Самброт Уильям

Остров

Уильям Самброт

ОСТРОВ

Кайл Эллиот припал к дырочке в высокой стене, сложенной из плотно пригнанных друг к другу камней, и, не обращая внимания на свирепое средиземноморское солнце, припекавшее ему затылок, смотрел, смотрел, смотрел... На этот крохотный островок, лежащий словно камешек на огромном синем щите Эгейского моря, он попал в надежде что-нибудь найти что-нибудь вроде того, что находилось за стеной. И нашел. Нашел. Там, за стеной, в саду, тихонько плескался фонтан. А посередине фонтана стояли две обнаженные фигуры - мать и ребенок. Мать и ребенок, сплетенные в прекрасном объятии, мастерски вырезанные из какого-то камня, похожего на яшму или халцедон, хотя этого уж никак быть не могло. Кайл достал из кармана небольшой предмет, размером и формой напоминающий карандаш, и приставил его к глазу. Миниатюрная подзорная труба. Когда он снова посмотрел в отверстие, у него захватило дух. Боже, как сделана фигура женщины! Голова чуть повернута, глаза, слегка расширившиеся от удивления, когда она посмотрела - на что? И ребенок: одной рукой он вцепился в материнское бедро, рот его слегка округлился, другая рука едва касается налившейся молоком груди. Профессиональным взглядом Эллиот скользил по фигурам, мысленно пытаясь угадать ваятеля, но тщетно. Скульптура не принадлежала ни к одному из известных науке периодов. Она могла быть создана вчера, а могла тысячелетия назад. Наверняка он знал лишь одно: ни в одном каталоге ее не было. Кайл обнаружил этот остров по чистой случайности. Он путешествовал на ветхом греческом каике, который без всякого расписания медленно бороздил Эгейское море от острова к острову. Лесбос, Хиос, Самос; мимо несметного числа Киклад, по легендарному морю, мимо земли, по которой боги ходили, как люди. Изредка на этих островах появлялись на свет божий давно скрытые сокровища; Кайл надеялся, что если ему удастся что-то найти и приобрести понравившуюся вещь, то она сможет пополнить его небольшую коллекцию. Но Кайлу очень редко что-нибудь нравилось по-настоящему. Очень редко. В самый разгар небольшого шторма видавший виды двигатель каика внезапно заглох, и судно начало дрейфовать на юго-запад. Когда шторм утих, старый двигатель, натужно кашляя, заработал снова. Радиостанции на судне не было, но капитан сохранял каменное спокойствие. Мыслимое ли дело - потеряться в Эгейском море? Каик, словно маленький водяной жук, едва видимый на зелено-синей поверхности моря, медленно двигался вперед, когда Эллиот заметил неясную фиолетовую тень далекого островка. Бинокль приблизил пятнышко земли, а у Кайла перехватило дыхание. Он увидел совершенно невероятную стену, которая огораживала почти четверть маленького островка: огромная каменная подкова вырастала из моря, изгибаясь, опоясывала несколько акров земли и опять скрывалась в брызгах белой пены. Кайл обратился к капитану: - Там какой-то островок. Улыбающийся капитан искоса посмотрел, куда указывал Кайл. - На нем стена, - продолжал путешественник, и улыбка тут же исчезла с лица капитана. Он резко отвернулся, уставившись прямо перед собой. - Ерунда, - ответил он хрипло. - Там живут лишь несколько пастухов. У острова даже нет названия. - Но там стена, - мягко произнес Кайл и протянул капитану бинокль. Взгляните. - Нет. - Капитан упорно продолжал глядеть прямо вперед. - Еще одни развалины. Бухты нет; туда никто не заходит уже много лет. Вам там не понравится. Электричества и то нет. - Я хочу увидеть стену и то, что за ней. Капитан быстро взглянул на Эллиота. Тот удивился: во взгляде моряка сквозило явное беспокойство. - За ней ничего нет. Это очень старое место, там давным-давно пусто. - Я хочу увидеть стену, - спокойно