Галина КУЛИКОВА

ПРАВИЛА ВОЖДЕНИЯ ЗА НОС

Глава 1

Руслан Фадеев шел на свидание. И не на какое-то там обычное свидание. В кармане его пиджака лежала круглая коробочка, в которой покоилось кичливое кольцо с бриллиантом. Руслан собирался сделать предложение, ожидал бури эмоций от любимой девушки и по этому поводу находился в приподнятом настроении. Пока не заметил старуху.

Эту самую старуху он видел вчера возле своего офиса.

Утром она приехала за ним на такси и принялась бродить туда-сюда по тротуару, пытливо глядя по сторонам. Тогда он подумал, что она обследует урны в поисках пустых бутылок. Однако когда пошел перекусить в соседнее кафе, старуха немедленно материализовалась за соседним столиком Она заказала себе кофе с пенкой и с большим чувством выпила его, посадив на верхнюю губу кофейные «усы». Когда Руслан покинул заведение, старуха отправилась следом и снова стала слоняться возле его конторы. Он диктовал секретарше письма, а сам то и дело выглядывал в окно, чтобы посмотреть — тут она или все-таки ушла.

Старуха не уходила до самого вечера. Выглядела она весьма прилично и держалась важно, словно мажордом.

Он надеялся, что это какое-то совпадение, что бабуля не имеет к нему отношения. Но сегодня она снова оказалась поблизости! Он оглянулся через плечо и увидел, как она трусит за ним, решительно выпятив подбородок. Или это другая старуха? Кажется, вчерашняя была несколько выше ростом. Эта и держится по-другому. «Неужели за мной охотятся целых две бабки? Невероятно! Надо было взять машину», — подумал Руслан, уговаривая себя не паниковать. Правда, до ресторана, где он назначил Насте свидание, пять минут пешком, но в машине как-то спокойней.

После ужина он собирался прогуляться с любимой девушкой по вечерней Москве, но, учитывая обстоятельства, прогулку лучше отменить. Кто ее знает, эту бабку? Может, она сумасшедшая? Может, Руслан арендовал офис в том самом доме, который в незапамятные времена экспроприировали революционно настроенные рабочие у ее богатого тятеньки, и нынче она задумала восстановить историческую справедливость, расправившись с Русланом каким-нибудь доисторическим способом?

В ресторане его встречали с искренним радушием и даже поправили перед ним сбившийся коврик. Руслан был высоченным блондином с короткой светлой бородой и глазами цвета незабудок. Девушки считали, что он похож на древнего скандинавского воина, и ему льстило это сравнение. Метрдотелю же ресторана больше всего понравилось, что гость дорого одет. Это внушало определенные надежды.

— Скажите, — спросил у него Руслан, поправляя галстук. — В ваше заведение пускают бабок?

— Простите? — не понял тот и даже голову наклонил, чтобы лучше соображала. — Кого?

— Бабок, — повторил Руслан, нервно оглядываясь на дверь. — Старух, иными словами.

— У нас здесь нет возрастных ограничений, — слегка растерялся тот. — А.., вы ужинаете один?

— Нет, с дамой.

— Конечно, мы ее пустим! — воскликнул метрдотель, вращая глазами. — Если потребуется, поможем сойти по ступенечкам. Внесем, коли потребуется.

Он проводил Руслана до столика и шепотом сообщил мальчикам на входе:

— Господин ужинает с женщиной старше себя. Допускаю, что платить по счету будет она.

Поэтому, когда появилась молодая и симпатичная Настя и прямиком проследовала к столику Руслана, все были слегка озадачены.

— Женщина под тридцать для этого типа уже старуха! — пробормотал метрдотель. — Воистину, мужчину собственная красота развращает больше, чем богатство.

Вот если бы с ним, подумал метрдотель, ужинала такая красотка, он был бы на седьмом небе от счастья. Стройненькая, с дивными ножками, с темно-рыжими волосами и глазами того самого размера, который так любим японскими мультипликаторами — вполлица.

— Милая, — сказал Руслан и, поднявшись, поцеловал Настю в холодную щеку. — У меня для тебя сюрприз.

— Ты забыл дома бумажник? — ухмыльнулась она, усаживаясь.

— Нет, это гораздо более приятный сюрприз. Впрочем, я скажу тебе, когда принесут десерт.

На десерт он заказал кофе «Тропическая страсть» с целым блюдом экзотических сладостей. И сам выглядел, как султан, собирающийся ублажать любимую невольницу.

Когда Настя отправила в рот кусочек халвы, Руслан извлек из кармана бархатную коробочку и, раскрыв, подал ей.

— Настенька, — сказал он торжественным тоном, — я дарю тебе это кольцо и рассчитываю, что взамен ты подаришь мне руку и сердце. Иными словами, я прошу тебя стать моей женой.

Метрдотель, издали наблюдавший за гостями, мгновенно просек ситуацию и умилился, сложив ручки на животе. Сейчас девица напялит кольцо на палец и запищит от восторга, как задушенная мышь. Потом влюбленные начнут целоваться через стол и запросто свалят на пол что-нибудь из посуды.

Увидев бриллиант, девица мгновенно сделалась пунцовой, словно роза сорта Крайслер Империаль, который жена метрдотеля разводила на дачном участке под Можайском. Потом подняла на своего спутника глаза и сказала ему что-то такое, отчего его довольную физиономию мгновенно перекосило, словно в нее брызнули уксусом.

— Руслан, — спросила Настя трагическим тоном. — Ты что, белены объелся?

— В каком смысле — белены? — переспросил тот и несколько раз моргнул. — Я решил на тебе жениться!

— С чего это ты вдруг решил? — вскипела Настя, захлопывая коробочку и отставляя ее от себя подальше. — Ты ведь ловелас! Донжуан. Развратник и распутник. Ты сам говорил!

— Ну.., да. Я был таким. Ветреным и непостоянным, — принялся защищаться тот, не понимая, что, собственно, происходит. — Но, познакомившись с тобой, я изменился.

— Какого черта тебе понадобилось меняться? — От ярости у Насти дрожали ноздри, как у нервной лошади. — Я не рассчитывала, что ты вдруг изменишься!

— Что-то я не понимаю… — Нижняя челюсть недавнего ловеласа превратилась в гранит.

— А тут и понимать нечего! — отрезала Настя. — Я не хочу замуж.

— Даже за меня?! — не поверил красавец Руслан и дернул себя за бороду, решив, вероятно, что он спит и видит сон.

— Ты все испортил! — заявила Настя. — Мы не будем больше встречаться.

Озабоченный метрдотель подкрался поближе, чтобы не Упустить начала скандала, если таковой разразится.

— Своим предложением руки и сердца ты перечернул все светлое, что было между нами. Мне нравятся исключительно легкомысленные мужчины, которые ничем меня не обременяют. Только развлечения, прогулки, ужины при свечах и ни к чему не обязывающий секс. Все остальное не для меня. Ты совершил ошибку. Мы должны расстаться.

Прощай.

Настя встала и торопливо направилась к выходу. Метрдотель забежал вперед и лично подал ей куртку. К его пухлой физиономии прилила кровь, и щеки стали такого же цвета, как пиджаки первого поколения «новых русских».

— Вот моя визитка, — жарко шепнул он Насте у самого выхода.

— Зачем она мне? — сердито спросила та.

— Мы с вами родственные души. Можем познакомиться поближе. Мне тоже нравятся.., необременительные развлечения. И прогулки.

— Заведите себе собаку, — посоветовала Настя и, сунув визитку ему в руку, выбежала на улицу.

Старуха, которая болталась поблизости, мгновенно спряталась за рекламный щит. Впрочем, Настя не собиралась глазеть по сторонам. Она отчаянно замахала рукой, пытаясь остановить машину, и через минуту уже катила Прочь от ресторана. Ей необходимо выговориться. Только бы Светлана была дома! Кому еще пожаловаться, как не любимой подруге?

Любимая подруга распахнула дверь и тут же обеспокоилась:

— Что, черт побери, случилось? Ты похожа на бухгалтера, запоровшего годовой баланс. Злая и виноватая.

— Это опять началось! — выпалила Настя.

— В каком смысле? Что началось? — Светлана отступила назад, давая ей дорогу.

— Руслан сделал мне предложение! — воскликнула та, содрав с себя куртку и швырнув ее под вешалку. — Можешь себе представить? Кольцо купил! Скотина.

— Ну… Мне тебя не понять. Я считаю скотиной того, кто долго со мной гулял, но не сделал предложения и не купил кольцо.

— А ведь производил впечатление абсолютно легкомысленного мужика! — продолжала свирепствовать Настя, не слушая. — Все признаки безответственности были налицо! И вот на тебе!

— И что ты ему сказала в ответ на предложение? — полюбопытствовала Светлана, заведя ее на кухню и набрав полный чайник воды.

— Я разоралась. Он, бедолага, кажется, вообще ничего не понял.

— Господи, а какой он красивый! — мечтательно протянула Светка. — Жалко, что ты не в состоянии прибрать его к рукам.

— Я не могу, ты же знаешь! — откликнулась Настя. — Просто не могу. Ты же не хочешь, чтобы с ним что-нибудь случилось? Вот. И я не хочу. Он еще молодой. Пусть женится, заведет детей… — Настя раздраженно тыкала сигаретой в пепельницу, словно вымещая на ней свое плохое настроение.

— Тебе надо было ему все рассказать, — посоветовала Светлана. — Ничего не скрывая. Раз уж дело зашло так далеко.

— Я не в силах снова во все это.., погружаться. Лучше я не буду с ним больше встречаться, и все.

— Вообще?

— Вообще, — отрезала она. — Ты бы на моем месте стала?

— На твоем месте… — Светлана наморщила длинный лисий нос:

— Не хотела бы я очутиться на твоем месте, честно скажу. Но если бы вдруг оказалась, то… Прежде чем начинать с кем-то встречаться, я пошла бы к магу. Или к колдунье какой-нибудь.

— А-а, ну да. «Ясновидящая Эльвира вернет вам счастье по первому требованию». Возвращенное счастье оплачивается наличными. Телефон, факс, расчетный счет прилагаются.

— Мы можем поискать тебе бабку, — не сдавалась подруга. — Говорят, в деревнях еще остались знахарки. Такие, всамделишные.

— Я тебя умоляю, — простонала Настя. — Оставь свои варварские идеи.

— Что же, я должна молча смотреть, как ты увядаешь?

— Я уже увядаю? — Настя схватилась руками за лицо. — Конечно, увядаю. Все от нервов! Женская старость — это стопроцентно нервное заболевание. Если так будет продолжаться, годам к сорока я стану похожа на черепаху Тортиллу.

— Ума не приложу, отчего ты рождаешь в мужчинах матримониальные чувства! — покачала головой Светлана. — Как правило, таких красоток, как ты, предпочитают держать в любовницах.

— Вероятно, я уже вышла из возраста любовницы. А как я старалась быть стервой! — пожаловалась Настя. — Я была такая классическая стерва, хоть в кино меня снимай.

— Ха, душечка! Стервозность — самое важное качество в борьбе за сердце мужчины. Когда мужчине хорошо с женщиной, он инертен и эгоистичен. И лишь стерва может вывести его из состояния покоя и заставить за себя бороться.

— Как бы то ни было, но Руслана я потеряла. Не то чтобы я была в него влюблена… Но я к нему привыкла.

— Послушай, а может быть, ну его, твое фамильное проклятье? — спросила Светлана. — Наплюй и забудь.

Выходи замуж, рожай детей, а там поглядим…

— Ты что? — возмутилась Настя. — Как только я скажу «да», Руслан немедленно погибнет. И уж этой смерти я точно не переживу!

* * *

Вероника Матвеевна, сорокапятилетняя женщина весьма приятной наружности, с дружелюбным взглядом карих глаз, первой представала перед всяким, кто открывал дверь частного детективного агентства «Шанс». В ее задачу входило: клиента обаять, приветить и, если что, не дать ему передумать и сбежать. Оказать ему морально-психологическую поддержку, так сказать. Еще Вероника Матвеевна клиентов сортировала. Ей доверяли самой решать, к кому отправить того или иного посетителя.

Если он вел себя надменно и ступал на порог, как хозяин жизни, она автоматом отсылала его к шефу. Кому, как не Пучкову, представительному, слегка вальяжному, разбираться с этой породой. Женщины, как правило, попадали к Саше Таганову, самому молодому и симпатичному детективу, славящемуся своей обходительностью. Примесь восточной крови отзывалась в нем порой излишней горячностью, но она же даровала ему подвижный ум, хитрость и изворотливость.

Нынешнего посетителя Вероника Матвеевна, как только увидела, нацелилась передать третьему и последнему работнику «Шанса», Стасу Бессонову. Стас был азартен.

Именно поэтому ему сбрасывали всех неординарных, странных или просто подозрительных личностей. Высокий бородатый блондин, стоявший теперь перед Вероникой Матвеевной, попадал в категорию сомневающихся.

Он шевелил бровями, втягивал щеки, пускал блуждать по лицу кривую ухмылку, всем своим видом демонстрируя, что с ним произошло нечто нелепое, из-за чего ему стыдно обращаться за помощью.

Вероника Матвеевна нажала на специальную кнопочку, и несколько секунд спустя Стас Бессонов, спец по всяким нетривиальным происшествиям, уже распахивал дверь своего кабинета. Стас был примерно одного возраста с клиентом, они быстро и легко познакомились и почти что по-приятельски начали разговор. Блондин представился Фадеевым, бизнесменом. О своем бизнесе сообщил вскользь, и Стас понял, что проблемы Фадеева, скорее всего, выходят за рамки деловой сферы.

— Верите, я даже не знаю, как сказать, — усмехнулся клиент, потирая бороду.

— Скажите, как есть, — предложил Стас. — У вас что-то случилось?

— Да нет. То есть… Можно сказать и так.

— Что же вас взволновало до такой степени, что вы решили обратиться в детективное агентство?

— Слежка, — выпалил тот.

— Так-так. Слежка — это уже кое-что. Когда вы заметили, что за вами следят?

— Два дня назад, как раз в понедельник.

— Вы засекли конкретных людей?

— В том-то и дело, что засек, — со странным смущением ответил Руслан.

— И кто же это?

— Вы не поверите, но это две старухи.

Стас Бессонов недоверчиво наклонил голову. Руслан понимающе усмехнулся:

— Честное слово. За мной следят две старухи. Преследуют. Не спускают глаз. Одна передает эстафету другой.

Если я пытаюсь оторваться от них на дороге, они гонятся за мной на такси. Если я отправляюсь куда-то пешком, одна из них семенит сзади. Если я иду в ресторан, какая-нибудь караулит на выходе. Приезжая домой, я выглядываю в окно — и что бы вы думали? Эта зараза либо сидит на лавочке во дворе, либо прогуливается по тротуарам.

Когда первая устает, ей на смену приходит другая.

— Звучит интригующе, — пробормотал Стас. — Кажется, я догадываюсь, чего вы хотите. Узнать все про настойчивых бабушек.

— Точно. Поначалу-то я забавлялся. Вернее, удивился, потом стал веселиться. А вчера решил выйти из офиса перекусить — в кафе через дорогу. Стою на светофоре, на самой кромочке. Чувствую — сзади кто-то дышит в спину.

Оборачиваюсь — она! Такая вся воинственная, губы поджаты, глазки-буравчики. Я и подумал: а вдруг она собирается толкнуть меня под машину? Может, я когда-нибудь нечаянно задавил ее любимую кошку или неуважительно сказал ей что-то возле газетного киоска, или я не знаю что еще. А вторая пришла ей на подмогу.

— Старухи-убийцы? — с недоверием проговорил Стас. — Это что-то новенькое. Что ж! Давайте мы решим с вами вопрос о гонораре и приступим к делу. По всему выходит, какая-нибудь из бабулек топчется сейчас неподалеку от наших дверей?

— Нет-нет, — возразил Руслан. — Прежде чем идти к вам, я позаботился о том, чтобы оторваться от слежки. Вышел через черный ход парикмахерской и поймал машину.

Если бы старухи сообразили, что я нанял частных сыщиков, они бы определенно затаились.

— Вы рассудили правильно, — похвалил Стас Руслана. — Я немедленно принимаюсь за ваше дело.

Когда организационные вопросы были решены и Руслан уже взялся за ручку двери, Стас задержал его вопросом:

— Значит, у вас нет никакой собственной версии по поводу того, что заставило двух женщин преклонных лет пуститься в подобную авантюру?

— Ни одной.

Руслан Фадеев ушел, а Стас тотчас же вызвал всех в приемную и рассказал о новом деле.

— Завязка, как в кино, — хихикнул Саша Таганов. — Надеюсь, старухи были в черном? Вендетта по-русски. Кровная месть. Годы и годы бабуси искали потомка своего врага. И вот наконец их час пробил…

— Может, какое-то другое частное бюро использует бабушек как внештатных агентов? — высказала встречную идею Вероника Матвеевна. — И они просто выполняют задание? Ведь старушки не должны вызывать никаких подозрений у молодых бизнесменов.

— Бабушки работают непрофессионально, — усмехнулся Пучков. — Клиент их сразу засек. Думаю, это просто какое-то недоразумение. Кстати, куда отправился от нас Фадеев?

— Сказал, что возвращается в офис, пробудет там до вечера.

— Что ж, тебе и карты в руки, — заявил шеф. — Нужна будет помощь, позвони. Мы подключимся.

— Действуй активно, Стасик, — подбодрила его Вероника Матвеевна. — Не то я вскиплю от любопытства. Бабушки-шпионки — что может быть занимательнее?

* * *

Из окна своей машины Стас Бессонов обескураженно наблюдал за старушкой весьма преклонных лет, которая курсировала по улице неподалеку от офиса Руслана Фадеева.

Выглядела она презабавно в дутом китайском пальто с поднятым капюшоном и в полуботинках на кнопочках. На локте у нее болталась кокетливая сумочка. Стас надеялся, что старушка не прячет в ней крошечный, почти игрушечный пистолет, которым с близкого расстояния вполне можно прикончить даже такого гиганта, как Фадеев.

Старушка, кажется, вовсе не скучала. Она с любопытством разглядывала прохожих, читала вывески и рекламные объявления на столбах, а когда подходила поближе, Стас видел выражение упрямой решимости на ее сухоньком лице. «Бабка будет стоять насмерть, — подумал он. — Что бы там ни было у нее на уме». Теперь, столкнувшись с преследовательницей лицом к лицу, Стас решил, что не стоит недооценивать опасности. У старух та еще закалка.

И если они выходят на тропу войны, можно ожидать самого худшего.

Следовало проверить, нет ли у нее и в самом деле при себе оружия. Хорош он будет, если бабка всадит в клиента пулю! Стас вышел из машины и примерился к бабуле. Надо подойти сзади, толкнуть ее под локоть и вырвать сумочку из руки. Расстегнуть ее и бросить на землю, будто он всего лишь споткнулся и случайно уцепился за первое, что попалось под руку. Сделать все это нужно быстро и ловко.

А потом извиниться и поднять сумочку, поглядев заодно, что там внутри.

Стас считал, что дело несложное. Старуха даже и понять-то ничего не успеет! Он прибавил шаг и, почти поравнявшись с дутым пальто, протянул руку, ухватился за ремешок и дернул изо всех сил. Вместо того чтобы отпустить сумочку и повалиться на Стаса, старуха вцепилась в нее двумя руками. Повернулась и уставилась на него. На ногах она держалась не хуже, чем Майк Тайсон.

— Ax ты, паразит садовый! — закричала она, сделав свирепое лицо. — Пенсию мою захотел? Вот тебе моя пенсия!

Она отвела руку назад и провела классический удар правой. Стас отшатнулся от неожиданности и прикрыл голову руками, попросив:

— Бабушка, перестаньте!

— Тамбовский волк тебе бабушка!

— Я оступился и случайно схватился за вашу сумку.

— Я тебе покажу — случайно! — заверещала старуха и, меняя ноги, начала бить его по коленкам своими ботами.

Боты, судя по всему, носили гордый титул «Made in Russia», поэтому не гнулись и казались сделанными из железобетона.

— Да прекратите же! — Стас отступил к фонарному столбу и пребольно стукнулся об урну.

Старуха провела еще один мастерский удар, погрузив кулак в Стасову печень.

— У, ворюга мордастый! — с ненавистью сказала она и напоследок огрела его той самой сумочкой, которую он так хотел проинспектировать. Сумочка оказалась с металлическими уголками и расцарапала ему щеку.

Ничего не оставалось, как спасаться бегством. Стас перебежал дорогу перед близко идущей «Волгой», водитель которой изо всех сил жал на клаксон, но даже не пытался затормозить. Лишь оказавшись снова в салоне своей машины, Стас перевел дух. Теперь-то он лучше понимал Руслана Фадеева! Струсишь тут, когда такая штучка за тебя возьмется…

Через некоторое время к первой старухе присоединилась еще одна. Она приехала на такси за несколько минут до того, как клиент покинул офис. Старухи о чем-то посовещались, и та, которая напала на Стаса, направилась в сторону метро. Вторая же снова влезла в такси и проследила Фадеева до самого подъезда его дома.

«Да уж, — подумал Стас, — бабки явно что-то замышляют. Возможно, они готовят ограбление века? Или собираются похитить клиента и потребовать выкуп у его родственников? Пожалуй, вдвоем они запросто справятся с Фадеевым».

Старушка отпустила такси возле дома Руслана, дождалась, пока в окнах его квартиры погаснет свет, и тихим ходом отправилась на улицу Яблочкова, как догадался Стас, к месту своего проживания. Он крался за ней до самой двери, потом позвонил Пучкову и продиктовал адрес, чтобы тот по своим каналам выяснил все возможные подробности о жильцах.

Наутро шеф встретил своего подчиненного радостной улыбкой.

— Я звонил своим ребятам, они все проверили. Через час вместе с участковым пойдешь к старушкам в гости.

Фадееву я звонил — он слышит их имена первый раз в жизни.

— И кто две эти интриганки? — заинтересованно спросил Стас, с благодарностью принимая от Вероники Матвеевны первую «рабочую» чашечку кофе. — Бывшие разведчицы?

— Пока что, — торжественно ответил Пучков, — никаких криминальных деяний за бабушками не замечалось.

Кстати, я не сказал? Они сестры. Василина Сергеевна Стешина и Елизавета Сергеевна Ивлева — Они случайно у психиатра не наблюдаются? — спросил Стас.

— Нет. Бабки вменяемы и могут нести любую ответственность, в том числе и уголовную. Было бы за что.

Стас смутно себе представлял, как отреагируют старушки на появление участкового, да еще с ним самим в качестве сопровождающего. Потрогав царапину на щеке, он подумал, что напавшая на него вечером старуха вряд ли его узнает — было темно, кроме того, он закрывался руками.

Интересно, удастся ли взять бабулек на испуг? Если нет, то дело грозит затянуться и принести массу хлопот.

Однако визит оказался даже забавным. Дверь открыла старшая сестра, Елизавета. Она была меньше ростом и отличалась повышенной впечатлительностью. Именно она участвовала во вчерашней потасовке. Младшая, Василина, высокая и грозная на вид, не побоялась выказать визитерам свое неудовольствие. Бабушки были почтенного возраста — одной восемьдесят семь, другой восемьдесят шесть лет. Но шустрые и живые, без всякого следа физической Дряхлости. В этом доме Василина Сергеевна явно держала бразды правления в своих руках. К ней-то в первую очередь и обратился молоденький участковый, когда все расселись в большой и светлой комнате друг напротив друга.

— На вас поступила жалоба, — совершенно серьезно заявил он, делая вид, что копается в своем планшете в поисках кляузы. — Весьма добропорядочный гражданин Руслан Фадеев заявил, что подвергается с вашей, гражданочки, стороны преследованиям с неизвестными намерениями.

— Нас что, посадят на пятнадцать суток за мелкое хулиганство? — с иронией спросила Василина, и Стас еле-еле удержал на своем лице серьезное выражение.

Однако участковому все было нипочем. Он сдвинул брови и заявил:

— Прошу разъяснить ваше поведение. Составим объяснительную записку, а там посмотрим, что делать дальше.

— А как нас выследили? — с интересом спросила Елизавета, ерзая на стуле.

— Милиция, она не просто так свой хлеб ест, — уклончиво ответил участковый и строго посмотрел на старушек. — Расскажите, пожалуйста, зачем вы преследуете гражданина Фадеева?

— Мы его охраняем, — робко призналась старшая из сестер. — Бедняге угрожает опасность.

— Опасность? Какая?

— Дело в том, что мы не знаем, — пожала плечами Елизавета. — Какая угодно. Он может утонуть, попасть под машину, удариться головой, упасть в канализационный люк, да мало ли что еще!

— И не думайте, что это бредни выживших из ума старых женщин, — добавила Василина. — Мы имеем дело с очень серьезным явлением.

Она с мрачной торжественностью поглядела сначала на участкового, потом на Стаса.

— С каким явлением? — нестройным хором спросили те.

Василина Сергеевна пожевала губами и с неохотой ответила — С фамильным проклятием.

Глава 2

— Откуда я мог знать, что две эти грымзы — твои бабушки? — защищался Руслан. — У тебя другая фамилия.

Разве догадаешься? В сущности, ты сама виновата. Могла бы познакомить меня со своей родней заблаговременно.

— Не собираюсь я тебя ни с кем знакомить! — заявила Настя, нервно теребя пару перчаток.

Руслану она казалась особенно красивой после того, как он получил от ворот поворот.

— Настенька, я, конечно, верю в телекинез и прочие чудеса природы, но близко к сердцу все это не принимаю.

Если ты всерьез считаешь, что проклятие, адресованное твоей прабабке, передается по наследству, то я, конечно, могу сходить с тобой к экстрасенсу…

— Нет! — перебила Настя. — Самый лучший выход для нас — вообще перестать встречаться. Нам и сегодня не стоило видеться тет-а-тет. Нужно было ограничиться телефонным разговором.

— А если я хочу видеться с тобой? — негромко, почти интимно проговорил Руслан, и Настя застонала и схватилась за щеку, словно у нее заболел зуб.

— Я выбрала тебя только потому, что ты — самый легкомысленный мужчина из всех, кого я встречала в своей жизни! По крайней мере, был таким, — сказала она. — Я наводила о тебе справки.

— Да-а-а?

— Да! Мне говорили, что в твоих руках женщины похожи на песок: ты набираешь их целыми горстями, а они в считанные секунды просачиваются сквозь пальцы.

— Редкая болезнь, — усмехнулся Руслан. — Недержание женщин Они стояли на краю Тверского, не обращая внимания на начавший накрапывать дождь и бегущих прохожих.

— Я рассчитывала на то, — продолжала Настя в запале, — что мы будем просто приятно проводить время, понимаешь? Что я для тебя — всего лишь одна из многих, никто.

При этих ее словах Руслан перестал улыбаться и, нахмурившись, строго сказал:

— Все то время, что мы вместе, я не встречался больше ни с одной женщиной, клянусь.

— В том-то весь и ужас! — воскликнула Настя, едва не плача. — Если бы я узнала об этом раньше, я бы давно тебя бросила.

— Спасибочки.

— Придется тебе все рассказать, — вздохнула она.

— Да уж, наверное! — с иронией сказал Руслан. — Должен же я знать страшилку, из-за которой ты ведешь себя, как истеричная школьница.

— Ты не ведаешь, над чем смеешься! Ладно, слушай.

Все началось с моей прабабки Анны. В 1915 году ей только-только исполнилось девятнадцать лет. Она, как говорят, была красавицей невероятной. Молодая певица, талантливая, сводившая с ума публику и.., мужчин. Одного Анна выделяла особо — двадцатишестилетнего ротмистра Дмитрия Шестакова. Не знаю в точности, как развивались их отношения, но как-то развивались, потому что в конце концов она согласилась стать его женой, а потом взяла и сбежала из-под венца.

— Чтобы выйти замуж за другого? — предположил Руслан. — За кого же она вышла?

— За графа Сергея Пустова. Взбешенный ротмистр явился на свадьбу и прилюдно проклял свою вероломную возлюбленную. Причем проклятие его было изощренным.

— Он сказал, что когда-нибудь ее правнучку убьет блондин по имени Руслан Фадеев. — Руслан показал крепкие зубы бизнесмена.

— Он сказал, что ни одна женщина в ее роду никогда больше не сможет насладиться долгим личным счастьем.

Век мужчин, отважившихся полюбить всякую из наследниц Анны, будет недолог. Как недолог был век его, Шестакова, любви. Понимаешь, он в гневе пообещал мужчинам смерть. Всем влюбленным в женщин из нашего рода мужчинам.

— Наверное, гости испугались, — заметил Руслан, пряча в усах улыбочку.

— Еще бы. Ротмистр Шестаков был рослым красавцем — брюнетом с темными глазами. С голосом низким и пугающим…

— Вижу, эту историю ты уже обкатала. Все звучит так драматично.

— Не только звучит, — похлопала его по плечу Настя. — Теперь давай пройдемся по нашей родословной.

— Давай.

— Через год после замужества моя прабабка родила дочку Елизавету, следом за ней Василину. Тут грянула революция. Графа Пустова расстреляли. Анна тогда впервые всерьез задумалась о проклятии Дмитрия Шестакова. Она так больше никогда и не вышла замуж. Да и вообще… Времена были еще те. Все пропало — муж, состояние и даже талант, которым она больше ни разу не блеснула.

— Несладкая женская доля!

— Жених моей бабушки Лизы, — не обращая внимания на его реплику, продолжила Настя, — буквально накануне свадьбы свалился с лошади и сломал себе шею.

— Бедняга, — пробормотал Руслан.

— Она так и осталась старой девой.

— Наверное, теперь она об этом пожалела и стала бегать за мной, — попытался сострить он.

— Бабушка Василина, — упрямо продолжала Настя, — вышла замуж в январе сорок первого года. В самом начале войны ее муж погиб на фронте, а через шесть месяцев родилась моя мама, Наташа.

Слово «мама» заставило Руслана воздержаться от комментариев. Мама была уже чем-то близким, человеком из сегодняшнего мира, а не из какого-то невнятного прошлого, которым его пытались пугать.

— Когда мне было всего полгода, мои родители погибли. Прямо на глазах у бабушки. Мы ехали в машине, мама держала меня на руках. Остановились неподалеку от заправочной станции. Бабушка Василина вышла первой.

Мама передала ей меня. И в этот момент машину сзади протаранил грузовик с пьяным водителем.

— Господи, я не знал, — Руслан сочувственно сжал ее руку. — Тебя растила бабушка?

— Обе бабушки. Мы жили все вместе.

— Полагаю, бабушки тебя здорово накрутили. Конечно, все, что ты рассказала, звучит довольно печально… Но в жизни случаются и не такие повороты, поверь мне, ласточка. Просто несчастливая судьба. А много ты знаешь счастливых женщин? — Руслан снова перешел на покровительственный тон. — Ну почему, почему ты думаешь, глупышка, что во всем виновато проклятие? Посмотри на себя — запуганная, взвинченная! Зачем все это? Неужели ты всерьез полагаешь, что твоего избранника тоже ждет могила?

— Что значит «ждет»? — взбеленилась Настя. — Я не экзальтированная дура. У меня уже было три жениха! — Она растопырила перед его носом три пальца. — Три!

И все они умерли. Погибли. Понимаешь?! Их больше нет!

И тут ты со своим идиотским предложением руки и сердца!

На чело незадачливого ухажера набежала тень.

— Можешь рассказать толком, что случилось с твоими поклонниками?

— Конечно, — отрывисто сказала Настя. — Вкратце, чтобы не углубляться. Не могу относиться к этому спокойно. Мне было девятнадцать лет, когда я получила первое предложение руки и сердца. Жених оказался завидный: собственная квартира, машина и еще — загородный дом с большой деревянной лестницей, ведущей на второй этаж.

С этой лестницы он и свалился. Недели не прошло, как он сделал мне предложение.

— Ты, конечно, впала в депрессию, — сказал Руслан, нервно теребя пуговицу.

— И надолго. Потом все более или менее успокоилось, я поступила на биофак, с головой погрузилась в учебу.

— А затем?

— А затем в меня влюбился мой сокурсник. Просто голову потерял. Ходил за мной, как привязанный. Поторопился сделать предложение. Через неделю после этого он исчез. Испарился. Ушел из дома — и не вернулся.

— Кошмар какой, — угрюмо прокомментировал Руслан.

— Три года назад, после биофака, я устроилась в «Экодизайн». Там работал Леша Самсонов. Когда он начал за мной ухаживать, я ему все рассказала. Но Леша, — Настя остро взглянула на Руслана, — стал убеждать меня, что фамильное проклятие — не более чем миф. Просто такое стечение обстоятельств, говорил он…

Руслан зажег для нее сигарету, и Настя тянула ее коротенькими нервными затяжками.

— И вот он решил познакомить меня со своими родителями. Договорился на воскресенье. А в субботу ночью свалился с балкона своей квартиры. Милиция сказала, он немного выпил, так что…

— Разбился насмерть? — уточнил Фадеев.

— Насмерть, пятый этаж.

Лицо Руслана вытянулось и слегка побледнело. А его потрясающие незабудковые глаза теперь шныряли по сторонам, словно уже искали в ставшем вдруг враждебным мире неведомую опасность. Настя невесело усмехнулась, но тут же одернула себя: «Нечего грустить. Во-первых, Руслана все равно надо было ввести в курс дела. А во-вторых, я ведь не люблю его. Он для меня просто очередной навязчивый поклонник».

— Почему ты рассказала мне обо всем только теперь? — кашлянув, спросил поклонник, кажется, уже пожалевший о своей навязчивости.

— Ну, до сих пор наше знакомство ни к чему не обязывало. И вдруг это кольцо…

— Кольцо — ерунда! — пробормотал он. — Я сказал всем своим друзьям, что без памяти влюблен в тебя и собираюсь жениться. Я был чертовски несдержан в выражении эмоций. Я прилюдно пил за твое здоровье и называл тебя лучшей девушкой в мире.

— Какой ужас!

— Полагаешь, мне придется из-за этого умереть? — криво усмехнулся Руслан и подергал себя за бороду. — А у тебя нет какого-нибудь противоядия? Ну.., чтобы заблокировать проклятие?

— Если бы было, я бы давно уже вышла замуж, нарожала детей и жила бы себе припеваючи, — ответила Настя.

Взгляд Руслана сделался отрешенным, словно у нерадивого студента на лекции. В голове его родилась оригинальная мысль, которую он рассматривал так и сяк, покуда она не оформилась окончательно.

— А ты никогда не думала, — наконец спросил он у Насти, — что в твоих бедах может быть виновен не злой рок, а злой человек?

— Что? — Настя даже рот разинула от изумления. Однако Руслан и не подумал сдаваться.

— Возможно, у тебя есть кровный враг? Враг, который хочет сделать тебя несчастной?

* * *

— Это в самом деле страшная история, — предупредила Настя, смущаясь оттого, что оказалась в центре внимания.

На нее с интересом смотрели целых пять пар глаз. Они собрались все — Бессонов, который начал дело, заинтригованная Вероника Матвеевна, улыбчивый Таганов и респектабельный Пучков. Встречу организовал Руслан, привыкший решать любые проблемы с помощью личного банковского счета. Физиономия у него была решительная.

Еще бы! Ставки высоки: старое родовое проклятие против новых русских денег. Руслан убедил себя, что проклятия не существует, и решил доказать это во что бы то ни стало.

С помощью детективов, разумеется.

Во время Настиного рассказа диктофон, стоящий в центре стола, крутил и крутил пленку, фиксируя все подробности, даты и имена.

— Это может быть тайный враг, — предположил Руслан. — Он решил навсегда испортить Настенькину жизнь.

Может быть, он даже надеется на то, что она покончит с собой.

— Вы с девятнадцати лет несчастны? — сочувственно спросила Вероника Матвеевна, которая любила все подлинное — слезы, драгоценности и мелодраматические истории.

— Вернее сказать, запугана, — ответила Настя.

Она испытывала сложные чувства. С одной стороны, отчаянно хотелось, чтобы ей помогли. С другой — было страшно, что у сыщиков ничего не получится. С упрямым Русланом случится какая-нибудь трагедия, и тогда ей придется уходить в монастырь.

Пучков закинул ногу на ногу и задал более важный вопрос:

— Скажите, а когда впервые вы услышали историю своей прабабушки? Про ротмистра, бегство из-под венца…

И от кого именно?

— От бабушек, разумеется, — удивилась Настя. — А вот когда? Я уж и не помню. Мне кажется, я знаю ее с младенчества.

— Ей дали негативные психологические установки, — авторитетно заявил Руслан. — Настя росла с убеждением, что на ней лежит проклятие.

— Думаешь, это мое биополе?

— Собственно, какова наша задача? — вмешался Стас, стараясь не глазеть на Настю, как подросток на девицу легкого поведения.

— Собрать максимум информации, чтобы верно оценить ситуацию, — вот какая ваша задача, — ответил Руслан. — Я имею в виду и непосредственно проклятие, и в особенности последние три несчастья с Настиными.., гм… женихами.

— Вы ознакомились с нашими тарифами? — вкрадчиво спросил Пучков, украсив лицо мягкой улыбкой.

Вероника Матвеевна усмехнулась. При Насте Руслан, конечно же, не станет мелочиться. Заплатит как миленький. Она, безусловно, оказалась права. Шеф увел дорогого клиента к себе в кабинет, а Стас пересел поближе к Насте.

Когда Руслан Фадеев, закрывая зонт, только переступил порог агентства, она неожиданно появилась из-за его плеча, и Стас остолбенел.

— Настя, — поздоровалась гостья и ему первому протянула руку.

Стас пожал ее пальчики и почувствовал, что его кровь превратилась в газировку — в нее ворвались пузырьки воздуха и весело побежали по венам, наполняя тело необыкновенной легкостью. Однако подошел красавец Руслан, и пузырьки немедленно полопались.

Но вот Вероника Матвеевна отправилась варить кофе, Саша Таганов полетел отвечать на телефонный звонок, и Стас с Настей остались наедине. Он придвинул к ней большой блокнот и ручку:

— Напишите, пожалуйста, коротенькие справочки по каждому персонажу дела.

— Начиная с прабабушки? — Настя подняла на него не правдоподобно большие глаза, но Стас с честью выдержал взгляд в упор.

— Да, с прабабушки.

Он сидел и смотрел, как она пишет, и вспоминал свою институтскую подружку Лерку Михайлову, которая была помешана на Роберте Рэдфорде. Она скупала журналы с его фотографиями и таскала Стаса на все фильмы с его участием, повизгивая во время сеанса, как болонка в предвкушении прогулки. Стаса бесило ее дурацкое обожание, поэтому он всячески принижал звезду мирового кинематографа, особенно напирая на его маленький рост. «Стасик, не сердись! — ныла Лерка. — Понимаешь, когда я вижу Рэдфорда, в моем организме происходит какая-то химическая реакция. Или даже мистический процесс».

Похоже, сейчас в организме Стаса происходил такой же мистический процесс. К счастью, Анастасия об этом, кажется, не догадывалась и старательно выводила в блокноте ровные буковки. Мистический процесс внутри Стаса был грубо прерван появлением довольного Руслана Фадеева.

— Я уже заканчиваю, — сказала Настя и, протянув Стасу свою работу, заметила:

— В случае чего, у вас есть номер моего телефона.

Стас понял, что сегодня же выучит его наизусть. Когда Фадеев и Настя ушли, он взял блокнот со стола и прижал его двумя руками к груди. Появившаяся Вероника Матвеевна поставила перед ним чашку кофе, но он не обратил на нее никакого внимания.

— Стасик, — вкрадчиво напомнила секретарша. — Тебя дома кое-кто ждет.

— Как будто я могу забыть, — пробормотал тот, нахохлившись.

Дома его и в самом деле ждала жена — дама, которой он когда-то предложил руку. Правда, сердце оставил себе.

Возникший дискомфорт в отношениях до сих пор не особо его волновал.

Сестра Наталья рассказывала всем, что Стас в жизни «не благоустроился», потому что женился на финтифлюшке. С ее точки зрения, настоящая семейная жизнь начиналась с тарелки горячего борща и заканчивалась кучей вопящих отпрысков. Вика же никуда не годилась — готовила она кое-как, не мариновала огурцы, когда начинался сезон, плохо следила за домом, не обихаживала мужа и до сих пор не озаботилась родить наследника. Наталья полагала, что, выйдя замуж, женщина должна осесть, как кочевое племя, обнаружившее уютный уголок.

Войдя в приемную, Саша Таганов успел перехватить взгляд Стаса, устремленный на только что закрывшуюся дверь.

— Стас, жена целует тебя, когда ты возвращаешься с работы? — весело спросил он.

— Нет, она показывает мне штампик в паспорте.

— Он просто недоцелованный, — пояснил Таганов Веронике Матвеевне.

Этой же ночью Бессонову приснилась Настя Шорохова. Она грозила ему пальцем и говорила: "Смотри, Стас!

Влюбишься в меня — и фамильное проклятие падет на твою голову. Берегись, Стас…"

Глава 3

Всю ночь Настя вспоминала своих бывших женихов и вертелась в постели, словно кошка на блошиной свадьбе.

И не спалось ей, и даже не дремалось. Прежде она запрещала себе ворошить прошлое, но тут появился Руслан, разбередил ей душу, и все кошмары, спрятанные на дне души, немедленно всплыли на поверхность, словно тина, потревоженная брошенным камнем. Зачем она поддалась на уговоры Руслана? Вдруг сыщики ничего не найдут? А с самим Русланом ничего не случится?

Неприятно было думать, что с сегодняшнего дня в ее прошлом будут копаться совершенно посторонние люди.

Она представила, как детективы собираются в приемной и начинают перемывать ее, Настины, косточки. В конце концов они даже могут обвинить ее в чрезмерной любвеобильности. «Подумать только — три трупа за двенадцать лет! Не слишком ли часто эту девчонку тянуло замуж, с ее-то наследственностью!»

Измученная жестокой мигренью, она отправилась на работу. Отворила дверь под вывеской «Экодизайн» и немедленно вспомнила Лешу Самсонова. Он каждое утро брался за ручку этой самой двери, влетал в комнату и задорно возвещал: «Общий привет!» До тех пор, пока не понял, что жить не может без Насти. Она пыталась образумить его, но он ничего не хотел слушать. И погиб.

«Надо было свести наши отношения к пошлому романчику, — с раскаянием подумала Настя. — Как это было с Захаром». Имелся в виду Захар Горянский — ее бывший любовник и нынешний шеф. В момент образования фирмы их связь уже корчилась в тихих конвульсиях и окончательно была добита женой Захара, нанесшей Насте громкий визит, оставшийся не только в ее памяти, но и в памяти благодарных соседей. После этого инцидента Захар быстро скис и примерно полгода усердно притворялся человеком весьма занятым. Но после смерти Леши Самсонова внезапно зашевелился, попытался было утешить Настю в ее горе, но она не поддалась. Теперь же Захар снова почувствовал азарт и время от времени делал пробные заходы в ее сторону.

Сегодня, по всей видимости, снова настал один из таких дней. Захар и так-то не особо держал дистанцию с подчиненными, а уж когда флиртовал, то и вовсе терял над собой контроль. Едва Настя бросила на стул сумку, Горянский скользнул к ее столу и, присев на самый краешек, нарисовал на своем лице милейшую улыбку.

— Божественно выглядишь, — с голубиной нежностью проворковал он.

Настя подняла на него больные глаза. Он и впрямь походил на голубя, мелкими шажками кружащего вокруг предмета своего обожания и раздувающего зоб.

