Лиз Филдинг

Рецепт любви

Часть 1

Полли подготовилась к завтрашнему дню с особым тщанием, она не хотела оставлять ничего на волю случая. Она даже завела два будильника с интервалом в 5 минут, и несколько раз проверила, зазвонят ли они в нужный момент.

Эмма Валентине сдержала свое обещание, она спасла ей жизнь и психику, предложив работу в Белла Лючия, знаменитой сети шикарных, элегантных и роскошных ресторанов семейства Валентине. Работу трудную, но с большими перспективами. В общем, это был неподходящий день для того, чтобы проснуться с опозданием.

Автобус прибыл вовремя и оставил ее в двух минутах ходьбы от классического особняка в георгианском стиле — в самом сердце Челси — где 50 лет назад был открыт первый знаменитый ресторан Белла Лючия.

Первый раз в жизни Полли все шло по ее плану.

Сияло солнце.

— Извините…

Поли повернулась и увидела замученную мать с младенцем, ребенком лет 3х и складной коляской, которая пыталась выбраться из автобуса.

— Вы не дадите мне руку, пожа…

Лучезарное настроение Полли ничего не могло испортить. Она протянула руку, взяла коляску и попыталась открыть ее, вспоминая навыки, приобретенные на прогулках с племянниками. Но коляска не ограничилась тем, что просто открылась: она распахнулась, как челюсти озверевшего от голода тигра и…испытала на прочность ее колготки. Как только Полли наклонилась, чтобы оценить ущерб, старший ребенок щедро размазал по ее груди печенье, которое он все это время мусолил: на жакете материализовалось большое бежевое пятно. Полли отшатнулась, потеряла равновесие, и тут рядом возник мотоциклист, пытающийся уйти от столкновения, и ее приключение завершилось приземлением на землю.

Но могло быть и хуже, не так ли?

Она могла вообще оказаться под автобусом.

Не все еще потеряно, подумала Полли, стараясь успокоиться. Она сможет обмануть судьбу. Она проскользнет в дамскую комнату ресторана, постарается замыть пятна, а в сумочке есть пара запасных колготок.

Полли заправила за ухо прядь волос, выбившихся из прически, и позвонила в колокольчик, висящий у задней двери из кованого железа.

Дверь открылась.

Только теперь ей открылась правда, которую она должна была понять, когда детская прогулочная коляска напала на нее: ее судьба осталась там, в автобусе, как забытый зонтик. Случайность, которую не замечаешь, пока не пойдет дождь. А зонтик ей был сейчас нужен.

Нет, солнце светило по-прежнему ярко. Но когда мужчина, который закрывал дорогу в дамскую комнату, повернулся к ней, Полли могла поклясться, что прогремел гром.

Возможно, потому, что он был очень похож на дьявола.

Его волосы представляли собой массу густых завитков блестящего черного цвета, нос говорил о том, что однажды его предки господствовали над миром. Темные, гордые ресницы и брови. Чувственно изогнутые губы только подчеркивали впечатление, что он привык отдавать приказы, а не получать их.

Ему не хватало только пары рогов, хотя они с легкостью спрятались бы в таких густых кудрях.

Глаза цвета жженного сахара могли смягчить выражение его лица, но сейчас он обводил ее долгим критическим взглядом, начиная от дырявых чулок, пятна от печенья, украшавшего ее левую грудь и прядей волос, в беспорядке вьющихся над ушами.

— Полли Брайт, — быстро представилась она, прежде чем он озвучил свои мысли, которые ясно читались у него во взгляде. Она прямо посмотрела ему в глаза и протянула руку с видом женщины, знающей себе цену.

Но он не пожал ее руку, он ее просто проигнорировал.

Мудрая мысль, подумала она, только сейчас заметив, что в попытке уберечься от падения выпачкала руку в мазутной луже.

— Это мой первый день, — пояснила она менее уверенно несколькими мгновениями позже.

— Не думаю, что это так, мисс Брайт, — ответил он, легким движением руки подтвердив свои слова.

Мгновение Полли стояла, очарованная его легким и невероятно сексуальным акцентом, акцентом, в котором ясно слышался средиземноморский отзвук.

Потом до нее дошло то, что он сказал.