повторил Кайл. В конце концов его все же решили высадить; чтобы спустить шлюпку, капитан развернул каик носом к морю и скинул обороты двигателя, который приглушенно запыхтел в окружающей их тишине. Когда шлюпка приблизилась к берегу, Кайл увидел удивительно тихую деревенскую улочку, одинокую маленькую гостиницу, несколько рыбачьих лодок с залатанными треугольными парусами, а на низких холмах - стада коз. Он уже было поверил капитану, что это лишь древний, почти бесплодный клочок земли, всеми забытый, лежащий в стороне от блестящей цивилизации, - поверил, но тут вспомнил про стену. Стены возводят для защиты, для того, чтобы кого-то не впускать или не выпускать. Кайлу хотелось узнать, кого именно. Устроившись в незатейливой гостинице, Эллиот сразу же отправился к стене; глядя на нее с невысокого холма, он еще раз удивился, какую большую площадь она огораживает. Кайл пошел вдоль стены, надеясь отыскать ворота или хотя бы пролом в ровной неприступной кладке, которая возвышалась у него над головой. Ничего похожего не было. Участок, огороженный стеной, располагался на полуострове, выдававшемся в море, где гряда обросших ракушками иззубренных скал противостояла напору неутомимого прибоя. И вот, возвращаясь назад, совершенно обескураженный, он услышал за стеной тихий музыкальный звук падающей воды и, внимательно оглядев стену, увидел над головой маленькое, не больше каштана, отверстие. Кайл заглянул в него, да так и остался стоять, потрясенный этой красотой; он был не в силах оторвать взгляд от женщины и ребенка, он понял, что нашел здесь абсолютное совершенство, в поисках которого объездил весь мир. Как могло произойти, что этот шедевр не попал ни в один каталог? Ведь сохранить такое в секрете просто невозможно. И тем не менее с острова не просочилось даже тени намека на то, что скрывалось за стеной. А здесь, на этом отдаленном крохотном клочке земли, таком ничтожном, что у него и названия-то не было, за огромной стеной, которая сама по себе уже была гениальным творением, - здесь, вдали от людских глаз, сияла красота матери с ребенком. Кайл смотрел не отрываясь: в горле у него пересохло, сердце стучало с яростным торжеством: торжеством алчного знатока, который нашел нечто действительно великое и - что главное - неизвестное. Эта статуя должна быть у него, и она у него будет. В каталоги она не попала; возможно (только возможно!), что никто понятия не имеет о ее настоящей ценности. Быть может, владелец получил ее в наследство вместе с участком, и она так и осталась стоять здесь, в струях фонтана, никем не замеченная и не оцененная. Эллиот неохотно оторвался от созерцания и побрел в деревню, вздымая белую вековечную пыль. Греция. Колыбель западной культуры. Кайл снова вспомнил об изысканном совершенстве статуи. Изваявший ее был достоин Олимпа. Кто он? В деревне Кайл задержался у входа в гостиницу и стал стирать с башмаков пыль, размышляя, насколько местные жители нелюбопытны для греков. - Разрешите? Из гостиницы выскочил мальчик с тряпкой в одной руке и каким-то подобием обувного крема в другой и принялся чистить Кайлу башмаки. Кайл сел на скамью и стал его разглядывать. На вид лет пятнадцати, сухощав, крепок, но для своего возраста невысок. В стародавние времена он мог бы служить моделью Праксителю: прекрасной формы голова, два завитка курчавых волос нависают надо лбом, словно короткие рожки Пана, классический греческий профиль. Но нет: неровный шрам тянулся от носа к уголку рта, приподнимая губу, так что видны были ослепительно белые зубы. Нет, в качестве модели Пракситель этого мальчика не выбрал бы, разве что захотел бы изваять Пана со шрамом. - Кому принадлежит этот большой участок