Найт Дэймон

Четверо в одном

Деймон НАЙТ

ЧЕТВЕРО В ОДНОМ

1

Джорджу Мейстеру однажды уже приходилось видеть нервную систему человека - на демонстрационном макете. Покров напыляется на тончайшие волокна и наращивается до различимой глазом толщины, а затем все нежелательные ткани растворяются и заменяются прозрачным пластиком. Изумительная работа; проделал ее один малый с третьей планеты системы Торкаса - как бишь его? Впрочем, не важно: главное - Мейстер имел представление о том, как он сам теперь должен выглядеть.

Следствие - естественные искажения зрительного восприятия: к примеру, он почти не сомневался, что нейроны между его глазами и зрительным центром растянулись по меньшей мере сантиметров на тридцать. Также, без всякого сомнения, вся система в целом была странным образом частично скручена, частично растянута, поскольку сдерживавших ее мышц уже не существовало. Отметил он и другие изменения, видимо - результат глобальных структурных различий. Впрочем, факт оставался фактом: Джордж Мейстер - а вернее, все, что он мог назвать _с_о_б_о_й_ - был теперь всего лишь парой глаз, головным и спинным мозгом - неким замысловатым узором нейронов.

Джордж на мгновение закрыл глаза, что освоил совсем недавно - и очень этим гордился. Тот первый длительный период, когда Джордж не мог контролировать ни движения, ни зрения, был крайне неприятен. Позднее он пришел к выводу, что беспомощность была результатом длительного действия какого-то обезболивающего средства, державшего мозг в бессознательном состоянии, пока тело... А-а, ладно.

Возможно, просто ветви нейронов еще не успели закрепиться в новых положениях. Возможно, в будущем он разберется в своих гипотезах. Но в самом начале - он мог только видеть, но не двигаться... и даже не догадывался о том, что произошло, когда он упал вниз головой в бурозеленую с радужными разводами лужу студня... тогда все это просто приводило его в отчаяние.

Мейстер задумался, как к этому отнеслись другие. Да, там оказались еще и другие - он знал, поскольку время от времени приходилось испытывать резкую боль внизу, где должны были находиться его ноги, - двигавшийся перед глазами пейзаж в это мгновение замирал. Значит, рядом работал другой мозг, тоже угодивший в ловушку слизняка и пытавшийся двигать их общим телом в другом направлении.

Обычно боль немедленно прекращалась, и Джордж мог продолжать посылать команды вниз, тем нервным окончаниям, что раньше принадлежали пальцам его рук и ног - в результате желеобразное тело по-прежнему потихоньку ползло вперед. Когда же боль возобновлялась, Джорджу не оставалось ничего другого, как прекратить движение, пока другой мозг не откажется от своих претензий - Джордж при этом оказывался в положении пассажира в каком-то вяло ползущем транспорте, - или пытался согласовать свои движения с потугами чужого мозга.

Мейстер задумался, кто же еще мог сюда угодить... Вивьен Беллис? Майор Гамбс? Мисс Маккарти? Или все трое разом? Любой ценой он должен это выяснить.

Он еще раз попытался опустить глаза - и был вознагражден: будто в тумане, взгляд выхватил длинную, узкую ленту - пеструю, буро-зеленую которая мучительно медленно двигалась вперед по сухому руслу реки. Уже примерно час - а то и больше они пересекали это бесконечное русло. Прутья и кусочки сухой растительности неизвестного происхождения налипли на пыльную, полупрозрачную поверхность.

Мейстер явно совершенствовался в созерцании мира - прежде удавалось разглядеть только краешек своего нового тела.

Когда он вновь поднял взгляд, дальний берег реки заметно приблизился. Сразу за берегом маячило скопление жестких темно-коричневых побегов, произраставших на скалистом выступе; Джордж взял немного влево. За таким вот побегом он и потянулся в тот раз, а потом потерял равновесие и оказался в своем теперешнем состоянии. И поделом - не распускай руки.

Тем более что растение это большого интереса из себя не представляет. Далеко не каждая новая форма жизни достойна внимания. Впрочем, Джордж был убежден, что успел вляпаться в самый интересный организм на этой планете.

_М_е_й_с_т_е_р_и_й_ такой-то, подумал он. Ему еще не удалось остановиться на каком-то определенном видовом названии - чтобы принять решение, требовалось еще многое узнать об этой твари - но то, что это должен был быть именно _м_е_й_с_т_е_р_и_й_, было несомненно. Это - его открытие, и никто не отнимет его у Мейстера. Или - как ни прискорбно - не отнимет Мейстера от его открытия.

Тем не менее мейстерий был организмом действительно замечательным. Простой, как медуза; только на планете с такой незначительной силой тяжести он смог бы выползти из моря. Мозга, скорее всего, никакого - и полное отсутствие нервной системы. Зато непревзойденный механизм приспособляемости и выживания. Не двигаясь с места (точно ворох листвы или другого сора), он запросто позволял своим противникам развивать 'высокоорганизованную нервную ткань, пока один из них не падал в него - а затем извлекал для себя пользу.

Впрочем, мейстерий не паразит, ни в коем случае - это подлинный симбиоз, причем симбиоз такого высокого уровня, какого Джордж еще не встречал ни на одной планете. Захватчик обеспечивал пленный мозг питанием; а тот, в свою очередь, служил интересам захватчика, доставляя его до пищи и оберегая от опасности. Ты меня ведешь, а я тебя кормлю. По крайней мере, честно.

Теперь они подползли к растению совсем близко, почти вплотную. С виду, как Джордж и предполагал, ничего интересного - сорняк, одним словом.

Тело его преодолевало невысокий холм, который под его углом зрения казался просто исполином. Джордж старательно вскарабкался на вершину. Его глазам открылась еще одна лощина. Ясное дело, так могло продолжаться до бесконечности.

Солнце находилось у самого горизонта. Он обратил внимание на тень, отбрасываемую телом. Избранный путь вел его куда-то на северо-запад, точнее - в противоположную сторону от лагеря. Пока что удалось одолеть несколько сотен метров; теперь даже ползком он легко мог бы покрыть это расстояние... если бы повернул назад.

От одной этой мысли Мейстеру стало не по себе, хотя странно - он сам толком не знал почему. И тут до него вдруг дошло - он и близко не напоминает попавшего в беду человека; скорее, он представляет из себя чудовище, в котором увязли полупереваренные останки одного или нескольких человек.

И если бы Мейстер в своем теперешнем состоянии приполз в лагерь, его наверняка пристрелили бы, не задавая лишних вопросов - вероятность того, что вместо автомата прибегнут к усыпляющему газу, была ничтожно мала.

Нет, решил Мейстер, курс взят верный. Требуется убраться от лагеря как можно дальше, пока его не обнаружила спасательная партия, которая уже, вероятно, пустилась по его следам. Остается одно - спрятаться где-нибудь в лесу и тщательно изучить свое новое тело: выяснить, как оно действует и что с ним делать, выяснить, действительно ли он здесь не один, и попытаться наладить сообщение с остальными.

Вяло, будто лужа каши, сползающая со скатерти, Джордж начал спуск в лощину.

Обстоятельства попадания Джорджа в _м_е_й_с_т_е_р_и_й_ такой-то, вкратце заключались в следующем.

Вплоть до самой середины двадцать первого столетия миллионы людей в восточном полушарии Земли все еще забавлялись игрой, придуманной древними японцами. Игра называлась "го". Хотя правила ее просты и понятны даже детям, стратегия го включала в себя больше вариантов, чем в шахматах - и была сложнее для совершенствования.

На вершине развития го - пока геологическая катастрофа не унесла большинство приверженцев игры - в го играли на доске с девятью сотнями небольших углублений, используя маленькие чечевицеобразные фишки. Делая ход, один из игроков ставил фишку на доску, стараясь захватить как можно больше территории.

Никаких других правил не было; и все же у японцев ушло почти целое тысячелетие, пока они доработали ее до той самой доски тридцать на тридцать, добавляя, возможно, по одному ряду в столетие. Столетие оказалось не слишком долгим сроком, чтобы досконально исследовать все возможности, предоставляемые дополнительным рядом.

И вот, к тому времени, когда Джордж Мейстер рухнул в буро-зеленого студнеобразного монстра, к концу двадцать третьего столетия нашей эры, в некую разновидность го играли на трехмерном поле, содержавшем более десяти миллиардов позиций. Доской была галактика, позициями - планетные системы, а люди оказались фишками. Наказанием проигравшему стала аннигиляция.

Галактику колонизировали два противоборствующих союза. На ранних стадиях конфликта на планеты совершались нападения, сбрасывались бомбы и даже произошло несколько сражений между космическими флотилиями. Позднее столь неорганизованная стратегия стала невозможной. Началось производство триллионов солдат-роботов, вооружения которых хватало, чтобы стереть друг друга в порошок. Отныне боевые роботы наводняли пространства космоса точно стаи рыб.

Внутри подобного защитного экрана люди, населявшие планету, были полностью защищены от атак и любого другого вмешательства извне... до тех пор, пока враг не преуспевал в колонизации близлежащих планетных систем настолько, чтобы установить и удерживать там второй экран - снаружи первого. Это была настоящая игра го - здесь она игралась в немыслимых условиях, и ставки соответственно были бешеными.

