Сергей Зверев

Логово беса

– …Беспорядки на территории Киргизии продолжаются. Отряды местной милиции уже не в состоянии сдерживать народные волнения. И с той и с другой стороны есть убитые и раненые. Напомним, что двадцать третьего июля 2009 года в Киргизии прошли президентские выборы, в ходе которых со многими нарушениями, признанными многочисленными зарубежными наблюдателями, победил нынешний президент. Оппозиция не смогла составить конкуренцию мощному административному ресурсу. И вот теперь пик недовольства достиг своего апогея и перерос в массовые беспорядки…

Капитан спецназа ВДВ Роман Никонов взял пульт и переключил канал. Сейчас ему меньше всего хотелось смотреть, что где-то опять происходит кровопролитие и люди снова убивают друг друга. Но и на другом канале освещали последние события, происходящие в Киргизии.

Толпы манифестантов двигались как живая река. У них на пути стоял редкий заслон из цепочки милиционеров. Каждый из них держал в руках резиновую дубинку. Впереди милицейского заслона ходил какой-то важный чин с мегафоном в руке. Время от времени он призывал манифестантов разойтись, но толпа медленно и уверенно двигалась по направлению к зданию правительства. Ничего не помогало.

Людская река все накатывала и накатывала. Когда между милицейским заслоном и манифестантами осталось несколько метров, стражи порядка подняли дубинки на уровне груди, приготовившись к встрече. Через несколько секунд толпа возбужденных людей достигла их, а еще через несколько секунд жиденький заслон был смят и раздроблен на мелкие очаги сопротивления. Людской поток двинулся дальше. Ему навстречу устремились омоновцы в серой униформе и пластиковых шлемах, с прозрачными щитами и резиновыми дубинками. Манифестанты встретили их градом камней и бутылок. В ход уже пошли арматура и обрезки труб. Началось настоящее побоище. Омоновцам явно не хватало сил, чтобы оттеснить разъяренную толпу, и через минуту их самих начали теснить. Прикрываясь щитами, они били дубинками налево и направо, как заправские казаки шашками, отступая шаг за шагом под натиском толпы. Несколько бойцов ОМОНа тащили на себе раненых, которых становилось все больше и больше.

Когда омоновцы достигли стоящих позади них пожарных машин, на головы манифестантов обрушились тонны воды, сбивая их с ног. В это время с соседней улицы выехали еще пять автобусов с омоновцами, и в столкновении наступил перелом. ОМОН стал теснить наступающих, а водометы довершали начатое. Через пять минут все было кончено. На улице кругом валялся мусор, выбоины на площади были заполнены водой вперемешку с кровью. Санитары из подъехавших машин «Cкорой помощи» помогали раненым. По улице замелькали люди в белых халатах и с носилками. Тут же омоновцы тащили к «воронкам» нескольких зачинщиков, заломив им руки за спину…

Капитан чертыхнулся и снова щелкнул кнопкой на пульте, переключая на другой канал.

Мария поняла его без слов и поэтому не стала возмущаться, только сильнее прижалась к мужу. На экране замелькали цветастые кадры рекламы, и Роман, осторожно освободившись из объятий жены, встал с дивана.

– Схожу покурю.

– Сходи, сходи, – согласилась Мария, потянувшись за пультом.

Выйдя на лестничную площадку, Роман столкнулся с соседом, который явно был подшофе. И немудрено: ведь сегодня был выходной, и многие мужчины отмечали «день шофера».

– О, Ромка! Привет! – обрадовался сосед.

– Здорово, Толик, – спокойно ответил ротный, доставая сигарету.

– Ты слышал, что творится в Киргизии? – Соседу из квартиры напротив явно хотелось с кем-нибудь поговорить, и он не нашел ничего лучше, как обсудить последние новости о народных волнениях в братской республике.

– И слышал, и видел.

Роман не был настроен на разговор и уже сто раз пожалел, что вышел на площадку. Теперь придется кивать и поддакивать подвыпившему Толику.

– Нет, ну я их понимаю! Так зажать народ… Да тут никакого терпения не хватит! Будь я там, тоже пошел бы на баррикады.

– Да-а, это точно, – согласился с ним Роман, хотя, конечно же, считал иначе.

– Ты вот мне одно скажи, Ромка, – Толик приблизился и положил руку на плечо ротного, – чего им не хватало в СССР? Жили бы сейчас и горя не знали. Такую страну развалили…

Роман понял, что пора уходить, а то придется еще долго слушать политинформацию от Толика на тему «как нам раньше было хорошо жить при Советском Союзе…».

– Ты бы еще Ленина вспомнил, – усмехнулся ротный и, вдавив недокуренную сигарету в консервную банку, служившую пепельницей, сказал на прощание: – Надо, Толик, жить сегодняшним днем, а не вчерашним.

– Не согласен!.. – возмутился сосед, но ротный уже открывал дверь своей квартиры. – Некогда мне. Пойду я, – бросил через плечо.

– Ты не обижайся на меня, Ромка. Это я так… – попытался оправдаться за свою назойливость Толик, но ротный уже скрылся за дверью.

Не успел Роман вновь расположиться на диване, как в коридоре зазвонил телефон. Никонов подавил вздох и уже хотел подняться и взять трубку, как жена остановила его:

– Сиди. Я пойду посмотрю, кому там неймется в выходной день. Может, это опять твои бойцы. Захотели позвать тебя выпить по кружке пива, – предположила Мария, остановившись в дверях. – Так знай – я против.

Через секунду прозвучало короткое: «Да, сейчас позову!», и в дверях снова появилась Мария.

– Это Волков. Просил позвать тебя к телефону.

Роман нехотя поднялся и, посмотрев на жену, пожал плечами. Сегодня был его законный выходной, и он не мог представить, что понадобилось шефу. Кашлянув, ротный ответил:

– Да, товарищ генерал, слушаю!

– Капитан Никонов? Вам надо срочно прибыть в расположение части! Через сорок минут жду вас у себя!

Официальный тон генерала не оставлял сомнений в том, что в его кабинете находился кто-то еще – и скорее всего, тот, при ком генерал не хотел показывать свои панибратские отношения со своим подчиненным.

– Сейчас буду! – коротко ответил Роман и положил трубку.

Повернувшись, он увидел расстроенное лицо жены, которая смотрела на него, надув свои и без того пухлые губки.

– Опять неотложное дело? – с оттенком сарказма спросила она.

– Не знаю. Пока приказали прибыть в часть, – спокойно ответил Роман.

Сейчас, когда Мария была на шестом месяце беременности, он старался не расстраивать ее, хотя многое, конечно, зависело не от него. Например, этот неожиданный приказ генерала явиться к нему в свой законный выходной… Это могло означать только одно: в ближайшие два дня предстоит какая-то горячая работенка. И, скорее всего, небезопасная. Но Роман не стал высказывать вслух свои предположения, а пообещал жене вернуться, как только освободится. Быстро собравшись, он поцеловал Машу и вышел, осторожно закрыв за собою дверь.

Весна еще не вступила в свои права, и первые солнечные деньки как никогда радовали жителей городка. Молодые мамы гуляли со своими малышами, старушки сидели на лавочках, грели свои косточки на солнышке. По дороге в часть ротный не единожды встречал отдыхавших на парковых скамейках молодых людей, которые неторопливо потягивали из бутылок и банок пиво. Город готовился к приближению настоящего тепла, когда начнут распускаться почки, появятся зеленые листочки, а по городу поплывут ароматные запахи зелени и весны.

Роман никогда не понимал тех, кому нравилась осень. Как и большинство людей, ротный предпочитал весну и лето. Его не смущало даже то, что большую часть времени он находился либо в части, либо на задании. Все равно в те немногие выходные, которые ему выпадали, Роман получал истинное наслаждение, независимо от того, купался ли он в Волге или гулял с Марией по лесу…

Прошлым летом, например, им удалось выбраться на природу целых три раза. Это было много, даже очень много. Трижды за лето им удалось побыть вдалеке от суеты, проблем и времени. Мария, кажется, до сих пор не верила в то, что это была реальность. Но она подтверждалась маленькой жизнью, бьющейся сейчас в ее животе. Именно там, на волжских берегах, в один из свободных дней, а точнее, ночей, и был зачат их ребенок. Роман не сомневался в том, что это было именно так, поскольку все три раза отдых обрывался резко и внезапно, одним-единственным телефонным звонком, который все менял, и ротный, отвечая в трубку лишь: «Все понял, выезжаю», резко срывался с места вместе с женой и, отвезя ее домой, отправлялся на новое задание. А она оставалась ждать. И к осени они уже узнали, что Мария беременна.

Ждать Романа жене приходилось часто, и, казалось, она давно должна была уже к этому привыкнуть. Но к такому не привыкнешь. Всякий раз ротный при очередном его вызове на работу видел в глазах Маши грусть и тревогу, которую она безуспешно пыталась скрыть. Правда, кое-что все-таки изменилось: ушли раздражение и обиды, которые раньше были первой реакцией женщины на его служебные отлучки. Роман понял, что в душе супруга смирилась, потому что очень любила его и понимала, что без своей работы он не сможет быть полноценно счастлив. И, видимо, решила про себя, что пусть он ТАМ оберегает других людей от зла, а она будет оберегать его здесь: хранить его тыл и их общий семейный очаг.

К тому же теперь, когда Роман вот так внезапно уезжал, она оставалась как бы не совсем одна. Малыш внутри ее придавал сил. Мария сама признавалась в этом Роману; правда, тут же говорила, что и тревогу теперь чувствует двойную. Ротный и сам прекрасно понимал это и чувствовал нечто похожее: теперь на нем была двойная ответственность – за жену и будущего ребенка. И легкомысленно распоряжаться собственной жизнью, не думая о них, он не мог. Но капитан спецназа Никонов был не лыком шит, чтобы просто так, ни за грош, отдать свою жизнь. В скольких передрягах ему приходилось побывать, из скольких ловушек выбираться, когда смерть, казалось, уже вцепилась своей костлявой рукой в его горло и никак не хотела отпускать! И все же он находил выход, и помогали ему в этом собственные опыт и умение. И еще судьба хранила. Он был в этом уверен. Вот и сейчас, отправляясь в неизвестность, Роман успокаивал себя тем, что все будет хорошо…

К генералу ротный прибыл раньше срока. Постучавшись, вошел в кабинет и замер в дверях. За столом напротив генерала сидели два человека. Один из них был мужчина среднего возраста с проседью на висках. Его цепкий взгляд и выправка выдавали в нем военного. Перед ним лежала открытая папка, и ротный понял, что его худшие предположения оправдались. Он успел заметить на листках аббревиатуру «СС», которая могла означать только одно – совершенно секретно.

«Значит, точно задание», – подумал Роман и перевел взгляд на второго сидящего за столом. Это была женщина. Именно увидев в кабинете генерала женщину, Никонов на доли секунды опешил. Раньше он никогда не видел здесь женщин и всегда считал, что армия и тем более спецназ предназначены только для мужчин. По тому, как вела себя женщина, ротный сразу сделал соответствующие выводы. Во-первых, она держалась очень раскованно, несмотря на то что находилась в компании троих мужчин. На вид ей было лет двадцать восемь – тридцать, не больше. Короткая стрижка густых черных волос, открытое лицо. Правильный нос, красивые брови, тонкие губы. И тем не менее ее нельзя было назвать красавицей. Про таких обычно говорят – миленькая, но ничего особенного. А вот глаза… они выдавали ее внутреннюю сущность. Характер у молодой женщины был волевой, и эпитеты «слабая» и «беззащитная» по отношению к ней неуместны.

– Ну что застыл, капитан? Проходи. – Генерал указал на свободный стул.

Седовласый мужчина и сидящая возле него женщина проводили ротного внимательным изучающим взглядом.

– Знакомьтесь, товарищи, это капитан Никонов. А это наши гости из Москвы, – продолжил Волков и тут же добавил: – Из спецотдела.

Из того, что имена странной парочки знать было не положено, капитан сделал неутешительные выводы. За этим могло стоять все, что угодно, – вплоть до того, что от него могли потребовать выкрасть у какой-нибудь западной разведки парочку секретных документов.

«Ну, нет, конечно! – тут же сказал сам себе ротный. – Такого никогда еще не было и, думаю, не будет. Для подобных операций существует другая организация».

– Очень приятно, – сказал Роман, но в ответ ничего не услышал. Парочка по-прежнему пожирала его глазами, как будто бы хотела просканировать его мозг.

– Сейчас ты выслушаешь доклад наших гостей из столицы, а потом выскажешь свое мнение, – прервал генерал неловкую паузу. – Пожалуйста, – предложил он, призывая мужчину с папкой приступить к делу.

– Прежде чем начать, я хотел бы кое-что уточнить у капитана Никонова, – повернувшись к Волкову, предложил седовласый.

– Пожалуйста, пожалуйста. Как считаете нужным.

– Скажите, капитан, вам приходилось принимать участие в операциях по спасению людей?

– Приходилось.

– А были ли случаи, когда по вашей вине погибали люди? Скажем, кто-нибудь из вашей группы?

– Да пока бог миловал. – Роман дернул плечом и посмотрел на Волкова.

Ему не нравился этот допрос. Капитан прекрасно понимал, что, прежде чем явиться сюда, они уже сто раз прочли его дело и выяснили все нюансы. Так зачем тогда нужны были эти вопросы? Ротный не понимал этого – и еще больше злился.

– Хорошо. Тогда приступим… – Мужчина переложил листки в папке и, найдя нужный, поднес его поближе к глазам. У него явно были проблемы со зрением.

Быстро пробежав глазами по строчкам, он посмотрел на Романа.

– Сегодня вам предстоит отправиться в Киргизию для выполнения очень важного и секретного задания, – как из пушки выпалил седовласый, как будто бы боялся, что его перебьют.

– Можно ознакомиться с заданием или это тоже секретная информация?

– Вам предстоит сопроводить некий контейнер до места назначения.

– И это все? – Ротный покосился на генерала, тот был напряжен.

– Все.

Седовласый закрыл папку и передал ее женщине.

– Тогда я могу идти? – Ротный уже поднялся из-за стола, когда услышал приказ:

– Сядьте, капитан! Это еще не все! Вам предстоит в течение двенадцати часов находиться на территории, где повсюду происходят беспорядки, а попросту говоря, – сплошная анархия. У вас не будет никакой поддержки – ни со стороны власти, потому что ее попросту не существует, ни со стороны милиции или других властных структур. При нынешних обстоятельствах мы не имеем права обнародовать ваше присутствие на территории Киргизии. К тому же повторяю – это секретная операция! – «Московский гость» подтвердил свои слова известным жестом, указав пальцем в потолок.

– Я понял. Сколько у меня времени на сборы?

– Нисколько.

– Но мне нужно будет создать группу… – возразил было ротный, однако седовласый не дал ему договорить.

– Можете взять с собою только одного человека. В противном случае вы привлечете к себе нежелательное внимание, – пояснил мужчина. – Кого вы хотите взять с собой на задание?

– Федора, – не задумываясь, ответил ротный и увидел, как седовласый кивнул.

– Мы так и думали.

– Ваш боец уже ждет вас на взлетной площадке. Все необходимое вы получите в самолете. Вылет через полчаса. Детали вам по дороге объяснит Лана. – Москвич посмотрел на женщину.

– Она что, тоже летит с нами? – не выдержал ротный, но тут же осекся: – Извините.

– Лана – специалист по республикам Средней Азии, прекрасно знает местный менталитет, а также язык, без которого вы со своим бойцом будете беспомощны, как слепые котята. Именно она знает, где и, главное, у кого забрать контейнер. А вам, капитан, останется только проследить, чтобы ни с ним, ни с ней, – он указал на женщину, – ничего не случилось. В оговоренное время за вами прилетит военный самолет, который и доставит вас обратно к месту назначения. Все понятно, капитан Никонов? – Вопрос прозвучал как приказ.

– Так точно! Разрешите выполнять?

– Внизу уже ждет машина, которая доставит вас к месту посадки, – сказал седовласый и первым вышел из кабинета.

Ротный любезно пропустил вперед молодую женщину и, когда она перешагнула порог кабинета, бросил ей:

– Извините, я сейчас.

Подойдя к генералу, Роман развел руками:

– Что это, товарищ генерал?

Волков поднял уставший взгляд.

– Я знаю не больше твоего, – ответил он и отвел глаза в сторону дверей.

Ротный резко обернулся. В дверях, оперевшись о косяк, стояла Лана.

Чертыхнувшись про себя, ротный, бросив злой взгляд на женщину, прошел мимо.

* * *

А в это время на другом конце океана, в одном из секретных отделов известной западной разведки, за круглым столом сидели несколько человек в одинаковой униформе без опознавательных знаков. Их взгляды были сосредоточены на огромном экране компьютерной карты, возле которой стоял немолодой поджарый мужчина. Его выправка и энергичность говорили о том, что большую часть своей жизни он провел в военных структурах – и, скорее всего, в действующих, а не в штабных.

– Итак, господа наемники. Вам предстоит отправиться в одну из республик бывшего Советского Союза, где сейчас происходят столкновения между властями и мирным населением. Это Киргизия.

– На стороне кого из них нам предстоит повоевать? – усмехнулся здоровенный негр по прозвищу Терминатор.

Мужчина возле карты проигнорировал его издевку и продолжил:

– Вы вчетвером отправитесь в столицу республики Киргизии, город Бишкек, где находится научно-исследовательский институт, в котором вот уже много лет проводятся разработки по нанотехнологиям. Вам надо будет, воспользовавшись неразберихой в республике, забрать образцы этих разработок и доставить их к месту, откуда вас заберут после операции.

– Скажите, полковник, – молодой мужчина со шрамом на левой щеке поднял руку, – а как мы узнаем эти образцы? Или нам придется доставить все, что будет находиться в этом институте?

– По нашим сведениям, русские тоже готовят подобную операцию, так что образцы уже будут приготовлены для отправки. Вам не надо будет ничего искать. Надо будет только забрать контейнер, который находится у одного из сотрудников НИИ, – пояснил полковник.

– Какие у нас полномочия? – спросил один из наемников, все это время сидевший молча.

– Самые широкие. Все спишется на действия повстанцев, так что можете действовать по своему усмотрению. Для нас главное, чтобы контейнер не оказался в руках русских.

– Как нас будут забрасывать? – поинтересовался негр, который, скорее всего, был старшим среди наемников.

– Вас доставят на авиабазу «Манас» на одном из военных самолетов, перевозящих гуманитарные грузы.

– Но насколько я знаю, авиабазу «Манас» закрыли в прошлом году из-за каких-то там финансовых нестыковок… Кто-то хотел получать больше, а кто-то не хотел платить лишнего. – Негр явно демонстрировал свою осведомленность в политических вопросах.

– Все закончилось выгодным для обеих сторон компромиссом. Но речь сейчас не об этом. Сейчас я объясню вам детали и некоторые нюансы предстоящей операции. На данный момент у нас нет нужного специалиста по Среднеазиатскому региону, поэтому вам надо будет хорошо запомнить то, что я вам сейчас объясню. Прошу все внимание на экран.

В следующую минуту на экране стали появляться снимки Бишкека – как его центра, так и окраин…

* * *

Когда машина остановилась на аэродроме, ротный увидел на нем небольшой самолет, возле которого топтался Федор; по его виду было заметно, что он растерян. Решив приободрить друга, Роман, улыбаясь, подскочил сзади к бойцу:

– Что, спецназовец, невесел? Что ж ты голову повесил?

– Да непонятно все. Приехали, забрали… Сказали, на задание, а что и как, не объяснили, – недовольно высказался Федор, и тут ротный увидел, как изменилось его лицо, когда он заметил подходившую к ним Лану. – А это кто? – шепнул он своему командиру.

– С нами поедет. Старший группы, – так же тихо ответил Роман, продолжая следить за его реакцией.

– Че-его-о-о-о? Баба нами командовать будет?

– Не баба, а офицер спецподразделения. – На губах женщины появилась легкая усмешка.

– А-а, ну если так, то конечно, – протянул Федор и пошел вслед за ней к трапу.

Самолет был забит какими-то ящиками, мешками и коробками, на которых крупными буквами было написано всего две буквы – ГГ, гуманитарный груз. И только возле кабины пилотов было свободное пространство с четырьмя креслами, куда, собственно, и «приземлились» спецназовцы и прикомандированная к ним офицер спецподразделения Лана. Когда самолет поднялся в небо и можно было нормально разговаривать, ротный решил выудить хоть какую-нибудь информацию.

– По-моему, не совсем умно посылать троих русских в азиатскую республику. У вас что, не нашлось подходящих кандидатур среди… – Ротный приложил пальцы к краям глаз и растянул их в стороны, изображая лицо с восточной внешностью.

Лана пристально посмотрела на Никонова, немного подумала, а потом выдала:

– Во-первых, приказы не обсуждаются; во-вторых, в Киргизии проживает около десяти процентов русскоязычного населения, при пятимиллионном населении это немало, так что на их фоне мы не будем выглядеть белыми воронами.

– В Киргизии проживает пять миллионов человек? – переспросил ротный.

– Это общее число населения. А если посмотреть в процентном отношении, то получаются следующие цифры: киргизы – семьдесят с половиной процентов, узбеки – почти пятнадцать, русские – десять, остальные национальности около девяти. На сегодняшний день население Киргизии составляет 5,3 миллиона человек. Это почти в два раза больше, чем проживало в шестидесятых годах. Население республики быстро росло за счет миграционного и естественного прироста, который был особенно значительным у сельских киргизов, узбеков и других среднеазиатских народов. Кроме того, в послевоенные годы на территорию республики было выслано много немцев, которые к 1989 году составляли два с половиной процента от общей численности населения. А когда прошли выборы первого президента, он даже предложил им создать свою собственную автономную область.

– Как интересно… Может, еще что-нибудь расскажете? – съязвил Федор.

– Безусловно. Я должна рассказать вам хотя бы в общих чертах, куда и зачем мы направляемся. Понимаю, что вы не мальчики и вам приходилось уже воевать на Кавказе, но все же среднеазиатские республики имеют свои особенности, – начала Лана, не обращая внимания на отношение к ней крутых мужчин, сидящих напротив. Тем более что в ее обязанности входило информирование бойцов о предстоящей операции.

– Давно не был на политинформациях. – Федор сложил руки на груди и откинулся назад.

– Я тоже с удовольствием послушаю офицера спецподразделения, – подмигнул ему ротный и, повернувшись к Лане, предложил: – Начинайте, офицер.

– Киргизия находится на северо-востоке Средней Азии, главным образом в пределах западной и центральной части Тянь-Шаня. На севере граничит с Казахстаном, на западе – с Узбекистаном, на юго-западе – с Таджикистаном, на юго-востоке и востоке – с Китаем. Во время распада СССР Киргизия становится отдельным государством, в октябре девяностого года там избран первый президент. Он пробыл на своем посту вплоть до так называемой революции тюльпанов в две тысячи пятом году, когда на его место был избран второй президент из оппозиции первого. В том же девяностом году на территории республики, в одном из НИИ, был создан секретный отдел по разработке нанотехнологий. Естественно, в этом проекте принимали участие как наши ученые, так и киргизские. Когда же первый президент подписал заявление о своем уходе с президентского поста, проект хотели закрыть, но потом все же оставили.

– Разрешите поинтересоваться, почему? – Усмешка не сползала с лица Федора.

– Потому что к тому времени волнения в стране успокоились, и нормальная жизнь в республике была восстановлена новой властью. В сегодняшнем положении, когда второй президент оказался не способен урегулировать конфликт с народом и вынужден был бежать из своей страны, наше руководство опасается, что секретные разработки могут оказаться не только под угрозой, но и в руках западных спецслужб. Поэтому и было принято решение вывезти контейнер с наиболее ценным грузом.

– А что в контейнере? Бумаги, диски или, может быть, искусственные человеческие органы? Например, титановое сердце. – Ротный серьезно смотрел на Лану. – Я вот тут накануне смотрел одну передачу, где показывали, как женщине вмонтировали титановое сердце, удалив ее собственное, – рассказывая, Роман повернулся к другу. – Представь, Федор, как было бы классно! Чувствуешь, сердце забарахлило – пошел в поликлинику, вставил себе другое – и снова как огурчик.

– Ага! И на задание выдавали бы по парочке, как шприц-тюбики.

– Ха-ха-ха!!! – Спецназовцы разразились громким смехом.

Первым успокоился ротный:

– Нет, ну, правда. Что в контейнере… – он запнулся на полуслове.

– Лана. Меня зовут Лана, – помогла ему девушка.

– Какое странное и, главное, редкое имя. – Федор сделал удивленное лицо.

– Сокращенное от имени Светлана, – пояснил ротный, прежде чем девушка открыла рот.

– Так вот, Лана, нам очень хотелось бы знать, ради чего нам придется рисковать жизнью на чужой территории, где, должен вам заметить, сейчас происходят кровавые столкновения между мирным населением и властями. – Федор решил показать, что они в курсе, что творится на территории Киргизии.

– Кстати, Лана, а где должен приземлиться наш самолет? – Ротный нагнулся к девушке. – В «Манасе»? Или, может быть, в Ферганской долине? А может, в Чуйской?

Ротный сделал серьезное лицо и, подняв кверху глаза, выдал:

– Киргизия не имеет выхода к морю. Более трех четвертей территории Киргизии занимают горы. Пик Победы высотой почти семь с половиной тысяч метров – наивысшая точка страны. Территория Киргизии расположена в пределах двух горных систем. Северо-восточная ее часть, большая по площади, лежит в пределах Тань-Шаня, юго-западная – в пределах Памиро-Алтая. Государственные границы Киргизии проходят главным образом по гребням горных хребтов. И лишь на севере и юго-западе, в густонаселенных Чуйской и Ферганской долинах, – по подножиям гор и предгорным районам.

По тому, как брови Ланы приподнялись, ротный сделал вывод, что достиг нужного эффекта.

– Хочу изменить ваше представление о том, что в спецназе служат люди, имеющие только физическую подготовку. Никто не может знать, где завтра может начаться военный конфликт, поэтому у нас проходят соответствующие занятия по изучению территории той или иной республики. Особое внимание уделяется как раз кавказским и среднеазиатским республикам. А в такой республике, как Киргизия, всегда было неспокойно, поэтому к ней обращено самое пристальное внимание. Так что в контейнере, Лана? – не унимался ротный.

– Это закрытая информация. Нам приказано забрать его и доставить к месту назначения. Остальное нас не касается, – отрезала девушка.

Секунду помолчав, она добавила:

– Приземляться мы будем на специальном аэродроме, где принимают гуманитарные грузы. А вот забирать нас будут совершенно в другом месте, о котором сообщат позже. Кстати, я тоже хочу изменить ваше отношение к тому, что в спецподразделениях должны служить только мужчины и что женщинам здесь не место. Вы же именно так думаете? – Лана усмехнулась, переводя взгляд с одного спецназовца на другого.

– Вы очень проницательны. Да, мы именно так и думаем, – согласился Федор, посмотрев на командира, но тот воздержался от комментариев, желая поскорее услышать рассказ девушки.

Лана отвела глаза в сторону, думая, с чего бы начать свое повествование, и тут ей вспомнилось детство…

* * *

Светлана родилась в маленьком провинциальном городке. Ясли, детсад, школа – обо всех этих учреждениях у нее остались хорошие, светлые воспоминания. И с воспитателями, и с учителями, и со сверстниками ей повезло, никаких конфликтов не возникало. Так что детство можно было назвать счастливым.

Словом, все шло обычным чередом, как и у многих детей того времени. Но потом все рухнуло в одночасье. Распался Советский Союз, изменилась система ценностей и приоритетов, изменились люди, изменились законы. Иногда казалось, что все встало с ног на голову, что все вокруг творят что хотят. Не живут, а выживают, используя каждый свои методы. «Выживает сильнейший», – этот девиз Светлана взяла на вооружение.

Жить было страшно. Стали появляться всевозможные банды рэкетиров и просто отмороженных бандитов, которые могли запросто схватить любую понравившуюся девчонку и, увезя ее подальше, сделать с ней что пожелается. Эта волна вседозволенности не обошла и их городок. Бывшие уголовники стали устанавливать в городе свои правила. К ним потянулись трудные подростки и всякая шпана.

К тому времени Светлане исполнилось пятнадцать лет. Тогда она еще была не Ланой, а просто Светкой, невзрачным угловатым подростком. И, наблюдая за тем, что происходит вокруг, девушка начинала понимать, что нужно выбирать собственные способы защиты, что прежние уже не действуют. А становиться жертвой каких-нибудь ублюдков не хотелось совершенно.

К тому времени в моду вошли восточные единоборства. Светлана, которая всегда была со спортом на «ты», не раздумывая, пошла и записалась в секцию таэквондо. Изучив там азы, она поняла, что это не ее. Не вообще единоборства, а именно таэквондо. Там учили только странным танцам и в большей степени занимались медитацией. Светлану все это раздражало, казалось абсолютно ненужным. Она ждала практического применения полученным знаниям, а этого на тренировках как раз не наблюдалось. Может быть, учитель не хотел учить детей боевым приемам, видя, что творится на улицах города. Вскоре Светлане надоело впустую тратить время на всякую ерунду, и она перешла в секцию карате. И тут у нее неожиданно открылся талант каратиста.

– У тебя прирожденная реакция, координация движения и резкость, – говорил тогда тренер, прочивший Светлане олимпийские пьедесталы.

Девушка с удовольствием тратила вечера не на дискотеки и прогулки с парнями и подружками, а на тренировки. Часами пропадала в спортивном зале, не жалела себя и дома, занимаясь самостоятельно, как только выпадала свободная минутка. Уставала сильно, приходя с тренировок домой, обессиленно падала в постель, порой даже не успевая раздеться, и моментально засыпала. А на следующий день – все по новой.

К слову сказать, то, чего она так боялась и чего хотела избежать, то есть нападений на улице всяких отморозков, так и не случилось. И это было, конечно, здорово, хотя порой Светлана испытывала нечто похожее на разочарование. Уж она бы показала этим уродам, на что способна женщина!

К моменту окончания школы Светлана уже была кандидатом в мастера спорта и участвовала в различных соревнованиях. Выступать ей приходилось много, но призовые места давались легко, словно нечто само собой разумеющееся. Казалось, что это просто дар с неба, а не результат долгой и упорной работы. И Света, с одной стороны, была вроде бы довольна и счастлива, как и любой человек, добившийся рекордов, но с другой – ее не покидало ощущение, что все это только подготовка к чему-то более серьезному, ожидающему ее впереди. И она ждала. Молча, про себя, никому ничего не говоря о своих предчувствиях и не делясь ни с кем мыслями.

Однажды в спортзале она увидела странного, невзрачного на первый взгляд человека, который внимательно следил за тем, как занимались ребята. Светлана не раз ловила на себе его взгляд – пристальный, оценивающий и какой-то неприятный. Так продолжалось несколько дней. Потом девушка увидела его на очередных соревнованиях. Он сидел рядом с тренерами представленных бойцов и так же внимательно следил за тем, как проходили состязания.

Вскоре после очередной вечерней тренировки тренер пригласил Светлану к себе в кабинет, где ее уже ждал тот самый странный мужчина.

– Меня зовут Глеб Евгеньевич, – начал он без предисловий каким-то серым, невыразительным голосом – таким же, как и его внешность.

– Светлана, – представилась девушка.

Увидев недовольное и даже злое лицо своего тренера, Света поняла, что невзрачный мужчина, скорее всего, из Олимпийского комитета и что сейчас он начнет предлагать ей продолжить свою карьеру в олимпийском резерве. Ни для кого не секрет, что перспективных спортсменов всегда перекупали. Но случилось то, чего девушка ожидала меньше всего.

– Это не твое, – без обиняков выложил Глеб Евгеньевич и пояснил: – Я имею в виду то, чем ты здесь занимаешься.

У Светланы екнуло сердце. Глеб Евгеньевич высказал вслух ее собственную мысль, которая не давала ей покоя все последнее время и которую она тщательно скрывала от кого бы то ни было.

– Мне нравится заниматься карате, – не очень уверенно возразила девушка.

– У тебя большой потенциал. Ты прирожденный боец, а поэтому, занимаясь только карате, ты попросту не сможешь раскрыть его полностью. А тебе ведь хочется достичь чего-то большего.

Последние слова странного человека были больше похожи на утверждение, чем на вопрос, поэтому Светлана промолчала в ответ. В этот момент ее охватило чувство, что именно здесь и сейчас вершится ее судьба.

– Завтра приходи ко мне. Посмотришь, что и как. Понравится – останешься. А нет – уговаривать не буду, – сказал на прощание Глеб Евгеньевич и протянул листок с адресом.

Странный человек ушел, а Светлана вопросительно посмотрела на тренера – мол, подскажите, как быть.

– Придется идти, – коротко бросил тренер, и девушка поняла, что ушедший мужчина имеет над ним безоговорочную власть. Обычно тренер разговаривал так, что было ясно: он один решает здесь все, ему подчиняются все и вся, и его решения не обсуждаются. Сейчас же все было иначе.

На следующий день Светлана отправилась по нужному адресу. Подвал, в который попала девушка, ничем не отличался от того, где она занималась карате – в те годы практически все секции располагались в подвалах жилых домов. Маты, груши, парочка тренажеров – ничего особенного. Вот только занимающихся там было немного.

Глеб Евгеньевич в спортивном костюме стоял посередине, а вокруг него расположились трое мальчишек и одна девчонка, все примерно одного возраста со Светланой. Единственное, что отличалось от других секций, где Светлане приходилось бывать, – здесь не было того настроения, которое всегда присутствовало в тех или иных секциях. В основном в других местах на тренировках был дух соперничества и даже агрессии, когда каждый хочет чем-то выделиться за счет других. И такое отношение поддерживали сами тренеры, так как считали, что только в подобной атмосфере вырабатывается определенный характер у настоящего бойца. А этот подвал больше походил на клуб старых друзей по интересам.

