Овчинников Всеволод

Вояж

Всеволод ОВЧИННИКОВ

Вояж

/1997-10-01/

Если вы собираетесь побывать в Стране восходящего солнца, постарайтесь запомнить фразу, которая поразит вашей эрудицией любого японского собеседника. В ней всего два незнакомых слова: "нандемо итивари Токио", что значит "Токио - всему десятая часть".

Кульминация тесноты

Действительно, в столице проживает каждый десятый японец. На ее долю приходится десятая часть валового внутреннего продукта страны, то есть общего объема производимых в ней товаров и услуг. Но важнее всего понять, что образ Токио воплощает наиболее характерные черты портрета страны. А это, во-первых, теснота и, во-вторых, хаотичность.

Когда речь заходит о национальной самобытности японцев, мы не всегда отдаем себе отчет в том, что многие особенности их быта и поведения порождены теснотой. Именно она заставляет людей жить как бы "поджав локти", что составляет суть японской этики.

На площади немногим больше Финляндии живет 120 миллионов человек всего на 20% меньше, чем в России. К тому же пять шестых Японии заняты горами, и лишь одна шестая пригодна для освоения. Причем половина жителей страны сгрудилась на 1,5% ее территории. Там, где вдоль Тихоокеанского побережья протянулась цепочка почти слившихся друг с другом человеческих муравейников. Самый крупный из них - Токио - олицетворяет собой кульминацию японской тесноты.

Девять из двенадцати миллионов токийцев живут на площади менее 600 квадратных километров. Дабы понять, что это такое, представим, например, что всю Венгрию сселили в Будапешт. Плотность населения на этом клочке земли из понятия статистического перерастает в осязаемое.

Едва на каком-нибудь из центральных перекрестков загорается зеленый свет, как с обеих сторон улицы лавиной устремляются встречные потоки людей. Каждый поток неудержимо катится во всю ширину пешеходной дорожки, не имея возможности ни отступить, ни свернуть, потому что по краям этого коридора нетерпеливо дожидаются своей очереди ряды замерших автомашин. Одна человеческая стена с размаху сталкивается с другой. Посредине улицы возникают завихрения, как при рождении тайфуна.

Жители Токио шутят, что даже собаки вынуждены тут вилять хвостом не из стороны в сторону, а вверх и вниз. Содержать в такой тесноте домашних животных - недоступная роскошь для большинства людей. Поэтому пройтись по Гиндзе с пуделем на поводке для состоятельных токийцев столь же престижно, как запарковать у ресторана 600-й Мерседес.

Мебель, сдвинутая в угол

Вторая характерная черта Токио - хаотичность. С 70-х годов японская столица повторила в своем облике впечатляющие вертикали американских городов. Однако она доныне не может похвастать гармонией горизонтальных линий, присущей городам европейским.

Лицо японской столицы - это не улицы и не здания. Это прежде всего люди. Город поражает гигантским скоплением человеческих существ. Душа Токио - это стихия толпы, воплощенная в бесконечных людских и транспортных потоках и в столь же беспорядочных скопищах домов. Эти хаотично сгрудившиеся строения напоминают мебель, которую кое-как сдвинули в угол комнаты, пока красят пол. Сдвинули, но забыли поставить на место.

Японская столица осталась городом без главной темы, без характерных черт, которые придавали бы индивидуальность ее портрету. Излюбленный прием описания мегаполисов: Москвы - с Воробьевых гор, Парижа - с Эйфелевой башни, Нью-Йорка - с Эмпайр стейт билдинг, -мало подходит для Токио. Ибо взгляд тщетно ищет тут архитектурные доминанты, которые формировали бы панораму города.

Здесь не найдешь места, которое могло бы олицетворять японскую столицу, как Кремлевская набережная - Москву или как Большой Бэн - Лондон. Даже географический центр Токио - Императорский дворец - не доминирует над городом и со стороны воспринимается просто как обнесенный рвом парк.

Кстати, Токио (что значит "Восточная столица") поначалу именовался Эдо и обрел свое нынешнее название лишь 130 лет назад. В 1868 году император Мэйдзи отстранил от власти сегунов - военачальников, традиционно управлявших страной, и перебрался сюда из древней столицы - Киото. Мемориальный комплекс Мэйдзи с парком и крупнейшим в столице синтоистским храмом советую непременно посетить. Стоит также побывать в Асакусе, где находится наиболее интересный буддийский храм, вокруг которого раскинулась издавна любимая горожанами ярмарка.

Еще одно примечательное место - мост Нихонбаси, от которого некогда начинался старинный тракт Токайдо ("Дорога у Восточного моря"). Путешествие по нему до Киото - верхом или на паланкине - раньше занимало почти месяц. Ныне экспресс Хикари пробегает этот путь за два часа. Но, по традиции, отсчет расстояний на всех дорогах, идущих от Токио, ведется от моста Нихонбаси, как в Москве от Центрального телеграфа.