Отсюда и спешка - торопились все как один, включая потомков каждого вплоть до седьмого колена. Образование давалось по сжатой, форсированной программе. Люди рано женились и бешено размножались. А если человек, как в случае с Джорджем, получал назначение в передовой экологический отряд, то там ему приходилось работать и вовсе без мало-мальски приличной подготовки.

Очевидно, самым благоразумным подходом к освоению новой планеты с неизвестными формами жизни могло стать лишь, на худой конец, десятилетнее иммунологическое исследование, проводимое на полностью загерметизованной станции. После уничтожения наиболее вредных бактерий и вирусов можно было бы отважиться на небольшие, предельно осторожные полевые работы и изыскания. Наконец, по прошествии, скажем, пятидесяти лет рискнуть и высадить колонистов.

Только вот времени на это не было.

Через пять часов после посадки отряд Мейстера разгрузил сборные конструкции и установил бараки, способные вместить две тысячи шестьсот двадцать восемь членов личного состава. Часом позже Мейстер, Гамбс, Беллис и Маккарти отправились в путь по ровной площадке пепла и золы, оставленной хвостовыми ракетами их транспортного корабля - следам близлежащей растительности на шестьсот метров вокруг. Им предстояло разведать извилистую тропу, что уводила от лагерной стоянки на расстояние тысячи метров, а затем вернуться с материалами для исследования - позаботившись, разумеется, о том, чтобы все слишком большое и голодное было уничтожено автоматным огнем до того, как успело бы употребить их в пищу.

Мейстер числился в экспедиции биологом, и его стройный торс полностью исчез из виду, обвешанный коробочками для сбора проб. Майор Гамбс нес на себе аптечку, бинокль и автомат. Вивьен Беллис, чьи познания в минералогии ограничивались предписанным для ее ранга трехмесячным курсом, прихватила с собой лучевое ружье, молоток и мешок для сбора образцов. Мисс Маккарти имени ее не знал никто - не имела конкретного научного задания. Она присматривала за благонадежностью группы. У мисс имелись два короткоствольных пистолета и полностью загруженный патронташ. Единственной и первостепенной задачей Маккарти было разнести череп любому члену группы, замеченному в использовании недозволенного средства связи, или другом отклонении в поведении.

На каждом из членов экспедиции были тяжелые перчатки и грузные ботинки, а головы скрывались под шарообразными шлемами, соединенными с комбинезонами. Дышали они через респираторы. Сквозь их фильтры не могло проникнуть ничего крупнее молекул кислорода.

Совершая второй круг своего обхода вокруг лагеря, путешественники натолкнулись на невысокий кряж и несколько узких крутых лощин, большинство из которых были полны серовато-коричневых стеблей мертвой растительности. Когда они стали спускаться в одну из лощин, Джордж, который следовал третьим - Гамбс впереди, за ним Беллис, а Маккарти за спиной у Джорджа, наступил на каменную плиту, желая осмотреть поближе некие стебли, укоренившиеся на ее дальней стороне.

На этой планете вес Мейстера составлял немногим более двадцати килограммов, а плита казалась надежно вросшей в склон. Однако он сразу почувствовал движение под ногами. Тут он понял, что падает, вскрикнул, перед глазами его мелькнули фигуры Гамбса и Беллис - будто в ускоренной киносъемке. Следом донеслось громыхание камней. Затем Мейстер увидел нечто, поначалу показавшееся ему потрепанным одеялом из грязи и листвы, наплывающим навстречу, и последней его мыслью было: "Посадка, похоже, предстоит мягкая..." Потом Мейстер очнулся, чувствуя себя похороненным заживо, и единственной живой его частью остались глаза.

Много минуло времени, пока бешеные усилия Мейстера сделать хоть какое-то движение не увенчались наконец относительным успехом. И с тех пор поле его зрения медленно, но верно продвигалось вперед примерно метр на каждые пятьдесят минут, учитывая, что потуги со стороны чинили препятствия его собственным.

Хотя печальный вывод о том, что от бывшего Джорджа Мейстера не осталось ничего, кроме нервной системы, никакими фактами не подкреплялся, основания для такого убеждения были прискорбно сильны. Во-первых, анестезия первых часов уже отошла, а тело ровным счетом ничего не сообщало ему о положении туловища, головы и четырех конечностей, которыми он обладал прежде. Казалось, будто его неким образом расплющили и размазали по необъятной поверхности. Когда Мейстер пытался пошевелить пальцами рук и ног, мышцы откликнулись со всех сторон разом, так что он почувствовал себя многоножкой. Кстати, он не дышал. Тем не менее мозг его обеспечивался необходимым питанием и кислородом - голова работала нормально, сознание оставалось незатуманенным.

Кроме того, он не проголодался, хотя постоянно тратил энергию. Для этого оставались две вероятные причины. Первая - он не чувствовал голода из-за отсутствия желудочной оболочки, а вторая - организм, в котором он перемещался, вполне насытился той излишней тканью, которой обеспечил его Джордж...

Два часа спустя, на закате солнца, пошел дождь. Джордж увидел крупные, медленно падавшие капли и почувствовал их тупые удары по его новой "коже". Джордж склонялся к мысли, что дождь ему не повредит - но на всякий случай заполз под раскидистый куст с крупными, окаймленными бахромой листьями. К тому времени, как дождь перестал, уже совсем стемнело, и Мейстер решил, что может остаться здесь до утра. Усталости, как ни странно, он не чувствовал. Джордж задумался, а нуждается ли он в самом деле во сне. Затем расслабился как мог, и стал ждать, что ответит его новое тело.

Прошло невесть сколько времени, а он по-прежнему бодрствовал и так и не принял решения, когда вдали высветилась пара медленно и неуклонно приближавшихся к нему тусклых огней.

Джордж наблюдал со вниманием, проистекавшим как из профессионального интереса, так и из дурных предчувствий. Со временем, когда огни приблизились, он выяснил, что крепятся они на длинных тонких стеблях, росших из фигуры неопределенных очертаний, волочившейся следом. Вполне вероятно, огни могли оказаться органами освещения, как у некоторых глубоководных рыб, или просто фосфоресцирующими глазами.

Сознание Джорджа напряженно заработало. Джордж отметил появившееся у него напряженное чувство. Похоже, где-то в системе его организма выделялся адреналин. Впрочем, для обдумывания времени не оставалось. Сейчас Джорджа гораздо больше волновал другой вопрос: был ли этот приближавшийся организм чем-то, чем _м_е_й_с_т_е_р_и_й_ _т_а_к_о_й_-_т_о_ питается, или он относился к виду питающихся _м_е_й_с_т_е_р_и_е_м_ _т_а_к_и_м_-_т_о_? И что в последнем случае ему оставалось делать?

Хотя, как ни крути, оставаться там, где он сидел, представлялось целесообразным. Тело, которое он населял, в своем обычном, ненаселенном состоянии пользовалось мимикрией и не было приспособлено для скоростного передвижения. Так что Джордж сидел неподвижно и выжидал, полузакрыв глаза, размышляя о возможной природе приближавшегося животного.

Тот факт, что оно ведет ночной образ жизни, еще ничего не значил. Ночной образ жизни вели и мотыльки, и летучие мыши - нет, черт бы побрал этих летучих мышей - ведь они были плотоядными... Светящееся существо приблизилось, и Джордж разглядел тусклый блескпары длинных узких глаз, нависавших над двумя стеблями.

Затем существо разинуло пасть.

Полную острых, как кинжалы, зубов.

Джордж вдруг оказался втиснутым в какую-то трещину в скале, сам не в силах припомнить, как он туда забрался. Он помнил только разлетавшиеся по сторонам ветки - хищная тварь набросилась на него - и мгновение отчаянной боли. А потом ничего, кроме мелькания освещенных звездами листьев и земли.

Просто невероятно. Как ему удалось сбежать?

Он ломал над этим голову, пока не забрезжил рассвет, а затем, оглядев себя, заметил нечто новое. Под гладким краем студнеобразной плоти обнаружились три или четыре каких-то выступа. Тут Джорджа осенило, что и камень, находившийся под ним, он тоже чувствовал по-другому; теперь Мейстеру стало казаться, что он не слизень, прилипший к каменной поверхности, а скорее сороконожка.

Он согнул на пробу один из выступов, затем высунул его прямо перед собой. Новая конечность оказалась неуклюжей карикатурой - нечто среднее между пальцем и ногой, и при этом всего с одним суставом.

Джордж долгое время лежал неподвижно, с максимальной сосредоточенностью размышляя о случившемся. Затем снова пошевелил своей культей. Она по-прежнему была на месте, столь же плотной и реальной, как и все тело Джорджа.

Для пробы он двинулся вперед, посылая нервным окончаниям на кончиках пальцев те же команды, что и раньше. Тело так проворно выскользнуло из трещины, что Мейстер чуть не сверзился с небольшого обрыва.

Если раньше Мейстер полз со скоростью улитки, то теперь он передвигался стремительно, словно насекомое.

Но как?.. Вне всякого сомнения, в страхе перед бросившейся на него зубастой тварью он бессознательно попытался удрать, как если бы у него по-прежнему были ноги. Не в этом ли причина трансформации?

Джордж снова подумал о той плотоядной твари и о ее жутких стебельчатых глазах. Мейстер зажмурился и представил себе, как его глаза выдвигаются вперед, как растут подвижные стебли, соединяющие их с телом. Он попытался внушить себе, что глаза у него именно такие и всегда были такими и что все мыслимые существа во все мыслимые времена носили глаза на стеблях.

