Джоанна Линдсей

Любовь пирата

Часть 1

Глава 1

Беттина Верлен с тревожным предчувствием переступила порог залитой солнцем гостиной, где уже ожидали родители. Нечасто Андре Верлен желал говорить с дочерью, и никогда не трудился предупреждать о разговоре за день.

Девушка понимала — предстоит услышать что-то очень важное, отчего ее жизнь должна необратимо измениться. Беттина от волнения не спала всю ночь, в глубине души сознавая, о чем пойдет речь.

Беттине исполнилось девятнадцать. Пора выходить замуж.

Вот уже три года она ожидала этого, с тех пор как вернулась домой из монастырской школы. Большинство девушек из богатых семей были помолвлены чуть ли не с пеленок и выданы замуж в четырнадцать-пятнадцать лет, как в свое время и мать Беттины. Руки самой Беттины просили не раз, хотя ей никогда не позволялось даже увидеться с претендентами. Но отец и слышать не желал ни о ком из молодых людей, потому что искал для дочери мужа побогаче.

Теперь же Беттина была уверена, что судьба ее решена. Скоро отец объявит имя человека, который станет ее мужем.

Андре Верлен сидел за письменным столом и даже не потрудился поднять глаза, когда дочь вошла в комнату.

Неужели отец намеренно оттягивает разговор? Может быть, чувствует себя слегка виноватым? Но почему?! Именно он послал ее в монастырскую школу, объявив, что с такой невоспитанной девчонкой становится все труднее справляться. Беттина провела большую часть жизни вдали от дома, и вот теперь ее изгоняют снова, уже навсегда.

Жоссель Верлен с беспокойством глядела на дочь. Она отчаянно пыталась отговорить Андре от его затеи и уже думала, что ей это удалось, но вчера вечером муж бесцеремонно объявил о своем решении. Беттина не была похожа на других девушек — слишком горда и красива, чтобы беспрекословно смириться с подобным браком. Будь Андре немного снисходительнее, девушка могла бы сама выбрать себе мужа. Но нет, он желал найти для нее богатого и титулованного жениха, не заботясь о том, понравится ли тот Беттине.

Жоссель, как и каждое утро, сидела с вышиванием перед открытыми дверями, ведущими на веранду, но сегодня чувствовала, что не может сделать ни стежка — слишком грустны были мысли о судьбе, ожидающей дочь.

— Ну что ж, Беттина, наша беседа не займет много времени, — наконец заговорил Андре.

Но Беттина не расстроилась. Отец никогда не выказывал жене и дочери ни любви, ни нежности, обращался с ними, как со слугами. Андре Верлен был холодным человеком, думавшим только о деньгах. Эта страсть поглощала все его время и мысли, так что на долю семьи почти не оставалось чувств. — Почему бы тебе не сесть, дорогая? — ласково спросила Жоссель, не давая мужу вновь сказать что-то резкое.

Беттина знала, что мать любит ее и желает добра, но сесть отказалась, не желая облегчить отцу нелегкую задачу. Она вся кипела от возмущения, хотя знала, что не имеет на это прав — ведь в 1667 году девушки должны были беспрекословно подчиняться родителям. Так продолжалось веками, и возможно, никогда не изменится. Беттина желала только, чтобы ее мать не рассказывала так часто о том, как прекрасно любить и самой выбирать мужа.

Судьба дочери в семье — брак по расчету, особенно дочери богатых родителей. А кроме того, в крохотном городишке Аржентене не было подходящих женихов — здесь жили в основном мелкие торговцы да фермеры. Если бы Беттина и влюбилась, отец никогда не согласился бы, а кроме того, за каждым шагом девушки строго следили.

— Я устроил твой брак с графом Пьером де Ламбером, — наконец сообщил Андре. — Венчание состоится вскоре после Нового года.

Беттина рассерженно сверкнула темно-зелеными глазами — единственное, на что осмелилась девушка, чтобы дать понять, как возмущена столь бесцеремонным объявлением; но тут же покорно склонила голову, как подобало хорошей, послушной дочери.

— Да, папа, — тихо сказала она, удивленная собственным самообладанием.

— Ты уедешь через месяц. Совсем мало времени остается, чтобы сшить приданое, поэтому я найму портних вам в помощь. Граф де Ламбер живет на острове Сен-Мартен, в Карибском море, так что придется сесть на корабль. К сожалению, путешествие это долгое и утомительное. Мадлен, твоя няня, отправится с тобой в качестве компаньонки и спутницы.

— Но почему я должна уезжать так далеко?! — взорвалась Беттина. Неужели во всей Франции для меня никого не нашлось?!

— Клянусь Пресвятой Богородицей! — завопил Анд-ре. Побагровев от злости, он вскочил и с яростью прошипел:

— Я отослал ее в монастырь поучиться покорности, но все эти годы потрачены зря! Вижу, она по-прежнему своевольна и груба!

— О, Андре, если бы вы хоть немного считались с ее желаниями, — умоляюще прошептала жена.

— Ее желания меня не интересуют, мадам, — последовал ответ. — И я не допущу никаких возражений! Этот брак будет заключен, и контракт уже подписан. Беттина станет графиней де Ламбер. Молю Бога только об одном, чтобы характер девчонки изменился, тогда из нее выйдет послушная жена!

Беттина рассвирепела. Почему отец всегда говорит о ней так, словно ее нет в комнате?! Она любила отца, но иногда… вернее очень часто, он доводил ее до исступления.

— Могу я идти, папа? — спросила она сквозь зубы.

— Да-да, — раздраженно пробормотал он. — Все, что нужно, ты уже знаешь.

Беттина поспешно вышла, стараясь сдержать истерический смех. Что она знает?! Имя человека, чьей женой должна стать через несколько недель?! Ну что ж, по крайней мере отец не выдал ее замуж сразу после школы. Три года ушло у него на то, чтобы найти ей подходящую партию, а заодно еще и увеличить собственное состояние.

Разрываемая противоречивыми чувствами, Беттина быстро взбежала по ступенькам. Почему отец отправляет дочь так далеко? Жить в чужой стране, с незнакомыми людьми — вот что пугало девушку. Она сердилась на отца не только за то, что тот насильно выдает ее замуж, ибо давно ожидала этого и даже облегченно вздохнула, когда момент наконец настал, нет, девушка испытывала глубокую скорбь при мысли о расставании с матерью. Единственное, что немного утешало, — Мадлен отправится вместе с ней, дорогая Мадди, которую Беттина любила почти как мать.

Беттина тихо постучала в дверь соседней комнаты. Услышав голос Мадлен, она быстро переступила порог, подбежала к окну, у которого сидела няня, и устроилась рядом.

Заметив, что Беттина молчит, задумчиво глядя на опустевшую улицу, Мадлен улыбнулась и отложила шитье.

— Значит, отец все тебе рассказал? — тихо спросила она.

Беттина медленно повернула голову к женщине, которая заботилась о ней с самого детства; Мадлен было уже сорок пять, и хотя она немного располнела, все же оставалась живой и энергичной, только в каштановых волосах мелькали серебристые пряди.

— Так тебе известно? — глухо прошептала Беттина. — Почему не предупредила меня, Мадди?

— Ты сама все знала, дорогая, и ожидала этого вот уже три года.

— Да, но не предполагала, что уеду за тридевять земель. Не хочу покидать Францию, — возразила Беттина, вновь охваченная гневом. — Я убегу!

— Вы не сделаете ничего подобного, юная дама! — укорила Мадлен, грозя пухлым пальцем. — А наоборот, покоритесь судьбе. Еще обрадуешься, что получила хорошего мужа! Он даст тебе много детей, и если Господь захочет, я их всех вынянчю!

Улыбнувшись, Беттина откинулась на спинку кресла. Мадлен права. Придется смириться, ничего не поделаешь. Она уже выросла, не к лицу такой взрослой девушке закатывать истерику.

Еще ребенком Беттина поняла, что отец не любит ее, но причины такого равнодушия не понимала. Это открытие легло тяжестью на юное сердце, но она упорно и изо всех сил пыталась завоевать отцовскую похвалу. Ей было недостаточно любви и заботы матери и Мадлен. Отношение к ней отца — вот что казалось главным. Девушке не было известно, что отец страстно хотел сына, но Жоссель после рождения дочери не могла иметь детей. Поэтому Беттина и стала такой строптивой, по малейшему поводу впадала в ярость, никого не слушалась, возненавидела отца за то, что тот отослал ее в монастырь. Лишь спустя несколько лет она смирилась с судьбой, поняв, что во всем виноват ее характер. Монахини смогли научить девушку держать себя в руках, быть терпеливой и покорной. Правда, ничего не изменилось. Отец по-прежнему был для нее чужим. Но Беттина привыкла к этому и больше не пыталась с ним сблизиться. Теперь девушке хватало любви матери и Мадлен. Она привыкла благодарить Бога за то, что имела, хотя иногда спрашивала себя, что испытывала бы, будь у нее нежный, любящий отец.

Но какая теперь разница? Скорее всего, она вообще больше никогда не увидит этого холодного, бесчувственного человека.

Глава 2

Вечером Жоссель Верлен вошла в комнату дочери, чтобы поговорить с ней с глазу на глаз. Мать была, очевидно, сильно расстроена.

— Я пыталась, дорогая, как могла пыталась уговорить твоего отца не посылать тебя к этому человеку, — нервно пробормотала она, ломая руки, как делала всегда, когда была расстроена.

— Ничего, мама. Сначала я была очень огорчена, но только из-за того, что приходится уезжать так далеко. Я давно ожидала, что отец найдет мне жениха, так что не удивилась — просто рассержена. Андре давно уже вел переговоры, но счел нужным сообщить мне только вчера! Принять решение, ни с кем не посоветовавшись! Не подумать о том, что отсылает дочь к незнакомому человеку; вынуждать тебя жить в незнакомой стране с непривычным климатом!

Жоссель нервно заходила по комнате.

— Ты что-то хочешь сказать, мама? — пробормотала Беттина.

— Да, да, слушай! — ответила Жоссель по-английски с сильным акцентом.

И мать и отец часто говорили на этом языке — у Андре было много деловых партнеров среди англичан. Беттине тоже пришлось выучить английский в монастырской школе.

Жоссель все еще колебалась, и Беттина решила прервать затянувшееся молчание:

— Я буду ужасно скучать по тебе, когда уеду, мама. Неужели мы никогда больше не увидимся? — вздохнула она.

— Ну что ты, Беттина, конечно, увидимся. Если твой… муж не сможет привезти тебя погостить, тогда я попытаюсь убедить Андре отправиться на Сен-Мартен, — пообещала Жоссель, с тревогой глядя в глаза дочери. — О, моя малышка Беттина, мне так жаль, что отец настаивает на твоей помолвке! Я хотела, чтобы он разрешил тебе самой выбрать жениха. Если бы только отец позволил увезти тебя в Париж, там наверняка нашелся бы достойный человек, которого ты могла бы полюбить. В Париже есть из кого выбирать!

— Но разве граф де Ламбер недостойный человек? — удивилась Беттина.

— Возможно, но ведь ты его в жизни не видела и даже не знаешь, сможешь ли полюбить, найдешь ли с ним счастье. А это единственное, чего я хочу для тебя.

— Но отец выбрал графа де Ламбера, и тот хочет на мне жениться. Значит, он где-то видел меня?

— Да, год назад. Ты была в саду, когда пришел граф. Ах, Беттина, ты ведь такое прекрасное дитя и могла бы сама выбрать мужа, найти человека, с которым хотела бы провести всю жизнь. Но твой отец — приверженец традиций, и ему все равно, будешь ли ты счастлива, главное — соблюсти приличия.

— Таков обычай, мама. Я ничего другого не ожидала, — ответила Беттина.

— Ты очень хорошая, доверчивая девочка, а у меня сердце сжимается, как подумаю, что ты проживешь долгие годы с нелюбимым человеком. Поэтому я и пришла поговорить с тобой, хотя, возможно, не следовало этого делать.

— О чем ты, мама?

— Ты знаешь, что мой отец выбрал мне в мужья Андре Верлена. Я вышла замуж в четырнадцать лет и была готова любить мужа, стать ему хорошей женой, но через год поняла, что этому не суждено сбыться. Еще год спустя положение еще больше ухудшилось, ибо Андре хотел сына, а я все не рожала.

Страшное отчаяние охватило меня, и даже Мадлен не была защитой от злобных нападок мужа.

Поэтому я старалась уходить из дома, долго гуляла, отправлялась в город, бродила по улицам и однажды встретила матроса-ирландца с ярко-рыжими волосами и веселыми зелеными глазами. Его корабль был заведен в док на ремонт, а сам он отпросился навестить родителей, живших в деревне неподалеку от Мартена. Но так и не добрался туда. Мы встречались снова и снова, пока не стали любовниками.

— О, мама, как романтично!

Жоссель облегченно улыбнулась, обрадованная тем, что дочь не осудила ее.

— Да, очень, детка. Райан оставался в Аржентене три месяца, и все это время мы виделись друг с другом. Это были самые счастливые дни в моей жизни, и я всегда буду помнить и хранить в душе память об этих прекрасных мгновениях. Райан живет в тебе, Беттина, потому что он — твой настоящий отец.

— Значит… папа — мой отчим?

— Да, милая, всего-навсего. Я хотела, чтобы ты узнала о том счастье, которое подарила мне любовь. Я молюсь, чтобы ты полюбила графа Ламбера, но если этого не произойдет, буду просить Бога, чтобы тебя посетила истинная любовь. Не желаю, чтобы ты провела жизнь с постылым человеком и чувствовала себя виноватой, если встретишь другого. Конечно, я не говорю, чтобы ты пыталась искать его, но если любовь придет к тебе так же, как когда-то ко мне, прими ее и будь счастлива сколько сможешь.

Жоссель зарыдала, и Беттина, подбежав к матери, нежно ее обняла.

— Спасибо, мама. Спасибо за то, что сказала. Я теперь не так боюсь ехать на остров и постараюсь полюбить графа де Ламбера. Кто знает, может, и стараться не придется, все случится само собой.

— О, я всей душой молюсь об этом, дорогая. Беттина чуть отодвинулась и весело улыбнулась матери.

— Так, значит, я наполовину ирландка? А папа… то есть Андре, знает? И поэтому не любит меня?

— Ты должна понять, Беттина: Андре очень сдержанный человек. Он уверен, что ты его дочь, но очень хотел сына. А доктора сказали, что у меня больше не будет детей. Может, поэтому он и раздражен, но по-своему любит тебя, хотя, к сожалению, не показывает этого, а ты мучаешься и страдаешь.

— Всю жизнь я пыталась заслужить похвалу отца, а оказалось, я дочь другого, — вздохнула Беттина. — Как странно!

— Прости, милая! Нужно было рассказать правду, когда ты была маленькой, но я не смогла. Это нелегко, пойми! Ты должна продолжать звать Андре отцом. В свое время я смертельно боялась, что ты унаследуешь рыжие волосы Райана. Но, к счастью, ты родилась блондинкой, с глазами, меняющими цвет, совсем как у моего отца. Такие глаза могут стать для тебя помехой — из-за них ты не сумеешь скрывать свои чувства и лгать. Вот сейчас твои глаза темно-синие, и я знаю, что ты счастлива.

— Не может быть! Почему я никогда не замечала этого? Всегда считала, что глаза у меня синие, — удивилась Беттина.

— Потому что, когда ты рассержена, не смотришься в зеркало! Совсем как настоящий отец, бегаешь по комнате, не можешь сидеть спокойно. Ты во многом похожа на Райана.

— А я всегда поражалась, почему и ты и Андре ростом ниже меня. Райан был высоким?

— Да, очень. И так красив! Но вспыльчив и упрям, как и ты! Ирландский характер! Но не беспокойся насчет своих глаз, дорогая. Люди обычно не замечают таких вещей, и ты всегда можешь сказать, что глаза меняют цвет в зависимости от освещения.

— Почему ты не уехала с ним, мама? Почему осталась и пожертвовала своим счастьем?

— Райану нужно было возвращаться на корабль, а мне там не было места, особенно потому, что я уже знала о своей беременности. Райан был всего-навсего простым матросом, но хотел разбогатеть, а потом увезти меня. Он обещал вернуться, и я ждала много лет, прежде чем потеряла надежду. Не хочу думать о том, по каким причинам Райан не приехал. Уж лучше считать, что он нашел новую любовь, чем знать, что погиб.

У Беттины защемило сердце при мысли о том, что мать, возможно, никогда не узнает правды.

— Он знал обо мне?

— Да. Я хотела бы только одного, чтобы Райан увидел, какая у него красивая дочь.

Позже, после ухода Жоссель, Беттина села за туалетный столик и стала рассматривать себя в зеркало. Странно, почему граф де Ламбер выбрал именно ее? Конечно, она не урод, но и не так уж красива, как уверяла мать — чуть курносый носик, овальное лицо, гладкая белоснежная кожа, но белокурые волосы совершенно прямые, а не кудрявые, как диктует мода, и Беттина их ненавидела. В школе она выделялась среди других ростом, и подруги дразнили ее за это. В девятнадцать лет Беттина стала худенькой и стройной; грудь, хотя и небольшая, была упругой и хорошей формы, но ноги слишком длинные, а бедра… Беттине вечно приходилось подбивать юбки ватой. Но девушке нравилось, когда мать называла ее красавицей, хотя она сама этому не верила. Конечно, мама так любила дочь, что считала ее лучшей из девушек. Господи, как она будет жить без меня, подумала Беттина.

Беттину совсем не встревожил рассказ Жоссель. Почему-то она чувствовала себя так, будто с души сняли тяжкое бремя. Она была… незаконнорожденной. Но какое это имеет значение? Никто, кроме матери, не знал об этом. Конечно, мать была бы счастлива, если бы вернулся Райан. Что с ним случилось? Погиб при кораблекрушении? Убит?! Или по-прежнему бороздит моря в поисках богатств, которые намеревается привезти матери? А может, еще вернется, и они приедут к ней на Сен-Мартен!

Но все это пустые мечты! Нужно думать о жизни, которая ждет впереди. Каков он, ее будущий муж? Толстый? Худой? Высокий или коротышка? А вдруг молод и красив? Главное, он выбрал именно Беттину и хочет жениться! Нужно помнить это.

Девушка зевнула, подошла к постели и забралась под одеяло. Но прошло много времени, прежде чем к ней пришел сон.

Глава 3

— Проснись! Проснись, Беттина!

Девушка быстро открыла глаза, но тут же вспомнила, какой сегодня день. Через несколько часов она навсегда покинет родной дом.

— Я велела этим дурам горничным разбудить тебя пораньше, — продолжала Жоссель. — Но они, конечно, все пропускают мимо ушей. Хорошо еще, хоть что-то успели сделать за месяц! Все слуги завидуют Мадлен! Мне будет так ее не хватать, но тебе она нужнее.

Она взглянула на дочь глазами, полными слез.

— О, Беттина, как быстро пролетело время! Ты уезжаешь, чтобы начать новую жизнь.

— Но ты сама сказала, мама, это не навсегда, — напомнила Беттина, свесив с кровати длинные, стройные ноги.

— Да, но все равно разлука будет долгой.

— Придет день, мама, и мы вновь будем вместе!

— О, зачем Андре выбрал тебе в мужья человека, который живет так далеко? — зарыдала Жоссель, ломая руки, но поняв, что все бесполезно, успокоилась. — Что ж, изменить ничего нельзя. Нужно собираться; через два часа ты уезжаешь. Где эти горничные?!

Беттина засмеялась.

— Должно быть, в кухне — болтают о моем путешествии. Все почему-то думают, что на Сен-Мартене так интересно жить! К тому же я сама могу одеться. Ты забываешь, в монастыре я обходилась без слуг.

Наконец появились служанки и, выслушав выговор Жоссель, поспешили приготовить платье, которое Беттина должна была надеть для путешествия в Сен-Мало — порт, откуда отправлялся корабль. Одна из девушек принесла воду для ванны Беттины, и вскоре все было готово к отъезду. И Беттина и Мадлен оделись довольно тепло, потому что стоял октябрь и дул ледяной ветер. Жоссель уже ждала у входа; Андре вышел последним. Большой экипаж, специально купленный для поездки в Сен-Мало, был запряжен шестеркой угольно-черных лошадей; множество сундуков и небольшой ящичек с золотом, приданым Беттины, были привязаны наверху. Девушка уселась рядом с матерью и закрыла глаза. Последние дни прошли в ужасной суматохе; она и служанки трудились над приданым с утра до вечера. Больше всего времени ушло на подвенечное платье, зато получился настоящий шедевр — и все, кто принимал участие в шитье, гордились делом рук своих.

На чехле из кремовато-белого атласа красиво выделялось тонкое кружево. Изящный разрез спереди открывал пышную атласную юбку. У Беттины были и атласные туфельки того же цвета, а в день свадьбы она собиралась надеть жемчуга, подаренные ей Андре на девятнадцатилетие, и вуаль, принадлежавшую ее матери — легкое облако белых кружев.

Мадлен сама уложила платье в отдельный сундук, чтобы оно не помялось. Женщина чувствовала, что прошлое вновь вернулось — много лет назад она вот также готовилась к свадьбе Жоссель.

Маленькое трехмачтовое судно уже несколько дней стояло на якоре в ожидании пассажиров, отправлявшихся на Сен-Мартен. Жак Мариво, капитан «Песни ветра», стоял на верхней палубе, мрачно сведя брови. Загорелое, продубленное соленой водой лицо было невеселым. Старому моряку явно было не по себе.

Граф де Ламбер приказал Жаку, чтобы тот отправился во Францию, взял на борт его невесту со служанкой и переправил их на Сен-Мартен. Когда де Ламбер впервые предложил ему это, первым побуждением Жака было отказаться: женщины на корабле — плохая примета. Но плата была слишком велика. Очевидно, молодая девушка была дорога графу, но все же трудностей было много; предстояло оградить и защитить женщин от судовой команды — грубых и не очень совестливых матросов. Кроме того, все знали о бедах и несчастьях, которые могут навлечь па корабль женщины. А ведь за дамами нужно ухаживать, предоставить удобную каюту и специально готовить — простая еда для них не годится.

Жак знал — худшего путешествия ему не приходилось совершать. К счастью, они пробыли в Сен-Мало целую неделю, и команде представилась возможность вволю погулять и позабавиться с женщинами, но в течение последнего месяца в море придется смотреть в оба, иначе мятеж неизбежен.

Тут Жак заметил большой экипаж, выезжавший со стороны боковой улицы. Должно быть, прибыла невеста с родителями. Придется собирать команду и завтра же отплывать. Господи, зачем только он согласился выполнить поручение графа?!

Выглянув из маленького окошечка, Беттина заметила множество кораблей, стоявших на якоре в гавани. Интересно, какой из них «Песня ветра»? Андре сказал, это совсем небольшое судно, но таких здесь было немало. Беттина решила побольше узнать о кораблях — ведь ее жених владел целым флотом.

Экипаж остановился. Андре вышел и справился у проходившего матроса, где сейчас «Песня ветра». Оказалось, они находятся прямо перед судном. Андре поднялся по сходням и о чем-то заговорил с широкоплечим человеком, стоявшим на палубе. Через несколько минут он вернулся и вновь уселся напротив жены.

— Капитан должен собрать команду, так что мы будем ночевать в гостинице. Сундуки сейчас перенесут на борт, долго ждать не придется.

Гостиница оказалась чистой и уютной. У Беттины была маленькая комната, и она с радостью согласилась принять ванну, последнюю перед долгой дорогой.

На следующее утро, еще до восхода солнца, капитан «Песни ветра» лично заехал за Беттиной, и все поспешно отправились в гавань.

Девушка плакала, прощаясь с матерью; Мадлен и Жоссель тоже не могли сдержать слез. Наконец Беттина небрежно чмокнула Андре в щеку, хотя тот, казалось, смутился. Но ведь он был единственным отцом, которого она знала, и не любить его было невозможно, несмотря на чрезмерную строгость и мелочность.

Позабыв все обиды, Беттина ждала, что Андре хоть на этот раз улыбнется и как-то выкажет свои чувства, но этого не случилось. Вот так она попрощалась с Андре Верленом, маленьким человечком, который никогда больше не причинит ей сердечной боли. Но разлука с матерью казалась невыносимой, наконец капитану Мариво с трудом удалось оторвать девушку от рыдающей Жоссель: нельзя было пропустить прилив, который вынесет их в открытое море.

Бросив последний отчаянный взгляд на мать и любимую Францию, Беттина повернулась и осторожно зашагала по сходням. Внимание всей команды было приковано к девушке. Сегодня у нее не было времени как следует причесаться, так что белокурые, распущенные по плечам волосы переливались золотом, ослепительно сверкая в солнечных лучах.

Капитан Мариво еще сильнее забеспокоился, увидев, как матросы глазеют на Беттину. Он не ожидал, что невеста графа де Ламбера такая красавица. Господи, да графу просто сказочно повезло!

Капитан Мариво бросал отрывистые приказы; команда неохотно повиновалась; правда, многие продолжали исподтишка оглядывать женщин. Капитан быстро проводил их в свою каюту, которую решил на время путешествия предоставить в распоряжение почетных пассажиров.

Кроме того, Жак должен был охранять целое состояние — сундучок с золотом, приданое мадемуазель Верлен, — хотя он никак не мог взять в толк, — к чему графу столько денег, когда он получил в жены сказочную красавицу.

Такая сумма может заставить любого человека превратиться в пирата, а мадемуазель Верлен — искушение для всех мужчин. Но капитан дал слово, слово чести. Он поклялся благополучно доставить невесту к графу или умереть, защищая ее.

Глава 4

После недели, проведенной в море, Беттина умирала от желания принять ванну — маленького кувшина пресной воды, приносимого каждое утро, было явно недостаточно, и что хуже всего, грязные волосы больше не блестели, а свисали потемневшими прядями. Только через две недели удалось их вымыть, когда корабль попал в шторм. Пришлось украдкой пробраться на палубу, несмотря на строгий запрет капитана, и подставить голову под льющиеся с обвисших парусов струи. И хотя девушка вымокла до нитки, а ноги скользили по мокрым доскам, затея того стоила.

Матросам было приказано держаться подальше, а капитан и офицеры постоянно охраняли девушку, так что Беттина чувствовала себя в безопасности.

Несколько раз Мариво обедал вместе с ней, и каждый раз строго наставлял не попадаться на глаза команде. Девушке разрешалось выходить на палубу только поздно ночью, после того как большинство матросов уже спали в кубрике, и только если сам капитан или один из офицеров был с ней. Беттина не могла понять, зачем нужна такая предосторожность, а капитан был слишком сконфужен, чтобы все объяснить. Наконец она решилась спросить у Мадлен.

— Не стоит тебе забивать голову такими вещами, — посоветовала служанка. — Делай, как велел капитан.

— Но ты ведь знаешь причину, Мадлен, — настаивала девушка. — Ну… в общем…

— Тогда почему не хочешь сказать? Я ведь уже не ребенок!

Мадлен затрясла головой:

— Ты еще совсем наивна и не знаешь жизни, не говоря уж о мужчинах, и чем позже узнаешь, тем лучше.

— Не можешь же ты вечно охранять и защищать меня, Мадди! Скоро я выйду замуж, нельзя же оставаться невеждой!

— Нет, конечно. Ты права, наверное. Но не ожидай, что я сразу все и выложу, — проворчала служанка.

— Хорошо, объясни только, почему я не могу свободно гулять по всему судну.

— Потому что не стоит искушать команду, малышка. Мужчины не всегда могут сдерживать свои чувства и желания, а уж матросы обязательно захотят овладеть женщиной, особенно такой красивой, как ты.

— Ох! — поперхнулась Беттина. — Ведь они знают, что это запрещено!

— Да, но если матросы будут видеть тебя каждый день, они не подчинятся приказу и даже самое суровое наказание их не остановит.

— Откуда тебе известно о таких вещах? — улыбнулась Беттина.

— Конечно, я никогда не была замужем, но хорошо знаю мужчин. Меня в молодости так не охраняли, как тебя, Беттина.

— Хочешь сказать, что любила мужчин? — удивилась Беттина.

— Ну, на этот раз ваше любопытство заходит слишком далеко, мадемуазель! Оставьте старую женщину в покое!

— О, Мадди, — вздохнула Беттина, поняв, что служанка больше ничего не скажет, а ей так хотелось все поскорее узнать.

Что это такое — «овладеть женщиной»? Должно быть, нечто восхитительное, если мужчина готов идти на все. Но придется ждать до свадьбы, тогда она узнает правду.

Три недели спустя произошел крайне неприятный случай. Беттина была одна в каюте, а Мадлен ушла стирать белье. Когда дверь открылась, девушка даже не подняла глаз, думая, что вернулась служанка, но тут же закричала, почувствовав грубые руки на плечах. Мужчина, казалось, не слыша ее, сжимал все крепче, не сводя с девушки застланных лихорадочной пленкой глаз, но сам не двигался и словно застыл.

— Схватить его! — завопил капитан.

Тут же два человека ворвались в каюту и скрутили незваного гостя. Девушка в смущении наблюдала, как его поволокли на палубу и, не обращая внимания на отчаянное сопротивление, привязали к мачте, а старший помощник яростно сорвал с него рубашку.

Рядом с Беттиной появился мрачный как туча капитан Мариво.

— Простите, что так вышло, мадемуазель! Какое несчастье! Граф де Ламбер будет вне себя, если узнает, что произошло. Вас едва не изнасиловали!

Но Беттина не слушала капитана — она не сводила глаз с несчастного, которого ожидало неминуемое и суровое наказание. Старший помощник подошел к нему с короткой плеткой, хвосты которой были завязаны множеством узлов.

Капитан что-то резко сказал команде, но Беттина, в ужасе от происходящего, не обращала на него внимания. Потом Мариво подал сигнал, и помощник, размахнувшись, с силой опустил плетку на спину матроса. Тонкие красные струйки поползли по коже. Плетка свистнула еще раз — кровь закапала на доски палубы.

— Нет! Ради Господа Бога прекратите это! — вскрикнула Беттина.

— Наказать его необходимо, мадемуазель, чтобы остеречь других. Все знали, что полагается за ослушание, и вашей вины здесь нет.

Снова и снова ужасная плеть падала на спину человека, разбрызгивая багровые капли по палубе так, что они летели на стоявших рядом матросов. Беттина не помнила, как очутилась у поручней; наверное, как только матрос перестал кричать. Когда рвота наконец прекратилась, в воздухе по-прежнему раздавался свист плети, рвущей человеческую плоть, но кроме этого, не было слышно ни звука.

Наконец все было кончено. Преступник получил тридцать плетей и, как узнала позже Беттина, едва не умер. Девушка считала это ужасной несправедливостью, ведь он ничего не сделал ей, только напугал, и вот теперь мечется в бреду и стонет от боли.

Беттина проплакала всю ночь, несколько раз ее рвало при одном воспоминании об ужасной сцене. Человек едва не погиб, потому что пытался изнасиловать ее. Изнасиловать?

— Мадди, что имел в виду капитан, когда сказал о том, что меня чуть не изнасиловали? — спросила она наконец. — Ведь он всего-навсего смотрел на меня и за это перенес страшные мучения.

Лежащая на узком топчане Мадлен мрачно уставилась в потолок каюты. Она тоже была очень расстроена, но больше беспокоилась за свою подопечную.

— Он сделал бы с тобой ужасную вещь, не появись вовремя капитан. Это я виновата, Беттина, не нужно было оставлять тебя одну.

— Но ведь этот человек даже не пошевелился, и вот теперь изуродован на всю жизнь.

— Он ослушался приказа капитана, и за это был наказан. Команду предупредили, чтобы никто к тебе близко не подходил, Беттина, но матрос не желал ничего слышать. Он бы овладел тобой, не услышь капитан твои крики, — спокойно объяснила Мадлен.

— Тогда почему месье Мариво сказал, что меня едва не изнасиловали?

— Ты хотела, чтобы этот человек прикоснулся к тебе?

— Конечно, нет, — испугалась Беттина.

— Ну вот, он бы не стал ничего слушать и сделал бы с тобой все, что хотел, против твоей воли.

Беттина в полном недоумении закрыла глаза. Так вот что такое насилие — когда мужчина принуждает женщину исполнять его желания. Но девушка больше не хотела знать, что означает «овладеть». Господи, как она глупа! Когда же научится хоть чему-нибудь?! Наверное, только став женой графа. Скорее бы настал этот час!

Глава 5

Наконец судно вошло в теплые воды, но до острова Сен-Мартен было еще далеко. Погода изменилась к лучшему, и ветер уже не был ледяным.

Беттина знала, что на маленьком острове не бывает зимы. Ее будущий муж владеет там большой плантацией и нажил большое состояние на продаже хлопка.

После жестокой порки ни один из матросов не осмеливался больше приблизиться к Беттине, даже когда ей позволялось выйти на палубу.

Через месяц судно снова попало в шторм, поначалу, правда, не такой жестокий, так что Беттина смогла снова вымыть волосы. Но потом дождь и ветер так усилились, что пришлось возвратиться в каюту. Буря продолжала бушевать, словно небеса разверзлись и обрушили гнев свой на несчастный корабль. Шторм продолжался всю ночь, Беттина не смогла уснуть и злилась на Мадлен за то, что та мирно похрапывала. Девушка была вне себя от страха, она боялась, что судно вот-вот перевернется и все утонут. Но где-то на исходе ночи, обхватив руками подушку, разметав все еще мокрые волосы, Беттина наконец задремала, а когда проснулась, вой ветра стих, солнце ярко сияло на голубом небе. Она выругала себя за все ночные страхи и ужасы. В конце концов, не такая уж сильная буря была!

Мадлен уже встала, оделась и налила немного холодной воды в тазик.

— Хорошо спала, детка? — весело спросила она.

— Вовсе нет, — проворчала Беттина, свесив стройные ноги с кровати и недовольно морщась, когда влажные волосы хлестнули ее по лицу.

— Мадди, будь добренькой, спроси капитана, нельзя ли мне высушить волосы на палубе?

— И не подумаю! По утрам тебе туда нельзя! — твердо объявила Мадлен.

— Если капитан разрешит, все будет в порядке! Сама знаешь, сколько времени мне нужно на то, чтобы просушить волосы! В прошлый раз я едва не простудилась.

— Смотри, как бы еще чего не подхватила на палубе! — проворчала Мадлен.

— Ну, Мадди, миленькая, пожалуйста!

— Хорошо, хотя мне это не очень нравится. Мадлен, покачав головой, вышла из каюты. Беттина быстро надела бархатное фиолетовое платье, красиво оттеняющее нежное личико. Вернувшись, Мадлен повела Беттину на нижнюю палубу.

— Мне все-таки это не очень нравится, поэтому лучше поспешить! — строго велела она. Но Беттина только засмеялась.

— Не могу же я заставить ветер дуть сильнее! Хорошо, обещаю поторопиться!

Она подставила лицо солнцу, но через несколько минут встрепенулась.

— А где капитан?

— На мостике. Удивляюсь, почему он дал согласие после того, что произошло!

Девушка заметила, как месье Мариво о чем-то горячо спорил с помощником.

— Взгляни, Беттина, — корабль! — воскликнула Мадлен.

Беттина обернулась и заметила на горизонте парус.

— Дамы, вы должны немедленно возвратиться в каюту! — раздался за спиной голос капитана. Девушка от неожиданности подпрыгнула.

— Если бы этот негодяй впередсмотрящий выполнял свои обязанности, вместо того чтобы глазеть на вас, то сумел бы вовремя заметить судно. А так оно идет прямо на нас.

— Но почему вы так встревожены, капитан? — нахмурившись, спросила Беттина.

— На мачте корабля нет флага. Возможно, пираты.

— Неужели они осмелятся напасть на нас? — охнула девушка.

— Вряд ли, мадемуазель, хотя с этими головорезами никогда нельзя знать наверняка. Попытаемся уйти от них, должен просить вас возвратиться в каюту. Не волнуйтесь. Мы не раз выходили победителями из схваток с пиратами!

Беттине стало плохо. Капитан велел не беспокоиться, будто это так легко. Она наслушалась рассказов о пиратах. Страшные, ужасные люди! Разбойники, бандиты, слуги дьявола, убийцы и насильники! Господи, не дай свершиться преступлению!

— Мадди, я боюсь! — вскрикнула она, готовая вот-вот разрыдаться.

— Не нужно, детка! Все будет хорошо. Мы ускользнем от них. А потом, может быть, это вовсе не пираты. Не бойся, Беттина. Капитан защитит тебя!

Мадлен пыталась утешить девушку, но Беттина тряслась, как в лихорадке. Вдруг неожиданно послышался громкий взрыв, эхом отозвавшийся в маленькой каюте. Женщины побледнели… Одна из мачт «Песни ветра» с треском переломилась. Послышались скрип трущихся друг о друга бортов, крики, выстрелы и вопли умирающих.

Мадлен рухнула на колени и начала молиться. Беттина присоединилась к ней. Вскоре выстрелы затихли, кто-то громко расхохотался. Может, команда «Песни ветра» выиграла сражение? Слабая надежда забрезжила в сердцах женщин. Но тут же они услыхали английскую речь. На судне служили только французы, не говорившие на других языках. «Песня ветра» захвачена пиратами!

Глава 6

— Кэп! Та девка, о которой я толковал, должно быть, спряталась в трюме или в одной из кают!

— Дьявол тебя побери, у нас времени нет! Обыщи все судно, да поскорее!

Беттина почувствовала, как мгновенно взмокла от страха. Ей хотелось только одного: умереть.

— Почему, о, почему капитан не дал нам оружия? — прошептала она, сжимая руки, чтобы они не дрожали.

— Должно быть, не ожидал, что дело так обернется, — спокойно ответила Мадлен. — Но не волнуйся, Беттина, я объясню их предводителю, что он может получить за тебя большой выкуп, если возвратит живой и невредимой графу де Ламберу. Тот, несомненно, согласится заплатить, ведь он француз и честь для него превыше всего.

— Но эти люди — пираты, Мадди! — вскричала Беттина. — Они убьют нас!

— Нет, детка, женщин без причины они не убивают. Не волнуйся и не выказывай страха. Притворись, что не знаешь английского. Разговаривать буду я. И ради Бога, не выказывай гнева, — предупредила Мадлен, — иначе они не поймут, что перед ними девушка из благородной семьи.

— Я для этого слишком боюсь.

— Вот и хорошо. Остается молиться, чтобы жадность взяла верх над похотью.

— Не понимаю, Мадди.

— И не нужно, милая, — озабоченно прошептала Мадлен. — Только помни — тебе лучше молчать.

Смех и шум становились все громче, пираты явно приближались к каюте.

— В трюме ее нет, кэп, а остальные каюты пусты.

— Ломайте дверь, — раздался глубокий бархатный голос; остальные немедленно выполнили приказ.

— Боже милосердный!

— Тише, — быстро приказала Мадлен. — Помни, английского ты не знаешь.

Беттина была вне себя от страха, опасаясь, что этот день — последний в ее жизни, и Мадлен не сможет ее спасти. Через несколько мгновений дверь подалась, и Беттина истерически вскрикнула при виде бородатых ухмыляющихся мужчин.

— Черт возьми, помощник, я бы собственную душу продал, лишь бы оказаться сегодня на месте кэпа!

— А где ваш капитан? — коротко спросила Мадлен.

— Скоро увидишь, старуха! — ответил один из пиратов, выталкивая их из каюты.

Проходя по палубе, Беттина старалась не смотреть на трупы матросов «Песни ветра». Женщин быстро перевели на другое судно. Мадлен не отходила от девушки, обхватив ее за талию.

Пиратский корабль был тоже трехмачтовым, почти такого же размера, как «Песня ветра». Но команда выглядела сущим сбродом — небритые, нечесаные, без рубашек, некоторые только в коротких жилетах и большинство без сапог. Золотые серьги в ушах, длинные бороды.

— Требую отвести меня к капитану, — заявила Мадлен провожатому.

С борта «Песни ветра» на палубу спрыгнул еще один матрос.

— Значит, вы говорите по-английски. Ну что ж, по крайней мере узнаем, сколько вы стоите!

Этот человек больше напоминал медведя; рядом с ним Беттина чувствовала себя тоненькой и хрупкой как тростинка. Она привыкла к тому, что многие мужчины были ниже ее, но этот возвышался над всеми. Широкоплечий, мускулистый, со зловеще нахмуренным лицом.

Беттина задрожала.

— Ну, что ты обнаружил, Жюль? — послышался знакомый голос.

Мужчина спрыгнул на палубу.

— Они знают английский, Тристан, по крайней мере старуха.

Тристан стоял позади Беттины; девушка повернулась, чтобы получше его разглядеть, и охнула — этот был еще выше Жюля, настоящий гигант! Беттине пришлось поднять голову, чтобы вглядеться в его лицо. Оказалось, что у него поразительно красивые светло-голубые глаза; тонкий шрам, рассекавший щеку, исчезал в густой бороде.

Беттина не могла отвести глаз от этого шрама; мышцы незнакомца напряглись, а взгляд стал ледяным. Грубо схватив девушку за руку, он оторвал ее от Мадлен и потащил по палубе.

— Месье, подождите! — закричала служанка. — Куда вы ее ведете?

Мужчина обернулся, холодно улыбаясь:

— В свою каюту, мадам, немного потолковать. Не возражаете?

— Конечно, возражаю!

— Придется потерпеть, — резко ответил он и потянул Беттину дальше.

— Месье, она не говорит по-английски, — в отчаянии воскликнула Мадлен. Раздался взрыв смеха, вновь остановивший пирата.

— Как же вы объясните ей, что делать, кэп?

— Думаю, тут много слов не понадобится.

Смех становился все громче; раздраженный капитан с силой сжал руку девушки, так что она вскрикнула от боли.

— Дьявол вас возьми, грязные собаки, — воскликнул он. — Хватит с вас развлечений. По местам и готовиться к отплытию. Извините, мадемуазель, если причинил вам боль.

Беттина, не ожидавшая извинений, с любопытством взглянула на него, но промолчала.

— Проклятье, — снова выругался он. — Жюль, веди сюда старуху.

Но Мадлен уже спешила к нему, вне себя от беспокойства.

— Вы не должны причинять ей вреда, капитан! Капитан удивленно взглянул на Мадлен и расхохотался.

— Вы приказываете мне, мадам?

— Не допущу, чтобы вы обидели ее, месье. Жюль громко хмыкнул, но капитан пригвоздил его к месту разъяренным взглядом и вновь обратился к Мадлен.

— Вы ее мать?

— Нет. Вынянчила ее и ее матушку. И детей буду растить! — гордо ответила Мадлен.

— Она беременна?

— Месье, как вы можете спрашивать такое…

— Отвечай, черт возьми!

— Нет, конечно, нет.

Раздражение капитана исчезло, как по волшебству.

— Скажи, почему ты знаешь английский, а она нет.

— Я… родилась в Англии, и родители привезли меня во Францию еще ребенком, — честно ответила Мадлен.

— Она совсем не говорит по-английски?

— Совсем, капитан.

Вздохнув, он оглядел Беттину:

— Кто она?

— Мадемуазель Беттина Верлен.

— Куда направлялась?

— На Сен-Мартен, чтобы выйти замуж за графа де Ламбер, — поспешно выдохнула Мадлен.

— А золото, которое мы нашли, — ее приданое?

— Да.

Капитан лениво улыбнулся, обнажив белые ровные зубы.

— Должно быть, ее семья очень богата. А нареченный тоже богат?

— Да, и хорошо вам заплатит, если доставите ее на остров живой и невредимой. Капитан снова засмеялся.

— Уверен, что заплатит, но об этом надо подумать. И, повернувшись к Жюлю, приказал:

— Отведи служанку в свою каюту и запри. Мадемуазель пойдет со мной.

Вопящую, брыкающуюся Мадлен уволокли силой, и Беттину затрясло от страха. Мгновенно вспомнились все истории, рассказанные в монастыре. Уж лучше мгновенная смерть! Она взглянула на палубу. Если одним прыжком добраться до поручня и броситься в эту синюю холодную глубину…

— О нет, Беттина Верлен, пока еще нет, — сказал капитан, словно прочитав ее мысли, и, взяв за руку, повел в каюту.

Оказавшись в маленьком неубранном помещении, Беттина прислонилась было к стене, но пират заставил ее сесть за длинный стол, наполнил кружки красным вином и пододвинул одну девушке. Стол был завален картами и морскими приборами, так что Беттина немного отодвинулась.

Откинувшись на стуле, он долго молча смотрел на девушку; та нервно закусила губу, ощущая, как краска заливает щеки.

— Мои люди считают тебя красавицей, Беттина, — небрежно заметил он. — Но, откровенно говоря, твое лицо так вымазано сажей, что трудно сказать…

Беттина инстинктивно вытерла лицо рукой, но ладонь осталась чистой. Девушка поняла, что капитан перехитрил ее.

— Значит, ты все же понимаешь английский. Я так и думал. Почему твоя служанка солгала? Беттина, чуть поколебавшись, ответила:

— Она… не хотела, чтобы я разговаривала с вами. Наверное, боялась, что выйду из себя.

— И что тогда?

— Пока мне не на что сердиться. Капитан весело улыбнулся.

— А помолвка? Старуха и здесь солгала?

— Нет.

— Значит, граф де Ламбер действительно богат?

— Да, очень, капитан, — ответила Беттина, немного успокоившись.

Пират уже не казался таким страшным. Беттина даже была готова признать, что он по-своему красив, хотя золотистая борода явно старила его.

— Вы разбогатеете, если доставите меня к жениху, — добавила она.

— Не сомневаюсь, — небрежно кивнул он. — Но ваше приданое уже сделало меня богачом, а я не беру на борт пассажиров.

— Тогда… что вы сделаете со мной после того, как… бросите в море? — язвительно осведомилась она.

— Совершенно верно.

Беттина в ужасе смотрела на него. Такого она не ожидала. Что же теперь делать?!

— Вы… вправду этого хотите?

Капитан молча уставился в кружку с вином, как бы размышляя. Потом поднял голову.

— Раздевайся!

— Что?! — прошептала Беттина.

— Хочу показать тебе, Беттина Верлен, что такое настоящий мужчина. Ну а потом, так и быть, доставлю тебя к жениху. А теперь сними платье. Не люблю насилия и не хочу причинять лишней боли.

— Нет, месье, нет! Граф де Ламбер не примет обесчещенную!

— Заверяю вас, мадемуазель, примет, да еще заплатит большой выкуп. Он видел вас, не так ли?

— Да, но…

— — Значит, не о чем говорить. Девственность вряд ли имеет для него такое уж значение.

— Нет! — твердо ответила Беттина. — Я не приду к нему обесчещенной. Ни за что!

— — Боюсь, у вас нет другого выбора. Но, уверен, граф предпочтет скрыть, что в брачную ночь в его постели была не девственница, — спокойно заметил пират.

— — Нет, вы не можете так поступить со мной! — закричала Беттина.

— Повторяю, мадемуазель, я хочу вас, и ничто вас не спасет. Но не терплю принуждения и насилия.

— Это и есть насилие, месье. Я не желаю иметь с вами ничего общего.

— Называй как хочешь, только не сопротивляйся.

— — Вы… Вы, должно быть, безумны. Неужели ожидаете, что я покорюсь и позволю… Ни за что! — взвилась Беттина, забыв о страхе. — Я буду сопротивляться изо всех сил!

— Давайте заключим сделку, мадемуазель. Кроме вас и служанки, на судне еще несколько пленников, и среди них — француз-капитан. Их привели для того, чтобы поразвлечься немного.

— Поразвлечься?

— Мои люди — народ бессердечный. Им нравится убивать как можно медленнее. Сначала отсекают уши, потом пальцы, потом ноги… стоит ли продолжать?

Беттина почувствовала, что ее вот-вот вырвет.

— И вы это позволяете?

— Почему нет?

Она смертельно побледнела. Должно быть, он сам в этом участвует. Господи Боже!

— Вы говорили о сделке, — еле слышно прошептала девушка.

— Твоя покорность в обмен на их жизни. Я все равно возьму тебя, так или иначе сделаю все, что захочу. Но пощажу пленников и высажу их в следующем же порту только с одним условием — если не будешь сопротивляться, — улыбнулся капитан. — Пойми, Беттина, ты уже проиграла, я все равно овладею тобой независимо от твоей воли. Но пленники… их судьба зависит от одного твоего слова. Каков же твой ответ?

— Неужели в вас совсем нет жалости? — прошептала Беттина.

— Ты меня удивляешь. За такой приз все можно отдать, а я хочу тебя!

— Но я вас не хочу.

— Знай, Беттина, что только из-за тебя я захватил корабль. Обычно я охочусь лишь за испанскими судами. Впередсмотрящий увидел тебя на палубе и рассказал мне о твоей красоте. Ты должна быть благодарна, что я не намереваюсь делить тебя с моей командой. Но довольно слов, я хочу знать твой ответ.

— Мне, видимо, ничего другого не остается, — медленно ответила Беттина, впервые в жизни чувствуя себя совершенно беспомощной. — Я должна спасти этих людей.

— И не станешь сопротивляться?

— Нет, месье, я покорюсь.

— Прекрасно. Ты приняла мудрое решение. Уверен, что пленники будут очень благодарны. Сейчас велю своим людям оставить их в покое. Пока меня не будет, разденешься и будешь ждать в постели.

Он вышел, закрыв за собой дверь. Спасения не было. Что могла сделать Беттина? Даже не имела права оказать сопротивление.

Нерешительно, очень медленно Беттина начала расстегивать платье. Наконец ей предстоит узнать, что это такое — любовь мужчины… Нет-нет, не любовь — насилие. Ну что ж, по крайней мере французские моряки будут спасены. Только эта мысль поддерживала ее и помогала пережить то, что предстояло вынести.

Когда пират вернулся в каюту, на Беттине оставалась только сорочка. Закрыв дверь, капитан, нахмурившись, резко спросил;

— Ты не передумала, надеюсь?

— Нет, а вы?

Он расхохотался и, подойдя ближе, остановился перед ней. Девушка вновь почувствовала себя маленькой и беспомощной рядом с этим великаном.

— Нет, малышка. Ничто не заставит меня изменить решение.

Собрав в кулак массу рассыпавшихся по плечам волос, он начал перебирать мягкие густые пряди.

— Сними сорочку, Беттина, — приказал он. — Я не могу больше ждать.

— А я ненавижу вас, месье! — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Он опять рассмеялся:

— Хотя очень приятно слышать такое обращение из прелестных губок, все-таки лучше зови меня Тристаном. А теперь допивай вино, Беттина, оно, наверное, поможет тебе. Никогда еще не был в постели с девственницей, говорят, в первый раз им очень больно.

— На земле не хватит вина, чтобы стереть из памяти то, как вы намереваетесь поступить со мной, месье Тристан!

— Просто Тристан! И не испытывай мое терпение. Чему бывать, того не миновать, но я могу изменить решение насчет пленников. Повторяю, допивай вино и раздевайся. Никаких возражений.

Ничего не оставалось делать. Она допила вино, повернувшись к Тристану спиной, медленно стянула сорочку и, перекинув на грудь густую вуаль белокурых волос, медленно подошла к своему мучителю. Тристан отнес этот жест на счет скромности, и хотя не рассердился, все же он не был намерен разрешить такую вольность. Откинув светлые пряди, долго жадно смотрел на прелестное обнаженное тело. Потом, сжав ладонями ее лицо, нежно поцеловал в губы.

Беттина не ожидала этого. Почему он ее целует? Почему не сделает то, за чем пришел, и не покончит с этим раз и навсегда?

Его губы разомкнули ее розовые губки, требуя ответа. Но какого? Беттина хотела отодвинуться, вырваться, но вспомнила о французских моряках. Необходимо думать только о них, и ни о ком больше. Она должна позволить ему делать все, что захочет.

Сильные руки обняли ее, прижали стройное тело к мускулистой груди; поцелуй становился все более настойчивым и жадным, но не жестоким. И внезапно Беттину охватило странное ощущение, никогда раньше не испытанное, словно кровь сильнее забурлила в жилах. Девушка невольно обмякла в страстных объятиях и, отдавшись поцелую, забыла о том, что находится голая в чужой каюте с незнакомцем.

Тристан неожиданно прервал поцелуи и поднял девушку, словно пушинку. Беттина на мгновение застыла и не сопротивлялась, когда пират осторожно положил ее на постель и с намеренной медлительностью начал снимать одежду, не сводя с нее взгляда. Девушка, в свою очередь, словно загипнотизированная, уставилась на него, хотя понимала, что должна отвернуться. Когда наконец Тристан остался обнаженным, Беттина в изумлении увидела стройное мускулистое тело, широкие плечи, узкую талию, твердый плоский живот и длинные ноги.

Тристан подошел к ней, лег рядом на узкую кровать и легко коснулся ладонью груди, ожидая ее реакции. И без того огромные глаза девушки недоуменно распахнулись.

Тихо рассмеявшись, он нежно сжал ее грудь.

— Хочешь, чтобы все кончилось как можно быстрее?

— Да! О, пожалуйста, Тристан, пожалуйста, не делайте этого. Прошу в последний раз, пощадите меня, не бесчестьте!

— Нет, малышка, слишком поздно.

— Тогда будь что будет! — запальчиво сказала Беттина.

Глаза Тристана рассерженно сузились, тяжелое тело втиснуло ее в мягкий матрац. Резкий толчок… обжигающая боль.

Отчаянно вскрикнув, девушка вонзила ногти в его спину, но боль исчезла так же мгновенно, как появилась.

Тристан начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрее, и Беттине почему-то стало так хорошо! Она расслабилась, со стыдом наслаждаясь новыми для себя ощущениями. Но наконец он врезался в нее глубоко, сильно и, в последний раз, вздрогнув, сдавил в сокрушающих объятиях несопротивляющуюся девушку. Беттина не понимала, что теперь делать. И это все? Она признавалась, что ничего особенно неприятного не испытала, но если такова любовь, без нее можно превосходно обойтись. Где же это несказанное наслаждение, за которое мужчины не задумываясь идут на смерть?! Может, только они и испытывают какие-то чувства?!

— Прости, Беттина, я не думал, что все произойдет так быстро, но у тебя слишком острый язычок. В следующий раз все будет лучше — обещаю.

— В следующий раз?! — поперхнулась Беттина. — Но… я думала… что…

— Нет, малышка, — перебил ее Тристан, усмехаясь. — Сен-Мартен далеко, и, поскольку мы будем жить в одной каюте, я собираюсь брать тебя, когда захочу. Нас ждет очень приятное путешествие!

Он поднялся и начал одеваться. Беттина быстро натянула на себя покрывало. Что ей делать? Достаточно уже того, что она подчинилась однажды, ведь Тристан не дал ей выбора и теперь впереди ее ждет жизнь, полная стыда и позора.

Покориться еще раз? Снова и снова, когда не можешь даже сопротивляться, становиться любовницей пирата?! Как же после этого жить?!

Тристан пристально смотрел на нее. Подойдя ближе, он нагнулся и прикоснулся губами к ее губам.

— Я должен уйти, чтобы отдать приказ взять курс на Сен-Мартен. Ни при каких условиях не смей выходить из каюты.

— Но я хочу видеть Мадди! И пленников! Сказать им, что бояться нечего!

— Нет! — резко вскинулся он. — Твоя служанка сама пойдет к пленникам, а ты можешь увидеться с ними позже. Не сейчас.

С этими словами он вышел. Сначала Беттина решила запереть дверь, но к чему это приведет? Тристан просто выломает ее, и кто знает, что произойдет. До сих пор Тристан ни разу не вышел из себя, но все-таки взял ее силой. Не хотела бы Беттина видеть, как он потеряет терпение.

Подумать только, она в руках безжалостного пирата! Он может убить ее, если захочет! Беттина полностью в его власти и ничего не может сделать!

Встав с постели, девушка тупо уставилась на кровавое пятно на простынях. Ее кровь. Как она ненавидит капитана! Он обесчестил ее, украл молодость, разбил жизнь! Беттина яростно топнула ногой, но тут же опомнилась. Нет смысла выходить из себя, все равно ничего уже не изменишь. Но, Боже, что бы она ни отдала за возможность отомстить!

На умывальнике стоял небольшой кувшин с водой;

Беттина вымылась как сумела, поспешно оделась и, словно бросая кому-то вызов, налила в кружку еще вина. Но тут послышался тихий стук. Дверь открылась, в каюту ворвалась Мадди.

— О, Беттина… с тобой все в порядке? Он… он не?., .

— Он отвезет нас на Сен-Мартен, но…

— Значит, пощадил тебя! Благодарение Богу! Я так боялась за тебя, Беттина! Господи! Не знала, что и подумать, когда меня заперли! Капитан так силен… вдруг бы ему вздумалось причинить тебе зло!

— Он не пощадил меня, — тихо ответила Беттина. — Сделал все, что хотел.

— Беттина… нет! — разрыдалась Мадлен.

— Ничего, — вздохнула Беттина, обнимая свою нянюшку. — По крайней мере мы живы, и он обещал доставить нас на Сен-Мартен.

— Пресвятая Дева! Беттина, ведь он изнасиловал тебя. Бесчестный негодяй!

— Я пыталась уговорить его, но Тристан сказал, что желает меня и возьмет, несмотря ни на что. Но все позади, другого выбора не было. Зато я смогла спасти пленников.

— Каких пленников?

— Ты их еще не видела? — удивилась Беттина.

— Я ничего о них не знаю. Тот здоровый парень, Жюль, выпустил меня из каюты и приказал готовить. Корабельный кок был убит в сражении. Но я сначала решила зайти к тебе.

— Лучше пойди и отыщи, где содержатся заключенные. Один из них — капитан Мариво. Передай, чтобы не беспокоились о будущем, их высадят в следующем же порту. Если там есть раненые, позаботься о них, а потом возвращайся и все расскажи… Капитан не позволяет мне выходить из каюты.

— Я что-нибудь могу сделать для тебя? — встревоженно спросила Мадлен. — Не могу вот так уйти, зная, что тебе пришлось пережить.

— Нет, все в порядке, Мадди. Я думала, что это будет ужасно, но оказалось не так уж плохо. Он был нежен со мной, а кроме того, молод и красив. Единственное, что мучает меня, — другого выхода не было, и кроме всего, он совсем не заботится о моих чувствах.

— Я рада, что ты так это восприняла.

— Что я могла поделать? — отозвалась Беттина. Мадлен ушла, но через несколько минут вернулась.

— Никаких пленников нет, Беттина. Я попросила отвести меня к ним, но матрос ответил, что ни одного человека с французского корабля, кроме меня и тебя, на борту не было. Я спросила еще одного, и он сказал то же самое.

Беттина оцепенела. Всеми фибрами души девушка ощущала душивший ее невыразимый гнев.

— Он солгал! Солгал мне! Обманул. Пусть душа его вечно горит в аду!

— Беттина! — охнула Мадлен. — Что с тобой?

— Низкий лжец! Он сказал, что пощадит пленников… если я не буду сопротивляться! — взвилась Беттина. Зеленые глаза сверкали убийственной яростью.

— О, Беттина!

— Только поэтому я подчинилась. Господь знает, я не хотела сдаваться, но вынесла все только бы спасти их! Боже, клянусь, я его убью!

— Нет, Беттина, ты не должна так говорить! Случившегося не изменишь. И ты сама сказала, все было не так уж плохо, — уговаривала Мадлен.

— Не в этом дело! Он провел меня! Но капитан скоро узнает, что я думаю об этом обмане! Он еще пожалеет, что привел меня на свой корабль! Я отомщу! Клянусь, Тристан за все заплатит!

— Ради Бога, дорогая, успокойся! Кончится тем, что нас убьют!

Но Беттина не обращала ни на что внимания, меряя каюту широкими шагами и не слушая причитаний старой няни.

Глава 7

— Итак, Тристан, что ты решил делать с женщинами? — спросил Жюль, подходя к стоящему на палубе капитану.

— Отвезу на Сен-Мартен. Граф де Ламбер заплатит хороший выкуп, — ответил Тристан, — Лишние деньги не помешают.

— Согласен, хотя не знаю, что думают матросы. Но что скажет граф, когда узнает, что его невеста не девушка?

— Не узнает, по крайней мере до того, как заплатит выкуп, а тогда нам уже будет все равно. Но сомневаюсь, что это вообще имеет какое-то значение. Он захочет получить ее в любом случае.

— Ты — дьявол, Тристан, — засмеялся Жюль. — Значит, блондиночка так хороша, как выглядит?

— Лучше! Для женщины просто опасно быть такой красивой. Она сумела бы покорить мир, если бы хотела, но, думаю, еще не сознает собственной власти. Такая может разрушить жизнь любого мужчины…

— Но не твою, так?

— Нет. Я подумывал о том, чтобы оставить ее себе, но это может отвлечь меня от цели, а я не остановлюсь до тех пор, пока не найду Бастиду и не отправлю в ад его жалкую душонку.

— Знаю, что мучит тебя Тристан, но давай сейчас не вспоминать об этом. Времени, чтобы отыскать Бастиду, у нас достаточно.

— Ты прав, дружище. Сейчас надо думать о гораздо более приятных вещах!

Жюль озорно усмехнулся.

