Макгиверн Уильям

Экстренный выпуск

УИЛЬЯМ МАКГИВЕРН

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК

1

Предельный срок сдачи номера в печать истекал в девять утра, и в восемь сорок пять в длинном зале отдела городских новостей заметно было, что время поджимает. Репортеры и редакторы то и дело поглядывали на часы на стене, подгоняя себя в такт светящейся секундной стрелке.

Сэм Террел не отрывал взгляда от машинки, даже когда зазвонил телефон; только закончив абзац своей колонки, он поднял трубку.

- У меня есть кое-что для Террела. Он там? - прозвучал голос в трубке.

- Террел слушает.

- Возьми другую трубку, ладно? Поговорим?

- Кто это?

- Неважно, Сэм. Куда важнее, что у меня есть кое-что о Колдуэле нашем милейшем кандидате-реформисте.

И информатор ядовито хмыкнул.

Террел заинтересовался; до выборов осталось две недели, так что любая информация по Колдуэлу была на вес золота.

До сдачи в набор оставались какие-то секунды; задребезжал предупредительный звонок, редакторы принялись торопить машинисток. Но атмосфера шумного бедлама была обманчива, работа шла профессионально и четко.

- Ладно, давай, - бросил Террел, плотнее прижимая трубку к уху.

Именно в этот момент Олли Уиллер, чей стол стоял рядом, сказал:

- Сэм, банк и пяти центов не даст за такую газету. Это просто сумасшедший дом. Смотри, мы на пределе, а тут черным по белому написано, что машины столкнулись передками, притом шли в одном направлении. Самый ловкий трюк недели, а?

Террел прикрыл трубку и уставился на старика.

- Ради Бога, помолчи!

Террел был высоким и нервным, работал он как сумасшедший, сейчас щеки его горели, а глаза полезли из орбит от возмущения.

- Можешь ты помолчать минутку?

- Господи, ну ты и псих, однако, - огрызнулся Олли и отвернулся.

- Извините, очень плохо слышно, может быть я перезвоню? спросил Террел.

- Я из аптеки, так что не получится. Знаешь Эден Майлз?

Террел немного знал подружку мелкого бандита по кличке Фрэнки Шанс.

- Да, эту даму я знаю.

- Даму? - информатор поцокал языком. - Ладно, пусть будет так. Так вот, последний месяц или около того она встречалась с Ричардом Колдуэлом. Пять или шесть раз, тайком. Но кое-кто видел как она пробиралась к нему в номер. Всегда кто-нибудь видит. Разузнай как и что - вот тебе и сюжет.

Террел потянулся за сигаретами, ощущая приятное возбуждение.

- Кто-нибудь ещё про это знает?

- Только ты и я, дорогуша.

- С меня причитается, - сказал Террел. - И большое спасибо.

- Не за что. Удачи, Сэм.

- Подожди, минутку, - пытался остановить собеседника Террел, но телефон умолк. Он машинально постучал по рычагу, потом положил трубку. Рич Колдуэл и Эден Майлз - комбинация совершенно несовместимая. Колдуэл высокоидейный идеалист, призванный в политику долгом и совестью. Эден Майлз - девица по вызову, певица, модель, платная партнерша в дансинге - и все ненадолго. Даже Фрэнки Шанс был ненадолго.

- Олли, что ты думаешь о Риче Колдуэле? - спросил Террел.

- У тебя есть минутка для старика, да?

Уиллер обиделся, Террел это видел; старик смотрел перед собой, предоставляя ему возможность созерцать его жесткий, суровый профиль. Террел думал, как обратить все в шутку. Уиллер был живой памятью тех дней, когда газета была более зубастой. Циничный старик слишком много пил и задолжал минимум половине сотрудников. Главный редактор "Кол Бюлетин" Майк Карш продолжал его держать, несмотря на его упрямство и несообразную сентиментальность. Олли кропал одну-две заметки в день, о местном пожаре или ланче в деловом клубе, остальное время выбирая примеры дурного стиля или репортерских небрежностей из колонок новостей. Редактор городских новостей Уильямс передвинул его стол в спокойный уголок Террела. И теперь все его колкости доставались одному Сэму.

- Прости, что был резок, но связь ни к черту...

- Колонка - прежде всего, - хмыкнул Олли. - Не позволяй себе тратить время на такие пустяки, как вежливость или хорошие манеры. Помни это. Ты молод, но со временем станешь, как все здесь - одним из головорезов Майка Карша, литературных подсобников, готовых на все...

- Здорово сказано, - лицо Террела оставалось абсолютно непроницаемым. - Литературные подсобники! - уважительно повторил он. - Ты мог бы ещё сказать:" - С пишущими машинками наперевес..." Как тебе удается выдавать такие перлы, Олли?

- Иди ты к черту, ехидный сукин сын, - криво ухмыльнулся Олли, хилый старик с породистым лицом. - Что за звонок тебя так взбудоражил?

- Кто-то пытается продать историю с Колдуэлом. Что ты о нем думаешь, Олли? Только серьезно!

- Серьезно? Это невозможно.

- А что тут смешного?

- Он реформатор. Он бросил очень выгодную юридическую практику, чтобы бороться за пост мэра в этом захудалом городишке. И у него столько же политической смекалки, сколько у девчонки-скаута. Машина съест его и даже косточки не выплюнет. Разве это не смешно? - Уиллер усмехнулся, но глаза его остались грустными.

- А если он победит?

- Не смеши меня.

- Я был на его встречах с избирателями. Он собирает множество народа.

- Детишки из колледжей. Они не голосуют. Серьезно, Сэм, это просто не пройдет. Неужели ты думаешь, что такие типы как Айк Селлерс или мэр Тикнор позволят, чтобы кусок пирога упал в чей-то чужой карман?

- Ты циник.

- Я просто вижу то, что у меня под носом.

Террел облокотился на спинку стула и закурил. Эден Майлз и Рич Колдуэл...

Напряжение спало, первый выпуск пошел в печать. Репортеры и редакторы потянулись к туалету и охладителю воды. Только пара машинок продолжали стучать в относительной тишине. Мальчики-курьеры ходили от стола к столу, собирая заказы на кофе, бутерброды с ветчиной и яйцом, сигареты и аспирин. Всего через полчаса напряжение снова начнет расти: в отдел городских новостей начнут поступать по телефону и телетайпу заметки и фото к следующему выпуску.

Террел мирно курил, наслаждаясь спокойной минутой. Из своего угла он видел стол редактора, копировальную машину и огромный застекленный офис Майка Карша, нависавший над комнатой отдела городских новостей. Он все ещё думал об Эден Майлз и Риче Колдуэле и чувствовал, что из этой истории что-то выйдет. Он и не думал анализировать свое предчувствие, а просто принимал как факт. За это говорил его репортерский опыт, знание интересов и союзов среди правящих в городе фигур. Одни замены или перегруппировки сил оставляли его равнодушным, другие инстинктивно настораживали. И вот теперь его настораживала комбинация Эден Майлз - Рич Колдуэл. Ведь Эден Майлз была подружкой Фрэнки Шанса. А Фрэнки Шанс работал на Айка Селлерса.

Террел пересек всю комнату и присел к столу редактора. Уильямс кивнул ему и спросил:

- Как дела у творческих работников?

- За неделю ничего не продал. Должно быть, творческий кризис.

За длинным прямоугольным столом сидели ещё трое: Нелли, молодая девица с короткой стрижкой; Пул, первый помощник Уильямса, и Фрэнк Такерман, огромный человек благообразной внешности, который занимался радиофицированными машинами газеты. Сейчас он сидел склонившись к полицейскому радио, машинально выбирая на слух важные сведения из неразберихи донесений, приказаний и кодовых слов, захлестывающих эфир. Пожар на северо-востоке крепчал, превращаясь в серьезную проблему; пожарные вызвали скорую помощь, газовая компания - аварийную технику, чтобы ликвидировать утечку в соседнее здание. Уильямс уловил последне распоряжение и взглянул на Такермана.

- Где это?

- Угол Олни, у реки. Склад и приют на другой стороне улицы. У меня двое туда уже едут.

- Что за приют?

- Типа колонии для малолетних правонарушительниц.

Пул взглянул на Террела.

- Я читал твою статейку о митингах в округе Колдуэла. Полагаешь, толпа его понимает? Студенты колледжей, домохозяйки, как ты пишешь, "маленькие люди", - они купились на Колдуэла, или вышли пошуметь и потолкаться?

- Мне они кажутся вполне разумными.

- Никто из тех, кто слушает политика, не может быть разумным, хмыкнула Нелли.

- Не обобщай, - отмахнулся Террел, зная, что Нелли всегда резковата в суждениях.

- А ты имей мужество обобщать.

Террел повернулся к Такерману, который на миг отвлекся.

- Ты знаешь Фрэнки Шанса, да?

- Не так, чтобы очень, - Такерман пожал плечами. - Мерзкая мелкая шпана. Для Айка Селлерса готов на все. Даже застегнуть молнию, если тот устал. Но шутить с ним не советую.

- А как насчет его подружки, Эден Майлз?

- Я слышал, где-то месяц назад у них был громкий скандал. Она работала в клубе Айка "Мэншен". Полагаю, она и сейчас там работает. Но она поссорилась с Фрэнком. Девочка - пальчики оближешь. Несколько лет назад её арестовали за езду по пешеходной части Астор Плейс. Мы поместили её снимок, когда она едва не задавила старика Джима Корригана в двадцать шестом округе.

- Как, черт возьми, ты можешь помнить все эти подробности? - спросил Пул.

По лицу Такермана промелькнула слабая улыбка.

- Это как дышать. Иногда по ночам я лежу без сна, и в моем мозгу всплывают имена и адреса - истории двадцатилетней давности. Происшествия, пожары, перестрелки и всяческие мелочи. Дженни Эдвардс, 9 лет, 2123, Восточная семьдесят третья улица, доставлена в больницу Св. Джерома с укусами собаки. Черт, теперь у Дженни Эдвардс свои дети. Целое наследство, да? Архив местной истории.

Полицейское радио щелкнуло и выдало новый тревожный сигнал о пожаре на складе.

- Так, пора, - сказал Уильямс, взглянув на часы на стене, и повернулся к Пулу.

- Нужно будет как можно больше материла для "Постскриптума". Давайте посмотрим, сколько места мы можем оставить на первой странице. Пожар, судя по всему, большой.

- Заметку об иностранной помощи можно убрать на внутренние полосы, подсказал Пул. - Она своей цели достигла.

- Во всяком случае, подняла кровяное давление в деловом клубе. Ладно...

Террел немного завидовал. У них все было расписано по часам. Они на лету ловили новости и компетентно подавали их на легкую потребу обществу. Террел работал с ними уже восемь лет, когда Майк Карш вызвал его и предложил взять на себя колонку Кехоу - старик ушел на пенсию выращивать цыплят. Карш сидел за столом, как всегда холеный и ухоженный, и выглядел так, словно у него в голове десяток куда более важных дел. У каждого, кто говорил с ним, возникало чувство неловкости, будто он нарушает очень плотный график.

- Это кусок бумаги на странице три, - сказал Карш, вдруг внимательно взглянув на него. - Клочок величиной не больше двух твоих ладоней. Но увеличь этот размер в полмиллиона раз - тираж нашего утреннего выпуска - и у тебя получится кусок бумаги до небес. Писать и писать, улавливаешь? Ты получишь трибуну выше любого небоскреба в городе. Я хочу, чтобы ты делал хорошую работу. И думаю, ты сможешь. Ты уже вполне освоился с нашей манерой подачи новостей.

- Равняюсь на тебя, Майк.

- Правильно, - Карш, глядя снизу вверх, улыбнулся, и Террелу показалось, что он хочет сказать что-то еще. Но Карш передумал и потянулся к телефону.

- Ну, это все, Сэм. Удачи.

- Спасибо, Майк.

Между ними был уговор, но Террел знал, что Карш слишком тактичен, чтобы пытаться облечь его в слова.

Сейчас Террел смотрел через плечо на стеклянные стены офиса Карша. Ему хотелось знать мнение Карша насчет только что полученной наводки, но тот совещался со спортивным редактором Майком Райерсоном и профессиональным игроком в гольф, который порядился сделать серию статей. Карш подчинял обоих своей воле, Террел это видел; таким тот был шестнадцать часов в день, больше походя на батарею с неисчерпаемой энергией, чем на человеческое существо, которому присуще ошибаться.

Такерман сел возле Террела и опустил огромную руку на его плечо.

- Когда ты к нам вернешься?

- Чтобы снова лишиться свободы? Я уже выбился из сил, а тебе тащить этот воз ещё семь часов.

- Ты вкалываешь, как лошадь, и колонка это показывает.

- Ты так думаешь?

- Да, правда, здорово получается, - Такерман покосился на молчащий громкоговоритель и закурил. - К стати, о Фрэнки Шансе. Он просто шестерка, но опасен.

- Я не пишу о мафии.

- Послушай, приятель, наши большие шишки пойдут на все, чтобы нажиться в день выборов. И в суматохе пойдут по головам. Постарайся держаться в стороне...

- Если мне понадобится телохранитель, я крикну.

- Молодец.

Такерман шутливо подмигнул ему и снова взгромоздился на стул у громкоговорителя.

Террел взял шляпу и пальто, сказал дежурному, что он уходит, и на такси отправился к отелю "Вандербилт", где Колдуэл расположил штаб своей предвыборной кампании. Террел подумал, что в этом выборе есть что-то символическое. "Вандербилт" был абсолютно неброским и старомодным заведением, без хрома и неоновых огней, где придерживались добрых старых традиций.

Десятилетия назад сам город был таким же крепким и здоровым, подстать характерам купцов и мореходов, построивших крупнейший порт страны. Но сейчас у города и старого "Вандербилта" осталось слишком мало общего. По крайней мере так думал Террел.

Штаб Колдуэла располагался на третьем этаже, в изысканном бальном зале с зеркальными стенами, золотыми колоннами и расписным потолком с фантастически разбросанными херувимами и купидонами.

Около дюжины студенток за карточными столами раздавали всем желающим листовки, значки в петлицы и наклейки на автомобили. Террел подумал, что их кашемировые свитера, ниточки жемчуга, твидовые юбки и мягкие кожаные ботинки просто дышали убежденностью и самопожертвованием. Мэр Тикнор называл их "Колдуэлскими девственницами". Но Террел знал, что эти непоколебимо серьезные студенточки были серьезной силой.

В обоих концах зала с огромных фотографий смущенно улыбался своим занятым добровольцам сам Колдуэл - симпатичный мужчина лет 45 с правильными чертами лица, волевой челюстью и мягким интеллигентным взглядом. Ничего примечательного в портрете не было, кроме выбившегося локона волос, он немного походил на банковского клерка или целеустремленного страхового агента. На самом деле, насколько знал Террел, он был личностью незаурядной. Что-то простое, честное и упрямое передавалось от него к аудитории. Террел видел и ощущал, как это происходило.

Сюда бы нужен другой портрет, получше, - думал Террел, что-то более неофициальное и располагающее. Но советники Колдуэла были любителями, делавшими свою работу довольно неуклюже. Они отдались Колдуэлу со всеми потрохами и не думали о том, как преподнести его избирателям.

Одна из девиц подошла к нему со значком в петлицу, но Террел улыбнулся и, поблагодарив, отказался. Назвавшись, он спросил, где Колдуэл.

- Мистера Колдуэла здесь сейчас нет, но пожалуйста, не уходите. Я думаю, мистер Сарнак захочет вас видеть. Он у нас общается с прессой.

- Ладно, - кивнул Террел.

- Не уходите.

Она поспешила прочь, взволнованно раскачивая "лошадиным хвостом", и несколько девиц взглянули на Террела, как он надеялся, с новым интересом.

Через несколько секунд из двери в конце зала вышел маленький человечек и поспешил к Террелу. Они пожали руки, представились и Сарнак пригласил его в офис.

- Здесь хоть немного можно отдохнуть от сутолоки, - рассмеялся он. Такая толчея... Запомните это для своего репортажа. Полагаю, это то, что вы называете колоритом.

Любители, - думал Террел, следуя за Сарнаком в гардероб, приспособленный под офис.

Одну стену занимали шкафы и картотеки. Большие фото Колдуэла стопками громоздились на столе под окнами. Рулоны избирательных плакатов были сложены в углу.

- Что я могу для вас сделать, мистер Террел? Присаживайтесь где-нибудь

Сарнак суетился, убирая со стула листовки и складывая их стопкой на полу.

- Сюда, пожалуйста. Боюсь, для официальных приемов у нас нет условий. Но мы не жалуемся.

Он не слишком весело улыбнулся Террелу. Этот маленький невзрачный темноволосый человечек с желтоватым лицом, в мешковатом сером костюме и очках, мог легко затеряться на любой многолюдной улице Америки.

- Чем вы тут занимаетесь? - спросил Террел.

Сарнак казался обескураженным.

- Я? Я пресс-секретарь господина Колдуэла. Работаю над буклетами предвыборной кампании, радио - и телевизионными передачами и тому подобное.

- Вы на окладе?

- Нет, я взял отпуск на семестр в Юнион колледже.

Теперь Сарнак казался озадаченным.

- Я думал, вы хотите поговорить о мистере Колдуэле.

- Возможно, я задаю неуместные вопросы, - признал Террел. Ничего случайного он не делал, просто хотел вывести Сарнака из себя.

- Вы вернетесь в колледж, если Колдуэл будет избран? Или останетесь при нем?

Террел вынул изо рта сигарету и осмотрелся в поисках пепельницы.

- Я не уверен... я ещё не решил. Вот, пожалуйста, - Сарнак придвинул пепельницу. - Пепельницы тут исчезают самым таинственным образом.

- Спасибо. Теперь расскажите мне про Эден Майлз, - сказал Террел. - Я знаю, она встречается с Колдуэлом. Но я хочу знать все. - Он улыбнулся, глядя на ошарашенного Сарнака. - В предвыборной кампании секретов не бывает. Во всяком случае, надолго.

Сарнак снял очки.

- Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы. Ни малейшего.

Террел затянулся и выдержал паузу; в пыльной комнате повисла неловкая пауза. Сарнак водрузил очки на место и сел за стол.

- Вы слышали меня? Я не знаю, где вы набрались этих слухов, но могу вас заверить, что это бесстыдная ложь.

- Пожалуйста... - невозмутимо начал Террел.

- У меня нет никаких комментариев. Совершенно никаких.

- Вы категорически отрицаете, что Эден Майлз и Колдуэл встречались?

- Я ничего не отрицаю. Я просто ничего не комментирую.

- Это очень плохо, - улыбнулся Террел и встал.

- Минутку. Вы не могли бы мне сказать, где слышали подобную историю?

- Ни в коем случае. Но если это неправда, какая разница?

Сарнак обошел стол, хмуро глядя на Террела.

- Мы, кажется, неудачно начали. Я не хотел бы с вами враждовать. Но вы не имеете права использовать эту нелепую сплетню в своей колонке.

- Я думаю, это не просто сплетня, - возразил Террел. - И полагаю, заметка получится интересная. Неполная, гипотетическая, но интересная.

- Вы не можете...

- Послушайте, Сарнак... Любой дешевый репортеришка прекрасно знает, что от газет такую новость не убережешь. И все, что остается - это надеяться, что имя твоего клиента правильно написано.

Видно было, что Сарнак встревожен; он побледнел, над верхней губой выступили капли пота.

- Это очень серьезный вопрос, - сказал он. - Мы можем поговорить не для печати?

- Нет. Я не буфетчик и не таксист. Я не собираю сплетен ради удовольствия, я - репортер. Все что я слышу, я пускаю в дело.

- Вы очень упорны и наблюдательны. Типичный продукт "Кол Бюлетин" и Майка Карша.

- Можете забыть Майка Карша. И оставить ваш высокопарный тон. Ведь вы пытаетесь склонить меня на сделку. Вы скажете правду, только если я ею не воспользуюсь. Не так ли?

- Я не так это представлял, - устало вздохнул Сарнак. Но, похоже, вы не хотите это обсуждать. Вам просто нужно додавить меня.

- Я скажу вам, чего я хочу, - чуть улыбнулся Террел. - Чтобы вы меня убедили, что я получу историю получше, если несколько дней подожду.

- Да, это я могу. Я дам вам все, историю и все подробности. Тогда вы увидите, что самое важное ещё делается. Пожалуйста, сядьте.

Сарнак нервно потер руки.

- Я вам рассказываю под мою собственную ответственность. Мистер Колдуэл сегодня выступает в Бороу Холл, и я не уверен, что смогу с ним связаться. И не хотелось бы обсуждать это по телефону.

Сарнак прочистил горло и взглянул на дверь позади Террела. Потом наконец решился.

- Эден Майлз заходила к нам шесть недель назад. У неё была информация об администрации округа, мэре Тикноре и Айке Селлерсе, и она хотела передать её нам. Мы организовали ей встречу с мистером Колдуэлом в номере отеля "Армбрюстер". После этого они совещались ещё пять раз. Теперь вы видите...

- Одну минутку. Он встречался с ней с глазу на глаз?

Сарнак улыбнулся.

- Мы наивные люди, которым не следует выходить с наступлением темноты. Во всяком случае, так полагает мэр Тикнор. Однако мы не совсем уж глупы. Каждый раз, когда Эден Майлз беседовала с мистером Колдуэлом, там присутствовали наши люди с незапятнанной репутацией. И каждая беседа записывалась на пленку.

- Еще одно. Эден хотела за свою информацию денег?

- Нет. Похоже, она хотела только отомстить. Я полагаю, она рассорилась со своим приятелем по кличке Фрэнки Шанс. Он работает на Селлерса. Кажется, она хотела им отплатить.

- А какого рода информацию она выдала? Что нибудь стоящее?

- Сначала нет.. И мы не очень-то надеялись. Нам показалось, она вообразила, что много знает, просто потому, что сопровождала разных типов, пользующихся дурной славой, по ночным клубам. Но потом, когда мы стали задавать вопросы, она кое-что вспомнила и начала выдавать более ценную информацию. Процесс идет уже шесть недель, так что ведерко наполняется... Кажется, я использовал метафору?

- И что это дает? - спросил Террел. - Что Айк Селлерс заправляет в городе всем рэкетом, что Тикнор избран махинациями в пригородных округах? Что власти берут взятки?

- Ничего из этого не кажется вам стоящей новостью?

- Это общеизвестно, - вздохнул Террел и встал. - Но скажем так: если девушка придет к вам с чем-то стоящим, я удивляюсь. Но буду рад это использовать. А пока бесплатный совет: остерегайтесь ловушек.

- Мы справимся, спасибо.

У двери Террел помедлил. Этот несуразный человечек с излишним самомнением, девицы за дверью, вся атмосфера - что-то его беспокоило.

- Чего вы собираетесь добиться? - резче, чем хотелось, спросил Террел.

- Я хочу жить в чистом городе, - сказал Сарнак. - Если точнее, не хочу жить под властью Селлерсов. Не хочу, чтобы мои дети росли циниками, глумясь над общепринятыми добродетелями и смиряясь с тем, что честность и упорный труд ничего не значат.

- Вам не затеять спор вокруг таких идей, - хмыкнул Террел. - Здесь все за празднование Четвертого июля и за то, чтобы уберечь общественные школы от марихуаны.

Сарнак ответил Террелу не сразу. Задумчиво хмурясь, он несколько секунд разглядывал его, потом сказал:

- Да, полагаю, я для вас - мишень насмешек, но позвольте мне кое-что сказать. Я восемнадцать лет преподаю историю, и знаю, что происходит с обществом, которое начинает воспринимать собственный упадок как хорошую шутку. Я восемнадцать лет объяснял любознательным молодым женщинам, что пошло не так в Риме и Афинах, как они растеряли то, что делало их общества великими. Но я устал твердить про зло, которое царило в Афинах и Риме тысячи лет назад. У нас сейчас такие же проблемы. Я не сознавал этого до тех пор, пока не услышал слова Колдуэла, что городом правят бандиты. В тот вечер я попросил отпуск и сказал жене, что путешествие в Европу, которое мы планировали десяток лет, на неопределенный срок откладывается.

Сарнак вытащил сигарету, но пальцы его так дрожали, что он не смог чиркнуть спичкой.

- Извините, что читаю вам лекцию. У меня это привычка.

- Может быть, - сказал Террел, щелкнул зажигалкой и дал Сарнаку прикурить. - А может и нет.

2

В вестибюле гостиницы Террел нашел в телефонной книге адрес Эден Майлз: Грей Гейтс Дивелопмент, 9. Выйдя в медовую прохладу солнечного дня, он остановил такси.

Грей Гейтс Дивелопмент был новым, элегантным и дорогим сооружением в десяти минутах от центра. Его освинцованные окна и тюдоровские фронтоны выходили на сверкающую излучину реки Элмтри и гряду холмов, сгрудившихся на горизонте словно большие мягкие животные. Главное здание посреди дюжины деревянных арок походило скорее на английский деревенский дом, чем на функциональный улей, оборудованный телевизорами, мусорными контейнерами и целой армией прислуги в ладно сидящей униформе. Крылья главного корпуса обрамляли просторную зеленую лужайку с кружевом посыпных дорожек, а дальше - бассейн, теннисные корты и солярии.

Террел знал, что в Грей Гейтс наверняка было все, что можно купить за деньги. Массажисты и массажистки, лечебные ванны и сауны, уютные бары, комнаты отдыха и самое главное, думал он, входя в вестибюль, - теплое и обволакивающее чувство интимности. Игроки содержали здесь апартаменты для игры в покер по-крупному, бизнесмены заглядывали на коктейли. Здесь хватало всего, помимо апартаментов, конечно: девушки в норковых палантинах и карликовые пудели представляли типичную фауну Грей Гейтс.

Террел легонько постучал в дверь Эден Майлз, девичий голос ответил:

- Минуточку, я не слишком прилично одета.

- Не переживайте, - Террел закурил и бросил спичку в вазу с песком у лифта. Через несколько секунд дверь открыла блондинка в коротких шортах и желтой мужской рубашке. Она улыбнулась ему и слегка затянула рубашку на талии.

- Вам нужна Эден, я полагаю. Меня зовут Конни Блейкер. Я только вчера ночью приехала.

У неё был прекрасный загар, волосы слегка выгорели на солнце. Короткая стрижка ей очень шла. Без грима лицо её казалось обманчиво невинным, как у маленького мальчика.

- А когда вернется Эден? - спросил Террел.

- Не знаю. Она ушла, когда я ещё спала.

Девушка поколебалась, нерешительно ему улыбнулась и спросила:

- Пригласить вас войти?

- Да, это было бы любезно с вашей стороны.

- Эден мне ничего не говорила про гостей. Вы друзья?

- Да, но мы держали это в тайне ради детей, - улыбнулся он. - Меня зовут Террел, Сэм Террел. Я работаю в городской газете.

- Знаете, вы и выглядите, как репортер. Большинство газетчиков, которых я встречала, вполне могут сойти за полицейских. Но у вас - я не знаю - какой-то интересный вид.

- Я всегда надеялся, что кто-нибудь это заметит, - сказал Террел, проходя с ней в комнату.

Вид из комнаты открывался роскошный: сквозь огромное окно проступали унылые клены, за ними - вечнозеленые заросли, дальше - темные склоны холмов. Грей Гейтс гордо отвернулся от города, от рабочих, шумных и грязных кварталов. Мебель в комнате сияла желтым, красным, мягкими коричневым и зеленым тонами.

- Не хотите кофе? Только что сварен.

- Спасибо.

- Только давайте попьем на кухне! Тогда я буду продолжать гладить. Я только вчера с автобуса и все, что у меня есть, нужно приводить в порядок.

- Между прочим, я люблю кухню. Наша семья проводила там половину времени. Обедали по воскресеньям, пили пиво по вечерам в субботу...

Он прошел за ней по коридору и сел за стойку. На кухне все было автоматическим, сверкало реостатами, измерительными приборами и циферблатами. На его неопытный глаз выглядело это внушительно.

- Наша такой не была, - сказал он, - у нас была дровяная печь и насос.

- А, мальчик с фермы!

- Вот именно. Айова. Кукурузная ферма.

- Вы серьезно? - улыбнулась она. - А я из Дэвенпорта.

- Большой город, да? Это там вы познакомились с Эден?

- Ага.

Она поставила перед ним на стойку чашку кофе и вазочки со сливками и сахаром.

- На первом курсе колледжа я победила в прослушивании с оркестром; это дало мне на месяц работу в местном клубе. Эден тоже там работала. Она чудесно ко мне относилась и сказала, чтобы я не теряла с ней связь. Я так и сделала. Эден все настаивала, чтобы я вернулась в колледж, но... - Она передвинулась к узкой гладильной доске и взяла из стопки белья блузку. - И вот я здесь. Держусь за Эден. Она думает, что я могу получить работу в "Мэншен".

- Петь?

- Ну да. Я звезд с неба не хватаю, но пою вполне сносно. И пожилым людям я нравлюсь. Это важно, я думаю.

- Да, действительно, - сдержанно кивнул Террел.

Блондинка занялась глажкой, а он понял, что никогда раньше не видел более красивых ног. Даже в мягких туфлях они выглядели чудесно: стройные, гладкие и загорелые, с тонкими мышцами, грациозно игравшими, когда она переступала с ноги на ногу.

- Вы знаете мистера Селлерса? - спросила она.

- Айка Селлерса? Так, немного.

Она повернулась и посмотрела на него.

- Почему вы так это сказали?

- Голос дрогнул от уважения, только и всего. Вы с ним виделись?

- Нет, но Эден говорит, что она это устроит.

Интуиция Террела заработала.

- А с Фрэнки встречались? - осторожно спросил он.

- Фрэнки Шанс? Только на минутку прошлым вечером. Он заходил выпить было очень поздно.

Террел хмыкнул. Разрыв Эден с Фрэнки, очевидно, завершился примирением. А была ли ссора? Он покосился на часы и встал.

- Спасибо за кофе, Конни, но мне пора идти. Скажите Эден, что я забегал, ладно?

- Ничего не напишете?

- Я ей позвоню.

И тут из прихожей долетел стук высоких каблучков. Конни сказала:

- Вот и она. Хорошо, что вы подождали.

- Сегодня мой день, - кивнул Террел.

Высокие каблучки процокали по коридору и, толкнув дверь, в кухню вошла Эден Майлз.

- Конни, были для меня звонки... - она застыла, глядя на Террела.

- Привет, Эден, - бросил он, - у нас только что был перерыв на кофе. Это то, чего для нас добились профсоюзы.

- Чего ты хочешь, Сэм? - она подозрительно покосилась на Конни. - Что он тут выведывал?

- Он сказал мне, вы друзья, - оправдывалась Конни.

- Очень смешно. Я считаю, газетчики ещё хуже копов. Ладно, чего ты хочешь?

- Кофе, - сказал Террел. - Чашечку, Эден? Он чудесный.

- Что тебе нужно? - Эден все не успокаивалась. Ее плоская фигура манекенщицы эффектно смотрелась в проеме двери. Контраст между двумя девушками был разительный.

Эден была жгучей брюнеткой, с лицом, созданным для обложки журнала, четко прорисованным, сухощавым и эффектным.

На ней был черный костюм с воротником-стойкой и только одно украшение - тяжелый серебряный браслет на левом запястье. Рядом с ней Конни выглядела уличным мальчишкой - чисто вымытым мальчишкой с прекрасными ногами.

Террел вздохнул.

- Зачем ты встречаешься с Колдуэлом, Эден? Вот что я забежал спросить.

Эден восприняла это спокойно; она молча смотрела на него по меньшей мере секунд десять, а затем сказала:

- А теперь ты уйдешь? У меня дела.

- Не поговорим?

- Никаких комментариев.

Террел закурил.

- Сарнак тоже так вначале говорил. А потом все рассказал. Я не буду это использовать, пока он не разрешит. Я просто хотел знать предысторию.

- Убирайся отсюда!

- Ладно, - вздохнул Террел, - ладно, Эден, если ты так хочешь. - Он минутку изучал её, а потом медленно покачал головой. - Не понимаю. Ты красивая женщина, очень элегантная, симпатичная...

- Я не знала, что тебе не безразлична, - сухо отрезала она.

- Когда Айк Селлерс узнает, что ты была неосторожна, больше тебе не захочется смотреть на себя в зеркало. Это тебе в голову не приходило?

- Убирайся, я сказала.

Террел отсалютовал и пошел по коридору в гостиную. Конни побежала за ним и схватила за руку прежде, чем он дошел до двери.

- Пожалуйста не уходите, - шепнула она. - Она чем-то напугана. Я знаю, она хочет с вами поговорить.

- Послушай! - в коридоре слышались шаги Эден. - Психология, - сказал он.

Эден вошла в гостиную; теперь она выглядела усталой и побитой; тело утратило гордую стать, и вся тщательная ухоженность не могла скрыть страха на лице.

- Извини, - сказала она. - Не могли бы мы сыграть эту сцену с меньшим темпераментом?

- Давай попытаемся, - согласился он.

- Я разговаривала с Колдуэлом, - она устало опустилась на огромную желтую софу, положив нога на ногу; ноги были очень стройные. - Хотела отплатить Фрэнки Шансу за то, что он... Ну, не будем вдаваться в подробности. Не надо мне было влезать в это дело. Но поначалу казалось, что я делаю все правильно. Звучит банально? Но это правда. Возможно, ты не знаешь Колдуэла. Он честный человек, великодушный и прямой. Она пожала плечами и улыбнулась. - Это сентиментально, но я так чувствую, Сэм. Он мне очень нравится. До смешного. Я уважаю его, и хочу, чтобы он уважал меня. Что сделает Айк Селлерс? Не знаю. Я не могу сказать, что не боюсь. Но я пойду дальше, Сэм. И ему меня не остановить.

- Может быть, - задумчиво протянул Террел, - но скажи мне, Эден, есть у тебя на него что-нибудь достаточно серьезное? Имена, даты, документы, свидетели - вот что тебе нужно. Сплетен и домыслов и так хватает, но они не вредят ни Селлерсу, ни Тикнору.

- У меня есть, чем их ущучить.

- Чем?

- Это для Колдуэла. Что он с этим сделает - ему решать.

Террел несколько секунд помолчал, потом сказал.

- Ладно, я вам обеим желаю удачи. Ты заслуживаешь медали, Эден. Можешь никогда её не получить, но все равно заслуживаешь.

- Конечно, конечно, - отмахнулась она.

- Могу я когда-нибудь угостить вас чашкой кофе? - улыбнулся он Конни.

- Посмотрим, - холодно ответила она.

- Ну пока, девушки.

Террел спустился в вестибюль, чувствуя себя подавленным и раздраженным. Что-то было не так. Все дело было с душком. Драматические разоблачения, поначалу вызванные желанием отомстить, затем растущее чувство долга и добродетель - нелепо своевременный поступок Эден был безумной мечтой голливудского сценариста.

Но кто станет жертвой обмана? Вот что хотел знать Террел.

Вернувшись на такси в газету, он перекусил за своим столом, одновременно делая первый набросок своей колонки к завтрашнему номеру. Через стеклянные стены виден был Майк Карша, листавший последний выпуск. Майк заметил его, приветствовал и махнул рукой, подзывая к себе.

- Заходи. У меня есть минутка.

- Мне нужно по меньшей мере десять, Майк.

- Что случилось?

- Интересная история. Я хочу увидеть твою реакцию.

- Послушай, Сэм, давай мы с тобой сегодня спокойно поужинаем. Бифштекс, пиво, яблочный пирог. И все обсудим. Ладно?

- Отлично. Где?

- Давай в "Риджеленд", около восьми? Идет?

- Тогда до встречи.

Ужин в "Риджеленд" спокойным не получится, но если Карш решил себя обмануть, Террел не возражал: он чувствовал, что понимает, чего тот хочет.

3

"Риджеленд" - новая гостиница в центре города - обслуживала людей с большими запросами и важными связями. Карш там жил, и Террел удивлялся, как он это выдерживает, и в финансовом отношении, и вообще. Цены были чрезмерно высоки, но Каршу нравилась экстравагантность; ему нравилась мысль, что он остроумно и бесцельно тратит деньги. Он ничего не откладывал, не дрожал над чаевыми и мог спустить за раз два месячных оклада Террела.

Управляющий "Риджеленда" и обслуга относились к нему, как к состоятельной особе королевской крови. Они даже соединили два номера на двенадцатом этаже, чтобы устроить для него четырехкомнатные апартаменты, и установили бар, кухоньку, жаровню для барбекью на балконе и телевизор с экраном от стенки до стенки. Все это, казалось, развлекало Карша. Ему нужно было только оглянуться вокруг, чтобы убедиться, что зря денег он не тратит.

Но терпимость Карша к "Риджеленду" и его клиентам Террела озадачивала. Тот был легкой добычей для любого из болтавшихся там болтунов и сплетников. Приостановился у входа в зал ресторана, Террел увидел, что Карша уже атаковали просители - посредники, игроки и два пресс-агента так и роились возле его обычного столика в углу. Они пресмыкались только ради того, чтобы откусить от все ещё жирной туши Майка Карша.

Метрдотель Джордж провел его через танцевальную площадку, Карш встретил их легкой улыбкой.

- Располагайся, Сэм. Наш тихий скромный ужин превратился в настоящее собрание.

На Карше был прекрасного кроя темно-синий костюм, белая льняная рубашка и красиво повязанный шелковый галстук. Он смотрелся очень представительно, хотя был слегка выпивши; густые седые волосы эффектно оттеняли загорелое лицо, но улыбка казалась скучающей и циничной. А лицо, разрумянившееся от спиртного, казалось чем-то озадаченным.

Террел сел рядом и метрдотель спросил:

- Вы хотите сделать заказ, мистер Карш? Или подождать еще?

- Идите, разбавляйте водой ваше виски, - я свистну, когда мы будем готовы.

Отличительным признаком "Риджеленда" и его клиентов было умение сострить в ответ и улыбкой скрыть обиду. Джордж пожал плечами и улыбнулся Каршу:

- В чем дело? Язва?

- Как правило, официанты здесь поют, - а теперь они ещё и разговаривают. Беги оформляй мой счет, Джордж. Я сказал, я свистну.

Джордж поклонился и, улыбаясь, ушел.

- Так он будет улыбаться годами, - сказал Террел, - а потом перережет кому-нибудь глотку за просьбу налить стакан воды.

- Что я слышу, песни о социальном неравенстве, да? Ты всех знаешь? спросил Карш. - Майер, Карразерс, - он пристально разглядывал пресс агентов, качая головой. - Этих я не знаю. Не иначе шпионы, путешествующие по марсианскому паспорту.

Возле Террела присела рыжеволосая девица, Карш кивнул ей.

- Сэм, Билли. Это имя дал ей пресс-агент, а не родная мать.

Рыжеволосая миленько надула губки, обращаясь к Террелу.

- Не помещайте это в свою колонку, мистер Террел.

- Хорошо, не буду.

Один из пресс-агентов наклонился и коснулся его руки:

- Я, конечно, не настаиваю, Сэм. Но мы готовим эту девушку для телестудии. Видишь ли, Карш сказал о ней несколько приятных слов. Они будут неплохо выглядеть в прессе, тем более из уст босса.