Что-то, вне всякого сомнения, происходило.

Джордж снова открыл глаза и обнаружил, что упирается взглядом в землю, причем так близко, что все расплывается. Он устремил взгляд вверх. В результате поле его зрения переместилось лишь на десять-двенадцать сантиметров.

И в этот миг чей-то голос разорвал безмолвие. Звучал он так, будто кто-то пытался дозваться сквозь полуметровый слой жира.

- Уррхх! Лльюхх! Иирахх!

Джордж судорожно вскочил, выполнил искусный разворот и перекинул свои глаза на двести сорок градусов. И не увидел ничего, кроме скал и лишайников. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что мимо него движется крошечная оранжево-зеленая гусеница или личинка. Джордж долго и подозрительно разглядывал ее, пока снова не донесся тот голос:

- Илльфф! Илльффниии!

Голос, ставший на этот раз несколько выше тоном, доносился откуда-то сзади. Джордж крутанулся, перебросив свои подвижные глаза по...

По немыслимо широкой дуге. Глаза его действительно болтались на стеблях, они были подвижны - ведь всего секунду назад он упирался взглядом в землю не в силах взглянуть вверх. Мозг Джорджа просто раскалился от напряженных раздумий. Да, он вырастил стебли для глаз, но мягкие - без упрочняющей мышечной ткани. Однако, спешно поворачиваясь на голос, он обрел нужные мышцы.

Это проливало свет на события последней ночи. Испуг ускорил процесс воссоздания клеточной структуры. Очевидно, некий защитный механизм. Что же касается голоса...

Джордж еще раз повернулся, теперь уже медленно, внимательно оглядев все вокруг. Никаких сомнений: он здесь один. Голос, который, казалось, доносился от кого-то или от чего-то, стоявшего за ним, на самом деле должен исходить из его собственного тела.

Голос раздался снова, на сей раз потише. Невнятное бормотание, а затем отчетливый писк:

- Что происходит? Где я?

Джордж буквально тонул в море неразрешенных вопросов. Пребывая в полной растерянности. Рядом с куста сорвался крупный плод, беззвучно подпрыгнув в метре от Джорджа. Перископы Мейстера тревожно шевельнулись и уставились на незнакомый предмет.

Джордж бороздил взором его твердую скорлупу и мучительно медленно пробивал себе дорогу к логическому выводу. Высохший плод упал без звука. Вполне естественно, поскольку со времени своего превращения Джордж был совершенно глух. Но... он же слышал голос!

Следовательно, либо галлюцинация, либо телепатия.

Голос раздался снова:

- Помоги-ите. Ой, мамочка, да ответьте же хоть кто-нибудь!

Вивьен Беллис. Гамбс, если бы он и смог говорить таким высоким голосом, нипочем не сказал бы "ой, мамочка". Маккарти - тем более.

Трепещущие нервы Джорджа постепенно приходили в норму. Он напряженно размышлял: "Стоило мне перепугаться, как я отрастил ноги. Стоило перепугаться Беллис, как она обрела голос - телепатический голос. По-моему, все достаточно логично - ведь ее первым и единственным побуждением было бы завопить".

Джордж попытался привести себя в такое состояние, чтобы ему захотелось вопить. Он закрыл глаза и представил себе, что его наглухо заперли в чужом, чуждом теле. Он попытался крикнуть:

- Вивьен!

И так несколько раз. В перерывах между его собственными воплями до Джорджа доносился слабый женский голос. Наконец девушка затихла, оборвавшись на полуслове.

- Вы меня слышите? - спросил Джордж.

- Кто это... что вам нужно?

- Это я, Вивьен, Джордж Мейстер. Вы слышите, что я говорю?

- Что?..

Джордж не сдавался. Его псевдо-голос, решил он, был несколько искажен - как поначалу у Беллис. Наконец девушка выдохнула:

- Ох, Джордж... я хотела сказать, мистер Мейстер! Ох, я так перепугалась. Где вы?

Джордж стал было объяснять, но, по всей видимости, не слишком осторожно, поскольку вскоре Беллис завопила, и опять принялась бормотать что-то нечленораздельное. Тяжело вздохнув, Джордж спросил:

- Есть ли еще кто-нибудь в этом помещении? Майор Гамбс? Мисс Маккарти?

Несколько минут спустя послышались сразу два набора странных звуков почти одновременно. Когда голоса обрели связность, распознать их труда не составило. Гамбс, здоровенный краснорожий вояка-профессионал, вопил:

- Какого дьявола вы не смотрите под ноги, Мейстер? Если бы черт не понес вас на тот скальный выступ, мы не попали бы в эту переделку!

Мисс Маккарти, у которой когда-то было бледное морщинистое лицо, выступающий подбородок и глаза цвета дерьма, холодно проговорила:

- Обо всем этом будет доложено, Мейстер. Решительно обо всем.

По-видимому, только Мейстер и Гамбс продолжали пользоваться глазами. Каким-то ограниченным контролем над мышцами обладали все четверо, хотя Гамбс оказался единственным, кто предпринял более-менее серьезную попытку вмешаться в передвижения Джорджа. Мисс Маккарти, естественно, сумела сохранить пару действуюших ушей.

А вот Беллис оставалась слепой, глухой и немой в течение всего вечера и последующей ночи. Единственной доступной областью чувств для нее оставались тактильные ошущения. Она ничего не слышала, ничего не видела, но чувствовала каждый листок и стебель, которые задевало их общее тело, холодное прикосновение каждой дождевой капли и боль от укуса зубастого чудовища. Когда Джордж осознал это, Вивьен значительно выросла в его глазах. Конечно, она была жутко перепугана, но не впала в истерию и сохранила рассудок.

В дальнейшем выяснилось, что никто из постояльцев мейстерия не дышит и не чувствует сердцебиения.

Джорджу страстно хотелось продолжить обсуждение общей сферы чувств, но троих остальных больше интересовал вопрос, как выбраться из этой передряги.

- Никак, - заметил Джордж. - Во всяком случае, на нынешнем уровне наших знаний. Вот если бы мы...

- Но мы в любом случае должны выбраться отсюда! - перебила Вивьен.

- Мы вернемся в лагерь, - холодно заявила Маккарти. - Немедленно. И вам, Мейстер, еще предстоит объяснить Комитету по благонадежности, почему вы не повернули обратно сразу же, как только пришли в чувство.

- Верно, - тут же встрял Гамбс. - Если вы, Мейстер, в данном случае бессильны, найдутся другие технари, которые чего-нибудь да сообразят.

Джордж терпеливо изложил им свою теорию по поводу того, как к ним отнесутся охранники в лагере. Проницательный ум Маккарти мигом определил слабое место.

- Согласно вашим же показаниям, вы отрастили ноги и стебли для глаз. Если вы не вводите нас в заблуждение, то что мешает нам обзавестись ртом? Таким образом, когда мы приблизимся к лагерю, мы сможем доложить о себе.

- Задача не из легких, - заметил Джордж. - Один рот нам ничего не даст - чтобы провернуть все это дело, к нему нужны зубы, язык, твердое и мягкое небо, легкие или их эквивалент, голосовые связки и что-то наподобие диафрагмы. Я сомневаюсь, что подобная задача в принципе осуществима, поскольку раз уж мисс Беллис удалось обрести голос, она воспользовалась совсем иным методом. Она не...

- Слишком много болтаете, - отрезала Маккарти. - А теперь майор Гамбс, мисс Беллис и я вместе займемся отращиванием речевого аппарата. Первый, кто этого добьется, получит в своей характеристике отметку о доверии. Итак, приступим.

Джордж, которому по сути было отказано участвовать в конкурсе, решил использовать время, чтобы попытаться восстановить свой слух. Казалось вполне вероятным, что в мейстерии властвовал некий принцип разделения труда, поскольку Гамбс и сам Мейстер - первые из упавших в студень мейстерия - сохранили зрение, не предпринимая в этом направлении никаких особых усилий, в то время как слух и осязание были оставлены для прибывших позднее. В принципе Джордж одобрял такую систему распределения чувств, но позиция мисс Маккарти ставила ее в положение единственной хранительницы всей системы органов чувств.

Даже если бы Мейстеру удалось переманить Беллис и Гамбса на свою сторону - перспектива достаточно туманная, - Маккарти не переубедить. В то же время железная мисс безраздельно обладала их единственным органом слуха.

Поначалу Джорджа отвлекали бестолковые реплики Гамбса и Вивьен "Что-нибудь получается?" - "Похоже, нет. А у вас?" - и прочее в этом роде, - перемежаемые пыхтением, кряхтением и прочими раздражающими звуками, которыми они сопровождали свои безуспешные попытки переключиться с мысленной коммуникации на речевую. Под конец Маккарти рявкнула:

- Тихо! Прекратить этот ослиный рев! Сосредоточьтесь.

Джордж с головой погрузился в свою работу, пользуясь испытанной методой. Закрыв глаза, он представил себе, что в темноте появляется та самая зубастая тварь - тук, шлеп; тук, щелк. Он отчаянно взывал об ушах, которые дали бы ему возможность различить слабые приближающиеся звуки. Прошло долгое время, пока ему наконец не показалось, что у него начинает получаться - или этот шум производили мозги его соратников?