— А я думал, ты не любишь брать женщин насильно!

— Это правда, да к тому же не терплю ссор и истерик!

Но, как обычно, логикой и спокойствием можно всего добиться.

— Все люди тебе завидуют. Вряд ли им хоть раз в жизни довелось переспать с такой!

— Да и мне тоже. Ослепительная красотка, но характер!

— После того как мужчины увидели ее, у них одно на уме! Думаю, было бы неплохо бросить якорь в ближайшем порту. Пусть люди развлекутся пару дней в борделях, это поможет им забыть, кто упрятан в твоей каюте, так-то они спокойно потерпят до дома.

— Согласен, — решил Тристан. — Берем курс на остров Пресвятой Девы и доберемся к вечеру до Тортолы. Команда…

Но тут Тристан осекся, заметив служанку Беттины, беседовавшую о чем-то с матросом.

— Что она здесь делает?

— Я велел ей работать на камбузе, — пожал плечами Жюль. — С тех пор как погиб старый Ангус, мы ни разу не ели по-человечески.

— Старуха нас не отравит?

— Нет. Заставлю ее пробовать все блюда. Заметив, что служанка проскользнула в его каюту, Тристан нахмурился:

— Какого дьявола! Моя каюта не камбуз. Иди спроси Жоко, о чем старуха с ним говорила.

Жюль повиновался и, вернувшись, объяснил:

— Просила отвести ее к пленникам. Что это…

— Проклятье! — оборвал Тристан. — И Жоко объяснил, что никаких пленников нет?

— Конечно.

— Матерь Божья! Нужно было спросить меня, перед тем как освободить старуху! Теперь ад разверзнется, стоит мне перешагнуть порог каюты!

— О чем это ты?

— Я сказал девчонке, что мы взяли французов в плен и пощадить их можно только при условии, что она покорится. Теперь же обман выплыл наружу! Она, наверное, сейчас строит планы, как меня прикончить!

Жюль разразился смехом:

— Ты переоцениваешь девушку. Она, возможно, перепугана до смерти, чтобы хоть слово сказать!

— Сомневаюсь.

— Почему ты наплел все это? Проще пригрозить, что убьешь служанку. Этого было бы вполне достаточно!

— Не думал, что она посчитает меня чудовищем, способным убить старуху! — раздраженно ответил Тристан.

— Какое тебе дело, что она подумает?

— Теперь поздно, — мрачно проворчал Тристан и, увидев, что Мадлен вышла из каюты, сказал Жюлю:

— Поговори с ней. Хочу знать, что меня ожидает, прежде чем переступлю порог и получу удар по голове. Жюль отошел и вернулся, едва скрывая ухмылку.

— Старуха сказала, что девушка поклялась отомстить и может выкинуть какую-нибудь глупость. Хочешь, я пойду первым, проверю, не бросится ли она на меня с ножом.

— Каким же я был дураком! Не сообразил вынести оружие из каюты.

— Ради Бога, Тристан, неужели думаешь…

— Совершенно верно, — перебил капитан. — Говорил же, у девушки тот еще характер. Но кинжалы в коробке на полке, так что, может, она их не нашла. В любом случае я с ней справлюсь.

— Тристан!

— Думаешь, не смогу укротить слабую девчонку? — засмеялся Тристан. — Брось, Жюль! Я сражался с шестью испанцами сразу, что может сделать этот маленький французский цветочек?!

— Женщины дерутся не так, как мужчины — будь осторожен, — предупредил Жюль.

— Мы с тобой давние друзья. Когда это я безрассудно рисковал?

Жюль не успел ответить, как Тристан уже ушел. Моряк покачал головой. Парень ничего не понимает в женщинах. Тристан прожил почти всю жизнь с ненавистью в сердце. Откуда ему знать, что женщина, охваченная яростью, может заткнуть за пояс даже десятерых испанцев?!

Решив застать Беттину врасплох, Тристан быстро открыл дверь. Девушка стояла в дальнем конце каюты, ничем не показывая, как взбешена. По тому, как ее руки были скрыты складками платья, Тристан понял — она нашла оружие, но не заметил, что волосы были заплетены, чтобы не мешать нападению, а в глазах переливалось темно-зеленое пламя.

Тристан надеялся только, что девушка не умеет обращаться с кинжалом и тем более бросать клинок.

Тристан медленно пересек комнату, не спуская с нее глаз. Беттина не должна заподозрить, что он знает о ее намерениях. Она как молния метнулась к Тристану. Тот едва успел схватить ее за руку, в которой блестел длинный кинжал, и, ошеломленно глядя на девушку, с силой сжимал ее ладонь, пока оружие не упало на пол. Тристан не мог поверить, что она в самом деле намеревалась убить его. Угрожать, отвергать — да, но поднять нож и попытаться прикончить человека? Матерь Божья! Неужели девчонке не дорога собственная жизнь?! Думает, что может зарезать капитана как овцу, а команда не отомстит за его смерть? Может, Беттине все равно, что с ней случится? Если это так, она еще опаснее, чем думал Тристан. Если ненависть к нему перевешивает инстинкт самосохранения, тогда… но разве он не испытывал подобных чувств к Бастиде? Придется принять меры для защиты от этой белокурой красотки.

— Чего ты надеялась достигнуть? — тихо спросил он.

— Хотела видеть, как ты умрешь от моей руки, — вскрикнула она, сверкая изумрудными глазами.

— Тебе не дорога твоя жизнь?

— Я хочу только видеть твой конец, — прошипела Беттина, пытаясь вырваться. — И найду способ убить тебя, Тристан. Ты обманул меня! Бесчувственный зверь! Пират!

Беттина едва не ударила его свободной рукой, но Тристан вовремя успел схватить ее за запястье.

— Ты заплатишь за то, что солгал.

— Да, солгал и признаю это, но только затем, чтобы избежать боли и страданий. Неужели ты предпочла бы, чтобы тебя взяли силой? Поверь, это очень легко, Беттина, и хоть ты выше многих женщин и довольно сильна, но сама видишь, со мной тебе не совладать. Ты просто злишься, что я не позволил тебе защитить твою девственность.

— Но я сопротивлялась бы. Ты…

— Да, в этом я уверен. Только зачем? Тебе не причинили боли, не мучили и не издевались. А кто знает, что сделал бы я в порыве страсти, чтобы справиться с тобой? Я никогда не принуждал женщин… и не оказывался в таком положении, как сегодня, но, забывшись, мог бы избить… или даже убить тебя, — добавил он, чтобы посмотреть, как поведет себя Беттина.

— Но и вы не вышли бы невредимым из схватки, месье, — бросила она.

— Неужели, Беттина?

Тристан весело расхохотался. Он и вправду никогда не сталкивался с разгневанными женщинами и находил ситуацию довольно забавной.

— И как бы ты сделала это, если даже вырваться не можешь?

Беттина подняла ногу и изо всех сил ударила Тристана по ноге каблуком. Улыбка сменилась гримасой боли. Тристан тут же отпустил девушку и присел. Та мгновенно оказалась по другую сторону стола.

— Ха! И вся ваша сила не помогла, капитан, правда? Вы меня недооцениваете! Я с огромным удовольствием проделаю еще что-нибудь в этом роде, если попытаетесь хотя бы подойти ко мне! — кричала Беттина, чувствуя себя в полной безопасности за длинным столом. Тристан — всего-навсего огромный неуклюжий болван! Ей не составит никакого труда ускользнуть от него!

— Кошка бешеная! Дьяволица, — прорычал он. — Не беспокойся, я подойду! И не только подойду, но буду брать тебя снова и снова! Дерись сколько хочешь, но не удивляйся, если тебе ответят тем же!

Беттина ожидала, что Тристан попытается обойти вокруг стола, но когда он попытался перепрыгнуть, девушка встревожилась и, схватив первый попавшийся тяжелый предмет, какой-то морской прибор, швырнула его, потом другой, третий… Тристан едва успевал увертываться. Когда же на столе ничего не осталось, Беттина подняла одну за другой тяжелые кружки, из которых они пили вино. На этот раз Тристан не был так удачлив. Вторая кружка попала ему в голову. Он тяжело упал на пол лицом вниз и так и остался лежать. Беттина не веря уставилась на неподвижное тело, но, заметив слипшиеся от крови темно-золотистые пряди волос, пришла в ужас. Она осторожно обошла поверженного великана, ринулась к двери, распахнула ее и очутилась на палубе, сознавая только одно: нужно уйти как можно дальше от каюты, от места преступления, спрятаться где-нибудь, попытаться отыскать оружие и заставить команду высадить ее на берег. Но не успела девушка пробежать и нескольких шагов, как один из матросов поймал ее и прижал к омерзительно провонявшей потом груди.

— Это еще что? — засмеялся он. — Девочка кэпа решила немного прогуляться?

— Да, и ты дорого заплатишь, если сейчас же не отпустишь меня, — гневно прошипела Беттина.

Может, пользуясь именем капитана, удастся достигнуть цели?! Только бы команда не обнаружила, что он убит!

— Неужели? — издевательски ухмыльнулся матрос, но все-таки отпустил ее.

— А кэп знает, где ты?

— Да. Он… он спит, — выпалила Беттина, слишком поздно осознав свою ошибку.

— Спит?! Капитан никогда не спит днем. Что за сказки ты плетешь? — недоверчиво спросил матрос и тут же, глядя вверх, окликнул:

— Мистер Банделер! Девчонка говорит, что капитан уснул!

— Пойди и сам взгляни, Дэйви.

Подняв голову, Беттина увидела на мостике внушительную фигуру старшего помощника. Матрос помчался к капитанской каюте.

— Капитан велел не беспокоить его, — поспешно объяснила Беттина, чувствуя, как дрожит от страха голос.

— Выполняй приказ, Дэйви! — приказал Жюль Банделер.

Где искать спасения? Еще один матрос побежал к каюте! Беттина лихорадочно оглядывалась, но мгновенно высыпавшие на палубу пираты окружили ее.

В дверях появился Дэйви, бледный от ужаса.

— Она убила его! Убила!

— Матерь Божья! — завопил Жюль, с силой ударив кулаком по поручню и переломив как тростинку толстый брус.

Беттина рванулась, сама не зная куда. Члены команды стояли как пригвожденные к месту, не в силах поверить, что слабая девчонка могла убить капитана. Но бежать было некуда. Спрыгнув с мостика, Жюль успел схватить ее за косу и с силой дернул к себе.

— Подлая тварь, ты убила моего единственного друга и за это умрешь страшной смертью от моей, и только моей руки!

Он швырнул девушку прямо в руки матросов.

— Привяжите ее к грот-мачте! И держите кувшин с водой наготове. Пусть эта сука чувствует каждый удар, пока не сдохнет!

Лицо Беттины смертельно побелело. На борту «Песни ветра» она видела, как наказывали матроса и что пришлось вытерпеть несчастному. Правда, он, благодарение Богу, потерял сознание в самом начале и так и не пришел в себя. Но ее будут приводить в чувство снова и снова. Невыносимые страдания и муки ждут впереди.

— Пожалуйста, месье, умоляю, застрелите меня!

— Ты убила капитана этого корабля и моего друга. Мгновенная смерть слишком хороша для тебе подобных, — полным ненависти голосом проскрежетал Жюль.

Беттина попыталась вырваться, но спасения не было. Ее поволокли к грот-мачте, привязали так туго, что она не могла пошевелиться. Через мгновение красивое бархатное платье было разорвано, спина обнажена. Сгрудившиеся вокруг матросы с жадной похотью глазели на прелестное стройное тело.

Жюль Банделер щелкнул плетью в воздухе. Беттина дернулась от страха, и не успел он расправить плеть во второй раз, девушка потеряла сознание. Не заметив этого, Жюль высоко поднял орудие наказания, чтобы начать медленную, мучительную казнь.

Глава 8

Зрелище, представившееся глазам Тристана, когда он, спотыкаясь, выбрался из каюты, мгновенно отрезвило затуманенную голову, и громовой рык был услышан в каждом уголке корабля.

— Прекратить!

Жюль замер. Повернувшись, он увидел державшегося за лоб Тристана.

— Господи Боже мой! Ты никак спятил, Жюль! — гневно завопил Тристан, наконец добравшийся до мачты, при виде обнаженной спины девушки.

— Слава Пресвятой Богородице, Тристан! Никогда еще не был так рад увидеть тебя. Дэйви, этот безмозглый болван, сказал, что ты мертв… что девчонка тебя прикончила!

Тристан едва заметно улыбнулся, хотя в голове немилосердно стучало.

— А тебе не приходило да ум, дружище, проверить самому? Сразу обнаружил бы, что девушка просто сбила меня с ног и оглушила! Представляю, что произошло бы, изуродуй ты ее! Кроме того, я еще не устал от этой дикой кошки!

И обернувшись, приказал Дэйви:

— Развяжи ее! И в следующий раз, когда объявишь о чьей-нибудь смерти, позаботься сначала убедиться, так ли это! Если бы девушку искалечили, ты, Дэйви, подвергся бы такому же наказанию!

— Есть, кэп, — еле слышно отозвался Дэйви. Когда Беттину освободили, Тристан поднял безжизненное тело и взглянул в безмятежное лицо. Будь она в сознании, не лежала бы так неподвижно.

— Тристан, не станешь же ты держать ее в своей каюте после того, что произошло? Ты ведь поклялся быть осторожным, а она тебя обвела. Предупреждал ведь, женщины дерутся не так, как мужчины! В следующий раз ей удастся прикончить тебя! — встревожился Жюль.

— Ну да, она поклялась именно так и сделать! Я недооценил малышку, думал, она такая же смирная, как дамы, которых я раньше знал. Но больше я такой ошибки не допущу!

— Но что ты собираешься делать? Держать ее в кандалах?

— Не думаю, что она снова попытается проделать такую же штуку, по крайней мере на этом судне! У девчонки было время убить меня, пока я лежал без сознания, но она этого не сделала.

— Наверное, думала, что ты уже мертв.

— Откуда ты знаешь?

— Когда я сказал ей, что прикончу за то, что она отняла у тебя жизнь, девушка умоляла только пристрелить ее, но не бить плетью.

— Прекрасно, значит, она считала, что исполнила задуманное. Но теперь Беттина поняла, каковы будут последствия ее поступка!

— Благодаря тебе, дружище, я теперь знаю, что она смертельно боится плети. Она потеряла сознание еще до того, как ты ударил?

— Да.

— Ну что ж, именно это мне и нужно.

— Смотри, Тристан, ты уже однажды промахнулся. Не повторяй ошибки!

— Она чем-то привлекает меня, Жюль. Думаю, большим удовольствием будет приручить эту строптивую даму.

— Дама! Это просто ведьма!

— Нет-нет, она из благородной семьи, а почему ведет себя, как дикая кошка, просто тайна для меня! Дьявольский характер! Теперь найди что-нибудь для моей головы, она буквально раскалывается! И прикажи матросам работать!

Тристан вернулся в каюту, осторожно положил Беттину на постель и долго стоял, глядя на прекрасное неподвижное лицо. Как она поведет себя, когда очнется? Испугается? Вновь набросится на него? Уж лучше бы набросилась. Ужасно будет видеть, как эта красавица пресмыкается перед грубой силой. Он хотел покорить Беттину, обломать за тот короткий срок, что она проведет на корабле, но почему-то понимал — это не удастся ни одному человеку, пока в ней теплится жизнь. Беттину можно заставить покориться, но согнуть ее волю невозможно.

Появившаяся в дверях Мадлен переводила беспокойный взгляд с капитана на бесчувственную питомицу. Жюль, откашлявшись, дал ей знак войти.

— Старуха сказала, что умеет лечить. Не думаю, что ты будешь возражать, если она посмотрит твою рану. Сам знаешь, я очень неловок, а у нее руки гораздо нежнее.

— Согласен, при условии, если и она не попытается перерезать мне горло.

— С радостью бы сделала это, но не могу, месье, — отозвалась Мадлен.

Тристан тихо хмыкнул:

— По крайней мере честно. Как тебя зовут?

— Мадлен Доде.

— Ну, Мадлен, ты видела, что произошло? — спокойно начал Тристан.

— Да, месье. Я вышла на палубу как раз перед тем, как она… она потеряла сознание.

— Счастье для нее, что ты не кричала, — объяснил Тристан, заметив распухшие губы, которые Мадлен искусала, чтобы заставить себя молчать. Иначе Жюль не услыхал бы меня и Беттина получила не меньше двух ударов, пока я бы успел остановить казнь.

— Благодарение Богу, вы вовремя пришли в себя, месье, — отозвалась Мадлен и склонившись над ним, начала промывать рану.

— Тогда ты знаешь, почему мой друг хотел высечь Беттину… то есть засечь ее до смерти.

— Да, матросы думали, что она убила вас. Я пыталась ее уговорить, но она не слушала. Девочка всегда была своевольной и упрямой, но такой, как сегодня, я ее никогда не видела!

Тристан расхохотался, глядя на бесчувственную девушку, но тут же задумчиво нахмурился.

— Расскажи мне о ней. Откуда такой бешеный нрав? Словно уличная шлюха или трактирная служанка, а не благородная леди!

— О нет, Беттина — леди, месье, — негодующе ответила Мадлен. — Но в детстве она была лишена самого дорогого — отцовской любви. Это и привело к строптивости и взрывам бешенства, так что отец отослал ее в монастырскую школу, и там девочка провела большую часть жизни.

— Она должна была стать монахиней?

— Нет, это школа для девочек.

— И чему же она научилась там — молиться? — шутливо спросил Тристан.

— Конечно, узнала о Боге, выучилась читать и писать, ухаживать за ранеными и больными, быть терпеливой, любящей и держать…

Тут Мадлен замолчала, поняв, как смехотворно звучат ее слова.

Тристан снова засмеялся.

— Хочешь сказать, держать себя в руках? И она была хорошей ученицей?

— Превосходной. Но только если она хочет добиться чего-нибудь, то идет напролом. Поверьте, месье, я еще никогда не видела ее в такой ярости! Беттина по природе добра и нежна, совсем как мать. Когда девочка наконец перестала пытаться завоевать отцовскую любовь, она была вполне довольна жизнью. Одна ее улыбка приносила радость людям!

— Да, особенно мне, — заметил Тристан.

— Вы ведь знаете почему, капитан. — Это вы… вы…

— Обесчестил ее. Да, она мне так и сказала.

— Вы не должны были прикасаться к ней! — рассерженно отрезала Мадлен. — Не имели права! Но вам нужно было во что бы то ни стало овладеть Беттиной, поэтому и решились на обман. Она с покорностью принимала свою судьбу до тех пор, пока не узнала правды.

— Я только не хотел причинять ей лишних страданий, мадам. Но скажите, она действительно хочет выйти за этого графа? Влюблена в него?..

— Ее отец устроил этот брак. Мнения Беттины никто не спрашивал, но она обязана выполнить родительскую волю. И знает это. А любовь… нельзя любить человека, которого не видел ни разу в жизни, — пояснила Мадлен.

— Значит, она даже не знает, как выглядит ее жених? И возможно, мне придется собственными руками отдать девушку какому-то старому жирному козлу, за которого она предпочла бы вовсе не выходить?!

— Нет, капитан, — покачала головой Мадлен. — Граф де Ламбер молод и красив. Я видела его.

Слова служанки почему-то расстроили Тристана.

— Ну что ж, довольно, — резко сказал он. — Мне нужно немного отдохнуть, избавиться от головной боли. Последи, чтобы все было в порядке, Жюль. Когда я понадоблюсь, буду здесь.

— Отдыхать! Если тебе так нужен отдых, позаботься лучше, чтобы девчонка не очнулась, — хмыкнул Жюль и проводил Мадлен на камбуз, показав, что нужно делать.

Тристан тем временем, налив вина в кружку, откинулся в кресле и уставился на Беттину. До острова Сен-Мартен не так уж далеко, дней пять при попутном ветре. Совсем мало времени, чтобы насладиться этой красотой. За все двадцать шесть лет жизни он не встречал никого прекраснее Беттины Верлен… Прекраснее и строптивее.

Глава 9

Глаза Беттины медленно открылись. Девушка огляделась, но тут же испуганно вскочила, вспомнив о том, что произошло на палубе. Почему она все еще жива? Кто ее спас? И спина не болит, и крови не видно!

Безжалостный озноб охватил тело; в ушах все еще звучало ужасное щелканье плети. Господи, неужели ей каким-то образом удалось избежать казни? Должно быть, потеряла сознание, и матросы ждут, пока она придет в себя, чтобы продолжить избиение. Беттина никогда не предполагала, что ее могут засечь за убийство капитана. Она сумела бы вынести все… все, кроме пыток. Зачем она убила Тристана? Не так уж много мучений пришлось ей перенести в его объятиях… а впереди ждали свобода и долгая спокойная жизнь. Так легко забыть прошлое и вновь стать счастливой! К чему рисковать жизнью ради мести? Ведь этот человек — пират, от него нельзя ожидать ничего, кроме лжи и обмана. Беттина тихо застонала. Что теперь будет? Неужели Жюль готовит для нее еще более ужасную смерть? Нужно попытаться выбраться из этой каюты, прыгнуть в море и покончить счеты с жизнью. Плавать Беттина умела, но сил надолго не хватит, да и акулы скоро прикончат ее. Не такого конца ожидала она, но даже эта гибель лучше, чем медленная смерть под плетью.

Не тратя времени на размышления, Беттина свесила ноги с кровати и встала. Но тут же замерла; тихий стон сорвался с губ. Первой мыслью было, что она, скорее всего, увидела призрак. Но приглядевшись, девушка заметила сверкающие озорным весельем глаза, ясные-ясные, как летнее небо, явно принадлежавшие живому человеку.

Кровь прихлынула к щекам. Ей не удалось его прикончить! Тристан жив, именно поэтому она здесь, целая и невредимая!

Тристан молча наблюдал за девушкой, выдерживая время, предоставляя ей терзаться беспокойством и сомнением. Он сидел, вытянув длинные ноги, поставив на колени кружку с вином. И улыбался!

Охваченная яростью, Беттина оцепенела.

— Ты! — вскрикнула она. — Ты! Ведь ты мертв! Но запомни: если не удалось в этот раз, выйдет в следующий!

— Тебе, видно, очень хочется почувствовать, как плеть впивается в спину? — нежно спросил он, ставя кружку на стол.

Девушка мгновенно побледнела. Ведь она сама укоряла себя за то, что убила Тристана! Такой смерти он не заслуживал!

— Хочу слышать твой ответ, Беттина, — немного громче сказал Тристан. — Готова пройти через это испытание еще раз? Вспомни, что пришлось бы тебе вытерпеть, не приди я в себя вовремя?

Потемневшие глаза девушки казались драгоценными изумрудами, излучавшими ненависть. Ничего, есть другие способы отомстить, и она постарается их найти. Но это подождет, пока Беттина не будет в безопасности.

— Отвечай, черт возьми!

Тристан с силой впечатал огромный кулак в стол, заставив девушку подпрыгнуть от неожиданности.

— У меня нет ни малейшего желания умереть под плетью! — взорвалась она. Тристан улыбнулся.

— Значит, я могу спокойно жить в своей каюте?

— Зато я не желаю здесь оставаться. Думаю, ты и сам захочешь избавиться от меня после всего, что я сделала.

— Напротив, малышка, мне очень нравится твоя компания!

— В таком случае за свою жизнь можете не бояться, месье, но за последствия я не отвечаю! — яростно прошипела Беттина.

— Думаю, все не так уж плохо. Видишь это? Тристан поднял лежавшую на столе свернутую плеть.

— Я вполне способен испробовать ее на тебе!

— Не посмеешь!

— Сомневаешься? Может, показать?

— Я не ваша рабыня, месье, и не обязана повиноваться! — вскинулась Беттина.

— Разве? Подойди сюда, — приказал он, явно наслаждаясь игрой.

— Нет, нет, нет!

Беттина строптиво топнула.

— И близко не…

Но в этот момент в воздухе мелькнула плеть и впилась в складки ее бархатной юбки. Беттина, подпрыгнув, бессмысленно уставилась на длинный разрыв, из которого выглядывала белая ткань сорочки. Потом медленно перевела на Тристана полные ужаса глаза. Он случайно промахнулся и не задел ее? Или намеренно? Нельзя, ни за что нельзя вызывать его гнев, иначе в следующий раз он будет целиться лучше.

Собрав все свое мужество, Беттина встала перед пиратом.

— Что угодно, месье? — высокомерно осведомилась она.

Тристан разразился смехом.

— То, чего я хочу, может подождать. Ты голодна? Беттина нерешительно кивнула, только сейчас заметив тарелку с едой на другом конце стола. Она не помнила, когда ела в последний раз.

Усевшись, Беттина подвинула тарелку, запустила туда ложку и лишь через несколько минут, подняв голову, заметила, что Тристан наблюдает за ней с веселой улыбкой на бородатом лице.

— Мне позволено есть, месье, или вы намереваетесь уморить меня голодом? — язвительно спросила она.

— Ешь сколько хочешь, — нахмурился Тристан, — потом узнаешь, что нужно мне.

Беттина намеренно медленно ела, раздражая Тристана все сильнее. Но она решила сделать все, что в ее силах, лишь бы вывести пирата из себя.

В каюте стемнело; капитан зажег свечи. Что ж, если придется подвергнуться насилию, стоит по крайней мере настаивать, чтобы все происходило в темноте — Беттина не могла переносить такого унижения и позволить смотреть на ее обнаженное тело.

Кстати, где она будет спать? Без сомнения, это животное и не подумает уступить ей свою постель, когда все будет кончено. Но о чем она думает?! Нельзя позволять ему делать с ней все, что пожелает.

— Доедай, Беттина, или оставайся голодной. Я устал ждать.

— Чего ждать, месье? — притворилась дурочкой Беттина. — Вы изнасиловали меня. Неужели собираетесь повторить все сначала?

Ответом послужила дьявольская улыбка. Девушка вскочила и метнулась к двери, но щелканье плети отрезвило ее.

— Сюда, Беттина.

Чувствуя, как страх сжимает горло, она повиновалась и, повернувшись, медленно направилась к пирату.

Тристан взял ее за руки, притянул ближе, пока Беттина не оказалась между его ног, и, молниеносно схватив за плечи, сдернул платье до талии.

Девушка, охнув, занесла кулак для удара, но, поймав ее запястья, Тристан выкрутил ей руки за спину так, что обнаженные груди оказались прямо перед его лицом.

— Мне больно! — вскрикнула она, пытаясь вырваться.

— Разве ты не хотела причинить боль мне? — спросил он, но тут же освободил ее. — Знаю, что ты собираешься сопротивляться, Беттина, но я этого не допущу — за каждый нанесенный мне удар получишь десять плетей, за малейшее неповиновение — пять. Понятно?

Будь он проклят! Лишить ее возможности хоть как-то противостоять ему. Если ее насилуют, почему она не может по крайней мере бороться за свою честь, как другие женщины?! Но ей и этого не позволено. Как невыносимо знать, что она должна покориться этому человеку будто по собственной воле!

— Так как же, Беттина? — тихо спросил он; светло-голубые глаза впились в изумрудные.

— Должно быть, вы опасаетесь не справиться со мной, раз угрожаете, желая чувствовать себя в безопасности. Боитесь меня, капитан, потому что я смогла сегодня взять над вами верх? — язвительно спросила она, с удовольствием видя, как сузились его глаза. — Что подумают ваши люди, узнай они, что вы не сумели укротить слабую девушку?

— Считай, что твой план не сработал, Беттина, хотя он не так уж плох. Просто я стараюсь избегать ссор и споров как могу и не люблю причинять излишних страданий и боли, особенно в тех случаях, где должно царить лишь наслаждение.

— А как насчет душевных мук? Лучше уж мне быть в синяках и царапинах, чем позволить без сопротивления взять себя силой! Ведь это ты боишься, что я могу ранить тебя, и поэтому угрожаешь!

— Молодец, малышка, неплохо сработано, но то, что я решил, остается в силе. Слушай, ты уже потратила достаточно времени, пытаясь вывести меня из себя. Раздевайся, да побыстрее.

— Ни за что! Не позволю запугать меня! — негодующе воскликнула Беттина.

— Предпочитаешь, чтобы твое единственное платье было разорвано в клочья? — медовым голосом осведомился Тристан.

— Ненавижу тебя! — охнула девушка, но пришлось подчиниться.

Краснея от стыда, она стоически выдержала жадный взгляд пирата.

— Если я должна терпеть такие унижения, Тристан, пусть по крайней мере это произойдет в темноте.

— Тебе нечего скрывать, малышка!

— Пожалуйста!

— Нет! — резко ответил он.

— Вы беспричинно жестоки, месье.

— Можешь думать, что хочешь, но останься ты со мной навсегда, поверь, изменила бы мнение обо мне. И ждала бы только одного — моих ласк и объятий. А кроме того, хотя в первый раз ты не испытала наслаждения, все же не можешь отрицать — я тебе не противен.

— Ты… Ты сошел с ума! От твоих прикосновений меня тошнит!

— Ты хотела убить меня за обман, Беттина, но сейчас сама говоришь не правду. Хочешь докажу?

И, не ожидая ответа, Тристан схватил ее за талию и притянул к себе, пока кончик округлой груди не коснулся его полураскрытых губ. Охнув от ужаса, Беттина уперлась руками в его плечи, пытаясь отстраниться. Но стальные руки все сильнее сжимали ее талию, пока девушка не замерла. Губы Тристана накрыли кончик другой груди, зажигая бушующий, пожиравший душу Беттины огонь. Но Тристан не отпускал девушку, лаская, целуя, чуть покусывая упругую плоть, пока Беттина не почувствовала, что вот-вот умрет от наслаждения.

Дрожь пробегала по обнаженному горевшему телу, Беттина ждала, ждала, ждала… сама не зная чего. Но тут Тристан поднял голову.

Девушка поняла, что это означает, и в ужасе прикрыла глаза. Тристан встал и начал срывать с себя одежду. Он сказал, что она не испытала истинного наслаждения. Неужели это правда? И как будет на этот раз? Откуда он знает, что ощущает Беттина? Нет… пират лжет, она просто не сможет перенести такого — слишком велико унижение, особенно если он будет знать, что подарил ей наслаждение. Если она не в силах сопротивляться, по крайней мере может оставаться холодной в его объятиях.

Подняв девушку, Тристан отнес ее в постели, и сам лег рядом. Губы их встретились. Он целовал ее жадно, отчаянно, требуя ответной страсти, на которую Беттина не была способна. Девушка лихорадочно пыталась найти способ рассердить Тристана тем, чтобы унизительное испытание быстро закончилось.

Рука, ласкавшая грудь, легла на живот и поползла ниже.

— Тристан! — возмущенно вскрикнула она. — Я не похожа на твоих женщин легкого поведения и не в силах терпеть подобные ласки. Я благородная дама, месье, и вы мне омерзительны, — с отвращением прошипела она.

— Клянусь всеми святыми, ведьма, меня так и подмывает кинуть тебя акулам, — рассерженно проворчал он.

— Лучше пусть они пируют над моим телом, чем ты.

— Ты многого лишаешь себя своим ехидным языком, Беттина.

Тристан лег на девушку, быстро вошел в нее. Беттина почувствовала легкую боль. Пират овладел ею яростно, глубоко проникающими толчками, и в Беттине, несмотря на желание сопротивляться, росло и росло невероятное, ослепительное наслаждение, мгновенно прервавшееся: Тристан, застонав, обмяк, придавив ее тяжестью тела. Беттина едва не закричала, поняв, что все кончено. Прошла минута, другая, но Тристан не шевелился.

— Я хочу встать, — холодно объявила девушка. Приподнявшись на локтях, пират уставился в хмурое личико.

— Почему? — тихо спросил он.

— Пора спать, если не возражаете. Так что, может, отпустите меня?

— Не понимаю, Беттина. Хочешь уснуть, так спи.

— Конечно, благородный джентльмен, уступил бы свою постель даме, но вы…

— На этот счет ты не права, — перебил пират. — Зачем мне уступать постель, когда я намереваюсь делить ее с тобой!

— Нет! — вскрикнула она, стараясь оттолкнуть Тристана, но это было все равно что пытаться сдвинуть гору.

— Я не желаю делить с тобой постель. Достаточно и того, что вынуждена терпеть твои… ласки и выносить издевательства над моим телом!

— А если я настаиваю?

— Посмей только! — взорвалась девушка.

— Посмею, малышка, — улыбаясь, возразил он.

— Неужели не понимаешь, как противен мне? — прошипела она, извиваясь. — Не могу тебя видеть! Немедленно отпусти!

— Если не прекратишь вертеться, я возьму тебя в третий раз. Теперь успокоишься? — усмехнувшись, спросил Тристан.

Беттина замерла, боясь дышать и чувствуя, как он растет и твердеет в ней, широко открыла глаза — глубокие зеленые озера, — молча моля о милосердии.

— Ну что? Будешь спать рядом со мной?

— Как и во всем остальном, ты не даешь мне выбора. Но ты слишком тяжел. Тристан. Я не смогу уснуть.

— В этом я уступлю, но большего не жди. Он откатился, лег на бок; Беттина быстро натянула на голову простыню, отодвинулась к переборке услышав тихий смех, застыла. Но вскоре Тристан задышал ровнее — очевидно, заснул.

О Боже, как она его ненавидела! Может спать, как будто ничего не случилось. А пока она… ей хотелось кричать. Скажи кто-то вчера, что она окажется в руках бессердечного пирата. Беттина бы смеялась до слез. Но сегодня… сегодня ее изнасиловали, обесчестили, лишили надежды, а она даже не могла плакать. Слезы облегчают страдания. Но Беттину душил гнев, и глаза оставались сухими. Это животное, Тристан, наслаждался тем, что она в его власти, но как только он ее освободит, нужно найти способ отомстить. Беттина наймет судно, больше, лучше вооруженное, и тогда посмотрим! Да, да, пусть она не в силах перерезать глотку этому пирату, но гибели его добьется. Граф де Ламбер поможет ей. Конечно, вряд ли он захочет жениться на обесчещенной девушке… тогда придется придумать что-нибудь еще. Но Беттине не будет покоя, пока она не пошлет это чудовище в ад. И с этой мыслью девушка заснула.

Глава 10

Беттина пробудилась внезапно. Ей снился Тристан, и первой мыслью было, что такого ужасного кошмара еще не приходилось видеть. Но оглядевшись и увидев, где находится, Беттина поняла: это не кошмар, а ужасная реальность. Она на пиратском судне, брошенная в объятия человека, о котором ничего не знала, бесчестного, безжалостного, жестокого. И он наслаждался ее страданиями — Беттина видела это в его глазах, слышала в голосе. Этот человек заботился только о собственных желаниях, не желал думать о ее чувствах.

Безнадежно вздохнув, Беттина откинула простыню и, заметив лежавшую на полу плеть, поняла, что впервые в жизни спала голой.

Оглядев комнату в надежде найти что-нибудь из одежды, кроме порванной рубашки и платья, Беттина подошла к красивому сундуку из резного дерева, стоявшему у противоположной переборки, и, поняв, что там, по всей видимости, лежит парадная одежда капитана, откинула крышку. Первым порывом было изодрать все в клочья, но тут же опомнившись и подумав о последствиях, начала рыться в костюмах, надеясь отыскать что-то вроде халата. Пришлось довольствоваться голубой шелковой рубашкой. Натянув ее, Беттина обнаружила, что широкий ворот только наполовину прикрывает упругую молодую грудь. Подол не доходил до колен, но штаны Тристана были слишком велики, так что больше надеть было нечего.

Послышался стук в дверь. Девушка насторожилась, боясь, что войдет кто-нибудь из матросов, но тут же облегченно вздохнула — на пороге появилась Мадлен с подносом.

— С тобой все в порядке, Беттина? — спросила она. — Я так волновалась, что капитан может даже избить тебя.

— Как видишь, нет! — мгновенно вспыхнула Беттина. — У него есть более тонкие способы мести!

— Не понимаю!

— Все прекрасно понимаешь, — отрезала Беттина, но тут же устыдилась, заметив, как расстроилась служанка.

— Прости, но, видишь ли, капитан угрожал высечь меня, если не буду повиноваться. Мне ничего не остается, как только подчиняться, и я не могу вынести этого! Я хочу сопротивляться, но боюсь плети…

— О, как я рада слышать это, детка!

— Как ты можешь такое говорить, Мадлен? — охнула Беттина. — Неужели тебе нравится, что я вынуждена покориться этому… этому чудовищу?!

— Просто не хочу, чтобы тебе причиняли лишние страдания, — оскорбленно объяснила Мадлен. — И, поверь, сделала все, чтобы предотвратить случившееся, но уже ничего нельзя исправить.

— Можно было бы, не пригрози он плетью.

— Именно поэтому мне стало легче, Беттина. Я знаю твой характер и помню, как ты подралась с мальчишкой-конюхом за то, что тот дразнил тебя, и не успокоилась, пока не швырнула его наземь. Пойми, я хорошо знаю тебя, милая, но никто из нас не знаком с характером пирата. Не сомневаюсь, он выполнит угрозу, если попытаешься сопротивляться.

— Мне все равно! — оборвала Беттина. Но Мадлен, вздохнув, покачала головой.

— Я бы хотела, чтобы ты испытала счастье с первым мужчиной. Но, повторяю, ничего больше не изменишь. Шрамы на сердце и в памяти когда-нибудь заживут, а вот на теле… останутся навсегда и будут напоминать о неприятных вещах.

— Неприятных?! Слишком мягко сказано! Кошмарных! Невыносимых!

— Но ведь все скоро закончится, ты выйдешь за графа и…

— Разве? — скептически спросила Беттина.

— Конечно!

— А что, если граф де Ламбер не захочет жениться на обесчещенной девушке? И хуже всего, откажется платить выкуп? Что с нами будет?

— Не думай об этом, Беттина. Граф — француз. Для него это вопрос чести. Он заплатит выкуп и женится. А теперь садись и ешь, пока все не остыло.

Беттина поняла, что Мадлен, возможно, права. Успеет побеспокоиться о графе позднее. Пока главная забота — капитан. Нужно во что бы то ни стало попытаться отделаться от такой «любви».

Мадлен принесла две миски бобового супа; они стали молча есть. Беттина закончила первой и, откинувшись на стуле, всмотрелась в лицо служанки. Няня выглядела усталой.

— Прости меня, Мадди. Я была так занята собой, даже не спросила, каково тебе пришлось.

— Не беспокойся, родная, — улыбнулась Мадлен. — Мне нечего бояться, пока матросам нравится моя стряпня.

— Стряпня? Ты сама сварила суп?

— Конечно, — хмыкнула Мадлен. — Я теперь корабельный кок. На камбузе так много работы, но я готовлю лучше, чем тот парнишка, который был до меня.

— Не сомневаюсь, Мадлен.

— И помощник отдал мне свою каюту, так что есть где спать.

Представив великана, который хотел убить ее, Беттина вздрогнула.

— Не суди Жюля по тому, что случилось вчера, — покачала головой Мадлен. — Вчера я с ним ужинала. Не такой уж плохой человек.

— Но он хотел казнить меня. И сделал бы это, если… Беттина замолчала, не желая признать, что Тристан спас ее от страшной участи.

— Да, он убил бы тебя, — согласилась Мадлен, — и тогда я, в свою очередь, попыталась бы его прикончить. Подумай сама, при подобных обстоятельствах и ты сделала бы то же самое. Жюль думал, что ты убила его друга. Прошлой ночью он рассказал, что Тристан ему как сын или скорее брат, потому что между ними всего десять лет разницы. Тристан в раннем детстве потерял родителей. Жюль взял его к себе и воспитал. С тех пор они не расставались. Видишь ли, эти двое очень близки. Как бы ты поступила на месте Жюля, если бы тебе показалось, что любимого человека убили?

— Наверное, ты права, — нерешительно согласилась Беттина.

Но Жюль по-прежнему пугал девушку.

— Судьба отдала нас на милость этих людей, — продолжала Мадлен, — и мы должны помнить это. Боюсь, что ты опять попытаешься разделаться с Тристаном, и тогда Жюль…

— Нет, я не буду делать этого. По крайней мере пока не окажусь в безопасности.

— Что ты хочешь сказать?

— Я отомщу. Тристан обесчестил меня, лгал и обманывал.

— Но, Беттина, ведь он пират. Было сражение, наш корабль захватили. Капитан хочет тебя и искренне считает, что завоевал в битве ценную добычу. Эти пираты могли убить нас, если бы захотели, и, наверное, так и поступили бы, не упомяни я про выкуп, — объяснила Мадлен.

— Наверное, все это так.

— Поэтому ты не должна злить капитана, ведь твоя жизнь зависит от его слова.

— Но я ненавижу его и, клянусь, еще увижу, как он сдохнет, — яростно прошипела Беттина.

— Девочка, что это с тобой? Ты ведь обычно смиряешься с неизбежным. Почему не хочешь подчиниться обстоятельствам? Скоро все кончится.

— Ни дня не желаю быть во власти этого человека. Наглое животное! Ему нравится унижать меня.

— Беттина, прошу! Перед тобой вся жизнь! Не стоит рисковать!

— Не волнуйся обо мне, Мадди.

— Как не волноваться, когда ты ведешь такие речи! Тристан пощадил команду «Песни ветра», но может убить тебя, если прогневаешь его. Ты не знаешь…

— Что значит «пощадил»? — перебила Беттина. — Он убил их, прикончил!

— С чего ты взяла? — удивилась Мадлен.

— Я… ничего не видела, — нерешительно призналась девушка. Просто старалась не смотреть, когда меня вели по палубе.

— Раненые были, кое-кто без сознания, но ни одного убитого.

— Почему их оставили в живых?

— Не знаю, родная. Мне тоже показалось это странным. Пираты обычно не щадят никого и убивают из развлечения.

— Все равно они — грабители и напали на нас. Может, у Тристана вчера просто было хорошее настроение, но он пират и будет гореть в аду за то, что сделал со мной.

— Ах, Беттина! — вздохнула Мадлен. — Почему тебе не брать пример с твоей доброй матери? Истина в том, что миром правят мужчины, а женщины должны подчиняться. Тебе было бы легче жить, смирись ты с судьбой. Ведь ты слушалась приказов отца, теперь точно так же должна покориться Тристану. А когда выйдешь замуж, твоим повелителем станет граф. Мужчины наказывают нас за неповиновение, и для этого у них много способов. Вспомни, ты была дерзкой и непослушной с отцом, и за это он отослал тебя в школу, хотя мама не желала расстаться с тобой. Отец наказал вас обеих. Неужели не можешь научиться на собственных ошибках.

— Но там было по-другому.

— Да, наверное. Ты обязана подчиниться старшему в семье. Тристан, конечно, не родственник, но ты в его власти и ничто не защитит нас от него. Помни это, родная, ради себя самой. Оставь мысли о мести.

— Я же сказала, что не убью его, пока не окажусь в безопасности, но думаю, что найду способ.

Мадлен решила не продолжать. Не было смысла спорить с Беттиной, когда она находилась в таком состоянии.

— Я должна идти готовить обед. Мадлен вынула из кармана иголку с ниткой и протянула Беттине.

— Возьми, зашей платье. Я бы сама починила, но думаю, тебе лучше заняться чем-нибудь.

— Да, Мадди. Спасибо. Ты всегда обо всем подумаешь.

— Не обо всем, иначе отыскала бы способ держать тебя подальше от этого человека.

— Я сама это сделаю, — пообещала Беттина. Мадлен, покачав головой, встала.

— Вернусь позже, Беттина, если смогу. У меня сегодня много дел, особенно если прибудет провизия, заказанная капитаном.

— Какая провизия?

— За ней Жюль поехал на берег. Сегодня утром.

— На берег? Значит, мы недалеко от порта?

— Я думала, ты знаешь. Корабль бросил якорь ночью. Мы в Тортоле.

Беттина наконец заметила, что судно не двигается. Она давно бы поняла это, не будь так занята своими мыслями.

— Теперь мы можем скрыться! — возбужденно воскликнула она.

— Это невозможно, Беттина. Нам понадобится шлюпка, корабль далеко от берега. А в шлюпках уплыли матросы.

— Мы можем добраться вплавь.

— Я… не умею, — нерешительно призналась служанка.

— О, Мадди, — чуть не заплакала девушка, но тут ей в голову пришла новая мысль:

— Я поплыву одна, обращусь к властям, этих пиратов арестуют и повесят. Мы будем свободны.

— Хорошая мысль, детка, но ничего не выйдет. Капитан остался на корабле и не даст тебе уйти.

Надежды Беттины в одно мгновение обратились в прах.

Глава 11

День показался девушке невыносимо длинным. Починив сорочку и платье, она начала приводить каюту в порядок и заметила, что кинжал и плеть исчезли. Беттина ожидала этого и не удивилась. Сложив книги капитана, скучные лоции, испещренные цифрами, она расставила все по местам, так что каюта преобразилась. Но уборка не заняла много времени, и вскоре девушка вновь изнывала от скуки.

Наконец она решила выйти подышать свежим воздухом и взглянуть на остров, но не успела ступить за порог, как какой-то здоровенный парень закричал, что ей приказано сидеть в каюте. Беттина побоялась спорить с матросом, выглядевшим настоящим пиратом: пришлось возвратиться в «тюремную камеру».

Не зная, чем заняться, девушка попыталась уснуть, но в каюте было слишком душно. Она хотела открыть маленький иллюминатор, но защелка сломалась и рама не поддалась.

Беттине так хотелось постоять на палубе, подышать свежим морским ветром. Но нет, даже этого она была лишена, конечно, по приказу капитана. Тот, должно быть, догадался, что Беттина замышляет сбежать. Но пусть не думает, что она сдастся!

Беттина беспокойно ходила по каюте, наконец тут в голову ей пришла великолепная идея, и надежда вновь ожила.

Когда стемнело, девушка зажгла свечи, и почувствовав, как сквозняк чуть шевельнул волосы, оглянулась. В дверях стоял Тристан.

— Скучала по мне, малышка? — шутливо спросил он. Беттина отпрянула, заметив, что он закрыл дверь и развернул намотанную на руку плеть.

— Ты мне не ответила.

— Поверь, я была бы счастливейшей из женщин, если бы глаза мои никогда тебя не видели.

— Рад, что ты, как всегда, нежна и покорна, — ехидно заметил он.

— А ты, я вижу, по-прежнему остаешься трусом. Без плети в каюту не заходишь, боишься!

Улыбнувшись, Тристан швырнул плеть на пол.

— Я скоро докажу, что не нуждаюсь в плети, чтобы тебя укротить!

Беттина не поняла, о чем он, но тут кто-то постучал в дверь, и она обо всем забыла. Мальчик-юнга внес большое блюдо с дымящейся едой, поставил на стол, и застенчиво взглянув на Беттину, мгновенно исчез. Они ели молча. Беттина опустила глаза. Она знала: Тристан наблюдает за ней, и старалась тянуть время в надежде, что капитан устал и ничего от нее не потребует.

— Не желаешь немного прогуляться? Беттина подняла голову и встретилась взглядом со смеющимися синими глазами.

— Я хотела выйти сегодня, когда было ужасно жарко, но мне не позволили. Почему? — спросила Беттина, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Не стоит гулять днем по палубе. Не позволю!

— Но почему? На «Песне ветра» приходилось оставаться внизу, чтобы не искушать команду, но здесь все матросы на берегу, и меня никто не увидит. Боитесь, что сбегу, капитан? — кокетливо улыбнулась она.

— Не сбежишь, Беттина, и можешь раз и навсегда запомнить это. Даже если удастся добраться до берега, идти тебе некуда. На пристани полно мужчин, и я предпочитаю, чтобы тебя не видели на борту судна.

— Опасаешься, что меня спасут, а тебя повесят как пирата?

— Вряд ли, малышка, — хмыкнул Тристан. — Но какой-нибудь негодяй работорговец может пробраться ночью на судно и выкрасть тебя, и тогда участь твоя будет гораздо хуже нынешней.

— Сомневаюсь в этом, капитан! — презрительно бросила Беттина. — Ну что же… Как долго мы пробудем в этом порту?

— Дня два, не больше.

— А отсюда мы отплываем в Сен-Мартен?

— Да.

— Значит, как только поднимем паруса, я могу…

— Нет! — оборвал Тристан, поняв, о чем спрашивает девушка. — Ты — слишком сильное искушение, Беттина.

— Но это просто смешно, Я ничем не отличаюсь от других женщин, а твоя команда наверняка успеет обойти все злачные места!

— Да, они будут счастливы и довольны, но если позволить тебе каждый день выходить на палубу, возникнут беспорядки. Каждый мужчина желает тебя, и я не хочу мятежа на судне.

— Но твои люди уже видели меня.

— Да, и знают, что ты моя, помнят, как ты прекрасна, и считают меня счастливчиком. Но если будут глазеть на такую красавицу каждый день, кто-нибудь рискнет жизнью, чтобы овладеть тобой.

— Жизнью?

— Я не делю ни с кем своих женщин, Беттина, и убью каждого, кто коснется тебя, — пообещал Тристан.

Беттина вздрогнула, вспомнив матроса с «Песни ветра», чуть не погибшего из-за нее. Но какое это имеет значение, ведь завтра ее уже здесь не будет! Беттина просто надеялась выиграть время, хотя придется провести с Тристаном еще одну ночь.

— Вы просто неразумны, капитан. Мне нечем заняться, а здесь невыносимо жарко. Неужели мне нельзя выходить хотя бы ненадолго! Ты можешь следить за мной!

Тристан, вздохнув, откинулся на стуле.

— Мне нужно управлять судном. Не могу заниматься делом и беспокоиться за твою безопасность. Кроме того, матросы все равно не будут глаз с тебя спускать. А что касается жары, открой иллюминатор.

— Задвижку заклинило, капитан! — дерзко ответила Беттина.

Поднявшись, Тристан подошел к иллюминатору и легко открыл его.

— Кажется, ты не так сильна, как считаешь, малышка. Ну а теперь, как насчет прогулки?

Не отвечая, Беттина поднялась и вышла из каюты, не дожидаясь Тристана. Подойдя к поручню, девушка остановилась, завороженная красотой ночи, бархатного неба и блестящей огромной тропической луны, отражавшейся в темной воде. Море было спокойным, прохладный ветерок ерошил волосы Беттины.

Остров был залит лунным светом, вдали виднелись очертания гор, но город показался ей обычным портом, не обладающим той экзотической красотой, которую девушка ожидала увидеть в Новом Свете. Правда, ночью трудно было что-нибудь разглядеть.

А ночь была прекрасной, теплой, созданной для любви. Беттина подумала, что на Сен-Мартене ее ждет много таких ночей, и оставалось только надеяться, что она сможет найти там любовь — любовь, которая излечит ее от воспоминаний о пережитом кошмаре.

Почувствовав, что Тристан стоит сзади, Беттина глянула вниз и увидела сильные руки, сжимавшие поручни по обе стороны от нее, не давая возможности ускользнуть. Он стоял так близко, что она ощущала жар его тела; горячие губы прижались к шее. По спине девушки побежали мурашки, щеки вспыхнули; она мгновенно поняла, что нужно отвлечь Тристана, пока дело не зашло слишком далеко.

— Почему ты солгал, когда говорил, что матросы «Песни ветра» мертвы?

Тристан тихо рассмеялся, и, обвив руками талию девушки, еще крепче прижал ее к себе.

— Сама хотела верить самому худшему обо мне, к чему лишать тебя такого удовольствия, ведь это все, что тебе осталось. Прости, что разочаровал, но я вовсе не головорез, каким ты меня считаешь.

— Но ты пират! — воскликнула Беттина, поворачиваясь лицом к Тристану.

— Не совсем. Тут я снова должен разочаровать тебя. Я капер с английским патентом и преследую только испанские суда, перевозящие в Испанию золото. Знаешь, каким путем оно получено, Беттина? — внезапно похолодевшим голосом спросил Тристан. — Испанцы поработили население Карибских островов, держали людей впроголодь, избивали до смерти за любую провинность. Когда же коренные обитатели, индейцы, вымерли, испанцы завезли черных рабов и обращаются с ними так же жестоко. Ненавижу Испанию.

Пусть золото, добытое бесчестным путем, получают англичане! Ты должна знать, что и во Франции существует немало людей, занимающихся каперским промыслом.

— Лжешь, как всегда. Если ты нападаешь только на испанцев, то почему захватил «Песню ветра»?

— Сначала я хотел всего-навсего догнать судно, поговорить с тобой или узнать у капитана, куда он везет тебя. Но «Песня ветра» выстрелила первой, а я никогда не бежал от битвы. Единственное, что можно было сделать, — отдать приказ не убивать. Я взял судно на абордаж, захватил тебя и отправил «Песню ветра» прежним курсом.

— Но это пиратство!

— Это добыча, захваченная в бою.

— Вы могли бы не насиловать меня, капитан! — Ты права. Но, малышка, поверь, при взгляде на тебя я не смог устоять, — пробормотал Тристан, обжигая ее губы страстным поцелуем.

Когда Беттина попыталась оттолкнуть его, Тристан только крепче сжал девушку, впечатав ее тело в свое. Она поняла, что Тристан снова желает ее и поцелуй — только начало. Что ей делать? Как противостоять наслаждению, охватившему все ее существо?

Тристан неожиданно отступил, и Беттина почти упала спиной на поручень, тяжело дыша. Глядя на усмехающееся лицо капитана, освещенное ярким светом луны, она пришла в ярость оттого, что пират так легко мог играть на ее чувствах.

— Пойдем, — прошептал он и, взяв Беттину за руку, повел ее в каюту.

Но не успел Тристан закрыть за собой дверь, Беттина очутилась по другую сторону стола, схватила проклятую плеть, выкинула в иллюминатор и вызывающе поглядела на пирата.

— Надеюсь, ты не собираешься противиться мне, малышка? Весь день мечтал об этой минуте.

Голубые и темно-зеленые глаза встретились.

— Сними платье, Беттина. Время пришло. «Что мне делать? — обреченно подумала девушка. — Я такая трусиха! Боюсь кнута больше смерти. Нужно было бежать сегодня, но сейчас слишком поздно».

— Немедленно! — потребовал Тристан. В ярости крича что-то нечленораздельное, Беттина разорвала только что починенное платье; рывком стащила его и бросила в Тристана. За платьем последовала сорочка. Девушка подошла к постели и остановилась. Тристан быстро разделся. Когда он лег рядом, Беттина опалила его зеленым пламенем широко раскрытых глаз.

— Ненавижу тебя, Тристан, всем своим существом, твои прикосновения мне омерзительны, так что если вновь хочешь взять меня силой, поторопись, — прошипела она.

Но Тристан покачал головой.

— Не сейчас, Беттина. Сегодня ты поймешь, что это такое — быть настоящей женщиной.

— Вы слишком самонадеянны, месье, — горько рассмеялась она. — Для этого нужен настоящий мужчина.

Лицо Тристана потемнело, и Беттина поняла, что язвительное замечание достигло цели. Раздвинув ей ноги, он грубо, бешено вонзился в нее, но Беттина была рада боли. На этот раз она была слишком занята своими мыслями, чтобы испытывать наслаждение, и только когда все кончилось, Беттина немного расслабилась.

— Почему ты делаешь это, малышка? Зачем лишаешь себя наслаждения, которое я могу подарить тебе?

— Ничего я не лишаю. И говорила чистую правду, — презрительно процедила Беттина.

— Ты ведьма!

— А вы, месье, воплощение дьявола!

— Ну что ж, — громко рассмеялся Тристан, — значит, из нас выйдет прекрасная пара.

Поднявшись, он налил вина в кружку, но заметив лежавшее на полу платье, аккуратно повесил его на стул.

— Тебе лучше поберечь одежду, малышка. Моя слишком велика.

— У меня много платьев, — хмыкнула Беттина.

— Разве? И где они?

— В сундуках, конечно.

— На корабль было принесено только золото! Глаза Беттины широко раскрылись:

— Опять лжешь!

— К чему мне лгать, сама пойми?

— Нов сундуках было мое приданое! — завопила она.

— Уверен, что муж не пожалеет денег на новое!

— Не хочу нового!

Беттина чувствовала, что вот-вот заплачет, но сдержаться не могла.

— Я работала целый месяц над подвенечным платьем. Оно было таким красивым, а ты… ты…

Девушка, разразившись слезами, уткнулась в подушку.

— Матерь Божья! Не плакала, когда потеряла невинность, и рыдает из-за пропавшего платья! Черт побери всех женщин и их истерики!

Схватив рубашку, Тристан ринулся из каюты, с силой хлопнув дверью.

Глава 12

Беттина лежала на узкой кровати, молча считая минуты. Прошло почти три часа с тех пор, как она успокоилась. Какая глупость — вот так расплакаться. Только слабые женщины льют слезы или те, кто рассчитывает на жалость посторонних. Но она не бессильное создание и поклялась, что ни один мужчина не увидит больше ее плачущей.

Из-за ее рыданий все пошло прахом. Тристан ушел, а Беттина боялась предпринять попытку сбежать, пока точно не узнает, где он. Нужно ждать!

Прошел еще час и еще, но Беттина по-прежнему оставалась одна. Было уже далеко за полночь, глаза ее сами закрывались. Нужно бодрствовать, но притвориться спящей, если вернется Тристан.

Когда дверь наконец открылась, Беттина сомкнула веки и постаралась лежать совсем неподвижно. В каюте было темно, лишь через иллюминатор пробивался слабый лунный свет. Она не могла видеть Тристана, только слышала, как тот, спотыкаясь, бормоча проклятия, пробирался к постели и свалился как мешок, едва не раздавив ее. Беттина невольно охнула, но Тристан ничего не слышал. Учуяв запах спиртного, девушка улыбнулась. Все идет даже лучше, чем она ожидала. Тристан уже спит и будет спать до полудня. Если повезет, жандармы сумеют захватить его спящим!

Беттина осторожно приподнялась, перелезла через спинку кровати и, подойдя к сундуку Тристана, вытащила одежду, положенную сверху. Она заранее решила, что наденет — ее собственное бархатное платье быстро намокнет и потянет вниз. Девушка намеренно выбрала что потемнее, боясь, как бы ее не заметили.

Она заплела косу, спрятала ее под ворот широкой сорочки, напялила широкополую шляпу с пером и черные мешковатые штаны, которые перевязала на талии лоскутом, оторванным от сорочки. На этом приготовления к побегу были закончены. Беттина знала, что выглядит, скорее всего, как чучело, но ничего нельзя было сделать. Она потихоньку выскользнула на палубу, осторожно прикрыв за собой дверь, и пришла в отчаяние, видя, как светло кругом! Луна не успела зайти, и все было залито мертвенно-белым светом.

Беттина неохотно отошла от переборки, в тени которой скрывалась. Нужно найти способ покинуть корабль. Легче всего подбежать к поручню и прыгнуть, но кто-нибудь обязательно услышит всплеск и поднимет тревогу.

Беттина огляделась: на палубе никого не было, все тихо. Но должен же хоть один человек стоять на вахте! Шаг за шагом девушка продвигалась вперед, но тут нервы не выдержали, и она бросилась к поручню.

На глаза ей попался веревочный трап, свисавший с борта корабля, оставленный, должно быть, кем-то из команды. Через несколько мгновений она оказалась в теплой черной воде.

Ушло больше получаса на то, чтобы доплыть до берега. Пришлось огибать другие суда, стоявшие у пирса, и то и дело вылавливать падавшую шляпу. К тому времени, как Беттина отыскала деревянную лестницу, ведущую на пристань, она совершенно измучилась. Руки висели, словно свинцовые, а мышцы через несколько часов будут нестерпимо ныть. Но что боль по сравнению с радостью видеть Тристана в петле! Беттина не покинет этот остров, пока душа пирата не отправится в ад. При этой мысли ей захотелось засмеяться во весь голос, но Беттина сжала губы и обернулась, чтобы еще раз взглянуть на судно Тристана. На палубе никого нет, все спокойно. Значит, она в безопасности!

На пристани тоже было тихо, ни одного человека, кроме Беттины. Но тут откуда-то донеслись еле слышные звуки музыки, перебиваемые мелодичным приливом накатывавшихся на песок волн. Беттина побрела туда, откуда раздавалась веселая мелодия, в надежде узнать, где находится жандармерия. Вскоре послышались пьяные крики, смех; девушка оказалась перед ярко освещенной таверной, не зная, что делать. Вода, стекавшая с мокрой одежды, образовала лужу у босых ног, камешки врезались в ступни, но Беттина ничего не замечала. Как поступить? Что если матросы с корабля Тристана забавляются сейчас в этой таверне? Может, они не узнают Беттину в этом странном виде, но рисковать она не имела права. Но с другой стороны, необходимо было найти того, кто согласился бы помочь, а на улице ни души. Если она все-таки войдет в таверну и будет узнана, сбежать никогда не поздно.

Беттина мерила шагами улицу, не зная, что предпринять, надеясь, что из кабачка кто-нибудь выйдет. Но ни один человек так и не появился. Она могла бы скрыться в темной аллее, переждать до утра, пока в порту не будет больше народу, но к этому времени Тристан очнется и разошлет команду на поиски. А кроме того, девушка хотела освободить Мадлен раньше, чем та узнает, что произошло и начнет беспокоиться.