Нет?

Как это нет?

Она не позволит этому длинноногому дьяволу отправить ее на улицу без каких — либо объяснений. Эта работа была слишком важна для нее, она давала Полли возможность встать на ноги и доказать своей семье, что она не безнадежный банкрот. Это был шанс снова начать жить.

Она уловила знакомый шум кухни, которая готовилась к обслуживанию сотен клиентов и решительно сказала:

— Эмма Валентине может поручиться за меня.

Эмма была шефом Белла Лючия в Челси. Они познакомились, когда Эмма была приглашена провести семинар в кулинарной школе Полли. Сама Полли не присутствовала на уроке, ее не допустили к семинару из-за пирога, который она украсила ледяной фигуркой. Полли обнаружила Эмму в студенческом туалете, когда ту тошнило от нервозности. Чтобы развеять смущение, Полли рассказала пару веселых историй: Эмма так развеселилась, что прониклась к девушке симпатией и решила провести ее на семинар как свою ассистентку. Она так и сделала, поставив перед фактом недовольного директора, который был бессилен изменить эту ситуацию.

— Или можете позвонить Роберто Валентине. У меня была с ним встреча, — продолжила Полли, думая о том, что в это время дня Эмма из-за массы дел наверняка носилась со вставшими дыбом волосами.

— Мистер Валентине в Мэйфэйр, а его дочь — в Меридиа: готовит банкет по случаю коронации.

Что и говорить: как она могла подумать, что кто-то из них будет таскать каштаны из огня вместо нее?

— Макс Валентине в совеем офисе. Возможно, Вы предпочтет поговорить с ним? — спросил он, коварно ожидая развлечения.

— Нет! — Полли познакомилась с Максом, когда приходила на собеседование: он был ужасен. Полная противоположность отцу, который питал слабость к улыбкам. — Нет, я уверена, что он очень занят.

— Я сожалею, мисс Брайт, но тогда остаюсь только я.

Отлично. Как говорится, если у вас есть только лимоны, вы всегда можете приготовить лимонад.

Она вопросительно улыбнулась:

— И Вы?..

— Люк Беллизарио. Я не Валентине, но Белла Лючия была моей теткой. Это делает из меня приемлемую альтернативу?

Соблазнительный сарказм, подумала она, но тогда это означает, что он не просто наглый итальянский официант с жаждой власти. И даже не итальянский директор ресторана с жаждой власти. Он принадлежал к семье.

— Сегодня я руковожу этим рестораном, — продолжал он, не дожидаясь, пока она утвердительно кивнет. — И Вас, мисс Брайт, я не могу допустить даже к мытью полов, не то чтобы к обслуживанию наших клиентов!

— Мистер Беллизарио…Люк, — сказала Полли, мобилизуя все свои ресурсы и снова пуская в ход свою улыбку, которая так хорошо работала с Роберто Валентине. Потом широким жестом обвела свою фигуру, апеллируя к его мужскому эго. — Вы же не думаете, что я всегда выхожу из дома в подобном виде?

— А что, не так? — он был непробиваем.

— Конечно, нет! — вскричала она. Может быть, он был прав, но она должна была убедить его. — Ну…у меня был инцидент.

Брови его сдвинулись, усиливая сходство с дьяволом и привлекая внимание к его глазам. Полли в этот момент заметила, что сияние ламп придает его глазам золотистый оттенок.

— Инцидент? Вы поранились?

— Поранилась? О, нет… — Его вопрос вызвал у нее искреннюю улыбку: все-таки было в нем что-то человеческое. — Я просто поспорила с детской прогулочной коляской.

Она продемонстрировала ему свою ногу, чтобы он мог оценить ущерб, прекрасно зная о том, что ноги были одним из самых ее выдающихся достоинств.

В этот момент она заметила, что коляска не ограничилась только нейлоном.

— Рана кровоточит. — Выражение его лица смягчилось, и дьявол принял новую роль: заботливость в чистом виде.

— О, нет! — раздраженно воскликнула она, бросив на него взгляд. Мужчины, тем более сексуальные итальянцы, были угрозой для ее жизни. Потом, спеша использовать его озабоченность, сказала:

— Нет, не так, — она потерла локоть. — Только небольшой удар, когда я упала на тротуар. Мотоциклист почти не коснулся меня…

Она замолчала, увидев масляное пятно на рукаве жакета.