за деревней? - спросил Кайл на хорошем греческом языке. Мальчик бросил на него быстрый взгляд, и черные глаза его словно закрылись ставнями. - Но ты должен знать, - настаивал Кайл. - Участок занимает почти всю южную часть острова. Там большая стена, очень высокая - она спускается к воде. Мальчик упрямо покачал головой: - Она была там всегда. - "Всегда" - это долго, - улыбнулся Кайл. - Может, отец знает? - Я сирота, - с достоинством ответил мальчик. - Мне очень жаль, - произнес Кайл, наблюдая за его точными, уверенными движениями. - Ты в самом деле не знаешь фамилию людей, которые там живут? Мальчик что-то пробурчал. - Гордоны? - нагнулся вперед Кайл. - Ты сказал "Гордоны"? Стало быть, владельцы - англичане? Кайл почувствовал, как умирает в нем надежда. Если владельцы - англичане, то шансы заполучить скульптуру ничтожны. - Они не англичане, - сказал мальчик. - Мне очень нужно повидать их. - Туда не зайти. - С острова не зайти, я знаю, - ответил Кайл, - но, может, со стороны моря есть какой-нибудь причал? Мальчик, не поднимая глаз, покачал головой. Тем временем рядом с ними собрались местные жители, которые спокойно смотрели и слушали. Греков Кайл знал хорошо: веселые, шумные люди, порою невыносимо любопытные, всегда охотно готовые помочь советом. А эти просто стояли и без улыбки наблюдали за ним. Мальчик закончил чистить, и Кайл бросил ему полдрахмы. Тот поймал монету и улыбнулся - этакий красавчик со шрамом. - Эта стена, - заговорил Кайл, повернувшись к какому-то старику, - меня интересует. Мне нужно встретиться с людьми, которым принадлежит участок. Старик что-то пробормотал и отошел. Кайл мысленно ругнул себя за психологический просчет. В Греции первое слово имеют деньги. - Я заплачу пятьдесят, нет, сто драхм любому, - громко объявил он, - кто отвезет меня на лодке за стену со стороны моря. Он знал, что для людей, влачащих жалкое существование на маленьком скалистом острове, это немалые деньги. Большинству из них не заработать столько и за год. Деньги были немалые, но люди переглянулись и, не оборачиваясь, ушли. Все. Обойдя деревню, Эллиот всюду натыкался на тот же необъяснимый отказ; преодолеть его было так же трудно, как и стену, отгораживающую часть острова. Люди и слышать не желали его вопросов: о стене, о том, что за ней находится, о том, кто и когда ее построил. Для них она словно не существовала вовсе. На закате Кайл вернулся в гостиницу, съел местное блюдо - на удивление вкусное, - приготовленное из мясного фарша, риса и яиц со специями, и выпил стаканчик терпкого деревенского вина, продолжая думать о прекрасной скульптуре, стоящей за стеной под лиловым покровом ночи. Его захлестнула волна печали и тоски. Что за невезение! С местными табу Кайлу приходилось встречаться и раньше. Причиной большинства из них были стародавние распри и ссоры. Крестьяне лелеяли свои табу, строго их придерживались и ревностно охраняли. Однако здесь явно что-то другое. Кайл стоял на окраине темной деревни и грустно смотрел на море, когда вдруг услышал тихие шаги. Он резко обернулся. К нему подходил невысокий мальчик. Это был чистильщик: его глаза сверкали в свете звезд, а сам он чуть дрожал, хотя ночь дышала теплом. - Сегодня, - мальчик вцепился ему в руку, - сегодня ночью я отвезу вас туда в лодке, - прошептал он. Кайл облегченно улыбнулся. Конечно, ему сразу следовало подумать об этом парнишке. Молодой, сирота - он заработает сотню драхм, невзирая ни на какие табу. - Спасибо, - искренне поблагодарил Кайл. - Когда мы выйдем? - Перед отливом, за час до восхода, - ответил мальчик. - Я отвезу вас, его зубы застучали, - но за скалы между стенами заходить не буду. Там вы дождетесь отлива и пойдете... пойдете. - У