Беттина медленно подкралась к окну таверны и вгляделась в дымную залу, пытаясь узнать, не сидит ли там кто-нибудь с корабля Тристана, но посетителей было слишком много: большинство сидели спиной, а некоторые спали за столом, положив голову на руки. Было там и несколько женщин, разносивших напитки, которых мужчины не стеснялись щипать и ласкать при всех.

Омерзительно-кислый запах ударил в ноздри, но Беттина решила не сдаваться. Потихоньку подойдя к ближайшему столику, где сидели трое мужчин, занятых непонятной игрой с короткими палочками, она тихо обратилась к ним.

— Месье.

Никто не обратил на нее внимания.

— Месье, я ищу жандармерию.

— Говори по-английски, черт возьми, — проворчал один из них, но, случайно подняв голову, охнул:

— Сто тысяч дьяволов! Взгляните-ка!

Две пары жадных глаз уставились на девушку; та, глянув вниз, оцепенела. Тонкий шелк мокрой рубашки прилип к телу, обрисовав упругую грудь. Беттина быстро оттянула ткань, но было поздно — привлеченные возгласом матросы с ближайших столиков явно поняли, в чем дело.

— Сколько просишь, девушка? Назови цену, заплачу любую! — воскликнул один из них, вставая.

— Сиди, приятель, — предупредил другой. — Я ее раньше увидел!

— Убирайся, шлюха! — заорал толстяк, стоявший за стойкой бара. — Сейчас из-за тебя тут ад начнется!

Но между спорившими уже началась драка. Остальные присоединились, явно желая размяться, и через секунду уже ничего нельзя было понять — вопли, крики, звуки ударов, валяющиеся без сознания матросы. Беттина попятилась к выходу, но на плечо опустилась тяжелая рука.

— Ты заплатишь за все! — прорычал кабатчик. — Гляди, какая потасовка!

Беттина быстро вырвалась и побежала к двери, но хозяин не отставал. Девушка из последних сил помчалась по улице, свернула в аллею, спотыкаясь о кучи мусора, добралась до другого конца и, заметив полицейского в мундире, подбежала к нему, слыша за спиной крики толстяка.

— Месье, вы жандарм? — запыхавшись, спросила она.

— Что?

Беттина почему-то предполагала, что очутилась во французской колонии, и только сейчас, поняв свою ошибку, перешла на английский.

— Вы представитель закона?

Но мужчина в мундире обернулся к толстяку, перебегавшему площадь.

— Что ты натворила, девушка? — удивился он.

— Ничего. Я искала полицейского, когда.

— Арестуйте ее! — еще издали завопил кабатчик.

— Что она сделала?

— Появилась в моем заведении… в таком виде! Из-за нее все передрались. Убытков не сочтешь!

— Это правда, девушка? — строго спросил полицейский.

— Я только искала помощи, а на улице никого не было, — пролепетала Беттина.

— Помощи?

— В гавани — пиратское судно. Они держали меня в плену. Мне удалось сбежать, и я искала, где находятся местные власти, но тут…

Она замолчала, услышав громкий смех. Что тут забавного?!

— Можешь не рассказывать сказки! — объявил полицейский. — Ну, заплатишь за убытки или я тебя арестую?!

— Но я говорю правду, — настаивала девушка.

— Есть у тебя деньги или нет? — снова спросил полицейский с явным раздражением.

— Нет.

— Тогда пойдем.

Взяв Беттину за руку, он повел ее вниз по улице.

— А мои денежки? — жалобно спросил кабатчик.

— Получишь все, как только продадим девушку в услужение.

— Выслушайте же меня! — умоляюще попросила Беттина.

— Можешь оставить свои сказки до судьи, — проворчал полицейский, подталкивая девушку к очень старому зданию в конце площади.

— Когда я увижу его?

— Дней через десять. Кроме тебя, есть и другие.

— Но пираты к тому времени покинут гавань. Полицейский, развернув Беттину лицом к себе презрительно усмехнулся.

— К нам пиратские суда не заходят! И если наплетешь судье эти бредни, тот продаст тебя в услужение не меньше чем на семь лет. Лучше говори правду, может, он сжалится над тобой!

— Сжалится?

— Позволит служить в его доме — года два-три. Старик-судья любит, когда хорошенькие девочки греют его в постели.

Он привел Беттину в большой закрытый двор; с трех сторон в стену были встроены зарешеченные камеры. Почувствовав невыносимую вонь, Беттина едва не задохнулась, с трудом удерживая рвоту. Открыв пустую камеру, полицейский швырнул туда девушку и запер железную дверь.

— Пожалуйста, вы должны мне верить, — заплакала она, но тот повернулся и ушел, оставив Беттину одну в темной вонючей дыре, хотя через секунду возвратился и кинул ей грубое одеяло.

— Тебе лучше снять мокрую одежду. Какой с тебя толк, с мертвой?

Беттина снова осталась в одиночестве, и хотя ничего не могла увидеть, до нее доносились стоны и крики. Она пыталась сдержать слезы жалости к себе, но соленые капли все равно покатились по щекам. Почему ей никто не верит?

Беттина бросила шляпу Тристана на пол, растоптала ногами. Во всем он виноват! Но, сбежав от него, она попала в еще худшую беду. Сказать правду и провести семь лет в рабстве или солгать и очутиться в постели развратного старика. А тем временем придется провести недели в этом свином закуте, где даже лечь не на что.

Охваченная безнадежной тоской, Беттина машинально стащила мокрую одежду, дрожа, завернулась в одеяло, забралась в угол камеры и уснула.

Глава 13

Ночь была ясной; полная луна сияла над мирной деревушкой на берегу моря. Двенадцатилетний мальчик крепко спал под родительским кровом. Отец его в тот вечер не вышел на ловлю из-за сильной простуды, так что родители тоже спали на большой кровати в углу хижины.

Три часа спустя после того, как рыбачьи лодки вышли в море, появились испанцы. Богатств они не искали — деревушка была маленькой и нищей, испанцы решили немного развлечься — насиловать, убивать, пытать ради удовольствия, поиздеваться над ни в чем не повинными людьми.

Белокурый мальчик проснулся от воплей и успел увидеть, как отец, вскочив с постели и схватив кухонный нож — единственное оружие в доме, выбежал на улицу, хотя жена молила его не делать этого. Но золотоволосый великан не послушался ее и был убит одним из последних. Шпага смуглого испанца пронзила его сердце. Мальчик вместе с матерью видел, как убийца вытер окровавленный клинок о безжизненное тело. Женщина вскрикнула и этим привлекла внимание испанца, направившегося в дом. Она заставила сына спрятаться под кроватью и приказала оставаться там, что бы ни случилось. Потом схватила еще один нож поменьше и стала ждать, пока убийца мужа войдет в дом.

Все, что удалось увидеть мальчику, — шагающие ноги испанца, потом послышались удары, треск, крики. Женщина была высока, а ярость утроила ее силы. Прошло много времени, прежде чем нож упал на пол, но убийца по-прежнему не мог справиться с женщиной. Тут появился один из друзей насильника и заговорил с ним, назвав по имени — доном Мигелем де Бастида.

С помощью «благородных» друзей Бастида одолел несчастную жертву, ее бросили наземь. Изнасиловав женщину, испанец сел за стол и наблюдал, как его приятели по очереди, смеясь, издеваются над ней. К несчастью, мать мальчика была самой красивой женщиной в деревне, и хотя испанцы уже разделались с остальными женщинами, каждый хотел овладеть этой.

Мальчик, сидевший под кроватью, видел все, хотя не понимал, почему так кричит мать, но, помня ее наказ, не осмеливался ослушаться и вылезти. Когда поднялся четвертый, женщина перестала кричать и только тихо стонала, пока остальные пятеро насиловали ее, а некоторые издевались как хотели.

Бастида оставался до конца, смеясь и подбадривая приятелей. Когда все было кончено и насильники ушли, женщина медленно, с трудом встала на колени, почти ничего не сознавая; из ран на лице сочилась кровь. Бросив что-то презрительное, испанец повернулся, чтобы тоже уйти, но несчастная нашла в себе силы схватить лежавший на полу нож и кинуться на убийцу.

И тут мальчик услыхал последний крик матери, она упала и осталась неподвижной. Бастида плюнул на безжизненное тело и покинул хижину. Только тогда мальчик выбрался из укрытия, побежал за испанцем, почти ничего не видя от слез, и набросился на убийцу с кулаками, но тот только рассмеялся, раскроил щеку маленького врага кончиком шпаги и сказал, что не дерется с грязными щенятами…

Тристан в холодном поту взметнулся на кровати. Господи, опять этот сон! В точности как в жизни. Почему то, что произошло четырнадцать лет назад, вновь и вновь повторяется в кошмарах? Матерь Божья, почему, за что? Никогда не забыть ту ночь, когда испанцы явились в деревню. Неужели ему так и не найти мира и покоя?

Тристан встал, сполоснул лицо холодной водой и только сейчас заметив, что остался один в каюте, ринулся на палубу с мрачным, как грозовое небо, лицом. Через несколько минут он убедился, что Беттины на корабле нет.

— Это она, капитан?

Беттина открыла глаза, увидела полицейского, который прошлой ночью привел ее сюда, и в ужасе заморгала, не в силах поверить, что рядом с ним стоит Тристан, небрежно оглядывая ее.

— Да, офицер. Нужно было оставить ее здесь. Это послужило бы девчонке хорошим уроком за все причиненное мне беспокойство.

— Так это легко устроить, капитан. Ее можно привести к судье на том основании, что она явилась зачинщицей скандала. Судья будет рад добраться до такой, как она.

— Нет уж, я обещал отцу девушки, что доставлю ее к нему живой и невредимой, иначе просто умыл бы руки.

Беттина была окончательно сбита с толку. Она вскочила, крепко придерживая одеяло, и обвиняюще указала на Тристана:

— Он лжет! Это тот, о ком я говорила, — пират! Вы не можете позволить ему забрать меня!

— Неужели, малышка, предпочитаешь судьбу, ожидающую тебя здесь, жизни на моем корабле? — спросил Тристан.

Что могла ответить девушка? Выбора не было, неизвестно, что окажется хуже: семь лет рабства, постель старого негодяя или неделя на пиратском корабле, а потом свобода. Но, к счастью, Тристан и не думал дожидаться ее ответа.

— Понимаете, эта девчонка — такое несносное создание, что отец решил отправить ее в монастырскую школу. Она, конечно, сопротивляется и скажет и сделает все, лишь бы не возвращаться домой.

— Позор, что такая красавица должна стать монахиней. Отдаю ее в ваши руки, капитан, но держите девчонку взаперти до самого отплытия.

— Она больше не побеспокоит вас, даю слово, — холодно пообещал Тристан.

Развернув перекинутый через руку длинный плащ, он закутал Беттину и поднял с пола мокрую одежду. Увидев, в каком состоянии его шляпа, пират грозно нахмурился, но, ничего не сказав, захватил и ее.

Только выйдя на площадь, он наконец, заговорил с Беттиной;

— Что за спектакль ты устроила! Выставить свое тело напоказ перед всем портовым сбродом! Какая муха тебя укусила?

— Я…я…

— Неважно! — резко оборвал Тристан, с силой сжав ее руку. — Все, что угодно, лишь бы не делить со мной постель, так? Даже вонючая тюрьма?

— Да, все, что угодно! — взорвалась Беттина. Тристан поставил ее перед собой. Глаза его напоминали кристаллики голубого льда. Беттина на секунду испугалась, что он убьет ее прямо здесь, на улице.

— Единственное, что удерживает меня от того, чтобы бросить тебя обратно в камеру, — удовольствие, которое я получу, укротив тебя, — хрипло прошептал он. — Но мне нужно еще кое-чему научить тебя, упрямая ведьма. И зная твои чувства ко мне, думаю, тебе вряд ли понравится этот урок.

— Что ты имеешь в виду?

— Всему свое время! — прорычал он и потащил ее через площадь.

— И будь добра, получше завернись в плащ, Беттина, или я сверну твою нежную шейку.

Под плащом на девушке ничего не было, но сейчас ей, несмотря на стыд, больше всего хотелось швырнуть его в лицо пирату, только чтобы обозлить этого негодяя!

Тристан кипел от ярости. Должно быть, пришлось оплатить убытки, причиненные хозяину таверны. Что же он сделает с Беттиной? Какой урок собирается дать? Несмотря на жаркое солнце, девушка дрожала.

Пока они шли через город, Беттина краснела все больше при мысли о том, как она глупа. Узнай она, какой стране принадлежит остров, можно было избежать многих несчастий. Тортола оказалась английской колонией, а Тристан был подданным Англии. Неудивительно, что те люди смеялись над Беттиной, когда та уверяла, что в гавани стоит пиратский корабль. Для англичан Тристан вовсе не был пиратом.

Меньше чем через час Беттина уже была на судне, но на этот раз, втолкнув ее в каюту, Тристан запер дверь. Он больше не сказал ей ни слова, и девушка по-прежнему не знала, чего ожидать. Остаток дня она провела в одиночестве за починкой платья. Вечером пришла Мадлен и долго ругала ее за совершенную глупость. Но после ее ухода Беттина снова осталась одна и только долгое время спустя смогла уснуть.

Глава 14

Разбудило ее нежное прикосновение чьих-то губ к ее губам. Открыв глаза, она увидела Тристана. В поцелуе не было страсти — так целует на ночь муж жену. Беттина попыталась подняться, но Тристан крепко прижимал ее к матрацу.

— Я хочу встать, Тристан.

— Прекрасно понимаю, Беттина, но, к несчастью для тебя, у меня другие намерения, — сухо объявил он. Несмотря на улыбку, его глаза оставались холодны. Он все еще был в бешенстве от случившегося вчера. Почему же целовал ее так ласково минуту назад?

— Пусти меня! — потребовала она. — Сам знаешь, не выношу твоих прикосновений.

— Знаю. И поэтому с радостью дам тебе последний урок.

— Надеюсь, ты не намереваешься… — начала Беттина, но тут же смолкла, ощутив, как теплая ладонь, пробравшись под сорочку, начала ласкать ее груди.

— По крайней мере мог бы соблюдать приличия и дождаться ночи, перед тем как начать изводить меня, — прошипела она.

— Это ты называешь пыткой? — усмехнулся он, перекатывая ее соски между большим и указательным пальцами.

— Да, пыткой, потому что ненавижу тебя!

— Можешь ненавидеть сколько угодно, маленькая французская ведьма, но твое тело, противоречит злым словам.

Беттина не успела запротестовать — Тристан поднял сорочку, ловко стащил ее через голову девушки и швырнул на пол. Раздвинув коленом ее ноги, он начал гладить нежные розовые лепестки.

— Нет! — вскрикнула она, отчаянно пытаясь оторвать его руку.

Наслаждение пронизывало тело, и противостоять было невозможно. Пальцы Тристана творили волшебство, возбуждая Беттину помимо ее воли. Он зарылся лицом в ее шею, обжигая нежную кожу пылающими губами, и Беттина поняла, что пропала, если немедленно не остановит его! Она должна, должна!

— Твоя… твоя борода, — еле выговорила девушка. — Она меня раздражает — щекочется.

Тристан поднял голову, но глаза беспощадно сверкали.

— Раньше ты на это не жаловалась.

— Раньше все быстро кончалось, — обрезала Беттина, — а теперь мне все время хочется смеяться, но я боюсь, ты рассердишься и подумаешь, что я смеюсь над тобой и… твоими ласками.

— С чьими ласками ты сравниваешь мои, Беттина? Ведь у тебя до меня не было мужчин!

— Достаточно и того, что меня тошнит от тебя, — взорвалась Беттина, поняв, что все ее усилия напрасны.

Каким способом можно разозлить Тристана настолько, чтобы он овладел ею быстро и поскорее отвязался?

— На этот раз я не буду обращать внимание на твой ехидный язык, Беттина. Ты поймешь раз и навсегда, что значит быть настоящей женщиной, — намеренно холодно процедил Тристан.

Перекатившись на нее, он накрыл ее рот губами, заглушая дальнейшие протесты. Тристан вошел в нее медленно, мягко, и на этот раз Беттина не почувствовала боли. Действия пирата противоречили его чувствам, ведь он был нежен с ней, хотя злость не унялась. Тристан мстил своим терпением, и теперь Беттина не имела возможности сопротивляться.

Он врезался все глубже и неожиданно замер в ней, покрывая лицо и шею поцелуями. Его губы впились в ее рот, опаляя страстью. Тристан вновь начал двигаться, сначала неспешно, затем все быстрее. Ни с чем не сравнимый экстаз охватил Беттину, пронизывая тело жидким огнем. И вскоре она льнула к Тристану, словно от этого зависела вся ее жизнь, а перед глазами взрывались мириады цветных искр.

Беттина услышала смех Тристана, тихий, торжествующий, и почувствовала еще большее унижение, чем из-за всего, что пришлось вытерпеть раньше. Так вот в чем его месть — подарить ей восхитительное, невероятное, ни с чем не сравнимое наслаждение. На вершине чувственной страсти она прижималась к нему так, словно не могла ни на секунду отпустить.

— Все еще не нравится, как я люблю тебя, малышка? Взглянув в самодовольное улыбающееся лицо, Беттина неожиданно для себя пришла в ярость. На него — за то, что не дает забыть о своей власти над ней, и на себя — за то, что позволила телу ответить на безумную страсть.

— Будь ты проклят, Тристан! — вскрикнула Беттина, отталкивая его.

Он весело улыбался, наблюдая, как девушка, вскочив, схватила с пола сорочку, быстро натянула ее и, подбоченясь, повернулась к пирату. Длинные шелковистые волосы рассыпались по плечам.

— Ничего не изменилось! Слышишь? Ничего! Все равно ненавижу тебя — еще больше, чем прежде.

— Почему? Потому что взял тебя и подарил наслаждение? — спросил Тристан, тоже вставая и одеваясь.

— Мое тело предало меня, но только потому, что я не смогла сопротивляться. Твои проклятые угрозы не позволили ничего сделать!

Но тут Беттина внезапно замолчала, широко открыв глаза.

О нет! Как могла она быть такой глупой?! Он не посмеет пальцем к ней прикоснуться! Опять обманул! Тристан сам сказал, что ненавидит испанцев за то, что они избивают рабов, и никогда не причинит ей боли, что бы она ни сделала! Почему Беттина до сих пор не поняла его игру?!

— Беттина, что с тобой? — удивился Тристан.

— Пусть твоя черная душа вечно горит в аду! — выругалась она.

— Где это ты набралась таких речей? Уверен, что не в монастыре!

— От твоей команды. Твои люди настолько грубы, что даже языки придержать при даме не могут!

— А ты рада поучиться? — язвительно осведомился он.

— Я больше не чувствую себя дамой. Ты отнял у меня все…

— Интересно, о чем ты?

— Ни о чем… совсем ни о чем! Она решила молчать о том, что разгадала обман, пока не представится подходящий случай, и внезапно улыбнулась, расхохоталась над ошеломленным видом Тристана. Как она была счастлива! Счастлива, что больше не придется покоряться этому великану, этому животному, пресмыкаться перед ним, выносить ласки. И если он берет ее силой, что ж… в этом нет позора. По крайней мере теперь можно бороться!

Беттина смеялась и смеялась.

— Ты с ума сошла? — окончательно растерялся Тристан, испугавшийся, что довел девушку до безумия, Ид подойдя к ней, начал трясти за плечи, пока та не успокоилась. Но тут пират еще больше изумился, заметив, что глаза Беттины стали темно-синими.

— Какого цвета твои глаза, Беттина? — удивленно прошептал он.

Перестав улыбаться, девушка вырвалась и встряхнула головой.

— Ты сотни раз глядел в мои глаза, зачем спрашивать! — резко ответила она, поворачиваясь спиной к Тристану.

— Они сейчас совсем синие, как сапфир, но, с тех пор как ты попала на «Строптивую леди», они все время были зелеными… до этой минуты.

— Чушь! Глаза не изменяют цвет. Это просто игра света.

— Взгляни на меня, — скомандовал он и, не дожидаясь, повернул Беттину лицом к себе, но изумрудно-зеленое пламя вновь опалило его.

— Говорила же, это игра света, — повторила Беттина и быстро отвернулась, чтобы Тристан не заметил улыбки на ее лице.

У пирата было неприятное чувство, что девушка дурачит его. Свет тут ни при чем. Он еще не ослеп и прекрасно видел: в глазах ее отражалась морская синева. Неужели они меняют свет в зависимости от настроения? Зеленый — когда Беттина злится или испугана, синий — когда весела и спокойна. Но почему она радуется именно сейчас? Тристан всей душой желал найти ответ, но времени не было.

— Твой корабль так называется?.. «Строптивая леди»? — спросила Беттина.

— Что? Ах да, — широко улыбнулся Тристан. — Это прозвище и тебе подходит, не так ли?

— Думаешь? — кокетливо прищурилась Беттина. — Боюсь, ты постарался сломить мою гордость.

— Но несколько минут назад ты мне едва глаза не выцарапала!

— Очень больно было, капитан? Что-то ваших ранений не видно! — пошутила она.

Тристан улыбнулся и сменил тему разговора, видя, что девушка явно ведет какую-то игру.

— Посмотрю, может, в трюме есть какие-нибудь ткани. Сможешь сшить несколько платьев полегче. Заодно будет чем заняться.

— Спасибо.

Тристан испытующе взглянул на девушку. Он не ожидал выражения благодарности и теперь поклялся узнать, что же она замышляет… Раздумывая, что лучше предпринять, он вышел из каюты.

Вскоре появилась Мадлен с блюдом тушеного мяса, и женщины пообедали вместе: служанка заметила, что питомица в хорошем настроении, но ничего не спросила, решив, что та наконец примирилась с судьбой.

На рассвете судно покинуло Тортолу, но Беттина ничего не знала, пока Мадлен не сказала ей, и очень рассердилась, что капитан смог настолько отвлечь ее и теперь она думает только о нем.

Тристан вернулся к полудню с двумя отрезами шелка пастельных тонов; сбросив их на стол вместе с клубками кружев и катушками ниток, вытащил из-за пояса позолоченные ножницы и, нерешительно вертя их в руках, спросил:

— Даешь слово, что не попытаешься воткнуть их мне в сердце?

— Я же сказала, что не стану убивать тебя, Тристан, — ответила Беттина, разглядывая ткани. — Мое слово крепкое, не то, что твое!

Тристан улыбнулся, но все же не очень спешил отдать ей ножницы.

— Если по-прежнему не доверяешь мне, пусть Мадлен заберет их с собой, когда уйдет, и возвратит тебе. Согласен?

Видя, что капитан по-прежнему колеблется, девушка тихо рассмеялась.

— Ну же, капитан, не стоит, вы можете не объяснять, как боитесь меня! Мадди принесет ножницы, не сомневайтесь.

Мадлен утвердительно кивнула, хотя про себя удивилась, зачем Беттина ведет эту опасную игру. Благодарение Богу, капитан, кажется, не сердится. Но тут же замерла, услышав слова девушки.

— Тристан, откуда у тебя эти ткани? Сам ведь сказал, что нападаешь только на корабли, перевозящие золото?

Тристан весело улыбнулся, глядя в синие глаза.

— Захватил с другими товарами на испанском судне. Вместе с золотом они везли и приданое для какой-то графини. Если эти цвета не подходят, можно выбрать что-нибудь другое.

— Значит, ты не возражаешь, чтобы Мадди тоже пополнила свой гардероб? — мило улыбнулась Беттина.

— Ткани можно продать в Тортуге за большие деньги. Достаточно и того, что я отдал тебе эти.

— Недостаточно! Позволь напомнить, что это ты оставил все мои сундуки на «Песне ветра» и теперь нам нечего надеть!

— Прекрасно! — сухо ответил Тристан. — Может, желаете еще что-нибудь, миледи?

— Только никогда больше тебя не видеть! — ехидно улыбнулась Беттина.

— Боюсь, ничем не могу помочь. Тристан резко повернулся и вышел. Вздохнув, Беттина взглянула на бледную от страха служанку.

— Беттина, лучше бы тебе придержать язык! Зачем сердить капитана, — покачала она головой.

— Не волнуйся! Ничего он нам не сделает, — заверила Беттина.

— Но ты сама говорила, он изобьет тебя, если не будешь повиноваться.

— Да, но я исправилась, только издеваюсь над ним. Сама видишь, ничего он не сделал, — отозвалась Беттина.

— Но зачем? Ты словно нарочно пытаешься дразнить его. Мы знаем этого человека всего четыре дня, и неизвестно, как он поведет себя, если окончательно разозлится!

— Не беспокойся, — повторила Беттина, — я смогу постоять за себя! Ну ладно, давай начнем кроить, — заключила она, разворачивая светло-зеленый шелк.

Мадлен вымученно улыбнулась, покачала головой.

— Лучше попрошу у капитана отрез ситца. В жизни не носила шелка и сейчас не собираюсь.

Глава 15

— Я отвел старуху в трюм.

Беттина вскинула голову. Она была так поглощена шитьем, что не слыхала, как вошел Тристан.

— Кого?

— Твою служанку. Отвел ее в трюм выбрать ситец; она попросила принести тебе вот это, — объяснил пират, положив на стол серебряную расческу. — Теперь ты довольна?

— Довольна? Я ничего не просила у вас, капитан, вы сами предложили. Я просто подумала, что вы захотите сделать приятное моей служанке, и уже поблагодарила вас, — второй раз за ситец. Что касается расчески, она очень, очень красивая, Тристан, но у меня уже есть одна, хоть и не такая блестящая, из простого дерева, зато она очень дорога мне, ведь это подарок мамы.

— Может, мне вернуться за твоими сундуками? — язвительно осведомился Тристан.

— Да!

Он только вздохнул, словно знал ответ заранее.

— Думаю, команда «Песни ветра» уже оправилась от ран. Это означает еще одно сражение.

— Я все забываю, что ты трус, — кивнула Беттина.

— Я уже говорил тебе — никогда не бежал с поля битвы.

— Ну да, ты только женщин боишься!

— Не стоит бороться со мной, Беттина. Ты все равно ничего не сможешь сделать. Не хочу причинять тебе лишней боли, вот и все.

— Но я бы хотела убить тебя, Тристан… видеть твои мучения… за все, что ты со мной сделал.

— Ну, моя кровожадная маленькая ведьма, этого ты не дождешься!

Беттина улыбнулась и продолжала шить. Тристан налил себе рома и сел.

— Ты ела? — спросил он, не сводя с нее глаз.

— Да. Юнга принес обед часа два назад. Я уже начала надеяться, что ты сегодня не возвратишься — уже очень поздно. Кстати, Мадди отдала тебе ножницы?

— Что за игру ты ведешь, Беттина? — спросил он, не обращая внимания на издевку. — Почему твое отношение ко мне так изменилось?

— Вовсе нет, — тихо ответила она. — Я по-прежнему ненавижу тебя, Тристан.

Распущенные волосы скрывали наклоненное над шитьем личико, и Тристан не видел выражения глаз Беттины. Какого они цвета сейчас? Вечернего моря или драгоценных изумрудов? В голосе совсем не звучало ненависти, о которой она говорила, но все-таки Тристан понимал: девушка не лжет. Только где же прежняя ярость? Куда девались бешенство и гнев? Откуда такая перемена?

— Не хочешь ли погулять перед сном? — спросил он.

— Нет, если ты снова намереваешься целовать меня под луной.

— Признаюсь, такие намерения у меня были. Но если хочешь и дальше упрямиться, мы ляжем сейчас.

— Я погуляю одна! — объявила Беттина.

— Нет!

— Тогда ложись сам!

— Только с тобой, малышка! Тристан допил ром, встал и…

— Согласна, если ты сбреешь бороду.

— Что?! — воскликнул он, не уверенный, что правильно расслышал.

— Сбрей бороду! Я не шутила, когда сказала, что щетина раздражает мне кожу! Поэтому избавься от нее, — потребовала Беттина, глядя на него зелеными глазами.

— И не подумаю!

«Все, что угодно, лишь бы протянуть время», — подумала Беттина.

Ей не было дела до его бороды, но стоило затеять спор, чтобы посмотреть, сможет ли она победить.

— Я настаиваю, Тристан, и не сойду с этого места, пока ты не согласишься.

— Ты не в том положения, чтобы приказывать, — проворчал он.

— Неужели будем ссориться из-за такого пустяка? — издевательски спросила Беттина. — Почему бы тебе не сделать мне приятное?

— Мне мое лицо и так нравится!

— А мне нет! — отрезала Беттина. — Боишься избавиться от бороды, потому что шрам будет заметней? Опять трусите, капитан?

Тристан на мгновение застыл, глаза его похолодели.

— Ты слишком далеко заходишь, Беттина! Она и сама поняла это. Он, очевидно, не любил, когда упоминали о шраме. Беттина сказала себе, что плохо знает этого человека и не представляет, чего можно ожидать от пирата. Но возврата не было.

— Почему ты прячешь шрам? Такие у многих мужчин, и тут нечего стыдиться.

— Я ничего не прячу. Но что скажут остальные члены команды? Или ты и их заставишь побриться?

— Какое мне до них дело? Сбрей бороду и докажи, что ты не трус!

— Нет!

— Тогда отправляйся спать, Тристан, но один. Не покорюсь тебе.

— Дьявол тебя возьми, женщина! — взорвался он, но Беттина спокойно продолжала шить, явно намереваясь стоять на своем. Тристан вздохнул. Черт бы побрал женщин и их причуды!

— Я скоро вернусь и ожидаю тебя увидеть раздетой в постели! Поняла? Раздетой и в постели!

Повернувшись на каблуках, Тристан вылетел из комнаты и, добежав до каюты, которую занимали Жако Мартель и Жюль, громко постучал. Дверь открылась, на пороге стоял Жюль с ошеломленным лицом.

— А я думал, ты уже спишь, — удивился он.

— Собирался, но мне нужна твоя помощь!

— До утра дело не подождет?

— Нет! — заорал Тристан. — Ты должен меня побрить — сейчас!

— Что за дурацкие шутки? Какого дьявола тебе взбрело в голову сбрить бороду?!

— Тысяча чертей, Жюль! Не задавай так много вопросов, лучше делом займись! Я бы сам побрился, будь у меня зеркало!

Жюль громко расхохотался и взглянул на сидевшего за столом Жако.

— По-моему, храбрая мадемуазель выиграла сегодня сражение! Это ведь ее идея, так? С каких это пор ты начал уступать женщинам? Что с тобой?

— Поменьше спрашивай, — отрезал Тристан, — и делай, как велел.

На обратном пути Тристан чувствовал себя полным идиотом. В ушах все еще звучал издевательский смешок Жюля:

— Ну вот, теперь ты у нас совсем мальчик! И в самом деле он выглядел теперь совсем молодым, моложе своих лет. Дьявол! Ни одна женщина до сих пор не возражала против бороды, а Беттина жаловалась только, чтобы довести его, в этом Тристан был уверен. Ну что ж, бороду недолго вновь отрастить.

С этими мыслями Тристан открыл дверь каюты и вошел.

Беттина шагала взад и вперед, с ужасом думая о том моменте, когда возвратится Тристан и начнется настоящее сражение. Но увидев его, девушка остолбенела.

Под густой золотистой бородой скрывалось юное и необыкновенно красивое лицо. Беттина, застыв на месте, не могла отвести от него глаз. Неожиданная мысль поразила девушку: ведь при других обстоятельствах она могла бы влюбиться в него… если бы не ненавидела так сильно. Но, конечно, все это совершенная глупость!

— Когда я отдаю приказ, все должны подчиняться, — резко сказал Тристан.

Но Беттина не обратила никакого внимания на его тон, потому что Тристан без бороды больше не выглядел безжалостным пиратом и она не боялась его. Конечно, он по-прежнему возвышался над ней на целую голову, но угрозы такого молодого красивого мужчины трудно было принимать всерьез.

— Я больше не собираюсь повиноваться твоим приказам, — объявила она. Губы Тристана сжались.

— Какого дьявола…

— Хочу сказать, что я не твоя собственность и ты мне не муж. Следовательно, и покоряться тебе я не обязана.

Тристан одним прыжком преодолел расстояние между ними и, встав перед Беттиной, осторожно приподнял ее подбородок, заглянул в глаза, но девушка старательно избегала его взгляда.

— Кажется, ты забыла, что находишься на моем корабле и в моей власти, — напомнил ей Тристан, но почему-то резкость ушла из голоса.

— Кажется, ты забыл, что я нахожусь здесь не по своей воле. А насчет власти? Может быть. Но, как уже сказано, Тристан, я не твоя собственность и тем более не рабыня.

— Ты моя пленница.

— О да, конечно, — сухо согласилась она. — А пленников, которые не подчиняются приказам, наказывают плетью, разве не так, капитан?

— Именно этого ты хочешь?

Беттина отступила, как-то странно взглянула на него, словно не зная, что ответить, и, неожиданно размахнувшись, изо всех сил ударила его кулаком по щеке, едва не сбив с ног.

Первым порывом Тристана было ответить ударом на удар; он даже поднял руку, но, встретив холодный, вызывающий взгляд, замер. Она смотрела, не мигая, гордо подняв голову и рассеянно потирая ушибленные пальцы.

Беттина ожидала пощечины, но, поняв, что Тристан опомнился, горько рассмеялась.

— Ну где же твоя плеть, Тристан? Возьми ее и выполни свою угрозу. Насколько я помню, за каждый удар — десять плетей, не так ли? Или подождешь, пока я ударю еще раз, и воздашь за все сразу? Уверена, что ночь еще не кончится, а я уже вся буду в рубцах и синяках!

Тристан тяжело вздохнул и, отойдя от нее, уселся на стул, вытянув ноги.

— Значит, дошло и до этого! — бесстрастно процедил он. — Твое поведение изменилось, потому что считаешь, будто я не исполню своей угрозы.

— А ты привык постоянно обманывать. Лжец! Больше не поверю ни одному твоему слову! — горячо воскликнула Беттина.

— Почему считаешь, что я тебя дурачил?

— Судя по твоим словам, ты ненавидишь испанцев за то, что они издеваются над рабами. Ты не сделаешь того же самого, — торжествующе объявила она.

— Я не так говорил, Беттина. И не за это я ненавижу испанцев, а совсем по другим причинам, гораздо более серьезным.

Беттина замялась. Неожиданный гнев в его глазах при упоминании об испанцах заставил ее слегка вздрогнуть.

— Если изобьешь меня, то не сможешь… не сможешь…

— Овладеть тобой? — закончил за нее Тристан. — Почему? Правда, это причинит тебе боль, но это не остановит меня!

— Но как же ты возвратишь меня к жениху с искалеченной спиной!

— Ты поражаешь меня, Беттина. По твоей логике, я должен бы передать тебя ему без клочка одежды. Могу заверить, ты будешь в платье. Он ничего не заметит.

— Но я все расскажу ему, Тристан.

— Тебе заткнут рот, — деловито заверил он. — Обмен произойдет на судне, а графа де Ламбера привезут сюда мои люди. Когда он спохватится, я буду уже далеко.

Беттине стало нехорошо. Она вела игру и проиграла. Почему же поверила, что Тристан не хладнокровный убийца, бессердечный пират? Может, красивое лицо Тристана ввело ее в заблуждение? Но чего он ждет? Почему не ударил?

— Что… что ты намереваешься делать? — спросила она, темнея глазами от страха.

— Ничего.

— Ноя…

— Ты права, только и всего. Беттина встрепенулась.

— Тогда почему не хочешь признать мою правоту?

— Потому что это твои рассуждения, не мои.

— Не понимаю, — протянула Беттина. Тристан наклонился вперед, оперся руками о колени. В лице не было гнева, но и жалости не замечалось.

— Не сомневайся, если нужно будет, я возьму в руки плеть, так что не стоит меня недооценивать. Я не высеку тебя только потому, что ты предпочла бороться, но не покориться мне. Это твое право.

Глаза Беттины вспыхнули.

— Но почему ты обманул меня, если так считаешь? Почему не позволил защищать свою честь?

— Пойми, Беттина, ты ничего не значишь для меня, просто теплое тело, дарящее наслаждение в постели. Признаю, ты одна из самых прекрасных женщин, которых я встречал, но в моей жизни нет места для любви. Я предпочитаю насладиться тобой и по возможности избежать слез и упреков. Но поскольку ты наполнена решимости сопротивляться, пусть будет так. Это твое право, и я не буду тебя за это наказывать.

— Ах, вот оно что!

Девушка отвернулась, чтобы не смотреть в надменное лицо. Больше всего на свете ей хотелось убить его. Но Беттина не могла, ведь она поклялась подождать, пока вместе с Мадлен окажется в безопасности. А тогда… тогда…

— Но тебе ни к чему бороться со мной, Беттина, — заверил Тристан, перебивая ее убийственные мысли. — Что сделано, то сделано, и ты ничего не приобретешь, кроме огорчения и страданий.

— О нет, я получу удовлетворение! — вскрикнула ;

Беттина, готовая сражаться.

— Значит, снова насилие?

— Как всегда! — огрызнулась она.

— Тебе вряд ли это понравится!

— И тебе тоже!

— Снова схватка! Проверяешь, кто сильнее. Ну что ж, я докажу раз и навсегда: твоя сила ничто по сравнению с моей.

Он встал, Беттина метнулась к двери, но прежде, чем успела выбежать, Тристан схватил ее и перекинул через плечо. Она брыкалась, но ударить так и не смогла. В отчаянии Беттина колотила его по спине кулаками, но это было все равно что пытаться пробить каменную стену. Тристан подошел к кровати, швырнул Беттину на постель, оглушив на мгновение. Пока Беттина попыталась выпутаться из паутины разметавшихся волос, Тристан быстро разделся, а когда девушка наконец подняла голову, он уже стоял перед ней обнаженный, готовый к любовной битве, с дьявольской улыбкой на красиво очерченных губах.

— Это еще легче, чем я думал, — засмеялся он.

— Нет! — вскрикнула Беттина, пытаясь спрыгнуть, но Тристан всем телом придавил ее к кровати.

— Ну что, будешь вести себя разумно или собираешься в третий раз чинить платье?

— Иди к дьяволу! — разъяренно прошипела Беттина, пытаясь сопротивляться, но пальцы Тристана сомкнулись на ее запястьях. Он вытянул ее руки над головой, лишив возможности защищаться — ноги запутались в наполовину стянутом платье. Тяжелое тело давило на нее, Беттина почувствовала, что задыхается, но не собиралась сдаваться. И тут она услышала торжествующий смех Тристана. Он хохотал! Хохотал!

Беттина издала оглушительный яростный вопль, но Тристан накрыл губами ее рот. Когда же она замотала головой, пытаясь ускользнуть, Тристан освободил ее руки и зажал ладонями лицо, сминая нежные губы жестоким поцелуем, но тут же вскрикнул сам — острые ногти впились в спину.

— Будь ты проклята, дикая кошка, — прорычал он и, сжав запястья одной рукой, другой разорвал платье до талии. Холодно глядя на нее, он презрительно скривил губы и, не обращая внимания на полные ужаса глаза, продолжал спокойно срывать с нее одежду. Потом, закинув ее ноги себе на плечи, он безжалостно врезался в нее, утверждая свою силу, без капли нежности и ласки.

Когда все было кончено, гнев его улегся. Тристан освободил Беттину и откатился в сторону, не боясь, что она вновь нападет на него. Но девушка просто лежала на одном месте, как кукла, глядя в потолок, и даже не пошевельнулась, когда Тристан накинул на нее простыню.

— Беттина, почему ты предпочитаешь терпеть боль? Сегодня утром ты испытала величайшее наслаждение, и я с радостью снова подниму тебя до вершины экстаза, — спокойно сказал он.

— У тебя нет прав дарить мне наслаждение, — перебила она, вновь оживая и удивив его своим гневом.

— Только мой муж может сделать это! А ты не мой муж.

— И ты по своей воле отдашься этому графу, когда выйдешь за него?

— Конечно.

— Но ты никогда не видела де Ламбера. Что если возненавидишь его, Беттина?

— Тебя это не касается.

Беттина неожиданно вспомнила разговор с матерью перед отъездом и пожелание Жоссель найти счастье любой ценой. Вдруг граф де Ламбер — холоден и жесток… похож на Тристана?

Нет! Она не должна так думать о будущем муже. Он нужен ей, чтобы помочь отомстить Тристану.

— Ведь я буду брать тебя снова и снова, почему не примириться с судьбой и не взять от нее все лучшее? — мягко спросил Тристан. — Никто не узнает, что ты отдалась мне.

— Я буду знать! — негодующе вскрикнула она. — Оставь меня в покое.

Беттина повернулась спиной к нему и молча заплакала. Сон еще долго не шел к ней. Но и Тристан промучился почти всю ночь и еще затемно потихоньку вышел из каюты.

Глава 16

День близился к полудню, а Тристан невероятным усилием воли подавлял в себе желание пробить парочку голов или, на худой конец, наставить синяков команде — удивленные взгляды и перешептывания матросов, с трудом узнававших безбородого капитана, действовали ему на нервы. Хорошо бы их всех побрить — посмотрим, кто будет смеяться последним.

В таком отвратительном настроении Тристан громко постучал в дверь каюты Жюля. Открыла Мадлен Доде, но тут же со страхом в глазах отпрянула. Угрюмо насупившись, Тристан переступил порог и подошел к Жюлю, сидевшему за столом с чашкой дымящегося черного кофе.

— Какого дьявола ты торчишь здесь, Жюль?

— Пытаюсь убедить старуху, что ты прошлой ночью и пальцем не тронул ее госпожу. Почему проклятая девчонка вопила на все судно?

— Прикажешь сунуть ей в рот кляп? Вряд ли это улучшит ее мнение обо мне, хотя не возьму в толк, почему меня это должно беспокоить, — огрызнулся Тристан и раздраженно обернулся к Мадлен.

— Иди к своей госпоже, найдешь ее такой же живой и здоровой, как вчера. Кроме того, она, должно быть, вполне довольна собой.

Поглядев вслед служанке, он закрыл дверь и молча уставился на друга.

— Черт возьми, Жюль! — взорвался Тристан. — Ты что-то некстати развеселился! — Может, если бы я сбрил твою бороду, это не показалось тебе столь забавным!

— Дело не в бороде, — сквозь хохот выговорил Жюль. — У тебя под глазом здоровенный фонарь!

Тристан, осторожно притронувшись к синяку, поморщился: он совсем забыл о том, как прошлой ночью Беттина его ударила.

— Почему позволяешь девчонке взять верх над тобой? — серьезно спросил Жюль. — Хорошая трепка в два счета поставит ее на место. Мне пришлось запереть вчера служанку, когда девушка начала кричать. Та рвалась к ней на помощь.

— Я справлюсь с девушкой так, как считаю нужным, и, поверь, быстро укрощу ее, а кроме того, я решил еще ненадолго оставить ее у себя, — ухмыльнулся Тристан.

— Что это тебе взбрело в голову? — удивился Жюль.

— Только то, что намерен наслаждаться компанией Беттины Верлен чуть подольше, чем собирался. Прошлой ночью я взял курс на наш остров, — ответил Тристан.

— Но как же насчет выкупа?!

— Не волнуйся, получим, но не сейчас. Графу придется немного подождать. А ты? Можешь честно заверить, что не торопишься возвратиться к своей Маломе?

— Да нет, конечно. Но Беттина и Мадлен считают, что плывут на Сен-Мартен. Что произойдет, когда они узнают обо всем? — покачал головой Жюль.

— Им не обязательно это знать, пока мы не доберемся до дома. Беттина взбесится, конечно, но что она сможет поделать?! — Тристан задумчиво покачал головой. — Кстати, почему бы тебе не объявить обо всем команде? Добыча за последние два года была большой, и они, конечно, не будут возражать, если пока не получат своей доли выкупа.

— Ты наверное, прав, — согласился Жюль. — Им тоже не терпится вернуться к своим женщинам.

— И еще одно. Что бы ты ни делал, пусть старуха об этом не догадывается. Предупреди членов команды не распускать при ней языки.

— Беттина, с тобой все в порядке? — встревоженно спросила Мадлен, закрывая за собой дверь.

— Да, а почему ты спрашиваешь?

— Слыхала вчера твои крики и подумала, что он…

— Ничего не произошло, — поспешно перебила Беттина. — Просто ссорились, только и всего!

Мадлен была окончательно сбита с толку. Беттина, поджав губы, делала огромные небрежные стежки на бархатном платье. На ней была только белая сорочка, и Мадлен, заметив неровный шов, удивилась. Не в привычках Беттины так неряшливо шить!

— Я видела капитана, — пробормотала Мадлен. — Он сказал, что ты очень довольна собой, но мне так не показалось.

Беттина подняла глаза, сверкавшие изумрудным огнем.

— Значит, капитан считает, что может управлять моими чувствами? Тогда он просто глупец!

Она сама думала, что будет рада собственной силе, ловкости и способности сопротивляться, но проигрыш в этой битве стал окончательным унижением.

Беттина все время думала только о том, как безжалостно Тристан изнасиловал ее, перекинув ее ноги себе на плечи.

Она проснулась рано и обрадовалась, увидев, что в каюте никого нет. Потом обтерлась губкой, смоченной холодной водой, и принялась шить сорочку. Но с каждым стежком перед глазами возникали картины прошлой ночи, а губы распухли и болели от безумных поцелуев Тристана. На запястьях остались крохотные синяки — память о жестокой схватке.

Беттина решила, что чинить одежду каждое утро — бессмысленно, придется носить рубашки Тристана, и если тот собирается каждый вечер рвать их — это его проблема.

Подумав об этом, девушка улыбнулась служанке.

— Нужно спросить Тристана, нет ли в трюме белого атласа. Пора как можно скорее начинать шить подвенечное платье.

Синие глаза торжествующе засияли.

— Но сначала нужно дошить то, шелковое, которое ты раскроила вчера, — напомнила Мадлен, радуясь улыбке питомицы.

— Зеленое платье я дошью в два счета. И чем скорее подвенечное платье будет готово, тем скорее я смогу стать женой графа.

Глава 17

Беттина провела одиннадцать дней на борту «Строптивой леди» и была поражена тем, как медленно тянется время, когда хочешь, чтобы оно летело как на крыльях. Тристан не появлялся в каюте днем, зато проводил с Беттиной каждую ночь, вызывая в ней все большую ярость.

Девушка ясно припомнила один из вечеров неделю назад, когда Тристан обнаружил, что она надела его штаны и мягкую сорочку из золотистой ткани. До сих пор в ушах звенел его смех. Беттина поняла причину его веселья, когда в одно мгновение он сорвал с нее слишком просторную одежду. Но она продолжала переодеваться в вещи Тристана каждый вечер, чтобы спасти собственные вещи.

Особенно ее мучило одно воспоминание. В ту ночь Тристан неспешно пробуждал ласками ее тело, доводя до безумия, пока, прижав всем весом к постели и не давая двинуться, творил волшебство. И потом, вместо того чтобы торжествующе смеяться, нежно целовал мокрые от слез глаза и щеки. Беттина возненавидела эту нежность еще больше, чем жестокость.

Перекусив нитку, девушка приподняла платье на вытянутых руках, критически осмотрела. Оно было совсем простое, без рукавов и отделки, сшитое из мягкого сиреневого ситца и, несомненно, не очень модное, но зато в нем не будет жарко. Тристан согласился дать ей отрез белого атласа, но, узнав, для чего он предназначается, передумал и наотрез отказался. Беттина до сих пор не могла понять почему.

— Беттина, мы дома!

Девушка вздрогнула от неожиданности. В каюту ворвалась Мадлен с раскрасневшимся лицом. Седеющие волосы растрепались и прилипли к потному лбу.

— Господи, как ты меня напугала, Мадди. Что…

— Путешествие закончилось, родная! Я сама увидела остров, когда вышла на палубу подышать свежим воздухом. И теперь…

Не успела она договорить, как Беттина ринулась из каюты и подлетела к поручню, даже не слыша, что говорит Мадлен.

— Не ожидала, что Сен-Мартен так выглядит, — удивилась Мадлен.

— Совсем пустынный. Но здесь так прекрасно, правда?

И действительно, трудно было описать красоту сверкающего под солнцем белого пляжа, бирюзового моря и непроходимого зеленого тропического леса. Великолепная двуглавая гора, покрытая серовато-зеленой растительностью, царила над окружающей природой. Глубокое ущелье между двумя пиками врезалось в сердце горы, где лучи утреннего солнца ярко освещали клубящийся белый туман.

Беттина повернулась к служанке и, улыбаясь синими глазами, воскликнула:

— Никогда не думала, что здесь так хорошо! О, я знаю, мне здесь понравится!

— И мне тоже, — согласилась Мадлен.

— Странно видеть всю эту зелень среди зимы.

— Да! Представь, как здесь все будет выглядеть весной и летом!

— Невозможно! — засмеялась Мадлен.

— Интересно, куда подевались туземцы? И зданий тоже нет.

— Может, эта часть острова пустынна, — предположила Мадлен.

— Ну конечно! Опасно приводить пиратский корабль в оживленную гавань вражеской страны.

— Может быть. Но в этом заливе еще одно судно. Посмотри!

— Какое судно? — нахмурилась Беттина.

— Оно уже было здесь, когда мы бросили якорь. Но на борту нет команды.

Они пересекли палубу и увидели трехмачтовый корабль, как две капли воды похожий на «Строптивую леди».

— Интересно, где команда? — задумчиво спросила Беттина.

— Должно быть, на берегу. Наверное, город не так уж далеко, просто скрыт лесом.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Скоро граф де Ламбер узнает о нашем прибытии, и, возможно, уже к вечеру мы будем на его плантации.

Беттина счастливо вздохнула. Наконец-то она свободна. Больше не будет Тристана, больше не придется испытывать унижение и насилие. И месть! Месть близка!

— О Мадди, кошмар наконец кончится! — Да, радость моя.

Беттина повернулась, чтобы идти в каюту, и почти уткнулась в широкую грудь старшего помощника.

— Леди, если соберете веши, вас тут же доставят на берег, — вежливо объявил он и, взглянув на Мадлен, мягко добавил:

— Пожалуйста, поспешите. Первая шлюпка уже спущена на воду, мадам.

— Где… где капитан? — заикнулась Беттина. Она впервые увидела Жюля с того дня, как тот собирался казнить ее, и сколько бы Мадлен ни пыталась защищать помощника, Беттина по-прежнему боялась его.

— Тристан занят.

— Но он сказал, что обмен произойдет на борту судна. Почему нас отправляют на берег? — удивилась Беттина.

— Планы изменились.

Он отвернулся и ушел, оставив окончательно сбитую с толку Беттину. Почему Тристан передумал?

Оставив Мадлен на палубе, Беттина вернулась в капитанскую каюту. Всего несколько минут ушло на то, чтобы сложить оба платья. Она решила оставить на столе серебряную расческу, подаренную Тристаном. Граф, конечно, даст все, что она пожелает. Но подумав, девушка все же решила взять расческу с собой — стоила она довольно дорого, и не нужно давать возможность Тристану продать ее. А потом все это можно будет выбросить — и расческу, и платья, сшитые на борту «Строптивой леди».

Даже не бросив прощального взгляда на ненавистную каюту, Беттина вышла на палубу, подбежала к поручню, но тут же разочарованно вздохнула. Прекрасный вид на гору был закрыт плотными белыми облаками. Жаль, что больше не придется наблюдать необычную игру света, когда глубокое ущелье между вершинами залито пурпурным сиянием. Может, это был добрый знак, что-то вроде приветственного знамения, обещания чудес, которые предстоит увидеть, и счастливой жизни с графом, которая ждет ее.

Внезапная радость охватила душу девушки, и луч солнца, пробившийся сквозь тучи, ласково коснулся ее лица.

— Готова к отплытию, малышка?

При звуке голоса Тристана Беттина резко повернулась. Он стоял на палубе, широко расставив ноги. Руки сцеплены за спиной, на губах нежная улыбка. Тристан выглядел очень красивым и был так элегантно одет: белая шелковая рубашка с жабо и кружевными манжетами, белые облегающие брюки, черный кожаный жилет и такие же высокие сапоги.

— Я была готова покинуть судно одиннадцать дней назад, — надменно сообщила она; — Когда же прибудет граф?

— Не терпится избавиться от меня?

— Смешной вопрос, Тристан. Я молю Бога, чтобы дождаться того дня, когда ты окончательно будешь стерт из моей памяти.

— Твои волосы отливают золотом в солнечных лучах!

— Почему ты уклоняешься от ответа?

— Предпочитаю возвратиться в мою каюту, где сможем все обсудить наедине! — предложил он, смешливо прищурившись.

— Нет! — испугалась она. — Я уже сложила платья.

— Пойдем, любовь моя, — ответил он и, взяв Беттину под руку, подвел к Жюлю и Мадлен.

— Оставьте вещи на борту, если хотите. Мои люди отвезут их на берег позже, — сказал Тристан.

— Нет, я хочу все забрать с собой.

— Как пожелаешь.

Тристан помог Беттине спуститься в одну из двух маленьких шлюпок, Мадлен устроилась рядом. Тристан сел за руль, шестеро гребцов — впереди. Жюль оказался в другой шлюпке. Матросы налегли на весла, и крохотное суденышко стрелой понеслось по водной глади.

Наблюдая за маленькими волнами, бьющими в борта шлюпки, Беттина лениво спросила себя, почему Тристан не попытался овладеть ею сегодня утром, в последний раз. За одиннадцать дней она уже успела понять: Тристан очень требователен и ненасытен — к чему упускать такую возможность!

Но девушка тут же сказала себе, что должна быть благодарной за то, что пират был занят и этот кошмар наконец кончился.

Они достигли берега, и матрос по имени Дэйви, спрыгнув в воду, вытащил шлюпку на песок. Тристан помог ему и настоял на том, чтоб вынести Беттину на сушу.

Беттина зашагала по берегу, думая, что нужно подождать, пока не перевезут всю команду, но Тристан взял ее за руку.

— Пойдем.

Обернувшись, Беттина заметила, что обе шлюпки направляются к кораблю. Жюль остался и шел с Беттиной и десятью матросами по кромке воды.

— Разве мы не подождем остальных? — удивилась она. — Или тебе они не нужны?

— Они придут позже, — ответил Тристан и повел ее к Мадлен.

— Куда мы?

— Тут недалеко. Беттина остановилась:

— Почему ты не ответишь прямо? Хочу знать, куда меня ведут?

— Здесь неподалеку дом. Ты ведь хотела бы искупаться?

Беттина улыбнулась. Она так давно не принимала ванну и очень стремилась выглядеть как можно лучше при первой встрече с графом.

Тристан снова взял ее за руку и повел в лес по вымощенной булыжником тропинке. Деревья стояли на значительном расстоянии друг от друга, и между ними почти не было растительности, только кое-где виднелись островки короткой жесткой травы.

Скоро они добрались до дома, больше похожего на крепость, — большого здания, стены которого были сложены из тяжелого белого камня. По обе стороны маленькой двери росли кокосовые пальмы. В прелестном внутреннем дворике вились ползучие растения, распускались яркие цветы. Со всех сторон здание окружали безупречно ухоженные зеленые газоны, по краям которых тоже росли цветы — красные, желтые, оранжевые, даже фиолетовые и голубые. Дом казался уютным и гостеприимным, и Беттине почти захотелось, чтобы он принадлежал графу де Ламберу, потому что ей нравилось бы жить здесь.

Неожиданно дверь распахнулась, на пороге появился высокий мужчина. Мощная фигура совершенно загораживала узкий проем. Ноги великана были расставлены, кулаки упирались в бедра, лицо мрачное и рассерженное.

Тристан остановился, тут же подошел Жюль. Беттина почувствовала явную напряженность между мужчинами.

— Я не узнал бы тебя, Тристан, не будь рядом твоей сторожевой собаки Банделера, — издевательски бросил незнакомец.

— Смотрю, ты не изменился, Кейси, — резко ответил Тристан.

— Совершенно верно. И еще достаточно молод, чтобы надавать тебе тумаков, парень.

— Для этого сначала надо уложить меня, Кейси, — проворчал Жюль.

— Хватит! — решил Тристан. — Настало время выяснить наши отношения раз и навсегда. Ну что ж, старый морской волк, становись.

Беттина охнула, увидев, как мужчины бросились друг на друга, но они тут же обнялись; раздался громкий хохот. Так они давние друзья! Совсем как дети, забавляющиеся дурацкими играми.

Кейси улыбался с искренней радостью и сжал своей лапищей ладонь Жюля.

— Ну и болваны! — охнула Мадлен.

— Что?! — спросила Беттина.

— Думала, у меня сердце разорвется, — ответила служанка. — Я слишком стара, чтобы выдерживать подобные глуп ости.

— Почему ты так расстроилась? — удивилась Беттина, забывая собственное раздражение.

— Жюль…

— Жюль?! — воскликнула Беттина, неожиданно вспомнив, как смягчился голос помощника, когда тот говорил с Мадлен.

— Что тебе до него?

— Ничего. Просто сказал, что я напоминаю его мать. Мне это показалось трогательным. Он хорошо обращается со мной, и слышала бы ты, как хвалит мою стряпню.

— Честно говоря, Мадлен, ты кудахчешь так, словно усыновила его.

— Я просто встревожилась. Этот Кейси казался таким злобным.

— Жюль того же роста, моложе и почти вдвое шире, чем он, — раздраженно отрезала Беттина. — Тебе нет причин бояться и…

— Еще одно добавление к твоему гарему? — осведомился мужской голос.

Обернувшись, Беттина заметила, что Кейси смотрит прямо на нее. Кровь прилила к щекам девушки.

— У меня нет гарема, и это тебе прекрасно известно, — улыбнулся Тристан. — Я могу управляться только с одной строптивой леди за раз!

Жюль засмеялся, поняв, что имеет в виду Тристан, но Кейси, совершенно сбитый с толку, подумал, что речь о судне.

— Значит, эта женщина замужем? — спросил он.

— Нет, но занята, так что обрати свой взгляд на кого-нибудь другого, — усмехнулся Тристан.

— Я уже надеялся на удачный поворот судьбы. Может, все-таки сторгуемся?

— Об этом забудь, — отозвался Тристан. — И заодно предупреди команду, чтобы держалась подальше.

Беттина была готова взорваться, но тут же окаменела, видя, что Тристан приближается к ней.

— Ну как насчет ванны, или предпочитаешь сначала поесть? — спросил он.

— Ни то и ни другое, если дом принадлежит этому грубияну, — отозвалась Беттина, сверкая темно-зелеными глазами.

Но Тристан только рассмеялся:

— Это не дом Кейси, и ты неверно о нем судишь. Он хороший человек и просто любит пошутить. Его команда развлекается в деревне, но он редко туда ходит.

— Далеко эта деревня?

— Примерно в миле отсюда.

— Там плантации графа де Ламбера? — с надеждой спросила девушка.

— Нет.

— Тогда как…

— Идем, — оборвал Тристан. — Я покажу тебе, где помыться.

— Как долго мы здесь пробудем?

— Некоторое время, — коротко ответил он и повел Беттину в дом, куда уже вошли Жюль и Мадлен.

Весь нижний этаж состоял из одной огромной прохладной темной комнаты. Окон было немного, все маленькие, расположенные под потолком, почти не пропускающие света. У правой стены был сложен из камня очаг, весь в саже, на котором, очевидно, готовили. Рядом стоял простой буфет с горшками и блюдами и несколько деревянных стульев.

В центре комнаты возвышался огромный стол из грубых, нетесаных досок, над ним висела красивая хрустальная люстра, явно не гармонировавшая с обстановкой. Другой мебели не было, ничто не украшало каменные стены. Крепкая деревянная лестница без перил вела на второй этаж.

— Наверху шесть комнат, по три на каждой стороне коридора. Твоя спальня — первая справа, — сказал Беттине Тристан.

— После того как я помоюсь, мы уйдем?

— Сначала пообедаем. Но не торопись, мне нужно отдать кое-какие распоряжения.

Тристан приказал нагреть котел воды и ушел. Подавив раздражение, вызванное его уклончивым ответом, Беттина обратилась к Мадлен.

— Капитан сказал, мы можем пользоваться первой комнатой справа по коридору. Как хорошо наконец помыться!

— Еще бы! Но сначала нужно позаботиться об обеде, — заметила Мадлен.

— Наверное, — кивнула Беттина и направилась на второй этаж.

Наверху оказался короткий коридор, ярко освещенный солнцем, льющимся из окон. Одна сторона выходила на внутренний дворик-сад, другая — на зеленые лужайки за домом. Коридор проходил через оба крыла, справа были спальни, слева — окна. Беттина вошла в большую спальню, уютную и неплохо обставленную, но очень пыльную. Видно было, что здесь давно не убирали. Огромный восточный ковер почти полностью закрывал пол. У подножия широкой кровати стоял большой морской сундук; у стены — два стула, обитые светло-зеленым бархатом.

В комнате не было хамина, и девушка поняла, что при таком жарком климате он не нужен. Из окна открывался прекрасный вид на двуглавую гору. Но Беттина разочарованно заметила, что облака так и не рассеялись.