Она была готова сказать, что согласна работать уборщицей, но решила промолчать Люк Беллизарио — черт его побери! — был прав. Никто в здравом уме не допустил бы ее в таком виде к работе в ресторане, полном знаменитостей и богачей.

— Хорошо, — пробормотала она, сдаваясь.

— Хорошо? — повторил он с совершенным итальянским акцентом. Совершенно изумительным.

— Я отказываюсь. Я пойду в «Бургеры для вас», там всегда кто-то требуется.

Люк смотрел, как она пыталась заправить за ухо белокурый завиток — пружинку, выбившийся из прически: на самом деле она пачкала лицо еще больше, скручивая волосы в пучок рукой, испачканной в масле.

Это была действительно катастрофа!

Первой его реакцией на новость, что Роберто Валентине принял ее на работу, было чистое изумление.

Второй реакцией был порыв отправить ее домой. Проще было выплатить ей деньги за один день работы, чем позволить снизить стандарты для персонала, принятые в Белла Лючия.

А третья…третья его реакция была чисто физической. Когда она улыбнулась ему — улыбнулась искренней, а не той выверенной улыбкой, призванной очаровать его — по его телу прошла волна тепла, как от сентябрьского солнца. Естественная реакция мужчины, заставившая его понять, почему двоюродный брат Роберто Валентине, любивший красивых женщин, принял ее на работу.

— Подождите.

Она остановилась, повернулась и убрала с лица мятежный завиток. Понимала ли она, насколько чувственным было это движение.

Очевидно, да. Так же, как та первая улыбка, выверенная до миллиметра, призванная привлечь внимание мужчины и держать его в кулаке. Что ж, это сработало.

— Что? — спросила Полли. Потом, видя, что он не отвечает, сказала. — Вы хотите сказать, что я должна вернуть назад униформу?

Люк встряхнул головой, пытаясь отогнать видение, как он падает к ее ногам.

— Нет, что Вы. Сейчас она годится только для того, чтобы стирать пыль, — сказал он, старясь добавить сарказма в свои слова.

От этой девушки были одни неприятности.

Он должен был бы оказать всем услугу и выставить ее, а месяц спустя вернулся бы в Италию, принял бы дела отца, взял бы на себя роль, для которой был рожден. В ловушке…

Это слово внезапно возникло в его мозгу с неотвратимостью падающей скалы. Но он остановил ее. Сейчас он должен был сконцентрироваться на проблеме, стоящей перед ним.

Мисс Полли Брайт.

Равнодушное выражение ее лицо, казалось, говорило, что ей все равно, что он скажет. Но за этой маской Люк разглядел крушение надежды, и что-то перевернулось в его душе. То, что еще не задохнулось.

— Пойдемте! — бросил он, резко вставая. Направляясь к гардеробу, он сопротивлялся искушению повернуться и проверить, послушалась ли она.

Да, к счастью, она шла следом.

— Вам перевяжут рану и подберут чистую униформу. Когда снова будете прилично выглядеть, пройдете в зал и найдете Майкла, главного официанта. — Он почти улыбнулся. — Предупреждаю сразу: на него не действуют очаровательные улыбки, и, в отличие от меня, второго шанса он Вам не даст.

— Вы не пожалеете об этом, Люк, — внезапно сказала она. И поправила себя. — То есть мистер Беллизарио.

— Хотелось бы, чтобы так и было, — сухо ответил он. — Иначе Вы пожалеете об этом.

Часть 2

Обед был сложнейшим: масса знаменитостей, vip — персон, да еще неожиданное прибытие наследника одной из королевских семей. Пришлось постараться, чтобы разместить его компанию в заполненном ресторане.

Все это время Люк не спускал глаз с Полли.

Она не была очень ловкой. Что уж там она наплела Роберто о своем опыте работы, Люк не знал. Но, конечно же, он не доверил бы ей работу официантки в таком роскошном ресторане, решил Люк, наблюдая, как она то и дело ошибается.