Когда Светлана вошла, Глеб Евгеньевич представил ее:

– Это Светлана, или можно просто Лана – так будет удобнее. Теперь она будет заниматься у нас.

Девушка хотела было возразить и по поводу своего сокращенного имени, и по поводу того, что только она будет решать, оставаться ей здесь или нет, но успела только начать:

– Но я…

– Слова потом, Лана, – тут же спокойным, не терпящим возражений голосом перебил ее тренер. – Предлагаю для начала поспарринговаться с моими учениками, чтобы понять, куда ты попала и чему здесь учат.

Светлана обвела взглядом присутствующих. Ни у кого из них комплекция не была больше, чем у нее, и девушка кивнула в знак согласия.

– Работаете в полный контакт, – сказал Глеб Евгеньевич и хлопнул в ладоши.

Напротив Светланы стоял худенький мальчишка лет шестнадцати, с простым и даже наивным лицом. Девушка встала в стойку, решив, что первой нападать не будет, а посмотрит, какой техникой владеет противник. Но оказалось, что парнишка тоже не спешил бросаться в бой, а ждал нападения Светланы. Когда переходы с места на место порядком надоели девушке, она пошла в наступление, решив побыстрее покончить с этим показательным выступлением. Света была уверена в своих возможностях как никогда. Проведя серию ударов, она вдруг обнаружила, что ни один ее сокрушительный выпад не достиг цели. Парнишка с легкостью уходил в сторону, даже не пытаясь поставить блок или нанести ответный удар. После второго такого же поражения Светлана разозлилась не на шутку и, не останавливаясь, пошла в атаку. Она даже и не поняла, как оказалась на матах. Вскочив на ноги, снова попыталась достать своего противника, но через секунду опять лежала лицом вниз. Она не могла понять, как так могло получиться. Света не считала себя новичком в единоборствах, но все же подобные приемы видела впервые.

– Что это было?

– Русский рукопашный стиль, школа Кадочникова, – пояснил Глеб Евгеньевич.

Конечно же, Светлана слышала о таком виде единоборств и даже один раз видела по телевизору, как дядьки в старинных русских одеждах исполняли какие-то нехитрые приемы. Но она и представить себе не могла, что ей придется на себе прочувствовать всю технику этой на первый взгляд обычной борьбы. И, как ни странно, Светлане, которая по пути сюда в душе была твердо уверена, что только выполнит просьбу-приказание Глеба Евгеньевича, посетит секцию и уйдет навсегда, вдруг захотелось остаться здесь и научиться всем тонкостям этого нового для нее единоборства.

Глеб Евгеньевич обладал явным талантом психолога: он безошибочно определил настроение Светланы, понял, о чем она думает, и, заглянув ей в глаза, произнес совершенно обыденным тоном:

– Значит, завтра в это же время.

И Светлана с радостью кивнула и неожиданно улыбнулась…

Потом были занятия – изнуряющие, на пределе человеческих возможностей и за их пределами. Вместе с Ланой – теперь ее называли именно так – в секции занимались четыре человека: трое мальчиков и одна девочка, которую звали Тори. Настоящее ее имя было Виктория, но Глеб Евгеньевич почему-то решил дать девочкам сокращенные имена, причем на иностранный манер. Позже выяснилось, почему…

Тренера все называли учителем, и со временем Лана поняла, что именно это имя ему большего всего подходит как тренеру. Он работал со своими учениками, создавая атмосферу не жесткого подчинения, а сотрудничества. Он учил не только двигаться, правильно выполняя те или иные приемы, а учил выживать в любой ситуации. А еще он учил жить. Отличать черное от белого, хорошее от плохого, правду от лжи.

При этом они не были друзьями – Лана и те ребята, что занимались вместе с ней. Они не встречались после тренировок, не ходили друг к другу в гости и даже не знали, кто где живет. Не было в правилах секции и делиться друг с другом личными вещами и секретами, не было принято и рассказывать о своих делах в школе или, например, о родителях. Все эти правила были неписаными, никто специально к этому не склонял, просто подобные отношения были словно навеяны общей атмосферой, они как бы подразумевались сами собой. При этом все ребята держались так, словно делали одно общее дело и готовы были всегда прийти друг другу на помощь в случае необходимости. И Лана, порой задумывающаяся о своих товарищах по секции, пыталась подобрать слово, характеризующее их отношения, и никак не могла. Самым подходящим казалось слово «партнеры».

Через год группа уменьшилась вдвое. Куда делись остальные, Лана не знала. Учитель тоже не объяснил, сказал только:

– У каждого своя дорога. Они выбрали свою.

Когда пришло время продолжать учебу после окончания школы, Лана подала документы в кулинарный техникум. В принципе, ей было все равно, куда поступать, так как все ее мысли и вся жизнь сейчас были сосредоточены на занятиях с учителем. Она настолько привыкла и к ним, и к нему, что уже не могла себе представить жизни без этой секции. О том, что рано или поздно все закончится, Лана старалась не думать.

Между тем страну сотрясали очередные катаклизмы: дефолт, война в Чечне и прочее, но Лану это мало интересовало – ее ведь это не касалось напрямую и потому казалось каким-то далеким и не очень реальным. Но вот однажды ей пришлось взглянуть на жизнь другим взглядом и понять, что происходит вокруг. Причем ситуация оказалась настолько трагичной, что Лана не могла себе представить такого даже в страшном сне – погибли ее родители. Единственные близкие люди на всем белом свете. Они оказались в эпицентре взрыва, который устроила террористка-смертница.

Лане тогда казалось, что ее жизнь закончена. Что в ней уже никогда не будет той беззаботной уверенности в том, что она под надежной защитой, что мама и папа будут рядом всегда и уберегут от любой неприятности, надежно укроют от всех невзгод… В Лане, как и в любой девочке, несмотря на всю ее самостоятельность и силу, подсознательно жило это чувство. И вот теперь она его лишилась. Только сейчас Света осознала себя совсем маленькой и совершенно беспомощной в этой жизни. Поначалу она заходилась в истериках, совершенно не могла спать по ночам, бесконечно плакала. Ей казалось, что, если она провалится в сон, с ней случится что-то непоправимое без мамы. Иногда, задремав от усталости, она просыпалась от собственного крика, и первая мысль, которая возникала у нее в голове при пробуждении, – родителей нет! Я совсем одна! И от этого становилось очень плохо.

Потом Лана стала задавать себе бесконечные вопросы «почему» и «за что». Разумеется, не находя на них ответов. Измучив себя этими мыслями, она несколько успокоилась, пройдя и этот этап переживания потери.

Потом состояние ее стало вялым и заторможенным. Ей не хотелось никуда выходить, не хотелось есть, читать, слушать музыку. Вообще ничего не хотелось – только лежать на диване, уткнувшись лицом в стену, и ни о чем не думать.

Все время, пока Лана находилась в депрессии, в трауре и вообще в непонятном для себя состоянии, когда не реагируешь ни на что, рядом с ней всегда был учитель. Он мало говорил, но Лана чувствовала невероятную поддерживающую силу, исходящую от него. Если бы не он, ей было бы в тысячу раз тяжелее перенести боль утраты, и длилась бы она намного дольше. Но время лечит, это действительно так. Оно устраняет, стирает из памяти все наши переживания – и хорошие, и плохие.

Через какое-то время прошло и это невыносимо тягостное состояние, и Лана снова оказалась в спортзале. Только теперь у нее была цель. Она жаждала бороться с преступниками, с боевиками, с террористами – в общем, со всем мировым злом. Своими мыслями она поделилась с учителем, и тот, внимательно посмотрев на свою ученицу, как-то расстроенно сказал:

– Ну что ж, Лана, видимо, и твое время пришло. Несколько раньше, чем я предполагал, но тут уж ничего не поделаешь…

Уже на следующий день Лана стояла перед инструктором разведывательно-диверсионной школы, где ей пришлось продолжить свое обучение. Позже она узнала, что Глеб Евгеньевич был своеобразным вербовщиком, который готовил будущие кандидатуры для таких вот спецшкол. Лана оказалась в числе тех, кого он выбрал из их секции там, в родном городе.

– У тебя хорошие рекомендации, Лана, – сказал тогда инструктор, – но тебе предстоит еще многому научиться. Готова?

Светлана, не задумываясь, ответила, что готова, где-то в душе понимая, что именно к этому и шла всю свою недолгую жизнь.

Началось обучение премудростям разведывательно-диверсионной работы. Их учили прыжкам с парашютом, десантированию по канату с зависшего вертолета, управлению всеми видами транспорта и стрельбе из всех видов оружия. Лана и впрямь оказалась способной ученицей. И в очередной раз поразилась тому профессиональному чутью, которым владел Глеб Евгеньевич, его мастерству, помогающему безошибочно определять подходящих людей. Как он смог в ней, сопливой девчонке, дерущейся в спортивном зале, разглядеть будущего специального агента? Это был не только опыт, это был еще и природный дар. Лана даже удивлялась самой себе, что у нее все так хорошо получается. Оказалось, что у нее отличная память, сноровка, сообразительность и выносливость. Все эти качества, развиваясь, помогали ей достигать результата в новом деле.

Она быстро научилась ориентироваться на любой местности по компасу, карте, природным приметам; засекать нужные объекты, а также уничтожать их; по звукам определять местонахождение, численность и характер действий противника. Ее научили маскироваться на любой местности, даже если это открытое поле. Бесшумно и незаметно проникать через инженерные и водные преграды, хорошо плавать; работать с минами, бесшумным оружием, арбалетами; карабкаться по отвесным скалам; выживать в горах и пустыне… И еще, конечно, была агентурная работа. Ее научили, как вербовать, правильно проводить встречи, передавать информацию.

Все премудрости работы диверсанта Лана впитывала как губка. Порой ей казалось, что она уже давно это знала, а сейчас просто достает из памяти знания. Обучение у Глеба Евгеньевича тоже не прошло даром. Оно дало девушке основную базу, от которой она смогла отталкиваться. Дальше уже шли детали.

Лана и не заметила, как от теории перешла к практике. Едва поняв, что девушка уже вполне способна приносить реальную пользу, начальство тут же отправило ее на задание. Первое свое боевое крещение она получила в двухтысячном году, когда боевики исламского движения Узбекистана пытались прорваться на территорию Киргизии. Потом были операции в Абхазии и Чечне. Спустя полгода ее вызвал к себе начальник спецшколы и сказал, что пришел приказ перевести ее в Москву для дальнейшего прохождения службы в одном из секретных отделов. С тех пор Лана участвовала только в операциях под грифом «Совершенно секретно». Иногда, как и для выполнения этого задания, ей в помощь давали бойцов спецназа. Лана уже привыкла находиться в компании мужчин, которые, как правило, считали себя профессионалами во всем и смотрели на нее с усмешкой…

– Так мы сегодня услышим рассказ или нет? – голос ротного вернул девушку к реальности.

– Как-нибудь в другой раз, – отмахнулась Лана. – Думаю, мой рассказ ничего не изменит. Вы все равно останетесь при своем мнении, так зачем тогда впустую сотрясать воздух?

– Не-ет. Так нечестно, – не согласился Федор. – Вы, значит, знаете о нас все, а мы должны оставаться в неведении.

– Надо переодеться и разобраться со снаряжением, – Лана перевела разговор на другую тему.

– А раздеваться догола? – усмехнулся Федор.

– А как будет удобнее, – не моргнув глазом, ответила девушка и, встав во весь рост, прошла в конец салона, где было приготовлено все необходимое для выполнения поставленной задачи…

* * *

Змей был русским, но всю жизнь прожил в Узбекистане. Он здесь родился и вырос, знал язык и следовал местным обычаям. Даже когда в стране стали происходить столкновения узбеков с русскими, он все равно оставался «своим». Когда начались первые погромы и русских стали вытеснять, его родители решили уехать в Россию. На отказ сына отправиться вместе с ними они отреагировали как любые нормальные родители:

– Ты что, не понимаешь, что тебя здесь рано или поздно убьют? Ты русский! А русских здесь не любят!

Но Змею повезло. Его не убили ни во время погромов, ни после. Отправив родителей к дальним родственникам в Ставропольский край, Змей вместе со своими друзьями, среди которых были как узбеки, так и русские, стал заниматься экспроприацией, а попросту мародерством. Пока остальные пытались выдавить из страны все русскоязычное население, они вламывались в брошенные квартиры и дома и вывозили оттуда все, что убегавшие в страхе люди не успели забрать. Это были ковры, мебель, бытовая техника и многое другое, что потом легко сбывалось в горных селениях «темным», но богатым узбекам и таджикам. Сперва все шло хорошо. Но, как известно, сколько веревочке ни виться…

В один прекрасный по погоде, но не по обстоятельствам, солнечный день их машину, набитую крадеными вещами, остановили на горной дороге и, заковав их в наручники, отвезли в милицию. Ребята так заигрались, что не заметили, что в республике уже давно навели более-менее нормальный порядок, а власти рьяно взялись отлавливать распоясавшихся бандитов. Так Змей попал в колонию. Причем попал с немалым сроком. Если других за подобные преступления осуждали на пару годков, то ему и его подельникам решили устроить показательный суд и дали на всю катушку.

Свои пять лет Змей отсидел от звонка до звонка. Он честно трудился, следовал правилам внутреннего распорядка, не лез в авторитеты и не совался, что называется, со своим уставом в чужой монастырь. В общем, жил как примерный заключенный, пытающийся честным трудом и примерным поведением искупить свою вину перед обществом. От родителей он получал редкие посылки и письма, в которых они сообщали ему, что жизнь на свободе сейчас непростая и что общество разделилось на бедных и богатых. Судя по скудному содержимому посылок и редкости их появления, родители явно не попали в богачи…

Выйдя на свободу, Змей, столкнувшись с реальностью, понял, что родители его просто жалели, не рассказывая всю правду. За те пять лет, которые Змей провел в колонии, жизнь не просто изменилась, а стала неузнаваемой.

Яркие неоновые лампы освещали дорогие рестораны и бутики. На каждом шагу встречались новенькие иномарки, в которых ехали довольные жизнью люди, небрежно поглядывающие через стекло на всех остальных. Теперь всем заправляли деньги, и только деньги. Если они у тебя были, тебя везде принимали с распростертыми руками, ты был нужен и интересен. А вот если в твоих карманах гулял ветер, то тебя и на порог не пускали, откровенно давая понять, что никому до тебя нет ни малейшего дела. От прежнего азиатского гостеприимства не осталось и следа. Каждый жил только своими проблемами, своими радостями и горестями, не обращая на других, пусть даже некогда близких людей, внимания.

Вначале Змей хотел податься к родителям, но тут же столкнулся с серьезной проблемой. Надо было менять паспорт, а для этого опять же нужны были деньги. Каждый на своем месте, будь то паспортистка или врач, хотел теперь получать за свою работу не только зарплату, но и беленькие конверты с дензнаками, которые приносили бы посетители. Все перевернулось с ног на голову…

После безрезультатных попыток устроиться на работу Змей понял, что у него только один путь – опять взяться за старое. В первой же квартире, которую он решил «взять», была установлена сигнализация, и уже через пять минут Змей снова оказался в наручниках.

Судьей оказался пожилой узбек, который, видимо, был из тех, кто недолюбливал русских, и поэтому Змею был вынесен суровый приговор: десять лет строгого режима. Змей был готов ко всему, но не к такому повороту событий…

Все мечты и надежды рухнули в одночасье. Теперь он решил любыми путями как можно скорее оказаться на свободе. Однако Змей отлично понимал, что на сей раз хорошее поведение не сократит его срок. Ему хватило первого раза, когда он, несмотря на свое примерное поведение, вышел точно по звонку и ни днем раньше. Так что на условно-досрочное либо на амнистию надеяться не приходилось. Но и сидеть Змей больше не хотел. После того, что он увидел на свободе, тратить свои пока еще молодые годы, которых осталось не так уж много, на мотание срока было невыносимо. Особенно после того, как он увидел, во что превратилась жизнь там, по ту сторону решетки, какие возможности она сулила, если взяться за нее с умом… У Змея кружилась голова, он готов был прямо сейчас перестрелять всех охранников и вырваться на волю, будь у него оружие… Но он умел ждать и обладал выдержкой, чтобы действовать не сгоряча, а основательно подготовившись.

Для себя Змей решил во что бы то ни стало совершить побег и покинуть уже порядком поднадоевшие места. Он решил бежать за границу, а именно в Китай. Ему почему-то казалось, что в такой многочисленной стране он сможет легко затеряться. Но, как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Дело в том, что колония строгого режима находилась в горах, и Змею нужен был проводник, который смог бы хорошо ориентироваться на местности, так как предстояло обойти немало постов. И такой человек был. Киргиз Мустафа отбывал свой срок в одном отряде со Змеем. Мустафа, которому было сорок с небольшим, большую часть своей жизни проработал лесником и прекрасно знал прилегающую к колонии местность. Он, как никто другой, подходил на роль проводника. Но была одна загвоздка, даже не загвоздка, а огромная проблема: Мустафа не собирался убегать. Он хотел отсидеть, как положено, свой срок и выйти на свободу, что называется, с чистой совестью. На все уговоры Змея он отвечал категорически: «Нет!»

– Зачем мне бежать, Змей? – спрашивал киргиз, прищуривая и без того узкие глаза. – Убежишь – добавят еще срок, а мне хочется скорее вернуться к жене и детям. Так что не обессудь, Змей, в этом я тебе не помощник. Если хочешь, могу тебе нарисовать карту, как горными тропами обойти все посты…

– Не надо.

Змей понимал, что может запросто заблудиться в незнакомых местах и снова оказаться там, откуда сбежал. К тому же он не умел читать карты.

Так прошел год, потом другой, но Змей продолжал вынашивать в своей голове план побега. И вот однажды обстоятельства сложились удачно. Вечером в новостях показали репортаж, где сообщалось, что в Бишкеке и других городах начались массовые беспорядки. Змей видел, как напряглись зэки-киргизы. На следующий день уже сообщалось, что беспорядки не только не прекратились, но и появились убитые и раненые, а власти не в состоянии навести порядок. Теперь киргизы уже не просто напряглись, а стали переживать за своих родных и близких. Ведь они, как никто другой, понимали, что в такие моменты действуют мародеры, убийцы, насильники и другие отморозки. Змей это тоже понимал, но смотрел на это совершенно другими глазами. Он быстро смекнул, что в такой ситуации, пользуясь безвластием в республике, сможет с легкостью обзавестись не только документами, но и первоначальным капиталом. К тому же он внимательно следил за реакцией Мустафы. Он знал, с каким трепетом лесник относится к своей семье. Терпение Мустафы закончилось в тот момент, когда в очередных новостях передали, что наравне с беспорядками в городе начались грабежи и убийства мирных граждан.

Однажды вечером Мустафа сам подошел к Змею.

– Ты еще не передумал бежать? – спросил он; было видно, что решение дается леснику с трудом.

– Не передумал. А что, готов помочь?

– Готов, – глядя перед собой суровым взглядом, ответил Мустафа. – Мне во что бы то ни стало надо попасть туда и увезти семью в безопасное место. У нас, у киргизов, все дела решает муж, так что без меня моя семья не двинется с места, даже если станет совсем плохо.

Лесник сжал кулаки, и Змей понял, что теперь Мустафа готов выполнять все, что скажет Змей, лишь бы только выйти за ворота зоны. Однако Змей решил сразу поставить киргиза в зависимое положение, чтобы потом не было проблем.

– Послушай, Мустафа, а зачем ты мне теперь нужен? Теперь мне незачем бежать за границу, ведь я преспокойно могу все решить здесь, в Бишкеке. Ты же и сам не дурак и прекрасно понимаешь, что вся эта бодяга продлится еще очень долго, а значит, в этой неразберихе можно будет стать новым человеком, с новыми документами и так далее. – Змей развел руками.

– Послушай, Змей, мне очень надо попасть домой, у меня там маленький сын, – почти взмолился Мустафа. – Я знаю точно, что у тебя уже есть план побега. Возьми меня с собой, будь человеком! – Лесник схватил его за плечи.

– Я подумаю, – спокойно ответил Змей и, освободившись от рук Мустафы, пошел в барак.

План побега у Змея действительно имелся. За прошедшие два года все было подготовлено: в надежном месте в промзоне Змей уже припрятал все необходимое. Оставалось только дождаться нужного момента. И этот момент настал.

На утренней поверке Мустафа снова подошел к Змею.

– Если ты откажешься мне помочь и взять меня с собой, то я сам уйду! – заявил киргиз.

– Не пыли, Мустафа. Сегодня, когда закончится смена и все начнут готовиться покинуть промзону, держись рядом со мной, будем уходить, – прошептал Змей, оглядываясь по сторонам.

– А как?!

– Потом узнаешь. Всему свое время, – отрезал Змей.

* * *

На вышках по периметру зоны стояли в основном узбеки и таджики, не отказывающиеся от денег, которые им предлагали заключенные. Они приторговывали водкой, сигаретами и анашой, охотно продавая их в пять, а то и в десять раз дороже настоящей цены. Но у них тоже было свое начальство, которое в свою очередь пыталось бороться с такими противозаконными действиями со стороны своих подчиненных, и поэтому «вышкари» прятали товар в густых зарослях возле своего поста. Когда очередной заключенный подходил к вышке и просил продать ему, например, бутылку водки, «вышкарь» требовал сначала деньги, а когда убеждался, что все в порядке, спокойно спускался с вышки и приносил необходимый товар. Все вышки стояли так, что с одной было видно, что происходит на другой, и поэтому никто не переживал, что какой-нибудь зэк рискнет взобраться на вышку и совершить побег. Тем более что проделать это надо было за считаные секунды. А если учесть, что зона была обнесена отвесным четырехметровым забором, сделать это без специального снаряжения просто невозможно. Змей долго выбирал подходящее место – и наконец нашел. Здесь две вышки находились не на одной прямой, да к тому же хорошему обзору мешало недавно построенное здание нового цеха. Змей рассчитал все. Им заранее была приготовлена длинная лестница, которая при необходимости разбиралась и собиралась в считаные секунды. Она была сделана из легкого металла и в собранном виде напоминала букву «Г». Это было сделано для того, чтобы не задеть провода сигнализации.

Когда наступило назначенное время, появился Мустафа. Его глаза горели, но в них не было страха.

– Ну что, готов? Или, может, передумал? – поинтересовался на всякий случай Змей.

– Говори, что нужно делать. – Мустафа преданно смотрел на Змея.

– Не торопись. У нас, русских, есть такая пословица: «Спешка нужна только при ловле блох и при е… чужой жены».

Через минуту возле них появился зэк по кличке Отвертка, «шестерка» из другого отряда. Мустафа удивленно посмотрел сначала на «шестерку», а потом на Змея, но тот не придал этому значения.

– Значит, так, Отвертка. Вот тебе деньги. Сейчас пойдешь к четвертой вышке и возьмешь мне пару бутылок водки и газированной воды. Когда принесешь, получишь от меня пачку чая. Давай, иди! – Змей подтолкнул «шестерку» в спину, выпроваживая его из цеха, в котором, кроме них, уже никого не было.

После того как Отвертка скрылся, Змей повернулся к Мустафе:

– А вот теперь все делаем быстро и четко.

Он в двух словах объяснил леснику план побега.

– Пока Отвертка будет отвлекать другого «вышкаря», мы должны заставить этого, – Змей кивнул в сторону другой вышки, – спуститься вниз.

– Каким образом? Тоже попросим продать водки? Но он может отказаться и подождать, пока его сосед не поднимется на свою вышку, – логично рассудил Мустафа.

– Если так случится, то вступает в силу план «Б», – не смотря на киргиза, ответил Змей.

В это время Отвертка уже договорился с постовым, и тот, оставив свой пост, стал спускаться за нужным товаром вниз.

– Пошли! – приказал Змей, и они, подхватив лестницу, направились к стоящей неподалеку вышке.

Это была промзона, и поэтому заключенные с лестницей в руках ни у кого не вызывали подозрения.

Подойдя к постовому с автоматом, Змей крикнул:

– Слышь, командир! Есть что-нибудь из марафета? Готовы приобрести хорошую партию. У нашего кореша сегодня днюха… – Змей продемонстрировал несколько тысячных купюр и помахал ими в воздухе, выставив вперед руку.

– Сегодня ничего нет, – расстроенно ответил узкоглазый узбек.

– Да ладно, командир, мы хорошо заплатим, тащи все, что есть! – попросил Змей и покосился на соседнюю вышку.

Время шло на секунды. В любую минуту мог по-явиться кто-то посторонний, тогда ничего бы не получилось и пришлось бы откладывать побег на другое время. Но в таком случае Мустафа мог уже и не согласиться.

– Я сказал, что у меня ничего сегодня нет. Идите к другому, – «вышкарь» кивнул на соседнюю вышку.

– Что будем делать? – прошептал Мустафа растерянным голосом.

– План «Б», – ответил Змей, и в тот же момент в его руке появился небольшой самодельный арбалет, который он навел на постового. Секунда, другая… Постовой, не ожидавший такого поворота событий, опешил и даже забыл про свой автомат. Его узкие глаза округлились, и он замер на месте, что дало Змею время прицелиться. Каленая стрела со свистом пролетела несколько метров и вонзилась прямо в сердце узбека. Недаром в течение года Змей тайком учился стрелять из своего самодельного оружия, и поэтому в нужный момент его рука не дрогнула, а стрела попала точно в цель. Смерть постового была мгновенной. «Вышкарь» покачнулся и медленно сполз на деревянный пол вышки.

– Ты что наделал, Змей?! Это же мокруха, за которую нам впаяют по самое не хочу… – начал было перепуганный насмерть Мустафа, но Змей, не теряя драгоценного времени, скомандовал:

– Вперед, на вышку. И так уже время потеряли…

Лесник, все еще находясь в состоянии растерянности, схватил лестницу и помог Змею приставить ее к вышке. Он даже не заметил, откуда у его подельника появился в руках рюкзак.

Первым полез Змей. Несколько метров до цели он преодолел за доли секунды – опять сказались многодневные тренировки. Следом – не так быстро, конечно же, но все же, – подгоняемый собственным страхом, за ним проделал этот путь киргиз. Не останавливаясь, Змей выхватил из рук мертвого постового автомат и, оглядываясь по сторонам, стал спускаться с вышки. Пока все было тихо…

* * *

После приземления самолета к нему подъехал военный «бобик», за рулем которого сидел русский парень.

– Это за нами, – сказала Лана и первой двинулась к машине.

– С комфортом поедем. – Федор подмигнул ротному, показывая на чудо автопрома.

До города ехали молча. По-видимому, у шофера были специальные указания, куда ехать, а спецназовцы мысленно готовились к предстоящей операции. Еще издали было видно, как в городе то там, то здесь появлялись столбы дыма – иногда черного, а иногда белого. Ротному это напомнило начало войны в Чечне. Тогда тоже все начиналось с малого. Он прекрасно понимал, чем могут закончиться подобные столкновения, и поэтому не питал никаких иллюзий по поводу сложности предстоящего задания. Неуправляемая толпа людей, одержимая идеей, может сравниться с монстром, который сносит все на своем пути.

Прошло много времени, и кажется, что память уже стерла все воспоминания, но как потревожишь ее – так будто нож проворачивается в сердце… Шла осень девяносто шестого года, последняя осень первой чеченской войны. Тогда боевики, собрав все силы и просочившись в Грозный, появились будто бы из-под земли и начали выбивать милицейские подразделения, блокпосты… Ротный и еще трое бойцов тогда сопровождали одного военачальника из Главного управления. Город горел; то тут, то там раздавались взрывы. По рации то и дело звучали просьбы о помощи: «Нас прижимают боевики! Пришлите помощь! Помогите, братцы!» Весь город был завален трупами федералов и боевиков, горела боевая техника. Это было страшное зрелище…

У оборонявших комплекс правительственных зданий бойцов оставались последние патроны, а боевикам, казалось, не было счету. Ротному и полковнику внутренних войск, как наиболее компетентным в военной области, пришлось организовывать оборону. Также вместе с ними обороняли дом сотрудники чеченского полка патрульно-постовой службы. Те самые чеченцы, которые поверили, что Россия положит конец этому бандитскому беспределу, перешли на ее сторону. И они готовы были драться и умирать за это…

– Надолго нас не хватит, – сказал ротный полковнику внутренних войск, осторожно оглядывая из оконного проема подходы к зданию Федерального агентства госбезопасности. Только что по рации они узнали, что подкрепления им не дождаться. Колонна внутренних войск, спешащая на разблокирование, намертво увязла в уличных боях.

– Уж насколько хватит, – ответил полковник.

В административном здании собрались не вояки, а штабисты и опера, не особо хорошо владеющие искусством боя. Но все же они взяли в руки оружие.

Ситуация, честно сказать, была дерьмовая. Расставили огневые точки, но все понимали, что без боеприпасов их надолго не хватит…

И тут откуда ни возьмись появился капитан чеченской патрульно-постовой службы Магомед.

– Я, кажется, знаю, где несколько ящиков с патронами запрятали, – заявил он.

Спустя некоторое время из подвала извлекли ящики с драгоценными боеприпасами.

А потом послышался боевой клич, и изо всех щелей из развалин, поливая сумасшедшим огнем и не жалея патронов, поперли на штурм боевики. Они считали, что их взяла. Обожравшись наркоты, они не боялись смерти и шли почти в полный рост, крича свое неизменное «Аллах акбар!» и поливая вокруг себя из автоматов.

Уверенность, что у русских кончаются патроны, подтвердила пара жиденьких очередей из здания. Чеченцы двинулись увереннее. Тут-то и заработали умело расставленные огневые точки, причем во всю мощь. Скосили шеренгу, разметали нападавших, заставив их залечь. Чеченцы потом закидывали крючья и вытаскивали своих убитых, поскольку приблизиться им не давали. Многих они там положили…

– Ну что, обломали мы им рога! – с восторгом произнес Магомед, поглаживая разогретый автомат. – Зря они пришли сюда. Здесь все найдут свою смерть…

И действительно, растерянность первых часов миновала, а на смену ей пришла уверенность в своих силах. Федеральные силы перегруппировались. Чеченцы, кроме милицейского штаба, не завоевали ни одного военного объекта. Следом подтянулись к городу и взяли его в кольцо армейские части. Командующий войсками выдвинул ультиматум – десять часов на то, чтобы боевики сдали оружие и вышли с поднятыми руками, иначе начнется обработка города по полной – с авиаударами и артиллерией. Это был хороший шанс перемолоть основные части боевиков, которые бросили в город все свои боеспособные силы.

И тут приехал руководитель Совета безопасности – и на свет появился Дагестанский договор.

– Я подписал договор, потому что не хотел, чтобы русских солдат вели по Грозному, как немцев по Сталинграду! – заявил он.

Врал. Все врал. Это был не договор, а капитуляция все еще великой страны перед озверевшими бандитами, развязавшими эту кровопролитную войну. Позорная капитуляция. Потом началось совместное патрулирование города федералами и бандитами. И бегство войск – уже позже. И фактическое признание независимости бандитской республики…

* * *

…Ротный тряхнул головой, как бы освобождаясь от наваждения. Ему не хотелось вспоминать то время. «Главное, чтобы здесь не повторилось то, что было там, в Чечне», – подумал он и посмотрел в окно.

Проехав мимо пустого поста ГАИ, «бобик» остановился на самом въезде в город.

– Дальше пешком! – открывая дверь, сказала Лана.

Когда вся троица проводила глазами удаляющуюся машину, Федор поинтересовался:

– Почему нельзя было доехать до места назначения?

– А что вы скажете патрулю, который вас остановит для проверки документов? Скажете, что приехали забрать контейнер, в котором находятся секретные разработки? Мы здесь на нелегальном положении, поэтому любые нежелательные встречи исключены, – напомнила девушка и, показав рукой в маленький переулок, сказала: – Нам туда. Если кто-то попытается вступить с нами в разговор, просто молчите. Представьте, что вы немые.

Спецназовцы покорно кивнули в ответ.

Все трое были одеты в удобную гражданскую, ничем не выделяющуюся одежду. В столице Киргизии – да как, наверное, и в остальных городах подобных республик – строгие национальные обычаи не имели такой силы, как в малых селениях. Девушки здесь ходили и в джинсах, и в коротких юбках, так что Лане не пришлось наряжаться в паранджу, а Роману и Федору – надевать длинные халаты и тюбетейки. На спецназовцах были надеты черные джинсы, кроссовки на толстой литой подошве и болоньевые куртки, под которыми нельзя было угадать спрятанное оружие. На девушке были светло-голубые джинсы и короткая черная кожаная куртка. Руки бойцов были свободными, все снаряжение спрятано в специальных карманах. Такую одежду несколько лет назад стали шить специально для таких вот операций, когда требуется выполнять поставленную задачу в городских условиях и не привлекать к себе внимание. Обычная на первый взгляд одежда имела множество особенностей, начиная от вшитых в нее специальных пластин на жизненно важных местах и кончая скрытыми карманами, в которых хранились необходимые вещи.

На улице, по которой двигалась группа, не было ни одного человека. И хотя это был частный сектор, во дворах которого всегда происходило какое-то движение, сейчас повсюду стояла гробовая тишина.

– Такое ощущение, что весь город вышел на демонстрацию, – произнес Федор, повертев головой по сторонам.

– Отчасти так и есть, – ответила Лана. – Этот маршрут был выбран не случайно. Здесь проживают в основном коренные жители республики, и именно они больше всего недовольны правлением президента, которого сами же и выбрали, – объяснила девушка.

Неожиданно из-за поворота вывернула милицейская патрульная машина, и Лана скомандовала:

– За мной!

Через секунду она с легкостью перепрыгнула забор. Переглянувшись, спецназовцы последовали ее примеру. Оказавшись за забором, все трое замерли и прислушались. Было слышно, как машина остановилась буквально в двух метрах от того места, где находилась группа. Послышались разговоры милиционеров, но разобрать, о чем они говорили, не представлялось возможным. Они переходили с киргизского на русский и обратно. Забор был высокий, из плотно сбитых досок, поэтому проследить, что делали милиционеры, было нельзя.

