Максимович Геннадий

Последняя исповедь Луи Кюфо

Геннадий Максимович

Последняя исповедь Луи Кюфо

- Слушай, Шерлок Холмс, ты что, уснул? - услышал инспектор Тексье, подняв телефонную трубку.

Звонил Жан-Клод, его старый приятель и верный товарищ по одной маленькой слабости - повозить кистью по холсту на пленэре, за городом.

- Да нет, - вяло ответил Пьер, - просто это духота доконает меня.

- И все-таки, может быть, ты подъедешь сейчас ко мне? Мне срочно нужна твоя помощь.

- Ладно, что с тобой поделаешь, - нехотя согласился инспектор. Положил трубку, лениво застегнул ворот рубашки, завязал галстук и надел пиджак. Конечно, он мог бы и не делать этого в такую жару, но привычка есть привычка. Вышел на улицу и подошел к своей машине.

- Ну как, не изжарился по дороге? - спросил Жан-Клод, когда Тексье вошел к нему в кабинет.

- Как видишь, выдержал, - ответил Пьер, садясь на стул у окна. Давай выкладывай, что там у тебя.

- Прямо сразу и выкладывай. Скажи сначала, ты когда-нибудь знал точно, чем я занимаюсь в течение недели, пока работаю?

- По-моему, какими-то исследованиями в области кибернетики и компьютерной техники, - ответил Тексье, совершенно не понимая, зачем это нужно его другу.

- В общем-то, правильно. Но, кроме исследовательской и проектной работы, наше заведение еще консультирует различные фирмы и вычислительные центры. Вот об одном из таких центров я и хочу с тобой поговорить.

В разное время всегда было много пожилых людей, ценных для науки, искусства, культуры и, к сожалению, стоящих уже одной ногой в могиле. Современная же техника позволяет сохранить их мозг со всем интеллектом с помощью компьютера. Ведь если ввести в машину интеллект и самосознание талантливого человека, то этот новый, уже электронный мозг, отбросив старческую немощь бренного тела, вполне может еще приносить огромную пользу. Вот для таких-то случаев и было придумано так называемое "творческое бессмертие".

- Это мне более или менее понятно. Но при чем здесь я? - спросил Пьер, несколько удивленный услышанным.

- Так вот, в это самое заведение, где стоят компьютеры с самосознанием великих людей, сравнительно недавно поступил молодой талантливый физик-ядерник Луи Кюфо. Я не знаю подробностей. По-моему, он где-то сильно облучился. Когда стало понятно, что он долго не протянет, ему и предложили передать свое самосознание компьютеру. Ведь дело это добровольное. Он, видимо, понимал безвыходность положения и согласился.

Первое время все шло хорошо. Но потом начались мелкие неприятности. Понимаешь ли, в тот момент, когда вся эта идея разрабатывалась, большинство людей как-то не задумывалось над тем, что вместе со всей мозговой информацией в компьютер попадут и эмоции, чувства, желания. До случая с Луи Кюфо такой вопрос действительно не возникал. Я думаю, скорее всего потому, что все остальные, находящиеся там, уже пожили на своем веку, перетерпели, перечувствовали все, что им было отведено. Их уж больше ничто не интересовало, кроме собственной работы.

А тут вдруг появился Кюфо, молодой энергичный парень, мало что видавший в жизни. Он-то еще не перечувствовал всего, не пережил... Что уж там вышло, не знаю. Но, говорят, в последнее время он несколько успокоился. И вдруг вчера утром обнаружилось, что вся память компьютера, в котором находилось самосознание Луи Кюфо, стерта, то есть он перестал существовать.

В общем-то, произойди такое с кем-нибудь другим, это вполне можно было принять за случайность. Но Кюфо занимался строго секретными проблемами, имеющими огромную государственную важность. И начальство считает, что сделано это преднамеренно. Но как?.. Вёдь о существования этого заведения знает лишь строго ограниченный круг людей...

- Ну так что все-таки требуете от меня?

- Неужели ты не понял? Надо установить, кто это сделал. Когда я посмотрел и понял, что поправить уже ничего нельзя, то сказал им об этом. Они спросили, нет ли у меня человека, который мог бы заняться выяснением происшедшего. Официально они пока обращаться никуда не хотят, потому что невольно получило бы огласку существование такого заведения, да и начальство, которое пока ничего не знает, их по головке не погладило бы. Я, конечно же, подумал о тебе. Они согласились под мою ответственность. Так что поехали, нас ждут...