Но, как ни странно, даже vip — персоны не раздражались, веселились от ее бесчисленных «упс», воодушевленно приветствовали ее усилия и, в результате, оставляли непомерные чаевые.

Присутствие на этом спектакле его утомляло, но было что-то в этой женщине, какая-то особая теплота, на которую отзывались люди.

Ее улыбка могла растопить льды.

Макс Валентине подошел к нему и проследил за его взглядом.

— Это не подруга Эммы, вон там? Ну и как она?

— Скажем, ей нравится риск. Если до конца обеда она ни на кого не опрокинет суп, мы сможем смело воскликнуть — это чудо!

— Отлично, именно этого нам и не хватает…Послушай: отец хочет, чтобы я приехал в главный офис, и дал понять, что это надолго. Я знаю, ты собирался уезжать, но не мог бы ты сегодня заменить меня?

— Без проблем.

— Спасибо, Люк. И не спускай глаз с этой девицы.

И в этом не было проблемы. Но если посмотреть с другой стороны, с каждой минутой для него это представляло все большую трудность.

Если Полли удалось выжить в тот первый день, то только благодаря адреналину. Ей было бы легче, если бы Люк Беллизарио не сверлил ее взглядом. Он смотрел на нее так, будто она была ходячей катастрофой.

Но трагедии не случилось.

И в конце первой недели метрдотель — перфекционист сказал ей несколько слов одобрения.

Но дьявол не сдавался.

Каждый раз, когда Люк устремлял в ее сторону свои черные глаза, Полли казалось, что его взгляд царапает ей кожу.

Каждый раз, когда он решал поговорить с ней, он критиковал что — нибудь, чаще всего ее волосы.

Тот день, и правда, был несчастливым.

За одним из ее столов сидела дама, чье лицо часто мелькало на обложках журналов: она выпила целую бутылку вина, пока ждала кого-то, кто так и не пришел. Она не коснулась ни хлеба, ни оливок, ни маленьких стуццикини, которые Полли поставила на стол в надежде побудить ее съесть хоть что-нибудь.

Приведенный в состояние боевой готовности, Люк настойчиво искал взглядом Полли.

Но, по крайней мере, на этот раз не она была причиной беспорядка. Напротив, помогая встать клиентке из-за стола, Полли так поддерживала ее под руку, как будто та была, по меньшей мере, особой королевских кровей, а не пошатывающейся, слишком много выпившей женщиной.

Он сделал несколько шагов, желая помочь им, но Полли бросила предостерегающий взгляд: назад! Я сделаю это сама! — и проводила женщину к черному ходу, чтобы папарацци, дежурившие у главного хода, не получили такого подарка.

Прошел почти час, прежде чем она вернулась.

— Черт возьми, где ты была? — набросился на не Люк. Он был вне себя от беспокойства.

— Я прошу прощения. У меня с собой было недостаточно денег, и мне пришлось идти обратно пешком.

— Что?

Не поняв его восклицания, она стала защищаться:

— Я должна была увериться, что бедняжка добралась домой живой и здоровой.

— Жаль, что ей не пришла в голову та же мысль!

— Она была расстроена, — ответила Полли с искренним беспокойством. — И теперь…я провинилась, мистер Беллизарио? И что Вы намерены сделать? Расстрелять меня перед тележкой с десертами?

— Слишком легкое наказание, Полли. Чтобы искупить свою вину, ты должна будешь пообедать со мной.

На мгновение она казалась ошеломленной, но быстро пришла в себя:

— Отличная месть.

В правоте ее слов Люк убедился сразу же, очутившись рядом с ней за столом для персонала.

Он был слишком близко к тем локонам — пружинкам, которые, как всегда, выбивались у нее из прически. В самом деле так близко, что не мог не чувствовать гормонального взрыва.

— Расскажи мне немного о себе: где ты работала до этого? — спросил он, пытаясь отвлечься.

Именно это он и хотел: покопаться в ее прошлом в поисках нескольких убедительных причин для того, чтобы освободиться от нее.

— Я не была официанткой, — ответила Полли. И тут же, без паузы, заставлявшей верить, что она не лжет, перечислила: готовила фаст фуд, работала в маленьком ресторанчике, в пабе — все, чтобы оплатить счета и крышу над головой.