- Я попрошу Майка повторить их, когда мы останемся одни.

Карш улыбнулся через стол.

- Мы с Сэмом сегодня вечером заняты. Надеюсь, вы нас извините?

- Мы можем сесть за другой столик, - сказал Террел. - Нет резона их торопить.

Уязвленные агенты быстро встали, на прощание улыбнулись Каршу и плотной группой удалились в вестибюль, не заплатив за выпивку, но с известным самоуважением.

- Та ещё публика, - Карш покачал головой. - Из моего бывшего полка. Они звали меня стариком. Пойдут за мной в ад и обратно.

Он следил, как они поднялись по ступенькам в вестибюль.

- Давай закажем ужин. Джорджа можно и не звать.

Карш бросил на него быстрый взгляд.

- Тебе не нравится наша пикировка? Это вместо разговора о погоде. Если мы не станем язвить, нам придется разговаривать. Давай выпьем и обсудим твою историю. Поесть мы всегда успеем.

Террел видел, что Карш снова стал проницательным интеллигентным человеком, увлеченным своей работой. Другие роли были больше от скуки: безжалостный циник, снисходительный покровитель, яростный бунтарь - все это разыгрывалось ради собственной забавы.

Он рассказал все, что узнал от Сарнака и Эден Майлз, и подождал реакции. Через минуту Карш сказал:

- Что-то тут не так. В чем интерес Эден Майлз? Я не верю в месть и уж, конечно, не беру за чистую монету вдруг проснувшуюся сознательность. Я так думаю, ей платят.

- Сарнак это отрицает.

- Давай проверим. Если она берет деньги, увидим ставку.

Подошел, зевая, Джордж.

- Кончай сачковать.

Кухня в "Риджеленде" была превосходной, но Карш заказал овощи и яйца в смятку.

- Вино? - спросил Джордж, подмигивая. - Настоящее французское вино.

- Подай скотч к овощам и двойной скотч - к яйцам. Ты, Сэм?

- Бифштекс.

- Счет потом, да? Как предпочитаете - со счетом или без?

- Без разговоров, - буркнул Террел и тут же пожалел.

Карш засмеялся и поднял фужер.

- Очень хорошо. На этот раз коленом в пах.

Улыбка на лице Джорджа мелькнула только на секунду.

- Честных людей больше не осталось, - вздохнул он, захлопывая громадное меню. - Бифштекс будет сию минуту, босс.

- Что ты думаешь о Колдуэле? - спросил Террел Карша.

- Ты сегодня с ним виделся?

- Нет, я говорил с Сарнаком.

- Колдуэл - пустой номер, - со скучающим видом заметил Карш. Идеалист - реформатор, смахивающий на вдову средних лет с взрослыми детьми и хорошей страховкой. Ноль без палочки. Никакой сексуальной жизни, нет детей, чтобы на них сорвать злость, никаких счетов, чтобы беспокоиться. Дом в порядке. Невыносимое положение для любого человеческого существа, и тогда они начинают лезть в чужие дела. Возьми, например, Колдуэла. Сорок восемь лет. Колледж Айви Лиг, процветающий юридический бизнес. Играет по вторникам в сквош в деловом клубе, играет в гольф в Фэйрхил, куда могут попасть только парни с восемнадцатью миллионами баксов в кармане.

- Ты там состоишь, верно? - улыбнулся Террел.

- Но я классный парень. Я рассказываю в раздевалке сальные анекдоты на латыни. Но вернемся к Колдуэлу, к его жизни. Он с головой ушел в высокие материи, но приближается срок мужской менопаузе. Так что ему делать? Пить? Я бы решил - да, но это требует воображения. Увлечения? Как раз то, что нужно. Колдуэл выбрал для хобби выбрал чистоту. Сначала он вылизал свой дом и участок, повозился, скручивая в кольца шланги и сжигая листья. Потом огляделся - и к своему удовольствию увидел грязный город, непочатое море работы.

Карш бросил сигарету в то, что осталось от выпивки.

- Он настроен на подвиги. Тысячи грязных аллей, вонючих коллекторов и невежественных политиков, чтобы продезинфицировать их и сжечь.

- Не только это, - заметил Террел.

- Возможно. Благо общества, верно или неверно понятый долг, мораль может быть, Сэм, - Карш слегка пожал плечами. Но я этого не вижу.

После ужина их разговор вдвоем прервался; вернулся игрок, чтобы предложить Каршу поставить в баскетбольном матче на колледж Св. Франциска. Шансы были неравные, Террел знал, но Карш принял пари на такую сумму, которая заставило забиться его сердце. Со второй волной вернулись представители по связи с прессой и торговцы.

- Где Билли? - спросил Террел, ни капли этим не интересуясь.

- Прихорашивается. Не беспокойся, придет.

- Я не беспокоюсь.

Пресс-агент придвинулся так близко к Каршу, что практически сидел у того на коленях.

- Майк, я только хочу прощупать почву. Тим О'Мара - он делает колонку по этим шикарным парням-матадорам - помешался на боях быков в Испании и который год толкает идею вести еженедельный репортаж о корриде. Он считает, что американцы захотят читать истории про матадоров. Ну, ты знаешь рассказы про великих матадоров, истории о крупных корридах в Мадриде и Памплоне. В общем, я хочу сказать, он считает, что достаточно и материала и интереса, чтобы вести еженедельный репортаж. Как ты думаешь? Я сказал Тиму, что узнаю твое мнение.

- Насчет колонки?

- Ну да, а то там все больше сплетни и всякая чушь...

- А как он хочет это повернуть? - спросил Террел, видевший, что Карш прячет за скептической улыбкой свое раздражение. Карш ненавидел кровавый спорт. Сейчас он кивнул.

- Да, это идея. Можно ещё развернуть кампанию по травле медведей. А для детей - раздел самоделок: сделай себе тиски для больших пальцев.

- И позорный столб на каждом заднем дворе, - хмыкнул Террел.

- Тим не имел в виду останавливаться на текущей крови и всем таком... - наблюдая за лицом Карша, агент нервно улыбнулся и сказал: - Я скажу ему, чтобы он забыл об этом.

- Скажи ему заодно, что я подумываю, не выкинуть ли к черту из газеты его мохнатую колонку.

Пресс-агент хихикнул.

- Это его встряхнет. Этой новостью я его убью.

- Только передай так, как я тебе сказал.

Второй пресс-агент вернулся с рыжеволосой Билли и разговор завертелся, как щепки в водовороте.

Террел не хотел уходить. Карш поражал его, как слепой Самсон или безумный Лир, оказавшийся на обочине жизни, окруженный дураками, жуликами и пьяницами. Пресс-агент пересказывал глазастой Билли последнюю сцену "Алисы в стране чудес":

- Это, вероятно, величайший текст из всего, написанного человеком, говорил он мягко, но воинственно. - Каждый человек должен хоть раз в жизни прочитать это своей маленькой дочке, но не тогда, когда он пьян, имей в виду.

Если это не заденет его сердца, можешь списать этого никуда не годного сукина сына в расход. Я могу тебе все рассказать о парне только по тому, как он читает отрывок, который начинается так... - он взял девушку за руку и уставился в потолок. - Вот. Она многословно лжет, и лоза роняет на неё свой лист, и она просыпается и начинает говорить со своей матерью - скорее сестрой.

- Мило, - сказала Билли.

- Льюис Кэррол на бое быков, - вздохнул Карш и махнул рукой, чтобы принесли ещё выпить, - вот что я хотел бы видеть в чертовой газете.

Террел поднялся и встретился взглядом с Каршем.

- Я убегаю, Майк. Спасибо за ужин.

- Не стоит, дружище.

Карш улыбнулся и похлопал его по руке.

- Действуй, ты на верном пути.

Террел вышел, очень жалея Карша. Кажется только на работе тот становился сам собой. Там он действовал с блистательной точностью, держа каждый отдел газеты под своим дотошным наблюдением. Но в остальном в его жизни царил хаос. Брак его распался несколько лет назад и адвокаты жены обобрали его до нитки. Карш завел любовницу, которая только добавила хлопот, а одиночества не скрасила. Он никогда не был близок с детьми сыном и дочерью - и очень редко теперь их видел. Дочь вышла замуж и уехала на западное побережье, а сын - транжира забегал периодически в офис только чтобы уладить свои финансовые проблемы.

Все это Террел знал из недосказанного, по намекам, сам Карш никогда не обсуждал с ним личные проблемы. Неудивительно, что он циничен, - думал Террел, возвращаясь в такси в по темным улицам. Он хотел бы как-то помочь Каршу. Но как? Сказать ему: расслабься, брось курить? Террел все ещё относился к боссу с почтительным благоговением, и сегодня, уходя от него, чувствовал себя предателем.

В половине одиннадцатого в вестибюле "Кол Бюлетин" света не было, и Террелу пришлось стучать, чтобы поднять вахтера.

Убийственная тягомотина пошла по новой; следующий выпуск "найт экстра" (ночной дополнительный) не выйдет раньше часу ночи. Ничего важного в нем не было: просто перепечатка дневных новостей, да первая страница обновлена сообщениями с телетайпа.

Уменьшенный состав газетчиков сидел за длинным столом с чашками кофе и дымящимися сигаретами в пепельницах. Остальная часть этажа оставалась темной: в спортивном и женском отделах никто не работал. Плафон над часами очерчивал круг света вокруг людей за столом городских новостей и возле полицейского радио.

Билл Муни, старейший репортер городской хроники, был за главного. Кивнул Террелу, он спросил:

- Хочешь кофе, Сэм? Принс заваривал. Я полагаю, его для этого и наняли.

Принс был крепким темноволосым молодым человеком, весьма прилично одетым и успевшим получить степень бакалавра в университете Айовы. Муни не имел ничего против его приятной внешности или модного костюма, но не мог простить ученой степени.

- Сейчас налью, мистер Террел, - засуетился Принс.

- Не беспокойся. Я пропускаю.

- Хороший кофе, - заверил Принс.

- Сдобренный научной мудростью, - съязвил Муни.

Террел видел, что вне круга света сидел Олли Уиллер. На нем было пальто, а ноги возлежали на корзине для бумаги.

- Человеку из общества невозможно найти места.

- А как насчет тебя?

- У меня есть работа.

- Тебе везет, - заметил Уиллер, вынимая из внутреннего кармана пальто плоскую бутылку виски. - Мне стало скучно дома. Чрезмерная снисходительность - мать пресыщения. Поэтому я спустился послушать с Муни полицейские вызовы. Это подобно контрапункту в симфонии, - очень освежает слух. Час с Муни - и я буду рад вернуться в мой закуток.

Террел знал, что с Уиллера нужно стряхнуть такое настроения, когда слова сочувствия могли растрогать его до слез.

- Старик, ты как рабочая лошадь на овес всхрапываешь на дешевые рассказы и слащавые картинки, терпеть не можешь безвкусных и серых материалов. И вечно собираешься бросить писать. Но только день без каторги, и ты уже тоскуешь.

- Господи, я все слышал, - вздохнул Уиллер, с грохотом опуская ноги. Из всей фарисейской болтовни, которую я когда-либо слышал, твоя - на первом месте, Сэм.

Террел взял у Уиллера бутылку и налил себе в пустой бумажный стакан из под кофе.

- Не возражаешь? Знаешь, Олли, ты же на самом деле пить не любишь, верно? Просто насмотрелся в кино, что все репортеры так делают...

- Когда советуют выпускающему редактору снять передовую, - усмехнулся Уиллер.

- В кино всегда останавливают печатные станки и переделывают первую страницу; удивительно, что газета вообще выходит.

Муни сказал Принсу:

- Следи пока за радио, и чтобы ничего не пропустить. Пожары выдаются звоном колокола и сильным запахом дыма. Я пока выйду.

Когда он ушел и исчез в темноте, Террел спросил Принса:

- Как ночь?

- Все спокойно, кроме него, - ответил тот, печально улыбаясь вслед Муни.

- Это часть образа. Старые репортеры носят маски циников, чтобы спрятать тот факт, что в душе они сентиментальные романтики. Пусть это тебя на беспокоит.

Затрещало полицейское радио. Безразличный голос диктора направлял патрульного сержанта из шестнадцатого участка по адресу на Мэнор Лэйн.. Через несколько секунд он направил по тому же адресу "скорую помощь".

- Но это же глупо...

Террел придержал руку Принса.

- Минуточку.

Уиллер встал и подошел к столу, недовольно хмуря худое старое лицо. Надвинув шляпу на лоб, он склонился ухом к громкоговорителю.

- Он сказал - два - двадцать четыре Мэнор Лэйн?

- Вроде бы, - кивнул Террел.

В последовавшей паузе Принс пожаловался:

- Муни считает, что неприлично начинать выше чем курьером. Думает, что колледж...

- Ради Бога, помолчи, - цыкнул Уиллер. - Они отправили "скорую" на два-двадцать четыре, Мэнор Лэйн. Там живет Ричард Колдуэл.

- Пойди, приведи Муни, - велел Террел Принсу. - Олли, ты лучше позвони в шестнадцатый и узнай, могут ли они что - нибудь сказать.

Он взял телефонный справочник, потом вспомнил, что дом на Мэнор Лэйн принадлежит одному из друзей Колдуэла, который сейчас в Европе. Колдуэл жил в пригороде и пользовался домом, когда поздние выступления или собрания задерживали его в городе. Он ночевал там со своим шофером, пожилым человеком, бывшим с ним уже многие годы.

- Олли, как зовут друга Колдуэла, того, что владеет домом на Мэнор Лэйн?

- Минутку... - Олли жестом просил тишины, он связался с шестнадцатым.

- Сержант, это Олли Уиллер из "Кол Бюлетин"; скажи, что происходит? Мы только что слышали, что вы отправили "скорую" к дому Рича Колдуэла. Подожди, не бросай трубку, только намекни. Сержант, ну ради старой дружбы. Господи, у всех нас есть что делать! Не отфутболивай меня, прошу!

Он прикрыл трубку рукой и взглянул на Террела:

- Испуганный маленький шельмец, но корчит большого человека. Что тебе, Сэм? Ах, да, парень, у которого дом на Мэнор Лэйн... Сейчас...Дж. Беллами Симс.

- Вот, - Террел полистал справочник, нашел номер и быстро набрал номер. Зуммер жужжал, как пчела над ухом. Затем в трубке щелкнуло и чей-то голос осторожно произнес:

- Алло?

- Кто это? - спросил Террел. - Я хочу поговорить с Ричем Колдуэлом.

- Это невозможно...

Последовала пауза, потом голос спросил:

- Кто это?

- Сэм Террел из "Кол Бюлетин". Где Колдуэл?

- Я не могу с вами говорить. Придется обратиться к детективам.

- Подождите! - завопил Террел. - Вы полицейский?

- Пэдди Колан из шестнадцатого.

- Не вешайте трубку! Не вешайте. Вы там один? Хоть намекните, Пэдди. Что случилось?

- Я шел по Лэйн, когда увидел, как парень выбежал из парадного...

Голос Колана был низким и напряженным.

- Я не догнал его и потерял, поэтому вернулся к Колдуэлу. Дверь была открыта, в прихожей горел свет. Он... - Колан тяжело вздохнул. - Здесь капитан, Сэм. Лучше не надо...

Связь прервалась.

Террел положил трубку и взглянул на Олли, который все ещё разговаривал с сержантом из шестнадцатого.

- Спасибо, большое спасибо, сержант, - сказал он, поднимаясь. Конечно - конечно. Спасибо.

Повесив трубку, он взглянул на Террела

- Муни, лучше бы позвонить Каршу, взять по пути репортеров и фотографов. Сегодня мы действительно сорвем первую страницу. У Колдуэла мертвая девица, сам Колдуэл мертвецки пьян...

- Кто девушка? Эден Майлз?

- Да, Эден Майлз. Классная девица. Была... Колдуэл её просто задушил.

4

Мэнор Лэйн был районом для избранных; дома небольшие, старые и дорогие, по большей части трехэтажные, с роскошными входными дверями, украшенными антикварными бронзовыми молотками и кованными цифрами.

Улица начиналась в двух кварталах от готического великолепия собора Св. Кристофера и заканчивалась у конюшен на южном конце Риджент Сквер.

Сворачивая на улицу, водитель Террела просигналил. Посреди проезжей части стояли две черно - белых патрульных машины и "скорая". Кучка людей на тротуаре разглядывала окна дома Колдуэла. Мигалки полицейских машин преображали лица зрителей в живые маски любопытства и возбуждения.

Террел подошел к патрульному, стоящему возле "скорой".

- Привет, Джимми. Ее ещё не вынесли?

- Нет, Сэм. Еще нет. Капитан Станко только что прошел туда. С одним из наших парней. Люди из лаборатории все ещё работают. Наверно, там ужасно...

Террел поднялся на крыльцо, кивнул постовому и вошел внутрь. Из холла он свернул в гостиную, где эксперты из лаборатории, засучив рукава, меряли и снимали.

Районный репортер "Кол Бюлетин", лысеющий мужчина по фамилии Нельсон, низким настойчивым голосом объяснялся с кем-то по телефону. Террел кивнул ему, отошел в дальний угол и достал сигарету.

Тело Эден Майлз было распластано посреди комнаты, а Ричард Колдуэл, как куль, осел в глубоком кресле, нескладно уронив голову. Дышал он шумно и неровно, порой глубоко в горле звучал невнятный стон. Капитан Станко, начальник шестнадцатого участка, тряс его за плечо огромной красной лапой, а полицейский врач заглядывал в глаза. Комната представляла зрелище не для слабонервных. Техники лаборатории с завидной ловкостью двигали перевернутым стулья, а детектив из отдела убийств Ивэнс с рассеянной миной изучал перевернутую лампу.

В дальнем углу стоял шофер Колдуэла - огромный мужчина в пижамных брюках и шерстяном коричневом халате. Он был совершенно оглушен случившимся; взгляд его был прикован к безвольно осевшей фигуре Колдуэла, а на лице рисовалось почти карикатурное недоумение. В нескольких футах от него стоял Пэдди Колан, полицейский в форме, с которым Террел разговаривал по телефону. Колан был грубо скроенным коротышкой с курчавыми седыми волосами и круглым красным лицом. Глаза его сверлили комнату, переходя с места на место, словно с поисках места, чтобы остановиться.

- Ее можно забирать, - сказал капитану Станко один из экспертов. Ивенс, детектив из отдела по расследованию убийств, обернулся и внимательно посмотрел на тело мертвой девушки.

"Неприятный конец, - подумал Террел, - Модель, певица, гордая своим стройным, холеным телом и выразительным лицом... Теперь все кончено."

Он годами наблюдал такого рода насилие; много раз выезжал с полицией и освещал резню и драки, вскрытие трупов, извлеченных из горящих автомобилей, убийства в хороших и плохих районах, преступления по страсти. Но никогда так и не мог к ним привыкнуть. Не сумел выработать терпимости к насилию. Это делало его слабым и порой заставляло стыдиться себя. Сейчас он испытывал стыд и вину, глядя на посиневшее распухшее лицо и жалобно раскрытые глаза. Она отчаянно боролась, платье было разорвано на груди, открывая беломраморные плечи и впадинку меж небольших грудей. Одной из комнатных туфель не было, чулок отстегнулся, спустился и висел теперь как нейлоновые путы вокруг стройной голени.

- Выносите её, - скомандовал Станко.

Репортер "Кол Бюлетин" низким голосом продолжал раскручивать историю. Террел подумал, что он диктует Олли Уиллеру, и взглянул на часы. Половина двенадцатого. Должно быть, Карш уже в пути, а с ним десяток репортеров и фотографов. Он повернулся, чтобы слышать Нельсона.

- Да, это все, что у меня есть, - говорил Нельсон. - Пока я ни с кем не могу поговорить. Колдуэл выглядит пьяным, а девушка мертва, это точно. И в беспорядке. Губа разбита, одежда порвана, как будто её хорошо отделали. Что? Да, у Колдуэла есть царапины на лице. Ладно, я поговорю со Станко, когда смогу - да, конечно.

- Минутку, - резко бросил Террел. - А как насчет мужчины, выбежавшего отсюда. Ты сказал ему об этом?

Нельсон оторопело уставился на него.

- Впервые слышу. Что ты имеешь в виду? Вор?

- Вор? - теперь этот вопрос задал капитан Станко.

Он обернулся к ним, повторяя слово холодным воинственным тоном. Станко был крупным человеком с лицом, словно сделанным из черного дерева. Он уставился на Нельсона и Террела злым подозрительным взглядом.

- Позвольте дать совет, шустрые ребята. Не начинайте придумывать. Историю получите из моего доклада. Это будет официальная версия, и единственная.

Нельсон выразительным жестом положил трубку назад на аппарат.

- Я ничего не выдумываю, капитан, я жду вашего сообщения.

Станко взглянул на Террела.

- Тебя это устраивает? Или хочешь поторопить ход событий персонально для себя?

В комнате стало очень тихо. Детектив Ивенс оценивающе разглядывал Террела, эксперты тоже повернулись на сердитый голос Станко. Макинтайр, фотограф "Кол Бюлетин", осторожно перемещал свою камеру в положение, позволяющее снять и Террела, и капитана.

- Я не придумываю, - сказал Террел. - Сегодня ночью видели человека, выбегающего из этого дома. После того, как слышали крик девушки. Это часть истории, капитан.

Станко несколько секунд изучал его с непроницаемым лицом. Потом спросил:

- Кто его видел?

- Ваш человек, - Террел покосился в сторону патрульного. Пэдди, разве ты не сказал капитану того, что говорил мне по телефону?

Лицо Колана стало кирпично-красным. Рука его неопределенно дернулась.

- Что ты имеешь в виду, Сэм?

В комнате воцарилось угнетающее и угрожающее молчание. Террел почувствовал как мурашки побежали по телу: неужели они будут действовать так грязно? Неужели будут скрывать факты?

- Ты знаешь, что я имею в виду, Пэдди - сказал он, следя за бегающим взглядом маленького человечка. - Пятнадцать минут назад ты сказал мне, что видел, как из этого дома выходил человек, уже после того, как ты услышал крик Эден Майлз. Ты почти поймал его, но он смог ускользнуть. Но ты его хорошо разглядел. Сейчас ты изменяешь свою версию?

Взгляд Колана соскользнул с Террела и остановился на точке возле его плеча.

- Я же сказал тебе, поговори лучше с детективами. Это их работа давать вам информацию. Я помню, что разговаривал с тобой. Но пойми, я был очень растерян, когда нашел её здесь мертвой. Может быть, ты не так меня понял, или что-то перепутал.

- Конечно перепутал, - жестким насмешливым тоном заявил Станко. - Ты пытался нас опередить. Вот так начинаются слухи и перекраиваются версии.

Террел, не отрывая взгляда от несчастного побагровевшего Колана, спросил:

- Пэдди, ещё раз, ты видел человека, выбегавшего отсюда?

- Он уже сказал тебе, что нет, - ответил за того Станко.

Террел колебался, не уверенный в своем следующем шаге. Он знал, что Станко слывет холодным, бесчувственным человеком, слепо преданным администрации. Какие он получил приказы? Убедиться, что Колдуэл причастен к этому делу? Исключить других подозреваемых?

Решившись, он сказал:

- Капитан, я использую то, что сказал мне Колан. Не знаю, что он видел, но прекрасно помню, что он мне сказал. И это пойдет в печать.

- И ваша газета будет иметь неприятности, - сказал Станко, - Пэдди пытался объяснить тебе, что он мог перепутать, или ты его неправильно понял.

- Мы и это напечатаем, - саркастически подтвердил Террел, - "Он уже двадцать лет в полиции, а вид трупа приводит его в состояние шока". Читателям это понравится.

- Сэм, - жалобно начал Колан, - ни к чему...

- Заткнись! - рявкнул Станко. - Печатай что хочешь, ищейка. А теперь убирайся отсюда.

- Мы напечатаем все версии, - сказал Террел. - Первое сообщение Колана и второе сообщение Колана. Кое-что новенькое для каждого выпуска. А когда мы получим официальное сообщение?

- Убирайся отсюда, убирайся, пока я тебя не вышвырнул. Господи, как я хотел бы вбить в тебя хорошие манеры!

- Я не хочу неприятностей, капитан, я просто хочу правды. Но сегодня ночью эти слова стали синонимами.

Насмешливо отсалютовав, он вышел из комнаты.

Выйдя из дома Колдуэла, Террел пошел искать телефон. Из круглосуточной аптеки в шести кварталах оттуда он позвонил в газету. Уиллер писал передовицу, и Террел передал все, что узнал от Колана. Когда он закончил, Уиллер бодро заявил:

- Ну, Колдуэл теперь получает лазейку. Она не закроется до тех пор, пока они не поймают вора. А пока здесь полный бардак. Карш делает из этого ударный материал. Работают все, кроме швейцара и жены издателя. Куда ты сейчас?

- В шестнадцатый. Я позвоню, когда все кончится.

- Ладно, сынок. Нужна начинка: атмосфера, колорит. Люди обожают подробности.

В старом здании окраинного полицейского участка чувствовалось напряженное возбуждение. Смена, заступавшая в полночь, наперебой обсуждала происшествие. Террел прошел через пыльный ярко освещенный холл к кабинету начальника участка. Заступила новая смена, но сержант Макманус, принявший первый звонок от Колана, был ещё здесь. По подсказке дежурного Террел нашел его в раздевалке.

Рядом переодевались два молодых полицейских.

- Моя жена не хочет, чтобы я приходил домой в этой чертовой шкуре, говорил один из них. - Даже после полуночи. Я ей твержу, что это чистый снобизм, но все бестолку.

Террел сел на деревянную скамейку рядом с сержантом Макманусом, седовласым мужчиной с удивительно нежными голубыми глазами.

- Шумная ночь? - спросил он

- Правильно. Я бы не мог сказать лучше, Сэм.

- Я её не виню, - сказал второй полицейский, пристегивая галстук. Кто хочет, чтобы его приняли за швейцара или сторожа зоопарка?

Сержант Макманус возмутился:

- Если вы считаете, что форма настолько мерзкая вещь, зачем было утруждать себя сдачей экзамена на полицейского? Вы думали, что вас нарядят во фраки и цилиндры?

- Меня привлекли хорошие условия работы, - первый полицейский подмигнул приятелю. - И дружный коллектив.

- Потратьте столько времени на изучение устава, сколько вы тратите на переодевание - и через десять лет станете инспекторами.

Когда парни ушли, Террел спросил:

- Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что не мог бы сказать лучше?

- Я никогда бы не подумал на Колдуэла.

- Ну да?

- Сказать по правде, я был за него. Я слышал, как он говорил, и мне понравилось.

- Во сколько Колан позвонил?

- Это в журнале, если хочешь знать точно до минуты. Я думаю, около 10. 25.

- Откуда он звонил? Из будке или из дома?

- Я думаю, из дома.

- Мак, он что-нибудь сказал насчет человека, который выбежал из дома Колдуэла?

Какое-то время сержант Макманус не отвечал, уставившись на крупные кисти рук с синими венами.

- Тебе придется спросить капитана Станко.

- Почему, Мак?

Сержант повернулся и внимательно посмотрел на него.

- Потому что принимал звонок Станко. Он с десяти часов торчал у меня над душой, ругался по поводу разных отчетов. Когда позвонил телефон, он сидел прямо возле него и сразу схватил трубку. Поговорив с Коланом, капитан приказал передать по радио вызов скорой и пары наших машин к дому Колдуэла. Сказал, что там труп.

- Только это, да? Что в доме у Колдуэла труп?

- Это все.

- А Станко часто торчит у тебя над душой, Мак?

Макманус несколько секунд молча смотрел на него, затем медленно покачал головой.

- У него свой кабинет, Сэм.

- Спасибо, - Террел встал. - Передай от меня привет миссис Макманус. Ей лучше?

- Гораздо лучше, спасибо.

Новости ширились, и полицейский участок медленно наполнялся народом. Репортеры и фотографы, чиновники из муниципалитета, депутаты и судебные приставы из мэрии и службы шерифа переполняли зал и офисы участка, возбужденно обсуждая новости. Пустая болтовня, одни предположения, выудить было нечего.

Так Террел провел около часа. Когда слухи и сплетни надоели, он перешел в зал совещаний с высокой деревянной скамьей на возвышении. Здесь состоится предварительное слушание. Судья уже ехал в участок, Колдуэлу уже предъявили обвинение и забрали для дополнительного допроса. К нему относились с большим вниманием, с ним был один из его партнеров-юристов, и ему даже разрешили поговорить с Сарнаком.

Террел сел на деревянную скамью, тянувшуюся вдоль стены. Мужчина рядом улыбнулся и спросил:

- Как думаете, он задушил её до или после?

Террел покосился на него и закурил.

- Компенсацию за увечье получают после, - не унимался сосед; возбужденный коротышка нервно обнимал себя тонкими руками.

- Чью компенсацию? - спросил Террел. - От Айка Селлерса?

Коротышка пожал плечами и потер руки.

- Ну, это просто шутка, приятель.

Атмосфера как на карнавале, - думал Террел, оглядывая прокуренную комнату. Он замечал ехидные ухмылки, легкие подталкивания локтями, видел на лицах облегчение. Больше не будет разговоров о растратах и коррупции. Не будет угроз разоблачения. Кандидат-реформист в тюрьме за изнасилование и убийство девушки. Вот и все; а чего ещё ждать от этих святош, этих добродетельных ублюдков? Это была хорошая шутка.

Обнажилось лицемерие, а это всегда смешно.

Через несколько минут вошел Сарнак. Он двигался, как в кошмарном сне: ошеломленное лицо, красные от слез глаза. Террел подошел к нему, и Сарнак в отчаянии воскликнул:

- Я ничего не понимаю. Вы верите, что он мог это сделать? Я не могу даже подумать...

- Давайте выйдем.

- Но вы этому верите?

- Давайте подышим свежим воздухом. Заодно сможем поговорить.

Ночь была холодной, ветер бил в окна темных молчащих домов. Террел взял Сарнака под руку и повел по улице, подальше от шумной толпы, уже собравшейся у ярко освещенного входа в участок. Он бессмысленно злился на беспомощность Сарнака, но что толку было в слезах? Время требовало мужества. Неудивительно, что реформаторы обычно выглядели слабоумными, думал он. Благочестивые глупцы, вечно ждущие, когда стадо одумается и присоединится к ним. А стадо ничего не понимает, кроме пинка под зад.

- Все, что мы наработали, пойдет к черту.

- Вы разговаривали с Колдуэлом? Что он сказал?

- Только попросил держать жену подальше от него.

- Великолепно... Что-нибудь еще?

- Нет, он, похоже, не понимает, что происходит.

- Еще поймет, - хмыкнул Террел. - Я разговаривал с людьми из лаборатории. Кожа с лица Колдуэла найдена под ногтями девушки. Колдуэл в стельку пьян. Девушка мертва. Делом займется отдел по расследованию убийств.

- Должно быть, что-то там случилось. Сломаться может каждый, у кого такая энергия и целеустремленность - но я не могу этому поверить. Я не верю...

- Это уже лучше, - одобрил Террел. - Продолжайте в том же духе.

В глазах Сарнака зажглась надежда.

- Вы что-то знаете, что может ему помочь?

Террел на миг заколебался, потом сказал:

- Помочь может полная история случившегося. А я за то, чтобы она была полной. Теперь давайте вернемся и понаблюдаем за работой слепого правосудия, слегка подталкиваемого пистолетом в спину.

Ричард Колдуэл предстал перед судом. Судья Сиуорт слушал показания патрульного Колана, не отрывая взгляда от лица подследственного. Он прекрасно сознавал историческое значение своей роли и с радостью страдал от фотовспышек, чуть поднимая голову, чтобы сделать потверже свой двойной подбородок, и задумчиво хмурясь, чтобы показать, что он понимает важность своего решения.

Фактически альтернативы у него не было: голые факты диктовали неотвратимость разбирательства перед большим жюри.

Патрульный Колан смотрел в пол, давая показания, и яркий свет над барьером, отделяющим судей, сверкал на лысине среди седых волос. Все подались вперед, чтобы расслышать, что он говорит. Колан рассказал, что слышал крик и пошел прямо в дом Колдуэла. Входная дверь была распахнута, Колдуэла он нашел в бессознательном состоянии, мертвая девушка лежала на полу. Он не упомянул, что видел кого-нибудь возле дома.

Потом пошло быстрее. Полицейский врач засвидетельствовал, что Колдуэл был пьян. Эксперт изложил свои заключения. Колдуэл ни слова не сказал, и адвокат отменил перекрестный допрос. Судья Сиуорт стукнул молотком, требуя тишины, и зачитал постановление.

Конец первого действия, - подумал Террел, наблюдая, как полиция уводит Колдуэла в камеру. Лицо Колдуэла было непроницаемым, он смотрел прямо перед собой, явно не замечая шепчущейся толпы. Но глаза у него были, как у человека на дыбе.

Кто-то высоким звенящим голосом закричал:" - Убирайся с моей дороги!" и начал пробираться через толпу к Колдуэлу. Судья Сиуорт стукнул молотком, и в это время прорвавшийся человек ударил Колдуэла по лицу. Удар пришелся по губе. Полицейский схватил нападавшего сзади и заломил руки за спину.

Террел узнал его, когда со всех сторон комнаты начали сверкать лампы-вспышки. Это был Фрэнки Шанс - приятель Эден Майлз.

Шанс был высок и строен, с темными волнистыми волосами и глубокими карими глазами, мягкими, как у ребенка. Он был достаточно красив, но с угрюмой капризной складкой вокруг рта, как будто ожидал щедрого вознаграждения за свои улыбки. Террел знал о его горячности, даже дикости. Вот и теперь в его неистовстве не было ничего расситанного или неискреннего. Он вырывался, как маньяк, из лап огромного полицейского, тщетно пытаясь достать Колдуэла острыми носками туфель.

- Ты убил ее! - кричал он, и его мягкий капризный рот кривился, как от пытки, - потому что она не позволила бы тебе себя коснуться, потому что ты даже наполовину не мужчина.

Судья Сиуорт поднял свой молоток, но капитан Станко перехватил его взгляд, и Сиуорт прочистил горло и мягко положил молоток на стол.

Тактика взаимоотношений с публикой, - подумал Террел, пока продолжали полыхать вспышки. - Давай еще, это хороший снимок!

- Ты убил её, - кричал Шанс. - Ты хотел её, ты хотел заполучить её в свои руки, издеваться над ней, убить её - это все, что ты хочешь от женщины. Иначе ты не можешь, иначе ты ни на что не способен... - Шанс рыдал, слезы лились из карих глаз, блестя на гладких юных щеках. - Ты получишь свое удовольствие, когда тебя ремнями привяжут к стулу...

- Выведите этого человека отсюда, - закричал Сиуорт, ожесточенно стукнув молотком. - Это зал суда, а не... - он запнулся, подбирая слова, а не место для демонстраций. Выведите его!

Террел выбрался из толпы и направился к телефону в холле. Он позвонил Уиллеру и продиктовал ему несколько абзацев, включая нападение Фрэнки Шанса на Колдуэла.

Когда он закончил, Уиллер сказал:

- Сочно, очень сочно. Да, насчет вора, которого то ли видел, то ли не видел Колан. Каршу позвонил начальник полиции, и Станко тоже, - оба говорят, что ты сошел с ума. Есть основания полагать, что сегодня ночью Колан был немного выпивши. Уильямс говорит, что у него репутация странного типа.

- Ну, так что случилось? - спросил Террел.

- Карш похерил твою идею о воре до того, как материал пошел в печать. И хочет поговорить с тобой.

Террел вздохнул и потер лоб.

- Ладно. Значит, единственный шанс Колдуэла они превратили в удавку, в его голосе слышалось отвращение. - Скажи Каршу, я еду, - сказал он и повесил трубку.

5

Отдел городских новостей гудел от стука машинок и звонков телефонов. Был вызван весь штат сотрудников; они копались в пожелтевших подшивках в поисках биографических данных Колдуэла, изучая его школьные годы, военную службу, женитьбу и занятия бизнесом, выискивая что-нибудь стоящее внимания. А рассыльные приносили свежие кипы фотоснимков и копию досье из морга, все, что хоть как-то касалось либо Колдуэла, либо убитой девушки.

Теперь непосредственно за материал отвечал Уильямс, но Карш стоял у него над душой, собственноручно проверяя каждый снимок и каждый абзац, идущие в экстренный выпуск. Террел швырнул пальто и шляпу на свой стул и прошел мимо стола иллюстраций, где два редактора корпели над подписями под снимками и заголовками для новостей.

Карш обернулся, чтобы посмотреть на часы. Увидев Террела, махнул ему, показывая в сторону своего офиса. Террел присоединился к нему и Карш закрыл за ними дверь, отрезавшую шум. Они были изолированы в его святилище с кондиционированным воздухом, как рыбы в аквариуме; за стенами молча кипела нереальная жизнь - жизнь газеты.

Карш сел за стол, размял сигарету и поднял глаза на Террела. Он улыбался, одна бровь чуть поднялась; лицо светилось довольной иронией. И никаких признаков недосыпа и перепоя; кожа свежая, глаза ясные, взгляд проницателен.

- Ну, это финиш, верно? Работа наглая и слишком неуклюжая. Забудь замысловатые маневры - если хочешь убрать человека с дороги - прикончи его, и все дела. Садись, Сэм.

- Что будем делать?

- Спасать шею Ричарда Колдуэла. Это самая важная история, к которой я так близок - и я её хочу. Хочу её всю. Теперь давай вернемся немного назад. Расскажи, что поведал тебе Колан, я имею в виду первый вариант.

Террел подробно сообщил, что слышал и видел, потом Карш закурил другую сигарету и сказал:

- Ну, Станко, вероятно, не учел, что репортер мог позвонить прямо в дом Колдуэла, как это сделал ты. Но он запугал Колана и тот изменил свои показания. Это было нетрудно.

- Возможно, я не понимаю, но почему вы не использовали мою историю?

- Потому что не хочу расходовать боезапас на тупиц типа Колана и Станко. Я хочу знать, кто платил убийце и кто убийца. Это громкая история, парень. Она может перевернуть вверх тормашками этот суверенный штат и стряхнуть тысячи взяточников с их уютных маленьких насестов. И среди этих тысяч мы можем найти Айка Селлерса и нашего любимого откормленного мэра.

Карш обошел свой стол, глаза его горели; работа, казалось, выжгла все шлаки и тщету из его ума и тела.

- Запомни, разница между хорошими издателями и рабочими лошадками в рассудительности. Что такое любая сенсация? Столкнулись машины, лающая собака поднимает семью в горящем доме. Истории все новые, но очевидные. Такие может состряпать любой ребенок. Но большие сенсации подобны симфониям, в них есть гармония и настроение, и возбуждение, и нечто таинственное. Знаешь, что делает их громкими? Удивительный факт, что драма создается простым слепым совпадением. Как будто пьяная компания своим криком случайно исполнила последний акт "Фауста", не пропустив ни единого слова, ни ноты. Сейчас у нас есть конец громадной истории. И мы собираемся вытащить на свет божий её целиком.