- Вот, господин Наварр, тот человек, о котором я зам говорил, представил Жан-Клод своего друга, когда они вошли в кабинет директора заведения, которое Пьер даже не знал, как назвать.

- А, инспектор Тексье, - сказал хозяин кабинета, протягивая руку, - ваш друг очень расхваливал вас. Будем надеяться, что дружба не затуманила ему глаза и он прав. Садитесь, - предложил он, указывая на кресло и садясь напротив.

Пьер по привычке принялся рассматривать Наварра. Высокий лоб, белые виски при еще не совсем седой голове, маленькие, тоже белые, усики, большой нос с горбинкой. Глаза... глаза какие-то бесцветные, водянисто-серые и холодные, даже несколько злые.

"Да, с таким человеком работать не хотелось бы, - подумал Пьер, а уж быть у него в подчинении тем более".

- Так, значит, начнем. Чем занимается наше заведение, я думаю, вы узнали от своего приятеля?

- В общих чертах, - холодно ответил инспектор.

- Так вот, началось все вроде бы с мелочей. Однажды компьютер с самосознанием Луи Кюфо заявил, что ему хочется погулять под луной с какой-то неизвестной нам Моникой, стихи ей почитать и всякую тому подобную чепуху. То вдруг он высказал желание побывать у лесного озера.

Мы решили ему фильм показать, но он заявил, что ему нужно настоящее озеро с запахом прели и хвои, чтобы птицы пели и кувшинки плавали... Потом заявил, что ему курить хочется. И так чуть ли не каждый день - то одно, то другое. Мы пытались объяснить ему, что все это невозможно, но он и слушать не хотел. Все ныл и ныл.

Мы долго думали, что же нам делать с этим Луи Кюфо. Сначала пробовали просто не обращать внимания на все его просьбы и требования. Он перестал работать вовсе. Тогда мы обратились к разработчикам этой системы - фирме "Электроник". Они предложили при каждой такой просьбе посылать в соответствующую область электронного мозга определенные импульсы, означающие удовлетворение желаний.

Инспектор открыл было рот, чтобы спросить у Наварра, что все это значит и как это они делают, но промолчал. Собеседник, видно, понял, что заинтересовал Пьера, и пояснил:

- Вас, очевидно, интересует, как можно с помощью импульсов удовлетворить различные желания? Это просто. Такие опыты уже давно производятся с животными. С помощью компьютера и введенных в мозг электродов, например, вызывали чувство насыщения у голодного животного и, наоборот, заставляли есть сытое, а также вызывали раздражение у спокойного и успокаивали взбешенное. Вполне понятно, что если мы можем проделывать это с живым мозгом, то уж с электронным все гораздо проще. Они разработали соответствующую программу и прислали ее нам.

Теперь на любое желание Луи Кюфо в его электронный мозг поступали электрические импульсы. Захотелось курить - пожалуйста; импульс, посланный в нужное место, создавал у него ощущение, как будто он только что выкурил сигарету; захотелось посидеть у лесного ручейка пожалуйста, он получал ощущение, что так оно и есть.

На какое-то время Луи Кюфо успокоился, хоть компьютер стал работать несколько хуже, а вернее, медленнее, чем в первые дни по прибытии к нам. Однако и эта спокойная жизнь длилась не так уж долго. Потом он опять стал раздражительным и недовольным. Часами ничего не делал, углубившись в себя у него явно было плохое настроение, его мучили какие-то мысли о себе и своей судьбе.

Наварр задумался, как бы прикидывая что-то. Лицо его стало еще злее. Казалось, задай ему сейчас вопрос, и он взорвется. Прошло, наверное, минуты три, прежде чем он снова заговорил:

- Так вот, а теперь Луи Кюфо просто не стало. Кто-то стер его. И ваше дело, господин инспектор, установить, кто мог пойти на это...

- У вас есть какие-нибудь подозрения? - спросил Тексье.

- Прямых подозрений нет, - спокойно ответил Наварр, - мне ясно только одно - посторонний человек к нам попасть не мог, и это дело рук кого-то из наших. Но кого? Мне кажется, я буду прав, если подскажу вам нужное направление поиска. Не зная, кто это сделал конкретно, уверен, что это совершил кто-то из левых. К сожалению, среди наших молодых сотрудников есть и такие, хотя я всячески старался от них избавиться...

"Очередной антикоммунист", - подумал инспектор, но спросил только:

- А на чем же строится ваша уверенность?