Послышался звук открывающейся двери, и ротный потянулся за пистолетом, но Лана перехватила его движение, дав понять жестом, что делать этого не надо. Ротный показал глазами, что понял, но руку с пистолета не убрал. Послышались шаги, и спустя минуту все трое услышали журчание. Один из милиционеров мочился с той стороны забора. Когда машина наконец-то удалилась, ротный обратился к девушке:

– Что это было? Тебе удалось понять, о чем они говорили?

– Конечно. Этот милицейский патруль охотится за мародерами, но так как у нас в руках ничего не было, менты решили нас не преследовать. Милиция тут такая же, как и везде, – ленивая. На будущее хочу сказать, что, если все-таки нам придется столкнуться с местными представителями власти, по возможности надо постараться обойтись без применения оружия. Или вас не учили нейтрализовывать противника без подручных средств? – Девушка перевела взгляд с ротного на Федора.

– Что дальше? – спросил капитан, не отреагировав на подкол девушки.

Лана достала карту и, развернув ее на коленях, еще раз провела пальцем по всему маршруту, который им предстояло проделать.

– Сейчас нам необходимо как можно скорее оказаться в центре города и, слившись с толпой демонстрантов, попасть вот сюда. – Она обвела своим тонким пальчиком небольшое здание возле мэрии.

– А что там? – поинтересовался Федор.

– Там находится засекреченный вход в НИИ.

– Не могли сделать его где-нибудь в другом, более безопасном месте? – Федор поправил воротник на куртке.

– До последних событий это и было самое безопасное место. Кто же знал, что через пятнадцать лет оно превратится в эпицентр военных действий…

– Может, уже начнем продвигаться вперед? – предложил Роман, поднимаясь во весь рост.

Лана посмотрела на часы, секундомер которых был включен ею сразу после приземления самолета.

– Да, надо спешить. Еще парочка таких встреч, и мы выбьемся из графика. Сейчас сделаем марш-бросок. Я первая, вы за мной. – И девушка с такой же легкостью, как и в первый раз, перемахнула через высокий забор.

– Ты что, не слышал, что приказал командир? – усмехнулся ротный, подталкивая Федора к ограждению.

* * *

Чем ближе спецназовцы приближались к центру города, тем яснее вырисовывалась картина происходящих событий. Когда между ними и центральной площадью осталось меньше квартала, стали слышны выстрелы, а иногда и взрывы шумовых гранат. То тут, то там стали попадаться люди, иногда поодиночке, а иногда и целыми группами. Одни в страхе бежали от площади, а другие, наоборот, спешили в самую гущу событий. На двоих мужчин и девушку никто не обращал внимания. Вообще, все люди были заняты только своими проблемами, и поэтому спецназовцы, не опасаясь никаких неожиданностей, продвигались к конечной цели своего путешествия.

Когда они вышли к площади, на ней уже собралось порядка трех тысяч демонстрантов. Перед ними ровными рядами стояли служители правопорядка в шлемах со стеклянными забралами. В руках они держали резиновые дубинки и щиты. За их спинами находились три БТРа, на башнях которых были установлены водометы. Толпа истошно скандировала: «Долой президента! Долой продажное правительство! Власть народу!» Ротный быстро сориентировался и понял, что место, куда им надо будет попасть, находится аккурат за ровным строем ОМОНа. «Нелегкая это работа – из болота тащить бегемота», – подумал капитан. И в это время из толпы в сторону представителей власти полетели камни. Милиционеры прикрывались щитами, но пока оставались на месте. В толпе продолжали выкрикивать призывы к бою. Нетрудно было понять, что это действовали проплаченные оппозицией провокаторы. Через пять минут из толпы полетели бутылки с зажигательной смесью. Милиционеры по-прежнему не отвечали. БТРы тоже молчали. Видимо, все ждали приказа. Несколько молодых людей, преимущественно среднеазиатской внешности, выскочили вперед и бросились на живой щит, призывая остальных следовать за ними. Спецназовцы внимательно наблюдали за всем происходящим, выбирая нужный момент, когда им самим придется преодолеть опасный участок, чтобы оказаться на месте.

Как только толпа недовольных медленно, но уверенно двинулась к зданию правительства, оттесняя ОМОН, спецназовцы бросились к углу здания, за которым находился секретный вход в лабораторию. Первым бежал ротный, за ним следом Лана, и замыкал короткую цепочку Федор. Как раз в это время толпа негодующих сошлась в неравном бою с представителями власти, и в ровном ряду милиционеров появились бреши. Они хватали самых ярых сторонников беспорядка и тащили их в стоявшие неподалеку автобусы, передавая в руки омоновцам.

Первый отрезок пути группа преодолела спокойно и, оказавшись за зданием, решила пару минут передохнуть. Дверь в лабораторию находилась в трансформаторной будке. Когда-то при строительстве НИИ этот выход был спроектирован на случай пожара или других непредвиденных обстоятельств, чтобы сотрудники смогли не только спастись сами, но и уберечь необходимые документы. Когда в НИИ была создана секретная лаборатория, план здания конфисковали, а вместо него сделали другой, на котором этот выход не был обозначен. Прошло двадцать лет, и о нем забыли. И вот теперь спецназовцам предстояло через него попасть внутрь здания и забрать контейнер. С виду неприметная и обычная трансформаторная будка оказалась оборудована лифтом, который опускался глубоко под землю, и электронным замком на дверях, защищающим секретный объект от непрошеных и случайных гостей.

Лана снова посмотрела на часы.

– Вперед! Человек с контейнером будет ждать нас в назначенном месте через пятнадцать минут, – объявила она.

Вывернув из-за угла, троица остановилась как вкопанная. Возле трансформаторной будки стояли шесть человек и громко что-то обсуждали.

– Что будем делать? Сами они отсюда не уйдут. Будем нейтрализовывать? – Роман посмотрел на Лану, которая тоже была растеряна и не ожидала такого оборота событий.

– Нам нельзя обнаруживать секретный вход в лабораторию, а иначе по возвращении нас здесь может ждать кто угодно, начиная от бандитов и кончая местными спецслужбами, – объяснила девушка, покосившись на стоящих молодых мужчин.

Группа возле трансформаторной будки неожиданно замолчала и повернула головы в сторону переодетых спецназовцев. Никонов понял, что медлить нельзя – надо что-то предпринимать.

– Вы что здесь стоите?! Там наших менты мочат, а вы тут прохлаждаетесь! – И капитан направился к группе киргизов.

– А ты из какого района будешь? – Навстречу ему выступил высокий парень с раскосыми глазами.

– Из Центрального. А что, это сейчас имеет какое-то значение? Сейчас, по-моему, у нас один враг, – ротный кивнул в сторону площади.

По мере того как он приближался, группа из шести человек расступалась, образуя полукруг. И тут взгляд Романа упал на их ноги – вернее, на их обувь. Все шестеро были обуты в высокие военные ботинки, прикрытые сверху брюками. Ротный понял, что перед ними не манифестанты, а переодетые бойцы ОМОНа или другого спецподразделения. Скорее всего, они выполняли здесь какую-то свою задачу и тоже не ожидали встретить непонятно откуда взявшуюся странную троицу. Ротный на мгновение остановился и, повернувшись к Федору и Лане, незаметно постучал себя по плечу, показывая в сторону расступившихся мужчин. Этот жест означал, что перед ними местные представители власти и что их спектакль не сыграл им на руку, а наоборот. Все трое поняли, что столкновения не избежать; надо было действовать быстро и слаженно, так как драгоценное время утекало как вода. Резко развернувшись, ротный увидел, что их противники уже стали замыкать кольцо вокруг них. Видимо, они тоже поняли, что странная троица не та, за кого себя выдает.

– Стоять, не двигаться! Кто такие? Документы есть? – Высокий киргиз сделал шаг в сторону ротного.

Никонов театрально поднял руки, потом развел их в стороны со словами:

– Вы что, ребята, своих не узнаете? Мы же местные.

Высокий хотел что-то ответить, но не успел. Ребром ладони капитан нанес ему сокрушительный удар по шее, отчего киргиз повалился набок, при этом пытаясь при падении схватиться за стоящего рядом бойца. Резкий удар ногой – и вот уже второй лежит рядом с длинным. В это время Федор сделал шаг вперед и, подпрыгнув, на уровне груди «ножницами» вырубил еще двоих. Все произошло за считаные секунды, и спецназовцы одновременно развернулись в сторону девушки, надеясь помочь ей справиться с оставшимися двумя бойцами, но увидели, что Лана стоит и отряхивает как ни в чем не бывало свои светлые джинсы, а возле ее ног лежат последние двое бойцов.

– Да ты прямо Синтия Ротрок! – удивленно сказал Федор, но в его словах слышалось восхищение.

– Время! – Лана постучала себя по запястью.

Достав из потайного кармана пластиковую карточку, служившую электронным ключом, девушка просунула ее в неприметное отверстие, и в ту же минуту двери будки открылись.

– Пошли! – скомандовала Лана, посмотрев на ротного, который в это время проверял карманы одного из лежащих на земле бойцов. Он хотел выяснить, с кем им пришлось столкнуться, чтобы впоследствии быть готовым к неприятностям. То, что они будут, он не сомневался, тем более когда в одном из карманов нашел «корочку» лейтенанта службы безопасности.

Оказавшись внутри будки, спецназовцы спустились по железной лестнице вниз и оказались на небольшой площадке, где стоял обыкновенный лифт, очень похожий на те, которые встроены в городские многоэтажки. В лифте было всего две кнопки, на одну из которых и нажала девушка. Ротный ожидал, что сейчас раздастся скрежет – ведь, если верить словам девушки, этот лифт был построен еще двадцать лет назад. Но, к его удивлению, лифт беззвучно тронулся с места и повез их вниз. Спустя пару минут они остановились. Когда открылись двери, первое, что увидел ротный, были стеллажи, на которых стояли ящики с колбами, микроскопы и другие приспособления, назначение которых капитан не знал. Лана просунула руку за стеллаж; раздался щелчок, и девушка с легкостью отодвинула массивное заграждение, освобождая путь.

– Не перестаю удивляться находчивости кагэбэшников. Все продумали, – тихо сказал ротный, проследив за манипуляциями девушки.

За стеллажом оказалась деревянная дверь, которая выходила на лестничную площадку. Как только все трое оказались на площадке, Лана посмотрела на часы. Ее брови взметнулись вверх, но она никак не прокомментировала свое недоумение. Дело в том, что они опоздали на встречу на две минуты, но человека с контейнером не было.

– Что-то не так? – спросил Федор, заметив, что девушка нервничает.

– Наш человек должен был ждать нас здесь уже несколько минут, но его до сих пор нет.

– Может, его, как и нас, тоже что-то заставило задержаться? – предположил ротный.

– Не может, – отрезала девушка, – в секретной лаборатории работают всего несколько человек, и доступ туда надежно закрыт, поэтому любые неожиданности исключаются. Что-то здесь не так. – Лана стала вертеть головой по сторонам. – Надо все проверить на всякий случай. Ты, Федор, вниз! А мы с Романом наверх! – приказала девушка, показывая рукой на две бетонные лестницы.

Опасения Ланы оказались не напрасными. Уже на следующем пролете ротный увидел лежащего на бетонном полу пожилого человека в белом халате, у которого была пробита голова, а рядом с ним валялась ржавая труба, наполовину завернутая в газету. Сомнений не было, кто-то узнал о контейнере и похитил его. И немудрено: в этом контейнере наверняка находилось то, что могло стоить очень много денег, размышлял ротный, глядя на старика.

Лана, надо отдать ей должное, не растерялась, а сразу присела возле бесчувственного мужчины и осмотрела рану.

– Его ударили не более пяти минут назад, так что тот, кто захватил контейнер, не мог далеко уйти. Вперед! – в который раз за сегодня скомандовала девушка и сама первой бросилась вверх по лестнице, перескакивая сразу через несколько ступеней.

Ротный рванулся следом. Первые два пролета оказались глухими, а вот на третьем с левой стороны были двойные двери на пружинах, открывающиеся в обе стороны. Не останавливаясь, Лана выставила вперед обе руки, и ротный едва успел за ней проскочить в открывшиеся створки. Они очутились в коридоре, стены которого были из прозрачного стекла.

– Туда! – Лана показала в конец коридора.

Когда они бежали, Роман успевал ловить на себе взгляды тех немногих сотрудников НИИ, которые еще оставались в здании. Было понятно, что в данный момент они находились в том секторе здания, где даже не подозревают ни о каких секретных лабораториях и уж тем более о нанотехнологиях, разработки которых велись в их институте почти двадцать лет.

– Тот, кто захватил наш контейнер, мог пойти только одним путем – к центральному входу, – пояснила на бегу девушка.

Через минуту они выскочили в огромный холл, где, кроме троих охранников, находились еще несколько сотрудников в белых халатах. Ротный повертел головой и вдруг увидел того, за кем они гнались. То, что это был именно он, Никонов сразу понял. Лысоватый мужичок среднего роста с блестящим кейсом в руке о чем-то шептался с одним из охранников.

– Там! – закричал ротный, показывая девушке на лысоватого мужичка.

Все повернули головы на его крик, в том числе и похититель контейнера. Увидев двух людей, бегущих к нему явно не с добрыми намерениями, похититель решил спрятаться за спиной охранника, выставив его впереди себя как живой щит.

– Стоять! Вы кто такие?! – Охранник явно не ожидал увидеть посторонних людей, которые направлялись к нему изнутри здания.

Ротный, не обращая внимания на слабое сопротивление, просто оттолкнул его в сторону и, схватив контейнер за ручку, с силой выдернул из руки похитителя.

– Что происходит?! – только и успел воскликнуть мужчина с плешью на голове, как ротный резким ударом в солнечное сплетение заставил его замолчать.

В следующее мгновение Роман боковым зрением увидел, как к нему бегут двое крепких парней в камуфляжной форме, и он, передав контейнер Лане, бросил:

– Спускайся вниз, я с ними разберусь.

Заметив убегающую девушку, охранники на секунду остановились, но потом, видимо, сообразив, что из здания она никуда не денется, решили пока разобраться с ее дружком, который, кстати, и не собирался никуда убегать.

Окружив ротного, охранники стали сжимать кольцо, выставив вперед дубинки.

– Может, разойдемся по-хорошему? – усмехнулся Роман, чем еще больше разозлил секьюрити.

Охранники НИИ оказались не робкого десятка и уже в следующую секунду ринулись в бой. Просвистела дубинка с металлическим сердечником. Ее владелец умело орудовал своим инструментом, но он не знал, что перед ним не уличный хулиган, а капитан спецназа. Мощный удар должен был как минимум лишить ротного сознания, но не попал в цель. Капитан бросился под ноги охраннику, и, когда тот уже падал на бетонный пол, уложенный разноцветной плиткой, саданул его локтем в челюсть. Вскочив на ноги, ротный блокировал удар «маваши» второго охранника, сблизился с ним и нанес точный удар в солнечное сплетение своему противнику, пробив мощные мышцы брюшного пресса и лишив его дыхания. Вырвал дубинку из ослабевших рук уже падающего второго охранника, как мечом отразил ею удар третьего и, крутанувшись на месте, ударил дубинкой по его руке, которая тут же повисла как плеть. Развернувшись, ротный увидел перед собой неизвестно откуда взявшегося четвертого охранника. Тот, будучи умнее остальных своих собратьев, понял, что биться с этим человеком все равно что бодаться с паровозом, и выдернул пистолет. Его палец скользнул по предохранителю, но тут же сорвался с него. Парень опять попытался снять оружие с предохранителя, но было уже поздно. Никонов вплотную приблизился к охраннику и одним движением вырвал у него пистолет.

– Не убивай! – выкрикнул молодой секьюрити.

– Жить будешь, – спокойно ответил ротный.

Хлестким ударом руки он выключил на всякий случай последнего противника и бросился вслед за Ланой. Уже покидая злополучный холл, Роман увидел, как на стоянку перед институтом подрулил огромный «Хаммер» цвета хаки…

* * *

Терминатор шел вдоль строя и всматривался в лица наемников, с которыми ему завтра придется работать бок о бок в чужой среднеазиатской республике. И хотя в этом строю было всего три человека, все стояли навытяжку – сразу чувствовалась выучка, школа. Все они прошли эту школу, каждый в свое время. Это были лучшие солдаты – профессионалы своего дела. Многие представляют наемников как каких-то отморозков с толстой сигарой во рту и бутылкой виски в руках, не подчиняющихся приказам и готовых за доллары сделать любую работу. На самом деле реальность сильно отличается от стереотипов. Настоящие наемники – это хорошо подготовленные люди, знающие, за что им придется лезть под пули. Таких бойцов специально отбирают во всех подразделениях, долго проверяют, а потом, убедившись, что это те, кто нужен, заключают с ними договор и начинают обучать. В нужный момент их забрасывают на чужую территорию, и эти профессионалы выполняют секретные государственные задания.

Так было и сейчас. Группа из трех человек была специально создана из тех людей, которые свободно говорили по-русски, так как им предстояло в течение нескольких часов находиться на территории, где в основном говорили именно на этом языке. Единственно, кто был исключением в этой группе, – негр по кличке Терминатор. Он уже давно работал на секретный отдел западных спецслужб, поэтому его по большей части всегда ставили старшим диверсионной группы, как знающего и опытного бойца. На него надеялись все большие звезды, что стояли над ним и отдавали приказы. Он уже зарекомендовал себя человеком, способным выполнить любые, даже кажущиеся невыполнимыми задачи. И ни в одной операции, проводимой под его руководством, не было сбоя. Но, конечно же, главным его достоинством была подготовка. Вначале Терминатор прослужил несколько лет в Иностранном легионе, куда пошел по собственному желанию. Там ему приходилось выкладываться на полную и работать на грани человеческих возможностей и далеко за ее пределами. Иногда ему казалось, что больше он не выдержит, но какая-то внутренняя сила поднимала его и толкала вперед.

Казалось, все в его жизни складывалось удачно. Прекрасная репутация, хорошая оплата – и вот уже через год он может стать инструктором в том же Легионе, но Терминатор понял, что спокойная жизнь не для него. Ему хотелось продолжения. Ему нравилось рисковать, разрабатывать и воплощать в жизнь сложные махинации предстоящих операций. И вот в один прекрасный день он покинул Легион и быстро вышел на одну террористическую организацию, которая сразу оценила его невероятные способности и приняла, так сказать, на работу. В течение трех лет Терминатор «работал» в Европе, выполняя особые операции, но когда почувствовал, что над этой организацией стали сгущаться тучи, решил по-тихому с нею расстаться, как он всегда это умел. Именно тогда к нему и нагрянул полковник и предложил поработать на секретную государственную структуру. Он объяснил, что в случае согласия все прошлые грехи Терминатора простятся и он сможет начать новую жизнь. Первым желанием Терминатора было свернуть шею незваному гостю, но он шестым чувством понял, что перед ним тот человек, который действительно способен изменить его судьбу, и он согласился. С тех пор он уже не был нелегалом и преступником. Терминатор был наемником на службе государства…

– Ты! – Терминатор остановился возле маленького и щуплого китайца, который наивно улыбался, обнажив белые зубы. – Где раньше воевал?

– Я мирный китаец, – развел руками тот. – Моя не воевать, моя торговать привык.

У любого другого, стоящего на месте Терминатора, не возникло бы тени сомнений в искренности слов маленького китайца. В них ощущалась наивность и даже некоторое чувство вины. Но Терминатор хорошо изучил личное дело Ли и прекрасно знал, что на первый взгляд радушный китаец является первоклассным бойцом, не знающим, что такое боль и жалость. Он владеет несколькими видами единоборств и может голыми руками расправиться с пятью хорошо обученными солдатами, что в принципе и демонстрировал не раз на предыдущих операциях.

Терминатор усмехнулся. Он понимал китайца, хотя у них и разный менталитет. Среди арабов, например, принято хвастать своими подвигами, это у них в крови. Они хвалятся как перед друзьями, так и перед врагами. Терминатор несколько лет прожил среди арабов, поэтому хорошо знал их привычки и обычаи. Китайцы другие. Они всегда прикидывались наивными и слабыми, пока не доходило до настоящего дела. В большинстве своем они всегда наносят свой сокрушающий удар, когда его меньше всего ожидаешь. Причем удар смертельный…

– Имя, боец! – Терминатор остановился возле второго бойца.

Несколько вопросов, несколько ответов, по-военному четких и понятных. Терминатор специально разговаривал с ними по-русски, чтобы бойцы сразу привыкали к такому общению. Он и их заставляет разговаривать друг с другом по-русски. Там, куда им предстоит отправиться, – а именно в столице Киргизии городе Бишкеке, – местное население разговаривает в основном на русском, и этот язык необходимо знать отлично.

Второй наемник – боец по кличке Беркут. Он русский, но вторую половину своей жизни прожил за границей и поэтому успел выучить несколько языков. По своей подготовке он нисколько не уступал Терминатору, а где-то даже и превосходил его…

У убийц и маньяков всех мастей сильно развит инстинкт самосохранения. Для них нет ничего важнее собственной жизни. Они панически боятся собственной смерти. С Беркутом все было иначе. Он никогда не боялся собственной смерти, не трясся за свою шкуру. Когда он впервые совершил убийство, то понял, что теперь он и все остальное общество стали по разные стороны и между ними образовалась непреодолимая пропасть. Он перешел черту, уже не повернет обратно. Но также Беркут понял, что после этого он освободился от множества оков и получил жутковатую свободу, которой никто не мог воспользоваться сполна. Но он мог. Мог быть хитрым, гибким или, к примеру, дипломатичным. Все это была игра, а играть он любил: без труда менял внешность, примерял на себя разные характеры… Но кем бы он ни оказывался, себя Беркут считал повелителем страха. Это была настоящая машина для убийств. У него не случалось проколов – все всегда шло так, как он и рассчитывал.

Но однажды ему, что называется, не повезло. И главное, все получилось глупо, нелепо и очень быстро. Находясь в одном из местных ресторанов, его угораздило встретиться с одним вором в законе. Авторитет оказался несдержанным на язык, к тому же был сильно пьян. Возможно, в другой ситуации все получилось бы не столь трагично. Но Беркут не любил, когда с ним обращались бесцеремонно. Не простил он этого и сейчас.

Слово за слово – и вот уже авторитет лежит со сломанной шеей, а его трое «быков» валяются с переломанными конечностями. Естественно, такие вещи не прощаются, и у Беркута под ногами загорелась земля. Его автоматически поставили вне закона и объявили на него охоту, в которой, кроме воровских «шестерок», участвовали и менты. Его обложили со всех сторон, и казалось, что ловушка вот-вот захлопнется, но Беркут решил не сдаваться. Все дороги из города были перекрыты, и бойцу ничего не оставалось, как уходить лесом. Он знал, что живым его брать не будут. Беркут шел самыми трудными тропами, выбирал пути, по которым никто не ходил. Никто бы и не прошел, кроме него. Шел и чувствовал себя загнанным зверем. Но даже невероятная сила и энергия не спасли его. Обессиленный, он погибал. Чтобы не мучиться, Беркут бросился с высокого обрыва в горную речку. Тогда он мысленно простился со своей жизнью, уже не веря в то, что сможет спастись…

Но Беркут не погиб. Его, истощенного и умирающего, река вынесла на один из берегов. Он был в сознании и чувствовал, как чьи-то руки подняли его и понесли. Он помнил, как его внесли в какое-то теплое помещение и положили на что-то мягкое, похожее на шкуру животного.

– Не выживет, Люцифер, – слышал Беркут чьи-то голоса.

Тогда же он впервые услышал это имя и не знал, что с того момента его жизнь полностью будет зависеть от этого человека.

– Выживет. Такие, как он, выживают всем назло.

Голос звучал уверенно и спокойно, и Беркут как-то сразу же поверил ему. Настолько говоривший сам был убежден в своей правоте, что убедил умирающего. С этого момента в болезни Беркута начался перелом, и он пошел на поправку.

Беркут действительно выжил, встал на ноги. Причем раны, казавшиеся смертельными, неожиданно зажили на нем, что называется, как на собаке. Теперь он уже мог осмотреться и здраво оценить обстановку, определить, где и среди кого находится.

Честно говоря, Беркут был несколько озадачен видом того места, где оказался. Увидев людей, сидящих в позе лотоса и медитирующих, он поначалу решил, что попал в какую-нибудь секту вроде кришнаитов, но позже понял, что это не так. Это была какая-то обитель, жители которой изнуряли себя многочасовыми физическими нагрузками в виде тренировок. В свое время Беркут занимался разными единоборствами, поэтому мог различить обычные занятия спортом от профессиональных. Здесь занимались профессионально. Он понял, что здесь обучали чему-то вроде китайского ушу. Главным, как он понял, был невысокий сухощавый кореец. Когда он проходил мимо занимающихся, они подобострастно кланялись ему, согнувшись пополам. Нерадивых кореец награждал ударами тонкой палки, которую всегда носил с собой. Иногда он сам демонстрировал выполнение наиболее сложных упражнений. Беркут, считавший ушу лишь красивыми танцами, должен был признать, что получалось у корейца неплохо.

Постепенно Беркут выздоравливал, приходил в себя, превращаясь в прежнего бойца – сильного, смелого, не боящегося смерти. При этом он наблюдал, как послушники выполняют сложные упражнения, похожие на танцы, и время от времени колотят руками и ногами по деревянным колодам, имитирующим противников. Все это скоро наскучило Беркуту. Он ощутил, что, выбравшись из ловушки, расставленной смертью, испытывает знакомое холодящее чувство, желание вновь бросить вызов Костлявой, помериться восстановленными силами с судьбой. А все то, что происходило вокруг, казалось ему скучным и ненужным.

Но вот однажды он увидел спарринг. Двое в белых кимоно танцевали друг напротив друга, совершая, по мнению Беркута, ненужные движения. Но потом все изменилось. Они сошлись в схватке и стали наносить смертельные хлесткие удары, ставить жесткие блоки. В конце концов один из них упал без сознания, со сломанной рукой и лицом, превращенным в кровавое месиво. Это зрелище заставило Беркута изменить свое отношение к месту, где он находился.

Когда он окончательно поправился, его перевели в другое, похожее на барак, помещение, в котором жили десять человек. С ним никто не пытался заговорить и вступить в контакт. И он не лез ни к кому с откровениями. Беркут также заметил, что между собою обитатели барака тоже не особо общались. Он видел, что над всем здесь царит страх и что эти люди боятся лишний раз распускать языки. Да и сил у них для этого не оставалось после изнурительных тренировок. Они были измучены, на лице и теле были видны следы побоев. По всей видимости, все они попали сюда не по своей воле; но Беркут не был таким дураком, чтобы расспрашивать кого бы то ни было об этом.

В то первое свое утро в бараке он проснулся от сильного тычка в бок. Над его деревянным, прикрытым тонким матрацем ложем стоял коренастый крепыш, похожий на киргиза.

– Вставай! – приказал тот грубо по-русски, но с сильным акцентом. – Ты сегодня работаешь на огороде.

Последовал еще один удар бамбуковой палкой. На этот раз удар пришелся по голени. Киргиз знал болевые точки и делал все со знанием дела.

Беркут поднялся и оглядел пустой барак. А потом послал крепыша туда, куда обычно посылают в таких случаях.

– Не хочешь подчиняться? – удивленно произнес киргиз и замахнулся палкой.

В следующую секунду крепыш отлетел в одну сторону, а палка – в другую. Удивление на лице киргиза сменила злость, и он кинулся на Беркута с кулаками. Тот, недолго думая, ушел от одного удара, потом блокировал другой и затем мощным ударом пробил тугие мышцы пресса крепыша и, перехватив того за туловище, опрокинул на землю. Минуту надсмотрщик пролежал без сознания, потом с трудом отполз от Беркута и бросился из барака, что-то выкрикивая на родном языке.

Через пару минут появился главный – тот самый кореец, которого Беркут видел не раз из окна своего «лазарета» в первые дни своего нахождения здесь, но с которым ему еще ни разу не пришлось столкнуться так близко.

– Почему ты не соблюдаешь правила и не выполняешь приказ? – Кореец выражал полнейшее спокойствие.

– Я не подписывался ни под какими правилами, – так же спокойно ответил Беркут.

– Но мы же спасли тебе жизнь.

– И что теперь? Я стал для вас еще одним солдатиком? – Беркут кивнул в сторону двери, намекая на послушников.

У него было чутье на ситуацию, и он понимал, что именно сейчас выбирает правильную линию поведения. Если они спасли ему жизнь, значит, он им зачем-то нужен.

– Ты лишен чувства благодарности. – Кореец сделал жест рукой, и двое его телохранителей шагнули в сторону Беркута. Тот отступил и принял расслабленную стойку. И не таких видели.

– Но ты лишен и страха… – Щелчком пальцев кореец отозвал телохранителей назад. – Я в тебе не ошибся. Но ты должен признавать силу и подчиняться.

Он шагнул к Беркуту.

– На колени! Быстро! – приказал кореец.

Беркут взревел и кинулся на своего обидчика. Он попытался достать его прямым ударом, но рука протаранила воздух, хотя их разделяло всего ничего. А потом Беркут увидел перед своим носом вымытый до блеска пол барака. Следующим ударом кореец лишил его сознания.

Очнулся бывший беглец в комнате, устеленной коврами.

– Тебе надо кое-что уяснить для себя. Место, куда ты попал, называется обитель Черных ангелов. Я Люцифер, и я здесь главный. Сюда люди приходят по собственному желанию, но уйти отсюда просто так никто не может.

– Я сюда попал не по собственному желанию, так что это не про меня, – огрызнулся Беркут и потер шею, куда пришелся последний удар.

– Согласен. Ты – другое дело. Но я тот избранный, который хочет открыть в человеке все его скрытые возможности организма и показать, на что он способен.

Беркут смотрел на Люцифера и не мог понять – кто он? Фанатик, решивший, что он посланник Дьявола, или человек, мастерски скрывающий под маской истинное лицо и истинную цель?

– Повторяю: я здесь главный. Мне подчиняются все. Ослушника я могу убить или помиловать. Я хочу поговорить с тобой, чтобы понять, достоин ты жизни или нет. И жизнь твоя сейчас висит на волоске.

Беркут поверил ему. Он знал таких людей и встречал их в своей жизни. А еще ему почему-то хотелось верить человеку, который с одного удара смог его, Беркута, лишить сознания. До этого подобное еще никому не удавалось.

Их разговор длился несколько часов. Люцифер умело выстраивал его, опутывая Беркута словами, как паутиной. Невозможно было понять, зачем задается половина вопросов, но, похоже, Люциферу были важны не только ответы на эти вопросы, но и реакция своего собеседника. В конце разговора он сказал:

– Хорошо. У тебя два выхода. Ты можешь уйти и продолжить свою никчемную жизнь, а можешь остаться у нас – и обещаю тебе, что ты не пожалеешь. В тебе есть неплохой потенциал, которым ты еще не научился пользоваться. И этому мы тебя сможем научить. К тому же там, за воротами, тебя ждут твои недавние обидчики, готовые поставить тебя на ножи.

Беркут удивленно посмотрел на Люцифера.

– У меня есть знакомые в городе, и я прекрасно знаю, что с тобой произошло. Думаю, что у тебя просто нет выхода. Если ты решишь остаться здесь, я смогу показать тебе неистовство силы. Ведь именно это тебя по-настоящему привлекает?

– О чем речь? – не понял Беркут.

– О том, чтобы приумножить скрытые в тебе возможности.

– За что такие подарки? – саркастически усмехнулся Беркут.

– Люди, подобные тебе, – большая редкость. Вылепить из такой глины скульптуру – мечта каждого скульптора, – высокопарно объяснил Люцифер.

– Что-то мне с трудом верится в ваши благие намерения, – покачал головой Беркут.

– Тебе решать.

Беркут все же остался.

Так в свои двадцать шесть лет он оказался в обители Черных ангелов и действительно не пожалел об этом – Люцифер сдержал свое обещание. В этой школе обучались люди самых разных национальностей – буряты, монголы, русские, были даже два болгарина. Они добровольно отдавали свои жизни в руки Люцифера, который, как он выражался, лепил из них скульптуры. Здесь никто не интересовался, зачем их обучают различным боевым искусствам и зачем им умение убивать голыми руками.

Порядки в обители были такие же, как и во всех классических школах восточных единоборств. Существовала строгая иерархия: младший ученик, старший ученик, учитель, старший учитель. Обучение сопровождалось тяжелыми физическими испытаниями, издевательствами старших над младшими, избиениями и жестокими спаррингами, которые, как мыслилось, оттачивают характер, приучают человека терпеть боль, делают его крепким как кремень, а также внушают уважение к учителям. Только у Черных ангелов, самой темной и самой жестокой школы, все это было намного жестче – надо было не только преодолеть себя, но и выжить, что удавалось не каждому. Раз в неделю они сжигали один, два, а то и три трупа.

После того как Беркут изувечил поставленного над группой новобранца-ученика, унижать его не осмеливался никто. Глядя на окровавленное тело, Люцифер сказал:

– Неплохо, Беркут, неплохо. – И приказал оставить его в покое.

Беркут прилежно выполнял свои обязанности, участвовал в хозяйственных работах, присматривал за огородом. Как и другие члены общины, работы он никогда не гнушался. Также он тренировался до третьего пота. Характер Беркута не надо было ломать, воля его не нуждалась в закалке. Он с детства обладал теми качествами, которые были необходимы Черному ангелу.

Год тянулся за годом. Беркут даже потерял им счет, оттачивая искусство воина. И наматывал на ус то, что говорил Люцифер.

