Ханна Хауэлл

«Любовь по расчёту»

Глава 1

Ланглейвилл, Пенсильвания

Апрель 1794 года

— Ты не выходишь замуж?

— Да, мама, я не выхожу замуж. Это письмо от Томаса, он разрывает нашу помолвку, хотя делает это в самых учтивых выражениях.

Кловер Шервуд вздохнула и посмотрела в окно, расположенное в небольшой гостиной их городского особняка. Было прекрасное весеннее утро, но она не могла в полной мере оценить его красоту. Весна — время возрождения и надежды, но этой весной она, ее матушка и два младших брата-близнеца оказались в тяжелейшей ситуации, на грани нищеты.

Агнес, ее бедная мать, выглядела очень плохо — она как-то сразу побледнела и осунулась. Кловер была готова рвать на себе волосы — свои прелестные белокурые волосы, которыми так часто восхищался ее жених, но леди не имела права на подобное выражение эмоций.

Ее жених, Томас Диллингсуорт, заметный человек в Ланглейвилле, казался им скалой, на незыблемости которой они строили все свои планы, но «скала» вдруг рухнула и рассыпалась. Кловер понимала, что личная боль, вызванная тем, как ее жестоко отвергли, была почти ничтожной по сравнению с той отчаянной неопределенностью, перед которой вдруг оказалось ее семейство, но легче от этого не становилось.

— О небеса, что же нам теперь, делать? — прошептала Агнес.

Когда ее матушка, закрыв лицо руками, начала рыдать, Кловер закусила нижнюю губу и приложила все усилия к тому, чтобы сдержать свое раздражение и не дать волю подступившим слезам. Письмо, которое она сжимала в руке, являлось неопровержимым доказательством того, что Томас Диллингсуорт не стоит даже одной ее слезинки.

Несмотря на цветистые признания в любви и сладкие поэтические бормотания о ее голубых, как барвинок, глазах, он оставил свою возлюбленную, как только у семьи Шервудов начались неприятности. Его любовь оказалась поверхностной и была больше похожа не на искреннее чувство, а на неплохо сыгранную роль. Гордо вскинув подбородок, Кловер мысленно поклялась себе, что постарается как можно скорее справиться со своей болью.

Матушка продолжала рыдать, и Кловер решила приготовить ей чашечку травяного чаю. Так как слуги покинули их практически сразу после самоубийства отца Кловер, ей пришлось самой заниматься кухней, но это ее не очень тяготило. Впрочем, даже если бы кто-то из слуг и оставался в доме, она все равно сейчас приготовила бы чай сама. Это давало возможность немного побыть в одиночестве и успокоиться. Она понимала, что у ее матери есть весомые причины для переживаний, но этот неиссякающий поток слез начал уже утомлять Кловер.

Ставя тяжелый железный чайник на плиту, она подумала о том, что впереди их ждет еще немало испытаний. Все долги, которые оставил им ее несчастный отец, уже выплачены, но семья оказалась на грани нищеты. Через две недели они вынуждены будут покинуть свой прекрасный каменный дом. И пока им некуда переехать. Даже простая еда станет для них проблемой, и со временем их положение будет лишь ухудшаться, если только судьба не улыбнется им. Но теперь, когда Томас трусливо сбежал от нее, надежды на везение таяли, как первый шотландский снег. Пока Кловер несла чай матери, ее воображение рисовало ей мрачную картину. Войдя в комнату, она с удовлетворением отметила, что матушка немного успокоилась. Мужество и выдержка — вот что нужно им сейчас. Ведь должно же быть какое-то средство, которое поможет остановить их стремительное падение в бездну и защитит от полного разорения. Но найти это средство они смогут только в том случае, если не станут поддаваться унынию и упиваться жалостью к самим себе.

— Вот, мама, попей. Этот чай тебя успокоит. — Кловер подала матери чашку и села в изящное кресло напротив кушетки, на которой сидела Агнес. — Мама, мы не должны сдаваться и опускать руки, если хотим справиться со свалившимися на нас проблемами.

— Возможно, тебе следует попробовать поговорить с Томасом, — сказала Агнес, сделав несколько глотков ароматного чая.

Считая подобный разговор бессмысленным и унизительным, Кловер все-таки сдержалась и ответила насколько могла спокойно:

— Зачем мне это делать? — Она достала письмо из кармана своей светло-голубой юбки и показала его матери. — Письмо Томаса не оставляет никаких сомнений — помолвка разорвана.

— Да, но, наверное, есть какие-то веские причины, заставившие его поступить так не по-джентльменски. Возможно, он уже сожалеет о своем поступке.

— Есть только одна причина, по которой он разорвал нашу помолвку, — и она состоит в том, что у меня больше нет приданого.

Кловер сунула письмо обратно в карман.

— Но ведь он же любил тебя.

— Да, он говорил об этом, но теперь ясно, что это были только слова. Если бы он действительно любил, то был бы сейчас здесь, а он фактически бросил нас на произвол судьбы. — Она вздохнула, заметив, что ее матушка хмурится, с недоверием воспринимая слова дочери. — Мама, одна из немногих ценностей, которые у меня еще остались, — моя гордость. Я не могу и не стану унижаться.

— Гордость на стол не подашь. — Агнес поморщилась, потом быстро поднесла чашку к дрожащим губам. — Моя милая Кловер, я не прощу тебя унижаться и просить его о чем-то, но просто пойти и поговорить с ним ты все же можешь.

Битый час Кловер пыталась убедить свою заупрямившуюся матушку, что вести переговоры с Томасом — неразумно, но все было бесполезно. Ее мать отказывалась поверить в то, что любовь Томаса была корыстной и держалась лишь на богатстве Шервудов. В конце концов, устав от препирательств, Кловер все-таки согласилась пойти поговорить с Томасом. Пусть все это наконец закончится!..

Такое простое событие, как прогулка по небольшому, но растущему городку стало настоящим и даже суровым испытанием — это Кловер поняла еще до того, как преодолела половину пути до конторы Томаса, расположенной в районе порта. Она с трудом подавляла желание закутаться в свой плащ и поглубже натянуть шляпку, чтобы скрыться от любопытствующих и не всегда доброжелательных глаз. Некоторые встречные и вовсе делали вид, что не узнают ее, будто боялись, что она бросится к ним с просьбой о помощи.

«А ведь многие из них располагают немалыми свободными средствами», — подумала она с горечью. Ланглейвилл имел идеальное расположение для того, чтобы получать прибыль от поселенцев, охотно селившихся по берегам Огайо. Томас как раз был одним из тех людей, которые неплохо зарабатывали, скупая товары у поселенцев и переправляя их по реке в Питсбург, Филадельфию и дальше на восток. Многие из живущих в лесной глуши не хотели совершать дальние поездки в крупные города, и это обеспечивало Ланглейвиллу постоянный источник дохода. Кловер казалось очень странным, что среди их знакомых в городе не нашлось никого, кто захотел бы им помочь.

Уже собираясь войти в контору при товарных складах Томаса, Кловер огляделась и нахмурилась. В доках было необычайно оживленно. Впрочем, вспомнила она, весна — это то самое время, когда поселенцы выбираются из лесных дебрей и устремляются в город, чтобы продать добытое и шумно провести время в портовых тавернах. Раньше она намеренно избегала доков Диллингсуорта.

Кловер, стараясь выглядеть независимой, пожала плечами, вошла в контору Томаса и, гордо встретив изумленный взгляд клерка Джона Тимбла, мило улыбнулась. Тот несколько напряженно улыбнулся в ответ. Кловер поняла, что известие о разрыве ее отношений с Томасом стало достоянием горожан.

— Томас у себя? — спросила она тихо, намереваясь вести себя спокойно и с чувством достоинства.

— Э-э, не уверен. Пойду посмотрю.

Джон поспешно исчез в дальней комнате, явно стараясь не допустить, чтобы Кловер разглядела, что происходит внутри.

Девушка в раздражении топнула ногой. Она догадывалась, что скорее всего получит отказ, хотя наверняка и в самых изысканных выражениях. Кловер узнавала эти признаки — более того, они уже становились до боли знакомыми. Но, решила девушка, она не позволит оттолкнуть себя, как грязную портовую попрошайку. Сделав глубокий вздох, она выпрямилась до своих четырех футов одиннадцати дюймов и решительно прошла в кабинет Томаса, едва не столкнувшись с торопливо выходящим Джоном. Войдя в комнату, она огляделась и тут же увидела Томаса, судорожно пытавшегося поднять закопченную ставню окна. Горькая усмешка появилась на ее губах.

— Сбегаешь, милый? — спросила она сладким голоском.

Ее бывший жених, оставив попытку справиться с перекосившейся рамой, повернулся к ней.

— Я не понимаю, почему ты считаешь возможным устраивать подобные рандеву, — произнес Томас, даже не пытаясь скрыть своего недовольства.

Она молча смотрела, как Томас ставит на место щеколду, как идет к своему конторскому столу, и в который раз отметила для себя, насколько хорош этот молодой человек с его густыми золотистыми волосами и ореховыми глазами. Пожалуй, нет ничего удивительного в том, что деловой, процветающий молодой человек с приятной внешностью не хочет брать в жены бесприданницу, да еще с иждивенцами, тем более что имя невесты запятнано скандалом. Такая женитьба могла бы серьезно повредить его весьма успешной карьере. Он может устроить свою жизнь гораздо лучше. Но все же больно было осознавать, что его чувства к ней оказались такими несерьезными.

— Вообще-то, Томас, я здесь по настоянию моей матушки. Она нежная романтическая натура, и ей трудно поверить, что те чувства, о которых ты говорил с таким пылом, вдруг внезапно исчезли.

Молодой человек покраснел.

— Мужчина должен заботиться о своем будущем.

— И жена, у которой в качестве приданого стареющая мать и два младших брата, вряд ли будет способствовать этому будущему?

— Я рад, что ты это понимаешь.

— Томас, сейчас мне понятно лишь одно: я слишком долго слушала твою сладкую ложь. Я пыталась объяснить своей матушке, как именно обстоят дела, но, как я уже сказала, она слишком романтична, чтобы поверить в истинное положение дел.

— Ты закончила? — раздраженно спросил Томас!

Резко встав, он схватил шляпу с вешалки, стоящей позади его стула.

— А-а, у тебя, конечно, назначена деловая встреча, не так ли?

— Именно так.

Он прошел к двери, распахнул ее и, нахмурившись, повернулся к Кловер.

— Что ж, не буду тебя задерживать, — пробормотала она, направляясь к двери. — Сара Марстен весьма ценит пунктуальность.

— С чего ты взяла, что я встречаюсь с Сарой Марстен?

— У тебя дурная привычка оставлять на столе открытый ежедневник.

— Может быть, подвезти тебя домой? — выпалил он.

— Ты всегда отличался хорошими манерами, но, спасибо, не стоит. Я с удовольствием пройдусь, день прекрасный, — сказала она сухо.

Когда Томас, буквально выскочив из своей конторы, с грохотом захлопнул дверь, Кловер поморщилась.

— Мне очень жаль, мисс Шервуд, — промямлил Джон, делая шаг вперед.

Видя искреннее сожаление на приятном лице клерка, Кловер улыбнулась.

— Если не думать о том, что мы связывали с этим человеком какие-то наши надежды, то на самом деле сожалеть не о чем. Лучше еще до свадьбы выяснить, насколько струны его души тесно переплетены со шнурком его кошелька.

— Возможно, к лучшему, что вы не стали его женой.

— Что вы хотите этим сказать?

— О, ничего. Просто я имею в виду его непостоянство. — Джон запнулся, покраснел, затем взял себя в руки. — Что вы будете делать теперь, мисс Шервуд?

— Об этом придется хорошенько подумать.

— А как насчет вашей сестры, миссис Лавингтон? Она не сможет вам помочь?

— Могла бы, но не захочет. Элис никогда не отличалась особой преданностью семье.

— Что ж, если я услышу что-нибудь полезное для вас, то обязательно сообщу вам об этом.

— Большое спасибо, Джон. Мне пора.