Подойдя к большому сундуку, девушка открыла его, но там ничего не было. Заметив изящную ширму в углу, Беттина подбежала туда — за ширмой стояла довольно большая ванна.

Беттина провела пальцем по верху ширмы, чтобы стереть пыль, повесила на нее платье и, положив серебряную расческу на столик у постели, стянула покрывало и вытряхнула его. Потом снова застелив постель, начала стирать пыль с мебели, пока Джой, молодой юнга, не вошел в комнату с ведрами теплой воды. За ним показалась Мадлен с полотенцами и мылом.

С первого этажа донесся женский смех.

— Здесь есть другие женщины?! — удивленно спросила Беттина.

— Да. Только что из деревни пришли две девушки помочь на кухне. Очень хорошенькие, с золотистой кожей, темноволосые. Говорят по-испански, — сообщила Мадлен.

— В самом деле? Я думала на Сен-Мартене живут только французы и голландцы.

— Очевидно нет, детка.

Глава 18

Вода была восхитительно теплой. Беттина лениво играла с мыльными пузырьками, не желая выходить. Она не слышала, как открылась дверь, и встрепенулась, только когда Тристан сложил ширму и отставил ее к стене. Он постоял, глядя на нее сверху вниз, но плавающие по воде длинные волосы скрывали то, что он надеялся увидеть.

— Вон отсюда! — рявкнула Беттина, но пират подошел к кровати и спокойно уселся, не сводя с нее глаз.

Беттина пожалела, что успела вытряхнуть покрывало.

— Убирайся, или… или я закричу. Тристан громко расхохотался.

— К этому времени ты уже должна бы знать, что не получишь помощи! Но я всего-навсего пришел поговорить.

— Не о чем нам говорить! — отрезала она. — Возврати меня поскорее жениху, и закончим на этом. А пока, пожалуйста, выйди!

— Это моя комната, и я предпочел бы остаться здесь.

— Твоя?!

— Да. И кстати, предпочел бы, чтобы и ты здесь оставалась.

— Почему? — требовательно спросила Беттина.

— Потому что ты в невыгодном положении, а именно этого я и добиваюсь.

— Не понимаю.

— Видишь ли, Беттина, не только комната, а весь этот дом принадлежит мне. И мы пока будем жить здесь.

— Но… ты с ума сошел! Я все расскажу графу, и тебе не сдобровать!

— Каким образом? — насмешливо хмыкнул Тристан.

— Вы живете на одном острове. Не так уж трудно найти этот дом.

— Ах, Беттина, — тяжело вздохнул Тристан. — Неужели так тяжело понять очевидное? Никто не сможет отыскать мой дом. Это не Сен-Мартен, а всего-навсего маленький дикий островок, один из сотен подобных.

— Нет! Ты снова лжешь!

— Я говорю правду — даю слово. Я изменил курс неделю назад. Знаю, тебе это не понравится, но придется смириться. Мы останемся здесь на месяц, а может, и на два.

— Нет! Ни за что! Почему ты сделал это? Значит, никогда и не собирался отвезти меня на Сен-Мартен?

— Сначала я не лгал. Просто передумал и решил побывать дома. Мы направлялись сюда, когда заметили корабль. Наше судно уже два года пробыло в море, и команда нуждалась в отдыхе. Я отвезу тебя к жениху, если желаешь, но пока считай этот дом своим.

— Нет! Не останусь здесь!

— И куда пойдешь, малышка?

— Ты говорил о деревне. Попрошу там приюта, — высокомерно сообщила она.

— Там ты тоже не найдешь помощи. Ававаки — мирные крестьяне, но не доверяют белым. Сто пятьдесят лет назад испанцы безжалостно эксплуатировали их на серебряных рудниках. Выжило всего несколько семей, скрывавшихся в горах. Когда рудники были выработаны, испанцы покинули остров, а беглецы вернулись в деревню. Когда я нашел остров, то занял этот дом и решил обосноваться здесь. Мы не обижаем индейцев и честно платим за зерно и овощи. Они говорят немного по-английски и по-испански, но не помогут тебе, а если бы и согласились, я нашел бы тебя и вернул.

— Почему ты решил привезти меня сюда, Тристан? — спросила Беттина, изо всех сил стараясь казаться спокойной. — Ты задержался бы всего на две недели, если бы отвез меня на Сен-Мартен, и получил бы много золота. Господи, я была так счастлива при одной мысли о том, что больше никогда не увижу тебя. Почему ты передумал?

— Я вернулся домой отдохнуть и развлечься, а самое большое развлечение и наслаждение — это ты, — тихо ответил он и встал. — Когда выйдешь из ванны, малышка, спускайся вниз. Обед, должно быть, готов.

— Тристан, поверь, я больше не собираюсь участвовать в твоих развлечениях, — заявила Беттина, с отвращением глядя на него.

— Посмотрим, — бросил он.

— Нет, не посмотрим. Если собираешься вновь насиловать меня, я найду способ сбежать, даю тебе слово!

— А я даю слово, что буду держать тебя здесь в оковах, если сочту нужным! — заорал Тристан, потеряв наконец терпение, и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Волосы Беттины все еще были влажными, когда она через час спустилась вниз. Она заплела длинную косу и надела сиреневое ситцевое платье. Мадлен встала из-за стола и встретила ее у подножия лестницы.

— Жюль признался во всем, — прошептала она. — Мне так жаль, Беттина. Ты, должно быть, очень расстроена.

— Нет причин, — спокойно отозвалась девушка. — Я вовсе не обязана оставаться здесь.

— Что ты имеешь в виду?

— Если этот наглый болван попробует прикоснуться ко мне еще раз, я убегу. — Она взглянула на Тристана, не сводившего с нее глаз, и кокетливо улыбнулась.

— Беттина, постарайся не поступать необдуманно, — испуганно предостерегла Мадлен.

— И не собираюсь, — огрызнулась девушка, но при виде убитого лица Мадлен мгновенно смолкла:

— Прости, родная, я постоянно срываю злость на тебе. Не сердись!

— Знаю, — вздохнула служанка. — Ты очень изменилась с того дня, как захватили судно, и понимаю почему. Лучше уж срывать зло на мне, чем на капитане. Ты подвергаешь опасности свою жизнь.

— Не бойся, Мадди, он меня не убьет. Просто обладает способностью мгновенно приводить меня в бешенство, но он заплатит за это. Иногда я сама пугаюсь собственной ярости.

— Но, Беттина, почему ты его так ненавидишь?

— Почему? Я… неважно.

— Пойдем, он теряет терпение.

Обе подошли к длинному столу. Беттина села на свободный стул рядом с Тристаном. По правую сторону оказался Кейси, напротив — Жюль. Мадлен пошла на кухню.

— Беттина, познакомься с моим хорошим другом, капитаном О'Кейси.

Взглянув на Тристана, девушка повернулась к дружески улыбавшемуся высокому мужчине. Кейси был еще красив, хотя немолод, почти вдвое старше нее. Рыжие волосы слегка поседели у висков, но фигура оставалась стройной и мускулистой.

— Я потолковал с вашей служанкой, мадемуазель, и она сказала, что вы француженка, — приветствовал он.

Беттина была рада слышать родной язык, хотя Кейси говорил со странным акцентом. Она ответила очаровательной улыбкой: в голову неожиданно пришла великолепная идея.

— Это ваш корабль в гавани, капитан О'Кейси? — спросила она.

— Совершенно верно, девочка. Но, пожалуйста, называй меня Кейси, как все мои друзья.

— Очень рада. Вы долго здесь пробудете?

— Может, еще день-другой. Я направлялся в Тортугу, когда повстречал испанский галеон, и поэтому бросил якорь в этих местах, чтобы произвести кое-какие починки.

— Прошу, когда отплывете, возьмите меня с собой, — сказала по-французски Беттина.

— Но почему вы хотите уехать? — нахмурился Кейси.

— Умоляю… я не могу здесь остаться, — продолжала Беттина. — Если вы отвезете меня к жениху, он заплатит большой выкуп.

— Как же зовут этого счастливчика?

— Довольно! — взорвался Тристан так, что Беттина подпрыгнула от неожиданности.

Обернувшись, она заметила побледневшее лицо Мадлен и весело-насмешливое — Жюля, но Тристан явно был взбешен.

— Если хотите продолжать беседу, переходите на английский! — велел он.

— Но почему? — невинно улыбнулась Беттина.

— Потому что, малышка, я тебе не доверяю. От хохота Жюля затрясся стол. Тристан резанул его бешеным взглядом и прошипел:

— Чему, позволь спросить, ты так радуешься, Банделер?

Не обращая внимания на Тристана, Жюль повернулся к Кейси.

— Мой юный друг имеет все причины не доверять девчонке, — пояснил он. — Она уже пыталась прикончить его, и Тристан, возможно, считает, что дама сговаривается с тобой о второй попытке.

— Не совсем, — покачал головой Тристан, внезапно успокоившись. — Она только и помышляет о побеге, и, не сомневаюсь, попытается завербовать тебя в союзники, Кейси. По какой-то странной причине леди не нравится моя компания. Я же, со своей стороны, наслаждаюсь ее обществом. И предупреждаю, она моя по праву победителя. Добыта в честном бою!

— Наглая ложь! — вскинулась Беттина, вскакивая из-за стола.

— Сядь, Беттина, — резко приказал Тристан. — Предпочитаешь, чтобы я объяснил ситуацию более простыми словами.

— Нет!

— Как я уже сказал, Кейси, она моя, — продолжал Тристан. — И никто не прикоснется к ней и тем более не отнимет у меня!

— Собираешься жениться, паренек? — осведомился Кейси.

— Нет. Тебе лучше других известно, что в моей жизни нет места подобным вещам!

— Знаю-знаю. Значит, ты еще не забыл дона Мигеля де Бастиду? — вздохнул Кейси.

— Нет.

— Сколько лет ты его ищешь?

— Двенадцать. Я уже начинаю думать, что кто-то добрался до него раньше меня. У него много врагов.

— Верно. Но все же он, по-моему, жив. В Порт-Ройяле я говорил с матросом, который милостью Божьей смог сбежать из испанской тюрьмы. Он поведал ужасную историю и оказалось, что человек, пославший его в это страшное место, — тот самый, которого ты ищешь.

— Что еще сказал этот матрос? — спросил Тристан взволнованно. — Где последний раз видели Бастиду?

— Суд был в Картахене три года назад. С тех пор этот человек не видел Бастиду.

— Проклятье! Когда же я найду этого убийцу? Когда?! — бушевал Тристан.

— Здесь уж точно не отыщешь, парень, — заверил Кейси.

— Ты прав, дружище, — тихо ответил Тристан и долгим взглядом уставился на Беттину со странной смесью эмоций, сменявших друг друга на лице.

— Но поиски могут и подождать немного.

Беседа прекратилась, когда две индейские девушки внесли большие блюда с едой. Они были очень хорошенькими, как и сказала Мадлен, с длинными шелковистыми волосами и блестящими черными глазами. На обеих были широкие цветастые юбки, открывающие босые ноги, и блузки с большим вырезом.

Они были очень похожи, скорее всего сестры, и бросали на Беттину любопытные взгляды. Девушка опустила глаза и, отодвинув в сторону бобы с солониной, надоевшие за долгое путешествие, набросилась на экзотические фрукты, никогда не виданные раньше.

Понемногу матросы, один за другим, собрались за столом. Беттине очень хотелось узнать, кто такой Бастида, и она решила позже выяснить все у Тристана.

Глава 19

Беттина спросила у Тристана, можно ли ей погулять перед домом, и поразилась, когда тот утвердительно кивнул. Обойдя здание, она направилась к лесу, но тут заметила на опушке большой загон и медленно зашагала туда, расплетая на ходу косу, чтобы просушить волосы на ветру. В загоне оказалось семь лошадей. Внимание девушки привлек великолепный белый жеребец. Она поманила коня, но тот отпрянул.

Беттина пожалела, что не умеет ездить верхом. Андре Верлен считал, что такое занятие не подобает женщинам. Но она решила, что научиться нетрудно, если лошади объезженные.

Тихий треск веток заставил ее встрепенуться; девушка резко обернулась, думая увидеть Тристана. Но по тропинке быстро шел мужчина с угольно-черными волосами. Он подошел ближе, преградив ей дорогу.

— Кажется, мне сегодня повезло, — ощерился он. — Откуда ты, девушка?

— Я… Я…

— Все равно! — хмыкнул он. — Стоит ли задавать вопросы, если дама послана тебе самим небом?

Широко расставив руки, он начал подкрадываться к ней, и тут Беттину охватила паника. Незнакомец был тяжеловесным, широкоплечим и мускулистым, чуть повыше ее ростом. Нетрудно было угадать его намерения, но Беттина успела крикнуть всего один раз, прежде чем негодяй запечатал ей рот грязной ладонью.

— Чего бояться, девушка? Я не обижу тебя, наоборот, — хмыкнул он, прижав ее к себе. — Давай-ка отойдем немного подальше на тот случай, если кому-нибудь вздумается шататься здесь.

Беттина была в отчаянии. Теперь только одно могло спасти ее, и она молилась, чтобы это последнее средство помогло.

— Вы не понимаете, месье, — пробормотала она. — Я принадлежу Тристану. — Незнакомец мгновенно отпустил ее и отпрянул, нерешительно оглядывая девушку.

— Но капитана нет на острове, — нервно сказал он и, мгновенно успокоившись, вновь расплылся в улыбке.

— Он… дома сейчас. Мы приехали утром, — поспешно заверила Беттина.

— Думаю, ты сказки плетешь, девчонка!

— Пожалуйста, месье, я не хочу, чтобы вы погибли из-за меня.

— Погиб? С чего бы это?

— Тристан поклялся убить любого, кто коснется меня.

— Непохоже на него. Он и гроша не даст ни за одну из вас, а это доказывает, что ты лжешь. Но даже если это и правда, за такую, как ты, стоит умереть.

Он снова схватил Беттину, прежде чем она успела убежать.

Девушка бешено сопротивлялась, колотя незнакомца кулаками, когда тот пытался поцеловать ее. Но внезапно кто-то поднял его за шиворот и с силой бросил на землю.

— Проклятый сын шлюхи! Я… — завопил мужчина, но тут же осекся, увидев стоявшего над ним Тристана с искаженным яростью лицом.

— Он ничего не успел сделать, Тристан, — поспешно вмешалась Беттина. — Нельзя же убивать его без всякого повода.

— Он пытался изнасиловать тебя! — бушевал Тристан. — И это ты называешь «без всякого повода» ?

— Но он не успел, — слабо возразила она.

— Что скажешь, Браун?

— Девушка говорила, что вы прибыли утром, но я не верил. Никого из вашей команды в деревне не было, я подумал, что она лжет, когда сказала, что принадлежит вам. Клянусь, капитан, знай я, что это правда, и пальцем бы не прикоснулся к девчонке.

— Значит, ты еще не видел своего капитана?

— Нет, я только что из деревни.

— Прекрасно. Поскольку ты первый помощник Кейси, я отпущу тебя, но предупреждаю, Браун, близко к ней не подходи! — добавил Тристан, кивнув в сторону Беттины. — А теперь иди и отыщи своего капитана, тот, скорее всего, отправился в деревню другой дорогой.

— Спасибо, капитан Тристан, — пробормотал Браун и быстро исчез, не глядя на Беттину.

— Я бы хотела поблагодарить тебя, Тристан, за то, что появился вовремя, — тихо сказала она.

Тристан медленно подошел к девушке, вынудив ее прижаться спиной к ограде, и, притянув ее к себе, обжег губы безжалостным поцелуем. На мгновение Беттина растаяла в его объятиях, подчиняясь чужой воле, но тут же, обретя спокойствие, оттолкнула Тристана.

— Я избежала насилия не для того, чтобы вновь подвергнуться оскорблениям.

— Не избежала насилия, а тебя от него спасли. Я думал, ты захочешь поблагодарить меня по-настоящему.

— Уже поблагодарила.

— Совершенно верно. А теперь объясни, почему ты защищала Брауна, когда тот едва не изнасиловал тебя, и желаешь убить меня за то же самое?

— Потому что он ничего не смог сделать, а ты… И потом ты обманул меня, использовал как… как женщину легкого поведения. Я ненавижу тебя. Тристан, всем существом, и потому отомщу, не сомневайся, — взорвалась Беттина, сверкая глазами.

— Значит, я снова должен опасаться за свою жизнь, малышка? — улыбнулся он.

— Вижу, ты не принимаешь меня всерьез, но когда-нибудь все изменится. Что касается мести, я подожду, пока избавлюсь от твоего присутствия.

Тристан пренебрежительно рассмеялся.

— И как именно ты собираешься отомстить?

— Найду способ.

— Подобная ненависть — и от кого?! От моей женщины. Ты ведь сама так сказала Брауну, — напомнил Тристан.

— Не правда!

— Неужели будешь все отрицать? Или уверяешь в этом всех, кроме меня?

— Ты знаешь, почему я так сказала. Но, возможно, вас не так уж боятся, капитан, потому что этот человек не обратил внимания на мои слова, — бросила Беттина и медленно пошла к дому.

— Мадди, останешься со мной сегодня? — нервно спросила девушка.

Она сидела на большой медной кровати, крепко сцепив руки на коленях.

— Если он снова принудит меня, клянусь, я убегу. Беттина перенесла вещи в спальню, находившуюся в конце коридора. Они убрали эту комнату, а две индианки вымыли и вычистили весь дом. Беттина предпочла бы жить в другом крыле, но там все комнаты были заняты Жюлем, капитаном О'Кейси и Мадлен. Тристан, очевидно, не хотел соседей.

— Останусь, если смогу, Беттина, но думаю, капитан в ряд ли позволит.

— Можешь сказать, что я заболела, — нашлась Беттина. — Съела что-нибудь несвежее.

— Он сразу заподозрит ложь. Ты прекрасно выглядишь, — покачала головой Мадлен.

— Тогда не пускай его в комнату.

— Беттина, он здесь хозяин, и хотя я уже не так боюсь его, вспомни: слово Тристана — закон. В его руках наши жизни.

— Сколько раз повторять, он не осмелится нас убить! — раздраженно кинула Беттина. — А потом, он нарушил обещание отвезти нас на Сен-Мартен.

— Почему ты противишься ему? Тристан красив и молод. Даже граф де Ламбер по сравнению с ним далеко не так привлекателен. Отдайся ты ему добровольно — все сразу бы изменилось, и здесь нет позора, детка, ведь у тебя не было иного выбора!

Беттина ошеломленно распахнула глаза.

— Он берет меня силой, хотя знает, как я ненавижу его! Предпочла бы ему любого мужчину!

— Тристан берет тебя силой, потому что ты сопротивляешься. Он хочет тебя, вот и все. Я думала, что к этому времени ты уже смирилась с судьбой, — ответила Мадлен, не обращая внимания на гнев Беттины. — Тристан обращается с тобой лучше, чем всякий муж, и даже сбрил бороду, хотя ему это вовсе не по душе.

Беттина вопреки себе улыбнулась, вспомнив о единственном выигранном ею сражении: о той ночи, когда Тристан обнаружил, что вновь отросшая щетина оставляет красные царапинки на ее лице. Царапины скоро исчезли, и Беттине совсем не было больно, но Тристан не знал этого и набросился на нее за то, что заставила сбрить бороду и теперь нужно было либо продолжать бриться, либо оставить Беттину в покое, пока борода вновь не станет длинной и не будет колоться.

Теперь Тристан брился к вечеру, когда хотел взять девушку, и это служило ей предостережением. Сегодня Тристан явился к ужину с гладковыбритым подбородком.

— Пожалуйста, Мадди, прошу, останься, — вновь начала умолять Беттина.

— Даже если сегодня Тристан согласится, что будет завтра?

— Придумаю еще что-нибудь. Я боюсь именно этой ночи, — ответила Беттина. — Иди и передай Тристану, что я больна и хочу, чтобы ты переночевала со мной. Только поспеши, пока он сам не пришел.

— Хорошо, — вздохнула Мадлен, попытаюсь. — Но тебе лучше пока лечь в постель.

Закрыв за собой дверь, Мадлен быстро пошла по коридору, пожимая плечами. Она совершенно не могла взять в толк, почему Беттина так ненавидит Тристана; казалось, девушке даже доставляет удовольствие противоречить ему и постоянно ввязываться в спор.

Служанка помогла бы Беттине, но сомневалась, что это удастся. Видно было, что молодой капитан без ума от девушки, и чем больше она сопротивляется, тем сильнее он желает ее.

Спустившись на первый этаж, Мадлен медленно подошла к столу, где пили мужчины.

— Где Беттина? — спросил Тристан, завидев ее.

— В постели. Плохо чувствует себя, — сообщила служанка, вытирая руки о передник.

— Что это с ней? — поднял брови Тристан.

— По-моему, съела что-то несвежее, капитан. Прошу позволить мне переночевать с Беттиной сегодня. Я ей понадоблюсь.

— Вот как? Ну что ж, вряд ли в этом будет нужда! — процедил Тристан и, вскочив, направился к лестнице.

— Но, капитан!

— Садитесь, мадам! — резко оборвал ее Жюль. — Тристан позаботится о вашей госпоже. Если за ней нужно ухаживать, он так и сделает. Но думаю, ей потребуется вовсе не это.

— Продолжаешь намекать, что Беттине нужна выволочка? — сердито заметила Мадлен. — И, конечно, хотел бы отделать ее собственными руками.

— Ну-ну, успокойся, — пробормотал Жюль, удивленный неожиданной вспышкой. — Я и пальцем ее не коснусь, Тристан снял бы с меня голову. Но все же он слишком с, ней мягок. Позволяет делать все, что в голову взбредет, а теперь она считает, что ей все сойдет с рук.

— Ты забываешь, что она до сих пор не покорилась Тристану, — еле слышно прошептала Мадлен.

— Именно. Поэтому и говорю, что заслуживает хорошей трепки.

Тристан заглянул в свою комнату и, увидев, что там никого нет, заподозрил, что Беттина вновь пустилась на хитрость. Обыскав все остальные спальни, он подошел наконец к последней двери и медленно открыл ее. Беттина свернулась калачиком под простыней, в самом дальнем углу кровати, под голову подсунута ладошка. Услышав его шаги, девушка села, длинные золотистые волосы разметались по плечам.

— Эта не твоя комната, малышка, — спокойно объявил Тристан и, закрыв дверь, прислонился к ней.

— Значит, у меня нет комнаты, — ледяным тоном отрезала она. — Предлагаешь мне спать на улице?

— Нет, предпочитаю, чтобы ты спала со мной, — скривив губы, процедил Тристан.

— Вот этого, капитан, я и не сделаю, — отрезала Беттина.

— Старуха сказала, что ты плохо себя чувствуешь. Но, по-моему, такая строптивость говорит скорее о хорошем здоровье.

С широкой улыбкой он подошел к постели и сел на край.

— Ты действительно больна, Беттина?

— Да, — со злостью прошипела девушка. — Но не желаю обсуждать это с тобой.

— А по-моему, просто лжешь. Но на всякий случай могу принести тебе простокваши. Всякое желудочное недомогание пройдет в два счета.

— Благодарю, не стоит, — бросила Беттина, высокомерно подняв подбородок. — Не следует лишний раз меня беспокоить.

— Но лекарство тебе необходимо!

— Лучше позаботься о членах своей команды, — отозвалась Беттина, отодвигаясь как можно дальше. — Я уже говорила, Тристан, что не собираюсь подчиняться твоим приказам. Ну, куда ты дел Мадди? Я хочу сегодня остаться с ней.

— Она внизу, но к тебе не поднимется. Вряд ли нам будет удобно втроем в моей кровати, — хмыкнул Тристан.

— Я буду спать здесь.

— Ты должна бы уже понять, что со мной спорить бесполезно! Ну как, пойдешь сама или придется нести тебя на руках?

— Зря спрашиваешь! Никогда не лягу в твою постель добровольно! Никогда! — воскликнула Беттина, пытаясь спрятаться под простыню.

Но Тристан, протянув руки, сумел схватить пригоршню длинных разметавшихся волос, быстро поднял девушку и понес в комнату. Положив ее на постель, он пошел закрыть дверь, а когда обернулся, увидел, что Беттина стоит на полу и лихорадочно озирается в поисках убежища. Она была похожа на маленького испуганного крольчонка, и Тристану на мгновение захотелось оставить ее в покое. Но кровожадный блеск в глазах, словно мгновенная пощечина, заставил его забыть о добрых намерениях.

— Бежать некуда, Беттина, — предупредил он, срывая с себя одежду Беттина, с искаженным от ярости лицом, метнулась к окну.

— Я сейчас выпрыгну!

— Не стоит. У тебя есть, ради чего жить. Не забудь, ты ведь еще должна отомстить мне, — вздохнул Тристан, покачав головой. — Почему ты так ведешь себя, Беттина?

— Ты обманул меня, бессовестно лгал, взял против воли и продолжаешь насиловать!

— Но ты тоже сейчас обманула меня, сказав, что больна, а я тем не менее не собираюсь мстить.

— Нет? Тогда почему держишь меня здесь?

— Во всяком случае не ради мести. Что ты ответила бы, предложи я выйти за меня замуж?

— Даже за все богатства мира не стала бы твоей женой, — горячо запротестовала она и тут же добавила странно спокойным тоном. — Но ты ведь не предлагаешь замужество, Тристан?

— Нет, Беттина. Но буду хорошо обращаться с тобой, дам все, чего ни пожелаешь, а взамен прошу одного — позволь мне любить тебя. Поверь, де Ламбер не будет обращаться с тобой лучше, — неожиданно нежно прошептал Тристан.

— Возможно! Но ему по крайней мере не придется брать меня силой! — съязвила она.

Глаза Тристана угрожающе сузились:

— Граф еще не получил тебя, Беттина.

Глава 20

Бледный луч луны коснулся ковра и наполнил комнату серым светом, когда Тристан наконец задул свечу. Он долго не мог уснуть, и Беттина очень обрадовалась, что его похрапывание заглушало остальные звуки. Осторожно отодвинувшись, она встала и быстро накинула темно-фиолетовое платье, не сводя глаз со спящего.

Говорила тебе, что убегу, если снова принудишь меня, — подумала девушка. — Но ты не поверил и вновь изводил меня своей похотью. Ну что ж, когда проснешься, я уже буду далеко, и ты никогда не отыщешь меня, Тристан''.

Бесшумно закрыв дверь, Беттина на цыпочках спустилась вниз, думая, что придется прокрасться мимо спящих матросов, но, к ее удивлению, в большой комнате никого не было. Видимо, все развлекались в деревне или переправились на судно.

Беттина пересекла лужайку, сама не зная, куда идет. Луна ярко, почти как днем, освещала окрестности. Но впереди зачернели деревья, и стоило девушке вступить в лес, как ее окутала полутьма. Еле видимое сероватое свечение указывало, в каком направлении искать загон с лошадьми. Беттина решила остановиться и все хорошенько обдумать. Нужно выработать какой-то план. Оглянувшись на дом, она ни в одном окне не увидела света. Тристан, конечно, крепко спал и, очевидно, проспит до утра, но Беттине нужно было выгадать время, чтобы уйти как можно дальше. Тристан может взять лошадей и быстро догонит ее, если она пойдет пешком. Значит, нужно ехать верхом.

Беттина быстро заплела волосы в две длинные косы, завязала их узлом на шее и подошла к загону. Но калитки найти так и не смогла. Пришлось искать неплотно прибитую доску. В конце концов ее усилия увенчались успехом, и, проскользнув в щель, она нерешительно приблизилась к животному. Одна из лошадей заржала, за ней другая, и Беттина испуганно замерла. В тишине ржание прозвучало, словно трубный глас. Она нервно огляделась, снова повернулась к дому, но там царила мертвая тишина — ни признака жизни. Только сейчас Беттина услыхала и другие звуки — шелест листьев, комариный писк, пение цикад и какие-то непонятные шорохи. Подбадривая себя, девушка снова, очень медленно, приблизилась к белому жеребцу. Он отпрянул, все лошади, тут же теснясь, подвинулись слишком близко к щели в загоне. Беттина испугалась, что они вырвутся, но животные тут же успокоились. Девушка поняла, что сесть на лошадь будет не так легко, ведь у нее не было ни седла, ни стремени, ни уздечки, ни даже веревки, придется поймать жеребца за гриву, попытаться перекинуть через него ногу и надеяться, что ей удастся удержаться. К счастью, жеребец был не очень большим, но как его поймать?!

Беттина попробовала еще раз, бормоча ласковые слова. Медленно протянув руку, она коснулась шеи животного, не переставая говорить. Потом погладила бархатный нос, осторожно прижалась головой, надеясь, что жеребец успокоится и не встанет на дыбы, когда она попробует на него сесть. Остальные лошади тревожно переминались, и Беттина с трудом, снимая планку за планкой с ограды, молилась чтобы жеребец не испугался. Но он почему-то оставался спокойным, даже когда она ухватилась за мягкую гриву. Сложив несколько планок вместе, она встала на них и, одним движением перекинув ногу через спину лошади, села как можно прямее. Она решила не закрывать загон, надеясь, что остальные лошади за ночь разбредутся, и тогда Тристан не сможет преследовать ее верхом.

Облегченно вздохнув, Беттина с чувством исполненного долга подобрала повыше юбку и тронула коня. Она чуть не упала, когда жеребец сделал первый шаг, но успела схватиться за гриву, едва не решив все-таки идти пешком. Но лошадь медленно шла по тропинке, и Беттина решила, что не так уж трудно держаться «в седле».

Оглянувшись, она заметила, что остальные лошади вышли из загона и бредут за белым жеребцом. Теперь она уверилась, что бегство возможно, и стала решать, что делать дальше. Очевидно, лучше всего было добраться до противоположного конца острова, но Тристан наверняка догадается об этом. Следовательно, оставалось выбрать только, куда ехать — налево или направо.

Сначала нужно было узнать, где находится деревня. Не было смысла просить помощи у индейцев, да и Тристан, скорее всего, сначала кинется туда. Но могла пройти неделя или больше, прежде чем к острову причалит какое-нибудь судно, а Беттине нужно быть как можно дальше от всякого, кто может увидеть ее и донести Тристану.

Дорожка резко свернула влево, лунный свет падал на неровные булыжники. Беттина еще раз оглянулась. Ни дома, ни загона не было видно — только сплошная тьма угрожала ей со всех сторон. Остальные лошади разбрелись по лесу.

Беттина чувствовала себя так, будто осталась одна на острове. Она пыталась побороть страх, напоминая себе, почему сбежала, и тут только сообразила, что оставила Мадлен на милость пиратов. Беттина тут же попыталась повернуть назад, но потом передумала. Взять с собой Мадлен невозможно. Единственный шанс на успех побега — пытаться скрыться одной. У Мадлен не хватит мужества, а кроме того, она боится лошадей и, конечно, попытается убедить Беттину отказаться от задуманного.

Беттина решила не искушать судьбу и, добравшись до графа де Ламбера, попросить помощи. Тогда она сможет спасти Мадлен и заодно отомстить Тристану. Пираты не посмеют ничего сделать служанке, хотя Тристан, несомненно, будет вне себя.

Прошло минут пятнадцать — двадцать. Напрягая глаза, Беттина пыталась что-то разглядеть, но лес был слишком густым. Тут тропинка немного повернула вправо, и Беттина очутилась на большой поляне, где увидела несколько хижин под черепичными крышами.

Девушка быстро повернула лошадь и углубилась в лес. Она держала путь направо, но теперь приходилось пробираться наугад, а деревья стояли так густо, что лошадь должна была идти шагом. Беттина надеялась, что у жеребца лучше зрение, чем у нее, потому что уже в двух шагах ничего не было видно.

Прошел час… два… несколько часов. Беттина не знала, когда настанет рассвет, но понимала: нужно уйти дальше, пока не проснулся Тристан. Она надеялась, что это произойдет как можно позже. Никто не встревожится, и все будут думать, что Беттина тоже спит в его постели.

Наконец девушка добрела до густых зарослей бананов, через которые невозможно было пробраться. Луна переместилась на другую сторону острова. И Беттина заметила, что небо посветлело. Ей удалось объехать заросли.

Беттина надеялась только на то, что и Тристан не сможет ехать быстрее. Конечно, он мог выбрать дорогу вдоль песчаного пляжа, но не знал, где ее искать. Когда она доберется до берега, постарается спрятаться в лесу и подождать, пока не придет другое судно. Тристан никогда не найдет ее, сколько бы ни искал.

Становилось все светлее. Беттина уже могла видеть цветы, аромат которых ощущала раньше. Взглянув наверх, она заметила, что светло-голубое небо окрасилось розовыми и оранжевыми брызгами.

Начали просыпаться птицы, и скоро лес ожил. Прекрасный будет день, теплый и солнечный.

Но тут какое-то маленькое бурое животное метнулось из-под копыт жеребца. Он отпрянул, и Беттина полетела на землю. Когда она наконец пришла в себя, лошадь исчезла.

Беттина была готова зарыдать. Она встала, отряхнула приставшие к платью ветки и листья и, не зная куда деваться, побрела наугад. Вскоре обнаружилось, что идти пешком куда быстрее, чем ехать верхом, особенно теперь, когда наступило утро.

Примерно через полчаса Беттина услышала шум прибоя и из последних сил рванулась вперед. Солнце почти ослепило девушку, она рухнула на колени в холодный песок, опустила голову и с трудом перевела дыхание. Немного придя в себя, взглянула вдаль и не поверила себе. Примерно в миле от берега, слева от восходящего солнца, шло судно.

Не дав себе труда задуматься, Беттина вскочила и, лихорадочно замахав руками, попыталась было кричать, но сообразила, что ее никто не услышит. Корабль шел почти вдоль полосы прибоя, и Бетти-па продолжала махать изо всех сил, боясь, что ее так и не увидят. Но тут судно немного изменило курс и повернуло в ее сторону. Беттина опустилась на землю и зарыдала.

С корабля спустили маленькую шлюпку. Беттина со страхом оглядывалась, опасаясь, что вот-вот появится Тристан. Но минут через двадцать, показавшихся Беттине нестерпимо долгими, она наконец оказалась в безопасности, под покровительством капитана Уильяма Ролинсена, в лодке, державшей путь к кораблю.

Глава 21

— Я бы сам доставил вас на берег, мадемуазель Верлен, но потерял много времени, поскольку пришлось брать курс на Сен-Мартен, — извинился капитан Ролинсен. — Судовладельцам это наверняка не понравится.

— Что вы, капитан, совсем не обязательно. Вы были более чем добры ко мне. Уверена, что без труда смогу отыскать плантацию графа де Ламбера.

— Не сомневаюсь, мадемуазель. Она одна из самых больших на острове, по крайней мере так мне сказали.

Они стояли на палубе, ожидая, пока спустят на воду шлюпку, которая должна была отвезти Беттину на берег.

За две недели путешествия Беттина по-своему привязалась к мистеру Ролинсену — спокойному дружелюбному человеку лет сорока пяти, капитану торгового судна, перевозившего ром и табак в американские колонии, а оттуда необходимые для жизни товары на острова.

Беттина не сказала ему, почему оказалась на острове Тристана» придумав историю о том, как случайно упала за борт корабля, следовавшего в Сен-Мартен, и сумела доплыть до берега. Он очень удивился, что девушке удалось выжить, ведь в здешних водах водились акулы и барракуды.

Беттина попросила капитана нарисовать ей маленькую карту с обозначением долготы и широты острова Тристана, так, чтобы в будущем можно было отыскать его. Девушка объяснила, что не видела места прекраснее, и хочет когда-нибудь показать его графу де Ламберу. Она зашила карту в подол платья, которое держала сейчас в руках вместе с сорочкой.

— Все равно не понимаю, почему вы заставили меня переодеться, — сказала Беттина, показывая на короткие, до колен, брюки и мешковатую белую рубашку, подаренные капитаном.

Тот только улыбнулся.

— Одежда Бимли прекрасно сидит на вас, дитя мое.

— Прекрасно? Скажите лучше, висит!

— Именно этого я и добивался. Она достаточно широка, чтобы скрыть вашу красоту. Надеюсь, матросы в порту оставят вас в покое.

Но капитан тут же недоумевающе нахмурился.

— Как вам удалось скрыть волосы под этой красной косынкой?

— Не удалось! — призналась Беттина. — Я запихнула их под рубашку и спрятала… э… в брюки.

Девушка от души надеялась, что ей в жизни больше не придется носить мужскую одежду. Капитан громко расхохотался.

— Ну что же, по крайней мере их не видно!

— Но очень неудобно!

— Ничего, скоро найдете жениха и снова сможете переодеться. Ну что ж, шлюпка спущена. Реек перевезет вас на берег, и… э… не забывайте сутулиться. Не стоит показывать то, что мы пытаемся скрыть.

Беттина улыбнулась и поцеловала капитана в щеку, так что тот мгновенно вспыхнул. Он помог ей сесть в шлюпку и долго стоял у поручня, глядя вслед крохотному суденышку.

Девушка медленно шла по шумной пристани, изумляясь толчее и суматохе. Разгружалось сразу несколько судов. Во всех направлениях двигались тяжелые фургоны, запряженные ломовыми лошадьми. Маленькие дети гонялись за ободранным котом. Здесь было еще оживленнее, чем на Тортоле.

Беттина попыталась остановить проходившего матроса, но тот даже не взглянул в ее сторону. Она попробовала еще, и вновь безуспешно. Никто не обращал на нее внимания.

Не зная, что делать, Беттина остановилась и, оглядевшись, заметила двоих мужчин, внимательно наблюдавших за мальчишками, просившими милостыню у входа в лавку. Девушка подошла к ним: по крайней мере эти двое никуда не спешили.

— Извините, — пробормотала она.

Оба обернулись. Тот, что повыше, был ростом почти с Беттину, светло-карие глаза загорелись при виде девушки. Второй был на несколько дюймов ниже с маленькими булавочными глазками и кривым огромным носом.

— Черт, как раз то, о чем говорил капитан! — обрадованно воскликнул высокий.

— Точно, Шон, — согласился его приятель, оглядывая Беттину с ног до головы.

Девушка попятилась, нерешительно озираясь.

— Погоди, парнишка! — торопливо сказал Шон. — Хочешь служить юнгой у моего капитана?

— Вы не понимаете, — начала Беттина, но матрос схватил ее за руку.

— Неужели никогда не мечтал уйти в море?! Будешь жить как в сказке!

— Нет! — решительно отказалась Беттина, пытаясь вырваться.

Но хватка не ослабевала.

— Подумай о приключениях, парень! Ты нам подходишь! До сих пор не видел никого, кроме тощих юнцов, — им и одного рейса не выдержать. Что скажешь?

— Нет! — повторила она с растущей тревогой. — Отпустите меня!

Но Шон повернул ее, с силой заведя руку за спину. Беттина не в силах была поверить, что это происходит здесь, в гавани.

— Жаль, паренек, что ты такой строптивый, но придется пойти с нами.

— Вы не…

— Еще слово, и проткну тебя насквозь, — пригрозил он, выкручивая ей руку. Беттине показалось, что она сейчас потеряет сознание от боли.

— Кэп послал нас поискать подходящего парнишку, а кроме тебя, мы никого не нашли. Скоро привыкнешь к работе, а капитану Майку угодить нетрудно. Еще будешь мне благодарен когда-нибудь.

Взяв Беттину за руки, мужчины повели ее куда-то. Кончик кинжала больно колол в спину.

Ее привели на только что нагруженный корабль, уже готовый поднять паруса. Команда была слишком занята, никто не обращал на них внимания, и страх окончательно завладел душой Беттины. Что если она не сможет выбраться отсюда?

Матрос по имени Шон втолкнул ее в каюту капитана и, злобно кривясь, помахал кинжалом:

— Старому Майку не понравится, что ты без охоты пришел сюда, поэтому предупреждаю, если вякнешь какую-нибудь чушь насчет своего появления здесь — перережу глотку! Понял, паренек? Смотри, я с тебя глаз не спущу!

Когда дверь закрылась и Беттина осталась одна, она тут же метнулась к выходу, но на палубе стоял Шон с дружком, так что пришлось тут же вернуться. Какая насмешка судьбы! Ее снова похитили, на этот раз потому, что посчитали мальчишкой. Почему каждый раз, как она пытается сбежать от Тристана, попадает в еще худшую беду?

Беттина нервно зашагала по каюте, желая только одного — скорее поговорить с капитаном Майком, может, тот отпустит ее. А что если судно поднимет якорь, прежде чем капитан возвратится в каюту?

Шло время, Беттина снова приоткрыла дверь, но Шон по-прежнему стоял у двери. Неужели он убьет Беттину, если та все расскажет капитану? Но не может же она в самом деле стать юнгой. Капитан сразу обнаружит, что она женщина.

Почему на нее валится столько бед! Сначала Тристан, потом тюрьма, потом снова Тристан, а теперь еще и это! Подумать только, ее жених совсем рядом, на этом острове, и она даже не может попросить у него помощи. Что, если капитан похож на Тристана?

Дверь внезапно открылась, на пороге появился высокий мужчина с ярко-рыжими волосами, довольно красивый, средних лет, но выглядевший очень усталым.

— Значит, ты мой новый юнга, — вздохнул он. Даже голос звучал измученно.

— Нет, месье, — пробормотала Беттина, не зная, бояться ей или нет.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Ваши люди привели.

— Зачем? — спросил он, не сводя с нее зеленых глаз.

— Вам нужен юнга, но…

— Но ты передумал? — ответил он за нее. — Может, все-таки согласишься? Моего юнгу смыло волной в шторм, но он был очень слабым. А ты… крепкий паренек, и времени найти другого не остается. Сегодня ночью мы отплываем.

— Невозможно, капитан.

— Если беспокоишься, что ты француз, это неважно, — чуть нетерпеливо объяснил он. — У меня здесь твоих земляков много; кроме того, ты неплохо говоришь по-английски. Будешь получать долю в прибылях, а потом поговорим и о другой работе.

— Будь я мальчишкой, капитан, наверняка не устояла бы!

— Будь ты мальчиком? Что ты несешь, парень?

— Я не парень, — поспешно перебила Беттина. Ваши люди привели меня на борт, даже не дав возможности объясниться, капитан. Я девушка.

— Девушка? — недоверчиво охнул он. Беттина, начиная раздражаться, медленно стянула косынку, вытащила из-под рубашки волосы.

— Да, девушка.

Неожиданный смех вспугнул Беттину. Девушка ошеломленно уставилась на капитана.

— Мне показалось, что у тебя слишком красивое личико для мальчика, но я многое в жизни повидал и решил не обращать внимания. Зачем ты надела мужской костюм? Только людей в заблуждение вводишь!

В зеленых глазах заплясали веселые огоньки.

— Поверьте, капитан, не в моих привычках носить подобное платье. Мне посоветовали это сделать, чтобы не привлекать внимания.

— Но получилось наоборот. Значит, матросы ошиблись! Прости, девушка, что обидели тебя!

— Значит, я могу идти?

— Конечно, и побыстрей, пока я не забыл, как устал сегодня. Только спрячь свои прекрасные волосы, дорогая, не то будет беда.

Беттина сделала, как было ведено, и, облегченно вздохнув, вновь повязала косынку узлом назад. Капитан встал и проводил ее до двери, потом, взяв руку, нежно поцеловал.

— Сегодняшний день я надолго запомню, девушка. Счастливого пути.

Выйдя из полумрака каюты в ослепительный солнечный день, Беттина внезапно вспомнила Шона и его угрозы. Быстро вглядевшись, она увидела его всего в нескольких шагах. Беттина поспешно обернулась к капитану, но тот уже закрыл дверь.

— Значит, проболтался! — прорычал Шон и, вынув кинжал, стал подкрадываться к ней.

— Я предупреждал, парень, теперь пеняй на себя.

Беттина охнула, мгновенно побелев от ужаса. Матросы на палубе бросили работу, очевидно, решив развлечься кровавым зрелищем, но Беттина ничего не замечала и даже не могла закричать — горло перехватило от ужаса. Шон неотвратимо надвигался.

«Беги! — прозвучало в мозгу Беттины. — Ради Бога, беги!»

Ноги ее наконец пришли в движение; в слепой панике она ринулась по сходням и полетела по пристани, но преследователь не отставал. Девушка поскользнулась и упала лицом вниз: Шон был так близко, что споткнулся об нее и растянулся всего в нескольких ярдах.

Молниеносно вскочив, Беттина помчалась по направлению к городу, но чем дальше она бежала, тем меньше становилось народу на улицах, а за спиной слышались вопли и проклятия. Почему он не отстанет от нее? И тут Беттина налетела на какого-то человека.

— Пусти меня! — завопила она, отчаянно отбиваясь, но незнакомец вцепился в нее мертвой хваткой.

— Ты?! — изумленно прошептал он.

Беттина взглянула на него и охнула. Перед ней стоял француз, матрос с «Песни ветра», которого наказали тогда из-за нее. Не успела девушка что-то сказать, он толкнул ее себе за спину и вытащил длинный сверкающий нож. Шон успел добежать до него и, злобно размахивая кинжалом, ринулся на француза. Тот был выше противника и явно сильнее, а Шон к тому же устал от погони. Но он был в ярости и намеревался добиться своего любой ценой. Скоро враги были покрыты кровью, но драка продолжалась. Наконец клинок француза пропорол плечо Шона, парализовав правую руку. Удар в челюсть — и он, врезавшись в стену, сполз на землю бесформенным мешком.

— Пойдем!

Француз взял Беттину за руку и, потащив ее по улице к старому зданию, втолкнул внутрь. По пути они никого не встретили. Он почти внес ее на второй этаж и дальше, в какую-то комнату.

Беттина не могла поверить в свое спасение. Первый раз в жизни смерть подошла так близко, и теперь, когда облегчение затопило все ее существо, девушку почему-то начало трясти. Она рухнула на единственный стул: слезы покатились по щекам.

Когда дыхание наконец стало ровнее, а сердце замедлило стук, Беттина огляделась. Комната была очень маленькой и темной, и кроме деревянного стула, на котором она сидела, единственными предметами обстановки были умывальник в углу да узкая кровать с измятыми простынями. Одно окно выходило на грязную аллею, но соседнее здание загораживало свет.

Матрос зажег стоявшую на умывальнике свечу. На его груди и руках виднелось множество порезов, кровь из отсеченного пальца капала на пол. Охваченная жалостью, Беттина вскочила, чтобы помочь. С ее колен упал узелок; девушка с удивлением поняла, что так и не выпустила из рук вещи. Подняв узелок, она бросила его на стул и подбежала к французу.

— Ваши руки, месье, нужно перевязать! Темно-карие глаза уставились на нее, и Беттина была потрясена увиденной в них ненавистью.

— Моя спина навеки искалечена из-за тебя! Какое значение имеет еще один палец! За все будет заплачено, — процедил он. — Я — Арман Готье, мадемуазель, это на случай, если хотите запомнить имя человека, который вас убьет.

Ледяной ужас затопил Беттину при этих словах. Она метнулась к выходу, но мужчина даже не пошевелился. Дверь была заперта. Девушка, широко раскрыв глаза, медленно обернулась.

— Сейчас же откройте! — панически вскрикнула она. Но Готье только расхохотался, жестоко, пренебрежительно.

— Теперь ты знаешь, что я испытывал, когда меня привязали к мачте. Не очень-то приятное чувство, правда, мадемуазель?

— Почему вы делаете это? Почему?

— Глупый вопрос, моя высокородная дама, но с радостью отвечу на него! Видите ли, я мечтал об этой встрече, думал только о том, как убью вас, молился, чтобы Господь отдал вас в мои руки, и теперь вы будете страдать в десять раз больше, чем я тогда. Я не убью вас сразу, мадемуазель Верлен, ибо мгновенная смерть милосердна, а я не испытываю сострадания. Вы будете умолять меня прикончить вас, прежде чем я соглашусь, и смерть придет медленно, от голода и пыток. Но сначала я получу то, за что был наказан, то, чего желал много раз.

Ум Беттины отказывался воспринимать его слова. Это был кошмар наяву.

— За что вас высекли, месье Готье? Он удивленно взглянул на девушку.

— Ты так спокойна! Но это недолго продлится. Меня изуродовали только за намерение, за то, что так и не удалось сделать. Зато теперь я получу все, что мне причитается.

— Но зачем же еще и убивать?

— Потому что вы могли уговорить Мариво отменить наказание, но не сделали этого!

— Поверьте, месье, я пыталась, как могла, умоляла капитана.

— Лгать легко, когда твоя жизнь в опасности. Не принимайте меня за дурака, мадемуазель! — прорычал Готье, расстегивая узкий ремень.

Беттина неверяще уставилась на матроса, но тут в мозгу словно что-то взорвалось.

— Ну что ж, делай что хочешь — изнасилуй меня, убей! — завопила она. — Нужно было умереть от ножа Шона! Слышишь?! Мне все равно, все равно!

Она залилась истерическим хохотом — пронзительным, резким, заполнившим крохотную комнату. Арман Готье нерешительно отпрянул.

— Ты безумна! — прошептал он, пятясь к двери. — Еще не испытала страдания, но уже тронулась умом. Нет никакого смысла начинать сейчас, я подожду, пока не придешь в себя и не станешь сознавать всего, что буду с тобой делать. Я еще вернусь! — прошипел он сквозь стиснутые зубы и, выйдя из комнаты, старательно запер дверь.

Ноги подкосились. Беттина упала на пол. Неудержимые рыдания сотрясали тело. Прошло много времени, прежде чем она перестала всхлипывать. Беттина опять стала ребенком, маленьким, беспомощным, и снова оказалась в большой школьной спальне, на кровати, в темноте, рыдая от одиночества, потому что мама так и не смогла отговорить отца посылать ее в монастырь. Тогда пришла монахиня, ласково заговорила с ней, утешила, погладила по голове. И эти добрые слова наконец убаюкали ее.

Часть 2

Глава 22

Тысячи звезд напоминали мерцающие огоньки свечей на бархатном пологе неба. Где-то в одном из кабачков матрос Арман Готье напивался до бесчувствия, но здесь, в его убогой комнатенке, Беттина крепко спала, не обращая внимания на клопов и мышей.

Она открыла глаза, только когда солнце стояло высоко в небе. Недоуменно оглядевшись, девушка тряхнула головой, пытаясь вспомнить, почему находится в этом странном месте. Может, Тристан привез ее сюда? Но ведь она сбежала с его прекрасного острова и добралась до Сен-Мартена. Высадилась на берегу, отправилась на поиски жениха, а потом… потом…

— Нет! — охнула она, вспомнив все, что было вчера. — Господи, нет!

Зачем она пришла в себя? Лучше бы окончательно потерять память, чем оставаться здесь и считать минуты до возвращения Армана Готье. Какие ужасные пытки он замышляет?

Беттина уже ослабла от голода. Дальше будет еще хуже. Неужели он не даст ей даже куска хлеба? Готье вернется, и тогда…

«О, Тристан, почему ты не спасешь меня на этот раз. Но боюсь, я перехитрила тебя… и теперь нас разделяют сотни миль… если только ты уже не забыл обо мне…» О чем она думает? Разве хочет, чтобы Тристан пришел на помощь? Беттина еще раз оглядела унылую комнату; слезы навернулись на глаза. Любая судьба лучше того, что ее ожидает в руках Готье, даже жизнь с Тристаном. Но Тристана здесь не было, значит, оставалось только одно — мгновенная смерть.

Закусив губу, Беттина встала и медленно подошла к открытому окну. Балкона не было, не было даже выступа, по которому можно пройти к другому окну.

Немного правее виднелся небольшой навес над задней дверью, прямо под окном лежала поленница дров с обрубленными сучьями, торчащими во все стороны, как копья.

Беттина села на подоконник, свесила ноги наружу, наслаждаясь последними мгновениями жизни; и иронически улыбнулась, подумав о том, что сбежала от самого красивого мужчины, которого встречала в жизни, только чтобы прийти к такому концу!

— О, Беттина, какой же ты была дурой! — пробормотала она и, глубоко вздохнув, хотела уже разжать пальцы. Теперь остается только наклониться, и она полетит вниз. Но какая-то часть души все еще упорно цеплялась за жизнь, даже если дальнейшее существование означало лишь долгие мучения и пытки.

Беттина спустилась обратно. Нет, она не может сделать этого. Лучше закричать, и кто-нибудь придет на помощь. А что если вернется Арман Готье и все-таки придется выпрыгнуть из окна? Только постараться миновать эти торчащие сучья.

Беттина вновь взглянула на улицу. Нет, поленница слишком велика, она обязательно врежется туда. — Навес!

Беттина выбросила из окна узелок вещами, выбралась наружу, повисла на руках, уцепившись за подоконник, и только сейчас поняла свою ошибку — следовало бы присесть на подоконнике и прыгнуть в сторону навеса. Но было поздно. Беттине не хватило сил, чтобы подтянуться.

Одна рука соскользнула, тело качнулось в сторону. Девушка успела схватиться за подоконник как раз в тот момент, когда соскользнула другая рука. Навес оказался почти под ней, но прыгнуть на него по-прежнему было невозможно. На этот раз восстановить равновесие оказалось еще труднее, и Беттина знала — осталось всего несколько секунд, прежде чем силы окончательно покинут ее. Упираясь ногами в стену, она смогла раскачаться, и хотя все еще боялась прыгать, утешала себя мыслью, что в любом случае погибла бы.

Беттина оттолкнулась еще раз, разжав пальцы, упала на колени в самую середину старого холщового навеса и быстро схватилась за края — туго натянутое полотно подкинуло ее и бросило на закрытую дверь. Девушка, задыхаясь, сползла на землю, не зная, плакать или смеяться, удивляясь, почему не попробовала сбежать раньше. Но, взглянув вверх и увидев, как высоко находится окно, испугалась собственной смелости. Зато, благодарение Богу, она свободна и теперь может вновь отправиться на поиски графа.

Девушка поднялась, нашла узелок и, побежав к аллее, осторожно выглянула из-за угла дома. Навстречу, пьяно пошатываясь, брел Арман Готье. Беттина быстро отпрянула, прижалась к стене и, затаив дыхание, ждала, пока Готье пройдет мимо. Тот споткнулся и упал всего в нескольких футах от девушки. Беттина почувствовала, что вот-вот потеряет сознание от страха. Но Готье медленно поднялся и поковылял дальше, даже не поглядев в ее сторону. Беттина подождала немного, пока он не вошел в дом, а ее сердце не перестало бешено колотиться, потом метнулась из аллеи и побежала по улице в том направлении, откуда пришел Готье. Остановив какого-то мальчика, она спросила, как найти плантацию де Ламбера. Тот объяснил, что видел графа на пристани сегодня утром.

Беттина возвратилась на причал, хотя стремилась как можно скорее покинуть город. Подойдя к старику, сидевшему на пустом ящике, она спросила, как отыскать графа де Ламбера.

— Что тебе нужно от него, паренек?

— У меня к нему важное дело, — ответила Беттина, поклявшись про себя, что в жизни больше не наденет мужскую одежду.

— Вон там, — показал старик на большой корабль. — Тот, что отдает приказы.

Беттина, обрадованная, что так быстро нашла графа, поспешила в указанном направлении. Она заметила, что с корабля разгружали не корзины и мешки, а живой груз — черных людей, закованных в кандалы по рукам и ногам. Подойдя ближе, девушка поморщилась от резкой вони, к горлу подступила тошнота, но тут она заметила мужчину среднего роста, с волнистыми черными волосами, стоявшего спиной к Беттине и что-то повелительно говорившего матросам. Девушка окликнула его по имени, граф с очевидным раздражением обернулся, и она заметила золотисто-карие глаза, красивое волевое лицо, но он, не обращая на нее внимания, вернулся к своему занятию. Чего же было ожидать? Кто узнает ее в таком наряде! Естественно, граф принял ее за мальчишку. Беттина медленно направилась к нему.

— Вы — граф Пьер де Ламбер? — спросила она, вновь вынуждая его повернуться.

— Убирайся, парень! Милостыню не подаю!

— Я — Беттина Верлен, — выпалила девушка, потеряв терпение.

Он расхохотался и, пожав плечами, снова решительно отвернулся, но Беттина, сорвав с головы косынку, вытащила волосы из-под рубашки.

— Месье, — нежно окликнула она и, когда граф, окончательно выйдя из себя, попытался что-то сказать, швырнула косынку ему в лицо и пошла к пристани.

— Беттина! — воскликнул граф, догоняя ее, но девушка не останавливалась.

Поравнявшись с ней, граф развернул ее к себе, лицо его выражало полнейшее изумление.

— Вы должны простить меня, Беттина. Я считал вас мертвой. Мариво рассказал обо всем, что произошло. Я принял вас за юношу, решившего пошутить надо мной. Весь город знает, как я вас ждал и что случилось потом.

Гнев Беттины мгновенно испарился, нежная улыбка осветила лицо.

— Извините, что бросила в вас косынкой.

— Но это я виноват, зарычал, как последний негодяй, Не будем больше говорить об этом. Пойдемте, — добавил он, подводя ее к коляске. — Я отвезу вас домой. Поговорим позже, а потом… у меня есть для вас сюрприз.

— Сюрприз?!

— Да. Думаю, вы очень обрадуетесь, — лениво улыбнувшись, ответил граф. — Только скажите еще одно — как вам удалось добраться сюда?

— На торговом судне.

— Но «Песню ветра» атаковало не торговое судно.

— Нет, — согласилась Беттина. — Мне так много нужно вам рассказать. Но поговорим позже. А сейчас мне необходимо умыться и переодеться.

— Конечно, дорогая. Мы скоро приедем.

— Ах, мадам Верлен, я так рад, что вы сегодня лучше себя чувствуете, — объявил Пьер де Ламбер, поднявшись навстречу Жоссель, вошедшей в его кабинет без доклада. — Какой, должно быть, удар для вас — узнать, что ваша дочь пропала!

— Нет, мне не лучше, месье. Но я отказываюсь верить, что Беттина погибла. Вы должны искать ее.

— Пожалуйста, садитесь, мадам, — пригласил Пьер, подвинув к столу кресло. — Я нашел вашу дочь… вернее, она сама меня нашла. Беттина в соседней с вашей комнате. Сейчас она принимает ванну.

— Но почему вы не сказали мне сразу! — воскликнула Жоссель, вскакивая.

— Мадам Верлен! — резко окликнул Пьер, останавливая ее. — Я должен настоятельно просить, чтобы вы подождали.

— Но почему? С ней что-нибудь случилось?

— Нет… по всей видимости. Но мне еще нужно узнать, что с ней произошло после похищения. Пожалуйста, разрешите поговорить с ней первым.

— Но я ее мать.

— А я — жених. Существуют вещи, которые мне необходимо знать, прежде чем…

— На что вы намекаете, месье?! — перебила Жоссель. — Довольно и того, что Беттина здесь, живая и невредимая.

— Если Беттине предстоит стать моей женой…

— Если! — почти закричала Жоссель. — К вашему сведению, граф де Ламбер, я с самого начала была против этого брака и всегда хотела, чтобы Беттина сама выбрала мужа. Теперь, после смерти Андре, Беттина вовсе не обязана выполнять условия договора, заключенного вами и покойным. Я прибыла сюда, чтобы сказать ей это.

— Пожалуйста, мадам Верлен, вы не так меня поняли! — раздраженно вскинулся Пьер.

— А по-моему, прекрасно поняла, месье. Если Беттина потеряла невинность, то не по своей воле. И в случае вашего отказа от брака я забираю ее, и мы немедленно покидаем ваш дом.

Пьера трясло от злости так, что ему едва удавалось это скрыть. Не стоило говорить этой женщине, что дочь здесь, тогда можно было бы отослать ее и сделать девушку своей любовницей без ведома матери. Весь город узнал, что случилось с Беттиной Верлен и жениться на ней, теперь, естественно, невозможно. Но отпустить ее… нет, никогда, такую красавицу терять нельзя.

— Мадам Верлен, простите, что ввел вас в заблуждение. Мои намерения честны, но поскольку я — будущий муж Беттины, то и предполагал. Что она захочет мне первому рассказать всю историю. Кроме того, Беттина пришла именно ко мне. А уж потом она сможет в ваших объятиях забыть о перенесенных страданиях.

Немного успокоившись и обдумав слова графа, Жоссель кивнула:

— Хорошо, месье. Я подожду в своей комнате.

— Обещаете не встречаться с Беттиной?

— Повторяю, подожду, пока вы с ней не поговорите. Но потом прошу сразу же позвать меня.

— Сразу же, — кивнул Пьер и, подождав, пока она уйдет, раздраженно зашагал по комнате, кусая губы и хмурясь. Он с радостью бы пристрелил капитана Мариво за то, что тот позволил похитить Беттину. Теперь нужно выиграть время и найти способ избавиться от мамаши. Граф был уверен, что, оставшись один, сумеет справиться с дочерью.

Глава 23

— Беттина, вы еще прекраснее, чем я помню! — воскликнул граф, входя в гостиную и закрывая дверь.

— Вы очень добры, месье, — смущенно ответила девушка.

— Называй меня Пьер, малышка, ведь мы…

— Не смейте обращаться ко мне так! — поспешно перебила Беттина. — Тристан звал меня «малышкой», и я никогда больше не хочу слышать это слово!

