Одноралов Владимир Иванович

Кораблик

Владимир Иванович ОДНОРАЛОВ

Кораблик

Андрейка, смуглый двенадцатилетний мальчишка, меланхолично мотая портфелем, поднимался по лестнице на пятый этаж. Он был в том рассеянном состоянии, когда человеку не хочется вспоминать о чем-то не очень приятном, но очень важном.

А между тем учительница поставила перед ним вопрос ребром: либо он начнет новую жизнь и станет старательным, хорошим учеником, либо она не даст ему никакой жизни.

"Ты, милый мой, не учишься, а скачешь, как кузнечик. По истории у него, видите ли, пятерки бывают, про Магеллана он рассказывает, словно песни поет, а русский и математика - из рук вон. Не-ет, не пойдет такое дело. Отличника из тебя не выйдет, но писать грамотно, считать на четверку ты у меня будешь! Митрофанушки мне в классе не нужны" - так закончился выговор.

Грубовато, конечно, но зато учительница редко вызывала в школу родителей. Она говорила, что родитель нынче пошел ленивый и нелюбопытный. Андрейка прикинул, что если он вытребует у своих ленивых и нелюбопытных родителей рубль, то сможет купить новые тетради, новую ручку, свежий ластик - словом, все необходимое для новой жизни.

Хорошо бы галстук купить новый, а то этот совсем обмахрился, и даже кляксы какие-то на нем есть.

Андрейка подошел к двери, по которой видно было, что нередко открывали ее пинком ноги и раз пять меняли замок, и, отвернувшись, несильно лягнул ее. Лягнул еще раз, но за дверью было тихо.

"Ну, вот, - подумал он, - начинай тут новую жизнь!"

Все это означало, что отец, по собственному выражению, либо уже "нализался", либо нализывается где-нибудь в гаражах. Значит, до прихода матери домой не попасть. Да и что толку попасть? Разве можно начать новую жизнь, если мамка и отец начнут очередную ругачку? А они ее начнут будьте спокойны.

Андрейка швырнул портфель на грязный коврик и спустился к окну на лестничной клетке. За окном он увидел скучный осенний двор, весь в блеклой мозаике жухлых листьев. А в темной деревянной беседке на перилах сидели девчонки из его дома, болтали ногами и языками, конечно. И очень были похожи на озябших октябрьских воробьев под крышей. Андрейка махнул рукой на новую жизнь и побрел вниз, в беседку.

- Привет, - буркнул он девчонкам.

Они, как положено, захихикали, зашептались.

"Вечно делают вид, что чего-то такое знают", - подумал Андрейка, достал спичечный коробок и начал жечь спичку за спичкой, внимательно разглядывая пламя.

Девчонки между тем продолжали болтать. Болтали они, разумеется, вздор - о том, кому и на чем приходилось летать.

- Я с папой летала на четырехмоторном самолете. Там все так шумит, так трясется, так у него крылья шатаются, прямо ужас!

Девчонки ахали, широко раскрывали глаза и незаметно начинали привирать про воздушные ямы, горящие моторы и прочие страсти.

Одна только Надюшка из его подъезда пока ничего не выдумывала и молча смотрела на флажок пламени в Андрейкиных ладонях. Потом она посмотрела на серое, низкое небо, вдруг глянула веселее и вмешалась в разговор:

- А мой папа летал на воздушных змеях! Только меня он с собой не брал, потому что там место только на одного и детям вообще нельзя. А когда я вырасту, он меня тоже научит на змеях летать!

Девчонки ошарашенно смолкли.

- Вот врет-то! - почему-то рассердился Андрейка. - Во-первых, на змеях никто не летает. Нет такого большого змея, чтобы он мог человека поднять, а во-вторых, у тебя и папки-то никакого нет.

Вот этого "во-вторых" Андрейка говорить не собирался. Как-то само собой выскочило.

Подружки перехихикнулись между собой, а Надюшка спрыгнула с перил, глянула на Андрейку в упор и отрывисто сказала:

- Нет, есть. Есть! И на змеях летал. И корабль подарил с парусами. Хочешь, покажу, хочешь?

"Уже и реветь собралась", - испуганно подумал Андрейка.

- Ну, покажи, покажи, - как можно мягче сказал он.

Надюшка побежала домой.

Андрейка из родительских разговоров знал, что папка у Надюшки вроде бы был, но куда-то пропал. Живет она у бабушки и называет ее мамой, потому что настоящая мама приходит к ней по выходным, и то не всегда.

Снова хлопнула подъездная дверь, и Андрейка успел заметить, что это прошел отец. Он не запутался в дверях и не пристал к старухе, которая вышла подышать воздухом, - значит, был в норме.

...Надюшка влетела в комнату, сбросила куртку и полезла под кровать.

- Ты чего там потеряла? - удивилась бабушка.

- Ну, мам, надо мне, - досадливо ответила она и вытащила на свет ящик со старыми игрушками.

