Ремизов Алексей

Верность

Алексей Михайлович Ремизов

Верность

Жила-была старуха, и был у неё сын. Жили они бедно: земли сколько под ногтем, и вся тут. И повадился на их поле заяц; бегает ушастый, хлеб травит.

Дозналась о зайце старуха.

"Самим есть нечего, а тут ещё... уж я тебя!" - точила карга зуб на зайца.

У их соседа в саду старая вишня. Выпросила старуха вишнёвого клею, сварила да с горяченьким прямо на поле. А лежал в поле камушек, и на этом камушке любил отдыхать заяц: наестся и рассядется, усами поводит, благодать! Старуха давно заприметила, взяла да этот самый заячий камушек клеем и вымазала.

Прибежал в поле заяц, наелся да на камушек плюх, сидит, облизывается. А старуха тут как тут и прямо на желанного гостя: заяц туда-сюда, оторваться не может, хвостишком прилипнул! Старуха его за уши - попался! - и, ухватя, потащила.

- Будешь ты у меня хлеб таскать, проклятущий!

А заяц и говорит старухе:

- Тебе меня, бабка, никак не извести! А коли уж так приспичило, так я тебе сам про мою смерть скажу: посади ты меня в горшок, оберни горшок рогожкой, да с горки и грохни - тут мне смерть и приключится.

А старухе только б извести, ей всё равно, и раздумывать некогда. Посадила она зайца в горшок, обернула горшок рогожкой, да с горшком на гору - горка тут же, за полем, - вскарабкалась на самую верхушку да оттуда его и ахнула.

Горшок хрястнул и вдребезги - "Слава тебе, Господи!" А заяц скок - и убежал.

И дня не прошло, заяц опять на поле - опять хлеб травит. Старуха глазам не верит: он самый - жив, проклятущий.

- Ну, постой же!

И пошла старуха к соседу за вишнёвым клеем и опять с горяченьким прямо на поле к заячьему любимому камушку, вымазала клеем:

- Уж не спущу! - да за кустик и притаилась.

А зайцу и в голову такое не приходит, чтобы опять на него с клеем! Наелся и, как всегда, на камушек. А как сел на камушек - и попался.

- Не спущу! - ухватила старуха его за уши. - Не спущу!

- Бабушка, не губи!

- И не проси! - тащит карга зайца и уж не знает, чем бы его: насолил он ей вот как, да и обманул опять же.

- Бабушка, я тебе пригожусь!

- Обманул ты меня, не верю! - Тащит и сама не придумает: ли задавить, ли живьём закопать?

- Бабушка, чего твоей душе хочется, всё для тебя сделаю...

- А чего ты для меня сделаешь?

- Да всё.

Приостановилась старуха: очень устала с зайцем.

- В бедности мы живём.

- Знаю.

- И моего сына знаешь?

- Знаю.

- Жени ты его!

- Это можно. У оранжевого царя три дочери, на младшей царевне мы его и женим.

- А ты не обманешь?

- Ну, вот ещё: раз сказал - сделаю.

- Постарайся, пожалуйста.

Старуха выпустила зайца.

Заяц чихал, лапкой поглаживал уши: уж очень бабка-то костиста!

Старуха позвала сына, рассказала ему о заячьем посуле. Что ж, он не прочь жениться на царевне! И хоть сейчас в дорогу.

- А как тебя величать, Иваныч?

- Ё, - сказал заяц, - все зовут Ё.

И пошёл заяц со старухиным сыном к оранжевому царю по царевну будет старухин сын сам царевич!

Идут они путём-дорогой, а навстречу им на коне какой-то верхом скачет: одет богато, и конь под ним знатный.

- Куда, добрый человек, путь держишь? - остановил заяц.

- В монастырь, в Загорье, по обету.

- А мы как раз оттуда. Только ты чего ж так уж больно нарядно и на коне?

- А разве не полагается?

- И думать нечего: ни верхом, ни в одежде нипочём не пустят, только и можно "пеш да наг" - таков монастырский обычай. Оставь тут своё платье и коня; отсюда пройтись недалеко.

Тот зайцу и поверил: слез с коня, разделся.