– Четыре основополагающих принципа воина в классической китайской традиции. Мягкость, естественность, выдержка – это наше. Но четвертый принцип – бездействие – это блажь ленивых мудрецов древности. Сейчас этот принцип не работает. Сила – в действии. Сила человека проявляется в соотношении с силой другого человека. Сила одного возвышается над слабостью других. Люди лишь ступеньки, по которым избранный поднимается к вершинам силы… Единение человека и космоса – главная цель самых мудрых пророков. Но поняли эту настоящую и простую истину и суть только мы, Черные ангелы. Нирвана – это не спокойствие водной глади, а неистовство огня… Каковы правила жизни воина, которым нас учат древние мастера? Непоколебимый дух в основе – кто может спорить с этим? И что дальше? Воздержание от насилия? Истинная добродетель скромности? Но тогда зачем нужна сила? Если ты владеешь мечом, грешно держать его в ножнах!

Тогда Беркут понял: он нашел то, что искал, – постигать мудрость боя и подниматься по ступенькам силы. Не так много времени ему понадобилось, чтобы стать вторым воином после Люцифера.

И вот однажды в их обители появились трое китайцев. Они немного говорили по-русски. Люцифер подозвал к себе Беркута и сказал:

– Ты пойдешь с ними, так надо. Они научат тебя остальному.

В этот же день Беркут и китайцы перешли по тайным контрабандным тропам границу. Так он оказался в монастыре в Китае. Таким образом, волею судьбы сбылась его мечта. Но только жизнь его там отличалась от той, что рисовалась ему темными ночами в бараке за колючей проволокой. К тому же в Китае Беркут пробыл недолго. Потом тем же нелегальным способом он попал в Монголию.

Чего только не приходилось увидеть и испытать Беркуту! Изнурительная жизнь в обители порою казалась отдыхом в санатории. Он видел людей, для которых Люцифер был просто первоклашкой. Видел старцев, всю свою жизнь посвятивших овладению боевым искусством и в девяносто лет ломающих кулаками бетонные плиты. Тогда Беркут в который раз убедился в том, что возможности человека безграничны. И он, несколько лет назад считавший себя умеющим если не все, то почти все, понял, каким слабым мальчишкой был тогда.

Беркут научился еще многому. Он принял участие в нескольких смертельных боях, на которые его вызывали мастера. Бои без правил в Европе – коммерческое предприятие, на деле представляющее собой больше шоу и редко заканчивающееся серьезными увечьями и гибелью спортсменов. Смертельные бои Востока пришли из глубин древности. О них знают немногие, и они являются скорее данью неуемной гордости некоторых мастеров. И всегда подобные бои заканчивались смертью одного из воинов. Беркуту повезло – он остался жив в обоих боях…

А потом была встреча с Люцифером. Их последняя встреча.

– Я всегда знал, что не удержу тебя. Ты пойдешь единственным путем утверждения своей силы. Но придет время, и ты вернешься сюда. И будешь учить мудрости силы других.

– Посмотрим, – пожал плечами Беркут.

Он знал, что пора на волю. Воля манила его. Теперь он чувствовал себя полностью готовым к ней. Он взял все, что хотел. А расплачиваться он не любил. Но Люцифера он уважал и признавал его авторитет, ощущая в нем мощь, схожую со своей.

А дальше Беркута закружила жизнь. Он честно работал на солидных людей, расправляясь с их конкурентами. Но всегда рано или поздно перед его хозяевами возникал вопрос «или – или», когда они понимали, что удержать в своих руках такого человека, как Беркут, им не по силам. И тогда он поступал с ними так же, как когда-то расправлялся с их врагами. Он сопровождал героиновые караваны в Афганистан, работал на мафию в Узбекистане, по заказу московских мафиози отстреливал людей. Беркута не раз приговаривали к смерти воровские сходки, но его руки оказывались длиннее. Он достиг совершенства в науке скрываться и путать следы. Он не стремился к деньгам или власти, а следовал наставлению Люцифера – утверждал свою силу. Он шагал вверх к одной только ему ведомой цели…

Так, может, и продолжалось бы неизвестно сколько времени, если бы его не арестовал Интерпол. Беркут понял, что теперь его не спасет ничто. За ним числилось столько преступлений, что хватило бы на нескольких человек, чтобы посадить их на электрический стул. И тут появился полковник. И с того дня Беркут стал работать наемником…

Терминатор знал всю эту историю, и ему не раз приходилось участвовать с этим человеком в операциях, и всегда он чувствовал, что Беркут так и остается тем необузданным ураганом, которым был раньше.

И, наконец, последним бойцом был мексиканец Анжу, с которым Терминатору уже приходилось однажды вместе работать. Ему вопросов он задавать не стал.

После поставленной полковником задачи Терминатор решил сам разъяснить своим подчиненным некоторые тонкости дела. Он всегда так делал. Это давало бойцам с первых минут понять, кто здесь главный.

– Значит, так. Мы отправляемся на территорию среднеазиатской республики, где в данный момент происходят столкновения мирного населения с властями, а это значит, что простая на первый взгляд операция может обернуться всевозможными неожиданностями, начиная от встречи с противоборствующими сторонами до полного изменения первоначального плана действий. Так что каждому из вас нужно быть готовым к подобному развитию событий.

Тогда еще Терминатор не знал, как он был близок к истине…

* * *

Самолет приземлился в точно назначенное время. Только на аэродроме в отличие от российских спецназовцев наемников встречал огромный «Хаммер» цвета хаки. На его дверях большими буквами было написано, что эта машина принадлежит миротворческой организации, которую знают во всем мире.

Терминатор посмотрел на часы. Человек, купленный полковником, должен был ждать их с контейнером возле НИИ. Вначале было определено другое место, но Терминатор настоял, чтобы встреча состоялась именно возле входа, так как при тех обстоятельствах, которые сложились в последнее время в республике, с контейнером могло случиться все, что угодно. Их автомобиль несся по окраинам города, а попадавшиеся изредка патрульные милицейские машины даже и не думали их останавливать. Выворачивая на улицу, прилегающую к площади, наемники натолкнулись на группу людей, двигающихся в направлении того места, где в данный момент и развивались основные события. Группа примерно из ста человек растянулась по всей улице, загородив дорогу наемникам, и им пришлось сбавить скорость, дожидаясь, когда толпа расступится и даст им дорогу. Впоследствии именно эта задержка на дороге и изменила весь ход операции…

Терминатор, сидевший за рулем «Хаммера», посигналил идущим впереди людям. Толпа остановилась. Последние ряды повернули головы и с некоторым интересом посмотрели на машину.

– Тупые узкоглазые, – еле слышно выругался Терминатор.

После недолгого обсуждения послышались крики на киргизском языке, и толпа постепенно стала расступаться. Прошло еще какое-то время, прежде чем наемники смогли продолжить свой путь. Посмотрев на часы, Терминатор достал телефон и набрал номер сотрудника НИИ по фамилии Глотов, который и должен был передать им контейнер. После недолгого молчания в трубке раздался мужской голос:

– Да, я слушаю. – Наемник сразу понял, что человек на том конце телефонной цепочки заметно нервничает.

– Это Иван Иванович, – ответил Терминатор, сказав придуманный полковником пароль.

– Я вас слушаю. – Терминатор почувствовал, как собеседник напрягся.

– Посылка у вас?

– Да. – Голос Глотова был какой-то прерывистый, из чего Терминатор сделал вывод, что тот, скорее всего, поднимается по лестнице.

Он прекрасно помнил схему здания и знал, что секретная лаборатория уходила на несколько этажей под землю. Следовательно, это могло означать только одно – Глотов был на пути к месту их встречи. Все вроде бы складывалось пока отлично, но Терминатора не покидало предчувствие, что эта на первый взгляд простая операция принесет ему еще немало хлопот. Полковник сказал, что этот контейнер могут забрать русские, но Терминатор ни на минуту не сомневался, что за подобными разработками могли следить еще какие-нибудь спецслужбы Запада или Востока. А может, и те и другие.

– Встречаемся в условленном месте, – проговорил наемник и, выключив телефон, протянул его сидящему рядом Джону.

Тот без лишних вопросов разобрал корпус мобильника и, вытащив сим-карту, выбросил телефон в окно. Сим-карту он вначале сломал пополам, а потом, достав зажигалку, сжег ее дотла. Связь с продажным человеком уже была не нужна, как и сам Глотов, который даже не подозревал, что, позарившись на большие деньги, тем самым подписал себе смертный приговор. Там, где дело касалось секретных разработок, свидетелей никогда не оставляли. Полковник, как и сам Терминатор, прекрасно понимал, что на место Глотова придет какой-нибудь молодой сотрудник, которого, если понадобится, всегда можно будет купить и склонить к сотрудничеству. «У них в России сейчас наступили такие времена, когда за деньги можно получить все, что угодно», – подумал Терминатор. Он еще помнил то время, когда в России были патриоты своей страны, которых нельзя было ни купить, ни воздействовать на них угрозами.

Впереди показалась центральная площадь, на которой творилось что-то непонятное. Две живых волны то сходились, то расходились в разные стороны, оставляя после себя лежащих людей как в гражданской, так и в милицейской форме. Над площадью стелился дым. Манифестанты подожгли несколько автобусов и машин и, пока те еще не успели разгореться, толкали их в сторону здания правительства. Навигатор сообщил Терминатору, что надо свернуть вправо, а потом через пятьдесят метров повернуть налево, но наемник и так помнил, каким путем лучше объехать площадь и попасть к зданию института. Когда до места назначения оставалось несколько метров, Терминатор приказал:

– Всем приготовиться!

Наемники достали короткоствольные автоматы и сняли их с предохранителей. Медленно Терминатор припарковал машину на стоянку, протиснувшись между двумя иномарками.

– Всем включить связь! Я иду за контейнером, вы прикрываете меня из машины. Без моего приказа никому не высовываться. Если все пройдет по плану, мы так же спокойно вернемся назад. Поэтому сейчас вы останетесь здесь и будете следить за обстановкой. О любом подозрительном ее изменении докладывать немедленно.

Открыв дверь, Терминатор спрыгнул с подножки и уверенным шагом направился к стеклянному входу в институт. Наемник знал, что внутри здания будут находиться несколько охранников, но даже не думал об этом. Он свободно мог справиться с десятком таких бойцов, так как прекрасно понимал, какая у них подготовка. Или, проще сказать, никакой.

Глотов должен был встречать у входа, но его там почему-то не оказалось. Терминатор знал, что по времени тот должен уже быть на месте, но чем ближе он подходил к дверям, тем яснее понимал, что предчувствие его не обмануло. Резко потянув на себя дверь, наемник увидел, что не ошибся. Картина, которая предстала перед его глазами, не оставляла сомнений в том, что за несколько минут до его появления здесь произошло настоящее побоище. Охранники поднимались с мозаичного пола, держась за ушибленные части тела. Кучка сотрудников в белых халатах сбилась в углу и со страхом смотрела то на скорчившихся охранников, то на самого Терминатора. Наемник обвел взглядом холл и тут заметил Глотова. Тот забился в противоположный угол помещения и выглядывал из-за турникета. Терминатор подумал было, что здесь побывали манифестанты, но тут же откинул эту мысль. «Что им здесь делать? – подумал наемник. – Они сейчас все сосредоточены на площади. Нет. Похоже, нас просто опередили».

Когда их взгляды с Глотовым встретились, Терминатор увидел в них страх и недоумение. Ничего не говоря, он кивнул в сторону двери и первым вышел на улицу. Теперь в первую очередь надо было выяснить все подробности пропажи контейнера. И их он собирался узнать у этого плюгавенького лысоватого мужичка. «Всегда знал, что работать с дилетантами – последнее дело», – подумал Терминатор, наблюдая через стекло, как к нему направляется Глотов.

Тем временем охранники удалились зализывать раны. Им было уже все равно, что происходило в холле. Видимо, кто-то из них все-таки решил, что на них напали недовольные властью или кто-то из их числа.

– Где контейнер? – тихо спросил Терминатор, беря Глотова за локоть и толкая к машине.

– Все было нормально. Когда вы позвонили, он был у меня, – стал оправдываться плешивый, как прозвал его про себя наемник. – Я уже собирался выходить, как тут появились они.

– Кто они? – Терминатор открыл дверь и глазами показал Анжу, чтобы он подвинулся на сиденье, освобождая место для Глотова.

Увидев в машине вооруженных людей, плешивый запнулся на полуслове и даже дернулся назад, но железная хватка Терминатора не дала ему улизнуть.

– В машине расскажешь, – голосом, не терпящим возражений, приказал наемник, одной рукой оторвав плешивого от земли и вталкивая в салон «Хаммера».

– Ну, чего язык проглотил? Продолжай! – сев на водительское кресло, приказал Терминатор. – Если действительно не виноват, мы тебя отпустим. Еще и денег дадим. Так что не переживай, убивать тебя никто не собирается.

Наемник говорил таким убедительным тоном, что плешивый немного стал успокаиваться и приходить в себя, хотя все равно время от времени косился на автоматы в руках суровых мужчин, которые сидели рядом с ним.

– Начинай с самого начала. С того момента, как в твоих руках оказался контейнер. – Наемник посмотрел на часы. – Время у нас еще есть. Рассказывай!

Глотов вытер выступившую на лбу испарину и на секунду задумался. Перед его глазами пронеслись все последние события, начиная с того момента, когда он согласился сотрудничать с этими страшными людьми. Он уже сто раз пожалел, что вообще связался с ними. «А ведь так все хорошо начиналось, – вспомнил Глотов. – Солидный человек в хорошем костюме… Дорогой коньяк… Ни к чему не обязывающий разговор… – Глотов вспомнил ту первую встречу, когда ему предложили получить огромные деньги за небольшую услугу. Нет, он обманывал себя. Небольшая услуга состояла в том, чтобы за эти огромные деньги он, Глотов, уважаемый сотрудник секретной лаборатории, выкрал образцы последних разработок и передал определенным людям…

– Уважаемый Алексей Петрович! – начал солидный молодой мужчина в дорогом костюме, который представился Виктором. – Мы решили обратиться именно к вам, потому что вы, как никто другой, имеете прямой допуск ко всем материалам по последним разработкам. Наша организация очень заинтересована в этих разработках и поэтому готова заплатить за них любую сумму, которую вы назовете. – Он вытащил своими ухоженными пальцами ручку с золотым пером и положил ее перед Глотовым, предварительно достав из салфетницы ажурную салфетку.

Организация, к которой принадлежал Виктор, действительно знала, к кому обращалась. Из всех кандидатов они выбрали именно его, так как предварительно изучили его прошлую и настоящую жизнь и пришли к выводу, что такой жадный до денег человек, как Глотов, обязательно согласится им помочь. И они не ошиблись.

Алексею Петровичу было пятьдесят с небольшим. Всю свою жизнь, начиная с института, он провел в научных изысканиях и даже не заметил, как настоящая жизнь прошла стороной. Ему всегда казалось, что вот-вот он сейчас закончит очередную научную тему и тогда уже точно возьмется за свою личную жизнь. Да и за жизнь вообще. Но за одной научной работой появлялась другая, потом следующая – и так год за годом. Алексей Петрович менял институты, места жительства, но все это происходило как будто без его участия. Он только расписывался в очередных документах, собирал свой нехитрый скарб, и государственный транспорт доставлял его на новое место работы. Так в девяностом году он и попал в Киргизию, в секретную лабораторию. С тех пор прошло почти двадцать лет – и вот недавно Глотов, как тот Фауст, понял, что прожил свою жизнь для кого-то и для чего-то, но не для себя. У него не было семьи, не было даже своей квартиры или каких-то серьезных сбережений, чтобы ее приобрести. Все, что у него имелось, – это почет и уважение сотрудников, которые работали вместе с ним. Последний год он все чаще и чаще стал ловить себя на мысли о том, что его ждет впереди. Конечно же, пятьдесят для научного сотрудника – это еще не возраст, но с недавних пор Алексей Петрович взглянул на действительность другими глазами. Многие его коллеги, с которыми он раньше работал, подались на Запад и хорошо там устроились. Тогда Алексей Петрович осуждал их за такое, как он считал, предательство, но теперь по прошествии времени сам стал задумываться о том, чтобы перебраться за границу. Мысль о новой жизни крепко засела в его голове и уже не давала ему покоя ни днем, ни ночью. Ему хотелось все бросить и начать новую жизнь, но, во-первых, он не знал, с чего ее начинать, а во-вторых, прекрасно понимал, что для этого нужны средства, и немалые. Где их взять, он просто не представлял. Алексей Петрович не умел делать деньги – он был не бизнесменом, а ученым. И до недавнего времени был вполне этим удовлетворен. Сейчас же подобный статус перестал его устраивать. Он жаждал денег и славы – всего того, чего был лишен за все годы своей научной деятельности.

Глотов вдруг ощутил, что всю жизнь отказывал себе в удовольствиях. Питался как попало – то в институтской столовой, то какими-нибудь полуфабрикатами. Одевался тоже просто, не придавая этому значения. Да что там говорить – он даже не помнил, когда у него последний раз была женщина! Представительницы прекрасной половины человечества никогда не баловали его своим вниманием и расположением. Сотрудницы института воспринимали Глотова только как солидного ученого, не более того. На него как на мужчину они не смотрели. А больше он практически нигде и не бывал, так что даже познакомиться с дамой было негде. Пользоваться же услугами продажных женщин Алексей Петрович не мог по двум причинам: во-первых, на это были нужны деньги, с которыми у него постоянно была напряженка; во-вторых, внутренне он очень сильно комплексовал. Он совершенно не знал, как вести себя с ними, жутко стеснялся и боялся опростоволоситься. Боялся, что женщина рассмеется ему прямо в лицо.

Была, правда, некая Марина… Молодая, лет тридцати с небольшим, работала секретарем у одного из сотрудников НИИ. Жаль, что не у него. Да у него и не было секретаря – не положено по штату. Она втайне всегда нравилась Алексею Петровичу. Невысокая, аппетитная, симпатичная… Разведена, кажется, а может, и не была замужем, но точно одна. И Алексей Петрович в последнее время все чаще представлял ее рядом с собой. Засыпая, думал о том, как бы было хорошо, если бы она сейчас лежала здесь, в его постели, и прижималась к нему мягким телом… От этих мыслей он весь покрывался потом и зарывался с головой в подушку, пытаясь унять возбуждение. Подойти к Марине и озвучить свои желания он не решался. Алексей Петрович убеждал себя, что причина только в деньгах, точнее, в их отсутствии. Вот если бы у него имелись средства… Он бы повел Марину в дорогой ресторан, кормил-поил, а она бы смеялась звонким смехом, опуская глазки. А потом повез бы в гостиницу, снял лучший номер с хрустящими белоснежными простынями, и… Едва повернулась бы ручка замка, бросил бы ее на эти простыни, на ходу стягивая узкую юбку; дрожа от нетерпения, снимал бы шершавые на ощупь колготки, проводя рукой по нежной, гладкой поверхности бедер – а уж потом, подмяв под себя, слился бы с жадностью с ее молодым, упругим телом, насладившись наконец досыта его сладостью и получив компенсацию за долгие годы одиночества…

Но денег не было, а без них подойти к Марине было невозможно: она подняла бы его на смех, потом хоть из института увольняйся и уезжай. Поэтому мечты Глотова так и оставались нереализованными, заставляя потеть, зарываться в подушку и тяжко вздыхать одному…

И вот в один прекрасный день все решилось само собой. Ему просто позвонили. В трубке он услышал незнакомый мужской голос, который предложил встретиться и поговорить. В груди Алексея Петровича что-то екнуло, и он понял, что этот звонок был неспроста. И он согласился на эту встречу. Согласился, хотя в глубине души чувствовал, что вряд ли она принесет ему что-то доброе. Ах, если бы он тогда знал, чем все это закончится, никогда бы не пошел…

– Пишите, не стесняйтесь. – Виктор пододвинул ближе салфетку и ручку к Алексею Петровичу.

Глотов, не задумываясь, написал единицу и рядом пять нулей, но через секунду дописал еще один ноль.

На лице Виктора не дрогнул ни один мускул, когда он увидел, о какой сумме идет речь. Свернув аккуратно салфетку, он положил ее себе в карман.

– Хорошо, Алексей Петрович. Часть денег уже переведена на ваш новый счет. – Из того же кармана, где только что пропала салфетка, Виктор вытащил красивую золоченую карточку, на которой стоял логотип одного из известных банков. – Вы можете пользоваться своим новым счетом с завтрашнего дня. Думаю, у вас будет куда потратить деньги? – Виктор прищурил глаза и так посмотрел на Глотова, что тому стало не по себе, как будто бы заказчик уже знал обо всех его потаенных желаниях.

Алексей Петрович ликовал. Теперь у него появился шанс начать новую жизнь. В его кармане сейчас лежала банковская карточка, на которой уже было сто тысяч долларов, и это придавало не только уверенности, но и убеждало его в правильности сделанного выбора. Его не мучили угрызения совести по поводу того, что он просто-напросто продает сейчас Родину. Нет. Он слишком много отдал этой Родине и поэтому заслужил право на подобные действия, считал Глотов, возвращаясь к себе домой. Неужели он, отдавший отчизне лучшие годы своей жизни, не заслужил славы и денег? Заслужил, и еще как! Правда, о славе речь сейчас не шла, но это пока! Воображение Глотова уже нарисовало ему, что он непременно станет известным и уважаемым во всем мире человеком. У него есть все шансы для этого – ум, опыт, а теперь еще и деньги. И вообще… Сколько можно протирать штаны в этом задрипанном НИИ? Он еще о-го-го! Он птица другого полета, не то что все эти неудачники! Он будет работать в других условиях, дающих совершенно иные возможности, открывающих новые горизонты! А там, глядишь, и на Нобелевскую премию можно замахнуться. А что? Зачем втискивать себя в какие-то рамки? Нужно смотреть на жизнь шире, охватывать необъятное… Теперь у него весь мир в кармане. Какая там квартира в Киргизии? Какая Марина? Он поселится в собственном пентхаусе, лучшие красотки Голливуда будут к его услугам!..

«Эх, и молодец же я!» – думал Глотов, возвращаясь к себе и укладываясь на жесткий старенький диван; он смотрел на него с недоумением, словно эта рухлядь никак не могла принадлежать ему, он был отделен от нее. В своих мечтах Алексей Петрович унесся слишком далеко от реальности…

Тогда он нисколько не сомневался, что у него все получится. Образцы, о которых шла речь, находились в секретной лаборатории, где Глотов проработал без малого двадцать лет. Ему не надо было придумывать какие-то головоломки, чтобы заполучить их и передать людям Виктора, так как Алексей Петрович имел к ним самый прямой доступ, в отличие от всех остальных. Конечно же, он был не единственным, кто знал об этих последних достижениях науки, но все остальные сотрудники их лаборатории могли работать только с отдельными компонентами, которые не имели никакой ценности. А вот вся ценная информация, как и образцы исследований, находились как раз у Алексея Петровича в специальном кабинете, доступ в который производился по специальному коду, меняющемуся каждые трое суток. Соглашаясь на предложение Виктора, Глотов не сомневался в успешном завершении сделки, после которой он станет богатым человеком и уедет из России.

Хотя, конечно же, была и одна проблема. Небольшая, но все же… С ним вместе работал еще один научный сотрудник, Евгений Семенович Фалеев, давний коллега и наставник самого Глотова. Они работали вдвоем не только над последними разработками, но уже много лет сотрудничали бок о бок в секретной лаборатории. Они доверяли друг другу без тени сомнения, хотя, если честно, скрытная натура Фалеева несколько смущала Глотова. Ему казалось, что Евгений Семенович имеет какую-то свою тайну, не известную никому. В действительности Глотов был прав. Евгений Семенович с момента своего появления в секретной лаборатории работал или, вернее, имел тесное сотрудничество со специальными службами, которые пристально следили за всеми новыми разработками в их НИИ. Но об этом, кроме самого Евгения Семеновича, в институте никто не знал.

Глотов полагал, что ему не составит труда забрать образцы и передать их в нужные руки. Но в один прекрасный день события стали развиваться по иному сценарию. Буквально за сутки до того, как Алексею Петровичу предстояло похитить образцы, Фалеев сообщил, что он должен отправить их в Москву, в другое НИИ. Глотов осторожно поинтересовался, когда это должно произойти, и Евгений Семенович сказал, что через три дня. «Значит, время пока есть», – подумал тогда Глотов. Но на следующий день все изменилось.

С самого утра Евгений Семенович стал суетиться, собирать документы, касающиеся новых разработок, а потом Глотов вдруг увидел контейнер, которого до этого в их кабинете не было. Это был специальный контейнер для перевозки препаратов и документации. В нем были сделаны специальные отделения, куда входили образцы. Глотов понял, что это неспроста.

– А что происходит, Евгений Семенович? Вы можете мне объяснить? – как можно спокойнее поинтересовался Глотов, хотя на самом деле был перевозбужден. Он со страхом наблюдал, как у него из рук утекают обещанные ему деньги. – Мы что, переезжаем? – Алексей Петрович внимательно следил за движениями коллеги, который в спешке укладывал образцы в контейнер.

– Нет. Просто в связи с сегодняшними событиями в республике правильнее всего будет отправить образцы в Москву. И чем раньше, тем лучше. Вы ведь сами понимаете, коллега, какую ценность они представляют…

Да-а. Глотов, как никто другой, понимал, какую именно ценность имеет этот контейнер. И теперь в его голове была только одна мысль: «Как сделать так, чтобы этот контейнер отправился не в Москву, а к людям Виктора? Не убивать же мне его, в конце концов?» – смотря на своего коллегу, думал он.

Время, назначенное Виктором для встречи, приближалось, и Алексей Петрович не знал, что делать. Неожиданно он вспомнил про микрочип, который ему передал Виктор.

«Положите его вместе с образцами», – вспомнил он слова Виктора.

– А что это? – покрутив в руках микрочип, похожий на спичечную головку, осведомился Глотов.

– Это так, на всякий случай. Этот микрочип поможет отыскать образцы, если с ними вдруг что-нибудь случится. Или с вами, – сказал Виктор как бы между прочим, но эти слова неприятно резанули слух Глотова.

Сейчас, находясь в кабинете вместе с Евгением Семеновичем, Глотов понял, что Виктор был прав, отдавая ему микрочип. Сейчас он вставит его в контейнер, а потом позвонит и скажет, что обстоятельства изменились и что контейнер находится у Фалеева. В любом случае свою работу он выполнит, а там уже не его дело, рассуждал Глотов.

Неожиданно у Евгения Семеновича зазвонил телефон, и он, посмотрев на высветившийся на дисплее номер, отвернулся к дверям и ответил:

– Да. Да, это я. Да, все в порядке. Контейнер готов.

Это был шанс. Глотов вытянул руку и вставил микрочип в обшивку контейнера, продолжая наблюдать за своим коллегой.

А дальше все происходило как во сне. Сейчас, сидя в машине с наемниками, Алексей Петрович, пересказывая последние события, не верил в то, что говорил:

– Я рванулся за ним, еще не понимая, куда он направляется – ведь выход находился в другой стороне. – Глотов, не отрываясь, смотрел на Терминатора, лицо которого не выражало никаких эмоций. – Я понял, что упускаю единственный шанс в своей жизни. Странно, но Евгений Семенович спускался вниз, где находились хозпомещения.

– Поточнее. Какие хозпомещения? – решил уточнить Терминатор.

– Ну, выход из лаборатории находится наверху, а Евгений Семенович, наоборот, когда забрал контейнер, стал спускаться вниз, – повторил Глотов.

– Второй выход, – догадался наемник. Странно, почему его не было на схеме института. Ладно, потом разберемся. – Что было дальше? – снова обратился он к Глотову.

– А дальше мне пришлось ударить его по голове трубой, так как он не соглашался отдать мне контейнер.

– Вы ударили своего коллегу трубой по голове? – искренне удивился Терминатор.

У него просто в голове не укладывалось, как этот плешивый испуганный человечек мог решиться на такое. «Да, действительно говорят, что человеческая натура непредсказуема», – подумал Терминатор.

– Когда контейнер оказался у меня в руках, я бросился к выходу, чтобы, как мы и договаривались, передать его вам, но тут в последний момент появились они.

– Кто они? – Выражение лица Терминатора стало суровым. – Как они выглядели? На них была военная или гражданская одежда? Сколько их было? – сыпал вопросами наемник.

– Я плохо помню. Один из них выскочил, как черт из табакерки, и в одно мгновение расправился со всеми охранниками.

– А где в это время находился контейнер? – Терминатор прищурил глаза, всем своим видом показывая, что ему не очень нравится то, что он слышит.

– Он вырвал у меня контейнер и передал его девушке, – стал быстро объяснять Глотов, как будто бы боялся, что ему не дадут договорить. – Да, я вспомнил: на них была, как вы выразились, гражданская одежда.

– Где чип, который тебе дал Виктор? – Терминатор протянул руки к лицу Алексея Петровича.

– Как мы и договаривались, я положил его в контейнер, – успел ответить Глотов, и это были его последние слова. В следующую секунду послышался хруст, и его голова, повернутая набок, неестественно повисла.

Терминатор как ни в чем не бывало вытащил из нагрудного кармана электронный дисплей и нажал кнопку. В тот же момент на экране высветилась красная мигающая точка.

– Похитители где-то рядом. Мы должны их перехватить, пока они не достигли места назначения, откуда их должны будут забрать, – сказал Терминатор, посмотрев на своих бойцов.

– А с этим что делать? – Анжу кивнул на мертвого Глотова.

– Выбросим по дороге, – включая зажигание, ответил главный наемник. – Теперь для нас главное – успеть перехватить контейнер.

* * *

Как только ротный передал Лане контейнер, она сразу, не теряя драгоценного времени, рванулась к спасительной лестнице. Краем глаза она успела сосчитать охранников, бегущих к Роману. Их было трое. «Думаю, что для тебя это не будет проблемой», – подумала Лана.

На лестнице ее встретил Федор.

– Где командир? – первым делом спросил спецназовец.

– Сейчас вернется. Подождем его у лифта, – на ходу бросила девушка.

Федор секунду подумал и двинулся за ней. На площадке, где они недавно оставили лежащего профессора Фалеева, Лана остановилась. Профессор уже успел прийти в себя и сидел, прижавшись спиной к стене.

– Как вы? – спросила Лана и, достав шприц-тюбик, зубами разорвала упаковку.

– Он забрал контейнер, – еле слышно произнес профессор.

– Не беспокойтесь, он у нас. – Лана сделала укол прямо через халат. – Это поможет вам дойти доверху, где вам обязательно окажут помощь, – сказала девушка и двинулась дальше.

Уже через пять минут к ним присоединился капитан. Его тяжелое дыхание и возбужденный вид не оставили Федору сомнений, что командир только что сражался с противником.

– Все нормально? – поинтересовался Федор у друга, но Лана не дала ротному ответить:

– Надо идти! По всей видимости, за контейнером охотился еще кто-то, раз он оказался в руках другого человека. А это значит, что по нашему следу могут пустить спецов.

– А мы что, не спецы? – решил пошутить Федор, но его шутку никто не поддержал.

Уже поднимаясь в лифте, Никонов спросил у Ланы:

– Каковы теперь наши действия?

– Сейчас свяжусь с руководством, доложу, что контейнер у нас, а начальство дальше скоординирует наши с вами действия.

– Как-то странно у вас получается, – удивился ротный. – Обычно такие операции заранее планируются, а не координируются во время выполнения задания.

– Это сделано для того, чтобы избежать утечки информации. В контейнере очень важные образцы научных разработок, и, как я уже говорила, за ними могут охотиться другие спецслужбы. Кроме того, учитывая военные действия, что сейчас происходят в республике, нет никакой уверенности, что все будет проходить по намеченному плану, – закончила объяснять девушка как раз в тот момент, когда лифт остановился.

– Подожди. Получается, нам не доверяют? – остановил ее Федор.

– Дело не в вас. Дело в той информации, которая находится сейчас у нас в руках, – она показала глазами на блестящий контейнер.

Как только они оказались перед дверями, выходящими на улицу, Лана достала спрятанный плотный рюкзак и, положив в него контейнер, закинула его себе за спину. Потом достала тепловизор и обвела им небольшое помещение.

– В радиусе ста метров никого нет, а значит, можно свободно выходить, – сообщила она и первой покинула трансформаторную будку.

Спецназовцы переглянулись и двинулись за ней следом.

– Нам туда! – Лана показала на одиноко стоящую пятиэтажку в ста метрах.

За считаные секунды троица короткими перебежками достигла первого подъезда. Со стороны площади слышались крики, шум моторов, но спецназовцы были сосредоточены на другом. Они как будто бы находились в совершенно ином мире. Не боясь оказаться замеченной или услышанной, Лана достала спутниковый телефон и резким движением выдернула антенну. В это время ротный и Федор быстро осмотрели верхние лестничные площадки и, убедившись, что там никого нет, спустились на первый этаж. Даже если в квартирах и оставались те, кто не хотел идти бороться за справедливость, то они никогда бы не решились выйти из своих квартир, боясь нарваться на неприятности.

– Первый, это Чайка! – На всякий случай Лана говорила вполголоса. – Контейнер у нас. Дальнейшие действия?

Потом она несколько раз повторила «хорошо, хорошо, поняла» и, выключив телефон, посмотрела на Федора и Романа.

– Что, опять какие-нибудь форс-мажорные обстоятельства? – спросил Федор, видя, как девушка о чем-то сосредоточенно думает.

– Почему опять? – не поняла Лана, подняв на него глаза.

– Да просто у меня сложилось такое мнение, что вся эта операция – сплошное недоразумение. – Федор развел руками.

– Приказы не обсуждаются, – оборвала его Лана.

– Ну, конечно, кто спорит? Только не забывай, что это мы выполняем задание, а не те, кто отдает подобные приказы. Почему нельзя было элементарно подготовить для нас пути отступления – в виде машины или, например, бронетранспортера? Надеюсь, ты не хочешь сказать, что нам сейчас опять придется совершать марш-бросок через весь город? – поддержал его Роман.