— Будьте осторожны, мисс Шервуд. Сегодня в городе немало… грубых людей.

«Грубых людей, верно замечено», — размышляла Кловер, выходя из конторы Томаса. К несчастью, в это время дня такого типа люди как раз выходили из доков, и по пути домой ей необходимо было идти мимо них. Расправив плечи и проклиная свое хрупкое телосложение, она отправилась в путь. То, что эти мужчины угрожающе выглядят, вовсе не означает, что они действительно страшные, решила она, старательно гоня от себя страхи.

Кловер уже готова была вздохнуть с облегчением, радуясь, что почти миновала опасный участок, когда вдруг крупный бородатый мужчина преградил ей путь. Трое приятелей громилы похохатывали в сторонке. Открыв щербатый рот, поселенец широко улыбался, распространяя чуть ли не на всю улицу запах дешевого рома.

— Куда направляешься, малышка? — спросил он.

— Домой, — коротко ответила Кловер. — Будьте так любезны, пропустите меня.

— Такая милая крошка — и вдруг злючка!

Вся компания громко расхохоталась.

Кловер попыталась обойти великана, но он неожиданно обхватил ее своими громадными ручищами и прижал к своей широкой и жесткой, как кора дуба, груди. От мужлана воняло даже сильнее, чем она вначале предположила. Но когда Кловер поняла, что великан держит ее так крепко, что она не то, что вырваться, а просто пошевелиться не сможет, проблема дурного запаха давно немытого тела отошла на второй план. Толстые пальцы стискивали ее плечи так, что девушке стало трудно дышать. Она попыталась побольнее лягнуть приставалу, но это не оказало на мужчину никакого эффекта.

Ей и в голову не могло прийти, что судьба может быть такой жестокой. На ее семью и так обрушился шквал несчастий — самоубийство отца, скандал, суровая нужда. Похоже, ко всем этим несчастьям добавится еще и изнасилование.

— Пойдем, милашка, — сказал ее тюремщик. — Ты неплохо повеселишься с Большим Джимом.

— Сейчас же отпусти меня, вонючий дикарь!

Но тип только хмыкнул и как пушинку подхватил девушку под мышку. Кловер закричала, но то был глас вопиющего в пустыне — никто даже не обернулся в их сторону.

Пытаясь вырваться, Кловер что было сил принялась колотить его, но удары маленьких кулачков по огромному телу лишь вызвали у гиганта очередной приступ хохота. Решив попытаться еще раз позвать на помощь, Кловер открыла было рот, собираясь закричать, но тут же широкая, как весло, и грязная, как подошва, ладонь жестко легла ей на губы. Но уже через секунду он отпустил ее лицо и, как-то странно вздрогнув, остановился. Кловер, как смогла, взглянула вверх, и глаза ее широко раскрылись. Насильник стоял, высоко запрокинув голову, его черные сальные волосы крепко удерживала чья-то рука, а к грязному горлу негодяя прижималось ярко блестевшее лезвие ножа.

— Отпусти девушку, Большой Джим, — медленно произнес глубокий голос.

В следующее мгновение Кловер лежала лицом вниз, распластавшись прямо на пыльной дороге. Сев и слегка отряхнувшись, она наконец посмотрела на мужчину, державшего Большого Джима. Ее спаситель был одет гораздо лучше, чем Большой Джим и его друзья, но даже если бы этот мужлан не был раньше знаком с ее спасителем, с первого взгляда было ясно, что этот человек тоже входит в когорту поселенцев. В нем явно чувствовалось нечто дикое, весьма далекое от цивилизации. Хотя этот человек пришел ей на помощь, его знакомство с Большим Джимом вряд ли могло сулить ей что-то хорошее. Мужчина медленно убрал нож и отпустил волосы Джима.

— Можно было и без ножа обойтись, Макгрегор, — заметил Большой Джим.

— Как видишь, на мне наряд жениха, Большой Джим. И я не собирался рисковать им, объясняя тебе правила поведения в городе. С тобой все в порядке, малышка? — обернулся он к Кловер.

Вновь проклиная свой маленький рост, она посмотрела снизу вверх на своего спасителя. По причине, которая пока была ей совершенно не ясна, ее глубоко обеспокоило, что этот Макгрегор принял ее за ребенка. А еще не поддавалось объяснению, то, что его низкий спокойный голос с приятным шотландским акцентом дает ей ощущение успокаивающего тепла. Кловер кивнула. Мужчина протянул девушке руку, собираясь помочь ей подняться, и она уже почти подалась вперед, но тут заметила за его спиной какое-то движение.

— Берегитесь, сэр! — вскрикнула Кловер, но сразу поняла, что предупреждение было излишним — ее слова еще не успели затихнуть, а Макгрегор, молниеносно развернувшись, увернулся от нападения Большого Джима и мощным ударом бросил того в дорожную пыль.

— Полагаю, это означает, что Большой Джим хочет поторговаться, — сказал Макгрегор, снимая свой черный фрак и передавая его одному из своих товарищей, которых ранее Кловер просто не заметила. — Подержи-ка это, Ламберт. Похоже, наш старый друг Большой Джим ничему не научился после той взбучки, которую я задал ему дома.

Один из стройных юношей, одетых в оленьи шкуры, подхватил фрак Макгрегора. Второй усмехнулся, затем аккуратно взял Кловер под мышки и поставил ее рядом с собой. «Словно ребенка», — подумала она недовольно, но тут ее внимание полностью переключилось на начавшийся кулачный бой. Мистер Макгрегор явно уступал в весе гиганту, и Кловер не на шутку испугалась, что, спасая ее, Макгрегор серьезно пострадает.

Но после первых же ударов стало ясно, что Большой Джим не может тягаться с Макгрегором. Несмотря на то, что она совершенно не разбиралась в искусстве кулачного боя, Кловер смогла понять, что Макгрегор, двигавшийся подобно торнадо, может без какого-либо ущерба для себя и своего праздничного наряда хорошенько поколотить Большого Джима. Единственное, что входило в контакт с огромным телом Большого Джима, — это быстрые и сильные кулаки Макгрегора. Когда громила наконец рухнул и уже не смог подняться, приятели поспешно подхватили его под руки и поволокли прочь, выкрикивая проклятия в адрес Макгрегора.

Победитель неспешно вернулся к тому месту, где все еще стояла Кловер, и вновь надел свой щегольской черный фрак. Кловер отметила, что росту в нем было больше шести футов, он был худощав и, по-видимому, обладал недюжинной силой. Ее немного смущало сознание того, что даже если бы она встала на цыпочки, ее макушка доставала бы лишь до плеча мужчины. А когда он пальцем осторожно приподнял ее подбородок и улыбнулся, у нее перехватило дыхание. Это было странно и чуть-чуть тревожно. Его зеленые глаза светились на красивом смуглом лице. Мимоходом Кловер отметила, что стычка ничуть не испортила аккуратную прическу, в которую были уложены густые волосы цвета эбенового дерева.

— Он не причинил тебе вреда, крошка? — спросил Макгрегор.

— Нет, — произнесла она голосом, больше напоминающим кряканье дикой утки. — К сожалению, и мне не удалось причинить ему вреда.

Он рассмеялся, и этот смех был таким богатым и свободным, что она не смогла не улыбнуться.

— Благодарю вас за помощь, сэр.

— Баллард Макгрегор, — представился мужчина и взял девушку под локоть. — Справа от меня — мой брат Шелтон, а рядом с ним — мой кузен Ламберт Олдрич.

— Очень приятно с вами познакомиться, я Кловер Шервуд.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что в Кентукки все такие, как Большой Джим Уоллис. Он не слишком популярен в Поттерсвилле.

Она кивнула:

— Боюсь, что в каждом городе есть свой Большой Джим. — Кловер не смогла сдержать любопытства и добавила: — Вы определенно шотландцы, но ведь имена Баллард, Шелтон и Ламберт не похожи на шотландские.

— Наша матушка была англичанкой по фамилии Олдрич, как и Ламберт. В свое время она заявила отцу, что раз она нас вынашивает, то и имена нам будет давать тоже она. Чтобы ублажить наших шотландских предков, наш отец дал нам вторые имена, и мне досталось имя Александер, а Шелтону — Роберт. — Он подмигнул ей. — Такие имена звучат пышно, как у богачей.

Она улыбнулась, затем спросила:

— А куда вы направляетесь, сэр?

— Провожаю тебя домой, моя хорошая. Где ты живешь?

— На Болтон-стрит. Вы знаете, где это? — Она понимала, что эту часть города люди из глуши редко посещают.

— Надо же, черт возьми, какое совпадение! Именно туда я и направляюсь.

— У вас есть знакомые на Болтон-стрит?

— Да, мисс Сара Марстен. Я за этой девушкой ухаживаю.

— Круглый дурень, — пробормотал его брат.

— Хватит уже, Шелтон. — Баллард бросил строгий взгляд на своего младшего брата.

— Но, тысяча проклятий, Баллард, она совсем не та девушка, которую можно увезти с собой в Кентукки.

— Тогда объясни мне, почему она позволяет мне ухаживать за ней, а?

— Откуда, черт возьми, мне знать, что за игру ведет эта девица?

— Тогда закрой свой рот и не вякай.

— И вообще непонятно, зачем тебе нужна жена, — пробормотал Ламберт с мягким английским акцентом.

— Не собираюсь проводить еще одну зиму в одиночестве! — отрезал Баллард.

— Ты не один. У тебя есть мы, — ответил Шелтон.

— Мой дорогой неразумный братец, есть нечто такое, что может мне дать только жена, а если вы ничего об этом не знаете, то пришла пора долгого разговора. Но конечно, не при этой милой девчушке.

— А вы знаете эту мисс Марстен? — спросил Шелтон у Кловер, не обращая внимания на язвительное замечание своего брата.

— Ну, не слишком хорошо, хотя мы соседи, — ответила Кловер.

— Конечно, она не знает Сару, — сказал Баллард. — Они ведь разного возраста.

Он был прав, но Кловер решила, что сейчас не время сообщать Балларду Макгрегору, что она на год старше этой пользующейся таким вниманием Сары. Наверное, подумала она, ее свободный плащ не позволяет ему заметить, что она совсем не ребенок. Также, подумала она, не стоит рассказывать этому, по-видимому, неплохому человеку, что Сара уже принимает ухажера.

Ей совсем не хотелось оказаться в центре этого запутанного треугольника.

— А вот и мой дом, — тихо сказала Кловер, когда они почти прошли мимо.

Баллард остановился и заявил:

— Что ж, постарайся впредь быть поосторожней. И не выходи из дома одна.

Его нравоучительный тон вызвал у нее легкое раздражение, но она улыбнулась:

— Я постараюсь, сэр. Еще раз спасибо.

Она замешкалась, но, решив, что добавить больше нечего, быстро поднялась по кирпичным ступенькам к входной двери.

— Прелестная малышка, — пробормотал Баллард, когда за Кловер закрылась дверь, потом нахмурился и посмотрел на своих спутников. — В ухаживании я обойдусь без вашей помощи.

— А я думал, мы должны познакомиться с Сарой, раз уж ты намерен на ней жениться, — сказал Шелтон.

— У вас будет возможность понять, что она собой представляет, когда будем возвращаться в Кентукки. А теперь проваливайте.

Как только Шелтон и Ламберт скрылись из виду, Баллард разгладил лацканы фрака и направился к дому Сары Марстен.

— Сара Марстен, — ворчала Кловер, на ходу сдергивая с себя плащ и торопливо проходя на кухню. — Чертовка просто играет с этим мужчиной.

Она быстро наполнила два стакана лимонадом. Этот напиток сейчас был для них непозволительной роскошью, но план, который неожиданно возник в ее голове, требовал активных действий, и тут уж было не до экономии. План был невероятным, и хорошо, что у нее не было времени на его обдумывание. Это было сущее безумие, которое не выдержало бы никакого серьезного осмысления. Кловер понимала, что если она хоть на минуту остановится, ее одолеют сомнения, и она уже ничего не сможет сделать.

— Зачем тебе этот лимонад? — раздался тоненький голосок. — Мама говорит, что теперь мы себе этого не можем позволить.