Список произвел на Люка ошеломляющий эффект — он просто потерял дар речи на некоторое время, получив так необходимую ему передышку. Он мог сопротивляться ее красоте, закрыв глаза, но от ее голоса кости его превращались в глину.

— Ты умеешь готовить? — спросил он, дождавшись, пока она положит себе ризотто. Он хотел растянуть обед как можно дольше.

— Ну…несколько сертификатов в позолоченных рамках говорят «да». Вообще-то до прошлого года у меня была небольшая обслуживающая компания, которую я создала сразу после школы.

— И?..

Полли посмотрела на него. Молнии в его глазах смягчились и казались золотыми свечными огоньками, и она поняла, что не только его голос волнует ее.

— Что произошло?

Полли сглотнула. Она должна была сосредоточиться, чтобы вспомнить, о чем говорить.

— У одного из моих компаньонов родился ребенок.

— А второй?

Она вздохнула:

— Он и был отцом.

Прошел год. Она в который раз сказала себе, что справилась с этим, и, глядя в глаза Люка Беллизарио, была готова почти поверить в это.

— Они захотели забрать все свои деньги, те, которые были инвестированы в оборудование.

— Вы должны были продать его?

— Ну да.

Чувство огромной потери снова охватило ее. Она сделал бы что угодно, чтобы этого избежать.

— Работа официантки — для меня это способ встать на ноги. Эмма говорила о чаевых, которые зарабатывают ваши служащие. Один год — и я смогу начать все сначала.

На этот раз, однако, она будет одна.

— Это все, мистер Беллизарио? Инквизиторский допрос окончен? Потому что я должна идти.

— Называй меня Люк, пожалуйста, — он поднялся из-за стола, как только она отодвинула стул. — Мы не слишком поладили с первой минуты, но я хочу, чтобы ты знала, как я ценю то, что ты сделала сегодня.

— О… — беспомощно прошептала она, пытаясь не замечать, что ее сердце бьется, как сумасшедшее.

— И еще одно.

Слишком быстро…

— Что?

— В следующий раз бери такси. Его оплачиваем мы, — сказал он, и его голос неожиданно потеплел.

Люк смотрел ей вслед, и думал о том, что больше не ищет в ней недостатки.

Он просто наслаждался ее видом.

Роберто Валентине, сидевший рядом, улыбнулся:

— Очень мила, не так ли?

— Много больше, чем просто мила, Роберто. Много больше….

Она потеряла все, и нашла в себе силы, чтобы начать все сначала. Для этого нужно мужество. И сердце

Часть 3

— Полли…

— Послушай, Люк, если ты об этом случае с принцессой…

Три недели, и так ничего и не произошло.

Она все еще вздрагивала, поймав взгляд Люка, но больше не нервничала, как раньше.

В тот день он не отвел глаза достаточно быстро, и было что-то особенное в его взгляде, какая-то томительная нежность, отчего она застыла на месте, чуть не опрокинув шоколадный пудинг на особу королевской крови. Полли рассыпалась в извинениях, Но Ее Высочество не рассердилась, напротив, улыбнулась и, прервав ее, заговорщицки сказала:

— Если бы этот мужчина так посмотрел на меня, я уронила бы не только пудинг.

— Ты не виновата, — прервал ее воспоминания Люк.

Выходит, он знает, что это из-за него?..

— Ты заканчиваешь? Мы можем пообедать.

— Спасибо, но сегодня я собиралась немного поголодать.

И это тоже из-за него…

После того, первого, обеда, место рядом с Люком всегда оставалось пустым, как будто все поняли, до чего она хочет быть рядом с ним. Хотя она не признавалась в этом даже себе.

— В этот раз ты сможешь спокойно насладиться обедом, не беспокоясь, что я опрокину что-нибудь.

— Но тогда…я буду волноваться, что тебя атаковала детская коляска, или раздел мотоцикл, — серьезным тоном произнес Люк, но в его глазах плясали лукавые золотые огоньки.

Насмешливый изгиб рта приглашал посмеяться, и Полли вынуждена была задержать дыхание, чтобы не расхохотаться.