_Щ_е_л_к_. _Ш_л_е_п_. _Щ_у_р_р_. _С_к_р_и_п_.

Встревоженный не на шутку, Джордж открыл глаза. В ста метрах вверх по пологому склону каменистой земли лицом к Джорджу стоял человек в униформе, видимо, только что вышел из зарослей черных, похожих на бамбук, побегов. Когда Джордж ошарашенно вскинул глазные стебли, человек, чуть помедлив, издал вопль и скинул оружие.

Джордж ринулся прочь. Мгновенно внутри него загомонили недоумевающие и возмущенные голоса, а мышцы его "ног" свели дикие судороги.

- Бежим, черт побери! - бешено вскрикнул он. - Там солдат с...

Оружие издало оглушительный рев, и Джордж вдруг почувствовал чудовищную боль в позвоночнике. Вивьен Беллис пронзительно вскрикнула. Борьба за обладание их общими ногами прекратилась, и они во весь дух помчались под прикрытие ближайшего валуна. Оружие взревело вновь, и Джордж услышал, как осколки камня просвистели в листве над ними. Мейстерий бросился вверх по краю лощины - затем по другому краю - через невысокий холмик - и в чащу, прячась за высокие деревья с голыми ветвями.

Джордж приметил невдалеке впадину, заполненную листвой, и повернул к ней, отчаянно борясь с посторонним желанием продолжать бег в прежнем направлении. Они плюхнулись в эту яму и оставались там еще час после того, как мимо пробежали три вооруженных до зубов человека.

Вивьен непрерывно стонала. Осторожно высунув глазные стебли, Джордж разглядел несколько зазубренных каменных осколков, проникших в желеобразную плоть мейстерия. Повезло. Солдат промахнулся по движущейся цели - и вдребезги расколотил валун позади них.

Вглядевшись повнимательнее, Джордж заметил нечто, возбудившее его профессиональный интерес. Тело монстра, словно заквашенное тесто, находилось в постоянном брожении: крошечные дырочки открывались и закрывались, производя впечатление медленно закипающего киселя... отличие было разве что в том, что пузырьки воздуха не пробивали себе путь наружу, а поглощались на поверхности и вдавливались вовнутрь.

Под крапчатой поверхностью своего громадного чечевицеобразного тела он разглядел четыре неясных темных сгустка - четыре головных мозга: Гамбса, Беллис, Маккарти и Мейстера.

Да, один из сгустков располагался как раз напротив его глазных стеблей. Странное чувство испытывал Джордж, рассматривая свой собственный мозг. Впрочем, со временем он привыкнет к этому зрелищу.

Эти четыре темных пятна были расположены близко друг к другу, составляя почти идеальный квадрат в центре чечевицы. Четыре спинных мозга, трудно различимые, пересекались между собой, в центре, расходясь на четыре стороны.

"Образцовая структура", - подумал Джордж. Эта тварь может использовать сразу несколько нервных систем. Она расположила их в определенном порядке, причем мозги - внутри, вероятно, для лучшей защиты. Возможно, здесь даже существовала некая матрица, которая непостижимым образом способствовала росту соединительных клеток между отдельными мозгами... Если так, их быстрый успех на поприще телепатического общения становился понятен. Джорджу еще предстояло докопаться до сути.

Боль Вивьен понемногу утихала. Ее мозг располагался напротив мозга Джорджа, и большую часть каменных осколков она приняла на себя. Инородные частицы медленно тонули в желеподобном веществе тканей монстра. Когда они, движимые силой тяжести, пройдут сквозь тело слизня, то, без сомнения, будут выделены - точно так же, как были выделены нерастворимые части их одежды и снаряжения.

Джордж лениво размышлял, какой из двух оставшихся мозгов принадлежал Маккарти, а какой - Гамбсу. Ответ явно лежал на поверхности. Когда Джордж снова перевел взгляд к центру глыбы, то слева на поверхность вынырнула пара голубых глаз. Они были снабжены веками, выращенными, очевидно, из вещества монстра.

Справа же располагались два крохотных отверстия, уходящие на несколько сантиметров в глубь тела. Дырки эти, естественно, не могли быть ничем иным, как только ушами мисс Маккарти. Джордж прикинул, не удастся ли ему каким-либо образом, переползая с места на место, залепить их грязью.

Впрочем, вопрос о возвращении в лагерь был уже улажен - по крайней мере на ближайшее время. Маккарти больше и не заикалась о том, чтобы отрастить полный комплект органов речи, хотя явно оставалась на своих прежних позициях.

Однако он сильно сомневался, что ей это удастся. Органы речи у человека, как Джордж говорил Маккарти, были чрезвычайно сложны и многоплановы, и дилетанты вроде них, поверхностно освоившие новое тело, могли овладеть человеческой речью, видимо, лишь с помощью изрядной эмоциональной встряски.

Джорджу представлялось, что проблему можно решить, вырастив мембрану - тонкую пленку, нечто вроде диафрагмы, а за ней - небольшую воздушную камеру - конечно же с набором мышц и связок, чтобы создавать необходимые колебания воздуха и управлять ими. Но эту задумку он пока оставил при себе.

Возвращаться не хотелось. Джордж был настоящим ученым, то есть человеком, целиком и полностью преданным науке. И вот теперь ему представилась возможность занять командирское место в центре самого могучего исследовательского аппарата, с каким ему когда-либо приходилось сталкиваться: белкового организма с расположенным внутри него наблюдателем, способным упорядочивать его структуру и прослеживать результаты; способным разрабатывать теории и проверять их на тканях своего собственного тела! Способным создавать новые органы, на любой манер адаптируясь к окружающей среде!

Джордж увидел себя стоящим на самой вершине пирамиды нового знания; и некоторые из открывшихся ему возможностей просто ошеломляли и внушали настоящее благоговение.

Он _н_е_ _м_о_г_ вернуться - даже если бы и представилась возможность сделать это и остаться в живых. Ох, если бы только он в единственном числе свалился в эту проклятую тварь... Впрочем, тогда остальные успели бы вытащить бренное тело Мейстера и уничтожить монстра.

Слишком много проблем, понял он, требовали немедленного решения. Трудно было сосредоточиться - мозг его все время предательски выскальзывал из фокуса.

Вивьен, уже было утихомирившаяся, теперь начала причитать с новой силой. Гамбс рявкнул на нее. Маккарти обругала обоих. Джордж почувствовал, что еще немного - и он не выдержит - запертый в одном теле с тремя идиотами, у которых мозгов хватало только на...

- Погодите минутку, - вмешался Джордж. - Все ли вы сейчас чувствуете одно и то же? Раздражение? Нервозность? Как после трех суток работы без сна и отдыха. Вы устали так, что не можете даже заснуть?

- Перестаньте изображать рекламу на видео, - сердито отозвалась Вивьен. - Не время для шуток.

- Мы голодны, вот в чем все дело, - перебил Джордж. - Мы не поняли этого только потому, что у нас нет органов, которые обычно сигналят о голоде. Но последней добычей монстра стали наши останки, и эта трапеза произошла по меньшей мере двадцать часов назад. Мы должны отыскать что-нибудь съестное, что можно проглотить.

- Боже милостивый, а ведь вы правы, - сказал Гамбс. - Но если эта тварь питается только людьми... то есть, я хочу сказать...

- Пока мы не приземлились, никаких людей она не встречала, - отрезал Джордж. - Нам подойдет любой белок, но сначала надо проверить. И чем раньше мы начнем, тем лучше.

Он пустился в прежнем направлении - в противоположную сторону от лагеря. По крайней мере, подумал он, если зайти достаточно далеко, можно и заблудиться. Тогда вопрос о возвращении в лагерь отпадет сам собой.

2

Они вышли из рощи и по длинному склону спустились в долину - по гибкому ковру, сотканному из мертвых трав, - пока не достигли речного русла, где весело бежал тоненький ручеек. Вдали у берега, частично скрытого зарослями скелетообразных кустарников, чьи голые ветви сплетались, словно груда мертвых остовов, сцепившихся ребрами, Джордж заметил группу животных. Они отдаленно напоминали миниатюрных свиней. Мейстер оповестил остальных и осторожно тронулся навстречу добыче.

- Куда дует ветер, Вивьен? - спросил он. - Вы можете определить?

- Нет, - ответила она. - Раньше, когда мы спускались, я чувствовала, а теперь, наверное, он дует вам в лицо, а мне, видимо, в...

- Хорошо, - порадовался Джордж. - Пожалуй, нам удастся к ним подобраться.

- Но... мы же не собираемся есть этих симпатичных животных, ведь так?

- Да, Мейстер, - вставил Гамбс. - В еде я не особо привередлив, но, в конце концов...

Джордж и сам чувствовал некоторую брезгливость - как и все прочие, он был вскормлен на диете из дрожжей и синтетического белка.

- А что нам еще остается? - запальчиво спросил он. - У вас есть глаза - вы же видите, что здесь мертвый сезон. Осень после жаркого лета, заметьте. Деревья голые, ручьи пересохли. Итак, либо мы едим мясо, либо отправляемся восвояси - пока вам не захочется поохотиться за насекомыми.

Потрясенный до глубины души, Гамбс еще некоторое время сокрушенно бормотал что-то, но вскоре сдался.

При ближайшем рассмотрении животные выглядели не столь свиноподобными и еше менее аппетитными. У них были гибкие, дольчатые, розовато-серые тела, выпученные глаза и тупые рыла, на манер изогнутой сабли, которыми они ковырялись в земле, время от времени чавкая и хлопая ушами.