Токио, как и Лондон, не богат архитектурными ансамблями. Однако это не означает, что там нет красивых, запоминающихся мест. Приятно погулять возле Императорского дворца, к которому прилегает деловой центр города Маруноути и парк Хибия. Интересно побродить среди небоскребов Синьдзюку, где старый увеселительный район обогатился высотными зданиями.

Лабиринт безымянных улиц

Токио дважды имел и дважды упустил возможность отстроиться заново, по разумному генеральному плану. Первый раз после катастрофического землетрясения 1923 года, разрушившего половину городских зданий. Второй раз - после американских налетов 1945 года, когда город выгорел на две трети.

В начале 60-х годов на моих глазах был использован третий повод для коренной реконструкции города - подготовка к Олимпийским играм 1964 года. С тех пор Токио заметно похорошел. Выросло много новых зданий, радующих глаз смелостью архитектурной мысли, безукоризненным качеством строительства. Однако из-за того, что владельцы мелких участков порой не желали уходить с передней линии, многие монументальные сооружения, способные украсить городские магистрали, как бы затерялись, оказавшись позади.

Новой чертой в облике Токио стали эстакадные автострады. Их назвали "косоку доро" - скоростные дороги. Однако, несмотря на взимаемую плату, езда по ним в часы пик иногда тоже превращается в "уличное стояние".

Транспортные заторы, от которых нынче страдают все мегаполисы мира, ощущаются в японской столице особенно болезненно. Дело в том, что, если сопоставить площадь улиц со всей городской территорией, то в Нью-Йорке она составит 35%, в Лондоне - 23, а в Токио - всего 12%. Поэтому транспортные магистрали японской столицы хронически перенапряжены, как будто находятся в состоянии гипертонического стресса.

Думаю, что именно этим объясняется агрессивность местных водителей. В Токио шутят, что Япония до сих пор готовит летчиков-камикадзе, но для конспирации пока использует их как таксистов. Но даже эти отчаянные лихачи и лучшие знатоки города могут ориентироваться в нем лишь зонально.

Дело в том, что, помимо своей хаотичности, Токио был и остается загадочным лабиринтом не только для приезжих, но и для местных жителей. Адресов в нашем понимании (улица такая-то, дом такой-то) здесь практически нет. Во-первых, потому, что любое название, например Гиндза, это, скорее, пространственное понятие, нежели улица (как в Москве Таганка или Остоженка). А во-вторых, потому, что нумерация домов ведется не по улицам, а по периметру околотков в порядке их застройки. Поэтому, вручая свою визитку, человек, пригласивший вас в гости, обычно дает и схематический план - как к нему добраться.

Пусть город растет, как лес

Я прожил в Токио семь лет. Мне то и дело приходилось садиться за руль с листком бумаги, напоминающим зашифрованную схему подступов к кладу на Острове сокровищ. Например, адрес на визитке выглядит так: муниципальный отруг Минатоку, район Адзабу, околоток 12, строение 54. Вроде бы какие-то координаты есть, но как ехать, где искать - неизвестно.

В американских городах принята наиболее удобная поквартальная нумерация. С начала улицы - дома от номера 10 до 19, после светофора - от 20 до 29, потом - от 30 до 39 и так далее. Наша система - с одной стороны нечетные номера, с другой четные - тоже неплоха. Но когда цифры идут вразнобой, в порядке застройки - это отнюдь не облегчает поисков.

Правда, на визитке есть телефон, а автоматы в Токио встречаются на каждом шагу. Хватаешься за эту соломинку и с радостью слышишь в трубке голос пригласившего тебя японца. Однако это еще не конец блужданий, ибо объяснить, где в данный момент находится машина, так же трудно, как рассказать, куда надо ехать. Ведь единственными ориентирами среди этого пласта тесно спрессованных человеческих жилищ могут быть или закусочные "Макдональдс", или бензоколонки "Идемицу", которые как близнецы похожи друг на друга.

Добравшись в конце концов до места, я любил рассказывать токийским знакомым о чудесах древней планировки Пекина, напоминающей лист тетради в клеточку. Там все улицы пересекаются под прямыми углами и направлены по сторонам света. Из-за этого у коренных жителей китайской столицы настолько развилось чувство направления, что вместо слов "направо" и "налево" они говорят: "Идите на север, а на третьем перекрестке поверните на запад". Утверждают даже, что если пекинец потеряет сознание на улице и "скорая помощь" доставит его в больницу, то на вопрос хирурга: "Где болит?", - он, не задумываясь, ответит: "В западной стороне живота". Думаю, что хаотичность Токио и Лондона в сопоставлении с четкой планировкой Пекина и Парижа - явление не случайное. Эта черта воплощает главное отличие двух островных народов от их континентальных соседей. В своем мироощущении японцы и англичане ставят все естественное выше искусственного.