Кловер вздрогнула, тихонько чертыхнулась и, обернувшись, увидела своих семилетних братьев-близнецов — Клейтона и Деймьена. Вот еще причина, по которой она не может отказаться от своего импульсивного плана, подумала Кловер и, вздохнув, ответила на вопрос Клейтона:

— Да, лимонад очень дорогой, но сейчас он мне просто необходим. Понимаешь, у меня есть план, в осуществлении которого может помочь лимонад. Это самый простой способ проявить гостеприимство, и мы можем себе это позволить.

— Ты пытаешься найти для нас новый дом? — спросил Деймьен.

— Возможно, милый. Точно я сказать не могу. Пока это только план.

Она взяла стакан с лимонадом и направилась к входной двери, близнецы последовали за ней. Деймьен открыл дверь, но когда Кловер собралась выйти, в холл вышла матушка. От досады Кловер чуть не застонала. У нее не было времени на пустые разговоры. Она была уверена, что Баллард Макгрегор не задержится в обществе Сары, и она должна оказаться на пороге своего дома, когда он будет выходить от Марстенов.

— Куда ты направляешься с лимонадом? — спросила мать.

— У нее есть план, — ответил Клейтон.

— Как замечательно! — Агнес захлопала в ладоши. — Значит, я была права. Томас действительно…

— Томас благополучно сбежал от меня. Он, понимаешь ли, опаздывал на свидание с Сарой Марстен. Я сейчас не могу говорить, — добавила девушка мягче, так как новость о Томасе явно шокировала ее мать. — Мне надо выйти на улицу. Мама, пожалуйста, доверься мне, хорошо?

— Конечно, милая, — ответила Агнес. — Делай то, что ты считаешь нужным. Только возьми плащ. — И она накинула его на плечи дочери.

Кловер с облегчением вздохнула и поспешила на улицу. Она поставила лимонад, потом сняла плащ, расстелила его на ступеньках и села… Исходя из ее плана, нужно сделать так, чтобы у мистера Макгрегора была возможность как следует рассмотреть ее лицо и фигуру. Она почти уверена, что Баллард Александер Макгрегор не станет придавать особого значения приданому невесты.

Она окинула взглядом свои более чем изящные формы и поморщилась. В этом она не может соперничать с Сарой Марстен. Мужчина может решить, что она слишком худая и больше похожа на мальчика-подростка. Будет обидно, если мистер Макгрегор, увидев ее без плаща, так и не поймет, что она уже взрослая женщина. Кловер отмела эту мысль. Подобный казус может заставить ее отступить, а она не имеет на это права. Этот мистер Макгрегор, так вовремя выбравшийся из своей глухомани, вероятно, ее единственная надежда на спасение.

«Слава Богу, отец не видит, до чего дошла его дочь», — думала Кловер. Его бы замучили угрызения совести. Старший Клейтон Шервуд был трагически наивным и слишком доверчивым человеком. В конце концов его характер стоил ему состояния, а затем и жизни. Кловер сожалела, что отцу не хватило силы воли вытащить себя из черного омута отчаяния. Пустив себе пулю в висок, он, по сути, бросил свою семью, оставил перед лицом грядущих несчастий.

На какое-то мгновение она вновь остро ощутила горечь потери отца. Он был хорошим человеком. У них был счастливый дом. И ей будет не хватать этого гораздо больше, чем денег или той беззаботной жизни, которую могли дать деньги.

Как ей хотелось, чтобы ее мать была хоть чуточку сильнее. Агнес Шервуд была милой и порядочной женщиной, но она совсем не умела о себе позаботиться, хотя сейчас они так нуждались в этом. Почувствовав укол совести, Кловер отбросила эти мысли. Она любила свою мать и молила Господа, чтобы ей удалось преодолеть все свалившиеся на их плечи трудности.

Ворча себе под нос, Кловер вдруг подумала, что, может быть, она сама тоже не приспособлена к жизни, как и ее мать. Ведь она задумала любым путем найти мужчину, который разрешил бы их проблемы. Нет, решила она, это не совсем то, что она собирается сделать. Она не ищет мужчину, который снял бы с нее всю ответственность. Она ищет того, кто смог бы эту ответственность с ней разделить. Ей нужен партнер, а не хозяин.

Неожиданно тяжелая, украшенная резным узором дверь дома Марстенов распахнулась. Кловер сжалась и нервно разгладила юбку своего голубого платья. Она напряглась еще больше, когда на улицу торопливо вышел легко узнаваемый высокий худощавый мужчина. Взяв стаканы с лимонадом, Кловер быстро встала, готовая остановить его сердитое отступление, и вдруг поймала себя на мысли, что считает Сару Марстен круглой дурой, хотя она совсем не знает Балларда Макгрегора.

— Мистер Макгрегор, — окликнула она его, когда тот проходил мимо ее дома.

Мужчина остановился и посмотрел на нее.

— Почему ты все еще на улице, милая Кловер?

Немного удивившись нехитрому комплименту, Кловер приподняла поднос со стаканами:

— Не хотите лимонада?

Мужчина на мгновение замешкался, затем поднялся по ступенькам и взял стакан.

— Ты меня поджидала.

Кивнув, она снова села и приглашающе похлопала ладонью по ступеньке.

— Я подумала, что вы наверняка захотите немного освежиться.

— Ты предполагала, что я не задержусь у мисс Сары, зная, что там уже кое-кто есть, не так ли? — спросил он, присаживаясь.

— Да, я знала и хотела предупредить, но, — она пожала плечами, — я не могла сообразить, как лучше об этом сказать.

Он понимающе кивнул, сделал глоток и пробежался взглядом по ее фигуре, потом вновь посмотрел на ее лицо. И едва не поперхнулся лимонадом. Медленно, внимательно он вновь посмотрел на нее. Его взгляд задержался на ее высокой груди. Она была небольшой, но и не слишком маленькой. У нее были тонкая талия и округлые бедра. Он прищурил глаза и стал рассматривать ее тонкие и даже изящные черты лица, имеющего форму сердечка. Широко распахнутые голубые глаза цвета барвинка, обрамленные длинными темными ресницами под тонкими, выгнутыми плавной дугой бровями. Небольшой прямой носик, полноватые губы, обещающие удивительные поцелуи. Густые светлые волосы аккуратно уложены в красивую прическу.

— Ты не ребенок, — наконец произнес он. — И не могла придумать, как сообщить мне об этом.

— Я просто не знала, что это имеет какое-то значение, ведь наша встреча была мимолетной.

Потягивая напиток, она тайком рассматривала его. Он очень красивый мужчина, решила Кловер. Кому-то он мог показаться слишком высоким, слишком худощавым или слишком смуглым, но ее все это не смущало. Понятно, почему Сара Марстен с самого начала поощряла его намерения. Его красивое мужественное лицо и глубокий богатый голос должны были привлекать женщин. Однако у Кловер было такое чувство, что он пока еще до конца не осознает своей привлекательности и не знает, как легко мог бы добыть себе если не жену, то любовницу. «Если немного отшлифовать его, то он может стать настоящим Лотарио[1]», — размышляла она.

Его лицо просто очаровало Кловер. Черты были прорисованы очень четко. Длинный прямой нос располагался между высокими скулами и указывал на прекрасно сформированный рот с не очень тонкими, но достаточно чувственными губами. Под мягко изогнутой линией бровей — зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами. У него был решительный подбородок и широкий умный лоб. Густые иссиня-черные волосы непокорно выбивались из аккуратной косички. Его внешность идеально соответствовала тщательно подобранной одежде, но Кловер заметила, что этот наряд явно тяготит его.

Кловер понимала, что внешность этого мужчины и ее отчаянное положение явились причиной зарождения ее безумного плана, но в то же время она догадывалась, что истинная причина лежит гораздо глубже. Несмотря на то, что она совсем его не знала, за эту первую мимолетную встречу Кловер успела заметить некоторые позитивные стороны его характера.

Баллард Макгрегор был способен на благородные поступки — ведь он бросился спасать совершенно незнакомую женщину. Он мог быть жестким, даже жестоким, но только в ответ на проявленную агрессию. Он мог быть увлекающимся и игривым, но, как ребенок, готов был вспылить или загрустить, если не получал того, чего хотел в этот момент.

— Так сколько тебе лет? — внезапно спросил он.

— Девятнадцать, — ответила она, слегка улыбнувшись.

— А мне ты показалась маленькой.

— Это с высоты вашего роста.

Он усмехнулся:

— Я каланча, но это не меняет того факта, что ты — малышка. Этот парень, которого я только что встретил, давно ухаживает за мисс Сарой?

— Я знаю только, что до сегодняшнего утра этот молодой человек был помолвлен, но, возможно, он наносил визиты мисс Марстен и тогда, когда был не свободен.

— А что же случилось с девушкой, с которой он был обручен?

— Она обеднела, мистер Макгрегор, — ответила Кловер, стараясь не выдавать своей горечи.

— И все?

— Да.

— Надо было задать ему хорошую трепку, ведь, черт побери, мне так этого хотелось.

Почти нескрываемое раздражение, охватившее Макгрегора, всколыхнуло надежду, но Кловер, резко одернув себя, не позволила разрастись ей до неоправданных ожиданий. Многие люди заявляют о своих весьма благородных принципах, но тушуются, когда жизнь предлагает действовать в соответствии с ними. И дело не в том, что они изначально не лгут, — просто зачастую обстоятельства оказываются сильнее. С того момента, как в семье Кловер начались несчастья, она постоянно видела доказательства этого.

Когда Томас и Сара вышли из дома Марстенов, Кловер обратила внимание на то, каким жестким стало выражение лица Балларда и как зло он прищурился, наблюдая за проходящей мимо парочкой. «Как легкомысленно и даже жестоко прогуливаться, держась за руки, на глазах у отвергнутых возлюбленных, — подумала Кловер. — Это все равно, что сыпать соль на рану». Но ее немного беспокоила острота реакции Балларда.

— Ты любил ее? — неожиданно даже для самой себя спросила Кловер и тут же покраснела от собственной дерзости.

— Я не знаю. А ты любила его? — Он усмехнулся, заметив ее удивление. — Когда ты говорила о нем, что-то в твоем голосе навело меня на мысль, что, возможно, ты и была той самой девушкой, с которой был обручен этот пройдоха.

— Так оно и было. Он бросил меня сегодня утром, прислав письмо с сообщением о разрыве помолвки. И мне очень обидно.

— Я могу тебя понять. Я и сам немного сердит, потому что выложил кучу серебра за этот жениховский наряд.

— Вы не зря это сделали, костюм вам очень идет.

— Спасибо, мэм. — Его губы изогнулись в легкой, слегка насмешливой улыбке.

— Не стоит благодарности, — ответила Кловер и, словно на светском приеме, чуть наклонила голову.

Макгрегор засмеялся, поставил свой пустой стакан и встал — его неторопливые движения свидетельствовали о том, что уходить ему совсем не хотелось.

— Я очень благодарен вам за лимонад, но мне действительно пора.

Кловер почувствовала, как ее сердце сжала тревога. Слишком быстро заканчивалась их встреча. Ведь в ходе разговора она собиралась перейти к вопросу о браке, но, похоже, Баллард не был готов к продолжению беседы. Кловер отчаянно пыталась придумать, что же делать дальше, но приступ настоящей паники буквально ввел ее в ступор.

— Мистер Макгрегор, — воскликнула она, когда он уже спускался по ступенькам, — задержитесь на минуточку!

— Так ты все-таки решилась задать мне свой вопрос?

— А как вы узнали, что я о чем-то хочу вас спросить?

Удивление оттого, что он раскусил ее намерение, несколько поубавило ее решимость.

— Да у тебя все на лице написано, крошка, — ответил он и снова сел рядом. — Ты была так напряжена, словно готовилась окунуться в ледяную воду, но так ничего и не сказала. — Он пожал плечами. — И решил, что ты просто передумала.

— Нет, я не передумала. По правде говоря, я просто не могу передумать.

— Что ж, тогда спрашивай, не стесняясь. Всегда лучше это делать напрямик.