Джордж насчитал штук тридцать саблерылых хряков, довольно тесно сгрудившихся на небольшом лугу между кустарниками и рекой. Двигались они медленно, но их короткие ноги были на вид достаточно мощными; Джордж догадывался, что при необходимости они могли бы и дать деру.

Мейстер медленно двинулся вперед, опустив пониже глазные стебли и немедленно замирая всякий раз, когда кто-нибудь из зверей поднимал взгляд. Передвигаясь с осторожностью, возраставшей по мере приближения, он подобрался уже метров на десять к ближайшему поросенку, когда Маккарти вдруг задалась вопросом:

- Мейстер, а приходило ли вам в голову задуматься над тем, _к_а_к_ мы собираемся есть этих животных?

- Не будьте наивны, - раздраженно ответил Джордж. - Мы... - Он запнулся.

Минутку-минутку - а не был ли утерян у мейстерия нормальный способ ассимиляции после того, как он обрел своих обитателей? И, кстати, быть может, сначала им следовало отрастить клыки, глотку и весь остальной аппарат? Но за это время они просто загнутся от голода. Хотя, с другой стороны - черт, проклятая муть в голове, - мейстерий вполне может переварить и то, что осталось от четырех членов экспедиции, то есть их мозги. Так сказать, реализуя отложенное на черный день.

Мысль, конечно, крайне неприятная. Или - хуже того - предположим, что всякая новая пища становится жильцом, а всякий прежний жилец пищей?

Ближайшее к ним животное подняло голову, и четыре крохотных красных глазка уставились на Джорджа. Хлопающие уши встали торчком.

- Ну? - вопросила Маккарти.

Времени для размышлений уже не оставалось.

- Он нас заметил! - мысленно крикнул Джордж. - _В_п_е_р_е_д_!

Немая сцена буквально взорвалась движением. Только что они лежали на колючей сухой траве, и вот уже в следующую секунду неслись со скоростью курьерского поезда, а стадо лихо удирало галопом. Ляжки ближайшего зверя мелькали все ближе и ближе, бешено подпрыгивая; наконец коллективный разум победил бессловесную тварь - они догнали и обрушились сверху.

Бросив взгляд назад, Джордж заметил, что животное неподвижно лежит в траве - мертвое или бесчувственное.

Догнали еще одно. "Анестезия, - сообразил Джордж. - Одно касание решает все дело. - Еще одно, и еще. - Ничего-ничего, все переварится, успокаивал он себя. - Прежде всего, мейстерий должен действовать избирательно, иначе он просто не смог бы отделить наши нервные ткани."

Четыре готовы. Шесть готовы. Еще три разом - когда стадо сгрудилось между последним рядом зарослей и крутым речным берегом; затем четыре отставших - одно за другим.

Оставшаяся часть стада скрылась в высокой траве на склоне; но пятнадцать туш валялись позади, став их добычей.

Не желая больше рисковать, Джордж вернулся и стал вклинивать тело монстра под первую свинью.

- Надо скорчиться, Гамбс, - втолковывал он. - Мы должны проскользнуть под него... так, достаточно. Голову не заглатывать.

- Почему? - спросил военный.

- Вы же не хотите, чтобы мозг этой свиньи поселился рядом с нами. К тому же монстр может предпочесть новый мозг одному из наших. Если же мы не примем свиную голову, у нашего нового тела, вероятно, не появится желания сохранить остальную нервную систему животного.

- Ой! - слабо вскрикнула Вивьен.

- Прошу прощения, мисс Беллис, - сокрушенно проговорил Джордж. - И все же это не так уж страшно - главное, не принимайте близко к сердцу. Тем более у нас, собственно говоря, нет вкуса, то есть нет тех самых вкусовых сосочков, которые...

- Ладно, проехали, - прервала его Вивьен. - Только, пожалуйста, не будем об этом говорить.

- Я тоже думаю, что говорить не стоит, - вставил Гамбс. - Надо бы немного потактичнее - не так ли, Мейстер?

Принимая этот упрек, Джордж перевел внимание на труп, лежавший на гладкой поверхности монстра как раз на границе между ним и Гамбсом. Безжизненное тело прямо на глазах погружалось в студенистую плоть. А вокруг него между тем расплывалось непрозрачное облачко.

Когда хряк утонул окончательно, и саблерылая голова отсоединилась, они двинулись к следующему. На сей раз по предложению Джорджа приняли на борт сразу двоих. Постепенно раздражение улетучилось, и настроение сразу улучшилось, а Джорджу удалось наконец связно поразмыслить - так, что жизненно важные пункты их поведения не ускользали из его поля зрения.

Они шли уже на восьмой или десятый заход, а Джордж безмятежно погрузился в замысловатую цепочку размышлений относительно устройства кровеносной системы монстра, когда мисс Маккарти разорвала долгое молчание заявлением:

- Теперь я усовершенствовала метод, с помощью которого мы сможем безопасно вернуться в лагерь. И начнем мы немедленно.

Ошеломленный и встревоженный, Джордж перевел взгляд на тот квадрат монстра, что принадлежал Маккарти. А там над поверхностью выступало нечто вязкое, сочлененное, напоминавшее - да, в самом деле! - весьма гротескную, но вполне узнаваемую руку. Неуклюжие пальцы тут же нащупали клочок травы, потянули и вырвали его с корнем.

- Майор Гамбс! - заявила Маккарти. - Ваша задача - определить местоположение следующих предметов. Первое. Пригодная для письма поверхность. В качестве таковой я предлагаю крупный лист светлой окраски, сухой, но не ломкий. Или дерево, с которого легко можно содрать большой кусок коры. Второе. Краситель. Вам, без сомнения, удастся разыскать ягоды, выделяющие надлежащий сок. В крайнем случае подойдет и грязь. Третье. Прутик или тростинку, которые можно было бы использовать в качестве ручки. Когда вы укажете мне все эти существенно важные параграфы, я применю их для написания доклада, в общих чертах описывающего то затруднительное положение, в котором мы оказались. Затем вы прочтете то, что получится, и укажете на возможные ошибки, которые я незамедлительно исправлю. Когда доклад будет готов, мы возвратимся с ним в лагерь, причем ночью, и поместим его на видном месте. До восхода солнца мы удалимся, а когда доклад будет прочитан, появимся снова. Итак, приступайте, майор.

- Что ж, хорошо, - сказал Гамбс, - это должно сработать, если только... я полагаю, вы разработали какую-то систему, чтобы держать перо, мисс Маккарти?

- Дурак, - отозвалась она, - конечно, я уже сделала руку.

- А-а, ну тогда конечно, тогда обязательно. Так, посмотрим, мне кажется, мы сначала могли бы осмотреть ближайшие заросли... - Их общее тело неуверенно двинулось в указанном направлении.

Джордж потянул назад.

- Погодите минутку, - отчаянно пробормотал он. - Давайте все-таки не будем терять голову. Закончим нашу трапезу. Кто знает, когда нам удастся перекусить в следующий раз.

- Каков размер этих тварей, майор? - командирским тоном спросила Маккарти.

- Ну, я бы сказал - сантиметров шестьдесят в длину.

- И мы уже проглотили девять штук, не так ли?

- Скорее, восемь, - уточнил Джордж. - Последние две прошли только наполовину.

- Другими словами, - подытожила Маккарти, - на каждого пришлось по две. Я думаю, вполне достаточно. Вы согласны, майор?

- Ошибаетесь, мисс Маккарти, - произнес Джордж с предельной серьезностью. - Вы рассуждаете с точки зрения человеческих пищевых потребностей, тогда как наш организм имеет другую скорость обмена веществ и массу, по меньшей мере втрое превосходящую массу четырех человеческих существ. Рассудите сами - мы вчетвером обладаем массой порядка трехсот килограмм, и все же через двадцать часов после того, как данное существо нас поглотило, оно снова проголодалось. А эти животные никак не могут весить более двадцати килограммов при одном "же" - тем более, что, согласно вашему плану действий, нам придется держаться примерно до завтрашнего утра.

- А что? - поддержал его Гамбс. - Действительно, мисс Маккарти, я думаю, нам лучше бы запастись провизией, пока есть возможность. Это займет у нас не более полутора часов.

- Очень хорошо. Действуйте как можно быстрее.

Они двинулись к очередной паре жертв. Джордж лихорадочно шевелил мозгами. Спорить с Маккарти было делом крайне неблагодарным - как, впрочем, и с Гамбсом, - но он должен хотя бы попытаться. Если бы удалось убедить Гамбса, то Беллис, возможно, присоединилась бы к большинству. В этом состояла его единственная надежда.

- Гамбс, - сказал он, - а вы хоть задумывались о том, что с нами будет, когда мы вернемся?

- Ну, знаете, это не совсем мой профиль. Оставим это технарям вроде вас.

- Нет, я имею в виду другое. Допустим, вы были бы командиром нашей экспедиции - и вот четыре ваших человека упали в данный организм вместо нас...

- Что-что? Не понял.

Джордж терпеливо повторил.

- А, теперь ясно. И что...

- Какие бы вы отдали распоряжения?

- Ну, думаю, отправил бы эту штуковину в биосекцию. А что же еще?

- Как что? А вы не думаете, что в целях безопасности, скорее всего, приказали бы ее уничтожить?