Террел знал, что если пресса включится в борьбу, у Колдуэла появится шанс.

- Но сейчас мы останемся на традиционной точке зрения, Майк, - заметил он.

- Не обманывай себя, - резко бросил Карш. - Эта история мне нужна по самым эгоистическим причинам. Во имя общественной нравственности я и пальцем не шевельну. На самом деле если мы позволим вздернуть Колдуэла, это пойдет только на пользу тем чинушам, которых я не выношу до чертиков.

- Сомневаюсь, что ты это серьезно, Майк. Хочешь ты того или нет, но ты на стороне простого обывателя. Клянусь, тут все чертовски запутано.

Карш обиделся; он считал себя бесчувственным моралистом и отвергал всякую попытку пригладить свой автопортрет.

- Твоя задача - найти убийцу, - отрезал он, - вот и давай ищи. Но держи меня в курсе, и действуй аккуратно.

Он погладил щеку Террела тыльной стороной ладони.

- Мне в самом деле наплевать, если повесят Колдуэла. Но я не хочу потерять тебя. Давай за дело.

Террел сошел вниз и поймал такси, чтобы доехать до Грей Гейтс. Он надеялся раньше всех прочих поговорить с Конни Блейкер; ведь не зря та полагала, что Эден чего - то боится, и эту ниточку следовало раскрутить побыстрее.

Вестибюль Грей Гейтс в этот час был освещен слабо, но лифтер свежевыбрит и одет в отутюженную синюю с золотым униформу. Парень явно знал, что что-то случилось; Террел догадался об этом по нарочито безразличному выражению его лица. Вероятно, полиция и репортеры здесь уже побывали.

Он прошел по тихому коридору и легонько постучал в дверь. Когда Конни ответила, он понял, что она все знает; это чувствовалось по голосу.

- Это Террел, я хочу поговорить.

Девушка немного приоткрыла дверь, свет из коридора упал на широко раскрытые глаза и бледное лицо.

- Я...Я ничего не могу рассказать. Пожалуйста, поверь мне.

- Я не полицейский. Понимаю, ты не хочешь говорить со мной, но без этого нельзя.

- Ладно, - устало и безнадежно кивнула она. - Входи.

В длинной гостиной горела только одна лампа, шторы на огромных окнах были задернуты. Она села на краешек стула и закурила. Он заметил, как дрожат её пальцы.

- Когда ты узнала?

- Друг Эден, - она облизнула губы, - друг Эден позвонил мне.

- Здесь была полиция?

- Да, детектив. Сказал, ему нужно знать, кого известить о смерти. Я дала адрес её матери. Немного позже здесь были репортер с фотографом. Хотели получить фото Эден, снять меня и квартиру.

- Полагаю, это было не слишком приятно.

- Я не могла ни о чем думать, только о ней.

Она постояла, потом беспокойно заходила, часто затягиваясь сигаретой.

- Эден так много знала, так много работала, и вдруг все кончилось. Всему конец. Я не нахожу себе места. Всюду её вещи. Платья, туфли, косметика. На кухне кофейная чашка с её помадой на ободке. Ее комната пахнет её духами. Журналы, которые она читала, здесь на кофейном столике, Конни прижала пальцы к вискам. - Все так живо, будто она просто вышла. Но она не вернется.

- Ты мне как-то сказала, что она была напугана. Что ты имела в виду?

- Не знаю... Это было видно по тому, как она себя вела.

Конни села на край дивана. Свет от лампы освещал её короткие светлые волосы и ложился тенями на голубые глаза. На ней были пижамные брюки и синяя рубашка, она выглядела очень усталой и очень несчастной.

- Сначала я думала, это просто нервы. Она подскакивала от любого телефонного звонка или стука в дверь. Вы её видели. Она выглядела так, будто её разрывают на кусочки.

- Чего она боялась?

- Не знаю. Она мне не говорила. Но это было связано с её работой. Сегодня вечером какой-то мужчина приходил с ней поговорить. Я знаю, она была напугана. И ужасно не хотела продолжать, но он настаивал.

- Кто это был?

Конни взглянула на него и он заметил, как во взгляде нарастает страх.

- Ты меня просишь нарушить одиннадцатую заповедь, грустно улыбнулась она. - "Держи рот на замке."

- Чего ты боишься?

- Я не хочу неприятностей.

Террел колебался, знал, что был бы дураком, если бы ей верил; она ничем ему не обязана и наверняка убеждена, что всякий, помогающий полиции доносчик. Но тут он ничего не мог поделать.

- Послушай меня, пожалуйста. Прими на веру, если можешь. Человек, убивший Эден, гуляет на свободе. А невинного обвиняют в убийстве. Он умрет, если не откроется правда. Значит, если ты что-нибудь знаешь, ты не можешь молчать.

Она опустила взгляд на руки и казалась вконец затравленной.

- Кто сказал, что я что-нибудь знаю?

- Кто сегодня сюда приходил? Чего он хотел от Эден? Почему она была напугана? Разве ты не можешь мне это сказать?

- Вам, конечно, сенсацию подавай. Это твоя работа. Тебя повысят, и начальник похлопает по спине. А чтобы ты лучше выглядел, мне подставлять свою шею?

- Забудь обо мне, ради Бога, - Террел сел рядом с ней. - Может умереть невиновный, поэтому тебе придется рискнуть. Это ведь не тайная война или вендетта времен Аль Капоне. Тебя будут охранять. Если ты мне доверяешь, я об этом позабочусь. Я сохраню в тайне, что бы ты мне не сказала. Если ты не доверяешь мне, иди в полицию, иди к губернатору.

Зазвонил телефон, и она явно занервничала. В тишине квартиры настойчиво заливался звонок. Несколько секунд они смотрели друг на друга, но когда Конни начала подниматься, Террел схватил её за запястье.

- Сначала ответь. Кто это был?

Рука была холодной, он почувствовал, как она вся дрожит. Он вздохнул и отпустил её.

- Ладно, ответь.

Девушка поспешно пересекла комнату и сняла трубку.

Террел закурил, наблюдая за её лицом; что-то резко изменилось в её глазах, она слушала, плотно прижав трубку к уху.

- Да, да, - сказала она, потом ещё несколько секунд слушала и опять сказала, - Да, конечно, понимаю.

Медленно положив трубку, несколько секунд она стояла неподвижно. Лицо её смертельно побледнело.

- Кто это был?

- Мой друг.

- Ладно. На чем мы остановились? Эден боялась из-за того, что ей предстояло сделать.

Она вернулась на место и закурила, избегая встречаться с ним взглядом.

- Я просто догадывалась. Может быть, я ошибалась?

- А как насчет человека, приходившего сюда сегодня вечером?

- Я ничего о нем не знаю.

- Но ты его видела, верно?

- Нет - я была в спальне.

- Жаль. Прошлый раз, когда я был здесь, ты сказала, что повидать Эден заходил Фрэнки Шанс. Помнишь?

Она поспешно покачала головой.

- Не уверена. Я слышала только голос, и подумала, что это Фрэнки.

- Опять была в спальне, да? Разве Эден не позволяла тебе выходить, знакомиться с друзьями?

- Прекрати травить меня! Прекрати!

Она сжала руками край стула.

- Кто звонил?

- Друг, я тебе сказала.

Террел сел поближе и опять взял её руку.

- Ледяная. Лицо белое, губы дрожат. Крутые у тебя друзья. Что он приказал? Заткнуться? Сидеть тихо?

- Может быть, - сказала она, вырывая руку. - Почему ты сам не пойдешь в полицию? Им платят за то, что они выслеживают убийц. Мне платят за то, что я пою в клубе.

- И бьюсь об заклад, очень скоро тебе повысят зарплату, спокойно заметил Террел.

Она виновато покосилась на него.

- Не трать силы, нападая на меня. Я боюсь. А ты ожидал, что я буду этого стыдиться? Я слабая, я трусиха, можешь называть меня как угодно. Я не героиня. Я не специалист по дзюдо и не святая, чтобы делать то, что правильно, и плевать на последствия.

Она приостановилась, часто дыша и опустив глаза.

- Я стараюсь сохранить работу и свое здоровье. И решаю только свои проблемы.

Террел несколько секунд смотрел ей в лицо, но она не поднимала взгляда. Наконец он сказал:

- Может быть, я бы чувствовал себя так же, будь я в твоей шкуре. Не уверен, что я не поступил бы так же. Я не нападаю на тебя. Я просто делаю свое дело. Но если передумаешь, всегда сможешь найти меня в газете. Не забудь, пожалуйста.

- Нет смысла, - покачала она головой.

- Тогда помни про Колдуэла, - сказал он, вставая, - Он потеряет свое положение, репутацию, семью, все - даже жизнь. А он не больше виноват, чем ты. Помни о нем, когда будешь петь про любовь лысым пьяницам в кабаке Айка Селлерса.

- Почему бы тебе не оставить меня в покое?

Она едва не плакала.

Террел вздохнул и взял шляпу.

- Ладно, ухожу, но ты можешь найти меня в газете, если я вдруг понадоблюсь.

6

Уже почти рассвело, когда Террел добрался домой. Шесть часов он проспал, затем побрился, принял душ и оделся. Просматривая почту, выпил чашку черного кофе и выкурил сигарету, что подвигло его на решение вернуться к текущим делам. Покончив с почтой, он оставил записку уборщице, чтобы та купила кофе, яиц и ещё кое-каких продуктов. И ушел на работу.

Там он снова взялся за кофе и пристроился за своим столом в углу просмотреть последние сообщения о Колдуэле.

Последние выпуски являли собой прекрасные образцы драматической журналистики. Снимки Колдуэла и Эден Майлз выглядывали из-под жирных заголовков на три-четыре колонки. Там же были снимки седовласой матери Эден и дома на Мэнор Лэйн. Каждая деталь этой истории была освещена подробно и живо; по профессиональным меркам выпуск был превосходной работой. Там были краткие злободневные сведения о кампании Колдуэла, его карьере юриста, о его связях с общественностью. Об Эден Майлз писали как о солистке ночного клуба. На третьей странице снимков было больше: Фрэнки Шанс нападает на Колдуэла в зале слушаний; испуганная юная Конни Блейкер в квартире Эден, снимок Эден из шоу в купальном костюме, до законных пределов открывавшем холеное тело. Это была ужасающая история; в ней было все: секс, насилие, знаменитости, социальное расслоение - все, кроме правды.

Дети Колдуэла с матерью, женщиной спокойной красоты лет под пятьдесят. Замыкала страницу фотография красивого каменного дома в пригородах Морристауна.

Карш ничего не упустил. Каждый элемент мощным драматическим акцентом был накрепко впаян в материал.

Версия Колдуэла о том, что случилось, казалась до жалости слабой. Он признал, что выпил два мартини перед ужином и бренди с содовой - после. Потом, около 10. 30, позвонила Эден Майлз и спросила, можно ли с ним увидеться. Он ответил "да", добавив при этом, что Эден Майлз снабжала его информацией об игорном бизнесе в городе.

Это смешно, - печально подумал Террел. - Готовый материал для местных остряков.

Колдуэл признал, что выпил ещё бренди, когда пришла Эден. Она казалась очень нервной и попросила что-нибудь налить, он выпил с ней. Свидетелей того, что случилось потом, не было. Колдуэл утерждал, что его ударили сзади, и он отключился. Когда он пришел в себя, Эден Майлз лежала на полу, патрульный говорил по телефону. Очевидцев его рассказа не было. Синяк на виске мог быть от удара или от падения, констатировал полицейский врач. Но там была борьба, об этом говорила порванная одежда девушки. Колдуэл мог споткнуться и удариться об угол стола.

Террел отложил газету и начал работать над своей колонкой на следующий день, печатая кусок, который написал спокойным воскресным днем несколько недель назад. Это было эссе о жизни птиц в городе; любителям природы понравится такая перемена темы, а его обычным читателям придется потерпеть. Обычно он держал про запас шесть-восемь колонок на непредвиденный случай, и у него было предчувствие, что он использует их все, пока работает над делом Колдуэла.

- Как пишется "голубь"? - спросил он чуть погодя Уиллера.

- Как в "мертвом голубе". Ты думаешь о Колдуэле?

- Нет, это элегантный поучительный кусочек о жизни птиц нашего города. В духе Чарльза Муда.

- Почему бы нам не заняться жизнью животных? У нас есть крысы, змеи, скунсы, - и все удивительно похожи на некоторых наших хорошо известных граждан.

- Я получил отличный сатирический заряд, - хмыкнул Террел.

Закончив текст, он позвал машинистку, устроился на стуле и закурил. Сейчас в длинном зале стало поспокойнее, напряжение спало, когда умолк звонок на часах. Все, выпуск пошел, и ничто его остановить не может: ни тонущий лайнер, ни жуткая железнодорожная катастрофа, ни политическое убийство.

- Итак, ещё один день интеллектуального труда завершен, потягиваясь и зевая протянул Уиллер. - Это заставляет человека испытывать гордость от сознания, что он практически ничего ни во что не внес - такова моя оценка значения усилий моих и нашей газеты. Заставляет хорошо себя чувствовать там, где это имеет значение.

- А где это?

- Тонкий вопрос. - Уиллер был в прекрасном настроении, о чем говорила усмешка на худом старом лице. - У меня это место как раз над левым локтем. Там болит, если я нарушу мою скаутскую клятву. Скажи, тебе нравится, как мы разделались с нашей великой сенсацией?

- Мы повязали Колдуэла, как рождественского гуся.

- Быть может, он того заслуживает?

Террел взглянул на него.

- Ты знаешь, что-то здесь не так.

- Конечно, конечно. Ты помнишь, я писал статью, - Уиллер с чувством стукнул по табулятору своей машинки. - Колан видел человека, выбегавшего из дома Колдуэла. Но Колан передумал. Он многие годы пьет запоем. Может, он что-то и видел, но это могла быть десятифутовая малиновка или скопище гномиков, колотящих по наковальням у него в голове... - Уиллер откинулся в кресле и усмехнулся. - Мне нравится твоя колонка о жизни птиц. Тонкая идея. Так и продолжай, пока не пройдут выборы. Ты никому ничего не должен. Колдуэл - дело полиции, Сэм.

- Ты думаешь, он может быть виновен?

- Все может быть, - сухо бросил Уиллер. - Столп общества, образец унылой добродетели... Кому нужны его идеи? А это юное существо подняло дыбом все, о чем он мечтал в своей тесной клетке традиций и респектабельности. Он потянулся к ней, она его отвергла... - Уиллер снова ударил по клавише. - И что-то сломалось. Такую историю за эти годы я читал раз пятьдесят.

- Почему ты меня уговариваешь бросить это дело?

- Пошевели мозгами, парень, - раздраженно фыркнул Уиллер. Если это подставка, - "если", имей в виду, - она устроена людьми, которые могут наступить на тебя, как на жука, если ты выполз на их дорогу.

Террел бросил сигарету в пустой кофейный бумажный стаканчик.

- Мне нужно поразмыслить над этим.

- Верно, поразмышляй о вечных добродетелях, - с отвращением сплюнул Уиллер. - Черт, слишком много сигарет... Не трать время на мелочи.

- Это ключ к здоровой жизни, - кивнул Террел, забирая пальто. - Но не волнуйся, я буду осторожен. С этого дня стану носить свою карточку прессы за лентой шляпы.

- Она станет прекрасной мишенью.

На следующее утро в 9. 30 Террел постучал в старомодный дом в бедном и мрачном районе. Над улицами, затемняя слабый солнечный свет и наполняя воздух ядовитым зловонием, висел дым фабрик и железнодорожного узла. Промышленность душила здешние места; деревья выкорчевали, чтобы дать место заводам и складам. Река, петлявшая по этому району, стала стоком промышленных отходов.

Триумф градостроительства, - подумал Террел, идя по закопченной улице.

Дверь открыла седеющая женщина с огромными любопытными глазами за стеклами очков.

- Да? - спросила она, вытирая руки о голубой фартук, - Да, что такое?

- Меня зовут Террел, миссис Колан, Сэм Террел, я репортер из "Кол Бюлетин".

- Конечно, я знаю вашу колонку, мистер Террел. И Пэдди говорил о вас, мне кажется.

- Уверен, говорил. Я его знаю много лет. С тех пор, как писал о работе полиции в Вест-Сайде. Там я с ним и познакомился.

- Я полагаю, вы пришли повидаться с ним, мистер Террел? Но его здесь нет. Он в отъезде.

- Да, я знаю. Я заходил в участок, и сержант Макманус сказал, что Пэдди решил использовать часть отпуска.

- Он хочет взять все, что положено, до ухода на пенсию. Вы знаете, ему до пенсии осталось всего несколько недель.

- Нет смысла дарить отпуск городу.

- Так я сама ему сказала.

- Но вы можете помочь мне не хуже Пэдди. Поэтому я и пришел к вам. В следующем воскресном номере мы делаем обзор по делу Колдуэла, и я хотел бы сделать материал о Пэдди: снимок, небольшую биографическую справку, что-нибудь в этом роде.

- Я могла бы найти фотографию, - она сжала губы и покачала головой. Бедная девочка, она была такая хорошенькая. Но вы входите, мистер Террел. Вы меня извините, но дом в таком состоянии... Я говорю вам, там дурная кровь, я имею в виду мистера Колдуэла.

Террел снял шляпу и прошел за ней в опрятную гостиную, довольно невзрачно обставленную и пропахшую мастикой для паркета.

- Я знаю, считается, он из хорошей семьи, но все равно там есть дурная кровь, надо только поискать.

- Быть может, вы и правы.

- Садитесь и не обращайте внимание на развал, я тут ещё не убирала.

- Между прочим, когда уехал Пэдди? - спросил Террел.

- Вчера вечером, около восьми, я думаю, - миссис Террел отбросила со лба выбившиеся волосы, затем поправила стопку журналов на кофейном столике.

- Понимаете, он давно собирался... Ничего внезапного тут нет.

- Конечно, - кивнул Террел, пытаясь не выдавать своего интереса. - А куда он поехал?

- Смешно, но некоторые могут решить, что это очень странно - уезжать сразу после свидетельских показаний против мистера Колдуэла.

- Он не понадобится до слушания в Большом жюри. Нет причины не ехать. Так куда он поехал?

- Ну, он навещает родственников в Индиане. Там у него две сестры, миссис Террел вытерла руки о фартук. - Ладно, я поищу его фотокарточки.

- А можно как - нибудь связаться с Пэдди, если понадобится уточнить дату или ещё что-нибудь?

- Ну, он на машине, - миссис Колан сказала это, глядя на в стену. Просто поехал провести время. Не знаю, как мне вам помочь...

- Ничего страшного.

- Я принесу фотокарточки, вы сможете выбрать.

Когда она ушла наверх, Террел встал и оглядел комнату. Интуиция подсказывала, что он на верном пути. Тело подрагивало от напряжения. Пэдди Колану приказали убраться. Оставаться подальше отсюда до выборов. Его ложь уничтожила единственную надежду Колдуэла. А сейчас он убрался на безопасное расстояние от адвокатов Колдуэла и подозрительных газетчиков.

Комната ничего ему не говорила; она была опрятной и невыразительной. Он едва ли знал, что ожидает найти - письмо или открытку, возможно, с обратным адресом. Террел оглядел полки возле ложного камина, пошевелив дюжину книг, но осторожно, чтобы не нарушить ровные ряды фарфоровых статуэток. Над накидкой висела увеличенная цветная фотография молодого Пэдди Колана. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, мягкая невинная улыбка играла на круглом и беззащитном лице.

Террел сел, услыхав, как миссис Колан спускается по лестнице.

- Ну, вот, - сказала она, с трудом переводя дух, - вверх, вниз, эти ступеньки меня доконают.

Она принесла объемистую картонную коробку, которую Террел помог поставить на кофейный столик.

- Я всегда все храню. Газеты, приказы о переводе, письма от коллег на пенсии и медиков - ну, сами знаете... Никогда не знаешь, когда потребуется то, что прислали лет пять назад. А вот и карточки. Ищите в этой кипе.

- Уверен, что найду.

Он сел на диван и начал просматривать снимки. Большинство их было из местных газет, вероятно, отданных ему репортерами. Пэдди, стоящий рядом с мэром на параде, Пэдди на месте аварии четырех машин, Пэдди с ребенком на руках, чья мать сгорела на пожаре.

- Он много работал, я вам скажу, - прошептала миссис Колан, растроганная видом фотографий. И никогда не получал взысканий. Но у него всегда были враги, и якобы друзья, которые вечно разносили сплетни.

- Это просто позор.

- Вы знаете Пэдди давно, значит знаете, что он выпивает. Он никогда этого не скрывал - таков Пэдди Колан. Он не наливал выпивку в баночку из-под фруктового сока, как всегда делал капитан Мэлони, не делал вид, что это лекарство. Но это меня всегда беспокоило. Бог мне судья, это было единственной его ошибкой. Он никогда, вы знаете, не просил одолжения, помощи или чего-нибудь в этом роде. Вот только пил...

- Пропустить иногда глоток-другой - не преступление...

- Я думаю, нет. Но человек на посту - другое дело. Капитан Станко сказал... - миссис Колан прочистила горло и показала на снимок. - Вот тут он как раз после того, как мы поженились. Я видела Пэдди каждое утро, когда он вел мать к утренней мессе. Тогда я решила женить его на себе. - Она улыбнулась Террелу. - Моя мама, упокой Господь её душу, всегда говорила:"Ищи парня, который смотрит за своей матерью".

- Хорошая мысль.

- Я всегда боялась, - миссис Колан мяла свой фартук толстыми красными пальцами, - не знаю, почему я это говорю, но каждый день, чем ближе к пенсии, я все больше боялась, что он попадет в беду. Знаете, что-то может случиться, когда он пойдет чего-нибудь глотнуть и оставит пост. Я все время боялась, как старая дура. Теперь, во всяком случае, ничего не случится. Берите, что вам нужно, а я займусь своим делом. Не стоит мешать вам своей болтовней.

- Да нет, вы мне не мешаете, вот только могу я воспользоваться вашим телефоном? Мне нужно отметиться в газете.

- Как полицейский, - миссис Колан покачала головой, - муж тоже всегда отмечается. Телефон в столовой, пожалуйста.

Террел прошел за ней в столовую, она включила верхний свет. Телефон был на буфете.

- Раньше тут было хорошо и светло, но с тех пор, как появились все эти фабрики, уже не пообедаешь без света.

Она осталась на пороге, все ещё теребя фартук.

Террел набрал номер бюро погоды, дававшей каждые пятнадцать секунд записанный прогноз. На буфете лежали искусственные фрукты, несколько мотков шерсти и грибок для штопки. На Террела смотрела картина, изображавшая святого Франциска Ассизкого. Ковер был ярко-зеленый, до блеска отполированный обеденный стол отражал верхний свет.

Диктор на ухо Террелу шептал подробности о ветре и температуре. Он кивнул и сказал:

- Ладно, ладно. Это я тоже проверю.

Миссис Колан сказала:

- Я буду на кухне, если понадоблюсь, - и вышла из комнаты.

Террел улыбнулся ей и продолжал говорить по телефону. Услышав, как затихли её шаги, он быстро повернулся к маленькому столику в нескольких футах от буфета. Там на подносе лежали кое-какие бумаги. Придерживая трубку у уха плечом, он пролистал счета и вдруг нашел - конверт с почтовой маркой, вчерашним штемпелем и именем "П. Колан" в верхнем левом углу. Письмо было адресовано миссис П. Колан, обратный адрес - отель "Рилей", Бич Сити, Нью Джерси.

Террел положил конверт обратно на поднос, повесил трубку и вернулся в гостиную. Он отобрал снимки и собирался уходить, кода вошла миссис Колан и спросила, не выпьет ли он чашечку кофе.

- Спасибо, нет, нужно бежать.

- Мы будем с нетерпением ждать вашей статьи. Она будет хорошим финалом службы Пэдди в полиции. Это действительно самое важное дело, с которым он был связан.

- Да... Ну, ещё раз спасибо.

Спускаясь к машине, Террел чувствовал себя не очень весело. Утро выдалось серым и холодным, зеленовато-желтый дым из труб жег горло и щипал глаза. Он думал о Пэдди Колане, ведущем мать к семичасовой мессе, сбегающем с поста, чтобы в морозную ночь пропустить стаканчик. Кто-то должен был подтолкнуть его на это; грязная работа...

Террел улыбнулся и помахал миссис Колан, стоявшей на пороге, сгорбившись от ледяного ветра. Потом сел в машину и завел мотор. До Бич Сити примерно сотня миль. Можно добраться за два часа.

7

Отель "Рилей" был мрачным зданием из красного кирпича в четырех кварталах от океана, выходившим на несметное число дешевых ресторанов, гаражей и тиров. Для усиленно рекламируемых прелестей Бич Сити "Рилей" просто не существовал; здесь все оценивалось расстоянием от линии воды, и четыре квартала выше уровня прилива отбрасывали в социальную Сибирь. Но в хромировано-позолоченной роскоши вестибюля "Рилея" чувствовалась какая-то отчаянная безнадежность, и Террел подумал, что это нелепо, глупо, но довольно смело, как решение толстой женщины носить "бикини" - и черт с ним!

Вестибюль требовал уборки; пивные завихрения из комнаты отдыха гоняли пепел и обертки сигар по деревянному полу. Террел знал здешнего инспектора из отдела расследований, человека по фамилии Моран. Он сослался на Морана пожилому клерку за стойкой и спросил, может ли он просмотреть книгу регистрации.

- Ну конечно, - ответил клерк. - Между прочим, инспектор заходил на днях. Так, ничего, просто недоразумение. Девушка проходила через бар, и кто-то её шлепнул, чтобы обернулась - а она перепугалась. Говорю вам, недоразумение. - Он улыбнулся, обнажая белые, очень большие искусственные зубы. - Есть люди, которые судят о гостинице по её расположению. Это снобизм, вам не кажется?

- В этом есть резон, - сказал Террел, глядя в книгу. Пэдди Колан зарегистрировался накануне, в десять утра.

- Человек их 103-го сейчас там?

- Да, приятный парень. Ему падают еду в номер. Что нибудь не так?

- Ничего серьезного. Но не утруждайте себя, не надо обо мне докладывать.

Террел поднялся на лифте на третий этаж и прошел по длинному унылому коридору к номеру Колана. Возле дверей стоял поднос с остатками завтрака. Салфетка смята, окурок сигареты вдавлен в горку резиноподобного омлета. Террел несколько секунд изучал поднос, потом вздохнул и легонько постучал в дверь.

Внутри кто-то расхаживал, но теперь все затихло.

- Открой, Пэдди. Это Сэм Террел. Я хочу поговорить с тобой.

Ручка медленно повернулась, дверь приоткрылась внутрь на несколько дюймов. Глаза Колана бегали, а губы сами по себе пытались сложиться в улыбку.

- Ну, Сэм, ты молодец, - сказал он, коротко хихикнув. Мне нужно было отдохнуть, вот я забился поглубже. - Он утер рот тыльной стороной ладони. Все, что хотелось - найти место, чтобы выпить одному, без скандала с соседями.

От него пахло виски, ему явно нужно было побриться.

- Могу я войти?

- Конечно, Сэм.

Колан отступил от двери, Террел вошел и снял шляпу. Выглядел номер убого; выцветший ковер, тонкий, как бумага, у шкафов недоставало половины ручек, бежевые шторы выгорели и запылились. Тихая спокойная жизнь без больших потерь и крупных поражений. Прекрасное место для Колана, чтобы лечь на дно, - подумал Террел.

- Хочешь выпить, Сэм?

- Нет, спасибо.

- Ну, а хлебну, - Колан направился к столу, где стояла полупустая бутылка виски и голубой пластиковый стакан для зубной щетки с розовыми потеками эликсира. Налил себе хорошую порцию, он присел на край кровати.

- Ты садись на стул. Я берегу его для гостей.

На нем не было рубашки, кожу на плечах густо усыпали веснушки. Он прикончил свою выпивку одним глотком, щеки сразу покраснели, глаза подернулись влажной пленкой.

- Дружище, это свое дело знает. Похоже, мне сегодня нужно как следует выпить. - Он улыбнулся. - Ну, как ты оказался здесь?

- Ты знаешь, почему я здесь, Пэдди. Я или кто-то другой - никакой разницы.

- Да, - прошептал Колан. - Да...

Он снова улыбнулся, быстро моргая глазами, нижняя губа влажно блестела.

- Кто-то должен был приехать, я понимаю...

- Потому что ты солгал, и поэтому может умереть невинный человек. Террел сел и вынул сигареты. - Ты не сможешь с этим жить. Во всем мире не хватит выпивки, чтобы дать тебе хоть ночь поспать.

- Мной слишком много помыкали, - вздохнул Колан и устало покачал головой, глядя на пустой стакан в руке. - И слишком много раз я занимался этой ерундой вместо того, чтобы подумать о работе. Набралось столько рапортов, отложенных взысканий... Меня могли вышвырнуть куда быстрее, чем пришлось бы оформлять бумаги. И Станко сказал, что он сделает это, если я не... - Колан вздохнул и заглянул на дно стакана. - Пока я не солгал. Пока я не сказал, что не видел, что от Колдуэла выбежал мужчина. Он говорил, что это дело тайное, что я пойму потом - и все такое. Я ему не верил. Но делал вид, что верил. Даже для себя. - Колан облизнул губы и пошел к столу.

- Ты, конечно, не будешь?

- Нет, спасибо, Пэдди. А ты пей.

- Вот я и лгал тебе, всем, включая судью, - продолжал Колан, медленно отмеривая выпивку. - Мои двадцать пять лет кончаются через два месяца. Потом - на пенсию. Она нужна мне, Сэм, не для себя, а для жены. У нас никогда не было детей, ты знаешь. Но когда я выйду на пенсию, мы можем поехать в Калифорнию, где живет её младшая сестра. У них большая семья, много детей. Об этом моя бедная жена мечтает все эти годы. Ты знаешь, женщины такие. Когда нет детей, они страдают, мучаются. И она хочет быть хотя бы рядом.

Колан взглянул на Террела, глаза его молили о понимании:

- Я все ещё много должен за дом, и нам постоянно приносят счета за её лечение. У неё больное сердце. Без пенсии я окажусь на улице, Сэм, придурок в пятьдесят семь лет, которого вышвырнут из полиции за пьянку. Великолепная рекомендация для другой работы, а? Я испугался. Не того, что меня изобьют или пристрелят, а того, что меня оставят без гроша. Ты понимаешь, Сэм?

- Полагаю, да.

- Я никогда не был плохим полицейским, - медленно продолжал Колан. Скорее, просто бесполезным. Вот в чем разница. Я никогда не "грузил" людей в авариях, не искал женатых парней, тискающихся с подружками в машине. Я был ничто. Уговаривал держать собак на привязи, разнимал дерущихся, - Колан покрутил в руках стакан, глядя на прозрачную бурую жидкость. - Но всегда думал, что получу шанс доказать, кто я такой. Воображал, как с оружием в руке бегу вверх по лестнице за убийцей - что-то в этом духе. Но шанс не выпал. Тебе повезло, ты можешь доказать, что чего-то стоишь. Когда-нибудь ты думал о таком?

- Конечно. Но ты получаешь свой шанс. Что случилось в ту ночь, когда убили Эден Майлз?

- Я слышал, как она кричала, - начал Колан блеклым, безнадежным голосом. - Я как раз повернул с Риджент Стрит на Менор Мейн. И пустился бегом. Я был всего в двух-трех шагах от дома Колдуэла. Иначе не услышал бы её пронзительного крика. И тут он оборвался. Ну, я пошел к дверям. К такому важному человеку не будешь влетать без достаточно важной причины, поэтому я чуть помедлил и подумал: а не почудилось ли мне? Потом дверь распахнулась и вышел здоровенный парень. Я хорошо его рассмотрел. Он был высокий, с густыми черными волосами и широким жестким лицом. Просто горилла, Сэм. В теплом полупальто, без шляпы, поэтому я разглядел глубокий шрам у него на лбу. Он проскочил мимо меня и побежал через улицу, сворачивая в тень от стены вокруг церкви. Понимаешь, как это было?

- Понимаю. Итак, ты упустил его. Потом вернулся к Колдуэлу?

- Правильно. Дверь была открыта. Колдуэл лежал в кресле, а она мертвая - на полу. Лицо отекшее и синее. Я позвонил в участок, ответил Станко. Он только приказал мне остаться там - и повесил трубку. - Колан допил и провел языком по губам. - Потом позвонил ты, я рассказал, что случилось. Когда пришел Станко, он приказал мне забыть о том здоровом мужике, что выбегал из дома. И я солгал. Но сидя здесь, в этой вшивой дыре, я понял, что не могу высовываться.

При виде того, как Колан наливает ещё и еще, Террелу стало его глубоко и невыразимо жаль. Этот печальный маленький человечек был раздавлен моралью, больше всего на свете обожавшей компромисс. Уживайся с действительностью, только простофили пытаются её изменить. Семена распада могли таиться в нем с рождения, но лишь проклятый город обеспечил пышную почву, чтобы они разрослись.

- Так что же мне делать?

- Хороший вопрос, - сухо кивнул Террел. - Я записал одну историю. Станко будет защищать другую. Ты, похоже, посередине.

- Я могу что-нибудь сделать?

- Ты можешь дать мне подлинную историю. Мы её раскрутим. Это снимет удавку с Колдуэла и поставит все на место. Но полицейские, которые получают приказы от властей, начнут за тобой охоту. Тебя вышибут из полиции, как лжеца и пьяницу. Тебе не дадут устроиться на работу. И пенсии тебе не видать...

Колан смотрел в пустой стакан.

- Ты рисуешь очень жесткую перспективу, Сэм.

- Мы говорим друг другу правду, вот и все. Кто-нибудь знает, что ты здесь?

- Только моя жена. Станко велел убраться из города дней на десять и сидеть тихо.

- Ладно, ты просто сиди, и никому ни слова. Я позвоню тебе сегодня около половины девятого. И скажу, куда идти. Мы все организуем. Ты все запишешь на магнитофон и дашь ход делу, - Террел поколебался, глядя на Колана, потом спросил: - Оружие у тебя есть?

- Конечно. Я без него никуда...

- Хорошо, - Террел встал и пошел к двери. - И ещё одно. Я не могу ничего обещать, но Майк Карш может сделать так, что пенсии ты не лишишься. Деньги газеты он умеет тратить с толком.

- Я шанс не упущу.

- Ладно, я позвоню тебе в 8. 30.

- Конечно, Сэм. - Колан улыбнулся и протянул руку. - Я буду ждать. Мне никуда не надо.

Террел вернулся в редакцию в пять часов. Офис Карша был пуст, Такерман сказал ему, что шеф ушел освежиться. Террел подошел к столу и просмотрел почту. В шесть позвонил ему домой, но служанка сказала, что хозяина нет. Террел заказал кофе и выкурил несколько сигарет, пытаясь вывести себя из подавленного состояния; разговор с Коланом оставил только усталость и горечь. В семь он снова позвонил Каршу, и на этот раз служанка сказала:

- Минутку, пожалуйста.

Карш подошел к телефону.

- Привет, Сэм, в чем дело?

- У меня есть кое-что новенькое.

- Так все мне говорят весь день. И это стоило мне шестьсот долларов. Голос Карша звучал резко и раздраженно. - Что у тебя?

- Я нашел Пэдди Колана.

- Кто сказал, что он потерялся?

- Его спешно выставили из города после выступления в суде. Но я нашел его. Он в "Рилей" в Бич-Сити. Майк, он хочет сделать заявление. Рассказать всю историю. Кого он видел уходившим от Колдуэла, кто приказал ему молчать.

- О, Господи, Сэм, - охнул Карш. - Скорей сюда! И пошевеливайся!

Террел добрался до апартаментов Карша в половине восьмого, угодив к беспорядочному началу импровизированной вечеринки. Букмекер Майерс сидел на телефоне, заказывая наверх еду и выпивку, две блондинки, скрестив ноги, устроились на полу, перебирая пластинки. Пара охотников выпить за чужой счет с заметным удовольствием стояла у бара, а подруга Карша Дженни Петерсон разговаривала с Нэтом Кларком, боксерским менеджером. Все они были под градусом и в дружелюбном и веселом настроении. Впрочем, кроме Дженни: Террел заметил, что та плакала, и Нэт Кларк гладил её по руке. Карша не было видно.

Террел подошел к Дженни и Нэту и спросил:

- Где Майк?

- Там внутри с Глорией, - сказала Дженни, указывая огромными измученными глазами на коридор и дверь, ведущую в спальню Карша. Глория бывшая жена Карша - не заявилась бы сюда, не будь у неё повода для недовольства. А Террел знал, что единственным поводом для недовольства были только финансы. Он взглянул на часы: двадцать минут восьмого. До звонка Колану ещё уйма времени.

- Она ворвалась сюда, как торговка с базара, - всхлипнула Дженни, утирая глаза. - Он провел её внутрь, потому что не любит сцен. И она это знает.

- Что её беспокоит? - спросил Сэм.

- Один из чеков Майка завернули, - пожал плечами Нэт Кларк. Случается... Майк и не знал бы, что превысил кредит, если бы не она...

- Она просто хочет вывести его из себя, сказала Дженни. Хочет всех нас выставить дешевыми нахлебниками.

- Ну, ну, - утешал её Нэт Кларк.

- Это правда, - срывающимся голосом продолжала Дженни. Мы с Майком хотим жить вместе, но она не собирается выходить замуж, потому что лишиться его алиментов. Я её знаю.

Дженни была привлекательной, ухоженной и стройной, но Террел находил её почти невыносимой. Она вечно переходила из одного настроения в другое, постоянно страдала от надуманного пренебрежения или оскорбленных чувств. И довольно умело заставляла Карша чувствовать себя виновником всех её бед. Она виртуозно играла на его сострадании и довольно старомодном чувстве вины. У Террела это вызывало отвращение. Уж слишком она докучала Каршу своей ностальгической тоской по добродетели. Как заявляла Дженни, Карш превратил её в существо чрезвычайной утонченности и порока. И никогда опять она не станет той нежной и простой, какой была до встречи с ним. Мосты сожжены.

Все это выводило Карша из равновесия. Она убедила его пойти на глупую имитацию семейной жизни ради её родителей, и когда те были в городе, он сопровождал их в зоопарк, в кино, и вообще вел себя так, будто разыгрывал слащавые сценки для журнальных обложек. Это сходило за признание вины, и Дженни заставляла его повторять комедию всякий раз, когда её семья пускалась в атаку.

Но Карш мирился с этим - видимо, что-то получал от неё взамен. По крайней мере, она была женщиной и создавала иллюзию человеческого общения. Но неужели этого достаточно? удивлялся Террел. Или на большее Карш вообще не мог рассчитывать?

Майерс прикрыл рукой телефонную трубку.