Последние слова заставили Лану включиться в реальность:

– Значит, так, бойцы. Машина ждет нас в квартале отсюда. Ближе подойти она не может, потому как народные волнения приобрели массовый характер и происходят уже на соседних улицах. Кроме того, привлекать лишнее внимание со стороны правоохранительных органов нам сейчас ни к чему.

Девушка посмотрела на часы.

– До прилета вертолета остался один час, – сообщила она.

– Мы что, назад полетим на вертолете? – немного удивился ротный.

– Так решило руководство. А вы что, против?

– Да нам хоть на аэроплане, лишь бы поскорее убраться отсюда, – ответил вместо Никонова Федор.

– Ну, тогда вперед, – девушка указала на выход.

Выбежав на улицу, Лана пробежала вдоль дома и, остановившись возле угла здания, осмотрелась. Пока все было спокойно. Несмотря на то что они находились почти в самом центре Азии, весна еще здесь не вступила полностью в свои права, и деревья не покрылись еще листвой, которая могла бы с легкостью скрыть спецназовцев от посторонних глаз. Ротный и Федор внимательно следили за руками девушки, которая осматривала из-за угла окружающую местность. Через минуту она указала рукой в направлении следующего дома, и спецназовцы готовы уже были сорваться, как вдруг Лана резко подняла руку вверх. Это означало, что всем необходимо оставаться на своих местах. В следующее мгновение раздался вой сирены, и по дороге, ведущей к площади, пронеслась милицейская машина. Поторопись они, и незапланированная встреча с местными милиционерами им была бы обеспечена. Но все обошлось.

После того как патрульная машина удалилась на достаточное расстояние, чтобы не замечать, что происходит сзади, все трое бросились вперед. Возле дома, где они оказались, находился ряд гаражей, и ротный уже понял, что именно там и должна их ждать машина. Потому что больше было негде. Он не ошибся, когда Лана указала именно в ту сторону. Почти не останавливаясь, они рванули к гаражам. Как только троица вывернула из-за угла, капитан увидел стоящий в одиночестве темный «Лендровер» с затемненными стеклами. «То, что надо», – успел подумать Никонов, как вдруг с другой стороны им навстречу выскочила другая машина – «Хаммер» цвета хаки. Никто не успел ничего понять. Никто, кроме ротного. Он моментально вспомнил эту машину. Ведь именно ее Роман видел возле НИИ. Он не верил в подобные совпадения и поэтому закричал что есть силы:

– Назад! Это засада!

Все последующие события происходили как в замедленном кино. На крыше «Хаммера» открылся люк, и оттуда показался человек, с виду похожий на китайца, в руках которого все трое увидели направленный в их сторону автомат. Повторять два раза не пришлось: троица бросилась в разные стороны, ища укрытия от явной смерти. Едва прицелившись, китаец выстрелил в стоявший «Лендровер», отчего тот моментально загорелся. Видимо, китаец попал в бак или стрелял зажигательными пулями. Из машины вывалился сидящий за рулем боец, который должен был забрать спецназовцев, и стал отползать от загоревшейся машины, но вторая очередь из «Хаммера» заставила его уткнуться лицом в землю. Ротный среагировал быстрее всех, и ему удалось прыгнуть между гаражами. Один из них был сварен из железа, а вот второй, к которому Роман прижимался спиной, был сложен из кирпича, поэтому какое-то время капитан мог оставаться в безопасности. Достав пистолет-пулемет, он сделал несколько выстрелов в сторону «Хаммера»; тот почему-то остановился, а мужик на его крыше перестал стрелять. В голове ротного за секунду пронеслись последние события сегодняшнего дня, только теперь они сложились в логическую цепочку. Слова Ланы о том, что за контейнером могут охотиться и другие спецслужбы, неожиданное появление здесь этого «Хаммера» и то, что сам контейнер оказался в руках постороннего человека там, в институте, не оставляли никаких сомнений, что сейчас перед ними не какие-нибудь бандиты с большой дороги, а подготовленные бойцы одной из спецслужб. Какой именно, Никонов пока не знал.

Он сделал еще несколько выстрелов и осторожно высунул голову, чтобы посмотреть, что происходит. Первым делом он заметил, что огромный «Хаммер» прижался к гаражам, выбрав удобную позицию, что еще раз доказывало, что перед ними люди, знающие принципы ведения уличных боев, которым не учат в простых подразделениях. После этого Роман посмотрел, как устроились Лана и Федор. В тот момент, когда из «Хаммера» раздались выстрелы, девушка рыбкой нырнула за бетонную тумбу, а вот Федор оставался, можно сказать, в самом невыгодном положении. Он спрятался за штабелем тонких досок, которые кто-то из хозяев одного из гаражей привез для своих нужд. Ротный включил связь. В ухе прозвучал щелчок.

– Федор, слушай меня внимательно. Сейчас я вызову огонь на себя, а ты перебежишь ко мне за гараж. Я сзади тебя в трех метрах. Как понял?

– А чем тебе мое место не нравится, командир?

– Да ты там как мишень в тире. Не дури, Федор! – Никонов уже начал злиться, но тут произошло то, чего они совсем не ожидали. Позади «Хаммера» появилась милицейская машина. Скорее всего, менты свернули с дороги, услышав выстрелы. Машина остановилась в нескольких метрах, ее двери открылись, причем разом все четыре, и за ними показались головы в фуражках и дула автоматов.

– Всем оставаться на своих местах! Не двигаться! Положить оружие на землю! В противном случае открываем огонь на поражение! – прозвучали устрашающие приказы.

Ротный посмотрел на Лану, бывшую в поле его видимости. Та сделала жест рукой: «Пока ждем!» Капитан кивнул в знак согласия, и тут раздался одиночный выстрел, после которого произошел взрыв. Когда прошла взрывная волна, ротный осторожно выглянул, чтобы посмотреть, что произошло. То, что он увидел, напомнило ему эпизод из какого-нибудь современного боевика. На крыше «Хаммера» виднелся силуэт уже знакомого китайца, только теперь в его руках был портативный мини-«стингер», из которого он только что произвел выстрел по милицейской машине. Ротный выглянул как раз в тот момент, когда она, как горящий факел, опускалась на землю в нескольких метрах от того места, где только что находилась. На земле корчились загоревшиеся от взрыва четыре милиционера; они истошно кричали, разбрасывая в стороны языки пламени. Это была жуткая картина, но это был и для них шанс спастись. Не сговариваясь, все трое бросились к дому, откуда только что прибежали. Первым сорвался с места Федор, за ним Лана, последним бежал Роман. Как ни странно, но вдогонку им не стреляли. И только когда они оказались в более-менее безопасном месте, ротный смог понять, в чем дело. Видимо, те, кто устроил эту бойню среди гаражей, решили не рисковать, боясь попасть в сам контейнер.

Уже через две минуты спецназовцы снова находились в том подъезде, где буквально двадцать минут назад связывались с руководством и координировали свои действия по поводу возвращения.

– Надеюсь, у твоего начальства есть запасные варианты на тот случай, если возникают такие вот неожиданные ситуации, – срывающимся голосом спросил Федор, посмотрев на Лану.

– Надеюсь, что да. Нам, главное, сообщить, что мы живы и что с контейнером все в порядке, тогда вертолет останется нас ждать. Сейчас выйдем на связь и доложим обстановку.

Девушка говорила так убедительно, что и ротный, и Федор невольно успокоились. Но уже в следующий момент они увидели широко открытые глаза Ланы, которая медленно доставала из кармана спутниковый телефон. Спецназовцы не сразу поняли, что произошло, а когда до них дошло, они в один голос смачно выругались. В руках девушки лежал спутниковый телефон, у которого была сломана антенна.

– Я, когда падала за бетонную тумбу, услышала, как что-то хрустнуло, но не думала, что пострадал телефон, – растягивая слова, оправдывалась Лана, сама еще не до конца понимая, что произошло.

– Ты соображаешь, что наделала?! – Злость, растерянность и обида сквозили в словах Федора. – Чтобы я еще раз подписался идти на задание с бабами? Да никогда! – распылялся он.

Ротный, в отличие от своего друга, смог подавить в себе приступ злости, хотя всего минуту назад он хотел свернуть голову этой девушке.

– Может, его можно как-то починить? – Роман взял разбитый телефон, но тут же сам понял, что говорит ерунду, и со всего маху бросил его на бетонный пол, отчего тот разлетелся на мелкие кусочки.

Возникла пауза. Так бывает, когда выпускаешь пар, а потом настает момент, осознаешь, что это ничем не помогает практически, и не можешь понять главное – что же делать дальше. Все трое смотрели на валявшиеся кусочки пластика, и никто не произносил ни слова.

Первым в себя пришел ротный. Схватив Лану за плечи, он слегка тряхнул ее, а потом спросил:

– Ты знаешь место, где нас должен ждать вертолет?

Она мотнула головой, боясь посмотреть ему в глаза, так как сейчас как никогда чувствовала себя виноватой.

– Это знал связной. Но он погиб там, в гаражах.

– Час от часу не легче! – снова стал заводиться Федор, но ротный прервал его:

– Все, хватит! Не время сейчас разбираться. Надо решить, как быть дальше. Если у нас нет связи и мы не знаем, где нас будет ждать вертолет, то у нас только один выход из сложившегося положения. Нам предстоит самим из него выбираться. Какие будут предложения? Мы можем связаться с твоим начальством на аэродроме, куда мы приземлились три часа назад? – обратился он к Лане.

Девушка уже пришла в себя:

– Нет. Это была дорога в один конец. Самолет, который нас сюда доставил, уже улетел, а других вариантов нет. Не забывайте, что я вам говорила. Мы не можем доверять кому попало, поэтому ни о каком аэродроме не может быть и речи. – Ее голос был твердым, и перед спецназовцами снова стояла та Лана, которую они видели все это время – строгая и жесткая. Минутной слабости как не бывало.

– Давай послушаем твои предложения, – спокойно сказал Федор, который уже тоже взял себя в руки. В сложившейся ситуации надо было иметь холодную голову и давать волю эмоциям не стоило.

– Первым делом надо убраться из поля зрения всех посторонних. Второе – восстановить связь и передать руководству о наших форс-мажорных обстоятельствах. И то, и другое можно сделать в одном месте. – Девушка достала карту. – Смотрите. Бишкек окружают три селения, а вернее, поселка: Маевское, Ленинское и Новостройка. В первых двух живут обычные люди, большинство которых, как я предполагаю, сейчас находятся на площади и выясняют отношения с властями. А вот в Новостройке обитают киргизские нувориши. В две тысячи пятом при первом столкновении некая группа людей преимущественно из богатых и криминальных кругов самовольно захватила эти земли и возвела себе там дворцы, где, собственно, и проживает по сегодняшний день. Там находится элитный поселок со всеми благами цивилизации, в том числе и спутниковой связью. Поэтому предлагаю отправиться туда. – Лана обвела пальчиком квадрат на карте.

Спецназовцы молчали, обдумывая предложение девушки. Первым заговорил ротный:

– Сама мысль неплохая, но меня смущает один факт.

– Какой? – Лана свернула карту и убрала ее в карман.

– Если я правильно понял, нам предстоит незаконным путем проникнуть в один из этих дворцов для выхода на связь. Правильно?

– Не могу ничего сказать заранее, но, возможно, так и будет, – согласилась Лана. – В данной ситуации подобные действия не будут считаться противозаконными, так как мы выполняем задание государственной важности. К тому же мы же не собираемся никого убивать, а остальное, поверьте мне на слово, будет не в счет.

– Ну что же, в любом случае надо попробовать, – решил Федор. – Тем более что задерживаться здесь мне совсем не хочется. – Он посмотрел на ротного, и тот кивнул в знак согласия.

– Пробираться будем окраинами. Так безопаснее, тем более что скоро начнет темнеть. До наступления ночи нам надо успеть оказаться в поселке, а иначе можно заблудиться.

– Ты же говорила, что хорошо знаешь местность? – Брови Федора сошлись на переносице.

– Не отрицаю. Но нам все же стоит поторопиться. – Девушка отодвинула его рукой и направилась к дверям.

* * *

Терминатор был в бешенстве. Случайные пули, выпущенные из-за гаража, уложили двух его бойцов. Глупая случайность, каких он немало повидал на своем веку. Теперь их осталось двое: он и китаец Ли. «Хорошо еще, что напарник быстро среагировал и выстрелил по милицейской машине из «стингера», а то неизвестно еще, чем бы все закончилось», – подумал Терминатор, выбираясь из «Хаммера». Первым делом наемник подошел к лежащему возле «Лендровера» убитому бойцу и обшарил его карманы. Где-то неподалеку послышался громкий вой сирены, но Терминатор не спешил. Наемнику надо было точно знать, с кем ему предстоит столкнуться, и это сейчас было самым главным. У спецслужб разных стран своя тактика обучения своих бойцов: у американцев – своя, у китайцев – своя, а у русских – своя. И поэтому Терминатору просто необходимо было знать, с кем он имеет дело и что можно ожидать в дальнейшем.

Несмотря на то что шофер «Лендровера» был среднеазиатской внешности, в кармане у него оказалось удостоверение на имя Иванова Владислава Андреевича, старшего лейтенанта ФСБ России. «Значит, все-таки русские», – подумал Терминатор, возвращаясь в машину. Тем временем Ли уже вытащил убитых товарищей и сложил их так, что ни у кого бы не возникло сомнений, что все это побоище устроили именно они.

Вой сирены приближался, и наемник скомандовал:

– Хватит возиться! Уходим!

Через секунду бронемашина уже мчалась по городским улицам подальше от места происшествия и от тех событий, что происходили на площади, вокруг которой постоянно кружили и милиция, и ОМОН, и еще бог знает кто…

Остановившись в глухом переулке, Терминатор достал электронный пеленгатор, отслеживающий нахождение контейнера по мини-чипу. Включив его, наемник увидел, что красная точка двигалась в направлении окраин города. Причем двигалась так, что нетрудно было догадаться, что ее обладатели шли пешком, а не ехали на машине. Предположения Терминатора подтвердились. Как он и думал, машина, на которой русские спецназовцы (а то, что это были они, он не сомневался) должны были прибыть к месту посадки воздушного транспорта, уничтожена. А значит, теперь им придется для начала связаться с базой и попросить выслать им дополнительную машину или самим попытаться преодолеть путь до самолета (или вертолета). В том, что при разработке операции не была задействована вторая страховочная машина, Терминатор был уверен. Он сам не раз разрабатывал подобные операции и знал, как это делается и сколько единиц техники должно быть задействовано. Он на ходу придумывал дальнейший план действий. Теперь наемник решил не идти напролом, поскольку в его команде были потери, а это означало, что нужно было действовать осторожно, чтобы и самому не потерять голову. Именно осторожность и помогала ему оставаться до сих пор в живых, тогда как другие рядом с ним погибали, на секунду забыв об осторожности. Вот и сегодня, когда он увидел наведенный на их машину пистолет-пулемет, он первым бросился вниз под панель, укрываясь от случайных пуль. Это же сделал и китаец Ли, и поэтому они остались живы. Несмотря на то что стрелявший даже не пытался прицелиться, а только отвлекал внимание, Терминатор хорошо помнил, что пуля – дура.

«Скоро начнет темнеть, – подумал он, посмотрев на сереющее небо. – Думаю, что им придется все-таки где-то залечь и ждать дальнейших указаний. А это значит, можно будет взять их тепленькими. Если они двигаются по окраинам, то, скорее всего, захотят спрятаться где-нибудь либо в лесном массиве, либо в ближайшем селе».

А в это самое время спецназовцы короткими перебежками двигались по направлению к элитному поселку и даже не подозревали, что находятся под пристальным вниманием своих врагов…

* * *

Змей никогда не забывал своего настоящего имени, хотя с самого детства его называли только по прозвищу. Забыть его – значит проявить неуважение к своей матери, которая дала ему это имя. Владимир должен владеть миром, говорила в детстве ему мать. Ты всегда должен помнить об этом, повторяла она не раз – и он помнил ее слова. При рождении сына отец хотел назвать его в честь деда, но в их семье мать была главной, и отец подчинился. Он был тихим, спокойным человеком, любившим свою семью и еще охоту; работал экскурсоводом в те далекие времена, когда в Узбекистан еще приезжали туристы и никто не разделял людей на национальности. И вот однажды, когда Змей подрос, отец взял его с собой. Они долго бродили по лесу – отец даже застрелил пару каких-то птиц, – а с наступлением вечера он сказал, что будет ночевка в лесу. Для Змея это было целое событие.

Когда они сидели у костра, вдруг раздался вой.

– Волки, – спокойно сказал тогда отец. – Но ты не бойся, сынок, они не подойдут к костру, потому что боятся огня.

Змей не раз видел волков на картинке, но вживую еще ни приходилось, и ему стало страшно.

– Скажи, папа, у нас ведь львы не водятся?

– Нет, сынок. А почему ты спросил?

– Значит, получается, что волк здесь главный?

– Нет. Главным всегда остается человек, который убьет волка, каким бы страшным и сильным тот ни был, – объяснил тогда отец, и Змей запомнил этот разговор на всю жизнь.

И уже на следующий день они по дороге встретили двоих охотников, которые тащили убитого волка, привязав его к толстой палке.

Потом, будучи постарше, Змей еще раз понял эту же истину. Он рос очень жестким мальчишкой, не любил уступать в драках. И хотя среди его друзей было много нерусских, они признавали в нем вожака. Они все росли в обычном квартале, где в основном проживали трудяги. Но рядом через широкую дорогу находился другой квартал, где жила местная элита тех времен. Здесь поселились партработники всех мастей. Не надо рассказывать, какие баснословные деньги водились в те времена у узбекской партийной мафии и на какую широкую ногу она жила. Мать всегда боялась, что ее сын подерется с кем-нибудь из этого района, и поэтому всегда просила его ни в коем случае не соваться туда, иначе у их семьи будут большие проблемы. Змей слушался мать, но всегда с ненавистью поглядывал на ту сторону улицы. И вот однажды он увидел молодого человека, который пренебрежительно смотрел на босоногих мальчишек в рваных одеждах. Сам он, конечно, был одет с иголочки. Наверняка сынок какого-нибудь богача. Потом Змей не раз видел его, и всегда во взгляде парня сквозило пренебрежение. И вот в один прекрасный, а для кого-то и не прекрасный день Змей забыл о предостережениях матери, и по его команде толпа мальчишек набросилась на парня. Они били его долго, до полусмерти, за ту пренебрежительность в его взгляде, чтобы за счет своей силы самоутвердиться и на минуту почувствовать себя выше, чем он.

Тогда Змей первый раз попал в милицию. За ним приехали прямо домой, на глазах матери надели наручники и увезли в опорный пункт милиции. В комнате, куда его втолкнули, было много мальчишек из разных, преимущественно бедных, кварталов. Через несколько минут появился избитый парень и стал всматриваться в лица мальчишек, пытаясь узнать своих обидчиков. Рядом с ним находился какой-то важный мужчина в очках с тяжелой оправой. Они вместе подолгу рассматривали каждого…

Змей был спокоен как никогда. Он даже не боялся, что его могут узнать. И действительно, тогда его не узнали. Но опознали других троих мальчишек из его района – и то лишь потому, что у них были ссадины и кровоподтеки. Но ни милиция, ни побитый парень и его сопровождающий не знали, что это следы от других драк, которые каждый день проходили в их районе. Тогда Змей понял еще одну истину: наказание находит не того, кто виноват в действительности, а того, кто не умеет его избегать. А позже получил и третий урок…

В соседнем квартале, где жили люди побогаче, часто появлялись торговцы разных мастей, так всегда было принято на Востоке. Они развозили дефицитные вещи, по типу сегодняшних курьеров из интернет-магазинов. Мысль о том, что у этих людей всегда при себе есть деньги, не давала Змею покоя. Тогда он еще не понимал, что революционеры типа его самого, начиная новую революцию, чтобы восстановить равенство, в первую очередь думают о личном обогащении, хотя и не говорят об этом в открытую. Но тогда Змею казалось несправедливым, что кто-то имеет деньги, а он – нет. Недолго думая, он приступил к делу…

За очень короткий промежуток времени последовали один за другим несколько налетов на торговцев. Он понимал, что так долго продолжаться не может, но остановиться был уже не в силах. Желание иметь деньги, которых так не хватало ему самому, его семье и таким же, как он сам, людям, заставляло его идти на новые преступления.

Однажды он проснулся ночью от какого-то еще неизвестного ему беспокойства. И вдруг вспомнил глаза избитого и ограбленного торговца. Он смотрит на него, и от этого взгляда Змею становится не по себе. Он начинает чувствовать опасность. И вдруг Змей понял, откуда у него это чувство. Он понял, что его узнали. Тот торговец, которого они ограбили днем, знал его, и они не раз встречались на улице, когда тот приезжал сбывать свой товар. А один раз он даже приходил к ним в дом.

Змей тихо встал с постели и ушел. Ночевал он в одном из заброшенных домов. Но, как ни странно, там он спал спокойно. И только поутру узнал, что за ним ночью приезжала милиция. Выручила мать: убедила избитого торговца, что ее сын вот уже две недели гостит в другом городе у родственников. Тогда Змей сделал еще один вывод. Он понял, что может чувствовать опасность. Это чувство помогает выжить в сложных ситуациях.

Вот и сейчас, сидя в новопостроенном, еще не обжитом доме в одном из селений возле Бишкека, Змей постоянно думал о своей безопасности. Мустафа сидел рядом с ним, но он был молчалив. Начиная с того момента, когда Змей выстрелил в «вышкаря» из арбалета, Мустафу как будто бы подменили. Он молчал, когда они шли через лес. Молчал, когда за ними гнались солдаты с собаками. Он только делал свое дело, причем как заправский профи. Мустафа умело заметал следы и сбивал собак со следа. Он всегда знал, какой тропой нужно пойти, чтобы не нарваться на рыскавших по всей округе солдат из колонии. В общем, он был настоящим следопытом из известной книги, и Змей это оценил. И вот теперь, когда они, казалось бы, прошли все круги ада и оказались у цели, Мустафа не знал, как ему быть дальше. Он так и сказал Змею:

– Вот я и дома, но меня это нисколько не радует. Моя семья сейчас находится в опасности, но и меня самого сейчас загнали в угол.

– Ты же знал, на что идешь, – попытался успокоить его Змей.

– Одно дело просто совершить побег, а другое – убить охранника, – вскинулся Мустафа. – Ты понимаешь, что теперь наши фотографии будут висеть на каждом столбе и мы не сможем даже выйти отсюда? – Он обвел рукой голые кирпичные стены нового дома, в котором они находились.

Этот дом стоял на окраине Бишкека; и именно сюда привел его Мустафа, объяснив, что их здесь навряд ли станут искать и какое-то время они смогут находиться в безопасности. Дело в том, что рядом располагался поселок Новостройка, где проживали олигархи Киргизии, которым совершенно наплевать на то, что творилось в городе. Поселок хорошо охранялся, и поэтому не стоило переживать. Змей сразу смекнул, что это место хорошо не только в плане безопасности, но и в плане наживы. У него был автомат, и потому ему казалось, что он сможет решить любой вопрос с охраной. Но это позже. Сейчас, после совершенного им убийства охранника и побега из колонии, их будут искать, и им с Мустафой следует затаиться. Тем не менее Змей надеялся, что в такой неразберихе, какая творилась сейчас в городе, им все же удастся не попасться в руки своих преследователей.

* * *

Капитан Никонов, Федор и Лана вот уже целый час продвигались по улицам города, пытаясь избегать даже случайных встреч – то ли потому, что дело уже шло к вечеру, то ли потому, что в данный момент они находились вдали от боевых действий. Но когда они оказались на окраинах города, то увидели, что жизнь здесь шла своим чередом. Работали магазины, люди вели себя относительно спокойно – в общем, город жил своей обычной жизнью. Спецназовцы остановились возле одной из уличных колонок и привели свою одежду в порядок.

– Я думаю, если уж нам предстоит провести какое-то время вдали от цивилизации, то не мешало бы запастись какими-нибудь продуктами, – сказал Федор, посмотрев на магазинчик, светившийся неоновыми огнями.

– А потерпеть никак? – спросила Лана, посмотрев на Федора.

– Нет, девушка. Война войной, а обед по расписанию. Да не переживай ты! Вид у нас нормальный, так что никто даже и не подумает, что я не местный житель. – Федор театральным жестом указал на себя рукой. – Предлагаю вам подождать меня вон в том скверике – я скоро. – И, не дожидаясь ответа, он направился к магазину.

Мини-маркет ничем не отличался от тех, что были в их родном городе. Единственное различие наблюдалось в ассортименте. Здесь было много местной национальной еды, всякие приправы, пряности и, конечно же, зелень, многие разновидности которой Федор видел впервые. Взяв корзинку, он быстро прошелся между прилавками. Задерживаться он не собирался. Бросив в корзинку пару батонов, палку колбасы и два пакета с соком, Федор подошел к кассе, за которой сидела молоденькая доброжелательная кассирша. Она быстро обслуживала посетителей, пробивая их товар. Впереди Федора оставался один пожилой киргиз, когда за спиной раздался громкий голос:

– Всем стоять на месте! Замрите, суки! Кто дернется – завалю!

Федор осторожно повернул голову. Их было трое. Как и положено бандитам, они были в вязаных шлем-масках. Один, с пистолетом, остановился у входа, двое других двигались по магазину. У одного из них Федор увидел обрез, сделанный из охотничьего ружья. Охранник отбросил в сторону кроссворд и хотел было оказать им сопротивление, но было поздно. Налетчик ударил первым: сначала в живот, а потом по зубам согнувшемуся мужчине, отчего тот мешком повалился на пол, а из его рта потекла струйка крови.

– Деньги, тварь! – Налетчик наставил обрез на кассиршу. – Деньги, я сказал! А иначе завалю! – распалял сам себя выкриками бандит.

Молодая кассирша сделалась бледно-зеленой, но при этом не потеряла самообладания. Дрожащими руками она стала складывать выручку в брошенную ей холщовую сумку. Федор не двигался, чтобы не нервировать бандитов. Он прекрасно знал, что в таких ситуациях можно запросто получить пулю в живот. Он оценил обстановку своим профессиональным взглядом и заметил, что у того, который все время выкрикивал угрозы, тряслись руки, а это значило, что парень был наркоманом со стажем. Его сообщники были плотного телосложения – скорее всего, бывшие спортсмены, решившие применить свои навыки в совершенно других обстоятельствах. Наркоман продолжал истошно орать:

– Быстрее, прошмандовка, а то у меня уже терпение лопается, могу и курок спустить!

Федора смущал именно этот наркоман. Спецназовец спокойно ждал, когда же наконец все закончится. «Главное, чтобы все обошлось без крови», – думал он. Федору надо было покинуть магазин до того, как сюда нагрянут стражи порядка и начнут разбираться, что произошло.

И тут случилось то, чего Федор, да, наверное, и сами налетчики никак не ожидали. Девушка-кассирша протянула наркоману сумку с деньгами, и все трое уже собрались уходить, как вдруг путь им преградил пожилой киргиз, стоявший впереди Федора.

– Это не ваши деньги, ребята. Вы их не заработали. Они не принесут вам пользы. Лучше оставьте их и уходите. – Киргиз сделал шаг вперед и оказался на пути у наркомана.

«Глупо. Очень глупо взывать к совести этих отморозков, которой у них отродясь не было», – подумал про себя Федор, где-то даже злясь на киргиза, который оттягивал момент расставания с бандитами.

– Оп-па! Смотрите, смелый нашелся! Ты что, дядя, жить устал?!

Наркоман бросил сумку своему сообщнику и, не дожидаясь ответа на свой вопрос, снизу вверх ударил пожилого мужчину в челюсть обрезом. Киргиз, схватившись за окровавленное лицо, успел произнести: «Что же вы делаете, дети шайтана?», как наркоман стал избивать его ногами.

«Забьет насмерть мужика», – прикинул Федор.

– Убью! – визжал наркоша, и, ухватившись за ствол своего обреза, замахнулся для удара по голове уже находившегося без сознания киргиза.

Он ничего не соображал. И не похоже было, что кто-то из его сообщников собирался его остановить.

– Получи! – заорал наркоман, и ружье начало опускаться прямо на голову старика.

Федор молниеносно сблизился с наркоманом, легко отвел обрез, и тот обрушился не на голову лежащего мужчины, а на пол. Налетчик так сильно держал в своих руках обрез, что полетел на пол вслед за ним. Удар ботинка в ухо заставил его завыть от боли. У Федора не было времени разобраться с ним до конца – второй налетчик уже поворачивался, а его палец спускал пистолет с предохранителя. Но он не успел выстрелить – Федор оказался быстрее. В одно мгновение он очутился возле «спортсмена» и развернул его руку с пистолетом в сторону от себя. Налетчик был ошарашен. Он, наверное, и представить себе не мог, что люди умеют двигаться так быстро. Резкий удар в кадык – и глаза налетчика закатились. Через секунду он уже валялся на полу в неестественной позе.

Оставался третий, у которого не было оружия, но по боевой стойке Федор понял, что тот владел приемами карате и, естественно, был уверен в своих силах. Взревев, он бросился на того, кто так круто изменил их планы и расправился с его друзьями. Подпрыгнув, бандит выставил вперед ногу, уверенный в том, что с легкостью расправится со своим противником.

Федор легко уклонился от удара и провел подсечку. Каратист тяжело рухнул на пол и тут же получил сокрушительный удар по голове, который вывел его из сознания как минимум на четверть часа. Теперь Федор мог спокойно закончить с наркоманом. Тот скулил, крутясь на полу, а когда увидел, что Федор направляется к нему, попытался забиться под прилавок. Спецназовец присел рядом с ним.

– Еще раз попадешься мне – убью, – Федор сопроводил свои слова ударом в шею, сложив пальцы вместе. Наркоман затих.

Поднявшись, Федор вернулся к кассе и, сложив продукты в пакет, сказал испуганной девушке:

– Теперь можешь и милицию вызвать.

А уже выходя из магазина, помог подняться охраннику и посоветовал на всякий случай:

– Оружие собери.

Тот в знак благодарности кивнул и хотел еще что-то ответить, но Федор уже вышел. Ему было некогда выслушивать слова признательности. Встреча с милицией не входила в его планы.

Быстрым шагом Федор направился туда, где его ждали ротный и Лана. Несколько вдохов, чтобы успокоиться… Все в порядке. Теперь никто не скажет, что этот человек минуту назад расправился с тремя вооруженными бандитами, при этом не получив даже царапины.

* * *

– Что так долго? Все нормально? – спросил ротный, когда Федор наконец появился.

– Нормально, – как ни в чем не бывало ответил спецназовец. – Неспокойно здесь что-то. Думаю, пора сменить место дислокации.

Ротный с подозрением глянул на друга, но допытываться, в чем дело, не стал, хотя и понял, что, по-видимому, что-то случилось. Повернувшись к Лане, он спросил:

– Далеко еще до поселка?

– Нет. Пару километров осталось.

– Тогда не будем медлить. Федор прав. Сейчас милиция может начать патрулирование. Все-таки скоро ночь.

И словно в доказательство его слов, откуда-то справа раздался вой сирены. Ротный еще раз посмотрел на Федора, но тот только тайком развел руками – мол, ничего не знаю.

За чертой города спецназовцам пришлось идти окольными путями, так как к поселку вела только одна дорога, по которой то и дело проезжали машины. Пройти в сам поселок тоже оказалось непросто: он был обнесен тонким, но высоким забором из рифленого железа. Кроме того, территория освещалась так, что не оставалось ни одного темного места, где можно было спрятаться, попав за ограждение.

Пробираясь по периметру забора, спецназовцы наткнулись на участок, где забора не было. Здесь стоял недостроенный дом.

– По-моему, то, что надо, – прошептал Роман, кивая на дом. – Хороший объект для наблюдения. Сомневаюсь, что хозяева захотят приехать сюда в ночное время.

– В любом случае другого подходящего места я пока не вижу, – согласился Федор.

На том и порешили. Осторожно ступая по строительному мусору, который валялся по всему двору, спецназовцы подошли к дому. Дверь оказалась не заперта. Они прошли внутрь и на ощупь стали подниматься на второй этаж, откуда весь поселок был как на ладони. Уже на лестнице Роман услышал шорох. Он остановился и прислушался. Звук показался ему подозрительным, хотя умом он понимал, что здесь в это ночное время никого не может быть.

– Наверное, мыши, – успокоил его Федор.

Секунду постояв, капитан продолжил подниматься, хотя его не покидала мысль о том, что надо было все-таки проверить и убедиться, что там, внизу, никого не было…

* * *

– Я тут подумал, Змей, – начал Мустафа после долгого молчания. – Тебе надо встретиться с одним моим дальним родственником. С Алданом. Он здесь в городе имеет авторитет. Мужик он с понятием, так что поможет тебе и ксивами, и всем остальным. Не бесплатно, конечно, но тебе ведь уже все равно. Не так ли?

Змей молча слушал Мустафу, пытаясь понять, куда тот клонит и к чему завел этот разговор.

– Теперь наши дороги расходятся. Я иду помогать своей семье, а у тебя свой путь. Отныне каждый сам по себе. – Мустафа поднялся.

Змей вскинул автомат и передернул затвор.

– Хочешь меня одного здесь оставить? – Его глаза горели в ночной тьме.

– Не дури, – спокойно ответил Мустафа. – Ты помог мне сбежать, а я помог тебе добраться до города – так что мы в расчете. Лучше послушай моего совета и найди Алдана.

– А где я его найду? Я ведь даже город не знаю.

– Его здесь все знают. Обратишься к таксистам, они тебя отвезут куда надо, – сказал напоследок Мустафа, и его темная фигура скрылась в дверном проеме.