- Мы постережём, не беспокойся! - сказал заяц. - Вот по той дорожке прямёхонько к монастырю выйдешь.

А в том монастыре как раз о ту пору чудил один проходимец и под видом блаженного куролесил; монашки догадались, да кто с чем выгонять, тот и убежал из монастыря в чём мать родила, не дали и одеться. И теперь, когда монашки завидели голыша, на того блаженного Саврасия и подумали: возвращается! - и давай его лупить.

А заяц, как только скрылся с глаз несчастный, забрал его богатую одежду, нарядил старухина сына, да на коня, и прощайте!

Путь им лежал мимо часовни. Там у святого камня понавешено было немало всяких холстов и шёлковые лоскутки - приношения богомольцев. Заглянули приятели в часовню. Постояли, оглядели камень. Заяц, какие лоскутки похуже, сунул в сапог к старухиному сыну, а понаряднее себе за пазуху запихал. А больше делать нечего, и дальше в путь.

Целую ночь провели они в дороге. И наутро в оранжевое царство поспели. И прямо ко дворцу.

- Кто и откуда? - остановили часовые.

Заяц в карман за словом не полезет: старухин сын - изумрудный царевич, а явились они к оранжевому царю сватать невесту.

- У царевича в его изумрудном царстве, - рассказывал заяц, - такое неприятное дело случилось - повсеместный мор: царь с царицей и их подданные, сколько было народу, все перемёрли без остатка, и остался во всём царстве живым лишь один царевич, и с ним всё богатство. Хочет царевич посватать младшую царевну.

Часовые донесли царю. И царь позвал их к себе.

Выслушал царь зайца и отправил гостей к царевнам: пускай познакомятся.

Заяц после всякой оглядки и комплиментов царевнам завёл игру в перегонки: кто прытче? Старухин сын шагу не сделал, запнулся: сапог соскочил. Заяц на сапог, да из сапога и вытащил лоскутки.

- Экая дрянь! - швырнул их прочь, вынул из-за пазухи другие, нарядные, и сунул, будто стельки, царевичу в сапог.

Как увидели царевны, что за шелка царевич в сапогах носит, всякой из них захотелось за такого богача замуж выйти. А зайцу того только и надо. Кончил игру - и к царю.

А уж до царя дошёл слух, царь доволен:

- Берите любую царевну, благословляю.

А заяц и говорит царю:

- Одна беда: у жениха на родине ни души, мором все перемёрли, некому и за невестой приехать. Уж вы сами как-нибудь доставьте её.

Царь согласился: раз некому, чего ж и разговаривать? И велел снарядить за невестой свиту.

- Мы с женихом наперёд поедем, - сказал заяц, - буду волочить по земле верёвку, а невеста со свитой пускай по следу за нами едет.

Обмотался заяц верёвкой, посадил царевича на коня, и тронулись в путь.

А жил на земле оранжевого царя колдун Сембо, пускал поветрия, чаровал и привораживал, и жил очень богато, людям-то невдомёк, а зайцу всё видно. К этому колдуну в его хрустальный дворец заяц и направил.

Увидел их Сембо:

- Как вы смели? Вон! Пока живы! - Страсть раскричался, не терпел нахалов.

Да заяц не такой, не запугаешь:

- Потише! - Заяц навострил уши. - Мы к вам по делу: предупредить вас. Царь пронюхал про ваши дела и послал войско: велено вас изловить и предать злой смерти. Прячьтесь, а не то как раз укокошат. Народу невесть сколько: и пеших, и конных. Не верите? Проверьте.

Сембо к окну: и правда, по полю всадники скачут. А это была царская свита: везли невесту по заячьему следу.

- А куда ж я денусь-то? - оторопел колдун.

- Да вот хоть сюда! - заяц показал на котёл.

И как разум отняло, - колдун, не мигнув, в котёл. Заяц его крышкой прикрыл, а сам под котёл, развел огонёк.

Стал огонёк в огонь разгораться, стало в котле припекать. Жарко куда там! - прямо жжёт.

- Ой, ой, больно!

- Тише! - останавливал заяц, - услышат, несдобровать. Потерпите! - А сам ещё и ещё огня тащит.

А в котле нет больше терпенья, и голосу нет, только стон.