- Ладно теперь ответьте мне, кто хочет бифштекс? Да не кричите вы. Просто поднимите руки, как хорошие мальчики и девочки. Раз, два, три, четыре, - и в трубку, - да, четыре бифштекса, все полупрожаренные, и три цыпленка с кэрри. И подай наверх бутылку. Что? Да, Майку Каршу, правильно.

Дженни говорила Нэту Кларку:

- Как перед Богом, я никогда не знала, что означает это слово, пока не встретила Майка, я имею в виду, что никогда не слышала, чтобы его употребляли. Я никогда не знала людей... ну, вроде тебя, например.

- Мы - безнадежная компания, - вздохнул Нэт Кларк.

Террел вошел в столовую для гостей, которая на вечеринках использовалась как раздевалка, и закрыл за собой двери. Он хотел вымыть руки, не столько после пяти часов дороги, сколько после пяти минут общения с Дженни.

Когда Террел вошел в комнату, человек по прозвищу Диди поспешно обернулся, сияя приветливой улыбкой.

- Привет, Сэм, как дела? Давно не виделись.

Диди как раз засовывал непочатую бутылку виски в карман пальто верблюжьей шерсти. Террел в упор посмотрел на него, и Диди облизнул губы.

- Мы, может быть, позже поедем кататься, Сэм. Майк любит выпить по дороге. Поэтому я думал, возьму-ка одну для него.

- Где он нашел таких заботливых друзей? - Террел медленно покачал головой. - Ты бы лучше взял ещё денег. Он держит их в бумажнике. Вдруг по дороге ему захочется взглянуть на статую Линкольна?

- Очень смешно, - мягко улыбнулся Диди, выпрямился и больше не улыбался. - Какое твое дело, Сэм? Это не твоя забота.

- Тебя интересуют мои права? Никогда бы не догадался.

- В самом деле очень смешно, - хмыкнул Диди, но на щеках его проступила краска. Он вышел из комнаты, унося бутылку за горлышко и что-то бормоча себе под нос.

Террел прошел в ванную и вымыл руки. Глянув в зеркало, он сам удивился своему виду: лицо было бледным, глаза жесткие, со злобным огоньком.

Где Майк находит этих слизняков, - подумал он, комкая и отбрасывая полотенце.

Выйдя, он едва не налетел на Карша и его бывшую жену, Глорию, стоящих у двери в спальню. Карш выглядел расстроенным и утомленным, а Глория, элегантное маленькое создание с фантастическими подрисованными бровями, казалась, была в прекрасном настроении.

- Сэм, милый, - прощебетала она, протягивая руку, - мы стали редко видеться. Почему ты по меня забыл?

Рука была мягкая и обманчивая, как кошачья лапа со спрятанными коготками.

- Прекрасно выглядишь, Глория.

- Ах, ты всегда умел сказать приятное. Я полагаю это твоя латинская кровь.

- Да, она течет с севера на юг как раз по моему бедру.

- Как-нибудь ты мне должен показать, - сказала она, сжимая его руку. Потом взглянула на Карша и состроила гримаску.

- Извини, я взбудоражила твоих очаровательных друзей, Майк. Такая элегантная компания... Все удовольствия подают им наверх вместе с заказанной едой?

- Глория, ты не хочешь убраться отсюда к чертям? - спросил Карш.

- Ты милый, - сказала она, с удовольствием отметив злость в его глазах. - Ты только позаботься утром об этом маленьком дельце, ладно? Депозит, помнишь? И о новой машине нашего любимого - я оставляю это на твое усмотрение. Надеюсь, не забудешь?

- Ладно, ладно. Я подумаю.

- Пока, милый.

Она элегантно пошла к лифту, как игривый ребенок выставляя напоказ свое элегантное маленькое тело. Карш закрыл дверь и взял Террела под руку.

- Давай пойдем в спальню. Единственная причина, по которой мне нравится устраивать эту кашу - держать на расстоянии эту суку. Чек для меня - что хлыст для дрессировщика.

Вечеринка быстро набирала ход и стало легче, когда Карш закрыл за ними дверь спальни, отрезав какофонию джаза, болтовню и смех. Он медленно опустился в кожаное кресло перед камином. Майк все ещё выглядел усталым, но раздражение ушло с его лица; работа творила с ним чудеса, выжигая все, кроме возбуждения от любимого дела.

- Давай все по-порядку, - сказал он, взглянув на Террела снизу вверх.

Террел рассказал все, что узнал от Пэдди Колана. Когда он закончил, Карш взглянул на часы.

- Восемь пятнадцать.

Несколько секунд он молчал, хмуро разглядывая свои руки. Потом сказал:

- Пэдди Колан - тикающая бомба, Сэм. Когда он взорвется, может задымиться весь этот сверкающий город. Нам лучше привезти его сюда. Давай посмотрим поезд из Бич-Сити около девяти. Скажи, чтобы он на него успел. И пусть не садится к своим. Я не хочу, чтобы его опять куда-то увезли. Пусть Такерман и несколько ребят из редакции встретят его на вокзале, я организую здесь ему номер. Ты сможешь потратить эту ночь на разбирательство со всей историей, а завтра утром мы её запустим.

- Как ты хочешь её разыграть?

- Как есть, прямо как есть. Кое-что надо помнить. - Карш взглянул на Террела, лицо его горело холодным пламенем. - Сила в правде, Сэм. Мы можем преподнести эту историю с разными трюками, но тогда мы её ослабим и продешевим. Снимок Колана за машинкой, со сбитой назад шляпой, все расскажет. У нас история, которая хороша сама по себе. Уместность, соответствие приходят от вкуса, поэтому ты можешь когда-нибудь стать хорошим редактором. У тебя есть вкус.

Карш встал и взглянул на часы.

- Теперь давай сюда Колана. Я попытаюсь раздобыть нам выпивку.

Телефонистка сказала Террелу, что линии на Бич-Сити заняты, но обещала позвонить через несколько минут.

Карш пришел с двумя порциями виски с содовой, одну дал Террелу.

- Гости были очень рады, - сухо бросил он. - Я прервал их веселье, но они не возражали. Очень приятная компания.

- Почему ты не спустишь их в мусорный ящик? - спросил Террел и по лицу Карша понял, что сделал ошибку, но остановиться не мог. - Тогда открой окна и впусти свежего воздуха. Они же слизняки, Майк.

- А когда они уйдут, что останется? Я, сидящий совсем один, с выпивкой в руке. Может быть, они лучше, чем ничего, Сэм?

- Заведи собаку, - сказал Террел. Ему было неприятно, что пришлось вынудить Карша на такое признание. Иногда не следует указывать на очевидное. - Собаке здесь понравиться, - он старался не глядеть на жесткую ухмылку на лице Карша.

- Это не место для породистой собаки. Но я скажу тебе, он закурил и сел на подлокотник кожаного кресла. - Через год-два мне нужен будет помощник. Человек, который примет на себя некоторые из моих обязанностей. Издатель хочет "уберечь меня от моей бескорыстной преданности газете". Продолжай в том же духе, и ты станешь моим помощником.

Террелу трудно было осознать, что ему так мимоходом предложили работу в одной из ведущих газет штата. Он глупо переспросил:

- Ты правда предлагаешь?

- Конечно, - Карш мимолетно улыбнулся. - Год в отделе новостей, может быть, какое-то время в Вашингтоне, - это все, что тебе нужно. Ты можешь занять офис рядом со мной и, рискуя быть глупо-сентиментальным, я буду чертовски рад видеть тебя там. У тебя будет собственный экстренный выпуск, Сэм.

Зазвонил телефон.

- Большое спасибо, - сказал Террел, - ты выбрал необычный способ сообщить мне об этом, но это именно то, о чем я мечтал. Большое спасибо.

- Возьми трубку, - сказал Карш.

Телефонистка сообщила:

- Я соединилась с вашим номером, минутку, - послышался щелчок, потом мужской голос сказал, - Отель "Рилей", бронирование.

- Я бы хотел поговорить с Патриком Коланом.

- Да, сэр. - Последовала пауза, потом вопрос: - Кто его спрашивает?

- Сэм Террел из "Кол Бюлетин".

- Да, минутку.

Террел слышал глухой отзвук голосов, затем другой голос спросил:

- Террел? Это Тим Моран, отдел убийств. Зачем тебе понадобился Колана?

Террел почувствовал, как по спине пробежал озноб.

- Это личное деле, Тим. Что случилось?

- Извини, что сообщаю тебе такое, но час назад он застрелился. Он болел, или что-нибудь такое?

Террел прикрыл трубку и посмотрел на Карша.

- Колан мертв. Самоубийство. Мне нужно ехать туда.

- Сначала послушай, что они скажут.

Террел отнял руку от микрофона и сказал:

- Я не знаю, был ли он болен. Можешь сказать, что случилось?

- Ладно. Его нашла горничная. Ее зовут Шмидт, Мэри Шмидт, 43 года и живет она Браунсвил, 24, Маунт Энри Роуд.

- Мне это все не нужно.

- Хорошо, она нашла его около восьми вечера. Он застрелился из своего револьвера. В левый висок. Доктор считает, что он мертв пару часов. Уличный шум заглушили выстрел.

- Он оставил какую-нибудь записку?

- Мы ничего не нашли.

- Он был пьян?

- Не знаю. Немного погодя врач все скажет. Зачем он тебе понадобился, Сэм? Ты был здесь утром, я знаю.

- Я пишу о нем, - сказал Террел. - Портрет обычного копа, понимаешь. Недавно у него был звездный час на том убийстве в доме Колана, и я пытался что-нибудь выжать для воскресного выпуска.

- А как он выглядел, когда ты с ним разговаривал? Подавленным? Обеспокоенным? Что-нибудь в этом роде?

- Нет, выглядел он нормально. Спасибо, Тим.

Террел медленно положил телефонную трубку и посмотрел на Карша.

- Пуля в левый висок, в 7. 30 или раньше, никакой записки. Так-то, Майк.

- Тебе следовало заполучить всю историю на бумаге. Нужно было взять у него заявление, засвидетельствовать у нотариуса...

Карш швырнул сигарету в камин, встал и начал ходить по комнате.

- Или хотя бы использовать диктофон.

- В следующий раз я так и сделаю.

- Ладно, расслабься. Я совсем не думал тебя шпынять. Но на Колана сильное давили - и изнутри, и снаружи. Ты мог бы догадаться, что такое случится.

- По его поведению не видно было, чтобы он собирался покончить с собой.

- Может быть он пил и думал.

- Может быть, - Террел бледно улыбнулся Каршу, но в глазах была горечь. - Полагаю, я неправильно все сделал. Он мог бы остаться жив.

- Тут ничего не поделаешь.

- Спасибо.

Там, за дверью вечеринка была в разгаре. Неслась громкая музыка, одна из блондинок медленно, словно загипнотизированная, танцевала с коротышкой по прозвищу Диди. Официант собирал тарелки, полные сигаретных окурков, а Майер разливал бренди в шарообразные фужеры. Вторая блондинка стояла перед магнитофоном, раскачиваясь в такт и удивленно уставившись на полный бокал виски, который кто-то поставил на медленно крутившийся проигрыватель. Террел обернулся от дверей и увидел, как Карш медленно и устало направляется к компании.

8

На следующее утро в половине десятого Террел вошел в холл отеля "Клейтон", где было полно народу. Это было неофициальное место сбора Айка Селлерса и его главных помощников. У Селлерса не было офиса, не было твердого распорядка, он каждый день приезжал в город из своего дома в пригороде, проводил несколько часов, разговаривая с друзьями и принимая доклады от держателей букмекерских контор со всего города. Доступ просителей, прошедших через бдительное наблюдение его пособников, был свободным. Но он не связывал себя с назначениями на прием и не любил иметь дело с таким рискованными вещами, как планы на будущее. Люди, которым нужно было с ним поговорить, просто крутились рядом, надеясь, что он найдет для них минутку. Это все, что они могли сделать. Совещания с Селлерсом или разговоры с ним никогда не бывали продолжительными. Он обычно пролистывал документы и отсутствующим взглядом пробегал по окружавшей его толпе, и в это время задавались вопросы, просили о благодеянии, объясняли ситуацию потом он говорил "да" или "нет" и отворачивался. И было понятно обращаться после его вердикта некуда.

Селлерс руководил своим бизнесом из "Клейтона" без бухгалтерских книг или справочников, но до цента знал остаток, который в конце недели принесут ему сборщики.

Террел его не видел, но увидел несколько его людей, в большинстве своем дородных важных типов, изучающих программы бегов или болтающих друг с другом. в атмосфере денег, сигарного дыма и очень специфической и почтительной привилегированности. Террел прошел в парикмахерскую и сел в кресло к Нику Бэрону. Ник - говорливый интеллигентный коротышка - был одним из лучших информаторов Террела. Он работал буквально под носом у людей Айка Селлерса, но отличался тонким слухом и непоколебимой преданностью Сэму. Любая частная информация или намек, которые он слышал, ложились на стол Террелу, но Ник считал, что никогда не сможет должным образом оплатить свой долг. Потому что Террел помог спасти дочь Ника, когда ребенок умирал от редкой болезни крови; через свою колонку тот поднял тревогу в донорской службе по всей стране и было найдено достаточно крови нужной группы, чтобы в течение месяцев поддерживать её жизнь. А за это время болезнь поддалась новой комбинации антибиотиков, и жизнь девочки была спасена. Ник Бэрон был чувствителен и болтлив, но когда он сказал:"Я никогда этого не забуду", он говорил правду.

- Как дела, мистер Террел? - спросил он, ловко завязывая вокруг шеи Сэма салфетку, - Похоже, вам нужен небольшой массаж лица, а?

- Нет, это слишком. Что, если применить вибратор на мою челюсть? Это иногда помогает от тика.

- Перестаньте обращаться со своим желудком, как с бетономешалкой. Это тоже помогает.

- Передайте по радио вашу новость в Американский медицинский бюллетень, - хмыкнул Террел, - но сначала разгладьте хоть часть из моих желваков.

Террел видел в парикмахерской двух людей Селлерса, но знал, что звук вибратора заглушит их с Ником разговор.

- Конечно, конечно, - сказал Ник, заходя сбоку. Он сразу понял, чего хотел Террел, они и раньше так делали. - Так что за новости? - спросил он, пропуская ремень электровибратора на тыльную сторону руки.

- Ничего особенного, - сказал Террел. - Как Анжела?

- Хорошо, просто отлично.

Включив вибратор, он начал массаж со лба.

- Я вам опишу человека. Скажите мне, бывал ли он здесь.

- Конечно, конечно, - сказал Ник, слегка повышая голос. Я спорю, что выиграю. Смелость - вот что у меня есть. Мозги? Деньги? Нет, зато смелости предостаточно.

- Крупный, черноволосый, со шрамом на лбу. Выглядит крутым, настоящая горилла. Вы его видели, Ник?

- Ну, я не знаю...

Террел увидел испарину над верхней губой Ника и понял, что маленький парикмахер испугался.

- Ладно, забудьте, что я спрашивал.

- Нет, он был здесь с Айком два дня назад. Это все, что я знаю. Хотите, чтобы я поспрашивал?

- Ни в коем случае. Забудьте.

- Как вам угодно.

Террел взглянул на часы.

- Достаточно, мне нужно идти.

Он заплатил Нику, дал четвертак на чай и скользнул в пальто. Сердце его билось быстрее, он чувствовал, как его охватывает возбуждение. Теперь у него была история. Доказательства - это другое дело, но у него было смутное ощущение: есть след - Айк Селлерс нанял громилу убить Эден Майлз и таким образом ложно обвинить Колдуэла. Это не было подозрением или умозаключением, это была правда. Но что такое правда? Сможет ли он создать такое дело против Селлерса, которому поверили бы судьи?

Террел уже поворачивал к выходу, когда его окликнули.

- Сэм, дружище, минутку.

Он оглянулся и увидел, как один из людей Селлерса, Большой Мэнни Ноувелс улыбался ему в дверях комнаты отдыха. Большой Мэнни был глуповатым здоровяком с маленькими, близко посаженными глазами и не знавшим смущения лицом. Он вальяжно шествовал к Террелу, переваливаясь с боку на бок, как буй в шторм, и мягко уронил руку ему на плечо.

- Айк хочет видеть тебя, Сэм. Давай не будем заставлять его ждать. Ты знаешь, как он занят.

- Меня это очень беспокоит. Первого числа каждого месяца я тревожусь за Айка целых шесть секунд. Иногда я хочу поторопить это чувство, но с ним надо считаться.

Большой Мэнни испуганно глянул в сторону комнаты отдыха.

- Брось, Сэм. Ты знаешь, он не любит, когда над ним подшучивают.

- Убери свою руку, ради Христа. Ты думаешь, я один из твоих шестерок?

- Незачем на меня катить бочку. Я только делаю то, что мне сказали.

- Хорошо, давай войдем в присутственное место. Нам идти задом, или на четвереньках?

- Да перестань ты! Ты знаешь, он хочет поговорить по-доброму. Почему не быть вежливым? Это ни черта не стоит.

- Только немного самоуважения.

- Зачем все воспринимать так серьезно? Все тебя уважают, Сэм.

- Пошли.

Селлерс стоял у киоска с сигарами, листая журнал; пышущий здоровьем человек с темно-коричневой кожей и блестящими волосами цвета старого серебра. На нем был легкий серый фланелевый костюм прекрасного покроя и пальто верблюжьей шерсти с прорезными карманами и отворотами с ручной строчкой. По обе стороны от него высились огромные парни в темных костюмах, казавшиеся очень озабоченными. Они внимательно изучали Террела, затем отвели глаза от его лица, чтобы проследить за людьми, спешащими мимо Селлерса.

- Приятно видеть тебя, дружище, - сказал Селлерс, улыбаясь и протягивая широкую, мягкую ладонь. - Тебя не так просто встретить, - Улыбка сузила его глаза до щелочек, но это не изменило холодного, тяжелого изгиба губ. - Я пытаюсь встретиться с тобой уже пару дней.

- А на работе вы меня искали?

Селлерс с деланным огорчением развел руками.

- Я не пользуюсь системой. Я просто иду, надеясь наткнуться на людей, которых мне надо увидеть. Чаще всего это срабатывает. - Он положил руку на локоть Террела. - Вот зачем я хотел тебя видеть. У нас есть несколько подлинных снимков из цирка. Ты же знаешь про наш детский праздник?

- Да, знаю.

Террел знал, что каждый год Селлерс оплачивал поход группы городских сирот в цирк и всегда широко это рекламировал. Сирот хорошо кормили, потом вели в цирк и много фотографировали с Селлерсом, мэром Тикнором и другими важными персонами. Местные газеты обязаны были освещать это дело, но пресс-агент Селлерса жаловался, что репортажи преуменьшали его значение из-за предвзятого отношения к его хозяину. Некоторые издатели даже предполагали, что сирот выбирали именно потому, что у них нет родителей, которые могли бы уберечь их от притворных рекламных трюков.

- Этот год был грандиозным, - доверительным тоном продолжал Селлерс. Ты, Сэм, будешь годами наслаждаться, глядя, как дети развлекаются. И еда я заказал полсотни лучших индеек, и это было только начало. - Не поворачивая головы, он бросил: - Бен, давай эти снимки.

Бен Ноубл, его пресс-агент, поддакнул:

- Только что со сковородки, Айк, - и вложил толстый конверт в протянутую руку Селлерса.

- Взгляни, Сэм, - Селлерс вытащил около дюжины отпечатков. - Я не хочу сейчас занимать твое время. Ты можешь их просмотреть позже в офисе. Взгляни только на эту блондинку с укротителем львов. Когда-нибудь видел что-то подобное?

- Очень трогательно...

- Я пришлю к тебе девушку со всем материалом, который тебе нужен. Имена, возраст, кое-какие интересные истории и прочее. У неё есть целая подшивка, Сэм. Все, как у порядочных людей.

- Вроде моих читателей - вы это имели в виду?

- Да, что-то вроде того.

Террел усмехнулся.

- Я уверен, у тебя достаточно материала, чтобы заполнить мою колонку на пару недель. До окончания выборов, во всяком случае.

- Правильно, - кивнул Селлерс. - Надеюсь, ты не думаешь, что я на тебя давлю. Но заполни свою колонку чем-нибудь приятным. Увидишь, как это хорошо оплачивается.

- Может быть, мне взять отпуск на пару недель? - предложил Террел, Это была бы хорошая идея?

- Хорошо сказано, - Селлерс внимательно изучал его, глаза между прикрытых век стали двумя темными точками.

Один из огромных парней рядом с ним беспокойно задвигался.

- Я думаю, Айк, он выдохся. Может быть, отпуск пойдет ему на пользу...

- Может быть.

- Здорово у вас получается, - хмыкнул Террел, - как у шарманщика с обезьяной.

Селлерс ткнул стопку снимков Террелу в живот:

- Не шути со мной, парень...

Властность внезапно проявилась на его лице; Террел мог разглядеть садистскую ухмылку в его глазах и в изгибе его холодных, толстых губ.

- Ты бери эти снимки. Смотри на них каждый день и помни, что я тебе говорил.

У Террела пересохло во рту, он знал, что лоб его вспотел. Но он дал снимкам упасть на пол.

- Моя колонка занята на две недели. У меня нет ни свободного абзаца.

Айк Селлерс смотрел на снимки у своих ног. На него смотрело напудренное лицо клоуна, изображая печаль накладным носом и опущенными уголками грустных собачьих глаз. Селлерс медленно и осторожно выдохнул, как будто выпускал летучее и опасное вещество, которое могло взорваться.

- Это все, что я хотел сказать тебе, Сэм. Пошел вон!

- С удовольствием.

9

Террел зашел в аптеку напротив "Клейтона" выпить кофе и дал себе возможность снять нервное напряжение; в стычке с Селлерсом не было ничего смешного. Айк был могущественным человеком, вспыльчивым и злопамятным. Он ничего не тратил понапрасну, и угрозы - меньше всего. Террел сидел со своим кофе до тех пор, пока пальцы не перестали дрожать, затем вышел и подозвал такси. Он решил снова встретиться с Сарнаком. Должно быть, Колдуэл с его программой реформ был очень опасен для Селлерса, иначе тот не стал бы затевать такую откровенно глупую игру.

Атмосфера в штабе кампании Колдуэла за последние сорок восемь часов разительно переменилась. Тогда все здесь дышало энтузиазмом мессианства; Колдуэл скакал впереди на белом коне честного политика, и силы зла в беспорядке отступали от его сияющего копья. Террел помнил это чувство, правда, немного подправляя для своего блистательного сюжета. Но сейчас большой зал был почти пуст, а флаги и портреты казались удручающе неуместными на фоне подавленной тишины. Две молодые девушки за столом подняли на него глаза, готовые к защите. Террела тронуло выражение вины на их лицах. Почему они должны испытывать вину?

Одна из них вышла найти Сарнака, другая нервно комментировала погоду. Террел с облегчением отвернулся от нее, когда Сарнак выглянул из своего офиса и позвал:

- Не хотите войти, мистер Террел?

Сарнак был бледным и нервным; у него дергалась левая щека и выглядел он, словно не спал несколько дней.

- Вы в великолепной форме, - сказал Террел, - ясные глаза, излучающие уверенность...

- Пожалуйста, садитесь. В моем положение трудновато расслабиться. Так много надо сделать и в то же время ничего нельзя...Ничего, ничего... - он сжал кулаки. - Ничем нельзя помочь. Вообще ничем!

- Что вы делаете?

Сарнак снял очки и прижал кончики пальцев к закрытым векам.

- Мы наняли частных детективов. Они проверяют все - все, что касается подноготной Эден Майлз и того патрульного полицейского - как его - Колан, который застрелился. Просматривают все свидетельские показания в поисках проколов. Национальный комитет предложил нам открытый кредит - они верят в мистера Колдуэла. Деньги, время на телевидении, свои лучшие перья, лучших следователей, все, что у них есть. Нас прекрасно поддерживают.

- Ну, если быть циничным, - куда же они денутся? Он - их дитя, они не могут его выбросить за борт. Это могло бы повредить партии по всей стране. Вы говорили сегодня с Колдуэлом?

- Да, рано утром. Он все ещё не понимает, что произошло. Настаивает, что его ударили сзади. Полиция, конечно, не согласна.

- У них все сфабриковано. Пэдди Колан мертв, а его свидетельские показания на предварительном слушании записаны и будут переданы в суд. При нынешнем положении вещей за Колдуэла некому вступиться. Все, что вы можете сделать, как верный друг - это привести в порядок его дела и утешать вдову.

- Его беспомощность вас радует? - Сарнака разозлил и взволновал тон Террела. - И вы довольны, что жизнь невинного человека в опасности?

- Я хочу заключить с вами сделку. Но у вас нет ничего, чтобы торговаться. Хочу, чтобы вы это понимали. Это убережет от увиливаний и двусмысленностей. Я думаю, Колдуэла подставили, хотя не собираюсь говорить вам, почему так думаю. Но докажу это. Мне нужно от вас все, что есть у вас на Айка Селлерса, на нынешние власти, включая мэра Тикнора.

- Минутку, пожалуйста, - взволнованный Сарнак явно был в замешательстве. - На таких условиях я согласиться не могу. Я дам вам информацию, не зная, чего ждать взамен. Вы должны войти в мое положение...

- Меня оно совсем не интересует. Я хочу получить то, что у вас есть на Селлерса. Хочу иметь сведения, которых он боится. И предлагаю за это только одно - шанс спасти Колдуэла от электрического стула. Причем даже не очень твердый шанс. Что скажете? Я занятый человек, Сарнак, и вы тоже. Давайте попусту не тратить время.

- Вы считаете, Колдуэла подставили? - спросил Сарнак. Руки его дрожали. - Это предположение, Террел?

- Я знаю, что его подставили, - спокойно сказал Террел. - Понимаете? Я знаю это. Он навредил кому-то важному, поэтому его убили. Наступили и раздавили. А теперь скажите мне, кому он навредил? И как? Или вы собираетесь упорствовать, пока за Колдуэлом не запрут тюремные ворота? И то если ему повезет и удовлетворят прошение о помиловании. Иначе он умрет. Ну, так что?

Это была слишком длинная для Террела речь, и слишком эмоциональная.

- Решайтесь. Откровенно говоря, не вижу, чем вы рискуете. У нас одна и та же цель, хотя по разным причинам. Мне нужна история, вам - спасение Колдуэла. Почему бы нам не работать вместе?

- Вы хотите все делать по-своему.

- Правильно. Я хочу по-своему.

Несколько секунд Сарнак молчал, качая головой, словно пытаясь привести в порядок мысли.

- Не знаю, - сказал он.

Террел встал и направился к двери.

- Ладно, ладно, - Сарнак тут же повысил голос. - Садитесь. Но, ради всего святого и во имя правды, не обманите нас, Террел. Не обнадеживайте нас, если надежды не осталось.

Если бы Колдуэла избрали, Айк Селлерс и мэр Тикнор отправились за решетку, причем пожизненно. Вместе с десятками воров поменьше из администрации. - Голос Сарнака стал тверже, когда он продолжил. - Вот чего они боялись. Вот почему они совершили убийство, чтобы убрать его со сцены.

- Хорошее обвинение, впечатляющее. Теперь подробно, как вы собирались все это сделать?

- Я постараюсь объяснить все как можно яснее. Что вы знаете о муниципальной парковочной службе?

- Немного. Программа разрешения проблем городского транспорта. Я читал об этом статьи. Довольно скучная история о том, что будут использовать вместо топлива через пару миллионов лет. Важно, но не насущно.

- Возможно, вы правы. Но стоило бы заинтересоваться. Наши парковочные заправилы - одни из самых ловких мошенников, которых вы когда либо встречали. И безразличие общества стоило ему - самому обществу - миллионы долларов.

- Ладно, я шокирован. И как это получается? Как вы пришьете это Селлерсу и Тикнору?

- Я попытаюсь объяснить.

Сарнак встал и обошел вокруг стола, хмуря лоб и потирая нос. Террел подумал, что это, должно быть, преподавательская привычка; тут он был как дома в привычной рабочей обстановке.

- Должность руководителя парковочной службы была введена муниципалитетом по запросу мэра Тикнора, - отчеканил Сарнак и сделал паузу, словно давая Террелу возможность записать свои слова. Потом продолжил. Это было около четырех лет назад, вскоре после того, как нынешняя администрация пришла к власти. Мэра Тикнора поддерживали десятки специалистов транспортного управления и управления городского планирования. Их аргументы были ясны и логичны. Машин все больше, мест стоянки - все меньше. Если не принять радикальных решений, транспортны е проблемы будут постоянно усугубляться. И вот был создан Совет по парковкам с широкими правами принимать законы, конфисковывать собственность, строить магистрали и так далее. На бумаге все это выглядит прекрасно.

- Но ничего не сделали?

- Это было бы слишком просто. Позвольте мне один пример. Три с половиной года назад было объявлено о строительстве стоянки на углу Девятой и Моррисон. Это по соседству с трущобами, достаточно близко к центральным торговым и деловым районам. Отличное место для стоянки, близко к центру, рядом с главными бульварами и хорошо согласуется с основной системой движения. Архитектурное управление одобрила участок и занялось проектированием. Вмешалась мэрия, чтобы конфисковать землю. Тут проблем не было. Основным населением были негры и пуэрториканцы, а эти люди не питают сентиментальной привязанности к квартирам без горячей воды и кишащими крысами дворам. Владельцам недвижимости выделили вполне приличную компенсацию, и сорванные с мест семейства разъехались кто куда. Здания снесли, землю расчистили и получалось, что удастся разгрузить дороги.

Сарнак помолчал.

- Это шаг первый. Как вы знаете, стоянок все ещё нет. Вот что случилось. Архитектуры представила новые рекомендации. Угол Девятой и Моррисон оказался в конце концов не лучшим местом. Оказалось, лучшим может стать угол Двенадцатой и Фицгиббонс. Мэрию это ничуть не встревожило, они одобрили новые рекомендации и перечеркнули планы на Девятой и Моррисон. А потом просто продали землю по цене, которая, естественно, их в накладе не оставила.

- Но где мошенничество?

- Во-первых, они списали на законные убытки расходы на приобретение права собственности на землю. И во-вторых, списали стоимость очистки земли, сноса домов и так далее. Эти цены поглощены текущими затратами. Таким образом, земля стала великолепным выгодным приобретением. Видите, огромная разница между землей с домами и магазинами на ней и землей физически и законно чистой. Частная фирма может потратить годы только пытаясь, например, приобрести право собственности на землю, а власти могут установить цену - и забрать.

- И Айк Селлерс загреб эту собственность себе?

- Селлерс, Тикнор и прочие. На подставные лица, разумеется. Они хватали акр за акром лучшей земли в центре города, используя мэрию как пробивную силу. А вот другая сторона событий. Девяносто восемь процентов работы досталось фирмам вроде "Акме Констракшн" и "Белл Рекерс" - фирмам, о которых четыре года назад никто ничего не знал. В крупнейшие в штате они превратились внезапно - и только на контрактах, которые получили от Совета по парковкам. Законнорожденные, или лучше сказать законносозданные, компании в этой системе никогда не получили шанса.

- Но почему никто не жалуется?

- Все возмущались, но бестолку. Дэн Брайдуэлл, например, боролся за каждый контракт. Он занят здесь бизнесом сорок пять лет и имеет прекрасную репутацию. Но он не получил работы от мэрии ни на грош.

- Вы можете это доказать?

- Если Колдуэла изберут - да. Наши ревизоры смогут открыть уголовное дело в двадцать четыре часа. Поэтому Колдуэла остановили.

- Мы снова там, где начали, - устало бросил Террел. - В области слухов и сплетен.

- Каждое мое слово - правда.

- Но вы не можете этого доказать. Скажите, кто владеет теми компаниями, что вы назвали? "Акме Констракшн" и "Белл Рекерс"?

- Этого мы не знаем. Но узнали бы на следующий день после вступления Колдуэла в должность мэра.

- Ладно, ладно. Где вы взяли эту историю? Эден Майлз?

- Нет, нам дал ниточку клерк из налогового управления.

- От Эден Майлз вы получили что-нибудь серьезное?

Сарнак покачал головой.

- Нет, только несколько совсем небольших фрагментов. Мы надеялись, они даст больше, но... - он потер лоб тыльной стороной ладони - но она не успела.

Террел долго молчал, но конце концов сказал:

- Это самое интересное из всего сказанного.

- Не понимаю, - Сарнак нервничал и был сейчас не уверен в себе, как студент, цепь глубокомысленных рассуждений которого прервал опытный преподаватель.

Террел встал.

- Ладно, неважно.

Теперь он думал, что Эден Майлз тоже была подставкой; её убили не за то, что она проговорилась, её убили только чтобы обвинить Колдуэла.

Это была леденящая и ужасная мысль, не менее ужасная, чем сам замысел жертвоприношения. Но ей не сказали, что её готовят на заклание. Ее преданность не зашла бы так далеко.

- Что мы можем делать? - спросил Сарнак высоким от волнения голосом. Его уравновешенные манеры исчезли, от уверенности не осталось и следа. Что можно сделать?

- Если узнаю, дам вам знать, - сказал Террел, - это я обещаю.

10

Уйдя от Сарнака, Террел позвонил в Грей Гейтс и спросил о Конни Блейкер, но узнал, что та накануне съехала из квартиры Эден Майлз. Адресом на будущее она назвала отель "Беверли", но дежурный клерк сказал, что её там нет.

- Не знаете, когда она вернется?

- Случайно, - клерк хихикнул, - случайно это не мистер Шанс?

- Да, правильно. А что? Есть что-то для меня?

- Она будет около двух часов, мистер Шанс. Я думаю, она сейчас в городском морге. Она меня спрашивала, где он находится.

- Большое спасибо.

До морга Террел взял такси. Был час дня, лучи зимнего солнца падали на город, как золотые прутики. По улицам носился ветер. Мужчины наклонялись, придерживая шляпы и смеялись, натыкаясь друг на друга на перекрестке.

Террел курил и мало обращал внимания на уличные сценки, проносившиеся мимо. Он пытался уложить рассказанное Сарнаком в ясную картину. Колдуэла подставили, начитать надо с этого. Потому что его победа на выборах представляла угрозу для Селлерса, мэра и всему прочему ворью без исключения. К такому выводу могли прийти любой таксист или домохозяйка. Но остальное не было пустыми рассуждениями. Эден Майлз прикончил наемный убийца, чтобы обвинение пало на Колдуэла. Не было никакой зацепки, кроме Пэдди Колана. А теперь Пэдди мертв. Но доказательства, доказательства, рычаг, чтобы дать вещам ход... Нет ничего... И Сарнак тоскливо говорил об обвинительном вердикте... вынесенном бухгалтером.

В вестибюле морга Террел заглянул в общие офисы, отгороженные от комнат ожидания высокой деревянной стойкой. Клерки стучали на машинках, два молодых человека в бежевых куртках за стойкой помогали людям заполнять бланки. Один из них говорил с Конни Блейкер, показывая на строку в бланке, который она изучала. Она медленно качала светлой головой. Клерк занимался с нею с явным удовольствием. Понятно почему, - подумал Террел. На ней был простой черный костюм и короткое пальто из твида, но при её фигуре и ногах с тем же успехом можно было прийти и в бикини.

Террел раздумывал, не вошел ли в её жизнь Фрэнки Шанс. Получалось так, что его девушка была внизу в ящике со льдом, и ему нужна была замена. Конни вполне могла ему подойти. Она была молода, хороша собой и сговорчива. А молодой желудок хотел есть...

Он вздохнул спрашивая себя, какого черта так переживает.

Какое-то время она будет занята, договариваясь об отправке тела Эден Майлз домой. Он пошел по широкому коридору в поисках кого-нибудь, чтобы скоротать время. Прозекторские были пусты, косые солнечные лучи отражались от хромированного металла. Террел подписал тысячи свидетельств о смерти и видел всевозможные увечья, которые только можно причинить человеческому телу пулями, ножами, медными кастетами и дубинками. Внизу были морозильники, выдвижные ящики с телами, выкатываемыми для опознания, и специфический запах, запах не для живого мира, расплывался оттуда по коридорам и офисам и был такой же частью этого места, как балки, перекладины и кирпичи. Террел занимался этим год то того, как Карш послал его в столицу штата для политической стажировки.

Поворачивая назад, к общим офисам, он наткнулся на знакомую мойщицу, крупную приветливую женщину, работавшую в морге уже тридцать лет. Ему было приятно с ней увидеться. Террел знал, Марта была доброй и великодушной женщиной, к счастью лишенной мрачного юмора - обычной визитной карточки работавших тут людей. Ее до сих пор глубоко волновали тела, привозимые с пожаров и аварий; она говорила о них уважительно и страдала за тех, кто должен прийти на опознание. Они поговорили несколько минут, потом Марта сказала:

- Вы снова возвращаетесь сюда работать, мистер Террел?

- Нет, Марта, я жду человека, заполняющего формы на Эден Майлз. Хочу поговорить.

- Не позор ли это? Такая хорошенькая бедняжка, и её нет. Как вы думаете, что с мистером Колдуэлом? Думаете, он взбесился или ещё что-нибудь? Человек должен выжить из ума, чтобы убить такую молодую и хорошенькую девушку. Что пользы ему от этого?

- Не знаю, Марта.

- Но почему он это сделал? Она такая хорошенькая. И ждала ребенка. Это ещё страшнее, по-моему.

Лицо Террела не дрогнуло. Он закурил и кивнул:

- Ужасный случай. А как вы узнали, что она была беременна? Предполагалось, это останется в тайне.

- Ой-ой, - Марта прикрыла рот рукой. - Я снова проговорилась, мистер Террел.

- Ничего страшного.

- Я слышала, как в ту ночь, когда её привезли, один врач говорил об этом другому. Я не знала, что об этом нужно помалкивать. Вы же не скажете, что я проговорилась, ладно?

- Конечно, не скажу, Марта. До встречи.

Террел широко зашагал назад по коридору. В приемной коронера, производящего дознание в случае насильственной смерти, он сказал секретарю, что хочет увидеться с доктором Греем. Секретарь что-то сказала по внутренней связи и кивнула на дверь позади себя.

- Заходите, мистер Террел.

Доктор Грей, высокий мужчина далеко за сорок, с тонким длинным носом, обошел вокруг стола и протянул свою большую, но как будто безкостную руку.

- Не часто последнее время мы тебя видим. Слишком занят, стал важной фигурой, да?

Тон доктора Грея был спокойным, с добрым юмором; компетентный в своем деле двоюродный брат жены мэра Тикнора не был честолюбив и ни о чем не тревожился.

- Заполнять каждый день колонку не так просто. Это как лишний рот, который нужно накормить, - улыбнулся Террел.

- Чем тебе помочь?

- Я бы хотел взглянуть на заключение по Эден Майлз.

- Все было в газетах, Сэм.

- Я знаю, но мне нужны детали. Я бы хотел посмотреть заключение.

- Я зачитал отчет о вскрытии прессе, - довольно раздраженно буркнул доктор Грей. - Ты думаешь, я что-то опустил?

- Ты опустил тот факт, что она была беременна. Мне интересно, не опустил ли ты что-нибудь еще.