Нет. Она не хотела так глупо вести себя. Скоро он должен был уехать, вернуться в Италию, напомнила она себе, добавляя еще один кирпичик к стене, возведенную вокруг собственного сердца.

— Мне жаль, Люк, но все, что мне сейчас нужно, это немного свежего воздуха.

— Ты работала три часа без передышки, и тебя ждет такой же трудный вечер. Не думаю, что воздух придаст тебе достаточно сил.

— Я съем бутерброд.

— Но этого слишком мало! Тебе необходимо хорошо поесть.

Перед его красотой, мелодичным итальянским акцентом, стройным телом с широкими плечами и узкими бедрами стены и кирпичи были совершенно бесполезны, и Полли приготовилась спасаться.

— Мне кажется, я слышу слова твой матери, — усомниться в его мужественности значило оттолкнуть его.

Но он, слегка вздернув бровь, сказал только:

— Не знал, что вы с ней знакомы.

Прежде чем она нашлась с ответом, Люк подхватил ее под локоть и открыл дверь:

— Хорошо, договорились: сначала прогулка, потом обед.

И совсем не считаясь с протестующими возгласами Полли, вывел ее на улицу.

Нежный и мягкий, как лучшее мороженое, подумала она: сначала холоден, потом его сладость тает во рту.

— И потом, кто-то должен прикрывать твои тылы, — принимая вид жертвы, пробормотала она.

Это выражение, произнесенное с восхитительным итальянским акцентом, получилось у нее отлично.

— Что? Это я сказал? — поразился Люк.

Полли тряхнула головой, сильно прикусила губу, напрасно стараясь удержать взрыв нервного смеха:

— Тебе нравятся спагетти — вестерны?

Ему понадобилось мгновение, чтобы среагировать, но когда он это сделал, Полли открыла, что, несмотря на внешнюю невозмутимость, Люк Беллизарио умел смеяться. И когда он смеялся, казался моложе. Не таким угрожающим, но более опасным для ее сердца.

В то время, как она намеревалась прогуляться, рассматривая витрины, любуясь теми экзотическими вещами, которые не могла позволить себе, у Люка, похоже, была другая цель.

Оставив позади магазины, они свернули на маленькую улочку. Толкнув калитку у небольшого дома, он направился к входной двери, и, достав ключ из кармана, отпер ее.

Но Полли неподвижно застыла на пороге, отказываясь войти.

— Ты ведь хотела немного свежего воздуха? Тогда что ты стоишь? У меня есть маленький садик, ты сможешь немного посидеть на солнце, пока я приготовлю обед.

Его улыбка успокоила ее, протянутая рука показалась такой надежной, и впервые за последний год она почувствовала, что голодна.

— Маленький? — воскликнула она минуту спустя, когда он провел ее во дворик. — Правильнее сказать, микроскопический, но… потрясающий.

Дворик был полностью заполнен баночкам со специями и пучками душистых трав, растущих и висящих везде. Оставшееся пространство было занято маленькой двухместной скамьей.

Ее женская сущность подсказывала, что было ошибкой с ее стороны прийти сюда, но повар в ней успокоился сразу, как только она взяла лист базилика и растерла его между пальцами, наслаждаясь ароматом.

— Это как иметь частичку Италии, — она взяла из его рук стакан с вином.

— Без моря, лодки, побережья… — саркастически произнес он.

— Должно быть, там удивительно.

— Старая площадь, вечерами полная людей, горы…все это, — он сделал размашистый жест рукой.

— Тебе, наверное, очень не хватает этого. Но ты скоро возвращаешься, да? — она присела на скамью.

Люк опустился рядом, откинувшись, почти не касаясь ее.

— В следующем месяце. У моей семьи тоже ресторанный бизнес, правда, не такой большой, как у Валентине. Я приехал сюда подучиться кое-чему, чтобы затем вернуться и принять дела у отца.

Он не казался воодушевленным этой идеей, и внезапно Полли почувствовала желание придвинуться, взять его за руку. И предложить довериться ей.

— А ты, Полли? Какие у тебя планы на будущее? — спас он ее от неосмотрительного шага.

— Уж конечно не занять место отца. В нашей семье я неудачница.

— Ты о своем деле? Но это было не банкротство, просто опыт.