парнишки перехватило дыхание. - Чего ты боишься? - спросил Кайл. - Всю ответственность за вторжение на чужую территорию я беру на себя, хотя и не думаю, что... Мальчик схватил его за руку. - Другие... Ночью, когда вернетесь в гостиницу, вы не скажете им, что я повезу вас туда? - Не скажу, раз ты не хочешь. - Не надо, пожалуйста! - выдохнул мальчик. - Им не понравится, если они узнают, - потом, когда я... - Понимаю, - ответил Кайл. - Я никому не скажу. - За час до восхода, - прошептал мальчик, - я буду ждать вас у стены там, где она спускается в воду, с восточной стороны. Звезды еще светились, но уже тускло, когда Эллиот увидел мальчика неясную фигурку в маленькой лодчонке, которая прыгала на волнах, царапая бортом о ракушки и водоросли, облепившие стену у основания. Ему внезапно пришло в голову, что мальчику пришлось грести очень долго - он ведь обогнул почти весь остров. Паруса на лодке не было. Кайл забрался в лодку, и они отплыли; мальчик все время молчал. Море слегка штормило; предрассветный ветер, порывистый и холодноватый, гнал небольшие волны. Вздымавшаяся сбоку стена казалась в тумане гигантской. - Кто построил эту стену? - спросил Кайл, когда они, качаясь на мелкой зыби, обходили первый из целого ряда зазубренных камней, торчащих из быстро убывающей воды. - Древние, - ответил мальчик. Зубы его стучали, он все время держался спиной к стене, поглядывая иногда в сторону моря, чтобы определить, как далеко они продвинулись. - Она всегда здесь была. Всегда. Разглядывая пологий изгиб стены, которая только начала вырисовываться из тумана, Кайл понял, что она очень древняя. Она могла даже относиться ко времени зарождения греческой цивилизации. Так же, как и статуя - мать с ребенком. Загадка - но не большая, чем тот факт, что никто во всем мире их не видел. Они медленно двигались вперед, пока не стали видны толстые торцы стены, поднимающиеся из водоворота морской воды. Кайлу пришло в голову, что, вероятнее всего, он не первый, даже не входит в первую сотню. Остров уединенный, это верно, на нем даже нет почты, но за то великое множество лет, что стоит эта стена, его наверняка посещали люди, такие же любопытные, как и он сам. Другие коллекционеры. И тем не менее - ни тени каких-либо слухов. Лодка коснулась огромного черного камня; в тусклом свете зари его вершина, покрытая птичьим пометом, выглядела неожиданно яркой. Мальчик вытащил весла из воды. - Я вернусь со следующим приливом, - сказал он, трясясь, словно в лихорадке. - Не могли бы вы заплатить сейчас? - Разумеется. - Кайл вытащил бумажник. - Но может, ты все же подвезешь меня поближе? - Нет, - резко возразил мальчик. - Не могу. - Как там насчет причала? - Кайл стал осматривать довольно большое, покрытое бурлящей водой пространство между камнями и узкий пологий пляж. Да тут нет никакого причала! Между стенами не было ничего, кроме песка, усеянного камнями, да в глубине - густого подлеска, из которого кое-где торчали высокие кипарисы. - Вот что, - предложил Кайл. - Дальше я пойду в лодке один, а ты подождешь здесь. Я быстро. Хочу только попробовать встретиться с владельцами и договориться... - Нет! - в голосе у мальчика зазвенел отчаянный страх, - Если вы возьмете лодку... Мальчик привстал и нагнулся, чтобы оттолкнуться от скалы. В этот миг волна подняла лодку и резко выдернула ее у него из-под ног. Теряя равновесие, он покачнулся, отчаянно замахал руками, упал навзничь и, ударившись головой о скалу, как камень пошел на дно. Кайл попытался его подхватить, но промахнулся и тут же нырнул, ободрав грудь о ракушки, которыми обросла подводная часть скалы. Он крепко вцепился рукой в рубаху мальчика, но она расползлась, словно