— Прости, Беттина!

— Это вы меня простите, — быстро сказала Беттина, чувствуя себя идиоткой. — Не хотела кричать на вас.

Просто воспоминания об этом человеке еще живы в памяти.

— О ком вы говорите?

— Тристан командует судном «Строптивая леди», тем, которое атаковало «Песню ветра».

— Пират, конечно? — осведомился Пьер, не сводя золотисто-карих глаз с лица Беттины.

— Называет себя капером с английским патентом, — Это почти одно и то же. Он… э…

— Взял меня силой. Да, много раз, — краснея, призналась Беттина. — Лгал, обманывал, что хочет взять за меня выкуп. Но вместо этого привез меня вместе со служанкой на остров, который считает своим, и держал бы там, если бы мне не удалось сбежать.

— У этого острова есть название?

— Не знаю. С борта корабля он выглядит необитаемым. Но там живут туземцы и построен большой дом, принадлежавший раньше испанцам.

— Как же вам удалось скрыться от этого Тристана? — допрашивал Пьер.

— Ушла из дома, пока он спал, а потом посчастливилось увидеть корабль и привлечь к себе внимание. Но мы должны вернуться и спасти мою няню!

— Ваша служанка все еще на острове?

— Да.

— Но, Беттина, должно быть, к этому времени она уже мертва!

— Вовсе нет! Я оставила ее только потому, что надеялась спасти с вашей помощью. А кроме того, хочу отомстить Тристану. Он должен умереть!

Пьер ошеломленно взглянул на нее.

— Беттина, но это бессмысленно. Пираты — жестокий, бессердечный народ. Вы не знаете, о чем просите.

— Прошу о помощи, если не можете сделать этого для меня, найду кого-нибудь, кто согласится, — ответила Беттина, стараясь сдержать гнев.

— Прекрасно! — покачал головой Пьер. — Но у меня сейчас нет ни одного судна — все в море. Потребуется немного времени.

— А тот корабль, что разгружается сегодня?!

— Принадлежит одному из моих друзей. Вы познакомитесь с ним сегодня за ужином. Я просто осматривал купленных рабов. Но это, конечно, вам неинтересно. — Он задумчиво взглянул на девушку. — Вы сможете найти этот остров?

— У меня есть карта.

Беттина вручила графу сложенный лоскуток, который капитан Ролинсендал ей.

— Ну что ж, по крайней мере вам ни к чему еще раз подвергать себя опасности, — сказал Пьер, кладя карту в карман.

— Но я хочу отправиться с вами! — горячо воскликнула Беттина. — И своими глазами видеть смерть Тристана.

— Посмотрим. Пока же прошу вас подождать. Помните сюрприз, который я обещал?

Граф вышел, надеясь, что мать отговорит Беттину от глупой затеи. Сама мысль о нападении на логово пиратов была смехотворной.

— Мама!

Беттина не поверила глазам, увидев стоявшую на пороге мать, метнулась к Жоссель и повисла у нее на шее, словно боясь, что та исчезнет, как призрак.

— Все хорошо, родная, я с тобой, — тихо повторяла Жоссель, гладя волосы дочери.

Сердце Беттины оттаяло, и девушка залилась слезами, чувствуя себя маленьким ребенком, просящим у матери любви и защиты. Соленые капли катились по щекам, тело сотрясалось от всхлипов, но Беттина не могла остановиться. Мама здесь, и теперь все станет, как раньше. Беттина больше не была одинокой.

Прошло много времени, пока наконец высохли глаза и Беттина успокоилась. Они сели на диван; Жоссель по-прежнему не выпускала дочь из объятий.

— Если тебе слишком больно, не нужно, не говори, Беттина.

— Нет, мама, я хочу, чтобы ты все узнала и объяснила, может, мне не стоит так ненавидеть… Кажется, я стала совсем другим человеком.

Беттина рассказала матери все, что произошло с момента, когда на горизонте появилась «Строптивая леди», до того дня, когда ей удалось разыскать графа. Она ни-, чего не скрыла о времени, проведенном с Тристаном, даже призналась, что собственное тело, охваченное восторгом наслаждения, предало ее.

— Мадди не могла понять, почему я ненавижу Тристана, а Пьер считает, что мстить ему — неразумно. Он мой жених и должен бы тоже требовать возмездия. Но, по-моему, хочет поскорее забыть обо всем.

Беттина остановилась, умоляюще глядя на мать.

— Неужели я не права? Неужели грешно желать смерти Тристана?

— Этот человек изнасиловал тебя, и ты имеешь полное право ненавидеть его. Но ты жива, Беттина, а ведь он мог убить тебя, и никто не узнал бы о твоей судьбе. Вероятно, грешно желать гибели даже злейшему врагу. Поверь, Тристан достаточно скоро отправится в ад при той жизни, которую ведет. Не нужно, чтобы кровь его была на твоих руках. Искать мести — значит уничтожить себя.

— Но я только об этом и мечтаю.

— Нехорошо, любовь моя, ты должна забыть этого… пирата. Изменить сделанного нельзя. Остается только выбросить все из памяти. Такая судьба уготована многим женщинам, но они выжили, выживешь и ты, — утешала Жоссель, откидывая волосы со лба Беттины.

— Тебе повезло, дорогая, ты сама можешь выбрать, что делать со своей жизнью. Хочешь — выходи замуж за графа, или, когда спасешь нашу дорогую Мадлен, вместе возвратимся во Францию.

— Но я думаю, все решено и придется стать женой де Ламбера.

— Не обязательно. Андре устраивал этот брак, но он… умер.

— Умер!

— Да, в тот день, когда мы вернулись из Сен-Мело. Произошел несчастный случай, Андре упал с лошади и ударился головой.

Беттина вздрогнула, вспомнив падение с белого жеребца. Хотя Андре не был ее настоящим отцом, другого она не знала, и сейчас душу наполнила тихая грусть.

— Жаль, что приходится сообщать печальные новости, и это после того, что ты перенесла, — вздохнула Жоссель.

— Что поделаешь, мама. Тебе тоже пришлось нелегко.

— Буду честной, Беттина. Ты знаешь, я никогда не любила Андре, и жизнь с ним — словом, ты все понимаешь. Даже те теплые чувства, которые я питала к Андре, были уничтожены, когда он начал изводить меня упреками за то, что я не смогла родить сына. Конечно, его смерть потрясла меня, но я не скорбела и чувствовала только, что наконец освободилась.

— Как ужасно провести столько лет с человеком, которого не любишь!

— Мне было для чего жить, — возразила Жоссель. — Ты подарила мне счастье.

— Но ты еще молодая, мама, и можешь найти любовь.

— Сомневаюсь, родная, — улыбнулась Жоссель. — Теперь я богатая, очень богатая вдова. Никогда не думала, что у Андре столько денег. Я могу дать тебе все, что пожелаешь, загладить причиненную боль, дать радость за все годы, что ты провела вдали от меня. Но это означает, что теперь можно не выходить за графа де Ламбера, если не хочешь. Останемся пока здесь; и если поймешь, что любишь его, тогда, с моего благословения, иди под венец; если нет — мы уедем.

— Я так привыкла думать о Пьере как о будущем муже, что сейчас уже трудно отвыкнуть, — усмехнулась Беттина.

— Ну что ж, по крайней мере Андре не выбрал для тебя старика. Кроме того, граф красив.

— Это еще не означает, что он порядочный человек, — отозвалась Беттина, вспомнив, как хорош собой Тристан. — Но ты сказала, что мы можем здесь погостить. Мне нужно время, чтобы лучше узнать Пьера.

Они проговорили до самого ужина.

Почти все место в столовой занимал огромный полированный стол из красного дерева, накрытый на четверых. Высокий человек лет сорока с вьющимися черными волосами и темно-серыми глазами, сидевший на одном конце стола, при виде дам вежливо поднялся.

— Это мой гость, владелец судна, о котором мы говорили, Беттина, — сообщил Пьер. — Он остановился у меня в ожидании прихода своего корабля.

Мужчина низко поклонился.

— Дон Мигель де Бастида, мадемуазель. Какая честь…

— Бастида! — охнула Беттина. — Вы… вы тот, кого ищет Тристан!

Мужчина побледнел.

— Вы знаете этого человека?

— Да, к несчастью. Не могу я спросить, месье, из чистого любопытства: почему Тристан хочет убить вас?

— Я мог бы задать вам тот же вопрос, мадемуазель. Много лет разные люди сообщали о том, что некий молодой человек по имени Тристан разыскивает меня, но никто не мог сказать, по какой причине. Говорите, он желает меня убить?

— Случайно подслушала, как Тристан упомянул, будто ищет вас двенадцать лет и боится, что вы умрете прежде, чем он выполнит задуманное. Он… э… назвал вас убийцей.

— Убийцей? — рассмеялся дон Мигель. — Должно быть, он принимает меня за кого-то другого. Хотел бы я встретить этого Тристана. Не знаете, где он сейчас, мадемуазель?

— Я дала графу де Ламберу карту, на которой показан путь к убежищу Тристана — маленькому острову.

— Дон Мигель, думаю, что сейчас вряд ли уместно говорить на эту тему, — поспешно вмешался граф.

— Простите, Пьер. Вы, конечно, правы. Надеюсь, дамы извинят меня, не так часто доводится бывать в такой очаровательной компании, и я совсем забыл правила приличия.

— Ничего, месье Бастида, — ответила Жоссель, обрадованная, что граф прервал беседу.

— Вы испанец, месье Бастида. Откуда так хорошо знаете французский? — поинтересовалась Беттина.

— Много раз бывал во Франции, и кроме того, у меня деловые знакомые и связи во французских колониях в Новом Свете. Знать язык просто необходимо.

— Должна сказать, сеньор, вы прекрасно говорите!

Светский разговор о пустяках продолжался во время ужина и после, когда присутствующие удалились в гостиную. Дон Мигель де Бастида оказался обаятельным человеком и, похоже, был очарован Жоссель.

Беттина заметила, что мать выглядит совсем по-другому, чем во Франции, — гораздо моложе, и красивее: шелковистые светлые волосы, заплетенные в косы, лежали тяжелой короной на голове, зеленое бархатное платье, под цвет глаз, открывало белые нежные плечи, Граф де Ламбер явно был не в своей тарелке. Беттина дважды заметила обеспокоенное выражение на лице жениха, но граф старательно улыбался каждый раз, когда ловил ее взгляд. Красивый мужчина, хотя до Тристана ему далеко. Даже шрам на щеке не портил пирата… Но почему она постоянно думает о Тристане?

Становилось поздно, и Беттина, извинившись, попросила разрешения удалиться. Она не очень устала, но хотела побыть в одиночестве. Пьер настоял на том, чтобы проводить ее в спальню, но когда они добрались до комнаты, вошел вместе с Беттиной и плотно прикрыл дверь.

— Вам здесь нравится? — спросил он.

— О да, ваш дом очень красив, по крайней мере то, что я успела увидеть.

— Когда я решил жениться, полностью обставил его заново. Завтра увидите остальные комнаты. Ах, Беттина, я так долго ждал вас!

Неожиданно он повернул ее к себе, сжал в объятиях, накрыл рот жесткими требовательными губами.

— Пожалуйста, Пьер, уже поздно…

— Не прогоняй меня, Беттина, — перебил граф, не отпуская ее. — Мы все равно скоро поженимся, и… и я так хочу тебя.

— Пьер! — охнула Беттина, отталкивая его. Лицо графа искривила злобная, почти жестокая гримаса.

— Не могу вынести мысли, что он взял тебя первым! Но тут же лоб его разгладился, и, умоляюще улыбнувшись, Пьер прошептал:

— Пожалуйста, Беттина: я буду нежнее, заставлю забыть этого… Тристана.

Беттину потрясло и рассердило поведение Пьера. Как он посмел подумать, что она отдастся ему до свадьбы?

— Значит, вы тоже намереваетесь изнасиловать меня? — уничтожающе процедила она.

— Конечно, нет.

— Тогда оставьте эту комнату, Пьер. Повторяю, уже поздно, и я устала.

— Простите меня, Беттина. У вас был тяжелый день, а я думаю только о себе.

Девушка позволила ему поцеловать себя еще раз, только после этого Пьер ушел.

Глава 24

Беттина так и не смогла уснуть. Омерзительная сцена с Пьером преследовала ее, разжигая все больший гнев. То, что она больше не девственница, не дает ему права считать, что можно обращаться с ней как с женщиной легкого поведения.

Беттина услышала шаги Жоссель в соседней комнате. Девушка была рада, что мать здесь. Теперь она не зависит от графа и вовсе не обязана выходить за него замуж, если не захочет.

Прошло почти два часа с тех пор, как Беттина легла, но сон все не шел. Было необычайно жарко, и ей очень хотелось снять сорочку и спать обнаженной. Ветерок не проникал даже сквозь огромные, доходящие до пола окна. Девушка поднялась и вышла на широкую галерею, опоясывающую дом.

Густые серые тучи скрыли небо и луну. Видимо, скоро пойдет дождь, может, тогда в комнате станет прохладнее.

Сделав несколько шагов, Беттина заметила огонек и услышала голоса. Повернувшись, она поняла, что стоит у гостиной и едва по неосторожности не ворвалась туда.

В гостиной было почти темно — на столе горела единственная свеча.

— Вы и в самом деле счастливчик, Пьер, — послышался голос Бастиды. — Будь я лет на десять моложе, мог бы попытаться увести у тебя Беттину Верлен. Но я слишком стар, чтобы дать счастье такой юной девушке. Вот ее мать может стать хорошей женой. Поразительно, как прекрасно выглядит вдовушка, несмотря на то, что имеет взрослую дочь. Но, может, даже Жоссель посчитает меня стариком!

— Глупости, Мигель. Ты еще хоть куда! — ответил Пьер. — Почему не погостить у меня подольше и не завоевать сердце хорошенькой вдовы?

— Вот как? Пытаешься отделаться от будущей тещи до свадьбы?:

— засмеялся дон Мигель.

— Свадьбы не будет! — мрачно процедил Пьер. Беттина, охнув, прижалась к стене и замерла.

— Вы шутите, конечно, или с ума сошли?

— Если бы шутил! — со смесью гнева и сожаления ответил граф. — Вы были в городе и слышали сплетни, которые ходят о Беттине. Когда «Песня ветра» появилась в гавани, а команда начала болтать, Беттину тут же назвали пиратской шлюхой, потому что никто не попытался получить за нее выкуп. Жениться на ней — значит навлечь на себя позор!

— Вы просто глупец, если откажетесь от нее только из-за того, что скажут люди.

— Вы не живете здесь, Мигель, — запротестовал Пьер. — Сен-Мартен — маленький остров, и я не вынесу сплетен по поводу жены. Это вызовет нескончаемые недоразумения.

— Значит, позволите жемчужине выскользнуть из пальцев? Будь я…

— О нет, этого я не допущу, — перебил Пьер. — Просто еще не сообразил, как лучше все проделать.

— Хотите сказать, что намереваетесь сделать ее своей любовницей? — поразился дон Мигель.

— Конечно, вы же первый посчитали бы меня дураком, упусти я ее.

— Но каким образом вы собираетесь проделать это? Насколько я понял, Беттина Верлен смотрит на вас как на будущего мужа. Ее мать тоже ожидает венчания.

— Ну что ж, мать должна уехать, оставив Беттину на мое попечение. Затащить девицу в постель много времени не займет, а потом я объясню, почему нам нельзя пожениться.

— Да вы развратник, Пьер, — засмеялся Бастида. — Подумать только: пользоваться всеми преимуществами брака без брачных уз!

— Поверьте, я не желал этого. Когда-то я хотел, чтобы Беттина стала моей женой, и мог бы сделать ее королевой, если только… если только бы этот негодяй Тристан не превратил ее в шлюху.

— Какая ирония судьбы — один и тот же человек повлиял на нашу жизнь, но никто из нас в глаза его не видел, — вздохнул дон Мигель.

— Так вы и в самом деле не знаете, почему он вас ищет?

— Нет. Я провел много бессонных ночей, пытаясь понять, в чем причина. Как мне сказали, он молодой, светловолосый и чрезвычайно высокий. Сначала я думал, что это мой незаконный сын, о котором мне ничего не известно, но чем больше узнаю о нем, тем менее вероятным это представляется.

— Говорите, он молод?

— А это вас задевает, друг мой? — хмыкнул дон Мигель. — Но какая разница? Сомневаюсь, что он хорошо обращался с Беттиной. Пираты — безжалостное племя. Кому это знать, как не мне: я сам в юности плавал на пиратском судне.

— Вы никогда не рассказывали об этом, — удивился Пьер.

— Это было так давно, и очень немногие знают об этом. Я связался с дурной компанией, и мы отправились в набеги просто ради развлечения. А поскольку подобные экспедиции приносили неплохую добычу, я продолжал свою… э… довольно приятную деятельность еще несколько лет. Но с тех пор я давно исправился, и вообще об этом лучше забыть.

— Уверяю, эта тайна умрет в моем сердце.

— Не это волнует меня, а Тристан. До сегодняшнего дня я думал, что он просто потребует уплаты долга или чего-то в этом роде. Но благодаря Беттине я знаю, что у меня есть опасный враг. Кстати, почему она дала вам эту карту?

— Ха! Желает, чтобы я отправился на этот остров, спас ее служанку и убил Тристана, — презрительно расхохотался Пьер. — Собирается отомстить за то, что он с ней сделал.

— Храбрая девушка! Но почему бы не дать мне эту карту, и я возьму на себя ваши заботы.

— Я ее сжег!

— Что?! — взорвался дон Мигель.

— Я не собирался отправляться туда, мои корабли — торговые суда, а матросы не привыкли сражаться. Думал сказать Беттине, что потерял карту, и положить конец всем этим бредням. Но почему вы хотите отплыть на остров?

— Не тот я человек, чтобы сидеть и ждать, пока мои враги отыщут меня. Я должен первым найти Тристана.

— Беттина прибыла сюда на торговом судне. Капитан должен знать, где этот остров, — именно он нарисовал ей карту.

— Он здесь? Корабль стоит в гавани? — с надеждой спросил дон Мигель.

— Беттину просто высадили на берег. Я спрошу у нее название судна и порт назначения, если ваши намерения не изменились. Но, по моему мнению, это неумная авантюра.

— Ведь не вас этот парень хочет убить, так что узнайте все, что возможно. Он может и не отыскать меня до конца жизни, но рисковать я не намерен.

Даже после того, как оба приятеля отправились спать, Беттина не могла сдвинуться с места. В ушах звучали обрывки разговора. Она чувствовала себя так, словно ее унизили и окатили грязью. Пьер оказался негодяем! Подумать только — намеревается сделать ее своей любовницей, избавиться от матери, да еще солгать насчет карты!

Отправив Жоссель домой, он вынудил бы Беттину покориться его воле или, без сомнения, выбросил на улицу.

Девушка вздрогнула, хотя на улице было тепло. Наконец она оторвалась от стены и на цыпочках прокралась в свою комнату, едва сдерживая ярость. Нужно рассказать матери о подслушанном разговоре. Но было уже поздно, Жоссель, скорее всего, спала. Придется ждать до утра, чтобы положить конец гнусным планам Пьера.

Неужели все мужчины так бесчестны и, не задумываясь, используют женщин в своих целях? Страшно подумать, что случилось бы, не узнай она, по чистой случайности, что задумал де Ламбер. Но, благодарение Богу, теперь ей все известно. Завтра же они с матерью переедут в гостиницу.

Беттина неожиданно вспомнила Мадлен. Ее нужно спасти, перед тем как возвратиться во Францию. Но дон Бастида собирался отправиться на остров Тристана. Ну, конечно! Она пошлет за испанцем и предложит деньги за спасение Мадлен. Бастида убьет Тристана, чтобы спасти свою жизнь, так что Беттина не будет чувствовать себя виноватой в его смерти. Итак, Тристан умрет, дону Мигелю заплатят за то, что он сделал бы в любом случае, а Мадлен будет спасена. Все складывается превосходно.

Глава 25

Где-то среди ночи Беттина медленно выплыла из сна. По крыше стучали капли дождя — буря только начиналась. Девушка нехотя встала, сделала несколько шагов к окну — стало холодно и нужно прикрыть ставни. В комнате стояла непроглядная темень, а дождь заглушал все звуки.

К счастью, в комнате было немного мебели, так что споткнуться Беттина не могла, но на полпути кто-то схватил ее за волосы, прижал к мокрому насквозь телу. Девушка раскрыла рот, чтобы закричать, но неизвестный сунул ей смятый платок чуть ли не в глотку. Руки завернули за спину и связали, а прежде чем Беттина сумела выплюнуть кляп, лицо плотно обмотали косынкой, больно затянув волосы. Едва дыша, она попыталась убежать, но неизвестный толкнул ее на пол и связал веревкой ноги. Беттину тошнило от ужаса. Это, должно быть, Антуан Готье, больше некому! Неужели он настолько безумен, чтобы похитить ее из дома графа?!

Незнакомец нагнулся над ней. На лицо девушки упало несколько капель, но различить в потемках, кто перед ней, было невозможно.

— Прости, что должен связать тебя, малышка, но ты плохо вела себя и рисковать больше я не желаю. На улице сильный ливень, так что сейчас заверну тебя в одеяло, хотя сам не пойму, почему нужно так заботиться о тебе после всего, что было?

В душе Беттины взорвалась ярость. Что делает здесь Тристан? Должно быть, покинул свой остров через день-два после ее бегства. Он должен был заниматься поисками день, неделю… почему не сделал этого? И зачем отправился за ней? Он и так должен был доставить ее на Сен-Мартен.

Завернув девушку в плотное одеяло, Тристан поднял ее и быстро вынес на галерею. Беттина чувствовала, как капли дождя бьют по тяжелой ткани, а ноги намокли.

Наконец Тристан поставил ее у стены.

— Подождем, пока не придет Жюль. Мы разделились, чтобы обыскать весь дом. Нужно вернуться на судно до рассвета, а я потерял уйму времени, разыскивая это место.

Беттина прокляла того, кто объяснил ему, как сюда добраться. Но когда утром обнаружат ее исчезновение, мать поймет, что случилось, и заставит Пьера отправиться на поиски, сделает все, чтобы спасти дочь.

— Тристан, я нашел ее.

— Не знаю, кого ты притащил, Жюль, но уж точно не Беттину. Беттина у меня.

Тристан стиснул руки, вынуждая девушку прижаться к его груди.

— Но я по твоему совету зажег свечу: у этой дамы длинные белые волосы, — настаивал Жюль.

— Я сделал то же самое, — нетерпеливо огрызнулся Тристан, — говорю тебе: Беттина — вот эта.

— А лицо ее видел?

— Нет, но…

Он замолчал, н Беттина почувствовала, как его руки сжались еще крепче.

— Черт бы побрал эту адскую тьму! Берем обеих! У нас нет времени торчать здесь — нужно выбираться из этих вод, пока судно не заметили. Еще одна женщина на острове нам не помешает!

Беттина попыталась закричать, но с губ не сорвалось ни звука. Она поняла, что Жюль захватил ее мать, и ничего сделать невозможно. О Господи, кто же их спасет? Пьер сжег карту, а Тристан сказал, что не желает больше рисковать. Что он имеет в виду?

Беттина почувствовала, как ее поднимают, Тристан перебросил ее через плечо и почти побежал. Вскоре руки и ноги девушки затекли, она была вне себя от раздражения, что и пальцем не может пошевелить! Ее связали, как белую рабыню, только для того, чтобы унизить!

Мокрые ветки стегали босые ноги, дождь лил как из ведра, все мышцы болели, а к тому времени как Тристан остановился, вода давно просочилась сквозь одеяло.

Беттину осторожно положили куда-то, и по скрипу уключин и качке она поняла, что находится в шлюпке. Вскоре к ним присоединился Жюль. Еще немного — и они с матерью окажутся на «Строптивой леди», и она снова попадет во власть Тристана.

Беттину охватило отчаяние от сознания собственного бессилия. Мать, должно быть, смертельно испугана, хотя, наверное, слышала разговор между Жюлем и Тристаном и знает, кто похитил их и почему. Но Жоссель не было известно, что Пьер уничтожил карту и никто в мире не придет на помощь.

Тристан снова перекинул девушку через плечо и, по-видимому, начал подниматься по сходням. Через несколько секунд дверь открылась. Беттину положили на пол и рывком выкатили из одеяла. Не делая попытки встать, она с бессильной ненавистью уставилась на пирата потемневшими зелеными глазами. Если бы взгляд мог убивать — Тристан тут же упал бы бездыханным. Пират, критически оглядев ее, весело рассмеялся.

— Я знал, что это ты, малышка. Твои волосы пахнут цветами.

Жюль внес в каюту ее мать, тоже завернутую в одеяло. Поставил на ноги, осторожно развернул. Беттина едва не лопнула от злости, вспомнив, как Тристан намеренно грубо обошелся с ней.

— Вижу, ты был прав, Тристан, — широко улыбнулся Жюль, развязывая Жоссель. — Эта не так молода. Может, согласится разделить со мной каюту.

Беттина начала вырываться, но разорвать веревку не смогла. Тристан только ехидно ухмыльнулся. Очевидно, он вовсе не собирался ее развязывать. Жоссель растерла покрасневшие руки, но не двигалась с места, даже когда изо рта вытащили кляп. В глазах матери Беттина увидела страх и с отчаянием подумала, что даже не может утешить ее.

— Кто вы, мадам? — спросил Тристан.

— Я Жоссель Верлен и…

— Дьявол! — взорвался Тристан, так что Жоссель отпрянула. — Это мать девчонки!

— И что?

— У меня достаточно неприятностей с этой ведьмой, не хватало еще иметь дело с ее мамашей!

— Сам виноват, что не можешь справиться с девушкой, — возразил Жюль. — Говорил ведь давным-давно, что нужно сделать, но ты не слушался. Слишком уж ты добр с женщинами, Тристан. Не вижу, чем может помешать мадам Верлен.

Взглянув на бледное лицо Жоссель, широко раскрытые зеленые глаза, Тристан неожиданно мягко сказал:

— Простите, если напугал, мадам, но не ожидал найти вас здесь. Из рассказов Беттины я предположил, что вы живете во Франции. Поверьте, я не намереваюсь причинить зло ни вам, ни вашей дочери, так что успокойтесь. Бояться нечего.

— Тогда, пожалуйста, развяжите ее, месье, — застенчиво попросила Жоссель, не зная, что и думать об этом великане.

— Нет… пока.

— Неужели вы хотите наказать Беттину за то, что она убежала от вас? — прошептала Жоссель.

— Значит, она говорила обо мне, так?

— Клянусь, не очень-то лестно, — проворчал Жюль, ехидно улыбаясь.

— Тебе что, делать нечего, Жюль? — грозно нахмурился Тристан.

— В данный момент нечего, — отозвался Жюль и, направившись к столу, намеренно громко отодвинул стул и уселся.

— Беттина все рассказала, — набравшись храбрости, ответила Жоссель.

— Все? — с удивленной улыбкой спросил Тристан.

— Да.

— Ну что ж, могу заверить вас, мадам Верлен, что я вовсе не похож на чудовище, каким она меня представила.

— Тогда, если вы благородный человек, отпустите нас и освободите Мадлен Доде.

— Мадам, я сказал только, что никогда не был чудовищем, но не упоминал о чести и благородстве! — объявил Тристан. — Беттина принадлежит мне. Я предупреждал ее, чтобы не пыталась сбежать, а она не пожелала слушать. Поэтому теперь пусть пожинает плоды своего упрямства. Я достаточно ясно выразился?

— Совершенно, — прошептала Жоссель.

— Прекрасно. Вы можете спать в каюте Жюля. Он перейдет в другую, поскольку не захочет, чтобы жена обвинила его в измене.

— Конечно, мадам, — нерешительно пробормотал Жюль.

Тристан проводил их до двери, прошептав Жоссель так, чтобы не услыхала Беттина:

— Я не причиню ей зла, мадам, не опасайтесь. Жоссель была так поражена нежными словами Тристана, что с надеждой улыбнулась ему, прежде чем выйти из каюты.

Беттина не сводила глаз с Тристана. Тот закрыл дверь, прислонился к косяку и широко улыбнулся. С мокрых волос капала вода, одежда липла к телу, обрисовывая могучую грудь. Он был по-прежнему гладко выбрит, но шрам почти скрылся под густым загаром.

— Твоя мать — необычайно красивая женщина. Сразу видно, что ты ее дочь, — начал Тристан, подходя к умывальнику, и, сняв рубашку, бросил ее на мокрые одеяла, валявшиеся на полу. Потом, схватив полотенце, начал энергично растираться.

Черт возьми, когда он ее развяжет?!

— Ах, Беттина, что мне с тобой делать?! Признаюсь, я был в бешенстве, когда обнаружил, что ты исчезла. Хорошо еще, что не нашел тебя в то утро, иначе, возможно, задал бы хорошую трепку, но у меня было время успокоиться.

Тристан подошел к столу, налил в кружку рома. Беттина испугалась, что он так и оставит ее на всю ночь связанной. Сказал ведь матери, что сделает с ней все, что захочет!

Светло-голубые глаза Тристана зажглись.

— Какого наказания ты заслуживаешь, Беттина? Я предупреждал, что буду держать тебя как в тюрьме, если попытаешься сбежать, так и сделаю. Но ты не только пыталась, тебе это удалось. Единственное, в чем ты ошиблась, — выпустила лошадей из загона: одна из них своим топотом разбудила меня. Когда я погнался за тобой, из леса выскочил белый жеребец, такой испуганный, будто сам дьявол за ним гнался. Не ушиблась при падении? Но тебе очень везло в тот день. Я успел на берег как раз в ту минуту, когда ты поднялась на борт этого проклятого корабля, и добрался бы до Сен-Мартена на день раньше, но сбился с курса из-за шторма.

Так вот почему он нашел ее так быстро! Нужно было закрыть загон! Если б она сообразила, что лошади далеко не уйдут!

— Так как же наказать тебя, малышка?

Подойдя к ней, Тристан встал на колени, приподняв пальцем подбородок.

— Правда, можно бы побить тебя. Жюль на этом настаивает.

Беттина отдернула голову, но тут же почувствовала его руку на своей груди — словно раскаленное железо, прожигающее насквозь.

— Почему ты убежала от меня, Беттина? Из-за этого? — прошептал он.

Рука поползла ниже. Беттина попыталась отодвинуться, но веревки не давали. Только теперь она испугалась. Что он с ней сделает?

Она хотела крикнуть, попросить, чтобы ее развязали, помешал кляп. И тут глаза ее расширились от ужаса.

Тристан вытащил длинный нож и улыбнулся, хотя глаза оставались холодными.

— Смирись с судьбой, Беттина, и не сопротивляйся.

Тебе ничто не поможет!

Тристан поднес нож к ее груди. Беттина закрыла глаза. Он разрезал ткань и сорвал с нее рубашку. Потом встал и, отбросив нож, жадно оглядел обнаженную красавицу, каждый дюйм ее тела. Беттина почувствовала, как к лицу прилила краска.

Он подвинул стул, сел лицом к девушке и продолжал молча глядеть на нее. Беттина ничего не смогла прочесть на его лице, ничего — ни похоти, ни жестокости. Она хотела умереть… нет, нет… желала смерти ему, безжалостному пирату! О, если бы только закричать, выплеснуть всю ненависть. С какой бы радостью она выцарапала ему глаза!

Беттина отвернула голову, не в силах выдержать его взгляда, но через несколько мгновений Тристан тихо, как кошка, подкрался ближе, поднял ее, осторожно положил на постель и сел рядом. Она взглянула на Тристана, выражение его глаз снова смягчилось. Он больше не сердился, но теперь Беттина поняла, что ей предстоит.

— Хоть раз я могу получить то, что хочу, без необходимости держать тебя или выслушивать оскорбления, — пробормотал он, нежно лаская прекрасное тело, обжигая кожу прикосновением.

— От этого ты хотела убежать, Беттина… этого хотела лишиться…

— Прекрати! Прекрати немедленно, будь проклят! — хотела закричать она, но Тристан зарылся лицом в ее тело. Губы и язык оставляли огненные следы на шее, груди, животе… Желание, бурное, неодолимое, поднялось в ней, сломив сопротивление.

— Поверь, нежный цветок, то, что ты чувствуешь сейчас, — не отвращение, это наслаждение, чистое, незамутненное наслаждение. Ты знаешь это, как знаю я. Ты проклинаешь меня, но желаешь. Твоя страсть побеждает ненависть, а тело молит о блаженстве, которое я только могу дать тебе.

Сорвав с себя одежду, Тристан осторожно развязал ей нога, нежно гладя бедра и ягодицы. Беттина попыталась подняться, но он прижал ее коленом к постели, развязал руки и, быстро подняв их над ее головой, связал.

Перевернув девушку на спину, Тристан лег на нее, не дожидаясь, пока она попытается ударить его ногой, но Беттина, охваченная страстью, не думала сопротивляться. Он вынул у нее кляп изо рта; они жадно припали к губам друг друга. Беттине было все равно, все безразлично, кроме пламени, зажженного Тристаном. Почему он не освободил ей руки? Беттина хотела прижаться к нему, обнять, чувствовать игру мышц ладонями. Но ощущала только сильное тело, придавившее ее к кровати, и это еще больше возбуждало. Ничто другое не имело значения в эту минуту — ничто.

Глава 26

Они вышли из полосы шторма, и утреннее солнце ярко сияло через открытый иллюминатор. Беттина лежала на постели — ничто не прикрывало обнаженное тело, все еще горевшее от ласк Тристана, кроме тонкой пленки пота, медленно высыхающего на соленом ветру.

Как мог Тристан заставить Беттину желать его так страстно? Ведь она ненавидела его всей душой. Унижение, испытанное утром, не стоящая внимания мелочь по сравнению с испытанным наслаждением. Неужели она так распутна, что прикосновение мужчины может заставить ее дрожать, а поцелуй — потерять голову и отдаться ему? Но поцелуй Пьера оставил ее равнодушной. Только Тристан мог зажечь в ней это пламя.

Что же с ней происходит? Нет-нет, виновата не она, а Тристан. Этот дьявол, творящий волшебство руками и губами. Ведь она никогда не приходила сама, не молила о ласке. Одно его прикосновение — и желание вспыхивало с новой силой. Воистину этот человек — дьявол, иначе почему обладает силой десятерых, красивым лицом и таким великолепным телом?!

Беттина взглянула на Тристана, стоявшего у иллюминатора. Он казался чем-то особенным. Прекрасно! Беттина надеялась, что у него куча неприятностей, и она — самая главная из них.

Девушка хотела встать, но, вспомнив, что Тристан так и не развязал ее, нахмурилась. Наверное, позор, которому он ее подверг, и есть то наказание, которым угрожал раньше, но…

— Тристан, отвяжи меня! — потребовала она. Он чуть поднял брови, слегка усмехнулся, и Беттина вспыхнула, вспомнив о своей наготе. Глаза Тристана сверкнули, прядь волос цвета расплавленного золота упала на лоб.

— Ты что-то сказала, малышка? О, черт! Он все прекрасно слышал! Ну что ж, она подчиняется правилам игры, если только так можно обрести свободу!

— Пожалуйста, отвяжи меня, — попросила она. — Руки очень болят.

Обычно пленников держат в ржавых кандалах, — заметил Тристан. — Тебе еще повезло, что я нашел веревку.

Беттина не понимала — шутит Тристан или говорят серьезно, но он не сделал ни шага, чтобы выполнить ее просьбу. Она сцепила зубы, подавляя желание выплеснуть па него гнев. Сначала надо добиться освобождения.

— Пожалуйста, Тристан.

Сделав усилие, девушка смогла сесть, но руки по-прежнему были подняты.

— Ты не можешь оставить меня вот так.

— Почему нет? По крайней мере теперь можно не опасаться удара в спину.

— Мне больно! Хочешь пытать меня только потому, что удалось сбежать? Будь ты проклят! Я предупреждала, что убегу, если еще хоть раз изнасилуешь меня, — и сдержала слово. Я бы никуда не скрылась, оставь ты меня в покое.

— Согласен и верю, что будешь рада, если вовеки не притронусь к тебе, — усмехнулся Тристан. — Но ты слишком соблазнительна, Беттина. Если я захочу поцеловать тебя, так и сделаю. Если захочу взять тебя — никто меня не остановит. Помнишь то, что я сказал мадам Верлен?

Ты принадлежишь мне.

— Я хочу видеть мать, — прошипела Беттина.

— Как, в таком виде? — рассмеялся он. Беттина снова покраснела, но по-прежнему старалась взять себя в руки.

— Так ты развяжешь меня или нет?

— Думаю, да. Но только если согласишься на некоторые требования.

— Ну?

— Прекрати сопротивляться…

— Снова условия и торговля? Какой же ты мужчина, если не можешь укротить меня, Тристан? — издевательски усмехнулась она, обрадованная, что может отплатить ему. — Не то что Пьер!

— Значит, Пьер? — холодно спросил он. — Вы что, в таких близких отношениях после двух дней знакомства?

— Более чем, — ответила Беттина, отводя глаза.

— Что это значит?! — взорвался он и, подойдя к постели, повернул ее лицом к себе. — Отвечай!

— Сначала развяжи меня!

— Нет, сначала ты скажешь правду, черт возьми!

— Стоит ли? — медовым голоском пропела Беттина, удивившись, что упоминание имени графа может так обозлить Тристана.

— Я могу быть очень упрямой, Тристан. Хочешь знать насколько?

Отвернувшись, Тристан впечатал кулак в ладонь, бормоча проклятия, Неужели ревнует? Как он поведет себя, если солгать и сказать, что она была любовницей Пьера? Возможно, не захочет больше держать ее на острове и разрешит вернуться во Францию.

Вновь повернувшись, он грубыми рывками освободил Беттину и отступил, пока она растирала ноющие запястья и медленно заворачивалась в простыню.

Не услышав от нее ни слова, Тристан окончательно потерял терпение, но, всмотревшись, заметил глубокую бархатистую синеву глаз.

— Ты свободна: теперь отвечай на мой вопрос, — постарался спросить он как можно спокойнее.

— Какой вопрос? — невинно улыбнулась она.

— Если хочешь играть в эти игры, Беттина, вряд ли тебе понравятся мои. Что ты хотела сказать, когда упомянула, что была в интимных отношениях с Ламбером?

— Думаю, что выразилась достаточно ясно!

— Не увертывайся! — процедил Тристан. — Он взял тебя силой?

— Ты не перестаешь удивлять меня, Тристан, — расхохоталась Беттина. — Пьер мой жених, и я уже говорила, что отдамся ему по доброй воле.

— Но только после свадьбы! Ожидаешь, что я поверю, будто ты добровольно легла в постель к мужчине чуть ли не в день первой встречи?

— Мне все равно, чему ты веришь, — ответила Беттина.

— Дело зашло слишком далеко, — взорвался Тристан. — Ты позволила ему… все?

— Да! — прокричала Беттина.

Лицо Тристана исказилось яростью, ладони сжались в кулаки. Он вылетел из комнаты, с силой хлопнув дверью, и Беттина облегченно вздохнула. Но Тристан тут же вернулся.

— Лжешь! — заорал он. — Ты ни за что не отдалась бы ему! Твоя мать жила в этом же доме.

— Это… это случилось до того, как я узнала, что она на острове, до того, как мама узнала о моем приезде. Пьер пришел в мою комнату. Сказал, что ждал слишком долго, что любит меня и мы скоро поженимся. Я не видела причин протестовать, — добавила Беттина как можно более убедительно. — Помимо всего прочего, я ведь не девственница — благодаря тебе. И поняла, что не могу ни в чем отказать будущему мужу.

— Все равно лжешь! Ты не бросилась в объятия незнакомца, пусть даже жениха! — бушевал Тристан, бегая по комнате.

Беттина испугалась. Она никогда не видела Тристана в таком гневе и решила сказать правду, оставив в его душе зерно сомнения.

— Конечно, твое самолюбие утешилось бы, знай ты, что я лгу. Прекрасно, я сказала не правду, просто чтобы подразнить тебя. Теперь ты счастлив?

Он остановился и повернулся к ней — лицо еще больше потемнело.

— В чем дело, Тристан? — подняла брови Беттина. — Ты не поверил мне раньше, что лгу. Хорошо, признаюсь, что все придумала насчет Пьера. Ты снова не веришь?

— Почему я должен тебе верить?

— Действительно, почему? — спросила она, решив перейти в нападение. — Хватит, Тристан.

У тебя не было причин вообще впадать в ярость, разве только… Ты не влюбился в меня? Ты любишь меня, Тристан? Именно поэтому и отправился за мной?

— Я… будь ты проклята! Говорил же, что в моей жизни нет места для женщин и любви!

— Тогда отправь меня обратно на Сен-Мартен.

— Нет… нет! Пока сам не захочу! — холодно объявил он.

— Я сбежала от тебя дважды, Тристан. И снова сделаю это!

— Ты сделала глупость, когда скрылась в последний раз! Могла попасть в руки работорговцев, пиратов или любого головореза!

Беттина даже не думала ни о чем подобном.

— Но мне повезло! Я увидела торговое судно. Капитан был так добр, что отвез меня на Сен-Мартен, не требуя награды. В мире еще есть порядочные люди.

— Возможно, но тебе не удастся проделать это еще раз. Если будет нужно, я стану держать тебя взаперти.

— Я хочу видеть мать! — быстро сменила тему Беттина.

— Нет.

— Но она будет беспокоиться обо мне! Я хочу ее утешить.

— Я сказал — нет! Ты голодна?

— Мне нужны игла с ниткой. Если…

— Нет! — снова перебил он.

— Но почему?

— Потому что тебе не придет в голову выйти из каюты без одежды.

— Нет?

— Думаю, нет, — ответил он, усмехнувшись, и вышел. Беттина быстро подбежала к сундуку, раскрыла его и гневно вспыхнула. Пустой! Ни клочка ткани!

Глава 27

Беттина раздраженно мерила шагами каюту, придерживая то и дело спадающую простыню. День клонился к вечеру. Корабль уже около часа стоял на якоре у острова. Терпение Беттины окончательно истощилось, выжженное непреодолимой яростью. Чего ждет Тристан?

Последние две недели были самыми невыносимыми в жизни Беттины. Ее вынудили оставаться в каюте, где абсолютно нечего было делать. Ей не позволили встречаться с матерью, и Тристан сам приносил еду. Он был единственным, кого она видела все это время.

Дверь каюты открылась, Беттина, резко обернувшись, чуть не столкнулась с появившимся Тристаном, со злостью уставилась на него огромными, сверкающими глазами-изумрудами.

— Когда ты отвезешь меня на берег? — пронзительно вскрикнула она.

— Сейчас, если захочешь, — спокойно ответил он. — Можешь надеть вот это, раз такой костюм тебе по вкусу.

Беттина схватила одежду и отвернулась, натянула слишком широкие брюки, рубашку с открытым воротом и, подняв обрывок веревки, подпоясалась им.

— У меня нет туфель, — кокетливо напомнила она.

— Жаль, малышка, но у меня не было времени шарить в темноте в поисках твоих туфель. Значит, придется нести тебя на руках, когда доберешься до берега.

— Это ни к чему! — отрезала Беттина. — Где моя мать?

— Уже на острове. Пойдем!

Через двадцать раздражающе долгих минут Тристан с помощью двух матросов вытянул маленькую шлюпку на песок. Он, должно быть, не взял с собой всю команду, когда отправился на поиски Беттины, потому что на судне не осталось ни одного человека. Она заметила также, что корабля капитана О'Кейси в гавани больше нет. Тристан взял ее за руку и потащил за собой, а когда они добрались до леса, подхватил на руки, и не обращая внимания на протесты, понес к дому. Только у лужайки он поставил девушку на пол.

Жоссель и Мадлен уже ожидали у входа, но когда Беттина бросилась к ним, Тристан, сжав ее руку, дернул назад. Он не позволил ей поговорить с матерью и служанкой и, не останавливаясь, прошел в дом, уводя Беттину.

— Пусти меня! — заорала девушка, пытаясь вырваться.

Но Тристан не обращал внимания на крики и начал подниматься по ступенькам, волоча за собой Беттину. Дойдя до своей комнаты, он грубо втолкнул ее внутрь и закрыл дверь, оставив девушку одну. Она услыхала, как поворачивается ключ в замке, и попыталась открыть дверь, но замок не поддавался.

Шаги Тристана удалялись. Беттина яростно заколотила кулаками в толстые доски, потом снова прислушалась, но все было тихо.

Будь он проклят! Не собирается отступать от своего слова и намерен держать ее взаперти. Но выносить одиночное заключение нет сил. Беттина больше не могла видеть Тристана с его ехидной улыбочкой и похотливым взглядом.

Беттина вновь заметалась по комнате. Прошел час, потом другой. Это нестерпимо! Ей необходим свежий воздух!

Услышав скрип ключа, Беттина замерла.

Дверь открылась: на пороге появился Тристан с подносом. Он вновь запер дверь и поставил поднос на маленький столик около постели.

— Долго еще намереваешься держать меня здесь, как в тюрьме? — спросила она, отчаянно пытаясь оставаться спокойной.

— Пока не дашь слова, что опять не сбежишь, — терпеливо объяснил Тристан.

— Будь ты проклят! — воскликнула Беттина, яростно топнув ногой. — Я этого не вынесу!

— Тогда поклянись!

— Иди к черту!

— Ну и характер, — засмеялся Тристан. — Твоя служанка сказала однажды, что ты по природе мягкая и любящая. Или впадаешь в гнев только в моем присутствии?

— Пока я не встретила тебя, у меня не было причин для гнева, — презрительно бросила она.

— Нет? А я слышал, ты большую часть жизни провела, срывая злость на других.

Заметив удивленный взгляд Беттины, Тристан улыбнулся.

— Да-да, Мадлен все рассказала о тебе и твоем отце. Значит, я только замена ему, Беттина? Неужели ты жила со своей злобой так долго, что обязательно должна изливать ее на кого-нибудь?

— Хватит, Тристан, — измученно прошептала Беттина. — Мой отец умер!

Тристан сочувственно взглянул на девушку.

— Мне очень жаль, Беттина.

— Не нуждаюсь в твоих утешениях! — вскинулась девушка.

Тристан тяжело вздохнул.

— Ты и в самом деле должна научиться держать себя в руках. Не думаю, что я и дальше смогу выдерживать твои истерики.

— Нет? А что сделаешь? Снова свяжешь и заткнешь рот? Или на этот раз прибьешь? Нравится заставлять меня страдать, правда?

— Нет, хочу только подарить тебе наслаждение, — мягко ответил он. — Ты сама себя мучишь.

Беттина пододвинула обитый бархатом стул к окну, выходящему на горы, и долго смотрела на поминутно сменявшие друг друга на небе краски. Солнце давно зашло за высокую вершину, но красно-фиолетовые сполохи перекрещивали темно-синюю бездну.

Легкий ветерок шевелил волосы девушки; Беттина плотнее закуталась в одеяло.

С полчаса назад Тристан принес ей ужин, но она не обратила внимания на своего мучителя, пока тот не отправился вниз выпить с Жюлем.

Прошла неделя со времени их возвращения на остров, но Беттина по-прежнему оставалась взаперти, в вынужденном безделье. Тристан отобрал всю ее одежду, закрывал дверь на ключ даже по ночам и клал ключ под ножку кровати с той стороны, на которой спал. Как-то он даже в насмешку сказал Беттине, что та может получить свободу, если сумеет приподнять кровать с ним вместе. Но у нее, конечно, не хватало сил.

После самой первой стычки Беттина вот уже шесть дней отказывалась разговаривать с Тристаном и даже не сопротивлялась, когда он хотел ее, что очень его удивляло.

Когда он брал Беттину, девушка намеренно заставляла себя оставаться равнодушной, и только в самые последние минуты тело предавало ее. Потом Беттина снова становилась холодной как лед.

Но почему-то с каждым днем все больше и больше ждала прихода Тристана, может, потому, что устала от одиночества, и жадно расспрашивала о том, что происходит на острове, стоило ему переступить порог. Правда, Тристан почти ничего не рассказывал и вообще отказывался говорить о Жоссель.

Но сегодня… сегодня она собирается поднять мятеж. Тристан скоро вернется, а времени совсем мало. Беттина вскочила и подвинула к двери тяжелый испанский сундук, поставив на него стул, потом еще один, подтащила столик. Она жалела только об одном — что нет сил справиться с кроватью. Потом села на постель и стала ждать. Не прошло и четверти часа, как послышался знакомый скрип ключа.

Она сорвалась с места и налегла на неуклюжую баррикаду. Тристан попытался открыть дверь, но не смог.

— Беттина! Немедленно отвори! Сейчас же!

— Черта с два!

Тристан с силой ударил плечом в дверь; она чуть приоткрылась. Беттина уперлась руками в сундук, чувствуя, как скользят по ковру ноги. Шаги Тристана удалились, он ушел, чтобы тут же вернуться с помощником.

— Сколько раз я должен повторять, Тристан? Девчонку давно пора поставить на место! — проворчал Жюль.

— Тристан! Я… я не одета! — побледнев, завопила Беттина и, схватив одеяло, поспешно завернулась в него на тот случай, если бы им удалось ворваться в комнату.

— Можешь забраться под простыни, там тебя никто не увидит! — прокричал в ответ Тристан.

Жюль расхохотался.

Но Беттина вновь схватилась обеими руками за сундук; мужчины изо всех сил налегли на дверь. На этот раз она не удержалась на ногах и, поскользнувшись, упала лицом вниз как раз в тот момент, когда дверь распахнулась. Тристан переступил через порог, захлопнул злополучную дверь, и Беттина услышала, как Жюль хохочет еще громче, сбегая по лестнице. Она отпрянула от Тристана и испуганно наблюдала, как тот молча возвращает мебель на прежнее место.

— Ну, почему ничего не скажешь? — прошептала она. — Начинай: сорви на мне злость.

— Я не зол. Ты молодец, Беттина. По крайней мере не сидишь сложа руки, а борешься. Я уже решил было, что ты смирилась.

— Тристан, я должна выйти из этой комнаты. Мне больше не вынести этого.

— Ты знаешь, что для этого нужно сделать.

— Хорошо, обещаю не пытаться бежать, если скажешь, когда отпустишь меня.

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия, малышка, — ответил он, спокойно усаживаясь на стул, который только что поставил на место.

— Но почему ты не хочешь объяснить, когда отправишь меня на Сен-Мартен?

— Не терпится снова увидеть Пьера? — холодно спросил Тристан.

— Нет. Если хочешь, отвези меня на любой остров, и оттуда я сяду на другой корабль, — ответила она, пытаясь умилостивить его.

— Ну да, чтобы вернуться на Сен-Мартен. Какая разница?

— Сам ведь говорил: в твоей жизни нет места женщинам. Не можешь же ты вечно держать меня здесь!

— И не собираюсь, Беттина, просто еще не решил, как долго ты здесь пробудешь!

— Хотя бы скажи приблизительно: месяц? два?

— Скажем, год, может быть, меньше.

— Год?! — взорвалась она. — Нет! Это слишком долго! Неужели ты целый год не выйдешь в море?

— Почему же? Время от времени я буду оставлять тебя здесь, но только если поклянешься не убегать.

Беттина, отвернувшись, сцепила зубы. Год… почти бесконечный. Как можно вынести столько времени в обществе Тристана? Но Тристан сказал, что время от времени будет покидать ее и, возможно, большую часть года проведет в море. Кроме того, Беттина теперь знала, что Пьер не тот человек, с которым она хотела бы связать судьбу, и не собиралась к нему возвращаться, так что спешить было некуда. К тому же она просто не могла больше оставаться в этой комнате!

— А ты зачтешь то время, которое я уже провела здесь с тобой?

— Если настаиваешь.

— Хорошо, Тристан, — обреченно вздохнула она.

— Клянусь, что не сбегу от тебя при условии, что отпустишь меня через год или раньше.

Тристан торжествующе расхохотался.

— Подойди сюда, Беттина!

— Но моя покорность в условие сделки не входила, — строптиво встряхнула головой девушка.

Глава 28

Беттину разбудило солнце, заливавшее ярким светом комнату. Птицы громко пели на крыше, ветерок шевелил занавеси на окнах. Беттине не терпелось выбежать из комнаты. Она быстро вытолкала Тристана из постели, велев ему немедленно принести одежду. Он нехотя натянул штаны, но подчинился и возвратился с ее вещами, снова забрался под одеяло и заснул.

Беттина забыла, что рубашка разорвана, но времени зашивать ее не было — хотелось поскорее увидеться с матерью. Выбрав сиреневое ситцевое платье, она быстро натянула его и выбежала из комнаты, даже не потрудившись подобрать волосы и не обращая внимания на то, что каменные плиты пола холодят босые ноги.

Она увидела Мадлен, сидевшую за длинным обеденным столом и что-то весело говорившую матери. Заметив Беттину, служанка удивленно подняла брови, но Жоссель тут же вскочила и побежала навстречу дочери.

— Ох, дорогая, с тобой все в порядке? — спросила она, обнимая девушку. — Он сказал, что не обидит тебя, но не позволил мне приходить.

— Все хорошо, по крайней мере сейчас, — ответила Беттина, подводя мать к столу.

— А… Тристан? Он знает, что ты вышла из комнаты? Что, если?..

— Знает, мама, — перебила Беттина. — Вчера вечером я заключила с Тристаном договор и дала слово, что останусь здесь на год, включая то время, которое уже провела с ним.

— И ты на это согласилась?

— У меня не было выбора. Условия ставил он, и я должна была подчиниться, чтобы получить свободу. Я больше просто не могла сидеть взаперти.

— Какую глупость ты сделала, когда убежала! — вмешалась Мадлен. — Тристан словно сошел с ума, когда увидел, как ты поднимаешься на борт неизвестного судна, да и я смертельно боялась — вдруг с тобой что-то случится.

— Прости, Мадди. Но я обязательно вернулась бы за тобой! Собиралась выручить тебя, как только окажусь в безопасности!

— О, мне было не так уж плохо здесь, — отозвалась Мадлен. — И, если честно, даже понравилось. Готовить не заставляют, наоборот, я командую двумя девушками-служанками!

— А кто эти девушки? — с любопытством спросила Беттина.

— Алиа и Кейно. Их старшая сестра Малома замужем за Жюлем.

— Замужем? Да, я слышала, как Тристан говорил, что у Жюля здесь жена.

— Жена и трое детей. Такие забавные крошки — все девочки.

— А Тристан? У него здесь тоже семья? — ехидно спросила Беттина.

Мадлен и Жоссель с любопытством переглянулись; служанка пожала плечами.

— Тристан никогда не обращал внимания на деревенских женщин. Иногда, правда, ходит к шлюхам, но и только. Многие матросы женились на местных девушках, построили себе дома. Остальные живут в деревне.

— Здесь есть священник? — удивилась Беттина. — Я хотела бы исповедаться.

— Нет, влюбленные идут к старейшине за благословением. Но я уговорила Жюля привезти сюда священника, чтобы исполнять церковные обряды, как велит Господь.

— Зачем тебе это, Мадди? — хихикнула Беттина.

— Люди Тристана женились с честными намерениями и не собираются покинуть девушек. Я только думаю, что они должны пожениться по-настоящему.

— Ты беспокоишься за Жюля. О, Мадди, ты просто невыносима! Готова стать матерью кому угодно! Жюль не заслуживает твоих забот.

— Знаешь, Беттина, я успела немного узнать его, — вмешалась Жоссель. — Трудно поверить, что это тот самый человек, который едва не засек тебя до смерти.

— Тот самый, не сомневайся, и по-прежнему требует, чтобы меня избили! Причини я вред Тристану, и Жюль вытряс бы из меня душу.

— Она права, Жоссель, — нехотя согласилась Мадлен. — Что творилось в тот день, когда Беттина едва не убила капитана! Жюль может превратиться в безжалостного демона, но только если тут замешан Тристан. Он защищает его, как мать — свое дитя.

Нахмурившись, Жоссель грустно посмотрела на Бег-тину.

— Боюсь, я так и не смогла защитить тебя, дорогая!

— О нет, мама, не нужно себя винить! Ты только зря рисковала собственной жизнью! Ничего, я выдержу — ведь это всего-навсего один год!

— Ты говоришь так, словно сдалась, Беттина. Думаю, долго ждать не придется. Ты дала карту графу де Ламберу. Он спасет нас.

Беттина, вздохнув, пересказала матери разговор, подслушанный ночью.

— Помощи ждать неоткуда, — объяснила она, — придется терпеливо вынести все.

— Тристан знает, что ты не собираешься выходить за графа? — тихо спросила Жоссель.

— Нет, и обещайте ничего ему не говорить, — ответила Беттина. Обе женщины кивнули в знак согласия.

— Но знай он все, возможно, женился бы на тебе, — все же возразила Жоссель.

— Мама, мои чувства к Тристану не изменились. Я по-прежнему ненавижу его и никогда не стану его женой. И Тристан уже сказал, что не женится па мне. Вряд ли он передумает!

— Но год — это очень долго, Беттина. Если ты родишь Тристану ребенка, он, конечно…

— Нет! Даже не думай об этом! — закричала Беттина. — Никогда, никогда, слышишь?

— Успокойся, дорогая! Конечно, этого не будет. Я не хотела расстроить тебя, — поспешно сказала Жоссель, надеясь, что голос звучит достаточно убедительно.

— Прости, что накричала на тебя, мама. Почему-то в последнее время то и дело выхожу из себя, — жалко улыбнулась Беттина.

— Думаю, у тебя для этого есть причины.

— И достаточно веские, — тихо засмеялась Беттина.

— Если бы только Райан вернулся, все могло быть по-другому, — грустно прошептала Жоссель.

— Райан? — удивилась Мадлен. Жоссель слегка покраснела.

— Принеси Беттине горячего хлеба с молоком, Мадди, пожалуйста!

— Ты не говорила ей о Райане? — спросила Беттина после ухода служанки.

— Нет, но думаю, она подозревает, что много лет назад в моей жизни кто-то был. Не имеет смысла признаваться сейчас.

— Ты, конечно, права. Но я еще не узнала, как тебе тут живется, мама. Кто-нибудь из мужчин… э… беспокоит тебя?

— Нет, благодарение Богу, — засмеялась Жоссель. — Кому нужна такая старуха?!

— Мама! Это просто смешно! Какая ты старуха? Красивая молодая женщина!

— Не волнуйся обо мне, Беттина. Твой капитан зорко охраняет меня.

— Неужели?! Но он ничего не говорил о тебе, специально, конечно.

— Мне он кажется не таким плохим человеком, хотя вынуждает тебя спать с ним и предупредил, чтобы я не пыталась вмешиваться. Но дал понять, что я нахожусь под его защитой, и приказал, чтобы все относились ко мне с почтением.

— Какое благородство! — язвительно заметила Беттина.

— Тристан был очень добр ко мне. Поселил рядом с Мадлен, дал множество тканей на платья, и таких дорогих! Даже нашел мне туфли, когда узнал, что мои остались на Сен-Мартене.

— И все это он сделал без просьб?

— Да, я вовсе не ожидала ничего подобного. Но, по-моему, он поступил так из-за тебя, потому что я — твоя мать.

— Скорее всего, просто не хотел, чтобы я снова на него набросилась, — с горечью возразила Беттина.

— Нет, милая, думаю, ты ему совсем не безразлична. И ему вовсе не хотелось держать тебя взаперти.

— Какая чушь! Тристану нравится видеть мои страдания! — фыркнула Беттина, сверкая позеленевшими глазами.

— Много раз он начинал подниматься по ступенькам и тут же нерешительно останавливался, словно борясь с собой. Потом резко поворачивался и выбегал из дома. Тристан не замечал, что я вижу его, но думаю, хотел освободить тебя.

— Мне кажется, ты просто фантазируешь, — покачала головой Беттина. — Тебе хочется верить, что Тристан благородный человек и любит меня. Так вот, все это не правда. Он хочет только удовлетворить свою похоть!

— Тристан говорит по-французски? — неожиданно спросила Жоссель, изменив тему разговора.

— Нет, необразованный англичанин, знает только родной язык, — презрительно бросила Беттина.

— Ты не рассказывала, что он так красив.

— Что пользы в красивом лице, если душа черна как смертный грех?

— Неужели он тебе нисколечко не нравится? — продолжала Жоссель.

— Конечно, нет. Будь он сам дьявол, его чары на меня не действуют!

— Я только хочу тебе счастья, Беттина.

— Буду счастлива, только когда выберусь с этого острова, — упрямо пробормотала девушка.

— У тебя ангельский голосок, малышка, когда говоришь на своем языке, — тихо окликнул Тристан. Беттина испуганно встрепенулась.

— Вечно подкрадываешься, как кошка! — раздраженно бросила она. — И долго ты здесь стоишь?

— Несколько минут. Не хотел прерывать вашу беседу. Тебе, наверное, многое надо было рассказать матери, — ответил Тристан, садясь за стол, Беттина, с расширенными от возмущения глазами, обернулась к Жоссель.

— Почему не сказала, что он здесь?

— Тристан сделал мне знак молчать. Поэтому я и спросила, говорит ли он по-французски. Но его лицо не изменилось, когда ты говорила о нем, — должно быть, не понял ничего.