- Боже правый, думаю, да. Нет, но мы же будем предельно осторожны с нашей запиской. В ней мы непременно отметим, что представляем собой ценный образец и так далее. Обращаться с осторожностью.

- Ладно, - согласился Джордж, - ну, предположим, такой ход сработает - но что потом? Девять шансов из десяти, что биосекция классифицирует нас как возможное оружие врага. Значит, нам придется пройти все допросы в полном объеме - а вам не нужно объяснять, что это такое.

- Майор Гамбс, - проскрипела Маккарти, - при первой же возможности Мейстер будет предан полевому суду. Под угрозой аналогичного наказания вам запрещается с ним разговаривать.

- Но она не может запретить вам слушать меня, - настойчиво продолжал Джордж. - А после допросов, Гамбс, они возьмут пробы. Без анестезии. И в конце концов либо уничтожат нас, либо отошлют на ближайший контрольный пункт для дальнейшего изучения. Тогда мы станем собственностью Федерации, Гамбс, в категории высшей секретности, а поскольку никто во всей Разведслужбе не осмелится взять на себя ответственность освободить нас, то _т_а_м_ мы и _о_с_т_а_н_е_м_с_я_. Навсегда.

И действительно, этому образцу цены нет, Гамбс, но возвращение в лагерь не принесет ничего хорошего. Что бы мы ни открыли - даже если такое знание поможет спасти миллиарды жизней, - все это также станет предметом высшей секретности и никогда не выйдет из стен Разведслужбы... Если вы по-прежнему надеетесь, что вас смогут извлечь отсюда, вы жестоко ошибаетесь. Это не пересадка органа, Гамбс - ведь _в_с_е_ _в_а_ш_е_ _т_е_л_о_ было уничтожено - все, кроме нервной системы и глаз. Мы никогда не получим нового тела. Единственное, что нам осталось - сделать его самим. Наша судьба - в наших руках.

- Майор Гамбс, - произнесла Маккарти, - я полагаю, мы уже потратили достаточно времени. Начинайте поиск нужных мне материалов.

Некоторое время Гамбс безмолвствовал, а их общее тело не двигалось.

Затем он сказал:

- Да-да, кажется, речь шла о сухом листе, ветке и кучке ягод, не так ли? Или грязи. Знаете, мисс Маккарти, я бы хотел - неофициально, разумеется, - но хотел бы узнать ваше мнение по одному вопросу. До того, как мы приступим к вашему плану. Я, так сказать, осмелюсь спросить - а что, удастся им слепить для нас что-нибудь вроде тел, как вы думаете? Я имею в виду - один технарь говорит одно, другой - другое. Вы понимаете, куда я веду?

Джордж с тревогой наблюдал за новой конечностью Маккарти. Она ритмично изгибалась и, он был в этом уверен, росла с каждой минутой. Пальцы время от времени нашупывали сухую траву, вырывая сперва один стебелек, затем два вместе и наконец целый пучок. Вырвав его, она сказала:

- У меня нет никакого мнения, майор. Ваш вопрос неуместен. Возвратиться в лагерь - наша обязанность. Это все, что нам требуется знать.

- О, тут я с вами совершенно согласен, - подхватил Гамбс. - А кроме того - тут ведь и в самом деле нет никакой альтернативы, не так ли?

Джордж, упершись взглядом в один из пальцеобразных выступов, страстно пожелал, чтобы он превратился в руку. Но он уже подозревал, что начал слишком поздно.

- Альтернатива есть, - заметил Джордж. - Она состоит в том, чтобы продолжать двигаться в том же духе. Даже если Федерация еще столетие будет удерживать эту планету, здесь все равно останутся места, которые они так и не освоят. Нас не достанут.

- Я хочу сказать, - добавил Гамбс, словно выходя из глубокой задумчивости, что человек не может отрезать себя от цивилизации - не так ли?

Джордж снова почувствовал движение в сторону зарослей - и снова воспротивился ему. Затем он понял, что его пересилили, когда к Гамбсу присоединился еще один набор мышц. Сотрясаясь, как-то по-крабьи, _м_е_й_с_т_е_р_и_й_ такой-то продвинулся на полметра. Затем остановился, окоченев от напряжения.

И уже во второй раз за этот день Джордж вынужден был изменить свое мнение о Вивьен Беллис.

- Я верю вам, мистер Мейстер... Джордж, - сказала она. - Я не хочу возвращаться. Скажи мне, что я должна делать.

- Ты и теперь все делаешь замечательно, - после безмолвного мгновения выговорил Джордж. - Но если бы ты смогла вырастить руку, это, думаю, не повредило бы.

Борьба продолжалась.

- Итак, стороны определились, - заявила Маккарти, обращаясь к Гамбсу.

- Да. Совершенно верно.

- Майор Гамбс, - решительно сказала она, - насколько я понимаю, вы напротив меня.

- В самом деле? - с сомнением отозвался Гамбс.

- Не беспокойтесь. Я полагаю, что да. Так вот: Мейстер справа или слева от вас?

- Слева. Это я точно знаю. Уголком глаза я вижу его глазные стебли.

- Оч-чень хорошо. - Рука Маккарти поднялась с остроконечным каменным осколком, зажатым в неуклюжей, бесформенной руке.

Джордж с ужасом наблюдал, как рука тянется ему навстречу, огибая тело монстра. Длинный, острый край камня зондировал слизистую поверхность в каких-то трех сантиметрах от участка над его мозгом. Затем - резкое движение вверх-вниз - и острая боль пронзила Джорджа насквозь.

- По-моему, не хватает длины, - размышляла Маккарти. Она согнула руку, затем вернула ее почти к тому же месту и снова вонзила обломок.

- Нет, задумчиво проговорила она. - Нужно немного дальше. Майор Гамбс, после следующей моей попытки скажете, заметили ли вы какую-либо реакцию глазных стеблей Мейстера.

Боль все еще пульсировала в нервах Джорджа. Одним наполовину ослепшим глазом он наблюдал, как медленно-медленно вырастает его недоразвитая рука; другим он, будто зачарованный, смотрел, как к нему неторопливо тянется рука Маккарти.

Она заметно росла, но от этого не становилась ближе. По сути дела невероятно, но факт - она даже как будто сдавала позиции.

Плоть монстра растекалась под ней, расширяясь в обоих направлениях.

Маккарти снова со страшной силой ударила. Но на этот раз боль уже была не столь острой.

- Майор? - спросила она. - Как результаты?

- Никаких, - ответил Гамбс, - нет, думаю - никаких. Впрочем, кажется, мы немного продвигаемся вперед, мисс Маккарти.

- Возмутительная ошибка, - отозвалась она. - Нас тянут _н_а_з_а_д_. Обратите внимание, майор.

- Нет-нет, вовсе нет, - запротестовал он. - Мы, так сказать, движемся к зарослям. Для меня - вперед, для вас - назад.

- Майор Гамбс, это _я_ двигаюсь вперед, а _в_ы_ - назад.

Правы были они оба, обнаружил Джордж: тело монстра уже не было шаровидным - оно расширялось по оси Гамбс-Маккарти. В середине был уже заметен некий намек на впадину. Под поверхностью тоже что-то происходило.

Четыре мозга теперь образовывали не квадрат, а прямоугольник.

Изменилось и расположение спинных мозгов. Его собственный спинной мозг и спинной мозг Вивьен как будто остались там, где и были, а вот Гамбсов мозг теперь проходил под головным мозгом Маккарти и наоборот.

Увеличив свою массу примерно на двести килограмм, _м_е_й_с_т_е_р_и_й_ такой-то теперь делился на две самостоятельные части и аккуратно размежевал своих обитателей - по двое с каждой стороны. Гамбс и Мейстер оказывались в одной половине, Маккарти и Беллис - в другой.

В следующий раз, понял Джордж, каждый продукт деления будет уменьшен до одного мозга - а потом, соответственно, одна из новых самостоятельных частей станет монстром в его первичном, или ненаселенном, состоянии неподвижным, закамуфлированным, ожидающим только, чтобы кто-нибудь в него плюхнулся.

Стало быть, этот поразительный организм, подобно обычной амебе, являлся бессмертным. Он никогда не умирал, за исключением несчастных случаев - он только рос и делился.

Однако обитатели его, к сожалению, бессмертными не были - их ткани износятся и отомрут.

Хотя... Нервная ткань человека не обладает способностью к размножению, и, тем не менее, Джордж смог отрастить глазные стебли, а Маккарти - руку.

Сомнений быть не могло: новая клеточная ткань не могла быть человеческой; она была целиком поддельной, созданной монстром из собственного вещества в соответствии со структурным строением ближайших аутентичных клеток. Идеальная имитация: новые ткани совмещались со старыми, аксоны соединялись с дендритами, мышцы сокращались по команде, поданной от мозга. Имитация работала превосходно.

Следовательно, когда нервные клетки изнашивались, они могли быть заменены. В конечном счете износятся и исчезнут все человеческие клетки, и человеческий жилец полностью превратится в монстра... но "разница, не дающая никакой разницы, не есть разница". Фактически, жилец остался бы человеком - и стал бы бессмертен.

Если не считать несчастных случаев.

Или убийства.

Тем временем мисс Маккарти наседала.

- Майор Гамбс, ваше поведение просто возмутительно. Объяснение совершенно очевидно. Если только вы сознательно не предаете меня по неизвестным причинам, значит, наши попытки двигаться в противоположных направлениях растягивают эту тварь.