бумажная. Тогда Кайл схватил его за волосы и выплыл на поверхность. Без труда придерживая парнишку, он оглянулся в поисках лодки, но тщетно: вероятно, от его мощного толчка ее отнесло за один из камней. Искать лодку сейчас не было смысла. Кайл поплыл к берегу, таща мальчика за собой. До гладкого белого песка было всего ярдов сто. Когда Кайл вылез с мальчиком из воды, тот слегка закашлялся, из носу у него потекла вода. Кайл отнес его за линию прилива и уложил на песке. Мальчик открыл глаза и удивленно уставился на него. - Все в порядке, - улыбнулся Кайл. - Пойду поймаю лодку, пока ее не унесло слишком далеко. Он спустился к полосе прибоя, снял башмаки и поплыл к лодке, которая, подпрыгивая на волнах, тыкалась носом в один из больших камней, загромождавших пространство между стенами. Кайл залез в нее и стал грести к берегу, сидя лицом к быстро поднимающемуся солнцу. Ветер почти стих. Кайл вытащил лодку на берег и подобрал башмаки. Мальчик стоял, прислонившись к скале, и настороженно глядел через плечо на заросли. - Ну что, уже лучше? - весело крикнул Кайл. Ему пришло на ум, что это небольшое приключение - прекрасное оправдание для их появления на берегу, принадлежащем людям, которые, судя по всему, ценят уединение очень высоко. Мальчик не шевелился. Он так и стоял, оглядываясь на заросли; за ними, вдалеке, тянулась массивная стена - застывшая, белая, древняя. Кайл притронулся к голому плечу мальчика и тут же отдернул руку и сжал кулаки. Потом посмотрел на песок. Там были следы: вот мальчик поднялся, добрел до скалы. И вот он стоит, глядя через плечо на деревья: рот приоткрыт, на лице - слегка удивленное выражение. А дальше, от зарослей к скале, тянулась цепочка маленьких следов. Следы ног - изящных, с высоким сводом стопы - словно к скале на секунду подошла, едва касаясь песка, босая женщина. Рассматривая странные следы, Кайл вдруг совершенно отчетливо понял то, что должен был понять, когда впервые заглянул в отверстие в стене, задыхаясь от невероятного совершенства женщины и ребенка. Эллиот прекрасно знал все легенды Древней Греции. И теперь, когда он смотрел на женские следы, в голове у него возникло страшное слово: Горгоны. Три сестры - Медуза, Стено и Эвриала - со змеями вместо волос. Легенда гласила, что вид этих существ был столь ужасен, что осмелившийся взглянуть на них мгновенно превращался в камень. Кайл стоял на теплом песке; кричали чайки, шумело неутомимое Эгейское море. Теперь он наконец знал, кто были те древние, что построили стену, почему она уходила в воду и кто за нею скрывался. Не английское семейство, никакие не Гордоны. Семейство гораздо более древнее - Горгоны. Персей обезглавил Медузу, но две ее отвратительные сестры, Эвриала и Стено, были бессмертны. Бессмертны! О боже! Но это невозможно! Это ведь миф! И все же... Несмотря на то что глаза Кайлу заливал выступивший от ужаса пот, взглядом знатока он отмечал совершенство статуи, облокотившейся о скалу, легкий поворот ее головы, выражение удивления на лице, повернутом в сторону деревьев. Два завитка волос, словно рожки над лбом, прекрасной формы голова, классический греческий профиль. Капли воды все еще испещряли гладкую кожу плеча, падали с разорванной рубахи, прилипшей к каменному животу. Халцедоновый Пан. Но Пан со шрамом. Шрам так и тянулся от носа к углу рта, ониксовый шрам, чуть приподнимавший губу, так что видны были ослепительные ониксовые зубы. Красавчик со шрамом. Кайл вдруг ощутил незнакомый аромат, услышал позади что-то вроде шороха одежд и одновременно звук, который мог быть только шипением множества змей, и хотя знал, что делать этого нельзя, медленно обернулся. И посмотрел.

Content

Самброт Уильям
Остров