— Захар, я плохо спала. Мне не до комплиментов.

— Что поделать! Когда ты появляешься, меня тут же охватывает поэтическое настроение.

Витя Валентинов, перебиравший книги на стеллаже, не сдержался и громко фыркнул. Захар оглянулся, просверлил сутулую Витину спину гневным взглядом, затем соскочил со стола и предложил, понизив голос:

— Если ты не в форме, могу подстраховать тебя на выезде. Ведь ты сегодня едешь за материалом?

— Я же поеду не одна, — отговорилась Настя, — а с Олей.

Оля Свиридова сидела рядом с выражением легкого омерзения на лице. Быть невольным зрителем вульгарных заигрываний Горянского — удовольствие то еще. Настя иногда даже чувствовала себя виноватой перед коллегами.

Они не понимали ее странного влечения к шефу, считая, что с такой внешностью, как у нее, можно выйти замуж за молодого и красивого миллионера.

Захару Горянскому было сорок шесть лет. На его круглом лице в глубоких пещерках жили маленькие темные глаза, а яркий, вечно влажный рот без всяких затруднений штамповал улыбки. Он был умен, расчетлив и предприимчив. Когда-то давно, когда фирма еще только вступила в борьбу за место под солнцем, в канун Нового года — все были уже тепленькими, — Оля Свиридова завела Настю за буйно разросшиеся кодиеумы пестролистные и с пьяной откровенностью спросила: "Настя, скажи мне правду.

Каков наш шеф как мужик? Я ночами не сплю, все думаю, чем может удержать такую женщину, как ты, такой козел, как наш Захар".

Не могла же Настя сказать, что с некоторых пор выбирает себе в любовники мужчин по принципу — кого не жалко. Вот только красавец Руслан был явным отступлением от правил. Впрочем, он первый начал.

— Может быть, Ольга сегодня останется в офисе? — не сдавался Захар, снова возникая возле Насти. — А я отвезу тебя на машине?

Настя не желала соглашаться. Захар все испортит своими советами. Он гениальный администратор, но в дизайне понимает не больше, чем кондитер в аэродинамике. Раньше без всякого стеснения Захар обнажал на людях свой убогий вкус, предлагая, к примеру, заполнить стеллаж светлого дерева пластмассовыми кашпо или напустить рыбок гуппи в стильные аквакомпозиции Вити Валентинова. Однажды они собрались с духом и коллективно так осадили его, что Захар с тех пор и не помышлял о творческом участии в проектах. Однако по мелочам все равно изрядно досаждал.

Так или иначе, но выбирать растения она с Захаром не поедет. Даже если обойдется без советов с его стороны, он обязательно станет цапать ее за руки или дышать в шею, как осел, почуявший морковку. «Надо бы продемонстрировать Захару красавца Руслана во всем великолепии его роста и душевной широты, — подумала Настя. — Горянский бы раз и навсегда отвязался». Впрочем, теперь уже поздно. С Русланом она ни за что больше не согласится составить пару, не хочет брать грех на душу. По крайней мере до окончания расследования.

Сам Руслан, однако, смотрел в будущее с радужной надеждой. Он позвонил ей прямо в офис и начал развивать теории — рассуждал о причинах фатального завершения предыдущих Настиных романов.

— Я вполне допускаю, — говорил он, — что твои бабки извращенно восприняли фамильное предание. Может, для них это дело чести — чтобы проклятие работало?

— То есть ты подозреваешь, что это баба Лиза и баба Василина методично расправлялись со всеми моими женихами?! Только для того, чтобы семейная легенда не утратила актуальность?

— Ну, да. А что? Знаешь, с каким остервенением они за мной гонялись?!

— Ладно, расслабься. Теперь, когда их разоблачили, они сидят смирно. И вообще советую тебе не забивать голову всякими глупостями. Они думали, что я тоже от тебя без ума. Поэтому грудью встали на твою защиту. А ты оскорбляешь их подозрениями.

— Я заеду за тобой после работы? — спросил Руслан.

— Нет уж, дудки. Давай подождем, пока твои детективы что-нибудь раскопают.

Сказав про детективов, Настя тут же вспомнила вчерашнее посещение агентства «Шанс» и Стаса Бессонова, который сейчас, вероятно, роется в ее грязном белье.

В конце концов настырный Стас доберется до Леши Самсонова и наверняка появится в «Экодизайне». Настя была уверена, что Стас настырный. У него была соответствующая внешность: и лоб, и подбородок, и губы — все упрямое. А смотрит он так, словно жизнь — его ремесло, и в ней не осталось для него секретов.

Настя обратила внимание, что на пальце у Бессонова нет обручального кольца. Любимая подруга Светлана тут же подсказала бы ей: «Или он просто его не носит».

Пучков, проникшийся к Руслану Фадееву неподдельной симпатией, подключил к делу Сашу Таганова. Тот с головой окунулся в прошлое, обложившись историческими материалами. Начал он с прабабки Насти Анны Ивлевой и еще одной устрашающей личности — ротмистра Дмитрия Васильевича Шестакова.

— Вы не задумывались о том, что Анастасия Шорохова, — сказал Таганов в конце первого дня расследования, — вполне может претендовать на титул графини?

— Породу не пропьешь, — заметила Вероника Матвеевна. — Какая осанка, посадка головы! Настоящая дворянка. Графиня Анастасия Шорохова…

— Скорее Пустова. Ведь фамилия графа была Пустов.

Если девушка захочет, тут же получит бумаженцию и сможет вступить в клуб избранных. Кстати, никто не знает, у нашего Стаса случайно не было знатных родственников?

— Не цепляйся к парню, — предупредила Вероника Матвеевна. — Если кому и по зубам такой бриллиант, как Шорохова, так это нашему Стасу.

Саша, хмыкнув, скрылся в своем кабинете. Стас же тем временем, как и предполагала Настя, занимался ее женихами. Первой в его списке стояла фамилия Торопцева, погибшего в 1991 году в результате несчастного случая. Надо сказать, что у Пучкова была налажена тесная и взаимовыгодная связь с бывшими коллегами из МВД, и никаких препон на пути к известной милиции информации, в сущности, не было. Все три дела — Торопцева, Локтева и Самсонова — находились в распоряжении Стаса. Его преимущество состояло в том, что официальное следствие никогда не рассматривало все эти дела в единой связке.

Юрию Торопцеву только-только исполнилось тридцать пять, когда недальновидный Амур подсунул ему в качестве объекта любовного томления красавицу Анастасию Шорохову. Торопцев тут же потерял голову и готов был бросить к ногам юной Насти все, что имел. А имел он по тем временам немало. Папа Торопцев контролировал финансовые потоки на государственной службе, и один из таких потоков пускал немножко в обход, через Торопцева-сына, который имел к тому времени не только квартиру и машину, но и особняк в Подмосковье, а также блестящие перспективы для развития собственного бизнеса. Но перспективы эти так и остались перспективами.

Влюбившись, Торопцев провел блиц-криг и за один месяц успел Настю обаять и переселить к себе в двухкомнатную квартиру на Речном, а в подтверждение серьезности намерений подарил ей кольцо с бриллиантом. Однажды поздним августовским вечером жених с невестой посетили Большой театр, после чего Торопцев, оставив Настю в городской квартире, рванул в свой загородный дом, чтобы, как он сказал, забрать оттуда документы, необходимые для предстоящей деловой встречи. Там его и нашли на следующее утро — лежащим у подножия лестницы с удивленно распахнутыми навстречу вечности глазами и свернутой шеей. Никаких следов насилия или борьбы обнаружено не было, из дома ничего не пропало, и эксперты пришли к заключению, что с Торопцевым произошел несчастный случай. Он просто-напросто оступился на лестнице и скатился вниз. «Что ж, бывает и такое», — подумал Стас.

Тем не менее в деле была одна зазубрина. Некий гражданин Хитров, шестидесяти пяти лет от роду, проживавший в соседнем селе Голубятово и около полуночи волею странной судьбы оказавшийся неподалеку от дома Торопцева, заявил оперативникам, что видел, как хозяин подъехал на своей машине, открыл калитку и прошел к двери.

И уверял при этом: едва Торопцев включил свет в холле, из темноты сада появилась его невеста, Настя, которую Хитров знает очень хорошо, так как две недели подряд она каждый день приходила к его жене за парным молоком.

Торопцев вроде бы страшно удивился, увидев ее, но потом они вместе зашли в дом, дверь закрылась, а гражданин Хитров без промедления удалился.

У Насти Шороховой, однако, сложилось безупречное алиби. Сразу же после возвращения из театра она была вовлечена в скандал с пьяными разборками, произошедший у соседей по площадке. Именно Настя вызвала наряд милиции, давала показания и подписывала протокол. У гражданина же Хитрова были весьма нелестные рекомендации.

Во-первых, по словам жены, в тот вечер он был в стельку пьян, так что вряд ли мог кого-то с уверенностью опознать.

Во-вторых, на почве выпивки вышеозначенный гражданин нередко страдал галлюцинациями и уже встречался лично не только с Софи Лорен, но и с самой Девой Марией. Тем не менее опергруппа провела дополнительные следственно-розыскные мероприятия, но не обнаружила ни одной женщины, которая могла бы оказаться в полночь в подмосковном доме Торопцева.

«Допустим, что женщина все-таки была, — подумал Стас Бессонов, делая первую запись в своем блокноте. — Искать ее девять лет спустя — бесполезно. Ее можно только вычислить».

* * *

— Представляешь, как Руслан в тебя втрескался, раз нанял частных сыщиков! Он вкладывает в тебя деньги и таким образом привязывает к себе, — заметила Светлана, подавая подруге пепельницу.

— А вдруг у меня и в самом деле есть враг, который хочет, чтобы я всю жизнь страдала? — пробормотала Настя. — Он полон коварства и не знает, что такое жалость.

— Вряд ли, — не согласилась Светка. — Изощренные преступники вымерли, как динозавры. Остались одни маньяки и изверги. Никто не замышляет красивых фамильных убийств. И уж тем более не изматывает свои жертвы на протяжении десятка лет, как это происходит с тобой.

— Значит, ты считаешь, что надежды нет? — спросила Настя, пуская дым колечками. — Сыщики никого не найдут, и я опять останусь один на один с проклятием?

— Плюнуть и растереть твое проклятие, — пробурчала Светлана. — Выходи замуж за Фадеева. Жить надо себе в удовольствие, и неважно, что кто-то может за это поплатиться.

— Удобная философия, — похвалила Настя. — Я тебе, Светка, даже завидую. Бухгалтер крупной компании, муж — золото, замечательный сынишка…

— За все за это я достаточно отстрадала. — Светлана прикурила и, закинув ногу на ногу, откинулась на спинку дивана. — Я имею в виду Степана.

Степан Фокин был первым мужем Светланы. Когда они поженились, им только-только исполнилось по девятнадцать. Лихой, грубоватый парень, росший без матери, Степан пускался в частые загулы, скандалил и даже поколачивал молоденькую жену. Светлана уверяла, что именно из-за него она стала такой жесткой и циничной.

Через год после их развода дела Фокина резко пошли в гору. Он открыл автосалон на Коровинском шоссе и теперь преуспевал. Светлана от злости просто на стенку лезла. Настя втайне считала, что, если бы подруга могла предвидеть его взлет, она никогда не ушла бы от своего благоверного. И как это она не унюхала своим длинным носом запаха грядущего благополучия?

Длинный нос являлся визитной карточкой Светланы.

При этом он вовсе ее не портил. Вместе с желтыми кошачьими глазами он придавал всему ее облику некую соблазнительную остроту, на которую отлично клюют мужчины.

Светка умела быть эффектной, даже броской. Она изжила свои комплексы и не забывала напоминать своему нынешнему мужу Никите, какой он получил грандиозный подарок, женившись на ней. Никита, в сущности, не возражал.

Он был широкой души человек, и Насте порой приходило в голову, что он не вполне понимает, на ком, собственно, женат. Никита идеализировал Светлану, считал ее существом почти что неземным, тогда как она была весьма приземленной и расчетливой особой. Настя относилась к подруге снисходительно — другой у нее не было. Да ведь и Светка мирилась со всеми ее недостатками!

— Не боишься, что детективы перелопатят всю твою жизнь? — поинтересовалась Светлана.

— Пусть перелопачивают. Они люди непредвзятые и незаинтересованные. Это все равно что научный эксперимент, понимаешь? Независимая экспертиза. В конце концов я все узнаю. Либо проклятия не существует, и я свободна, как птица, либо оно есть, и мне следует подумать о женском монастыре.

— Расследование — это как хорошее проветривание того самого шкафа, в котором спрятан скелет, — заметила Светлана. — Может быть, это даже полезно для твоего психического здоровья. Кстати, а что, собственно, детективы собираются расследовать?

— Все три мои помолвки.

— Начнут с Торопцева?

— Честное слово, не знаю. Руслан сказал, что вообще надо начинать с прабабушки.

— А бабуси твои в курсе?

— Конечно, я им все рассказала.

— Они не посчитали расследование кощунством?

— Ну… — Настя наморщила нос. — Немножко. Баба Василина, по-моему, так привыкла к этой чертовой легенде, что вполне могла бы выступать с ней на эстраде. Жесты, трагические интонации, леденящие кровь подробности.

Если забыть, что все происходило на самом деле, можно даже получить удовольствие.

— Как бы то ни было, но я рада, что сыщики взяли твое фамильное проклятие под контроль, — призналась Светлана. — Хоть я порой и кажусь грубой и противной, все-таки я за тебя беспокоюсь.

Руслан Фадеев тоже сильно беспокоился. В понедельник утром он явился в детективное агентство «Шанс» с серой небритой физиономией.

— Простите за вид, просто я вчера напился, — признался он, с благодарностью принимая из рук Вероники Матвеевны чашку горячего кофе. — Можно поговорить с вами откровенно? — спросил он, глядя на благожелательного Пучкова.

Тот сказал:

— Конечно, конечно. Выкладывайте все, что у вас на душе.

«Нам это может пригодиться», — добавил про себя Стас. Помятый вид Фадеева доставлял ему странное удовольствие.

— Я перестал спать, — признался Руслан. — И есть.

«Перестал спать и есть, зато начал пить», — подумал Стас, прикидывая, чем тот мог со страху накачаться. Каким-нибудь коктейлем «Гибсон»? Хорошо хоть то, что Фадеев не гнал понтов, как говаривал Саша Таганов, и никого не строил.

— Хочу увеличить вам гонорар… — пробормотал Руслан, и Пучков немедленно сделал стойку. — Если вы разгласите весть о расторжении моей помолвки.

— В смысле? — не понял шеф.

— Ну , проинформируете мое и Настино окружение о нашем разрыве. Придумайте что-нибудь. Пока суд да дело, всякое может случиться, — промямлил клиент.

— А как же ваша Настя? — оживилась Вероника Матвеевна. — Согласится она, допустим, появиться в местах вашего обычного времяпрепровождения в обществе другого мужчины?

— Какого другого мужчины? — Фадеев собрал лоб гармошкой.

— Вот хотя бы Стаса. Бессонов, — Вероника Матвеевна всем корпусом развернулась к нему, — сыграешь роль нового ухажера Анастасии Шороховой. Если кто-то уже нацелился прихлопнуть Руслана, он вынужден будет отказаться от своих намерений.

— Я хорошо заплачу, — снова сказал Руслан, и Пучков, все это время строивший Стасу рожи, немедленно приказал:

— Выкроишь сегодня час-другой из своего графика и начнешь. Шорохову Руслан предупредит.

— Предупрежу! — мелко закивал тот.

Стас насупился и с неудовольствием посмотрел на Веронику Матвеевну. Та с невинным видом разглядывала свой маникюр. Стас отлично понимал, чего она добивается. Однажды жена Стаса Вика, «дыша шелками и туманами», явилась в офис к мужу. Минут за пятнадцать она очаровала неустойчивого к женским чарам Таганова, основательно выбила из колеи Пучкова, а Веронику Матвеевну, не сильно понижая голос, назвала «симпатичной старушкой». Так что подброшенная сегодня идея изобразить нового жениха Насти была со стороны «старушки» местью в чистом виде. Вероника Матвеевна видела, что Стас уже на крючке, и надеялась, что после серии личных свиданий с Шороховой Вика может отдыхать.

— Анастасия не согласится, — уверенно заявил Стас, когда Фадеев, приободрившись, выкатился из офиса. — Это и дураку ясно.

— Она должна согласиться, — с нажимом сказал Пучков, выразительно выпучивая глаза. — Нам уже заплатили.

Так что назад пути нет.

* * *

Перед входом в офис «Экодизайна» Стас остановился, потом глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду, и решительно распахнул дверь.

В комнате находились двое мужчин и одна женщина, а Насти не было.

— Здравствуйте! — громко поздоровался Стас. — А где же моя невеста, Настя?

— Ваша невеста? — переспросил Захар недоверчиво. — А вы кто такой?

— Станислав. Приятно познакомиться с коллегами будущей жены! — Так широко Стас улыбался до сих пор только своему стоматологу.

— Ой, добрый вечер, — пискнула Оля Свиридова и крикнула куда-то себе за спину:

— Настя! За тобой жених приехал!

Тотчас же застучали каблучки, и Настя выбежала из другой комнаты, восклицая на ходу:

— Руслан! — Увидела Бессонова и добавила:

— Ой.

— Руслан? — спросила одними губами Оля Свиридова, переглядываясь с Витей Валентиновым.

Стас смотрел на Настю так выразительно, словно собирался взглядом оторвать ее от пола.

— То есть я хотела сказать — Стас! — всплеснула руками сбитая с толку Настя. И, увидев, что тот облегченно улыбнулся, уже увереннее повторила:

— Стас! Как я рада тебя видеть!

— Ты, Настя, женихов печешь, как блины, — с восхищением заметил Витя Валентинов радостно.

— Женихи приходят и уходят, — тут же встрял Захар, — а начальники остаются. — Он прошелся перед самым носом сыщика, намеренно задев его плечом, и спросил:

— Вас это не останавливает?

— Напротив! — радостно возвестил тот. — Только подогревает.

Стас двинулся к Настиному столу, по дороге наступив Горянскому на ногу.

— Убью эту трусливую скотину Фадеева, — пробормотал он себе под нос и, взяв Шорохову под локоть, повлек ее к выходу. У самой двери обернулся и радушно заявил:

— Приглашаю всех на свадьбу! О дате бракосочетания сообщим дополнительно.

— Вместо имени жениха советую оставить пустое место! — бросил Захар в захлопнувшуюся дверь.

— Что все это значит? — прошипела Настя, когда они со Стасом очутились на улице.

— Это значит, что на меня возложена особая миссия, — негромко пояснил тот. — Я должен вывести Руслана Фадеева из-под огня. Мой босс хочет его подстраховать. Теперь я — ваш жених. Едем в любимый ресторан Руслана, переходим на «ты» и ведем себя, как влюбленные.

— Я так не могу! — сказала Настя, прикладывая ладони к клюквенным щекам. — Я не умею. Я провалю все дело.

Как я буду смотреть вам в глаза?

— С нежностью. Представь, что я твой пекинес.

Усадив Настю в машину, Стас сказал:

— Давай не будем даром терять время. У меня накопились кое-какие вопросы. Я буду говорить о личном, но ты не должна смущаться.

— О личном? — выдавила из себя Настя, пытаясь придумать, под каким предлогом можно все это прекратить.

— Я верно понимаю, что, когда ты в первый раз собралась замуж, тебе не было еще девятнадцати?

— Да, бабушки очень переживали, что Юра в два раза старше. Кроме того, он вел себя с ними в высшей степени легкомысленно. Подшучивал над их моральными принципами, над старомодными взглядами. Кое-как удалось их успокоить. Они считали, что зрелый мужчина сломает мне жизнь. А получилось все наоборот.

— В любом случае ты тут ни при чем, — подбодрил ее Стас. — Так что не стоит посыпать голову пеплом.

В любимом ресторане Руслана Фадеева Настю хорошо знали.

— На нас все смотрят, — пробормотала она, уткнувшись в меню.

— Это просто замечательно! — подбодрил ее Стас. — Пусть все привыкают, что ты теперь с другим. Завтра мы снова сюда приедем.

Однако назавтра до ресторана они не добрались. Как и в прошлый раз, Стас заявился в «Экодизайн» и за руку вывел Настю из офиса, по традиции наступив на ногу злобствующему Захару. Он уже усаживался за руль, когда телефон в кармане его плаща громко запиликал.

— Минутку, — пробормотал он. — Может быть, что-то Важное?

На линии был взволнованный донельзя Пучков, — Стас, ты где? — с ходу спросил он.

— Мы с Анастасией, как и планировалось, едем развлекаться.

— Мне жаль, но придется все отменить. Срочно возвращайся в агентство. В Руслана Фадеева сегодня стреляли.

— Он жив? — тихо спросил Стас, отворачиваясь.

— Пока жив, — ответил Пучков, нажимая на первое слово.

— Что, так плохо?

— Он в тяжелом состоянии. Пуля застряла в грудной клетке. Наверное, метили в сердце. Сам понимаешь, что нам придется объясняться с оперативниками. И Шороховой, кстати, тоже. Если она не против, можешь прихватить ее с собой. Ей будет легче в нашем присутствии. Поддержим, если что.

Когда Стас ввел бледную и растерянную Настю в агентство, она прямо с порога обратилась к Пучкову:

— Вот видите! Весь этот маскарад оказался бессмысленным! Мы пытались подменить одного мужчину другим, но номер не прошел! Проклятие не обманешь!

— Попробуйте взглянуть на дело с другой стороны, — ответил Пучков. — Ваше проклятие отчего-то нацелилось на того самого человека, который платит за расследование.

Глава 4

— Итак, что мы имеем на сегодняшний день? — спросил шеф, усевшись во главе стола. И сам же ответил на свой вопрос:

— Удалось проследить родословную ротмистра Шестакова, от которого, собственно, исходило проклятие. В семнадцатом он перешел на сторону большевиков. В восемнадцатом женился на крестьянке Ольге Уткиной. Умер в шестьдесят четвертом, оставив после себя дочь Арину Шестакову. Не буду утомлять вас именами и датами, доложу вкратце. В сорок шестом Арина выходит замуж за некоего Антона Фокина. От этого брака рождается сын Валерий Антонович Фокин. Ему сейчас пятьдесят лет, его сыну, Степану Валерьевичу — двадцать семь. Никаких других родственников и побочных ветвей нет.

— И на том спасибо, — пробормотал Стас.

— То, что мне удалось узнать о Валерии Фокине, должно нас заинтересовать. Вот, поглядите. — Саша Таганов достал газету и ткнул пальцем в объявление: «Изменение характера — коррекция судьбы. Доктор В.А. Фокин».

— Доктор чего? — спросил Стас.

— Как мне удалось узнать, доктор психологии.

— Вот это да! — выдохнула впечатлительная Вероника Матвеевна.

— Он работает один? — поинтересовался Стас. — Или у него какой-нибудь центр?

— Нет, он — сам по себе, — сообщил Саша. — Я поехал поглядеть на него. Подкараулил на улице.

— Ну и как? — Вероника Матвеевна с девичьим любопытством наклонилась вперед.

— Выглядит молодо. Лицо породистое, тонкое. Брюнет с темными глазами — настоящий Мефистофель.

— По описанию он похож на своего предка, ротмистра, заварившего всю эту кашу, — заметил Пучков.

— А что его сын? — напомнил Стас.

— Его сын, — подхватил Таганов, — Степан Фокин, личность довольно безобидная. Молодой бизнесмен со всеми вытекающими. Автосалон на Коровинском шоссе.

Разведен Бывшая жена — Светлана Прохорова…

— Стоп! — гаркнул Стас, метнувшись к собственной папке.

Расшвыряв бумаги, он мгновенно нашел нужную и положил перед Тагановым.

— Смотри, что написала Анастасия. Светлана Прохорова — ее единственная подруга. Еще со школьных лет.

А Степан Фокин — первый муж этой самой Светланы.

Значит, Шорохова должна быть хорошо знакома с Фокиным-младшим!

— Уже кое-что, — оживился Пучков.

— В первую очередь надо выяснить, знал ли этот Степан, что у него с лучшей подругой жены есть кое-что общее, — осторожно заметила Вероника Матвеевна. — И имеет ли он вообще представление о проклятии, которое его предок наслал на Настину прабабку.

— А Фокин-старший? До какой степени он в курсе?

И если в курсе, то как относится ко всему этому? — подхватил Саша.

— Тут придется продумывать все на несколько ходов вперед.

— Так, пошли дальше, — кивнул Стас. — Что у нас по покушению на Фадеева?

— У нас — ничего, — сообщил Таганов. — А у милиции — пистолет, брошенный на месте преступления. Владельца обнаружили мгновенно. Это некий Воробьев Игорь Михайлович, бизнесмен. Имеет разрешение на ношение.

Гражданин Воробьев уверяет, что пистолет у него украли, а вот кто и когда — он не в курсе.

— Ладно, Воробьева оставьте мне, — сказал Пучков. — Сегодня же все выясню. Стас, что есть у тебя?

— Пока ничего конкретного. Одно смутное ощущение.

— Ну-ну, — подзадорила его Вероника Матвеевна. — Ощущение в начале расследования дорогого стоит.

— Мне кажется, в деле просматривается какая-то женщина.

— Откуда такой вывод?

— Как вы помните, у Анастасии Шороховой было три жениха. Первый, Юрий Торопцев, свалился с лестницы в своем загородном доме. Так вот. Был свидетель, утверждавший, что в ночь гибели Торопцева рядом с ним находилась женщина. Это раз. Второй жених Анастасии — пропавший без вести студент Павел Локтев — абсолютно темная лошадка. Его родные смогли вспомнить только одно: накануне исчезновения Павлу звонили по телефону.

Голос, как вы уже догадались, был женским.

— Два, — подытожила Вероника Матвеевна.

— И третий жених Анастасии, ее коллега Алексей Самсонов, упавший с балкона, был накануне своей гибели несколько раз замечен соседями с неизвестной женщиной, описать которую они затруднились. Но это не Анастасия, потому что в те дни, когда Самсонова видели с незнакомкой, ее не было в городе.

— А ты говоришь — ощущения, — развела руками Вероника Матвеевна. — Это не ощущения, а реальные факты.

— И вовсе это не факты, а неподтвержденные фактики, — возразил Стас. — С ними еще предстоит работать.

Первый свидетель — алкоголик. Телефонный звонок мог быть от кого угодно. А незнакомка, с которой видели Самсонова, не имеет ни примет, ни даже более или менее приличного описания.

— И все-таки в этом действительно что-то есть, — возразил Саша Таганов. — Женщина — это именно то, что подходит сюда идеально.

— У тебя просто мания, — отмахнулась Вероника Матвеевна. — Нашел мировое зло.

— Возможно, в Фадеева стреляли не потому, что он затеял расследование, — высказался Стас. — В конце концов, он из породы людей, которые сегодня стоят первыми в списке на отстрел. Допустимо предположить, что здесь междусобойчик, банальный передел собственности.

— Для этого не стали бы красть пистолет у какого-то там Воробьева, — заметил Пучков. — Кстати, этого Воробьева надо как следует проверить. Возможно, именно в его окружении и обнаружится тот самый загадочный некто, который…

— Женщина! — воскликнул Таганов. — В его окружении надо искать женщину.

— Поищем, — сказал Пучков. — Кстати, Стас, а что с Шороховой?

— Поехала в больницу к Фадееву. Мучимая чувством вины.

— Как ты думаешь, — спросила Вероника Матвеевна, — нам удастся ей помочь?

— Удастся. Ведь нам уже заплатили, — вмешался Пучков. — А гонорары я обратно еще ни разу не возвращал.

* * *

— Сначала мы поедем к бабке, — заявила Светлана непререкаемым тоном. — На Каширку. А потом уже в больницу к Руслану. Бабка снимет с тебя венец безбрачия, и Руслан поправится. Вот увидишь!

— Какая бабка? — попробовала было сопротивляться Настя. — Откуда на Каширке бабка?

— Бабка настоящая, — заверила ее Светлана. — Арина Родионовна. В имени чувствуется нечто подлинное, ты не находишь? Деньги я уже отдала.

— Где ты ее взяла? — простонала Настя, уверенная, что ее святая обязанность — рыдать возле больничной койки Руслана.

— Слава о ней переходит из уст в уста, — успокоила ее Светлана. — Арина Родионовна вернула мужскую силу нашему завхозу. Я сама проверяла. Секретарша главного тоже проверяла. И буфетчица. Результаты налицо, если можно так выразиться. Я сначала хотела, чтобы бабка поработала с твоей фотографией, но живьем выходит дороже. А ты сама знаешь: дороже — значит лучше.

— Света, на мне нет никакого венца! — уперлась Настя. — И дороговизна в нашем отечестве — отнюдь не гарантия качества.

— Ты во власти вредных идей, — отрезала Светлана. — И как это на тебе нет венца, если ты с твоей красотой до сих пор не замужем?

Водитель такси немедленно посмотрел в зеркальце заднего вида, чтобы оценить Настину красоту.

— А чего не замужем? — спросил он и подмигнул.

— Я же говорю — венец безбрачия на ней. Не получается у нее замуж! — объяснила Светлана. — Женихов всех как бритвой отрезает.

— Что так?

— Ну… Кто с лестницы упадет, кого подстрелят… — неопределенно ответила она, и шофер немедленно заткнулся.

Арина Родионовна принимала страждущих в запущенной квартирке с засаленными обоями. Окна так давно не мыли, что они посерели от негодования, в треснувших чашечках люстры покоились мумифицированные мухи, а плед на диване задохнулся от пыли. Отличительными чертами хозяйки были хитрое личико и показательный горб на спине.

— Вот, — заявила Светлана тоном победительницы и указала на Настю. — Привезла.

Она усадила подругу на диван, а сама осталась стоять возле окна.

— Позволь, голубица, в тебя глазами впиться, — пропела Арина Родионовна, склонив голову набок и разглядывая Настю, словно синица кусочек сала. — Выйти замуж мудрено, коли вокруг тебя черно.

— У меня всех женихов — того, — сказала Настя и сглотнула. — Поубивало.

— Как корова языком слизала, — подтвердила Светлана, подобострастно глядя на Арину Родионовну.

— Зажгу свечи, поведу речи, — предупредила та, доставая из кармана зажигалку «Ронсон». По всей комнате действительно были расставлены свечи, и через две минуты они высунули пламенные язычки.

— Сиди тихо, не то будет лихо, — предупредила старуха, обращаясь к Насте. Потом повернулась к Светлане:

— Будет сходить порча, начнет девку корчить. Порчу снимем, девку подымем.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — призналась Настя.

— Терпи, — прошипела верная подруга.

Арина Родионовна тем временем протянула Насте на ладони черную крупинку и велела:

— Возьми губками, разжуй зубками.

Та послушалась. Но не успела даже как следует понять, что произошло, как рот запылал огнем и все тело скрутило судорога.

— Умираю! — хотела крикнуть она, но из горла вырвался только хрип.

Дальше началась настоящая вакханалия. Пуская пену изо рта, Настя свалилась на замызганный коврик. Ее трясло, словно эпилептика во время припадка, глаза вываливались из орбит, пальцы на руках скрючились. Светлана то истово крестилась, то зажимала рот двумя руками. Арина Родионовна прыгала вокруг Насти, словно танцор, репетирующий «Танец с саблями», и приговаривала:

— Пожухнет венец, безбрачию — конец! Стихните колики, скорики-морики!

Минуты через три Настя пришла в себя. Чувствовала она себя так, словно ее потрепала стая собак. Язык онемел и едва ворочался во рту.

— Ты живая? — спросила Светлана дрогнувшим голосом. — Теперь поняла, какая на тебе была порча?!

— Злые люди напроказили, молодую девку сглазили, — сообщила Арина Родионовна. — Я изгнала чертовщину, будет у девки мужчина.

— Спасибо, тетенька, — сказала Настя басом. — Мы, пожалуй, уже пойдем.

Они вывалились из квартиры и, держась за руки, спустились на первый этаж. Солнечный свет показался Насте необыкновенно ярким.

— Подожди, тут телефон-автомат, — остановила она Светлану. — Я позвоню, узнаю, как там Руслан.

Через некоторое время со слезами на глазах она влезла в машину и сказала, не умея скрыть радостного изумления:

— Ему лучше!

— Вот видишь! — оживилась Светлана. — Это все Арина Родионовна и ее мантры. — И пробормотала про себя:

— Где-то, черт побери, я их уже слышала… Скорики-морики, пикапу-трикапу…

— Это сказки Пушкина! — уверенно заявил шофер, зыркая в зеркальце на Настю. — А что это с вашей девушкой?

— Что? — испугалась Настя и приподнялась, чтобы взглянуть на свое отражение. Взглянула и пискнула:

— Мамочки!

— Нет причин для волнений, — успокоила ее Светлана. — Ну, перекосило слегка, бывает. Арина Родионовна потревожила твои… Как их там? Чакры. Твои энергетические энергии спутались в клубок. Временно, конечно.

Думаю, завтра к утру все образуется.

— Руслан меня не узнает! — простонала Настя держа щеки обеими руками.

— Ничего-ничего. Он решит, что у него горячечный бред, всего и делов.

Однако до Руслана им добраться не удалось. Он все еще был без сознания, и дверь его караулил бдительный охранник. Настя отправилась искать врача, а Светлана уселась на холодную банкетку возле палаты. Закинула ногу на ногу, мягким движением сомкнула руки вокруг коленки, поглядела на охранника кошачьими глазами и проникновенно спросила:

— Руслана ведь хотели убить, я правильно поняла?

— М-м, — неопределенно отозвался тот.

— Не попали, что ли? — не отставала Светлана.

— Наверное, просто повезло. Видимо, в последний момент он заметил убийцу и попытался отскочить. Пуля прошла выше сердца.

— А почему его не добили в таком случае? Если это заказное убийство…

— Да какое это, к чертям, заказное убийство? — мгновенно ощетинился охранник. — Лох стрелял, точно. Ствол ворованный, и не было контрольного выстрела в голову.

— Милиция тоже так думает?

— Ежу ясно.

— Значит, можно надеяться, что лоха следователи найдут. — Светлана побарабанила ярко-красными ногтями по своей сумочке. — Хоть бы поскорее нашли.

— А что это.., с дамочкой? — шепотом спросил охранник и поводил рукой возле лица.

— От горя перекосило, — тоже шепотом ответила Светлана. — Это как лебединая верность. «Ты прости меня, любимая, что мое крыло… Ла-ла-ла.., счастья не спасло».

И так далее. Понимаешь? Его ранили, а ее перекосило.

— Вот это да! — уважительно сказал охранник. — Это я понимаю — любовь!

— Пойдем, — позвала, возвратившись, перекошенная Настя. — Бессмысленно тут оставаться. Я бы посидела с Русланом, но, боюсь, мое присутствие ему только навредит. Я — социально опасное существо.

Когда они вышли на улицу, Светлана развернула Настю лицом к себе и спросила:

— Послушай, девочка моя, что ты собираешься делать?

— А что я могу сделать? — обиженно спросила та. — Венец безбрачия с меня сняли, частные детективы работают. Больше у меня никаких идей нет.

— Я бы на твоем месте отправилась куда-нибудь за бугор. Недельки на полторы-две.

— Как это я уеду? — опешила Настя. — Руслан в больнице, детективы ведут дело, я им постоянно нужна, и, кроме того, у меня работа.

— Руслану ты вряд ли сейчас поможешь, — возразила Светлана. — Детективы прекрасно обойдутся без тебя. А на работе можно взять отпуск.

— Но я уже была в отпуске в этом году!

— О боже ж ты мой, какая ты недалекая! — вздохнула подруга. — У тебя есть преимущество перед другими сотрудниками.

— Что? Ты имеешь в виду Захара?!

— Естественно. Стоит наладить с ним отношения, и поезжай себе, куда душа пожелает. Хоть в Испанию.

— Я уже была в Испании, — возразила Настя. — А Горянского я совсем не люблю.

— Ну и что? — искренне изумилась Светлана. — Не обязательно любить мужчину, чтобы им пользоваться.

— Иногда я обожаю твою практичность, — сказала Настя, — а иногда просто не переношу. В любом случае я не намерена спасаться бегством.

— Значит, останешься в Москве?

— Останусь.

— Ладно. Можешь и дальше рассчитывать на меня. Во-первых, ты моя подруга. А во-вторых, я тебе обязана своим личным счастьем.

Она имела в виду историю с собственным замужеством.

Дело в том, что нынешний Светланин муж Никита прежде был Настиным ухажером. Настя решила, что Никита — слишком хороший человек, чтобы рисковать его жизнью, и познакомила его со своей лучшей подругой. И впоследствии всячески способствовала развитию их отношений.

Настя и Никита до сих пор оставались добрыми друзьями, хотя Светлану это время от времени беспокоило.

— А что частные детективы? — спросила она. — Кому они будут докладывать о проделанной работе? Тебе?

— Не знаю, — промямлила Настя. — Может быть. По крайней мере, я надеюсь, что мне. Это же мое проклятие во всем виновато.

— А если Руслан умрет? Станут ли они тебя обслуживать за его денежки?

— Не каркай! — отрезала Настя. — Ничего он не умрет.

— Прости, прости, — примирительно сказала Светлана. — Как это должно быть ужасно, когда нет спины, за которую можно спрятаться!

Настя расстроилась. Действительно, спины никакой нет. Она — пария в мире любви, где мужчины совершают ради женщин подвиги и при этом остаются в живых.

* * *

Село Голубятово встретило Стаса нелюбезно. Дороги раскисли, и он немедленно утонул в грязи, испачкавшись до ушей. Окрестные собаки облаяли его по полной программе, а одна кудлатая шавка даже попыталась схватить за штанину. Окрест расстилался унылый пейзаж, наводивший на мысль о глубоком упадке сельского хозяйства.

Интересующий Стаса дом клонился на одну сторону, будто Пизанская башня. Судя по всему, никаких усилий по его спасению хозяева не предпринимали.

— Есть кто живой? — крикнул Стас, проводив глазами общипанную курицу, проскакавшую по двору. — Николай!

Из-за сарайчика появилась старушка в сбитом на одно ухо платке и с таким любопытством оглядела пришельца, словно имела дочку на выданье и приценивалась к жениху.

— Могу я повидать Николая Хитрова? — повторил Стас и добавил:

— Доброго вам здоровьечка!

— И вам доброго, — кивнула старушка. — А Николая своего я уж пять лет как схоронила, мил человек.

Хозяйка думала, что Стас тут же развернется и уйдет, поэтому просто махнула рукой, повернулась и направилась по тропинке к двери. Но он и не собирался уходить.

Он рысцой двинулся следом и без приглашения просочился в дом.

— Я вот тут кое-что захватил, — смущенно сказал он, достав из сумки бутылку водки. — Думал, что мы с Николаем посидим, поговорим…

Старушка преобразилась, как по волшебству. Степенность сдуло с нее, словно косынку ураганом. Она с такой сноровкой накрыла на стол, что Стас глазам своим не поверил. Картошечка, соленые грибки и квашеная капустка обещали задушевную беседу. Старушка выпила свою стопочку и зажевала ее, жмурясь от удовольствия.

— А вы помните, — осторожно начал Стас, — как ваш муж выступал свидетелем по делу о гибели Юрия Торопцева? Двенадцать лет назад это было. Давно, конечно.

— Чего ж давно? Конечно, помню. Дурак старый. Заморочил голову занятым людям. Он в последние годы только на самогонке и жил. Она ему все мозги просамогонила.

— Вы сами так-таки и не поверили, что он кого-то видел той ночью вместе с Торопцевым? Какую-то женщину?

— Не какую-то женщину! Мой дурак уперся, что видел Настеньку, невесту Юрину. А она в то время в городе была, с соседями своими. Мне потом уж милиционеры объяснили.

— Я читал показания вашего мужа, — сказал Стас. — И они показались мне странными.

— Еще бы. Он же пьяный тогда был!

— Когда? Когда видел Настеньку или когда ее допрашивали?

— И тогда, и тогда пьяный был. — Старушка повела бровями и пояснила:

— Он все время пьяный был. Вообще не просыхал. Думаю, если бы его насильно протрезвили, он бы меня даже не узнал.

Она хихикнула в кулак и снова подняла на Стаса терпеливые выцветшие глаза, ожидая следующего вопроса. И он его тут же задал.

— Знаете, что было странного в показаниях вашего мужа? Он уперся, как трактор, — видел, мол, Настю Шорохову, и все. Сколько его ни спрашивали, с чего он взял, что это была именно она, Николай ваш так ничего вразумительного и не ответил.

— Да у него эти были.., люцинации, что ли. Привиделось ему что-то желтое, вот он и заартачился.

— Желтое? — насторожился Стас. — Вы вообще о чем говорите? В деле нет никаких упоминаний про что-то желтое.

— Какое там дело?! — пренебрежительно махнула рукой хозяйка. — С пьяного Николая показания писали.

Это разве дело?

— Не могли дождаться, пока протрезвеет?

— Да кабы он протрезвел, то все бы сразу из башки его вылетело. Я им так и сказала. Пишите, говорю, что надо, пока он тепленький, но веры его словам — никакой. Они по соседям походили, поспрашивали про него, алкоголика, записали всю его околесицу, с тем и прочь подались.

— А желтое? — напомнил Стас. — Вы сказали, что ему привиделось что-то желтое.

— Ну да. Потому он и решил, что видел именно Настеньку! Она ко мне за молоком приходила почитай каждый день. Корова у меня была в тот год, я молоком и торговала.

— Так-так, — подбодрил ее Стас. — Она что, приходила в желтом платье?

— Не в платье, а в шляпе. Шляпа у ней была такая приметная, круглая, ярко-желтая, как лимон. Она всегда ее брала, когда за молоком шла. Идти-то все по открытому месту, вот она и приладилась шляпу надевать.

Старуха снова посмотрела на бутылку, и Стас поторопился наполнить опустевшую рюмочку.

— И, увидев кого-то в желтом в ту ночь, Николай ваш по пьянке решил, что это Настенька?

— Да пригрезилось ему все! Я же говорю: люцинации у него были после самогонки. Самогонку жрал, вы бы видали как! Всю голову мне продолбил: была там, говорит, твоя Настенька в своей желтой шляпе. Вот хоть тресни — она, и все тут.

Мозг Стаса лихорадочно заработал, пытаясь пристроить новые факты к делу Торопцева. Конечно, это была не Настя. У нее железное алиби на ту ночь. Но кто? Кто-то в желтой шляпе, в такой же, как у Насти. Или в той же самой.

Это был крохотный кончик нити, утерянной двенадцать лет назад на просторах деревни Голубятово. Стас отчаянно надеялся, что ему удастся ухватиться за этот кончик, благодаря чему клубочек начнет разматываться.

Глава 5

— Я развиваю индивидуальные силы личности, а не вытаскиваю женщин из неприятностей.

Фокин смотрел на свою посетительницу строго и неприязненно, словно адвокат на лживого свидетеля. Она вела себя, как дура. Наверное, кто-нибудь посоветовал ей обратиться к психологу, она нашла объявление в газете и явилась, рассчитывая на то, что он выпишет ей лекарство от глупости.

— Я не против, если вы разовьете силы моей личности, — Вероника Матвеевна была согласна на все. Она проявила инициативу и мечтала добиться хоть какого-нибудь результата. — В последнее время я чувствую, что мое "я" ослабело, словно неполитый куст.