Кловер понимала, что Баллард прав, но слова застряли у нее в горле. Несмотря на подготовленную речь, сейчас она не могла выдавить из себя ни слова. И то, что Баллард все еще сидел рядом и доброжелательно поглядывал на нее, не облегчало ее положения. Кловер почти не сомневалась, что если она будет действовать неосторожно, Баллард подумает, что она просто не в своем уме. Однако ни одна ценная или подходящая для подобного случая фраза так и не пришла ей в голову.

Чем напряженнее она думала, тем больше было ее замешательство, и, дойдя до полного отчаяния, она наконец выпалила:

— А вы не могли бы на мне жениться, мистер Макгрегор?

Глава 2

Баллард широко раскрыл глаза и несколько мгновений ошалело смотрел на нее. Словно сквозь дымку он видел, как розовеет ее нежная, цвета слоновой кости, кожа.

Он слегка потряс головой, пытаясь прийти в себя.

— Если я правильно понял, ты попросила меня жениться на тебе? — осторожно спросил он, опасаясь, что чего-то не расслышал.

— Да. Но мне очень жаль, — произнесла Кловер, и остатки ее смелости быстро улетучились. — Я все делаю неправильно, совершенно неправильно. Я собиралась подойти к этому вопросу постепенно, сначала поговорить, кое-что объяснить и только потом сделать вам предложение, но вы собрались уходить. Это привело меня в замешательство, я растерялась и…

Он медленно поднес палец к ее губам, и Кло замолчала, широко раскрыв глаза.

— Ты слишком волнуешься, девочка. Почему бы тебе не начать все с самого начала? Давай поговорим, объясни мне то, что хотела, а дальше будет видно. Ведь ты собиралась меня о чем-то спросить? — мягко подтолкнул ее Баллард, видя, что она мешкает с ответом.

Девушка вздохнула и нервно расправила свои юбки.

— Ну хорошо… Почему вы хотели жениться на Саре Марстен? Наверное, не только потому, что она очень хорошенькая?

— Это я заметил прежде всего, — признался он.

— В этом я не сомневалась.

— Дело в том, что она выказала некоторый интерес к моей персоне и довольно быстро позволила нанести ей визит. Она леди, у нее хорошее образование и прекрасные манеры. Я же человек простой, но хорошо это понимаю и ценю. Ведь я из Кентукки. Теперь это штат, который быстро растет, активно развивается и приобщается к цивилизации. Мне хотелось привезти с собой частичку культуры. А что ты чувствовала по отношению к этому парню — Томасу? — спросил он, неожиданно меняя тему.

— Это может подождать. Я еще не получила ответа на свой вопрос.

Кловер собиралась объяснить ему, что ее чувства к Томасу его не касаются, но быстро прикусила язык, оставив при себе чуть не сорвавшееся с губ резкое замечание. Это как раз его дело, если он собирается принять ее предложение. Если этому человеку суждено стать ее мужем, то он имеет право что-то знать о ее прежнем ухажере.

— Остался всего один вопрос. Мысль о женитьбе пришла вам в голову только тогда, когда вы увидели Сару Марстен, или эта идея уже была у вас в голове, а Сара просто показалась вам подходящей кандидатурой?

— Я думал о женитьбе, когда отправлялся из Кентукки. Этим летом мне исполняется двадцать восемь лет. Я построил дом, земли мои распаханы и дают хороший урожай, мой маленький конезавод приносит мне приличный доход. Так что теперь я в состоянии откладывать какие-то деньги и тратить их не только на то, чтобы выжить. Я решил, что пришло время обзавестись семьей.

— А разве в Кентукки не из кого выбирать?

— Вариантов действительно немного, местные девушки обручаются еще в детстве, а приезжие женщины, как правило, не очень молоды. Мужчины приезжают в Кентукки, чтобы встать на ноги. Некоторые привозят с собой жен, но большинство приезжают одинокими, как и я. Они хотят обустроиться, прежде чем заводить семью. Впрочем, недалеко от меня живут незамужние девушки, но я бы не стал давать им свое имя. Так как насчет Томаса?

— Ладно, если вы хотите знать…

— Мне это необходимо.

— Мы с Томасом были обручены три месяца назад. До этого мы были знакомы почти год, и все это время он активно ухаживал за мной. Две недели назад для моей семьи неожиданно наступили тяжелые времена. В результате сегодня утром Томас прислал мне письмо, в котором официально сообщил о разрыве помолвки. Я должна была это предвидеть, поскольку он старательно избегал меня, как только у нас в семье начались несчастья.

— Но что же ты чувствуешь? — Он пытался понять, не старается ли она спасти свою гордость, попросив его жениться на ней, и таким образом показать Томасу и всем остальным, как легко она может найти замену коварному жениху.

— Я сказала вам, что на самом деле об этом не думала. Если я объясню вам, то вы наверняка поймете почему. Я сердита, очень сердита, Это так. — Она нахмурилась, пытаясь подобрать точные слова. — У меня ощущение, что меня предали, но это еще из-за того, что я рассчитывала на Томаса, а он меня подвел. На самом деле сейчас у меня должно разрываться сердце, но этого не происходит. Впрочем, за последнее время мне пришлось пережить такие удары судьбы, что, наверное, мое сердце уже просто не способно страдать.

— Что же это за неприятности, о которых ты все время говоришь? — мягко спросил он, решив, что так и не добьется от нее вразумительного ответа о ее чувствах к Томасу.

Похоже, она сама еще толком в них не разобралась.

— Две недели назад отец пришел домой, направился в свой кабинет, приставил к своей голове пистолет и покончил жизнь самоубийством.

Баллард тихо выругался и взял ее крошечные руки в свои.

— Мне очень жаль, малышка.

— Спасибо. — Какое-то мгновение она молчала, тронутая его жестом, но потом, нервно кашлянув, снова заговорила: — Так я продолжу. Едва мы успели похоронить отца, как стали ясны причины его самоубийства. Он был очень доверчивым, даже где-то наивным человеком. Он связался с плохими людьми и неудачно вложил свой капитал. Начав терять средства, он дополнительными займами попытался компенсировать потери, но эти усилия оказались напрасными. После себя отец оставил большие долги. Мы оплатили все векселя, но оказались совершенно без средств к существованию, а через две недели можем остаться и без дома. Единственное, чем мы еще владеем, — это одежда и мебель. Наши земли, серебро, драгоценности и жемчуг — все ушло на оплату долгов моего несчастного отца.

— И когда Томас узнал об этом, он бросил тебя.

— Да, именно так все и случилось. Теперь я не только лишилась приданого. На мне еще ответственность за братьев и маму.

Говоря это, она наблюдала за реакцией Балларда Макгрегора, поскольку понимала, что именно иждивенцы будут самым большим препятствием к их союзу.

— И у вас нет родственников, которые могли бы помочь?

— Есть одна, — ответила Кловер и обратила внимание на знакомый экипаж, который как раз в этот момент по роковому стечению обстоятельств подъезжал к их дому. — Но она не поможет. Кстати, вот и она. Здравствуй, Элис, — поприветствовала она свою старшую сестру, когда та подошла к ним, и Баллард встал, чтобы откланяться даме.

В который уже раз Кловер задалась вопросом: как такая внешне прелестная женщина может быть такой скупой и мелочной?

Пышная светловолосая Элис была одета по последней моде, но Кловер заметила, что ее губки, похожие на бутон розы, еще недавно вызывавшие всеобщее восхищение, становятся поуже, а уголки рта от постоянной недовольной гримасы все чаще опускаются вниз. Видимо, внутренняя сущность Элис стала менять ее ангельские черты.

— Почему ты сидишь на крыльце, словно какая-то служанка? — спросила Элис.

— Я вела приятный разговор на полуденном солнышке с мистером Макгрегором. А что ты здесь делаешь?

— Я была в шляпном магазине миссис Лэнгдон и увидела, что Томас прогуливается с Сарой Марстен. Разве ваша помолвка разорвана?

— Да. А ты приехала выразить мне свое сочувствие?

Элис проигнорировала язвительное замечание сестры.

— Я этого ожидала. Позволь мне пройти.

— Зачем?

Кловер не сдвинулась с места, решив узнать истинную причину визита своей бессердечной сестры, прежде чем позволить ей сделать хоть один шаг.

— Если ты не будешь обустраивать свою жизнь с Томасом Диллингсуортом, тебе вряд ли понадобится вся эта мебель.

— Нет, понадобится! Из всех этих стульев и диванов получатся отличные дрова для отопления той дыры, в которую мы скоро переедем.

Кловер страшно хотелось дать сестре по физиономии, но она сдержалась, не желая устраивать перед Баллардом скандальную сцену.

— Не говори ерунду. Однако прежде чем ты вытворишь какую-нибудь глупость, я хотела бы спасти несколько вещей. Особенно меня интересует мраморный столик в маминой спальне. Он хорошо впишется в мою гостиную.

Когда Элис попыталась подняться по ступеням, Кловер снова преградила ей путь.

— Ты не подвинешься? — резко произнесла Элис.

— Еще один шаг к двери, и ты точно получишь этот мраморный столик — он опустится прямо на твою пышную прическу. — Кловер крепко сжала кулачки, сдерживая все возрастающее желание дать сестре пощечину. — Убирайся отсюда!

— Как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне? После смерти нашего отца-неудачника у меня есть полное право прийти сюда и взять все, что мне понравится!

— Я лучше сожгу всю эту мебель, но не допущу, чтобы она попала в твои руки!

— Элис, зачем ты пришла?

Услышав голос матери, Кловер тихо выругалась. Она позволила Элис протиснуться в дом, затем повернулась посмотреть, как сестра здоровается с матерью. У нее не было сомнения в том, что. Элис нанесет еще один удар матери, и Кловер очень хотелось воспрепятствовать этому.

— Мама, ты бы только слышала, как Кловер со мной разговаривала, — пожаловалась Элис. — Я пришла, чтобы помочь вам избавиться от лишней мебели. Теперь, когда выяснилось, что вы не будете жить с Томасом, вам уже точно не понадобится так много вещей. Кловер просто отказывается понимать, что я имею такое же право на то, что осталось после отца, как и любой другой член семьи. Ведь я, как и Кловер, твоя дочь.

— Нет, ты не моя дочь. — Смертельно побледневшая Агнес буквально выдохнула эти слова еле слышным свистящим шепотом.

Она захлопнула дверь перед своей старшей дочерью, и стук задвигающегося засова резко и отчетливо отозвался в неожиданно наступившей тишине.

— Все ясно, — пробормотала Элис, поворачиваясь к Кловер. — Значит, никто в этом доме не считает нужным войти в мое положение.

— Мы понимаем, что ты не хочешь иметь с нами никаких дел, — ответила Кловер. — И платим тебе той же монетой.

Элис начала спускаться по лестнице, бережно поддерживая свои юбки, словно боясь даже краешком одежды коснуться Кловер.

— Думаю, я никогда не дождусь благодарности за то, что я сделала для папы.

— Да что ты вообще когда-нибудь для него делала?

— Если бы не я и не мое положение в обществе, папу похоронили бы за оградой этого жалкого городского кладбища, но я шепнула словечко священнику.

— Не стоит поглаживать себя своими белыми ручками, сестрица. Ты к этому не имела никакого отношения.

— Чепуха! Никто не поверил, что это был несчастный случай. И священник не стал бы поддерживать эту ложь, если бы не я и влияние моего мужа Джона.

— На самом деле он занял такую позицию, потому что я сказала ему, что если он поведет себя иначе, то я позабочусь о том, чтобы все в Ланглейвилле узнали о его тайных свиданиях с миссис Паттерсон на Харбор-роуд.

Элис в ужасе уставилась на Кловер:

— Неужели ты шантажировала человека духовного звания?

— Да, именно так.

— Что ж, я очень рада, что ничем не буду связана с человеком, способным на подлые поступки.

— Эта подлость не идет ни в какое сравнение с поведением родственников, которые отворачиваются от своих близких в трудные для них времена.

— Я не могу позволить себе заниматься благотворительностью. Я имею определенное положение в светском обществе, которое должна постоянно поддерживать.