Маккарти явно была недовольна своим геометрическим положением. Оно лишало ее равновесия, вплоть до окончания деления. Такой поворот событий ее явно не устраивал. Сам Джордж был уже вне ее досягаемости и отодвигался все дальше и дальше - но как же Беллис? Ее-то мозг, если уж на то пошло, приближался к мозгу Маккарти...

Что делать? Предупредить девушку? - Но это только раньше времени привлечет к ней внимание Маккарти.

Джордж вдруг понял - осталось не так уж много времени. Если его теория относительно физической связи между мозгами была справедлива, то клеткам, образуюшим эту связь, оставалось держаться не так уж долго; впадина между двумя парами мозгов постоянно увеличивалась.

- Вивьен! - позвал он.

- Что, Джордж?

Вздохнув с облегчением, он быстро проговорил:

- Послушай, это не мы растаскиваем тело на части - оно само расщепляется. Таков способ его воспроизводства. Мы с тобой окажемся в одной половинке, а Гамбс и Маккарти - в другой. Если они не станут чинить нам препятствий, все мы сможем разойтись, кому куда хочется...

- О, я так рада!

Какой теплотой веяло от ее голоса...

- Да, - нервно продолжил Джордж, - но возможно нам еще предстоит сразиться за нашу независимость. Так что _в_ы_р_а_с_т_и_ _р_у_к_у_, Вивьен.

- Я попытаюсь, - неуверенно отвечала она. - Я не знаю...

Голос Маккарти перебил ее.

- Ага. Майор Гамбс, у вас есть глаза, и, следовательно, на вас ляжет задача проследить, чтобы эти двое не сбежали. Кстати, предлагаю и вам отрастить руку.

- Стараюсь, - отозвался Гамбс.

Озадаченный, Джордж глянул вниз: под его неуклюжей, наполовину сформированной рукой на гамбсовом участке поверхности взбухало нечто плотное и мускулистое! Оказывается, майор втихую работал над созданием руки, пряча ее... и она уже была развита лучше, чем у Джорджа.

- Ох-хо-хо, - подал голос Гамбс, - Нет, вы гляньте-ка, мисс Маккарти - а ведь Мейстер водил вас за нос. Гляньте-ка, я о чем говорю - мы с вами не окажемся в одной половине. Ведь мы находимся на _п_р_о_т_и_в_о_п_о_л_о_ж_н_ы_х_ _с_т_о_р_о_н_а_х_ этой проклятой штуковины. Получается так, что вы останетесь с Беллис, а я - с Мейстером.

У монстра развивалась отчетливая линия талии. Спинные хорды теперь развернулись так, что между ними возникло свободное пространство.

- Да, - откуда-то издалека отозвалась Маккарти. - Благодарю за предупреждение, майор Гамбс.

- Джордж! - донесся испуганный голос Вивьен, далекий и слабый. - Что мне делать?

- Отрасти руку! - выкрикнул он.

Ответа не было.

3

Похолодев от ужаса, Джордж наблюдал, как рука Маккарти с каменным обломком в кулаке поднялась и рванулась влево, вытягиваясь как можно дальше над пузырящейся поверхностью монстра. Джордж успел увидеть, как она подскакивает вверх и снова бешено опускается; успел подумать: "Слава Богу, короткая - это правая рука Маккарти, ей до мозга Вивьен дотянуться труднее, чем до моего". К сожалению, он ничем не мог помочь Вивьен. Деление было еше не закончено и Джордж не мог двигаться, куда ему захочется - как сиамский близнец не смог бы обойти вокруг своего брата.

Колыхание тела предупредило его о движении, и, оглянувшись, он увидел, как неуклюжая, корявая псевдорука тянется к его глазным стеблям.

Инстинктивно он выбросил вверх свою руку, схватил противника за кисть и отчаянно потянул. Чужая рука была в полтора раза больше его собственной и обладала такой сильной мускулатурой, что, хотя рычаг Джорджа и был выигрышнее, он не мог отвести ее назад или оттолкнуть в сторону; он мог лишь поддерживать всю систему в колебании взад-вперед, добавляя свою силу к Гамбсовой так, чтобы все время получался перелет.

Гамбс стал менять силу и ритм своих движений, пытаясь застать Джорджа врасплох. Раз толстый палец даже задел основание одного из глазных стеблей.

- Весьма сожалею об этом, Мейстер, - донесся голос Гамбса. - Со своей стороны я не в обиде. Между нами (уфф), мне тоже не очень-то по вкусу эта женщина Маккарти... но (ух! чуть было тебя не поймал) беднякам выбирать не приходится. Эх-ма. Как я понимаю, приходится самому заботиться о себе; в смысле, что (ух) если я не позабочусь, то кто за меня это сделает? Понимаете, о чем я?

Джордж не отвечал. Странное дело, но он больше не боялся ни за себя, ни за Вивьен - он просто был неодолимо, экстатически, маниакально озлоблен. Энергия стекалась откуда-то к нему в руку; яростно сосредоточиваясь, он думал: "Больше! Сильнее! Длиннее! Мощнее захват!"

Рука росла. Она заметно прибавила в объеме, она удлинялась, крепчала, вздувалась от мускулатуры. То же самое и у Гамбса.

Он начал отращивать вторую руку. То же и Гамбс.

Повсюду вокруг него яростно пучилась поверхность монстра. А кроме того, понял наконец Джордж, ее поверхность ощутимо сокращалась. Теперь прежней замысловатой дыхательной системы было недостаточно - тварь пожирала себя, разрушая свои собственные ткани, чтобы уладить ссору.

Интересно, до какого размера может она уменьшиться, сохраняя в то же время двух человеческих жильцов?

И чей мозг она выдворит первым?

Задуматься об этом у Джорджа не было времени. Роясь второй рукой в траве, Гамбс никак не мог подыскать себе что-нибудь в качестве подручного оружия; и резким наклоном развернул их общее тело.

Деление было завершено.

Джордж на мгновение вспомнил о Вивьен и Маккарти. Он рискнул бросить взгляд назад и не увидел ничего, кроме невыразительной яйцевидной глыбы. Обернулся он как раз вовремя, чтобы увидеть, как недорослая правая длань Гамбса вытаскивает из травы длинную сухую ветку с острым концом. В следующий миг ветка хлестнула его по глазам.

Край речного берега располагался в каком-то метре слева. Джордж поравнялся с ним, скакнув всем телом в сторону. Они поскользнулись, зашатались, какое-то время еще покачались, яростно сжимая друг другу руки, и, опрокинувшись, полетели в облаке пыли и осыпи мелких камней - полетели по головокружительному склону, чтобы смачно шлепнуться на самом дне.

Целая вселенная сделала вокруг них один гигантский оборот и постепенно успокоилась. Джордж стал нащупывать утраченный захват, нашел запястье Гамбса и сдавил его.

- Ох, - послышался голос военного, - тут мне и конец. Я ранен, Мейстер. Валяй, парень, кончай с этим - ну? Не трать время.

Не ослабляя хватку, Джордж подозрительно уставился на него.

- Что с вами?

- Я же говорю, что уже готов, - обидчиво отозвался Гамбс. Парализован. Не могу двинуться.

Оказывается, они упали на небольшой валун, которых множество было разбросано по руслу реки. Этот валун по форме слегка напоминал конус - они навалились на него, и тупой его хребет оказался как раз под спинным мозгом Гамбса, в нескольких сантиметрах от головного мозга.

- Гамбс, - обратился к нему Джордж, - все может оказаться не так плохо, как вам кажется. Если я смогу доказать вам это, вы станете подчиняться мне. Идет?

- Но как? Мой позвоночник сломан.

- Об этом не беспокойтесь. Так сдаетесь?

- Да, конечно, - откликнулся Гамбс. - Мейстер, это весьма порядочно с вашей стороны. Вот вам мое честное слово.

- Хорошо, - сказал Джордж. Напрягаясь изо всех сил, он сумел стащить их общее тело с валуна. Затем бросил взгляд вверх - на склон, с которого они скатились. Слишком круто - придется искать более легкий путь обратно. Джордж повернулся и направился на восток вдоль тонкого ручейка, бежавшего по пересохшему речному руслу.

- Так что теперь? - какое-то время спустя спросил Гамбс.

- Нам надо отыскать путь наверх, - нетерпеливо проговорил Джордж. Быть может, я еще успею помочь Вивьен.

- Ах, да. Но, вообще-то, я в первую очередь думал о себе, Мейстер. Если вас не затруднит сказать мне...

Наверняка ее уже нет в живых, мрачно рассуждал Джордж, однако если есть хоть малейший шанс...

- С вами все будет в порядке, - сказал он. - Находись вы в своем старом теле, это означало бы смертельную травму или, во всяком случае, паралич - но у этой твари все по-иному. Вы сможете восстановить себя с той же легкостью, что и вырастить новую конечность.

- Боже милостивый, - пробормотал Гамбс. - Какой же я дурак, что сам об этом не догадался. Но слушайте, Мейстер, не означает ли это, что мы понапрасну тратили время, пытаясь убить друг друга? Я хочу сказать...

- Нет. Если бы вы разрушили мой мозг, то, думаю, организм переварил бы его и мне пришел бы конец. Но если исключить все столь радикальное, то, полагаю, мы бессмертны.