Как японский, так и английский садовник видит свою цель не в том, чтобы навязать природе свою волю, а в том, чтобы подчеркнуть ее (природы) естественную красоту. Как японский, так и английский повар стремится выявить натуральный вкус продукта, в отличие от изощренной изобретательности мастеров китайской и французской кухни.

Согласно этой жизненной философии, человеку следует как можно меньше вмешиваться в естественный ход вещей. Город должен расти, как растет лес. А роль градостроителя не должна превышать роли садовника. Его дело лишь подправлять и облагораживать то, что сложилось само собой, а не вторгаться в живую ткань города со своими замыслами.

Полдня в электричке и метро

Эстетические принципы японцев - благодатная тема для абстрактных рассуждений. Однако эта жизненная философия вряд ли скрашивает быт простого труженика. Дороговизна жилья заставляет людей селиться все дальше и дальше от центра, не только в пригородах, но и в соседних префектурах. Это создает колоссальную нагрузку для городского транспорта. Подсчитано, что 40% токийцев ежедневно требуется три часа, а 10% - даже четыре часа, чтобы добраться на работу и вернуться домой. Стало быть, половина населения столицы тратит в пути половину энергии своего трудового дня.

Городской транспорт в Токио в целом заслуживает доброго слова. Метро там хоть и поскромнее московского, но отнюдь не хуже парижского и несравненно лучше лондонского или нью-йоркского. К тому же система его станций хорошо сопряжена с городской электричкой, что позволяет добраться в любое нужное место.

Однако в часы пик на таких узловых станциях, как "Синдзюку", разыгрываются поистине рукопашные схватки. Поскольку официальная пропускная способность поездов превышается более, чем втрое, тысячи студентов подрабатывают "толкачами" - помогают запрессовывать пассажиров в вагоны. Каждую зиму транспортная проблема обостряется, ибо человек в пальто занимает больше места. Чтобы было легче двигаться в давке, в обиход даже вошли специальные скользкие плащи.

Не переместить ли столицу?

Главной проблемой Токио, обострявшей все остальные проблемы, долгое время был не поддающийся регулированию рост его населения. Вплоть до недавних пор население японской столицы ежегодно увеличивалось на четверть миллиона человек и 100 тысяч автомашин.

Среди множества способов положить этому конец, был избран самый простой: не делать ничего, пока ухудшение условий жизни в столице не породит отток людей в обратном направлении. С начала 90-х годов это вроде бы действительно произошло. Рост населения замедлился, и наметилась тенденция к стабилизации.

Одновременно стала обсуждаться и более радикальная идея: не переместить ли японскую столицу из перенаселенного, отравленного промышленными отходами, да к тому же сейсмоопасного Токио в специально построенный тихий и чистый город. То есть возвести для правительственных учреждений город раз в двадцать меньше - примерно на 600 тысяч жителей, наподобие Вашингтона, Канберры или Бразилиа?

Уже несколько лет при премьер-министре страны действует Совет по перемещению столицы. В 1995-97 годах этот совещательный орган должен был подготовить для обсуждения в правительстве и парламенте список возможных кандидатур. Однако всю подготовительную работу пришлось строго засекретить, дабы не создавать спекулятивного ажиотажа с ценами на землю, подлежащую выкупу.

А чтобы переместить столицу, по предварительным подсчетам, потребуется 40 миллиардов долларов на приобретение земли, 18 миллиардов на расчистку и подготовку участков, 62 миллиарда на строительство зданий и сооружений. Итого затея обойдется в 120 миллиардов долларов, то есть по 1000 долларов на каждого японца, включая стариков и детей.

Даже идея соединить Азию с Америкой, перекрыв Берингов пролив и построив там электростанцию, использующую энергию морских приливов, стоила бы намного дешевле. Но дело не только в цене. Столь грандиозный замысел сталкивает слишком много противоречивых интересов. Правительство Токио, к примеру, намерено всеми силами сопротивляться планам переноса столицы.

Однако даже если это когда нибудь произойдет, Токио не утратит своей роли главного города страны - как Рио де Жанейро в Бразилии, Стамбул в Турции или Окленд в Новой Зеландии.

Значение этого мегаполиса кое в чем даже переросло старинную поговорку: "Токио - всему десятая часть". На долю Токио ныне действительно приходится 10% населения Японии и 10% ее рабочей силы. Но в столице сосредоточено более 50% финансового капитала страны, больше половины студентов и такая же доля японцев, имеющих высшее образование.

Вот почему Токио, как гигантский магнит, продолжает притягивать к себе молодежь. Ибо здесь - мозг и сердце Японии, сгусток ее энергии, фокус ее противоречий, средоточие ее надежд.

Content

Овчинников Всеволод
Вояж