Фокин помолчал, подумал, потом сказал, намеренно ее провоцируя:

— Я вам не подхожу. Вам нужен специалист по коррекции жизненного курса. Кто-нибудь из последователей Тойча. Это они занимаются неразрешимыми на первый взгляд жизненными проблемами и повторяющимися ситуациями.

— Ну… — неуверенно проговорила Вероника Матвеевна, — возможно, если развить мои индивидуальные силы по вашему методу, проблемы как-нибудь решатся? Что, если дело как раз в слабости моего характера?

Она с опаской поглядела на него. Вдруг он с помощью каких-нибудь методик уже проник в ее мозги и обо всем догадался? Глаза у Фокина были черные и тяжелые, как нефтяные озера.

— Ладно, — неожиданно сдался он и сложил пальцы шалашиком. — Я готов вас выслушать. Можем начать прямо сейчас. Усаживайтесь поудобнее и рассказывайте Вероника Матвеевна поймала его испытующий взгляд и почувствовала себя голой. Вместо того чтобы устроиться поудобнее, она сползла на самый краешек кресла и едва не свалилась на пол.

— Была у меня бабушка, — завела она тоном профессиональной сказочницы. — И, умирая, сказала она мне: «Вероника Ты всегда будешь неудачницей!»

— Бабушка вас не любила? — немедленно перебил ее Фокин.

— С чего вы взяли?

— Ну вы сами подумайте, как это звучит: «Вероника, ты всегда будешь неудачницей». Не бабушка, а ведьма какая-то.

— Я рассказываю вам все в упрощенном варианте, — нашлась Вероника Матвеевна. — На самом деле бабушка сказала мне: «Вероника! Бедная моя девочка! Ты всегда будешь неудачницей!» — и умерла.

— Соболезную, — произнес Фокин таким тоном, каким говорят «благодарю», получая сдачу.

— Бабушка словно заклеймила меня. С тех пор я самая большая неудачница на свете. Это как фамильное проклятие, понимаете? — Она исподлобья поглядела на Фокина и спросила:

— Ну? Что вы на это скажете?

— Как психолог могу сообщить, что неудачник — это определенная психическая категория. Человек, считающий себя неудачником, обречен на невезение. Будучи слабым и жалуясь на свою слабость, он навлекает на себя беды самим своим настроем. Здесь работает закон причины и следствия: «От неимущего отымется…»

— Хотите сказать, я сама во всем виновата? — Вероника Матвеевна наклонилась вперед. — Вы считаете, что фамильных проклятий не существует?

Фокин чувствовал, что посетительница целиком сосредоточена на нем. Интересно, почему? Что ей от него нужно на самом деле? Ни в какое проклятие он не поверил.

Дама казалась практичной, собранной и умной, хотя пыталась выставить себя в самом невыгодном свете.

— Я не изучал этот вопрос специально. Мне нужно подготовиться. Будем считать сегодняшнюю встречу бесплатной предварительной консультацией. Кстати, кем вы работаете?

— Секретаршей в министерстве, — легко соврала Вероника Матвеевна.

— Оставьте мне ваш телефон.

Вероника Матвеевна не знала, что делать. Оставить свой настоящий телефон? Нет, это опасно. Вполне возможно, Пучков устроит ей головомойку и запретит второй раз появляться у Фокина Поэтому она соврала и продиктовала номер, который сочинила на ходу.

— Хорошо, Вероника. Можно звать вас по имени?

— Если наши отношения будут продолжаться, то да.

— Я согласен работать с вами.

— Наверное, вы сдерете с меня кучу денег, — проворчала она.

Валерий Антонович не удержался и усмехнулся.

— Вы совсем не похожи на неудачницу! — заметил он, наблюдая за тем, с каким проворством дама направляется к выходу — Вы забыли условиться о времени следующей встречи — Я подкорректирую свое недельное расписание и позвоню! — бросила она через плечо и выскочила из кабинета. Еще ни один мужчина не нагонял на нее такого страху, как Фокин. Вот тебе и разведка боем! Еле ноги унесла. Интересно, что он на самом деле о ней подумал?

На самом деле он подумал, что у нее симпатичные коленки и весьма аппетитный зад. Если бы она узнала об этом, то была бы в шоке.

* * *

— Вероятно, ты меня уже ненавидишь, — вздохнул Стас, доставая блокнот.

— И с какой же стати мне тебя ненавидеть? — поинтересовалась Настя.

— Я тот, кто сыплет соль на раны. Я воскрешаю в твоей памяти самые ужасные события. Мне нужны подробности, слова, встречи, намеки — все мелочи, какие ты в состоянии вспомнить.

— Это ведь твоя специальность, — успокоила его Настя. — А я очень ценю профессионализм.

Стас мгновенно насупился. "Она воспринимает меня не как мужчину, а как обслуживающий персонал, — подумал он. — Чего ждет хозяйка, к примеру, от электрика?

Уж, конечно, не того, что он станет за ней волочиться. Она рассчитывает, что электрик починит розетку. Если он сделает это хорошо и быстро, она оценит его профессионализм по достоинству".

— Расскажи мне о Паше Локтеве, — сказал он вслух. — Ты хорошо его знала?

— Да нет, напротив. Я плохо его знала. То есть почти совсем не знала. Его ураганное ухаживание меня поразило. Он открылся так неожиданно! Но для меня так и остался совершенно чужим. Вдруг объяснился в любви и только потом начал ухаживать, приносил цветы, поджидал у выхода, провожал, умолял о свиданиях.

— А как ты себя вела?

Настя опустила глаза и пробормотала:

— Не то чтобы я его поощряла, но и не гнала. Пашу невозможно было отшить, как других назойливых ухажеров.

Он был такой застенчивый! Выглядел, как подросток. Ты бы его видел!

Стас его видел. На фотографиях, разумеется. Светлая курчавая голова, розовые щеки, жеребячьи глаза. Все говорили, что Паша был умен, но бесхребетен. На рожон никогда не лез, любил оставаться в тени. Его напористое ухаживание за Настей было совершенно не в его духе.

— А с кем он дружил? — поинтересовался Стас. — На факультете?

— С Сашей Валуевым и Вовой Чекмаревым. Даже не знаю, можно ли их отношения назвать дружбой. Так, ходили вместе пиво пить.

В тот же день Стас отправился на биофак наводить справки о друзьях Паши Локтева. Инспектор курса, которого ему удалось разыскать, долго мялся и жался, прежде чем сказать хоть что-нибудь о своем пропавшем студенте.

Конечно, он сразу его вспомнил. «Странно, — думал Стас, глядя на усатого дядьку, который бегал глазами по сторонам. — Что его так беспокоит?» Он помнил материалы дела. В них не было ничего настораживающего, ничего волнующего. Ушел из дома и не вернулся. Рядовой, по меркам Москвы, случай. И все же, возможно, милиция упустила какие-то нюансы? Он так и не сумел раскачать инспектора ни на какие откровения. «Случился маленький облом», — усмехнулся про себя Стас. Зато в деканате он без проблем добыл адреса Валуева и Чекмарева. «Оба почти мои ровесники, — подумал Бессонов. — С ними должно быть легче».

Первый работал таксистом, возил пассажиров на собственной «Волге», снабженной переговорным устройством.

Пококетничав с девушкой, принимавшей заказы, Стас попросил прислать конкретно Валуева и стал нетерпеливо ждать встречи.

— Я щедро расплачусь, — заявил он, усевшись в машину, — если вы покатаете меня по городу и ответите на несколько вопросов. — Стас протянул Александру свое удостоверение частного детектива.

— А в чем дело-то? — спросил бывший биолог, трогая машину с места. Он оказался симпатичным мужиком со смешным коротким носом и глубокой ямочкой на подбородке. — Я возил каких-нибудь бандюков?

— Да нет, история эта давняя. Я к вам по поводу исчезновения Павла Локтева. Помните такого студента биофака?

— Тю-ю, — протянул Валуев. — Вы не по адресу. Я ничего про это не знаю.

— А мне сказали, что вы с Павлом были довольно близки.

— Кто это сказал? — подозрительно спросил тот, бросив на пассажира короткий недовольный взгляд.

— Анастасия Шорохова.

— Настя? — Валуев немного помолчал, словно раздумывая, стоит ли вообще затевать разговор на эту тему. Потом вздохнул и покачал головой. — Как она по нему плакала! Хотел я ей сказать правду, да не посмел. И никто тогда не посмел. Кто знал, конечно. Там ведь убитые горем родители еще были.

— О чем же вы промолчали? — сдержанно спросил Стас, почувствовав, что свидетель готов прямо так, с кондачка, выложить некие оставшиеся неизвестными следствию факты.

— Хотя, мне кажется, его батя о чем-то таком догадывался, — не слушая его, продолжал Валуев. — Поэтому Пашка и кружился вокруг Насти, как коршун. Она одна из всех девчонок была к нему — как бы это сказать? — снисходительна. Вот он и подумал, что она для его целей подойдет лучше всех.

— Для каких целей? — Стас был сама кротость.

— Для маскировки.

— Кажется, я начинаю понимать.

— Чего ж тут понимать? Вы его мордашку на фотокарточке видели?

— А Владимир Чекмарев? — спросил Стас.

— Его сердечный друг. Кстати, чтобы не пропадали зря ваши денежки, хотите, отвезу вас в клуб, где Вова ошивается постоянно? Думаю, он и сейчас там.

— Вы поддерживаете отношения?

Валуев хохотнул:

— Не интимные — поддерживаем.

— Полагаете, исчезновение Павла как-то связано с его нетрадиционной сексуальной ориентацией?

— Не было у него никакой ориентации. Это Вова его ориентировал.

— Тем не менее ваш инспектор был в курсе.

— Да? Я не знал.

Они подъехали к клубу с идиллическим названием «Свирель» и кокетливым козырьком над дверью.

— Заманчиво, — коротко прокомментировал Стас, выбираясь из машины.

— Порок всегда выглядит привлекательно, — хмыкнул Валуев. — Можете не комплексовать, до восьми вечера здесь тишь да гладь, божья благодать. Кстати, в этой богадельне можно неплохо покушать.

— Если составите мне компанию, угощу обедом, — тут же нашелся Стас, для которого Валуев мог послужить живой визитной карточкой.

— А я уж думал, мне придется напрашиваться.

Он выбрался из машины и целеустремленно направился к входу. Осторожный Стас задержался и, достав сотовый, позвонил в агентство, чтобы по-быстрому продиктовать Веронике Матвеевне свои координаты.

— Иду туда совместить приятное с полезным — поговорить со свидетелем и пообедать.

Вероника Матвеевна, которая, придерживая трубку подбородком, уже забралась в компьютерную базу данных агентства, изумленно воскликнула:

— Стас, родной! Но ведь «Свирель» — это же гей-клуб!

— Ах, черт. А я-то хотел это скрыть.

Он хмыкнул и отключился, потому что Валуев стоял у порога и придерживал для него дверь.

Помещение выглядело абсолютно невинно. Замечательно пахло борщом и жареной картошкой. За столиками сидели ничем не примечательные личности и уплетали всякие вкусности. Находящиеся среди них дамы казались настоящими.

— А вон и Вова, — пробормотал Валуев, пробираясь в самый конец зала. — Пойдемте, я вас познакомлю.

Вова Чекмарев наверняка разбил не одно глупое дамское сердце. Это был крупный самец светлой масти с ухоженными руками и перстнем на мизинце. Когда Валуев представил ему Стаса, он отложил вилку и вместо рукопожатия послал ему кокетливую улыбку.

— Частный детектив? — переспросил он, когда Стас представился. — Надеюсь, за вами не потянутся неприятности.

— Я мирный человек, — солгал тот. — Поделитесь информацией, и, уверяю вас, мой визит не затянется.

— Он ищет Пашу Локтева, — пояснил Валуев, расставляя перед собой тарелки.

— Спустя столько лет?

— А вы считаете, уже поздно суетиться? — Стас остро взглянул на собеседника.

— Да нет, — Чекмарев откинулся на спинку стула. — А кто затеял розыск? Пашкина мать?

— Нет, не мать. Бывшая невеста.

— Какая еще невеста? — прыснул тот.

— Анастасия Шорохова, — с полным ртом пояснил Валуев.

— Господи боже мой, да она что, с ума сошла на старости лет? Какая она невеста?

— Она ничего о тебе не знала, Вова, — терпеливо объяснил Валуев. — Ну, не догнала, понимаешь?

— А когда вы в последний раз видели Локтева? — спросил Стас.

— Когда и все. Ушел Пашка как-то раз с лекции, а на следующий день на занятия не явился. Начали его искать, да так и не нашли.

— Он ухаживал за Анастасией, чтобы родителям пустить пыль в глаза?

— Точно. Он сопляк еще был, боялся.

— А если бы она согласилась выйти за него?

— Вы что, думаете, я ревновал? — догадался Вова. — Бросьте! Между мной и Пашей ничего не было. Он мне нравился, вот и все.

— Все? — уточнил Стас.

— Вы же не спите со всеми женщинами, которые вам нравятся, верно? — парировал Вова.

— А вы не пытались искать Пашу сами, по своим каналам? — поинтересовался Стас.

— По каким каналам? Я же объяснил — Павел еще не влился в тусовку, он был сам по себе. Так сам по себе и сгинул.

Они на некоторое время замолчали и занялись едой.

Стас понимал, что если Чекмарев и знает что-то, то ни за что не скажет. Тут нужны были какие-то рычаги. «Надо будет задействовать шефа, — подумал он. — Чекмарева нужно как следует потрясти».

Выехав на Садовое, он начал размышлять, стоит ли завернуть в агентство или сразу домой. Если Вика еще не спит, придется с ней общаться. Он разложит на столе лоточки с готовыми салатами, вытряхнет из пакета купленную по дороге курицу-гриль, а Вика усядется рядом и, покачивая тапочкой на выскобленной ступне, начнет его пилить. Он редко бывает дома, он не уделяет ей должного внимания…

«Ну ее к черту, — подумал Стас. — Лучше отправлюсь в агентство и обменяюсь информацией с Тагановым».

— Вероника Матвеевна ходила в самоволку, — сообщил Саша, как только Стас скинул куртку. — Представляешь, что удумала? Потащилась к Фокину на прием.

— Ну и?..

— Спроси у нее сам.

— Как, Вероника Матвеевна, плодотворный был визит?

— Он сказал, что будет со мной работать, — ответила она, трусливо умалчивая о подробностях встречи с Фокиным. — Только я не знаю, стоит ли пойти к нему еще раз?

— А с какой целью вы к нему потащились?

— Хотела подкинуть историю наподобие той, что случилась с Анастасией. Бабушка, мол, сказала, что я неудачница, так оно и пошло.

— Все равно я не понял главной идеи. Он должен был испугаться и как-то выдать себя? Тогда играть надо было в открытую. Не придумывать мифическую бабушку, а рассказать историю Насти Шороховой.

— Или послать туда саму Шорохову, — добавил Таганов.

— Нет, — немедленно возразил Стас. — Настей мы рисковать не имеем права.

— Пучков предлагает устроить твоей Насте встречу с младшим Фокиным.

— Да? А она вообще-то в курсе, что первый муж ее подруги — потомок ротмистра Шестакова?

— Никто ей не говорил. Так что ты сам скажи. У вас с ней такие тесные отношения…

— У нее с Русланом Фадеевым тесные отношения, — огрызнулся Стас. — Кстати, как он там, живой?

— Ему сделали операцию, но что будет дальше…

— А насчет покушения шеф что-нибудь узнал?

— Оперативники трясут владельца пистолета, гражданина Воробьева. Он обороняется, как может. У него деньги, связи, дорогой адвокат.

— А он вообще кто такой?

— Вице-президент концерна «Меркурий». Поставки дешевой малазийской обуви.

— Выходит, пистолет у него действительно увели. Не сам же он стрелял в Фадеева.

— Никто в этом и не сомневается. Фишка в том, чтобы выяснить, кто увел. Вот когда увели — уже ясно.

— Да? И когда же?

— Да прямо накануне покушения. Дело в том, что вечером руководство концерна — четыре человека — задержались на службе и в неформальной обстановке обсуждали какие-то свои проблемы. Разговор зашел об оружии. Начали хвалиться стволами. Воробьев доставал и показывал свой пистолет. Это было в девятом часу вечера. Еще и суток не прошло, как этот же пистолет выстрелил в Фадеева.

— А что, если Воробьев показывал друзьям не тот пистолет? Может, его ствол в это время уже был в других руках?

— Возможно. Но только в том случае, если Воробьев — соучастник покушения. Что сомнительно. Хотя оперативники проверяют все. Если возникнет хоть какой-то намек на связь между Воробьевым и Фадеевым, тогда, может, такая версия и будет рассматриваться. Пока что более вероятен все же вариант с кражей. Шеф сказал: мы будем ориентироваться на нее.

— Если пистолет украли, то Воробьев должен хотя бы приблизительно представлять, как и где это произошло.

Ведь оставались только ночь и день. Он раздевался, одевался, куда-то ездил. Где была пушка?

— Говорит, должна была быть при нем.

— А где он ночью был? Дома?

— О, тут все очень волнующе.

— Бегал по девочкам?

— Нет, ну что ты. Он примерный семьянин. Провел ночь в скромной гостинице «Северная», что на Волоколамском шоссе. Вообще-то у него особнячок в Опалихе.

Но так как на службе он задержался — с раннего утра намечалась важная встреча, решил к жене и деткам не ездить, а перекантоваться в гостинице.

— Тогда все ясно, — сказал Стас. — Он был с какой-то бабой. Она и вытащила у него ствол. Возможно даже, ее специально Воробьеву подсунули.

— Я тоже так подумал. И оперативники так решили. Но с ним никого не засекли. Весь вечер и всю ночь двое служащих гостиницы бдительно следили за порядком. Главная дверь была заперта, ни одна дамочка не проскользнула внутрь. Одновременно же с Воробьевым лица женского пола в гостинице не регистрировались. За целый день к ним вообще ни одна женщина не вселилась. Так что, увы, Стас, тут сработала схемка посложнее.

— Ладно, пусть пока милиционеры бегают. Авось чего найдут.

Тем не менее Стас не забыл вложить в свою папочку листок со сведениями, касавшимися Воробьева. Совсем неразработанным у него оставался пока только третий жених Насти, Алексей Самсонов, выпавший с балкона в позапрошлом году.

* * *

— Надеюсь, у тебя не было двух женихов сразу? — ворчливо спросил Стас и добавил:

— Я все равно, что доктор.

Могу задавать любые вопросы, и обижаться на меня нельзя.

— Что мне обижаться? — пробормотала Настя. — У меня не было двух женихов сразу. Только одна деталь, — она потерла лоб. — Я уже была знакома с Лешей Самсоновым, когда училась на биофаке. Паша как раз активно ухаживал за мной и сделал предложение.

— То есть вы были с Самсоновым знакомы, но еще не встречались?

— Я тогда встречалась с другим человеком. С Захаром Горянским. Это мой теперешний шеф. Горянский тогда задумал открыть собственное дело и начал подбирать людей. Тогда-то он нас с Лешей и познакомил. Но только спустя год, уже когда я пришла в «Экодизайн», наше с ним знакомство возобновилось.

— Подожди-подожди. Чтобы не запутаться в датах, я должен записать. Мне надо усвоить все как следует. Значит, после биофака ты устроилась в фирму Горянского, своего.., м-м.., знакомого.

— Любовника, — поправила его Настя.

— Он ведь был женат, — мрачно заметил Стас.

— Это меня даже радовало, — призналась она и покраснела. — Захар был женат и не мог сделать мне предложение. Он был вне опасности. А Паша нет. Паша предложил мне руку и сердце, и с ним случилась беда.

— А потом Захар Горянский получил отставку. И ты перекинулась на Самсонова.

— Я не перекидывалась! — горячо возразила Настя. — Ты плохо понял мою позицию. Все мужчины, задумавшие жениться на мне, действовали исключительно по собственной инициативе. Я их не поощряла.

— Просто пассивно соглашалась, — с деланым равнодушием добавил Стас.

— Я ведь женщина, а не ванночка со льдом! — сердито ответила она.

— Не ванночка, — немедленно согласился тот.

Подумать только, о чем они разговаривают! Лучше было бы пригласить ее в какой-нибудь музей и поговорить о живописи, о культуре. Покатать на лодке по озеру, что ли. Он же вынужден обсуждать ее бывших любовников.

С ума сойти.

«Могу себе представить, — думала тем временем Настя, — как повела бы себя Светка, попадись ей этот детектив. Уж она бы не упустила своего шанса».

— А ты уже виделся с моей подругой Светланой? — спросила она.

— Виделся, — с невозмутимым видом ответил Стас.

— Она пыталась тебя очаровать?

Вопрос вырвался у Насти совершенно неожиданно, она даже не успела испугаться.

— Ей было не до того. Она пребывала в шоке от той информации, которую я ей сообщил.

— От какой информации? — немедленно насторожилась Настя.

— Ты хорошо знаешь первого мужа Светланы — Степана Фокина?

— Да, конечно. Когда они со Светкой поженились.

У нас была одна компания.

— А твой первый жених, Юрий Торопцев, был знаком с Фокиным?

— Нет, Светлана вышла замуж за Степана через год после Юриной гибели.

— Ладно, это выяснили. Так вот… Ты хорошо сидишь?

Степан Фокин — прямой наследник ротмистра Дмитрия Шестакова.

— Что-о-о? Степа?! Фокин?

Настя разинула рот и уставилась на Стаса круглыми глазами. Он решил, что позже, когда все закончится, он обязательно ее поцелует. Неважно, как все у них сложится, но поцелуй остается за ним.

— Кстати, Настя, где ты находилась в тот момент, когда в Руслана Фадеева стреляли?

— Где я была? — Она с трудом приходила в себя. — Где была? Кофе пила!

— Мы же собирались вдвоем ехать в ресторан отвлекать внимание от вашей с Русланом помолвки. Зачем ты пошла прямо перед ужином пить кофе?

— Захар опять ко мне лез, — объяснила Настя. — Я ушла, чтобы он немного остыл.

— А ты часто выходишь выпить кофе незадолго до конца рабочего дня?

" — Конечно, нет! Я прилежный работник. Просто в последнее время пребываю в некотором напряжении.

— А где конкретно ты пила кофе, помнишь?

— На Арбате, я могу показать. Съела две слоеные булки с изюмом.

— Кто-нибудь тебя вспомнит?

— Милиция меня уже спрашивала.

— То милиция. А то — я. Две большие разницы. Я — на твоей стороне.

Стас с неудовольствием вспомнил, как Саша Таганов выдвинул версию о том, что Настя Шорохова, будучи тайной мужененавистницей и маньячкой, убивает всех неровно дышащих к ней мужчин. «Вот и алиби на время покушения на Фадеева у нее нет!» — заявил Таганов, с иронией глядя на Стаса. Отогнав неприятные мысли, Бессонов снова вернулся к расспросам.

— Давай вернемся на двенадцать лет назад. Ты помнишь лето накануне гибели Торопцева?

— Конечно, — тихо ответила Настя. — Две последние недели августа мы прожили в особняке Юры в Подмосковье.

— И ты покупала в соседней деревне Голубятово парное молоко?

— Да, у Хитровых. Я ходила туда каждый день с бидончиком.

— Было жарко, и на голову ты надевала шляпу.

— Точно. У меня была шляпа из соломки. Ярко-желтая.

Я очень ее любила, кстати.

— Ты ее поносила и выбросила?

— Какое отношение моя шляпа имеет к смерти Юры? — не выдержала и полюбопытствовала Настя.

— Может, и не имеет, — уклончиво ответил Стас. — Куда ты ее дела?

— Знаешь, она пропала.

— Из особняка Торопцева? Или ты взяла ее в Москву, и уже там она затерялась?

— Нет, я точно помню, что не увозила ее. Кстати, и не собиралась. Эта шляпа пляжная, отпускная. В Москве такую не поносишь. Но тем не менее мы с Юрой еще не уехали, а шляпа уже исчезла.

— Отлично, — пробормотал Стас и спросил:

— Кстати, ты собираешься поговорить с Фокиным о своем фамильном проклятии?

— Конечно, собираюсь! Если ты разрешишь.

— Я не просто разрешаю, я настаиваю. Пригласи его к себе. Это удобно?

— Конечно, удобно. Почему нет? У нас всегда были хорошие отношения.

— А из-за чего Фокин развелся с твоей подругой?

— Это она с ним развелась. Тогда он был беден.

— А Светлана, значит, предпочитает только мужчин с хорошим достатком?

— Ну, в общем, да.

— В таком случае она наверняка жалеет, что немного не дотерпела до процветания.

— Вряд ли она жалеет. Теперь у нее есть Никита. Он, пожалуй, будет покруче Степана.

— И как ей удалось найти такого крутого Никиту?

— Это я нашла, — возразила Настя с совершенно невинной физиономией. — Никита сначала за мной ухаживал. А потом стал ухаживать за Светланой.

— И что способствовало такому вероломству?

— Я его не поощряла. А Светлана — наоборот.

— Понятно, — пробормотал Стас.

На самом деле ему было не очень понятно, как женщины обтяпывают подобные делишки. Мужики у них все равно что бирюльки. Никита ухаживал за Настей, но та его уступила подруге. Может быть, они вообще, покорив очередного мужика, ставят крестик на обоях? Или рисуют звезды, как за сбитые самолеты?

— А как ты относишься к Руслану Фадееву? — спросил Стас неожиданно для Насти. — Ты его любишь? Или тоже готова уступить по первому требованию?

— Черт бы тебя побрал! — воскликнула та, рассердившись. — Это уж слишком. Стас! Ты не мой психоаналитик.

Он сделал кислую мину:

— Это я ради дела спрашиваю.

— А у тебя версия есть? — оживилась она. — Что ты думаешь по поводу моего проклятия?

— Да нет никакого проклятия! — в сердцах ответил Стас.

— А как же все эти несчастные случаи?

— Не будем торопить события, — отвертелся он. — Так что там насчет Фадеева? Ты влюблена? Не он в тебя, а ты в него?

Настя прикусила губу. Если она скажет «да», то определенно солжет. Если скажет «нет», что он о ней подумает?

Что она бессердечная дура. Никиту уступила подруге, путалась с женатым Захаром, пользуется деньгами Фадеева, которого не любит… Ужас что такое. Светлана бы не растерялась! Уж она бы нашла, что ответить этому сыщику!

Стас в эту минуту тоже подумал о Светлане Прохоровой. Интересно, на какой почве они с Настей сдружились?

Что между ними общего? Светлана напомнила Стасу его собственную жену. Вика тоже наряжалась с утра пораньше и подводила глаза и губы, даже если не собиралась выходить из дому. Потом она начинала холить свое тело, к чему Стас всегда относился с уважением. Ведь именно на это тело он и был пойман, как безмозглый карась на червя.

За время приватной беседы Светлана несколько раз брала Стаса за руку. Смеялась, откинув голову назад и показывая крохотные, как будто молочные, зубки. Закидывала ногу на ногу и дразнила его атласными коленками.

Она будила его инстинкты.

Однако инстинкты Стаса просыпались почему-то лишь в присутствии Насти Шороховой. Так что, интересно, она ему ответит? Любит она Фадеева или не любит?

— Он мне нравится.

Она не любит его! Стас покашлял в кулак, чтобы она не прочитала на его физиономии дурацкой радости. И тут зазвонил телефон. Он схватил трубку и услышал голос шефа:

— Надо очень быстро встретиться с Воробьевым. Может быть, тебе удастся сообразить, врет он или нет, когда утверждает, что не знает, где посеял свой пистолет.

— А Таганов? — Стасу больше нравилось допрашивать Настю.

— Таганов занят Фокиным-старшим. Говорит, что подвергает себя нешуточному риску.

— Что он хочет у него выведать?

— Не делает ли тот восковых кукол и не протыкает ли их булавками.

— Смешно. Значит, мне ехать к Воробьеву?

— Поезжай. А я пока натравлю своих парней на Вову Чекмарева. — «Своими парнями» Пучков называл бывших сослуживцев.

— Извини, Настя, мне надо ехать, — сообщил Стас, положив трубку.

Ему не хотелось уезжать, но не мог же он вести расследование, не выходя на улицу? Она была даже рада, что он уезжает и тяжелый для нее разговор заканчивается. Может, ему удастся все раскрыть без ее помощи? И он не станет больше ворошить прошлое, которое Настя так хотела забыть.

Глава 6

— Почему я должен отвечать еще и на ваши вопросы?

Игорь Михайлович Воробьев выглядел изрядно потрепанным. Вероятно, следователь выжал его, как лимон. Хорошенькое же задание дал ему Пучков! Врет или не врет? — вот в чем вопрос. Стасу потребовалось десять минут, чтобы понять: Воробьев врет. Голубые глаза этого сорокадвухлетнего миляги были такими честными, что впору было умилиться. Наверное, он отлично сыграл свою роль в милиции. Недаром хитрый Пучков торопил Стаса — надо поговорить с Воробьевым быстро, ибо тот расслабился. Он выстоял тяжелый раунд, и снова собраться с силами ему будет безумно сложно.

Как это ни забавно, но Воробьев оказался похож на воробья. Маленький, полненький, нахохленный, с крошечным чубчиком и добродушными круглыми щеками, он был не лишен своеобразного обаяния.

— Из вашего пистолета стреляли в человека. Еще неизвестно, выживет ли он. — Стас был уверен, что Игоря Михайловича уже запугивали подобным образом.

— Вот вы — частный детектив, — встрепенулся тот. — У вас наверняка есть оружие. Что бы вы делали на моем месте? Если бы это оружие у вас вдруг украли?

— Отвечал на вопросы как можно подробнее.

— Десять раз?

— Вдруг мне удастся натолкнуть вас на некое воспоминание? И мы получим ключ?

— У меня раскалывается голова, — пожаловался Воробьев. — Я имею право отдохнуть.

— Вы уверены, что накануне вечером показывали друзьям именно тот пистолет, на который имеете разрешение?

— Уверен. Я его знаю прекрасно. Как женщина знает свою сумочку. Вы допускаете, что ваша жена может усомниться, свою ли сумочку она носила весь вечер?

— Кстати, какие у вас отношения с женой? — спросил Стас.

— Замечательные. В чем вы меня подозреваете? Почему меня все подозревают в супружеской измене? У меня что, какое-то особенно порочное лицо?

— Измена — не порок, — приободрил его Стас, — а естественная потребность мужского организма.

— Почему мы вообще говорим об измене? Я ночевал в гостинице. Один. И ваши идиотские инсинуации можете держать при себе.

— Ладно.

Стас лихорадочно соображал, как выяснить, о чем Воробьев умалчивает? Он настаивает, что ночевал в гостинице один. Может быть, это и есть вранье? И с ним все-таки была женщина? В их деле должна быть женщина, и здесь — тоже. Возможно, это одна и та же дама?

— Вы знакомы с Анастасией Шороховой?

— Нет. А кто это?

— Неважно. Значит, вы ночевали один?

— Есть же свидетели. Боже мой! Даже моя жена мне поверила! А вы…

Опа. Существует ведь и жена Воробьева. Если у него есть любовница, она может знать о ней. Ее просто нужно спросить об этом.

— Хорошо, — вслух сказал он. — Допустим, ночью пистолет пропасть не мог.

— Конечно, не мог, — подтвердил Воробьев и так явно расслабился, что Стас мгновенно понял: пистолет пропал именно ночью. И бизнесмен об этом знает. Он с кем-то встречался той ночью. С кем-то, кто вытащил у него оружие. Но по каким-то причинам он не хочет выдать этого человека. Любовница, начальник, шантажист — это может быть кто угодно. Но как он попал к Воробьеву? Это мог быть мужчина, снявший номер на том же этаже? Почему нет? Ребята искали женщину, а надо было проверять всех зарегистрировавшихся в тот день мужчин. Впрочем, почему в тот же день? Возможно, неизвестный уже некоторое время жил в этой гостинице, а Воробьев просто присоединился к нему? Стас понял, что с гостиницей надо разбираться как следует.

Он простился с повеселевшим Игорем Михайловичем и позвонил в агентство шефу:

— Сдается мне, что Воробьев знает, кто увел у него пушку, — сообщил он. — Съезжу-ка я в гостиницу.

В ней он еще раз опросил служащих, дежуривших в холле всю ночь и все утро. Они вяло пересказали Стасу свои показания. Затем, затолкав в нагрудный кармашек администратора новенькую купюру, Стас завладел регистрационным журналом и выписал из него всех, кто поселился в гостинице за последнюю неделю. Супружеские пары он отвергал как бесперспективные.

Кандидатов на проверку набралось восемь человек.

Женщин — только две. Некая Регина Никонова, уроженка города Дедовска Московской области, и Нина Степанова, приехавшая из Новосибирска. Стас решил пока не искать сложных путей и отсек Степанову. Новосибирск слишком далеко. А вот Дедовск… Дедовск достаточно близко для того, чтобы поехать ночевать домой, а не жить в гостинице целых три дня. Что эта женщина делала тут три дня? Стас пометил в своем еженедельнике: «Встретиться с Никоновой».

Уже одно имя — Регина — возбудило впечатлительного Таганова:

— Если в деле о фамильном проклятии все-таки замешана женщина, то ей очень подошло бы имя Регина. Ты не находишь, Стас?

— Вижу, визит к господину Фокину повлиял на тебя отрицательным образом, — заметила Вероника Матвеевна. — Представляешь, Стас, наш Саня пытался заставить Фокина наслать темные силы на свою воображаемую жену.

— Ну и как он? — заинтересовался Стас. — Согласился?

— Нет. Уперся. Сказал, что в первую очередь следует измениться самому, тогда семейная жизнь наладится.

А магией, дескать, он не занимается.

— Как же к нему в таком случае подкатиться?

— Есть у меня одна мыслишка, — заявил Саша. — В кабинете Фокина на стене в дорогой раме висит портрет. На нем изображена прекрасная женщина. Вот я и подумал: вдруг это Анна Ивлева? Надо навести справки.

— Наводить справки лучше через Фокина-младшего.

Анастасия обещала пригласить его к себе в гости и поговорить о фамильном проклятии.

— Ты, конечно, собираешься присутствовать?

— Я напросился. В субботу она позвонит мне и скажет, на какой час назначена встреча.

— Позвонит? — вскинул брови Таганов. — А если твоя жена подойдет к телефону?

— Жена? — глупо переспросил Стас.

— У него просто вылетело из головы, что он женат, — пробормотала Вероника Матвеевна. — Неужели не понятно?

* * *

На следующее утро его разбудил взбудораженный Пучков:

— Я оставил для тебя в агентстве видеокассету с допросом Чекмарева. Вскрылись новые факты в деле об исчезновении Павла Локтева.

— Чекмарев? — проворчал заспанный Стас. — Там что-то серьезное?

— Сам посмотришь, — буркнул Пучков. — Поезжай прямо сейчас. Вероника на месте, так что на кофе и бутерброды можешь смело рассчитывать.

— Ты не в курсе, как там Фадеев?

— Пока без изменений.

— Ладно, информацию принял, начинаю действовать.

Стас положил трубку, потянулся и, взбодрившись, быстро застелил постель. Если он сам этого не сделает, Вика и пальцем не шевельнет. Она в последнее время вообще игнорировала его комнату. Даже ночью сюда не заглядывала. «Наверное, у нее кто-то есть, — равнодушно подумал Стас. — Может, она наконец влюбилась по-настоящему, и мы тихо-мирно разбежимся?» Это была заветная мечта Стаса — застукать Вику с любовником. Мечта сулила свободу без скандалов и без чувства вины.

Он позвонил Веронике Матвеевне из машины, и она к его приезду сварила крепкий кофе, выложила из пакетов на тарелку свежие рогалики с джемом.

— Зачем ты женился, Стас? — спросила она, похлопывая его по плечу. — Кому нужна вертихвостка, которая даже не готовит завтрак?

— Это она так мстит мне за то, что я не прихожу домой на ужин, — пробормотал Стас с набитым ртом. — Мы с Викой стоим друг друга.

— Если ты считаешь, что смысл брака — добиться равновесия, то ты ошибаешься.

— А в чем смысл брака?

— Брак — это иллюзия обладания. Обладания тем, что тебе безумно нравится. Тем, что ты хочешь иметь в своем полном распоряжении. На некоторое время это успокаивает.

— А где кассета? — спросил Стас.

— У тебя в кабинете на столе. Только звук сделай потише. Там кто-то здорово орет. Шеф с утра меня уже напугал.

Едва пленка пошла, Стас сразу увидел лицо Чекмарева, взятое крупным планом. Оно было потным. От Вовиной сдержанности не осталось и следа — он разливался соловьем и рассказывал весьма интересные вещи. Он видел труп Павла Локтева. Парень загнулся от передозировки наркотиков.

— Квартиру снимал какой-то чех, я не знаю, как его звали, — тараторил Чекмарев. — Он уже давно слинял на родину.

— Можете показать квартиру?

— Могу. Конечно, я покажу. Но я ведь говорю — она была съемная, та квартира.

— Кто туда наведывался, кроме вас и Локтева?

— Да все, кому нужна была доза. Когда явился Пашкин отец, народ был в отключке. Не знаю, как он попал в комнату, как открыл дверь. Он просто появился, и все. Сначала тормошил Пашку, потом начал трясти меня за грудки.

— Почему тебя?

— Потому что я один еще держался на ногах. Он заставил меня помочь ему дотащить Пашку до машины.

— И ты безропотно подчинился?

— У него глаза такие были.., ужасные. Он был злой, как дьявол. Мне не нравятся люди черной масти. Демонический тип. Я подумал, что Пашка кончился, и испугался.

Я никогда больше не возвращался в ту квартиру.

— С какой стати отец Локтева спрятал тело сына?

— Он боялся за свою жену, за Пашкину мать. Все бормотал: «Пусть она думает, что Паша когда-нибудь найдется».

— Как отец Локтева обнаружил ваш притон?

— Я не знаю!

Стас взъерошил волосы на затылке. Дальнейшая запись оказалась практически бессодержательной. Там были крики, визг и бесконечные: «Я не знаю! Отпустите меня!». Он позвонил Пучкову и сообщил:

— Я посмотрел кассету. Думаю, Чекмарев сказал все.

Надо ехать к родителям Локтева. Если отец действительно забрал тело сына и где-то тайком похоронил его, смерть одного из трех женихов Насти Шороховой получит разумное объяснение.

— Один — ноль в пользу версии нашей клиентки, — вздохнул Пучков. — Если Локтев умер от передозировки наркотиков, это означает отсутствие чьего-то злого умысла. Получается, проклятие работает.

— Локтева могли проследить до той квартиры и вколоть ему смертельную дозу. Ведь народ вокруг лежал, как трава.

Стас не стал говорить, что, прежде чем ехать к родителям Локтева, он собирается наведаться к Регине Никоновой. Дальняя дорога его не пугала. Даже напротив — вдохновляла. Ему хотелось все как следует обмозговать.

— Как заявиться к незнакомой женщине и немедленно расположить ее к себе? — спросил он у Вероники Матвеевны, бегая по приемной с булкой во рту.

— Смотря какая женщина, — осторожно заметила та. — Если брюнетка, то нужен предлог. А если блондинка, можно обойтись комплиментами.

— Я серьезно, — предупредил Стас. — Собираюсь познакомиться с Региной Никоновой. У меня нет времени ее.., разрабатывать. Я собираюсь приехать и просто позвонить в дверь. И что я ей скажу?

— Ну, Стас, — проворчала Вероника Матвеевна, — у тебя непомерные требования к аккуратной и исполнительной секретарше. Я не мастер диалогов!

— Но женщина должна знать, на что может клюнуть другая особа ее пола!

— Скажи, что она может получить что-нибудь бесплатно. Пачку стирального порошка «Тайд», например. По телевизору постоянно показывают рекламу. «А теперь мы идем к вам!», помнишь?

— Я же не Андрей Малахов! — не согласился Стас. — У меня лицо неподходящее. Если я припрусь с порошком, мне ни одна женщина не поверит. Нужно цвести, пахнуть и разговаривать со скоростью пятьсот слов в минуту, а я не умею.

— Тогда соври, что Регина выиграла приз.

— Какой? — развел руками Стас. — Где? Может, она не играет в лотерею!

— Ладно, фиг с тобой, — сказала Вероника Матвеевна. — Я потрачу на тебя полчаса. Но на многое не рассчитывай.

Через полчаса она вошла в кабинет и выложила перед Стасом реквизит: дешевый фотоаппарат в красивой коробке, бесплатную газету «Товары для вас» и распечатанный на компьютере список из двадцати фамилий, в котором фамилия Никоновой присутствовала в том числе.

— Скажешь, что газета «Товары для вас» проводила розыгрыш призов среди жителей района, и выпал номер ее дома и квартиры, — проинструктировала она. — Хотя на твоем месте я бы потратила день на то, чтобы выяснить, есть ли у нее муж и в каком он весе.

— Я не могу потратить на нее день. У меня вообще нет времени. Это чертово проклятие может в любой момент выкинуть какой-нибудь фортель.

Вероника Матвеевна подумала: уж не за себя ли Стас боится? Если он действительно втюрился в Шорохову по самые уши, то вполне может опасаться за свою жизнь. Как там говорила Анастасия? Искренне влюбленный мужчина немедленно погибнет?

— Будь осторожен на дороге! — крикнула она ему вслед.

Стас приехал в Дедовск после обеда, моля бога, чтобы Регина оказалась дома. В противном случае придется до вечера торчать в машине. Он ничего про нее не знал — ни где работает, ни с кем живет, ни как выглядит. У него на руках были только паспортные данные, выписанные из регистрационного журнала гостиницы.

У старухи, торговавшей возле продовольственного магазина всякой всячиной, он для полноты картины купил три подмороженных цветка и попытался проникнуть в подъезд, когда оттуда вываливался какой-то небритый тип, от которого пахло так, словно он пил тройной одеколон и занюхивал его кошкой. Запах был яростный и злой, как сам его обладатель.

— Куда? — закричал он, когда Стас попытался придержать дверь, снабженную кодовым замком. — Ты тут не живешь!

— Не живу, — согласился тот, стряхнув с себя тяжелую руку. Немедленно вспомнил, что в настоящий момент он — корреспондент издания «Товары для вас», и охотно пояснил:

— Я из газеты. Разношу подарки по квартирам!

Раз в месяц у нас происходят региональные розыгрыши призов. Не хотите поучаствовать?

— Не, — смилостивился мужик и даже ухмыльнулся. — А к кому идешь?

Стас заглянул в распечатку, будто сверяясь со списком, и охотно ответил:

— К некой.., некой… Регине Никоновой.

— Ишь ты! — посторонился тип.

Стас немедленно ворвался в подъезд и легко преодолел несколько ступенек до квартиры на первом этаже.

Не успел он нажать на звонок, как дверь широко распахнулась и на пороге появилась растрепанная мадам с опухшей физиономией и сочным синяком под глазом.

— Регина Никонова? — рекламным голосом вопросил Стас на весь подъезд. — Вы — Регина Никонова?

— Ну я! — развязно ответила бабенка и подбоченилась. — А чего надо?

— Вы знаете, как вам повезло? — широко улыбнулся он. — Вы выиграли приз!

— Пошел ты, — неуверенно сказала Регина.

— Я должен все сделать, как положено, — твердо сказал Стас. — Передать вам приз — фотоаппарат известной японской фирмы. Вы распишитесь возле галочки — и фотоаппарат ваш.

— Ну да! — не поверила Регина, пропуская гостя в квартиру.

Он вручил ей цветочки, сопроводив подарок нехитрым комплиментом:

— Прекрасные цветы для прекрасной дамы.