- Бессмертны, - пробормотал Гамбс. - Боже милостивый... Но тогда все предстает совсем в другом свете, а?

Берег слегка снижался - и в одном месте, где голая земля была густо усеяна валунами, обнаружился осыпавшийся склон, по которому, похоже, можно было выкарабкаться. Чем Джордж и занялся.

- Мейстер, - через некоторое время окликнул его Гамбс.

- Что вам?

- Знаете, вы правы... я уже начинаю как-то по-другому к этому относиться... Слушайте, Мейстер, разве есть что-то невозможное для такой зверюги? Я имею в виду, понимаете ли... ну что мы, может, снова могли бы сложиться вместе, как были, со всеми этими... придатками, и все такое, а?

- Возможно, - кратко ответил Джордж. Такая мысль уже мелькала где-то на задворках его сознания, но ему не хотелось обсуждать ее с Гамбсом, тем более сейчас.

Они находились уже на полпути вверх по склону.

- Ну, в таком случае... - задумчиво проговорил Гамбс. - Эта тварь, знаете ли, просто находка для армии. Человек, притащивший такую штуковину в Министерство обороны, смог бы сам выписать себе увольнение, не иначе.

- После того, как мы разделимся, - сказал Джордж, - вы сможете сделать все, что вам захочется.

- Но, черт побери, - раздраженно пробурчал Гамбс, - так не пойдет.

- Почему?

- Потому что они могут обнаружить вас, - проговорил Гамбс. Руки его вдруг потянулись, обхватили небольшой камень и вырвали его из углубления в земле прежде, чем Джордж смог остановить военного.

Нависавший над камнем здоровенный валун дрогнул и угрожающе качнулся. Стоявший как раз под ним Джордж обнаружил, что не может двинуться ни вперед, ни назад.

- Еще раз сожалею, - услышал он голос Гамбса, полный, казалось бы, искреннего сожаления.

- Но вы же сами знаете, что такое этот Комитет по благонадежности. Я просто не могу рисковать.

Валун, казалось, целую вечность собирался упасть. Джордж, напрягая все силы, еще дважды попытался убраться с его дороги. А затем, чисто инстинктивно, положил руки прямо под него.

И, вероятно, в самый последний момент он сдвинул их влево - отклонив центр опрокидывающейся серой массы.

Валун рухнул.

Джордж почувствовал, что руки его ломаются как ветки и увидел угрожающую серую глыбу, почти заслонившую небо; он почувствовал сокрушительный удар - земля заходила ходуном.

До Джорджа донесся невнятный звук.

Он все еще был жив. Этот поразительный факт занимал все его мысли еще долгое время после того, как валун прогремел вниз по склону и затих. Наконец Джордж бросил взгляд вправо.

Сопротивления его оцепеневших рук, даже когда они сломались, вполне хватило, чтобы сдвинуть падавшую массу в сторону - на какие-нибудь тридцать сантиметров... И теперь вся правая половина монстра была размозжена и гладко размазана по земле. Он увидел несколько пятен пастообразного серого вещества, сплавлявшегося теперь в буро-зеленую полупрозрачную массу, которая вновь медленно собиралась в один ком.

Минут через двадцать последние остатки расплющенного спинного мозга рассосались, монстр снова принял свою обычную чечевицеобразную форму, а боль Джорджа значительно уменьшилась. Еще через пять минут его искалеченные руки снова обрели форму и набрали силу. Теперь их форма и цвет стали еще убедительнее - сухожилия, ногти и даже складки - как на самой настоящей коже. При обычных обстоятельствах это открытие увело бы Джорджа к многочасовым рассуждениям; но теперь, в спешке, он едва обратил на него внимание. Горя от нетерпения, он быстро выкарабкался на берег.

В тридцати метрах от него лежало сгорбленное бурозеленое тело, так похожее на его собственное - лежало без движения в сухой траве.

Оно конечно же содержало только один мозг. Но чей?

Почти наверняка - мозг Маккарти; у Вивьен практически не было шансов. Но где же, в таком случае, рука Маккарти?

Расстроенный, Джордж обошел это существо кругом, чтобы повнимательнее его рассмотреть.

На дальней стороне он наткнулся на пару темно-карих глаз с каким-то странным отсутствующим взором. Спустя мгновение глаза сфокусировались на Джордже, и все тело слегка дрогнуло, потянувшись к нему.

У Вивьен были карие глаза - это он помнил четко. Карие глаза под густыми темными ресницами на тонком заостренном личике... Но что это доказывало? Какого цвета были глаза Маккарти? Этого он вспомнить не мог.

Для выяснения оставался лишь один способ. Джордж пододвинулся ближе, отчаянно надеясь, что _м_е_й_с_т_е_р_и_й_ такой-то был достаточно развит, чтобы соединяться, а не пытаться сожрать представителя своего же собственного вида.

Два тела соприкоснулись, слиплись и начали сливаться. Наблюдая за этим, Джордж видел, как процесс деления повторяется, но уже в обратную сторону: из двух чечевицеобразных тел чуждая плоть сплавилась в какое-то подобие туфли, затем в овоид, а затем снова приобрела форму чечевицы. Мозг Джорджа и мозг его партнера сближались все больше, а спинные хорды образовали прямой угол.

И только тут он заметил, что соседний мозг светлее и больше, чем его собственный, и контуры его несколько острее.

- Вивьен? - неуверенно спросил он. - Это ты?

Никакого ответа. Он попробовал снова - и снова ничего.

Наконец:

- Джордж! Ох, милый... мне хочется плакать, но я, кажется, не могу.

- Нет слезных желез, - машинально отметил Джордж. - Уфф... Вивьен?

- Да, Джордж. - Снова этот теплый голос...

- Что случилось с Маккарти? Как тебе удалось... нет, я хочу сказать что случилось?

- Не знаю. Ее нет, правда? Я уже давно ее не слышу.

- Да, - подтвердил Джордж, - ее нет. Но ты серьезно _н_е_ _з_н_а_е_ш_ь_? Расскажи мне, что ты сделала.

- Ну, я хотела сделать себе руку, как ты сказал, но, кажется, у меня уже не оставалось времени. Тогда я сделала череп. И такие штучки, чтобы скрыть мой...

- Позвоночник. - "А я-то, - потрясенно подумал Джордж, - я-то какого черта об этом не подумал?" - А дальше? - спросил он.

- По-моему, я уже плачу, - сказала Вивьен. - Да, точно. Ох, какое облегчение! А потом ничего. Она делала мне больно, а я лежала и думала, как было бы замечательно, если бы Маккарти здесь не было. Потом она куда-то пропала. Тогда я вырастила глаза, чтобы поискать тебя.

Объяснение, как показалось Джорджу, было еще более озадачивающим, чем сама загадка. В своем беспорядочном поиске какой-либо дополнительной информации он вдруг заметил нечто, до сих пор ускользавшее от его внимания. В двух метрах слева, едва заметный в траве, лежал сырой сероватый комок, от которого тянулись волокнистые нити.

Джордж вдруг понял - должен существовать некий механизм, с помощью которого _м_е_й_с_т_е_р_и_й_ такой-то избавлялся бы от не сумевших приспособиться к нему обитателей - от мозгов, впавших в кататонию, истерию или суицидальное бешенство. Некое условие для выселения.

Так или иначе, Вивьен удалось запустить этот механизм - удалось убедить организм, что мозг Маккарти стал не только излишним, но и опасным - самым верным словом было бы, пожалуй, "ядовитым".

Мисс Маккарти - таково было последнее для нее унижение - оказалась не переварена, а извергнута, наподобие экскрементов.

Ближе к закату, двенадцать часов спустя, им удалось здорово продвинуться. Они достигли радостного взаимопонимания. Поохотились еще на одно стадо свиней, которые пошли им на полдник.

Вивьен напрочь отказывалась верить, что мужчина мог бы увлечься ею в ее нынешнем состоянии. По этим причинам они предприняли серьезные попытки восстановить свои формы.

Первые опыты оказались необычайно трудными, а последующие - на удивление простыми. Снова и снова им приходилось коллапсировать обратно в амебоподобные массы, вследствие того, что некоторые из органов забывались при воссоздании тела или же неправильно функционировали; но каждая неудача расчищала дорогу. Наконец они научились стоять - не нуждаясь при этом в дыхании, но дыша, покачиваясь, лицом к лицу - два изменчивых гиганта в счастливых сумерках, два наброска Человека - творения собственного разума.

Они позаботились и о том, чтобы между ними и лагерем Федерации пролегли как минимум тридцать километров. Стоя на гребне холма и глядя на юг в сторону неглубокой долины, Джордж видел слабое похоронное свечение там работали врубовые машины, заглатывавшие в себя металлы, чтобы накормить заводы, которые породят миллиарды кораблей.

- Мы никогда не вернемся туда, правда? - спросила Вивьен.

- Нет, - серьезно ответил Джордж. - Когда-нибудь они к нам придут. Но у нас куча времени. Ведь мы - само будущее.

И еще одно наблюдение - вроде бы незначительное, но крайне важное для Джорджа; оно наполнило его чувством завершенности: Джордж ощутил, что закончилась одна фаза и началась другая. Он наконец составил полное имя для своего открытия - никакого, как выяснилось, мейстерия. Spes hominis:

Надежда человеческая.

Content

Найт Дэймон
Четверо в одном