Змей остался один, но его это не пугало. Он и сам понимал, что их пути с напарником должны были разойтись, и уж если это случилось именно сейчас, то так тому и быть. У них были разные цели, поэтому рано или поздно им бы пришлось расстаться. Совет лесника Змей не принял всерьез, считая, что сам сможет справиться. «Зачем мне нужно идти к кому-то на поклон, если у меня в руках оружие?» – рассуждал Змей, сидя в темной комнате.

Неожиданно он почувствовал знакомое ему уже чувство опасности. Беглец осторожно вышел из дома и собирался уже было покинуть свое убежище, как вдруг услышал шаги. Кто-то шел вдоль забора. Змей насторожился. Шаги приближались. Бежать было бесполезно. Если это были солдаты, то, скорее всего, они уже окружили его. «Живым не дамся!» – подумал Змей и, обогнув дом, залег под окном. К стене дома был приставлен большой лист железа, под который он смог втиснуться, как настоящая змея. Прислушавшись, он понял, что незваные гости вошли в дом и прикрыли за собою дверь. По тому, как они старались все делать, не создавая даже малейшего шума, Змей был почти уверен, что это не солдаты по его душу, а кто-то другой, который, вероятно, тоже решил спрятаться в этом недостроенном доме. По звукам шагов он определил, что человек было несколько. Спустя пару минут откуда-то сверху раздались голоса. Змей замер и весь обратился в слух…

* * *

Терминатор свернул на обочину и достал электронный пеленгатор. Включив его, он увидел, что они находятся рядом, всего в паре километров от того места, где горела красная точка.

– Дальше пойдем пешком, – слегка повернув голову, сказал он последнему оставшемуся в его подчинении бойцу.

Китаец так же, не поворачивая головы, кивнул в знак согласия.

– Надо только поискать, куда можно спрятать машину. – Терминатор пригнул голову и попытался осмотреть окрестности, но увидел только участок, освещаемый фарами. Все остальное пространство скрывалось под покровом ночи. – Ладно. Сейчас поищем.

В ту минуту, когда наемник уже собирался было включить скорость, возле них притормозила милицейская машина. Из нее вышел круглолицый мужчина с раскосыми глазами и, подойдя к водительской двери, представился:

– Капитан Юнусов! – Его правая рука мелькнула возле виска. – Какие-то проблемы? – Он сделал шаг назад, посмотрев на колеса, видимо, решив, что у «Хаммера» пробито колесо.

– Никаких, капитан. Все нормально, – спокойно ответил Терминатор и тут же добавил: – Возвращаемся на базу, решили вот остановиться покурить.

– Угу, – протянул капитан, положив руку на дверь, всем своим видом показывая, что не собирается пока прощаться. – А где база находится? Разве не в южной части города? – как бы между прочим спросил он.

Если бы в тот момент в салоне «Хаммера» горел свет, то капитан увидел бы, как китаец положил себе на колени штурмовой автомат «борск» и прикрыл его своей курткой, направив дуло в сторону головы капитана, видневшейся в широком окне автомобиля.

Возникла пауза, во время которой каждый думал о своем. Терминатор – о том, когда наконец капитан закончит свой допрос и отправится восвояси. Китаец напряженно следил за движениями своего командира и думал, что в случае чего успеет выстрелить. Юнусов прикидывал: «Какого хрена здесь делает этот огромный внедорожник с явно подозрительным типом за рулем?» Капитан, конечно же, имел право спросить у них документы, но в то же время не хотел нарываться на скандал, если вдруг выяснится, что он, капитан, решился зря потревожить этих иностранных граждан, которые выполняли здесь свою благотворительную миссию. Пауза затянулась, и Терминатор уже открыл рот, чтобы спросить капитана, могут ли они ехать, как вдруг у капитана сработала рация. Тот поднял руку, останавливая Терминатора, и сделал шаг назад, поднеся рацию поближе к лицу. В тот момент он еще не догадывался, что своим шагом назад просто отсрочил собственную неминуемую смерть на несколько минут…

– Всем милицейским постам и патрулям! Совершено нападение на сотрудников милиции! Есть убитые и раненые! На месте преступления обнаружены следы внедорожника, предположительно «Хаммера», поэтому всем обратить внимание на подозрительные внедорожники в городе!

Терминатор внимательно следил за капитаном. Капитан же в свою очередь вел себя спокойно. Он дослушал сообщение, потом убрал рацию в карман и только после этого обратился к наемнику:

– Разрешите ваши документы?

Теперь капитан мог не бояться никаких скандалов со стороны своего начальства. Его напарник, услышав сообщение, вышел из машины и положил руки на короткоствольный автомат; правда, ствол его пока смотрел в сторону.

– Ты что, капитан, не видишь? Наши документы на дверях нашего «Хаммера». – Терминатор высунул руку и постучал по аббревиатуре на двери.

– Выйдите из машины! – Голос Юнусова звучал уже не так приветливо, как вначале.

– У тебя что, мало проблем, капитан? – усмехнулся наемник, не желавший оставлять после себя еще парочку трупов.

Но до контейнера было рукой подать, поэтому Терминатор, посмотрев на китайца, сделал ему знак, чтобы тот сидел на месте, а сам, тяжело вздохнув, открыл дверь и спрыгнул на асфальт. В его руке вместо документов был зажат штык-нож, которым он в одно мгновение полоснул по горлу занудного капитана. Из разрезанной артерии брызнула темно-алая кровь, попавшая Терминатору на лицо. Ноги капитана подкосились, он схватился за шею, пытаясь в агонии остановить кровь. Его напарник так и застыл на месте, глядя на страшную картину. Он был молод, и ему еще, очевидно, не приходилось видеть воочию настоящую смерть, тем более такую страшную, и потому он застыл на месте как вкопанный. В свете фар перекошенное лицо наемника, испачканное кровью, и широкий штык-нож, с которого капали густые красные капли, кого угодно могли вогнать в ступор. Когда капитан упал перед открытыми дверями «Хаммера», Терминатор посмотрел на второго патрульного. Тот, все-таки преодолевая страх, смог взять себя в руки, или, может быть, вспомнил, что у него в руках автомат. Во всяком случае, в его лице что-то изменилось, и он стал разворачивать оружие на убийцу своего напарника и командира. Терминатор медленно покачал головой, как бы говоря, что не стоит этого делать, а уже в следующую минуту штык-нож, просвистев в воздухе, воткнулся в правый глаз молодого патрульного. Несколько секунд тот еще стоял на месте, потом забился в предсмертной судороге и, не сгибая коленей, упал назад. Прозвучал глухой удар.

Где-то вдалеке показались фары надвигающегося автомобиля.

– Быстро закидываем трупы в машину! – скомандовал Терминатор китайцу, который уже стоял рядом.

Через пять минут машина с убитыми милиционерами ехала вслед за «Хаммером», направляющимся в сторону придорожной лесополосы. За рулем сидел наемник Ли.

* * *

В кабинете за большим массивным столом сидел мужчина в темном костюме и нервно крутил в руках авторучку. В его лице было что-то восточное, но присутствовали и славянские черты, поэтому его, скорее всего, можно было отнести к метисам, чем к какой-то конкретной национальности.

– Значит, так, полковник. За последние двенадцать часов произошли некоторые события, которые не оставляют никаких сомнений, что на нашей территории работают иностранные шпионы.

– Я предполагаю, что их не менее двух. – Полковник показал, что эта информация для него не нова и он в курсе происходящих событий. – Вот последние сведения, товарищ генерал, по этому делу… – Он приподнялся со стула и положил перед генералом тонкую красную папку с гербом Киргизии, ниже которого витиеватым шрифтом было написано: «Государственная безопасность».

Генерал открыл папку, быстро просмотрел несколько листков и, закрыв, отодвинул ее на край стола.

– Это мы оставим для доклада наверх, а пока я хочу знать, что здесь забыли эти спецы.

– Мы работаем над этой информацией, – отведя глаза в сторону, ответил полковник.

– Значит, так, полковник! Подключить к этому делу все отделы, и чтобы в течение ближайших пяти часов у меня была полная информация – кто и зачем к нам пожаловал. Все понятно? – И, не дожидаясь ответа, приказал: – Выполняйте!

Покинув кабинет генерала, полковник направился к себе, по пути набирая номер на сотовом телефоне.

– Срочно вызовите ко мне Рахима и Сулеймана! Срочно! – отдал он приказ невидимому абоненту.

Уже через десять минут положение поменялось. Теперь он сидел за столом, а перед ним расположились его подчиненные. Два майора, Рахим и Сулейман, были лучшими сотрудниками специального отдела киргизской госбезопасности. Именно им полковник мог доверить такое дело, как поиск иностранных агентов. Оба майора имели опыт работы в подобных операциях и могли уложиться в сроки, поставленные генералом.

– Сначала все расскажу, чтобы вы имели представление о будущей операции, а потом выслушаю ваше мнение, – сказал полковник, на что подчиненные только молча кивнули.

Прежде чем начать, полковник достал пачку сигарет и зажигалку. Обычно он не позволял себе такие слабости, но в сегодняшней ситуации для успокоения нервов покурить было просто необходимо. Сделав несколько затяжек, полковник вышел из-за стола и прошелся по кабинету.

– Шестеро бойцов из известного нам ведомства, а именно ФСБ, выполняли какое-то задание, находясь недалеко от дома правительства. Еще раз повторяю, их было шестеро. – Полковник поднял вверх указательный палец, как бы подчеркивая важность сказанного. – Неожиданно перед ними появились двое мужчин и одна девушка…

– А еще через пять минут они все лежали без сознания, – закончил Рахим.

– Совершенно верно, – согласился полковник. – Но это еще не все. Буквально через час в том же районе в гаражах была взорвана милицейская патрульная машина. Взорвалась она из-за того, что в нее попали из портативного «стингера», который, как вам известно, на базаре не купишь, как кишмиш. А еще через некоторое время на окраине города была предотвращена попытка местных бандитов ограбить магазин. Трое вооруженных налетчиков оказались обезврежены за пару минут безоружным мужчиной славянской внешности. Камеры наблюдения смогли зафиксировать его. – Полковник взял со стола копии снимков и положил перед подчиненными.

– С виду обычный мужик, без всяких там особенностей, – скривил губы Сулейман. – Может, и вправду совпадение? – Он посмотрел на полковника, но, столкнувшись с его грозным взглядом, понял, что сморозил глупость.

– Мы пробили его по базе, но оказалось, что информация о нем закрыта. Поэтому больше не будем о совпадениях. Дальше. Наши эксперты смогли вычислить, что на месте преступления стоял какой-то большой внедорожник, скорее всего, «Хаммер», и, что самое интересное, за минуту до появления милицейского патруля из него велась стрельба по гаражам, совершенно в другом направлении, чем то, откуда появился патруль, – продолжил полковник. – Есть предположения, что в городе работают две группы – западная и российская, так как сегодня у нас приземлились два самолета с гуманитарной помощью. Вопрос: зачем они прибыли? Напомню, что обычно нам сообщают о прибытии аналогичных групп, чтобы мы были в курсе дела. Но на этот раз такого сообщения не поступало; это значит, группы работают тайно, а следовательно, находятся вне закона на нашей территории. Это понятно?

– Понятно, товарищ полковник, – в один голос ответили оба майора.

– Ваша задача состоит в том, чтобы найти эти группы и доставить их в целости и сохранности к нам в отдел для дальнейшего выяснения, кто эти люди и зачем прибыли. Сейчас, когда у нас в республике творятся известные события, некоторые думают, что могут позволить себе приезжать к нам без приглашения… – Полковник подмигнул подчиненным. Он перестал нервничать, ибо доверял своим людям и верил, что они его не подведут.

– Кстати, товарищ полковник, а что, беспорядки еще долго продлятся? – поинтересовался Сулейман.

– Скоро кончатся. У нас уже есть на примете достойная кандидатура на место главы временного правительства, но надо, чтобы народ выпустил пар, иначе любой новый человек будет восприниматься им как новый тиран, – пояснил полковник. – Но сейчас речь не об этом. Быстро ознакомьтесь со всеми имеющимися материалами – и вперед. Подключайте любые отделы. В вашем распоряжении все сотрудники любых ведомств без исключения. На кону государственная безопасность, так что никакие отказы не принимаются. Это понятно?

– Понятно!

– Начните с того, что перекройте все въезды и выезды из города и распространите фотографию этого Брюса Ли, – полковник кивнул на фотографию Федора, которая лежала на столе.

* * *

То, что услышал Змей под окном, заставило его пересмотреть свое отношение к словам Мустафы. Теперь он знал, что у людей, неожиданно появившихся в этом доме, где он собирался провести ночь, есть некий контейнер, который им во что бы то ни стало надо доставить на место назначения. У Змея моментально родилась идея завладеть этим контейнером и продать его местному авторитету Алдану за хорошие деньги. Он прекрасно понимал, что за такой товар ему смогут организовать и документы, и бабки, и все, что он пожелает. Но он также понимал, что сопровождать такой вот контейнер должны подготовленные профессионалы, для которых Змей с его автоматом был все равно что муравей под ногами – раздавят и не заметят. «Значит, нужен фактор неожиданности!» – подумал он и решил сменить свое место укрытия. Здесь, под открытым окном, он чувствовал себя мишенью. «Спрячусь за оградой, а когда они надумают уходить, расстреляю их, все равно мне уже терять нечего», – решил беглый уголовник.

Осторожно, чтобы не создавать шум, Змей стал вылезать из-под листа железа. Причем вылезал он задом, так как развернуться внутри не представлялось возможным. Когда же он наконец выбрался и собирался уже было подняться во весь рост, то почувствовал, как ему в затылок уперлось что-то твердое и холодное.

– Автомат положи на землю, – услышал уголовник за спиной чей-то спокойный мужской голос.

Змею ничего не оставалось делать, как подчиниться. Про себя он злился, что не покинул свое убежище раньше – и вот теперь попался, как пацан.

– А теперь в двух словах объясни, кто ты такой? – спросил ротный, откинув ногой автомат в сторону.

Минуту назад он все же решил проверить окрестности и понял, что сделал это не зря. Стоявший к нему спиной парень не был похож на подготовленного бойца; тем не менее наличие у него автомата требовало, чтобы Роман разобрался, что к чему.

– А ты что, мент или прокурор, чтобы я перед тобой исповедовался? – нагло заявил Змей. Он понимал, что убивать его не будут.

– Понимай как хочешь, но если через секунду не дашь точного ответа, мне придется тебя убить, – спокойно сказал ротный.

Спокойствие, с которым были произнесены последние слова, заставило Змея занервничать.

– Да ты че, мужик, в натуре?! Я тут вообще не по вашу душу – я сам по себе. Так что предлагаю разойтись по-хорошему.

– Значит, разговора не получится. – Капитан ударил уголовника под колено, отчего тот оказался на земле, передернув затвор, направил пистолет на Змея. – Прощай.

В следующую секунду перед глазами Змея пронеслась вся его никчемная жизнь, и он всем своим нутром почувствовал, что находится между жизнью и смертью. А умирать ему не хотелось. Выставив вперед руки, он взмолился:

– Ладно, все скажу, только не убивай!

– Я слушаю, – спокойно сказал Никонов, не опуская пистолета.

– Из зоны я сбежал. Прячусь здесь. Двое суток по лесам от солдат убегал, вот решил перевести дух, – быстро затараторил уголовник.

– Откуда автомат?

– Чурку на вышке оглушил, – не моргнув, соврал Змей.

– Живешь где? Здесь, в городе?

– Да, в центре. На улице Ленина, – опять соврал Змей, назвав улицу, которая есть в каждом городе.

– А сбежал зачем?

– Так сам знаешь, что сейчас в городе творится. А у меня мать больная и сестра несовершеннолетняя.

– Ладно. Вставай. Сейчас решим, что с тобой делать.

Ротный поднял автомат и закинул его на плечо. Он даже помог Змею подняться, подав тому руку, но пистолет убирать не стал.

«Возможно, беглый может нам пригодиться. По крайней мере, он знает город, если, конечно, не врет», – успел подумать капитан, как вдруг в ночной тишине послышался какой-то шум, который исходил из-за забора. Остановив Змея, ротный приложил палец к губам.

Через минуту в проеме, где в скором времени должна была быть установлена калитка, показался мужчина. Пройдя во двор, он остановился и по-хозяйски осмотрелся, уперев руки в бока. Ротный внимательно наблюдал за ним, пытаясь понять, кто это такой. Присмотревшись, он увидел, что у мужчины восточный тип лица, а судя по тому, как он себя вел, можно было сделать вывод, что посреди двора стоял не иначе как сам хозяин недостроенного дома. Никонов чертыхнулся. «Только тебя здесь нам не хватало! Мало нам беглого уголовника, так теперь придется и с этим киргизом разбираться», – подумал он, когда увидел, что предполагаемый хозяин направился в дом.

Как только его силуэт скрылся в дверном проеме, ротный ткнул Змея в спину:

– Вперед. Только тихо.

В тот момент ни ротный, ни Змей еще не знали, что из-за забора за ними внимательно наблюдала пара глаз…

* * *

Спрятав машины, Терминатор и Ли направились к месту, указанному на пеленгаторе, где в данный момент должен был находиться контейнер. Пробираясь сквозь сухой кустарник, Терминатор иногда останавливался, чтобы проверить правильность направления. Еще издали он увидел впереди какой-то поселок, который светился разноцветными огнями. Складывалось такое впечатление, что события, происходящие в городе, никак не касались жителей этого поселка.

Подойдя ближе, Терминатор достал пеленгатор. Красная лампочка указывала на то, что контейнер находится совсем рядом, а значит, не в самом поселке, что облегчало задачу. Терминатор понимал, что они уже и так прилично наследили, и оставлять еще несколько трупов ему не хотелось. Достав прибор ночного видения, он осмотрелся. Весь поселок был обнесен забором, а на въезде стояло небольшое здание, в котором, скорее всего, находилась охрана. Наемник перевел прибор вправо, где предположительно находился контейнер. Прямо перед ними, метрах в ста, стоял недостроенный дом. Терминатор сверился с пеленгатором. Совершенно верно. Контейнер находился прямо перед ними.

«Здесь только два варианта, – начал рассуждать наемник, продолжая смотреть на дом. – Либо они решили дождаться здесь утра, либо это то место, откуда их должны будут забрать». Терминатор осмотрел прилегающую территорию. Ничего похожего на вертолетную площадку не было. Ближайшая дорога пролегала в полутора километрах от недостроенного дома. «Значит, место выбрано случайно», – решил Терминатор и усмехнулся. В его голове созрел план. Он посмотрел на своего единственного бойца, который со своим восточным лицом и узкими глазами запросто мог сойти за киргиза.

– Слушай меня, Ли! – тихо сказал Терминатор, посмотрев снизу вверх на китайца. – Сейчас мы отправимся вон в тот дом, в котором находится контейнер. Тебе придется прикинуться хозяином дома, чтобы оказаться внутри. Так как мы не знаем, у кого именно контейнер, рисковать мы не можем. Поэтому оружие сдай мне, себе оставь только нож. Я буду прикрывать тебя снаружи, – пояснил Терминатор.

– Твой план, конечно же, гениален, но не забывай, что там, у гаражей, именно я стрелял из «Хаммера» по милицейской машине, а значит, они могли меня запомнить. А если это так, то проживу я не больше одной минуты.

– Прекрати пороть чушь. Неужели ты думаешь, что в той неразберихе кто-то кого-то мог запомнить? К тому же сейчас, в темноте, все на одно лицо. И вообще, Ли, я не понял – ты что, собрался обсуждать мой приказ?

– Нет. Просто мне кажется, что есть и другие варианты решения этого вопроса.

– Например? – Терминатор злорадно ухмыльнулся. Он не собирался менять своего решения.

– Почему нам не пробраться в дом и уже там, на месте, разобраться с теми, у кого находится контейнер?

– Во-первых, мы не знаем точное количество противника. – Терминатор загнул один палец. – А во-вторых, попав туда, ты сможешь действовать изнутри, а это называется превосходством над противником и фактором неожиданности. Забыл?

– Не забыл! – огрызнулся Ли, понимая, что идти все-таки придется.

Быстро объяснив китайцу, как нужно себя вести, чтобы не возникло сомнений, что он действительно хозяин этого дома, Терминатор подтолкнул его вперед.

– Пошли. Времени нет. Чем быстрее закончим эту операцию, тем скорее окажемся дома.

Когда они оказались около забора, наемник еще раз посмотрел на пеленгатор.

– В данный момент контейнер находится на втором этаже. Поэтому всех, кого встретишь внизу, можешь спокойно отправлять к праотцам. Самое главное – веди себя естественно. Я буду рядом. Все. Иди, – приказал он.

Как только Ли шагнул во двор, Терминатор припал к забору и стал наблюдать. Китаец исполнял свою роль на «отлично». Пройдя пару шагов, он, как настоящий хозяин, осмотрел сначала двор и только потом двинулся к двери. С виду нельзя было сказать, что за этим низкорослым мужчиной с восточной внешностью скрывается настоящий убийца. Терминатор остался доволен поведением своего подчиненного и собирался уже было проследовать за ним, как вдруг его взгляд уловил какое-то движение слева от стены дома. То, что он увидел, заставило наемника опешить. Из-за угла выходили два человека, один из которых держал перед собою пистолет. «Что за ерунда? Неужели нас кто-то опередил?» – не мог понять Терминатор, наблюдая за странной парочкой, направляющейся к дверям, за которыми только что скрылся Ли. Надо было что-то срочно предпринимать, и наемник, недолго думая, двинулся следом…

* * *

– Командира почему-то долго нет. Пойду посмотрю, что случилось. – Держа в руке пистолет-пулемет, Федор направился к лестнице.

В это время он услышал, как хлопнула входная дверь. Федор замер и прислушался. Тот, кто находился внизу, сделал пару шагов и остановился. Если это был ротный, то такое поведение было для него, мягко говоря, весьма странным. В первую очередь капитан должен был подать знак, что это он, но ничего подобного не произошло. Федор положил палец на спусковой крючок. Прошла еще одна минута, и Федор решил посмотреть вниз, перегнувшись через перила, как вдруг входная дверь снова открылась. В дом заходил еще кто-то. Прежде чем Федор успел принять какое-либо решение, внизу раздался голос ротного:

– Стой на месте! Стреляю без предупреждения!

За доли секунды Федор оказался внизу и увидел странную картину. Внизу стоял его командир и держал на прицеле двух мужчин – одного постарше, другого помладше.

– Кто такой? – спросил ротный.

Мужчина, что был постарше, с испугом смотрел на Федора, направившего на него пистолет-пулемет.

– Кто такой, я спрашиваю? Язык проглотил? – повторил ротный.

Мужчина медленно повернулся на голос.

– Как… что я здесь делаю? Это мой дом. – Он развел руками, как бы говоря, что не понимает, что здесь происходит.

– Федор, обыщи его, – приказал капитан, оставаясь на месте.

Одной рукой Федор быстро ощупал мужчину.

– Пусто.

– Так ты что, хозяин дома, что ли? – уже спокойно спросил ротный.

– Ну да, хозяин, – согласился Ли. – А вы кто такие и что здесь делаете?

– Ты сначала нам объясни, какого хрена ты приперся сюда в такое время? – Федор опустил оружие.

– Боюсь, что все растащат, пока такие беспорядки творятся в городе…

Ротный успел рассмотреть мужчину, который явно походил на киргиза, и в какой-то момент даже почти поверил ему, как вдруг дверь сзади него резко открылась. Все разом повернули головы в сторону двери. На пороге стоял громила под два метра ростом, а в руках у него был штурмовик «Кобра». Судя по всему, громила никак не ожидал увидеть здесь такое скопление людей, так как на секунду застыл в дверях. Свет с улицы падал на небольшую площадку, готовую в скором времени превратиться в широкий коридор. Замешательство длилось несколько мгновений, но эта задержка дала ротному и Федору выигрышное время на спасение. Даже при таком слабом освещении Никонов смог разглядеть, что перед ним негр. Весь его вид и то, как он держал автомат, говорили о многом. Мужчина явно принадлежит к какому-нибудь спецподразделению.

Когда рука негра перехватила ствол «Кобры», а палец лег на спусковой крючок, раздалась короткая очередь. Ротный оказался быстрее. За секунду до того, как негр решил расправиться со всеми разом, в том числе и со своим подчиненным, капитан спецназа слегка приподнял свой пистолет-автомат и выстрелил. Огромная фигура негра под сто пятьдесят килограммов весу отлетела назад и упала на землю. Дверь с грохотом захлопнулась. Развернувшись, Никонов увидел, как киргиз, представившийся хозяином дома, сделал шаг в сторону, и уже в следующее мгновение у него в руке блеснул нож, который он со всего маху вонзил Федору в левую часть груди. Такого не ожидал ни капитан, ни сам Федор. Никонов видел, как его друг повалился на ступени, а киргиз, сделав кувырок через голову, бросился к спасительному окну. Звон стекла и короткая очередь раздались одновременно. Ли вскинул руки, его ноги подогнулись, тело потеряло равновесие, и, побалансировав на подоконнике, наемник вывалился на улицу. Краем глаза ротный увидел, как с лестницы к ним на подмогу выскочила Лана.

– Назад! – приказал Роман.

Как ни странно, девушка послушалась, укрывшись за небольшим выступом на лестничном пролете. Прежде чем броситься к Федору, ротный огляделся. Кроме него, на площадке никого не было. В суматохе он даже не заметил, куда делся беглый уголовник. «Ну, и хрен с ним! – подумал капитан. – И без него забот хватает».

Федор, держась за левую часть груди, откуда торчал нож, стал медленно подниматься. Подскочив, ротный приказал:

– Лана, помоги!

– Да нормально все, командир. Он меня только слегка задел, – успокоил их спецназовец, расстегивая куртку.

И действительно, когда Федор отогнул край куртки, ротный увидел, что нож лишь на сантиметр торчит с обратной стороны. Стальная пластина, вшитая в куртку, спасла бойца от смертельного удара.

– А хозяин-то наш тот еще спец, – сказал Федор, кивнув на торчащее лезвие. – Одним ударом стальную пластину почти пробил. А на вид такой неказистый был…

– Вот именно что был, – задумчиво ответил ротный. – Пора нам отсюда уходить. Кто знает, кого еще сюда нелегкая принесет? Поищем другое место. Идти сможешь, Федор?

– Обижаешь, командир. Конечно, смогу. И не только идти.

Когда все трое оказались на улице, то увидели, что перед домом никого нет. Негра как языком слизало. Ротный повернулся к Федору.

– Я же в него не меньше десяти пуль выпустил, – удивился капитан.

– Но в голову ведь не попал. – Федор взял оружие на изготовку.

– Лана, проверь того, что под окном, – приказал капитан, даже не посмотрев на девушку.

Через минуту Лана вернулась.

– Стопроцентный труп. Две пули вошли точно в позвоночник.

– Какие-нибудь документы при нем были? – поинтересовался ротный, поворачивая ствол автомата из стороны в сторону.

– Ничего нет.

– Ладно, уходим. Я первый! Лана, ты за мной! Федор, прикрываешь! Двигаемся в сторону лесополосы.

Совершив марш-бросок в небольшое лесное насаждение, трое бойцов остановились. Роман посмотрел по сторонам. Увидев пригорок, показал на него рукой.

– Остановимся там. Оттуда наверняка просматривается вся прилегающая местность. Что-то сегодняшние сюрпризы начинают мне надоедать.

Оказавшись на пригорке, Роман обратился к Федору:

– Посмотри на всякий случай пути отхода.

Вернувшись, Федор объяснил, что в случае чего можно будет пересечь небольшой ручей и уйти в горы.

– Ладно. С этим все понятно. Что дальше? – как бы сам у себя спросил капитан.

– Я думаю, нужно дождаться утра и возвращаться в город. По крайней мере, там у нас будет больше шансов связаться с базой, – высказался Федор.

– Согласен. Только дожидаться утра не будем. Пойдем ночью, – согласился с ним ротный.

– В сложившейся ситуации я должна вам кое-что объяснить, товарищи офицеры, – как-то неуверенно проговорила Лана.

– Чем еще порадуешь? – Федор был по-прежнему зол на девушку, понимая, что из-за нее они сейчас находятся в таком незавидном положении.

– Подожди, Федор, – оборвал приятеля Никонов. – Говори, что у тебя?

– У нас нет времени на раскачку. Надо все делать быстро и оперативно. Времени терять нельзя.

– А мы что, по-твоему, в игрушки здесь собрались играть? – огрызнулся Федор.

– Дело в том, что в контейнер встроено одно устройство, – начала девушка.

– Какое еще устройство? – ротный напрягся.

– Самоликвидатор, который сработает в определенное время, если его не отключить.

– Ничего себе заявочки! И почему мы узнаем об этом только сейчас? – не унимался Федор.

– Подожди, Лана. Ты хочешь сказать, что мы носим с собой бомбу? – не поверил своим ушам ротный.

– Устройство сработает через семьдесят два часа. Половина времени уже прошла. – Лана посмотрела на часы. – Осталось тридцать шесть.

– Его можно как-то отключить? – с надеждой в голосе спросил капитан.

– Нет. Код для отключения знают только в нашем отделе, и то лишь два человека. Это было придумано специально на тот случай, если контейнер попадет не в те руки. Кроме того, если попытаться вскрыть контейнер, он тоже взорвется.

– Час от часу не легче. – Федор хлопнул себя по коленке. – Если вычесть время на дорогу, то у нас остается меньше тридцати часов, я правильно понимаю? – Он косо глянул на девушку и перевел взгляд на ротного.

– Ну что ж. Своим признанием ты не оставляешь нам выбора. – Никонов поднял глаза на Лану. – Нам остается только попасть на аэродром, оттуда связаться с базой и сообщить, что с нами все в порядке. Другого выхода я не вижу. Посмотри, какой самый короткий путь, – обратился капитан к девушке.

– Аэродром находится в северо-западной части города. Если мы пойдем в обход, то потеряем много времени. Самый короткий путь – это через сам город, – ответила Лана.

– Опять город, – задумчиво протянул ротный, посмотрев в сторону, где вдали виднелись городские многоэтажки. – Там сейчас опаснее, чем днем. На каждом шагу можно нарваться на кого угодно, начиная от патрульных машин и кончая всяким криминальным сбродом, который наверняка тоже активизировался в надежде поживиться чем-нибудь в это неспокойное время. Что скажешь, Федор?

– Думаю, что другого пути у нас нет. Будем решать проблемы по мере их поступления.

– Ну что ж. Тогда вперед! – скомандовал Никонов, и все трое направились к трассе, за которой начинались окраины киргизской столицы…

* * *

Змей бежал без оглядки, сам не зная куда, но лишь бы подальше от того дома, где из него чуть не сделали решето. Когда начались выстрелы, Змей, не раздумывая, бросился на пол, а потом, когда этот здоровяк в дверях вывалился на улицу, бросился в темную комнату справа. Змею повезло. В ней находился еще один выход на улицу. Убегая, он слышал, как в доме продолжали звучать выстрелы, и это только придавало ему ускорения. Находясь в колонии, Змей регулярно занимался спортом, зная, что хорошая физическая подготовка всегда ему пригодится; сейчас он понял, что не ошибся. За несколько минут урка уже был на приличном расстоянии от злосчастного дома. Теперь он решил, что можно и остановиться. Повалившись на землю, Змей попытался восстановить дыхание, но ему это с трудом удавалось. Пережитый страх заставлял сердце работать на пределе. Когда же наконец ему удалось успокоиться, он решил разобраться в данной ситуации, чтобы решить, как ему быть дальше. Теперь он был без оружия, а значит, с легкостью раздобыть деньги, еду или одежду ему вряд ли удастся. Змей понимал, что сейчас в городе, где происходят беспорядки, многие люди решили вопрос собственной безопасности, и поэтому можно запросто самому оказаться в роли жертвы. Но так или иначе надо было что-то предпринимать. Змей вспомнил, как Мустафа посоветовал ему обратиться за помощью к местному авторитету. Но только сейчас беглец уже не знал точно, в чьих руках находится контейнер и что конкретно он может предложить авторитету Алдану. Но и другого выхода он не видел.

Медленно поднявшись, Змей осмотрелся. Рядом находилась трасса, по которой проезжали редкие машины. Недалеко неоновыми огнями светилась автозаправка. «То, что нужно», – подумал Змей и, пригибаясь, двинулся в ее направлении.

Прошло не меньше часа, прежде чем появилась первая машина, водитель которой решил заправиться. Это была старенькая «шестерка». За рулем сидел пожилой киргиз. Когда он подошел к окошку кассы, чтобы расплатиться, Змей вышел из своего укрытия, осторожно забрался на заднее сиденье и лег. Через боковое окно он видел, как мужчина вернулся к своей машине, вставил «пистолет» в горловину бака и стал заливать бензин. Через минуту он, ничего не подозревая, открыл водительскую дверь и сел за руль. Как только включилось зажигание, Змей сел. Мужчина за рулем резко повернулся.

– Ты откуда здесь взялся? – удивился он.

– Не важно. Мне надо, чтобы ты отвез меня к Алдану, – почти в приказном тоне сказал Змей.

– Какому еще Алдану? А ну, вылезай давай из машины! – недовольно ответил киргиз.

– Ты, наверное, не понял, папаша? Мне надо, чтобы ты отвез меня к Алдану! – снова повторил Змей, уже начиная сомневаться в словах Мустафы.

«Может, он мне лапшу на уши навесил про этого Алдана?» – промелькнуло в голове у Змея.

– Послушай, парень, – мужчина-водитель старался говорить как можно спокойнее. Он уже успел рассмотреть своего незваного гостя и понял, что от того можно ожидать чего угодно. Его затравленный вид наводил на определенные мысли. – Я не знаю никакого Алдана и поэтому не смогу тебя к нему отвезти. Если тебе надо в город, то я туда не еду. Я живу в поселке Ленинском, а это в другой стороне.

В это время сзади раздался звук сигнала. Змей резко повернулся. Прямо за ними стояла милицейская машина.