— Прекрасно. Иди поддерживай, но имей в виду, что сегодня тебе последний раз удалось причинить маме боль.

Кловер еще некоторое время наблюдала за тем, как Элис усаживается в экипаж и отъезжает, потом повернулась к Балларду и тихо произнесла:

— Мне очень жаль, мистер Макгрегор, что вы стали свидетелем столь неприятной сцены.

— Это было очень познавательно, — пробормотал он.

— Возможно. Но еще раз прошу прощения. Я же видела, как неловко вы себя чувствовали.

— Дело не в вашей ссоре. Когда твоя сестра отъезжала в своем экипаже, я вспомнил одну сцену в Эдинбурге.

— Если Элис напомнила вам о чем-нибудь, то наверняка эти воспоминания были не из приятных.

Баллард лишь улыбнулся в ответ:

— Да, не из приятных. Она напомнила мне тех леди, за которыми я, бывало, наблюдал в Эдинбурге. Я мог часами стоять на самой оживленной улице города и просто наблюдать за людьми, но особый интерес у меня вызывали состоятельные дамы.

— Они выглядят очень живописно, когда одеты в свои лучшие наряды, — согласилась Кловер.

— Да, вероятно. Наша семья арендовала землю в Северном нагорье, но хозяин решил разводить там овец, и нас буквально выгнали из тех мест, к которым мы уже привыкли. В те времена, к несчастью, это было обычным делом. Поэтому мы отправились в Эдинбург, надеясь обосноваться в городе. Но в городе нас ожидали серьезные испытания. Семья оказалась на грани нищеты. И это было очень страшно.

— Что вы имеете в виду?

— Понимаешь, нищета — это не только отсутствие денег, это мучительный и унизительный образ жизни. Окруженные грязью и насилием, мы должны были бороться за каждый кусок хлеба, за любую возможность заработать хоть фартинг. Еще будучи мальчишкой, я понял, что лишь немногие способны вырваться из этого страшного болота и добиться успеха.

— Судя по всему, вам это удалось, — прошептала она, тронутая историей маленького шотландского мальчика.

— Да, я оказался одним из счастливчиков. Наблюдая за дорогими экипажами и их пассажирами, за гладко выбритыми и отлично одетыми джентльменами, за белокожими дамами в великолепных нарядах, от которых пахло чистотой и тончайшими духами, я по-детски представлял их чуть ли не ангелами, сошедшими на грешную землю. Тем более что все эти леди, находясь почти рядом, были невероятно недосягаемыми и соблазнительно прекрасными.

— Но они не соответствовали вашим представлениям?

— Ты права. Однажды возле меня остановился экипаж, и из него вышла дама, увидев которую, я просто онемел от изумления. Застыв, я вслушивался в шорох ее шелкового платья, вдыхал аромат ее духов и был потрясен ее красотой… Словно околдованный этим видением, я потянулся к ней и даже успел коснуться мягкого шелка ее платья, однако страшный удар сбил меня с ног и отбросил в дорожную грязь. Джентльмен, сопровождавший даму, ударил меня так сильно, что я почти потерял сознание. Мне пришлось вынести еще как минимум дюжину пинков, прежде чем я смог скрыться от этих начищенных сапог, проскользнув под колесами экипажа. Так что есть черта, которую нельзя пересекать. Это правило действует даже здесь, в Новом Свете. Хотя в отличие от Англии в Америке ты можешь подняться наверх, если у тебя есть капитал. Но если серебро не звенит в твоем кошельке, не стоит пытаться прыгнуть выше головы.

Его рассказ заставил Кловер почувствовать себя неловко, поскольку она относилась именно к тому классу, от которого пострадал эдинбургский мальчишка. Сердечко ее испуганно заколотилось. Уж не собирается ли он сообщить ей, что брак между ними невозможен?..

— А теперь, когда у вас есть деньги, вы собираетесь попытаться подняться наверх? — спросила она.

— Собираюсь, и ты мне поможешь. Так сколько вас всего, к кому Элис повернулась спиной?

— Я, мои братья, Клейтон и Деймьен, они близнецы — им по семь лет, и моя мать Агнес.

— Понятно. Давай-ка, девочка, расскажи мне, в чем именно заключается твой план. Я ответил на твои вопросы и кое-что узнал о тебе, — продолжил он, когда они удобно устроились на ступеньках. — Думаю, примерно я уже представляю себе, в чем состоит твой план, но лучше, если ты все объяснишь сама.

Кловер глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но ей это никак не удавалось.

— Я подумала, что раз вы уж так хотите жениться, то можете взять в жены девушку, у которой нет приданого и на руках трое иждивенцев. Я могу предложить вам все, что вы искали в Саре Марстен, за исключением, наверное, ее красоты.

— Да и ты не уродина, малышка Кловер, — протянул Баллард и улыбнулся, увидев, как порозовели ее щеки.

— Вы очень любезны, мистер Макгрегор, но я понимаю, что мне сложно соперничать с Сарой Марстен. Но я не хуже образованна, а возможно, даже и лучше. Воспитывались мы в похожих условиях. — Она слегка задумалась. — Мне было бы легче описывать свои достоинства, если бы я знала, какими качествами должна обладать ваша будущая жена.

Прежде чем ответить, Баллард приблизился к ней и заглянул в глаза.

— Мне не нужна жена, которая будет видеть во мне лишь средство, обеспечивающее крышу над головой и еду на столе.

— Мистер Макгрегор, вы, конечно, можете подумать, что я ищу только этого. Но несмотря на то, что обстоятельства заставляют меня действовать весьма поспешно и, возможно, даже нахально, мне нужны не только пища и кров. Я верю в замужество, мистер Макгрегор, и приложу все усилия к тому, чтобы стать вам хорошей женой и сделать наш брак счастливым.

— А как насчет детей? — пробормотал он, и его взгляд сосредоточился на ее губах.

— Да… — Кловер тяжело сглотнула. — Конечно, я за детей, если на то будет воля Божья.

Он провел кончиком пальца по очертаниям ее губ и заговорил тихо, но твердо:

— Мне нужна женщина в моей кухне, а если потребуется, то и в поле, ну и, конечно, рядом со мной, в постели. — Баллард заметил, как при этих словах участилось ее дыхание. — Я не хочу даже думать о том, что моя жена будет закатывать мне скандалы или запиваться слезами из-за того, что я не купил ей новое шелковое платье. И я хочу детей.

— Я готова на все ваши условия, мистер Макгрегор. — Кловер почувствовала, что его близость волнует ее, но отодвинуться была не в силах.

— Скажи мне, малышка Кловер, как далеко зашли ваши отношения с Томасом?

— Что вы имеете в виду? Мы с Томасом были помолвлены и собирались пожениться.

— Ты сказала, что Томас ухаживал за тобой почти год и что три месяца вы были помолвлены. Надеюсь, ты не повесишь мне на шею еще одного иждивенца через несколько месяцев? — При этих словах Кловер возмутилась, вспыхнула и попыталась вскочить, но Баллард крепко обхватил ее за плечи. — Спокойно, девочка. Многие обрученные не дожидаются первой брачной ночи.

Продолжая сердито сопеть, Кловер тем не менее перестала вырываться из его крепких объятий.

— Томас был джентльменом. Мы оба вели себя, как того требуют приличия. Мой отец очень строго следил за этим, и мы почти никогда не оставались наедине. И нехорошо с вашей стороны предполагать, что…

— Ничего обидного в этом нет, — прервал он ее. — Такое часто случается — мужчина обручен с девушкой, а потом на ней не женится. Многие считают, что обручение — все равно, что свадьба. Но если этот парень обрюхатил тебя, мне бы не хотелось давать его ребенку свое имя. Единственное, что в этом случае я могу для тебя сделать, — это отволочь негодяя к алтарю и держать перед священником, пока он не произнесет клятву.

Даже говоря эти слова, он был не уверен в том, что ему этого на самом деле хочется.

— Нет, Томас не оставил меня с ребенком.

Кловер снова попыталась высвободиться, но Баллард явно не собирался ее отпускать. Когда он приблизился к ее губам, девушка охнула.

— Мистер Макгрегор! Мы же на людях.

— И что же? Пусть все видят, как ухаживают парни из Кентукки.

И Баллард запечатлел на ее губах долгий и нежный поцелуй. Он дразнил своими губами ее губы, с некоторым удивлением обнаружив, насколько сладок их вкус. Кловер чуть испуганно вцепилась в лацканы его фрака своими изящными пальцами, но прильнула к нему, покоряясь крепкому объятию. Ее реакция была поощряющей, однако Баллард чувствовал, что чего-то недостает. И только через мгновение он понял, чего именно — опыта. У Кловер Шервуд были самые теплые и сладкие губы из тех, что ему доводилось когда-либо пробовать, но она еще абсолютно не умела ими пользоваться. Он слегка приоткрыл один глаз и увидел, что она внимательно, словно изучая, смотрит на него.

— Похоже, что вы со своим женихом действительно вели себя целомудренно, — пробормотал он. — Ты должна закрывать свои прелестные голубые глазки, когда целуешься с мужчиной, малышка Кловер.

— Ох, нам не следует этого делать, — прошептала Кловер, но закрыла глаза и еще плотнее прильнула к нему, чувствуя, как восхитительно возбуждающе действует на нее его поцелуй. — Нас могут увидеть.

— Мужчина должен поцеловать женщину, которая делает ему предложение.

И прежде чем Кловер нашлась, что ответить на это дерзкое замечание, Баллард снова начал ее целовать. Нежный жар его губ, моментально затуманив разум, сладкой истомой отозвался во всем ее теле. Однако когда его требовательный язык мягко, но настойчиво попытался раздвинуть ее губы, она мягко оттолкнула его и открыла глаза.

— Что вы делаете? — спросила она внезапно охрипшим до неузнаваемости голосом.

— Я пытаюсь поцеловать тебя, девочка. Пожалуйста, помолчи и раскрой свои прелестные губки.

Кловер понимала, что это просто верх неприличия — сидеть на ступеньках своего дома и целоваться с практически незнакомым мужчиной, но послушно приоткрыла рот и снова прильнула к его широкой груди. Внутренний голос подсказывал ей, что если этому мужчине понравится ее целовать, то он, возможно, примет ее предложение. Она также решила, что ей самой не помешает понять, нравится ли ей целовать его. Пока она находила этот процесс пугающе восхитительным.

Когда он нежно и быстро скользнул языком в ее полураскрытые губы и коснулся ее языка, Кловер решила, что все это ей может понравиться и далеко их завести, но она не должна себе этого позволять. Но уже через мгновение она настолько отдалась чувствам, что, когда он прервал поцелуй, ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что его губы больше не касаются ее губ, а сама она не прижимается, словно бесстыдница, к мужской груди. Она открыла глаза. Неожиданно осознав всю предосудительность своего поведения, она быстро опустила глаза, чувствуя, как заливается краской ее лицо.

Баллард внимательно смотрел на сидящую подле него девушку. Ее щеки цвета слоновой кости окрасились ярким румянцем, грудь учащенно вздымалась под натянувшимся, словно парус, лифом; полураскрытые губы, влажные от его поцелуя, соблазнительно блестели. У нее были очень сладкие губы, и Баллард был убежден, что он первый ощутил их вкус. Осознание этого факта вызвало у него странное чувство, которое трудно описать, но ясно, что все это было чертовски приятно.

— Теперь ты можешь поднять глаза, малышка, — сказал он, и сердце его чуть не остановилось, когда она сделала это.

Ее голубые глаза все еще были подернуты дымкой разбуженной страсти. Чтобы не поддаться соблазну и не ответить на приглашение, читавшееся в ее взгляде, Баллард быстро убрал руки с ее плеч и чуть отодвинулся.

— Ну так как? Что ты думаешь о своем первом поцелуе, малышка Кло?

Кловер решила, что этот мужчина выглядит слишком самодовольным, и ответила высокомерным тоном:

— Мой первый поцелуй? А вы не думаете, мистер Макгрегор, что, возможно, это мой сто первый поцелуй.