— Фу-ты, ну-ты! — фыркнула хозяйка и растянула губы, продемонстрировав Стасу свою коронную улыбку. Впереди не хватало двух зубов, отчего Регина была похожа на Шуру в период становления его таланта.

— Сначала я должен посмотреть ваш паспорт, — ласково пояснил Стас. — Мне необходимо удостовериться, что Регина Никонова — это действительно вы.

Регина прогулялась до старенького комода, достала из верхнего ящика краснокожую паспортину, открыла и показала Стасу:

— Вот, глядите. Это я. Моя фотка, все как положено.

Прописку проверьте, если надо. Мне скрывать нечего.

— У вас все так аккуратненько, — польстил ей Стас, оглядываясь в почти пустой, но довольно чистой комнате. — Другие победители конкурса свои паспорта по часу ищут.

Засунут куда-нибудь, потом не могут вспомнить куда.

— У меня все документы на своем месте! — хвастливо заявила Регина. — Мать моя все бумаженции в комоде держала, и я держу. А паспорт что? Я как его туда положила, так он и лежит. На что он мне? На что он вообще нужен?

— Может потребоваться! — улыбнулся Стас. — Вдруг вам замуж захочется?

— Ну да! — Регина погрозила ему пальцем. — У меня уже был один муж, Петька. Я его выгнала. — Она важно кивнула и пояснила. — Пил сильно. Всю жизнь мне мог поломать.

— Понимаю, — пробормотал Стас. — А кем вы работаете?

— Учетчицей на автокомбинате, а что?

— В Москву часто выбираетесь?

— Да что мне в твоей Москве делать? — дернула плечом Регина. — У нас тут есть все, что нужно для жизни. Магазины всякие, карусели, нотариус вон поселился, дверь рядом, пончики в булочной пекут. Живем!

— Многие приезжают в Москву, чтобы вечером в театр сходить, — не сдавался тот. — Потом в гостинице ночуют.

— В гостинице? — недоверчиво переспросила Регина.

— Потому что ехать далеко, — объяснил Стас. — А утром уже — домой. Вы так не делаете?

— Что я, шваль какая? — обиделась Регина. — В гостинице ночевать! У меня своя жилплощадь есть! Законная.

Стас, в сущности, уже выяснил, что хотел. Вряд ли Регина Никонова жила в гостинице «Северная» в то самое время, когда у Воробьева пропал пистолет. Скорее всего, жила там совсем другая женщина с ее паспортом. Судя по всему, та особа дважды побывала в этой квартире. Сначала она взяла из буфета паспорт Регины Никоновой, а потом положила его обратно.

— Когда вы расскажете подругам, что выиграли фотоаппарат, они обзавидуются, — пообещал Стас, прикидывая, как выяснить поточнее, кто сюда захаживает. — У вас наверняка много подруг.

— Ни одной нету, — махнула рукой та. — Девки мне все завидуют, потому что у меня ухажеров много. Отбою от них нет!

Стас представил себе, сколько ухажеров могло перебывать в этой квартире, и покачал головой. Как это ни прискорбно, вряд ли он сможет доподлинно узнать, кто брал злополучный паспорт и пользовался им. Может быть, даже тот тип, который не хотел пускать его в подъезд, оказал кому-нибудь услугу за бутылку водки.

— А нет ли у вас, Регина, фотографии для газеты?

— Напечатать хотите? — встрепенулась она и немедленно полезла все в тот же комод. — Есть у меня карточка!

На заводе Восьмого марта фотографировали. Начальник колонны самолично щелкал!

Когда Стас вышел на улицу, две тетки, судачившие у подъезда, немедленно замолчали и уставились на него.

— Здрасьте! — сказал Стас, который ненавидел, когда на него вот так смотрят.

Тетки на приветствие не ответили, а дождались, пока он дойдет до своей машины, и только тогда позволили себе комментарии.

— Новый Регинкин хахаль, — громким шепотом сообщила одна другой. — Журналист. Видала, какой хлыщ?

* * *

Возвратившись в Москву, Стас позвонил шефу отчитаться.

— Я скину твою информацию о Регине Никоновой своим парням, — решил Пучков. — Не нравится мне это дело. — Оно разонравилось ему, когда ранили Фадеева. — Кстати, — вспомнил шеф. — Следователь рассекретил любовницу Игоря Михайловича Воробьева.

— И кто же она? — тут же заинтересовался Стас.

— Пока не знаю. Выясню — сразу сообщу. Куда ты сейчас?

— Регина Никонова подарила мне на память свой снимок, хочу подъехать в гостиницу, показать служащим. И к родителям Паши Локтева еще надо успеть.

— Дерзай, — коротко напутствовал его Пучков.

Вероника Матвеевна сидела на диванчике и вязала крошечный розовый носок. Стас с сомнением поглядел на творение ее рук и осторожно спросил:

— А это для кого?

— Ты не поверишь. У меня скоро родится внучка.

— Внучка? — глупо переспросил Стас. — Не может быть! Внучки бывают у бабушек.

Вероника Матвеевна удовлетворенно хмыкнула:

— Надеюсь, жена покормит тебя как следует?

— Я не домой, — вздохнул Стас. — Мне еще предстоит один трудный визит.

Через полчаса он уже стоял возле квартиры Локтевых и жал на звонок. Дверь открыла невысокая женщина с невыразительной внешностью и тусклыми глазами. Стас представился. Женщина покорно отступила, пропуская его в квартиру.

— Выпейте со мной кофе, — предложила она. — Меня зовут Людмила Ивановна.

— А ваш муж? Он дома? — спросил Стас, озираясь по сторонам.

— Олег? — Женщина обернулась к нему и даже приостановилась от неожиданности. — Олег умер несколько лет назад. Вы разве не знали?

Стас не знал. Выходит, отец Павла Локтева уже ничего не расскажет. Зря он проездил. Только потревожил старые раны.

На комоде в просторной гостиной стояли две фотографии в картонных рамках — муж и сын. Лицо Павла Стасу было знакомо, поэтому он остановил свой взгляд на снимке Локтева-старшего. Тот выглядел молодо и задорно смотрел в объектив из-под светлой волнистой челки.

— Муж никогда ничего не рассказывал вам о собственных поисках сына? — спросил Стас, когда они уселись за стол и вооружились чайными ложечками.

— Да нет. Он вбил себе в голову, что когда-нибудь Паша вернется. Что он просто.., ну, как это? Захотел вольной жизни.

— У Паши не было никаких проблем? — осторожно спросил Стас.

— Он был слишком.., идеальным, — наконец сказала она. — Я всегда полагала, что это и есть самая большая его проблема. По моему разумению, молодой человек его возраста имеет кучу недостатков. А у Паши и недостатков-то не было!

Она рассказала несколько историй из школьной жизни сына, потом поднялась и вздохнула:

— Вам, наверное, пора ехать.

На прощание Стас подал ей руку и пожал вялые пальцы. Итак, он вытащил пустой билет. На очереди — гостиница. На всякий случай стоит проверить, не засветилась ли там Регина собственной персоной.

— Не могу точно сказать, как выглядела та женщина, — пожал плечами один из дежурных, которому Стас показал ее фотографию. — Она была в длинном черном пальто и в сапогах. На голове — платок. Очки с затемненными стеклами. Разве скажешь, какое там под ними лицо?

— То есть вы запомнили исключительно одежду, а не внешность, — констатировал Стас. — Какого она была роста?

— Чуть пониже меня, метр семьдесят примерно. Стройная.

— А возраст?

— Шут их разберет, этих баб. Иной раз идешь, смотришь на ее задницу, думаешь — студентка. Заходишь спереди — кошелка старая. Думаю, этой не больше сорока.

Описание в любом случае никак не подходило к Регине Никоновой, которая была дамой миниатюрной. Со стройностью там тоже были проблемы. Кроме того, в коридоре ее квартиры Стас не заметил длинного черного пальто, только куцее драповое. Нет-нет, в гостинице проживала совсем другая дама.

Если Стас все понимает верно, незнакомка, которая зарегистрировалась здесь под именем Регины Никоновой, и увела у Воробьева пистолет.

Глава 7

Бессонов подкатил к дому Насти на полчаса раньше срока. То есть он собирался приехать точно в назначенное время, но с самого утра все думал, как он поедет на встречу, и поэтому промахнулся. И что теперь ему делать эти полчаса до появления Фокина? Сидеть в машине и пялиться на часы как-то глупо. Вдруг Настя заметит его из окна? Что она о нем подумает? Стас понятия не имел.

Может, она вообще о нем не думает. И ее заботит только здоровье Руслана Фадеева, который борется за жизнь в городской больнице. Он решил выкурить сигарету и тогда уж идти. И тут увидел Захара Горянского.

Горянский шел прямо к Настиному подъезду. На нем было короткое полупальто в талию и кашне со сложным узором. Встречный ветер трепал черную гриву волос, которую Захар время от времени отбрасывал назад, дергая головой. В последний момент он изменил курс и свернул к булочной-кондитерской.

Стас выбрался из машины и, отшвырнув окурок, потрусил к подъезду. Взбежал по лестнице, коротко позвонил и начал перетаптываться от нетерпения. Через минуту Настя распахнула дверь и, поздоровавшись, залилась румянцем, хотя появление Стаса не должно было ее смутить, потому что о встрече они договорились заранее.

— Там, внизу, Захар, — сразу же сообщил он.

— Где — внизу? — растерялась Настя.

— Пошел в булочную. Наверное, он к тебе в гости приехал.

— Господи боже мой, — сказала она, пропуская Стаса в квартиру. — Что это на него нашло?

В коридоре было тесно. Стас стоял совсем рядом, и Настя даже слышала, как он дышит.

— И часто на него находит? — спросил Стас, снимая куртку и прилаживая ее на вешалку. — Что-то он в последнее время активизировался, как гонконгский грипп.

— Может, он по делу? — пробормотала Настя.

Стас вошел в комнату и огляделся по сторонам. Надо же, он столько раз пытался представить себе, как она живет, и ни разу не угадал. В квартире у нее оказалось просторно и очень светло.

— Хочешь кофе? — спросила Настя, изо всех сил пытаясь справиться со своим идиотским румянцем во всю щеку, который Стас, конечно, заметил и непонятно как расценил.

По его лицу вообще никогда и ничего не было понятно.

Конечно, он о ней невысокого мнения. В ее пассиве три жениха, да плюс Руслан Фадеев, да еще дурацкий Захар, который нахально втиснулся в ее жизнь… Кошмар. Кстати, что делать с Горянским, если он действительно явится, она понятия не имела.

— Так как насчет кофе? — переспросила она.

— От кофе я бы не отказался, — ответил Стас, и тут позвонили в дверь. — Вот и торт пришел, — не без ехидства добавил он.

Он был уверен, что Горянский купил именно торт. Это гораздо солиднее шоколадки или пирожных. Дарителя торта скорее пригласят к столу, чем дарителя коробки конфет. То есть чашку чая Захар себе наверняка обеспечил.

— Не понимаю, — бросил он в спину Насте, которая неохотно отправилась открывать, — если между вами все в прошлом, почему бы не разорвать отношения окончательно.

— Он ведь еще и мой начальник, — с досадой ответила она через плечо.

— А! — пробормотал Стас. — Я забыл. Конечно. Он — начальник.

Горянский в самом деле купил торт. Ухмыляясь оттого, что так верно угадал, Стас сам налил себе в чашку кипятка и вытряс из банки ложку растворимого кофе. Уселся на табуретку в кухне и начал громко прихлебывать. Захар из коридора его не видел.

— Настенька, — прогудел он торжественно, — мне надо сообщить тебе что-то важное.

Послышалась какая-то возня, и Настя тонким голосом сказала:

— Захар, это очень нехорошо, что ты приехал без звонка. Так не делается, ты что, разве не знаешь?

— Я приехал совершать глупости! — протянул тот сладким оперным басом. — О таком не предупреждают. Я приехал, чтобы пасть к твоим ногам!

Вероятно, он действительно пал, потому что из коридора донесся грохот и чмоканье — похоже, Горянский лобызал Насте руки.

— Захар, ты спятил! — заявила она.

— Будь моей!

— Я уже была твоей, и ничего хорошего из этого не вышло.

— Ты должна простить мне прежнее малодушие. Я стал другим, Настенька! Я хочу жениться на тебе! Поверь, я жить без тебя не могу. Все будет иначе, гораздо лучше, чем в первый раз!

Тут Стас не выдержал, вышел из кухни и сказал:

— Лучше, чем в первый раз, получается только кувырок через голову.

— Вы?! — изумился Захар так неподдельно, как будто пришел к жене и застал ее с соседом. — Что вы здесь делаете?

— Вы правда хотите, чтобы я доложил об этом?

Захар молча прошел мимо него на кухню, неся перед собой коробку с тортом, словно щит.

— Нам с Настей нужно кое-что обсудить, — холодно сказал он, оседлав табурет. — Надеюсь, вы нас извините.

— Еще чего! — хмыкнул Стас. У него сделалась такая наглая физиономия, что Настя глазам своим не поверила. — Ничего я вас не извиню. И все, что вы собираетесь .обсуждать с моей невестой, меня очень даже касается!

С этими словами Стас взял со стола торт и повертел его у себя перед глазами.

— Положите на место! — рассердился Захар. — Зачем вы цапнули коробку?

— Проверяю срок хранения, — любезно ответил тот. — Я бы на месте продавщицы обязательно всучил вам лежалый товар. У вас лицо.., подходящее.

— Да?!

— Да. Еще не хватало, чтобы вы нас отравили.

— Вы что, собираетесь есть мой торт?!

— А вы что, не дадите?

Настя плюхнулась на табуретку и сказала:

— Сейчас Фокин приедет. Вы и при нем будете ругаться?

— Еще и Фокин? — мрачно спросил Захар. — Бывший Светкин муж? А этому что здесь надо? Или он тоже на очереди в женихи?

— Я не понимаю, Захар, — не выдержала Настя. — Что ты так распоясался?

— Мне больно смотреть, как ты губишь свою жизнь.

Я хочу тебе помочь, ведь я — твой настоящий друг.., в отличие от всех остальных. Даже твоя Светлана — не идеал!

Стас отрезал себе кусок торта и засунул его в рот. Он с самого начала собирался вывести Горянского из себя, но тот разозлился как-то сам собой.

— Вот тебе и моя подруга не угодила, — рассердилась Настя.

— Подруга! — фыркнул Захар. — Ха! Да эта подруга предаст тебя, как только на горизонте появятся подходящие брюки!

— С чего ты взял?!

— Думаю, он проверял, — предположил Стас и по-детски облизал пальцы.

Захар посмотрел на него агрессивно, словно охотник на рябчика. Стас прямо почувствовал, как офисные мышцы напряглись под пижонским пиджачком. Он даже удивился, что Захар так уверен в себе. Наверное, этот тип владеет парой приемов самообороны и рассчитывает на легкую победу, если дело дойдет до драки. Внезапно Стасу так захотелось подраться, что он даже руки спрятал под стол.

Когда дверной звонок зашелся трелью, Настя вскочила и сказала обиженно:

— Ну вот, Степа уже приехал!

Она побежала открывать, и Стас немедленно обратился к Захару:

— Ну, что? Вы уже напились чаю?

— У меня жажда, — ответил тот. — Сильно сушит рот.

— — Это от старости, — сообщил Стас. — Старикам все время чаю хочется.

Захар вскочил, сделавшись от ярости серо-буро-малиновым, табуретка с визгом отъехала в сторону и бабахнула в холодильник. В груди его теснились чувства, которые он не знал, как выразить. Тогда он захрипел, размахнулся, нацелив кулак в ненавистное лицо, и ударил. Стас отклонился, схватил пролетевшую мимо руку и сильно дернул на себя. Захар с матом полетел на пол, проехался по линолеуму и ударился лбом о плинтус.

— Вы что, подрались?! — ахнула Настя, вбегая в кухню.

За ее спиной появился молодой мужик, стриженный оптимистичным «ежиком», с широкой физиономией, большим ртом и носом картошкой.

— Ну что ты? — удивился Стас. — Просто несчастный случай. Понимаешь, у Захара постоянно сушит рот — он мне признался. Наверное, какое-нибудь неприятное заболевание. Не в этом суть. Он хотел налить себе еще чашечку чая и поскользнулся. Я даже сделать ничего не успел!

Захар встал на четвереньки и помотал головой.

— Познакомься, Стас. Это — Степан, — сказала Настя.

Мужчины пожали друг другу руки через стоящего на четвереньках Горянского, который все никак не мог прийти в себя. Вероятно, искры перед его глазами складывались в узоры.

— Привет, Захар! — обратился к нему Фокин и, наклонившись, потянул за шиворот.

Горянский принял наконец вертикальное положение.

Он весь был воплощением оскорбленного достоинства.

— Какого хрена тебе тут надо? — спросил он Фокина, переходя с недавнего сладкого баса на кислый тенор. — Тебе своих девиц мало? Еще мою подавай?

— У-у-у, Захар! — протянул Степан. — Эдак ты сейчас еще раз поскользнешься.

— Нет! — испугалась Настя, заслоняя от них Горянского. — Вы что это, драться сюда пришли?!

— Настя, честное слово, — проворчал Фокин. — Ты должна была сообщить мне обо всех гостях.

— Захар, тебе лучше уйти, — твердо сказала Настя.

— Да? — вспетушился тот, и даже волосы у него встали хохолком. — Ладно, я уйду. Если тебе этого так хочется.

Он резко развернулся и вышел в коридор. Настя пошла за ним.

— В следующий раз, пожалуйста, звони заранее! — недовольная тем, что все получилось так неудобно, попросила она.

— Следующего раза не будет! — ответствовал Горянский тоном начальника, твердо решившего уволить прогульщика и разгильдяя. — Никакого следующего раза.

Я предложил тебе себя, ты меня выгнала… Так что все.

— Захар, я тебя вовсе не выгоняю, что ты выдумал! — расстроилась Настя.

— Выгоняет, выгоняет! — заявил Стас, тоже выходя в коридор. Ему совершенно не хотелось, чтобы Горянский выпросил у Насти мелодраматический прощальный поцелуй. — Она как только узнала, что вы по лестнице поднимаетесь, сразу воскликнула: «Принес же его черт на мою голову!»

Подошедший Фокин низко фыркнул, как конь, опустивший морду в ведро с водой.

— Стас, ты что?! — ахнула Настя, бледнея.

— Ах, черт, я забыл, что он — твой начальник и все такое…

— Думаю, на «все такое» у него уже пороху не хватает, — съязвил Фокин, который терпеть не мог Горянского.

Проглотить намек на свою мужскую несостоятельность Захар, конечно, не мог и кинулся на Фокина. Немедленно получил по зубам, отлетел к двери, ударился в нее спиной и икнул. Потеснив его, Фокин открыл замок, схватил Захара за шарф, развернул и мощным пинком послал его на лестничную площадку.

На лестничной площадке стоял Настин сосед, штангист Вася Бурятников в спортивных штанах и клетчатых тапочках. Он сосредоточенно просматривал корреспонденцию, которую только что извлек из почтового ящика.

Когда Захар влетел в него, словно кот в штакетник, он взял его за воротник, приподнял и встряхнул.

— Ты чего, дядя? — басом спросил Вася и переступил тапочками.

— Уйди с дороги, идиот! — крикнул злой Захар, извиваясь, как змея, и брызжа в Васю ядовитой слюной. — И лапы свою вонючие убери!

— Ну ты, дядя, ва-аще! — засопел Вася. Подтащил Захара к лестнице и пустил вниз по ступенькам.

— Мой веселый звонкий мяч, — пробормотал Стас ему вслед. — Ты куда помчался вскачь?

Захар громыхнул о мусоропровод, выкрикнул неприличное слово и продолжил спуск за счет приданного ему ускорения.

Настя дернулась было следом, но Фокин удержал ее, добродушно пробормотав:

— Да ладно тебе! Пусть перебесится.

— Вон что вы устроили! — обреченно сказала она, закрывая дверь и возвращаясь на кухню. — Человек торт принес!

— Очень вкусный, — похвалил Стас. — Жаль, что он сам не попробовал.

Фокин сложил руки на груди:

— Значит, вы — частный детектив?

— Точно. У нас тут кое-что всплыло.., по вашей линии.

— По моей? — вскинул тот короткие бровки, отчего стало ясно, что ничего противоправного за ним нет, а если и есть какая мелочь, то ее надежно скрыл бухгалтер.

— У вас происхождение.., особенное, — добавил Стас.

Фокин мгновенно насторожился и обиженно спросил:

— Я что, какой-нибудь.., опытный образец? Лабораторный? Как овечка Долли?

— Степ, да ты что? — захохотала Настя. — С ума сошел?

— Ну вы же меня пугаете!

— Просто речь идет о деле, которое тянется еще с незапамятных времен. Оказалось, что ваши и Настины предки связаны тесным образом.

— Мы родственники? — оживился Фокин и даже хлопнул себя по коленкам.

— Не родственники, — остудил его Стас, — но могли бы ими стать. Ваш прадед в пятнадцатом году собирался жениться на прабабке Анастасии.

— Прабабка — это кто? Это возлюбленная ротмистра Шестакова, что ли? — догадался Фокин и возликовал:

— Ну, это прямо как в кино! «Зита и Гита» прямо! Что ж ты мне раньше не рассказала, Настя?

— Степ, откуда я знала, что ты — потомок Шестакова?

С чего бы я тебе стала рассказывать про свою прабабку?

Вот Светка в курсе была.

— Уй! — воскликнул Фокин. — Не напоминай ты мне про нее!

— Вот что интересно, — задумчиво сказал Стас. — Светлана от Насти знала историю о фамильном проклятии. От вас она могла знать о ротмистре Шестакове. Сопоставила факты, но никому ничего не сказала. Почему?

— Никогда в жизни я не говорил ей о ротмистре Шестакове, — немедленно возразил Фокин.

— Может быть, ваш папа говорил?

— Никогда в жизни. Они со Светой друг друга недолюбливали, мягко говоря. А отец у меня к своим корням относится трепетно. Ему нравится, что в прошлом его семьи есть изюминка.

— А ваш папа не искал наследников Анны Ивлевой? — осторожно спросил Стас. — Раз уж он так интересовался корнями?

— Понятия не имею. Послушайте! — внезапно оживился Фокин. — Раз вы частный сыщик, значит, и слежки всякие организуете, расследования.., то, се?

— А что?

— Вы к нему такую женщину, Веронику, не подсылали?

— А что? — опять спросил Стас с непроницаемым лицом.

— Ой, ну, если это ваша тетка, вы мне скажите. Дело в том, что отец на нее глаз положил. Она обещала прийти еще раз — и не пришла! Он просто в шоке.

— А с чего вы решили, — поинтересовался Стас, — А что эта Вероника имеет ко мне какое-нибудь отношение?

— Отец у меня — психолог все-таки, а не краснодеревщик. Он сразу понял, что с этой теткой что-то не то. Говорит, она мной интересовалась. Наверное, ее кто-то подослал.

— Уверяю вас, что ее никто не подсылал, — заявил Стас, уходя от прямого ответа.

— Ладно, — сказал Фокин, сообразив, что сыщики своих не сдают. Достаточно будет выяснить, в каком агентстве работает этот парень, и дать отцу телефончик.

— Значит, своей бывшей жене вы не рассказывали о Шестакове? — вернулся Стас к интересующей его теме.

— Никогда. Но я понимаю, почему вы спрашиваете.

— Что значит — понимаю? — удивилась Настя.

— То и значит, — пожал плечами Фокин. — Если у тебя неприятности, Света вполне могла их организовать. Она любит злодейства мелкого масштаба.

— У меня — не мелкого, — возразила Настя. — А особо крупного. Кроме того, как всякий брошенный муж, ты преувеличиваешь.

— Кто брошенный муж? — возмутился тот. — Я?! Это она тебе сказала?

— А что, — заинтересовался Стас, — все было по-другому?

— Да я застукал ее с собственным инструктором по плаванию! Она и не собиралась меня бросать! У меня уже появились новые проекты, грозившие развернуться в настоящее дело. И она об этом знала. Она никогда бы не бросила меня по доброй воле. От меня уже пахло деньгами. Неужели ты так плохо знаешь свою подругу? — обратился он к Насте. — Это я ее бросил!

Та даже растерялась от подобного заявления.

— Я даже и представить себе не могла…

— Вот ни капельки не удивляюсь, что она тебе не призналась! — ухмыльнулся Фокин. — Еще бы! Это бы ее унизило в твоих глазах!

— Да ведь мы подруги! — не поверила она. — Я ей все про себя рассказываю.

— Ну и зря! — подвел тот черту. — Все, что ты ей рассказываешь, она может обернуть против тебя.

— Да ну вас! — надулась Настя. — Что вы понимаете в женской дружбе?

Стас с Фокиным преглянулись с пониманием. Они не понимают в женской дружбе! Кому в ней и понимать, как не мужчинам, в самом-то деле?

— Так что от меня требуется? — спросил Степа, складывая руки на груди. — Я имею в виду исторические факты.

— Ничего не требуется! — легко ответил Стас. — Мы просто хотели точно знать, кто был в курсе того, что вы — потомок Шестакова, а Настя — правнучка Анны Ивлевой.

— В общем, я никому не рассказывал. Полагаю, если бы отец что-нибудь знал про наследниц Ивлевой, он бы мне рассказал. Не думаю, что он что-то от меня скрывает.

Да и зачем, собственно?

— Мои бабушки с ума сойдут, когда узнают, что ты, Степа, — потомок Шестакова, — хихикнула Настя. — Столько раз об этом говорено, столько лет история обсасывается со всех сторон, и тут вдруг окажется, что они лично знакомы с правнуком ужасного ротмистра!

На сладкое Стас в соответствии с полученным распоряжением шефа поведал Фокину-младшему историю того, каких дел уже наделало Настино родовое проклятие.

— Мы начали серьезное расследование, — закончил он. — Думаю, недолго уже осталось разбираться.

Фокин заверил, что и Настя, и Стас могут рассчитывать на любую помощь с его стороны.

— Я вас подвезу? — предложил он, когда чай был выпит. — Или вы.., того? Останетесь?

— Нет-нет! — испугалась Настя. — Он не останется. Он сам.., того… На колесах.

На прощание Фокин вручил Стасу свою визитную карточку и взамен получил другую. Припрятал ее подальше, чтобы отдать отцу. Если он не ошибся и таинственная Вероника действительно работает вместе со Стасом, ее можно будет вычислить. Отцу обязательно надо помочь.

Внезапная симпатия, полагал Фокин, это такая вещь, к которой нужно относиться не менее серьезно, чем к простуженному уху.

* * *

Вика была дома. Стас определил это не по тому, что из кухни доносились соблазнительные запахи — кухня жену не интересовала, она была холодной и чистой, как музейный зал. Зато в ванной шумела вода, и кусочек коридора был заполнен душистым паром.

Вика появилась из этого пара, завернутая в шикарный халат, — розовая, спелая и прекрасная, как мечта поэта.

— Ах, это ты, милый! — воскликнула она, завидев Стаса. — Мне надо с тобой поговорить. Очень удачно, что ты пришел!

Как будто он был совершенно посторонним типом, навещавшим ее время от времени. По умильному лицу нетрудно было догадаться, что ей что-то от него нужно.

— Знаешь, Стасик, — заявила жена, не дав ему толком раздеться. — Я хочу сделать себе подтяжку лица.

— Зачем? — спросил он, проходя по коридору. Вика потрусила за ним.

— Малюсенькая подтяжечка. Чтобы не было морщин под глазами! Ты же не хочешь, чтобы у меня были морщины?

— Я? — удивился Стас. — Вот о чем я никогда не задумывался, так это о твоих морщинах.

— Это не правильно! — попеняла ему Вика. — Я вот о тебе постоянно думаю. Я ведь тебя люблю!

Стас необидно рассмеялся. Развязав галстук, он бросил его на спинку кресла. Свитер полетел на диван, рубашка — на тахту в его спальне. Вика шла за мужем, собирая вещи в охапку.

— Значит, спишь ты с кем-то другим, а любишь меня.

Забавно.

— Почему ты думаешь, что я с кем-то сплю? — опешила Вика и даже рот приоткрыла от изумления.

— Потому что со мной ты этого не делаешь. Должна же ты с кем-то спать?

— Да нет, я просто… Ну, бывают же обстоятельства.

— Ты не хочешь переехать к этим обстоятельствам жить? — спросил Стас, падая на тахту.

— Не выдумывай, Стасик.

— Перестань называть меня ласкательными именами.

— Хочешь сказать, что ты не дашь мне денег? — разобиделась она. — Я уже себе место в клинике забила. Три дня на полном пансионе.

— Думаю, ты собираешься взять туда новый пеньюар и бикини, — скептически заметил Стас.

— На что это ты намекаешь? Что вместо клиники я отправлюсь на курорт? Глупости, Стас! Давай разберемся…

— Вика, я устал. Если для истребления твоих морщин нужны деньги, я их дам.

Жена немедленно просветлела, как кабинетный работник, глотнувший свежего воздуха. Однако Стас все испортил.

— Кстати, как называется клиника? — спросил он. — И где она находится?

— На Ленинском проспекте, — ответствовала Вика, поправляя влажные волосы, стриженные «под мальчика». — В прошлый раз мне там очень понравилось.

— Да что ты? Помнится, что в прошлый раз ты делала себе лицо где-то под Москвой?

— Стас, ну что ты меня подкалываешь? Ты лучше бабки зарабатывай с помощью своей наблюдательности, а не жену подлавливай на мелочах, — взбеленилась Вика.

— Просто я не хочу, чтобы с исчезновением твоих морщин у меня выросли рога!

— Ты что, ревнуешь меня? Ты ревнуешь! Вот почему ты такой бука! — Вика развеселилась и, покачивая бедрами, отправилась делать маникюр. Одежду Стаса она небрежно бросила рядом с ним на тахту.

— Хорошая женушка, — пробормотал тот, поднимаясь и наводя порядок в комнате. — Заботливая.

Звонок телефона застал его с вешалкой в руках. На проводе был Саша Таганов, который позвонил узнать о том, как прошла встреча с Фокиным.

— Саня, у меня такая бо-омба! — протянул Стас. — Не поверишь.

— Выкладывай.

— Фокин-старший потерял сон из-за нашей Вероники Матвеевны.

— Ты гонишь.

— Честное пионерское. Надо сказать Пучкову, чтобы он запретил ей появляться у Фокина в кабинете. Если ее тоже охватит любовная горячка, у нас могут возникнуть проблемы. Шутка ли — роман с подозреваемым!

— А ты его подозреваешь? — уточнил Таганов.

— А ты?

— Мне в этом деле вообще пока ничего не ясно, — признался тот.

На следующее утро и Стас, и Саша Таганов с нескрываемым любопытством поглядывали на Веронику Матвеевну. Та, естественно, их интерес заметила, но предпочла сделать вид, что ей это по барабану. Она решила все выведать потом, когда им надоест играть в кошки-мышки. Однако все шуточки мгновенно потеряли свою привлекательность, когда Пучков тяжелой поступью проследовал в центр приемной и хмуро сообщил:

— Кто стоит, пусть сядет. Владимир Чекмарев вывалился с балкона.

— Черт, — ругнулся Таганов, со всего маха бросая на стол записную книжку. — Я ведь вчера с ним виделся.

— А ты ничем не мог его спровоцировать? — хмуро поинтересовался Пучков.

— Я был ласков, как мама, — раздраженно сказал тот. — Только что не облизывал его.

— И как он тебе показался?

— Он злился и брызгал слюной. Догадался, что это мы на него оперативников навели. И еще он здорово нервничал.

— Не зря, выходит, нервничал, — пробормотал Стас.

— Почувствовал какую-то опасность? — вслух подумал Пучков.

— Самсонов, третий по счету жених Шороховой, тоже вывалился с балкона, — обронила Вероника Матвеевна.

— По крайней мере, мы точно знаем одно: Степана Фокина в тот момент в квартире Чекмарева не было, — заметил Пучков.

Прямо от Настиного подъезда Степана Фокина «повел» один из внештатных сотрудников агентства. Пучков решил, что нужно понаблюдать за потомком ротмистра Шестакова после того, как ему расскажут о начатом расследовании.

— Когда это случилось?

— Примерно около шести утра. Тело нашел сосед, выгуливавший собаку. Чекмарев упал в палисадник за домом.

Судя по всему, никто не видел, как он падал.

— У дилетанта не так уж много способов расправиться с жертвой. Один раз ему удался номер с выталкиванием с балкона. И он в критической ситуации пользуется им снова.

— Выходит, Чекмарев мог рассказать что-то важное, — устало вздохнул Таганов. — А мы его расколоть не смогли.

Я в частности.

— А почему вы вообще решили, что это убийство? — подала голос Вероника Матвеевна. — Может быть, самоубийство? Вы растревожили его накануне. Сначала Стас, потом этот допрос.., с криками. А вчера — Саша.

— Ну и что? — пожал плечами Стас. — У него было время успокоиться. Да и вообще: не похож он на типа, склонного к суициду.

— Давайте подумаем, что у нас есть, — предложил Пучков. — Начиная с девяносто первого года, у нас есть четыре трупа — включая Чекмарева — и раненый Фадеев.

Кстати, кто-нибудь узнавал, он еще жив?

— Жив, — ответила Вероника Матвеевна. — Я слежу.

— Один упал с лестницы, второй предположительно скончался от передозировки наркотиков, двое выпали с балкона. Если это убийства, то все закамуфлированы под несчастные случаи.

— Убить Чекмарева могли только с одной целью — скрыть предыдущие преступления. Значит, мы имеем дело с убийствами и убийцей.

— Но Чекмарев был связан только с Павлом Локтевым!

— Хорошо. Допустим, Локтева кто-то действительно отправил на тот свет, — Пучков постучал ручкой по столу. — Из этого вовсе не следует, что та же участь постигла Торопцева и Самсонова.

— Но почерк! — воскликнул Стас. — Самсонов, который вроде бы не имеет ничего общего с Чекмаревым, тоже вылетел с балкона! Следовательно, если этих двоих что-то и связывает, то именно личность убийцы!

Все это напоминало Стасу логические задачки, которые он так любил решать в электричках в студенческие времена. Четверо мужчин зашли в магазин «Охотник и рыболов». Того, который купил удочку, звали не Василий и не Иван. Мужчина в клетчатой рубашке купил не грузило и не поплавок… Семеном звали мужчину, на котором не было свитера…

— Хорошо, — подытожил Пучков. — Будем считать, что убийца существует. Что он убил Чекмарева потому, что тот мог его узнать.

— Я ему показывал фотографии всех, кто проходит по делу, — сообщил Саша Таганов. — Он уверял, что ему не знакомо ни одно лицо.

— Возможно, он врал, — предположил Стас. — Дело давнее, ему не хотелось идти в свидетели. Нельзя забывать, при каких обстоятельствах убили Локтева. Наркоманы, притон… Вы ж понимаете. Поэтому Чекмарев решил сделать вид, что ничего толком не помнит. Выходит, убийцу он недооценил.

— И мы недооценили, — поддакнула Вероника Матвеевна.

— Избавившись от Чекмарева, убийца отрезал одну ниточку, которая могла бы привести к нему. Но, на мой взгляд, у нас есть вторая.

— Регина Никонова?

— Могу с уверенностью сказать, что эта женщина не жила в гостинице «Северная». Кто-то жил там вместо нее.

С ее паспортом.

— Я уже дал эту информацию оперативникам, расследующим дело о покушении на Фадеева, — сказал Пучков. — Если у них что-то будет, они мне сообщат.

— А мы сами, что, не станем больше ничего предпринимать в этом направлении?

— Зачем? Они расследуют покушение на Фадеева. А мы рассматриваем это покушение в связке с другими, которые объединяет личность Шороховой. Кроме того, у нас людей меньше.

— Кто бы спорил, — пробормотал Стас.

Тем временем у него созрела идея показать Анастасии все материалы, собранные по делу о так называемом фамильном проклятии. Вдруг в этом ворохе бумаг она сможет углядеть что-то, ускользнувшее от него самого?

Он позвонил в «Экодизайн» и, естественно, нарвался на Горянского.

— Захар, голубчик! — воскликнул он таким тоном, каким добрый профессор разговаривает с нерадивым студентом. — Как ваши раны, не ноют? Это Стас, узнали? Хотел бы поговорить с Настей.

— Она занята, — ответил тот мрачно. — У нас тут учреждение, а не бордель! — И бросил трубку.

— Нахал, — обронил Стас, усмехнувшись.

— Надеюсь, Горянский не стал у тебя главным подозреваемым потому, что он неравнодушен к Насте Шороховой? — немедленно призвала его к ответу Вероника Матвеевна.

— Горянский не был знаком с Торопцевым, — тут же ответил Стас, который с удовольствием уличил бы Захара в каком-нибудь злодействе.

— Стас, как у тебя настроение? — спросил Саша Таганов, дождавшись, пока Вероника Матвеевна вышла из приемной.

— Стабильное, а что?

— Хочу его испортить, — пояснил Саша, бегая глазами по сторонам. — Сразу надо было, но я как-то стушевался.

Знаешь, тут такая вещь открылась… — Он потер затылок, потом подергал себя за нос, как будто совершал какой-то ритуал. — Ты вчера вечером с Вероникой по телефону разговаривал…

— Ну?

— И проболтался, что твоя жена собирается делать очередную подтяжку лица. Будто она собирает чемодан и уже вызвала такси.

— Ну?

— Ну, ну, баранки гну. Вероника сказала, что в столь юном возрасте так часто подтяжки лица не делают. Вообще не делают.

— Ну?

— Еще раз скажешь «ну», дам по голове. Кроме того, ложиться в клинику с вечера — довольно глупо.

— Что-то я не понял… — протянул Стас, и Таганов зачастил:

— Вероника уверена, что ты втюрился в Шорохову. Вообще-то она ужасно сентиментальная, ты не заметил? Однажды прихожу я вечером, часов в одиннадцать, в агентство. Мне надо было оставить отчет у Пучкова на столе. На улице гроза, я весь вымок, как бездомный пес, а она сидит здесь, все лицо в красных пятнах, обхватила себя руками за плечи, ноги подобрала — и рыдает.

— Ей принесли видеокассету с какой-нибудь слезливой мелодрамой, — догадался Стас. — Ничего нового.

— А ты знаешь, какой у нее напор? Если ей что заремизилось, она не отстанет. Конечно, я мог бы стать стеной, но, если честно, мне показалось, что она права насчет Шороховой… — Таганов виновато пожал плечами, и Стас свирепо на него уставился.

— Ты следил за моей женой, — рявкнул он. — Вот зараза! Шли бы вы вдвоем с Вероникой, знаешь куда?

Таганов поднял руку:

— Ладно, Стас, не шуми. Мы же по-дружески… Хотели как лучше.

— Надеюсь, счет ты мне не выставишь?

— Ладно тебе.

— И что? — раздул ноздри Стас. — Что ты там выяснил?

— Ни в какую клинику она не поехала! — Саша азартно хлопнул себя по ляжкам.

— Вижу, это доставляет тебе детскую радость, — с замиранием сердца заметил Стас, лихорадочно соображая, отчего Таганов так возбужден. Может быть, его жена подрабатывает девочкой по вызову? — Куда же она поехала?

— На свидание, — выпалил Таганов.

— С кем?

— С мужчиной.

— И на том спасибо, — пробормотал Стас. — Саша, я тебе сейчас шею сверну, если ты и дальше будешь тянуть кота за хвост. С кем у нее было свидание?

— С человеком, который проходит по нашему делу, — выдохнул Таганов.

Стас немедленно подумал о Захаре Горянском и так сильно напрягся и стиснул зубы, что едва не сломал их к чертовой матери.

— Саша, кто это? — проскрипел он, прилагая нечеловеческие усилия к тому, чтобы внутри у него вращались все колесики и шестеренки, которым вращаться положено, чтобы он дышал и жил.

— Воробьев Игорь Михайлович, — бухнул Таганов. — Вице-президент концерна «Меркурий», у которого уперли пистолет, выстреливший в Фадеева.

— Ты хочешь сказать, что любовница Воробьева — моя жена?! Моя жена?!

Стас вскочил на ноги и принялся бегать по приемной, запустив в волосы обе руки.

— А это не может быть ошибкой? — через некоторое время спросил он, рухнув обратно на стул.

Таганов отрицательно покачал головой:

— Пучкову я еще не говорил. Но придется. Ты не нервничай. В конце концов, мы же все свои люди. Думаю, это так или иначе вскрылось бы.

Узнав новости, Пучков немедленно завел глаза в потолок и некоторое время изучал люстру. Потом спросил:

— Стас, ты ведь некоторые разговоры ведешь из дома, правда?

— Да. Естественно, веду. А вы что, нет? — огрызнулся он.

— Я же тебя ни в чем не упрекаю. Просто я подумал — ты про Чекмарева что-нибудь говорил при Вике?

— Господи, я не помню. Может, и говорил.

— Информация могла утекать через твою жену.

— К кому утекать, к Воробьеву? Но если тот замешан в деле, то и к покушению на Фадеева он причастен, разве не так?

— Не порите горячку, — посоветовала Вероника Матвеевна. — Стас сейчас не в состоянии мыслить конструктивно. Ему нужно прийти в себя и успокоиться.

— Ничего мне не надо! — отрезал тот и повернулся к Таганову:

— Где моя жена встретилась с Воробьевым?

— На его квартире в Тушине.

— Пардон, но если у него есть квартира в Тушине, зачем же он ночевал в гостинице? — не поняла Вероника Матвеевна. — Ведь его жена с детишками не вылезает из Опалихи, где у них особнячок. Или он так труслив, что боится даже намека на разоблачение?

— В его квартире неделю жили родственники из Прибалтики, вчера уехали, — пояснил Таганов. — Я выяснял.

— Ты уверен, что Вика встречалась именно с Воробьевым? — спросил Стас.

— Понимаешь, сначала в квартиру зашла она, открыла дверь своим ключом. Я спустился вниз, немного подождал. Тут Воробьев подъехал на своей тачке. Побежал на третий этаж пешком, а я отправился на лифте. Когда лифт приехал, двери раздвинулись как раз в тот момент, когда они целовались на пороге. Мне жаль, Стас, но тут нет никакой ошибки. Я проверил потом у оперативников: Машкова Виктория Антиповна. Они ведь уже выяснили, кто любовница Воробьева.

— Вика оставила себе девичью фамилию? — спросила Вероника Матвеевна.

— Да. Теперь понятно, почему Воробьев не среагировал на мою, когда я ему представился, — вспомнил Стас. — Я же разговаривал с ним. Вы представляете? Я с ним беседовал, как ни в чем не бывало! Уму непостижимо.

— Просто ирония судьбы, — согласился Таганов.

— Может, тут что-нибудь поинтереснее судьбы, — сказал Пучков. — Мне надо все обмозговать. Вы тоже не чешите языками, времени нет. Завтра утром — общий сбор.

Будем объединять усилия. Массовая мозговая атака.

Все по очереди кивнули.

— И, Стас, не делай резких движений, — посоветовал Пучков. — Я знаю, ты парень горячий, но в данном случае, когда идет стрельба, надо поостеречься. До вечера мы решим, как быть с твоей женой.

— Да ладно, — отмахнулся Стас и с осуждением поглядел на Веронику Матвеевну.

Та потупилась, словно девушка на танцах.

— Извини, Стас! — сказала она. — Я хотела как лучше.