– Если ты меня сдашь, я тебя завалю! Мне терять нечего, – процедил Змей сквозь зубы. – Трогай, мужик, и без фокусов! Едем в город, – приказал он, засунув руку во внутренний карман куртки.

Естественно, водитель не стал испытывать судьбу, а только, тихо выругавшись на родном языке, стал выезжать на трассу.

Змей не знал ни города, ни куда ему, собственно, надо ехать, но сейчас ему во что бы то ни стало нужно было поскорее скрыться от неизвестно откуда взявшихся ментов. Когда впереди показался пост ГАИ, Змей положил руку на плечо водителя:

– Тормози.

«Шестерка» съехала на обочину и остановилась.

– У тебя сигареты есть? – спросил Змей.

– Не курю, – недовольно ответил пожилой киргиз.

– Ну, тогда бывай, мужик, – уголовник вышел из машины и скрылся в темноте.

– Шайтан тебе в дорогу! – выругался водитель вслед незваному гостю и, резко развернувшись, поехал в свой поселок.

Пост ГАИ находился на въезде в город, и поэтому Змею пришлось идти в обход, потратив на это более двух часов. В конце концов он очутился на самой крайней улице, которая в основном состояла из частных домов, причем построенных еще, наверное, во времена Советского Союза. Змей уже изрядно устал. Ему хотелось есть, пить, да и просто отдохнуть в спокойной обстановке. Последние двое суток он только и делал, что от кого-то убегал, и силы его были уже на исходе. В одном из домов уголовник увидел свет и, плюнув на всякую предосторожность, решил обратиться за помощью. Калитка оказалась запертой. Змей из последних сил перелез через забор и, подойдя к двери, постучался. Когда дверь открылась, Змей увидел перед собой здоровяка, похожего на того, что он видел в недостроенном доме. Уголовник только собирался открыть рот, как тут же получил такой удар в челюсть, что моментально потерял сознание…

Сознание возвращалось медленно. Вначале он услышал чьи-то голоса, но разобрать, о чем шла речь, не мог. Голова буквально раскалывалась пополам. Во рту запеклась кровь, а от сухости язык прилип к небу. Превозмогая боль, Змей все же открыл глаза и осмотрелся. Он находился в комнате. В центре стоял круглый стол, за ним сидели четыре человека. На столе виднелась закуска и выпивка, которую сидевшие за столом с удовольствием употребляли. Наколки на руках и жаргон говорили Змею о том, что он находится на малине. Несмотря на головную боль, Змей был все же рад, что находился сейчас здесь, а не в милицейском обезьяннике. Когда он зашевелился, четыре пары глаз устремились на него. Трое из мужчин были русскими, а судя по чертам лица – один узбеком. Змей был в этом уверен, так как большую часть своей жизни прожил в Узбекистане.

– Как самочувствие? – усмехнувшись, спросил здоровяк, который встретил Змея ударом в челюсть.

– Хреново, – честно признался беглый уголовник.

– Выпить хочешь?

– Не помешало бы.

– Это позже. А сначала ты нам расскажешь, откуда ты здесь взялся и вообще на хрена сюда приперся. – Здоровяк поднял полный стакан и одним залпом осушил его.

Короткий рассказ беглого уголовника «братва» слушала молча, а когда он закончил словами: «Мне срочно нужно встретиться с Алданом», сидевшие за столом переглянулись между собою.

– Откуда знаешь положенца? – поинтересовался до этого молчавший узбек.

– Люди добрые подсказали.

– Что у тебя к нему? – снова спросил здоровяк, по всей видимости, он был здесь за главного авторитета.

– Дело у меня к нему.

Змей не собирался объяснять этим уркам, с каким именно делом связана его встреча с местным авторитетом. «Если захотят помочь, то и так помогут. А если нет, то и знать им незачем», – рассудил для себя Змей.

– Ладно, разберемся. А пока садись за стол, – предложил здоровяк, показывая на место рядом с собою.

Когда Змей присел за стол и посмотрел на расставленную на нем еду, он почувствовал такой приступ голода, что готов был наброситься на нее и смести в один миг. Но надо было держать лицо. Выпив предложенную водку, Змей не спеша стал закусывать. По телу прокатилась теплая волна, и беглому уголовнику стало так хорошо и спокойно, что не хотелось больше ничего – ни бежать от ментов, ни встречаться с авторитетом. Сейчас он был не прочь просто сидеть за этим столом, пить, есть и ни о чем не думать. Но это была лишь минутная слабость. Подкрепившись, он обратился к здоровяку:

– Поможете встретиться с Алданом?

– Поможем. Отчего же не помочь хорошему человеку? Вот только отдохнешь децил, и потом мы решим, как тебе устроить встречу.

– Нет времени. Дело срочное. – Змей ткнул двумя пальцами себе в шею. – Может, позвоните ему?

Здоровяк хмыкнул:

– Позвонить не получится. Как только началась эта бодяга с правительством, все сотовые компании приостановили свою работу, – объяснил он. – Но ты не переживай, Змей, все сделаем в лучшем виде. Мурад, – обратился он к узбеку, – сходи к Сереге, пусть заводит свою колымагу; скажи, в город надо смотаться.

Узбек ушел, а спустя некоторое время за окном раздался звук подъехавшей машины.

Колымагой оказался новенький джип, за рулем которого сидел парень вполне приличной наружности. Змей даже немного удивился, подумав, что может связывать такого парня с этими явными бандитами. Но размышлять на эту тему у него не было ни желания, ни тем более времени.

Всю дорогу ехали молча. Змей думал о том, что скажет авторитету, а парень за рулем джипа думал о чем-то своем. Проехав какими-то окраинами, джип остановился возле одноэтажного здания, больше похожего на ресторан, хотя и вывесок на нем никаких не было. Кстати, освещения, какое должно быть присуще подобному заведению, тоже не было. Над дверями светилась только одна лампочка.

– Пойдем. Приехали, – сказал парень, и это было первое, что услышал от него Змей за все время их совместной поездки.

Оказавшись возле двери, парень постучал. В ту же минуту дверь приоткрылась, и на пороге возник охранник. Причем самый настоящий охранник в униформе и с дубинкой в руках. Змей даже отшатнулся, увидев перед собою человека в форме.

– Мы к Алдану, – коротко сообщил парень, и охранник пропустил визитеров внутрь.

Их тщательно обыскали – внутри оказался еще один охранник, – и только потом повели дальше. Заведение, как и предполагал Змей, оказалось рестораном, но только вот его зал сейчас был пуст. «Неудивительно, людям сейчас не до ресторанов», – подумал Змей, проходя мимо пустых столиков.

Их провели в подсобные помещения, потом через узкий коридор. Наконец они оказались перед массивной железной дверью, и один из охранников сказал:

– Подождите здесь.

Прозвучал затейливый стук, после чего железная дверь открылась и в проеме вырос еще один здоровяк. «У них что, клонируют их, что ли?» – подумал Змей, увидев за сегодняшний день третий экземпляр человеческого совершенства силы и здоровья.

После того как все меры предосторожности были соблюдены, Змей наконец-то оказался в большой комнате, где на кожаном диване сидел солидный мужчина лет сорока пяти и курил кальян. Его манеры и аристократические черты лица никак не вязались с человеком, который большую часть своей жизни провел за колючкой, как рассказывал о нем Мустафа. Конечно же, в своей жизни Змей ни разу пока не встречался с настоящими авторитетами и поэтому судить о том, какие они должны быть на самом деле, не мог. В зоне авторитеты были совсем иные: беззубые, с прочифиренными рожами и все в наколках. У Алдана же, одетого в белую футболку, Змей не увидел ни одного «партака».

– Мне сказали, у тебя ко мне какое-то дело? – выпустив облачко ароматного дыма, спросил авторитет, не предлагая гостю присесть.

– У меня есть кое-какая информация, – сразу начал говорить о деле беглый уголовник.

– Что за информация? – Авторитет потянулся к вазе с фруктами и отломил от большой кисти сочную виноградину.

– Дорогая информация.

Алдан поднял на него глаза. Змей выдержал его взгляд.

– Тебе нужны деньги?

– И документы, – добавил Змей.

Он вел себя подобным образом, потому что знал, что другого выхода у него нет. Если он не договорится с авторитетом, то ему прямая дорога обратно в зону, так как он прекрасно понимал, что без документов ему долго не пробегать. Оказавшись на свободе, он сообразил, что сильно заблуждался, думая, будто главное – это свобода, а остальное все само собою решится. На деле все оказалось сложнее.

– Ты смелый. Но смелость иногда бывает для человека лишней. Почему решил обратиться именно ко мне? Кто-то конкретно посоветовал или сам догадался?

– Я сорвался с зоны с твоим родственником по имени Мустафа – он и посоветовал обратиться к тебе.

– Слышал я, что Мустафа сдернул с зоны, хотя не пойму зачем, – как бы рассуждая вслух, сказал авторитет и снова сделал несколько глубоких затяжек из серебряного кальяна. – Так что, ты говоришь, у тебя за информация? – Алдан снова поднял глаза на стоявшего перед ним уголовника.

– Мне нужны гарантии, Алдан. Информация ценная. Я уверен, она тебя заинтересует.

– Времена сейчас сложные. – Авторитет обвел мундштуком комнату. – Неспокойно сейчас, сам, наверное, понимаешь. Но если информация, как ты говоришь, окажется действительно ценной, то обещаю, что тебе помогут.

Змей только этого и ждал. Он знал, что слово, данное авторитетом, имеет силу. Его нельзя отменить или забрать назад. Если уж авторитет пообещал помочь, значит, так оно и будет…

– У вас в городе есть люди, и у них находится контейнер, который им надо доставить в место назначения. Что в контейнере, я не знаю, но его охраняют трое человек: одна баба и два мужика. По ходу, вояки, и неплохие.

– Почему так решил?

– Видел их в деле.

Змей в двух словах рассказал авторитету, что произошло в недостроенном доме, где он прятался и где подслушал разговор.

– Мне надо подумать. – Авторитет отложил в сторону мундштук кальяна. – Сейчас тебя отведут туда, где ты сможешь поесть и привести себя в порядок, а когда я приму решение, мы продолжим разговор.

В следующую минуту рядом со Змеем появился охранник и взял его за локоть:

– Пойдем, я провожу.

Думал Алдан недолго. Змей только и успел, что принять душ и переодеться в чистую одежду, которая была ему немного великовата. Вернулся охранник и сказал, что авторитет хочет его видеть.

– Ты узна€ешь их в лицо? – было первое, что спросил авторитет.

– Узна€ю, – уверенно ответил Змей, хотя и не был уверен, что узнает людей, которых видел всего один раз, да и то в темноте. Но другого выхода у него не было.

– Поедешь с моими ребятами, покатаетесь по городу. Твое дело – просто найти людей с контейнером, остальное сделают другие. Если все пройдет удачно, у тебя будут и документы, и деньги на первое время, – пообещал авторитет. – А сейчас иди. Не будем терять времени.

В коридоре Змея уже ждали трое парней. Когда они вышли на улицу, беглый уголовник увидел перед рестораном две новенькие иномарки, в одну из которых ему предложили сесть.

Змей не знал, что полчаса назад решилась его судьба. Авторитет Алдан разговаривал с главным своим советником – отцом.

– Что думаешь насчет услышанного? Стоит заняться этим делом или нет?

– Дело, конечно же, очень щекотливое, сынок. За этим контейнером стоят спецслужбы, а тягаться с ними, сам понимаешь, себе дороже, – начал пожилой мужчина с перевязанной головой. – Но то, что рассказал твой гость, наводит меня на мысль, что у них что-то пошло не так, раз они прятались в том доме, о котором он рассказал тебе. Безусловно, в контейнере есть нечто секретное, а значит, и стоит он очень много. Надо сделать так. Пусть твои парни возьмут этого… как его… Удава?

– Змея, – поправил отца авторитет.

– Точно. Змея. Так вот, пусть они с ним покатаются по городу, и если им удастся обнаружить этих людей и завладеть контейнером, нам останется лишь избавиться от свидетелей, – закончил отец авторитета.

– Я тебя понял, отец.

– Пусть больше шерстят по окраинам. Навряд ли спецы захотят сунуться в центр – даже ночью там сейчас неспокойно, – посоветовал напоследок мужчина с перевязанной головой.

* * *

Спецназовцы молнией пересекли трассу и вот уже полчаса мчались по темным улицам города, стараясь избегать освещенных мест.

– Нужно передохнуть, а то в таком темпе мы долго не продержимся, – предложил Федор.

– Согласен. И воды не мешало бы раздобыть, – согласился с ним Роман.

Лана молча остановилась, восстанавливая прерывистое дыхание.

– Похоже, у вас в конторе нечасто проводят подобные марш-броски? – срывающимся голосом спросил Федор у девушки.

– Нечасто, нечасто, – отмахнулась Лана, тяжело дыша.

Неожиданно впереди раздался душераздирающий женский плач. Спецназовцы остановились как по команде.

– Я пойду посмотрю, что там, – сказал ротный, но Лана покачала головой:

– Некогда нам сейчас. И так уже время порядком потеряли.

– Я просто посмотрю, и все, – оборвал он ее. – Через минуту вернусь.

Пройдя за угол, Никонов увидел, что в одном из частных домов ярко освещен двор и посредине стоит гроб. Вокруг сидели несколько женщин и оплакивали усопшего. Роман остановился. Все стало ясно. Этот дом был одним из тех, куда с началом столкновений пришла смерть. А терять близких людей в мирное время вдвойне тяжелей, чем в военное. Ротный смотрел на убитую горем женщину, и у него перед глазами пролетели воспоминания о том времени, когда однажды ему самому пришлось выступать в роли вестника смерти…

В маленькое село Сергеевское, что под Псковщиной, ротный привез гроб с телом одного из своих бойцов. Машина остановилась возле дома, вокруг которого цвели каштаны. Ее тут же обступили люди и молча смотрели, как прапорщики из местного военкомата снимали с кузова цинковый гроб.

– Вот она, Чечня проклятая, каким боком нашему народу вылазиет…

– Перебьют, сволочи, всех наших детей.

Голоса из толпы раздавались все увереннее:

– Чужих под пули, а своих в богатые колледжи поустроили, да по заграницам развезли, чтобы на смерть не посылать!

Чем ближе ротный и прапорщики подходили к дому, тем громче и отчетливее слышался ропот толпы:

– Месяц назад двоих из соседнего села убило, а теперь вот и до нас докатилось. Когда же это все кончится?!

– Единственного сына…

– Каково теперь матери будет?

Никонов шел первым и смотрел только вперед. Ему не хотелось встречаться глазами с этими людьми, которые, конечно же, по-своему были правы. Эта никому не нужная война уносила жизни молодых людей. И как можно объяснить этим людям, что за целый год войны его рота потеряла только троих бойцов, тогда как в других подразделениях потери исчислялись десятками? Как объяснишь, что их молодой односельчанин, опытный спецназовец, был убит одним из чеченских фанатиков, который, выскочив из дома, рванул чеку гранаты?

Но сейчас ротный готов был оказаться на его месте, лишь бы только не слышать этих слов.

Когда подошли к крыльцу, входная дверь распахнулась с такой силой, что из окна выскочило стекло.

– Афанасий вышел.

– И сердитый какой! Что же теперь будет? – пронеслось по толпе.

На крыльце перед ротным стоял седовласый старик под два метра ростом. В нем чувствовалась сила и энергия молодого мужчины. Ротный еще никогда не видел таких стариков. Казалось, будто бы он появился из глубины веков. Такими в старину были викинги или русские богатыри. В руках он держал ружье. Ротный хотел посмотреть ему в глаза, но старик был слеп. Зрачки его неподвижных глаз были заведены под веки. Этот взгляд слепого заставил ротного отвести глаза в сторону. Он не в силах был больше смотреть, как лихорадочно вращаются под седыми бровями густо пронизанные красными прожилками белки старика.

– Кто из вас командир моего Лешки? Кто?! – заревел старик и затряс оружием с такой силой, что казалось, в его руке находится не тяжелое ружье, а обычная палка.

Собравшаяся толпа замерла. Но Никонов знал, что толпа не сочувствует ему, как и тогда, когда снимали гроб с машины. Тогда никто не бросился помогать, как будто бы еще не верили до конца в то, что в гробу лежит их сельчанин Лешка Смирнов. Толпа ждала, что будет дальше, и ротный это чувствовал. Он умел угадывать характер толпы, ее настроение. И он понял, что жалеть его не будут. Если этот здоровенный родственник застрелит его прямо сейчас, люди будут удовлетворены. Роман понимал, что именно он, командир двенадцатой роты – той самой, которая за прошедшие двенадцать с половиной месяцев не вылезала из зоны почти не прекращающихся боев и обстрелов, вечных зачисток и поисков главарей боевиков, которого любили его подчиненные и побаивались некоторые офицеры; он был сейчас для односельчан своего бойца причиной и средоточием зла, несправедливости и всей той мерзости, которая вот уже несколько лет оплетала страну своей вязкой паутиной и от которой не было спасения. Не президент, не министр обороны, не командующий группой войск, отправляющий целые батальоны на верную смерть, – а он, капитан Никонов.

«А может, тут и надо умереть? – подумал ротный. – Умереть, пока не вышла из дома мать Лешки Смирнова. Чтобы не глядеть ей в глаза. Чтобы не искать слов сочувствия. Не путаться в объяснениях и подробностях гибели парня». Эти мысли резанули по живому, задев самую душу.

– Я командир вашего Лешки, – спокойно ответил ротный, и толпа за его спиной вовсе притихла.

– Кто ты?

– Капитан Никонов, командир роты спецподразделения, в котором служил и воевал ваш сын.

– Внук… Внук… – услышал ротный за спиной.

– Значит, ты моего Лешку на смерть посылал?

– Я, так точно.

Ротный смотрел на старика и ждал развязки.

– Я тебя сейчас застрелю, капитан Никонов, – сказал старик уже не ротному, а толпе односельчан, как бы приглашая их в свидетели своего праведного гнева.

– Стреляй, отец, – спокойно ответил ротный. – Я стою перед тобою. – Ротный взялся за ствол и направил его себе в грудь. – Если считаешь, что это я виноват в смерти твоего внука, то стреляй.

– А я знаю. Я тебя чувствую, – ответил старик и опустил ружье.

Наступила молчаливая пауза. Молчал старик, молчал Никонов, и молчала толпа. Но теперь в ее молчании что-то переменилось.

– Заносите Лешку в дом, – приказал старик. – Пускай дома побудет. Несите к матери.

Прапорщики подняли гроб, только теперь к ним присоединились несколько мужчин, подставляя свои плечи.

Мать Лешки Смирнова сидела в углу под маленькой иконкой Казанской Богоматери. Когда внесли гроб, женщина хотела встать, но ее ноги подломились, и она лишь дернулась всем телом, охнула и стала сползать со стула на пол. Ее подхватили несколько рук, расстегнули воротничок кофты. Кто-то передал таблетки от сердца.

– Положите ее на диван, – продолжал командовать старик. – Пускай полежит, отдохнет. Доченька моя. Оставьте нас одних. Уходите! – И он замахал руками на присутствующих в комнате людей.

Ротный выходил последним, когда на крыльце его остановил мужчина в джинсовом костюме. Он стоял, прислонившись к косяку двери, выставив вперед ногу. Роман увидел рядом с ним палочку-трость, с которой обычно ходят старики или калеки.

– Ну что, капитан? Долго еще там министрам да советникам угождать будете – или наконец начнете воевать как следует?

Ротный посмотрел в его глубоко посаженные серые глаза и вместо ответа попросил закурить.

– Извини, у меня обычные.

– Давай. Я такие и курю.

– Правильно. Сам не могу отвыкнуть, – ответил мужчина в джинсовом костюме.

– А ты где к ним пристрастился? – спросил ротный.

– Мне эти сигареты Афган напоминают. Вот и курю по старой привычке.

– Я Афган не захватил. – Ротный сделал глубокую затяжку и выпустил клуб дыма.

– Жалеешь, что не побывал? – Мужчина с серыми глазами усмехнулся. – Не жалей. Или ты этого дерьма в Чечне не нахлебался? Поверь, там, в Афгане, оно таким же отвратительным было.

– Мне не с чем сравнивать. – Капитан делал глубокие судорожные затяжки, словно торопился докурить и куда-то сразу бежать. Сквозь сизоватый дым он разглядывал лицо бывшего афганца. Докурив сигарету, спросил: – Бадик там нажил?

– Там. На мине подорвался. Лейтенант шел первым. Противопехотная, американская. Я шел вторым, мне повезло больше. Лейтенанта – наповал, а меня ребята наши вынесли. Правда, ногу там оставил. – Бывший афганец выставил вперед вторую ногу, от колена которой начинался протез. – Так что теперь я одной ногой здесь, а второй – там. В буквальном смысле. – Афганец коротко и зло рассмеялся.

Некоторое время курили, молча прислушиваясь к звукам в доме. Молчание тяготило, и ротный заговорил:

– Я смотрю, тут в селе у вас тип лица особый какой-то.

– Обычный. Русские все живут, – пояснил собеседник.

– С такими лицами только в последний бой идти.

– А последний бой уже идет, капитан; ты что же, до сих пор не понял? – Афганец вопросительно посмотрел на ротного.

– Давно понял. Но не про меня эта тема. Я солдат и буду служить своей Родине независимо от обстоятельств, – ответил Никонов и сменил разговор на другую тему. – Лешка чем-то на тебя был похож. Глаза такие же, и лоб такой же высокий…

– Племянник он мой, Лешка. Татьяна, мать его, – сестра моя. А на крыльце тебя встречал дед его. Мы тут почти все родня.

– А что у старика с глазами? – не удержался ротный.

– В танке горел. Под Брестом. Один из всего экипажа живой остался.

– Так он что, в Великую Отечественную воевал? – удивился Роман.

– А ты думал! – вскинулся афганец, но тут же сразу сник. – Лешку жалко. Хороший был парень…

Снова замолчали, думая каждый о своем.

В доме что-то глухо стукнуло, послышались всхлипы и стоны. Стонала женщина, монотонно и тяжко. Словно несла что-то непомерно тяжелое, а свалить было невозможно.

Афганец замер, прислушался.

– Сестра… Два года назад мужа схоронила, а теперь вот и Лешки не стало… сына.

– А что с мужем?

– Чернобыльский ликвидатор. Вот такая наша судьба, капитан… Так что прибыл ты сегодня не на праздник. Ну а по чину и поклон…

И многое тогда понял для себя ротный. Одно дело, когда ты видишь, как погибают бойцы на поле битвы, и другое, когда гробы с их телами прибывают домой. Война – это большое горе и для тех, кто воюет, и для тех, кто их ждет…

…Вернувшись к Федору и Лане, капитан показал на соседнюю улицу:

– Пройдем здесь, дальше разберемся.

Никто не стал ничего расспрашивать. Все видели, что сейчас это было бы некстати. Весь вид ротного говорил об этом.

Пройдя следующую улицу, они остановились и осмотрелись.

– Давай туда, подальше от посторонних глаз. – Роман показал рукой на огороженную низким забором территорию.

– Похоже на детский сад. – Федор всматривался в деревянные фигурки животных, стоявших по периметру.

– Так и есть – детский сад. А вон и беседка. Можно будет спокойно отдышаться и перевести дух. – И ротный первым направился к деревянной, крашенной в разные цвета беседке.

Как ни странно, освещение на территории детского сада отсутствовало. Видимо, начальство решило не привлекать таким способом к своему заведению внимания нежелательных элементов.

– Мне только вот одно непонятно, – начал Никонов, когда они расположились на свой кратковременный отдых, – каким образом эти двое узнали о нашем местонахождении?

Объяснять, о ком шла речь, никому было не надо – все и так понимали, о чем говорил капитан.

– Может, выследили? – предположил Федор. – Хотя вряд ли.

– Как думаешь, кто они? – Роман повернулся к своему другу.

– Что-то подсказывает мне, что люди в «Хаммере» и эти двое – одни и те же лица.

– Я так тоже думаю, – согласился Никонов. – И их появление там далеко не случайно. Они знали, куда и зачем шли… – Теперь ротный повернулся к Лане. – Может, ты нам не все рассказала?

– Что ты имеешь в виду? – удивилась девушка.

– Такое ощущение, что они точно знают наше местонахождение. Подобных совпадений не бывает. Сначала возле гаражей, потом вообще за городом…

– Сама не понимаю, в чем дело. – Лана развела руками.

– Может быть, дело в самом контейнере? – Федор постучал по железной болванке пальцем.

– В любом случае надо быть предельно осторожными. Из тех двоих мы только одного видели мертвым. К тому же мы не знаем, сколько их вообще… Надо поискать воды. Где-то на территории должна быть колонка. Детский садик старый, а в прежние времена всегда на территории ставили колонки, – поднявшись, сказал ротный. – Пойду поищу.

Колонка действительно имелась, только вместо старого качка был установлен современный кран. Прямо напротив него располагался вестибюль здания. Когда капитан наклонился, чтобы напиться, его взгляд уловил в здании какое-то движение. Как будто промелькнула чья-то тень.

«Сторож», – подумал ротный, и был прав. Только он не знал, что в ту минуту этот самый сторож уже звонил по телефону одному из людей Алдана и сообщал, что на вверенном ему для охраны объекте находятся три человека, среди которых одна девушка. Все указывало на то, что это были как раз те, кого искали люди авторитета. Буквально час назад по городу распространили информацию, что разыскиваются три человека и что за любую информацию о них будет выдано неплохое вознаграждение. Один из бригадиров Алдана придумал эту комбинацию, чтобы как можно скорее найти людей с контейнером. На одной из квартир он посадил диспетчера; тот принимал звонки, а потом передавал по рации самому бригадиру, который колесил по городу вместе со Змеем.

– Пойдем, я нашел воду, – вернувшись, сказал ротный, показывая в сторону колонки.

– Идите, я вас догоню. Возьми, Федор. – Лана протянула спецназовцу контейнер.

Мужчины с удивлением посмотрели на девушку.

– Ну, что непонятного? Мальчики направо, девочки налево.

– А-а, ясно. Ну, догоняй. – Роман хлопнул Федора по плечу, и они отправились к колонке.

* * *

Терминатор покосился на пеленгатор. До места нахождения контейнера оставалось совсем ничего, надо было только пересечь улицу. Но наемник этого делать не стал. После последних событий в доме он понял, что имеет дело с хорошо подготовленными бойцами, и поэтому рисковать понапрасну сейчас не собирался. Он дотронулся до груди и тут же отдернул руку. Острая боль пронзила все тело. Тогда в доме ему удалось спастись только благодаря своей выдержке и умению превозмогать физическую боль. «И опоздал-то всего на доли секунды, – подумал Терминатор и хлопнул себя по коленке. – Если бы остался лежать на месте, сейчас уже, наверное, отдыхал бы вместе с Ли… Ну, ничего, теперь я такой ошибки уже не повторю. Теперь будем брать вас хитростью. Посмотрим, на что вы способны, русские спецназовцы!»

Остановив машину, наемник взял в руки пеленгатор и отправился туда, где мигала красная лампочка. Когда до места оставалось каких-то двадцать метров, Терминатор остановился и прислушался. За низкой оградой раздавались негромкие голоса. Перебравшись через ограду, наемник притаился и стал ждать. Он отлично понимал, что его противники решили устроить здесь небольшую остановку, а значит, захотят хоть на минуту расслабиться, вот тут-то он их и возьмет.

Но его планам не суждено было сбыться. Вернее, они немного изменились, когда он увидел, что прямо на него двигалась девушка. Двое других двинулись в глубь территории. Терминатор ехидно улыбнулся. «Женщины, женщины, зачем вам надо заниматься мужскими делами?» – подумал он, когда девушка оказалась возле него…

Лана не успела понять, как все произошло. Как только она поравнялась с редким кустарником, на нее вдруг обрушился страшной силы удар, от которого она потеряла сознание. Терминатор ликовал. И хотя у девушки с собою не было контейнера, наемник не расстроился. Теперь против него выступали не трое бойцов, а на одного меньше. «К тому же они не подозревают о том, что остались вдвоем», – подумал Терминатор.

В следующую секунду он услышал за своей спиной хлопок, и это было последнее, что услышал в своей жизни наемник. Пуля вошла ему точно в мозжечок. Ноги подкосились, и наемник всем своим весом рухнул на землю. Он уже не видел, как к нему, пригибаясь, бежали двое мужчин, одним из которых был бригадир Алдана, как они забирали бесчувственную девушку и как укладывали ее на заднее сиденье…

* * *

– Ты слышал? – Никонов остановился на полпути к колонке.

– Слышал. Кусты зашелестели, – спокойно отреагировал Федор. – Девочки направо, мальчики налево – забыл, что ли, командир, что Лана сказала?

– Там был еще один посторонний звук, похожий на выстрел из пистолета с глушителем.

Ротный силой заставил Федора пригнуться, а потом и присесть. Спецназовцы прислушались. Вокруг была тишина.

– По-моему, у тебя паранойя, командир. Все тихо, как в раю…

Федор попытался встать, но ротный удержал его на месте и, возможно, тем самым спас ему жизнь.

В следующее мгновение над их головами просвистела пуля.

– Едрид Мадрид! – Федор выхватил пистолет и, упав на землю, перекатился в сторону. То же сделал и ротный.

Прозвучала еще пара выстрелов, и снова все стихло. Никонов жестами показал Федору, что нужно пробираться к тому месту, где минуту назад они оставили Лану. Но стоило им только попытаться это сделать, как в их сторону опять полетели пули. Оставаться на открытом пространстве было опасно, и спецназовцы, обменявшись знаками, одновременно прыгнули за стоявшую рядом деревянную фигурку медведя, вырезанного каким-то мастером во весь рост.

– Паранойя, говоришь? – Ротный покосился на Федора.

– Извини, командир, ошибочка вышла…

– Включи передатчик. Надо узнать, как там Лана, – приказал ротный и тут же добавил: – Если, конечно, она еще жива.

– Обстрел ведется из-за здания, так что нам их не достать, а вот они нас – могут. – Федор переключил пистолет-пулемет на выстрелы очередью. – Думаю, надо разделиться.

– Подождем, – остановил его ротный, и тут они услышали громкий голос:

– Алле, бойцы! Не стреляйте! Надо переговорить! Зачем зря кровь проливать?

Выглянув из-за медведя, капитан увидел, как в их сторону направляется какой-то парень лет тридцати. Его руки были подняты на уровне груди.

– Алле, бойцы? Вы где? – Он крутил головой, пытаясь понять, где в данный момент находятся спецназовцы.

Федор поймал его голову в прицел.

– Не торопись, Федор. Это всегда успеем. Посмотрим, что они хотят сказать. Да и вообще, надо узнать, кто они такие. Что-то на наших с тобою западных коллег они не очень-то похожи… Ведут себя как дилетанты.

Все встало на свои места, когда спецназовцы услышали в следующую минуту:

– Ваша девушка у нас! Предлагаю обговорить условия, пока сюда не наехала милиция!

– Лана у них! – вскинулся Федор. – Как такое могло случиться? Как она дала себя захватить?

– Потом будем разбираться. Сейчас главное понять, с кем мы имеем дело и что им от нас нужно…

– Вот это попали! Всегда знал, что с бабами связываться себе дороже, – выругался Федор.

– Оставайся здесь, а я пойду на переговоры. Если что – прикроешь.

– Аккуратнее там, командир, – сказал напоследок Федор, продолжая держать на мушке парня, который предлагал им переговоры.

Не выпуская пистолет из рук, Никонов вышел из укрытия. До парня было примерно шагов двадцать, и Роман старался как можно скорее сократить это расстояние до минимума. В любую минуту мог раздаться смертельный выстрел. Но пока все было спокойно. Когда между ними осталась пара шагов, парень опустил руки.

– Ты кто? – Ротный и не пытался скрыть свою злость.

– Это сейчас не важно, – нагло ответил парень.

– А что важно? – Капитан покрутил головой, пытаясь определить место возможной засады стрелков. О том, что их было несколько, он уже догадался.

– Ваша девушка у нас – вот что важно.

– И что дальше? Что вы хотите? – Никонов дернул рукой, в которой был пистолет-пулемет, и стоящий перед ним парень напрягся, как струна.

– Нам нужен контейнер в обмен на девушку.

– Не понял! Ты о чем? Какой такой контейнер? Ты, верно, что-то перепутал, парень? – Ротный старательно изображал удивленного человека.

– Давай так. Времени у нас нет, поэтому скажу все как есть. Мы знаем, что у вас есть контейнер, который нужен нам, а у нас есть девушка, которая нужна вам. Обменяемся и разойдемся по-тихому, – предложил парень.

Ротный не мог понять, откуда о контейнере могли узнать посторонние люди. Пауза затянулась. Парень повернул голову влево и крикнул:

– Пускай Змей подойдет сюда!

Из темноты показался силуэт, и чем больше он приближался, тем яснее ротный угадывал в нем знакомые черты. Когда тот оказался рядом с ними, капитан уже не сомневался – это был беглый зэк, который так внезапно пропал во время перестрелки. «Так вот оно что. Значит, он подслушал наш разговор о контейнере и решил навести на нас своих дружков».

Отпираться было бесполезно, надо было придумать другой вариант.

– С собою у нас контейнера нет. Он в надежном месте, – начал ротный, покосившись на Змея.

Где-то вдали послышалась милицейская сирена.

– Хорошо. Встретимся здесь через два часа. Вы привозите контейнер, мы привозим девушку, – спокойно предложил парень, и капитану ничего не оставалось делать, как согласиться.

Конечно, он мог с легкостью свернуть шею и ему, и стоящему рядом уголовнику, но это ничего не изменило бы. В руках бандитов была Лана, и не следовало рисковать ее жизнью. Сейчас надо было играть по их правилам…

* * *

Когда девушка пришла в себя, то сразу поняла, что едет в машине на заднем сиденье, а с обеих сторон ее прижимают два человека. Прежде чем открыть глаза, она постаралась вспомнить, что же с ней произошло. Последнее, что она помнила, как подошла к какому-то кустарнику – а потом тупой удар по голове… «Контейнер! – подумала Лана. – Нет, – успокоилась она, вспомнив, как отдала его Федору. – Будем надеться, что с ними ничего не случилось».