— Это ты так говоришь.

Сейчас ей хотелось рассказать ему все, и она продолжила:

— Один из компаньонов был моим женихом, Люк. А ребенок… — Он накрыл ее руку своей, останавливая. — Я была слишком занята, строя свою империю, и не замечала, что творится у меня под носом. Я оказалась слишком глупа, чтобы разобраться с собственной жизнью, а давай представим, что мне пришлось бы управлять своим делом.

— Нет… это он, он был дураком.

И я тоже глупец, подумал Люк, в то время как Полли закрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам. Хотя наступил октябрь, казалось, что вернулось лето, так было тепло.

У нее хотя бы хватило мужества бороться за свою мечту, в то время как он жил мечтой отца, стараясь превзойти своих кузенов Валентине и поднять собственные рестораны на более высокий уровень роскоши.

Когда Макс попросил его приехать, чтобы дать им немного перевести дух, он хватался за любые предлоги, чтобы уклониться от этого.

Отец не был против. И к тому же в семействе Валентине начался переполох, вскрывший парочку скелетов в шкафу. Пристальные взгляды, длинные собрания, Стефании с похоронным лицом после столкновений с отчимом, Роберто Валентине. Долги чести, которые должны были быть оплачены…

Люк спросил себя, много ли чести продолжать жить во лжи, в то время как перед ним был пример Полли, ее планы, ее стойкость; и собственная его мечта вдруг встала перед глазами так ясно, хотя он был уверен, что ему удалось забыть.

Он отпустил ее руку, оставив ее наедине с солнцем и вином, ушел на кухню и стал готовить. Самым правильным было быстро поесть и вернуться в ресторан. И вернуться в прежнюю жизнь.

— Что делаешь?

Люк обернулся: лицо Полли порозовело от солнца, а губы напомнили ему вишни из бабушкиного сада.

— Готовлю обед. Не такой вдохновляющий, как бутерброд: просто паста с дикими грибами и сливками.

— Амброзия, пища богов! — она рассмеялась.

— Я…на самом деле…бабушка научила меня готовить… — бормотал он, чувствуя, что краснеет. Дьявол растерялся. — Схожу за петрушкой.

— Я принесу.

Вернувшись, Полли повязала передник. Люк подвинулся. Возле плиты было место только для двоих.

— Полли…

Она подняла взгляд от зелени, которую резала. От этого, как он и представлял себе, мятежный завиток выбился из прически и упал ей на глаза. Она быстро сдула его.

Нет, подумал Люк, Полли явно не понимала, насколько чувственным был этот жест, иначе она не стала бы делать этого наедине с ним…

— Да? — вопросительно произнесла она, удивленная его молчанием.

— Ничего. Только…Полли…что это за имя?

— Сокращение от Мэри.

— Но…оно же совсем другое.

— Я думаю, это одна из тех вещей, которые можно понять, только если родился англичанином.

— Мэри…

Она продолжала крошить зелень, работая ножом с отточенным профессионализмом мастера, которым, несомненно, и являлась.

Мечта, которую Люк прятал глубоко в соей душе, так глубоко, что ему почти удалось забыть о ней, внезапно растворилась, уступив место тому, что мучило его с тех пор, как Полли Брайт протянула ему испачканную руку и чарующе улыбнулась.

— Мария…

Она высыпала нарезанную петрушку в сковороду с грибами.

— Белла Мария…

И когда она повернулась и посмотрела на него, он наклонился и поцеловал эту сияющую улыбку.

Наверное, у него еще было время вернуться в прежнюю размеренную жизнь. Если бы они не обменялись поцелуем. И если бы этот поцелуй не был бы тем, чего он ждал так долго, если бы она не была той единственной женщиной, с которой сбываются мечты, которая заставляла казаться возможным любое чудо.

Часть 4

Поцелуй, единственный сладчайший поцелуй — и стена, которую Полли старательно строила вокруг своего сердца целый год, рухнула.

Нет, были же еще и три недели переглядываний, которые из холодных стали очень, очень горячими. И улыбки, изменившиеся полностью: сначала равнодушные, теперь полные нежности.