Доктор Грей пошарил в карманах и наконец вытащил сигареты. Лицо его побелело и недовольно вытянулось.

- ТЫ что, блефуешь?

- Ну - ну, - терпеливо осадил его Террел. - Я знаю, что она была беременна, доктор. Мне хотелось бы знать срок.

- Ты ошибаешься, ты совершенно не прав.

- Прошу прощения, если я не прав. Но я хотел бы посмотреть отчет.

- Нет, это невозможно.

Доктор Грей потер рука об руку жестом, обозначающим, что это решение окончательное.

- Не спеши с заключениями. Мы теперь больше не выдаем отчетов о вскрытии. Это требует слишком много канцелярской волокиты. Вопросы теперь должны подаваться в письменной форме. Потом мы отвечаем на них так быстро, как можем. Но дай мне знать, что конкретно тебя интересует, и я сразу посажу на это девочку. В память доброго старого времени.

- Этот документ - часть судебного протокола. У меня карточка прессы, которая дает право его изучить. Ты считаешь иначе?

- Я просто объясняю новый порядок, Сэм.

Террел сердито выругался, затем сказал:

- Я иду в суд и возьму ордер, чтобы выбить из тебя заключение о вскрытии. И приведу с собой фотографа. Не я буду на первой странице, док.

- Хочешь нарваться на неприятности?

- Ты что думаешь, я только что закончил школу журналистики? Если беспокоишься о заключении - сожги его. Но не пытайся усидеть на нем. Заработаешь болячку на интересном месте.

- Сэм, подожди минутку.

- Зачем?

Доктор Грей тяжело вздохнул и сел за стол.

- Я не хочу неприятностей. И не хочу их себе на голову. И Бог мне судья, я ничего дурного не сделал. Состояние девушки не имеет никакого отношения к её смерти или вине Колдуэла.

- Так все-таки она была беременна? На каком месяце?

Доктор Грей снова вздохнул:

- Почти три месяца.

- Почему ты не дал этого в газеты?

- Капитан Станко сказал, - доктор Грей вытащил платок и промокнул под глазами, - ну, он сказал, что незачем пачкать имя девушки.

- Старый моралист... Мамаша Станко. Друг работяг и шлюх. Эта девушка водилась со шпаной с двенадцати лет. Она с пеленок привыкла к содому и насилию. Но Станко не хочет пачкать её репутацию. Брось, док, придумай что-нибудь еще.

- Дело открыто и закрыто, - умоляющим тоном добавил доктор Грей. Зачем притягивать сюда что-то не имеющее отношение к делу? Она познакомилась с Колдуэлом только пять недель назад. Но беременна три месяца. Это может вызвать сплетни и домыслы. Теперь она мученица. Милый ребенок, невинная жертва и все такое. Почему не оставить все как есть? Зачем волноваться из-за грязных подробностей? Колдуэл её убил - вот что имеет значение.

Террел спрашивал себя, неужели они просто так скрыли этот факт. Возможно, эту деталь припасли на всякий случай.

- Ладно, может Станко и прав, - сказал он. - Не беспокойся, что я растиражирую семейные секреты.

- Ну, тогда забудь об этом, - доктор нервно улыбнулся.

- Конечно, зачем тревожить общественность подробностями. До свидания и спасибо.

В вестибюле Террел заглянул в приемную и увидел, что Конни Блейкер забирала перчатки и сумочку со стойки, благодарно улыбаясь клерку. Он не знал, как использовать информацию об Эден Майлз. В его теорию она просто не помещалась.

Конни потянула стеклянную дверь приемной, Террел шагнул ей навстречу.

- А, привет. Все сделано?

- Да, я закончила.

Ее выдавала только легкая дрожь в голосе; в остальном она, казалось, чувствовала себя вполне обычно.

- Я просто должна была подписать несколько форм. Ничего сложного.

- Мертвые никогда не доставляют беспокойства. Но давай не будем горевать. Могу я угостить тебя ланчем?

- Нет, у меня встреча.

- С Фрэнком Шансом в два часа. Я знаю. А ты не можешь опоздать немного? Я бы хотел поговорить с тобой.

- Извини, но у меня нет времени.

Она поспешила уйти, но он ухватил её за руку.

- Мне все-таки нужна твоя помощь.

- Пожалуйста, отпусти меня. Нам не о чем говорить. Я все уже сказала.

- Я думал, с тех пор ты поумнела...

- Отпусти меня! - взгляд у неё был злой и испуганный. Хочешь, чтобы я начала кричать?

- Я хочу, чтобы ты начала говорить. Кто был мужчина, приходивший к Эден в ту ночь, когда её убили? Что за работу он ей предлагал? И почему она боялась?

- Дай мне уйти. Я ничего не знаю.

- Ты лжешь, Конни. Ты можешь спасти жизнь невинного человека. Ты можешь посадить убийцу Эден за решетку, где ему и место. Но если ты будешь молчать, ничего не случится.

- Ничего не случится со мной, - выдавила она.

- А как насчет Эден? - голос Террела стал резким и злым. Ты подписала формы, она поедет специальным грузом. Это конец всего? Ты ходила вниз посмотреть на нее? Она лежит как замороженное мясо с табличкой на лодыжке. Как туша в мясном магазине. Только животных убивают намного человечнее.

- Прекрати, прекрати! - она отвернулась, и слезы брызнули из глаз.

Террел отпустил её руку.

- Ладно, я прекращу.

В глубине души он её не винил: зачем рисковать собой, чтобы помочь ему? Ее явно предупредили, чтобы сидела тихо. Если она ослушается последует возмездие; оно может быть молниеносным и беспощадным, или медленным и мучительным. В любом случае, оно будет окончательным и бесповоротным.

- Я подвезу тебя до гостиницы.

- Нет, со мной все в порядке.

- Мне по пути, садись.

Террел расплатился с таксистом у её отеля, намереваясь пройти два три квартала до здания "Кол Бюлетин" пешком.

- Спасибо, что подвезли.

- Если передумаешь, запомни: моя фамилия - Террел, я из местной газеты.

- Я не передумаю.

- Причина в нем?

Террел смотрел через её плечо. Солнце сияло на вращающихся дверях отеля. Фрэнки Шанс вышел из них за миг до их приезда и смотрел на улицу, слегка нахмурив красивое лицо. Он был ухожен и отглажен, в светло-голубом фланелевом костюме, рубашке с длинными уголками воротника и слишком ярком, но выглядевшим дорогим галстуке.

- Причина в нем? - снова спросил Террел.

- До свидания.

Она повернулась к Фрэнки Шансу, тот тоже обернулся и торопливо зашагал к ним, лицо его было жестким и сердитым.

- Опаздываешь, - бросил он Конни. - Два часа - это два часа. Понятно?

- Да, конечно, - кивнула она.

- Ты плакала, - заметил он, все ещё игнорируя присутствие Террела. Он тебя расстроил?

- Меня зовут Террел, Сэм Террел. Теперь мы формально знакомы, Фрэнки. Можешь говорить прямо со мной.

Шанс повернулся и холодно его оглядел.

- Что тебе от неё нужно, Сэм?

- Ничего особенного. Я был в морге, так как пишу очерк, и там с ней столкнулся. Потом подвез. И вот мы здесь мило болтаем на теплом осеннем солнышке.

- Очень смешно, да? То, что в морге, и все такое.

- Нет, это не смешно, - сказал Террел. - Могу представить, как ты себя чувствуешь.

- Представить? Это хорошо.

Шанс смотрел вдоль улицы, и Террел видел, как уголки его рта и глаза принимают жесткое выражение.

- Для тебя она была бездельницей, годной только для кутежей. Я не хочу, чтобы ты жалел её. Она обойдется без твоего сочувствия.

Его эмоции были искренние, Террел чувствовал: Фрэнки не был хорошим актером, чтобы их разыграть.

Шанс взял Конни под руку и повернул её к отелю.

- Держись от неё подальше, - бросил он Террелу. - Держись от нас подальше. Мы в разных лигах.

- Ну, может быть мы встретимся, - сказал Террел, провожая их взглядом в отель и любуясь, как солнце блестит на красивых стройных лодыжках Конни. Потом вздохнул и отправился в редакцию.

Там он с ходу напечатал заметку для своей колонки. Описал Эден Майлз, убийцу, - огромного мужчину с густыми черными волосами и шрамом на лбу, - и предположил, что полиция ищет его в связи с делом Колдуэла. Несколько минут он сидел, хмуро глядя на то, что написал. Это было рискованно. Карша не было, иначе он спросил бы его совета. Приходилось все брать на себя. Террел позвал курьера и отдал заметку, чтобы очерк вошел в колонку; теперь он попадет в следующий выпуск и появится на улицах в четыре часа. И после этого в мэрии будет взрыв.

Дома Террел смешал выпивку помягче, принял душ, надел свежий костюм и веселый галстук, который совершенно не вязался в его настроением. Его ждали в Кретмаунд, в пригороде, уходить не хотелось. Он немного постоял у окна, слушая веселенькую музыку по радио, затем взял телефон и позвонил в отель Конни.

Когда та ответила, он сказал:

- Это снова Террел, но я ничего не продаю. Работа кончена, и я совершенно не в себе. Можно поговорить с тобой хоть секунду?

- Да, но зачем?

Ему показалось, это прозвучало не так отчужденно; едва ли теплее, но точно не холодно.

- Сегодня вечером я иду к друзьям на ужин, и хотел бы пригласить тебя. Тебе это поможет отвлечься. Они живут за городом, там дивный воздух. И они приятные люди. Не хочешь попробовать? Я могу пораньше привезти тебя домой, если не получится.

- Не знаю - я ничего не планировала. Одеваться нужно по-парадному?

- Бог мой, нет. Это же пригород. Хозяин в поварском колпаке, хозяйка в брюках. Мы будет есть на воздухе, как говорится, "вот это жизнь!" Ты это почувствуешь до мартини по второму кругу.

- Дай мне полчаса - и я готова.

- Превосходно! - Он не мог скрыть удивления. - Где мне тебя подобрать?

- Прямо здесь у отеля.

- Это будет удобно?

- Предоставь решать это мне, - спокойно осадила она.

- Извини, увидимся через полчаса.

Она ждала, когда он подкатил к крыльцу. На ней было черное платье с палантином и белые перчатки. Он позвонил Гамильтонам, чтобы предупредить их, что едет с дамой, и понял, что ему было приятно ей похвастаться. По дороге в Крейстмаунд они почти не разговаривали, разве только перекинулись парой фраз о прелести осенней природы. Оба отдыхали: она любовалась пейзажем, а Террела молчание не тяготило.

При встрече Гамильтоны возбужденно зашумели. Билл Гамильтон сразу принял Конни под свое крыло, демонстрируя истинную сердечность, ту шаловливую веселость супружеских пар, когда их холостые друзья появляются с новой подружкой. Они выпили в доме, затем вышли во дворик на барбекью, где Билл Гамильтон ждал с полным шейкером мартини.

- Теперь вы - несчастные горожане - можете просто опьнеть от воздуха вокруг. В городе такого не получишь, но не бойтесь - вам не повредит. Дышите сколько хотите.

Другая пара пришла как раз ко второму бокалу. Их звали Том и Элси Броган, они были молоды и привлекательны, на них были слишком шикарные для сельской местности наряды, рассчитанные скорее на вечеринки с коктейлями и завтраки с коньячно - молочным пуншем. Том Броган взял бокал и довольно растянулся в плетеном кресле.

- Вот это жизнь, - довольно вздохнул он.

Террел поймал взгляд Конни. Она поспешно улыбнулась и отвернулась, разговаривая с Элси Броган. Билл Гамильтон жарил бифштексы, Мона занялась выпивкой. Террел обнаружил, что его настроение на пределе. Хотелось, чтобы Билл прекратил вести себя как церемонимейстер. Шутки, жесты, громкий смех он действовал, как будто рекламировал ракеты, а не давал обед. А рассказы Моны о дочери удивили его своей глупостью: "Маленькая Мона не хотела, чтобы взрослые рассказывали ей истории. О, нет! Они рассказывала истории им. И такое воображение!" Мона собиралась записать их как-нибудь на магнитофон. "Они такие очаровательные. Никакой натянутости, никакой слащавости. Одни доброта и счастье!"

У Броганов тоже были дети. Элси Броган заметила, что она - мать строгая, но либеральная, и пожаловалась, что их пятилетнему сыну может потребоваться психиатр, если он не сможет привыкнуть к детскому саду.

Том Броган начал длинный анекдот про женщину - психоаналитика, но решил его не заканчивать, сказав, что в этой компании за бокалом он не пойдет. И двусмысленно улыбнулся, намекая на таившийся в истории эротический секрет. Мол, ничто не заставит его изменить решение.

- Моя мужская интуиция велит мне замолчать, - осклабился он.

После обеда все ушли в дом и Билл поднес спичку к дровам в камине. За бренди разговор перешел на политические темы.

- Похоже Колдуэл - человек конченный, а, Сэм? - спросил Билл Гамильтон.

- Его спасет только чудо, - кивнул Террел.

- Чуда не произойдет, - возразил Том Броган. - Снова будет Тикнор, и Айк Селлерс, и вся их мерзкая банда.

- И людям ничуть не интересно, - подхватил Террел. - Они глупы и равнодушны. Это мне кажется хуже всего.

- Я не понимаю тебя, Сэм. - сказал Билл Гамильтон, - Нам не безразлично, конечно, что происходит, - теперь он был серьезен и настроен пофилософствовать. - Город не по мне. Я устал от него. Школы никудышние, улицы - грязные, детям там нет места. И в один прекрасный день я решил увезти семью куда-нибудь подальше. Так что я должен городу?

- Ты делаешь в нем деньги, - сказал Террел. - Это касается всего государства, в котором ты живешь. Поэтому ты обязан ему по крайне мере известной частью своего влияния.

Мона Гамильтон решительно заявила:

- Мы не либеральны и не прогрессивны, я знаю. Но я не выдержу в городе ни единого дня, я хочу быть с такими людьми, как я сама. Которых волнует то же, что и меня.

- И других тоже, - сказал Том Броган. - Не извиняйся за свои чувства. Черт, у людей в трущобах те же идеи. Если вы регулярно забираете мусор, они начинают тосковать по старым добрым временам, когда мусор неделями скапливался в сточных канавах.

- Ну, это односторонний взгляд, - сухо возразил Террел. А вот другой: люди с деньгами и образованием получили эти преимущества от общества. Но они не хотят их прилагать кроме как в удобных областях и для приятной жизни себя и своей семьи. Они не принимают тот факт, что полученные ими выгоды тесно связаны с обществом, и связь эта носит название ответственность.

Мона Гамильтон выглядела несчастной.

- Иногда я чувствую именно так. Чувствую, что нам так повезло, что мы можем что-то сделать. Но что может сделать один человек?

- Ничего, - кивнул Том Броган, глубже усаживаясь в кресло. - Поэтому давайте пропустим по стаканчику на ночь и забудем о политике.

Террел во время спора наблюдал за Конни и был доволен, увидев, как она обеспокоенно нахмурилась. Теперь он решил принять предложение Брогана сменить тему.

- Ты, прав, - примирительно сказал он, - но, боюсь, нам придется отказаться от стаканчика на ночь: я обещал Конни привезти её домой до появления молочника.

Билл и Мона запротестовали и принялись уговаривать приехать снова, когда они смогут задержаться на ночь.

Террел молча вел машину в город. Перед мостом он сбавил скорость и свернул с дороги на траву над излучиной реки. Темный город мерцал огоньками. Он заглушил мотор, повернулся к девушке и улыбнулся, глядя на её упрямый профиль.

- Я ничего такого не думал, ты ошибаешься.

- Тогда зачем остановился?

- Подумал, не выкурить ли нам по последней сигарете и поговорить о прошедшем вечере. Как тебе мои друзья?

- Очень приятные люди.

- Может быть, немного ограниченные? Как будто упакованные в скорлупу своих блаженных маленьких жизней?

Она покосилась на него и сказала:

- Я думала, ты не станешь этим вечером ничего пропагандировать.

- Я просто заводил наших хозяев. Это старая деревенская традиция. Ешь их хлеб, пьешь их вино, а потом говоришь им, какие они дураки.

- Нет, это не так. Ты хочешь, чтобы я согласилась, что они эгоистичные и ограниченные, верно? А потом, чтобы доказать, что я не такая, предложила свою помощь? На это надеешься?

- Кто теперь спешит с выводами?

- Я видела это сегодня по твоему лицу, - уже резче бросила она. - Ты выглядел чертовски самодовольно - чистый и благородный человек, окруженный болтливыми бездельниками. Вот как ты себя сегодня вел. Но что с твоими друзьями не так, чего они должны стыдиться?

- А почему бы тебе не спросить их?

- Это не мое дело. Они живут так, как хотят, платят налоги, соблюдают законы. Чего ты от них ожидаешь? Чтобы они ушли в благотворительность? Или начали ломать трущобы голыми руками?

- Подожди-ка минутку...

- Я кое-что тебе скажу, - сердито перебила Конни. - Они живут так, как хотела бы и я жить когда-нибудь. Они заботятся о своих детях, все счета от доктора и бакалейщика у них оплачены и не висят над головами, живут они в чистом и уютном доме. Ты считаешь их дураками, потому что они отваживаются жить собственным умом...

Террел вздохнул, немного помолчал и сказал:

- Ты считаешь, это хорошо - избегать ответственности?

- Они ни за что не отвечают.

- Я сейчас говорю не о них. Я о тебе. Человека повесят, если ты ему не поможешь. Это слишком высокая цена за загородный дом в два этажа.

- Знаешь, почему я поехала с тобой сегодня вечером?

- Даже представить не могу.

- Мне так приказали. Велели быть с тобой помягче и узнать, что смогу. Это говорит тебе, на чьей я стороне?

- Ты имеешь в виду Фрэнки Шанса?

- Правильно.

- Очень интересно.

Голос Террела не дрогнул, но в желудке вдруг похолодело.

- Фрэнки мало что делает от себя лично. Селлерс ему позволяет выбирать галстуки и сигареты, но и только. Значит, это Селлерс хочет, чтобы ты была со мной мила. Это практически приказ.

- Я хочу домой.

- Ну, конечно. А как насчет инструкций Айка?

- Не будь дураком.

Террел повернулся, грубо притянул её к себе, одной рукой прижимая её локти к бокам. Она отчаянно сопротивлялась, но свободной рукой он поднимал её подбородок, пока не смог смотреть прямо в глаза.

- Айк любит послушных. Он велел тебе быть со мной милой, помнишь?

- Отпусти меня! - сдавленно прошептала она.

Он прижался губами к е губам, продолжая жестко сжимать объятия до тех пор, пока сопротивление не было сломлено и её тело не обмякло в его руках.

- Насколько милой он приказал тебе быть? - горько спросил он.

- Ублюдок, - всхлипнула Конни.

- Успокойся.

Он отпустил её и завел мотор.

- Скажи ему, я не клюнул.

- Пожалуйста, отвези меня домой.

- Хорошо.

Террел с бешенной скоростью вылетел на шоссе. Ему было жаль её и беспричинно обидно за себя. Ему было жаль всего, что случилось.

11

На следующее утро Карш ждал Террела у его стола. В пальто от Честерфилда с белым шелковым шарфом вокруг шеи он выглядел свежим и обаятельным. От морозного утреннего воздуха лицо его порозовело, а глаза загорелись любопытством и мелькнула легкая улыбка, когда вошел Террел.

- Почему ты не сказал, что собираешься бросить бомбу? Я бы хоть зажал уши пальцами.

- Ты уже слышал взрыв?

- Да, Джек Даган, наш уважаемый начальник полиции, позвонил мне и все рассказал. Я обещал, что сегодня утром ты с ним поговоришь. Что ты ему скажешь?

- Ну, а что ты предлагаешь? Не могу раскрыть источник и так далее, или признать, что воспользовался слухом?

- Вторая мысль разумнее. А теперь послушай меня.

Карш оглянулся на по-деловому гудящий зал и вновь взглянул на Террела:

- Разыграй это осторожно. Ты знаешь о громиле, выходившем из дома Колдуэла. Только ты об этом знаешь. Если узнают ещё где-нибудь, ты рискуешь потерять свою страховку, - он неуклюже потрепал Террела по плечу. - Ты моя главная надежда. Помни это и не будь дураком.

- Конечно, не беспокойся.

Террела тронула забота Карша. Без привычного цинизма Карш казался беззащитным и уязвимым. Он меня любит, - подумал Террел, и почему - то это его растрогало. Он не мог выразить свои чувства словами.

- Не дай им перехитрить тебя и выведать то, что ты знаешь.

Голос Карша снова стал резким и повелительным; казалось, он исправляет минутную слабость, выказавшую его чувства.

- Скажи им, что ты опубликовал какой-то слух, не удосужившись его проверить.

Секретарь начальника полиции Дагана, патрульный в форме, попросил Террела подождать и вошел в кабинет, откуда почти сразу вышел:

- Заходите, суперинтендант вас ждет.

Тон, каким это было объявлено, должен был внушить почтение к хозяину.

Джек Даган, крупный, крепко скроенный мужчина с самоуверенным прямым взглядом, сидел за столом. На нем была форма с золотыми эполетами, и вообще он представлял собой внушительную фигуру. Все у него было чистым и аккуратным; черные волосы были аккуратно подстрижены, а накрахмаленный воротник и манжеты просто сверкали.

Обычно, с напором начиная разговор, Даган был абсолютно уверен в себе, но сейчас Террел видел, что он колеблется.

- Садись, Сэм. Эта твоя статейка... - Дагана пальцем ткнул в подшивку на столе. - Очень странное дело. Ты подробно описываешь мужчину и говоришь, что мы его разыскиваем в связи с делом Колдуэла. Это ты придумал или как?

- Теперь я понимаю, что материал неточен.

- Мы никого не ищем. Давай не будем хитрить друг с другом. Мэр поднял ужасный шум. Я знаю, ты хороший журналист. Ты не печатаешь сплетен и слухов. Поэтому получается, что тебе дал этот материал кто-то, кому ты доверяешь. Мы хотим знать, кто это.

- Вы и мэр?

- Ах, так... На его счет не волнуйся, он свои права знает. Твоя статья позволяет предполагать, что дело Колдуэла у нас не полно. Или, что там может быть что-то необъяснимое или таинственное. Ни одно из заключений не имеет юридических оснований. Но люди станут так думать. Ты знал это, когда запустил свой очерк. А теперь ты не считаешь себя возмутителем спокойствия. Но человек, который подсунул тебе эту историю - злонамеренный и хладнокровный смутьян. И мы хотим знать, кто это. Это и в твоих, и в наших интересах. Потому что он направил тебя по ложному и опасному следу.

- Информация поступила от анонима.

- Я бы не советовал тебе придерживаться этой версии, хмыкнул Даган. Сейчас некогда хитрить, нам нужна правда.

- Как и мне, - кивнул Террел. - Предположим, мы меняемся?

- Что ты имеешь в виду?

Террел колебался, хмурясь. Он не был уверен в Дагане. Он знал того около двенадцати лет и видел, как он рос от лейтенанта - детектива до главного полицейского чина в городе. Даган как человек был честен, в этом Террел не сомневался; он не брал взяток; он эффективно и умно руководил управлением. Но Террел знал, что Даган был жертвой чего-то, что можно было назвать нравственной инерцией. В городе эта болезнь была очень распространенной; её симптомами были терпимость ко злу и самогипноз, мешавший слышать или видеть то, что может растревожить совесть. Даган в определенном смысле был добровольным моральным инвалидом: он был честен до определенного предела, а дальше - нейтрален.

- Хорошо, - сказал Террел, все ещё не зная, насколько можно доверять собеседнику. - Давайте начнем с Пэдди Колана. Почему он застрелился?

- Он мог быть болен, пьян, расстроен - тысячи причин.

- Колан видел, как в ту ночь, когда убили Эден Майлз, от Колдуэла выбегал мужчина. Он сказал мне это по телефону. Но отказался от своих слов после разговора с капитаном Станко.

Даган разглядывал Террела, недоверчиво хмурясь.

- Станко говорил мне, что Колан мог перепутать. Я полагаю, ты знал, что Колан много пил.

- А потом Колан едет в Бич-Сити и стреляется. Не было ли это счастливым совпадением кое для кого?

- Это не факт, - сердито бросил Даган. - Ты сплетаешь свои догадки в целую теорию.

- Почему же коронер не сообщил, что Эден Майлз была беременна?

- Что такое?

- Вам тоже не сказали, бьюсь об заклад. - Террел невесело улыбнулся и поднялся. - В городе два полицейских управления. Одно открыто для всех граждан: копы в дозоре, разводящие девушек домой по улицам, патрульные на стадионе во время игр. Другое работает тайно. Оно не отвечает на вопросы. Его архивы теряются. Оно никому не подотчетно. И вы полагаете, я с ним сотрудничаю? На кой черт мне это?

- Давай не будем выходить из себя, - сказал Даган, успокаивающе разведя руками. - Итак, девушка была беременна. Вероятно, была причина это придержать. Но вы, репортеры, начинаете кричать о свободе прессы, пока не получите каждую ниточку и улику, которую мы обнаружили. Как мы можем идти в суд, если у защиты есть все детали дела? - голос Дагана зазвучал увереннее. - Мы стараемся из самых лучших побуждений кое-что оставить до суда. Но если мы ежечасно не даем материалов на ваш стол городских новостей, вы обвиняете нас в гестаповских методах.

- Кажется, нам не очень это удается.

Даган грохнул кулачищем по столу.

- Мы договоримся, Сэм, или ты пожалеешь? Кто дал тебе информацию, которую ты вчера напечатал?

Террел колебался. Какой-то миг он испытывал искушение сказать Дагану, что это описание он слышал из уст самого Пэдди Колана. Тогда Даган будет в затруднительном положении - ему придется предпринять хотя бы символические усилия по розыску мужчины, или продолжать настаивать, что Колан как свидетель не заслуживал доверия. Если он решится на последнее, публика усомнится и в свидетельстве Колана против Колдуэла. Суд не смог бы принять ни того, ни другого: нельзя отвергнуть Колана как свидетеля защиты и принять для обвинения.

- Я жду, - сказал Даган. - Кто дал тебе эту историю?

Террел решил не говорить. Но прежде чем он успел ответить, дверь открылась и в комнату ленивой походкой вошел мэр Мо Тикнор. Он широко улыбался и почесывал в паху. При виде Террела улыбка погасла, но чесать ногу он не перестал.

- Ну, ну, вот и преступник, которого я искал. Надеюсь, ради себя самого ты не станешь упрямиться. Джек, ты изложил Сэму нашу позицию?

- Мы как раз это обсуждали, - сказал Даган.

- Тут нечего обсуждать, - бросил Тикнор. - Ни черта.

Он пересек комнату и, снова улыбаясь, подошел к Террелу, - высокий угловатый мужчина с косматыми, как стальная проволока, седыми волосами и крупными чертами лица, словно грубо вытесанными из скалы. Мэр твердо знал свою любимую роль - хитрого медведя на свободе. Избиратели, казалось, восхищались его расчетливой неуклюжестью, раз возвращали его на этот пост четыре раза подряд. Но Террел знал, что показная сторона вовсе не отражала его сущности. Да, Тикнор был вульгарен, это точно. Он любил виски и сальные истории, покер на всю ночь и садистские шутки. Он был неловким волокитой и постоянно имел неприятности со всеми женщинами в своем офисе подряд. Но он не был симпатичным старым шутником; нет, он был вором крупного масштаба, громилой с тонким знанием механизма власти, безжалостным врагом любого, кто становился на его пути.

- Теперь давайте разберемся, - сказал Тикнор, теперь уже не улыбаясь, - Ты знаешь, чего я хочу. Каков твой ответ?

- У меня выбор невелик, - пожал плечами Террел. - Если полиция никого не разыскивает, возможно, я ошибся.

- Это половина дела. Кто тебе шепнул?

- По телефону, анонимно.

- Ты бы не напечатал историю, получи её таким образом. А теперь послушай меня. Я сделаю заявление, что ты безответственный лгун, колонку которого не следует печатать ни в одной уважаемой газете.

- И это причинит мне страшную боль, - сухо хмыкнул Террел.

- Может быть, Майк Карш тебя поддержит, - Тикнор повысил голос. - Он делает все наоборот, но есть газеты в городе, которые не возьмут твою колонку и будут делать, что я им скажу. Не забывай это.

- Давайте не будем терять головы, - вмешался Даган.

- Ты говори, когда тебя спросят, - взвился Тикнор. - Я надел на тебя эту обезьянью робу, я и сниму, когда захочу. Сэм, ты нарываешься на неприятности. Я - мэр этого города двенадцать лет, и не позволю обливать грязью мою работу и репутацию. Знай, здесь тебе это не пройдет. Не в моем городе.

Террел посмотрел на часы.

- Это все, что вы мне можете сказать?

- Послушай меня, - Тикнор медленно взял себя в руки. - Я хочу знать, где ты раскопал эту сплетню о человеке со шрамом на лбу и так далее. Я собираюсь узнать это, Сэм. Или ты пожалеешь, что пошел против меня.

- Так почему бы не упрятать меня за решетку? И выбить все, что нужно? - Террел терял самообладание. - Мужчина был - но в ваших бумагах его больше нет. Он испарился. Но я о нем знаю.

- И ты мне расскажешь, где подобрал эту ложь, - настаивал Тикнор.

- Это дело воняет. И в один прекрасный день граждане могут это заметить, - продолжал Террел. - Вам придется заказать противогазы и носить их до конца выборов. Только это может вас спасти.

Как только Террел повернулся к двери, мэр Тикнор принялся поливать его непристойностями, спокойно и намеренно провоцируя, не стесняясь в выражениях, словно хлыстом стараясь пронять до костей. Террел ждал, держа руку на ручке двери, внимательно следя за искаженным злобой лицом Тикнора. Тирада была длинной и цветастой, но когда мэр закончил, Террел спокойно сказал:

- Вы должны меня извинить, но я не хочу неприятностей. Поговорим потом.

Он быстро взглянул на Дагана, который с выражением стыда и злости на лице смотрел на свои руки. Потом открыл дверь и вышел.

12

Когда Террел вернулся в редакцию, было уже почти десять. Подходил срок второго выпуска, и в длинном зале нарастало напряжение. Все следили за часами над столом городских новостей. Карш помахал ему из своего офиса, и Террел прошел на звуконепроницаемый командный пункт, возвышающийся над залом.

- Можешь ничего не говорить, - сказал Карш, - Его честь только что звонил мне. - Он покачал головой. - Тупой осел!

- Они до ужаса нервничают, - сообщил Террел. - Даже Даган. Я их такими никогда раньше не видел, Майк.

- Ожидаются и ещё плохие новости, - В глазах Карша светились дьявольские огоньки. - Некоторое время назад пришла жена Пэдди Колана. Она ждет наверху, чтобы рассказать тебе свою историю. Не история - просто конфетка. Пойдем.

Миссис Колан ждала их в пустом офисе на девятом этаже. Когда они вошли, она неловко принялась оправлять юбку своего шуршащего черного платья. Террел заметил, что она плакала: глаза за стеклами очков были запавшими и красными. Она вымученно ему улыбнулась, лицо было смущенным и умоляющим.

- Я не знала, куда ещё идти, я объясняла этому джентльмену. - Она поднесла скомканный платок к носу. - Вы знали, что Пэдди в беде, правда, мистер Террел? Когда вы приходили к нам, вы это знали?

- Да, знал. Мне жаль, что так случилось.

- Спасибо. Теперь все кончено, все кончено с беднягой.

- Садитесь, пожалуйста, миссис Колан, и расскажите Сэму, что только что рассказали мне.

- Меня просили завтра прийти в суд.

Миссис Колан пыталась держаться, важность роли, казалось, помогала справляться с нервами.

- Они были вежливы и сочувствовали, но они скоро пойдут на пенсию.

- Кто это "они"? - спросил Террел.

- Лейтенант Кларк и сержант Миллертон.

- Ты их знаешь? - спросил Карш, взглянув на Террела.

- Старший клерк в управлении. Регистрация, медицинские страховки бумажная работа. Продолжайте, миссис Колан.

- Ну, они мямлили, запинались, пока наконец, не сказали, что я могла бы получать пенсию, если бы сказала, что у Пэдди в последнее время было не в порядке с головой. Сказали, что все будет по-другому. Мол, если он покончил с собой, это может его дискредитировать. Но если будет доказано, что он был подавлен, расстроен, на какое-то короткое время невменяем, тогда все обойдется.

- Она обещала, что подумает, - сказал Карш.

- Зачем им нужно доказать, что бедняга был ненормальным? Разве недостаточно, что его нет на свете? - Она стиснула натруженные руки, губы задрожали. - Зачем надо марать его имя? Издеваться над его памятью?

- Ваш муж что-то видел в ту ночь, когда убили Эден Майлз, - сказал Террел. - Или кого-то. Эта версия может всплыть в суде. Но ей не поверят, если вы подтвердите, что он был не в себе. Невменяемых свидетелями не считают.

- Сколько времени они вам дали?

- До завтрашнего утра.

- Если вы до тех пор от меня ничего не услышите, потяните время, посоветовал Карш. - Можете свалиться с гриппом, если понадобится. Мы работаем над этой историей, и вы - её часть. Террел пытается все соединить в единое целое.

Она согласилась, тень улыбки скользнула по бледным губам. Террел проводил её до двери.

- Пэдди бы понравилось то, что вы делаете, - сказал он.

- Да, он был хорошим человеком. Спасибо, мистер Террел.

Когда она ушла, Террел вернулся в офис и стукнул ладонью по столу.

- Когда это кончиться? Неужели все начальство в городе - банда воров? Может, и не стоит связываться?

Карш, улыбаясь, наблюдал за ним.

- Это история про слепого и слона, Сэм. Ты слишком близко подошел к истории с одной стороны. Посиди немного на моей работе - и увидишь иную картину. Пусть это не вяжется с моим привычным обликом усталого циника, но вокруг много хорошего. Богадельни, общественные клубы помощи, комитеты городского планирования - всем этим высокопоставленные чиновники руководят совершенно бесплатно, а сотни честных горожан работают для того, чтобы город стал лучше для жизни. Помни это. Город наш - не выгребная яма, это пруд с пятнами нечистот, плавающих на поверхности. Оставайся отчаянным, это прекрасная здоровая реакция. Но не ограничивайся точкой зрения полицейского репортера.

- Хорошо, я буду думать о чем нибудь высоком, красивом.

Карш похлопал его по плечу.

- А пока продолжай приводить в замешательство наших друзей из администрации.

Остаток утра Террел провел за изучением подшивок в поисках материалов муниципального Совета по парковкам. Это было утомительно: он читал доклады, результаты голосований по каждому предложению, прошелся по десятку речей, поносящих всю эту систему, и ещё десятку, возносящих её до небес. Ознакомился с хронологией вопроса со времени первого предложения мэра Тикнором до принятия закона муниципалитетом. Из-за мелкого шрифта он натрудил глаза и перешел к подборке фотографий площадок, выбранных для новых автостоянок и развязок транспортных потоков.

В конце концов он собрал отобранные страницы и пошел наверх в финансовый отдел, который помещался в одном из длинных ответвлений зала городских новостей, между офисом Карша и отделом воскресных изданий. Тамошний начальник Билл Мосс говорил по телефону, но улыбнулся и показал Террелу на стул. Террел с удовольствием вытянул ноги и закурил. Он устал от долгого сидения в библиотеке, глаза болели от чтения десятков страниц мелкого шрифта. Вокруг стоял обычный перестук телетайпов и пишущих машинок. Террелу всегда очень нравился финансовый отдел. Здесь царил таинственный ученый стиль - стопы документов на шкафах, ряды карт и графиков, ничего не значащих простому взгляду, но сотрудники отдела их усваивали с неприличной скоростью.

Билл Мосс говорил по телефону, улыбаясь Террелу.

- Хочешь делать деньги? Покупай дешевле, продавай дороже.

Мосс был привлекательным мужчиной с седеющими волосами и темными, цепкими глазами.

- Чем могу помочь, Сэм?

- Я это запомню - покупай дешевле - продавай дороже. Билл, наш муниципальный совет по парковкам меня просто околдовал. Не возражаешь, если я задам тебе несколько вопросов?

- Давай начинай.

- Хорошо, я только что прочел исходный закон. Разве это не прекрасная интрига?

- Да, можно сказать и так. Понимаешь, это в порядке вещей. Местные власти всегда стараются сделать свои затеи привлекательными, поэтому обычно они кажутся чрезмерно щедрыми - по проценту прибыли, условиям кредита и так далее. Но если проталкивают закон люди серьезные и ответственные, эти отклонения от нормы крупной суммы не составят. То есть тут предполагается строгое регулирование, чтобы уберечь от махинаций. Но если законотворчество в руках жуликов - тогда беда.

- Меня интересует другое, - улыбнулся Террел. - Большая часть контрактов Совета по парковкам досталась двум фирмы - "Акме Констракшн" и "Белл Рекерс". Я хотел бы разнюхать об этих компаниях, узнать что они из себя представляют. Кто ими владеет, сколько они зарабатывают, какая их финансовая структура - все, что у вас есть.

Мосс пометил себе названия фирм и пообещал:

- Я кому-нибудь это поручу. Полагаю, ты спешишь?

- Прости, спешу. Пообедаю и забегу опять. Ладно?

- К тому времени я постараюсь что-нибудь узнать.

Террел вернулся к столу и забрал свое пальто. Только он собрался уходить, как зазвонил телефон. В трубке раздался решительный голос:

- Мистер Террел? Минутку, пожалуйста. Суперинтендант Даган.

Террел слабо улыбнулся:

- Джек Даган, лихой вояка?

- Сэм? - Голос Дагана был тихим и настойчивым. - Сэм, я прошу прощения за то, что случилось утром. Это было отвратительно.

- Конечно. Ты сказал это мэру?

- Не было смысла.

- Думаю, ты прав. Что у тебя на уме?

- Полагаю, ты можешь мне помочь. Если расскажешь, что сумел узнать. Обещаю, это будет использовано эффективно и честно.

- Бесполезно. Что-нибудь ещё тебя беспокоит?

- Может быть, я этого заслуживаю, но и ты можешь совершить ошибку. Я всегда работал честно. Но мне вечно приходилось продираться через десятки конфликтов, и вечно на меня давили. Я, конечно, шел на компромиссы, и был терпим к человеческим слабостям, но это не преступление, Сэм, - голос Дагана становился резче. - Ты меня в этом обвиняешь?

- Терпимость и компромисс, - повторил Террел. - Смешно, но полицейские редко употребляют эти слова, пока их не поставят перед большим жюри. Тогда выясняются их взгляды на природу человека и их философия милосердия и терпимости к грешникам.

Как только Даган сердито зарычал, он повесил трубку. Ему нравился Даган, он почти доверял ему; но нельзя до конца доверять человеку, который впадает в транс от велений собственной совести.

Террел спустился в аптеку в вестибюле здания, съел гамбургер и выпил три чашки черного кофе. В два часа он снова был у стола Билла Мосса.