Девушка открыла глаза. Ее везли в машине по ночному городу. С обеих сторон сидели два парня, а впереди, кроме водителя, сидел еще один. По их виду Лана поняла, что они не принадлежали ни к каким силовым структурам. «Тогда кто же они? Бандиты? Но с какой целью они меня похитили?» Все выяснилось через минуту, когда она поймала настороженный взгляд в зеркало заднего вида.

– Очнулась? – спросил тот, что сидел впереди, и повернулся к Лане лицом.

Это был киргиз лет тридцати с небольшим. По тому, как он себя вел, девушка сделала вывод, что он здесь за главного.

– Советую вести себя спокойно. С тобою хочет поговорить один очень уважаемый человек.

Лана почувствовала, как в бок ей уперлось дуло. «ТТ», сразу определила девушка и покосилась на сидящего рядом парня. Тот сидел как ни в чем не бывало.

Первой мыслью Ланы было свернуть им головы, но ее останавливало одно обстоятельство – она не знала, где находится контейнер. Если бы она была уверена, что он сейчас в руках спецназовцев, то она бы не задумываясь разобралась со своими похитителями.

– Можно поинтересоваться, кто вы такие?

– Можно. Только это тебе ничего не даст.

– И все же?

– Сейчас мы приедем к одному человеку, где ты сможешь получить ответы на свои вопросы. – Главный отвернулся от девушки, давая понять, что разговор окончен.

Лана решила подождать встречи с этим таинственным человеком, чтобы потом решить, как действовать дальше. Прежде всего ей надо было остаться одной и попытаться выйти на связь с ротным и Федором, которые, возможно, смогут прояснить ситуацию. Здесь, в машине, она этого сделать не могла. Надо было дождаться удобного момента. И этот момент настал. Уже через пять минут их машина остановилась возле одноэтажного здания.

– Еще раз предупреждаю – без глупостей. С тобой просто хотят поговорить, – предупредил главный и открыл перед ней дверь.

Когда Лана оказалась внутри, то очень удивилась, увидев, что ее привезли в ресторан. Пока ее вели через залы в подсобные помещения, она осторожно «сканировала» обстановку и заметила, что на окнах не было решеток, а значит, при случае можно было воспользоваться ими как запасным выходом на улицу.

Они остановились возле железной двери. Главный постучался. Дверь открылась, и им предложили войти. Лана до сих пор не могла понять, у кого в руках она находится. Все выяснилось, когда она прошла за железную дверь и очутилась в какой-то комнате, похожей на кабинет директора заведения. За широким столом сидел солидный мужчина в хорошем дорогом костюме. Стоило им только появиться в кабинете, как он сразу встал и, подойдя к девушке, любезно предложил присесть на удобный диван. Жестом он показал сопровождающим ее парням покинуть кабинет. Возле дверей остался стоять здоровяк, которого девушка до сих пор не видела. Быстро окинув его профессиональным взглядом, Лана подумала: «Такой большой, а значит, неповоротливый. Интересно, почему многие считают, что громилы всегда должны внушать страх?»

– Чай, кофе? – предложил Алдан.

– Давайте сразу к делу. Зачем ваши люди похитили меня и что вам от меня нужно? Я простая девушка. У меня нет богатых родителей, которые смогли бы заплатить за меня выкуп – если, конечно, вы преследуете такие цели.

Алдан внимательно слушал девушку, но в его глазах сквозила ирония. Он знал, что это всего лишь хорошо придуманная легенда, которыми обычно снабжают людей, отправляя их на очередное задание. Он даже не сомневался, что если сейчас спросит адрес, девушка, не задумываясь, назовет и улицу, и дом, которые есть в их городе. Может случиться даже так, что там проживают специальные люди, которые подтвердят, что это их дочь, сестра или просто родственница. При других обстоятельствах он, возможно, и поверил бы словам этой девушки, но сейчас он точно знал, кто она и зачем приехала в их город.

– Браво! – Алдан театрально хлопнул в ладоши. – Сыграно недурно. Но есть одно «но»: у нас имеется человек, которому известна о вас совершенно другая информация. Нас интересует контейнер. – Теперь авторитет смотрел на Лану серьезным взглядом.

– О каком контейнере идет речь? – Девушка сделала удивленное лицо.

– О том самом. Вы прекрасно знаете, о чем я говорю, поэтому давайте не будем играть в кошки-мышки, а договоримся по-деловому. Скажу вам честно, я против всякого насилия, а уж тем более когда оно будет применяться по отношению к такой симпатичной девушке, как вы. Мы хотим получить контейнер, а взамен обещаем сохранить вам жизнь. По-моему, достойный обмен. Вы не находите?

«Эти люди знают о контейнере. Откуда? Информация была строго засекречена. Утечка полностью исключена. А может, это хорошо законспирированная операция западных спецслужб?» – размышляла Лана, глядя на сидевшего перед ней мужчину.

– Может, все-таки объясните, в чем дело? – Пленница продолжала изображать из себя невинную девушку.

Алдан посмотрел на часы. До передачи контейнера оставалось совсем мало времени. Конечно, он отлично понимал, что вся эта затея не будет простой. К тому же он понимал, с кем имеет дело. Связываться с «конторой» было опасно, но авторитет надеялся, что у него получится замести следы так, чтобы потом самому не оказаться на месте этой девушки.

«Надо посоветоваться с отцом, – решил Алдан. – Все равно она будет упираться до последнего».

– Хорошо. Не хотите говорить – не надо. Сейчас вас отведут туда, где вы сможете немного отдохнуть. Впереди нас с вами ждет очень ответственное мероприятие.

В следующую минуту возле Ланы вырос громила.

– Мой телохранитель проводит вас, – сказал авторитет и показал на дверь.

Это был шанс связаться с ротным и Федором.

Когда пленница в сопровождении здоровяка шла по коридору, ей на глаза попалась дверь, на которой была нарисована девушка. Лана остановилась.

– Мне надо туда. – Она указала на дверь женского туалета рукой.

Громила открыл дверь и замер в позе истукана.

– Так и будешь здесь стоять? – усмехнулась Лана, глядя на эти два центнера живого и безмозглого веса.

Громила сделал шаг назад. «Ну, хотя бы так», – подумала девушка и, пройдя внутрь, закрыла за собою дверь. Включив кран, она создала нужный шумовой эффект и только после этого включила передатчик. Сразу послышался голос ротного:

– Лана, я слушаю. Ты где?

– Пока не знаю. Нахожусь в каком-то питейном заведении. Подозреваю, что мы имеем дело с местной группировкой, которая откуда-то знает о контейнере.

– Все понял. Как и что, объясню позже. Через полчаса должна будет состояться передача контейнера, но мы с Федором кое-что придумали. Главное – будь на связи. Когда все начнется, ты должна быть готова освободиться и присоединиться к нам. Сможешь?

– Без вопросов. Меня окружают обычные бандиты, а не профессионалы, так что проблем не будет.

– Тогда все, конец связи, – сказал ротный и отключил мобильник.

Теперь для Ланы многое стало на свои места. Главное, что со спецназовцами было все в порядке и контейнер находился у них, а остальное уже, как говорится, было делом техники…

* * *

– Может, девку в расход пустить, отец? – предложил Алдан, рассказав в двух словах, как прошла первая часть задуманного плана.

– Ни в коем случае. Мы имеем дело с профессионалами, а они умеют просчитывать ситуацию на много ходов вперед. Прежде чем отдать контейнер, они захотят убедиться, что девушка жива. А что ты им предъявишь? Труп? Нет, так не пойдет.

– Но ведь все равно в конце концов нам придется от них избавляться. Какая разница, сейчас мы это сделаем или потом? – не согласился авторитет.

– Я поеду с вами, – неожиданно сказал отец.

– Зачем? – удивился Алдан, посмотрев на перевязанную голову отца.

– Хочу лично проследить, как все пройдет. Пойми, если им удастся уйти целыми и невредимыми, тогда у нас с тобой начнутся такие проблемы, что город может показаться спичечным коробком, где негде будет спрятаться.

Авторитету ничего не оставалось делать, как согласиться.

– Отправь на место встречи пару стрелков. Пусть засядут на крыше и ждут дальнейших указаний. Надо подстраховаться на всякий случай.

– Уже, отец. Стрелки на месте.

– Тогда не будем ждать, а отправимся прямо сейчас. Где девчонка?

– Отправил ее в комнату отдыха.

– Давай ее сюда, и едем.

* * *

Как только бандиты скрылись, возле Никонова появился Федор.

– Ну, что скажешь, командир?

– Видел нашего старого знакомого?

– Видел. Кличка-то у него какая – Змей, – протянул Федор. – Значит, решил слить информацию местным авторитетам. Находчивый малый.

– Это все лирика. Надо подготовиться к встрече. Наверняка братва захочет подстраховаться и поставит на крыше стрелков. Надо их опередить.

– А менты? – Федор кивнул в ту сторону, откуда слышались сирены.

– Сейчас в городе такой переполох, что им некогда будет заниматься каким-то отдельно взятым делом. Да и стреляют на каждом шагу. Сейчас приедут, посмотрят и уедут патрулировать дальше. Тем более что сторож, скорее всего, человек братвы, так что скажет, что здесь ничего не произошло. Ладно, пойдем глянем, где здесь пожарная лестница на крышу.

– А с контейнером что делать? – остановил Никонова Федор.

– Там и спрячем, – успокоил друга Роман, и они двинулись за здание детского сада.

Когда спецназовцы оказались возле пожарной лестницы, ротный сказал:

– Я наверх, ты за мной.

На чердаке было пыльно и душно. Включив тонкий лазерный фонарик, Никонов осветил помещение. Здесь лежали обломки досок, видимо, оставшиеся от последнего ремонта. Также в углу валялись несколько мешков с мусором. В остальном – обычный чердак. Завалив контейнер первым попавшимся под руку хламом, спецназовцы прильнули к единственному окну.

В это время двор детского сада осветился ярким светом машинных фар. У центральных ворот остановились две патрульные машины, из которых вышли четыре человека в милицейской форме. Как и предполагал капитан, они обошли территорию с фонариками, посветили во все углы и уже через десять минут, включив сирены, отправились дальше.

– Я же тебе говорил, что они здесь долго не задержатся. Для тех событий, какие сейчас происходят в их городе, одиночные выстрелы на окраине не считаются чрезвычайной ситуацией, – усмехнулся ротный. – Надо спускаться вниз. Если появятся стрелки, лучше будет встретить их там. – Капитан указал пальцем на пол чердака.

– Согласен.

Едва спецназовцы успели спуститься, как из-за поворота показались два силуэта.

– Ты смотри, какие предусмотрительные! Оставили машину за углом. Прямо не уголовники, а спецы, – пробормотал Федор, доставая пистолет.

– Надо сработать по-тихому. – Роман положил руку на оружие напарника.

– Понял.

В это время два человека подошли к ограде и, перекинувшись парой слов, разошлись в разные стороны.

– Ты берешь правого, я левого. Только постарайся без шума, – еще раз предупредил капитан и, пригнувшись, двинулся в направлении одного из стрелков.

Что-то в поведении стрелка показалось Никонову необычным. Даже не в поведении – в самой манере. Было в ней что-то женское. К тому же стрелок вел себя очень профессионально. Он выбрал отличное место, откуда просматривалась почти вся территория. Роман издали наблюдал за стрелком, дожидаясь, пока тот подготовится. Сейчас он был напряжен, а вот когда займет место в «лежке» и расслабится, вот тогда его можно будет брать. Капитан посмотрел на часы. До встречи оставалось пятнадцать минут, но для ротного это было достаточное время для выполнения задуманного плана. Осторожно обойдя стрелка сзади, Никонов бесшумно подкрался к нему со спины. В его руке уже был зажат штык-нож с тяжелой ручкой. Убивать стрелка не входило в планы ротного, он хотел только отключить его на время переговоров. И вот когда расстояние между ними сократилось до полуметра, Роман оттолкнулся от земли и, замахнувшись штык-ножом, бросился на стрелка. В самый последний момент киллер, почувствовав опасность, резко развернулся к капитану лицом, и капитан увидел перед собой лицо девушки. На какие-то доли секунды он растерялся, не зная, как поступить, но этого хватило, чтобы ситуация в корне изменилась…

* * *

С большим спортом у Полины не сложилось. Так и не сумела она достичь заветных высот – не получалось у нее с лыжами. Зато со стрельбой был полный порядок. Никто не клал пули в цель лучше, чем она. Но, увы, в биатлоне меткость – не самое главное…

Полина всю жизнь прожила в Подмосковье. Жизнь, конечно же, была не ахти. Хроническая нехватка денег, общежитие с постоянно пьяными соседями и мать, которую она видела только в выходные, поскольку та работала сразу на трех работах… Чтобы пореже бывать дома и не смотреть на все это убожество, Полина записалась в секцию по биатлону и стала пропадать на тренировках. За каких-то пару лет она добилась неплохих результатов, но этого не хватало, чтобы попасть в олимпийскую сборную. Так, может, и продолжалась бы ее заурядная жизнь, пока однажды не случилось то, что в итоге перевернуло все с ног на голову…

Шел двухтысячный год. Полина уже окончила институт, но тренировки не бросала, по-прежнему занималась в своей любимой секции. В одно июньское утро возле нее остановилась новенькая иномарка, и из нее вышли двое молодых накачанных парней, которые предложили Полине проехаться. Поначалу девушка хотела их послать, но, видя, что они вели себя вполне прилично, поинтересовалась, что им от нее надо. Парни объяснили, что с ней хочет поговорить один очень уважаемый человек. Немного поколебавшись, Полина села в машину – больше даже из-за интереса.

Очень уважаемым человеком оказался бандитский авторитет, который сделал ей неожиданное предложение. Она должна была ликвидировать одного человека, конкурента заказчика. Он объяснил, что давно следил за ней и считает, что у нее большое будущее в этом направлении. Она хорошо подготовлена физически, голова отлично работает… Но главное, она умеет метко стрелять. Из-за этих достоинств ее хотели сделать киллером.

Естественно, вначале на это предложение Полина ответила отказом. Не для того она родилась на свет, чтобы убивать людей. Бандитский авторитет назвал цену за выполненную работу и дал время на размышление. Она подумала. И решила для себя, что ничего страшного не произойдет, если на земле не станет еще одного плохого человека. «Ведь конкурент, скорее всего, тоже связан с криминалом», – убеждала себя Полина. Да и к тому же сумма за выполненную работу была очень заманчивой. Когда долгие годы живешь в нищете, у тебя появляется непреодолимое желание разбогатеть любой ценой. И Полина не была исключением. Пять тысяч долларов казались ей огромной суммой. Успокаивала простая мысль – если не она убьет этого бандита, то это сделает кто-то другой. И этот другой получит вожделенные пять тысяч долларов.

В конце концов Полина решилась и получила заказ. Ей дали винтовку «СВД». Калибр семь шестьдесят два, прицельная дальность восемьсот метров, вес четыре четыреста, десять патронов в магазине, прицел с четырехкратным увеличением. Словом, отличное оружие. Полина влюбилась в него с первого взгляда. Ей понадобилось всего два дня, чтобы овладеть этим оружием в совершенстве. С пристрелянной винтовкой она вышла на задание и выполнила его на «отлично». Одним выстрелом она избавила мир от одного из криминальных авторитетов. Правда, с винтовкой ей пришлось расстаться.

А потом был новый заказ. Полина хотела отвертеться, но вскоре поняла, что это бесполезно. Она увязла в этом деле полностью. Выполнив один заказ, она автоматически подписалась на все остальные. Ее плотно взяли на крючок: или работай, или отправляйся на пожизненное, сказал ей тогда тот, кто нанял ее на работу в первый раз. И Полине ничего не оставалось делать, как согласиться. Она понимала, что в милицию ее сдавать никто не будет, а вот прикончить как важного и опасного свидетеля могут запросто.

Пришлось снова выходить на дело. В этот раз она работала на выезде. И снова ее жертвой стал уголовный лидер. Ее хозяин, уничтожая конкурентов, захватывал и подминал под себя все новые и новые территории. За это дело Полина получила уже десять тысяч долларов. Следующий заказ она получила через месяц. На этот раз надо было приложить весь свой профессионализм, так как стрелять пришлось с очень большого расстояния – почти семьсот метров. Но у Полины был зоркий глаз, твердая рука, и голова работала в компьютерном режиме – все поправки с нулевой погрешностью выдавала. И опять она сработала на «отлично».

А под Новый год шеф поручил ей ликвидировать одного крупного бизнесмена, охраняемого по высшему разряду. Оплата – десять тысяч долларов. Полина быстро оценила ситуацию и поняла, что, кроме нее, этот заказ не выполнит никто, и решила поднять цену до пятнадцати. Со скрипом, но ее условия были приняты. Заказ был исполнен, и расчет не заставил себя долго ждать. Но с того дня Полина стала чувствовать, что отношение к ней изменилось. И в какой-то момент она испугалась, что от нее захотят избавиться.

Оставив матери часть денег, она поехала в Киргизию. Там у нее жила подруга детства, с которой они не теряли связь. Полина подумала, что чем дальше она уедет, тем в большей безопасности окажется. Подруга жила в столице республики, и первое время девушке там даже нравилось. Но потом наступил момент, когда она заскучала. Вот тогда-то и появился на ее новом пути Алдан. Он откуда-то узнал, что она раньше занималась стрельбой, и предложил ей поработать на него. Быстро оценив ситуацию, Полина согласилась – ей было не впервой. К тому же Алдан был уже утвердившийся авторитет, и отстреливать конкурентов для него было делом прошлым. Возможно, он взял ее лишь из-за пижонства – мол, посмотрите, у меня личный киллер!

Так продолжалось долгое время, пока в один из апрельских дней по городу не прокатились народные волнения. Потом начались погромы, мародерства, убийства. Но Полину это мало интересовало, так как она понимала, что пока находится в команде Алдана, ей ничто не грозит. И вот сегодня вечером ее срочно забрали из дома и сказали, что ее хочет видеть авторитет. Она догадалась – будет заказ.

Но, встретившись с Алданом, Полина поняла, что это не так. Надо было просто прикрывать авторитета и его отца на какой-то стрелке. И только если Алдан даст знак, надо будет ликвидировать двоих мужчин. О том, что это будут бойцы спецназа, ей, естественно, никто не сказал – и это было ошибкой. Полина вела себя спокойно, как на загородной прогулке. Она и еще один бандит, которого ей дали для подстраховки, приехали на место встречи. Девушка быстро оценила местность и выбрала себе самое удобное место для «лежки». Собрав винтовку, стала ждать. Неожиданно Полина почувствовала приближение человека. Резко обернувшись, она вдруг увидела, как на нее летит мужчина с ножом в руке. Инстинкт самосохранения заставил ее в последний миг откатиться в сторону…

* * *

Ручка тяжелого штык-ножа врезалась в мягкую землю. Боковым зрением Никонов успел заметить, как девушка попыталась направить на него снайперскую винтовку, но из-за внушительных габаритов оружия сделать это было не так-то просто. Прыжок – и ротный уже оседлал девушку, прижав ее к земле ее же винтовкой.

– Ты кто такая? – Капитан видел перед собою совсем юное лицо и не мог поверить, что эта девочка пришла сюда убивать людей.

– Да пошел ты, – прошипела снайперша.

– Ну, зачем же так грубо. – Капитан слегка усилил нажим, чтобы не дать ей заорать во все горло и тем самым подать знак своему напарнику. Или напарнице – кто его знает, может, у них тут женский батальон…

– Ты что, на этих бандитов работаешь?

– А тебе какая разница? – огрызнулась Полина и попыталась избавиться от сидящего на ней мужчины.

– Ладно. Некогда мне с тобой тут разговоры разговаривать. Отдохни пока.

Ротный отпустил снайпершу, а когда она собралась встать, нанес ей резкий удар в сонную артерию, лишив сознания. Быстрыми движениями разобрал винтовку и разбросал запчасти в разные стороны. Как раз в это время появился Федор.

– Ну, ты чего здесь застрял? Надо идти, они сейчас уже приедут.

– Расскажу – не поверишь. У них тут в снайперах девчонка. – Роман кивнул в сторону обездвиженного тела.

– Опять бабы. – Федор сплюнул на землю, даже не посмотрев на Полину.

В это время раздался шум мотора, и к территории детского садика подъехала иномарка. Двери открылись, и из нее вышли четверо мужчин. На секунду, когда в салоне загорелся свет, спецназовцы увидели, что Ланы в машине нет.

– Они что, решили с нами в кошки-мышки поиграть? – со злостью процедил Федор.

– Не суетись. Если бы что-то пошло не так, она бы обязательно вышла на связь, – успокоил его ротный. – В любом случае нам придется с ними встретиться. Контейнера с нами нет, так что убивать нас смысла никакого. Как только Лана окажется в безопасности, мы с легкостью разберемся с этими местными авторитетами. А пока пошли посмотрим, что они нам скажут, – проговорил ротный и первым двинулся к тому месту, где была назначена встреча.

На небольшой асфальтированной площадке стояли четверо мужчин, один из которых был с перевязанной головой. В поведении двоих других можно было с легкостью угадать телохранителей. Да они этого и не скрывали, держа в руках пистолеты.

– Где девушка? – останавливаясь перед ними, спросил Никонов. Федор встал сзади, прикрывая друга, внимательно наблюдая за телохранителями и их руками, в которых находилось оружие.

– Где контейнер? – в свою очередь спросил Алдан.

– Он в надежном месте. Как только мы получим девушку целой и невредимой, только после этого вы узнаете местонахождение контейнера, – спокойно проговорил Роман, как будто бы и в самом деле собирался обменять контейнер на Лану.

– Так не пойдет. Или вы отдаете нам контейнер и, получив девушку, отправляетесь к себе на родину, или прямо сейчас по моему сигналу вы становитесь трупами.

Алдан стал выходить из себя, видя, как уверенно ведут себя спецназовцы. Ему почему-то казалось, что вся эта затея с контейнером пройдет, что называется, без сучка и задоринки – а на деле оказалось, что эти чужаки еще начинают ставить ему свои условия. Такого местный авторитет вытерпеть не мог.

– Подожди, не надо сердиться. Сейчас мы все находимся в возбужденном состоянии и можем наделать глупостей, перестреляв друг друга. А зачем? Не лучше ли решить все мирным путем?

Это проговорил мужчина с перевязанной головой, и Федору голос показался знакомым. Он сделал шаг вперед, пытаясь рассмотреть говорившего. Ночная темнота и повязка немного изменяли внешность мужчины, но все же Федор узнал его. Это был тот самый мужчина, которого он спас от верной смерти там, в магазине, когда туда ворвались вооруженные налетчики. И Федор решил вмешаться в разговор:

– А вот мне почему-то всегда казалось, что на Востоке человеку, который спас жизнь другому человеку, оказывают совершенно другой прием…

Мужчина с перевязанной головой сделал два шага и подошел вплотную к Федору. Несколько секунд он пристально вглядывался в его лицо. Потом резко повернулся и что-то сказал на родном языке авторитету. Тот попытался возразить, но грозный окрик прервал его недовольство. Затем спасенный повернулся к спецназовцам.

– От своего имени приношу вам свои извинения за всех. – Он приложил руку к груди. – Теперь вы наши гости. Сейчас приведут вашу спутницу. – Не поворачиваясь, он снова сказал что-то на родном языке, и один из охранников достал рацию.

Ротный видел, что авторитет помоложе, который, собственно, и затеял всю эту историю с похищением Ланы и обменом ее на контейнер, был не очень-то доволен решением второго, а значит, в любой момент ситуация могла в корне измениться.

– Асламбек, как слышишь? – раздался голос телохранителя.

Рация затрещала, издавая хриплые звуки.

– Слушаю тебя, Абхаз.

– Девушку срочно сюда. Хозяин приказал. Как понял?

– Понял. Сейчас приведу.

– Вот вы сами слышали, что с вашей девушкой все в порядке, – как бы извиняясь, сказал спасенный авторитет.

И вдруг в это время с противоположной стороны раздался громкий голос в мегафон:

– Всем оставаться на своих местах! С вами говорит офицер государственной безопасности! Сложить оружие! В случае сопротивления открываем огонь на поражение!

Спецназовцы переглянулись.

– Извини, дядя, теперь каждый сам за себя, – бросил Никонов, прежде чем они сорвались с места.

Роман включил переговорное устройство:

– Лана, ответь, ты где? Здесь местная ФСБ; видимо, к ней просочилась информация о нашей встрече, поэтому уходим. Мы по левую сторону от здания, направляемся на юго-запад. Как слышишь?

– Все в порядке, я сейчас к вам присоединюсь. Где контейнер?

Ротный остановился как вкопанный. Федор почти налетел на него.

– Ты что, командир? Решил познакомиться с коллегами?

– Надо забрать контейнер. Оставлять его здесь опасно. Я прикрываю, а ты на крышу. Сколько тебе понадобится времени?

– Минуты три, не больше, – бросил Федор, и через секунду его силуэт уже растворился в темноте.

Взяв на изготовку оружие, капитан упал под ближайший кустарник. Пока все было спокойно. Никонов видел, как по территории забегали лучи мощных электрических фонарей. «Минут десять у нас пока есть. Пока они разберутся, кто перед ними, мы сможем уйти», – подумал он, бросив взгляд на крышу, откуда уже спускался Федор.

– Вы где? Я вас не вижу, – прозвучал в передатчике голос Ланы.

– Оставайся на месте, мы сейчас подойдем, – приказал Никонов как раз в тот момент, когда Федор был почти рядом с ним.

Перескочив через забор, спецназовцы бросились в темный переулок, где их должна была ждать Лана. Но навстречу выскочила «Волга», ослепив их фарами. В тот же момент раздались выстрелы. Спецназовцы не знали, что в тот момент, когда они бросились бежать, Алдан приказал:

– Девчонку не отдавать. Всех брать живыми.

Он не боялся местных фээсбэшников, поскольку знал, что предъявить им ему нечего. А вот упускать контейнер он не хотел, поэтому и приказал своим людям во что бы то ни стало завладеть им. Алдан вовремя сообразил, что его отец просто разыграл прекрасный спектакль, чтобы усыпить бдительность тех, у кого находился контейнер. И если бы не ФСБ, то все бы сработало. Но Алдан не отчаивался. Он знал, что его бойцы не дадут уйти этим людям. Тогда он не понимал, с кем имеет дело и что такое российский спецназ…

Как только «Волга» проскочила мимо, спецназовцы увидели Лану.

– Надо уходить. Здесь, кроме бойцов спецподразделения, кругом машины бандитов. Они как будто бы на войну собрались.

– Как тебе удалось освободиться? – на ходу поинтересовался Федор.

– Расскажу как-нибудь при случае.

Сзади послышался шум мотора и скрип тормозов еще одной машины. Все трое, не сговариваясь, бросились к ближайшему дому, перемахнули через забор и, не обращая внимания на заливающуюся лаем собаку, пересекли участок частного сектора. Снова забор. Другая улица.

– Зажмут нас здесь! – бросил Федор на ходу.

И действительно, вновь послышался шум машины. Сейчас невозможно было разобрать, кто это были – бойцы местного спецназа или же бандиты.

На одной из улиц, куда они выскочили, стоял грузовик. Подбежав к нему, Никонов одним ударом рукоятки пистолета выбил стекло и открыл дверь. Дернул провода, соединил их. Двигатель завелся с первого раза.

– Вы что творите, мужики?! – донесся возглас из дома. Похоже, хозяин машины, слыша выстрелы, не рискнул выйти за ворота. – Оставьте машину!

Грузовик рванулся вперед, набирая скорость. Лана стала руководить:

– Направо. Там есть объездная дорога и трасса. Теперь у нас не остается выхода. Нам надо попасть на аэродром.

Выезжая на трассу, они чуть ли не лоб в лоб столкнулись с иномаркой, которая пыталась преградить им путь. Та вильнула в сторону, ткнулась бампером в придорожные кусты, сдала назад и развернулась.

Шоссе было пустынным. Лишь далеко впереди маячили красные огоньки какой-то машины. Фары сзади приближались.

– На! Получи! – Роман вильнул, не давая иномарке обогнуть грузовик. Легковушка попыталась пристроиться с другой стороны. Ротный еще раз подал грузовик в сторону.

Федор высунулся из окна и выстрелил по преследующей их машине, целясь по колесам. В ответ раздалась автоматная очередь. Пули забарабанили по металлу кузова. Машину повело влево.

– Скаты продырявили! – крикнул Никонов и коротко выругался.

Он попытался выровнять машину, и на какой-то момент это ему удалось. Теперь иномарка заходила справа. Еще несколько метров, и бандиты смогли бы продырявить кабину грузовика, превратив ее в дуршлаг.

Ротный вдавил педаль тормоза в пол, потом газанул и крутанул руль. Грузовик подался влево и прошел по крутой траектории, снося иномарку в кювет. Разорванные пулями покрышки тряпками хлопали по асфальту. Скрежет обнаженных ободов бил по нервам. Грузовик неумолимо заносило вправо. Ротный дожал тормоз. Машина зависла над съездом с дороги, качнулась и, резко съехав вниз, зарылась в высокую траву. Иномарка слетела с дороги, с другой стороны обочины, перевернулась несколько раз и замерла вверх колесами.

Ротный распахнул дверь и выскочил из грузовика. Пригнувшись, выскочил на дорогу. Быстро перемещаясь, начал стрелять. К нему присоединились Федор и Лана. Теперь уже не оставалось сомнений, что это были бандиты.

Прицельным огнем спецназовцы выпустили несколько пуль по лежавшей вверх колесами машине. Вспыхнуло пламя. Через несколько секунд прозвучал взрыв.

Впереди уже виднелись огни аэродрома, а сзади раздавались сирены мчавшихся милицейских машин.

– Ну что, последний марш-бросок? – бодро спросил капитан, убирая пистолет.

– А что, у нас есть выбор? – ответил ему в тон Федор, и все трое бросились в сторону от дороги, чтобы не попасть под свет фар…

* * *

– Стой! Запретная зона! – Голос человека в военной форме был твердым и не оставлял сомнений, что в следующую секунду он может выстрелить в непрошеных гостей.

– Я капитан российского спецназа. У нас чрезвычайная миссия государственного значения. Доложи своему начальству, – отчеканил Роман.

Военный с двумя малыми звездочками на погонах секунду подумал и потом, повернув голову, отдал приказ:

– Доложить полковнику Симоненко о присутствии посторонних лиц на территории аэродрома.

– Лейтенант, ты что, не понял? – вмешался в разговор Федор. – Мы российские офицеры. Ты должен пропустить нас внутрь за ограждение. Если сейчас нас задержат, ты будешь дослуживать в каком-нибудь Козлодрищенске.

В это время сзади показались фары приближающихся машин с сиренами.

Лейтенант оставался стоять на месте.

– Открывай ворота! – заорала Лана.

– У меня приказ: никого не пускать без особого разрешения. Если полковник Симоненко разрешит, то впущу, – без каких бы то ни было эмоций сказал лейтенант.

Сирены приближались все ближе и ближе. Спецназовцы понимали, что сейчас они ничего не могут изменить. Броситься на ворота означало спровоцировать солдат на открытие огня. Остаться на месте означало попасть в руки киргизских спецслужб. Летели секунды, но им казалось, что они тянутся вечно. И когда машины почти приблизились к ним, поступил приказ от полковника Симоненко срочно открыть ворота и впустить троих людей, представившихся российскими офицерами.

– Вас проводят, – сказал лейтенант, обращаясь к спецназовцам, и тут же отдал приказ: – Закрыть ворота! Оружие к бою!

Не успели спецназовцы скрыться из поля зрения, как к воротам подъехало несколько машин, на дверях которых стояла аббревиатура спецслужб.

– На территории аэродрома находятся опасные преступники. Вы должны пропустить нас! – заорал Сулейман.

– Для этого вам потребуется предъявить специальное разрешение, – спокойным голосом ответил лейтенант.

– Но у вас там государственные преступники.

Офицер-киргиз понимал, что на счету каждая секунда. Если ему сейчас не удастся прорваться на территорию аэродрома и задержать троих беглецов, то нагоняй от генерала будет по полной программе.

– Предъявите разрешение, – повторил лейтенант.

– Будет тебе разрешение, – зло сказал Сулейман и в ту же минуту у него в руках появился спутниковый телефон.

– Товарищ полковник, нам срочно нужно разрешение на проезд на территорию аэродрома. Да, они там. Хорошо. Жду.

Отдав телефон одному из своих бойцов, он стал нервно прохаживаться вдоль ворот. Полковник обещал в самое короткое время прислать машину с офицером, у которого будет разрешение.

Прошло десять минут. Сулейман остановился и посмотрел на часы. Ему не хватало терпения, и он поглядывал на циферблат чуть ли не каждую минуту.

Неожиданно на территории аэродрома заработали двигатели и турбины самолета. У Сулеймана в руках снова оказался спутниковый телефон.

– Товарищ полковник, они улетают! Мы ничего не можем сделать!

– Возвращайтесь, капитан, – голос полковника был на удивление спокойным. – Это уже не в нашей власти и компетенции. Операция закончилась.

Сулейман опустил руку с телефоном и с разочарованием посмотрел в небо, в которое поднимался военный самолет…

* * *

Ротный стоял в кабинете генерала Волкова.

– Поздравляю, капитан, с отличным завершением задания! – Генерал крепко пожал Роману руку.

– Служу России, – устало ответил ротный.

Сейчас все его мысли были о том, как встретит его Мария – ведь он обещал ей вернуться еще вчера…

Content

Сергей Зверев
Логово беса