Три недели взглядов и поцелуй. И немного пасты с грибами и сливками, приготовленные человеком, который не казался больше Дьяволом, скорее, Адонисом во плоти.

После того поцелуя Люк не сказал больше ни слова. Они пообедали и вернулись в ресторан. И вечером, в течение таких долгих часов — пока они убирали со столов и готовили их к завтрашнему дню — ин ни разу не посмотрел в ее сторону. Полли понимала его: если бы сейчас их взгляды встретились, она растеклась бы по полу лужицей горячего воска.

Но она ждала конца вечера.

— Если ты ищешь Люка, то он уехал с Максом. Кажется, надолго. Сможешь подождать до завтра?

— Да. Да, конечно.

Только на следующий день Люка Беллизарио не было. А Роберто Валентине сообщил, что Люк вернулся в Италию.

— Ему пришлось поменять свои планы, чтобы помочь нам в эти трудные недели. Будет сложно найти ему достойного заместителя, но…

Полли перестала слушать.

Он уехал, не сказав ни слова. Он вернулся в Италию, в свой маленький городок недалеко от моря, где его ждет место отца. Она уволилась бы в то же мгновение, но чувствовала себя слишком обязанной Эмме за предоставленную возможность.

Она знала, что он не вернется, но продолжала смотреть на дверь, как будто все еще ждала его…

Она предупредила, что уволится через неделю, и шесть следующих дней работала, как хорошо отлаженный механизм, по крайней мере, если взглянуть со стороны. Она была безукоризненной официанткой: эффектной, спокойной, невидимой. Никаких «упс», никакой падающей пищи. И никакого веселья. Она решила избегать любых эмоций.

В самом деле, были л у нее причины для волнения?

Поцелуй? Но что значит один поцелуй?

Ничего, повторяла она, убеждая, поздравляя себя с тем, что ей удавалось держать эмоции под контролем.

Оставалось пережить последний день.

Внезапно дверь ресторана открылась, послышался удар грома, который угрожал покончить с затянувшимся летом, и в клубах холодного воздуха кто-то вошел.

Люк! Но это невозможно…

Полли закрыла и открыла глаза. Он был там, он стоял и смотрел на нее, и шесть дней спокойствия разлетелись вдребезги, и превратились в секунды, и поднос с грохотом выпал из ее рук.

Люк стремительно подошел к ней. Он был совсем рядом, шептал нежно и успокаивающе:

— Полли… прости, что уехал, не сказав тебе…

Он обнял ее за талию, силой увлек в офис, закрыл дверь, и она оказалась в его объятиях, слабо пытаясь высвободиться.

— Прежде чем говорить с тобой, я был должен увидеться с отцом, объяснить ему то, что должен был сделать уже давно. Я сказал, что не хочу того же, что и он, что не могу занять его место. Только после этого я смог вернуться к тебе, моя Белла Мария.

— Ты послал все к черту?

— У меня есть своя мечта. Ресторанчик, расположенной в маленькой бухте.

Он был так близко, что она с трудом могла дышать.

— И…как он это воспринял?

— Философски, скажем так. Моя сестра, напротив, очень счастлива.

— Хорошо. И этот ресторанчик…

— Место, полное тепла, жизни, где еда способна затронуть душу. Ты согласна разделить со мной эту мечту?

— Ты…имеешь в виду, что ищешь повара? — из последних сил Полли старалась сохранить благоразумие.

— Я имею в виду, что ты станешь моим компаньоном. Вот бумаги.

Полли посмотрела на них и увидела название: Белла Мария.

Она начала дрожать, глаза повлажнели от подступивших слез.

— А если я скажу нет? — прошептала она, охваченная бурей эмоций.

— Тогда я буду умолять тебя. Вот так… — он едва коснулся ее губ нежным поцелуем.

Ноги у нее подкосились, и она покрепче ухватилась за него.

— Я не уверена… — с трудом сказал она. И он снова поцеловал ее. — Мне нужно время.

Люк крепче обнял ее. Впереди была новая жизнь, разделенные мечты.

— Поедем со мной в Италию, моя Белла Мария, и я буду ждать тебя столько времени, сколько ты захочешь.

Конец.

Content

Лиз Филдинг
Рецепт любви

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4