Стас гордо фыркнул, заперся в своем кабинете и крепко задумался. Итак, из пистолета Воробьева стреляли в Фадеева. Воробьев кому-то отдал пистолет. Или кто-то украл у него оружие. Вика — любовница Воробьева. Значит, она украла? Или нет? У нее была возможность подслушивать его собственные деловые переговоры по телефону. Стас особо не таился, потому что был уверен, что, кроме себя самой, Вику ничто не интересует. А уж тем более — его работа. Имеет ли она отношение к убийствам?

«Надо же, — подумал Стас. — Как быстро оправдались мои надежды. Я мечтал, чтобы Вика нашла себе кого-нибудь другого, и она нашла. Несправедливо, что ее любовником оказался именно Воробьев. Отличный повод развестись! Ей просто некуда будет деться».

Он закинул ноги на стол, чего почти никогда себе не позволял, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. И в этот момент в кабинет ворвался разъяренный Пучков с багровым лицом.

— Стас, черт тебя подери! — заорал он так, что Бессонов едва не свалился на пол. — Ты напоминаешь мне слона в посудной лавке.

— Да в чем дело-то? — изумился тот.

— Дело в том, что ты лажанулся! Мы все лажанулись! — проорал шеф и швырнул на стол папку с бумагами. — Не сыщики, а болваны, ити его мать!

В проеме двери возникли изумленные Таганов и Вероника Матвеевна.

— Пока мы тут чухались, — продолжал фонтанировать Пучков, — пока решали: проклятие это или не проклятие, нам натянули нос. Провели, как мальчиков!

— Что, еще кого-то убили? — догадался Саша Таганов.

— Пока мы тут сопли тянули, вторую ниточку кто-то — чик! — и аккуратно обрезал. Регина Никонова умерла.

— Блин, — сказала Вероника Матвеевна. — Блин, блин, блин.

— А с ней что случилось? — спросил Стас, хлопая себя по карманам в поисках сигарет.

— Отравили некачественной водкой. Там, на месте, естественно, убеждены, что это несчастный случай. С утра пораньше Никонова отправилась к винному магазину.

Нашла там двух собутыльников. Один местный, а второй — никому не известный. У неизвестного бутылка была с собой. Они выпили, закусили, все как полагается. Неизвестный теперь, соответственно, неизвестно где, второй собутыльник в реанимации, а Регина Никонова отдала богу душу.

— Приметы незнакомца?

— Ерунда, а не приметы, — отмахнулся Пучков. — Куртка, кепка, сутулая фигура, на пальце правой руки — дешевый перстень с эмалью.

— И что теперь делать? — растерянно спросила впечатлительная Вероника Матвеевна.

— Действуем, как договорились. Сегодня каждый мыслит самостоятельно, а завтра утром объединяем усилия.

Я тем временем попытаюсь побольше узнать про Воробьева и Фокина-старшего. Ты жену свою, Стас, не трогай, на воробьевскую квартиру в Тушино не езди, понятно?

Стас и не собирался в Тушино. У него были другие планы — встретиться с Настей и показать ей все материалы дела. В половине шестого он покинул агентство и двинулся в направлении офиса фирмы «Экодизайн». Таганов помчался проверять связи Фадеева, с надеждой выйти на Воробьева через него. Пучков отправился к своим дружкам из МВД, а Вероника Матвеевна осталась в агентстве на хозяйстве.

Переделав все дела, в десятом часу вечера она вышла на улицу и, пока возилась с замками и сигнализацией, успела изрядно промокнуть. Шел мелкий холодный дождь, в переулке было темно и безлюдно, и даже страшно, потому что здесь не ездили машины, и фонарь торчал на тротуаре всего один, и светил он себе под нос, словно не фонарь вовсе, а торшер.

Давненько уже Вероника Матвеевна не ходила в темноте по этому переулку. Обычно кто-нибудь из мужчин подвозил ее до метро. Но сегодня был особый день, все расстроились, разъехались, и ей придется одной тащиться по дождю. Она раскрыла зонт над головой, поправила сумку на плече и тронулась в путь.

Вокруг было так уныло, так пусто, что у Вероники Матвеевны совсем испортилось настроение. Ей стало казаться, что в ее жизни произошло уже абсолютно все, что должно было произойти. И не случится больше ничего стоящего.

Конечно, будет работа, и всякие страсти-мордасти, связанные с расследованиями, но в ее личной жизни наступил полный штиль. Окончательно и бесповоротно. У нее взрослая замужняя дочь и интересная должность. На этом фортуна, похоже, решила остановиться.

Вероника Матвеевна расчувствовалась и сморгнула непрошеную слезу. И тут в переулок въехала машина. Машина двигалась медленно, ослепляя ее светом фар. Сначала секретарша было решила, что вернулся кто-то из мужчин, потому что других офисов в переулке не было — только задворки магазина. Однако когда авто проехало под тем самым одиноким фонарем, ей удалось разглядеть его как следует. Серая «Тойота». Ни у кого из своих такой не было.

«Тойота» тем временем поравнялась с ней и остановилась. «Случайные грабители не ездят на иномарках, — пыталась успокоить себя Вероника Матвеевна. — Просто кто-то заблудился».

Передняя дверца тем временем открылась, и из нее вылез высокий мужчина в черной куртке.

— Ну что. Вероника? — спросил он людоедским тоном. — Хотели меня провести?

Вероника Матвеевна тотчас узнала Фокина-старшего и так испугалась, что зонт в ее руке затрясся, словно в эпилептическом припадке. Фокин захлопнул дверцу машины и пошел прямо на нее.

— Чего вы хотите? — пискнула Вероника Матвеевна с отчаянием зажатой в угол горничной.

— Вас, — коротко ответил тот, продолжая наступление.

Он был неотвратим, как большой пароход, надвигающийся на прогулочную лодку.

В голове Вероники Матвеевны пронесся смерч, выгнав из закоулков памяти все, что она знала о деле. Неужели все так просто? Фокин — и есть тот самый убийца, который оставляет за собой горы трупов! Вероятно, ему нравится семейная легенда о проклятии, которое наслал на Анну Ивлеву ротмистр Шестаков, и он всеми силами старается ее поддерживать. Тех же, кто ему мешает, безжалостно убивает. Он просто сумасшедший!

— Вы меня обманули! — сказал Фокин укоризненно. — Вы не работаете в министерстве. И не просто так приходили ко мне. Вы за мной следили, ведь так?

Вероника Матвеевна пятилась от него до тех пор, пока не стукнулась спиной о стену дома. Дом был старый, трехэтажный, и на его верхних этажах еще жили какие-то семьи, которым в скором времени предстояло в принудительно-добровольном порядке переселиться в Митино или куда подальше. Краем глаза Вероника Матвеевна заметила ржавую пожарную лестницу.

— Не вздумайте убегать! — предупредил ее Фокин, прикидывая, как поступить. Ему хотелось завоевать ее, что называется, с наскока, чтобы у нее не осталось времени на сомнения. Он решил, что сию секунду ее поцелует. Прижмет к стене, обнимет и…

Вероника Матвеевна неожиданно наклонила зонт и сунула его в нос не ожидавшему ничего подобного Валерию Антоновичу. Он отшатнулся и, потеряв равновесие, замахал руками. Воспользовавшись его замешательством, она бросила зонт на землю, скакнула к пожарной лестнице и с нечеловеческим проворством начала взбираться наверх.

— Вероника, стойте! — закричал Фокин и захохотал.

Ему стало так весело оттого, что она испугалась и улепетывает, что он забыл про дождь и свои ботиночки не по погоде. — Остановитесь, ради бога!

Конечно, можно было уехать и оставить ее в истерическом ужасе прямо там, на пожарной лестнице, но Валерию Антоновичу неожиданно захотелось приключений и душераздирающих объяснений с последующими поцелуями.

— Я вас все равно догоню! — пообещал он и последовал за ней.

Лестница так дрожала, как будто по ней взбирался очумевший слон. Вероника Матвеевна добралась до балкона и перевалилась через перила, прикидывая, куда деваться дальше. В комнате горел свет, но никого не было видно.

Она заколотила кулачком в стекло — безрезультатно. Фокин лез за ней и громко хохотал. «Он и впрямь сумасшедший! — ахнула она про себя. — Как это я не поняла с самого начала?»

Она заколотила сильнее. В глубине комнаты открылась дверь, и вошел мужик в широких семейных трусах с большим голым пузом, похожим на воздушный шар. В руках он держал пылесос с намотанным на плечо шнуром. Физиономия у него была озадаченная. Вероника Матвеевна прижалась носом к стеклу и закричала:

— Пожалуйста, пустите меня! Умоляю! — И заскребла пальцами по стеклу.

Мужик трусцой преодолел расстояние до балконной двери и, не выпуская пылесоса из рук, открыл ее. Вероника Матвеевна ворвалась внутрь, словно порыв штормового ветра, захлопнула дверь ногой и по очереди повернула все ручки.

— Вы что? — испугался мужик, наблюдая, как она мечется от шкафа к кровати. — Вы кто? Вы это зачем?

— За мной гонятся!

Волосы у Вероники Матвеевны намокли и растрепались, плащ был весь в ржавчине, замшевые туфли хлюпали и оставляли на полу гадкие черные следы.

— Вы это.., знаете что? — сказал хозяин, немедленно расстроившись, что ее впустил. — Идите-ка вы обратно!

Он возвратился к балконной двери и снова ее открыл.

В проеме показался мокрый Фокин: его черные глаза сверкали, словно антрацит.

— А-а-а! — закричала Вероника Матвеевна на весь дом.

Фокин снова захохотал и отступил назад, вытянув руки успокаивающим жестом — только бы она не вопила. В этот момент в комнату влетела дородная дама в бигудях и, решив, что на ее мужа напали, тоже закричала:

— А-а-а! Ваня! Это террористы! А-а-а!

Фокин понял, что надо убираться, иначе его сдадут в милицию. Крик стоял такой, что хотелось заткнуть уши.

Здраво рассудив, что рано или поздно непрошеную гостью выставят на улицу, он спустился вниз, влез в «Тойоту», пачкая чехлы, и объехал дом, на ходу высчитывая, из какого подъезда выйдет дама его сердца.

Дама вышла из подъезда, возле которого только что припарковалась «неотложка». Вернее, она не вышла, а вылетела, причем с такой скоростью, словно за ее спиной ревело адское пламя. Вид у нее был совершенно дикий. Заметив «Тойоту», вползающую во двор, она тихо взвизгнула и, бросившись к машине «Скорой помощи», рванула на себя дверцу со стороны шофера.

— Помогите! — пискнула она.

Увидев ее перекошенную физиономию, шофер с досадой ответил:

— Эта машина не на дежурстве, дамочка! Я заехал домой поужинать. Со мной нет врача. Вызывайте по ноль три.

Он подумал, что дамочка немедленно уберется, и уже протянул руку к ключу в замке зажигания. В ту же секунду его пребольно схватили за волосы и дернули изо всех сил.

Шофер вывалился из машины, словно поддетая лопатой картофелина из грядки.

— Зараза! — завопил он, поднимаясь на четвереньки. — Ты что, спятила?

Вероятно, она спятила, потому что уселась за руль и завела мотор. В тот же миг из подъезда выскочил пузатый тип. Он успел натянуть на себя спортивные штаны и набросил куртку прямо на голое тело. И пылесос захватил с собой — вероятно, в качестве оружия. Следом за ним появилась его жена в турецком банном халате и, хлопая крыльями, заголосила:

— Ваня! Это террористка, Ваня! Ты обязан ее остановить!

Увидев, что террористка выбросила из машины шофера, пузан потрусил ему на подмогу. Сообразив, что машину сейчас угонят, шофер бросился к задней дверце и, распахнув ее, залез внутрь. Ваня с пылесосом забрался тоже.

Ни секунды не колеблясь, жена в халате метнулась за ним.

— Ну ни фига себе! — пробормотал Валерий Антонович, когда «неотложка» сорвалась с места и рванула вперед, выписывая на дороге всевозможные кренделя. — Вот это женщина!

Восхищенный ее бесстрашием и находчивостью, Фокин поехал за ней. Он уже, конечно, сообразил, что Вероника Матвеевна его панически боится. Теперь ему хотелось не только поцеловаться, но и выяснить отношения.

В чем, интересно, она его подозревает? Может быть, он живет себе, не дуя в ус, а его собираются арестовать по какому-нибудь ложному обвинению?!

У Вероники Матвеевны был большой опыт вождения.

Свои «Жигули» она недавно подарила дочери, а на новое транспортное средство до сих пор не скопила денег. За свою жизнь она чего только не водила! Поэтому очень быстро освоилась за рулем и даже включила сирену. Полчаса она носилась по городу, словно буйнопомешанный, вырвавшийся из клиники на свободу. «Тойота» висела у нее на хвосте, словно привязанная. Пару раз она даже проскочила за «неотложкой» на красный свет и никакой патруль ее не остановил!

В конце концов Вероника Матвеевна заманила Фокина в Строгино, оторвалась от него на прямой дороге, круто развернулась поперек полосы встречного движения и пошла на таран. В самую последнюю секунду Фокин успел вывернуть руль, однако «неотложка» снесла ему боковое зеркальце и покорежила дверцу. Валерия Антоновича бросило на руль.

— Никогда, — сказал Фокин, делая столь же рискованный поворот, — ни одна женщина не обходилась мне так дорого!

Увидев настырную «Тойоту» в зеркальце заднего вида, Вероника Матвеевна отчетливо поняла, что речь идет о жизни и смерти. Вероятно, Фокин решил прикончить ее во что бы то ни стало. Наверное, он хочет дождаться, пока у нее кончится бензин, выскрести ее из машины и задушить.

Она додумалась искать защиты у милиции. Попетляв по дорогам еще некоторое время, она, наконец, наткнулась на патруль, который торчал на развилке где-то в районе улицы Исаковского. Милицейская машина стояла на обочине, а двое милиционеров прогуливались поблизости, зорко наблюдая за проезжающим транспортом. Вероника Матвеевна ударила по тормозам, но немного не рассчитала, и машина, визжа покрышками, пронеслась несколько лишних метров. И тут выяснилась ужасная вещь — дверцу заклинило. В тот момент, когда она таранила «Тойоту», покорежила не только ее переднюю дверцу, но и свою!

С замком что-то случилось.

Вероника Матвеевна изо всех сил дергала ручку, но дверца не поддавалась. И тут в окне возникла физиономия Фокина. Вероника Матвеевна завизжала. Милиционеры не шли, и она никак не могла понять почему. Может быть, этот тип напал на них и всех положил?

На самом деле, когда «неотложка» остановилась и патрульные направились к ней, из задней дверцы неожиданно полезли странные личности. Первым появился мужик с пылесосом наперевес, за ним — тетка в халате, бигуди и шлепанцах на босу ногу, замыкал шествие тип с перекошенной физиономией.

— Товарищ сержант! — закричал он, как только увидел милиционера. — У меня машину угнали!

— Какую машину? — еще издали спросил сержант.

— Вот эту! — показал мужик себе за спину.

Сержант остановился и озадачился.

— Это террористы! — завизжала тетка ужасным голосом. — Ваня, скажи ему!

Она толкнула пузана с пылесосом мощным боком, и тот немедленно сказал:

— Там террористы, — и показал щеткой пылесоса на «неотложку», в которой они только что прикатили.

Сержант не отличался молниеносными реакциями, ему необходимо было основательно во всем разобраться. Он еще даже не приступил к делу, когда «неотложка» сорвалась с места и, включив «пугалку», скрылась в тумане. Фокин, которому так и не удалось выудить Веронику Матвеевну из машины, помчался следом. На Волоколамском шоссе им попалась еще одна «неотложка», с воем мчавшаяся по своим неотложным делам. Вероника Матвеевна пристроилась к ней, и кортеж из двух машин «Скорой помощи» и покореженной «Тойоты» с ветерком долетел до больницы, миновал ворота и остановился возле приемного покоя. Выбравшись из машины через вторую дверцу, Вероника Матвеевна ринулась было назад, но тут увидела, что Фокин бежит ей навстречу. Она нырнула в заднюю дверцу и попыталась ее захлопнуть, но не успела. Фокин влез следом за ней и завопил:

— Вероника, что вы такое вытворяете?! Вы же могли погибнуть!

Она попятилась, стукнулась о носилки и спиной повалилась на них.

— Вы что, хотите меня убить? — простонала она высоким голосом, пытаясь подняться.

— Убить? — поразился Фокин, нависая над ней. — Как вам такое только в голову пришло?!

— Зачем же вы за мной гнались? — Вероника Матвеевна перешла на писк.

— Я хотел тебя поцеловать, дурочка!

Когда санитары из приемного покоя втиснулись в машину, им пришлось отрывать Фокина от Вероники Матвеевны силой.

— Товарищ! — призывали они, пытаясь отцепить его руки от лацканов ее плаща. — Товарищ, вы молодец! Спасибо. Если бы не искусственное дыхание рот в рот, она бы не выжила.

Когда Фокина все-таки оттащили, глаза у Вероники Матвеевны были закрыты, а по лицу разливалось неземное блаженство.

— Кажется, она умирает, — сказал один санитар другому. — Пульс бешеный, дыхание прерывистое, поверхностное. Кислородную маску давай.

Они положили ей на лицо кислородную маску и потащили носилки из машины.

Глава 8

Как только Стас открыл дверь под вывеской «Экодизайн», до него донеслось нестройное пение. Самодеятельный сводный хор исполнял душевную песню из кинофильма «Белый день»: «Напилася я пьяна-а-а, не дойду я до дому-у-у! Довела меня тропка дальняя до вишневого саду-у-у!»

Стас кашлянул, и хор запел с удвоенной силой, затем навстречу ему откуда-то из-за фикусов вышел Захар Горянский. Увидев Стаса, он немедленно налился непримиримой ненавистью, словно половец, завидевший татаро-монгольскую орду.

— У вас сегодня что, именины? — спросил Стас, с интересом прислушиваясь. — Служащие радостно пляшут и поют?

— А вам завидно? — буркнул Захар.

Стас обошел его, с трудом удержавшись от искушения задеть Захара плечом, и двинулся на голоса. В маленькой комнатке, по-сестрински обнявшись, сидели Настя и Оля Свиридова и с закрытыми глазами тянули: «Как же горько, кукушка, как же горько мне!» Витя Валентинов расположился отдельно. Глаза его были закрыты, однако последние слова он подхватывал: «Кукушка…, мне-е…»

— Девочки! — позвал Стас. — Отлично поете.

— Стас! — сказала Настя заплетающимся языком и попыталась подняться. — Мы тут немного расслабились, не мог бы ты отвезти меня домой?

— Не дойду-у я до дому-у! — дурным голосом завопила Ольга.

— Ну, конечно! — засмеялся Стас. — Какие проблемы?

Он потянул ее с дивана, она встала, но тут же начала заваливаться назад.

— Ну-ну-ну! — воскликнул он, не давая ей упасть. — Тихонечко, тихонечко!

Присел, перекинул ее через плечо, и она послушно повисла, как сломанная кукла наследника Тутти. Попа оказалась впереди, а голова сзади.

— Дайте пройти! — потребовал Стас, отпихнув-таки Захара плечом.

Тот пошел за ними на улицу, по дороге попытался поправить Насте волосы, но она укусила его за палец, и он отстал. Стас загрузил ее на заднее сиденье, кое-как устроил и, продолжая смеяться, уселся за руль.

— Что это вы, — спросил он, — надрались, как студенты на картошке?

— Я оплакивала свою судьбу, — икнула Настя.

— А коллеги?

— Они тоже.., оплакивали. — Она икнула еще раз, повалилась на бок и затихла.

Стас довез ее до дому, с трудом извлек из машины и внес в подъезд, надеясь, что в ее сумочке, которую он прихватил с собой, отыщутся ключи. Преодолев первый этаж, Стас остановился и замер, потому что ему показалось, что наверху кто-то есть. Неизвестный шаркал по линолеуму и даже тихонько вздыхал. Анастасия что-то забормотала во сне, и Стас сказал ей в волосы: «Ш-ш-ш».

— Стас? — позвал откуда-то сверху Саша Таганов.

— Господи, Саня, это ты? — Бессонов быстро преодолел оставшийся этаж. — Напугал. Видишь, несу спящую красавицу.

— Это ты ее так?

— Нет, она сама. Честное слово. Помоги мне, поищи у нее в сумочке ключи.

Сумочка была немедленно обследована, ключи найдены.

— У тебя мобильный отрубился, — сообщил Таганов, открывая дверь.

— Черт, наверное, опять что-то с аккумулятором. Посмотрю сегодня.

Стас внес Анастасию внутрь и сгрузил на диван. Стащил с нее плащ, снял туфли, деловито накрыл пледом и сказал Таганову:

— Все тип-топ. Уходим.

Положил ключи на тумбочку возле зеркала, вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь. После чего повернулся к Таганову и спросил:

— Ну, что случилось?

— Ничего такого. Просто у меня машина сдохла, — объяснил тот. — А мне сегодня ехать за город. Я еще по старому делу хвосты подчищаю. Вот я и подумал: может, ты мне свою одолжишь? К утру поставлю под твои окна.

А, Стас?

— Нет проблем. — Бессонов протянул Таганову ключи.

Тот радостно оскалился, обхлопал его в порыве благодарности со всех сторон и ринулся вниз по ступенькам.

Стас равнодушно подумал, что у него в машине остается масса нужных вещей, в том числе тот самый телефон, из-за которого Сане пришлось караулить его в подъезде.

Он достал из куртки сигареты и, выбив из зажигалки огонек, прислонился спиной к стене. Ему не хотелось уходить.

Мысль о том, что за ближайшей дверью спит Анастасия, держала его на месте — он медлил, переминаясь с ноги на ногу, потом загасил окурок и поднялся на один пролет, чтобы бросить его в мусоропровод. Как раз в этот момент натужно гудевший лифт остановился на третьем этаже.

Стас решил подождать, пока жилец войдет в квартиру, а потом уже спуститься. Теперь он просто стоял и слушал.

Вот жилец завозился с ключами, потом повернул ключ в замке, и раздался щелчок. Шаги, скрип — дверь, видимо, начала закрываться. Стас осторожно выглянул. Какой-то мужчина в дутой куртке и черной вязаной шапочке скрылся в квартире Насти!

Стас сделал рывок, но опоздал. На какую-то долю секунды перед ним мелькнула круглая рыжая бородка и очки в массивной оправе — на лбу задумчивая складка, губы сжаты плотно и решительно. Рыжий закрыл за собой дверь, не заметив Стаса.

Бессонов думал ровно две секунды. Вряд ли Настя дала кому-нибудь ключи от своей квартиры. Ни о каких родственниках или близких друзьях, которые могут вот так запросто открывать дверь ее квартиры своим ключом, она не говорила. Значит, это враг. Или убийца?!

Стас так испугался за Настю, что перестал соображать.

Он рванул вниз по ступенькам и с размаха вжал палец в звонок. Отпустил, нажал снова. Звонок зазвучал требовательно, с короткими паузами. Во время этих пауз Стас чутко вслушивался в тишину за дверью. К ней никто не подходил. Тогда Стас принялся барабанить в створку кулаками и ногами, потом закричал: "Открывайте немедленно!

Милиция! Будем ломать дверь!" На самом деле дверь была крепкой, с хорошими замками. Бессонов задним числом понял, что бородатый, войдя внутрь, не просто захлопнул ее на защелку, но и закрыл изнутри на верхний замок.

Стас принялся трезвонить во все соседние квартиры, но безрезультатно. «Сейчас же не пора отпусков, — раздраженно думал он. — Куда подевались все соседи?» И его мобильный! Он вместе с Тагановым уехал в Подмосковье на другое задание. «Я кретин, я болван, я параноик», — в такт ударам приговаривал Стас. Он бил в дверь ногой, обливаясь холодным потом. И вдруг из-за нее раздался слабый голос Анастасии.

— Никакой на свете зверь, — сообщила она заплетающимся языком, — не откроет эту дверь!

От облегчения Стас едва не сел.

— Настя! — закричал он. — Немедленно открой!

Защелкали замки, и дверь открылась. Настя стояла на пороге с красной щекой и совершенно обалдевшими глазами смотрела на Стаса.

— С тобой все в порядке? — воскликнул он, хватая ее за плечи. Потом вскинул голову и быстро сказал:

— У тебя там что-то сбежало.

Настя растерянно посмотрела в сторону кухни. Стас бросился туда. На потухшей газовой конфорке стояла турка, обросшая кофейной гущей. Кофе, судя по всему, перелился через край и потушил газ. Рядом с плитой на столике обнаружилась открытая пачка «Мокконы». Стас чертыхнулся и выключил газ, запах которого уже густо заполнил квартиру. В дверь стали настойчиво звонить. Стас метнулся в коридор и впустил в комнату двух вооруженных милиционеров.

— Звонили соседи по площадке, — объяснил один, когда Бессонов показал удостоверение и в двух словах объяснил ситуацию.

— Соседи по площадке?! Да я тут во все двери стучался, о помощи просил.

— Там старушка. Она испугалась, естественно.

Настя сидела на кровати, обхватив голову руками, и пела: «Будет плакать сердечко на чужой стороне-е-е! Как же горько, кукушка, как же горько мне-е-е!»

— Настя! — Стас потряс ее за плечи. — Тут был бородатый тип. Ты его видела?

— Напилася я пьяна-а-а! Не дойду я до дому-у-у!

— Все понятно, — сказал один милиционер. — Она кого-то впустила, а когда вы начали ломиться, ее дружок испугался и убежал. Кофе на плите остался без присмотра.

Стас не стал доказывать им, что это был никакой не дружок и что газ был пущен специально. Когда милиционеры ушли, он повел Настю в ванную комнату и долго умывал холодной водой. Наконец она захныкала и попросила пощады.

— У кого еще есть ключ от твоей квартиры? — допытывался Стас, присев перед ней на корточки.

— Ни у кого. Нет, у бабушек есть.

— Позвони им, — Стас приволок телефон и стал настойчиво совать трубку Насте в руки. — Пусть они проверят, на месте ли их комплект.

Пока она звонила. Стас вел переговоры со старушкой, которая вызвала милицию, когда он ломился в Настину дверь.

— Этот парень, с бородой, перелез на мою лоджию.

Сказал, что он двоюродный брат Насти, приехал к ней погостить, а тут вот ломятся. Пока я в милицию звонила, он в «глазок» смотрел. А как только Настя вас впустила, дверь отпер и — поминай как звали!

— Он на ученого похож, — поделилась своим наблюдением старушка — Борода у него рыжая торчком и очки такие квадратные, толстые.

— Он вам что-нибудь еще говорил?

— Да когда ж нам было разговаривать?! — изумилась соседка.

Стас вернулся к Насте и сказал:

— Ну, вот что. Одну я тебя здесь не оставлю.

— Я и не останусь, — простучала зубами та. — Отвези меня, пожалуйста, к бабушкам! Только дай сначала чего-нибудь глотнуть. Лучше кофе. Растворимый. На полочке внизу. Я вообще только растворимый пью. А эту пачку купила для гостей.

— Хочешь сказать, — уточнил Стас, наполняя кипятком две чашки, — что если бы спьяну задумала выпить чашечку кофе, то не стала бы варить «Моккону»?

— Нет, конечно. — Настя отхлебнула из чашки и блаженно закрыла глаза.

— А этот мужчина? — Стас положил в свою чашечку три полных ложки сахара. — С рыжей бородой и в очках? Знаешь такого?

Настя отрицательно покачала головой.

— А кому ты рассказывала о расследовании? О том, что Фадеев задумал нанять частных детективов, и все такое?

— Бабушкам.

— А еще?

— Светлане, моей подруге.

— Она интересовалась подробностями?

— Я сама ей кое-что рассказывала. Она мне в душу никогда не лезет.

— Короче, будем считать, что она в курсе, А ее муж?

— Никита? Вряд ли. Они не делятся секретами и переживаниями, насколько мне известно.

Настя нахмурилась и со страхом спросила:

— Выходит, меня хотели убить? Только что? Пьяную?

— Я не исключаю такой возможности, — пробормотал Стас.

* * *

Бабушки вели себя по-разному. Елизавета принялась кудахтать над Настей, Василина, поцеловав внучку в лоб, сложила руки на груди и хмуро разглядывала Стаса.

— Это Станислав, бабушка, — сказала Настя, заметив ее воинственный взгляд.

— Мы знакомы, — сказал тот, вздохнув.

Скинув куртку и ботинки, он прошел в комнату и сел на диван, куда жестом ему указала глава семьи. То бишь Василина Сергеевна.

— Вот что, — сказал Стас. — Я хочу кое-что объяснить.

Вокруг вашей внучки, — он тоже не сводил глаз с Василины Сергеевны, — происходят очень странные события.

Я привез ее сюда в надежде, что вы обеспечите ей полную безопасность. Настя, — обернулся он, — ты можешь несколько дней не ходить на работу? И вообще не выходить из дому?

— Без проблем, — ответила вместо нее Василина Сергеевна. — Она скажет, что приболела. Захар ей простит.

— Захар ей все простит, — с неудовольствием согласился Стас и поднялся.

Собственно, он с самого начала не собирался особо рассиживаться.

— А вы что же, молодой человек, — нахмурилась Василина, — так-таки оставите нашу девочку под крылышком у двух немощных старух?

Стас мгновенно вспомнил, как две немощные старухи лихо преследовали Руслана Фадеева, и едва удержался от комментария.

— Мне нужно работать, — вместо этого сказал он. — Чем продуктивнее я буду работать, тем быстрее Настя сможет вернуться к нормальной жизни, понимаете?

— Я понимаю, — с недоброй интонацией ответила та. — Я все понимаю, молодой человек.

Она надвигалась на Стаса, воинственно вздернув подбородок. Он не дрогнул. Подойдя вплотную, старуха ткнула ему в грудь указательным пальцем и грозно проговорила:

— Хотите смыться, да? Даже если всех ваших клиентов поубивают, вам будет все равно! Руслана не уберегли, постылые, хотите Настеньку мою угробить? Да что же мы, две старухи, сделаем супротив бандитов? Ну как явятся люди с автоматами?

— Мы телевизор смотрим, — поддакнула Елизавета Сергеевна откуда-то из-под локтя сестры. — «Дорожный патруль», «Суд идет» — тоже.

— Поздравляю, — пробормотал в ее сторону Стас и снова поглядел на Василину Сергеевну. — Не надо в меня тыкать пальцем, пожалуйста.

— Нет, я буду тыкать!

— Бабушка! — воскликнула Настя, ходившая в кухню за чаем. — Зачем ты на него кричишь? Он ведь мне помогает!

— Он только делает вид! А на самом деле просто проедает Руслановы денежки!

Чтобы не глядеть в грозные старухины глаза, Стас отвел взгляд от ее лица. На противоположной стене висели фотографии в красивых рамочках, а с них смотрели сестры — молодые и веселые. Один снимок — самый крупный — сразу бросался в глаза. «Какие же это годы?» — лихорадочно размышлял Стас; ему казалось, что он вот-вот поймет что-то важное. Сестры на этом снимке стояли рядом, обе — в светлых кружевных платьях и в шляпках, с сумочками на локотках. Кокетливые кудряшки обрамляли щеки молодой, статной Василины. А вот у постаревшей Василины Сергеевны, стоявшей сейчас перед Стасом, лицо было совсем не такое счастливое.

— Я позвоню вашему начальнику и все ему выскажу! — продолжала воинственная старуха, по-прежнему тыча пальцем Стасу в грудь. И тут, после очередного тычка, его озарило. Он отвел в сторону ее палец и, повернувшись к Насте, воскликнул:

— фотография! Я понял! Я кое-что понял! Мне надо бежать. Умоляю, Настя, будь осторожна. Будь предельно осторожна! Когда тебе позвонить? Сегодня? Или завтра?

— Наверное, я пораньше лягу спать, — растерялась Настя.

— Ночью мы будем дежурить по очереди, — заявила Василина Сергеевна. — А куда звонить, если что?

— У Насти есть все телефоны. Мой мобильный, домашний и номер офиса. Вот только.., черт, мобильный до утра недоступен. Обещаете быть недоверчивыми, несговорчивыми и шумными, если что?

— Ладно уж, обещаем, — смилостивилась Василина Сергеевна.

— Не заказывайте Пиццу, не покупайтесь на водопроводчиков, почтальонов и новых соседей. Не вступайте в телефонные переговоры с неизвестными. Все, я побежал!

Он вылетел за дверь, а три оставшиеся дамы изумленно переглянулись.

* * *

Стас догадался поглядеть на часы только возле самой двери Людмилы Ивановны Локтевой и досадливо чертыхнулся — она уже могла лечь спать. Приложил ухо к замочной скважине, но за дверью было тихо. Бессонов вздохнул и дал один короткий звонок. Если хозяйка квартиры спит, то вряд ли проснется и пойдет открывать. А если не спит, то, конечно, услышит. Она не спала.

— Кто там?

— Это Стас Бессонов, Людмила Ивановна! Ради бога, извините за поздний визит, я только сейчас сообразил, что уже ночь и все нормальные люди спят.

Она открыла ему с робкой улыбкой на губах.

— У вас, выходит, ненормальная работа?

— Стопроцентно. Людмила Ивановна, дело об исчезновении вашего сына связано с другими делами. Над одним из них я работаю. У меня небольшая несостыковка.

Вы не могли бы показать мне фотографию вашего мужа?

— Олега? Да, конечно… — растерянно сказала она. — А что такое? Что-нибудь ужасное?

— Нет-нет, ничего ужасного. Просто я немного запутался в показаниях свидетелей. Мне по описаниям необходимо без затруднений узнавать вашего мужа, чтобы сразу сбрасывать его со счетов, понимаете? Не хочу путать его с людьми, которые требуют настоящей проверки.

— А, вот оно что!

Людмила Ивановна вернулась в коридор с хорошим снимком Олега Локтева, который Стас уже видел у нее на комоде, когда был здесь в первый раз. Разглядев снимок как следует, Стас отдал его обратно и спросил:

— Ваш муж никогда не красил волосы? Может быть, скрывал седину?

— Нет, что вы. Никогда.

— А какой он был? Какое производил впечатление? Вот входит он в комнату, посторонний человек смотрит на него и думает… Что он думал, Людмила Ивановна?

Она мечтательно улыбнулась:

— Он думает: вот хороший человек. Немного растяпа, может быть.

— Спасибо, вы мне очень помогли.

Стас еще раз извинился за поздний визит и поспешно ретировался. Было уже за полночь, когда он добрался до офиса. Отключил сигнализацию, открыл дверь и тщательно заперся. После чего направился к себе в кабинет и, не раздеваясь, достал из сейфа кассету с допросом Чекмарева.

Его интересовало одно конкретное место. Стасу пришлось попотеть, перематывая пленку туда-сюда, но в конце концов он все же нашел то, что хотел. Это был рассказ Чекмарева о том, как за Пашей Локтевым приехал отец. «У него глаза такие были.., темные, страшные, — говорил Вова, потея. — Демонический тип. Мне не нравятся люди черной масти».

Судя по фотографии, отец Паши Локтева был блондином. Если верить Чекмареву, получается, что Локтева из тусовочной квартиры забрал вовсе не отец, а неизвестный мужчина. «Демонический тип», — тут же вспомнилось Стасу. Отец Павла Локтева не тянул на демона. И вполне возможно, его сын умер вовсе не от передозировки наркотиков. Павел, возможно, был еще жив в тот момент, когда неизвестный и Чекмарев тащили его в машину.

Стас возвращался домой в полутемном и почти пустом троллейбусе. Одинокая женщина вошла вместе с ним и села поближе к водителю. Стас остался на задней площадке.

Он смотрел в окно на подсвеченный вечерний город, стараясь подавить в себе чувство досады. Кое-что ему стало понятно. Часть головоломки он, кажется, разгадал. Однако это был только фрагмент общей картины. Не более того. Все происходящее не желало укладываться в стройную версию. Между тем расследование явно вызвало у преступника — или преступников — серьезное беспокойство.

Но что может быть такого в этом проклятом деле, из-за чего они устраняют людей? Фадеев, Чекмарев, Никонова, теперь вот сама Настя…

Тут же он подумал про свою жену. Какое отношение Вика имеет к убийствам? Или не имеет никакого? И ее связь с Воробьевым — обычный адюльтер, случайно вскрывшийся в связи с покушением на Фадеева, или же?..

Дома Стас сварганил себе омлет с луком и сыром, налил большую кружку кофе и, взяв брошюрку «Преступления века», стал заедать горячим ужином документальные рассказы о самых мерзостных и заковыристых делах, которые произвели особо сильное впечатление на составителей сборника. Пару месяцев назад, когда машина Стаса застряла в автомастерской и ему пришлось ездить на общественном транспорте, он пристрастился покупать на лотках всякие полиграфические изыски, имеющие хоть какое-то отношение к профессии сыщика. На специальной полке в его спальне уже собралось достаточное количество книг типа «Орудия преступлений», «Психология наемного убийцы», «Признания серийного убийцы». Было здесь даже «Лицо современного маньяка» — полный бред, явно основанный на нездоровом воображении автора. Тем не менее попадалось иногда и кое-что интересное. Сейчас Стаса больше всего занимали мотивы. Он попытался коротко подытожить прочитанное. Если отсечь психически нездоровых убийц и убийства на сексуальной почве, ревность, месть, обида и деньги оказывались главными причинами всех самых ужасных преступлений века.

Стас принес на кухню блокнот и написал сверху слово «деньги». Подчеркнул. Задумался. Никаких денег в деле не просматривалось. Ни наследства, ни спрятанных драгоценностей графа Пустова, ни антикварных вещей, ни даже единичных перстней с алмазами — ничего. Центральной фигурой дела была женщина. Красивая женщина, напомнил себе Стас. Особенная, необыкновенная. Чудесная.

Стас поставил под словом «деньги» знак вопроса и ниже написал: «Ревность». Здесь уже было над чем поразмышлять. Он на секунду задумался, потом в столбик выписал несколько фамилий. Сначала погибших Торопцева, Локтева и Самсонова. Затем Фадеева. Второй столбик он отвел Воробьеву, Никоновой, Чекмареву и своей жене. Между двумя столбиками появилась стрелочка, ведущая от Локтева к Чекмареву.

В третий столбик попал Захар Горянский, старший и младший Фокины и подруга Анастасии Светлана Прохорова. Помедлив, Стас внес туда же ее мужа Никиту, который в свое время ухаживал за Настей. С этим человеком он до сих пор не был знаком, о чем и сделал соответствующую пометку внизу: «Поговорить с Никитой Прохоровым». Немного поколебавшись, отдельно вывел свою собственную фамилию — Бессонов. Соединил первой стрелочкой себя со своей женой. Второй — с Настей. «Это честно, — решил он. — Многие люди думают, что я — новый Настин жених. Поэтому я, несомненно, заслуживаю места в списке».

После этого Стас взял желтый маркер и вычеркнул фамилию Торопцева. Его недавняя догадка позволяла это сделать. «Уже кое-что, — пробормотал он. — Уравнение из бредового превращается в алгебраическое. Пучков собирается завтра утром устроить мозговой штурм. Интересно, что я скажу, когда мне дадут слово?» Догадка, пришедшая ему сегодня в голову во время визита к Настиным бабушкам, казалась настоящим перлом, но у нее не было ни единого фактического подтверждения.

Перемыв тарелки, Стас отправился в комнату жены. Он собирался произвести здесь тщательный обыск. Он сам не знал, что собирается найти. Записку, номер телефона, визитную карточку — любой намек на причастность жены к делу о нападении на Фадеева. Стасу было странно думать о ней, как об одной из участниц дела. Вика, замешанная в преступлении? Бред какой-то.

Два часа он убил на секретер, письменный стол и компьютер. Еще час — на перетряхивание одежды и тщательный обыск карманов. Попутно нашел массу удивительных вещей — бриллиантовый гарнитур и солидную пачку стодолларовых купюр. Возможно, это были накопления с его зарплаты, возможно — стипендия Воробьева. Кроме того, шкафы оказались набиты дорогими тряпками. Мысль о том, что маленький податливый Воробьев тратился на костюмы, туфли и сумочки для Вики, почему-то его не оскорбила, а позабавила. «Не только мне эта штучка портит кровь, — подумал он. — Кстати, о сумочках. В них может заваляться какая-нибудь интересная мелочовка».

И Стас взялся за сумочки. В одной из них он обнаружил крошечную записную книжку с золотой застежкой.

Бисерным Викиным почерком в ней были записаны десятки телефонов, а в специальном пластиковом отделении лежала дюжина визитных карточек, они ни о чем ему не говорили. Зато на последней странице книжки, которую Вика содержала в необыкновенной аккуратности, обнаружился коряво написанный зеленым фломастером — наискось через весь лист — чей-то телефон.

Стас выписал этот номер на отдельный лист и положил его во внутренний карман своей куртки, чтобы завтра проверить. «Кстати, — спохватился он. — Я так и не показал Насте материалы дела». Ему это казалось важным. Сам он может упустить какую-нибудь связь между людьми или событиями, поэтому хотелось подстраховаться.

Он постелил постель и погасил свет. Закинув руки за голову, живо представил себе маленького крепенького Воробьева и Вику, которая, пользуясь своей красотой и особым положением, наверняка помыкает им. В ту ночь, когда у Воробьева вытащили пистолет, Вика была дома. Получалась ерунда. Если Игорь Михайлович не собирался встречаться с любовницей, зачем он застрял в гостинице?

Да, действительно, у него были гости. Но квартира у Воробьева большая, он вполне мог бы остаться с ними там.

Возможно, он встречался в гостинице с другой женщиной? Не с любовницей? Или со второй любовницей? Может такое быть? Что, если он собирался дать Вике отставку и завязал отношения с кем-то еще?

Стас представил, как эта дама, сняв номер на втором у этаже, где позже поселился Воробьев, дождалась ночи и проскользнула к его двери. Тихонько постучала. Коротышка тотчас открыл. Наверняка у них был ужин или просто посиделки с шампанским, потом — развлечения. После чего уставший вице-президент «Меркурия» сладко заснул.

Стас представил, как женщина выбирается из постели, извлекает из вещей любовника пистолет и выскальзывает в коридор. Прокравшись в свой собственный номер, она прячет пистолет в сумочку и возвращается в теплую постель.

Наутро любовники расстаются, и дама покидает гостиницу. Возможно, Воробьев действительно не сразу обнаружил пропажу оружия. А когда обнаружил и понял, куда оно подевалось, не стал поднимать шум. Может быть, надеялся, что она вернет оружие или по крайней мере объяснится. На что он точно не рассчитывал, так это на то, что из этого пистолета в тот же день выстрелят в человека. Почему он не хочет ее выдавать? Элементарно, Ватсон! Потому что тогда о ней может узнать не только жена, но и постоянная любовница. То бишь Вика. Стас ничего не знал о жене Воробьева. Но Вика! Она устроила бы ему такое…

Черт побери, если картина, которую он только что нарисовал в своем воображении, верна, то получается, что с Воробьевым вполне можно работать. Общая ошибка и оперативников, и частных детективов была в том, что они, обнаружив одну любовницу, не подумали о существовании второй. Если бы воробьевской любовницей был кто угодно, но не его жена, Стас тоже вряд ли стал бы рассматривать эту версию. Ему самому Вика очень быстро надоела, почему этого не могло случиться с Воробьевым?

Итак, женщина. Только Воробьев может сказать — кто она. Может быть, прямо сейчас стоит поехать в Тушино, вытащить его и вероломную Вику из постели и, воспользовавшись эффектом неожиданности, расколоть обоих? Нет, при Вике Воробьев ни слова не скажет. Придется ждать, пока они расстанутся.