— Да? Значит, у вас в Пенсильвании девушки так легко раздаривают поцелуи? — Он пожал плечами. — Впрочем, я спросил просто из любопытства.

— Ну хорошо. Это было… неплохо.

— Всего лишь неплохо? Так-так. Это может оказаться проблемой. Ведь поцелуи и все такое прочее — чуть ли не главная составляющая настоящей семейной жизни.

— В самом деле?

— Да, во всяком случае, очень важная часть.

Он изо всех сил старался сдерживать упрямо наползавшую на губы улыбку.

Кловер состроила гримасу и заставила себя ответить совершенно искренне, потому как понимала, что решение почти всех ее проблем зависит сейчас от этого человека:

— В таком случае… это было приятно.

— Только приятно?

— У меня возникает сильное желание влепить вам пощечину, мистер Макгрегор!

Баллард расхохотался, но, увидев быстро приближавшихся брата и кузена, нахмурился.

— Какого черта вы вернулись так скоро? — недовольно спросил он.

Шелтон провел рукой по своим густым черным волосам и с опаской взглянул на Балларда.

— Мы увидели, что Сара Марстен прогуливается с каким-то франтом, и решили, что с тобой что-то случилось.

Не торопясь отвечать, Баллард задумчиво оглядел улицу, взглянул на брата, потом несколько растерянно посмотрел на Кловер, которая, неверно истолковав молчание, выпалила:

— Это я во всем виновата! Я хотела поговорить с вашим братом и задержала его, поэтому мисс Марстен решила принять ухаживание другого джентльмена.

— С чего бы ей злиться на взрослого мужчину, который решил поговорить с девочкой?

Произнося эту фразу, Шелтон перевел взгляд на Кловер, и от удивления последние два слова почти застряли у него в горле.

Взгляд сине-зеленых глаз Шелтона, в котором читалось неприкрытое удивление, остановился на ее груди. С не меньшим удивлением рассматривал девушку и Ламберт. Окончательно смущенная их нескромными взглядами, Кловер чувствовала себя так, словно оказалась перед этими двумя мужчинами голой и ей нечем было прикрыться. Так что оставалось лишь крепко сжимать кулачки и молиться, чтобы жар румянца не сжег ее щеки.

Внезапно заметив чересчур откровенные взгляды брата и кузена, Баллард прорычал:

— Может быть, вы, балбесы, перестанете пялиться на мою невесту?!

Шелтон и Ламберт, не понимая, в чем дело, обернулись к Балларду.

— На твою невесту?! — воскликнули они разом.

Баллард обнял Кловер и с некоторой торжественностью повторил:

— Да, на мою невесту.

— Что здесь происходит, Баллард? — требовательно спросил Шелтон. — Час назад ты даже не был знаком с этой девушкой.

— Дьявольщина, кузен, когда мы уходили, ты говорил о женитьбе на Саре Марстен.

— Мужчина имеет право передумать.

— Ты в этом уверен? — шепотом спросила Кловер Балларда. — Ты хорошо понял все, что я тебе объяснила?

Бросив на родственников взгляд, не позволивший им сдвинуться с места, он ответил ей тихо:

— Да, малышка. У тебя нет приданого, вообще нет ни гроша за душой, но у тебя два брата и мать, о которых ты должна заботиться. Когда ты мне все это рассказывала, я обдумывал твое предложение. И вот что я понял: то, что ты так нуждаешься в муже, мне даже на руку, и хотя я собирался потратить некоторое время на ухаживание за будущей женой, я готов изменить свои планы и как можно скорее вернуться в Кентукки. Думаю, малышка, ты не станешь привередничать и согласишься на то, что я смогу предложить тебе и твоим родным.

— Вы правы, мистер Макгрегор, — призналась она с некоторым напряжением, ведь жестокие обстоятельства почти лишили ее жизнь романтики. — Вы действительно готовы взвалить на себя груз ответственности и заботиться о семье из четырех человек?

— Да, у меня просторный дом, хотя и не такой шикарный, как этот. Когда я его строил, то думал о том, что мне, возможно, понадобится большой дом. Я поставил сруб, и теперь мы потихоньку отделываем его. Работа еще не закончена. Мы разместим твоих братьев в одной комнате, а у твоей матушки будет своя спальня. Так что мы прекрасно разместимся там всемером, потому что, как ты, наверное, догадалась, эти два оболтуса, Ламберт и Шелтон, живут пока вместе со мной.

— Ну что ж, если вы соглашаетесь принять на иждивение мою маму и братьев, я, конечно, готова взять на себя заботу о ваших родственниках. Однако должна вас предупредить, мистер Макгрегор… Хотя я прекрасно умею обращаться с иголкой и прочим рукоделием, готовить научилась я недавно, и моя стряпня оставляет желать лучшего.

— Если ты хоть немного научилась готовить, то сможешь освоить и что-то еще. Мы были самостоятельными и готовили себе сами больше десяти лет, так что я смогу помочь тебе, пока ты не научишься управляться.

Несмотря на то, что соглашение оказывалось взаимовыгодным, Кловер понимала, что Баллард весьма щедр. Теперь ее проблемы решены. Она нашла дом и кормильца для своей семьи. Казалось, она должна чувствовать себя счастливой или просто радостной, но напряжение не отпускало ее, и к нему примешивалось чувство грусти из-за того, чего она лишалась, еще не обретя.

Баллард слегка нахмурился, заметив облачко грусти, тенью скользнувшее по ее лицу. Тихим торжественным голосом он произнес:

— Послушай, малышка, то, что мы заключаем наш союз, руководствуясь исключительно практическими интересами и здравым смыслом, вовсе не означает, что я не могу за тобой немного поухаживать. Все-таки нам нужно хоть чуть-чуть узнать друг друга.

— О, это так любезно с вашей стороны, — прошептала она срывающимся голосом, пытаясь подавить в себе желание разрыдаться, уткнувшись в дорогую ткань его фрака.

— Послушай, Кловер, — Баллард снова нахмурился, заметив подступившие к ее глазам слезы, — ты абсолютно уверена, что поступаешь правильно?

— Да, мистер Макгрегор, я абсолютно уверена.

— Но ведь, наверное, можно найти и другие способы обеспечить будущее твоей семьи.

Баллард с удивлением для себя отметил, что совсем не хочет, чтобы Кловер искала какие-то иные пути решения своих проблем.

Она покачала головой.

— Даже когда Томас еще считался моим женихом, я две недели обдумывала самые разные варианты решения наших проблем. Работу здесь найти нелегко, а та, что есть, оплачивается весьма скромно, поэтому мы не смогли бы сохранить этот дом. Правда, хозяин таверны «Хитрая собака» намекнул мне, что есть один способ существенно увеличить размер жалованья, но меня это не устраивает.

Она поморщилась, подавив нотку горечи в собственном голосе.

— Конечно, ты не могла согласиться.

Баллард подумал, что неплохо было бы найти время зайти в таверну «Хитрая собака» и слегка поучить хозяина хорошим манерам.

— Мистер Макгрегор, я ушла из таверны, громко хлопнув дверью и гордо заявив, что скорее умру, чем паду так низко. Но, пройдя пару сотен ярдов, я осознала, что на кону стоит не только моя жизнь. Я подумала, что буду чувствовать, когда увижу, как голод берет за горло моих близких, и в тот момент вся моя решимость куда-то улетучилась, так же как непоколебимая уверенность в том, что мне не придется опускаться на самое дно жизни. Так что, мистер Макгрегор, страх перед будущим заставил меня подойти к вам и проявить такую смелость и отчаянность.

Баллард подумал о своем прошлом, о тех днях, когда был семнадцатилетним неоперившимся юнцом, на попечении которого остались восьмилетний Шелтон и десятилетний Ламберт. Он крепче обнял Кловер за плечи, выражая ей свое сочувствие.

— Да, я понимаю. Я сам был еще безусым юнцом, когда на моем попечении остались эти двое. — Он кивком указал на своих спутников, стоящих поодаль. — И чтобы кормить их, мне пришлось делать то, чем я никак не могу гордиться.

— Так ты собираешься объяснить нам, что здесь происходит? — крикнул Шелтон.

— Я собираюсь жениться на мисс Кловер Шервуд, — ответил Баллард.

— Понятно. Я не хочу обидеть вас, девушка, но, черт возьми, Баллард, ты ведь познакомился с ней всего час назад. А за час до этого ты разглагольствовал о женитьбе на Саре Марстен.

— Я приехал в этот город, чтобы жениться. Похоже, мисс Марстен не заинтересована в замужестве, хотя позволяла мне думать обратное, тогда как мисс Шервуд действительно хочет выйти замуж, и это означает, что мы совсем скоро сможем вернуться в Кентукки.

Шелтон схватил брата за локоть и с извиняющимся видом обернулся к Кловер:

— Мисс, позвольте мне немного поговорить с братом наедине. Поверьте, лично к вам это не имеет никакого отношения.

— Все в порядке, — стараясь сохранять невозмутимость, ответила Кловер. — Я все понимаю…

— Ты заставляешь ее чувствовать себя оскорбленной, — упрекнул Шелтона Баллард, когда троица отошла на достаточное расстояние и Кловер не могла их услышать.

— Я этого не хотел, ты прекрасно знаешь, — пробормотал Шелтон, а затем выпалил: — Дьявол и преисподняя, Баллард! Тебе не кажется, что пора объяснить нам, что здесь происходит?!

— Весьма справедливо. А происходит вот что: я приехал в этот город, чтобы найти жену. Так вот, я ее нашел.

— Но ты же совсем не знаешь эту девушку, — запротестовал Ламберт.

— Того, что я знаю, мне вполне достаточно, — ответил Баллард. — И впереди у меня будет много времени, чтобы узнать ее как можно лучше.

— И что же тебе удалось узнать за час?

— Достаточно, я же сказал тебе. Она по рождению леди, как и Сара. Образование у нее такое же, а манеры, пожалуй, даже получше.

— И на кой черт тебе все это нужно? — проворчал Шелтон.

— Значит, ты невнимательно меня слушал, братец. Там теперь наша жизнь, а это означает, мы должны пускать прочные корни. Дела у нас идут прекрасно, а будут идти еще лучше. Кроме того, совсем скоро мы сможем на равных разговаривать с теми, кто покупает наши товары. Я не говорю о том, что мы отвернемся от того мира, в котором выросли, а о том, что мы должны стать частью светского общества. Я хочу, чтобы однажды мы, отплясав на сельском празднике вместе с семейством Махоуни, затем отправились пить чай к мистеру Потсдаму. И чтобы на деревенской площади и за столом с накрахмаленной скатертью мы в равной степени чувствовали себя легко и непринужденно… Ну, скажите честно, парни, как вы себя чувствовали в роскошном доме мистера Потсдама, когда в прошлом месяце он пригласил нас к себе отметить покупку наших лошадей? — Баллард улыбнулся, когда братья смущенно опустили головы. — Да, вот и я тоже. И тогда я задумался над тем, что было бы очень хорошо, если бы у меня была жена — настоящая леди с изысканными манерами. Она бы и нас научила всем премудростям светской жизни и хорошим манерам.

— Что ж, идея здравая, но этого явно недостаточно, чтобы жениться на совершенно незнакомой девушке.

Баллард усмехнулся:

— Это не единственная причина, Шелтон. Ты должен признать, что она очень хорошенькая. И ей нужен муж. Некоторое время назад ее отец сделал неудачные вложения, и, потеряв все деньги, он застрелился, это случилось две недели назад. — Увидев, как вытянулись лица братьев, Баллард коротко кивнул, подтверждая свои слова. — Кроме того, сегодня утром ее бросил жених, поскольку со смертью отца Кловер лишилась приданого. У этой девушки на руках мать и два младших брата, а через пару недель их дом уйдет с молотка, и тогда их всех, естественно, выселят. Правда, у Кло еще есть старшая замужняя сестра, но на ее помощь рассчитывать не приходится. Так что я единственный, кто реально может ей помочь.

— Мне страшно жаль ее, Баллард, но ты уверен, что мы можем взять на себя заботу еще о четверых?