— Он знает о моих чувствах, мама, и о том, что я ненавижу его.

— У тебя было достаточно времени, чтобы пожаловаться матери, — сухо объявил Тристан. — Теперь говори по-английски.

— Я только объяснила, что не выношу тебя! — кокетливо ответила Беттина.

— Или думаешь, что не выносишь.

— На что ты намекаешь? Думаешь, я сама не знаю, что говорю? — рассердилась девушка.

— По-моему, ты обманываешь себя. Разве ненависть ты испытываешь, когда льнешь ко мне в постели? — издевательски усмехнувшись, спросил Тристан.

— Как ты посмел говорить о таком перед моей матерью? — охнула Беттина.

— Почему нет? Хочешь, чтобы она верила, будто ты и в самом деле меня не терпишь?

— Ты и в самом деле дьявол, Тристан! — взорвалась Беттина. — Не знаю, что за волшебство ты творишь в постели, но это не затрагивает моего сердца. Почему, думаешь, я просила Пьера убить тебя? Ненавижу тебя еще больше с тех пор, как привез меня сюда.

Беттина встала и пошла к двери, но Тристан, подбежав, успел схватить ее за руку. Оба стояли в ярких солнечных лучах так далеко, что Жоссель не могла слышать разговора.

— Куда это ты направляешься? — мрачно проворчал он.

— Подальше от тебя! — прошипела она и уже хотела переступить порог, но Тристан дернул ее назад.

— Может, прямо здесь доказать твоей матери, как страстно ты отдаешься моим объятиям? — жестко, холодно спросил он.

Слезы покатились по щекам девушки.

— Отпусти… пожалуйста. Ты уже унизил меня в присутствии мамы. Что тебе еще нужно?

— Прекрати нытье! Ты заслужила это, сама знаешь! Ну, где твоя проклятая строптивость?

Слезы мгновенно высохли. Беттина с силой оттолкнула его, чувствуя себя полнейшей дурой.

— Оставь меня!

Она хотела сказать это требовательно, но получилось жалко и неубедительно.

— Я все рассказала матери и… объяснила, что происходит, когда ты насилуешь меня, как мое тело предает душу… Ничего нового ты не докажешь.

— Нет, конечно, но, может, ты что-то поймешь, — хрипло прошептал Тристан.

И тут Беттина решила дать ему урок. Увидев, что Жоссель с присущим ей тактом вышла из комнаты, она обвила руками шею Тристана, страстно прижалась губами к его рту, вкладывая все чувства в этот поцелуй, лаская его волосы, шею, спину, прижимаясь все теснее. Почувствовав, что ее охватывает непреодолимое желание, Беттина неожиданно отстранилась… и едва не засмеялась, видя растерянные глаза Тристана. Но тут же сжала зубы, вспомнив, почему затеяла все это:

— Теперь ты знаешь, Тристан, что я могла бы дать тебе, если бы любила. Ты можешь заставить мое тело отвечать на твои ласки, но душу не затронешь. И никогда не сможешь взять ее, потому что только я сама могу добровольно подарить свое сердце. Никогда, никогда не обладать тебе мной по-настоящему, не знать моей любви.

И, повернувшись, побежала по лестнице в свою комнату, оставив нетронутым принесенный Мадлен завтрак.

Глава 29

Почти всю ночь Беттина проворочалась с боку на бок, не давая спать Тристану, и теперь все еще чувствовала себя усталой, но понимала, что встать придется — было уже довольно поздно.

Она машинально надела новую розовую рубашку и платье того же цвета. Прошло уже почти семь недель со времени ее возвращения на остров, но обычного женского недомогания, случавшегося каждый месяц, все не было. Однако Беттина не хотела верить очевидному, отказываясь даже думать об этом. Теперь, после второй задержки, нельзя было больше скрывать правду от самой себя. Она ждет ребенка.

Что же теперь делать? Как родить от человека, которого она презирает? И неужели будет ненавидеть и малыша? Нет-нет, нельзя испытывать такие странные чувства к маленькому существу, Беттина была уверена в этом. А Тристан?.. Должно быть, у него полно детей на каждом острове Карибского моря! Одним больше, одним меньше — какая разница.

Беттина начала было расчесывать волосы, но тут же бросила расческу на пол и выбежала из комнаты. Тристан сидел за столом, склонившись над какими-то бумагами. При виде виновника всех бед в Беттине закипела неудержимая, неукротимая ярость. Сцепив руки, чтобы удержать дрожь, она подкралась к Тристану, и когда тот, услышав шаги, обернулся, изо всех сил ударила его сжатым кулаком в челюсть.

— Какого дьявола на тебя нашло? — ошеломленно пробормотал он.

— Будь ты проклят, негодяй! — завопила Беттина. — Я беременна!

— Господи Иисусе, и поэтому ты готова глаза мне выцарапать? Одно дело получить заслуженную пощечину, но почему ты вечно набрасываешься на меня с кулаками?!

— Нужно было сначала найти клинок и вырвать твое подлое сердце!

— Не пойму, чего ты злишься? — расплылся в улыбке Тристан. — Сама знаешь, рано или поздно это должно было случиться, а кроме того, прошел всего месяц. Откуда у тебя такая уверенность?

— Два! Два месяца! — закричала она еще громче и, не дожидаясь ответа, вновь сбежала по ступенькам.

Тристан услышал стук захлопнувшейся двери и хмыкнул. Но лицо его тут же потемнело, как грозовая туча. Он вспомнил, что два месяца назад Беттина была на Сен-Мартене, и, вскочив, помчался за ней. Ворвавшись в комнату, он с силой отбросил дверь, так что она ударилась о стену. Беттина в страхе отпрянула. Грубо схватив девушку за плечи, он с силой затряс ее.

— Чей это ребенок?!

— Что?

— Дьявол тебя возьми, женщина! От кого этот ребенок?! Беттина непонимающе уставилась на Тристана.

— Ты с ума сошел?! Ребенок… Но тут же замолчав, вспомнила о сомнениях, которые сама посеяла в душе Тристана, и расхохоталась. Он снова с бешеной злобой встряхнул ее.

— Отвечай!

— Ребенок твой… конечно, — издевательски бросила она. — Чей же еще?

— Прекрасно знаешь чей.

— Оставь, Тристан! Я же сказала, что солгала насчет Пьера. Неужели не веришь?

— Поклянись, что ребенок мой!

— — Вот уж нет! Не доставлю тебе такого удовольствия! — ответила Беттина, вновь обозлившись. — Не имеет значения, твой он или нет. Как только я уеду, ты никогда больше не увидишь ребенка! А если тебе не нравится, что я беременна, можешь отпустить меня сейчас!

— И ты так взбесилась, что набросилась на меня? — Ты разрушил мою жизнь! Не будь тебя, я стала бы женой Пьера. Ты вынуждаешь меня оставаться здесь против воли и родить внебрачного ребенка, как же мне не сокрушаться!

— Я имею право знать, кто отец ребенка!

— Какое еще право? Ты мне не муж и не любовник, просто человек, принуждающий меня к сожительству. Так какое же у тебя право?

Притянув Беттину к себе, Тристан осыпал ее бешеными поцелуями, не заботясь о том, что причинил боль, но тут же гневно отшвырнул.

— Будь ты проклята, ведьма!

— Тогда отпусти меня. Пожалуйста, Тристан! Скоро я стану уродливой и буду противна тебе. Не мучь меня, дай уехать, — умоляла Беттина.

— Нет. Но я должен уйти в море. Ты околдовала меня и заставила забыть о моей цели.

— Какова же эта цель? Доставишь украденное золото в Англию? — ехидно спросила она, отходя от Тристана.

— Золото уже доставлено.

— Значит, снова грабить и убивать? Ты пират, Тристан, хотя прячешься под защитой Англии.

— Ты видишь только то, что желаешь видеть. Но это путешествие не с целью наживы… а по личным причинам.

— Можешь объяснишь, если не секрет?

— Тебя это не касается, — процедил Тристан, собираясь уйти.

— Хочешь найти дона Мигеля? Тристан, резко обернувшись, подозрительно уставился на Беттину.

— Откуда ты?..

— Случайно услыхала твой разговор с О'Кейси. Дон Мигель…

— Прекрати говорить так фамильярно об этом человеке! — взорвался Тристан, яростно сверкая глазами. — Он убийца!

— Почему ты его ищешь?

— Из-за того, что случилось много лет назад. Повторяю, тебя это не касается.

— Но даже дон Мигель этого не знает и никогда не видел тебя!

— О чем ты толкуешь, черт возьми? И почему думаешь, что он не знает?

— Я с ним обедала в доме Пьера, и он сказал…

— Бастида был там? — неверяще охнул Тристан.

— Да.

— Матерь Божья! Он был близко! Так близко… Проклятье, Беттина! Видишь, что ты со мной сделала?

— Ничего я не делала! — негодующе воскликнула она.

— Не спеши я разыскать тебя, обязательно бы задал жителям Сен-Мартена тот же вопрос, который задаю в любом порту, и нашел бы наконец Бастиду! Он все еще там?

— Почему ты осуждаешь меня?! Не скажу тебе о нем ничего!

Тристан двумя прыжками пересек комнату и схватил ее за руки.

— Немедленно говори правду, или я выбью ее из тебя! Беттина побледнела, поняв, что он не шутит.

— Не… Не думаю, что он еще там. Бастида ожидал прибытия своего судна, и оно бросило якорь через день после моего появления на острове. Насколько я поняла, он хотел пробыть там около недели.

— Ты знаешь, куда он направился и где живет?

— Нет.

— А название судна?

— Тоже нет. Видела только, что Пьер купил у него партию рабов.

— Пока ты не сказала ничего ценного, но, видимо, говорила ему обо мне. Что он ответил? — уже более спокойным тоном спросил Тристан.

— Объяснил только, что слышал о тебе, но не знает, почему его разыскиваешь, и думает, что принимаешь его за кого-то другого.

Беттина не сказала, что теперь Бастида тоже ищет Тристана и должен найти его первым. Тогда она будет наконец свободна!

— Значит, Бастида думает, что не знает меня, — кивнул Тристан, отпуская руку Беттины. — Ну что ж, он ошибается: просто не помнит. Но перед тем как убить негодяя, я обязательно объясню, почему посылаю его в ад.

— Почему ты желаешь его смерти? Что он сделал тебе?

— Не лезь не в свое дело.

— А если вместо этого он убьет тебя? Бастида, конечно, старше, но очень силен. Может, это он отправит тебя в ад?

— И этим осчастливит тебя, не так ли? — холодно осведомился Тристан.

— Несомненно! Подумай о боли, которую ты мне причинил! Ты знаешь, я ненавижу тебя, а я поняла теперь — ты тоже меня ненавидишь! Избить беременную женщину, только чтобы дознаться о доне Мигеле!

— Я ни за что не ударил бы тебя, Беттина, — тяжело вздохнул Тристан, — и никогда бы не поднял на тебя руку! Это пустая угроза, просто я был очень зол, и ты поверила. Но мне нужно было все знать о Бастиде. Я должен найти его и убить, и не будет мне покоя, пока не сделаю этого.

Он повернулся и вышел.

Беттина не знала, что и думать. Она по-прежнему не понимала, почему Тристан добивается гибели испанца.

Глава 30

Таверна оказалась маленькой, но на дворе уже была ночь, и в зале почти никого не оставалось. Здесь подавали лучшие обеды в городе, но бордель наверху привлекал больше клиентов. Тристан сидел за столом, с усмешкой наблюдая за нескончаемым потоком клиентов, поднимавшихся по ступенькам.

— Тристан, медлить здесь — чистое безумие, — прошептал Жюль, украдкой оглядывая комнату. — По-моему, ты совсем спятил. Мы можем поужинать на судне.

— Успокойся, Жюль. Не вижу опасности, — заверил Тристан, откидываясь на спинку стула.

— Нет опасности?! Этот де Ламбер, возможно, назначил награду за твою голову! После того как Беттина все рассказала о тебе, он, конечно, поймет, кто ее похитил. Тебе жить надоело?

— Причитаешь, как старуха! Нас здесь никто не знает!

— Начнем с того, что я вообще не хотел ехать на Сен-Мартен, но ты был так уверен, что сможешь узнать здесь о Бастиде. Ну что ж, теперь всего-навсего известно, что он покинул остров в большой спешке. Никто ничего больше не знает.

— Граф де Ламбер! Вот кого нужно допросить! Бастида наверняка сказал ему, куда и зачем отправился.

— Матерь Божья! Ты и вправду спятил! Собираешься пойти на плантацию?

— Почему бы нет? Если он признается, где сейчас Бастида, стоит рискнуть.

— Тогда я иду с тобой, — заупрямился Жюль.

— Нет! — твердо отказался Тристан.

— Ты просто дурак и вовсе не из-за Бастиды хочешь видеть де Ламбера, а потому, что эта белокурая дамочка хочет выйти за него замуж. Имей мужество признаться.

— Возможно, ты прав.

— А тебе не приходило в голову, что он может не захотеть девчонку, если та вернется с твоим ребенком?

— Откуда ты знаешь? — рассерженно спросил Тристан, едва не вскочив из-за стола.

— Когда Беттина сообщала тебе новости, ее, наверное, слышала вся округа. Я не говорил об этом раньше, потому что ты все это время был в прескверном настроении!

— Ну что ж, Беттина, может, и беременна, но сомневаюсь, что ребенок мой. Вполне возможно, она приедет к де Ламберу с его собственным ребенком на руках, — с горечью пробормотал Тристан.

— Но это невозможно, — засмеялся Жюль. — Она пробыла здесь всего два дня.

— Нет ничего невозможного, — процедил Тристан; в глазах метнулось синее пламя.

— Да ты никак ревнуешь? Только не говори, что влюбился в девчонку!

— Сам знаешь, я никогда не увлекался женщинами. В моем сердце только одно чувство — ненависть. Но видеть, как в чреве Беттины растет ребенок, отцом которого может быть Ламбер… — поверь, сомнение, словно клинок, терзающий мне сердце.

— Тогда отпусти ее.

— В этом все дело. Я еще не устал от Беттины. Она… Тристан внезапно замолк и удивленно взглянул на дверь. Жюль повернул голову и увидел человека, великолепно одетого, в костюме из серого шелка и черном бархатном плаще. Вид и манеры свидетельствовали об аристократическом происхождении.

Мужчина пересек комнату и подошел к полной женщине, стоявшей за стойкой барьера и посылавшей клиентов наверх, к девицам.

Когда мадам заметила дворянина, лицо ее осветилось приветственной улыбкой.

— Ах, граф де Ламбер! Так скоро вернулись?

— Я бы хотел еще раз встретиться с Колетт, — ответил граф.

— Значит, моя новая девушка зажгла в вас огонь, так? Бедняжка Жанна будет так огорчена, что вы ей изменили!

Жюль боялся взглянуть на Тристана, но, повернув голову, увидел, что внешне тот кажется спокойным, хотя костяшки пальцев побелели от напряжения. Тристан медленно поднялся, словно лев, готовящийся к прыжку.

— Ради Господа Бога, Тристан! — рассерженно прошипел Жюль. — Он тебя узнает!

— Оставайся где сидишь и перестань причитать, словно ждешь отправки на виселицу, — холодно ответил тот и направился к графу.

— Месье, можно вас на два слова?

Пьер де Ламбер остановился у нижней ступеньки, опершись рукой о перила, явно раздраженный неожиданной задержкой. Но при виде белокурого гиганта, шагающего к нему, все мысли о Колетт и ожидаемом наслаждении куда-то улетучились. Незнакомец был необычайно высок, золотистые волосы слегка курчавились на шее. Одет он был, как простой матрос, в облегающие штаны и белую рубашку с открытым воротом и широкими, схваченными на запястьях рукавами. На черной перевязи висела шпага; рука покоилась на эфесе.

Смутное воспоминание пронеслось в мозгу Пьера, но он понимал, что вряд ли видел этого человека раньше, иначе сразу бы узнал его. Бросив на незнакомца подозрительный взгляд, он молча ждал, пока тот заговорит.

— Я случайно услыхал, как мадам назвала вас графом де Ламбером. В таком случае вы, наверное, сможете мне помочь, — дружелюбно начал Тристан, растянув губы в деланной улыбке.

— Чем именно, месье?

— Я ищу своего друга. Мне сказали, что он недавно гостил у вас.

— О ком вы говорите? У меня много друзей.

— О доне Мигеле де Бастиде. Он…

— Как ваше имя, месье? — перебил Пьер, потянувшись к шпаге.

— О, простите! Мое имя Матисс. Возможно, дон Мигель говорил обо мне. Он спас мне жизнь в бою, несколько лет назад.

— Дон Мигель ничего не рассказывал о битвах и не упоминал ваше имя.

— Ну что ж, он не из тех, кто хвастается подвигами, — засмеялся Тристан, чувствуя, что вот-вот взорвется. Он предпочел бы выхватить шпагу, но нельзя же убить человека только за то, что Беттина носит его ребенка.

— Не можете сказать мне, где найти дона Мигеля? Это очень важно.

— Почему? — недоверчиво спросил Пьер, уверенный, что этот человек не тот, за которого выдает себя.

Понятно, пират, похитивший Беттину, не осмелится появиться здесь.

— Как я уже говорил, дон Мигель спас мне жизнь. Я бы хотел отблагодарить его, может быть, стать его личным телохранителем и когда-нибудь тоже спасти ему жизнь.

— Сожалею, но ничем не могу помочь. Дон Мигель уехал три месяца назад, а я был слишком расстроен личными неурядицами, чтобы узнать, куда он отправился.

— Значит, вам неизвестно, где он может быть?

— По-моему, дон Мигель все еще на Карибских островах. У него там какое-то дело, которое он хочет решить перед возвращением в Испанию.

— Не сказал случайно, какое именно? — с надеждой спросил Тристан. — Возможно, я бы сумел отыскать его.

— Сомневаюсь, месье Матисс. Дон Мигель вряд ли задержится надолго в каком-нибудь порту, — ответил Пьер. — А сейчас позвольте пожелать вам доброй ночи — меня ждут.

— Конечно, — кивнул Тристан и, повернувшись, направился к своему столику. Улыбка на губах мгновенно исчезла, в глазах плясало синее пламя.

— Удивительно, как это ты не схватил его за горло и не потребовал признаться, спал ли он с Беттиной! Ты ведь хотел этого, так ведь? — прошипел Жюль.

— Да, но правды он все равно не скажет!

— Я слышал, что ты ему плел. Дурак! Неужели не заметил, какое у него сделалось лицо, когда ты сказал, что ищешь дона Мигеля. Удивляюсь, если он поверил твоим сказкам! По-моему, граф догадался, кто ты.

— Наверное, — сухо кивнул Тристан… — Говорил тебе, беспокоиться не о чем!

— Да, но ты попусту рискуешь! Мы по-прежнему не знаем, где Бастида. Можно всю жизнь болтаться в море, но так и не найти его!

— Значит, хочешь сдаться?

— Ну, неплохо бы возвратиться на остров, хоть ненадолго, — отозвался Жюль.

— Мы отплыли только месяц назад и пока зашли в четыре порта. Если же сильно тоскуешь по жене, нужно было остаться, как я просил.

— Я не волнуюсь за их безопасность. Жоко и остальные, кого мы оставили в порту, смогут их защитить. Но не я один скучаю по дому, вся команда — тоже, включая и тебя, друг мой. Ты ведь не только ради Бастиды приехал сюда! Хотел увидеть жениха Беттины. Разочарован, потому что граф молод и красив?

— Почему это должно волновать меня? — спокойно осведомился Тристан, но тут же неожиданно взорвался:

— Какого дьявола он делает в поганом борделе?! Будь я на его месте, обыскал бы каждый остров! А этот валяется в постели шлюхи! Бьюсь об заклад, и пальцем не пошевелил, чтобы найти Беттину!

— Именно этого ты от него хочешь? Чтобы он ее нашел?

— Нет.

— Тогда что же?

— Просто не пойму, почему он ничего не предпринимает? — уже спокойнее спросил Тристан.

— Этого ты знать не можешь, но не стоит дожидаться его, чтобы расспросить. Ужин все равно остыл. Я за то, чтобы немедленно возвратиться на судно.

Тристан засмеялся.

— Что случилось с тобой, дружище? Раньше ты не боялся рисковать.

— Да, но теперь у меня трое малышек, и Малома снова беременна. Хотел бы я перед смертью увидеть сына.

Тристан, нахмурившись, пошел к выходу, вспоминая о мучительных бессонных ночах, проведенных в думах о Беттине и ребенке, которого она носит.

Глава 31

В доме по утрам стояла приятная прохлада, и только жаркое полуденное солнце способно было нагреть толстые белые каменные стены. Беттина, одетая в просторное платье без рукавов из желтого ситца, медленно сошла по ступенькам, неся перекинутое через руку большое полотенце. Во Франции она носила только самые модные платья, потому что Андре запрещал ей надевать простую одежду. Но на этом тропическом острове пришлось отказаться от лишних юбок и корсажей, а широкие кружевные воротники и пышные рукава в такую жару просто немыслимы.

Улыбаясь, Беттина оглядела большую обеденную залу. Цветные гобелены, принесенные Жоко из подвала, висели над камином, а на окна она сшила белые занавески. Окна были слишком малы, Беттина решила, что их нужно увеличить, но придется подождать Тристана и спросить его разрешения. Пять кресел со светлой обивкой были расставлены по зале, а Жоко сейчас делал новый диван.

К счастью, Тристан не успел продать добычу с захваченного испанского судна, и Жоко смог отыскать мебель и ковры для каждой комнаты в доме. Все это было сложено в подвале, куда женщинам не позволялось входить. Беттина заметила, что дверь была все время заперта, но Жоко заверил ее, что там не хранится ничего, кроме всякого хлама и добычи, привезенной из набегов. Правда, Беттине показалось странным, что Тристан смог сразу принести туфли для нее и матери точно по размеру.

Девушка все утро провела с Жоссель и Маломой. Они подружились и, поскольку Малома тоже была беременна, у них оказалось много общего. Обе шили приданое для будущих малышей, но хотя Беттина с удовольствием занималась этим, все-таки не могла выкинуть Тристана из головы. Она должна была родить всего на две недели позже Маломы, но была по-прежнему стройной и худенькой, а Малома сильно располнела.

Беттина не сомневалась, что беременна, но надеялась, что скоро фигура ее будет изуродована, и когда Тристан вернется домой, с отвращением отвернется от нее.

Тристан в гневе покинул остров, взяв с собой только половину команды. Он даже не попрощался с Беттиной и отплыл в тот же день, когда они так жестоко рассорились. Но она скучала по нему, по крайней мере постоянно убеждала себя в этом. Беттина не знала, когда пират вернется, но надеялась, что он будет отсутствовать долго-долго, а может, если Господь позволит, то вообще сгинет навсегда.

Девушка вошла в кухню и задержалась на мгновение, вдыхая аромат свежеиспеченного хлеба, потом вышла через черный ход и остановилась, наблюдая, как коренастый светловолосый парень увлеченно сколачивает раму дивана. Девушка улыбнулась Жоко.

— Ты прекрасный мастер, Жоко, — сказала она, критически рассматривая его работу. — Это твоя настоящая профессия?

— Я корабельный плотник, мамзель. И люблю работать с деревом.

— Давно ты плаваешь с капитаном Тристаном?

— С тех пор, как он купил «Строптивую леди». Не хотел плавать на другом судне. Капитан справедливо обращается с командой. Но теперь, когда у меня жена и двое детей, подумываю оставить бродячую жизнь.

— Значит, намереваешься осесть? — спросила Беттина. Видимо, среди жестокого сброда, набранного Тристаном, есть и порядочные люди!

— Пора уже! Мои сыновья выросли, им теперь нужен отец. Я собирался спросить капитана, нельзя ли поселиться здесь. На северном берегу у меня есть хижина. Ее можно перестроить. Здесь самое подходящее место, чтобы жить спокойно!

— Наверное, ты прав, — согласилась Беттина, глядя на окружающую красоту.

— Ну что ж, до свидания, Жоко.

Девушка пересекла лужайку за домом и направилась к лесу. Она собиралась добраться до укромного местечка, которое обнаружила, бродя по окрестностям, и с тех пор часто приходила туда, потому что только на этой уединенной лужайке чувствовала себя, как в родном доме, словно последних месяцев не существовало и она никогда не встречала человека по имени Тристан.

Но как бы она ни старалась сосредоточиться на приятных вещах, мысли о Тристане не переставали бередить мозг.

Была весна, и остров казался еще прекраснее, чем когда Беттина впервые появилась здесь.

Помахав садовнику Томасу, возившемуся у клумбы с огненными понсеттиями, она пошла по тропинке.

Раньше Томас Уэсли служил садовником в богатом английском поместье, но жажда приключений заставила его уйти в море. Он нанялся матросом на торговое судно. Прибыв в Новый Свет, познакомился с Тристаном и перешел на «Строптивую леди». Когда команда судна отыскала этот маленький остров с буйной растительностью, Томас попросил у капитана разрешения остаться. Тристан согласился, и через пять лет садовник превратил землю вокруг дома в райский уголок. Он был счастлив здесь и любил потолковать с Беттиной о цветах и растениях.

Свернув с тропинки, Беттина начала пробираться через густые заросли, перевитые лианами.

Кокосовые пальмы всех разновидностей и размеров стояли вперемежку с высокими соснами; благоухание смолы разливалось в воздухе, орехи в мохнатой скорлупе устилали землю. Повсюду росли великолепные цветы — голубые, желтые, розовые, сиреневые.

Вскоре Беттина услышала журчание воды. Еще несколько шагов — и вот он, спрятанный от чужих глаз рай: природный бассейн, образованный разлившимся ручьем, падавшим с гор. На противоположном берегу рос гибиск с огромными, величиной в ладонь, цветами ярко-красного и желтого цвета. Среди них виднелся одинокий белый бутон, и Беттина знала, что не устоит перед искушением сорвать его, когда будет возвращаться.

Выйдя на солнце, девушка расстелила полотенце на поросшей травой полянке и начала раздеваться. Пруд был окружен высокими деревьями, между которыми росли боярышник и цветы; тяжелые ветки почти касались воды. Беттина чувствовала себя словно в маленькой зеленой комнате.

Войдя в прохладную воду, девушка тревожно подумала о том, сможет ли сохранить тайну, когда вернется Тристан, но тут же разозлилась на себя. Почему она не переставая думает об этом человеке?

Глава 32

— Ты со мной, Тристан, или мыслями давно уже на острове? — спросил Жюль.

— Ты что-то сказал? — спросил капитан, подняв затуманенные глаза, но тут же поморщился от отвращения, оглядев дымную неопрятную комнату, в которой стояла вонь от потных тел.

— В Тортуге собирается все отродье дьявола! Почему этот негодяй Бастида не может быть здесь вместе с головорезами и убийцами?

— Но раньше ты сам был не прочь здесь развлечься, — напомнил Жюль. — По крайней мере здесь знаешь, чего ожидать.

— Смотрю, храбрость к тебе вернулась, а?

— Предпочитаю эту адскую дыру, все лучше, чем добровольно соваться в логово врага.

— Прости, что подверг тебя такой опасности на Сен-Мартене! — серьезно сказал Тристан.

— Положим, не я, а ты болтался бы на виселице! Мы уже в третьем порту, не считая Сен-Мартена, но так ничего и не узнали о Бастиде. Когда ты бросишь бесплодные поиски, Тристан?

— Когда найду его, — объявил капитан, осушив кружку рома.

— Знаешь, матросы просили поговорить с тобой. Они тоже хотят вернуться поскорее.

— Почему? Разве я не отпускаю их на берег в каждом порту? И женщин у них было достаточно.

— Они собираются возвратиться домой и привезти священника.

— Что?! — ошеломленно протянул Тристан.

— Да, чтобы тот обвенчал их как полагается, — рассмеялся Жюль.

— Стадо идиотов! Раньше все довольствовались благословением старейшины! Подозреваю, что ты с ними в заговоре.

— Собственно говоря, да. Мадлен меня донимает вот уже несколько месяцев, — признался Жюль.

— Ей кажется, что мы с Маломой живем в грехе.

— Значит, это ее работа! Так я и знал. И где же ты собираешься отыскать священника? Да еще такого, который согласился бы отправиться с нами?

— Нет ничего проще! — заверил Жюль. — Если святой отец узнает об острове, где столько пар живут невенчанными, да еще детей не крестят, его даже упрашивать не придется!

— Ну что ж, если вам повезет найти такого, я возражать не буду, — кивнул Тристан. — Но все равно, по-моему, это просто глупо!

Жюль задумчиво пожал плечами.

— Кстати, ты собираешься навестить вдову, пока мы здесь?

— Еще не решил, — ответил Тристан.

Почему-то пират ни разу не вспомнил о прелестной вдовушке — миссис Хаген, хотя она жила неподалеку от таверны и, прибыв на Тортугу, он каждый раз наносил ей визит.

— Неужели упустишь прекрасную возможность провести ночку-другую в постели этакой милочки? Какой предлог надумаешь, чтобы не явиться к ней? — с невинным видом осведомился Жюль.

— Разве я нуждаюсь в предлогах? — поднял брови Тристан.

— Забыл красавицу вдову? На тебя это не похоже.

— У меня и без этого дел много. Сколько раз напоминать — мы здесь не ради выгоды или развлечений, — раздраженно отрезал Тристан.

— Нет, но без помощи вдовы ты не смог бы купить корабль для поисков Бастиды. И ей, возможно, уже доложили, что «Строптивая леди» стоит на якоре в порту. Дама очень обидится, если ты не придешь.

— Если пытаешься пробудить во мне угрызения совести, дружище, то не старайся зря. Я отдал долг вдове.

— Но ты был крайне благодарен, когда она продала тебе судно за такую ничтожную сумму!

— Это было шесть лет назад, и ты забываешь, что Маргарет Хаген очень богата, — возразил Тристан. — Муж оставил ей много денег, шесть кораблей, так что вдова не обеднела, когда продала «Строптивую леди», пусть и недорого.

— Но ей был нужен именно ты!

— Жюль, ты мне льстишь. У дамы столько любовников, по пальцам не пересчитать! Большая охотница до мужчин! А кроме того, очень требовательна. Мы ведь не собираемся здесь долго пробыть.

— Ты мог бы найти время, — небрежно бросил Жюль.

— Мог бы, но не хочу!

— Что с тобой, Тристан? Сам знаешь, вдове докладывают о каждом судне, вошедшем в гавань! Ей известно о том, что ты ищешь Бастиду. Один визит к ней стоит многих часов бесплодных разговоров в портовых кабаках.

— Почему ты так настаиваешь на том, чтобы я пошел к вдове? — возмутился Тристан.

— Мы бороздим море вот уже два месяца, но твоя голова забита только Беттиной Верлен. Я надеялся, что Маргарет сможет отвлечь тебя от грустных мыслей.

Жюль был прав. Мысли о Беттине и нерожденном младенце преследовали Тристана день и ночь. Он сомневался, что вдова заставит забыть о Беттине, но, может быть, расскажет что-нибудь о Бастиде?!

Капитан тяжело вздохнул.

— Хорошо. Увидимся на судне через несколько часов.

— Не спеши, друг мой! Торопиться некуда! — весело хмыкнул Жюль.

Тристан, улыбнувшись, покачал головой и, выйдя из прокуренной таверны, снова вздохнул.

Ему совсем не хотелось идти к Маргарет, хотя раньше все было иначе. Миссис Хаген — настоящая красавица, всего на три года старше Тристана, и в постели ей нет равных.

Проходя мимо маленькой ювелирной лавки, Тристан решил зайти. Жемчужное ожерелье умалит гнев вдовы, когда Тристан сообщит ей, что не собирается остаться на ночь, но… в конце концов, почему бы нет? Один день ничего не меняет, и совсем неплохо провести время с женщиной, которая не кричит о своей ненависти и с радостью отдается объятиям мужчины.

Тристан уже хотел уйти из лавки, поскольку не было смысла покупать Маргарет подарок, но тут ему на глаза попались серьги — серебряные кольца, усыпанные мелкими сапфирами, а в середине, на тонкой цепочке, были подвешены огромные темно-синие камни, цветом напоминавшие глаза Беттины, когда та была счастлива. Он хотел бы всю жизнь видеть эти синие глаза и, представив серьги в ушах девушки, чуть прикрытых шелковистыми белокурыми прядями, не торгуясь купил украшение, а вместе с ним и длинную нить жемчуга — на всякий случай.

Увидев Тристана, шагающего по вымощенной булыжником дорожке, Маргарет Хаген подбежала к двери и распахнула ее, прежде чем капитан успел постучать. На него смотрели рассерженные темно-фиолетовые глаза. Однако гнев быстро исчез, и Маргарет, бросившись на шею Тристана, жадно поцеловала его, прижимаясь всем телом.

— Ах, Тристан, я так скучала, — прошептала она и, втянув его в дом, закрыла дверь. — И очень разозлилась, когда ты не пришел сегодня утром. Но теперь ты у меня, и я не могу долго сердиться!

Вдова взяла Тристана за руку и повела было к лестнице, но пират не двинулся с места.

— Ты совсем не изменилась, Маргарет, — тихо засмеялся он.

— Зато тебя не узнать! Помнишь, как ты, едва ступив через порог, подхватывал меня на руки и нес в спальню?! Может, был с другой сегодня утром и поэтому не приходил? — взорвалась она.

— Нет, я задержался, чтобы купить тебе подарок! — весело сказал Тристан, вытаскивая жемчуг.

Лицо Маргарет засветилось от радости; она повернулась и подняла волосы, чтобы Тристану было легче застегнуть ожерелье.

— Ты, конечно, вряд ли провел все утро у ювелира, но не буду больше упрекать тебя! Скажи лучше, почему сбрил свою прекрасную бороду? Не то чтобы мне не нравилось, но без нее ты выглядишь совсем мальчишкой.

— Так получилось. А потом я привык обходиться без нее.

— Зачем нужно было бриться? Глупо! — повторила она.

— Это долгая история, Маргарет, и боюсь, у меня нет времени рассказывать. Судно отплывает через несколько часов.

— Но почему?

— Сама знаешь, я не успокоюсь, пока не отыщу Бастиду. И хотя вытряхивать из испанцев золото — занятие выгодное, но отнимает слишком много времени, а я должен пойти на все, лишь бы выследить его и наказать.

— Почему бы тебе не бросить все это? А вдруг никогда не найдешь его?

— Наши пути когда-нибудь пересекутся, уверен в этом, — жестким от ненависти голосом процедил Тристан.

— В таком случае я скажу правду — Бастида был здесь месяца два назад.

— Проклятье! — воскликнул Тристан. — Почему я не зашел сюда в первую очередь? Вот уже дважды я мог встретиться с ним, если бы думал только о своем долге!

— Сомневаюсь, Тристан! Он пробыл здесь часа два и, по-моему, тоже искал кого-то или что-то.

— Что ты об этом знаешь?

— Боюсь, не очень много. Бастида спрашивал о торговом судне и отплыл, как только удостоверился, что его здесь нет. И если он будет проводить всего два-три часа в каждом порту, вряд ли тебе удастся вообще встретиться с ним, — вздохнула Маргарет.

— Может, ты и права, — задумчиво кивнул Тристан.

— Значит, пока остаешься здесь? — с надеждой спросила вдова, нежно лаская его грудь.

— Нет, — оторвался пират и быстро встал. — Нужно спешить.

— У меня появилась соперница, так ведь? — прошептала Маргарет, стараясь улыбнуться. Тристан решил не лгать.

— Да, похоже на это.

— Хорошенькая? Ну, конечно, не стоит даже спрашивать, — кивнула Маргарет. — Я сразу поняла… Должно быть, ты ее очень любишь.

— Не люблю, а хочу. Она заколдовала меня и отняла душу, — раздраженно пробормотал Тристан.

— А как она относится к тебе?

— Ненавидит до глубины души, — усмехнулся Тристан. — Но трудно ее за это осуждать… может, именно поэтому она мне еще не надоела.

— Невозможно поверить, чтобы какая-нибудь женщина могла возненавидеть тебя, Тристан. — Маргарет встала, осторожно поцеловала его в щеку. — Но если уверен, что не любишь ее, подожду, пока яд в твоей крови не перегорит.

— Только не стоит из-за этого забывать остальных любовников, — пошутил Тристан.

— Ты ведь знаешь, я ни за что не смогла бы так поступить, — рассмеялась Маргарет. — Разве что ты захочешь жениться на мне. В этом случае я дала бы отставку всем, лишь бы удержать тебя! Ты стоишь сотни таких, как они.

Тристан, беззаботно насвистывая, вышел из дома вдовы, и хотя перед этим намеревался остаться на ночь, почему-то не смог. Желание оказаться в ее постели неожиданно у гасло.

Пират не понимал, что с ним происходит, но пока не хотел об этом думать. Нет смысла продолжать бесплодные поиски. Нужно подождать, пока сам Бастида не найдет то, что разыскивает. А пока… пока Тристан отправится домой.

Глава 33

После долгих месяцев отсутствия Тристан с трудом сдерживал нетерпение: вдали показался остров. Каким он был дураком, что оставил Беттину в тот момент, когда узнал, что она носит ребенка! Как тосковал по ней! Как мечтал о том мгновении, когда она окажется в его объятиях!

Тристан нервно мерил шагами палубу, пока корабль медленно входил в крохотную бухту, а матросы бросали якорь. Потом объявил, что команда может немедленно сойти на берег. Если им так же не терпится повидать своих женщин, как ему Беттину, на судне вот-вот вспыхнет мятеж, задержи их капитан хоть на час.

Отец Адриан стоял у поручня, наблюдая за матросами, поспешно спускавшими шлюпки. Сначала он хотел спросить капитана, не стоит ли задержать этих людей на судне, пока не будет совершен обряд венчания, но, видя счастливые лица, решил промолчать, поняв, что его вряд ли послушают. Придется на все закрыть глаза и молиться, чтобы грешники поскорее выполнили свой долг. Кроме того, капитан вряд ли поможет ему. Священнику рассказали о француженке, которую Тристан силой удерживает на острове, молодой человек без обиняков дал понять, что не потерпит вмешательства в свою личную жизнь, и считал абсурдной саму мысль о браке.

Меньше чем через двадцать минут все шлюпки причалили к берегу, а еще четверть часа спустя Тристан уже стоял в большой зале, изумленно озираясь.

— Кажется, женщины нашли себе занятие, пока нас не было, — заметил Жюль, вошедший вслед за Тристаном. — Должен сказать, здесь все изменилось к лучшему. Превратили старую крепость в уютный дом. И смотри, даже занавески повесили.

Тристан взглянул на окна и улыбнулся. По крайней мере Беттина не сшила из этой ткани подвенечное платье, как хотела раньше.

Услыхав топот ног, Тристан покачал головой. Матросы разбегаются по домам! Не терпится поскорее увидеть жен и детей!

Крики и смех привлекли внимание Маломы. Женщина спустилась вниз, и Тристан, ошеломление открыв рот, уставился на нее. Живот Маломы сильно выдавался вперед, талия округлилась. Неужели Беттина тоже стала такой неуклюжей? Где она? Почему ее не видно?

— Поговорим позже, Тристан… завтра, — бросил через плечо Жюль, устремляясь к жене.

Тристан, ухмыляясь, поглядел вслед удалявшейся парочке и, облегченно вспомнив, что отец Адриан решил жить в деревне и не будет служить живым укором, ринулся к лестнице.

— Капитан, ее в вашей комнате нет. Тристан на мгновение замер и, обернувшись, увидел Жоссель, стоявшую на пороге кухни.

— Где Беттина? — хрипло спросил он, боясь услышать дурные вести.

— Не стоит так огорчаться. Беттина пошла погулять, как обычно, — спокойно ответила Жоссель.

— Куда?

— Понятия не имею. Она всегда ходит на прогулку одна.

— Рад видеть вас, капитан, — приветствовал Жоко Мартель, когда Тристан вышел на лужайку. — Было ли ваше путешествие успешным?

— Нет, но, Жоко, где Беттина, я с тебя шкуру спущу! — заорал Тристан.

— Она в лесу, кэп, — пробормотал Жоко. — Мамзель всегда гуляет вон по той тропинке.

— Сворачивает направо или идет прямо?

— Прямо.

— Какого дьявола ты позволил ей одной ходить в лес?

— Вы доверяли ей перед отъездом, кэп, а когда я предложил брать с собой кого-нибудь, мамзель рассердилась. Сказала, что не нуждается в компании, да и я не видел в этом ничего плохого, — нервно объяснил Жоко.

— Проклятье! Эта женщина не имела права приказывать тебе! Ты подчиняешься только мне, и никому другому! — бушевал Тристан.

— Моя дочь не ребенок, капитан, и сама может о себе позаботиться. Кроме того, Беттина всегда любила побыть в одиночестве. Во Франции она часто и подолгу гуляла, — заметила Жоссель.

— Здесь не Франция, мадам. У подножия гор встречаются дикие кабаны! Если Беттина отойдет слишком далеко от дома, на нее могут напасть и убить!

— Убить! — побледнев, прошептала Жоссель.

— Мамзель никогда не ходила в горы, иначе я бы пошел за ней, — поспешно заверил Жоко.

— Давно она ушла?

— Час назад.

Ничего не ответив, Тристан помчался по тропинке. Добравшись до поворота, он заметил примятую траву и, ступив на землю, пошел по следам Беттины. Может, девушка нашла маленький пруд, к которому так часто привык приходить сам Тристан? В таком случае, вполне понятно желание Беттины остаться одной.

Заметив, что след и в самом деле ведет к ручью, Тристан замедлил шаг и решил удивить Беттину внезапным появлением. Но, добравшись до деревьев, окружавших пруд, сам остановился, пораженный: Беттина, совершенно обнаженная, лежала на мягкой траве, закинув руки за голову.

Словно жаркое пламя зажглось в крови Тристана, не сводившего с девушки жадных глаз. Все ее тело покрывал золотистый загар, влажные волосы белым ковром стелились по зеленому покрывалу. Глаза Тристана скользнули по едва заметно выдающемуся животу, в мозгу всплыли назойливые сомнения. Кто отец будущего ребенка Беттины? Но постаравшись выбросить из головы все мысли о младенце, Тристан, охваченный страстью, шагнул вперед.

— Тристан! — охнула Беттина, когда, открыв глаза, увидела стоявшего над ней великана.

Девушка долго, целую вечность, глядела на него, не в силах говорить, чувствуя, как неудержимое желание поднимается в ней, заливает все существо, томит сладкой болью. Солнце зажглось в его волосах, превратило волнистые пряди в жидкое золото, и Беттине захотелось запустить в них руки, прикоснуться к темно-бронзовым щекам, ощутить вкус губ.

Девушка с замирающим сердцем наблюдала, как Тристан сбрасывает рубашку, снимает сапоги и брюки. Но когда он наконец остался обнаженным и она увидела торжествующий блеск в глазах, тотчас вышла из забытья, и, схватив платье, чтобы скрыть наготу, испуганно вскочила.

Тристан громко расхохотался.

— Наконец-то вспомнила, что ненавидишь меня! Честно признайся, ты это все себе напридумывала! Почему бы тебе не посмотреть правде в глаза и не признать, что испытываешь совсем другие чувства?

О, Господи, почему она так долго глядела на него?! Должно быть, Тристан прочел ее мысли.

— Не понимаю, о чем ты, — пробормотала Беттина, заливаясь краской.

— Понимаешь, малышка, — хрипло ответил он, подходя ближе.

— Нет! — вскрикнула она, отпрянув. — Не подходи!

— Я хочу тебя, Беттина, ты знаешь это. И сама хочешь меня. К чему притворяться? — тихо спросил он.

— Ты с ума сошел! — испугалась Беттина. — Неужели я смогла бы прогнать тебя, если бы любила? О нет, Тристан, не обманывай себя… я ничего не испытываю, кроме ненависти.

— Лжешь, Беттина, и мне и себе, — спокойно покачал головой Тристан и, рванувшись вперед, схватил ее за руку.

— Тристан, прошу, — умоляюще сказала девушка, когда он потащил ее в тень и, подхватив на руки, бережно опустил на траву.

— Если ты вынудишь меня сопротивляться, это повредит ребенку.

Но Тристан, не слушая протестов, навалился на нее, сжав широкой ладонью хрупкие запястья, и прошептал:

— Ты не будешь сопротивляться, малышка. Я мечтал об этом мгновении каждый час, каждую минуту, пока был вдали от тебя, и теперь ничто на свете не сможет меня остановить!

Отпустив ее руки, он чуть приподнялся на локтях, боясь придавить, и, нежно сжав лицо ладонями, поцеловал в губы.

— Придется потерпеть и смириться… ради ребенка. Не хочешь же ты, чтобы ему причинили вред? Прекрасный предлог, чтобы перестать притворяться и не скрывать истинных чувств!

— Не нужен мне никакой предлог! Почему бы тебе не обратить внимания на другую женщину? Может… ее не придется принуждать? — запальчиво воскликнула Беттина.

— Но я хочу тебя, только тебя и буду обладать тобой. Ведь ты совсем не желаешь противиться и делаешь это только из гордости!

— Вовсе нет! — негодующе вскричала Беттина.

— К чему так упорствовать? — в отчаянии спросил Тристан. — У тебя есть предлог, чтобы сдаться без ущерба для гордости. Ради Бога, смирись! Клянусь, я не буду смеяться над тобой из-за этого.

— Нет!

Но Тристан, потеряв голову, начал целовать Беттину, заглушая поток сердитых слов, и, прижав к себе, одним мощным толчком вошел в нее, глубоко-глубоко, и тут же почувствовал, как острые ногти коснулись спины, и сжался в ожидании боли. Но Беттина, отняв руки, погрузила пальцы в густые пряди и ответила на поцелуй.

Пламя страсти разгоралось все сильнее; невыносимое до боли наслаждение охватило Тристана, а Беттина все не отрывалась от его губ, унося к таким высотам экстаза, каких он мог достичь только с этой женщиной.

Когда Тристан наконец откатился в сторону и лег на траву, тяжело дыша, Беттина села и обхватила руками колени; шелковистые пряди закрыли обнаженные плечи и грудь белым покрывалом. Мрачно уставившись на крошечный водопад, девушка задумчиво вздохнула.

— Я тосковал по тебе, Беттина, — тихо сказал Тристан и, приподняв мягкие локоны, нежно поцеловал ее в шею. — Я думал о тебе день и ночь, особенно по ночам, пока лежал в каюте и вспоминал то время, когда ты делила со мной постель.

— Уверена, что, сойдя на берег, ты быстро нашел подходящую компанию, и какая-нибудь готовая на все дама быстро излечила тебя от страданий, — язвительно ответила Беттина.

— Ты, кажется, ревнуешь, малышка, — засмеялся Тристан.

— Какая чушь! — взорвалась Беттина. — Я уже тысячу раз говорила — найди себе другую и оставь меня в покое!

— Легко утверждать все, что угодно, когда знаешь, что тебе не верят! Взгляни правде в глаза, Беттина. Ты ведь тоже скучала по мне.

— Конечно, нет! Как я могла скучать, когда молилась каждый день, чтобы ты не вернулся! Кстати, с чем связано столь раннее возвращение? Нашел дона Мигеля?

— Нет, я решил пока подождать. Еще успею продолжить поиски.

— Ты здесь долго пробудешь?

— Эти последние месяцы вдали от тебя казались вечностью. Я решил остаться, пока не кончится год, который ты обещала мне.

— Но… нет-нет, ты не можешь! — воскликнула Беттина. — Я поклялась прожить здесь год только потому, что ты пообещал выходить в море как можно чаще!

— И выполнил обещание. Меня не было два с половиной месяца, по-моему, вполне достаточный срок.

— Значит, я должна благодарить судьбу за то, что забеременела — недалек тот день, когда я стану толстой и неуклюжей, потеряю в твоих глазах всякую привлекательность. Тогда тебе волей-неволей придется найти другую! — ехидно ответила Беттина, натягивая платье.

Тристан, хмурясь, потянулся за одеждой. Что если ребенок родится темноволосым, а еще хуже, белокурым и синеглазым, в мать? Тогда он никогда не узнает правды.

— У вас такой обеспокоенный вид, капитан, — уколола Беттина, нагнувшись, чтобы набрать букет ярко-фиолетовых цветов. — Затрудняетесь решить, кто может послужить мне заменой?!

Тристан окинул девушку долгим взглядом. Странно, она выглядела точно так же, как перед его отъездом: стройная, худенькая фигура, маленькая грудь.

— Я видел Малому, — заметил он, пропустив мимо ушей ехидный вопрос. — Она сильно располнела, но ты… почти не изменилась. Уверена, что забеременела четыре с половиной месяца назад? Может, гораздо позже?

Беттина весело рассмеялась; шаловливые искорки плясали в синих глазах.

— Ты хотел этого, правда? Тогда не осталось бы сомнений, что ребенок твой. Ну что ж, жаль тебя разочаровывать, Тристан, но мои вычисления верны. Теперь, если не возражаешь, я собираюсь вернуться в дом.

Тристан схватил девушку за руки так, что цветы посыпались на траву:

— Но ты утверждаешь, что ребенок мой? — требовательно спросил он.

— Я уже говорила тебе.

— Ты сказала, что солгала насчет де Ламбера, но, возможно, лжешь именно сейчас?!

— Верь всему, что пожелаешь, Тристан! Я уже сказала — мне это безразлично!

— А мне — нет! — закричал Тристан дрожащим от гнева голосом, сильно сжимая запястья девушки. — Ради Бога, Беттина! Не могу больше это выносить! Поклянись, что ребенок мой!

Боль и ярость в глазах Тристана едва не поколебали решимость Беттины. Ей почему-то очень захотелось увидеть облегчение на его лице, облегчение, которое она одна могла дать ему. Но тут девушка вспомнила, что намеренно заронила сомнение в душу Тристана, надеясь заставить его страдать. Нет, не видать ему ни мира, ни покоя! Какая достойная месть за всю боль, которую он причинил ей.

— Я каждый раз клялась, Тристан, но только потому, что ты не давал мне выбора. Зато теперь он появился, и я предпочитаю ни в чем не уверять тебя. Достаточно и того, что уже сказала: этот ребенок — твой.

— Проклятье! — взорвался Тристан; голубые глаза напоминали теперь кристаллики льда. — Если немедленно не поклянешься, значит, беззастенчиво лжешь! Отец ребенка — Ламбер!

— Думай что хочешь, — пожала плечами Беттина.

Сердце ее билось так гулко, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Тристан поднял было руку, чтобы ударить девушку, но, опомнившись, отшвырнул ее.

— Возвращайся в дом! — процедил он угрожающе-ледяным голосом и отвернулся.

Беттина молча прошла мимо Тристана и почти побежала по тропинке. Через некоторое время она оглянулась, но позади никого не было. Девушка торжествующе улыбнулась. Она пережила худший из штормов и все вынесла, остальное уже не играет роли! Тристан разозлился, вышел из себя и теперь, вероятнее всего, не захочет делить с ней постель.

Свобода уже близка.

Жоко Мартель беспокойно переминался у задней двери.

— Видели кэпа? Он… он все еще сердится за то, что я позволил вам уйти одной в лес? — быстро спросил он.

— А почему он должен сердиться?

— Боялся, что если отправитесь в горы, то на вас могут напасть дикие кабаны, — ответил Жоко.

— Капитан так огорчен, что срывает злость на других, — засмеялась подошедшая Малома. — Твоя мама от беспокойства места себе не находит.

— Это просто смешно! Все было прекрасно, пока Тристан не отыскал меня, — раздраженно отозвалась Беттина.

Малома снова расхохоталась.

— Лучше объясни это матери. Она сейчас в зале вместе с Мадди и моим Жюлем.

— Сейчас иду. И не тревожься, Жоко. Сомневаюсь, что капитан станет тебя ругать. Наверное, он будет в очень плохом настроении, когда возвратится, но к тебе это отношения не имеет.

Беттина вошла в залу и увидела, что мать и в самом деле беспокойно ходит из одного угла в другой. Мадлен, сидевшая на новом диване, ругала Жюля за то, что он позволил Тристану в таком плохом настроении идти на поиски Беттины.

— Беттина! — воскликнула Жоссель, увидев дочь. — Слава Богу, ты жива! Знай я, что на острове есть дикие звери, никогда не отпустила бы тебя одну!

— Я никогда не хожу в горы, мама, так что для страха нет причин! Нашла маленький пруд и купалась каждый день, но больше туда не пойду. «Особенно после того, что случилось», — с сожалением докончила она про себя.

Какое прекрасное место! Жаль, что Тристан все испортил. — Только там она обретала покой и могла забыть о том, что произошло.

— Где Тристан? — небрежно спросил Жюль.

— Остался там, чтобы успокоиться.

— Значит, поссорились из-за ребенка? — кивнул Жюль, заговорщически блестя карими глазами.

— Как… почему ты так считаешь? — удивилась Беттина.

— Я знал — это случится, хотя думал, что Тристану хватит терпения подождать, пока он не…

— Жюль! — воскликнула Мадлен. — Не смей так говорить!

Жюль уставился на служанку: остальные едва удерживались от смеха. Моряк не привык подчиняться приказам женщины, даже той, которая напоминала ему мать.

— Я… э… думаю, мне пора немного отдохнуть, — поспешно вмешалась Жоссель. — Позже присоединюсь к вам за ужином.

Дождавшись ухода матери, Беттина улыбнулась.

— Теперь, когда мама ушла, можете высказаться откровенно, месье. А ты, Мадди, помолчи.

— Я… я уже забыл, что хотел сказать, — неловко пробормотал Жюль и встал. — У меня куча дел.

— Ну, не стоит притворяться, — перебила Беттина. — Закончим разговор! Вы собираетесь сказать, что думали, будто Тристан сначала овладеет мной, а уж потом…

— Беттина! — охнула Мадлен.

— Ах, Мадди, я знаю, о таких вещах не говорят вслух, но мы не в светской гостиной, — покачала головой девушка и вновь обратилась к Жюлю.

— Вы были правы, месье, но откуда узнали о том, что мы поссорились?

— Тристан все это время с ума сходил. Глупец! Боится, что отец ребенка — не он, и это доводит его до отчаяния. Я подозревал, что он не удержится и все выложит вам, когда вернется.

Жюль помолчал и смущенно добавил:

— Но… но ведь отец именно он, верно?

— Конечно, — тихо засмеялась Беттина, — я говорила это Тристану, но, боюсь, он предпочел мне не верить.

В этот момент послышался рассерженный крик Тристана. Дверь распахнулась и с громким стуком ударилась о стену. Тристан остановился на пороге и мрачно нахмурился, увидев стоявшую у камина Беттину, но тут же подошел к столу и тяжело уселся к девушке спиной.

Она, решив не раздражать его еще больше, потихоньку направилась вверх по лестнице. Испуганная Мадлен пошла за ней. Однако Жюль предпочел остаться.

— Беттина сказала, что ты не веришь, будто ребенок твой, — начал он.

Услышав слова Жюля, девушка остановилась на полдороге, прижавшись к стене коридора. Добравшись наконец до второго этажа, Мадлен едва не наткнулась на свою питомицу, но та приложила палец к губам, и обе стали прислушиваться.

— Я уверен, ребенок не мой! — проворчал Тристан, горько вздохнув.

— Ты просто чушь мелешь, Тристан.

— Черта с два! Эта женщина лжет, чтобы добиться своего! Если она даст клятву — я спокоен, потому что знаю, она не осмелится сказать не правду. Но на этот раз Беттина наотрез отказывается дать слово, что отец — я!

— Ты оскорбил ее, даже когда спросил, твой ли это ребенок! — воскликнул Жюль.

— Ха! Это вовсе не оскорбление! Я хотел выбить из нее правду и еще не отказался от этой мысли!

— Не позволю! — спокойно объявил Жюль.

— Не позволишь? — удивленно переспросил Тристан. — С каких пор ты защищаешь эту ведьму? Сам все твердил, что ей нужна хорошая трепка!

— Да, когда она этого заслуживала, но не на этот раз! И если даже она провинилась — беременную женщину нельзя и пальцем тронуть! Ты мог бы причинить вред ребенку — своему ребенку, а этого я не допущу!

— Говорю тебе, это не мой младенец! Я знаю, Беттина лжет, только не понимаю почему. Когда он родится, сам увидишь, на чьей стороне правда, и тогда я разгадаю, какую игру ведет девчонка.

— Может, хоть тогда поймешь, что был круглым дураком, — отрезал Жюль.

Позже, спускаясь к ужину, девушка столкнулась с Жюлем. Обняв великана, девушка поцеловала его в благодарность за защиту. Жюль мгновенно вспыхнул; краска просочилась через бронзовый загар, но Беттина, улыбнувшись, пошла дальше, оставив его недоуменно качать головой.

Тристан, хмуро уставясь в пространство, сел во главе стола, и хотя не видел поцелуя, окинул Беттину неприязненным взглядом, когда та уселась на свое обычное место. Она ожидала, что Тристан вновь затеет ссору, но тот не произнес ни слова и ничего не ел, только пил ром, кружку за кружкой, но, как ни удивительно, совсем не пьянел.

Вскоре пришли остальные, и ужин прошел в атмосфере напряженного молчания; Беттина, наспех поев, быстро вернулась в спальню и пыталась заснуть, но несколько часов спустя по-прежнему беспокойно ворочалась с боку на бок.

Наконец на лестнице послышались шаги. Беттина была уверена, что Тристан больше не захочет спать с ней в одной постели, но шаги замерли, и девушке стало не по себе: почему он так долго стоит у входа?

Дверь с силой распахнулась! Беттина быстро села. Увидев выражение лица Тристана, она поняла, что тот отшвырнул дверь намеренно, желая убедиться, что она не спит.

Повернув ручку замка, он окинул Беттину холодным взглядом, медленно приблизился к кровати и, не сводя с нее взгляда, прислонился к стене.

Красная от злости и смущения, девушка попыталась что-то сказать, но Тристан не дал ей и рта раскрыть.

— Сними рубашку, Беттина! Несмотря на все, что было сегодня сказано и сделано, я все равно возьму тебя!

Он говорил спокойно, но голубые глаза сверкали ледяным блеском.

Беттина была не в силах поверить в происходящее.

Даже вне себя от ярости, Тристан по-прежнему хотел ее. Или собирался наказать?

Она попыталась запротестовать, но Тристан вновь не дал ей говорить:

— Это не просьба, Беттина, — зловеще процедил он, — а приказ. Раздевайся!

Беттина вздрогнула, хотя в комнате было тепло. Тристан пообещал Жюлю выбить из нее правду, и сейчас, охваченная ужасным предчувствием, девушка поняла, что никто, ни один человек на свете не сможет ее защитить.

Беттина выскользнула из сорочки, но тут же натянула простыню, чтобы скрыть наготу. Сама она могла вынести все, но была полна решимости защитить нерожденного младенца.

Хотя Беттина и подчинилась приказу, на лице Тристана не было торжества. Выражение оставалось холодным, даже когда он сорвал с нее простыню и намеренно медленно начал снимать с себя одежду.

— Хочу, чтобы ты поняла, Беттина, я не потерплю притворного сопротивления, — резко сказал он. — С тобой обращались хорошо, потому что ты так прекрасна, но больше я не буду потворствовать твоим капризам и не совершу подобной ошибки дважды.

Тристан лег на постель и притянул к себе Беттину, словно проверял, осмелится ли она оттолкнуть его, но, не услышав ни слова, зловеще прошептал:

— Ты — моя собственность. Я должен был бы содрать тебе шкуру со спины в самый первый раз, когда ты показала свой мерзкий нрав, приковать к кровати, чтобы не осмелилась бежать. А главное, лучше бы никогда тебя не видеть! Тогда я был бы избавлен от этой боли, терзающей меня день и ночь! Боже, помоги мне! Хоть я и знаю, что носишь в утробе ублюдка де Ламбера, все равно хочу тебя!

Рот Тристана завладел ее губами, сминая их, впиваясь, словно высасывая кровь. Беттина поняла, что Тристан доведен до крайности. Он ненавидел ее, ненавидел по многим причинам, но она почему-то была нужна ему… А через несколько мгновений желание охватило ее с такой же непреодолимой силой, и все окружающее перестало существовать.

Глава 34

Наступало лето, принося с собой свет, тепло и новые краски. Повсюду цвели прекрасные цветы, названий которых Беттина не знала. Появились невиданные ранее фрукты, и девушка не могла наесться досыта. Особенно ей нравились большие красно-желтые манго размером в два ее кулака, и Томас Уэсли каждый день приносил ей из деревни соблазнительно-сочные плоды.

Хотя дни стояли жаркие, постоянно дующие ветры несли прохладу, так что остров воистину был раем на земле. Но обитателям дома было не до красот природы. Настроение Тристана ухудшалось с каждым днем. Беттина по возможности старалась избегать встреч: как только Тристан замечал раздавшуюся фигуру девушки, мгновенно впадал в ярость.