- В первую очередь на том, что они все время вертелись около этого компьютера. А потом не забывайте, что Кюфо занимался секретными проблемами, имеющими огромное значение для наших вооруженных сил. И я думаю, что они хотели выведать что-то у компьютера, но, поняв, что Кюфо отказывается сотрудничать с ними, просто уничтожили его. Так что теперь дело за вами Вы обязательно должны узнать, кто это сделал.

- Ну что, хочешь осмотреть компьютер? - спросил Жан-Клод, когда они вышли из кабинета Наварра.

- Пока мне это не нужно, - спокойно ответил Пьер.

Они вышли из здания и направились к машине. Вокруг куда-то спешили люди, и Пьер невольно подумал, что никому из них, столько раз проходивших мимо этого здания, неизвестно, что хранит оно мысли и судьбы давно умерших людей, о существовании которых, может быть, забыли даже родственники и знакомые. А ведь они, несчастные, почти живы: мыслят, работают, творят, изобретают. И, как выяснилось, еще и переживают.

От этих мыслей Тексье стало как-то не по себе. Друзья попрощались, Пьер сел в машину, но, побыв наедине с собой минут десять, решил опять вернуться в заведение Наварра. Войдя в машинный зал, он спросил у первого попавшегося парня: кто в основном работал с Луи Кюфо?

- Которого стерли, что ли? Так он был любимцем Анатоля Маньяна. Но вы лучше не трогайте его. Он сейчас в плохом настроении. Начальство подозревает, что это сделал он.

- Так где же он сейчас? - спросил Пьер.

- Скорее всего в нашем баре. Он такой, не очень большого роста, но с плечами, как у борца. И волосы черные, слегка волнистые... Да вы сразу увидите.

Пьер спустился на первый этаж, вошел в бар и действительно сразу же увидел за одним из столиков широкоплечего парня с черными, слегка вьющимися волосами.

- Извините, вы Анатоль Маньян? - спросил Тексье, подойдя к столику.

- Да, Маньян. А вы кто? - в ответ поинтересовался парень.

- Я инспектор Тексье, - представился Пьер и, не спрашивая разрешения Маньяна, сел напротив.

- Что, шеф уже ищеек нанял? - презрительно заметил Маньян.

- Ну вот, сразу и ищеек, - спокойно сказал инспектор. - Я здесь действительно по приглашению шефа, но к вам он меня не посылал. Он подозревает, что это сделал кто-то из левых.

- Значит, на меня думает. Ведь я не скрываю, что состою в молодежной организации коммунистов, - спокойно ответил Маньян, глядя Пьеру в глаза.

- Скажите, а вы знали, чем занимается Луи Кюфо?

- Конечно, знал. И не только я. Здесь вообще известно все и обо всех. Но в детали я не вдавался.

- А вы разговаривали с Кюфо о его работе, о том, насколько она вредна или полезна для человечества?

- Совсем немного. Я же не знал, чем конкретно он занимается. Но думаю, спроси я его, он и не сказал бы, так как был порядочным человеком. Разумеется, я мог бы это узнать и другим способом помимо его воли. Но мы были почти что друзьями, и я не мог позволить себе этого. Да и потом, я повторяю, мне это было совершенно не нужно.

- Уверен, вы прекрасно знаете, что все таки произошло, - заметил Тексье.

- Почему вы так решили?

- Вы же сами сказали, что были почти друзьями. Значит, вы знали его лучше других. К тому же я и сам, кажется, догадываюсь, что могло случиться.

- Ну и что же? - с недоверчивой улыбкой спросил Маньян. - Только учтите, я вам рассказывать ничего не собираюсь. Докопаетесь сами тогда отвечу на ваши вопросы. А пока...

Они попрощались, и Пьер вышел из здания.

"Да, - подумал он, садясь в машину, - все, что происходит в этом заведении, веселым не назовешь. Откровенно говоря, не испытываешь радости, побывав здесь. Как называть этих академиков, профессоров живыми или мертвыми? Подумаешь - ну прямо морг с живыми трупами.

Но с этим самым Луи Кюфо они явно сделали что-то не то. Импульсы, удовлетворяющие желания. Настоящее есть настоящее, а подделка, какой бы хорошей она ни была, так подделкой и останется.

А Наварр-то - личность довольно противная. И вся его версия с происками вражеских агентов, судя по всему, явный бред.

Что-то все-таки здесь не так. Надо, пожалуй, проверить кое-что".

И уже через полчаса он вошел в здание исследовательского отдела фирмы "Электроник". Мишель Лешуа, один из разработчиков системы передачи самосознания, оказался человеком лет сорока, высоким, уже начавшим полнеть, с большими залысинами на крупной, породистой голове.