— Уверен. Да, конечно, такое прибавление семейства несколько скажется на росте наших доходов, но у меня появится жена, которая будет благодарна мне за то, что я избавил ее семью от нищеты, а это может стать большим плюсом.

— Ну что ж, похоже, она девушка хорошая, и если ты уверен…

— Абсолютно уверен, Шелтон. Мне действительно нужна жена. — Он подмигнул, и молодые люди дружно рассмеялись. — У меня также огромное желание обзавестись детьми. Дьявольщина, большинство мужчин моего возраста уже имеют детей — одного или двух. Да, черт возьми, чем больше я обо всем этом думаю, тем больше мне все это нравится.

— Хорошо. Если ты так уверен, думаю, меня это тоже устроит, — заметил Шелтон.

Ламберт лишь согласно кивнул.

Кловер слегка напряглась, увидев, что трое мужчин направляются к ней. На первый взгляд ситуация была совершенно безумной, и она бы совсем не удивилась, если бы братья постарались отговорить Балларда от столь опрометчивого шага. Так что Кловер осталось лишь молиться о том, чтобы у них ничего не вышло.

Баллард остановился перед девушкой и, отметив настороженность в ее взгляде, улыбнулся:

— Как ты думаешь? Может, мне стоит встретиться с твоей матушкой, прежде чем мы пойдем к священнику?

— Так, значит, мы все-таки поженимся? — спросила она, не в силах скрыть своего облегчения.

— Да, малышка. Ты не возражаешь, если мы все сделаем очень быстро?

— Нет, не возражаю.

— Ну так как? Мне сейчас зайти к твоей матушке или сделать это позже?

— Наверное, лучше сейчас, — пробормотала Кловер, соображая, как она сообщит эту новость матери. — Вам понадобится какая-нибудь мебель, мистер Макгрегор? — спросила она, вставая.

— У нас ее немного, это факт. — Он задумчиво потер подбородок. — Но стоит крепко подумать, прежде чем решить, что именно брать с собой. Путь неблизкий — багаж придется сначала сплавлять по реке, а потом везти по плохим дорогам.

— Да, конечно. Об этом я как-то не подумала. У меня будет время распродать то, что вам не понадобится?

— Значит, ты не хочешь оставить мебель сестре?

Он улыбнулся, увидев на ее лице брезгливую гримасу. Кловер открыла дверь, поблагодарив Господа за то, что после ухода Элис никто не запер дверь на засов.

— Возможно, я сообщу Элис, что мебель будет выставлена на продажу, пусть покупает, если хочет.

Дав возможность Балларду и его братьям оглядеться в просторном холле, Кловер жестом пригласила мужчин идти за ней. Следы былого благополучия остались в теплых буковых панелях, в элегантной мебели и шелковых обоях. «Да, — подумал Баллард, — Шервуды упали с большой высоты». Смогут ли они приспособиться к той жизни, которую он собирается предложить им в Кентукки?..

Он непроизвольно пожал плечами. Возможно, раньше Шервуды имели многое, но теперь у них не было ничего, и похоже, что Кловер уже смирилась со своей судьбой. Баллард был уверен, что девушка не избалована и готова довольствоваться тем, что он сможет ей дать. Но ему трудно было представить, как ее мать и братья среагируют на такие перемены в жизни.

Следуя за Кловер, мужчины вошли в гостиную. Пока девушка представляла своих братьев и матушку, Баллард внимательно изучал семейство Кловер. Агнес Шервуд все еще была привлекательной, хотя и чуть полноватой женщиной. Гладкая кожа лица и светлые волосы мешали определить ее истинный возраст. Близнецы казались живыми, смышлеными мальчишками, и Баллард почувствовал, как его беспокойство по этому поводу спадает. Рыжеволосые и голубоглазые, мальчуганы производили впечатление отчаянных сорванцов, но Баллард сразу понял, что они хорошие, добрые мальчишки.

Кловер волновалась так, что, прежде чем заговорить, вынуждена была откашляться.

— Мама, это мистер Макгрегор, все это время мы разговаривали на крыльце нашего дома.

Агнес слегка нахмурилась:

— Это имеет какое-нибудь отношение к плану, который, по словам мальчиков, ты придумала?

— Да, мама. — Кловер решила, что лучше говорить напрямик. — Мистер Макгрегор приехал в Ланглейвилл в поисках жены, и мне нужно было сделать так, чтобы он выбрал меня. И он это сделал. В самое ближайшее время мы поженимся и отправимся в дом мистера Макгрегора, в Кентукки.

Глава 3

— Я и подумать не могла, что она упадет в обморок, — пробормотала Кловер.

Помогая Кловер поднять на кушетку ее упавшую в обморок матушку, Баллард еле сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Ну, девочка, нельзя же вот так в лоб, совсем без подготовки.

— Я знаю, но я не смогла придумать ничего лучшего. Мне очень жаль, мистер Макгрегор, но дело не в вас, я в этом уверена.

— Кло, поскольку мы скоро поженимся, будет гораздо лучше, если ты будешь называть меня Баллард. И не переживай, я прекрасно понимаю, что в этом казусе нет ничего личного.

Заметив озорные искорки в его глазах, Кловер чуть нахмурилась.

— Но и смешного в этом тоже ничего нет.

— Конечно же, нет.

Баллард бросил укоризненный взгляд на брата и кузена, которым с трудом удавалось подавить смех, а потом посмотрел на мать Кловер.

— Как ты думаешь, она скоро придет в себя?

— Думаю, да. — Кловер, до этого легонько похлопывавшая мать по бледным щекам, обернулась к одному из близнецов, стоявшему у кушетки: — Деймьен, принеси мне бренди и стакан, пожалуйста.

Спустя минуту брат подал ей поднос с хрустальным графином. Взглянув на него, Кловер нахмурилась — уровень янтарной жидкости в нем значительно снизился с тех пор, как она видела сосуд в последний раз.

— Интересно, куда подевалось бренди?

Деймьен пожал плечами:

— Мама говорит, что это Элис ее спаивает.

Краешком глаза Кловер заметила, что мать, очнувшись, подглядывает за ней сквозь опущенные ресницы, но, видя явное недовольство дочери, Агнес решила, что, пока гроза не миновала, ей лучше попритворяться и продолжать «пребывать в глубоком обмороке». В последнее время Кловер с матерью поменялись ролями. Теперь уже дочь все чаще разговаривала с ней как с непослушным ребенком. Кловер понимала, что и сейчас с помощью этой детской уловки мать старается избежать неприятных объяснений. Наконец ресницы Агнес дрогнули, и Кловер поняла, что мать решила «прийти в себя».

«Как же она объяснит исчезновение бренди?» — мельком подумала Кловер и наклонилась к матери.

Тихонько застонав, Агнес слабым, прерывистым голосом спросила:

— Кентукки?

— Да, мама, — ответила Кловер. — Я говорила именно о Кентукки. Вот, сделай глоток. Бренди поможет тебе прийти в себя. Впрочем, я думаю, ты и сама прекрасно это знаешь.

Кловер подчеркнула последние три слова и строго посмотрела на мать, давая Агнес понять, что ее наивная уловка не сработала.

Агнес, вздохнув, села, сделала глоток бренди и недовольно сказала:

— Но это же Дикий Запад.

— Уже почти два года штат, мэм, — сказал Баллард.

— Там дикие, свирепые индейцы, — пробормотала Агнес.

— У нас действительно были некоторые проблемы с индейцами. Местные племена никак не хотели, чтобы белые люди селились на их землях, — медленно произнес Баллард. — Но сейчас конфликт в основном исчерпан. Место, откуда я приехал, уже обжитое.

— Все это так странно и непонятно. — Агнес посмотрела на Кловер. — Еще сегодня утром ты была обручена с Томасом, дорогая.

— Сегодня утром Томас меня бросил, мама, — уточнила Кловер.

— Но ведь ты совершенно не знаешь этого человека, мистера Макгрегора. Вы, как я понимаю, совсем недавно познакомились.

Баллард достал часы из кармана жилета и внимательно посмотрел на них.

— Полагаю, около двух…

Он посмотрел на Кловер, и та кивнула.

— Около двух недель? — быстро спросила Агнес.

— Нет, мама, — ответила Кловер — Около двух часов. Кстати, следует чуть экономней расходовать бренди. Вдруг ты соберешься еще раз упасть в обморок, а эта капля — все, что у нас осталось.

Она едва сдержала улыбку, когда мать встрепенулась, словно не было никакого обморока.

— Ты не можешь выйти замуж за человека, с которым знакома всего два часа. — Агнес поджала губы. — Что ты знаешь о нем?

— Разве ты забыла, мама, что уже через две недели мы окажемся на улице? Я пыталась найти работу, но я не могу найти ничего такого, что могло бы обеспечить наше существование и содержание дома. А мистер Макгрегор готов обеспечить нам то и другое. Он приехал сюда в поисках жены, а мне как раз нужен муж.

— Но ведь Кентукки так далеко!

— А что ожидает нас здесь, мама? — спросила Кловер тихо. — Подумай об этом. Да, Кентукки далеко, но это означает, что и мы будем далеко от всего того, что произошло здесь, от печальных воспоминаний, обид и незаслуженных оскорблений, из-за которых ты все чаще прикладываешься к этому графину.

Агнес ничего не сказала, обдумывая слова Кловер, затем кивнула:

— Ты совершенно права, дорогая. Когда вы собираетесь пожениться?

Кловер и ее мать выжидающе смотрели на Балларда.

— Как можно скорее, — ответил он. — Сейчас я пойду договариваться со священником. — Он взял Кловер за руку и мягко повел ее за собой, направляясь к выходу. — Шелтон, вы с Ламбертом можете немного поболтать со своими новыми родственниками. Перед встречей со священником мне надо наедине сказать пару слов своей невесте.

Когда они вышли в холл, Кловер уже собралась спросить Балларда, что именно он хочет ей сказать, но только она открыла рот, Баллард заключил ее в свои объятия и поднял ее, так что их лица оказались на одном уровне. Даже не задумываясь над тем, что она делает, Кловер обвила руками его шею. От крепкого мужского объятия у нее перехватило дыхание и немного закружилась голова, но где-то в глубине души возникло чувство легкого разочарования — близость их тел, похоже, пока не произвела на Балларда должного впечатления.

Продолжая обнимать девушку, он небрежно прислонился к стене и улыбнулся. Кловер мысленно поблагодарила Бога за то, что этот мужчина не осознавал всей силы своего обаяния. Она сделала глубокий вздох, безрезультатно пытаясь усмирить бурю чувств, которую пробудил в ней этот человек.

— Может быть, обсуждение будет проходить лучше, если я буду стоять на полу? — спросила она милым голосом.

— Вижу, ты довольно бойкая барышня, но, слава Богу, мне нравятся девушки с перчинкой.

— Так о чем вы собирались со мной поговорить? — Кловер изо всех сил старалась не смотреть на его губы, мучительно пытаясь понять, почему они вызывают у нее такое страстное желание, ведь он всего один раз поцеловал ее.

— Сейчас я пойду искать для нас священника, малышка Кло. — Произнося эти слова, он ласково целовал отвернувшуюся от него девушку. — Я намереваюсь устроить наше венчание как можно скорее. Возможно, даже завтра.

— Мне кажется, нет никаких причин откладывать намеченное.

Кловер едва узнала свой собственный голос, который в тишине холла прозвучал как-то странно, призывно.

— Да, действительно, но ты абсолютно невинна. И прежде чем мы перейдем к исполнению супружеских обязанностей, я, наверное, должен уделить тебе некоторое время, чтобы ты могла узнать меня как мужчину.

Легкий туман, который вызывало у нее его присутствие, рассеялся, и она, поняв, что он имеет в виду, густо покраснела.

— О, я понимаю. — Она удивилась, почему мысль об интимной близости с этим мужчиной ее не пугает. — Мы должны пожениться, Баллард. И возможно, самое лучшее — начать с того, что важнее. А все остальное со временем наладится.

Она надеялась, что ее голос звучит так, как нужно, — смело и непринужденно.

— Может быть, тебе стоит поговорить со своей матушкой, прежде чем ты согласишься на близость со мной?