Беттина больше не возвращалась к уединенному лесному пруду, где была так счастлива. Наверное, летом там еще прекраснее, но девушка упорно повторяла себе, что Тристан все испортил, затеяв ссору в ее любимом уголке. Вместо прогулок в лес Беттина часто ходила с матерью и Маломой в маленькую бухточку, где стоял на якоре корабль Тристана. Там она снимала туфли и, подняв повыше юбку, бродила по прохладному мокрому песку, позволяя крошечным волнам лизать ей щиколотки.

Беттина и Жоссель разговаривали или гуляли молча, погруженные в собственные мысли. Иногда к ним присоединялась Мадлен, и женщины вспоминали Францию и покинутых друзей, но чаще всего перебирали подробности пышного праздника, состоявшегося три недели назад в честь девяти пар, решивших соединиться в браке. Даже Тристан не смог испортить общего веселья.

Играла музыка, все танцевали, уничтожали огромное количество еды, и обитатели деревни тоже пришли в гости и принесли в подарок огромную, целиком зажаренную свинью.

Беттина забывала о несчастьях, радуясь за молодоженов, но Жоссель мрачнела при одном упоминании о свадьбе. Беттина знала — мать хочет, чтобы дочь нашла свое счастье. Но это невозможно, пока они остаются на острове.

Как-то утром, когда Беттина, сидя в своей комнате, дошивала крошечное платьице, к ее удивлению, неожиданно появился Тристан, очень редко навещавший ее в это время дня.

— Значит, надеешься, что будет дочь, — насмешливо процедил он, прислоняясь к стене. — Понятно еще, если бы ребенок был моим, но что скажет твой любимый граф? Каждый мужчина мечтает о сыне, и я уверен, этот распутник ничем от других не отличается.

Беттина промолчала, зная, что Тристан намеренно ищет ссоры. Не добившись ответа, он сел у окна и начал точить шпагу. Оба старались не замечать друг друга, хотя каждый сознавал присутствие другого. Но тут в комнату вошла красная от гнева Жоссель.

— Послушай! — воскликнула она по-французски. — Что это с ним?

— Спроси его, — спокойно ответила Беттина, — Тристан не скажет, но ты можешь все объяснить.

— Я старалась не вмешиваться, но ваша ссора зашла слишком далеко!

— Мама, нельзя подождать, пока мы останемся одни?

— Нет! Он все равно не понимает нашего языка. Мне только сказали, что девушка-служанка Кейно выбежала из дома в слезах! Она принесла Тристану завтрак, а еда показалась ему слишком холодной, видите ли! Кейно отказывается возвращаться! Бедняжка до смерти напугана!

— Он только грозится, мама, но сделать ничего не сделает, — успокоила Беттина.

— Но слуги этого не знают! Тристан срывает на них зло, несчастные боятся к нему подойти!

— Я поговорю с девушками и объясню, что они ни в чем не виноваты, — кивнула Беттина.

— Но Мадлен утверждает, что ты можешь вывести Тристана из этого состояния.

— Не повторяй это имя, мама. Он поймет, о ком мы говорим! — охнула Беттина, взглянув на пирата.

Тот был занят своей шпагой и, казалось, не обращал внимания на женщин. Она слегка нахмурилась. Почему Тристан позволяет им так долго беседовать по-французски — это на него непохоже. Но тут он, насупившись, вскочил и почти выбежал из комнаты, бормоча что-то насчет болтливых баб и их проклятых секретов.

Жоссель была слишком расстроена, чтобы заметить внезапный уход Тристана.

— Так ты можешь покончить с этим безобразием? — по-прежнему сердито спросила она дочь.

— Вероятно, — прошептала Беттина.

— Тогда скажи, ради Бога, чего ждешь?

— Ты не понимаешь, мама.

— Объясни! Почему Тристан на себя не похож?

Беттина вздохнула.

— Он думает, что ребенок от Пьера.

— Мадлен что-то говорила об этом, но я не поверила! — вспыхнула Жоссель. — Просто смешно! Ты пробыла в доме Пьера всего полдня! Тристан, должно быть, спятил, если думает, что ты отдалась Пьеру до свадьбы.

— Я дала ему повод так считать.

— Но почему?

— Была вне себя от злости, когда он вновь меня похитил. А потом, Тристан невыносимо унизил меня, чтобы наказать за побег. Я должна была отплатить, поэтому солгала и сказала, что по доброй воле отдалась Пьеру. Тристан пришел в такую ярость, что до смерти напугал меня и пришлось сознаться в обмане. Только… я объяснила все таким образом, что посеяла в его душе сомнения. Тристан забыл обо всем, пока я не сказала, что беременна. Тогда он стал допытываться, кто отец ребенка. Я сказала правду, что ребенок от него… но опять намеренно неискренним тоном. Тристан попросил меня поклясться, я отказалась, и он, естественно, предположил, что отец — Пьер.

— Но почему ты так сделала, Беттина? Почему не скажешь правды сейчас?

— Я сказала правду, — упрямо тряхнула головой дочь.

— Зачем же заставлять его сомневаться?

— Ты отговорила меня от попыток покончить с Тристаном, поэтому я выбрала другой способ мести. И сначала эта месть была сладка, только…

— Только сейчас ты жалеешь, — перебила Жоссель.

— Да.

— Тогда объясни все Тристану. Беттина, избегая материнских глаз, печально уставилась на крошечное платьице.

— Слишком поздно. Я часто думала об этом. Теперь Тристан ничему не поверит и будет считать, что я лгу, лишь бы утешить его. Даже если поклянусь, все равно сомнения останутся.

— Ты больше не испытываешь ненависти к Тристану, так ведь? — мягко спросила Жоссель.

— О, мама, не знаю. Желание, которое поднимается во мне при одном его прикосновении… Иногда я хочу его так же сильно, как он меня. Но бывают дни, когда просто не выношу! Тристан так высокомерен, так любит выводить меня из терпения… В жизни не забуду, что он со мной сделал, — Он взял тебя против воли, но сейчас все изменилось, правда?

— Не в этом дело!

— Нет? Тогда послушай моего совета, дорогая, и хорошенько подумай, что делать. Год скоро кончится, и что тогда?

С этими словами Жоссель вышла из комнаты, оставив в одиночестве тупо уставившуюся в пол Беттину.

Глава 35

Беттина провела остаток утра и большую часть дня в спорах с собой и даже не пошла обедать, но наконец решила, что ничего не потеряет, признавшись во всем Тристану. Она тосковала по знакомой улыбке, веселому смеху, зажигавшему его глаза голубым огнем, и особенно по нежным словам и объятиям, хотела, чтобы Тристан вновь стал прежним.

Она была счастлива, что носит его ребенка, и, как ни странно, хотела, чтобы он разделил это счастье. Беттина не знала, почему ей внезапно показалось таким необходимым, чтобы к Тристану вновь возвратилось доброе расположение духа, но, твердо решив, что заставит его поверить ей, вышла из комнаты, чтобы найти Тристана и уладить все недоразумения.

Сбежав по ступенькам и не увидев никого, она вышла через заднюю дверь.

Тристан, лежавший на диване у камина, услышал шаги девушки и уже хотел пойти за ней, но тут его внимание привлекла суматоха во дворе.

Беттина тоже услышала шум под окнами, но не успела понять, в чем дело, как заметила странного вида мужчин, оборванных и грязных, бегущих к деревне, и нахмурилась: откуда взялись эти незнакомцы? Тут в зале послышался пронзительный женский голос.

— Тристан, старый морской волк! Я едва узнала тебя!

Значит, решил расстаться с бородой? Мне так больше нравится!

— Давно не виделись, Габби! — радостно приветствовал Тристан.

Беттина недоуменно обернулась и увидела женщину с беспорядочно вьющимися ярко-рыжими волосами, спадающими до талии густой копной. Она была одета в мужской костюм, но брюки не доходили до колен, бесстыдно обнажая длинные, стройные ноги. С кожаной перевязи свисала шпага, в руке был зажат свернутый кнут. Женщина, гордо выпрямившись, стояла в центре комнаты лицом к Тристану.

— Иисусе! Как тут все изменилось. Не знай я тебя лучше, могла бы подумать, что здесь видна женская рука. Ах ты, негодяй! Неужели привез сюда вдову?! Черт возьми, если она уговорила тебя жениться, я…

— Достаточно, Габби, — оборвал Тристан, заметив стоявшую в дверях Беттину. — Маргарет здесь нет и никогда не было!

— Прекрасно! Значит, ее потеря — мой выигрыш, — засмеялась Габби. — Я давно мечтала провести с тобой неделю-другую. Закроемся в уютной спальне, и пусть черт возьмет твою команду заодно с моей.

— Ты не изменилась, — засмеялся Тристан. — По-прежнему бесстыдна, как уличная кошка!

— Тебе другие и не нравятся, правда, любовь моя? Ну а теперь поздоровайся со мной по-настоящему, а не то я подумаю, что ты растратил себя на деревенских шлюх!

Что-то неприятно сжалось внутри у Беттины; и она знала — это не ребенок шевелится.

Женщина обвила руками шею Тристана, притянула к себе его голову и страстно впилась в губы… И, будь проклято его черное сердце, этот пират с видимым удовольствием отвечал на поцелуи!

Кто-то коснулся руки Беттины. Обернувшись, девушка заметила здоровенного уродливого детину с наголо выбритой головой. Он был бос, узкий кожаный жилет едва прикрывал голую грудь. Беттина мгновенно распознала знакомое выражение в темных глазах.

— Я понял, что в деревне придется долго ждать, поэтому пришел сюда немного перекусить, и глядите, что нашел! Тут еще есть такие же, или придется делить тебя с дружками? — продолжал он, шаря взглядом по ее телу.

Беттина не знала, захочет ли Тристан спасать ее на этот раз или слишком занят своей дамой, и поэтому решила уговорить негодяя.

— Месье, я беременна! Неужели вы не видите?

Пират, похотливо улыбаясь, притянул к себе девушку:

— Вижу только, что сто очков дашь вперед тем деревенским бабам. Давно уже не имел дело с белой женщиной!

— Оставьте меня в покое, месье, или я закричу! — быстро сказала Беттина как могла громко.

— Ну, брось, неужели захочешь побеспокоить моего кэпа?! Габби любит поразвлечься и понаблюдать, как ее мальчики занимаются любовью, но, думаю, у нее сейчас другие заботы.

Беттина стряхнула грубую лапу негодяя и попятилась назад, мужчина стал медленно подкрадываться к ней. Но тут Тристан случайно заметил происходящее. Пират рванулся к Беттине, схватил девушку за руки. Она пронзительно закричала, но Тристан в мгновение ока очутился рядом и, оттащив насильника от Беттины, загородил ее мощной фигурой и с искаженным яростью лицом занес руку.

Рыжеволосая женщина подскочила к мужчинам, но не успела и рта открыть, как огромный кулак Тристана врезался в лицо пирата. Послышался треск ломавшихся костей; незнакомец рухнул на пол, из носа лилась кровь, багровые капли падали на обнаженную грудь. Полные ужаса глаза уставились на Тристана.

— Черт возьми! — взорвалась Габби. — Ты не имеешь права избивать моих людей! Никак с ума…

Но тут она заметила Беттину, появившуюся из-за спины Тристана, и широко раскрыла глаза от изумления. В большой комнате воцарилось зловещее молчание. Женщины мерили друг друга взглядами. Изумрудно-зеленые глаза встретились с серыми.

— Кто это?! — взорвалась Габби.

— Леди зовут Беттиной, — улыбнулся Тристан. Габби затрясло от ярости:

— Дьявол! Плевать мне, как ее зовут! Что она здесь делает? Если мой человек хочет ее, почему ты вмешиваешься?

Глаза Тристана сузились.

— Драки можно было бы избежать, Габби, дай ты мне возможность все рассказать. Но теперь придется все объяснить ему.

Повернувшись к поверженному врагу, он холодно отчеканил:

— Слушай и передай другим. Твое лицо послужит веским доказательством правдивости всего, что скажешь. Беттина — не единственная белая женщина на острове: есть еще две — ее мать и служанка. Чтобы никто не посмел и пальцем к ним притронуться, особенно к Беттине. Я за нее в ответе и убью всякого, кто к ней близко подойдет! Предупреди своих дружков и постарайся вдолбить им — пусть держатся подальше.

Матрос кое-как поднялся на ноги и исчез в мгновение ока.

— Ты за нее в ответе?! Что все это значит?! — завопила Габби вне себя от ярости.

Прежде чем Тристан успел открыть рот, вмешалась Беттина.

— Тристан слишком мягко выразился, мадемуазель, — чуть улыбнулась она. — Он должен был объяснить, что я — его собственность.

— Он женился на тебе? — пораженно охнула Габби.

— Нет.

— Значит, ты всего-навсего рабыня! — расхохоталась она. — Я должна была догадаться!

— Рабыня, у которой очень мало обязанностей, мадемуазель, — снова улыбнулась Беттина. — Собственно говоря, я служу Тристану только в постели! — объявила она и вышла, не глядя в веселое лицо Тристана.

Она добилась очень немногого тем, что бросила в лицо женщины столь откровенное признание… Разве, что теперь Габби окончательно разозлилась на Тристана. Но сколько это продолжится? Они, конечно же, скоро помирятся, и пират снова начнет целовать ее!

Габи была прекрасна — высокая, с идеальной фигурой и… теперь, когда Беттина сильно располнела, Тристан, конечно, бросит ее ради столь соблазнительной женщины. Сколько раз она просила его найти другую. Неужели именно сейчас он решил послушаться совета и теперь прикажет забрать свои вещи из его комнаты, чтобы без помех наслаждаться рыжеволосой ведьмой?! И почему-то от этой мысли сердце заболело так, словно его пронзили ножом.

Добравшись до верхней площадки, Беттина, вместо того чтобы направиться в свою комнату, повернула налево и остановилась, рассеянно глядя на буйную растительность, покрывавшую плоскую поверхность крыши. Летние цветы яркими звездами вспыхивали на зеленом покрывале.

Беттина вспомнила, что Томас не принес ей сегодня фрукты, а дом казался странно опустевшим — даже девушки-служанки куда-то исчезли, да и матросов из команды Тристана не было видно. Куда все подевались?

Беттину неожиданно охватил страх: а вдруг мать тоже ушла. Она поспешно приблизилась к комнате Жоссель, открыла дверь и облегченно вздохнула: мать стояла у окна, глядя вдаль.

— По крайней мере ты здесь, — обрадовалась Беттина.

Жоссель, встревоженно хмурясь, обернулась к дочери.

— Какие-то люди бежали к деревне.

— Да, я их тоже видела. У нас, кажется, гости, — сухо ответила Беттина, садясь рядом с матерью. — Но где все? Когда я сошла вниз, в доме никого не было.

— Тристан! — чуть раздраженно пояснила Жоссель. — Когда я вышла от тебя, он велел мне и всем удалиться.

— Почему?!

— Сказал, что хочет побыть один… но вел себя очень странно: не приказал, а попросил нас уйти. Не понимаю, что это с ним случилось. Но так или иначе, слуги и Малома возвратились в деревню, а Жюль повел Мадлен показать дом, который строит для семьи. Мне не хотелось гулять, поэтому я поднялась наверх, но когда увидела этих людей, побоялась спросить, в чем дело: не хотелось раздражать Тристана.

— Ты права, не стоило вырывать его из страстных объятий! — отозвалась Беттина.

— Значит, ты сказала ему правду, и теперь все будет хорошо?

— Нет, мама. Он целовал не меня, а женщину-пирата, капитана тех матросов, которых ты видела.

— Женщина командует этим сбродом, — удивленно охнула Жоссель.

— Да, и еще какая красивая! Я слышала ее разговор с Тристаном. Он давно знает эту Габби, и они раньше были любовниками. Она решила здесь отдохнуть… с Тристаном, — печально пробормотала Беттина.

— Даже если это и правда, не забудь, Тристан хочет только тебя, — напомнила Жоссель.

— Это было и прошло… Я видела, как они целовались, мама, и он был вне себя от радости. Взгляни на меня! Думаешь, он предпочтет это неуклюжее располневшее тело стройной прелестной фигуре и красивому лицу?!

— И ты собираешься сдаться без боя?! Сама сказала, что хочешь его. Значит, нужно бороться!

— Мне не за что бороться!

— Ты носишь его ребенка! Скажи ему правду!

— Я собиралась, но теперь слишком поздно — здесь появилась Габби. Конечно, теперь Тристан будет совершенно уверен, что я лгу, потому что ревную к ней.

— А ты ревнуешь? — мягко спросила Жоссель, — Может быть. Когда увидела, как Тристан целует эту… у меня в глазах помутилось. Но только потому, что Тристан так долго не обращал внимания ни на одну женщину, кроме меня.

— И это единственная причина?

— Ах, прекрати, мама. Я не люблю его, если ты именно это хочешь сказать. Можно ревновать и не любя.

— Что ты намереваешься делать?

— Я знаю, Тристан обязательно прикажет мне уйти из его комнаты сегодня, чтобы спать вместе с Габби. Если можно, я останусь у тебя, мама.

— Ну конечно, милая. Могла бы и не спрашивать, — кивнула Жоссель. — Но думаю, ты ошибаешься.

— Нет, мама, не ошибаюсь. Ты ведь не видела эту женщину. Тристан не сможет устоять перед ней, даже если бы захотел. Я приду сразу после ужина. Не дам Тристану возможности первому приказать мне уйти из его спальни.

Беттина была в отчаянии, не в силах свыкнуться с мыслью, что потеряла Тристана навсегда. В ушах звучали слова матери: «Хочешь его, значит, нужно бороться!»

Но как она могла бороться… в таком виде? Все, что Беттина смогла сделать, — тщательнее, чем обычно, причесаться и надеть наряд покрасивее. Этим она и занялась в оставшееся до ужина время.

Беттина выбрала недавно сшитое платье из белой с золотом парчи, в котором хотела быть на свадебном празднестве, но не смогла вовремя докончить, так что еще не надевала ни разу. Квадратный вырез открывал набухшие груди, длинные широкие рукава были собраны на запястьях и разрезаны посередине, обнажая руки. Чтобы скрыть выступавший живот, Беттина собрала материю под грудью, продев через петли золотую ленту и завязав спереди бант.

Вернувшаяся Мадлен помогла питомице причесаться, громко высказывая свое мнение о женщинах, подобных Габби. Служанка, как и Жоссель, считали, что Беттине не о чем беспокоиться, но девушка не могла ни на секунду забыть, что Тристан сейчас наедине с рыжеволосой красоткой!

Перевязав заплетенные в косу волосы белыми с золотом лентами, Беттина подглядела в зеркало и, удовлетворенная тем, что видит, постаралась приготовиться к неприятной встрече.

Мадлен открыла дверь. Снизу доносился громкий смех. Беттина узнала голос Тристана и поморщилась от пронзившей сердце боли. Пришлось попросить Мадлен идти вперед — нужно было попытаться взять себя в руки.

Постояв несколько секунд; Беттина глубоко вздохнула и поскорее вышла, чтобы окончательно не потерять мужество. Выйдя на площадку, она с удивлением заметила, что за длинным столом сидят члены команды Габби. При виде разодетой незнакомки матросы удивленно уставились на нее. Беттина медленно спускалась, словно прелестное видение, экзотическая бабочка, появившаяся неизвестно откуда среди грубых, ко всему привыкших людей. Тристан не мог отвести глаз от Беттины, но девушка, мельком взглянув на него, обернулась к Габби, сидевшей на обычном месте Жюля, рядом с Тристаном. Она не переоделась и даже не умылась, видимо, не желая ни на минуту оставить любовника. В привычках и характере Габби было требовать внимания к себе, и сейчас она была явно раздражена тем, что взгляд Тристана устремился на Беттину.

В большой комнате царило напряженное молчание. Беттина спокойно села напротив Габби, отметив, как на щеках соперницы вспыхнули красные пятна. Тристан откинулся на стуле и, насмешливо улыбаясь, смотрел на обеих женщин.

— Ты еще не познакомил меня со своей приятельницей, Тристан, — заметила Беттина. Но Габби холодно объявила:

— Я Габриэль Драйтон, капитан «Красного дракона». Тристан рассказал, каким образом ты ему досталась, Беттина, но не захотел открыть твою фамилию. Как же тебя зовут?

— Я уже предупреждал, что не желаю говорить на эту тему! — резко вскинулся Тристан.

Беттина чуть подняла брови, но тут же вспомнила, что, когда Тристан знакомил ее с капитаном О'Кейси, тоже не назвал ее фамилию, и усмехнулась, впервые поняв по-настоящему, что не имеет права называться ни Верлен, ни Райан.

Габби оцепенела, видя, как Беттина улыбается женщине постарше, по всей видимости, матери. Так, значит, девчонка гордится тем, что Тристан пришел сейчас на помощь! Уверена в его защите! Ну что ж, посмотрим, долго ли это продлится!

— Не знала, что рабыням дозволено так одеваться и обедать за одним столом с хозяином, — заметила она. — Ты со всеми так обращаешься, Тристан, или только с Беттиной?

Жюль поперхнулся. Жоссель рассерженно вскочила, но Беттина, мило улыбнувшись, поспешно ответила:

— Тристан — добрый хозяин. Он…

— Ты всегда отвечаешь за Тристана? — злобно оборвала Габби.

— Довольно! — проворчал Тристан, зловеще сузив глаза; мускул на щеке подозрительно дернулся.

— Я достаточно ясно объяснил тебе все, Габби, так что прекрати притворяться и оставь Беттину в покое!

— Ты рассказал много интересного, включая тот факт, что она носит чужого ребенка! — засмеялась Габби. — Кто же отец? Один из твоих людей? Или твой дружок Жюль? Добрался до нее первым, а?

— Ты заходишь слишком далеко! — заорал Жюль, ударив огромным кулаком по столу. — И пальцем не коснулся этой дамы — ни я, ни кто другой. Только этот безмозглый осел мог выдумать такую чушь!

Тристан улыбнулся, хотя никто не обратил на это внимания: глаза всех присутствующих были прикованы к Жюлю.

— И ты ошибаешься, если считаешь Беттину рабыней, — продолжал он. — Она по своей воле дала слово остаться и к концу года покинет остров.

— Неужели? — натужно расхохоталась Габби. — Тебе разве не нравится здесь?

Смех отдался в голове девушки барабанным боем. Она натужно взглянула на Тристана и заметила, что тот уставился в кружку с ромом, чему-то усмехаясь. Слезы едва не брызнули из глаз Беттины, она быстро поднялась и побежала к лестнице, боясь, что соленые капли вот-вот покатятся по лицу. Торжествующий издевательский хохот Габби словно преследовал ее. Быстро собрав вещи, Беттина, не вытирая мокрых щек, пошла в комнату матери и закрылась там.

— Я принесла тебе ужин, Беттина, ведь ты ничего не ела сегодня, — сказала Жоссель, входя в спальню. — Зачем ты позволила этой женщине расстроить тебя? Она нарочно это сделала!

Беттина, свернувшись калачиком на кресле у окна, подняла голову.

— Тристан все еще с ней? — спокойно спросила девушка, взяв у матери тарелку.

— Да, но не наедине. Он хотел было пойти за тобой, но эта стерва издевками вынудила его остаться. О, как же она меня раздражает! С удовольствием бы выцарапала глаза этой твари.

Беттина выдавала улыбку.

— Это я должна испытывать подобные чувства, мама, только сил нет и желания. Видишь, как изменился Тристан, стоило только ей появиться! Габби заставила его забыть о гневе. У Тристана снова превосходное настроение.

— Опять сдаешься? Пойми, Тристан пытается заставить тебя ревновать!

— Разве? Он ведь не видел, когда целовал ее, что я стою в дверях! Не стоит больше говорить об этом. Уже поздно, и я устала.

— Неудивительно после такого дня! Но ты должна есть! Нужно думать…

— Знаю, мама, — улыбнулась Беттина. — Нужно думать о ребенке.

Глава 36

Время тянулось невыносимо долго. Беттина провела всю неделю в нескончаемых страданиях, хотя изо всех сил старалась не выказывать, как мучается. Но долгие одинокие ночи давали знать о себе, и становилось все труднее скрывать покрасневшие от слез и бессонницы глаза.

Девушка лежала рядом со спящей матерью, надеясь и молясь, чтобы Тристан пришел за ней, силой потащил в свою спальню, попросил прощения, сказал, что Габби ничего для него не значит. Но беспощадная реальность вторгалась в мечты, и безмолвные слезы вновь катились по лицу. Наконец Беттина поняла:

Тристан не придет. Но, Боже, почему так ужасно болит сердце?

Никто, кроме матери, не знал, что делается с Беттиной — девушка не выходила из комнаты. Остальные, кроме Габби и Тристана, конечно, думали, что ничего не изменилось.

Беттина считала, что Тристан обрадовался, узнав, как быстро она ушла и по своей воле. Теперь можно было не трудиться объяснять, что ее место заняла другая. Он даже не позаботился узнать, здорова ли Беттина, и это мучило больше всего — неужели можно забыть вот так мгновенно и бесповоротно?!

Днем приходилось достаточно плохо — снизу доносился веселый смех Тристана и Габби. Но хуже всего было по ночам: мысли о том, что эта женщина лежит в объятиях Тристана, дарит ему наслаждение, было невозможно вынести.

Тристан был в прекрасном настроении, постоянно улыбался. Мадлен и Малома не могли понять, почему Жоссель так неприязненно смотрит на него. Когда же служанка пыталась допросить Беттину, та отделывалась ничего не значащими фразами.

Вечером восьмого дня Жоссель нашла Беттину у загона. Девушка грустно смотрела на белого жеребца.

Жоссель редко теряла терпение, но когда Тристан велел ей идти к Беттине и передать, чтобы та явилась к ужину, Жоссель высказала ему все, что думала. Капитан только весело хмыкнул. Все еще расстроенной женщине пришлось отправиться на поиски дочери.

— Тристан настаивает на том, чтобы ты была за ужином, — объявила Жоссель, изо всех сил сдерживаясь.

— Зачем? Чтобы полностью игнорировать меня, как делал все это время? Не могу выносить злорадную ухмылку этой ведьмы!

— Я только передала тебе приказ, — ответила Жоссель, но тут же задумчиво добавила:

— Тристан очень разозлился, когда вчера не увидел тебя за столом, и я лично не хотела бы снова увидеть его в подобном настроении!

— Неужели, мама? — улыбнулась Беттина. — Если у меня неожиданно заболит голова, надеюсь, принесешь мне что-нибудь поесть?

— Можешь быть уверена, — засмеялась Жоссель.

— Тристан внизу? — снова посерьезнела Беттина.

— Да.

— А она?

— Тристан был один, когда говорил со мной.

— Ну что ж, я кое о чем попрошу, и если он откажет, значит, каждую ночь меня будут мучить приступы головной боли, — весело пообещала девушка.

— О чем ты собираешься просить?

— Погоди, пока я сначала не поговорю с Тристаном, мамочка, — покачала головой Беттина, направляясь к дому.

Войдя в темную залу, девушка разочарованно вздохнула: на диване разлеглась Габби. Девушка-служанка зажигала свечи. Тристан улыбнулся, Беттина еще больше укрепилась в решении немедленно поговорить с капитаном, но тут же застыла, услышав голос Габби:

— Как! Неужели будущая мама решила наконец осчастливить нас?

Прежде Беттина только рассмеялась бы ей в лицо, но в эту минуту не нашла что ответить.

— Значит, тебе стало лучше? — язвительно заметила Габби.

Сегодня она была одета в красивое платье из черных кружев с чехлом из серого шелка в цвет глаз. Выглядела Габби прекрасно, сознавала это и явно радовалась, видя, что и Беттина все заметила.

— Могу я поговорить с тобой… наедине? — спокойно спросила девушка, не обращая внимания на Габби.

— Девчонка дурно воспитана! Почему бы тебе не поучить ее хорошим манерам, Гристап? — проворчала та.

— Согласен! — ухмыльнулся пират. — Только не сейчас.

И, взяв Беттину за руку, повел во двор, оставив кипящую от ярости Габби. Отойдя па некоторое расстояние, девушка остановилась, — Тристан, прошу, освободи меня от клятвы. Я хочу покинуть остров сейчас же.

— По ты ведь всегда хотела уехать? — издевательски усмехнувшись, пробормотал Тристан, — Да, но…

— Какая разница, раньше или позже? Почему на этот раз я должен соглашаться?

— Ты знаешь почему! — взорвалась Беттина; синие глаза мгновенно позеленели — У тебя больше нет причин держать меня здесь!

— Неужели, малышка? — поддразнил Тристан.

— Так ты меня отпустишь?

— Нет!

— Хорошо же, — холодно пригрозила Беттина. — Вижу, ты упрям, как всегда!

— Рад, что ты так легко сдалась, малышка, — хмыкнул Тристан. — Теперь пойдем. Пора ужинать.

Он снова взял Беттину за руку, но девушка вырвалась.

— Я не стану ужинать! — объявила она.

— Нет? — поднял брови Тристан.

— Боюсь, у меня вот-вот разболится голова. Собственно говоря, отныне голова у меня будет болеть каждый день, и вообще я ужасно нездорова.

— Опять игра, Беттина? — нахмурился он.

— Иди к дьяволу! — выпалила девушка и, повернувшись, направилась к дому.

— Беттина, о чем ты говорила с Тристаном? — взволнованно спросила Жоссель, входя в комнату с подносом:

— Он как-то странно вел себя за ужином.

— Попросила разрешения покинуть остров, но он отказал, поэтому я объявила, что с сегодняшнего дня буду страдать от множества болезней, — спокойно объяснила Беттина.

— Так вот почему он был так расстроен! Видела бы ты его, дорогая! Не прикоснулся к еде и все время молчал. Даже эта женщина не смогла его развеселить, так что под конец сама разозлилась и отправилась наверх. Тристан посмотрел вслед, вздохнул и пошел за ней.

— Значит, они сейчас вместе?

— Наверное, — нерешительно кивнула Жоссель. — Но я по-прежнему считаю, что он хочет заставить тебя ревновать.

— Нет, мама, все гораздо хуже. Мне придется смириться с тем, что Тристан нашел другую. Не нужно, я не хочу больше говорить об этом!..

Беттина рассеянно положила кусочек мяса, не переставая думать о Тристане. Почему он не хочет отпустить ее? Наказывает за ту боль, которую причинила ему? Или… Если мать права, значит, Тристан считает, что он не безразличен Беттине. Но это же бессмысленно! Только потому, что Беттина теряла голову при одном его прикосновении… Нет-нет, должна быть другая причина. Но какая?

Тут в комнату ворвалась Мадди и замерла при виде Беттины.

— Что ты здесь делаешь, родная? — охнула она и, не дожидаясь ответа, выпалила:

— Она убралась!

— Кто убрался? — терпеливо спросила Жоссель.

— Эта баба, Габриэль! Исчезла!

— Откуда ты знаешь? — удивилась Жоссель, взглянув на испуганное лицо Беттины.

— Она сбежала вниз, переодетая в эти гнусные штаны, с лицом, багровым от гнева. Я как раз сидела за столом с Жюлем и Маломой. Ведьма фыркнула на нас, как разъяренная кошка, заорала одному из своих, чтобы тот снес ее вещи на корабль, а потом вылетела из дома как ошпаренная!

— Ты уверена, что они отплыли? — охнула Жоссель.

— Да. Жюль сказал, что Габби раньше никогда не оставалась здесь так долго. Он считал, что ей давно уже пора бы убраться!

— Мама, ты должна помочь мне! — воскликнула Беттина, вскакивая. — Теперь, когда Габби больше здесь нет, я не вернусь в его комнату. Ни за что!

— Не вернешься? — вмешалась Мадди. — Хочешь сказать, что всю неделю провела здесь? Но почему?

В этот момент дверь распахнулась, в комнату медленно вошел Тристан.

— Нет! — вскрикнула Беттина, но он подошел ближе и, схватив ее за руку, нежно, но настойчиво повел за собой.

— Мы квиты, Беттина, и хотя всего одна неделя вряд ли возместит месяцы страданий и мук, я решил не мстить больше, — тихо признался Тристан.

— О чем ты? — удивилась Беттина.

— Разве не понимаешь, малышка?

— Знала бы, не спрашивала, — фыркнула Беттина, сверкая глазами. — К чему столько загадок?!

— Я имею в виду эту неделю, Беттина. Хорошо, что появилась Габби, она помогла мне решить одну проблему.

— Конечно, и эта проблема — я! — съязвила Беттина. — Габби, несомненно, самая подходящая компания для тебя! Почему она так внезапно исчезла?!

— Потому что я попросил ее об этом.

— Думаешь, так и поверила?!

Беттина, хмурясь, уставилась на него. Тристан сказал ту самую фразу, которую она так часто повторяла раньше. Что за игру он затеял на этот раз?

— Не знаешь, что думать, Беттина? Пора бы понять: я отослал Габби, потому что она выполнила роль, предназначенную ей, — даже слишком хорошо. Не было смысла продолжать эту канитель… если ты отказалась сойти вниз и наблюдать… спектакль.

— Пытаешься сказать, что ухаживал за Габби только для того, чтобы вызвать во мне ревность?

— Конечно!

— И спал с ней тоже поэтому? — вырвалось у Беттины. — Все равно не вернешь, меня этими сказками!

— Мне не нужно возвращать ту, которую я никогда не терял, — мягко возразил Тристан. — Пойдем.

Он снова взял ее за руку, повел в конец коридора. Беттина из чистого любопытства покорно следовала за ним, но, войдя в комнату, охнула от изумления. В спальне царил полнейший беспорядок. Посередине стояла ванна, полная грязной воды, на полу стояли лужи, валялись мокрые полотенца. Простыни на постели были смяты, к наволочкам прилипли рыжие волосы.

— Почему здесь такая грязь? — пробормотала она.

— Здесь Габби обычно ночует и всегда оставляет комнату в таком виде, — объяснил Тристан. — Никому не позволяет убирать и сама пальцем не пошевелит, только приказывает Кейно принести воды для ванны — и то редко.

Неожиданно Беттина заметила какие-то знаки, выведенные в толстом слое пыли, покрывавшем ночной столик, — несколько слов без знаков препинания, наполнивших ее сердце безрассудной радостью:

«Тристан ты хотел ее когда мог иметь меня никогда не прощу тебя за это».

— Ты не был в этой комнате после ее отплытия? — тихо спросила она, незаметно проводя рукой по столу, чтобы стереть надпись.

— Нет.

— Хочешь сказать, что все это время спал отдельно и не прикоснулся к этой женщине?

— Клянусь! Даю тебе слово, я и близко к ней не подошел.

— Трудно поверить, Тристан! Габби очень красива… и сама предложила себя. Как ты мог отказать ей?!

— Сознаюсь, когда-то она волновала меня, но это было так давно. Я ни о ком, кроме тебя, не думаю!

— Как ты можешь говорить это, когда я стала такой уродливой, а она… так стройна и изящна!

— Ах, Беттина, — вздохнул Тристан, — как мне убедить тебя? Я поклялся — чего же еще?

— Хочу знать, почему ты сделал это, позволил поверить, что она делит с тобой постель?

— Чтобы заставить ревновать — я ведь уже сказал — Значит…

— Если собираешься допрашивать меня всю ночь, пойдем в спальню, там нам будет удобнее.

Беттина позволила Тристану увести себя. Она была сердита на него, но одновременно сердце, казалось, готово было разорваться от счастья. Девушке хотелось смеяться, плакать, только она не желала, чтобы Тристан это понял.

— Если успокоишься хоть на минуту, думаю, что смогу ответить на все вопросы, — объявил Тристан, садясь на край кровати и снимая рубашку.

— Перед самым появлением Габби я лежал на диване, пытаясь решить, что делать, и когда услышал твои шаги, хотел уже пойти следом. Но тут вошла Габби. Я знал, ты услышишь все, что она скажет. А когда Габби бросилась мне на шею, намеренно затянул поцелуй, чтобы ты все видела. После этого я к ней близко не подошел.

— Тогда почему она выглядела… как кошка, укравшая сало? — не отставала Беттина. — Особенно каждый раз, как встречалась со мной?

— Чтобы досадить тебе. Габби узнала, что ты переселилась к матери, и решила, что сможет вновь завоевать меня. Не уйди ты из моей комнаты, я провел бы эту ночь на диване и заставил тебя поверить тому, что увидела. Но это, как видишь, не понадобилось.

— Почему же ты потрудился все объяснить сейчас?

— Потому что хочу вновь делить с тобой эту постель, как будто ничего не случилось, — нежно прошептал Тристан.

— Разве у меня есть выбор?

— Нет, — улыбнулся он.

Беттина в душе обрадовалась такому ответу и поспешно отвернулась к окну, чтобы скрыть выражение глаз. Но все-таки что-то беспокоило девушку.

— Тристан, объясни мне еще одну вещь, — начала она. — Когда появилась Габби, ты очень повеселел и выглядел таким счастливым. Но теперь я думаю, может, дело не в ней, а просто тебе нравилось видеть, как я мучаюсь?.. Только я совсем не страдала, не думай! Но сейчас комедия окончена, почему же ты спокоен и весел и не злишься, как раньше, до приезда Габби.

— Беттина, ты права, Габби тут вовсе ни при чем… Я был так счастлив в тот день, поэтому отослал всех из дому — не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом. Просто приход Габби дал возможность открыто высказать радость.

Беттина резко обернулась; широко открытые изумрудные глаза сверкали бешеным огнем. Тристан говорил по-французски! Легко, свободно, без акцента!

— Пора все выяснить раз и навсегда, — перешел на английский Тристан. — Но, прежде чем начнешь оскорблять меня, пойми: я знаю все, о чем ты сказала матери неделю назад. Тем утром я ушел из комнаты, но притаился за дверью и все слышал. Так что, считай, теперь мы на равных.

Беттина, стиснув зубы, отвернулась от Тристана, вспоминая, сколько раз она, не стесняясь, высказывала по-французски все, что о нем думала! Ее просто трясло от ярости. Лгун! Обманщик! Неудивительно, что когда Беттина попросила капитана О'Кейси помочь ей, этот пират тут же оборвал разговор! Подумать только, подслушать, как она исповедуется матери!

— Не молчи, малышка, скажи хоть что-нибудь!

— Ненавижу тебя!

— Не правда… ты хочешь меня, — прошептал Тристан.

— Нет! — вскинулась девушка. — В последний раз я терплю твои обманы!

— Черт возьми, Беттина! Ты должна радоваться, что на этот раз я солгал!

Одним прыжком преодолев разделявшее их расстояние, Тристан схватил Беттину за плечи, вынуждая взглянуть на него, и, немного смягчившись, продолжал:

— Ты хотела, чтобы я узнал всю правду о ребенке, но боялась, что не поверю, даже поклянись ты, что не лжешь. Но после того как услышал твой разговор с матерью, понял: отец ребенка — я. Конечно, следовало бы еще больше обозлиться на тебя, но я был так счастлив, что ты носишь моего ребенка.

Руки Тристана обвили ее талию, но Беттина не отстранилась. А когда он поцеловал ее, нежно, ласково, девушка, закрыв глаза, отдалась затопившей сердце радости. Она так устала от бесконечных споров. И Тристан был прав, как всегда. Хорошо, что он наконец узнал правду!

— Значит, все прощено? — спросил Тристан, прижимая ее к груди.

— Да, — прошептала она, глядя в смеющиеся голубые глаза. — Но откуда ты так хорошо знаешь французский? Выучил в английской школе?

Тристан тихо рассмеялся.

— Моим единственным учителем был просоленный морской волк: старый капитан-англичанин. Я нанялся на его судно юнгой в четырнадцать лет, и по чистой необходимости он научил меня читать, писать и говорить по-английски.

— Но разве ты не англичанин? — удивилась Беттина.

— Нет, малышка, француз. И родился в маленьком рыбачьем поселке на побережье Франции.

— Почему же отправился в Англию?

— Связи с Францией были потеряны, а Англия нас хорошо приняла — меня и Жюля. Мы так и не возвратились на родину. Теперь наш дом — Карибские острова.

— Значит, Жюль тоже француз?

— Да! Когда О'Кейси упомянул его фамилию, я подумал, что теперь ты, конечно, обо всем догадаешься. Поэтому и не сказал, что мое полное имя Тристан Матисс. Не стоит, чтобы команда знала, что их капитан француз. Тебе единственной это известно. Не выдашь меня?

— Хорошо, — рассмеялась Беттина, с любопытством глядя на него. — Но почему ты никому не открываешь моего имени?

— За твое возвращение или сведения о местонахождении, несомненно, предложена награда. Хотя я доверяю О'Кейси, но не знаю его матросов и уж, конечно, ни на грош не верю Габби. Лучше, чтобы никому не было известно, кто ты и почему здесь находишься.

Беттина улыбнулась. Раньше Тристан никогда не разговаривал откровенно, и на душе стало теплее — ведь это означало, что она для него не чужая. Но какова роль дона Мигеля де Бастиды в жизни Тристана? Расскажет ли он когда-нибудь, почему так настойчиво разыскивает испанца?

— А теперь ответь мне на один вопрос!

— Какой? — подняла глаза Беттина.

— Жоссель сказала, что ты пробыла в доме де Ламбера всего полдня. Но этого просто не может быть.

— Разразился шторм, неужели не помнишь? Твое судно тоже в него попало, — поспешно ответила Беттина.

— Это верно. Шторм начался на западе и двигался к востоку, поэтому я и сбился с курса. Но твой корабль отплыл гораздо раньше и успел проскочить до урагана. Ты прибыла на Сен-Мартен за два дня до меня.

— Я… я долго не могла найти графа, вот и все. Беттина была не в силах, не хотела вспоминать о том, что случилось в первый день, — до сих пор страх цепкими щупальцами сжимал сердце.

— Что случилось?

— Ничего, — отозвалась она, закусив губы.

— Что случилось, Беттина? — снова спросил Тристан, поняв, что девушка что-то скрывает.

— Хорошо, Тристан, — вздохнула она, садясь на краешек кровати.

Она рассказала все, что произошло на острове в первый день, не скрывая даже, как молилась, чтобы Тристан спас ее.

— И после всего этого я связал тебя и снова изнасиловал, — подавленно прошептал Тристан.

— Ты ведь не знал, что мне пришлось вынести… пытался наказать… и, честно говоря, я заслужила такое обращение…

— Надеюсь, де Ламбер отыщет этого Готье? — спросил Тристан.

— Я ничего не сказала ни ему, ни матери. Слишком тяжелое воспоминание: хотелось поскорее все забыть. Только ты знаешь обо всем. Но сомневаюсь, что Пьер хоть пальцем пошевелил бы. Ты был прав насчет него, Тристан, Пьер — эгоист, самовлюбленный человек, совсем как Анд ре Верлен.

— Ну что ж, похоже, каждый раз, когда ты убегаешь от меня, оказываешься в еще большей опасности, — ухмыльнулся Тристан. — Но это можно легко поправить — больше я ни на минуту не спущу с тебя глаз.

Он подошел ближе, в глазах загорелся синий огонь — огонь желания. Подняв Беттину на руки, он бережно опустил ее на постель, и вскоре она позабыла обо всем на свете.

Глава 37

Тристан помог Беттине встать из-за стола и подвел к стоявшему перед камином дивану. Горящие сучья весело потрескивали; зажженные свечи и люстра освещали комнату: хотя была только середина дня, небо потемнело, подул ледяной ветер — надвигалась гроза.

Тристан помешал уголья и встал над Беттиной, не сводя глаз с ее ладоней, покоившихся на большом животе.

— Снова шевелится? — благоговейно спросил он, боясь прикоснуться и чем-нибудь повредить малышу.

— Да, — рассмеялась Беттина. — По-моему, так просто кувыркается!

Взяв Тристана за руку, она осторожно приложила ее к набухшему холмику и, улыбаясь, наблюдала за светящейся радостью лицом Тристана.

— По-прежнему хочешь иметь дочь? — прошептал он, сжав ее пальцы.

— Конечно, хорошо бы иметь дочь, но ведь ты сам сказал, каждый мужчина мечтает о сыне.

Глаза Тристана мгновенно блеснули, наклонившись, он нежно поцеловал Беттину.

— Я скоро вернусь. Дров почти не осталось, нужно набрать, пока не разразилась буря.

После ухода Тристана появилась Мадлен. Женщина заговорила о назначенном на следующий день двойном венчании — обе сестры Маломы выходили замуж, и Мадлен была вне себя от волнения — она очень любила свадьбы.

Стояла только середина июля; ребенок должен был появиться на свет через два месяца. Беттина всей душой желала, чтобы время шло быстрее, хотя никогда не была так счастлива, как в последнее время.

Коснувшись сережек с сапфирами, которые носила каждый день, она вспомнила, как Тристан сказал, что надеется, ее глаза всегда будут цвета этих сапфиров. Глаза ее оставались синими со дня исчезновения Габби, и Беттина верила, что они больше не позеленеют. Она жила одним днем и не хотела думать о том, что будет, когда закончится год ее пребывания на острове.

Тристан обращался с ней, как с драгоценной вазой, не отходил ни на шаг, вел себя как любящий муж, и Беттина была счастлива.

Они никогда не говорили о свадьбе, о любви, но всем было ясно, как счастливы эти двое.

— У нас гости! — послышался от входа голос Жюля. Беттина тяжело вздохнула, вспомнив неприятные минуты, пережитые во время визита Габби, но тут же обрадованно улыбнулась, увидев капитана О'Кейси.

— Интересно, успеют ли мои люди добраться до деревни, — с веселой усмешкой сказал капитан и, заметив наконец Беттину и Мадлен, удивленно поднял брови.

Беттина встала, чтобы поздороваться с Кейси, и весело рассмеялась, когда тот невольно охнул при виде ее располневшей фигуры. Дружески улыбаясь, он направился было к ней, но тут раздался звон разлетевшегося на полу стекла. Беттина обернулась. В дверях, словно окаменев, стояла Жоссель; разбитая ваза валялась у ее ног. Побелев как мел, она широко раскрытыми глазами уставилась на ирландца. Кейси, потрясенный до глубины души, казалось, не мог вымолвить ни слова.

— Жоссель? — прошептал он наконец. — Милостивый Боже, не может быть!

Беттина недоуменно наблюдала, как мать, подбежав к Кейси, обняла его. Тот прижал ее к себе так, словно никогда не желал отпускать. И тут Беттина поняла все, прежде чем мать успела назвать его по имени.

— Райан! Мой Райан! Я думала, что никогда тебя не увижу, — воскликнула Жоссель, не вытирая струившихся по щекам слез. — Как долго тебя не было!

— Только спустя четырнадцать лет я смог бы вернуться, но прошло столько времени, я боялся, что ты забыла меня, устала ждать. Хотя я по-прежнему любил тебя, но не хотел врываться в твою жизнь.

— Я же говорила, что буду ждать вечно!

— Четырнадцать лет — немалый срок. А ты была так молода, когда мы расстались, — всего шестнадцать. Юное сердце легко забывает, — вздохнул Кейси, сжимая ее лицо.

— Я давно перестала надеяться на твое возвращение, но никогда не переставала любить тебя, Райан.

Влюбленные слились в поцелуе, безразличные к тому, что все на них смотрят. Беттина не могла отвести глаз от отца. Почему она не заподозрила правды, когда впервые увидела О'Кейси. Ведь мать так хорошо описала его — ирландец с пылающими, как пламя, волосами и смеющимися зелеными глазами. Беттина обернулась к Мадлен и с удивлением заметила, что та улыбается.

— Я знала, что твоя мама никогда не любила Андре Верлена, и давно подозревала, что у нее кто-то был. Как хорошо, что они вновь нашли друг друга!

— По-моему, они даже не сознают, что мы здесь, — смеясь, заметил Жюль.

— Трудно их за это осуждать, — откликнулась Беттина. — Подумать только, не видеться двадцать лет!

«Интересно, — подумала она, — что скажет отец, когда узнает о моем существовании?..»

Жоссель и Кейси не отрываясь глядели друг на друга. Им столько нужно было сказать друг другу, но оба не знали, с чего начать.

— Как ты попала сюда? — наконец спросил капитан. — Твой муж тоже здесь?

— Андре умер в прошлом году.

— Значит, мы можем сейчас же пожениться? — с надеждой сказал Кейси, сжимая руки любимой.

— Да, любовь моя! Я оказалась здесь потому, что хотела присутствовать на свадьбе нашей дочери, но венчание так и не состоялось. Тристан привез меня сюда, когда похитил Беттину у жениха.

— Беттина… — прошептал Кейси. — Когда я впервые увидел девочку, она напомнила мне тебя, но такое даже предположить невозможно.

— Так ты видел ее?

— Когда Тристан в первый раз привез ее сюда, — кивнул Кейси. — Девочка просила помочь ей убежать. Клянусь всеми святыми, ну и глупец же я!

Он обернулся к Беттине; при виде выдавшегося вперед живота зеленые глаза зловеще сузились.

— Так парень женился на ней?

— Нет, но…

В этот момент на пороге показался Тристан.

— Кейси! Рад тебя видеть, старый дружище! — приветствовал он.

— Не думаю, что ты долго будешь радоваться, приятель, — проворчал Кейси, и тут же его кулак врезался в челюсть Тристана.

Тот, покачнувшись, отлетел к стене, растерянно тряся головой, и ошеломленно воззрился на ирландца.

— Черт возьми, что это на тебя нашло?

— Погоди, я с тобой еще не закончил, паренек, — мрачно пообещал Кейси, встав в позу бойца.

Беттина, забыв о том, что последнее время даже ходила вперевалку, метнулась к Тристану и встала перед ним, умоляюще глядя на отца.

— Не трогай его, — тихо предупредила она.

— Собираешься защищать этого негодяя? После того, что он сделал с тобой?! — заорал Кейси.

— Я пыталась объяснить, Райан, что они счастливы, — вмешалась Жоссель.

— Скажут мне наконец, что здесь происходит? — процедил Тристан, окончательно потеряв терпение.

Не обращая на него внимания, Кейси обратился к Жоссель.

— Ты рассказала девочке обо мне?

— В прошлом году, — понимающе улыбнулась Жоссель, — когда она уезжала к жениху.

— Вы знаете друг друга? — удивился Тристан.

— Не знаю, что мне с тобой сделать, парень. С удовольствием разорвал бы тебя на кусочки, но моя доченька не хочет, чтобы тебя, видишь ли, обижали!

— Твоя дочь?! Что за чушь ты несешь?!

— Чистая правда, — кивнул Кейси. — Все это время ты спал с моей дочерью, и знай я это раньше, она сейчас была бы далеко отсюда, и уж, конечно, не в таком состоянии.

— Это правда, мадам? — обратился Тристан к Жоссель.

— Да! — гордо ответила она.

— Матерь Божья! Оба родителя под крышей моего дома! — взорвался Тристан. — Почему именно ты, Кейси? Иисусе! Почему именно ты из миллионов мужчин в мире должен был оказаться ее отцом?!

— Дурацкий вопрос, паренек, — ответил Кейси. — Мать Беттины — женщина, которую я люблю и любил все двадцать лет!

— Прекрасно! Пусть ты — отец Беттины, это ничего не меняет, — упорствовал Тристан.

— Меняет по крайней мере одно: ты женишься на моей дочери!

— Ни за что! — взвился Тристан.

— Тогда Беттина уплывет со мной, как только шторм затихнет.

— Черта с два! Она дала слово, что останется со мной на год. Заставишь ее нарушить клятву?

— Это так, Беттина? — спросил Кейси.

— Да.

Капитан тяжело вздохнул.

— Если не желаешь жениться, парень, значит, и спать с ней не будешь. Я останусь здесь и сам присмотрю, чтобы все было, как надо!

— Никто не смеет мне приказывать, что делать, что не делать, особенно в моем доме.

Тристан понял, что Кейси вовсе не думает Шутить. Что теперь делать? Неужели смириться? Нет-нет. Он еще не готов отдать Беттину!

— Почему бы тебе не спросить у дочери, что она об этом думает? — процедил он.

— Мне все равно, — упрямо тряхнул головой ирландец. — Я отец Беттины и не позволю ей спать с мужчиной, который отказывается жениться!

— Черт возьми, Кейси! Посмотри на Беттину, я и так не трогаю ее, в таком-то состоянии! Она просто делит со мной постель и комнату, что здесь дурного?!

— Верно, — улыбнулся Кейси. — Поскольку ты все равно оставил ее в покое, зачем зря упрямиться, паренек?

— Хочу спать рядом с ней, — пробурчал Тристан.

— Прости, но не могу этого позволить. Тристан понял, что проиграл, и ничего не сможет сделать.

— Тогда тебе лучше пойти поговорить с отцом Адрианом, пока не начался шторм. Я настаиваю, чтобы ты тоже женился на своей даме, если, конечно, намереваешься делить с ней спальню, — язвительно прошипел он и отошел.

Заметив опечаленное личико Беттины, Кейси вздохнул:

— Я твой отец, девочка, хотя муж Жоссель и вырастил тебя. С моей стороны было предательством бросить тебя и твою мать, и поверь, я глубоко жалел об этом всю жизнь. Если бы не бедность… Как я мог лишить Жоссель роскоши, к которой она привыкла? Я так часто думал о тебе, хотя считал, что родился сын. Но теперь ужасно рад такой красавице дочери. Я никогда не был тебе настоящим отцом, Беттина, но, видит Бог, все сделаю, чтобы тебе было хорошо! Не осуждай меня за то, что я так строг с Тристаном!

— Я никогда бы не осудила тебя, Кейси, — прошептала растроганная Беттина, крепко обняв отца, чувствуя такую любовь, такую нежность, будто знала его всю жизнь. Но, взглянув на Тристана, чуть не заплакала и, быстро выйдя из залы, едва не бегом отправилась в спальню и бросилась на постель, горько рыдая.

— Я был не прав, Жоссель? — растерянно спросил Кейси, глядя вслед дочери.

— Трудно сказать, — отозвалась Жоссель. — Беттина была так счастлива.

— Но в мой прошлый приезд я узнал, что Беттина ненавидела Тристана. Он держал ее здесь против воли. Разве что-то изменилось? Она полюбила его?

— Да, но не признается в этом даже себе. Может, это к лучшему, и Тристан будет так тосковать без Беттины, что решит жениться на ней. Но тебе нелегко придется, если и в самом деле хочешь их разлучить.

— Ничего, попробую, — улыбнулся Кейси, — помнится Тристан что-то говорил о священнике. Он сейчас на острове?

— Да. Жюль уговорил его отправиться сюда, потому что некому крестить детей и венчать молодоженов.

— Тогда почему мы здесь стоим, хотел бы я знать? — хмыкнул Кейси.

Жоссель счастливо засмеялась, не в силах сдержать рвущуюся из груди радость. После стольких лет человек, которого она любила всем сердцем, наконец станет ее мужем. Если бы только дочь тоже могла найти свою судьбу, на земле не было бы женщины счастливее Жоссель.

Глава 38

День свадьбы Жоссель и Райана О'Кейси был отмечен самым ужасным штормом в том году, к несчастью, обрушившимся на новобрачных, когда они возвращались из деревни. Оба промокли до нитки, но были так поглощены друг другом, что, казалось, не замечали этого.

— Вижу, ты времени не терял, совершил благородный поступок, — ехидно заметил Тристан, после того как Жоссель пошла наверх, чтобы переодеться.

— Я долго ждал этого, парень, — отозвался Кейси, сбрасывая мокрую рубашку и подходя к камину.

— А что бы ты делал, не будь на острове отца Адриана? После двадцати лет разлуки с дамой, неужели бы держался от нее подальше, пока не найдешь священника?

— Трудно сказать. Но я благодарен Богу за то, что не подверг меня тяжкому испытанию! Ну а теперь, паренек, поскольку мы с тобой одного роста, как насчет того, чтобы одолжить сухую одежду — я оставил все вещи на корабле.

— По мне, хоть бы ты простудился и помер!

— Позор! Кто же обращается так с дедом своего ребенка? — хмыкнул Кейси.

— Господи Иисусе! Хоть бы не упоминал, что у моего малыша такой дед! — проворчал Тристан. — И не думай, что имеешь какие-то права на младенца!

— Ты забываешь, Тристан, что Беттина покинет остров в конце года и возьмет с собой ребенка.

— Черт бы тебя побрал, Кейси! Неужели ты на каждом шагу будешь язвить мне?! — взорвался Тристан и, повернувшись на каблуках, выбежал из дома, оставив довольно улыбавшегося Кейси в одиночестве.

Беттина не могла вспомнить, когда еще видела мать такой счастливой. Все сидели за столом, хотя ужин уже закончился. Но Кейси, не выпуская руки Жоссель, рассказывал о том, как жил вдали от Франции последние двадцать лет. Даже Тристан слушал внимательно, потому что ему было тоже неизвестно прошлое Кейси.

Пять лет пошло на то, чтобы скопить небольшое состояние. Тристану в то время тоже удалось раздобыть золота на покупку «Строптивой леди». Только цели у обоих моряков были совсем разные:

Кейси хотел вернуться к любимой — душу Тристана пожирали ненависть и жажда мести.

— Через пять лет я решил вернуться во Францию, — продолжал Кейси, — но корабль был застигнут ужасным штормом. Две ночи и день волны швыряли маленькое суденышко. Когда море успокоилось, оказалось, что шестерых матросов смыло за борт, мачта сломана, паруса унесло ветром.

Через два дня нас, к несчастью, заметили с пиратского судна. Турки — безжалостный народ.

Видя, что наш корабль потерял ход, они набросились на легкую добычу, и через полчаса мы стали рабами. Пираты были разочарованы скудной добычей и тут же решили продать всех оставшихся в живых, чтобы не возвращаться совсем без гроша.

Следующие девять лет прошли как в аду, и только моя решимость вернуться во Францию помогла выжить. Нет страшнее участи, чем быть прикованным к веслам галеры, и я постепенно терял волю и разум. Но наконец представилась возможность бежать, и я воспользовался ею вместе с немногими несчастными, потому что это гнусное каторжное судно перевозило целое состояние в золоте и драгоценностях. Когда все это поделили между теми, кто остался в живых, выяснилось, что я стал богаче, чем тогда, когда турки напали на нас.

Почти год я приходил в себя, но сердцем чувствовал, что возвращаться во Францию слишком поздно. Тогда я купил корабль и целых три года вел войну против турок и всех рабовладельческих судов, которые встречал. Но потом жажда мести остыла, и последние два года я занимался тем, что перевозил груз в колонии и вступал в бой с теми пиратскими кораблями, которые нападают первыми… Правда, я по-прежнему освобождаю тех, которым выпало несчастье стать рабами.

— Если бы ты только забыл свою гордость, Райан, когда мы были молоды… Как вспомню, сколько лет мы потеряли, — прошептала Жоссель, думая о страданиях, которые пришлось вынести Кейси, и годах, проведенных в браке без любви.

— Что было, то прошло, — вздохнул тот, поднеся ее руку к губам. — Теперь мы вместе, давай забудем былое.

Взглянув на Тристана, он дружески улыбнулся:

— Не будь тебя, паренек, я бы не нашел Жоссель. Несказанно благодарен тебе за то, что привез ее сюда.

— Ты гнусный лицемер, Кейси, — уже спокойнее объявил Тристан. — Твоя дама здесь только потому, что я похитил ее дочь. Может, поблагодаришь меня и за это?

— Неужели не можешь понять, Тристан: я делаю только то, что считаю нужным для блага Беттины.

— Вижу, что ты не испытывал угрызений совести, когда соблазнял замужнюю женщину, сделал ей ребенка и потом оставил ее, — горько заметил Тристан. — Где же тогда были твои благородные принципы?

— Я любил Жоссель, а брак ее был несчастливым. Будь у меня деньги, увез бы ее, но тогда это было невозможно. Я всегда хотел жениться на Жоссель, так что мои намерения были честными, даже тогда. Можешь ты утверждать то же самое? — спокойно спросил Кейси.

— Почему ты так помешан на женитьбе? — раздраженно процедил Тристан. — Я забочусь о Беттине и сделал бы для нее все на свете. Мы были счастливы и довольны своей судьбой… пока ты не явился.

— Ответь-ка, Тристан; будь у тебя дочь — а скоро, возможно, и появится, — неужели бы позволил, чтобы какой-нибудь юный подлец сделал ее своей шлюхой?

— Беттина не шлюха! — заревел Тристан, побагровев от ярости.

— Но ведь она не замужем!

— «Замужем», «женат», «свадьба», — меня уже тошнит от этих проклятых слов! — бушевал Тристан. — Неужели брак служит залогом верности и любви? Нет! И ты сам знаешь это. Просто в этом случае ребенок не будет носить клеймо ублюдка, но в мире и так полно незаконнорожденных, и это никого не касается.

— Тебе легко говорить, Тристан, ведь только женщину осуждают и изгоняют из общества, если она живет с мужчиной без благословения церкви, — напомнил Кейси.

— Кто смеет осуждать Беттину? — разозлился Тристан. — Она здесь среди друзей.

— Пальцами не будут показывать, но пожалеют мою девочку, — вздохнул Кейси.

— Довольно, прошу, — воскликнула Беттина, не в силах больше слушать, и, поднявшись из-за стола, подошла к камину, глядя на танцующие желтые огоньки.

— Беттина права, Райан, — шепотом укорила Жоссель. — Если ты и Тристан собираетесь обсуждать ее перед всеми, не принимая во внимание ее чувства и желания, делайте это по крайней мере не при ней!