- Вот тебе информация, - сказал тот, ткнув карандашом в аккуратную стопку скоросшивателей. - Вероятно, нужно сделать краткий обзор, прежде чем ты сам сможешь что-нибудь раскопать. Для начала, я полагаю - то, что обе компании вполне законные. Адекватно финансируемые, отличный уровень доходов, соответствующий набор тяжелого оборудования, довольно компетентные управляющие. Похоже, им не о чем беспокоиться. Налоги, займы, трудовые отношения - все в приличном состоянии, но есть кое-что странное. Во-первых: меня не удовлетворяют их права на собственность. Это я объясню тебе через минуту. И во-вторых: им слишком повезло. Они слишком быстро выросли. Начав с нуля они разрослись, как грибы, в огромные организации, при том что все их заказы идут через муниципалитет. Учитывая их начальный капитал, это очень необычно. У "Белл Рекерс" не было ни офиса, ни тяжелой техники, когда ей поручили снести целый квартал городской застройки. Очень необычно, согласись.

- А как насчет их собственности? Ты сказал, что в этом есть что-то странное.

- Ну, в собственниках у них числятся четыре или пять человек. Я знаю двух из них и, ну... - Мосс пожал плечами. Имей в виду, это не доказуемо, но в бизнесе всегда можно выяснить, что у тебя за душой. У этих людей, по моему мнению, нет ни имущества, ни ума, чтобы привести эти компании к такому успеху.

- Ты хочешь сказать, что они - подставные лица.

- Да, я полагаю - действующие от имени владельцев, желающих скрыть свои связи с этими компаниями.

- Тогда как мне найти настоящих владельцев?

- Это нелегко. Договоренности могут быть только устными, а устный контракт нельзя не проверить, ни проанализировать.

- Ладно, большое спасибо. Если подытожить: компании законные, но их бы не было, если бы Совет по строительству парковок не подбросил им это дело. Правильно?

- Именно, - кивнул Мосс. - Дай мне знать, если выяснишь что-нибудь еще. Меня всегда интересует казнокрадство.

- Меня тоже. Особенно в таком масштабе.

Террел сидел и курил у себя за столом, переваривая то, что узнал от Мосса. Очевидно, теперь нужно попытаться выявить владельцев "Белл Рекерс" и "Акме Констракшн". Они были воронкой, через которую совет по парковке сливал потоки денег налогоплательщиков. Подумав, он снял трубку и набрал номер городского офиса фирмы "Дэн Брайдуэл". Пока его переключали на коммутатор секретаря Брайдуэла, Террел собирал по кладовым своей памяти данные о старике. Один из крупнейших подрядчиков штата, Брайдуэл начинал простым каменщиком и только своим трудом проложил себе путь до президента собственной компании. Парень с крутыми кулаками из трущоб Белфаста стал одной из самых важных фигур в приютившем его сообществе. Четверых сыновей он отправил в колледж, дочь - в Европу, изучать музыку в знаменитых на весь мир консерваториях. Он давал внушительные суммы на местные благотворительные учреждения, его имя носил десяток известных институтов. Он прошел долгий путь и боролся за каждый его фут, Террел это знал. Грубый старикан никогда ни о чем не просил, но ничего и не давал. На пути к власти он обзавелся множеством врагов, но любил говаривать, что не даст ни цента за человека у которого их нет.

- Да? Кто это?

Голос Брайдуэла был высоким, резким и раздраженным.

- Террел? Из газеты?

- Правильно, мистер Брайдуэл. Сэм Террел. Я делаю статью о Совете по парковке, и столкнулся с некоторыми вещами, которые хотел бы уточнить с вами.

- Я сэкономлю ваше время, Сэм. Совет по парковке не дает мне контрактов. Они предпочитают иметь дело с темными лошадками. Я пользуюсь не тем банным мылом или голосую не так. Я говорил это десяток раз. И все это записано.

- Я хотел бы вас спросить о "Белл Рекерс" и "Акме Контракшн" - фирмах, выполняющих заказы Совета.

- Ну, это не мои компании, поэтому знаю я только то, что читаю в газетах. Они получают работу, мы - нет.

- Вы знаете людей, которым принадлежат эти компании?

- Сынок, с этим вопросом тебе лучше обратиться в мэрию. Там должны знать. Но мне никогда не говорили. А теперь мне надо работать. До свидания.

Раздался щелчок и связь прервалась.

Террел улыбнулся и положил трубку. Следующие пятнадцать минут он сидел за столом, задумчиво глядя на активную работу и чувствуя напряжение, исходившее от работников отдела городских новостей и копировального аппарата. Для получения нужной информации был только один путь; придется пойти на сделку. Будь у него время, можно бы побегать, узнавая... Но времени у него не было, потому приходилось вести игру. Он был единственным, кому Пэдди Колан мог сказать всю правду. С этим можно и поторговаться.

Он взял трубку, позвонил в офис суперинтенданта Дагана, а когда соединили, сказал:

- Это Террел. У меня есть кое-что, что вы могли бы использовать, а мне нужна помощь. Может поторгуемся?

Даган колебался несколько секунд. Террел слышал его тяжелое дыхание. Потом Даган сказал:

- Чего ты хочешь?

- Давай встретимся в северном крыле вестибюля. И обсудим.

- Через пять минут?

- Отлично.

Террел собрал свои записи по Совету, сунул их в карман, надел шляпу и пальто и поспешил на встречу с Даганом.

Суперинтендант ждал его у северного крыла, багровое лицо с любопытством выглядывало из-под шитого золотом козырьком фуражки. Они пошли в ногу к семнадцатой улице, неспешно пробираясь сквозь толпу.

- Будем торговаться? - спросил Террел. - Я помогаю вам, потом вы поможете мне.

- Давай попробуем.

Террел сунул сигарету в рот и заколебался; ему вспомнились слова Карша: "Ты знаешь этих горилл...Может выйти так, что ты потеряешь свою страховку." Мог ли он доверять Дагану? Рискованная игра. Но он сказал:

- Я говорил с Пэдди Коланом в Бич Сити.

Даган уставился на него.

- В тот день, когда он застрелился?

- Точно. Он описал человека, который выбегал из дома Колдуэла. Это описание я использовал в своей статье. Человека, которого я описал, за несколько дней до убийства Эден Майлз видели с Айком Селлерсом.

Почти квартал они шли молча, и Террел заметил, что Даган все сильнее хмурится.

- Ладно, Сэм, - сказал он наконец. - Теперь мне решать, так? Я действую либо как коп, либо как страус.

- И что будет?

- Не знаю, не знаю, - в тусклом голосе не чувствовалось энтузиазма. Я тебе кое-что скажу. Борьба за правое дело стала для меня правилом. Знаешь, что я имею в виду? Нельзя остановиться и проверить все углы прежде, чем начнешь поворот. Ты или поворачиваешь, или не поворачиваешь - это все. Может быть, я слишком долго проверял углы?

- Наконец ты решил это выяснить, - хмыкнул Террел. - Ладно, теперь моя очередь. Кто владелец "Белл Рекерс" и "Акме Контракшн"?

- Это должно быть где-то записано.

- Владельцы в документах липовые. Я хочу знать, кто ими прикрывается.

- Я могу попытаться нажать, - сказал Даган. - И добыть информацию.

- Мне она нужна к сегодняшнему вечеру. Можно позвонить вам домой?

- Так скоро? Ладно, я постараюсь. Около восьми.

- Значит, в восемь. Пока до свидания.

Они прошлись вокруг управления и вернулись к северному крылу. Даган улыбнулся ему и зашагал к лифтам. Террел смотрел, как его крупная фигура с военной выправкой рассекает спешащую толпу. И о чем он думал? - спрашивал себя Террел. Как уклониться от этого вызова? Отнести его информацию Тикнору и Селлерсу и закрыть глаза на то, что произойдет потом.

Террел был удивлен академичным подходом Дагана - потому что ничего академического в его положении не было. Если Даган его сдаст, молиться за него будет некому.

Террелу нужно было поговорить ещё с архитектором Совета, неким Эвереттом Браем. Он попытался позвонить в офис Брая, но там сказали, что мистера Брая можно застать только утром.

- Где мне его найти?

- У него дома в Шорхэме, если срочно. Но мистер Брай предпочитает встречаться с клиентами в офисе. И жестко на этом настаивает.

- К счастью, я не клиент. Большое спасибо.

Террел повесил трубку и пошел к машине. Он начинал понимать сомнительность своего положения. Знать что-то - вещь опасная. Он знал достаточно, чтобы досаждать, а это было опасно.

13

Эверетт Брай жил в Шорхэме, районе, отличающимся импортными спортивными автомобилями, барбекью на свежем воздухе и современными домами, оснащенными множеством дорогой аппаратуры, зеркальными окнами и замысловатыми игровыми комнатами. Район и окружение впечатляли. Виллы вдоль улиц окружала буйная зелень, чистый воздух был наполнен запахом цветов.

Брай, открывший дверь, оказался смуглым здоровяком с мягким взглядом и редеющими волосами. На нем были серые фланелевые брюки и твидовая куртка с кожаными заплатами на локтях.

Террел представился, и Брай, улыбаясь, сказал:

- Пожалуйста, входите. У нас тут семейный кризис. Нянька упала со ступенек и лежит с больной щиколоткой. Входите, пожалуйста, мы пройдем в кабинет и нас никто не потревожит: жена повезла ребенка в город на урок танцев, а служанка занимается другим ребенком и кладет горячие компрессы на ногу няньки. Вот почему я открываю дверь, а не тружусь у себя в кабинете. Что предпочитаете выпить? Не рано для мартини?

- Я бы предпочел виски с водой.

- Знаете, я боялся, что вы попросите чай и поколеблете мое представление о пьянице-репортере. Простую воду?

- Да, спасибо.

Брай смешал выпивку у маленького бара, встроенного в стеллаж со множеством книг. Террел подумал, что в комнате было все, что душа желает: проигрыватель, шкаф со старым оружием, охотничьи журналы, глубокие удобные кресла - и все это в радующей глаз серо-коричневой гамме. Огромное окно позади стола Брая выходило на террасу с полом из камня-плитняка, дальше открывался вид на широкую поляну и ряд высоких елей.

- Итак, по какому поводу вы хотели меня видеть? - спросил Брай, ставя под локоть Террелу широкий низкий хрустальный стакан.

После нескольких предварительных вопросов Террел спросил:

- Кто решает, где быть новой стоянке?

- Обычно это определяется на совещаниях со мной, членами совета, мэром и так далее. Для начала дюжина комитетов изучает вопрос со всех точек зрения. Вы пейте. Понравилось?

- Просто прекрасно.

- Так вот, нам приходится рассматривать очень многие вопросы: запутанность законов, плотность уличного движения в районе, виды транспорта. Потом решение принимает председатель совета и его сотрудники. Далее я должен представить мои соображения и заявки строителей и подрядчиков, которые могут взяться за эту работу. Фактически все решает совет. И мы стараемся, чтобы окончательный выбор был лучшим компромиссом как бы мне точнее выразиться - между идеальным и практичным, так бы я сказал.

- Похоже, проработка очень тщательная. Как же получается, что совет делает столько ошибок?

- Простите?

Брай был озадачен и, похоже, не понял вопроса Террела.

- Было несколько случаев, когда вы конфисковывали землю, сносили здания, делали планировку, - Террел улыбнулся, глядя на искренне непонимающее лицо Брая, - а затем вы передумывали и начинали где-то в другом месте.

- К несчастью, архитектурное планирование - не точная наука, господин Террел. Иногда неучтенные нами факторы мгновенно меняются. Главный подрядчик может, например, перевести из этого района свою тяжелую технику, сотни машин. Планирование транспортной развязки в городе гораздо сложнее, чем это может показаться на первый взгляд.

- Но я полагаю, это очень дорого обходится налогоплательщикам, верно?

- Я им сочувствую. - Лицо ещё сохраняло любезное выражение, но улыбка стала настороженной. - Я один из них, позвольте вам напомнить.

- Да, конечно. Ну, а когда вы понимаете, что может стать желательной смена места - вы говорите совету, верно?

- Правильно.

- Вы говорите, мол, это оказалось слишком разорительно, давайте попытаемся построить где - нибудь еще.

- Я могу заверить вас, мы с такими вопросами не шутим.

- Ну, а как вы объясняете, что совершили дорогостоящую ошибку?

Брай отложил трубку и поспешно глотнул из стакана.

- Определенной формулы нет. Я просто представляю причины, по которым рекомендована смена, и предлагаю для изучения комитета альтернативный участок.

- Это какого же комитета?

- Извините, я имел в виду председателя. Тогда принимают решение он и его сотрудники.

- Я полагаю, председатель совета - мэр Тикнор?

- Да, правильно.

- Если смена участка происходит, это делается с ваших слов?

- Ну, такая формулировка мне льстит. Позвольте добавить?

- Нет, спасибо. Сколько было таких замен?

- Я не могу сказать так сразу, но через секретаря могу прислать эту информацию завтра.

- Ну, хотя бы приблизительно.

Брай снова взял свою трубку и начал её набивать. Он не сразу сумел раскурить её и с легким вздохом раздражения отложил в сторону.

- Что происходит с расчищенным участком, когда вы решаете куда нибудь переместиться?

- Это не в моей компетенции. Этим занимается совет.

- Вы не знаете, кто её покупает? Или кто за неё платит?

- Нет, не знаю.

- Вы не любопытны? Совсем ничуть?

- Меня удивляют ваши вопросы, - Брай вскочил. - Хватит с меня ваших намеков. Говорите, куда вы клоните.

- Хорошо. С парковочными делами явно что-то нечисто. Вы можете быть лучшим архитектором после Кристофера Рена, но вы винтик того механизма, который стал самой крупной аферой после Панамского канала.

- Хватит, - жестко и зло оборвал его Брай. - Я не потерплю, чтобы в собственном доме меня называли лжецом.

- Вы думаете, это лучше прозвучит в суде?

Лицо Брая побелело от злости.

- Это безответственное обвинение, мистер Террел.

- Возможно, - Террел взял шляпу и перекинул пальто через руку. - У меня нет права судить вас или вашу работу. Прошу прощения. Но в моей компетенции задавать вопросы. Надеюсь, мы с вами на одной стороне. И если это так, некоторые вопросы должны заставить вас критически пересмотреть ваши отношения с советом по парковкам. Вы не согласны?

- Мы всегда открыты предложениям по улучшению работы. И приветствуем интерес общественности. В частности, одна из наших забот - что общество мало интересуется жизнью города, точнее, что мы не как не можем поднять здоровый интерес к тому, что делаем.

- Но тогда очень скоро кто-то может заинтересоваться советом. Но пока не волнуйтесь. Спасибо за выпивку.

- Не стоит благодарности.

Брай проводил его до дверей и наблюдал, как Террел спускался по дорожке. Террел помахал ему и завел мотор, рука Брая непроизвольно дрогнула в попытке помахать ему в ответ. Он казался необычно встревоженным. Его высокая бледная фигура как-то не вязалась с прекрасным домом.

Террел и не думал возвращаться на работу. Он отправился домой, налил себе выпить, потом позвонил в редакцию и попросил к телефону редактора колонки недвижимости, англичанина по фамилии Киндер.

Когда Киндер ответил, Террел попросил оценить навскидку дом в Шорхэме.

- Большой участок?

- Два или три акра.

- Забудь об этом, приятель. Скажи невесте, что не выдержишь жизни в деревне. В любом случае расходов тебе не потянуть. Маленькие участки стоят от сорока тысяч и выше. Налоги чудовищно велики, и тебе нужна будет прислуга - нет, это не для нас, дружище.

- Такой жирный кусок?

- Вот именно. А теперь серьезно. Я не думаю, что эти дома того не стоят. В любом случае, тот, кто живет в таком доме, в магазинах не торгуется, понятно?

- Точно, не торгуется. Спасибо большое.

- Не за что.

Террел допил свой бокал и взглянул на город, пытаясь оценить персону Эверетта Брая. Был ли тот наивным мечтателем, по неведению поддерживавшим мошенников? Или был с ними заодно? Дом в Шорхэме говорил в пользу последнего. Террел сделал себе бутерброд с ветчиной и яйцом и выпил стакан молока. Потом поставил кофе, и пока тот закипал, принял душ, побрился и уселся в халате ждать восьми часов. Было 7. 45, через пятнадцать минут он позвонит Дагану. Чтобы провести время, он поставил ирландские записи, пил кофе и выкурил несколько сигарет.

Ровно в восемь он набрал домашний номер Дагана. После двух гудков раздался голос:

- Кто это?

- Террел. Как дела?

- У меня есть то, что тебе нужно. Пришлось попотеть. Я взял двух подставных владельцев и выбил из них признание. Тикнор услышал об этом и поднял крик. Завтра он соберет советников и меня отстранят. Хороша расплата, верно?

- Ну, ты же полицейский, а не страус. Ты хотел знать, так ведь?

- Да, я знаю, но я больше не полицейский. Дивно, правда?

- Кто владеет этими компаниями?

- Меня это потрясло. Я прослужил в системе годы, но ни за что бы не догадался! Айк Селлерс владеет половиной. Второй половиной владеет Дэн Брайдуэл. Можешь себе представить?

- Вы уверены? Абсолютно?

- Господи! Доверьтесь мне, чтобы я смог провести обычное расследование, - устало вздохнул Даган.

- Извини, дело того стоит. У тебя в нашей команде есть друзья. Мы дадим о тебе прекрасный репортаж.

- Тридцать пять лет службы, и всего за десять минут можно на всем поставить крест. Здорово, не так ли?

- Очень. Но не унывайте. Заставьте их вас уволить.

- Это я уже сделал.

Террел повесил трубку и начал одеваться. Брайдуэл - этот надутый пуританин, благодетель, безжалостный разоблачитель воров и мошенников крепко спаян с Айком Селлерсом. Этого достаточно, чтобы честный человек спятил. Неудивительно, что Карш так циничен.

Уже когда он собирался уходить, зазвонил телефон. Он раздраженно схватил трубку.

- Алло? Террел.

- Ты велел мне запомнить фамилию...

Он узнал голос Конни Блейкер.

- Рад, что ты запомнила. Чем могу помочь?

- Я хочу тебя видеть. Я ... ну, передумала.

- Где ты?

- В клубе. Не приедешь со мной выпить?

Что-то с ней не так, - подумал он. - Может быть, напугана или встревожена.

- Сначала я должен кое с кем встретиться. Что, если в 9. 30?

- Прекрасно. Это между моими выходами. Пожалуйста, не подведи меня.

Террел посмотрел на телефон и поднял бровь. Все это звучало очень странно.

- Не беспокойся, я буду.

14

Дэн Брайдуэл жил в Саут-сайде, в простом большом доме, казавшемся таким же крепким и бескомпромиссным, как репутация честного человека. Умный камуфляж, - подумал Террел, поднимаясь по деревянным ступенькам и нажимая звонок. Никаких украшений или показухи. Никаких мартини и любезностей. Только предметы первой необходимости. Все абсолютно: деньги и власть. Террел начинал злиться. До сих пор его отношение было отстраненным и профессиональным, как у хирурга, вскрывающую раковую опухоль. Это была работа, требующая всего его умения и опыта. Сейчас он чувствовал, что это стало чем-то большим.

Дверь открыла пожилая женщина в черном платье. Террел сказал ей, что хочет видеть Брайдуэла. Она нахмурилась.

- Не знаю... Он собирается в аэропорт...

- Я займу только пару минут. Меня зовут Террел, я из "Кол Бюлетин".

- Я доложу. Вы не подождете в гостиной?

- Конечно.

Террел снял шляпу и шагнул в прихожую. Там была вешалка для шляп, стойка для зонтов и круглая лестница, ведущая на второй этаж; все это выглядело солидно и слегка старомодно. Зато удобно.

- Поездка неожиданная? - спросил он.

- Мистер Брайдуэл нужен во многих местах. И он повсюду ездит сам.

Говорила она так, будто они обсуждали местного пастора.

- Да, конечно, - серьезно кивнул Террел.

Гостиная была длинной и мрачной, с толстыми красными коврами и темной массивной мебелью. Террел закурил и присел на широкий деревянный подлокотник. В мрачной комнате царил запах стерильности и необжитости, бледно-лиловые обои и лиловые портьеры создавали унылый фон для семейных фотографий в вычурных рамах. Неуклюжие диваны и кресла только усиливали колорит. Медь и железо поблескивали в тусклом свете, а над камином висело зеркало в темной кованной оправе.

Послышались шаги и Террел встал, как только открылась дверь, и Дэн Брайдуэл шагнул в комнату.

- Ну, молодой человек, вам придется поторопиться. Я должен успеть на самолет в Сент-Луис. Он вылетает через час.

- Я постараюсь.

- Что вам угодно?

Брайдуэл настороженно изучал его. Он был невысок и коренаст, с редеющими седыми волосами, небольшим брюшком, стянутым золотой цепочкой карманных часов. В тяжелом квадратном лице видны были сила, смелость и хитрость. Он походил на человека, способного, если необходимо, драться насмерть, но который вообще не станет драться, не будучи уверенным в исходе.

- Я проверяю один слух. Он касается вас, мистер Брайдуэл, и потому я здесь.

- Ну, давайте, выкладывайте. Я привык к слухам. За последние сорок лет меня обвиняли во всем, кроме разграбления Рима. Рискните.

- Говорят, вы с Айком Селлерсом - партнеры.

Брайдуэл рассмеялся.

- Это что-то новенькое. И что же мы делаем? Содержим конюшни?

- Содержите "Акме Констракшн Компани" и "Белл Рекерс"

Брайдуэл был потрясен, Террел видел это, удивление исказило его жесткое настороженное лицо. Но почти тут же он взял себя в руки.

- Я говорил вам, я спешу, - сказал он, вынимая часы. Это все, что вы хотели мне сказать?

- У вас не будет комментариев по этому поводу?

- У меня вообще нет комментариев - ни сейчас, ни когда-нибудь еще, Брайдуэл изучал свои часы. - Или вы услышали злонамеренную ложь, или сейчас стараетесь наспех сварганить историю. Зачем мне придавать этому значение?

- Это все, что вы хотите сказать?

- Если вам будет легче, я добавлю, что это грязная клевета, - краска бросилась ему в лицо, голос дрожал от злости. Не знаю, кто это затеял, но это отвратительная и глупая клевета.

- Вы знаете Айка Селлерса?

- Я с ним виделся. Если вы называете это знанием человека, тогда я его знаю. - Брайдуэл учащенно дышал. - Я привык к клевете, Террел. Но спускать её не намерен. Если вы напечатаете этот слух, это дорого обойдется вашей газете.

- Подставные владельцы компаний заговорили. В полиции. Они называют настоящими хозяевами вас и Айка. Две компании делали деньги на Совете по парковкам - этими компаниями владеете вы с Селлерсом. Ну, станете вы нас преследовать за публикацию, мистер Брайдуэл?

- Кто вас сюда послал? - спросил Брайдуэл. Он умерил свой грозный пыл так же легко, как снял бы пальто. Теперь он смотрел на Террела проницательным холодным взглядом. - Люди Колдуэла?

- Нет. Это просто по ходу дела. Я пишу статью про Эден Майлз. Кто её убил? Кто подставил Колдуэла и почему? Поиски ответов на эти вопросы и завели меня сюда.

- Колдуэла подставили? Разве вы не читали отчета полиции?

- Я не верю ему. А вы верите?

- Почему бы мне не верить? Или Рич Колдуэл святой? Разве он настолько лучше нас?

- Он не убивал Эден Майлз.

- Я верю полиции, молодой человек, - Брайдуэл шагнул к Террелу и помахал кулаком перед его носом. - Почему я должен верить Колдуэлу? Ну, скажите мне, сыщик. Он возмутитель спокойствия, он повсюду лезет, этот мнимый скромница, у которого не хватает ума даже на свои дела. Великий реформатор! Брайдуэл постепенно закипал. - Разве этого недостаточно, чтобы хотелось блевать? Где он был, когда мы строили этот город? А? Когда прорывали каналы в устье, когда русло реки перенесли за Демпстер стрит, и когда весь центр города был разрыт, чтобы проложить улицы и дать место новым зданиям? Мы сделали это без его помощи, без помощи канючащих снобов, живших на этой жирной земле в больших поместьях. Город был вонючим болотом, в котором они боялись запачкать свои штиблеты. Но мы сделали из него то, чем он стал. Я, Чарли Брикнел, братья Шмидт, да и Айк Селлерс с мэром Тикнором. Это сделали наши компании и банки и наше мужество. И вот много лет прокорпев в чванливых колледжах, много лет бесцельно проболтавшись по Франции и Европе, он сует сюда свой нос и заявляет, как все мерзко и что он все вычистит, а всех нас отправит в тюрьму. Ну, и кто в тюрьме, мистер сыщик? Мы или Рич Колдуэл?

- А кто должен быть там?

Старик несколько мгновений смотрел на Террела, потом холодно и бесстрастно заявил:

- Я поддерживаю полицию.

- Вы боитесь не поддерживать.

- Я ничего не боюсь. Это мой дом, мой город, и я буду за них бороться. Люди, которые построили этот город, возможно, немного хватили лишку. Взяточничество, коррупция - я этого не отрицаю. Но я буду биться против обвинений этой кучки показных реформаторов. Наши заслуги и достижения больше наших ошибок и вины. Когда-нибудь все это поймут.

- Я вижу, вы верите ерунде, которую проповедуете. Так давайте придерживаться фактов. Эден Майлз убил бандит, привезенный Айком Селлерсом. Ваш партнер подставил Колдуэла. Он совершил убийство - это так же верно, как если бы выдавил жизнь из тела девушки своими руками.

- Полиция обвиняет Колдуэла, - старик стукнув по ручке кресла.

- Почему вы не захотели бороться в суде? Пусть бы Колдуэл выиграл выборы, дали бы ему обвинить вас, привести в суд, - Террел безжалостно впился взглядом бледное лицо старика. - Айк не хотел этого, верно? Он хотел подставить Колдуэла, обвинить в убийстве. Навсегда устранить с дороги. Так ведь?

Казалось, старик с трудом брал себя в руки.

- Убирайтесь, - дрожащим голосом выдавил он. - Я достаточно наслушался ваших обвинений. Убирайтесь.

- Хорошо, мистер Брайдуэл.

- Я лечу в Сент-Луис навестить дочь. Меня не будет в городе три месяца. И мне наплевать, что и с кем тут случится.

- Такие люди, как вы, всегда меня удивляют. Конечно, вы построили город. Но где гордость за свою работу? Вы оставляете заправлять всем бандитов - и пусть все летит к черту? Трущобы, плохие школы, загубленные парки - почему все это вас не возмущает? Почему вы ничего с этим не делаете?

- Убирайтесь вон! - взвизгнул Брайдуэл. - Не учите меня, что делать. И не сметь мне угрожать, понятно?

Террел медленно покачал головой.

- Вы не пойдете в тюрьму за убийство, мистер Брайдуэл. Вы пойдете в ад.

Брайдуэл не отвечал; он пытался говорить, но с его губ не срывалось ни слова. По испуганному взгляду Террел видел, что все-таки потряс его.

- Спокойной ночи.

От дома Брайдуэла Террел поехал в "Мэншен", большой ночной клуб Айка Селлерса в центре города. Официант Мигель сердечно приветствовал его и передал с помощником записку Конни Блейкер.

- Выпьете? - спросил Мигель. - Немножко нашего старого, старого виски? От меня?

- Нет, спасибо, в другой раз, Мигель.

- Как пожелаете.

Несколько посетителей ужинали - тут была лучшая кухня в городе - и слушали девушку, певшую под аккомпанемент нежной музыки отличного рояля. Буфетчики стояли, сложив руки, серьезные, чисто выбритые, в белых куртках, по временам проверяя взглядом, под руками ли приборы, ломтики лимона и апельсина, мясистые вишни и бледные луковки к коктейлям, ряды бокалов и миксеров и кубики льда в ведерке. Атмосфера была спокойной и выжидательной - от гардеробщицы до метрдотеля все были готовы к вечерней сутолоке.

Вернулся помощник и сказал, что мисс Блейкер ждет его в своей уборной. Террел кивнул, попрощался с Мигелем и зашагал по коридору, ведущему в комнаты артистов. Они ждала его в дверях своей гримерной, теплые светлые глаза казались темными.

- Я рада, что ты сумел прийти, - сказала она.

- Я понял, что у тебя что-то срочное

- Заходи пожалуйста, здесь беспорядок, но есть свободный стул и пепельница.

- Люди жили и умирали, имея и меньше.

Она сильно нервничала, он это понимал: Конни вся дрожала.

Комната выполняла свое назначение - и ничего больше; серые стены, туалетный столик, вешалка и несколько стульев с прямыми спинками.

- Как работа? - спросил он.

- Довольно неплохо. Я чуть выше разносчицы сигарет. Пою вместе с группой в заключительном номере и немного танцую в кордебалете, - она поспешно спохватилась: - Садись, пожалуйста.

- Продолжай. Тебя приятно слушать.

Он подумал, что это звучит как диагноз. Она была не просто хороша, а хороша, как куколка. На светлых волосах - яркая лента, кожа, как у молоденькой девчушки, без изъянов и без грима. Наряд подчеркивал фигуру: белая блузка, шорты и колготы в сеточку - при её тонкой талии и длинных красивых ногах эффект был потрясающий. Но Террел нелогично заключил, что она не принадлежит к числу шестерок Айка Селлерса. Конечно, она была призывно привлекательной, но куда больше, чем только это. От неё тянуло домом, чистыми детьми и жарким к воскресному обеду, быть может, мартини у горящего камина...Но он мог и ошибаться.

- Зачем ты хотела меня видеть?

Она покосилась на дверь.

- Если я скажу тебе такое, что сможешь использовать - что я буду с этого иметь?

- Обычные простые вещи, - вздохнул он. - Удовлетворение, самоуважение, спокойную совесть. Неплохая цена.

Она медленно села, глядя ему в глаза.

- И больше ничего?

- Ты имеешь в виду что-то чистое и идеальное - скажем, деньги?

Она скрестила ноги и носком нарисовала круг.

- Вот как...

Свет над туалетным столиком играл в стекляшках на её маленьких черных бархатных туфельках. Она снова покосилась на дверь, и Террел заметил, как её руки до боли сжали края стула.

- Я думаю, мы могли бы провернуть это дело, - сказал он.

- Сколько ты мне заплатишь?

- Конни, я работаю в большой, богатой газете. Но мы не платим нашим информаторам вперед. Мне нужно иметь представление о том, что у тебя есть.

Она вдруг резко качнулась к нему и тихо и отчаяно шепнула:

- Убирайся отсюда. Быстрее убирайся.

Террел быстро встал, но двери уже распахнулись. Он понял, что было поздно. В комнату влетел Фрэнки Шанс, его обманчиво нежные глаза горели от злобы и возбуждения. Позади возвышался один из телохранителей Айка Селлерса, высокий мускулистый парень по фамилии Бригс.

- Я говорил тебе - её не трогать! - завопил Фрэнки.

- Она не жаловалась, - возразил Террел.

Фрэнки покосился на девушку.

- Мягкосердечная особа, не хочет и пальцем тебя коснуться, и все. Но я прекрасно знаю, ты перебрал, Сэм, и у тебя начали появляться грязные мысли.

- Это слишком глупо даже для тебя, - хмыкнул Террел.

- Айк Селлерс не терпит двух вещей - пьяниц и парней, пристающих к его девушкам.

- Господи Боже, Айк Селлерс - защитник заскорузлых девственниц! Твой ход Фрэнки.

Бригс положил огромную ручищу на плечо Террела:

- Мы просто проводим тебя до машины.

- Спасибо и на том.

Террел пытался вырвать руку, но рука Бригса была как стальная. Он посмотрел на Конни, но она отвернулась и присела к туалетному столику.

- Ну ладно, - вздохнул он.

Бригс вывел его в дверь и взглянул на Фрэнки Шанса.

- Через черный ход?

- Конечно, - кивнул Фрэнки. - Нельзя же тащить пьяницу через танцевальную площадку. Они поволокли Террела через кухню на автостоянку на заднем дворе. Сейчас там было пусто и очень темно. Из-под навеса вышел служитель и отбросил сигарету. Казалось, он точно знал, чего от него ждут, потому что когда Бригс толкнул Террела на кирпичную стену, они с Шансом схватили того за руки.

- Сэм, ты нам надоел, - сказал Фрэнки.

- Кончай с этим, - бросил Террел.

- Ну, ты крутой сукин сын, - засмеялся Фрэнки.

Бригс потер руки с видом человека, готовящегося поработать. Потом открыл фляжку и плеснул виски прямо в лицо и на рубашку Террела.

- Позор переводить добро, - пробормотал он и свободной рукой лениво двинул Террела в живот. Фрэнки и служитель крепче сжали руки Террела, когда тот скрючился от боли, пронзившей от поясницы до горла. Бригс начал бить его методично и тщательно, потом перевел дух и глотнул из фляжки, которую держал в левой руке.

Террел больше не мог сдерживаться и застонал; услышав это, Бригс двинул его по губам своей огромной твердой лапой величиной с ракетку для пинг-понга.

- Это заставит тебя замолчать, - сказал он, и Террел умолк.

- Отвези его домой, - бросил Фрэнки служителю с автостоянки. - Не хватало, чтобы он заблевал нам дорожку.

15

Террел лежал на диване у себя дома, с трудом дыша от боли, пронизывавшей тело на вдохе и на выдохе. Он таращился в потолок, слишком разбитый, чтобы налить себе выпить или раздеться.

Часы на здании страховой компании пробили одиннадцать, потом двенадцать, но только после часа он встал и нетвердо проковылял в ванную. Ему жутко нужна была вода; горло саднило, воздух в комнате обжигал как из печки.

Первый стакан не помог, но он почувствовал себя легче. Отпил ещё - и смог унять дрожь, сотрясавшую все его тело. Лицо пострадало не сильно; на губах запеклась кровь, кожа уже отливала желтизной. Тело же было побито основательно, хотя он почти уверился, что сильных повреждений не было и Помывшись, он пошел на кухню. К счастью, в кофейнике оставался холодный кофе, он налил три четверти стакана и долил доверху виски. Потом со стаканом и сигаретой доплелся до дивана совершенно обессиленный, сердце колотилось прямо в ушах.

Мысли разбрелись и никак не хотели собираться в стройную цепочку. Он не знал что делать. Позвонить Каршу. Это крайне необходимо. Но телефон казался в миле от него, и он знал, Карш наверняка спит или в стельку пьян. А может быть и то, и другое.

Террел, кажется, задремал, но вдруг его пробрала холодная дрожь и он сел, тряся головой и оглядывая комнату, где едва можно было что-то различить в потемках. Светящийся циферблат на руке показывал 2. 30. Он спал час или больше. Что же его разбудило?

И тут он услышал легкий стук в дверь.

Террел быстро встал на ноги, прижимая руку к отбитому боку. В доме не было оружия и он едва мог поднять руку. Он был неготов к приему горилл Айка Селлерса. Но зачем бы им приходить? Если его планировали устранить, то не делали бы это по частям.

Он пересек комнату и прислонился к стене возле двери.

- Кто там?

- Я, Конни.

- Чего ты хочешь?

- Хочу тебя увидеть.

Голос был жалобным и умоляющим.

- Это мне что-то напоминает. Спасибо, не надо.

- Пожалуйста, выслушай меня.

Террел поколебался, потом спросил:

- Ты одна?

- Да - да, клянусь.

Он надел цепочку и чуть приоткрыл дверь. В полутемном коридоре она была одна, юная и напуганная.

- Чего ты хочешь?

- Тебе что-нибудь нужно? Могу я для тебя что-то сделать?

- У меня все прекрасно. С чего ты взяла, что мне нужна помощь?

- Я беспокоюсь... Можно мне на минутку зайти? Пожалуйста, я хочу объяснить...

- Могу поклясться, рассказ у тебя уже готов.

Но стало любопытно, и он снял цепочку.

- Заходи.

Когда Конни проскользнула мимо, он закрыл дверь, запер замок и снова проковылял к дивану.

- Тебе больно, - она подошла сзади и коснулась его руки. - Тебе что-нибудь принести?

- Ты мне достаточно помогла. Еще немного такой помощи - и мне понадобится полный набор запчастей.

- Мне ужасно жаль. Меня заставили тебе позвонить.

- Мне тоже жаль, - сказал он, повернувшись и глядя на нее.

Увидев его лицо, девушка задохнулась.

- Тебя избили! Тебе... тебе лучше лечь. Ты ужасно выглядишь.

- Прекрати суетиться, - грубо бросил он.

- А ты не веди себя, как идиот.

Она повернула его к спинке. Он пытался откачнуться от нее, но силы вдруг его покинули.

- Брось, - буркнул он.

Теперь он лежал на спине, и она поправляла подушку под его головой.

- Они заставили меня это сделать. Заставили! Ну почему ты мне не веришь? Сказали, что хотят просто поговорить с тобой. Фрэнки сказал, что ты не хочешь его видеть. И чтобы я позвонила тебе и договорилась о встрече. Я - я не должна была этого делать. Я бы не стала, если бы знала, что они сделают...

- А что они мне сделали? Откуда эта мысль? Я был призером по боксу!

Он ощутил, что веки налились свинцом, и знал, что засыпает; перед глазами его замелькали события последних дней. Мелькали лица Сарнака, Колдуэла и Колана на черно-белом фоне. За ними пролетали прочие: суперинтендант Даган, Айк Селлерс, Брайдуэл, Карш.

- Не хочешь кофе? - спросила она.

- Мне ничего не нужно. Ладно, давай кофе.

Он знал, что она ничего не найдет и решил встать и помочь. Но вместо этого уснул. И не проснулся, пока она мягко не потрясла его за плечи.

- Твой кофе, Сэм.

Он проспал полчаса, и отдых его просто оживил. В квартире приятно пахло кофе и сигаретным дымом, Конни сидела рядом на стуле.

- Тебе лучше?

- Все в порядке.

Он хотел встать за сигаретами, но Конни его опередила, подала пачку и дала прикурить.

Террел удивленно смотрел на нее. Она закатала рукава и повязала кухонное полотенце вокруг талии. Под этим импровизированным фартуком на ней было серое платье, застегнутое спереди от подола до пояса. Пуговицы были коричневыми и блестящими и сверкали, когда она скрещивала ноги.

- Тебе нужно лечь. Я достала твою пижаму и отвернула покрывало.

- Отлично.

- Ты голоден? Я могу приготовить омлет.

- Звучит замечательно, но я хочу пить, и все.

- Я сделаю. Воды? Со льдом?

- Просто немного воды.

Пока она была на кухне, Террел встал и проковылял в спальню. Постель была аккуратно постелена, пижамные брюки и куртка расправлены на спинке стула. Он выскользнул из пиджака и дал ему упасть на пол, но с рубашкой это не прошло - он едва смог поднять руки к воротнику, а пуговицы казались неуклюжим пальцам булавочными головками.

Конни вошла со стаканом, когда он бессильно опустил руки по швам.

- Помоги мне, пожалуйста, с рубашкой.

- Да, конечно.