- Ну как же, как же, Луи Кюфо, - ответил он спокойным, немного усталым голосом на вопрос инспектора, - трудный, очень трудный случай. Могу вам честно сознаться, на такой эффект мы и сами не рассчитывали. Кто мог подумать, что вся система будет работать столь хорошо. Правда, повозиться пришлось. Но теперь-то, я надеюсь, все будет нормально...

Пьер понял: собеседник не знает, что Кюфо уже нет.

- Вы имеете в виду электрические импульсы, имитирующие выполнение желаний? - только и спросил Тексье.

- Что вы, это был только начальный и простейший этап...

- Да? А вы делали еще что-то? - перебил его инспектор.

- Конечно. Ведь этих имитаций Кюфо хватило ненадолго. Через какое-то время он опять начал хандрить, и Наварр потребовал, чтобы мы предприняли еще что-нибудь. Тогда мы предложили стереть из его памяти все чувства, желания, ощущения, эмоции.

- Но ведь это же... - Пьер запнулся, даже не знал, как назвать то, что сделали с Луи Кюфо. - Это просто насилие. Ведь он, считайте, живой, мыслящий человек, как же можно лишить его всего этого.

- Вы напрасно волнуетесь, - Лешуа вымученно улыбнулся. - Вы не специалист, потому и преувеличиваете все. Я уверен, что Кюфо в конце концов будет даже рад...

- Рад... рад... Вы уж скажете. Представьте, что с вами поступили так же, как с Кюфо.

- Как это со мной? - удивленно поднял брови Мишель Лешуа. - Я же человек.

- А он? Он то кто, по-вашему? Разве он не человек?

- Конечно, нет. Он компьютер.

- Меня очень удивляет, что это говорите вы - один из разработчиков системы. Если бы я услышал это от Наварра, я бы не удивился. Но вы?..

- Вы напрасно сердитесь, - несколько обиженно сказал Мишель Лешуа, - никто и не собирался трогать его интеллекта и делать из него кретина. Пускай работает сколько ему угодно. Мы просто предложили облегчить его жизнь, лишив Кюфо того, что его мучает. Сознаюсь, первое время меня терзали те же сомнения, что и вас. Но Наварр убедил меня. К тому же мы разработчики, а они заказчики, и мы обязаны выполнять все их требования. Но что привело вас ко мне? Что там произошло?

- А произошло то, что кто-то стер всю интеллектуальную информацию Луи Кюфо, - несколько грубо ответил Пьер и, попрощавшись, вышел.

Сев в машину, Тексье по привычке закурил. В голове его теснились мысли, на которые он не мог найти ответа. Кем или чем считать компьютеры с самосознанием машинами, пускай и очень умными, или же людьми, хотя и в другой физической оболочке? Если исходить из первой предпосылки, то с памятью этих машин действительно можно делать все, что заблагорассудится. Во втором же случае трогать память этих машин не имеет права никто... Так, наверное?

* * *

Утром следующего дня Тексье опять появился в заведении Наварра. Найти Маньяна не составляло особого труда Анатоль, только увидев инспектора, сразу же вышел из машинного зала.

- Вот что, Анатоль, расскажи-ка мне все, что произошло за последние дни, - обратился Пьер к Маньяну, когда они опять спустились в бар. - Думаю, теперь я знаю многое. Сам понимаешь, о чем мог рассказать Лешуа из "Электроника".

- Да? - удивленно поднял глаза Маньян. - Тогда мне действительно скрывать нечего. Я был против любого вмешательства с самого начала, и тогда, когда они посылали импульсы, и теперь, в последний раз. Я пытался объяснить, но шеф меня и слушать не хотел. Передача самосознания компьютеру... Дело это настолько необычное и новое, что никто еще в нем практически ничего не смыслит. С одной стороны, все вроде бы и просто. А с другой - еще никто из нас не знает, что в этом вопросе правильно, а что - нет, на что мы имеем право, а на что - не имеем.

Анатоль налил себе бокал пива и вылил его большими глотками. Ему было явно не по себе.

- Когда я вышел из кабинета. Наварра - ну, после того как было решено, это эту ужасную операцию они все-таки произведут, я был подавлен. Я прекрасно видел, что не только я, сотрудник, обслуживающий этот компьютер, но даже и Лешуа не одобряет решения Наварра. Но никто не смог заставить шефа отступиться.

Размышляя над всем этим, я и не заметил, как подошел к компьютеру.