Утром Стаса поднял Саша Таганов, который заехал за ним на его же машине. Он зевал во весь рот и сердито ворчал:

— Мозговой штурм! Лично мой мозг думает только о сне.

Первым делом Стас рассказал Пучкову о своих последних умозаключениях.

— Если ты прав, — сказал шеф, — получается, что Воробьева нужно охранять. Получается, он тоже опасен убийце. Потому что знает, кто стащил пистолет.

— Выходит, убийца — его вторая любовница? — уточнил Таганов.

— Или мистер Икс, для которого она украла оружие.

— Я сейчас же пошлю людей наблюдать за квартирой в Тушино, — решил Пучков.

— Ни черта себе у нас дело! — восхитился Таганов. — Всех к чертовой матери уже переубивали. Скоро до нас доберутся.

— Ничего особенного, — проворчал шеф. — Человек совершает одно убийство, а потом пытается скрыть его любой ценой.

Все было тихо до тех пор, пока Фадеев не инициировал расследование. Как только мы взялись за дело, убийца почувствовал опасность и в панике начал заметать следы.

— В панике? — завопил Таганов. — В панике люди совершают ошибки. А этот пока что ни разу не прокололся.

— Он наверняка напортачил, — не согласился Пучков. — Просто мы его проколов не видим. Потому что у нас нет «работающих» версий.

— Думаешь, он будет убивать и дальше?

— Возможно. Понимаешь, Стас, ему пока что все удается. Все получается просто и легко. Он выпихивает Чекмарева с балкона — его никто не видит. Он привозит Регине Никоновой некачественную водочку — и его никто не может опознать. Он стреляет в Фадеева — и нет ни одного свидетеля. Он пытается избавиться от Шороховой — и уходит без проблем.

— Нет, проблемы у него были.

— Но опознать ты его не сможешь.

— Если эта рыжая борода и очки — часть маскарада, то не смогу.

— Мы собирались устроить мозговой штурм, — напомнил Таганов. — Кстати, а где у нас Вероника Матвеевна?

Вероника Матвеевна действительно не подавала о себе никаких вестей. Из ряда вон выходящий случай!

— М-м… — пробормотал Пучков, хватаясь за телефон. — Сейчас я все узнаю.

Трубку долго не брали, затем Вероника Матвеевна ответила слабым голосом:

— Алло?

— Душечка, вы заболели? — участливо спросил Пучков. — Может, вам чего-нибудь привезти? Меду? Молока?

Лекарств из аптеки? — Он и мысли не допускал, что примерная Вероника могла не появиться в офисе по какой-то другой причине.

— Я не заболела, — ответствовала та сытым домашним голосом.

— Ладно, — сказал Пучков, пытаясь скрыть беспокойство. — У вас ничего не случилось?

— Ничего, — успокоила его секретарша и томно вздохнула. — Я скоро приеду.

— Мы будем ждать!

Пучков повесил трубку и пожал плечами:

— Она какая-то странная. Впрочем, что это я? — пробурчал он. — Все женщины странные, потому что мыслят не так, как я.

Телефон на столе неожиданно зазвонил, Стас взял трубку и услышал голос Насти.

— Что? — испугался он. — Что-то не в порядке?

— Руслан пришел в себя! — воскликнула та радостно. — Мы можем к нему поехать?

— Конечно. Я заеду за тобой через полчаса.

Стас перезвонил в больницу, убедился, что Фадеев и в самом деле очнулся, и тут же сорвался с места.

— А как же мозговой штурм?! — крикнул ему вслед Таганов, уже обложившийся бумажками с записями.

— Придется отложить. Будет новая информация!

— Не забывай, это Фадеев заплатил за все, — напомнил Саше Пучков. — Мы, конечно, должны заниматься им самим в первую очередь.

— Мы и занимаемся, — буркнул Таганов. — Уже дозанимались до полного офигения.

После ухода Стаса Пучков с Тагановым стали обмениваться соображениями.

— Думаю, наблюдение со Степана Фокина можно снять, — в задумчивости проговорил шеф. — Он ведет себя тривиально. И слежка ничего, кроме расходов, не приносит.

— Зато благодаря ей у нас есть уверенность, что Степан не причастен к гибели Чекмарева.

— Пока мне это дело представляется беспорядочным нагромождением фактов.

— Давайте следить за всеми подозреваемыми, — предложил Таганов.

Пучков снисходительно рассмеялся:

— Тотальную слежку может оплатить только правительство. А Фадеев, увы, всего лишь рядовой бизнесмен.

— Что, неохота напрягаться?

— У меня Стас напрягается. Не боись, он обязательно поймает какую-нибудь рыбку в этой мутной воде. Я верю в его интуицию. У него башка варит — ого-го как.

— Я знаю, — вздохнул Таганов. — Только очень все опасно. Теперь вот покушение на Шорохову. Если этот тип и впрямь решил избавиться от нее, он ведь предпримет вторую попытку?

— Вряд ли. Не верю я в это. Вообще не верю в то, что Шорохову на самом деле хотели убить.

— То есть?

— Думаю, это какой-то отвлекающий маневр со стороны нашего мистера Инкогнито.

— Но если бы Стас не задержался там…

— Да он знал, что Стас задержался! Он наверняка следил за домом, дожидаясь появления Шороховой. Бессонов приехал и, если я правильно понял, втащил Анастасию в подъезд на руках. Убийца что, по-твоему, совсем кретин?

Он ведь должен был понимать, что Стас наверху.

— Да ничего он не понял! — вскипел Таганов. — Ведь было уже темно. Я Стаса караулил на площадке больше часа. Об этом преступник вряд ли догадывался. Я вышел из подъезда, сел в машину Стаса и уехал, понимаешь? Этот тип, если он и впрямь следил за домом, наверняка подумал, что я — это Стас и что он уехал.

— В таком случае покушение было настоящим, — пробормотал Пучков. — И Шорохову тоже надо охранять.

— Замечательная мысль, — с иронией заметил Таганов. — Стас уверен, что Воробьева надо охранять, ты уверен, что Шорохову. А я убежден, что следить надо за старшим Фокиным. У него, именно у него демоническая рожа.

В этот момент отворилась входная дверь, и эта самая рожа появилась прямо перед Тагановым. От неожиданности тот подпрыгнул на стуле — войти просто так в агентство было невозможно. Однако все разъяснилось, когда вслед за Валерием Антоновичем в приемную вплыла Вероника Матвеевна. Физиономия у нее была исцарапана, и вдобавок на скуле наливался багровый кровоподтек — Боженьки мои! — воскликнул Пучков. — Это называется — ничего не случилось?!

— Здрасьте! — поздоровался Фокин и широко улыбнулся. — Мы вот тут.., приехали.

— Очень хорошо, — неуверенно ответил тот. — Будьте как дома.

— Садись вон туда, на диванчик, — фамильярно приказала Вероника Матвеевна Фокину, и Пучков с Тагановым изумленно переглянулись.

— Если ты не против, я сначала вымою руки, — ответствовал тот и скрылся в коридорчике. Было ясно, что он дает возможность Веронике Матвеевне объясниться с начальством.

— И что все это значит? — немедленно вопросило начальство. — Вам что, удалось расколоть Фокина?

— Черта лысого его расколешь, — отозвалась Вероника Матвеевна.

— А почему вы.., вместе?

— Так получилось. В конце концов, — тут же озлилась она, — вы сами велели мне им заняться. Или я что-то не правильно поняла?

— Правильно, правильно, — закивал Пучков. — Вы не волнуйтесь. И что у вас было?

— Всякое было, — туманно сказала секретарша. — Не суть важно. Главное, мы привезли конверт.

— Какой конверт? — немедленно поинтересовался Таганов.

— Вот. — Вероника Матвеевна вытащила из сумки и бросила на стол большой толстый пакет. — Здесь все о Насте Шороховой. Ее история, ее фотографии… Все.

— Хотите сказать, Фокин был в курсе?… — не поверил Пучков.

— Ах, спросите у него сами! — махнула ручкой Вероника Матвеевна. Достала из сумочки пудреницу и принялась маскировать наружные повреждения.

Пучков и Таганов переглянулись еще раз. Тут вернулся Фокин, сел на диванчик и признался:

— Из-за этой папки у меня были неприятности.

— Что вы говорите? — пробормотал Пучков.

— Когда Вероника ее обнаружила, — он усмехнулся, — то подумала, что я влюбился в Настю Шорохову.

Глава 9

Тем временем сама Настя сидела возле Руслана Фадеева и держала его за руку. Пальцами другой руки он теребил краешек одеяла.

— Это был мужчина с рыжей бородой и в очках, — ответил он на самый главный вопрос Стаса: «Кто стрелял?»

— А волосы?

— На нем была шапочка, натянутая до самых бровей.

Темная куртка, больше я ничего не рассмотрел. Не успел.

Я только взглянул в его сторону и увидел пистолет. Я отскочил, но, кажется, недостаточно быстро.

— Никогда раньше не встречали его?

— Этого типа? Точно нет.

Стас смотрел на Фадеева внимательно, даже немного наклонился вперед, хотя тот говорил вполне отчетливо.

Настя, напротив, была рассеянна и слушала вполуха. Кажется, ее больше занимали собственные мысли.

— Сможете составить его описание?

Руслан облизал сухие губы и грустно вздохнул:

— Вряд ли. У меня в памяти — только образ. Даже не образ, а так, зрительное впечатление. Это плохо, да?

— Да нет, ничего, — пожал плечами Стас. — Я тоже видел этого типа. И тоже мельком.

— Где вы его видели? — удивился Руслан. — Вам удалось его выследить?

— Нет, нам не удалось, — вздохнул Стас. — Мужчина с рыжей бородой и в очках проник к Насте домой, когда она спала, и попытался отравить ее газом. Счастье, что я оказался.., хм.., поблизости.

— Ничего себе! — занервничал Руслан. — В таком случае я ничего не понимаю, — он на секунду прикрыл глаза. — А она-то тут при чем? За что ее убивать?

— Мы и сами не знаем. Но, думаю, скоро выясним. фактов полно, скоро появится версия.

Про себя Стас подумал, что фактов что-то чересчур много. А в ближайшие часы их стало еще больше. Когда они с Настей покинули больницу и уселись в машину, Стас спросил:

— И на сколько же Горянский тебя отпустил с работы?

— Я отпросилась на три дня, там поглядим. После того, как он сходил ко мне в гости, — сердито добавила она, — у нас испортились отношения.

— Надо же, — пробормотал Стас, — какой он нежный.

— Теперь мы поедем в агентство смотреть материалы дела? — спросила Настя, постаравшись выбросить Захара из головы.

— Обязательно.

Стас боялся, что, когда они войдут в палату, Настя бросится Руслану на грудь. Она не бросилась, и у Стаса даже настроение слегка исправилось. Однако и в хорошем настроении он был чертовски бдителен и зорко оглядывал окрестности.

Когда они тронулись в путь, Настя некоторое время молчала. Бессонов скосил на нее глаза и увидел, что она сидит хмурая, как свекровь на свадьбе. Губы сжаты, руки стиснуты в замочек.

— Настя, что тебя беспокоит? — спросил он, думая о том, что ее нельзя от себя отпускать ни на секунду.

— Как ты считаешь, я поступала безнравственно, то и дело собираясь замуж? — спросила она, глядя на дорогу. — В конце концов, я знала о проклятии и после гибели Юры Торопцева вполне могла остановиться.

— Ты что, с ума сошла? — рассердился Стас. — Еще себя обвини во всем! Ты с этим своим проклятием вообще все с ног на голову перевернула!

— В каком смысле? — опешила она.

— В каком, в каком! — продолжал бушевать Стас. — Давай-ка разберемся. Ротмистр Шестаков, разгневанный тем, что Анна предпочла ему другого мужчину, предрек что?

— Что?

— Нет, ты сама говори.

— Что все наследницы Анны будут несчастливы в любви. Что со всяким влюбившимся в них мужчиной случится какое-нибудь несчастье.

— Получается, глупое какое-то проклятие, — немедленно прокомментировал Стас. — Думаю, по ходу дела слова Шестакова извратили. Ведь столько лет прошло.

Я уверен, проклятие в его первоначальном варианте звучит совсем по-другому.

— Как это — по-другому? — не поверила Настя. — Ничего не поняла.

— Чтобы отомстить Анне, Шестаков должен был пообещать гибель не всем влюбившимся мужчинам, а всем мужчинам, в которых будут влюбляться наследницы Анны.

Иначе это его милое пожелание попросту теряет смысл.

Ну вот, смотри. Пропал без вести Павел Локтев. Ты что, его сильно любила? Посыпала голову пеплом, когда он исчез? Нет. Конечно, по-человечески тебе парнишку было жаль. Но по большому счету ты не была раздавлена, правда? Потому что не любила его. — Стас с победным видом поглядел на нее и добавил:

— Это твои бабуси все переврали! Убежден, что ты терзала себя совершенно напрасно.

Все, что случилось с твоими женихами, никакого отношения к проклятию не имеет.

— Почему я сама об этом не подумала? — пробормотала Настя. — Надо расспросить бабушек еще раз.

Однако когда они приехали в агентство и Стас увидел Фокина-старшего, он радостно воскликнул:

— Вот человек, который знает о проклятии все! Я не ошибся, Валерий Антонович? Познакомьтесь с Анастасией Шороховой.

Фокин протянул Насте руку и сказал:

— Мы один раз виделись. У моего сына.

— А потом он гонялся за вами, Настя, по всей Москве с фотоаппаратом, — встряла Вероника Матвеевна.

— Не понял, — немедленно насторожился Стас. — Гонялся? С фотоаппаратом? — Они с Настей изумленно переглянулись.

— Я сейчас все объясню, — вздохнул Фокин. — Никакого криминала. Ничего из ряда вон выходящего. Мне просто нравится история о моем предке Шестакове и вашей прабабке Анне, — пояснил он. — Я считаю вашу прабабку замечательной красавицей. Ее портрет висит у меня в кабинете. Ну что в этом особенного? Старинные тайны, на мой взгляд, придают семейным отношениям некоторую пикантность. Понимаете, что я имею в виду? Это интересно, занимательно, поучительно, наконец. Я разыскивал наследниц Анны. Просто интересовался, как и что.

— Полагаю, ты хотел проверить — работает ваше, шестаковское, проклятие или нет, — подала голос Вероника Матвеевна.

— Да нет же, я хотел сделать хорошую фотографию.

И повесить ее рядом с портретом Анны.

— Вот, полюбуйтесь, — Вероника Матвеевна протянула Стасу конверт. — Полное досье.

Настя подошла к нему и с изумлением принялась рассматривать собственные снимки, сделанные в самых неожиданных местах.

— Это вы снимали? — спросила она Фокина.

— Я. Но я не имел в виду ничего плохого, клянусь вам.

— Хотите сказать, что, сделав снимки, вы абсолютно удовлетворились? — сердито спросил Стас.

— Абсолютно.

— Мы тут по дороге говорили о проклятии Шестакова.

Хотелось бы кое-что уточнить. Мне кажется, Настя его не правильно истолковала.

— Странно, — пожал плечами Фокин. — Здесь все предельно просто.

— Не могли бы вы изложить свою версию? Для нас, поверьте, это очень важно. Настю хотят убить, и мы думаем, не связано ли это с проклятием.

— Убить?! — изумился Фокин. — Что за ерунда! И при чем здесь проклятие? Согласно ему, погибнуть должен мужчина, в которого Настя безумно влюбится. Но уж никак не она сама.

— Ну, что я говорил? — воскликнул Стас и хлопнул себя по коленке. — Видишь? — обратился он к Насте. — Смерть тому мужчине, в которого влюбишься ты!

— Как же так? — растерялась Настя. — Бабушки…

— У ваших бабушек в голове винегрет, — отрезал Стас.

— Я не понял… У вас возникли какие-то недоразумения в связи с проклятием Шестакова? — уточнил Фокин.

— Разночтения, — усмехнулся Стас. — Валерий Антонович! У меня к вам вопрос как к специалисту. Не могли бы проконсультировать?

— Конечно. — Фокин сделал серьезное лицо, и Стас тут же вспомнил, как отозвалась Вероника Матвеевна о его внешности: «Красив, — сказала она, — как сволочь». Действительно, демонический тип, подумал Стас. Проводив Настю в свой кабинет, он вернулся и сел поближе к Фокину.

Настя тем временем, получив в руки папку Стаса, углубилась в чтение. Она добросовестно просматривала все адреса, записки и отчеты. Валерий Антонович тем временем внимательно слушал Стаса.

— В своем расследовании мы столкнулись с мальчиком-инвалидом. Мальчик видел кое-что необычное. Даже опасное.

— Иными словами, стал свидетелем преступления? — уточнил Фокин.

— Точно так. Стал свидетелем преступления. Почему он ничего не говорит ни родителям, ни милиции, которая приходит и расспрашивает всех жильцов дома? Почему скрывает важнейшие сведения? И почему потом, два года спустя, вдруг без утайки принимается рассказывать все подряд? Можно ли верить его словам? Или за два эти года реальная картина преступления превратилась в его сознании в вымышленную?

Вероника Матвеевна во все глаза глядела на Стаса. Она впервые слышала о ребенке-инвалиде. Но, возможно, Стас только что нашел этого нового свидетеля. А преступление, совершенное два года назад? Наверное, он имеет в виду Алексея Самсонова, упавшего со своего балкона.

Нет, выброшенного с балкона. Получается, какой-то мальчик видел, как все происходило. Может быть, он сидел на своей лоджии в доме напротив? Или возле окна. Если он в инвалидном кресле, то наблюдать мог часами. Убийца вряд ли осматривал фасады домов перед преступлением.

А уж после него и подавно.

— Сколько лет мальчику? — спросил Фокин.

— Тринадцать.

— Не надо быть психологом, чтобы ответить, — пожал плечами Фокин. — Ребенок ограничен в контактах. Для него обратить на себя внимание посторонних — серьезный поступок. Кроме того, он, несомненно, был испуган тем, что видел. Поэтому затаился. Но прошло два года.

Это большой срок. Все случившееся потеряло свою остроту. Кроме того, не имело лично для него никаких последствий. Мальчик успокоился. Однако я уверен, он часто вспоминал о том, чему стал свидетелем. Кстати, а что он, собственно, видел?

— Один человек сбросил другого с балкона, — с невозмутимым видом ответил Стас.

— Ах, вот как! — Фокин взялся за подбородок и некоторое время размышлял. — Что ж, думаю, я недалек от истины. Теперь, спустя два года, мальчик решил все рассказать. Наверное, маме, да? Или проболтался случайно кому-нибудь из немногих друзей?

— Да нет, он не проболтался. Дело в том, что мы искали его. Семья переехала в другой район. Мы опрашивали жильцов дома, где произошла трагедия. До сих пор считалось, что это несчастный случай. Правда, спустя два года опрос свидетелей казался малоэффективным. Однако же некая старушка вспомнила, что в доме напротив у окна день и ночь сидел мальчик, прикованный к инвалидному креслу. Мы начали искать, куда он делся, — и нашли. Представьте себе наше удивление, когда на вопрос, видел ли он, как человек упал с балкона, мальчик ответил: «Видел».

— И он может опознать убийцу?

— Допускаю, что да. Он дает хорошее описание. Конечно, это еще надо как-то запротоколировать. Но тут мать встала насмерть — не хочет связываться с милицией.

Стресс, говорит, для ребенка пагубен. Но я уверен, этот вопрос мы все-таки решим со временем. У нас самих пока никакой ясности. Слишком много убийств, слишком мало улик.

— Понимаю, — пробормотал Фокин. — Это все, что вы хотели спросить?

— В сущности, все. Значит, вы считаете, показаниям мальчика доверять можно?

— Если он в здравом уме, думаю, да. Вряд ли он станет что-то придумывать. Ведь он уже довольно взрослый.

— Что ж, спасибо вам. У меня все. — Стас поднялся и пожал Фокину руку. — Вас проводить?

— Я сама его провожу, — заявила Вероника Матвеевна и прошла через всю приемную, покачивая бедрами.

Скрывая усмешку, Стас ретировался в свой кабинет.

Настя сидела за столом, подперев кулаком щеку, и мечтала.

— Нашла что-нибудь интересное? — спросил он, усаживаясь напротив. — Что-нибудь необычное?

— Ничего необычного, — вздохнула та, снова раскрыв папку. — У меня возник только один вопрос. Почему ты возле Светкиного телефона поставил большой знак вопроса?

— Возле какого Светкиного телефона? — немедленно насторожился он.

— Да вот, сам посмотри.

Настя вытащила из папки бумажку, на которую Стас переписал номер телефона, обнаруженный в записной книжке жены. Он действительно поставил рядом с ним вопросительный знак.

— Этот номер есть у тебя там, дальше.

— Я его ни с чем не сопоставлял, — признался Стас и с усилием потер лоб.

Каким образом телефон ближайшей Настиной подруги оказался в записной книжке его собственной жены? Неужели Вика и в самом деле ухитрилась впутаться в дело с таким количеством убийств? Невероятно, просто невозможно.

— Хорошо, — Стас отложил листок с номером. — Давайте пойдем дальше.

Они пошли дальше, перебирая адреса, фамилии, заметки и памятки, сделанные самим Стасом, Тагановым и Пучковым. Был даже коротенький отчет Вероники Матвеевны о посещении кабинета Фокина. И еще фотографии.

— Ой, Регина! — неожиданно воскликнула Настя. — Как это вы ее выкопали?

— Выкопали? — переспросил Стас странным голосом. — Ты что, знакома с этой женщиной?

— Ну, как знакома? — испугалась его реакции Настя. — Это Светкина соседка.

— Не может быть! Она ведь из Дедовска! — раскипятился Стас.

— Да она бывшая соседка! Светки и Степана Фокина.

Когда они поженились, то, естественно, захотели жить отдельно, а денег было не особо. И друг, который уезжал в Казахстан на два года, разрешил им пожить в своей квартире в Дедовске. Вообще-то у Светки комната в коммуналке была. Но начинать семейную жизнь с двумя старухами-соседками им не захотелось. Потом уже отец Степана помог деньгами, ребята продали Светкину комнату и купили квартиру на Коровинском шоссе.

— А Регина Никонова? — напомнил Стас.

— А Регина была их соседкой по площадке там, в Дедовске. Веселая такая дамочка, ужасно общительная, правда, любит выпить.

Стас хотел поправить — любила, но не рискнул. Вот уж чего ему не хотелось, так это запугать Настю до смерти.

Она и так вся на нервах.

— Как только у Степы со Светланой компания, Регина тут как тут. То ей соли надо, то полстаканчика масла. А уж, раз зашла, ее всегда угощали.

— А кто с ней больше дружил — Степан или твоя подруга?

— Не могу сказать. Они оба ее привечали.

— А Степан бывал у Регины дома?

— Вот уж не знаю. Думаю, если вы спросите у него про Регину, он вам выложит все в лучшем виде. И Светка все в подробностях может рассказать.

Стас, если честно, в этом сильно сомневался, но Насте опять же ничего говорить не стал. Дальнейшее изучение бумажек не принесло ничего нового. Но и того, что удалось обнаружить, было более чем достаточно. Доставив Настю к бабушкам и велев ей никуда не отлучаться, Стас вернулся в агентство и протрубил общий сбор. И выложил все в лучшем виде.

— Телефон Светланы Прохоровой в записной книжке моей жены! Это не просто интригующе, это подозрительно и тревожно. Надо срочно допросить Вику!

— Кстати, — вмешался Пучков. — Оперативники, проверявшие мужчин, зарегистрировавшихся в гостинице «Северная» примерно в то же время, что и Воробьев, пока никого не зацепили.

— Еще одно очко в пользу нашей версии. То, что мужчины здесь ни при чем. И в гостинице с Воробьевым встречалась именно женщина, — сказал Таганов.

— Или не встречалась с ним, а выслеживала его, — возразил Стас. — Если допустить, что он не врет и не знает, как исчез пистолет.

— Кое-что новое есть и у меня. По убийству Никоновой, — сообщил Пучков. — В ее квартире обнаружили тайничок в посудной полке. В тайничке лежали триста баксов и визитка — чья бы вы думали?

— Чья? — оживилась Вероника Матвеевна.

— Степана Фокина!

— А чьи на ней отпечатки пальцев?

— Самой Никоновой и еще чьи-то. Невыясненного лица.

Таганов присвистнул.

— Степан Фокин уверяет, что с Никоновой не виделся лет сто и уж точно не давал ей свою визитку, — продолжал Пучков.

— Я ему верю, — сказал Таганов.

— Минутку! — воскликнул Стас. — Мне надо сделать один звонок.

Он придвинул к себе телефон и набрал номер Насти.

Поинтересовавшись, все ли у нее в порядке, спросил:

— Слушай, когда ты звонила Фокину, чтобы пригласить его к себе, откуда ты взяла его телефон?

— У меня есть его визитная карточка, — ответила Настя. — А что?

— Когда он тебе ее дал?

— Я уже не помню. Давно. Пару лет назад.

— И где ты ее все это время хранила?

— В визитнице, — сообщила та. — А визитницу — в письменном столе.

— Надо посмотреть, на месте ли визитка Фокина. Мы сегодня сможем это проверить?

— Конечно. Когда скажешь. Я ведь сижу тут по твоему распоряжению! А ты что, Степу проверяешь?

— Я всех проверяю, — серьезно ответил Стас. — Я сегодня еще позвоню.

Вероника Матвеевна, дождавшись окончания разговора, тотчас же спросила:

— Думаешь, визитку стащили у Шороховой? И отпечатки пальцев принадлежат ей?

— Я не верю, что Степан Фокин вместе с деньгами за прокат паспорта дал Регине Никоновой и свою визитку, — покачал головой Стас. — Зачем же ему так светиться? Впрочем, откуда он мог знать, что она спрячет ее вместе с деньгами? Кроме того, на деньгах ничего не написано. Кто заплатил и за что.

— Да уж, — пробормотал Таганов. — Не забудь, что у Фокина полно визиток. И он их, возможно, раздает направо и налево. У него ведь бизнес! А ты сразу почему-то Шороховой позвонил.

— В первую очередь надо проверить то, что мы можем проверить, верно?

— Обратите внимание, что приметы отравителя Никоновой не сходятся с приметами предполагаемого убийцы.

У отравителя не было рыжей бороды и очков, — заметил Пучков.

— Хотите сказать, борода и очки — детали маскарада? — немедленно уточнила Вероника Матвеевна.

— Почему бы нет? В противном случае преступников получается слишком много. Не двое, а трое. Человек с рыжей бородой, стрелявший в Фадеева и пустивший газ в квартире Насти Шороховой, женщина, проживавшая в гостинице с паспортом Регины Никоновой, и отравитель.

— А может быть, дело гораздо серьезнее и масштабнее, чем мы думаем, — предположил Таганов.

— Не забывайте, у нас есть «горячий» свидетель, — напомнил Стас. — Моя жена. Телефон Светланы Прохоровой в ее записной книжке — факт сам по себе чрезвычайный.

— А у тебя уже появились какие-нибудь соображения на этот счет? — спросил Пучков.

— Появились. Моя жена и Светлана Прохорова будто созданы друг для друга. Они как две половинки одного яблока. Не удивлюсь, если весь замысел — их рук дело. Возможно, они все придумывают, а кто-то из мужчин — это может быть кто угодно — исполняет.

— Какие-то странные у нас подозрения: сначала — две старухи, теперь — две красивые молодые женщины, — пробормотал Таганов.

— Ерунда, — отмахнулся Пучков. — Жена Стаса и Светлана Прохорова не могли действовать вдвоем. Это означало бы, что они подружки. Иначе не стали бы сообщницами.

— Может, так оно и есть, — сказал Стас. — Может, они подружки?

— Тогда зачем твоей жене второпях рисовать телефон Прохоровой в своей записной книжке? Если они давно знакомы?

— Да, действительно, не сходится.

— Значит, все-таки Прохорова и есть та таинственная женщина, которая жила в гостинице под именем Регины Никоновой? — подумала вслух Вероника Матвеевна.

— У нее алиби, я же проверял, — проворчал Таганов.

— И у моей жены тоже алиби, — вздохнул Стас. — Не получается ничего.

— Вы, оба, — насупив брови, спросил Пучков, — отвечаете за свои слова? Стас, ты же говорил, что вы с женой спите в разных комнатах? Не могла она улизнуть ночью так, чтобы ты не заметил?

— Вряд ли. Прихожу домой я поздно, когда двери в гостинице «Северная» уже заперты. Если Вика даже и смогла обмануть мою бдительность, у нас есть двое служащих гостиницы, которые настаивают, что ни одна собака позже одиннадцати в гостиницу не возвращалась.

— А если служащих подкупили? — воодушевилась Вероника Матвеевна.

— Сомневаюсь. В конце концов, их допрашивали не мы, а оперативники из милиции.

— Получается, милиции свидетели не врут? — усмехнулся Таганов.

— Кстати, Саня, что там с алиби Прохоровой? — спросил Пучков.

— Ну, ее алиби, в сущности, довольно хиленькое. Но вы же знаете — железным оно на первый взгляд бывает только у убийц.

— Ты не разглагольствуй, а говори толком. Я ведь верю вам на слово, мужики, — покачал головой Пучков. — И если получится, что зря, будет чертовски обидно.

— Накануне покушения на Фадеева, в предыдущую ночь, я имею в виду, Светлану Прохорову видела соседка по подъезду. Она утверждает, что еще не было одиннадцати, когда та подъехала к дому на машине. Расплатилась с шофером и взбежала по ступенькам. Соседка утверждает, что время запомнила хорошо, потому что ждала программы новостей с Ревенко, которая вот-вот должна была начаться.

— Как она узнала, что на машине подъехала именно Прохорова?

— Ну… — сказал Таганов. — По плащу… Да и вообще.

— Короче, ей показалось, что это Прохорова, — констатировал Пучков. — Соседка молодая?

— Достаточно.

— Достаточно для того, чтобы ей захотелось обратить на себя твое пристальное внимание. Саня, ты всерьез веришь подобным, с позволения сказать, свидетельствам?

— Есть еще муж Прохоровой, — запальчиво сказал Таганов. — Никита. Он утверждает, что Светлана была дома примерно с двадцати двух сорока пяти. Таким образом, показания соседки и мужа совпадают.

— Если Светлана замешана в преступлении, они соответствуют в первую очередь ее замыслу, — возразил Пучков. — Она могла чем-то купить мужа, а вместо себя отправить в нужное время в подъезд кого-то другого. В своей одежде, только и всего. Около одиннадцати какая-то женщина в плаще и с зонтом Светланы Прохоровой вошла в ее подъезд. А через пятнадцать минут, когда соседка уже наслаждалась новостями в исполнении Ревенко и не смотрела в окно, она вышла из подъезда. Или она вышла сразу же, переодевшись в другую одежду прямо на лестнице.

— Думаете, преступники так просто плодят свидетелей? Попросить некую женщину сыграть твою роль — не чревато ли это лишними вопросами, шантажом в конце концов?

— Не думаю. Сочинить простенькую байку о ревнивом муже, который уехал в командировку и оставил своих ребят следить за квартирой, чтобы они доложили ему потом, в какое время его милая женушка возвращается домой, — проще простого. Можно попросить подругу или знакомую сыграть роль примерной женушки, чтобы самой спокойно встретиться с «любовью всей жизни». Какая женщина не откликнется на подобный призыв?

— Я бы не откликнулась, — поспешила сообщить Вероника Матвеевна.

Все посмотрели на нее. Вероника Матвеевна потрогала свой синяк и немедленно стушевалась.

— А муж, — напомнил Стас, — который подтверждает время прибытия жены?

— Мужа можно обмануть или умаслить.

— Фигня все это. Как его можно обмануть? А как умаслить? — не согласился Таганов.

— Саня, ты не знаешь эту женщину, — пробормотал Стас. — А я знаю. Поэтому я сам виноват. Мне надо было лично проверять ее алиби.

Таганов был уязвлен:

— Что, она умеет гипнотизировать людей? Все так и пляшут под ее дудку!

— Она умеет людьми манипулировать.

— Короче, так, — подвел итог дискуссии Пучков. — У нас на повестке дня Никита Прохоров и проверка алиби, которое он дал своей жене. А также Воробьев и жена Стаса.

Бессонов сказал с видимой неохотой:

— Есть у меня одна идея. Не нужно ждать, когда Вика заявится домой, а надо взять ее на месте преступления.

— Пока оба голубка еще в квартире Воробьева в Тушине, — кивнул Пучков. — За квартирой следят, мне с докладами звонят каждый час. Если хочешь, можем отправиться туда.

— Вика сегодня позвонила мне и сказала, что возвращается «из клиники» раньше, чем рассчитывала.

— Странно, — засомневалась Вероника Матвеевна. — Отпроситься у мужа на целых три дня и прервать свои короткие каникулы? Наверное, они с Воробьевым из-за чего-то поссорились.

— Если моя версия верна, то я знаю из-за чего, — заявил Стас.

— Думаю, тебе стоит рассказать нам о своей версии прежде, чем мы отправимся в Тушино, — сказал Пучков. — Согласись, в жизни всякое бывает. Может сложиться ситуация, когда у тебя просто не будет времени на объяснения.

Стас вздохнул и согласился:

" — Что ж. Раз вы настаиваете… Я считаю, что у Воробьева было две любовницы. — Он обвел всех присутствующих усталым взглядом. — Вика — первая. В какой-то момент она ему надоела, и он завел вторую. Именно с ней он провел веселенькую ночку в гостинице «Северная». Эта вторая любовница и вытащила у него пистолет.

— Круто, — пробормотал Таганов, схватившись за подбородок.

— Стас, а ты уверен? — осторожно спросила Вероника Матвеевна. — Из чего ты вывел эту теорию?

— Воробьев себя странно ведет. А почему? Я думаю, он знает, куда делся пистолет. Место, где он исчез, я имею в виду гостиницу, идеально подходит для свидания с женщиной. Милиция быстро выяснила, что именно моя жена — любовница Воробьева, но в ту ночь, когда пропал пистолет, в гостинице ее не было.

— Предположительно, — заметил Таганов.

— Да не было, не было. Там находилась незнакомка в черном пальто и косынке, в дымчатых очках. Вторая любовница. Которую Воробьев ни за что не выдаст, потому что если он это сделает, то его сживет со свету первая.

— Материалы следствия не разглашаются. Откуда бы твоя жена могла узнать о первой любовнице? — спросил Пучков.

— Ну, это уже чистая психология. Мало ли откуда? Воробьеву кажется, если только он раскроет рот — все, тайны никакой нет.

— Слушай, а ведь в этом что-то есть! — обрадовался Пучков. — Твоя версия отлично объясняет причины молчания Воробьева. Поставь себя на его место! Он заводит вторую любовницу…

— Не он! — наставила на них палец Вероника Матвеевна. — Я убеждена, что было все наоборот! Что неизвестная нам дамочка решила стать второй любовницей Воробьева.

Это она его захомутала! Смотрите: некая женщина участвует в заговоре против Анастасии Шороховой. Когда Фадеев начинает свое расследование, немедленно встает вопрос о его устранении. Не знаю, как насчет Торопцева, но то, что Фадеев — не Локтев и не Самсонов, — это факт.

И даже не Чекмарев. Он и сам не лыком шит, и у него есть мальчики на подхвате. Кроме того, Фадеев настороже. То есть несчастный случай здесь никак не пройдет. Подстроить его трудновато.

— Логично, — сказал Стас. — Несчастный случай с Фадеевым действительно вряд ли прошел бы.

— Значит, отправить Фадеева на тот свет можно только с наскока, — продолжала Вероника Матвеевна. — То есть с помощью оружия. А где его взять? Где его достать обычному человеку, не связанному с криминальными структурами и не имеющему определенного рода связей?

— Вы хотите сказать, — подхватил ее мысль Таганов, — что некая женщина придумала оригинальный способ обзавестись оружием — вытащить у какого-нибудь знакомого мужчины. Она выбрала Воробьева и стала подбивать клинья. Это свидание в гостинице она сама спровоцировала, причем с единственной целью — достать пистолет, не так ли?

— Именно так! — с победным видом кивнула Вероника Матвеевна. — И из этого можно сделать очень важный вывод…

— Если эта женщина выбрала Воробьева из своего окружения, у нас есть шанс ее вычислить, — перебил ее Пучков.

— Если эта дама выбрала Воробьева из своего окружения, — подключился Стас, — то у нас есть шанс получить на руки его труп.

— За домом следят, — неуверенно заметил шеф. — Мне докладывают постоянно.

— Погляди, который час, — вмешался Таганов. — Даже самые пылкие любовники уже должны были слегка поостыть.

— Или проголодаться, — добавила Вероника Матвеевна с тревогой в голосе.

— Нет, ну вы что, ребята, не гоните волну, — сказал Стас. — Что с ними могло случиться?

— Вероника, возьмите трубку, — распорядился Пучков и попросил Таганова:

— Дай ей номер телефона в Тушине.

Вероника Матвеевна, тревожно поглядывая на Стаса, принялась старательно нажимать на кнопки.

— Длинные гудки, — сообщила она через несколько минут, хотя все и так поняли, что к телефону никто не подходит.

— Это еще ни о чем не говорит, — попытался успокоить всех Таганов. — Они могли просто отключить аппарат.

Или не хотят подходить. В конце концов, у парочки неделовое настроение.

— Действительно, — пробормотал Пучков. — И все-таки мне как-то неспокойно. Думаю, стоит поехать туда.

Если все нормально, мы разъединим любовничков и устроим показательный допрос. Стас займется обработкой своей жены, а мы насядем на Воробьева. Будет весело.

Однако повеселиться им в тот день не довелось. Приехав в Тушино и переговорив с теми, кто вел наружное наблюдение, трое мужчин поднялись по лестнице к квартире Воробьева.

— Странный запах, — повел носом Таганов. — Не из-под нашей ли двери?

— Газ! — воскликнул Стас, мгновенно облившись потом. — Опять! Как в тот раз с Настей!

Пучков позвонил в милицию, а Стас с Тагановым, упросив соседей с верхнего этажа открыть дверь, попытались проникнуть на балкон Воробьева с помощью ловких рук и крепких ругательств. Пока они показывали чудеса эквилибристики, подъехал наряд. Дверь взломали.

В квартире было нечем дышать. Воробьев уже задохнулся, Вика была еще жива. Стас вытащил ее на воздух и с рук на руки передал врачам. Никто не мог сказать, выживет ли она.

На кухне все было в точности так, как у Насти в день визита неизвестного. Покрытая густой коричневой жижей турка, сбежавший кофе, заливший конфорку, открытая пачка «Арабики» на разделочном столе. Кофе был другого сорта — вот и вся разница.

— Вика не пьет кофе, она его терпеть не может, — сообщил Стас Таганову, который со страдальческим лицом поддерживал его под локоть.

— Ее откачают! — пообещал тот таким уверенным тоном, словно отлично разбирался в медицине.

— За ними же следили! — недоумевал Стас. — Как так получилось?

— Стас, тебе не в чем себя упрекнуть!

— Я должен был догадаться! Ведь когда я вам рассказывал о своих подозрениях, я сам пришел к выводу, что Воробьева могут убить. Почему же я ничего не предпринял раньше? Идиот!

— Как ты думаешь, — спросил Таганов, — когда она придет в себя, расскажет что-нибудь?

— Я не знаю. Вика такая дурочка! — растерянно ответил Стас. — Уверен, ей просто заморочили голову. Если она вообще виновата и знала хоть что-нибудь. А скорее всего. Вику убили просто заодно с Воробьевым.

— Почему? Если, например, она узнала, кто такая вторая любовница Воробьева, то тоже попала в категорию неудобных свидетелей.

— Убито слишком много людей! Слишком много, — говорил Стас, разрывая упаковку сигаретной пачки и отшвыривая ее прямо на Таганова, которого он, кажется, даже не замечал. Создавалось впечатление, что он беседует сам с собой. — Что может потянуть за собой столько убийств?

Только потрясающая жестокость или потрясающая трусость.

— Убийца закусил удила. Он идет по трупам к цели, которой, кажется, уже не существует. Чем сильнее его желание остаться безнаказанным, тем больше следов он оставляет после себя. Мы его найдем очень скоро, Стас.

— Надо охранять Настю, — встрепенулся тот. — Послать на улицу Яблочкова людей. — Он схватил Таганова за руку. — Как ты думаешь, Пучков согласится потратиться?

— Конечно, согласится. Ведь Руслан Фадеев жив, по-прежнему кредитоспособен и по-прежнему напуган до смерти.

Появившийся Пучков, словно прочитав их мысли, заявил:

— Я отправил людей охранять Фадеева и Шорохову.

Дело зашло слишком далеко. Мы сидим в глубокой луже, ребята.

Шеф похлопал Стаса по плечу, пробормотал, что он сожалеет, и начал заталкивать его в машину.

— Я сам поведу. Поедем в офис, там решим, что делать.

Показания, протоколы — все это потом, позже. Сейчас надо как-то изловчиться и понять, какая сволочь все это проделывает.

Оповещенная по телефону о случившемся, Вероника Матвеевна сразу же подошла к Стасу со словами сочувствия. Пусть она не любила Вику, Стаса ей было чертовски жаль. Только что он пережил измену жены, и вот ее едва не убили!

Вероника Матвеевна, не знавшая иных рецептов поддержания духа, поднесла Стасу чашку горячего кофе. Он тут же отхлебнул большой глоток, нимало не заботясь о том, что может обжечься.

— Некогда скорбеть, — прошипел Пучков в лицо Таганову, которого он за локоть притянул к себе. — И Стас нам нужен, как воздух. Необходимо вывести его из состояния прострации и как-то разозлить, что ли.

— Ему нужно немного прийти в себя.

— Может, мне нужно было ехать в больницу? — вслух спросил Стас непонятно кого.

— И что ты там будешь делать? — немедленно возразила Вероника Матвеевна. — Сидеть в коридоре и тосковать?

Нет, Стас, гораздо важнее сейчас отыскать убийцу.

— Тогда я поеду к Никите Прохорову, — решил тот. — Перепроверю алиби Светланы. Если в нем есть какой-то изъян, я его найду.

— Флаг тебе в руки, — напутствовал его Таганов.

Стас вышел из офиса, засунул руки в карманы и немного постоял на тротуаре, собираясь с мыслями. В нем начинала созревать злость, рождая лихорадочную жажду действий. Немедленных и беспощадных.

— Пожалуй, Стасу сегодня не стоит разговаривать с людьми, — осторожно заметила Вероника Матвеевна после его ухода. — Он наломает дров.

— Бессонов? Никогда, — возразил Пучков. — Наоборот, у него сейчас обострены все инстинкты.

— Кстати, он что-то говорил насчет нового свидетеля.

— Какого это?

— Мальчика-инвалида, который из своего окна наблюдал за преступлением, — неуверенно сказала Вероника Матвеевна. — Вы что, ничего не знаете?

— Абсолютно. Какой еще, к чертям собачьим, мальчик?! И за каким именно преступлением он наблюдал?

— Стас советовался с Фокиным. Я имею в виду старшего Фокина, психолога. Спрашивал, можно ли верить ребенку, который долгое время молчал, а потом вдруг начал выдавать подробности давнишней драмы, разыгравшейся у него на глазах.

— Послушайте, он что, водит нас за нос? — проворчал Пучков. — Он раздобыл какого-то мальчика, а нам ни слова не сказал. Разве мы не в одной упряжке? Что это за детские порывы действовать в одиночку?

— Я не знаю, — пожала плечами Вероника Матвеевна.