Он даже возмутился при мысли, с какой готовностью она ему помогает. Конни отставила стакан, сняла ему галстук и расстегнула рубашку. При виде синяков на ребрах она что-то сказала шепотом, дрожащими губами.

- Тебя могли убить!

- Ничтожная цена за хорошую историю - вот наш девиз.

- Слава Богу, ничего не сломано. Все пройдет. Но почему ты так рискуешь? Разве тебе некому помочь?

- Ты, например. Но ты не хочешь.

- Мой рассказ ничего не изменил бы. Ты ничего не можешь изменить в этой жизни.

- Возможно. Но могу сменить брюки на пижаму, если ты позволишь.

- Да, конечно.

Несколько минут спустя Террел залез под одеяло и дал телу утонуть в мягкой постели. Раздался легкий стук в дверь, он буркнул:

- Входи.

У неё на руке было пальто.

- Я сейчас ухожу. Есть что-нибудь еще, что я могла бы сделать для тебя?

- Не думаю.

Она, нахмурившись, подошла к постели.

- Я сварила свежий кофе. Все, что тебе надо сделать, включить горелку, когда захочешь.

- Хорошо, спасибо.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Она была очень бледна, короткие светлые волосы затеняли глаза. Блестящие коричневые пуговицы на её юбке поблескивали при каждом движении.

- Надеюсь, завтра тебе будет лучше.

- Надеюсь. Пока, Конни, и ещё раз спасибо.

Но она стояла, глядя на него, и не пыталась уйти. В конце концов она села на край кровати, глядя на свои коричневые пуговицы.

- Я не знаю, что сказать, правда. Я подумала, может ты хочешь, чтобы я осталась?

- Вот как?

- Да, вот именно.

Она говорила почти дерзко, но бледные щеки начал заливать румянец.

- Знаешь, такого типа вещи всегда случались с моим ротным сержантом. Террел приподнялся на локте и взял стакан. Всякий раз, когда он получал отпуск, поселялся в отеле и был уже готов постельным подвигам, раздавался такой стук в дверь. Это была девушка, понимаешь? Она его приметила в вестибюле. Ну что ему было делать? Она бы не приняла его "нет"! На следующее утро она говорила ему, что никогда прежде не знала, что такое любовь. Это случалось с ним всякий раз, когда ему давали увольнение.

- Пожалуйста, замолкни!

- Но никто никогда ему не верил. Теперь, я полагаю, никто не поверит мне.

Она начала подниматься, но он схватил её за руку.

- Ну ладно, это не смешно. Почему ты хочешь остаться? Нежность к раненому воину? Что-то вроде этого?

- Не знаю... Я не умею это выразить.

Она взглянула на него, и в свете ночника блеснули слезы.

- Ты заставил меня почувствовать себя бесполезной дешевкой, вот и все. Я хотела хоть что-то сделать... - она опустила голову. - Не нужно, извини.

- Очень благородный порыв, - протянул он, странно тронутый и благодарный, и почувствовал себя неловко. - Не хочешь выпить или сигарету?

Она снова покачала головой.

- Нет, мне пора идти.

- Глупо звучит, но со мной впервые случается что-то подобное..

- В этом твоя ошибка. Ты не подпускаешь к себе людей своей... ну, я не знаю... язвительностью, что ли, или манерой разговора... Во всяком случае, я это чувствую.

Он чувствовал себя невероятно ответственным за её печали.

- Извини, - сказал он. - Прости за то, что я тебя не подпускал, не давал сказать, что ты хотела. - Террел отставил стакан и взял её руку. Он не хотел причинять ей новую боль, но не мог найти слов, чтобы выразить свои чувства. - Не могли бы мы позабыть все плохое?

- Ты на это способен?

Он коснулся её щеки, потом нежной шеи. Когда она повернулась и неуверено ему улыбнулась, Террел почувствовал себя немного смущенным и вздохнул.

- Попытаемся...

Много позже его разбудил звонок телефона. Он приподнялся на локте и включил ночник. В комнате было темно, но мягкий серый рассвет уже пробивался сквозь шторы.

- Мистер Террел?

- Правильно.

- Минутку, вас вызывает Бич-Сити.

Террел спустил ноги с кровати и закурил. Потом оглянулся через плечо и увидел, что Конни с сонной улыбкой следит за ним.

- Извини, - сказал он.

- А мне снился такой дивный сон.

- Закрой глаза и продолжи с того места, где остановилась. Еще рано.

- Все в порядке.

- Все в порядке? Что-то холодновато звучит.

- Мне хорошо. Чудесно, - она вжала в подушку лицо, такое маленькое и бледное в обрамлении взъерошенных светлых волос. Террел нежно коснулся её щеки тыльной стороной ладони.

- Ты прекрасно выглядишь.

- И чувствую себя тоже прекрасно.

В трубке щелкнуло и знакомый голос спросил:

- Сэм? Сэм Террел? Это Тим Моран, Бич-Сити. Отдел по расследованию убийств. Извини за такую рань.

- Неважно. Что случилось?

- Помнишь маленького копа, который здесь застрелился? Колана? Я думаю, он не застрелился. Пока не хочу говорить больше, но если приедешь, я тебе все сообщу.

- Сейчас ничего не ходит. Я смогу добраться только часа через два.

- Отлично. Я позвонил тебе, потому что ваша полиция отмахнулась. Им хочется, чтобы это числилось самоубийством.

- С кем ты говорил?

- С полицейским по имени Станко. Он капитан в участке Колана.

- Все сходится. Увидимся через два часа, Тим. И спасибо.

Террел положил трубку и сказал:

- Мне пора бриться и ехать. Ты постарайся уснуть.

- Ты должен ехать?

- Да, это важно.

Она села, улыбаясь, и прижалась щекой к его руке.

- Я хотела тебе помочь. А получилось по-другому.

- Получилось гораздо больше. Я расскажу тебе, когда вернусь. В нежных подробностях.

Террел принял душ и побрился меньше, чем за три минуты, зато гораздо больше времени потратил на ремонт рубцов на подбородке. Когда он вышел из ванной, в комнате приятно пахло кофе, из кухни доносился стук высоких каблучков. Он покачал головой и начал одеваться, но не смог сдержать улыбку. Проведенные с ней часы его просто ошеломили; он чувствовал себя очень счастливым и в то же время жутко по-дурацки.

- На омлет не было времени, - сказала она при его появлении в кухне. Я просто поджарила тосты. Ладно?

- Просто прекрасно.

На ней была его рубашка, туго перепоясанная в талии, его галстук она использовала как ленту. Террел чувствовал себя необычно смущенным. Он хотел поцеловать её, но по какой причине посчитал это неправильным. Между ними чувствовалась какая-то напряженность.

- Кофе пахнет изумительно.

Она поставила перед ним чашку кофе и тарелку, которую предварительно согрела в духовке.

- Когда ты вернешься?

- До обеда, по крайне мере до коктейля. Ты со мной выпьешь коктейль?

- Да, хотелось бы, - она села и очень просто сказала: - Я хочу помочь тебе. Хочу рассказать, что случилось той ночью у Эден.

- Больше ты не боишься?

- Нет, боюсь.

- Но хочешь присоединиться к святому делу?

- Я просто хочу быть на твоей стороне, и все. - Казалось, он её озадачил. - А люди так и присоединяются к святому делу, да?

Он помолчал, глядя на нее, потом сказал:

- Кто нибудь знает, что ты вчера пришла сюда?

- Не думаю. А что?

- Послушай меня: если я позволю тебе помочь, ты пообещаешь мне, что не высунешь носа из квартиры? Будешь держать дверь на замке, пока я не вернусь? И никого не впустишь, хоть самого архангела Гавриила?

- Да, обещаю.

Она улыбнулась, и неловкость между ними вдруг исчезла. Он беспокоился за нее, и это делало ещё важнее то, что случилось между ними.

- Ты в команде, - сказал он, гладя её по голове.

- В ту ночь в квартиру приходил Айк Селлерс. Хотел, чтобы Эден кое-что для него сделала.

- Что именно?

- Подставила мистера Колдуэла.

- Ты уверена?

- Я была в спальне. И слышала.

Террел опустил глаза на её маленькую крепкую руку.

- Эта нежная розовая штучка перевернет этот город. А теперь расскажи мне все с самого начала. Так, как ты слышала. Я налью кофе.

16

Было девять часов, когда Террел въехал на автостоянку, отведенную для полиции и прессы у суда Бич-Сити. Ярко сияло солнце, но ветер с океана пронизывал насквозь, когда он поднимался по широким мраморным ступеням. Он уже передал рассказ Конни Каршу - тот был готов для печати. Ему нужна была информация Тима Морана, но занимало его совсем другое: все, зачем и как был подставлен Колдуэл, все махинации вокруг Совета по парковкам - все это соединило в единое целое свидетельство Конни.

Террел прошел в офис Морана на втором этаже. Детектив сидел за столом с полной пепельницей и батареей пустых картонных стаканов из-под кофе у локтя. У Морана были закатаны рукава, развязан галстук и расстегнут воротник, и он казался серым от усталости. Но в узких глазах сверкал огонек охотничьего азарта.

- Ну, ты неплохо провел время, - сказал он, закладывая руки за голову и откидываясь в кресле. - Знаешь, я устал как черт. Садись, Сэм. Я скажу тебе, что у меня есть. А потом, думаю, ты тоже сможешь кое-что мне рассказать. Это справедливо?

- Конечно.

Моран взял со стола глянцевый снимок и передал Террелу.

- Вот тип, который убил Пэдди Колана. Знаешь его?

Террел долго изучал смуглое лицо, низкий лоб со шрамом, наглые, злые глаза. Потом медленно покачал головой.

- Нет, не знаю. Где ты взял фото?

- Ты, Сэм, что-то все же знаешь. Я видел твое лицо.

- Это может быть тот парень, которого видел Колан выходящим от Колдуэла.

Заметив недоумение Морана, он добавил:

- Я тебе все расскажу, не волнуйся. Но где ты взял этот снимок?

- Тут что-то непонятное, Сэм. Настолько странное, что я ни с чем подобным раньше не сталкивался. Мы написали в отчете, что Колан покончил самоубийством, ты знаешь. Ну вот, через два дня после его смерти мне позвонили сюда в офис. Звонил парень, живший в отеле в одно время с Коланом. Он был на том же этаже, через комнату, и слышал выстрел. Он выглянул в коридор и увидел человека, закрывавшего дверь Колана. Видел только спину, но сумел описать пальто, шляпу, цвет волос и общее телосложение.

- Почему он ждал два дня, чтобы заговорить?

- Это как раз понятно. Он был там с девушкой вместо того, чтобы по делу уехать в Нью-Йорк. И не мог заявиться в полицию - жена бы узнала, что он ей изменяет. - Моран закурил и улыбнулся Террелу. - Ах, как же он растерян... Понимаешь, у него дети уже ходят в школу, и вообще он тут столп общества. Как же он мог дать показания? Но, видимо, его замучила совесть, так что я начал копать. Взял описание в отель, поговорил с коридорными, лифтерами и клерками. Они этого человека видели, ясно? Он был в комнате отдыха, и как раз после ужина. А лифтер вспомнил, что поднимал его на этаж выше Колана. Потом помогла интуиция. Знаешь, в этом районе работает много фотографов, так я обошел их всех и просмотрел снимки, сделанные в тот день, когда убили Колана. Вот так мы получили этот снимок. Фотограф помнил этого парня. Знаешь, эти фотографы - они психологи. Они снимают новобрачных, пары на отдыхе, людей, которые хотят сувенир на память. Так вот, этот подумал, что парень смахивает на борца или боксера, которому может польстить его фотокарточка. Но не вышло. Наш парень остановился, долго смотрел на фотографа, а потом быстро ушел.

Моран невесело улыбнулся.

- Представляешь, как это подействовало ему на нервы? Во всяком случае, мы послали снимки в Вашингтон, и там его вычислили. Это Николас Раммерски, или Ник Раммер, 42 года, две судимости и целый список всяких прегрешений за последние двадцать лет. Он - наемный убийца. И я хочу знать, кто заплатил ему за убийство Пэдди Колана.

- Не зря я обещал тебе кое-что рассказать, - хмыкнул Террел. - У меня было все, кроме фамилии Раммера. Смотри, что получается...

Через двадцать минут Моран провожал его к выходу.

- Раммерски сядет за убийство девушки или копа. Сядет в любом случае. Это я обещаю. Ни он, ни те, кто его наняли, не спрячутся.

Назад Террел тащился в густом транспортном потоке и добрался до города только в третьем часу. Поставив машину напротив квартиры, он торопливо поднялся по лестнице. Понадобится два часа, чтобы изложить всю историю. значит, если дело пойдет, они закончат в половине пятого. Но завтра в газете появится кое-что еще. Карш сумеет подать материал: статья о невинности Колдуэла вызовет настоящий взрыв.

Террел открыл дверь и окликнул:

- Эй!

Ответа не было, в квартире - ни признака жизни. Он стоял, держа шляпу в руке, чувствуя, как сводит губы. Выждав несколько минут, закрыл дверь и медленно вошел в квартиру.

Пусто.

Тарелки от завтрака остались в кухне на столе, его рубашка, что была на Конни, лежала в ногах на кровати. Шторы были по-прежнему опущены, постель не заправлена. В воздухе витал слабый запах её духов. Но и только.

Он закурил и, оглядев гостиную, нахмурился. У неё не было причин рисковать своей головой, так почему бы не уйти? Что для неё в этом было? Такой вопрос в холодном свете самоанализа должен был задать себе любой. Зачем ей лишние неприятности? Нет, спасибо. Должно быть, именно так она и решила. Так что какого черта удивляться?

Так думал Террел, но все-таки был удивлен. Печально, но это так. Он не мог скрыть своего разочарования.

Совсем уверившись, что она заколебалась и ушла, он окинул взглядом комнату и увидел на телефонном столике записку. Террел схватил её, чувствуя, как нарастает разочарование. Записка была написана карандашом, четким и аккуратным почерком:

"Может быть, я слишком поторопилась. Теперь я хочу быть благоразумной. Извини и дай мне подумать."

Террел оглядел комнату, покачивая головой, как оглоушенный боксер. Без её свидетельских показаний большая часть материала распадется. Часть истории, касающаяся Раммерски неопровержима, но она лишь доказывала, что Колана убили; Колдуэлу это не поможет.

Он сел и позвонил в редакцию, но Карша не было. Секретарь сказал ему, что шеф на игре. Господи, Террел совсем забыл: играл Дартмут, и Карш с друзьями был, конечно, там. Это его раздражало. Казалось несвоевременным и глупым, что двадцать два здоровенных парня сейчас были заняты схваткой не на жизнь, а на смерть; что 80 000 человек заполнили муниципальный стадион, чтобы поорать в поддержку одной или другой команды; что пьяные размахивают лозунгами, что женщины в шубах и кроссовках оставляют следы помады на бесчисленных картонных стаканчиках из-под кофе, в то время, когда Колдуэл в тюрьме и невозможно сказать правду...

Террел все ещё хмуро оглядывался: что-то было не так. Она бы не ушла, не наведя порядок. Террел посмотрел на записку, которую уронил на кофейный столик. И вдруг его сердце забилось быстрее. Он вдруг подумал, что она его бросила. Ушла по собственной воле. Он сел и набрал номер телефона отеля; когда клерк ответил, Террел спросил:

- Конни Блейкер там?

- Она выписалась.

- Когда?

- Дайте посмотреть... сегодня, около десяти утра.

- Она оставила адрес?

- Сейчас... Нет, боюсь что нет.

- Она была одна?

- Мистер, я не могу долго занимать телефон. Я...

- Она была одна? - рявкнул Террел.

- Нет, мистер, с ней были друзья. Два джентльмена.

- А Фрэнки Шанс там был?

- Мне звонят, мистер. Если вы перестанете занимать...

Террел положил трубку и взял шляпу. Он спустился вниз, взять такси; с таким движением транспорта не было смысла ехать на своей машине. Она его бросила, он был уверен; когда она ещё раз обдумала ситуацию, она поняла что это не для нее. Героизм, жертвы - едва ли это по ней. Эти мысли мелькали в его голове, пока таксист вез его по городу к отелю. Но они не снимали неприятного спазма в желудке.

В отеле Террел поговорил с клерком у стойки регистрации, пухленьким, маленьким человеком, который заметно нервничал. Он описал мужчин, бывших с Конни: один огромный, смуглый и темноволосый, другой модно одет, со светлыми волосами и тонкими чертами лица. Крупный мужчина походил на Бригса, телохранителя Селлерса.

- Пожалуйста, расскажите мне все по порядку! Они пришли вместе, девушка посредине, мужчины по обе стороны от нее. Здоровый подошел с ней к стойке, тот, что поменьше, ждал немного позади. Так?

- Да, мисс Блейкер спросила ключ и сказала мне, что уезжает.

- Они все вместе пошли наверх?

- Да, правильно. Должно быть, она очень спешила: они спустились минут через десять-пятнадцать.

- Вы ничего не слышали из их разговора? Я имею в виду, не сложилось ли у вас какое-то мнение, куда они направляются?

Клерк философски улыбнулся.

- Люди приходят и уходят, в этом жизнь.

- А вам не показалось, что она не хочет уходить? Встревожена или ещё что-нибудь?

- Боюсь, ничем не смогу помочь.

- Ладно, спасибо.

Террел вышел из гостиницы и остановился на тротуаре в толпе снующих прохожих, не зная, что делать дальше. Он был совершенно растерян, не способен ни думать, ни действовать. Он боялся, что она его бросила, и ещё больше - что её забрали бандиты Айка Селлерса. Первое было эгоистично, второе могло заинтересовать полицию или ФБР - но у него не было ни единого доказательства, лишь нелогичное убеждение, что она бы его не бросила. У него ничего не было. Он не мог просить помощи ФБР только из-за того, что девушка выписалась из отеля и ушла с двумя мужчинами.

Террел вернулся к себе и позвонил Каршу, но горничная сказала, что тот все ещё на футболе. Сын Карша был там с группой друзей, сказала она, и после игры они все придут выпить а-ля-фуршет. Весь день к этому готовились, - добавила она измученно - счастливым тоном.

Ей нравилось работать на Карша, - не к месту подумал Террел, когда она положила трубку. Всем нравилось.

Террел мерил шагами комнату, как зверь в клетке, куря сигареты одну за другой. Все, на что падал его взгляд, напоминало о Конни; рубашка, что она надевала, помада на ободке чашки, его галстук, который она повязывала вместо ленты; перед глазами вставали то её лицо, то её тело. Тишина казалась нестерпимой, и он принялся крутить приемник, пока не нашел программу танцевальной музыки. Но это ничуть не помогло, к тому же диктор то и дело прерывал лирическую музыку гнусавым голосом.

Террел выключил радио и налил себе выпить. Несколько секунд он стоял посреди комнаты, все больше хмурясь, потом решительно схватил трубку телефона. Суперинтенданта Дагана в кабинете не было, дежурный подсказал, что он должен быть дома. Террел набрал домашний номер Дагана.

Ответила жена, просила минутку подождать, потом взял трубку Даган. Голос его звучал тихо и встревоженно.

- Сэм, был сумасшедший день. Я полагаю, ты все слышал...

- Я ничего не слышал, я работал. Я хочу сообщить о похищении девушки.

- Похищении? Кого похитили?

- Девушку по имени Конни Блейкер, которая работала у Айка Селлерса.

Даган молчал, Террел слышал тяжелое дыхание.

- Но почему ты обращаешься ко мне? - сказал он наконец. Это дело федералов.

- А вам неинтересно? Айк Селлерс ваше рвение не стимулирует?

- Черт, ты понимаешь, с кем ты разговариваешь? - взорвался Даган. - Я целый день вертелся, как юла, и выбился из сил. Меня не отстранили - но только тремя голосами. Тикнор говорил со мной так, будто я паршивый постовой, которого он поймал на пьянке. Я больше ничего не хочу слышать ни от тебя, ни от кого еще.

- А будет ещё больше неприятностей. Тикнор может купить эти три голоса, не сомневайтесь. И после этого с вами будет покончено! Еще один бывший полицейский, жалующийся, что его убрали из-за политики... Не волнуйтесь, обвинения официально будут совсем другими. Вы кончите ловлей карманников на ипподроме. И станете козырять Айку и мэру Тикнору, когда они пройдут мимо к пятидесятидолларовому окошку.

- Побереги свои угрозы для других, - Даган явно взял себя в руки. - Я не собираюсь пустить коту под хвост тридцать пять лет службы. Ты можешь говорить громко и дерзко, Террел, потому что ты аутсайдер. А я нет.

- Но скоро тоже там окажетесь, - сказал Террел, - потому что они готовятся дать вам пинка в толстую задницу. Но если вы найдете девушку, появится шанс.

- Что ты имеешь в виду? Что у неё есть для меня?

Террел даже удивился, как резко в голосе Дагана прозвучал внезапный интерес. И вдруг он понял, что с самого начала всей истории его кто-то все время опережал на шаг. Пэдди Колан, Конни... Он воевал с тенями в темноте.

- Не понимаю, - повторил Даган. Как, ты сказал, её зовут?

- Забыл. Смит - или как-то вроде этого.

- К чему эта игра? Я задал тебе вопрос. Как зовут девушку? Что у неё на Тикнора и Селлерса?

- Ничего, Мне все приснилось.

- Мне показалось, ты не спишь.

- Этой шутке я научился в колледже. Не принимай близко к сердцу.

Несмотря на протестующий вопль Дагана, Террел положил трубку и взял шляпу и пальто. Даган ему не поможет. Никто не поможет.

Она мешала, и ловким парням от неё ничего не нужно. Подушка на лицо, пальчики на горло - вот самое лучшее. Но все ещё был шанс, Террел знал это. У него достаточно материала для публикации. Достаточно, чтобы осадить Селлерса.

17

Когда Террел добрался до квартиры Карша, уже стемнело.

Народ вернулся с матча, и вечеринка в гостиной была в разгаре.

- Где мистер Карш? - спросил Террел горничную, снимая шляпу и пальто.

- Говорит по междугородной линии в спальне, мистер Террел. Принести вам выпить или перекусить?

- Нет, спасибо. Я сам все найду.

Филип Карш и полдюжины считавшихся его друзьями сгруппировались возле огромного проигрывателя: молодые люди в темных фланелевы костюмах и белых туфлях а-ля-денди, хорошенькие девушки в твидовых и кашемировых костюмах. Им было весело, - думал Террел, - как персонажам Френсиса Скотта Фицжеральда или рекламных страниц в журналах, живущим в элегантным запахах дезодорантов. Холодный воздух разрумянил их щеки, глаза их сияли здоровьем и возбуждением - или точнее, убежденностью в своей безоблачной судьбе.

В противоположном конце комнаты подруга Карша и кучка избранных друзей и подхалимов сгрудились перед богатым баром. Перед каждым стояла выпивка. Террел подошел туда.

Дженни была несчастна, он видел; она хмурилась и щурилась, косясь на группу молодежи у проигрывателя.

- Привет, Сэм, - с отсутствующим видом бросила она, - Последнее время мы редко тебя видим...

- Я - человек рабочий, - хмыкнул он, глянув на часы. - Как игра?

Инженер по фамилии Петерман, услышав его вопрос, хлопнул себя по лбу.

- Он спрашивает, как игра, - простонал он, уставившись в потолок. - Мы болеем за Дартмут, а он спрашивает, как игра!

- Дартмут проиграл, я полагаю, - ухмыльнулся Террел.

- Ты угадал. Мы выбросили дикие деньги за билеты, потому что Майк не побеспокоился заранее нас предупредить - послал меня в последний момент, как будто за билетами в местный кинотеатр!

К Террелу повернулся пресс-агент, и Петерман вновь отвернулся к бару, продолжая ворчать про дорогие билеты, потерянные деньги и жалкую игру Дартмута. Приятельница Дженни, нервное создание, блондинка с жирными прядями, встала между ними рядом с Террелом и бросила:

- Позор, правда? Принимать их здесь, уделять им внимание...

Она смотрела на юнцов с добродетельным негодованием.

- А в чем дело?

- Дженни слишком терпелива. А я не выношу мерзости. И никогда не выносила. Такая обстановка вызывает у меня мигрень.

Террел воспринимал все сквозь призму своих переживаний и беспокойства, не отпускающих его сознание и чувства. А Дженни все не унималась. Карш негодяй: её отец и мать были в городе, Карш обещал их свозить на места боев Гражданской войны. Но оказалось, он пообещал (за несколько недель, что Дженни неохотно признала) взять сына на игру Дартмута. Поэтому произошел большой скандал, закончившийся очевидным решением Карша, и родители Дженни остались сидеть в своем номере.

- Мама с папой приняли это нормально, а что им оставалось, - сказала Дженни.

- Они очень милые, - сказала подруга, недоброжелательно косясь на молодежь. - Чудесные люди. Знают, что хорошо, что плохо.

- И все, что они хотели, - хмыкнул Террел, - была поездка по полям сражений. А они не хотели, чтобы Майк в негритянском гриме спел спиричуэлс? Или разыграл штыковую атаку?

Дженни посмотрела на него и спокойно бросила:

- Прекрати, Сэм.

- Все всегда беспокоятся о Майке, - сказал Террел. - И вечно отнимают у него чеки, думая о его собственной пользе.

- Я его ценю, - сказала Дженни жестким, с трудом сдерживаемым голосом.

- Так ценишь, что от этого у него обостряется язва.

Подруга Дженни оскорбилась:

- Ну, я думала, что разговариваю с джентльменом.

- Вы чувствовали бы себя уверенней, раздевая джентльмена. Оставьте Майка в покое. Дайте ему возможность порадоваться встрече со своим мальчиком.

- Что с тобой? Раздражен, потому что не с кем разделить проблемы?

- Вот именно. И хочу дополнительных льгот.

- Почему бы тебе не заняться собственными делами? - сказала Дженни.

- Почему ты не пишешь? У тебя талант на избитые фразы!

- Ты - язвительный сукин сын.

- Замолчи!

Террел бросил это так резко, что кровь отхлынула от щек Дженни. Он взглянул на часы, и его охватила горькая, бессильная злоба.

- Сэм, в чем дело? - забеспокоилась Дженни.

- Извини, забудь.

Шел седьмой час. Конни ушла в десять утра. Целых восемь часов. За это время могло случиться что угодно - с ней могли сделать все, что угодно.

Открылась дверь спальни, и вышел Карш, качая головой из стороны в сторону. Делал он это по-шутовски, преувеличенно весело, но напряженно: Террел догадался, что Карш изрядно набрался и неуклюже пытался разрядить обстановку в комнате.

На нем был серый фланелевый костюм превосходного кроя с вымпелом Дартмута в петлице, он был прекрасно ухожен и все в нем было в высшей степени элегантно. Улыбаясь, он старался сосредоточить внимание на себе, зажигая неловко разделившиеся группы яркостью своей натуры.

- Ради Бога, давайте выпьем! - бросил он, - а потом давайте петь студенческие песни. Но старые! Не эту современную американскую муру. Кто-нибудь знает слова?

Террел пересек притихшую комнату и взял Карша под локоть.

- Майк, послушай меня, пожалуйста.

- Сэм, приятель, рад тебя видеть. Ты знаком с моим сыном? Ему за меня стыдно, но он хороший мальчик, несмотря на это, или в результате этого.

- Майк, послушай, - умолял Террел, - девушка ушла. Свидетель. Она работала у Селлерса.

Но Карш для него был потерян.

- Старые студенческие песни, Сэм. Это наш бессмертный дух, - он засмеялся, как будто что-то вспомнил. - По правде говоря, в университете мы занимались совсем другим...

Сын Карша, с легкостью раздвинув строй друзей, сказал:

- Отец, нам пора сматываться. Я не мог тебе это сказать во время игры, но мы сегодня вечером едем в Скайпорт.

Карш - младший был высок и темноволос, и манеры его были чрезвычайно небрежными.

- Ну, подожди минутку, - Карш был сбит с толку и обижен. Вы остаетесь в городе. Все вы. Я же забронировал для вас апартаменты, и для мальчиков, и для девочек. Утром у вас будет завтрак с шампанским, а потом все поедем в Скайпорт.

- Извини, папа, но у нас свое расписание. И мы уже опаздываем.

У Террела возникло ощущение, что безразличная манера парня была не раз проверена; своей небрежностью он, наверняка, как любой подросток, пытался скрыть смущение.

- Мы все возьмем корешки билетов на стадион, если можно, - сказал он, улыбаясь и трогая руку Карша. - Спасибо за прекрасный день.

- Да ладно, - сказал Карш и потрепал парня по плечу. - Не стоит. Жаль, что вам пора уезжать. Видимо, я что-то упустил. Но я думал, это будет настоящий праздник. Ну, давайте на посошок. И что-нибудь перекусим. Дай друзьям взбодриться.

Когда Карш повернулся к Террелу, его манеры изменились; чувство пьяного братства исчезло, глаза стали пустыми и холодными.

- Я продолжаю дурачить себя, думая, что есть что-то кроме работы. Но ничего нет. - Он потряс головой. - Девушка ушла, да? Когда это случилось?

- Около десяти утра, я думаю.

- Она так важна для твоего материала?

- Важна. Без неё я не могу начать.

- Ты уверен, что её захватил Селлерс? Ты же говорил, она работала на него. Может быть, она по-прежнему на него работает.

- Нет, она не лгала мне, я знаю, Майк.

- Вопрос, насколько мы ей можем доверять. Может, она на тебя обиделась, а? Нацарапала записку и ушла. Нет доказательств, что её забрал Селлерс. Или есть, Сэм?

Террел колебался и хмуро глядел на Карша.

- Откуда ты знаешь, что она оставила записку?

- Проницательность, яснее ясного. Все они оставляют записки. Слушай, подожди в спальне, пока я сделаю ещё один звонок. Я позвоню, потом попрощаюсь с мальчиком. Потом мы пойдем на работу. Ты сможешь все соединить часа за два - за три? Для экстренного выпуска? "Найт экстра"?

- Я уже готов.

- Хорошо.

Карш подмигнул ему и зашагал к телефону на столике возле проигрывателя. В комнате стоял гул разговоров и музыки; когда он взял трубку, девушка, сидевшая на полу нога на ногу, вопросительно посмотрела на него и жестами спросила, не выключить ли проигрыватель. Карш улыбнулся и покачал головой.

Террел прочитал по его губам:"Свалим все ошибки на шум".

Когда ответили, Карш заговорил, а Террел повернулся и пошел в спальню. Закрыв за собой дверь, он повалился на постель, слыша, как сильно бьется сердце. Музыка из гостиной его обволакивала, но он чувствовал только реакцию своего тела: биение сердца, холод в желудке и во рту - вкус страха, предательства и смерти.

Параллельный телефон был на столике у широкой кровати Карша - всего в футе от руки Террела. Он посмотрел на гладкую, черную трубку, и по телу пробежала легкая дрожь. Если он снимет трубку, он пропал; подозрение слишком разрушительно, чтобы переносить его без последствий. В этом он был уверен. Но его чувства были лишь маленькой частью того, что стояло на кону. Это он тоже знал.

Рука Террела медленно, будто сама собой, подняла трубку к уху. Сначала он услышал музыку, шум, а затем голос Карша, резкий и жесткий, на грани отчаяния.

- Тут ничего не исправить, Айк. Я говорю тебе, это невозможно. Приятель, будь благоразумен...

Музыка била в ухо Террелу, сердце стучало все сильнее. А потом он услышал голос Айка Селлерса, громче, чем голос Карша, отрывистый и злой.

- Не надо меня уговаривать, понял? Просто выкинь это из номера.

- Но Террел все раскопал.

- А ты не печатай Это твоя работа. И ни о чем больше не беспокойся.

- Минутку - не клади трубку.

Крик Карша был отчаянным и тщетным; связь прервалась. Террел услышал тяжелое дыхание Карша и тихонько положил трубку. Теперь он совершенно успокоился, остановился в середине комнаты и начал рыться в карманах в поисках сигарет. Казалось, ум его иссох, все чувства от ужасного потрясения просто онемели.

Услышав, что поворачивается ручка, он быстро сунул сигарету в рот и поднял руки, чтобы чиркнуть зажигалкой. Дверь распахнулась и в комнату вошел Карш, бодрый и настроенный по-деловому.

- Ну, я со всем разобрался. Теперь расскажи мне, что у тебя есть, Сэм. Все, от начала до конца. Посмотрим, что мы можем использовать.

Террела частично прикрыл лицо руками с зажигалкой; сейчас ему нужна была эта защита.

- Ладно, - буркнул он, отворачиваясь. И постарался говорить спокойно, почти небрежно.

- Мы оба знаем, что Колдуэла подставили. Эден Майлз устранил наемный убийца Ник Раммерски. Ему платил Айк Селлерс. В преступный триумвират входят Селлерс, Дэн Брайдуэл и наш любимый мэр Тикнор. Это тебя удивляет?

- Дэн Брайдуэл? Потрясающе.

- В самом деле? В этой истории действует целый клан лицемеров. Ну, а о результатах ты знаешь. Тот факт, что Пэдди Колану не повезло и он увидел Раммерски, попытки давления на вдову Колана - все хорошо стыкуется, но дурно пахнет.

- Ты можешь это доказать? Что, если нас обвинят в клевете?

Террел не мог заставить себя повернуться и взглянуть на Карша. Он стоял к нему боком, пытаясь взять себя в руки. Когда он подносил сигарету ко рту, его рука дрожала, и он почти физически ощущал и стыд, и злость, и сожаление.

- Так что? - озадаченно переспросил Карш. - Я задал тебе вопрос, Сэм. Что у нас есть? Доказуемый материал, который можно подтвердить письменными показаниями? Или догадки - не важно, насколько они точны. Что из того, что ты мне рассказал, мы сможем напечатать?

Террел наконец повернулся и посмотрел на Карша. Несколько секунд никто из них не говорил ни слова, но Карш слегка нахмурился, перехватив взгляд Террела. Пауза длилась до тех пор, пока Карш не спросил:

- В чем дело, Сэм? Я тебя спрашиваю, что мы можем использовать?

- А почему бы не спросить Айка Селлерса? - мягко поинтересовался Террел. - Такого парня можно спрашивать о чем угодно - от погоды до советов на черный день. Не так ли, Майк? Он вдруг взорвался. - Ну, говори, я прав?

- Какого черта? О чем ты?

Озадаченная улыбка была сыграна блестяще, но лицо Карша побледнело и покрылось потом.

- Не лги и не выкручивайся, - горько бросил Террел. - Лучше ответь. Ты знал, что девушка написала записку. Как? Как ты это узнал?

- Я тебе говорил...

Террел показал на параллельный телефон. Голос Карша дрогнул, потом он облизнул губы и молча уставился на Террела.

- Я слышал твой разговор с Селлерсом.

- Послушай, ты должен понять...

- Понять? Что? Что ты работаешь на него? Теперь я это знаю.

Карш подошел к нему и в неуклюжей мольбе воздел руки.

- Сэм, верь мне, я пытался тебя спасти! С того момента, как ты говорил с Коланом и услышал его рассказ про убийцу - с того момента ты был занесен в списки кандидатов в покойники.

- Я все принес тебе. Ты мог разнести их вдребезги. Но ты её убил, ты загубил сенсацию. Мы ждали, пока у нас будет все, как ты сказал, все в целом, как прекрасная симфония. Голос Террела дрожал от ярости и ужаса. Но ты мне лгал. Я знал все основное с первой ночи, но ты лишь отмахнулся. Отбросил прочь единственный шанс Колдуэла. Потом я выследил Пэдди Колана и выжал из него правду, я запугивал маленького пьяного копа, спрятавшегося в дешевой ночлежке Бич-Сити. Но он погиб раньше, чем его признание принесло пользу. Потом пришла со своим рассказом миссис Колан. Ты и его похоронил. Ложь, ложь... Подождем, пока получим все...

Террел ударил кулаком по ладони.

- И я попался, как дурак. Но мы были так близки, Майк! Я тебе верил. Ты меня учил. Двенадцать лет ты был для меня образцом - я даже одеваться пытался, как ты, ещё когда служил курьером. Смешно, да? А ты играл на этом, верно? Играл на моих чувствах... Ты был герой, как в старое время, яркий романтичный, щедрый, для друга готовый на все, всегда отзывчивый и добрый, порядочный до глубины души. - Голос Террел дрожал. - Таким я тебя представлял. И ты этим пользовался.

- Нет, Сэм, нет! Послушай меня ради Бога!

- Потом заговорила девушка, - захлебнулся отчаянием Террел. - И мы бы их разбили. Но ты снова донес Селлерсу, и теперь она пропала. Куда? Террел схватил борта его дорогого пиджака и тряхнул изо всех сил. - Где она? Что они с ней сделали?

- Я не знаю, не знаю...

Террел отпустил пиджак, Карш отвернулся и медленно сел на кровать. Лицо его обмякло, он тяжело дышал, как человек, страдающий от боли.

- Мне нужны были деньги. Мне всегда нужны были деньги, кривая улыбка тронула его губы. - Судебное дело сбежавшего банковского кассира, защита моего ребенка, укравшего кошелек. Думаешь, я мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее? Трактат об удовольствиях аморальности, или нужда в самых вороватых в мире ублюдках, которым до смерти скучно поумнеть. Он вздохнул, легкая дрожь пронизала его тело. - Игра на деньги, алименты, мое пижонство - это высасывает из меня деньги ежеминутно, и днем и ночью. Моей зарплаты хватает на Дженни и счета из бара. И не больше.

Селлерс несколько лет назад предложил сквитаться. Сначала это было просто: не помещать историю с игрой на деньги, снимок девушки, попавшей в неприятности. Сущие пустяки. Выбросить историю о разводе, смягчить кое-что в неприятных моментах с налоговыми службами - любезности, которые я мог делать росчерком пера или телефонным звонком. Но я погружался все глубже. Я не мог с ним рассчитаться. Это были не просто деньги, гораздо больше. Айк боялся, что я могу издать какой-нибудь бестселлер и от него избавиться.

Возьми эти апартаменты. Они предоставлены Селлерсом. Я не получаю счетов. Я прошу, но управляющий говорит, спасибо, все в порядке. Я отдал старую машину агентству Селлерса в счет покупки новой. Продавец говорит: "Вы просто делаете нам любезность, мистер Карш, ваша старая машина превосходна, а эти новые машины просто дрянь". Он меня бьет со всех сторон, он не дает мне возможности вырваться.

Карш устало покачал головой.

- Ты этого никогда не замечал. Половина отдела городских новостей несколько лет назад развалилась. Ты знаешь как я уговаривал ребят? Отправлял репортеров в Париж и обратно из-за полиции. Но приходилось: они слишком близко подходили к тому, что я делал, и не потерпели бы, чтобы зарубили их истории про убийства. - Карш смотрел на Террела, и взгляд его молил о понимании. - А потом разразилась история с Колдуэлом, и ты столкнулся с махинациями в избирательной кампании, и Селлерс ждал от меня, что я тебя усмирю.