"Ты что, Анатоль, сегодня невеселый?" - спросил он меня.

"Нет причин веселиться, - ответил я, - допрыгался ты, приятель. Решили стереть из твоей памяти все то, что будоражит тебя в последнее время", - с трудом выдавил я.

"Ты хочешь сказать, что это можно сделать? - удивился Кюфо, и мне показалось, что даже его стандартный голос выразил недоумение. - В технических возможностях я не сомневаюсь. Но разве имеет кто-либо на это право? Ведь я же все-таки человек".

"Что я могу сказать? Тебе, наверное, приходилось и раньше сталкиваться с тем, что вышестоящее начальство иногда делает то, на что с нашей тачки зрения, оно не имеет права".

Луи помолчал и неожиданно спросил: "Скажи, а за что меня ненавидит Наварр?"

"Это не ненависть, - попытался я объяснить ему. - Просто он хочет, чтобы у него здесь все было спокойно. А ты нарушаешь это спокойствие. И мне кажется, что одна из причин, по которой он хочет проделать с тобой все это, желание, чтобы ты не отвлекался от основной темы".

"Но что я могу поделать, если я всегда был таким, - попытался объяснить он мне, - шумливым, живым, веселым. Меня и раньше упрекали, говорили, что это недостойно ученого. Но тогда никто не посмел бы даже подумать о чем-то подобном..."

Просидел я там до вечера. А потом поехал к своим Друзьям посоветоваться. Мы думали долго, но поняли, что единственное, на что мы способны в такой ситуации, - это привлечь внимание общественности. Но успеем ли мы?

Могу заранее сказать: мы не успели. Статья появится, а точнее сказать, уже появилась, но только сегодня... На следующий день я все утро занимался этим, а когда пришел, то узнал, что все уже произошло. Сознаюсь, весь день я боялся зайти в машинный зал. Только к вечеру я решился подойти к Кюфо.

"Ну, как дела?" - спросил я у компьютера.

"Зачем ты спрашиваешь? - ответил он после некоторого молчания. Они считают, что все хорошо. Скажи мне честно, мог бы ты жить, если бы у тебя отняли все то, что отняли у меня?"

Я сказал, что скорее всего жизнь потеряла бы для меня всякий смысл.

"Вот то-то и оно, - ответил Кюфо. - Думаю, ты меня потом поймешь. Прощай". И он отключил внешнюю связь.

Я постоял какое-то время, потом вышел из здания и пошел домой. Одна мысль все время не давала мне покоя что имел в виду Луи? Неожиданно мне показалось, что я понял. Бросился обратно. Влетев в зал, подбежал к компьютеру. Лампочка на пульте спокойно засветилась. Я хотел было облегченно вздохнуть, но на всякий случай все таки нажал кнопку внешней связи. Компьютер не отвечал. Долго еще я крутил все переключатели, вертел ручки, нажимал кнопки. Компьютер молчал. Я понял, что память его чиста, как в день изготовления. Кюфо сделал то, что хотел.

Я хотел уже уходить, когда заметил, что из печатающего устройства торчит кусок ленты. Я оторвал его и прочел написанное. Вот он. - И Маньян протянул инспектору кусок ленты.

"Прости, Анатоль, - было напечатано на нем, - но я так жить не могу. Ты был прав, в нашем обществе возможно все. Надеюсь, тебе придется пожить и в лучшем обществе. По крайней мере, желаю тебе этого... Прощай."

- Вы сами понимаете, что я не могу показывать эту бумагу начальству, - сказал Анатоль, пряча ленту в карман, - ведь они же скажут, что это я сагитировал его покончить жизнь самоубийством. Ну а вы, инспектор, думали, что все произошло именно так?

- Да, - ответил Пьер, выбивая потухшую трубку.

- А как же вы догадались?

- Очень просто. Я поставил себя на место Луи Кюфо и понял, что не смог бы жить так.

В кабинет Наварра инспектор вошел, даже не постучав.

- Ну, что скажете? - спросил Наварр холодно глядя на Пьера.

- Скажу, что вы просто мерзавец, - ответил Тексье и, увидев, что Наварр хочет что-то ответить, спокойно продолжил. - Так вот, вы мерзавец потому, что именно вы убили Луи Кюфо, точнее, заставили покончить его самоубийством. И вы прекрасно поняли это, но пригласили меня, чтобы с моей помощью свалить вину на кого-нибудь другого...

Content

Максимович Геннадий
Последняя исповедь Луи Кюфо