Были тут кубики, забытая кукла с растрепанной прической и закатившимися навсегда глазами, кругляшки от пирамидок и поломанные дешевые брошки. Когда-то все это было настоящим богатством, а теперь с каждым днем забывалось и становилось ненужным.

Был тут и корабль с парусами. Вернее, это была модель яхты. Когда-то нарядная, с красной ватерлинией и высокой мачтой, она напоминала про далекие моря. Но ватерлиния облупилась, мачта сломалась, а паруса порвались. С яхтой произошло то, что и должно было произойти с кораблем, так и не отправленным в плавание.

Она, яхта, разрушилась от безделья. Нет, такой не похвастаешься. Надюшка вздохнула, задвинула ящик назад, в подкроватную тьму, и почувствовала, что вот-вот заревет. Все же она успела накинуть куртку и выйти из дому без рева.

Нахохлившийся на скамейке Андрейка проводил ее взглядом и отметил, что никакого корабля у нее не было. Он уже успел догнать отца на лестнице, и тот дал ему рубль на новую жизнь, правда с сожалением покрутив его в пальцах. Андрейка смотрел, как Надюшка уходила за дом, и размышлял о том, что его папка все же лучше, чем совсем никакой. К тому же летом он почти не выпивает и берет его с собой на рыбалку.

...За домом в густо заросших кленах была конура, сложенная ребятней из фанерных ящиков и обломков шифера. В конуре иногда жил приблудный пес Жек, считавший всех ребятишек своей родней. Взрослых он недолюбливал. Взрослые иногда награждали его пинками.

К нему и пришла Надюшка. Жека в конуре не оказалось, и Надюшке стало еще тоскливее. Она просто вспомнила, как давно они с папой мастерили яхту, как папа обещал ей, что они вместе пойдут на реку и отправят ее в плавание. И там, куда приплывет этот кораблик, они построят дом и будут жить. Насчет дома, впрочем, она придумала сама, но ей казалось, что так говорил папа. Она попробовала вспомнить его, но вспоминались только руки с длинными крепкими пальцами и желтый, чем-то перебитый ноготь.

Она услышала, как зашлепали по Андрейкиной куртке мокрые ветки, и к ней вышел Андрейка, а за ним мокрый, как все вокруг, но совершенно счастливый Жек.

- Чего же ты спряталась? - нерешительно спросил он.

Надюшка гладила Жека по голове, всхлипывала и молчала.

- А корабль не нашелся, что ли? Ну, чего ты... Ну, подумаешь...

Андрейка замялся, не зная, что сказать еще, потому что Надюшка горько махнула рукой и отвернулась от него. Жек сочувственно взвыл.

Надюшка наконец ответила успокоенным и скучным голосом:

- Да нет, нашелся. Просто он поломанный весь.

- Вот подумаешь! - обрадовался Андрейка. - Да ты тащи его сюда, слышь? Тащи, тащи. Я его запросто налажу. Думаешь, не сумею? Да говорю тебе - запросто!

Надюшка посмотрела на него внимательно, вздохнула и пошла за яхтой. Совсем неинтересен стал ей вдруг этот корабль, но раз уж Андрейке так хочется...

- Х-хе, отличная яхта! Только мачта нужна новая, паруса приклеить, а здесь покрасить, - он ткнул в днище, - и будет как новая.

* * *

Надюшка проснулась, бодро села на кровати и уставилась в окно. С кровати ей было видно только умытое солнечное небо, и как бы в небе парила на чистых бумажных парусах новенькая яхта. Она долго смотрела на нее. Они с Андрейкой решили сегодня испытать яхту в подходящей какой-нибудь луже, но у Надюшки созрел другой план.

- Андрейка, а давай пойдем на Урал и отпустим ее в настоящее плаванье, - предложила она, когда они встретились во дворе.

- Но... она же тогда совсем уплывет, - ответил Андрейка и с сожалением посмотрел на яхту.

- Ну и что? Зато у нее будут всякие приключения, и вообще так интереснее...

"И правда, положат ее опять в коробку, поломается вся", - понял он.

- Ладно. Пошли на реку. Только если там спросит кто, скажешь, что ты моя сестра. Поняла?

Андрейка свистнул Жека, и они втроем отправились к реке.

День был солнечным, а вода такой прозрачной, что можно было выбирать камушки на дне возле берега. Андрейка настроил руль так, чтобы яхта вышла на середину реки.

- Полный вперед! - сказал он и оттолкнул кораблик.

Почти не качаясь, он ровно пошел к стрежню.

- Ур-ра! - закричал Андрейка. - Самый полный!

Жек заметался по берегу, залаял - ему, наверное, показалось, что ребята упустили кораблик. А Надюшка стояла молча и спокойно улыбалась. Когда он вошел в течение и парус стал то и дело пропадать в солнечных бликах, она сказала про себя:

- Кораблик, плыви за папой...

Content

Одноралов Владимир Иванович
Кораблик