— Ты что-нибудь слышал про мальчика? — обернулся шеф к Таганову.

— Не-а, — покачал головой тот. — Сейчас позвоню Стасу на мобильный. Наверное, он просто забыл нам рассказать.

— Забыл он, как же, — Пучков уже сам набирал номер Стаса. — Можно, наконец, понять, что нынешнее дело чревато всяческими неприятностями? И даже более того…

Ну, вот! — он досадливо отбросил телефонную трубку. — Аппарат абонента выключен. Зачем, спрашивается, я трачусь на всю эту хрень? Чтобы вы разъезжали по Москве с выключенными телефонами?

— Когда Стас хочет подумать, он всегда так делает, — робко сказала Вероника Матвеевна.

— Да, но что это за мальчик? — никак не мог успокоиться Пучков. — Впрочем, ладно. Может быть, этот свидетель совершенно ненадежный.

— Допускаю, что ребенок видел человека с рыжей бородой и в квадратных очках, — подал мысль Таганов.

— Так или иначе, придется ждать, пока Стас включит свой телефон, — вздохнул Пучков. — А пока займемся делами. Я отправлюсь в больницу к Фадееву, а ты, Саша, поезжай к жене Воробьева.

— Ей сейчас не до меня, — сказал Таганов. — Понимаете, в каком она состоянии?

— У нас нет возможности проявлять такт! — резко ответил Пучков. — Того и гляди, еще кого-нибудь ухлопают.

Придется работать по жесткой схеме, ничего не попишешь.

* * *

— Алиби! Даже забавно слушать! — Никита Прохоров отправил в рот очередной эклер.

Он был высокий и полный, с приятным домашним лицом, сдобренным двумя ямочками на щеках. Он был медлительным и, когда говорил, плавно двигал руками, словно сам себе дирижировал. Встретил он Стаса весьма доброжелательно, но потом сыщик его разозлил.

— Моей Светке потребовалось алиби?! — не мог успокоиться Никита.

Стас, под завязку наполненный пирожными, которые он ел механически и не замечая вкуса, немедленно возразил:

— Это закон жанра. У всех должно быть алиби.

— У всех подозреваемых! — Прохоров поднял палец.

— Каждый, кто знает о фамильном проклятии Анастасии Шороховой, автоматически становится подозреваемым.

— Че-пу-ха.

— Тем не менее ваш телевизор в тот вечер не включался, а на следующий день чудесным образом заработал.

— Думаете, это моя жена сломала телевизор? А потом сама же его починила? С какой же целью?

— Чтобы вы не могли точно сказать, во сколько она вернулась домой. По программе передач легко сориентироваться.

— Можно вполне сориентироваться по будильнику, — стоял на своем Никита.

— Но вы ведь не смотрели на будильник. И радио не слушали.

— Терпеть не могу радио. Оно меня раздражает.

— Ваша жена, конечно, об этом осведомлена?

— Да уж.

— Что сказала Светлана, когда вошла?

— Ну… — Прохоров промокнул рот салфеткой. Губы у него были красиво очерчены, особенно капризная верхняя. — Она сказала, что устала, что чертовски проголодалась и соскучилась по мне.

— А время? Когда она обратила ваше внимание на время? — не сдавался Стас.

— Да она вовсе не делала этого специально!

Прохоров снисходительно усмехнулся, чтобы подчеркнуть свое отношение к глупым вопросам Стаса.

— Вы играете в карты? — внезапно спросил тот.

Ему казалось, что Никита виртуозно врет. И взгляд у него какой-то особенный — себе на уме. На самом деле Прохоров был утомлен и раздосадован приставучестью частного сыщика.

— Да, я играю в карты. Но только в хорошей компании и на деньги.

— Занятно. Так когда ваша жена упомянула про время?

— Когда вышла из душа, — сказал Никита, качая головой. — И что вы так напираете? Это ведь естественно.

Ваша жена что, никогда не напоминает вам, который час?

Вопрос был риторическим, и Стас не стал на него отвечать. Вместо этого задал свой собственный:

— Ваша жена пошла в душ сразу после прихода домой?

— Да, сразу. Скинула одежду и пошла в ванную.

— Сколько она там пробыла?

— Минут пятнадцать. Светлана не любит принимать ванну. Только душ. И только горячий.

«Интересно, зачем мне эта информация? — отстранение подумал Стас. — Только душ и только горячий. Познавательно, конечно, но абсолютно бесполезно».

— Если уж быть до конца точным, раз в неделю моя жена принимает ванны с морской солью или со специально изготовленным хвойным экстрактом. А так, после работы, только душ.

— Так как там насчет времени? — напомнил Стас.

— Она вышла и крикнула мне в комнату: «Уже начало двенадцатого, а я голодная, как зверь». Я предложил ей взять в холодильнике жареную рыбу. Она засмеялась и заметила, что если будет есть жирное перед сном, то испортит фигуру. В конечном итоге дело ограничилось баночкой йогурта и яблоком. Как обычно. Рыбу съел я сам.

Стас пожал плечами. Что бы то ни было, Никита не станет свидетельствовать против жены, это уже ясно. Бессмысленно сидеть здесь и переливать из пустого в порожнее. Даже если он лжет и придумывает подробности того вечера, его вряд ли удастся уличить прямо сейчас.

Стас встал и попрощался, по всей видимости, совершенно неожиданно для хозяина, который засуетился, провожая гостя. Суетливость явно была не в его характере, и сыщик в очередной раз подумал, что в показаниях Никиты что-то не так. "Его надо испугать, — подумал Стас. — Может, сказать, что его жене угрожает реальная опасность?

Подействует ли это на него? Любит ли он Светлану так, чтобы намека на угрозу ее жизни оказалось достаточно для капитуляции?"

Стас вышел из подъезда, глубоко вздохнул и выпустил изо рта живое облачко пара. Это облачко навело его на мысль о сигарете. Он решил покурить на улице, а не в машине, и целых три минуты изучал объявления, налепленные на стену возле двери в подъезд. Жильцам предлагалось истребление тараканов особым методом — «умерщвление щ ультразвуком» (Стас усмехнулся), переэмалировывание ванн (Стас хмыкнул), мыло для экстремального похудания, вымывающее жир через кожу, сваренное тибетскими монахами (Стас засмеялся), а также срочная диагностика по капле выпаренной мочи (Стах захохотал).

Были здесь также незатейливые предложения вроде срочного ремонта холодильников и объявления об отключении горячего водоснабжения. В такие-то дни, с таких-то и до таких-то часов в доме будет отключена горячая вода.

Стас поковырял ногтем краешек листочка, он поддался.

Бессонов отлепил его от стены практически без повреждений, еще раз внимательно прочитал. «Значит, душ только горячий, да?» — злорадно подумал он.

У него появилось искушение вновь подняться в квартиру и сунуть объявление в нос Никите Прохорову, стерев с его лица насмешливую ухмылочку. Но делать это было, конечно, рано. Сначала предстояло проверить, действительно ли в доме отключали горячую воду. И потом: если алиби Светланы липовое, выходит, ей есть что скрывать.

В таком случае тратить усилия на то, чтобы раскачать эту тушу, ее муженька, вовсе не стоит. Лучше заняться непосредственно женой.

Итак, Светлана Прохорова. Настоящая женщина — в ее собственном понимании. Та, которая тратит на свою внешность и аксессуары денег больше, чем на все остальное," вместе взятое. Та, которая стремится очаровывать всех мужчин подряд. Считающая особой доблестью уводить их из-под носа у подруг и просто знакомых, потому что это якобы повышает ее рейтинг. "При этом забавно, — подумал Стас, — что ни один мужчина не может ее удовлетворить.

Настоящее удовлетворение ей приносят только деньги, на которые она настроена, как антенна на любимую волну".

Может быть, Настя слишком крепко держала своих мужчин и Светлана затаила на нее злобу? Ведь от нее к подруге перебегали только те кавалеры, которых та отпускала сама. Типа Никиты Прохорова, например. Может, Светлану это заело до такой степени, что она решилась на первое убийство? А потом все стремительно покатилось дальше?

Стасу эта версия не очень нравилась. Во-первых, в таком случае у Светланы должен быть сообщник, а кандидатур на его роль он не видел. Во-вторых, наивный молоденький Паша Локтев вряд ли стал бы настоящим яблоком раздора между подругами. «Возможно, — думал Стас, — мы расследуем несколько совершенно разных преступлений с разными действующими лицами. Мы вспугнули одного какого-то преступника, а навязать ему пытаемся сразу несколько убийств. Поэтому ничего и не получается».

* * *

Руслан Фадеев смотрел на Пучкова требовательно и дерзко. Глаза его, невзирая ни на что, оставались яркими, как чистое майское небо.

— Пока вы не найдете человека, который в меня стрелял, я не смогу нормально функционировать, — объяснял он Пучкову, как будто тому и в самом деле требовались объяснения. — Здесь, в больнице, ситуацию вполне можно контролировать, и я, по крайней мере, спокойно сплю. Но когда меня выпишут…

— Поимка преступника — дело одного-двух дней, — успокоил его Пучков.

Он вовсе не собирался морочить Фадееву голову, а на самом деле был уверен в успехе. Его парни уже вытащили на поверхность все нужные факты. Осталось только правильно подогнать их друг к другу. Дождаться заветного щелчка, озарения, которое все расставит по своим местам.

— Настя ко мне не приезжает, — Руслан пытливо взглянул на детектива. — Уверяет, что это вы запретили ей покидать квартиру.

— Запретили. Нам тоже легче ее охранять, когда она находится в помещении.

— А что она говорит о наших с ней отношениях?

Пучков вскинул и опустил руки:

— Ничего.

— Вы уверены, что этот выстрел не связан с моими личными делами и касается именно Насти Шороховой?

Пучков ни в чем не был уверен до конца, но все же поделился с клиентом своими соображениями:

— Я лично проводил проверку ваших связей и состояние дел на сегодняшний день. Ничего серьезного.

— То есть на меня не наехали. А если бы дело касалось бизнеса, однозначно прикончили бы, так?

Пучков кивнул:

— Вы сами все прекрасно понимаете.

— В моем случае все было по-дилетантски. Этот, в шапочке, который метил мне в сердце, явно не наемный убийца.

— И оружие у него краденое.

— Но вы работаете со свидетелями? — с уверенностью в положительном ответе спросил Фадеев.

Пучков тихо вздохнул. Он не стал признаваться, что они прошляпили почти всех свидетелей. «Если перечислить убийства последних дней в порядке нарастания, я буду выглядеть полным придурком, — подумал он. — Правда, милиция, квалифицировав большую часть смертей как несчастные случаи, выглядит не лучше». Одна беда — Фадееву не было дела до милиции. Он платил Пучкову и ждал результатов от него.

— Вы по-прежнему будете добиваться расположения Анастасии Шороховой? — спросил Пучков, созерцая унылый больничный двор, впаянный в квадрат окна.

— В настоящий момент я озабочен тем, чтобы в моей шкуре не проделали еще несколько дырок. Так что с любовью придется повременить.

Пучков затаил усмешку. Он точно знал: любовь — скоропортящийся продукт, и когда Фадеев наконец очухается, то поймет, что остался с носом. Смешной он, этот Руслан!

— Хотел выпендриться перед девушкой, и вот что получилось, — посетовал он.

— Есть еще один способ обеспечить вам личную безопасность, — сказал Пучков и тут же перехватил пытливый взгляд Фадеева. — Вообще прекратить расследование.

«Я же не карающий меч господень, — попытался он успокоить себя. — Я должен заботиться в первую очередь о безопасности клиента».

— Вы видите связь между расследованием и покушением на меня?

— Прямую, — кисло ответил Пучков. — Кому-то не нравится, что старые убийства пытаются дорасследовать на ваши деньги. Убрать вас — означает перекрыть денежный источник, питающий активность частных сыщиков.

Не будет расследования — не будет угрозы вашей жизни.

— Но как же? — нахохлился Фадеев. — Взять и все вот так бросить?

«Ты и понятия не имеешь, приятель, сколько народу полегло за твою симпатию к Шороховой».

— Взять и бросить, — вслух произнес Пучков, сопроводив свои слова энергичным кивком.

Он обязан был предложить Фадееву этот выход. Хотя, конечно же, понимал, что для их агентства все так просто не закончится. Неизвестно, выкарабкается ли Вика, — одно это заставит Стаса стоять до конца. Кроме того, у Бессонова с Шороховой какие-то шуры-муры.

— Подумайте, — тем не менее сказал Пучков. — Вы подвергаете свою жизнь реальной опасности из-за женщины, которая ничего вам не обещала.

— И даже более того, — нахмурился Руслан. — Она ясно дала понять, что не питает ко мне нежных чувств.

— Вот видите.

— Но я уже закусил удила. Стыдно отступать, понимаете меня? — сказал честный Руслан.

— Значит, мы продолжаем дело?

— Продолжаем. Выясните, кто в меня стрелял и какое отношение имеет этот человек к Настиным проблемам.

Выбравшись из больницы. Пучков в очередной раз набрал номер Стаса. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — корректно сообщили ему. «Вот дубина, — раздраженно подумал Пучков. — Нагородил что-то про мальчика и скрылся в трубе. Интересно, впрочем… Мальчик-инвалид, сидящий у окна с утра до вечера. Просто классика какая-то! Как говорится, если бы мальчика не было, его следовало выдумать».

Пучков, уже открывший дверцу своей машины, внезапно замер. Что, если Стас и в самом деле придумал мальчика?

Закинул удочку? Кому он там рассказывал эту байку? Фокину-старшему? Неужели он подозревает этого красавчика, если и не разбившего Веронике Матвеевне сердце, то уж по крайней мере отколовшего от него маленький кусочек?

* * *

Жене Воробьева было около сорока. Невысокая и подтянутая, она явно следила за собой не по любви, а по обязанности. Аккуратная стрижка, хороший макияж, свежий маникюр, юбка, прикрывающая колени. Все, как и положено деловой женщине. Не хватало только изюминки, перчика. Алена Воробьева была пресной, словно суп гипертоника.

— Вы ведь все знаете про любовницу? Какое облегчение! — Она покачала головой. — Не представляю, как удастся скрыть этот факт. Существует такая неприятная реальность, как соседи. Они обязательно разболтают всей Москве.

— Да что там, — смутился Саша. — Вы ведь живете в Опалихе.

— Но все наши друзья и деловые интересы в Москве.

Впрочем, вы правы, — внезапно согласилась она. — Я одна не представляю собой ничего. Ни-че-го. Я была лишь приложением к собственному мужу. Теперь я начну вести жизнь простенькую и спокойную. Это если у Игоря не осталось криминальных долгов. В противном случае жизнь наша окажется трудовой и сложной. Детей в любой ситуации придется забрать из частной школы…

Она уставилась в пространство, выпуская дым длинными струями. Вероятно, уже прикидывала, как станет устраивать свой быт в одиночку. Чтобы вернуть ее к реальности, Саша тихонько кашлянул.

— Вы ведь что-то хотели узнать? — встрепенулась Алена. — Спрашивайте, я отвечу. Мне нечего скрывать. И стыдиться нечего. Ведь это не я бегала по девкам. И не я задохнулась в одной постели с любовницей.

— Собственно, меня интересовали как раз связи вашего мужа. Внебрачные, — вкрадчиво добавил Саша и взглянул на вдову с любопытством. — Что вы знали?

— Все, — сказала Алена. — Каждая его интрижка была мне известна — когда он увлекся новой дамочкой, сколько ночей с ней провел, сколько денег на нее потратил.

— Вы пытались… — Саша поискал нужное слово, — бороться?

— Бороться? — хохотнула Алена. — С чем? С его жаждой приключений? Да вы что? Это все равно, что сражаться с ветряными мельницами. Меня еще в школе учили, что подобные подвиги не только заканчиваются неудачей, но и выглядят очень глупо. Нет, я не пыталась бороться.

— Почему же вы тогда.., э-э-э.., проявляли интерес?

— Ревновала, вот и все, — пожала плечами Алена. — Любая жена ревнует, какой бы дурой она ни была. Или умной. Зависит от ситуации.

— В последние полгода, — спросил Саша, блеснув темными глазами, — с кем встречался ваш муж вне дома?

— Вы хотите знать обо всех его любовницах?

— Да. Если можно.

— Можно, отчего ж нельзя. Примерно с января он бегал за Мариной Борзовой, племянницей своего босса.

Дурак тоже! Девчонке от силы лет двадцать. Она сделала ему ручкой, как только он показал все, на что способен.

Наверное, с ее стороны это был чисто спортивный интерес. После Марины наступил небольшой промежуток, а месяца два назад появилась эта женщина, Виктория. Надеюсь, она останется жива. Я правда надеюсь. Не думайте, что я строю из себя…

— Я не думаю.

— Они вроде не пьяные были. И забыли про кофе. Глупость какая-то.

— Действительно, глупо, — поддакнул Саша, не желая рассказывать жене Воробьева о своих подозрениях.

Милиция сообщила ей — несчастный случай, пусть будет так. Сотрудники, которые вели наружное наблюдение за домом в Тушине, оказались абсолютно бесполезными. Они не запоминали людей, входящих и выходящих из подъезда, потому что караулили влюбленных, а вовсе не поджидали их убийцу.

— А кто-нибудь еще, кроме Виктории? — спросил Саша. — По нашим сведениям, у него был кто-то еще.

— Вторая любовница? — Алена так удивилась, что не удержала сигарету во рту и едва успела ее подхватить. — По-моему, это слишком даже для такого горячего парня, как мой муж.

— Вторая любовница появилась только что. Она нас очень интересует. Вспомните хоть что-нибудь. Может быть, какая-то мелочь показалась вам странной? Телефонный звонок? Купленный не для вас подарок, который вы случайно нашли в ящике мужа? Записка? Что угодно.

Алена закинула голову вверх и выпустила паровозную струю дыма.

— Черт его знает… — пробормотала она. — Вторая любовница! Ничего себе. Вижу, мой муж не только весело умер, но и весело жил. Стыдно сказать, но про вторую любовницу я ничего не знаю.

— А про первую как узнали? — не отставал Саша.

— Ну, как обычно все узнают? Волосы на пиджаке, помада на рубашке, срочные совещания с выездом за город…

— То есть ничего конкретного, — уточнил Саша.

— Если вы спрашиваете, не знакомил ли он меня со своими девочками, представляя их как своих коллег или двоюродных племянниц, то — нет. Не знакомил. Редко, когда мне удавалось засечь кого-то из них на приемах и днях рождения общих знакомых, куда Игорь не мог прийти без меня.

— А жены его коллег? Вы поддерживали с ними отношения? Может быть, они что-то знают?

— Змеи! — сказала Алена. — Если бы они что-то знали, немедленно явились бы меня «морально поддержать». Раз не явились, значит, не стоит время на них тратить.

Саша разочарованно вздохнул. Судя по всему, Алена не даст ему никакой подсказки. Хотя она и расположена поговорить.

— Впрочем, знаете что? Буквально несколько дней назад мы смотрели фильм по телевизору. Там Николь Кидман играла. Игорь сказал что-то в том смысле, что артистка ему нравится. Я говорю, мол, чего хорошего? Каланча пожарная. А он отвечает, что завоевать высокую женщину для мужчины так же волнующе, как покорить Эверест.

Я так и покатилась со смеху. А теперь вот думаю: зря я смеялась. Наверное, за этим что-то стоит. Определенно, что-то стоит.

* * *

На рассвете Стас отправился в больницу и принялся бродить по коридорам, мешаясь под ногами у медперсонала. Его гоняли, он уходил, потом возвращался, потом снова уходил. Вспомнил про мобильный телефон, включил его, и он тотчас же зазвонил.

— Стас? — спросил телефон голосом Саши Таганова. — Ты зачем мобильник вырубил? С ума сошел? Пучков вчера визжал, как истеричная барышня.

— Ты что-нибудь новое узнал? — перебил его Стас.

— Узнал! — обрадовал его тот. — Я ездил к вдове Воробьева, и она сказала, что если у ее мужа появилась вторая любовница, то она была высокого роста.

— С чего это она взяла? — неожиданно рассердился Стас. — Может быть, любовница процеловала Воробьеву макушку до лысины? Что за ерунда на постном масле?

Таганов хихикнул и рассказал про Николь Кидман.

— Знаешь, от жен подозреваемых много пользы, — заметил он. — Особенно от тех, кому благоверные изменяют внаглую. Такие женщины не боятся поговорить с посторонним человеком, они как бы проверяют на нем свою позицию.

Стас тут же подумал о жене Захара Горянского. Этот тип изменял ей именно внаглую. Бессонов давно хотел с ней повидаться, но все откладывал. Возможно, напрасно? Ни одной мелочи нельзя упускать в этом фантастическом деле. Вдруг мадам Горянская расскажет что-нибудь необычайно важное? Стас сорвался с места и поехал к ней.

Мадам Горянская оказалась нежной блондинкой с ножками Золушки и лицом, на котором навечно прописалось невинное выражение. Завершали облик стрижка «Паж» и бледно-голубые глаза с длинными ресницами. «Она будет ими хлопать», — обреченно подумал Стас. Он на стенку лез, когда женщины изображали бедных маленьких овечек, ожидающих, что каждый встречный мужчина станет грудью на их защиту.

— Вы хотите, чтобы я скрыла от мужа наш с вами разговор? — спросила сорокапятилетняя куколка и — черт возьми! — действительно захлопала ресницами.

— Если вы сможете пережить этот невинный обман, — слащавым голосом сказал он.

Ее звали Людой, Людмилой, что, конечно, было слишком официально для такой кошечки. Представляясь, она мурлыкнула: «Милочка», — и Бессонов в ответ чуть было не сказал: «Стасик».

Захар Горянский Стасу активно не нравился. Но придумать для него хороший мотив убивать он так и не смог.

Ревность? Она срабатывала только в случае с Лешей Самсоновым. Единственная фигура, достойная мести Захара.

Стас, памятуя о том, что хотел рассматривать убийство всех трех женихов Насти по отдельности, остановился пока на этом пункте: Самсонов и ревность.

— Муж знакомит вас со своими коллегами? — поинтересовался он.

— Я знаю их всех, — заявила Милочка, улыбнувшись. — Кто вас интересует? Наверное, Ольга, да? Я же вижу, вы мнетесь. Конечно, Ольга!

Стас с изумлением увидел, что глаза собеседницы наливаются слезами.

— Э-э-э… Послушайте, — растерялся он.

— Нет, я не буду изображать святую простоту! — В нежном голосе Милы прорезались гневные нотки. — Любовница так любовница.

— Кто? — коротко спросил обалдевший Стас.

— Ольга.

Ольга Свиридова! Та самая девица, с которой Настя пела хором, когда «напилася пьяна». Что он о ней помнил?

Пушистые волосы, вздернутый носик — вот и все. Любовница Захара? Что это — шутка или заблуждение?

— Считайте, это его вторая жена. Уже много лет.

— А Настя Шорохова? — не подумав, ляпнул Стас.

— Шорохова — эпизод, не более того. Фея, которая вскружила ему голову. Но я быстро развеяла колдовство! — сказала она голосом склочной жены. — Так что Шорохова — это прошлое.

— А Ольга?..

— И прошлое, и настоящее. Ну ее к черту! — в сердцах сказала Милочка.

«Не может быть, — подумал Стас. — Теперь что, модно иметь по две любовницы?! Какое-то поветрие?» Он потратил на Милочку еще полчаса, но она ничем его больше не порадовала. Говорить о муже она не захотела, переключилась на себя, и Стас еле-еле от нее отвязался.

Из машины он позвонил Пучкову с докладом. Тот сразу же вызвал Таганова и велел ему вплотную заняться Ольгой Свиридовой.

— Особенно поинтересуйся, — велел он, — ночью накануне покушения на Фадеева и утром следующего дня.

Может быть, это Свиридова жила в гостинице?

— Она слишком маленького роста, — возразил Таганов. — По описаниям служащих незнакомка была довольно высокой.

— Женщины умеют ходить на двенадцатисантиметровых каблуках и при этом хорошо вписываются в повороты, — возразил шеф. — Дерзай.

Пока Саша Таганов дерзал, Стас отправился к Насте, которая сидела под домашним арестом. Он взял ключи, съездил к ней домой и проверили визитку Фокина. Она лежала на месте.

— А если бы ее украли, что бы это означало? — спросила Настя, когда он вернулся обратно.

— Это означало бы, что человек, которого мы ищем, имел доступ в твою квартиру.

— Конечно, он имел доступ! У него ведь были ключи! — возразила Настя. — Когда он решил отравить меня газом, то просто открыл дверь и вошел.

— Добыть ключи, чтобы отравить газом, — это одно.

И вытащить визитку, о которой нужно знать заранее, — совершенно другое.

— Ты сегодня какой-то не такой, — заметила Настя.

— Я тебе говорил, что женат? — неожиданно спросил Стас и посмотрел на нее угрюмо, будто она сама женила его против воли.

Настя покачала головой и ответила:

— Не говорил. Но я все равно знаю.

— Мою жену чуть не отравили. Вместе с Воробьевым.

Все было в точности, как у тебя.

Он рассказывал ей про Воробьева и Вику, и Настя слушала затаив дыхание.

— Подожди, — произнес Стас, нахмурившись. — Ты сказала, будто я не говорил тебе, что женат, но ты все равно знаешь. Откуда знаешь?

Настя скорчила рожицу, потом вздохнула и неохотно призналась:

— Твоя жена за тобой следила.

— Как это? — не понял Стас. — Моя жена… Подожди, это какая-то глупость. Она следила за мной, а ты?..

— Ну, она выследила меня, — пожала плечами Анастасия. — Сейчас расскажу, подожди. Я с ней разговаривала.

И еще Светлана. Мы обе с ней говорили.

— Ты что, с ума сошла?! — закричал Стас, побелев от ярости. — Как ты могла скрыть от меня такое, когда людей убивают, как назойливых мух?!

— Я подумала, что, если расскажу тебе, ты расстроишься, — заявила Настя и поглядела на него исподлобья.

— Сейчас я еще больше расстроился! — отрезал Стас. — Можешь изложить все по порядку?

— Помнишь, как мы первый раз с тобой поехали в ресторан? — Настя сложила руки на коленях. — Когда Руслан попросил? Виктория следила за тобой.

— Господи боже, зачем? Она что, ревновала?! Я в это не верю и никогда не поверю!

Потом он вдруг подумал, что Виктория могла следить за ним вовсе не из ревности. Допустим, Пучков был прав.

Именно через его жену утекали сведения о расследовании к Воробьеву и еще к кому-то. Но в тот момент пистолет Воробьева еще был на месте, из него никто не стрелял в Фадеева…

— Если Вика следила за мной с целью разжиться какой-нибудь информацией о нашем расследовании, значит…

Стас никак не мог сообразить, что же это значит. Вику придется учитывать в каждом отдельном случае. Может быть, вторая любовница — миф? В гостинице с Воробьевым была его жена, и пистолет вовсе не украли? Воробьев сам отдал его своей любовнице. И сообщнице. Вика вполне могла подсыпать Стасу в чай снотворное и спокойно уйти на ночь. В тот вечер она в кои-то веки приготовила настоящий ужин — с домашними котлетами. Что, если это было не проявление заботы, а самая настоящая диверсия?

Но служащие гостиницы утверждают, что ни один из постояльцев не возвращался поздно вечером. Стас сжал ладонями виски.

— Какой я сыщик? — в отчаянии спросил он вслух. — У меня не голова, а кашпо для горшка с геранью!

— Очень поэтично, — похвалила Настя. — Фамильное проклятие выбило тебя из колеи. Лучше давай я тебе действительно все расскажу, и тогда уже ты будешь делать выводы.

В тот вечер, когда Стас после ресторана привез Настю домой, настроение у нее было выше среднего. Давненько она так хорошо не проводила время! На лестничной площадке они со Стасом едва не поцеловались, и у Насти закружилась голова, как у невинной пастушки возле стога сена. Это было что-то новое.

Не успела она раздеться, как в дверь позвонили. Настя решила, что вернулся Стас, и широко распахнула дверь, едва не выпрыгнув из туфель. Однако вместо Бессонова увидела на пороге незнакомую молодую женщину с коротко стриженными темными волосами. У нее была грудь Памелы Андерсон, талия Людмилы Гурченко и глаза Орнеллы Мути. Этот «гибрид» выставил плечо вперед и нахально вошел в квартиру.

— Меня зовут Виктория! — заявила незнакомка таким судьбоносным тоном, словно в руке у нее была коса, а на голове — черный капюшон.

— И что?! — возмутилась Настя, заслонив ей дорогу.

Ей немедленно вспомнился безобразный скандал, который устроила прямо на лестничной площадке жена Захара Милочка. Она визжала так, что у нее едва не вывернулся наизнанку желудок. Соседи думали, что в подъезде подрались кошки, и боялись выходить. Милочка обзывала Настю дистрофичной коровой, плевала в стены и расцарапала дерматиновую обивку на двери. Если бы не страх, что ее покалечат, Насте было бы по-настоящему весело.

— Не загораживайте мне дорогу, я все равно выскажусь! — заявила Виктория, вздернув подбородок так высоко, словно собралась разглядывать потолок.

— Черт с вами, входите! — решилась Настя. — Но сначала объясните, по какому поводу вы собираетесь высказываться?

— По поводу вас и моего мужа, разумеется.

— Он просто делает свою работу. — Настя решила, что будет терпеливой и несгибаемой, как посольский работник.

— Неплохая работенка! — Вика вошла в комнату, остановилась посреди ковра и подбоченилась. — Вы что, платите ему за сопровождение?

— Он расследует преступление, — сдержанно объяснила Настя. — Я — его клиент.

— Ну-ну, — усмехнулась та. — Мои ушки плотно прижаты к голове — на них лапшу не навешаешь! Я знаю своего мужа, как облупленного. Он за вами ухлестывал!

— Если вы такая недоверчивая, — не выдержала Настя, — держите его при себе. Еще ошейник наденьте.

— Он проводил вас до квартиры.

— Охраняя меня, только и всего!

— Мой муж — не телохранитель. И в ресторане вам с ним было страшно весело. Не морочьте мне голову — я знаю, что почем!

Настя в этом и не сомневалась. У таких дамочек хватка, как у мангустов.

— Стас вам нравится? — без обиняков спросила Виктория, глядя Насте в переносицу. — Может, если вы хорошо попросите, я вам его уступлю.

— А мне и не нужно вашего разрешения! — засопела Настя. — Захочу — сама возьму.

— Возьму! — передразнила Вика. — Я вам руки оторву, как только вы их протянете. Я понятно излагаю?

— А я… А я… — задохнулась Анастасия, не в силах изобрести что-нибудь выдающееся. — Я тогда…

Она не успела придумать, потому что в дверь снова позвонили. Настя побежала открывать, надеясь, что вернулся Стас, который заберет свою дражайшую половину и избавит ее от стресса.

Однако это была ее подруга Светлана. Она вошла в комнату неторопливо и важно, словно королевская кошка, постояла на пороге, оценивая обстановку, потом сообщила свое имя и, устроившись на диване, спросила у Виктории:

— А вы кто? И что тут делаете?

— Она ссорится со мной, — пожаловалась Настя, втайне радуясь, что явилось подкрепление. — Из-за своего мужа.

— А кто у нас муж?

— Стас Бессонов. Это тот детектив, который ведет дело о моем проклятии.

— Очаровательно, — Светлана рассмеялась. — Ты, Настюха, как всегда, в своем репертуаре. Если она идет в магазин, — пояснила она Виктории, — в нее влюбляются директора и грузчики. Если отправляется на экскурсию — гиды и шоферы. Ну а если уж дело дошло до сыскного агентства, тут, понятное дело, должны терять голову сыщики.

Виктория сложила руки на груди:

— А я не шуточки пришла шутить.

— Да? Зачем же тогда? Я думала: пошутите и уйдете, — усмехнулась Светлана.

— Может быть, хотите выпить? — предложила Настя, опасаясь, что разговор вот-вот превратится в склоку. Две раздраженные женщины — неприятность, а три — почти катастрофа.

— Ничего я не хочу! — заявила Виктория. — Можете меня не провожать.

— Вы что, уходите?! — не поверила Настя. — Я не поняла: тогда зачем вы вообще приходили?

— Дурочка ты, Настя! — хохотнула Светлана. — Это просто была демонстрация силы. Разве я не права? Парад войск на Красной площади.

Виктория усмехнулась и поглядела на Светку с интересом. Немного подумала и сказала:

— Моему мужу вы вряд ли понравитесь.

— Посмотрим, — пожала плечами та.

Настя задохнулась от подружкиной наглости, но Виктория даже бровью не повела.

— Ваш муж обязательно придет ко мне, — продолжала Светлана. — Я ведь знаю, что он расследует. Хотите, запишите мой телефон. После пообщаемся.

Виктория отправилась в коридор, достала записную книжку и в задумчивости окинула взглядом комнату.

— Подойдет? — Светлана взяла со столика зеленый фломастер и подала ей.

Держа книжку на весу, Виктория записала продиктованный номер.

— Я обязательно позвоню! — надменно сообщила она и ушла, не попрощавшись.

— Господи, и что только на тебя нашло! — закричала Настя, когда пришла в себя. — Ты чокнулась!

— Я всего лишь вывела тебя из-под огня, — пожала плечами Света и закинула ногу на ногу. — И смотри, как ловко это проделала! Девочка сразу поняла, что ты по сравнению со мной — просто младенец.

Младенец, на личном счету которого к тому времени было уже три трупа влюбленных мужчин, тоже налил себе вина и залпом выпил.

— Она видела, как я с ее мужем танцевала и веселилась в ресторане. А он всего лишь выполнял поручение Руслана!

— Хочешь сказать, эта синеглазая дубина Руслан обделался? И решил поскорее сбагрить тебя кому-нибудь более смелому? — Светлана захохотала, откинув голову на спинку дивана. — Вот так орел!

— Я его немножко попугала, — призналась Анастасия.

— А этот, Стас? Он не проявлял нервозности? Наверное, весь вечер держался за кобуру под мышкой и потел, озираясь по сторонам.

— А вот и нет! — заступилась за Стаса Настя. — Ничего такого. Мы весело провели время.

— Значит, сыщик оказался смелым. Что ж, Настюха, может быть, его жена приходила не напрасно?

— Да мы едва знакомы! — покраснела та.

— Ну и что? — пожала плечами подруга. — Я тоже с Никитой, как только встретилась, сразу поняла, что пропала.

— Конечно, он ведь в тот вечер сидел за рулем шикарной машины и сорил деньгами по случаю удачной сделки.

Еще бы ты не пропала!

— Такое впечатление, что ты живешь на Луне, — отмахнулась Светлана. — И когда случайно спускаешься на Землю, все кажется тебе низменным.

* * *

Стасу казалось, что стоит приложить минимальное умственное усилие, и все сразу станет на свои места. Части головоломки сложатся в простой и понятный узор, и лицо преступника четко проявится. Он вспомнил графические иллюзии — картинки, на которые нужно долго-долго смотреть, чтобы внезапно отчетливо увидеть в нагромождении деталей какую-нибудь фигуру. Потом сидишь и удивляешься, почему не видел ее раньше. Стас так и эдак рассматривал все фрагменты дела, но ничего не происходило, перед его глазами по-прежнему был хаос.

— Если не погружаться, то все должно быть примитивно просто. У нас есть список подозреваемых, — не так давно говорил Таганов. — Мы проверяем их алиби на момент всех так называемых несчастных случаев. И на момент покушения на Фадеева. Кто-то сразу же отсекается, уже легче.

Но Саша уже не был настроен столь оптимистично.

Алиби не оказалось практически ни у кого. А если у кого и было, то шаткое или вовсе подозрительное. Отсечь не удалось ни одного человека. Кроме, пожалуй, Степана Фокина.

— Надо учитывать, что в деле предположительно фигурируют двое — мужчина и женщина. Мы не знаем, кто они. Парочка может обеспечивать друг другу алиби, — говорил Таганов.

Они вертели известные им факты так и сяк, придумывали самые изощренные и самые идиотские мотивы преступлений, выдвигали фантастические версии и пытались максимально упростить цепочку, связывающую одно преступление с другим. Ничего не получалось.

Теперь же, когда стала известна связь Горянского с Ольгой Свиридовой, внезапно вскрылся целый пласт неизвестной до сих пор информации. Саша Таганов определенно почувствовал азарт, потому что все, что он узнавал, явно просилось в дело.

— Если бы не жена Горянского, — говорил он, — мы только случайно смогли бы узнать об этом странном любовном романе.

— Но Мила Горянская, — вставил Стас, — назвала Ольгу его второй женой. Значит, все было открыто!

— Это ее мнение. На самом деле любовники хорошо законспирировались. Я вчера весь день занимался только Свиридовой и выяснил одну потрясающую деталь. Единственным другом мужского пола у этой дамочки числится Виктор Валентинов, коллега по «Экодизайну».

— Валентинов? Я видел этого парня! — воскликнул Стас и тут же, утратив энтузиазм, добавил:

— Но мы по нему плотно не работали.

— Друг! Что такое друг? — насмешливо протянул Пучков. — Уж, конечно, это не тот человек, которого попросишь помочь провернуть пару-тройку убийств!

Таганов многозначительно усмехнулся:

— А вот этого мы не знаем. Зато… — он сделал паузу, теперь, благодаря моим усилиям, мы знаем, что у Валенти нова есть старшая сестра. Зовут ее Инга Смирнова. И работает она в театре костюмершей.

Пучков со Стасом переглянулись. Таганов между тем бодро продолжал:

— Каждую пятницу любящий братишка заходит к Инге перед вечерним представлением. Они сидят в костюмерной, пьют чай и болтают. Инга частенько отлучается по делам, и тогда Витя остается один — среди костюмов, коробок с обувью, париков…

— А также очков и бород, — в задумчивости добавил Стас.

— И у Свиридовой мог быть прекрасный мотив, — продолжал разливаться соловьем Таганов. — Она знала от Захара об этой байке — я имею в виду фамильное проклятие.

Конечно, она ревновала его к Насте Шороховой. Женщины без ревности в дикой природе не встречаются. И решила с помощью проклятия испугать Захара. Если бы он увидел, что оно сбывается, и все влюбленные в Шорохову мужчины погибают, побоялся бы встать в очередь. А уж как Ольга все проворачивала — с помощью Валентинова или еще кого-то, — выяснить можно.

— Одно плохо: Шорохова не знала никого из своих нынешних коллег, когда погиб ее первый жених — Юрий Торопцев, — заметил Пучков. — Может быть, он действительно сам по себе свалился с лестницы? Случайно?

— Насчет Торопцева у меня есть особая версия, — сообщил Стас. — Мне не представилось случая ее проверить, потому что она очень шаткая. Но, похоже, выхода нет.

Смерть Торопцева действительно нам мешает взглянуть на все остальные происшествия объективно.

— Давай, выкладывай, — предложил Пучков.

— Не здесь. Чтобы все выяснить наверняка, придется ехать к Насте. И вообще — это будет экспромт. Не знаю, добьюсь ли я результата.

— Может, лучше привезти ее сюда?

— Нет, — сказал Стас. — Мне нужны старухи тоже.

Они молча поднялись и начали одеваться.

— Чтобы Стас раскачался, надо было по меньшей мере совершить покушение на его жену, — шепнул Таганов шефу.

Настю о визите предупредили по телефону, и, пока они ехали, она успела изрядно разволноваться.

— Не расстраивайся, что бы ни случилось, — Стас сильно сжал ее руку. Это была первая, так сказать, нежность с его стороны. — Все будет хорошо. Я позабочусь. Надеюсь, бабушки дома?

Они были дома и ждали в гостиной. Стас, оказавшийся в центре внимания, чувствовал себя не слишком уютно.

— Вам предстоит провести в моем обществе несколько неприятных минут, — предупредил он настороженно глядевших на него старушек.

— Ничего, молодой человек, — ответила Василина. — Если это ради Настеньки, мы вам простим.

— Что ж, — начал он. — Вернемся на двенадцать лет назад, к тому моменту, когда вашей внучке было девятнадцать. Она влюбилась в зрелого мужчину, переехала к нему жить. Что вы чувствовали? Василина Сергеевна, в первую очередь я вас хочу спросить.

— Почему меня? — Старушка втянула голову в плечи.

Было заметно, что она испугана.

— Думаю, о смерти Торопцева рассказать нам сможете именно вы. Как очевидица.

— Бабушка?! — воскликнула пораженная Настя.

— Минутку! — Стас поднял руку. — Не надо драм. Мы сейчас спокойно во всем разберемся. Знаете, как я обо всем догадался, Василина Сергеевна?

Она молча смотрела на него, поджав губы.

— Я стоял вот здесь, на этом самом месте, а вы наставили на меня палец и толкали в грудь. Вам не нравилось, что я плохо защищаю вашу внучку. Помните? Я отступал к дивану, а сам смотрел на фотографии. Те, что на стене. Видите? — обратился он к Пучкову и Таганову, исполнявшим роли внимательных зрителей. — Там Василина Сергеевна с сестрой стоят под руку — обе в шляпках. Я вспомнил, что во времена их молодости женщины всегда носили шляпы, когда отправлялись на прогулку, или в гости, или на деловое свидание.

— Желтая шляпа! — вспомнила Настя. — Она осталась у тебя, бабушка?

— Думаю, тут и сомневаться нечего. Эта шляпа была на ней в ту ночь, когда погиб Торопцев. Василина Сергеевна не могла смириться с тем, что ее очаровательная внучка стала жить гражданским браком с человеком старше себя.

Она всячески старалась воспрепятствовать этому союзу и образумить Торопцева. — Стас обратился непосредственно к ней. — Возможно, вы хотели, чтобы он поскорее женился?

Василина Сергеевна молча разглядывала пейзаж за окном. Ее старшая сестра, прикрыв рот ладошкой, переводила взор с одного детектива на другого, пытаясь понять их отношение к происходящему.

— Я смотрел на эту фотографию, на эти шляпки на голове у сестер, а Василина Сергеевна толкала меня сильным указательным пальцем к дивану, так что я едва мог устоять на ногах. И тут в моем мозгу будто что-то щелкнуло.

— Это произошло случайно, — глухим голосом проговорила Василина Сергеевна, обращаясь непосредственно к Насте. — Я действительно была возмущена тем, что Юра медлил с женитьбой. Я звонила ему еще до театра. Была полна решимости высказать все, что наболело. Он объяснил, что сегодня вечером не может встретиться, потому что едет за документами в подмосковный особняк.

— И ты рванула туда? — Настя наморщила лоб, пытаясь осмыслить сказанное.

— Пока вы слушали оперу, я ехала на электричке. Потом автобусом и пешком. Я ждала его в саду. Когда он подъехал, вышла к крыльцу. Он удивился. Мы начали подниматься по лестнице, и он сразу же заговорил насмешливым тоном. Пытался свести все к шутке, выставить меня дурой. Я не выдержала, начала его поучать… — Василина Сергеевна судорожно сжала кулаки. — Уже поднявшись наверх, мы остановились. Вернее, я преградила ему путь в комнату, потому что хотела поскорее высказаться. В общем, я вошла в раж. Не могу… — Она закрыла лицо ладонями и опустила голову.

— Короче говоря, — безжалостно продолжал Стас, — Василина Сергеевна приставила к груди Торопцева указательный палец, как она любит это делать. И толкнула его.

Он потерял равновесие и полетел вниз.

— Но почему ты не вызвала «неотложку»? — одними губами спросила Настя.

— Потому что он сразу умер, — по-прежнему закрывая лицо ладонями, ответила старушка. — А я испугалась. Испугалась, что ты мне не простишь.