- Тише! Услышат! - унимал заяц, подбрасывая дрова.

В котле и затихло.

Навеселе подкатила царская свита с невестой: дёрнули на проводинах, галдят. А заяц, будто в жениховом доме, выходит гостям навстречу. Всё честь честью, одна беда - не успел угощенья приготовить.

- Есть только суп у меня... вон в том котле, не угодно ли?

Гости не прочь: с дороги перекусить не мешает.

И угостил их заяц - развар чертячий! - каждому по полной чашке досталось: вроде рассольника с мелко нарезанными варёными огурцами. А как подлизали все чашки, повёл заяц гостей жениховы диковины показывать.

Растворил заяц первый покой: там серебро, драгоценные камни.

- Приданое за невестой, - сказал заяц. - Когда женился старший брат, ему за невестой досталось.

Входят в другую залу: там полно человечьих костей.

- А это чего?

- А это вот чего: напились гости на свадьбе, буянили, а за то и казнены.

Спустились в подземелье: а там - полужив, полумёртв.

- А это?

- По пьяному делу: задирали, безобразничали, а за то и замурованы.

Переглянулись гости - как бы беды не нажить: в голове-то с проводин у всякого муха! Да тихонько к выходу, пятились, пятились - да в дверь. Там вскочили на коней, да без оглядки, и про невесту забыли. Туда и дорога!

- Теперь мы богаты, - сказал заяц, - и у тебя есть жена, надо мать известить.

Заяц сбегал за старухой.

И стали они жить-поживать в большом достатке, старухин сын с женой-царевной да старуха. При них и заяц остался. Перенесла ему старуха с родимого поля его любимый камушек: на этом камне и отдыхал заяц. У молодых родился сын. За внучонком ходила старуха, а пуще заяц возился. Так и жили дружно.

Захотелось зайцу испытать, чувствует ли человек благодарность или, как это часто бывает: пока нужен ты, юлят перед тобой, а потом за твоё же добро первые и наплюют на тебя.

Притворился заяц больным, лег на свой камушек, лежит и охает. Старухин сын услышал: плохо, думает, с зайцем, надо что-нибудь сделать...

- Чего, - говорит, - тебе, Иваныч, надо? Скажи, не стесняйся.

А заяц и говорит:

- Вот что, Федипорыч, сходи-ка ты к ламе, в пещере спасается, спроси у пещерника: он всё знает. Да иди обязательно песками, а назад горой.

Старухин сын сейчас же собрался и пошёл по песчаной дороге пещерника искать. А заяц скок с камушка да другим путём, горной дорогой, и прямо к пещере. Засел и сидит, как лама-пещерник, молитвы по чёткам читает. Старухин сын не узнал в потёмках зайца, думал, правдашний лама-пещерник.

- Что тебе надо, человече?

- Заболел у нас сосед, много он мне добра сделал. Скажи, чего надо, чтобы помочь ему?

- Есть у тебя сын?

- Есть.

- Вырежь у него сердце и накорми больного: будет здоров.

Пошёл сын старухин от пещеры горной дорогой, едва ноги тащит. А заяц скок из пещеры да песками, вперёд и пришёл. И опять улёгся на камушек, лежит и охает.

- Был у ламы?

- Был.

- Что ж он сказал?

А тот молчит.

- Чего ж ты молчишь?

Молча отошёл старухин сын от камушка, взял нож и стал точить.

- Чего ты хочешь делать?

А тот знай точит. И когда наточил, покликал сына.

- Раздевайся! - сказал, не глядя.

Мальчонка снял курточку и штанишки: не понимает.

- Что ты задумал? - крикнул заяц.

Старухин сын поднял нож и показал на сына:

- Его.

- Зачем? - Заяц приподнялся.

- Сердце моего сына тебя исцелит.

- И тебе не жалко?

- Мне и тебя жалко. Ты для меня всё сделал: потеряю тебя, навсегда потеряю, а сына даст мне Бог и другого.

Тогда заяц поднялся со своего камушка и, взяв нож, отбросил в сторону.

- Хотел испытать тебя. Теперь - верю.

И в тот же день заяц убежал в лес.

Content

Ремизов Алексей
Верность