Если бы на карту ставилась только моя работа, я мог бы послать его ко всем чертям. Но тут речь шла о твоей жизни. Селлерс хотел тебя убить. Я убедил его, что умнее удавить сенсацию в зародыше. И вот мы тебя обманывали. Все, что ты накопал, шло к Селлерсу - в газету ничего не попадало. Но ты жив, помни это, я спас тебе жизнь. Может быть, ты мне не веришь, - Карш попытался улыбнуться, но лицо его стало маской отчаяния. - К черту, я сам себе не верю. Мне нравится быть большой шишкой, окруженной льстецами. Я готов продолжать даже за выпивку. Прибавь это все к твоему портрету Майка Карша.

- Где теперь девушка?

- Не знаю. Я клянусь, - Карш медленно облизнул губы. - Она тебе так дорога?

- Какая разница? - Террел отвернулся, не выдержав муки на лице Карша, и потер ноющую шею. - Она - настоящая девушка, которая попала в беду из-за того, что хотела сказать правду. - Он резко повернулся к Каршу. - Что за дьявольская у тебя философия? Что она ничего не значит? Что она просто фишка в игре? Как Пэдди Колан и Эден Майлз? Неодушевленные предметы, которых важные шишки толкают взад-вперед?

- Ей не причинят вреда, Сэм. С ней будет все в порядке.

- Как с Пэдди Коланом?

- Он застрелился.

- Колана убили, - горько бросил Террел. - Бандит, который убил Эден Майлз. И ты его направил. Ты сказал Селлерсу, что он готов заговорить. И Селлерс его убил. Разве партнер не рассказал тебе, как организует экзекуции?

Карш раскачивался из стороны в сторону, как пьяный.

- Нет, это неправда.

- Ты убил его. Теперь ты хочешь иметь на своей совести смерть девушки? Где она?

- Я не знаю, не знаю.

Террел повернулся к двери. Он не знал, куда идти или что делать, но хотел выбраться отсюда, прочь от подонков и позора, прочь от виноватого лица Карша.

- Подожди, Сэм, подожди. Пожалуйста.

Террел оглянулся, увидел слезы, дрожащие в глазах Карша. Но его больше ничто не трогало. Сожаление и печаль ушли, не осталось ничего, кроме злости.

Карш заискивающе коснулся его руки, и Террел бросил:

- Убери от меня свои руки.

- Послушай меня, пожалуйста, послушай, - прошептал Карш. Ты для меня что-то значил. Это было для меня очень важно. Все во мне изолгалось, ты прав. Но я уважал тебя и хотел, чтобы ты был со мной. Это правда. Я это ценил.

- Это ни черта не стоит, - Террел и сбросил руку Карша со своей.

- Сэм, пожалуйста, не бросай меня. Я могу...

Террел вышел и хлопнул дверью, не дослушав мольбы Карша. Гостиная опустела, было тихо, проигрыватель выключен. Видимо, Дженни и её друзья ушли с толпой студентов. Повсюду - грязные стаканы, сигарета прожигала ямку в сверкающей поверхности кофейного столика. Террел нашел свою шляпу и пальто и удалился.

18

В баре возле отеля он выпил два двойных виски, но спиртное не растопило болезненный холод в желудке. Он не знал, что теперь делать; предательство, которое выпало ему пережить, вызвало оцепенение.

Сенсация, конечно, разразится. Ничто теперь не может её остановить. Когда Раммерски возьмут за убийство Колана, он заговорит, он не пойдет на электрический стул, не замарав Селлерса. А когда рухнет Селлерс, он потащит за собой старика Брайдуэла и мэра Тикнора.

Террелу не понадобится газета, чтобы напечатать свою историю. Он мог дать её Сарнаку, и национальный комитет партии Колдуэла распространил бы её по всей стране. У них есть яростные адвокаты, которым это дело очень понравится, и пресс-агенты, которые накинулся на политических соперников.

Но поможет ли это Конни? Нет, он смог бы освободить Колдуэла и выиграть выборы, но он не сможет спасти маленькую честную блондиночку, единственная ошибка которой была в том, что она пыталась ему помочь. Нет смысла прибегать к своим связям, чтобы выйти на информацию о ней. Вряд ли кто захочет совать нос в дела Айка Селлерса. Но до Айка дойдет, что местонахождение блондинки кого-то заинтересовало. Это могло бы заставить его действовать.

Нет, так не годится. Ему нужно что-то, что заставило бы Селлерса в панике бежать сегодня вечером, заставило бы его думать только о спасении.

- Еще? - спросил бармен.

- Да, спасибо.

И тут у Террела возникла идея; и по мере того, как он её обдумывал, злая усмешка тронула его губы. Это должно сработать, в идее было что-то жестокое и разрушительное, взывавшее к ответным действиям.

Он пошел к телефонной будке в конце зала и поискал номер телефона отеля "Вестон", где снимал номер Фрэнки Шанс.

Телефонистка отеля соединила его с номером, и после нескольких гудков ответил резкий и нетерпеливый голос:

- Алло?

- Фрэнки? Это Сэм Террел. Мне нужно тебя видеть. Могу я прийти?

- У нас нет общих интересов, сыщик. И я занят.

- Это много времени не займет.

Шанс помолчал, потом сказал:

- Ты чувствуешь себя несчастным из-за взбучки, которую получил прошлой ночью?

- Век живи - век учись, - хмыкнул Террел и улыбнулся, но глаза его остались холодными и жесткими. - Это другое дело. Я хочу сказать, кто убил твою девушку. Буду через пять минут.

- Ты грязный мерзкий гад, я тебя...

Террел коротко засмеялся и повесил трубку. Вернувшись в бар, он допил бокал, вышел на улицу и взял такси.

- Отель "Вестон", - бросил он водителю и откинулся на сиденье, чтобы с удовольствием выкурить сигарету.

Небо было ярким, и чистым, и звездным, а ветер, гуляющий по городу, мягко и волнующе пах снегом. Огни машин полосовали улицы, торопливые прохожие жались в кучки, юные пары спешили в кино и из кино, дворники надели толстые шерстяные куртки, стучали зубами попрошайки и разгуливающие фланеры.

Террел миновал многолюдный вестибюль "Вестона" и поднялся на лифте на этаж Фрэнки Шанса. Чистый, теплый коридор привел его к номеру Фрэнки, и он легонько постучал. Фрэнки широко открыл дверь и бросил:

- Заходи, писака. Я молился, чтобы ты пришел. Молил Бога... - его голос дрожал, у него был взгляд убийцы. - Заходи скорей.

Руку он держал в кармане яркого безвкусного халата, и Террел знал, что там пистолет.

- Не сходи с ума. Я здесь не для того, чтобы тебя дразнить. Я пришел, чтобы тебе помочь.

Шанс закрыл дверь и вытащил пистолет из кармана.

- Что ты сказал об Эден, Террел? Я хочу это услышать, прежде чем выбью всю дурь из твоей головы.

- Я здесь как друг, Шанс. Верь мне.

Фрэнк прищурился.

- Решил взяться за ум?

- Вовсе нет.

Террел улыбнулся и сел на ручку кресла. Прикуривая, он огляделся в поисках пепельницы. На столе стояли бутылка виски и разные лекарства аспирин, сироп от кашля и бутылочки с таблетками разных цветов. Слева в алькове, похоже, был оборудован гардероб; там висели одежные щетки, длинные рожки для обуви и два зеркала в полный рост. Дюжина костюмов и спортивных курток растянулась над рядами сверкающих туфель и мокасин.

- Не увиливай, - буркнул Фрэнки. - Что ты пытаешься мне внушить, Сэм?

Террел взглянул на него, все ещё улыбаясь.

- Я легко могу это сделать, но я никогда не стреляю из пушек по воробьям. Твою девушку убили по приказу Айка Селлерса. Убийца по имени Ник Раммерски сделал это десятью своими железными пальчиками. Так вот, Фрэнки. Парень, на которого ты работаешь, большой босс, который швыряет тебе кости - он и приказал убить Эден.

- Заткнись! - прошипел Фрэнки. - Ты уже наговорил лишнего.

- Ты, вероятно, знаешь Раммерски, - продолжал Террел, следя, как на лице Фрэнки разгорается ярость. - Он новенький в городе, он выделяется, у него шрам на лбу. Айк привез его сюда для этого дела. Ты встречал его? Террел хихикнул. - Вижу, да. Может быть, выпили. Поболтали? О выигрышах в Вегасе, о стрельбе в Балтиморе. А он не упоминал, что прикончил твою девушку? - Голос Террела стал резким, как свист бича. - Не сказал так, между прочим?

- Ты хочешь, чтобы я тебя прикончил?

- Задай себе один вопрос, Фрэнки. Пришел бы я сюда без доказательств?

Фрэнки долго смотрел на него, переваривая эту мысль, потом медленно опустился на край кровати.

- Что ты имеешь в виду?

- Я люблю справедливость, - сухо сказал Террел.

- Доказательства... Какие у тебя доказательства?

- Это интересная история, - небрежно бросил Террел. - Эден Майлз сообщила Ричарду Колдуэлу несколько безобидных фактов. Ты следишь за мной? Или слово "безобидный" до тебя не доходит?

- Продолжай, или я это из тебя выбью.

- Она сообщала их за небольшую плату, по заказу. Ты вероятно думаешь, Фрэнки, что здесь такого? И Эден тоже думала, так просто - донести до Колдуэла некоторую информацию. Интриги, обычное политическое трюкачество. Но она не знала конца сценария. - Террел говорил, внимательно следя за возбужденным взглядом Фрэнки. - Айк планировал убить её в доме Колдуэла подставить его, обвинив в убийстве. Селлерс не был зол на девушку, Фрэнки, но она могла доставить неприятности. Может быть, "неприятность" - слишком сильное слово. Скорее, неудобство. Вот тебе и история. Раммерски входит через черный ход, вырубает Колдуэла, потом душит девушку - и уходит.

- Ты сказал про доказательства, - голос парня дрожал, где они?

- Первое. Раммерски видели, когда он убегал от Колдуэла, видел полицейский Пэдди Колан. Второе. Конни Блейкер слышала, как Селлерс объяснял Эден её скользкое задание. Ты знаешь Конни, Фрэнки, знаешь, что она не врет.

- Она честная, но недалекая, - сказал Фрэнки, его смуглые щеки пылали от злости. - Что она тебе сказала?

- Она была в квартире Эден в ночь, когда ту убили. Селлерс пришел в половине одиннадцатого и сказал Эден, что она должна делать в доме Колдуэла. Напоить его, потом начать кричать, делать вид, что её насилуют и так далее. А в качестве дополнительной предосторожности Селлерс приказал одному из своих людей войти через черный ход и вырубить Колдуэла. Потом сделать вид, будто они с Эден боролись перед тем, как он упал, ударился и потерял сознание. Человек Селлерса должен был исчезнуть и оставить Эден одну перед лицом перепуганных соседей и, очевидно, полиции. Эден должна была подтвердить, что Колдуэл приставал к ней и напал на нее. Селлерс заверил её, что больше ничего ей делать не придется.

Террел снова огляделся в поисках пепельницы, пожал плечами и стряхнул длинный столбик пепла на пол.

- Конни слышала весь разговор и поговорила с твоей девушкой, когда та вошла в спальню переодеться. Эден была напугана. Она поняла, что дело нечестное. Вот только не знала, насколько оно нечестно.

- Не надо было её убивать, - в глазах Фрэнки стояли слезы. - Она никогда никому не причиняла вреда. Ко всем была добра. Мы были вместе пять лет, и она никогда не взглянула на другого парня. Мы в следующем году собирались купить шестиквартирный дом на Бейкрофт. В одной квартире жить, остальные сдавать внаем. Так она хотела. Завести что-то надежное. Убежище на черный день.

- Ты знал, что она беременна? - спокойно спросил Террел.

Фрэнки так и впился в него глазами.

- Не ври мне! Не ври!

- Вскрытие не врет. Она была на третьем месяце беременности. Ты разве не знал?

Фрэнки начал бить рукой по кровати, сначала мягко, потом все жестче и жестче, потом изо всех сил.

- Она хотела этого, я - нет, - слова едва протискивались сквозь дрожащие губы. - Я боялся. За нее. Но она хотела этого. И собиралась забеременеть. Сказала мне, что предохраняется, но решила забеременеть.

По щекам его бежали слезы, он застонал.

- Давай, разыграй истерику, - бросил Террел. - Бей себя в грудь и кричи "Мама миа!" - Презрение придало его голосу резкости. - Какие у тебя были планы насчет ребенка? Хорошая работа, хороший заработок, или свое заведение с небольшим доходом? Потом повезти его на Сицилию, показать родным, как здорово ты устроился в свободной и демократической Америке. Ну, где твои мечты, мечтательный ублюдок?

Фрэнки, казалось, растерялся; он открывал и закрывал рот, но ничего не мог выдавить, кроме невнятных междометий.

- Прекрасные мечты, - покачал головой Террел. - А потом пришел Селлерс, и не осталось ничего, кроме пятна на полу. А с Айка как с гуся вода...

- Мне надо поспрашивать, - Фрэнки медленно и с трудом выговаривал слова, будто только учился говорить. - Я выясню, наврал ты или нет.

Он сбросил на пол халат и взял из гардероба пальто-реглан.

- Никто никогда не говорил со мной, как ты. Еще увидимся, не беспокойся.

Фрэнки переложил пистолет в карман пальто и надвинул на лоб мягкую фетровую шляпу.

- Подожди...

Но Фрэнки уже не обращал на него внимания. Молодое, избалованное лицо стало замкнутым и жестким, но взгляд уже был устремлен куда-то за пределы комнаты. Он подошел к двери и взялся за ручку.

- Подожди минутку, - остановил его Террел.

Он сам не понимал перемены своего настроения, но знал, что не выпустит этого бешеного пса разгуливать по городу.

- Не дури, Фрэнки. Ты идешь против Селлерса и Раммерски, и можешь запросто лишиться головы.

- Конечно, - хмыкнул Фрэнки. - Они крутые парни.

- Я завел тебя по личным причинам.

Фрэнки оглянулся, все ещё держа руку на ручке двери.

- Каким?

- Селлерс увез Конни Блейкер. Прошлой ночью она пришла ко мне; там её сегодня утром и нашли. Я хотел, чтобы он так озаботился целостью собственной шкуры, что забыл бы о ней. И решил: ты тот парень, который сможет его заставить.

- Тебе нужна девушка, да?

- Верно.

- Ты башковитый сукин сын. Использовать меня, чтобы спасти её.

- Бесполезно, Фрэнки.

- Почему? Я заставлю его беспокоиться. А если мне снесут голову, какая разница? Ты получишь свою девушку. Я для тебя пустое место. Ублюдок, да? Ленивый итальяшка, мечтавший о ребенке и собственном кабаке? - Фрэнки улыбался, но походил на ребенка, который старается не заплакать. - Разве не так ты говорил?

- Мне пришлось.

- Ты меня не знаешь. И не знал Эден Майлз. Она для тебя была вроде проститутки. Разве не так?

- Ради Бога, не волнуйся так. Кто я такой, чтобы судить?

- "Не волнуйся!" Смешно! - Фрэнки отошел от двери и сел на край кровати. Несколько секунд он смотрел на Террела в упор, потом спросил:

- Ты католик?

- Сложный вопрос.

- Ну, так как?

- Я не знаю.

- Что ты имеешь в виду? Да или нет?

- Был ли Иисус из Назарета истинным Христом? Католики отвечают "да". А я не уверен.

- О чем ты говоришь? - возмутился Фрэнки и двинулся к двери. Его юное лицо вдруг постарело и выглядело усталым.

- Я думаю, сегодня я умру, - сказал он.

- Ты сам себя на это уговариваешь.

- Я так чувствую, - Фрэнки слегка пожал плечами. - И потому говорю странные вещи. Но это важно. Ты считаешь, она была проституткой, да?

- Я думаю, она тебя любила. Хотела от тебя ребенка. При чем тут проститутка?

Фрэнки медленно кивнул.

- Логично. Смешно, что твое мнение о ней имеет для меня значение. Но, может быть, ты - последний человек, с кем я могу о ней поговорить.

- Ты сам себя запугиваешь. Ты умрешь нормально. Тебя задавит грузовик, что ездит взад-вперед, расспрашивая людей об их религии.

- Нет, так не будет, - он нажал на ручку и чуть приоткрыл дверь. - Ты заработал адрес. Частная лечебница Бэнкрофт на Мэдден бульвар.

- Что это?

- Место, где Айк держит твою маленькую блондинку. Сам разберись, что делать. А теперь - пока.

Он открыл дверь и выскользнул в коридор. Террел послушал, как его каблуки застучали по коридору к лифтам, потом снял трубку и дал телефонистке домашний номер суперинтенданта Дагана.

Ответила жена, сказала, что Даган ушел в офис. Чувствовалось, что она расстроена.

- Он просто сорвался посреди своей любимой телепрограммы. Той, где...

Террел отключился и сказал телефонистке, что хочет говорить с полицейским управлением. Потребовалось пять минут, чтобы услышать голос Дагана.

- Да? Кто это?

- Сэм Террел. У меня есть адрес, и я хочу, чтобы ты принял меры.

- Сэм, ты словно с Луны свалился. Разве не знаешь, что весь чертов город стоит на ушах? Мы поймали бандита по фамилии Раммерски, и он сознался, что задушил Эден Майлз. Колдуэл чист.

- Бэнкрофт, частная лечебница, - перебил Террел. - Девушку держат там. Конни Блейкер.

- Подожди минутку. У нас уже есть этот адрес. Бэнкрофт, лечебница, не вешай трубку...

- О чем ты говоришь? - взорвался Террел, но Даган уже отошел.

Он вернулся через минуту и сказал:

- Я проверял по радио. Пара машин уже едет туда, чтобы её забрать.

- Откуда информация?

- Десять минут назад звонил Майк Карш. Сказал, что её держат там против её воли, что она важный свидетель против Айка Селлерса.

- Когда станет известно, что с ней?

- Когда машины сообщат по радио. Сэм, я занят, как черт.

- Я позвоню ещё раз.

Террел медленно положил трубку, сел на кровать и закурил. Майк Карш... Он покачал головой, совершенно сбитый с толку.

Время шло медленно. Он мерил шагами комнату, считал костюмы Фрэнки, читал ярлыки на флаконах с лекарствами, рассматривал обложку журнала, валявшегося у кровати. На ней котенок выглядывал из-за горшка с геранью. Он изучал её целую минуту, уверенный, что эта картинка осточертеет ему на всю жизнь.

Прошло пять минут. Он снова позвонил Дагану, прошла ещё пара минут, пока их соединили, и Террел спросил:

- Девушку нашли?

Голос его едва заглушал неровные удары сердца.

- Да. Ее отправили в больницу на Сент-Анн де Бопр, в лечебнице троих арестовали. Там оказался тайный притон.

Рука Террела до боли сжала трубку.

- Что с девушкой?

- Господи, я не знаю, - нетерпеливо бросил Даган. - Состояние неважное - это все, что мне сказали.

19

На дорожке перед отделением скорой помощи больницы Сент-Анн де Бопр стояли две полицейские машины. Над широким входом крутилась мигалка, в стороне с опущенной наклонной рампой стояла белая "скорая".

Патрульные разговаривали с санитарами, сестра заполняла бланки у регистрационной стойки. Обычная атмосфера привычного, но неспешного напряжения. Яркий свет, покрытый резиной пол, запах антисептиков - арена, где жесточайшие трагедии разыгрывались перед медсестрами, практикантками и полицейскими - аудиторией, которую трудно чем-нибудь удивить. Они могли наблюдать за драмой, сострадать, и все-таки находить время думать о выходных и перерывах на кофе.

Террел кивнул полицейскими и спросил сестру:

- Конни Блейкер...как она?

Та взглянула на него и улыбнулась.

- Привет, Сэм. Я думаю, она под кислородом. Были проблемы с дыханием. В чем дело? Ты и сам неважно выглядишь.

- Ничего, где она?

- Внизу в зале. В неотложной.

- Спасибо.

Террел повернул в широкий белый коридор. Он знал все больницы в городе, и во всех ему случалось пить кофе и шутить с медсестрами, ожидая, когда умрет пострадавший в аварии или несчастном случае, а когда все кончалось, звонить, чтобы напечатать краткую заметку с сожалением, что чья-то жизнь оборвалась.

Сейчас все было иначе. Высокий лысеющий врач вышел из отделения интенсивной терапии, и Террел схватил его за руку.

- Девушка, которую только что привезли... Как она?

- Неважно. Вы её друг?

- Да, друг.

Доктор снял очки и протер их полой белого халата. Без очков он выглядел гораздо моложе, глаза были добрые, ясные и умные.

- Ее вкололи довольно большую дозу морфина. Полагаю, сегодня утром. Потом она провела день в палате для буйных. В мокрых простынях с головы до пят. Сейчас она совершенно не в себе. Я бы сказал, до смерти напугана. А морфин подействовал на дыхательные центры.

- С ней все будет в порядке?

- Я не знаю. Сказал бы - да, но с некоторыми оговорками. Мы даем ей кислород и нейтрализатор морфина. А сырость ей будет теперь сниться в кошмарах. Ей понадобится помощь.

- Да, конечно.

- Почему полиция не обращает внимания на места вроде этой больницы? Там работают мошенники от медицины, у которых не больше права лечить больных, чем у двухлетнего младенца. Впрочем, тот хотя бы не навредит. Это не так бессердечно и жестоко. Почему их не прикроют?

- Я не знаю.

- На футбольных матчах полно полицейских, приветствующих местную команду и разгоняющих драчунов. Почему их не пошлют туда, где они нужнее?

- Может, и такой день придет.

- Я удивлюсь.

- Не сомневаюсь. Когда я могу её увидеть?

- Во всяком случае, не раньше, чем через два часа. Если хотите, можете оставить записку.

- Спасибо, я оставлю номер телефона у дежурного.

- Ей нелегко пришлось; будьте с ней помягче.

- Не беспокойтесь.

Когда Террел вошел в приемную, открылась дверь напротив и вошел фотограф из "Кол Бюлетин" - Рики Карбони. Положив большой фотоаппарат на пол, он заметил Террела.

- Сэм, дружище, как дела?

Рики, газетчик - ветеран, был крупным мужчиной с темными глазами и широкой теплой улыбкой.

- Где девушка?

- Ты имеешь в виду Конни Блейкер?

- Да, как она? Готова стать звездой?

- Она не в форме, ещё пару часов съемка не получится.

- Тогда придется подождать. Карш велел сделать снимок любой ценой.

- Карш? Какого черта ему нужно, Рики?

- Не спрашивай меня. Или спрашивай, если хочешь, но не жди вразумительного ответа. Карш изорвал экстренный выпуск на мелкие кусочки. Пропало все, за исключением каких-то ему нужных данных. И весь народ сидит за новым выпуском, собирает все вместе. Я удивился, увидев тебя - думал, ты тоже работаешь. Там все в сборе - Уиьямс, Такерман, все фотографы. Разве ты не рад повариться в этом котле? Подумай о жалких маленьких людишках, просыпающих свою жизнь, когда есть шанс посуетиться в темноте. А я пока что поищу, чем бы развлечься. Не волнуйся.

- Конечно.

Сэм вышел, к нему повернулся один из полицейских.

- Мы едем, Сэм, тебя подбросить?

- Спасибо, я возвращаюсь в редакцию.

- Это по пути. Ты спешишь? Смит так и рвется прокатиться с сиреной, уж больно он это любит.

- Нет, я не спешу.

Террел сел в патрульную машину и закурил. Он выразился точно: увидеть Карша он совсем не спешил. Но придется. Еще один раз...

В отделе городских новостей горел свет, атмосферу там можно было охарактеризовать как истерическое напряжение; люди кишели у столов и копировального аппарата, рядом редактор инструктировал фотографов, которых явно только что выдернули из постели.

Террел остановился на пороге и оглядел людей, готовивших номер. Обычно вечерний экстренный выпуск сдавался в запуск к трем, когда все расходились. Но сегодня все были здесь: Уильям восседал за столом городских новостей; Такерман горбился у приемника полицейского радио, в углу курили основные репортеры дневной смены.

Карш стоял сразу за Уильямсом, поставив ногу на стул, и настойчиво убеждал в чем-то Олли Уиллера. Время от времени он поглядывал на часы над головой. Майк выглядел прекрасно в элегантном темно-синем костюме с цветком в петлице. Лицо и глаза его горели напряжением, хорошим возбуждением. Террелу было ясно, что он заражал бодростью весь коллектив редакции. Он ухватывал каждую фразу; несмотря на кажущийся хаос, ничто не ускользало от его внимания.

Террел бросил пальто на стул и пошел к Каршу и Уиллеру. Сквозь огромное окно за их спинами был виден город, сиявший редкими огнями высоких зданий. Большая часть горожан давно мирно спала.

Уиллер, первым увидевший его, воскликнул:

- В вот и Сэм! Где ты был, Сэм?

Карш обернулся, быстрая легкая улыбка осветила его лицо.

- Ты как раз вовремя. Я хочу, чтобы ты дал главный материал - со всеми подробностями в хронологическом порядке. Не трать сил на Совет по парковкам, просто упомяни о нем, как будто читатели все знают. Они узнают, когда прочтут заметку Олли. Он делает по этой грязной истории специальный сюжет.

- Я начинаю, Майк, - поправил Олли.

- Ну, давай, - сказал Карш, глядя на Террела и держась сугубо по-деловому. - Брайдуэл час назад сделал заявление; признал все преступления, включая то, когда несколько лет назад выпустил пса без поводка. Мэр не продержится дольше того момента, когда начнется сессия муниципалитета. Они разбиты, Сэм. Вчистую.

- И от меня ты ждешь большой и горячей истории? - Террел закурил и щелчком отбросил спичку. - Все откровенно и беспощадно, все до конца?

- Конечно. Коррупция в верхах вздувает наш тираж куда сильнее, чем преданные песики и добренькие старые учителя.

Карш говорил в прежней язвительной манере, не подавая виду, что было что-то сверх громкой, но обычной рутинной истории, способной украсить текущий номер.

- Начни сейчас же, - сказал он. - У нас есть полчаса до запуска.

- А как мне это излагать? - холодно поинтересовался Террел. - Как подать образ Майка Карша? Или убрать его в тень? Как прикажешь живописать тебя, одной рукой обнимающего Айка Селлерса, а другой тянущегося к общественному корыту?

Карш вздрогнул.

- Без метафор, пожалуйста. Не порти удачную историю. А мою роль подай так, как есть. Никакого камуфляжа - но и не зарывайся. Строго придерживайся темы. Эден Майлз убил громила по фамилии Раммерски, - слова Карша падали с монотонностью метронома, - Раммерски нанял Айк Селлерс. Колдуэла подставили. Все как и почему. Возьмись за дело и забудь о литературных красивостях.

Такерман поднял голову, потом прикрыл трубку огромной ладонью:

- Майк!

Тон его говорил, что дело серьезно. Когда Карш повернулся к нему, в отделе воцарилась тишина.

- Что случилось?

- Тебя Айк Селлерс.

Карш самодовольно ухмыльнулся и начал вставлять сигарету в мундштук. Потом взглянул на часы над головой.

- Я ждал, что он позвонит раньше, - он коснулся руки Террела. - Теперь смотри; здесь есть параллельный аппарат, послушай наш разговор. Это будет полезно.

Он махнул телефонистке на коммутаторе.

- Нелл, подключи его сюда, и на параллельный тоже. Готово, Сэм?

- Да, поехали.

Террел сел и взял трубку. Карш здорово натаскал его, и он почти машинально отреагировал на возбуждение в его голосе.

Карш склонился над столом.

- Что стряслось, Айк?

Тон его был почти уважительным, но лукавая улыбка скользила по губам. Отвечая, он смотрел на Террела. Казалось, он абсолютно уверен в себе. Его лысая голова красиво рисовалась на фоне ночного пейзажа.

- Что-то не так?

- Я думаю, ты поступаешь глупо, - Террел слышал сдерживаемую ярость в голосе Селлерса, слышал его сиплое дыхание. Фотографы из газеты кружат возле дома, говорят, это ты их послал.

- Правильно, - кивнул Карш, - ты будешь здорово смотреться на первой странице.

- Я плачу тебе не за то, чтобы меня печатали в газете. Ты пошел против меня - значит тебе конец.

- А что ты хочешь, чтобы напечатали? Что ты заплатил убийце за Эден Майлз? Что ты подставил Колдуэла, чтобы по-прежнему держать город в руках?

- Я с тобой рассчитаюсь, не беспокойся, - прошипел Селлерс.

Карш расхохотался.

- Ты будешь украшением первой страницы экстренного выпуска. Убийца, лжесвидетель, вор и сводник - я ни о чем не забыл?

- Только о здравом смысле, Майк.

И Селлерс положил трубку.

- Ладно-ладно, давайте продолжать, - Карш положил трубку захлопал в ладоши, как инспектор манежа.

Темп восстановился, и, ещё раз покосившись на часы, Карш подошел к Террелу и просмотрел его заметки.

- Это - на первую страницу. А теперь приступай к главной истории.

Террел не мог с ним согласиться.

- Ты плохо будешь там смотреться, Майк.

- Ладно, это часть истории. Я договорился с издателем. Ничего не утаиваем. Режем правду в глаза. И он согласился сделать по-моему. Я хочу всю историю - я уже говорил. И у нас она есть.

- Ладно, - резко оборвал его Террел, закусил сигарету и вставил в машинку лист бумаги. Спектакль начинается, - подумал он, потирая руки нервным ритуальным жестом. Задача поставлена, нужна большая история - и он её расскажет. Карш полагал, что он сможет гнуться в любом направлении. И снова воспрянуть, когда давление кончится. Но он не мой герой, подумал Террел. - Не такой человек, каким я его представлял.

Сначала он работал медленно, пока писал вступление. Потом для основной части сюжета ему понадобились точные имена, даты и адреса. У него были подшивки на Эден Майлз, на Селлерса и Колдуэла, у него были данные из морга, чуть позже он звонил в отдел расследования убийств за данными по аресту Раммерски и насчет его признания. Детектив, которого он хорошо знал, сказал:

- Ну и ночка, Сэм! У нас ещё один труп; представляешь, Фрэнки Шанс!

Террел вынул сигарету изо рта.

- Что с ним случилось?

Необъяснимая печаль шевельнулась в душе. Фрэнки Шанс ушел умирать за свою девушку. И тревожился за свою душу. Был ли Иисус из Назарета истинным Христом? Фрэнки этого не знал.

- Да возле дома Селлерса, - вздохнул детектив. - Нарвался на телохранителей Айка. Еще есть кое-что, но пока тебе дать не могу. Может, через полчасика...

- Конечно.

Он сказал Каршу о Фрэнки, но тот отмахнулся.

- Не обращай внимание. О нем мы поместим заметку на шестой странице. Не загромождай свою статью мелким жульем.

- Хорошо, тогда вот тебе начало.

Карш поспешно схватил материал, легкая улыбка мелькнула у него на губах.

- Это хорошо. Просто прекрасно, - он отдал первую страницу Уильямсу и посоветовал:

- Добавь-ка тему выборов, тут - в заголовке и подзаголовках. Колдуэла подставили. Он не виновен. Как и почему - позже.

Террел продолжал работать, Карш брал страницу за страницей и передавал Уильямсу, который тут же все переправлял на ксерокс. К нему на стол ложились десятки материалов: биографические справки, заявления Сарнака и других высокопоставленных лиц из партии Колдуэла, полное опровержение официальной версии с артистическим описанием вероятного маршрута бегства Раммерски с места убийства. Все это ужималось, чтобы влезть на полосу, затем делалась пробная верстка, давались заголовки - и все уходило наверх, в печать.

Время шло..

Террел закончил последний абзац и вытащил лист из машинки. Он не был удовлетворен, но на шлифовку времени не оставалось; до нужной формы можно довести для следующего выпуска. Пока сойдет, - сказал он себе. Уильямс уже ждал. Террел поискал глазами Карша, но не нашел его, закурил последнюю сигарету и подошел к столу.

- Тебе звонили из больницы, - сообщил Такерман. - Доктор сказал, что ты можешь прийти её повидать. Она тебя спрашивала. - Такерман дружелюбно улыбнулся. - Конни Блейкер, длинноногая блондинка. Пальчики оближешь. Тебе везет.

- Да, конечно. - Террел оглядел шумный зал. - Где Карш?

Такерман резко повернулся на стуле, взглянул на Олли Уилера, заканчивавшего свой материал, потом на часы. И нахмурился.

- Должно быть, ушел отдохнуть, - он перехватил взгляд Уильямса, - Майк что-нибудь сказал тебе, уходя?

- Черт, нет. Он не должен уйти. Не один. И не сегодня ночью.

Мальчик-курьер задумчиво заметил:

- Я несколько минут назад видел мистера Карша у лифта.

Все повернулись к мальчику; Такерман спросил:

- Он был одет?

- Да, в пальто и шляпе. Я его встретил, когда поднимался с кофе.

Такерман вполголоса ругнулся:

- Сумасшедший дурак!

И потянулся к телефону, который зазвонил. Послушав несколько секунд, он выдохнул:

- Конечно, Майк.

Такерман повернулся и передал трубку Террелу:

- Карш. Хочет говорить с тобой.

Террел взял трубку.

- Где тебя черти носят?

- Как раз напротив. У Линды. Это круглосуточная забегаловка, которая поставляет нам кофе и сигареты с марихуаной. Я здесь впервые. Господи! Отвратительный запах, пончики, посыпанные сахаром, и эта официантка... Клянусь, Сэм, она может прочитать целую страницу комиксов меньше, чем за пять минут. Почему мы даем ей тут чахнуть? Почему не возьмем к себе?

- Майк, вызови такси и езжай домой, - сказал Террел. - Или возвращайся сюда, выпьем. Все в настроении выпить. - Террел оглянулся. - Даже Уильямс готов пропустить по одной. Ну что?

- Хорошо звучит. Большая бутылка выпивки и ночь бесстыдного вранья... Но не сегодня, Сэм. У меня свидание.

- Где? С кем?

- Не знаю. Лицо за ветровым стеклом - все, что я видел. Попозже я узнаю больше.

- Дурак чертов, - выругался Террел, закрыл трубку рукой и торопливо шепнул Такерману:

- Карш у Линды. Вызови туда патруль. Я постараюсь затянуть разговор.

Такерман схватил трубку, а Уильямс стоял и смотрел на часы над головой. Оставалось четыре минуты до запуска.

- Майк? Ты ещё слушаешь? - спросил Террел.

- Конечно, - тон Карша изменился, стал грустным и усталым. - Я не уйду, не попрощавшись, сын мой. Ты должен это знать.

- Не выходи. Сиди в будке. Ты слышишь?

- Сэм, я сегодня вел себя жестко. Все пошло не так. Но делать было нечего. Пытаться реабилитировать себя, ну, это не пойдет. Но, Сэм...

- Слушай меня, - резко бросил Террел. - Не корчи из себя героя. Замри на месте. Слышишь?

- Конечно, ты орешь, как торговка рыбой. Но ты меня послушай. Мне жаль, что я позволил измениться нашим отношениям. Следовало просто и спокойно сказать это тебе в лицо. Но не было времени.

- Теперь есть время. - Террел слышал, как Такерман разговаривал с дежурным сержантом. - Время есть для всего, что ты хочешь сказать. Давай выпьем и обо всем поговорим.

- Мы всегда думаем, что время есть, - голос в трубке опять стал жестким, значит сейчас он опять станет насмешничать. - Легче смотри на жизнь, дитя мое. Перед тобой весь мир, и ты продукт Майка Карша, гениальный и неподдельный. Помни, чему я учил тебя в газетном деле. - Голос Карша слегка дрожал, потом он торопливо бросил: - Ты сделаешь это? Помни, чему я тебя учил. А все остальное забудешь? Все, что я сделал?

- Конечно, Майк. Конечно. Посиди спокойно. Мы сейчас...

Террел уставился на трубку. Связь прервалась.

- Патруль выехал, - сказал Такерман.

- Сэм, иди сюда! - позвал Уиллер. Он стоял у большого окна на улицу, дождь прорезал стекло длинными серебряными полосами. Террел подошел сбоку, захваченный тревогой в его голосе. Такерман остановился сзади, и Уиллер горьким безжизненным голосом пошутил:

- Ваши билеты, пожалуйста.

На улице внизу было темно, только полоска света падала на мостовую перед ночным баром.

Террел увидел Карша, стоявшего в этом пятне света, его квадратную фигуру, лицо скрывала тень от шляпы. Даже на таком расстоянии Террел видел мундштук во рту Карша и блеск белого шарфа вокруг шеи.

Машина вывернула на улицу в полуквартале от Карша и двинулась к нему с погашенными огнями; она тихо катила в темноте, сворачивая к нему. Как тень, Карш повернулся ей навстречу, сигарета залихватски торчала в зубах.

Они наблюдали эту немую сцену - толстые стены "Кол Бюлетин" укутывали их коконом тишины.

Машина вдруг набрала скорость и проскочила мимо Карша. Когда она исчезла, Карш лежал в канаве, маленький и нереальный, как сломанная игрушка в выдуманной детской жизни. Тишина делала картину жуткой до невероятия.

Мгновение Террел не осознавал, что случилось; он думал, что Карш успел отскочить. И только увидев осколки стекла на тротуаре, он понял, что Карш мертв. Пули, убившие его, разбили витрину.

Уиллер взвыл и ударил по стеклу перед собой.

- Уборка мусора будет улучшена. Налоги снижены на одну десятую тысячной доли доллара. Вот вам реформа и прогресс, голос его дрожал.

- Селлерсу конец, - сказал кто-то. - И Тикнору тоже.

Неуместное замечание почему-то задело Террела.

Он повернулся и опустился на стул. Карш не должен был.. Эта мысль стучала у него в голове. Только чтобы доказать - доказать что? Что он Майк Карш. Что он способен на шикарный жест. Никаких сожалений и покаяния. Никаких стенаний о невиновности. Он получил свою сенсацию - и конец.

Экстренный выпуск стал предписанием на освобождение Колдуэла - и эпитафией Майку Каршу.

Он стал таким, каким я хотел его видеть, - думал Террел. Запутанным и противоречивым путем он пришел к своей славе.

Такерман пнул его в плечо, когда он шел назад к столу, а Олли сказал:

- Сегодня я хочу надраться. Кто со мной?

В глазах Террела стояли слезы. Никогда в жизни ему не было так плохо. Он чувствовал себя потерянным, страдающим и одиноким.

Потом он пойдет в больницу, там все будет в порядке. Доктор велел быть с ней помягче, и он это сумеет. Тогда исчезнет чувство одиночества. Но сейчас он страдал, как никогда.

Светящаяся секундная стрелка над ним сделала последний круг - и резко, громко зазвенел предупреждающий звонок. Все посмотрели на часы. Матрицы были сданы, машины готовы к запуску.

Террел сложил руки на машинке и устало уронил на них голову. Когда звонок умолк, его эхо ещё долго гуляло по залу, пока медленно не затихло.

Content

Макгиверн Уильям
Экстренный выпуск