— Но ты же не специально!

— Это сейчас ты так говоришь! — воскликнула Василина Сергеевна, опустив руки и глядя на внучку повлажневшими глазами. — А тогда тебе было всего девятнадцать! Ты бы не простила меня, я знаю. Я чувствовала это.

— Но из-за тебя я думала, что насылаю проклятие на головы своих женихов! — закричала Настя и топнула ногой. — Я так страдала!

— Это была защитная реакция, правда, Василина Сергеевна? Она боялась, — объяснил Стас, — подозрений, доследования, всевозможных догадок. И придумала хороший ход — сделать из мухи слона, напомнить о фамильном проклятии, которое, как вы понимаете, нельзя осудить за непреднамеренное убийство.

— Это был несчастный случай, — вступилась за Василину Сергеевну старшая сестра. — Разве вы не понимаете?

— Но, бабушка, как же так? Вы поддерживали это заблуждение так долго… Постоянно говорили об этом. Почему?!

— Потому что ужас от содеянного не ослабевает с годами, — ответил вместо нее Стас.

— Я боялась все время, — подтвердила Василина Сергеевна.

— Но ты же меня любишь! Как ты могла допустить, чтобы я столько лет страдала?

— Когда второй твой жених исчез, тут я и подумала: это — божий промысел, — пояснила старуха, глаза которой уже высохли. Она явно не собиралась рыдать и падать ниц, чтобы вымолить прощения. — А когда третий богу душу отдал, я поняла, что это не я сама поехала в ту ночь к Юре на дачу, это меня проклятие повело.

— Так ты веришь в проклятие или нет? — растерялась Настя. — В голове не укладывается! Юра погиб у тебя на глазах, я чуть с ума не сошла, а ты…

— Тебе стало бы еще хуже, узнай ты тогда правду.

Стас некоторое время не вмешивался в их разговор, но теперь снова подал голос, обращаясь непосредственно к Пучкову и Таганову, которые так и просидели молча на диване.

— Итак, Торопцева мы вычеркиваем. Остаются Локтев и Самсонов.

— Это уже совсем другое дело! — возрадовался Пучков. — Немедленно возвращаемся в агентство и начинаем все сначала.

— Что будет со мной? — спросила Василина Сергеевна с надрывом в голосе.

— А что с вами может быть? — спросил Стас. — Молитесь, бабушка! В конце концов, это действительно был несчастный случай.

Настя подошла к Стасу и, схватив его за рукав, тихо, но настойчиво зашептала:

— Возьми меня с собой, пожалуйста! Я не хочу сейчас выяснять отношения с ними. Я должна сначала все обдумать. У меня в голове полная неразбериха. Пожалуйста, Стас! Потом мы можем поехать ночевать ко мне домой, ты будешь сам меня охранять…

Настя крепко держала его за рукав и не отпускала. В ее глазах застыла мольба. Стас колебался.

— Если ей не хочется оставаться, поедем все вместе, — пришел на выручку Пучков, который, кажется, лучше всех понимал ситуацию.

Настя мигом собралась.

— Ты не останешься? — жалобно спросила Василина Сергеевна, из-за плеча которой выглядывала испуганная старшая сестра.

— Я приеду позже. Когда все закончится.

— А они будут хорошо тебя охранять?

— Клянусь, — пробормотал Стас и легонько похлопал Василину Сергеевну по плечу. — И перестаньте казниться.

Вот увидите: теперь, когда с ваших плеч упал такой камень, вам станет легче жить.

— Наверное… — вздохнула старушка и открыла дверь.

Настя устроилась рядом со Стасом на заднем сиденье.

Ей хотелось прислониться к его плечу, чтобы почувствовать тепло его тела, но она не рискнула. Спустя какое-то время Стас сам взял ее за руку. В офисе он отвел ее в свой кабинет, усадил в кресло и поцеловал в макушку, как маленькую.

— Посидишь одна? Не станешь терзать себя понапрасну?

Настя не собиралась себя терзать. Наоборот! Она чувствовала, что череда трагических событий скоро завершится, и она обретет долгожданную свободу.

Стас возвратился к Пучкову и Таганову, которые уже вовсю обсуждали серию убийств, исключив из цепочки Торопцева.

— Кстати, Стас, — внезапно вспомнил шеф, — Вероника Матвеевна рассказала мне о мальчике-инвалиде, которого ты обнаружил. Он якобы сидел у окна и видел какое-то страшное преступление. Что это за мальчик?

— Подождите, — перебил Таганов. — А где у нас Вероника Матвеевна?

* * *

— Я готов для тебя горы свернуть! А ты! Ты! Мало того, что ты раздолбала мою «Тойоту», — возмущался Фокин, разгуливая перед Вероникой Матвеевной в полосатых трусах, — так ты еще подозреваешь меня в любострастии!

Она подозревала его в том, что, отыскав наследницу Анны Ивлевой, он влюбился в нее по уши. Поэтому и носился за ней с фотоаппаратом по городу. Вероника Матвеевна смотрела на него немигающим взглядом, как кошка на клетку с канарейкой.

— Правду, — потребовала она, когда Фокин совсем уж разошелся и даже топнул по паркету ногой в синем носке.

— Я всегда говорю правду! — рассвирепел он. — Да, я действительно разыскивал потомков Анны Ивлевой. И у меня даже была навязчивая идея породниться с кем-нибудь из них.

— Ты замыслил жениться на Анастасии Шороховой?!

— Упаси бог! Я замыслил познакомить ее с моим сыном. В конце концов он всего на год младше ее.

— А сам что же? — съехидничала Вероника Матвеевна. — Ты ведь у нас в самом соку! По пожарным лестницам взбираешься, как вошь по бороде!

— Что ты хочешь услышать? Что я не влюблен в Настю Шорохову? Так я не влюблен. Мне просто хотелось поиграться. Знаешь, есть у меня такая слабость — наблюдать за людьми, сводить их вместе, иногда даже сталкивать. Каюсь. Мне взбрело Степку женить на Анастасии. Ну, дурь нашла. Я подстроил все так, что они попали в одну компанию…

— Так-так, и что же случилось в компании?

Фокин хмыкнул и обескураженно развел руками.

— Случилось то, что Степка влюбился в Настину подругу и скоропалительно женился на ней.

— Экая неприятность! Ну а ты?

— А что я? Я самоустранился. Не буду же я разбивать счастье собственного сына.

— По-твоему, Света Прохорова — это счастье?

— Ну… Кому как. Кому и ты — счастье!

Вероника Матвеевна сменила гнев на милость и сдобрила эту милость головокружительно долгим поцелуем.

В агентство она попала только в два часа дня. К этому времени Пучков готов был объявить ее в общероссийский розыск. Когда она вплыла в приемную с неподражаемым выражением на лице, Стас перекрестился и сказал:

— Слава тебе, господи!

Таганов тихо засмеялся, а Пучков начал бегать по конторе и страшно ругаться. Он чихвостил свою помощницу на все лады, называл ее безответственной, недальновидной и даже безнравственной.

— Это возмутительно, — говорил он, — пугать своих коллег в тот момент, когда вокруг не продохнуть от трупов и неизвестно, кого убьют следующим! Исчезать бог знает куда, бог знает на сколько и бог знает с кем…

— Почему бог знает с кем? — не согласился Таганов. — Я знаю. С Фокиным.

Вероника Матвеевна сжалась на своем стуле в маленький комочек.

— Ах, вот оно что! — возопил Пучков. — С Фокиным! — Тут тон его сделался совершенно другим, и он по-деловому спросил:

— По крайней мере, вам удалось узнать что-нибудь полезное?

— Удалось, — уверенно кивнула Вероника Матвеевна и распрямилась. — Фокина вовсе не интересует мальчик-инвалид, который что-то такое видел. Он ни разочка не спросил про него.

— Что за чертов мальчик? — снова разозлился Пучков, поворачиваясь к Стасу. — Сам объяснишь или подеремся?

— Ну… У меня есть двоюродная сестра, у нее сынишка с детства в инвалидном кресле. Я как-то к ней зашел, она жаловалась: Сережа вечно сидит у окна, наблюдает за тем, что происходит снаружи, не хочет, чтобы я вывозила его на улицу. Вот тогда мне пришла в голову мысль изобрести свидетеля, на которого убийца клюнет, как на приманку.

— То есть мальчик-инвалид есть, но он ничего не видел? — уточнил Пучков.

— Вот именно.

— Я так и думал.

— Но ведь это неплохая идея.

— Я что-то не понял, — вмешался Таганов. — Ты подбросил Фокину приманку, рассказал про мальчика, представив дело так, будто этот виртуальный инвалид был свидетелем того, как некто сбросил с балкона Лешу Самсонова. Так?

— Ну.

— Допустим, Фокин купился бы на приманку и отправился разыскивать новые координаты этого ребенка, чтобы его устранить. Убить то есть.

— Ну.

— Он пошел бы в паспортный стол, в ДЭЗ, в службу социальной защиты того района. И там узнал, что никакого мальчика не существует.

— Я всех предупредил. Они сразу позвонят мне.

— У тебя вечно выключен мобильный! — взорвался Пучков.

— Или сюда, в агентство, — примирительным тоном добавил Стас. — Оставят сообщение.

— Но если ты все подготовил, и о человеке, который интересуется мальчиком, нам сразу же сообщат, то что они скажут этому человеку, ну, который будет наводить справки? Да, мальчик с семьей переехал. Но куда? Должен ведь быть какой-то новый адрес!

— Адрес появится уже завтра.

— В каком смысле?

— Я отправляю сестру с племянником в Болгарию на две недели. Квартира остается в нашем распоряжении. Сестра по моей просьбе последние несколько дней старательно дезинформировала соседей, рассказывая о ближайших вполне домашних планах. Никто не знает, что они уезжают сегодня вечером.

— Мне это нравится, — сказал Таганов.

— Не понимаю, Стас, — робко вставила Вероника Матвеевна, — почему ты начал именно с Фокина?

— Он первый попался мне под руку, — пожал тот плечами, — только и всего. Ну и еще. Я ценю вашу проницательность. Если уж вы его не заподозрили, это был не очень-то обнадеживающий вариант. То есть я не думал, что Фокин начнет искать адрес мальчика. Ведь у меня не все еще было готово.

— А теперь, как я понимаю, можно начинать действовать? — спросил Таганов.

— Вполне.

— Как ты мыслишь запустить эту дезу?

— Во-первых, мы подключим Настю. Она охватит Горянского, Свиридову и Валентинова, а также семейство Прохоровых.

— У нас больше подозреваемых и нет, — напомнил Пучков. — Остались только эти трое мужчин и две женщины. Надо выбрать из них пару.

— Ерунда, — сказал Стас. — Могла остаться одна женщина. Не допускаешь, что Воробьев был тем человеком в рыжей бороде?

— И он сам стрелял из своего пистолета?

— А что, по-моему, это ход. Все сразу решили, что это было бы глупо — стрелять из собственного оружия, поэтому он и остался вне подозрений.

— Не знаю… Но Настю пытался отравить газом именно мужчина. Если это был Воробьев, кто тогда разделался с ним самим? Причем тем же способом?

— Его сообщница.

— Кажется, то, что мы вычеркнули Торопцева, нам пока не очень помогло, правда? — пробормотал Таганов.

— И роль моей жены во всем этом, — задумчиво произнес Стас. — Она просто ревновала или же выполняла чье-то поручение?

— Ты сказал, она пришла в себя.

— Она пришла в себя, но разговаривать не желает. Сказала, что хочет получить развод и точка. Как все произошло с газом, не помнит. Кофе они с Воробьевым, конечно же, не варили. Кстати… Подождите минутку.

Он нырнул в кабинет, где оставил Настю, и спросил у нее:

— Послушай, а твоя подруга Светлана не могла встречаться с моей женой еще раз? Как ты думаешь?

— Мне она ничего не рассказывала…

— А ты можешь у нее спросить?

— Могу, сейчас позвоню. — Через минуту она сказала в телефонную трубку:

— Алло! Никита? Привет! Что такое?

Что с тобой? Господи, да говори толком!

Она так побледнела, что Стас понял — произошло нечто ужасное. Настя уронила трубку и простонала:

— Света умерла! Она хотела посушить волосы… В ванной… Боже мой, что же это такое?!

Стас принес ей воды, поиграл желваками и вышел из кабинета.

— Очередное убийство, — сообщил он с порога Пучкову и Таганову. — Наш мистер Несчастный Случай нанес очередной удар. Светлана Прохорова убита. Все снова выглядит, как случайная смерть.

Пучков витиевато выругался.

— Я обесчещен. Моя репутация не стоит ломаного гроша. Мое агентство ведет расследование, в ходе которого переубивали всех, кто проходил по делу. Надо просто подождать! — нервно хихикнул он. — Скоро убийца останется совсем один.

— Дело переходит в категорию абсурдных, — согласился Таганов, потерев лоб. — Может быть, мы вообще зря в него ввязались? Может, все-таки действует фамильное проклятие, против которого не попрешь?

— За что могли убить Прохорову? — задал риторический вопрос Стас и сам же ответил:

— Или она была чей-то сообщницей, и ее в конце концов устранили. Или…

— Очередной раз «или-или». Это начинает утомлять, — проворчал Таганов. — Давай-ка как следует займемся твоей ловушкой. Воспользуемся тем, что Настя здесь.

Пусть она сядет на телефон и обзвонит всех, кого только можно, начиная с Руслана Фадеева и заканчивая свежеиспеченным вдовцом Никитой Прохоровым.

— Прохорова я возьму на себя, — сказал Стас. — У меня есть к нему пара насущных вопросов. А что касается всех остальных, тут действительно, лучше, чем Настя, никто не сработает.

— А что она должна будет делать?

— Звонить всем знакомым, посвященным в дело, и выражать надежду, что кошмар скоро кончится, что частные детективы нашли мальчика, который два года назад видел человека, выбросившего с балкона Лешу Самсонова. Что сначала мама мальчика противилась тому, чтобы ребенка вовлекали в столь ужасное дело, но теперь вдруг передумала и согласилась, чтобы его показания запротоколировали в милиции. Что со дня на день и будет сделано. Думаю, этого окажется достаточно для того, чтобы наш мистер Несчастный Случай бросился разыскивать ребенка. Он получит на руки адрес квартиры, где на самом деле прописан ребенок-инвалид, и, конечно, отправится туда, чтобы по-быстрому провернуть какое-нибудь злодейство. А нам только этого и надо.

— Ага. А мальчика-инвалида будешь изображать ты, — подвел итог Саша Таганов.

Глава 10

Никита Прохоров выглядел так, словно ему пять лет и он потерялся. Вид у него был испуганно-обиженный, щеки потеряли упругость и обвисли, как опавшее тесто.

Они со Стасом сидели во дворе возле детской площадки и курили. Причем с таким остервенением, будто прикончить злосчастную пачку сигарет, лежащую между ними на скамейке, было делом чести.

Сначала Стасу хотелось, чтобы Никита чувствовал себя виноватым. Но когда он увидел его, это желание моментально пропало.

— Теперь насчет того вечера, — сказал он. — Когда Светлана принимала горячий душ, а в доме не было воды.

— Ах, это, — пробормотал Никита. Кажется, он не считал, что подобная ерунда заслуживает внимания. — Она попросила меня придумать конкретно для вас что-нибудь убедительное.

— Зачем? — Стас был краток. Ему надоели разглагольствования на фоне непрекращающихся «несчастных случаев».

— В тот день она вообще не возвращалась домой, новая начальница пригласила ее к себе на дачу. Они уехали за город прямо с работы. Вот, собственно, и все.

— Не понял, — искренне признался Стас. — Тогда зачем нужна была эта идиотская ложь? С натуралистическими подробностями про жареную рыбу?

— Что тут непонятного? — разозлился Никита. — Светлана не хотела, чтобы ваши сыщики приходили к ее начальнице.

— Откуда она могла знать, что мы будем интересоваться именно вечером того самого дня, когда она ездила на дачу?

— Она была умной женщиной, — заявил Никита. — Прекрасно знала о покушении на Фадеева, знала, что от нее потребуют алиби. Поэтому предупредила меня.

— Это она придумала про душ?

— Не помню.

— Как зовут ее начальницу?

Никита закатил глаза:

— Господи, разве теперь это имеет какое-нибудь значение?

— Может быть, вам трудно сейчас это представить, но — имеет. Другие люди тоже в опасности.

— Естественно, — с горькой иронией отозвался Никита. — В каждом доме есть электрические розетки и глупые женщины, занимающиеся своими прическами прямо в ванне с водой.

— Вы только что сказали, что ваша жена была умной женщиной.

— Умные тоже иногда совершают элементарные глупости.

Стас хотел было возразить, что Светлана не совершала глупостей и смерть ее вовсе не случайность. Кто-то еще находился в квартире в тот момент, когда она нежилась в теплой воде. «Только душ и только горячий!» — снова вспомнил он и покачал головой. Возможно, мистер Несчастный Случай вошел тихо, открыв дверь заранее заготовленным ключом. Естественно, на руках у него были перчатки. Он прошел в комнату, достал фен. Или, может быть, фен лежал где-нибудь на виду. Ему оставалось только взять его рукой в перчатке, воткнуть в розетку возле двери в ванную, затем осторожно открыть эту самую дверь и бросить фен в воду. Шнура как раз хватило для того, чтобы превратить этот бытовой прибор в орудие убийства.

Или же мистер Несчастный Случай является кем-то, кого Светлана вовсе не опасалась. Она сама впустила его в квартиру и, принимая ванну, даже не озаботилась закрыть задвижку на двери.

Записывая координаты начальницы Светланы, на даче которой та якобы провела ночь, Стас даже не был уверен, поедет ли он к ней теперь. Это чертово дело преподносило один сюрприз за другим. У мужчин оказывалось по две любовницы, и Стас не удивился бы, окажись у Светланы еще большее количество любовников. Он тотчас подумал, что может произойти. Он выяснит у начальницы, что Светлана в ту ночь не ездила ни на какую дачу, сделает вывод о том, что это именно она ночевала в тот день в гостинице под именем Регины Никоновой и вытащила у Воробьева пистолет. Выстроит очередную версию. А потом окажется, что Светлана всего лишь провела веселую ночку у своего милого. Как это частенько и бывает, когда есть муж и желание сделать его рогатым.

Нет, наверное, стоит все силы бросить на организацию ловушки для убийцы. «А что, если он так умен, — подумал Стас, — что сразу догадается о ловушке? И не придет?»

Для того чтобы план сработал, Настя должна сыграть очень достоверно. Ни одной фальшивой нотки в голосе, ни одной подозрительной интонации, ни одной плохо срежиссированной паузы не должно у нее возникнуть во время беседы с каждым из подозреваемых.

Настя оказалась на высоте. Она была потрясена смертью подруги, и истерические нотки в ее голосе были самыми что ни на есть настоящими.

— Ничего, скоро все кончится. Я перестану прятаться, Руслан снимет охрану. Все идет к концу! — говорила она Горянскому. — Тогда я снова выйду на работу и все тебе расскажу в подробностях. Дело в том, что мы тут обнаружили одного свидетеля. Мальчика-инвалида. Понимаешь, он целый день сидел возле окна…

— Знаешь, что у меня происходит? — спрашивала она трагическим голосом Ольгу Свиридову, которая в последнее время активно набивалась ей в подруги. — Мой последний парень решил дознаться, почему умер Леша Самсонов. Вдруг это было убийство, подумал он, и нанял частных сыщиков. Тут такое началось!

— Светку убили, — сообщила она Степану Фокину. — И милиция, и Никита думают, что это был несчастный случай. На самом деле все не так. Ты-то в курсе того, что все начиналось с фамильного проклятия. А теперь выяснилось, что тут действовал убийца, самый настоящий. И у нас есть свидетель, который может его опознать. Представляешь?

Завершив звонки, Настя убедила Стаса, что ей нужно возвратиться к бабушкам.

— Они обе уже старенькие. Мое бегство — это стресс для них, понимаешь?

Стас понимал. Он довез ее до дому, возвратился в агентство, сел на диван и под разговоры шефа с Тагановым неожиданно задремал. В этой дреме приходили к нему разные люди, с которыми он встретился за последние две недели, они что-то говорили, объясняли, доказывали. Ольга Свиридова, забавно морща курносый носик, даже рассказала всю правду о преступлениях. Стас во сне так обрадовался этой правде, что, когда очнулся, никак не мог сообразить, откуда эта радость. Потом вспомнил сон, но без всяких подробностей. В его сознании плавали только неразборчивые голоса и нечеткие образы, и он раздраженно подумал: почему же во сне к нему не пришло озарение, как это иногда случается с великими людьми?

И тут позвонила женщина. Одна из тех, которые должны были дать заинтересованному лицу новый адрес мальчика-инвалида, переехавшего с мамой в другой район.

— Он был у нас, — сообщила она, памятуя о том, что за услугу ей полагается денежное вознаграждение. — Я хорошо его рассмотрела. Лет пятьдесят, близорукий. На нем очки в массивной оправе коричневого цвета. И еще борода. Такая рыжая, в красноту, знаете, как медная проволока.

Приметы Стаса развеселили. Потрясающе устроена человеческая психика! Мы замечаем только внешнее, то, что сразу бросается в глаза. Тем не менее он не стал разочаровывать своего добровольного информатора и обещал подъехать.

— Вы нам очень помогли, — сказал он на прощание.

— Стас, тебе необходимо выспаться, — заметил Саша Таганов. — Вряд ли сегодня ночью убийца явится в квартиру, адрес которой ему подбросили. Ему ведь надо подготовиться. Все разузнать о мальчике и его семье. Ознакомиться с замком на двери и так далее. Что еще требуется для того, чтобы организовать очередной несчастный случай?

Стас первым уехал из агентства, завернул в ресторан и долго там сидел, пытаясь продумать план дальнейших действий. Потом заехал в супермаркет и убил там еще час.

После этого возвратился домой, принял душ, прошлепал в спальню и лег, погасив свет. Минут пять он честно пролежал без сна. Потом отключился, не успев додумать хорошей светлой мысли о Насте Шороховой.

Прошло примерно полчаса, и в замке входной двери что-то завозилось и захрюкало. Затем раздался мягкий щелчок и дверь тихонько приоткрылась. На пороге в блеклом свете, падавшем из окна кухни в коридор, выросла мужская фигура. Неизвестный постоял немного, прислушиваясь. Потом так же бесшумно закрыл за собой дверь.

В руках у него была небольшая сумка. В ней лежали отмычки и завернутая в материю обувь, которую визитер снял перед дверью. Теперь он был в новых теннисных туфлях. Осторожно ступая, незнакомец двинулся к двери в ближайшую комнату. Приоткрыл ее и долго стоял, вглядываясь в темноту, пока не понял, что внутри никого нет.

Он пошел дальше, в следующую комнату, и здесь обнаружил Стаса. Тот лежал на спине и тихонько похрапывал.

Свет фонарей проникал через окна и обливал спящего мутно-желтой жижей. Электронные часы с подсветкой стояли в изголовье кровати. На полке справа горел «глазок» видеомагнитофона. Мужчина в теннисных туфлях достал из кармана леску, намотал оба конца на руки в мягких перчатках и, встав одним коленом на кровать, молниеносным движением накинул леску на шею Стаса, приподняв его голову.

В следующее мгновение кто-то схватил убийцу сзади за горло. Тот инстинктивно вскинул руки, чтобы освободиться. В комнате вспыхнул свет. Стас сидел в кровати, вращая глазами. Волосы его были всклокочены, на шее отчетливо выделялась тонкая белая полоса от лески. Пучков крепко держал незнакомца, Таганов же навел на него короткоствольный пистолет и щурился, будто прицеливаясь и собираясь стрелять.

— Кажется, я заснул, — пробормотал Стас, спуская ноги с кровати. — Господи, он ведь меня чуть не прикончил!

Я с самого начала знал, что он сволочь.

Он поднялся на ноги и посмотрел прямо в лицо Захару Горянскому. Тот оскалился и рванулся изо всех сил. Шагнувший вперед Таганов ткнул дулом ему в печенку.

— Стой, гнида, а то прострелю что-нибудь! Стой, сказал!

— Смотри-ка, а где же рыжая борода? А массивные очки? — с преувеличенным удивлением спросил Стас, хватая телефон и набирая номер.

Настя, сидевшая внизу, в машине охранников, через две минуты уже вошла в квартиру.

— Захар? — испугалась она. — Это тебя они поймали?!

— Это ошибка, — тут же заявил Горянский, который при виде Шороховой начисто стер с лица злобное выражение и изобразил оскорбленное достоинство. — Настя, выслушай меня.

— Здесь все записано, яхонтовый ты мой, — ухмыльнулся Таганов, показывая на странного вида устройство, стоявшее на полке. Его яркий «глазок» Горянский принял за глазок видеомагнитофона. — У нас фирма богатая, обзаводимся постепенно всякими фенечками. Не то что ты.

Отмычка да леска — вот и вся твоя экипировка, киллер хренов. Мы, как дураки, спрятались, Стас делал вид, что знать о нашем присутствии не знает, — думали, может, у тебя есть какое-нибудь хитрое прослушивающее устройство. Сидели мышками. И, выходит, зря. Лучше бы чаю попили всей компанией.

— У него даже не хватило воображения изобрести еще один несчастный случай, — сказал Стас, с ненавистью глядя на Захара, которого Пучков с Тагановым принялись проворно прикручивать к венскому стулу. — Мог бы связать меня сонного, а потом засунуть в глотку фаршированную оливку. У меня в холодильнике всегда есть баночка.

Я бы задохнулся, а ты бы потом веревки развязал — и все, дело в шляпе. Умер при неосторожном употреблении пищи в лежачем положении. Газетку бы сунул мне в руки.

Будто я читал на сон грядущий новости и жрал оливки.

Что же ты, Захар? Фантазия совсем иссякла?

Горянский уставился на аппарат, который зафиксировал его появление в комнате и все, что происходило в дальнейшем. Чтобы он особо не напрягался, Таганов решил развеять все его сомнения. Вытащил из прибора крохотную кассету, вставил ее в специальный блок и понес к видеомагнитофону. Через пару минут на экране появилась дверь комнаты. Кадры были светлые, словно снимали днем. Вот дверь открылась, и криминальный сюжет пошел своим чередом. Когда Захар набросил на шею спящего леску, Настя вскрикнула и, кинувшись к Стасу, прижалась к нему всем телом, словно хотела защитить.

— Зачем он это сделал? — прошептала она.

— Сейчас разберемся.

Таганов выключил магнитофон и, с усмешкой покрутив перед носом у Горянского кассетой, спрятал ее в нагрудный карман.

— Нет, но я-то какой молодец! — похвалился Пучков, прохаживаясь гоголем по комнате. — Это я нарисовал верный морально-психологический портрет убийцы и спрогнозировал его сегодняшнее покушение на Стаса. А нас с тобой, Саня, наш герой, наверное, поджег бы прямо в офисе. А то слишком много возни, если мочить всех по очереди.

Настя беззвучно открывала и закрывала рот, пытаясь что-то сказать, но так и не справилась с изумлением.

— У парня полетели тормоза, — пояснил Стас, обняв ее за плечи. — Когда ты ему сегодня рассказала про мальчика-инвалида, он решил: прежде чем расправляться с ребенком, надо угробить всех нас, потому что в противном случае мы найдем еще какого-нибудь свидетеля. Милиция ведь его не разыскивала в связи с серией так называемых несчастных случаев. По-настоящему его разыскивали только мы. Только мы представляли для него настоящую угрозу. И еще Руслан Фадеев. Сначала-то он нацелился на одного Руслана, но, когда дело не выгорело, пошел, что называется, вразнос.

— Да уж, — пробормотал Пучков. — Столько бессмысленных убийств! Это надо совершенно чокнуться от страха.

— Захар, — пискнула Настя, обретая дар речи. — Ты — убийца?!

У привязанного Захара была такая серьезная физиономия, словно он пришел на защиту диссертации. Стас не выдержал и рассмеялся. Захар драматически вздохнул и покачал головой:

— Не слушай их, дорогая моя. Эти трое просто параноики, которые не смогли найти настоящего преступника и накинулись на меня.

— Но ты хотел убить Стаса!

— Ничего подобного, — живо возразил тот. — Я просто хотел связать его, вот как меня сейчас связали, и поговорить. Я все это сделал из-за тебя, Настенька! Я ревновал.

Хотел заставить его отказаться от тебя! Но я бы не сделал ничего такого.

— Да что ты говоришь! — поцокал языком Стас. — Святая невинность! Ты меня ни с кем не перепутал? Попугать ты хотел Пашу Локтева. Но потом что-то на тебя нашло, затмение какое-то, да, Захар? И ты, вместо беседы по душам устроил маленькое аккуратное убийство. Самое первое и потому самое трудное. Ты думал, что сможешь потом все забыть, но ничего не получилось. Это первое убийство довернуло твои мозги и изменило тебя навсегда. Ты сделался социально опасным типом, что и доказал не так давно в полной мере.

Захар смотрел на Стаса, как смотрит хороший учитель на тупого ученика, — с жалостью во взоре.

— Настенька, ты ему веришь? — спросил он.

— Да, — жестко ответила та. — Ему я верю. А тебе нет.

— Сучка ты, — внезапно произнес Захар без всякого выражения. — Жаль, что мне не удалось тогда тебя прикончить.

Настя вздрогнула, но продолжала молча глядеть на Захара. Таганов с Пучковым замерли, словно зрители в цирке, заслышавшие барабанную дробь. Стас демонстрировал кривую ухмылку.

— И Локтева вашего драгоценного я не убивал, — сообщил Горянский как бы между прочим. — С помощью Чекмарева я засунул его в машину, хотел дождаться, когда он очухается, и напугать. Чтобы отстал от тебя, Настенька.

Я ведь любил тебя, да-да. И все это делал из-за тебя. Локтев же был наркоман! Если бы я открыл тебе на него глаза, ты бы мне не поверила. Подумала бы, что это я так некрасиво ревную. — Он обернулся к Пучкову с Тагановым и пояснил:

— У Локтева была ангельская внешность, никто не смог бы догадаться, насколько он порочен. Он мастерски дурил головы своим родным и даже близким друзьям.

— Так где же Локтев? — спросил Стас.

— Я похоронил его в лесу, — просто сказал Захар. — Он умер в моей машине, и я чувствовал себя так, словно убил его своими руками. Представляете, какая глупость? Но у меня не было другого выхода! Если бы я заявил о мальчишке, который умер в моей машине от передозировки наркотиков, хорош бы я был, не так ли? Кроме того, у меня имелись мотивы для убийства. Я любил Настеньку, а этот тип собирался на ней жениться.

— Но я бы не вышла за него!

— Кто знает? Я был тогда твердо намерен сохранить свой брак, а тебе, возможно, хотелось замуж. Всем молодым девушкам хочется замуж.

— — Почему же ты не хотел разводиться? — спросил Стас, привлекая Настю к себе.

— Ну… Моя жена… Мне было жаль ее. Понимаете? Она такая беззащитная. Я чувствовал за нее ответственность, как за ребенка. Это трудно объяснить…

— Это легко объяснить, — возразил Пучков. — Деньги на открытие фирмы «Экодизайн» дала его жена. Милочка Горянская. Фирма официально принадлежит ей.

— Ах, вот оно что! — воскликнула Настя. — А я-то голову ломала…

— Самсонова ты тоже убил только для того, чтобы он не увел у тебя любимую женщину?

— Это был порыв, — поспешно проговорил Захар. — Порыв в чистом виде. Самсонов в тот день задержался на работе. Мы с ним выпили. По-дружески.

У Насти так сильно застучали зубы, что все услышали.

Она и так держалась молодцом — не ахала, не валилась в обморок, не рыдала истерично. Захар тем временем разговорился, и стало ясно, что поток его красноречия уже не остановить, — он расскажет все, что сделал, и обязательно будет мотивировать каждое преступление.

— Я провожал Самсонова до дома. Пьяный, он выбалтывал все, что было у него на душе. Он выбалтывал, а я впитывал. По дороге его совершенно развезло. Пришлось подниматься с ним наверх. И в подъезде Самсонов продолжал разглагольствовать о своих планах относительно тебя, Настенька. Не знаю, зачем я зашел с ним в квартиру?

Наверное, это судьба. Он достал сигарету и ринулся на балкон. Вероятно, он курил только на балконе и даже пьяный об этом помнил.

Он не успел ее даже зажечь, эту свою последнюю сигарету. Свесился через перила, приклеив ее к губе, а сам все рассуждал о жизни, о браке, о необыкновенных отношениях… Я слушал и злился. Ведь Настенька была моей, а этот тип говорил так, словно он один имеет на нее право!

Тут меня будто что-то под руку толкнуло. Я быстро наклонился, схватил его за ноги и перекинул через перила. Он даже не закричал. Уж не знаю, почему.

— Видите, — сказал Пучков Стасу и Таганову. — На нашем герое тогда не было ни бороды, ни очков. Поэтому он так испугался нашего воображаемого мальчика.

— Хотите сказать, мальчика не было? — удивился Захар. — Надо же, а я поверил… Купили, купили. — Он погрозил троице пальцем. Он вообще вел себя так, будто речь шла не о преступлениях, а о рождественском розыгрыше. — Но это ведь уже не имеет значения, так? — Захар ухмыльнулся. — Так вот, представляете: Самсонов летит вниз, я отступаю в комнату. Оборачиваюсь… И вижу… — Он сделал драматическую паузу. — Вижу Свету Прохорову, завернутую в простыню. Она стоит в дверях комнаты и глядит на меня во все глаза.

— Светлана? — одними губами спросила Настя.

— Ты думала, она твоя подруга с рождения до гроба, да? — хихикнул Захар. — А она спала со всеми твоими ухажерами. Это зависть у нее такая была к тебе. Вот и Самсонова окрутила, как только почувствовала, что у вас все серьезно. Они встречались тайком, как ты понимаешь. А в этот день Света пришла в квартиру своего любовника и поджидала его прямо в постели. Услышав, что он вернулся Не один, она затаилась, потому как была в неглиже. Только выглянула в щелку, чтобы посмотреть, кто это. И увидела, как я его.., выбросил с балкона. Представляете мое потрясение? Я только что угробил человека и тут же лицом к лицу столкнулся со свидетелем. Света и сама ужасно испугалась. Подумала, что я ее сейчас тут же на месте прикончу. Надо было, впрочем, так и сделать. Все равно пришлось от нее избавиться. Хотя.., с другой стороны… Она еще немного покоптила небо. Тоже неплохо для нее, прав, да ведь?

В глазах Насти застыл ужас. Стас сжал ее руку, призывая к молчанию.

— Что ж… — Если бы не веревки, Захар наверняка закинул бы ногу на ногу. — Я не стал кидаться, на нее, она немного успокоилась и объяснила, что убивать ее совершенно необязательно, потому что она будет молчать как рыба. Ведь если меня выдать, объяснила Света, лучшая подруга узнает, что она была в постели Самсонова, а это для нее смерти подобно. И, знаете, я ей поверил. У нее это было своего рода извращением — цеплять мужчин всех своих подруг и знакомых. Так она самоутверждалась. Это позволяло ей быть снисходительной к другим женщинам, придавало ее жизни остроту. А может быть, и смысл. Кто знает?

— Действительно, — пробормотал Таганов. — У нее самой-то уже не спросишь.

— Света взъерепенилась в тот момент, когда узнала, что я хотел отравить Настеньку. Вступилась за тебя, ласточка моя. Начала выдумывать всякие угрозы. Какое-то время я терпел, но потом не выдержал. Вы подбирались к ней все ближе и ближе. Нет, я бы не стал убивать ее за просто так.

Ведь она мне потом даже помогала. Кстати, — Захар улыбнулся Стасу. — Света задружилась с твоей женой, сыщик.

Они так понравились друг другу, что, по всей вероятности, вскоре стали бы лучшими подругами. Не вмешайся я. Твоя жена познакомила Свету с Воробьевым. И у той мгновенно родился план, как добыть пистолет. Нам ведь было необходимо оружие, чтобы убить Фадеева. Этого кретина, который вообразил, будто способен оплатить мою поимку.

— Почему вообразил? — не согласился Пучков. — Он действительно заплатил за твою поимку. Мы же тебя поймали.

Таганов без стеснения наступил шефу на ногу. Он боялся, что, если Захара перебить, тот собьется с мысли и уже ничего не расскажет. Однако того уже было не остановить.

— Света привыкла манипулировать мужчинами. Она так виртуозно охмурила Воробьева, что я диву давался!

Потом мы провернули всю эту операцию с гостиницей.

Хотя что это я говорю — мы. На самом деле все придумала и осуществила сама Света. Я только поддерживал ее морально. Она съездила к Никоновой, утащила у нее паспорт и поселилась в «Северной», предварительно договорившись с Воробьевым о дне первого свидания. Он, дурак, стремился к ней, как мотылек к лампе. И сгорел, конечно.

Ночью Света вытащила у него пистолет и потом передала мне. Она правильно все рассчитала — Воробьев молчал как рыба. А я-то, я-то как облажался! Стрелял в Фадеева и не убил его! Нет, ну не кретин? Меня бы никогда не поймали. Без денег вы бы свое расследование тотчас же свернули бы. Вы ведь платные сыщики, а не борцы за идею.

Позже мне пришлось кое-что подчистить после Светиной операции с пистолетом…

— Убить Регину Никонову? — спросил Стас.

— Конечно. Она бы вспомнила, кто из знакомых приезжал к ней накануне. Разве не так? Пришлось подсуетиться. Если бы ее поймали, она бы меня как пить дать выдала.

— А эта рыжая борода? Где ты ее добыл?

— В театральном магазине. А очки — в «Оптике». Забавно, правда?

— Безумно, — пробормотал Стас.

— Ну а остальные убийства были просто насущной необходимостью. Во-первых, Чекмарев, который помогал мне тащить Локтева из квартиры. Он мог меня опознать.

О ходе расследования мне Света все в подробностях рассказывала. А подробности она узнавала от тебя, Настенька. Естественно, ты ведь доверяла ей, как самой себе.

Настя могла бы возразить, но сочла за лучшее промолчать.

— Воробьев вообще был потенциально опасен, — продолжал разливаться Захар. — И твоя жена — тоже, — кивнул он на Стаса. — Она знала, что Воробьев знаком со Светой. Это навело бы вас на след.

— Послушай, Захар, — звонко спросила Настя. — Если ты ради меня убил Самсонова, а всех остальных — как свидетелей, то почему вдруг нацелился на меня? Ты ведь пробрался ко мне в квартиру и включил газ!

— А ты разве не помнишь, как отшила меня? В присутствии Степки Фокина и этого… — он зыркнул на Стаса. — Отшила бесчеловечно, зло, не оставив надежды, не оставив ни одного шанса на возобновление романа? Естественно, я разозлился.

— Естественно? — переспросил Стас. — Да, кстати, Захар, а как же Ольга Свиридова?

— Ольга Свиридова? — эхом откликнулась Настя. — А что Ольга?

Захар надулся. Потом немного подумал и заявил:

— Ольга не в счет. Она просто прилепилась ко мне.

Я почти не обращал на нее внимания, — Кажется, наш герой привык использовать женщин также, как Светлана Прохорова использовала мужчин.

— Она и меня использовала, — поежилась Настя.

— Ну, тебя она все-таки жалела, — возразил Захар. — Когда узнала про мою проделку с газом, верещала, как зарезанная. Достала меня. Она по моим глазам видела, что рискует, но не хотела остановиться. Потом все-таки успокоилась. Тут-то я ее и приговорил.

— Как? — тихо спросила Настя.

— Знаете, я ее обманул, — с детской радостью сообщил Захар. — Разыграл страсть. Сделал вид, что неравнодушен к ней. А она на этом деле повернута была, я вам уже рассказывал. Мы с ней провели па-атрясающий час наедине, потом она полезла в ванну, а я надел перчатки, взял фен и бросил его прямо в воду.

— Наверное, было весело, — не удержался от реплики Таганов.

— Безумно, — признался Захар. — Она думала, что умнее меня, что имеет на меня влияние. Я доказал ей, что она ошибалась.

— Только она об этом уже не узнает, — пробормотал Стас.

— Ничего, когда встретимся там, — Захар показал глазами на потолок, — я ей все расскажу.

— Туда, — Стас повторил его движение глазами, — ты точно не попадешь. Только туда. — Он потопал ногой по паркету, намекая на преисподнюю. — Но сначала ты попадешь на зону.

«Или в психушку», — подумала про себя Настя, запоздало пугаясь, что все это время жила рядом с безумцем.

Захар озабоченно нахмурился. То ли он до сих пор не думал о наказании, то ли считал, что разговор у них почти что дружеский, который может закончиться самое большее мордобоем.

— Что ж, — сказал Пучков, — пора нашего мастера разговорного жанра выводить на большую сцену. — Сдадим его, болезного, в ментовку. Там люди опытные, серийных убийц раскалывают, как арбузы, — сначала доводят до спелости, а потом одним несильным ударом, ребром ладони…

— Ерунда, — сказал Захар. — Милиция не станет действовать по вашей указке. У них там все смерти запротоколированы как несчастные случаи. Кроме выстрела в Фадеева, конечно. Но пистолет не мой, отпечатков нет, свидетелей нет… И мотив у меня несерьезный. Любовь к женщине! Это ведь смешно.

— Вот вы там, в милиции, и посмеетесь. — Пучков стал отвязывать Захара от стула.

— Может быть, лучше позвонить, чтобы его забрали прямо отсюда? — засомневался Стас.

Пучков посмотрел на дело рук своих и головой покачал:

— Да ведь со стороны кажется, будто мы его тут пытали. Куча мужиков привязала одного бедолагу к стулу… А, впрочем, что уж там… Позвоню.

Стас двумя руками прижал Настю к себе.

— Эй, приятель, — сказал Пучков, — не вздумай смыться. Во-первых, ты хозяин квартиры. Во-вторых, это на тебя напал наш мистер Несчастный Случай. Все равно тебя будут искать, так что не создавай сложностей.

— Ладно, я все понимаю, — кивнул Стас. — Мы с Настей спустимся вниз, посидим в машине. Надеюсь, вы не против?

Никто не был против, кроме Захара. Он скорчил им вслед кислую гримасу. Пучков с Тагановым подошли к окну и с любопытством наблюдали за влюбленной парочкой. Сначала они смотрели на луну, которая неожиданно вывалилась из-за туч, потом принялись самозабвенно целоваться.

Пучков почесал макушку и с некоторым сомнением сказал Саше Таганову:

— Надеюсь, Стасу нечего опасаться.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Саша — Ну… Фамильное проклятие, естественно. Этот тип, — он мотнул головой в сторону обмякшего Горянского, — возможно, действительно послан высшими силами, чтобы это проклятие исполнить.

— Надо найти бабку, — понизив голос, сказал Таганов. — У меня в Тульской области родственники живут, так вот сестра рассказывала мне…

— А может, ну его к черту, это проклятие? — перебил его Пучков. — Не обращать на него внимания — и весь сказ.

Поднявшийся за окном ветер отмел тучи в сторону, и по небу рассыпались звезды.

— Волшебство, — сказал Пучков, стесняясь собственной сентиментальности. — Что ж, пусть все будет не как в триллере, а как в сказке. Волшебный поцелуй разрушит злые чары.

— Да-да, — подхватил Таганов. — Тем более злого волшебника, — он через плечо показал на Горянского, — мы, надо думать, обезвредили.

Content

Галина КУЛИКОВА
ПРАВИЛА ВОЖДЕНИЯ ЗА НОС

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10