— Ваш совет запоздал, мадам, больше мы на эту тему говорить не будем, — холодно объявил Тристан и, встав, подошел к Беттине сзади и положил ей руку на плечи, почувствовав, как она вся сжалась от его прикосновения.

— Ты хорошо себя чувствуешь, малышка? — спросил он тихо и нежно.

— Да, — еле слышно прошептала Беттина, но Тристан почему-то не поверил. Повернув ее к себе, он увидел блестящие от слез зеленые глаза, и сердце неустрашимого пирата сжалось. Осторожно вытерев мокрые щеки девушки, Тристан сжал ладонями ее лицо.

— Прости, Беттина… не желаю, чтобы ты думала, будто покидаю тебя только потому, что не собираюсь жениться. Я хочу тебя, только тебя одну, поверь. Но смертельно боюсь связать себя узами брака. Всю свою жизнь я ни от кого не зависел… никому не был обязан, ни в ком не нуждался.

— Не нужно ничего объяснять, — улыбнулась Беттина, сияя глазами цвета вечернего неба:

— Я привязалась к тебе, Тристан. То есть… я… если быть честной — я люблю тебя. Но не требую, чтобы ты женился, пока не захочешь этого всем сердцем! Достаточно и того, что я нужна тебе.

Тристан ответил ей долгим поцелуем, чувствуя себя в этот момент так, будто исполнилось его самое заветное желание, но одновременно ощущая какую-то неопределенность. Он знал, что хочет Беттину, но не понимал, любит ли ее. Тристан никогда раньше не был влюблен и не был ни в чем уверен сейчас; а вдруг то, что происходит с ним, — всего-навсего страсть, мимолетная, мгновенная, которая скоро пройдет? Но почему же душу наполняло такое счастье, оттого что эта девушка любит его?

— Беттина, когда год кончится, ты останешься здесь, со мной? — встревоженно спросил Тристан.

— Если бы это зависело только от меня, конечно, осталась бы. Но не думаю, что Кейси позволит, — ответила она.

— Снова Кейси! Твой проклятый папаша слишком много на себя берет, — резко сказал Тристан, отпуская ее.

— Я не в силах на него сердиться, Тристан. Он мой отец и поступает так ради моего же блага.

— Это он так считает!

— Возможно, но это его право, — упрямо пробормотала Беттина, опуская глаза, чтобы скрыть сжавшую сердце боль.

Отвернувшись, она попыталась уйти, но Тристан взял ее за руку:

— Куда ты идешь?

— Все уже давно спят. Я устала.

Оглянувшись, Тристан увидел, что большая комната опустела.

— Если мы не можем спать вместе, останься со мной еще немного, — умоляюще прошептал он.

Обида на неосторожные слова Тристана тут же растаяла: такая нежность звучала в его голосе. Беттина позволила ему усадить себя на диван; Тристан привлек к себе девушку, молча обнял, и оба долго слушали барабанную дробь дождя по крыше, изредка прерываемую раскатами грома.

— Если я приду к тебе ночью, не закричишь? — спросил он наконец.

— Не знаю, как тебе это удастся. Мама теперь будет жить в соседней с твоей спальне, а Кейси перебрался в ее прежнюю комнату. Он хочет, чтобы мы были как можно дальше друг от друга.

— О Боже, я даже не хозяин в своем доме! — раздраженно пробормотал Тристан. — Неужели ничего не можешь сделать, Беттина?

— Попробую поговорить с мамой и попросить ее заступиться. Может, хоть это подействует.

— Ну что ж, придется подождать. Но пусть лучше Кейси соглашается поскорее, долго я терпеть не намерен.

Глава 39

Беттина неожиданно проснулась с именем Тристана на устах и, взглянув на несмятую вторую подушку, вздрогнула: только что приснившийся кошмар еще был свеж в памяти: Тристан, после долгих лет счастливой, безоблачной жизни бросил ее без малейших угрызений совести, потому что другая женщина привлекла его внимание. Слова Тристана все еще эхом отдавались в мозгу: «Ты должна помнить, что мы никогда не были женаты, и в один прекрасный день все должно было кончиться именно так!»

Беттина оглядела комнату, услышала непрерывную дробь дождевых капель и неожиданно почувствовала, как к горлу подступают слезы. Тристан хотел ее, это правда, но почему же не мог любить? Она наконец призналась себе и Тристану, что любит его, и только сейчас поняла, как сильна эта любовь. Беттина дала Тристану возможность открыть, что он чувствует к ней… но в ответ услышала лишь просьбу остаться на острове.

Тристан все время говорил о желании… Сможет ли Беттина довольствоваться этим? Сумеет ли вынести горечь разочарования от неразделенной любви? Но с другой стороны, как оставить Тристана и никогда не видеть?

Откинув одеяло, Беттина поднялась, вздрагивая от ледяного ветра, ворвавшегося в открытое окно. В такое утро хорошо понежиться в постели в объятиях Тристана. Она надеялась, что он тоскует по ней так же сильно, как она по нему. Хоть бы Кейси не был так неумолим! Разлука с любимым просто невыносима!

Медленно надев светло-голубое платье с широкими длинными рукавами, Беттина направилась к спальне матери, надеясь застать ее одну. Комната, к ее разочарованию, была пуста. Девушка уже решила спуститься вниз, но тут из-за поворота вышла Жоссель.

— Я уже начала беспокоиться, что с тобой! Почти середина дня, а ты все не встаешь, — удивилась она.

— Должно быть, проспала, — кивнула Беттина, не зная, как подступиться к Жоссель, чтобы та поговорила с Кейси.

— Мама, пойдем ко мне. Нам нужно поговорить. — Конечно, детка.

Усадив мать, Беттина подошла к деревянной колыбельке, сделанной Тристаном неделю назад, осторожно качнула и, набрав в грудь побольше воздуха, начала:

— Мама, ты должна знать: я очень рада, что вы с отцом нашли друг друга и ты наконец вышла замуж за любимого человека.

— Но у тебя почему-то грустный голос, дорогая! — чуть улыбнувшись, заметила Жоссель.

— Я счастлива за тебя, мама, но мне очень больно, что Кейси разлучил меня с Тристаном.

— Знаю, ты очень огорчена, и сама удивилась, когда он запретил вам жить в одной комнате. Но, может, это к лучшему, Беттина. Райан уверен, что разлука поможет Тристану понять, как он несправедлив к тебе. Вчера мы с Райаном говорили об этом.

— Тристан и я тоже все обсудили, мама. Он не женится на мне, боится потерять свободу, но просил остаться на острове. К чему нам обеты? Мы и так свободны!

— Но он в любую минуту может бросить тебя!

— В подобных случаях брак не помеха.

— О нет, мужчина чувствует ответственность по отношению к жене, — не согласилась Жоссель.

— Знаю. Тристан против брака, и заставить его невозможно. Но я люблю его, мама, и хочу остаться с ним.

— Значит, наконец ты это признала. Я давно все поняла, еще когда ты клялась в ненависти к нему, — понимающе кивнула Жоссель.

— Может, я и не любила его тогда, но теперь уверена в своих чувствах. Ты поговоришь с Кейси? — с надеждой спросила Беттина. — Я не хочу разлуки. Прошла всего одна ночь, но мне так не хватает Тристана! Не могу без него! И кроме того, мне необходимо увериться, что я нужна Тристану даже в таком виде.

— Конечно, поговорю, как только мы останемся вдвоем, — согласилась Жоссель и, поднявшись, нежно обняла дочь.

— Но если Райан не передумает, все равно не теряй надежды, Беттина. Я думаю, ты недооцениваешь ту власть, которую имеешь над Тристаном.

Вечером Беттина сошла к ужину с тяжелым сердцем. Днем Жоссель успела передать ее просьбу Кейси, но тот был непоколебим в уверенности, что в разлуке у Тристана будет время обдумать и согласиться на брак. Беттина отнюдь не разделяла мнения отца, и вот теперь приходилось объяснять Тристану, что матери не удалось изменить решение Кейси.

Хотя Беттина намеренно старалась есть как можно медленнее, время, казалось, летело, и наконец минута, которой она так боялась, настала: Жоссель увела Кейси наверх и сделала Мадлен знак уйти. Беттина знала — молчать больше нельзя. Что скажет Тристан? Снова придет в ярость?!

Встав из-за стола, она подошла к дивану — очень болели спина и ноги. Тристан тут же последовал за девушкой и, взяв ее за руку, тихо спросил:

— Твоя мать говорила с Кейси?

— Да.

— И что же?

Беттина глубоко вздохнула.

— Он не передумал, Тристан, наоборот: по какой-то причине ожидает, что именно ты изменишь решение.

— Тогда ты не подчинишься ему! — спокойно объявил Тристан, хотя Беттина знала — это приказ. Но Тристан тут же добавил:

— Ты достаточно взрослая женщина, Беттина, и можешь поступать, как считаешь нужным.

— Будь Кейси моим отчимом, я бы сделала так, как просишь ты, потому что Андре не любил меня. Но Кейси — мой отец, он заботится о своей дочери и, кроме того, делает все не из желания обозлить тебя, ведь он твой друг, хотя ты, может, так не считаешь. Просто он по-своему хочет мне счастья, и я не пойду против него.

— Значит, ты сама этого хочешь? — оскорбление пробормотал Тристан.

— Поверь, милый, я возненавидела свою комнату и пустую постель. И так тосковала по тебе. А когда вчера призналась, что влюблена в тебя, по-моему, не правильно выразилась. Я люблю тебя всем сердцем, Тристан. В тебе вся моя жизнь. И послушай меня, не стоит торопить отца. Когда он увидит, что ты стоишь на своем, возможно, сдастся сам.

Тристан ничего не ответил, но, к удивлению Беттины, нежно сжал ее в объятиях, и оба долго молча сидели, пока раскаты грома не затихли где-то вдалеке.

Глава 40

Стояла середина августа, время, когда над Карибскими островами бушевали жестокие штормы.

Через несколько дней Малома должна была родить. В доме царило если не веселое настроение, то по крайней мере спокойствие. Тристан больше не спорил с Кейси, не выглядел хмурым и мрачным, и, к общему удивлению, даже показался на свадебном торжестве Алны и Кейно. Правда, он был занят с утра до вечера — решил вырубить большой участок леса на подветренной стороне острова и посадить сахарный тростник, а поскольку почти все члены команды решили осесть, жениться и построить дома, они с радостью помогали Тристану, чтобы потом получить долю прибыли от продажи урожая. Позже Тристан намеревался сам заняться очисткой тростника.

Для Беттины дни тянулись невыносимо медленно. Она быстро уставала, потеряла прежнюю живость и завидовала Маломе, ведь ее ожидание приходило к концу. И что хуже всего, Беттина тосковала по Тристану.

Они не могли проводить ночи вместе, а Тристан к вечеру так уставал, что часто засыпал в ее объятиях. Беттина будила его, провожала наверх, там они, с нежным поцелуем распрощавшись, расходились по своим комнатам.

Мадлен разбудила Беттину среди ночи и сообщила, что роды начались раньше, чем предполагала Малома. Жюль достроил свой дом, находившийся в полумиле от большой каменной крепости, и вместе с женой переехал туда еще в июле.

Жюль прибегал за Мадлен, и все четверо, включая Беттину, поспешно направились к роженице.

Осмотрев Малому, Мадлен объявила, что ребенок появится на свет только через несколько часов, и велела Тристану накипятить воды, а Жюля, который был явно ни на что не способен, послала в деревню привести мать Маломы.

Когда он вернулся, небо уже посветлело. Заметив ошалевшие глаза Жюля, Тристан сунул ему в руку кружку с ромом. Жюль впервые присутствовал при рождении своего ребенка и теперь, оцепеневший, не знал, что делать.

Мать Маломы приготовила завтрак, но никому не хотелось есть, так что она увела всех троих детей во двор, чтобы не путались под ногами. Когда из, спальни раздались первые крики, Жюль побелел и становился все бледнее с каждый воплем. Тристану тоже стало не по себе — раньше он не подозревал, что приходится выносить женщинам. Неужели и Беттину ожидают такие страдания?

Когда наконец стало тихо, Жюль бросился на колени, умоляя Бога пощадить Малому, в полной уверенности, что жена не выдержит мук. Даже Тристан затаил дыхание, пока наконец не раздался первый крик ребенка. Мгновенно повеселев, капитан хлопнул друга по спине, но Жюль помчался в спальню, не слушая поздравлений и добрых пожеланий.

Через несколько минут из комнаты роженицы выплыла ухмыляющаяся Мадлен.

— Как Малома? — нетерпеливо спросил Тристан.

— Прекрасно! А ее сынок! Настоящий богатырь! Роды были тяжелыми.

— Тогда чему ты так радуешься, черт возьми!

— Да все твой дружок Жюль, — снова засмеялась Мадлен. — Клянется, что больше пальцем не притронется к жене. И слушать не хочет уверений, что в следующий раз она, возможно, не будет так страдать.

Тристан, в свою очередь, развеселившись, последовал примеру Мадлен.

Следующие несколько дней, к общему удивлению, Жюль шагу не делал из дому, отказавшись даже на минуту оставить жену. А Тристан принял решение, считая его единственно правильным. Он больше не мог доводить себя до изнеможения каждый день, а потом часами лежать без сна.

— Я, наверное, веду себя как последний дурак? — спросил Жюль, когда наконец пришел к Тристану.

— Чтобы не скачать больше, — засмеялся тот. — Я даже слышал, будто ты поклялся спать с женой в отдельных комнатах.

Жюль смущенно хмыкнул.

— Ну что ж, я передумал. Малома выздоравливает и даже вставала сегодня!

— А твой сын?

— Кажется таким маленьким и хрупким, хотя все уверяют, что он таким и должен быть! Но малыш такой крошечный, я просто боюсь прикоснуться к нему!

— Ничего, привыкнешь, — улыбнулся Тристан. — Ты уже дал ему имя?

— Да, Гай. Гай Банделер.

— Прекрасное французское имя, — заметил Тристан, задумчиво глядя на Жюля. — Кстати, я решил, что сейчас самое время отправиться в Испанию. Уверен, что Бастида уже успел туда вернуться. Заодно привезу оборудование для очистки тростника.

— Прекрасно! Когда отплываем?

— Я желаю, чтобы ты остался здесь, Жюль, — твердо ответил Тристан.

— Но это слишком опасно! Хотя мы сейчас и не воюем с Испанией, все же ты окажешься среди врагов. У Бастиды будут все преимущества.

— Хоть раз, Жюль, делай, как я прошу! Ты больше необходим здесь, чем на судне! Вдруг я не возвращусь к Новому году, а ты единственный, кому могу доверять. Беттина хочет остаться, но если Кейси попытается забрать ее с собой, ты должен воспрепятствовать этому. Не хочу зря рисковать: желаю твердо знать, что Беттина будет ждать меня в этом доме.

— Мне это не нравится, Тристан, — проворчал Жюль. — Ты никогда раньше не искал Бастиду без меня.

— Но ты выполнишь мою просьбу?

— Если хочешь, — нерешительно согласился Жюль.

— Прекрасно. Кейси скажи, что я отправился за оборудованием, иначе он, пожалуй, будет против. Я возьму только тех матросов, кто выразит желание выйти в море. Но Беттине скажу правду, чтобы она не волновалась. А если Кейси забеспокоится и начнет кричать, что я погиб и не вернусь, можешь объяснить, почему я задержался.

— Кейси это придется не по нраву, он считает, что ты должен осесть и жениться на его дочери.

— Да уж, старый медведь думает, что я легко сдамся!

— А ты собираешься сдаваться? — вставил Жюль, не сводя карих глаз с лица друга.

— Сомневаюсь, — поспешно ответил Тристан, но тут же, усмехнувшись, добавил:

— Ты ведь знаешь, как я отношусь к женитьбе! Мы так давно вместе, что тебе прекрасно это известно.

— Да, но вспомни, когда ты впервые встретил Беттину, заявил, будто собираешься пробыть с ней всего пару месяцев, и довольно скоро изменил решение.

— Я не хотел, чтобы Беттина осталась только потому, что она отвлекала бы меня от мыслей о мщении. Но оказалось, я забуду о Бастиде, только когда прикончу его собственными руками!

— Когда ты собираешься поднять якорь?

— Завтра утром.

— Ты уже сказал Беттине? — спросил Жюль.

— Нет… подожду, пока не останусь с ней наедине…

— Тогда вот удобный случай! — перебил Жюль, заметив спускавшуюся по ступенькам Беттину. — Я, пожалуй, пойду.

Тристан обернулся и тоже увидел Беттину. Неожиданно мысли об отъезде показались абсурдными, но он принял решение и выполнит его во что бы то ни стало.

При виде Тристана лицо Беттины осветилось радостью. Сжав ее ладонь, он поднес к губам руку девушки и повел ее к их любимому местечку — дивану у камина.

Решив, что будет лучше сразу же перейти к делу, прежде чем он смалодушничает и передумает, Тристан, не выбирая выражений, начал:

— Утром я отплываю в Испанию, Беттина. И прежде, чем начнешь возражать, знай, я обязан сделать это. Мне необходимо прикончить Бастиду, прежде чем я наконец обрету мир и покой.

— Значит, не будешь присутствовать при рождении своего первенца?

Тристан убедился, что Беттина говорит это спокойно.

— Нет, но это одна из причин, почему я отправляюсь в Испанию. Не думаю, что смогу пройти через это испытание! Как вспомню Жюля, дрожь берет!

Беттина слабо улыбнулась.

— Я стану скучать по тебе, Тристан, но не больше, чем тосковала весь этот месяц! Может, так нам будет легче. Ты долго пробудешь в Испании?

— Да, но ребенок займет все твое время… несколько месяцев быстро пролетят, А когда я возвращусь, ты вновь станешь стройной, и даже если придется похитить тебя из моего собственного дома, чтобы вновь делить с тобой комнату и постель, я так и сделаю, клянусь.

Беттина весело рассмеялась.

— Не могу дождаться, пока ты меня украдешь! — Я тоже, малышка. По правде говоря, только мысль об этом и будет поддерживать меня все эти недели, которые придется провести в море.

Глава 41

Прощаясь с Тристаном, Беттина изо всех сил старалась держать себя в руках. Но как только судно исчезло из виду, она залилась слезами, чувствуя, что долго не увидит любимого. Даже если в этот раз ему не удастся найти Бастиду, Тристан будет снова и снова отправляться на поиски, пока не прикончит врага. Но Беттина не хотела, чтобы это произошло — ведь Тристан мог и сам погибнуть.

Два дня Беттина не могла отвлечься от мыслей о доне Мигеле и связанной с ним тайне. Она пыталась расспросить Жюля, но, поскольку Тристан ничего не открыл, его друг тоже отказывался говорить. Почему-то Беттине казалось, что именно с Бастидой как-то связано появление шрама на лице Тристана. Но неужели только из-за этого можно так страстно ненавидеть человека?

Казалось, постоянно думая о доне Мигеле, Беттина мысленно призывала его, потому что к вечеру второго дня его судно появилось в маленькой бухточке. Никто не знал об этом, пока он не ворвался в дом Тристана вместе с дюжиной вооруженных людей.

Беттина как раз спускалась вниз, но, завидев Бастиду, была вынуждена сесть прямо на ступеньки: ноги не держали ее, дурнота накатывала волнами. Кейси, сидевший вместе с Жоссель за столом, быстро вскочил, готовый сражаться, хотя при нем не было даже шпаги.

Жоссель широко раскрыла зеленые глаза при виде дона Мигеля: она помнила его разговор с Беттиной о Тристане и поняла причину появления здесь испанца.

— Кто вы, месье? — рассерженно воскликнул Кейси, не успела Жоссель что-то сказать.

— Дон Мигель де Бастида, — ответил испанец, растягивая губы в невеселой улыбке.

— Бастида? Тот, кого ищет Тристан?

— Да, я появился здесь, чтобы положить конец этим поискам! — ответил дон Мигель и, сунув шпагу в ножны, спросил:

— Ну а теперь — где этот юнец, который так желает моей смерти?

— Вы пришли слишком поздно: Тристан отплыл два дня назад и вернется не раньше чем через месяц, — ответил Кейси.

— Бросьте, месье, — нетерпеливо отмахнулся дон Мигель. — Неужели я должен обыскивать весь остров? Его корабль стоит на якоре! Значит, и он где-то здесь.

— Это мой корабль! — воскликнул Кейси. — У меня нет причин лгать, Бастида. По мне — хоть поубивайте друг друга!

Медленно спускавшаяся по ступенькам Беттина привлекла внимание испанца.

— А, мадемуазель Верлен! Вижу, вы так и не смогли убежать от этого Тристана.

— У меня нет желания делать это, месье, — ответила девушка, стараясь казаться спокойной.

— Пьер будет разочарован, — вздохнул Бастида и, глядя на огромный живот Беттины, осведомился:

— Тристан — отец вашего ребенка?

— Не твое дело! — взорвался Кейси. Дон Мигель коротко рассмеялся.

— Да-да, Пьер будет крайне огорчен. Но довольно о пустяках. Я не собираюсь ждать здесь возвращения Тристана! Мадемуазель, соберите вещи и побыстрее. Вы отправляетесь со мной.

Жоссель ахнула, Кейси побагровел от ярости.

— Моя дочь шагу не сделает из этого дома.

— Ваша дочь? Я почему-то думал, что ее отец умер.

— Отчим! Настоящий отец Беттины — я.

— Забавно, но опять-таки значения не имеет, — объявил дон Мигель и знаком велел своим людям схватить Кейси.

— Мадемуазель пойдет со мной, и я уверен, Тристан захочет ее возвратить. У меня маленький домик в Санто-Доминго, там и подожду его. Не волнуйтесь, если все будет хорошо, девушке не причинят зла. А после того как я позабочусь о Тристане, доставлю вашу дочь на Сен-Мартен.

— Но она не может путешествовать в таком состоянии, — еле выговорила Жоссель, пока Кейси пытался вырваться из рук негодяев.

— До Санто-Доминго не так уж далеко. Ничего с ней не случится.

Дон Мигель приказал одному из своих людей последить, как Беттина собирает вещи. Девушка поняла: ничего не поделаешь, придется подчиниться. К несчастью, Жюль и оставшиеся на берегу матросы были далеко от дома и вырубали лес для новых посадок.

Схватив Беттину за руку, испанец предупредил Кейси:

— Не пытайтесь спасать девушку сами, месье. Если придет кто-нибудь, кроме Тристана, я убью ее. А он должен быть один, понимаете?

И, не тратя времени, Бастида поднял якорь. Беттину втолкнули в крошечную каюту, где едва умещались подвесная койка, маленький столик и стул.

Оставшись одна, Беттина в отчаянии заломила руки.

— Неужели все это не во сне?

Ей нужно было уговорить дона Мигеля, сказать, что Тристан приедет только через полгода, но тогда испанец все равно возвратится и они встретятся лицом к лицу. Беттина не желала и боялась этого.

Дон Мигель считал, что Тристан явится за ней в Санто-Доминго через месяц-другой. Но Беттина знала — Тристан отправился в Испанию и вернется только полгода спустя. Корчась от сжимавшей сердце тоски, она решила солгать дону Мигелю, чтобы тот поверил.

После захода солнца Беттину пригласили поужинать с владельцем корабля. Она пошла с радостью, потому что стремилась поскорее осуществить свой план, и хотя смирилась с тем, что, скорее всего, никогда больше не увидит Тристана, была готова на все, лишь бы спасти жизнь любимого.

Войдя в каюту дона Мигеля, Беттина увидела, что ее собственная была чуть больше чулана по сравнению с этой, роскошно обставленной, правда, без карт и морских приборов. Дон Мигель, видимо, не командовал судном, а предпочитал нанять капитана.

Оба молчали, пока слуга дона Мигеля не покинул каюту. Но тут в Беттине заговорило любопытство:

— С моря наш остров выглядит необитаемым. Откуда вы знали, что именно здесь найдете Тристана? — спросила она, стараясь казаться не слишком заинтересованной.

— У меня была карта, — отозвался дон Мигель, не сводя глаз с ее лица. — Правда, пока я не отыскал эту скрытую со всех сторон бухту, думал, что ошибся.

— Но Пьер сжег карту, которую я ему дала! — воскликнула Беттина. — Где же…

— Значит, вы знали об этом! — смеясь, перебил Бастида. — Хотя эта карта, поверьте, была нарисована женской ручкой.

— Не может быть!

— Почему же, напротив. Я так и не повстречался с судном, которое спасло вас тогда, зато месяц назад познакомился с необыкновенной женщиной — Габриэль Драйтон. Она была более чем счастлива помочь мне найти Тристана.

Беттина изо всех сил старалась скрыть гнев и отвращение, хотя больше всего на свете хотелось в голос проклинать Габби, предавшую Тристана. Но нельзя было упустить возможности узнать как можно больше.

— Зачем вам нужен Тристан?

Дон Мигель удивленно приподнял брови:

— Но вы же знаете, мадемуазель Верлен. Сами сказали, что Тристан хочет моей гибели. Зачем же ждать, пока он застанет меня врасплох?

— Если причина только в этом, боюсь, вы зря предпринимали столь утомительное путешествие, месье Бастида. Тристан больше не думает о вас, — заверила Беттина.

Дон Мигель рассмеялся.

— Вы, должно быть, принимаете меня за дурака, мадемуазель. Этот человек жизнь потратил на то, чтобы найти меня и уничтожить. И вот теперь вдруг решает отказаться от мести? Невероятно!

— Уверяю вас, это так. Тристан понял, что не стоит продолжать бесплодные поиски человека, который и без того скоро умрет.

— Умрет? Но я еще не так одряхлел! Что за бред? — раздраженно спросил Бастида.

— Это я ему так сказала, потому что была вне себя от ярости, когда Тристан похитил меня у Пьера. Самым большим его желанием было убить вас, я знала это, но солгала, что видела вас, что вы очень стары, неизлечимо больны и вот-вот скончаетесь.

— Зачем вы сделали это?

— Хотела отомстить. Тристан всему поверил, и хотя сначала был в отчаянии, но скоро утешился, решив, что недостойно убивать беспомощного человека.

— Ну что ж, его ждет неприятный сюрприз, — усмехнулся дон Мигель.

— Не ждите, он не приедет. Поверьте, Тристан будет только благодарен, что вы избавили его от меня, — небрежно бросила Беттина, поднося к губам бокал с рубиново-красным вином.

— Ложь! — гневно воскликнул дон Мигель. — Вы носите его ребенка.

— Ублюдка, хотите сказать. Сколько у него таких! Как только я забеременела, Тристан оставил меня ради другой. Конечно, я ему надоела, но поскольку теперь не приходилось терпеть его ласки, больше не пыталась сбежать: этот остров — поистине райский уголок.

— Но почему же в таком случае отец не увез вас?

— Собирался, — правдиво ответила Беттина, — как только рожу.

— Так или иначе, я вам не верю, — мадемуазель Верлен.

— Поймете, что я права, когда не дождетесь приезда Тристана. Что же вы намереваетесь в таком случае сделать со мной?

— Отвезу в подарок Пьеру, — насмешливо пообещал дон Мигель.

— Все ясно, — прошептала охваченная отчаянием Беттина, опустив глаза.

Кейси не приедет за дочерью из страха за ее жизнь, Тристан вернется только через несколько месяцев. К этому времени она будет жить на Сен-Мартене с Пьером, а Тристан не захочет больше ее видеть.

Глава 42

Беттина жила узницей в маленьком доме дона Мигеля, стоявшем на окраине Санто-Доминго. Ближайшие соседи жили в миле отсюда. Особняк был окружен высокими стенами на испанский манер. Единственная входная дверь вела в большую залу. Справа размещались две спальни с крохотным кабинетом между ними. Кухня и столовая находились на противоположной стороне дома.

На окнах были тяжелые деревянные ставни, закрытые день и ночь. Окно спальни Беттины выходило на маленький внутренний дворик, но ей не позволяли там гулять. Хотя по дому ходить было можно, девушка предпочитала оставаться в своей комнате. Обычно по ночам Беттину держали взаперти. Особых неудобств она, правда, не испытывала: обстановка была роскошной — широкая кровать, резной шифоньер, обитое бархатом кресло, несколько столиков и длинная полка напротив окна, где стояло несколько книг и множество статуэток из мрамора, нефрита и слоновой кости.

В доме было всего двое слуг, кухарка и горничная, но дон Мигель строжайше запретил им говорить с Беттиной. Но даже если бы женщинам и захотелось нарушить приказ, это не имело смысла — обе говорили только по-испански. Правда, Беттина много раз пыталась знаками расспросить приносившую обеды горничную, но та не обращала на нее никакого внимания.

По мере того как шли дни, Беттина все больше падала духом. Дона Мигеля она видела только по вечерам, за ужином. Он проводил все дни на пристани, встречая каждый заходивший в гавань корабль. Каждый раз при встрече Беттина говорила, что Тристан не вернется, но больше не говорила ничего — не могла заставить себя вежливо беседовать с этим человеком, хладнокровно готовившим ловушку для Тристана.

Но дон Мигель не открывал своих планов, а Беттина, сколько ни старалась, не могла придумать, как предупредить Тристана.

Прошло уже три недели. Приближался конец сентября, и Беттина все больше и больше волновалась за Тристана. Но по крайней мере не оставалось времени беспокоиться о том, что ребенок должен был родиться еще неделю назад. Несколько раз Беттине казалось, что начинаются схватки, но тревога оказывалась ложной, и девушка разочарованно вздыхала: ей так хотелось, чтобы все поскорее кончилось.

Подобные вещи случались настолько часто, что Беттина перестала обращать на них внимание. В это утро она тоже проснулась от сильной боли, но решила, что все, как обычно, пройдет.

Вошла горничная с подносом. Беттина заметила, что женщина почему-то в очень хорошем настроении — обычно хмурая и недовольная, сегодня она мурлыкала веселую песенку. Беттина предположила, что она поет в предвкушении праздника, куда собирается отправиться вместе с кухаркой. Накануне дон Мигель предупредил пленницу, что собирается дать служанкам выходной.

Поев немного, Беттина отодвинула поднос и встала, чтобы одеться, но тут же, охнув, схватилась за живот, не в силах сдвинуться с места, охваченная невыносимой болью.

Когда приступ кончился, девушка, хватаясь за стену, вышла из комнаты в надежде, что служанка еще не успела уйти, но кухня была пуста. Сохраняя спокойствие, она начала обходить комнату за комнатой, и сердце все сильнее сжималось тревогой. Когда же в спальне дона Мигеля тоже никого не оказалось, Беттину охватила паника — она поняла, что время пришло. Снова тупая боль, словно кто-то давил на живот сверху вниз; по ногам побежала влага, оросив ковер. Беттина дрожащими руками подняла сорочку, но она уже промокла насквозь. Что делать? Совсем одна, без всякой помощи, улыбки, дружеского участия…

Кое-как доковыляв до залы, она рухнула на стул. В ушах звучали вопли Маломы, когда та рожала. Но очередная схватка вывела Беттину из забытья, и как только наступило временное облегчение, она, собрав последние силы, попыталась открыть хоть какое-нибудь окно в надежде, что его по небрежности не заперли. Она должна выйти отсюда, позвать на помощь! Но здравый смысл взял верх: девушка поняла, что зря тратит драгоценное время. То и дело сгибаясь от боли, она тем не менее успела накипятить воды, отнести чайник в свою комнату, найти чистые простыни и застелить ими постель и даже отыскать белую ткань, в которую можно было бы завернуть младенца. Положив на стол чистый нож, чтобы отрезать пуповину, Беттина сумела напоследок переменить сорочку и легла.

Все это заняло не один час, потому что приходилось пережидать, когда пройдет очередная схватка. День клонился к вечеру, и страдания становились почти непереносимыми — вопли несчастной эхом отдавались в пустом доме.

Услышав, как открылась и тут же захлопнулась входная дверь, Беттина облегченно вздохнула. Благодарение Богу, она больше не одинока. И хотя служанка явно не испытывала к ней особой симпатии, женщина всегда посочувствует женщине, да еще роженице. Но она тут же поняла, что празднество еще не закончилось, и одна из служанок, скорее всего, просто возвратилась за позабытой вещью. Придется позвать ее, пока не успела уйти. Беттина попыталась встать с кровати, но внутренности вновь скрутило болью. Она закричала.

Дверь внезапно с шумом распахнулась. В комнату ворвался дон Мигель с искаженным от ярости лицом, и не успела Беттина что-то сказать, как он, подскочив к ней, злобно ударил по лицу. Девушка упала на подушки: резкое движение только усилило муки, но гордость не позволяла вскрикнуть.

— Ты, лживая сука! — завопил Бастида, сжимая кулаки. — Он здесь! Тристан здесь!

— Но… но этого не может быть, — пролепетала Беттина. — Он не…

— Хватит сказок!

Повернувшись на каблуках, он вылетел из комнаты, продолжая орать:

— Подумать только! Чтобы я, я поверил, что он не появится! Потерял бдительность, а теперь уж слишком поздно!

Он вбежал обратно с мотком тонкого каната, дико озираясь, словно в поисках чего-то:

— Но почему вы уверены, что это Тристан? — охнула Беттина. — Может… может, ошибаетесь?

Дон Мигель окинул ее взглядом, в котором смешались страх и ненависть:

— Я видел его своими глазами в толпе на пристани! Какой-то верзила окликнул его по имени! И они расспрашивали крестьян, где я живу. Хитрая лиса этот Тристан. Не бросил якорь в гавани, как я ожидал, а спрятал судно в другом месте, чтобы незамеченным пробраться в город. У меня нет времени собрать своих людей: придется встретиться с ним лицом к лицу!

Беттина тупо уставилась на дона Мигеля. Этого не может быть! Тристан сейчас должен находиться совсем в другом месте, далеко отсюда. Боже милостивый, почему он должен был явиться именно сегодня?! Не вчера, не завтра, а в ту минуту, когда она вот-вот родит и ничем не может помочь возлюбленному:

— Зачем же встречаться? — поспешно возразила она. — У вас еще есть время скрыться.

— Ни за что! Я покончу с этим раз и навсегда. У меня заслуженная репутация прекрасного фехтовальщика. Ни разу в жизни не терпел поражения и теперь не собираюсь.

Схватив Беттину, он стащил ее с постели, толкнул к тяжелой полке и привязал одну руку к массивному выступу.

— Что вы делаете? — ошеломленно пролепетала несчастная.

— Хочу быть уверенным, что ты не вонзишь мне в спину нож… пока я расправляюсь с этим щенком!

Беттина на мгновение забыла о ребенке, и только почувствовав приближение еще одной схватки, вскрикнула от ужаса: дон Мигель начал обматывать веревкой другую руку.

— Вы не можете поступить так со мной! — вскрикнула Беттина. — Я рожаю! Мой ребенок! Он вот-вот появится!

Напряженное тело выгнулось в судорогах, вновь раздался звериный вопль: Беттина отчаянно старалась высвободиться, схватиться за живот, но веревка только туже врезалась в запястья. Полка угрожающе наклонилась.

— Превосходно! На большее трудно было надеяться! — злобно расхохотался Бастида. — Твои вопли отвлекут внимание Тристана и заставят его обо всем забыть.

Боль утихла, Беттина подняла полные слез умоляющие глаза.

— Ради Господа Бога, позвольте мне лечь!

— Я не нашел другой веревки, а эта слишком коротка, чтобы привязать тебя к кровати!

— Я не смогу причинить вам вреда в таком состоянии! Мой малыш погибнет!

— Ты, видно, любишь этого Тристана, иначе не стала бы лгать мне, — нетерпеливо бросил дон Мигель. — Я знаю, женщины могут совершать чудеса во имя любви. Только глупец может рискнуть оставить на свободе любовницу врага!

— Тогда заприте меня, если не доверяете, но прошу вас, пощадите!

— К несчастью, я не сумел найти ключ на обычном месте, и времени на поиски нет. Извините, дорогая, я не так благороден, чтобы из-за такой»., ставить на карту собственную жизнь. Кроме того, если дверь будет открыта, Тристан лучше расслышит крики, а значит, скорее подохнет!

— Но… вы погубите ребенка. Развяжите мне руки. Клянусь всеми святыми, я не причиню вам зла, только, пожалуйста, пожалуйста, развяжите меня, — рыдая, молила Беттина.

— Нет! Это даже к лучшему, если ублюдок не выживет. Не желаю, чтобы еще один Тристан омрачал мою старость! — отрезал испанец и вышел из комнаты, провожаемый полным ужаса взглядом девушки.

Беттине оставалось только молиться, чтобы Тристан явился побыстрее, прикончил дона Мигеля и пришел ей на помощь, прежде чем ребенок погибнет. Но она знала, что просит у Бога невозможного. Страдания становились все мучительнее, и Беттина понимала — конец близок. Она еще раз попыталась освободиться, но веревка не поддавалась.

Девушка решила было опрокинуть полку, но она была сделана из черного дерева и так тяжела, что неминуемо размозжила бы голову Беттине, не говоря уже о том, что ребенок бы тоже не выжил.

Снова схватки… снова против воли с губ срываются вопли. Беттина понимала: когда придет Тристан, нужно заглушить крики, вынести все — боль, муки, страдания, — лишь бы он не знал, что происходит в соседней комнате. Пусть думает только о доне Мигеле и предстоящем поединке. Боже милостивый, только дай Тристану силу и мужество, пусть выйдет победителем.

Со лба Беттины медленно поползли капли пота. Нагнув голову, чтобы вытереть лицо о поднятую руку, она в отчаянии вспомнила о чайнике с водой и заранее приготовленном чистом белье. Все ее усилия были ни к чему.

Глаза Беттины остановились на ноже. Ее ребенок наверняка смог бы выжить, догадайся она вонзить этот клинок в сердце дона Мигеля.

Глава 43

После бесконечных бесплодных расспросов Тристан, не говоривший по-испански, наконец набрел на старика, немного знавшего французский. Он и показал ему дорогу к дому Бастиды. Потратив еще кучу времени на то, чтобы убедить Жюля остаться в порту, Тристан отправился в городское предместье. Взятая напрокат лошадь еле плелась, что отнюдь не улучшало настроения Тристана. Он понимал, что, вероятнее всего, попадет в ловушку, но не осмеливался подвергать опасности жизни Беттины и ребенка, который к этому времени уже, конечно, появился на свет. Жюль передал предупреждение Бастиды. Не оставалось иного выбора, кроме как идти одному.

Тристан добрался до уединенного особняка почти на закате. Он медленно подошел к двери и, заметив закрытые ставни, решил, что старик не правильно указал дорогу. Дом казался необитаемым, но когда Тристан толкнул дверь, она легко открылась. Оказавшись в уютной, хорошо освещенной зале, он быстро огляделся, ожидая нападения, но комната была пустой и странно тихой. Шаги гулко отдавались на мраморном полированном полу.

— Выходи, Бастида! — гневно крикнул Тристан, и через мгновение оказался лицом к лицу с врагом, который столько лет преследовал его в ночных кошмарах.

Прошло почти пятнадцать лет с тех пор, как он в последний раз видел этого человека.

Бастида почти совсем не изменился, разве только чуть похудел да на лице прибавилось морщин.

— Значит, мы наконец встретились, Тристан, — небрежно бросил дон Мигель, вынимая из ножен шпагу; в другой руке блестел клинок.

— Ты узнал меня? — спросил Тристан, в свою очередь, стиснув эфес шпаги. Но Бастида недоуменно пожал плечами.

— Нет, просто видел тебя в городе и слышал, как кто-то окликнул тебя. Собственно, знай я твою фамилию, может…

— Это ничего бы не изменило, Бастида, — резко оборвал Тристан. — Где Беттина?

— Там, — ответил дон Мигель, показывая на открытую дверь.

— А мой ребенок?

— Шлюха сейчас рожает ублюдка! — жестоко ухмыльнулся Бастида.

Побледнев, Тристан рванулся к комнате Беттины, но дорогу преградил испанец.

Тристан выхватил шпагу и отступил; Бастида, злобно улыбаясь, последовал его примеру.

— Беттина! Беттина, как ты? — позвал Тристан.

— Все хорошо! Не волнуйся за меня.

При звуках любимого голоса Тристан облегченно вздохнул и, не слыша криков, решил, что роды только начались и времени еще много.

Дон Мигель оценивающе усмехнулся и покачал головой.

— У девчонки больше присутствия духа, чем я предполагал. Жаль только, что ты не доживешь до свидания с ней.

— Посмотрим, кто увидит свет утра, — ответил Тристан, вставая в боевую позицию.

Но дон Мигель не пошевелился. Он стоял спокойно, скрестив руки на груди; острие шпаги показывало в потолок.

— Послушайте, прежде чем мы начнем, вы должны осветить мою память: а вдруг все эти годы вы искали вовсе не меня. Кто-то мог назваться моим именем…

— Возможно, — перебил Тристан, опуская шпагу, — но я узнал твое имя в ту проклятую ночь, когда ты вошел в мою жизнь и черты этого гнусного лица навеки запечатлелись в памяти. Ты почти не изменился, Бастида!

— Но я не помню тебя, — спокойно ответил испанец. Тристан сделал шаг вперед, коснулся щеки.

— Не припоминаешь эту рану, которую нанес двенадцатилетнему мальчишке?

Дон Мигель медленно покачал головой.

— Я на многих оставил свою метку.

— Ты ему сказал тогда, раскроив щеку острием шпаги: «Это научит тебя никогда не нападать на тех, кто сильнее. Твой отец — всего-навсего жалкий рыбак, и ты вечно будешь отребьем, недостойным скрестить шпагу с дворянином». Я не забыл этих слов, Бастида, и, как видишь, ты оказался плохим пророком! Теперь посмотрим, кто возьмет верх!

— В юности я часто говорил подобные вещи, — согласился Бастида, но неужели только из-за шрама ты преследовал меня всю жизнь?

— Значит, совсем не знаешь меня? — закипая гневом, переспросил Тристан.

— Нет. Ни твое имя, ни твое лицо ничего не говорят мне.

— Тогда расскажу, что случилось в ту ночь — все события так свежи в памяти, будто это произошло вчера, а не пятнадцать лет тому назад. Ты и твои благородные друзья напали на маленький рыбачий поселок на юге Франции. Почти все мужчины были в море, но вы сразу же убили оставшихся, тех, кто пытался защитить свои дома и семьи, а потом набросились на женщин. Отец этой ночью оставался дома и погиб от твоей шпаги, Бастида. Я видел из окна, как ты убивал его! Мать заставила меня спрятаться под кровать, но я наблюдал, как вы с дружками, такими же дворянами по рождению, богатыми и знатными, насиловали беззащитную женщину. Ты убил мою мать и плюнул на ее безжизненное тело. Я выбрался на улицу и побежал за тобой, попытался отомстить за поруганную честь матери и гибель отца. Вот тогда ты ранил меня и, пинком отшвырнув на землю, ушел, насвистывая. Теперь знаешь, почему я поклялся найти тебя и прикончить! Ты совершил ошибку, когда, убив моих родителей, оставил меня в живых! — процедил Тристан; голубые глаза сверкали как ледяные осколки. — Теперь наконец они будут отомщены!

— Или ты отправишься вслед за ними! — небрежно бросил дон Мигель.

— Так ты вспомнил меня?

— Подобных историй я сам могу тебе рассказать хоть сотню! Такие вещи случаются при каждом набеге. Ты не оставил следа в моей памяти, но смутно припоминаю, что пришлось убить какую-то светловолосую женщину, когда та кинулась на меня с ножом. Сознаюсь, я вел греховную жизнь, но какая же между нами разница? — скривив губы, осведомился испанец. — Разве ты не взял силой Беттину Верлен?

— Может, это и правда, но я не убивал мужа Беттины, не делил ее с командой и не прикончил ее после. Бег-тина жила у меня, она мать моего ребенка и станет моей женой.

— Весьма похвально! — презрительно расхохотался дон Мигель. — Но если намереваешься помериться силами со мной, девчонка никогда не будет твоей. Может, я вел, как уже сказано, беспутную жизнь, но не собираюсь расставаться с ней сегодня.

Он неожиданно ринулся вперед, направив шпагу в грудь Тристана; сталь ударилась о сталь. Бастида не хвастался, называя себя искусным фехтовальщиком, и уже через мгновение он нападал, а Тристан был вынужден защищаться. Но и сам Тристан вскоре перешел из обороны в нападение, ловко парируя удары, пока наконец испанец ловким поворотом запястья не ранил в плечо молодого соперника.

Бастида тут же отпрыгнул на шаг, издевательски улыбаясь при виде крови, струившейся по груди Тристана. Противники кошачьими шагами пошли по кругу; снова зазвенела сталь. Тристан бешеной атакой вынудил Бастиду перебежать через комнату. Дон Мигель быстро устал, шпага Тристана вновь и вновь вонзалась в тело врага. Пират был похож в эту минуту на дикого быка, бросавшегося на алый плащ матадора. Сорочка Бастиды на глазах превращалась из белой в багровую.

На стороне Тристана были молодость, сила и ловкость разъяренной кобры, жалящей добычу; шпага Бастиды, выбитая мгновенным ударом, полетела на пол. Кончик шпаги Тристана уперся в грудь испанца; в глазах пирата светилась такая ненависть, что кровь дона Мигеля застыла в жилах. Но в эту минуту внимание Тристана отвлек тихий мучительный стон, доносившийся из соседней комнаты.

Кровь отхлынула от лица Тристана, руки задрожали; мгновенно забыв о Бастиде, он повернулся и ринулся в спальню к Беттине. Поняв, что настал подходящий момент, Бастида вытащил кинжал и приготовился метнуть его в спину врага, но тут раздался оглушительный выстрел. Тристан, оглянувшись, успел только увидеть, как испанец медленно валится на пол, все еще сжимая нож. Дверной проем загораживала внушительная фигура Жюля Банделера, огромный пистолет все еще дымился.

Тристан криво усмехнулся:

— Наверное, мне еще раз следует поблагодарить упрямого француза, который отказывается подчиняться приказам.

— Совершенно верно, — проворчал Жюль, переступив порог. — Оставалось только пронзить сердце грязного ублюдка, но вместо того, чтобы сделать это, ты поворачиваешься и бежишь куда-то, давая ему прекрасную возможность прикончить тебя! Так околдовала девчонка, что теряешь голову при одном ее крике! Доведет она тебя до могилы!

— Тристан!

Вопль Беттины, словно нож, врезался в сердце Тристана; совершенно забыв о Жюле, он ворвался в спальню.

Постель была пуста; он лихорадочно осмотрелся.

— Матерь Божья!

Побелев как мел, он метнулся к Беттине, мгновенным движением рассек веревки и, отбросив шпагу, подхватил девушку. Она вновь жалобно вскрикнула, по спине Тристана поползли ледяные мурашки, но, не потеряв присутствия духа, он двумя шагами пересек комнату и осторожно положил бедняжку на кровать.

Огромные, спокойные, полные счастья глаза медленно открылись.

— Боже мой, Беттина! Почему ты не сказала мне? Почему позволила так медлить, прежде чем разделаться с Бастидой! — прошептал он, вытирая кровь с искусанных губ и подбородка девушки. Беттина изо всех сил старалась удержаться от криков.

— Он хотел, чтобы ты услышал мои стоны и потерял голову. Я не могла допустить, чтобы это случилось. Прости, что не вовремя закричала…

— Нужно было сделать это раньше, черт возьми! Сейчас приведу кого-нибудь, чтобы помогли тебе, — строго объявил Тристан.

— Слишком поздно. Тебе придется…

Комнату наполнили душераздирающие вопли. Тристан застыл от ужаса, а вошедший в комнату Жюль, увидев происходящее, потихоньку отступил, закрыв за собой дверь.

Беттина из последних сил вцепилась в руку Тристана, едва не теряя сознание, и через несколько минут отец помог дочери появиться на свет.

Беттина, словно на чудо, взирала на крохотного младенца, лежавшего рядом с ней. Тоненькие золотистые волосики пробивались на головке, полузакрытые веки просвечивали голубизной.

Взглянув на Тристана, Беттина нахмурилась.

— Прости, что не смогла дать сына, которого ты так ждал, — хрипловато прошептала она.

Тристан сел на край кровати, нагнувшись, поцеловал ее в лоб и улыбнулся.

— Какая разница, мальчик или девочка! У нас будут еще дети, много детей, и я всех буду любить. Но эта краснолицая малышка навсегда займет особое место в моем сердце.

Поверив, что Тристан не огорчен, Беттина со вздохом облегчения закрыла глаза и мгновенно уснула.

Стояло прекрасное утро. Ставни на окнах наконец-то были распахнуты, солнце заливало комнату. Ощущение счастья и покоя, охватившее Беттину накануне вечером, вернулось при виде крошечного свертка, мирно сопевшего рядом. Через минуту ребенок, пискнув, зашевелился, и Беттина испытала еще одно наслаждение, знакомое каждой матери, кормящей младенца грудью. Малышка, чмокая, жадно припала к соску.

Немного погодя в спальню вошел Тристан и, сев рядом, взял Беттину за руку, с нежностью глядя на мать и спящего ребенка.

— Как ты себя чувствуешь?

— Счастлива.

— Я не об этом, и ты сама прекрасно понимаешь, — с деланной строгостью сказал он.

— Я прекрасно себя чувствую, честное слово, — улыбнулась Беттина, заметив, как морщинки на лбу Тристана мгновенно разгладились, и, нежно коснувшись шрама, спросила:

— Тристан, неужели все, что ты рассказал Бастиде, произошло на самом деле?

— Да, — кивнул он, — ив глазах промелькнуло мгновенное выражение ненависти, как всегда при упоминании имени испанца.

— Как, должно быть, ужасно — жить с этим столько лет… а ты был так мал, когда остался сиротой. Как тебе удалось выжить? Или… ты не хочешь говорить об этом?

— Я могу все рассказать, но позднее. Думаю, сейчас тебе лучше отдохнуть.

— Не нужен мне отдых.

Тристан, явно осуждая такое упрямство, покачал головой, хотя уголки рта чуть приподнялись в улыбке. Несмотря на все испытания, Беттина оставалась такой же своевольной, но без этого она не была бы женщиной, которую он любил.

— Ну, хорошо, дорогая, слушай.

Я знал Жюля едва ли не с самого детства — он жил в соседнем доме и рано остался сиротой. К счастью, в ту ночь он был в море, а когда вернулся, взял меня к себе, помог схоронить печаль глубоко в душе, но ненависть по-прежнему горела в сердце. Через два года мы покинули поселок и отправились в маленький прибрежный городок, в гавани которого стояло на якоре множество судов из разных стран. Жюль хотел уйти в море, а я думал только о том, как найти Бастиду. Мы оба нанялись на один корабль, плававший под английским флагом.

— Теперь твои испытания наконец закончились.

— Да, но поверь, я больше не думал о Бастиде до того, как появился здесь. И даже не доплыл до Испании. Проведя полторы недели в море, я понял, что наконец могу забыть прошлое, забыть Бастиду… и все из-за тебя. Повернул судно на обратный курс и решил возвратиться домой, потому что понял: в мире только ты одна что-то значишь для меня. Я люблю тебя, Беттина, так люблю, что теряю голову, а сердце сжимается при одной мысли о грозящей тебе опасности. Мне нужно было понять это, когда я покинул тебя в первый раз — все женщины, кроме тебя, казались глупыми и уродливыми. Ты стала частью меня самого. Не могу жить без тебя!

— О, Тристан, я так молилась, чтобы услышать эти слова из твоих уст! — прошептала Беттина, не вытирая радостных слез, катившихся по щекам. — Когда меня привезли сюда, казалось, все кончено — мы никогда не увидимся больше. И вот ты здесь и говоришь о своей любви.

— Больше тебе от меня не избавиться, малышка, — пообещал Тристан. — Я был глупцом, когда покинул тебя и отплыл на поиски Бастиды — только слишком поздно понял это. Жюль отправился вслед на судне твоего отца и перехватил меня на полпути — мы решили плыть сюда вместе. Сначала я думал только о том, как прикончу этого негодяя, но страх за тебя вытеснил из головы мысли о мести. Теперь, когда Бастида мертв, ничто больше нас не разлучит. Мы поженимся, как только вернемся на остров.

Глава 44

Только в конце октября они оказались дома: Тристан задержался с отплытием, пока Беттина окончательно не оправилась. Кроме того, пришлось остановиться еще в одном порту, купить пресс для очистки сахарного тростника: Тристан не хотел больше покидать остров, по крайней мере в ближайшее время.

Но теперь оба корабля входили в маленькую бухточку, а Беттина стояла на палубе «Строптивой леди» со спящей Анжеликой на руках, чувствуя на плечах тепло ладоней Тристана.

Взгляд Беттины был устремлен на далекие горы, окутанные густыми серыми облаками: величавые вершины на этот раз словно приветствовали ее, поздравляли с возвращением домой. Улыбнувшись, Беттина припала головой к груди Тристана.

На воду спустили шлюпки; всем не терпелось поскорее оказаться на берегу.

Кейси и Жоссель уже бежали навстречу. Слезы катились по щекам Жоссель; Кейси, хлопнув Тристана по спине, объявил, что был уверен: такой смелый парень отыщет его дочь хоть на краю света, что было беззастенчивой ложью, поскольку все это время сходил с ума от беспокойства.

Анжелика, разбуженная шумом, заплакала. Жоссель почти выхватила внучку у Беттины и заохала над ней, восхищаясь красотой малышки. Девочка и вправду была очень хорошенькой: на лоб спадали крошечные золотистые локоны, голубые, широко раскрытые глаза небесного цвета уставились на бабушку.

— Похоже, девчонка пошла в отца, — заметил Кейси, глядя на Анжелику через плечо Жоссель, и засмеялся:

— Тристан, говорят, ты не верил, что ребенок твой. До сих пор сомневаешься?

— И малышка и мать — мои! — твердо ответил Тристан.

Жоссель улыбнулась, видя, как гордится Тристан тем, что у Анжелики его глаза и волосы. У нее не хватило духу объяснить, что волосы Беттины при рождении были того же оттенка, а уже через несколько месяцев стали совсем белыми. Зато глаза по крайней мере были совсем как у Тристана.

Из кухни выбежала Мадлен и разразилась бурными рыданиями при виде Беттины и малышки. Вошла Малома, неся сына: Жюль, поцеловав жену, спустился в подвал за ромом, чтобы отпраздновать благополучное возвращение. Беттине не хотелось покидать родных, но Анжелика явно проголодалась. Взяв девочку у Жоссель, она начала подниматься по мостику. Тристан взглядом, полным любви, наблюдал за ней. Но тут Кейси, расхохотавшись, вручил ему кружку.

— Предупреждал же, что у тебя может родиться дочь! Теперь, наверное, поймешь, почему я разлучил тебя с Беттиной. Правда, ты еще не испытываешь никаких отцовских чувств к малышке. И кроме того, вряд ли будешь рядом, чтобы увидеть, как она растет! Придется мне в моем-то древнем возрасте отгонять поклонников Анжелики! — хитро прищурился Кейси.

— Не волнуйся, я их не покину, ты, старый хитрый лис, — проворчал, ухмыляясь, Тристан. — И буду вести себя еще хуже, когда дело дойдет до того, чтобы защитить честь моей дочери. Можешь не беспокоиться о Беттине, Кейси, сегодня наша свадьба.

— Так и знал, парень, что ты образумишься! — хмыкнул Кейси. — Слышишь, Жоссель?! Они сегодня поженятся!

— Но у Беттины нет платья! — охнула Жоссель. — Я хочу, чтобы моя дочь навсегда запомнила день свадьбы.

— Предоставьте это мне! — объявил Тристан.

— Но столько всего надо сделать! Нельзя ли отложить свадьбу на несколько дней?

— Нет! — упрямо сказал Тристан, чем в очередной раз вызвал приступ веселья у будущего тестя.

— Сдаюсь, — вздохнула Жоссель, — воздевая руки к небу. — Придется пойти помочь с ужином, иначе вообще ничего не будет готово.

И невольно улыбнулась, подумав о том, что наконец Беттина будет по-настоящему счастлива, а это главное.

— Все устроено! — объявил Тристан, входя в спальню, где Беттина играла с Анжеликой. — Кейси пошел к отцу Адриану.

Он прилег на постель и, взглянув на Беттину, удивился, заметив, как печальны ее глаза.

— Не хочешь выходить за меня, малышка?

— Хочу, Тристан. Знаешь ведь, как я люблю тебя.

— Но почему ты такая грустная?

— Ошибаешься, — пролепетала Беттина. — Просто жалею, что в такой день у меня нет белого платья!

— Будет платье, — ответил Тристан, приподнимая подбородок Беттины, — сейчас Жюль его принесет.

В этот момент и в самом деле появился великан с большим ящиком. Беттина тут же узнала свой сундук и, охнув, поглядела на Тристана.

— Просил же подождать, пока все ей не расскажу, черт тебя подери, — рассердился тот.

— Но Жоссель настаивала, чтобы я поскорее принес сундук, говорит, нужно повесить платье, чтобы оно немного разгладилось, — оправдывался Жюль. — Посмотри на Беттину, и поймешь, что зря волновался.

Тристан повернулся к Беттине и увидел ее сияющее лицо.

— Значит, опять солгал, когда клялся, что оставил мое приданое на «Песне ветра», — укоризненно покачала она головой, не в силах сдержать улыбку.

— Просто хотел, чтобы тебе было чем заняться, — поспешно уверил Тристан. — Смотри, сколько новых платьев ты сшила.

— Но почему же не рассказал обо всем, когда привез меня сюда?

— И что бы ты сделала? Снова попыталась прикончить меня?

Беттина весело засмеялась, зная, что Тристан прав.

— Так вот почему подвал был всегда заперт! Боялся, вдруг я узнаю, что мои вещи сложены там?

— Сердишься?

— Нет, любимый. Я хотела платье, но не собиралась задерживать из-за этого нашу свадьбу ни на день! Ты поэтому не желал дать мне белый атлас, чтобы сшить платье?

— Нет. Просто не мог вынести самой мысли о том, что своими руками дам тебе ткань на платье, в котором ты обвенчаешься с другим. Наверное, я уже тогда любил тебя!

— Но платье было сшито для свадьбы с Пьером. Тебя это не раздражает?

— Ты готовила его для того дня, когда выйдешь замуж за человека, которого никогда не видела. Этот человек — я.

Беттина ускользнула из-за свадебного стола, чтобы покормить на ночь Анжелику. Она вошла в комнату Жоссель, потому что по настоянию матери колыбельку малышки отнесли на эту ночь в спальню деда и бабушки.

Девочка мирно лежала в кроватке, пуская пузыри. Беттина надеялась, что она спокойно проспит до утра и никто не потревожит новобрачных.

Сытая Анжелика закрыла глазки; Беттина осторожно уложила ее в постельку и бесшумно закрыла дверь. Тристан встретил жену у подножия лестницы и, не дав пожелать остальным спокойной ночи, схватил ее за руку и потянул обратно. У двери спальни он поднял Беттину на руки и перенес через порог.

Новобрачные остались вдвоем. За окнами слышался мягкий стук дождевых капель; прохладный душистый ветерок шевелил занавески, надувая их, как корабельные паруса.

Тристан осторожно поставил драгоценную ношу, еле различая в темноте черты любимого лица. Пальцы запутались в лентах подвенечного платья, так что Беттина наконец оттолкнула его руки и развязала банты сама — Тристан был сейчас похож на неопытного юнца, еще не знавшего женщин.

По-прежнему молча Тристан отошел, чтобы зажечь свечу, и, повернувшись, увидел Беттину. Атласное платье белым облаком лежало у ее ног, она медленно снимала сорочку. Тристан застыл, не сводя глаз с жены, с трудом веря, что эта сказочно прекрасная женщина принадлежит ему.

Они еще ни разу не были вместе после рождения ребенка, и вот теперь он не мог дождаться минуты, когда вновь овладеет ею, и это будет словно впервые, ибо Тристан любил Беттину, любил безумно и знал, что она отвечает ему тем же, чувствовал, что впервые в жизни счастлив по-настоящему — даже в мечтах трудно было представить, что судьба окажется так добра к нему.

Желтый свет переливался на белоснежной коже Беттины, стоявшей к нему спиной, длинные волосы рассыпались по плечам. Тристан лихорадочно срывал одежду, бросая ее куда попало.

Беттина повернулась: оба долго стояли как зачарованные, глядя в глаза друг другу.

— Я так люблю тебя, Тристан, — прошептала Беттина и, мечтательно улыбаясь, обвила его шею руками.

— Значит, строптивая леди укрощена? — улыбнулся он.

— Полностью, — сияя синими глазами, ответила Беттина. — Тебе ее будет не хватать?

— Плавать в бушующих волнах — значит всегда искать приключений, но я предпочитаю спокойное море. Ведьма исчезла, превратившись в любящую жену. Мою жену. Мы всегда будем вместе, любимая.

…Слившиеся в объятиях тела на широкой постели, безумные поцелуи… взрыв страсти, в котором сгорают влюбленные… вечное счастье, осеняющее маленький остров…

Content

Джоанна Линдсей
Любовь пирата

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Часть 2

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44