Румянец предательской волной залил шею Кловер, но голос ее звучал на удивление спокойно.

— Мы с мамой уже обсуждали вопросы интимной близости. Это произошло сразу после обручения с Томасом.

— Я думал, что такие разговоры обычно устраивают после венчания или перед ним.

— Мама считает, что я должна знать о таких вещах. Хотя мы с Томасом почти никогда не оставались наедине, она хотела, чтобы в случае, если Томас позволит себе какие-либо вольности, я знала о возможных последствиях.

Кловер пыталась придать своему голосу строгий тон, надеясь, что Баллард поймет, что позволяет себе вольности, о которых предупреждала свою дочь Агнес.

Баллард улыбнулся и, наклонившись, легко поцеловал девушку в губы.

— Ничего не случится, если мужчина приласкает свою невесту. — Он посерьезнел, когда вдруг сообразил, что не имеет ни малейшего представления о том, что именно рассказывает мать своей дочери об отношениях между мужчиной и женщиной. — Я не говорю об обязанностях, прелестная Кло. Не это будет согревать меня холодными зимними ночами.

— Моя мама говорила мне, что венчание стелит супругам постель, но потом от них самих зависит, что из этого получится.

Она мысленно проклинала густой румянец, продолжавший завоевывать все новые участки ее белой кожи, хотя Балларда ее смущение явно забавляло.

— Твоя матушка рассуждает как очень разумная женщина.

— Она действительно такая, Баллард. — Кловер подумала о том, какое неприглядное впечатление могла произвести ее мать, и сочла необходимым добавить: — Просто за последние несколько недель произошло слишком много несчастий. Она не…

Он заставил ее замолчать, коснувшись легким поцелуем ее губ.

— Нет необходимости извиняться, милая. Ей досталось в последнее время. И она не так уж плохо справляется. Думаю, мало кто смог бы так быстро оправиться от столь жестоких ударов судьбы. Теперь, прежде чем отправиться искать священника, я должен сделать еще кое-что.

— И что же это?

— А вот что, — прошептал он и коснулся своими губами ее раскрывшихся в ожидании губ.

Как только он прильнул к ней, Кловер почувствовала, что погружается в какой-то странный, пробуждающий неведомые до сих пор силы туман. Когда же он наконец прервал поцелуй и ее ноги коснулись пола, состояние восторженного испуга не покинуло Кловер. Баллард заглянул в подернутые поволокой глаза девушки, потом молча взял ее за руку и повлек в гостиную, где остальные в нервозном нетерпении ожидали появления новоиспеченных жениха и невесты. Влекомая сильной рукой, Кловер на ходу пыталась прийти в себя.

— Все, парни, мы идем, — войдя в гостиную, сказал Баллард. — Сначала разыщем священника, а затем встретимся с покупателем наших лошадей.

— А с кем именно вы должны встретиться? — спросила Агнес.

— С неким мистером Грендаллом.

— Говорят, он порядочный и честный человек. А где вы остановились, мистер Макгрегор? — спросила Агнес, когда братья уже направились к выходу.

— В гостинице, — коротко ответил Баллард.

— В таком случае вы все должны переехать сюда. Мы еще целых две недели можем оставаться в нашем доме. Так что нет нужды зря тратить ваши деньги.

— Спасибо, мэм. Мы с благодарностью примем ваше приглашение.

— Вот и отлично, а мы с Кловер пока к вашему возвращению приготовим хороший обед.

Как только мужчины ушли, Агнес повернулась к Кловер и с тихой печальной улыбкой произнесла:

— Пожалуй, нам стоит подумать о том, где можно найти продукты для хорошего обеда.

Трое мужчин молча шли по улице в направлении расположенной возле доков крошечной церкви. Первым не выдержал Шелтон:

— Ты еще не передумал, Баллард?

— Конечно, нет, как и Кловер. Все очень просто: она нужна мне, а я нужен ей, поскольку могу помочь ее семье. Со своими неприятностями девушка справилась бы сама, но на ней лежит ответственность за мать и братьев. Поверь, Шелтон, то, что она так нуждается в ком-то, мне только на руку. А теперь, прежде чем мы встретимся со священником, предлагаю заглянуть на ближайший рынок.

— Это еще зачем? — с удивлением воскликнул Ламберт.

— Провизия, мой дорогой кузен, — ответил Баллард. — Хорошее воспитание побудило миссис Шервуд пригласить нас на обед, но готов поставить на кон свой праздничный наряд, что никаких запасов у них уже давно нет.

Кловер посмотрела на жалкую кучку овощей и крошечные кусочки ветчины, лежащие на огромном кухонном столе, и с грустью вздохнула. Этого явно недостаточно, чтобы накормить троих здоровых мужчин. Даже если попытаться приготовить суп, то воды в нем будет больше, чем содержимого.

Добрых четверть часа она пыталась придумать, чем накормить семерых, если еды с трудом хватило бы на четверых, но громкий стук в дверь прервал ее тягостные раздумья. Поскольку со дня смерти отца почти никто не заходил к ним в дом, Кловер открывала дверь с некоторым опасением. Распахнув дверь, она с удивлением увидела на ступеньках небольшого заднего крыльца пухленькую молодую женщину, которую сопровождали два огненно-рыжих мальчика с огромными плетеными корзинами в руках.

— Мисс Кловер Шервуд? — спросила женщина с сильным ирландским акцентом.

— Да. Чем могу помочь?

— Нас прислал мистер Макгрегор. — Она повернулась к мальчишкам: — Поставьте корзины на стол, ребята.

Парни практически синхронно взгромоздили корзины на стол и, небрежно поклонившись, вышли из кухни.

— Мэм? — озадаченно попыталась Кло остановить женщину, которая бесцеремонно вошла на кухню, сняла пыльник, шляпку и по-хозяйски начала разбирать выставленные на стол корзины. От разнообразия яств у Кловер слюнки потекли.

— Я миссис О'Тул, вдова, но вы можете называть меня Молли. Мистер Макгрегор нанял меня.

— Нанял вас?

— Да. Он сказал, что вам нужно заниматься подготовкой к свадьбе, а я пока займусь стряпней. — Она с любопытством посмотрела на Кловер и продолжила, сложив руки на своем хрустящем белом фартуке: — Он также сказал, что, возможно, вы захотите немного поучиться готовить, а если я и моя стряпня придутся вам по вкусу, то он даже готов взять меня в Кентукки.

Молли заправила прядь каштановых волос под невесть откуда появившийся белый накрахмаленный чепец.

— А теперь, мисс, прежде чем вы дадите ответ, я хотела бы сказать пару слов по этому поводу.

Хотя Кловер была потрясена этим неожиданным жестом Балларда, она постаралась сосредоточить внимание на словах Молли.

— Конечно, говорите, не стесняйтесь.

— Понимаете, мисс, мне действительно хочется поехать в Кентукки. Я работаю в гостинице, тружусь много и тяжело, а жалованье получаю, к сожалению, более чем скромное. Кроме того, в этом городе у меня почти нет шансов выйти замуж, а ведь мне всего двадцать восемь. Я буду рада научить вас всему, что умею, но поверьте, у меня нет планов задерживаться в вашем доме, потому что надеюсь на новом месте найти себе мужа.

— Ну что ж, Молли, спасибо за честность. — Кловер улыбнулась. — В таком случае приступим к обучению?

— Приступим.

Пока еда готовилась, Кловер ни на шаг не отходила от Молли, наблюдая и запоминая все то новое, что ей довелось увидеть. Разгоряченная кухонными хлопотами, Кловер решила принять ванну. С помощью Молли она установила в полутемной комнатке рядом с кухней большую медную купель и поставила на плиту самый большой бак, чтобы согреть воду.

Когда от бака с водой уже шел густой пар, в кухне появилась Агнес с близнецами, которых привлекли разнесшиеся по дому вкусные ароматы. Кловер представила матушке новую кухарку и принялась наполнять свою ванну горячей водой, не забыв бросить туда немного сушеной лаванды. Затем она закрыла дверь, разделась и забралась в ванну, рассчитывая хотя бы четверть часа понежиться в теплой воде и забыть обо всех проблемах, но тут в комнатку проскользнула ее мать. Кловер едва не чертыхнулась. Поняв по выражению лица матушки, что она настроена на серьезный разговор, Кловер, вздохнув, промокнула мокрое лицо полотенцем. Она догадывалась, какие вопросы собирается задать ей Агнес, но вот есть ли у нее ответы на эти вопросы, она не знала.

Агнес встала рядом с ванной, сложила перед собой руки и заговорила:

— Дорогая моя, я понимаю, что ты выходишь за этого человека лишь затем, чтобы помочь нам, но…

— Подожди, мама. Я действительно выхожу за Балларда Макгрегора, но делаю это не только ради тебя и мальчиков, я это делаю и для самой себя.

Она нахмурилась, увидев то, что осталось от некогда солидного куска мыла, в очередной раз вздохнула и принялась неторопливо намыливать плечи.

— Для самой себя? Но ты знаешь этого мистера Макгрегора всего несколько часов. Неужели этого достаточно для того, чтобы принимать такое важное решение?

— О, я не это имела в виду. Я выхожу замуж за этого человека, потому что он может дать нам то, чего у нас нет, — будущее. Когда папа умер, а Томас начал избегать меня, я поняла, что рассчитывать нам не на кого, и отправилась искать работу. А еще я пыталась найти для нас новый дом. Но очень скоро я поняла, что самое большее, на что мы можем рассчитывать, — это несколько пенсов в день — при условии, что ты сможешь продавать свое великолепное кружево, — и очень скромный ужин в жалкой холодной лачуге.

— Неужели все так плохо?

— Да, мама, все действительно так. Если говорить откровенно, самое лучшее предложение я получила от владельца «Хитрой собаки». — Она кивнула, когда мама охнула, догадавшись. — Это гнусное предложение стало последней каплей, я почувствовала себя буквально раздавленной свалившейся на меня ответственностью. Но в этот момент я встретила Балларда.

Кловер ополоснула плечи.

— И как же ты с ним познакомилась?

— Когда я возвращалась домой из конторы Томаса, ко мне стал приставать какой-то мужлан из поселенцев, а Баллард защитил меня. Когда он пошел меня провожать, мы разговорились, и я узнала, что он приехал в наш город в поисках жены и собирается сделать предложение Саре Марстен.

— Предложение Саре? Чем же эта вертихвостка так привлекает мужчин?

— Неужели ты не понимаешь, мама? Она действительно очень хорошенькая, и за ней дают вполне приличное приданое. К тому же Баллард считал, что Сара проявляет к нему совершенно искренний интерес. Я знала, что Томас в доме Марстенов, и догадывалась, что визит мистера Макгрегора вряд ли будет продолжительным. Действительно, очень скоро он вышел из дома Сары, и тогда я, угостив его лимонадом, предложила ему взять меня в жены. В результате мы получаем новый дом, пусть в Кентукки, а мистер Макгрегор — верную жену с хорошими манерами и неплохим образованием. Мне кажется, это честная сделка. — Кловер потянулась за ковшом, чтобы ополоснуть волосы.

Агнес заботливо подхватила ковш:

— Я тебе помогу. Запрокинь голову.

Отжав волосы, Кловер настороженно посмотрела на свою задумчивую матушку. Было бы хорошо, если бы она смирилась со столь неожиданным выбором дочери.

— Он производит впечатление порядочного человека, — пробормотала Агнес.

— Так оно и есть, — согласилась Кловер, выбралась из ванны и, подхватив висевший на стуле большой кусок мягкой ткани, начала вытираться. — Вода еще горячая.

Агнес немного поколебалась, а потом быстро сбросила с себя платье и забралась в ванну.

— К тому же он довольно симпатичный.

— Безусловно, но ты знаешь, мама, мне кажется, он даже не подозревает об этом.

— Это к лучшему. Его манеры явно грубоваты, но у него есть качества настоящего джентльмена.

Кловер оделась и стала помогать матери мыть голову.

— Возможно, все это к лучшему. Ты права, его манеры оставляют желать лучшего, но по своей сути он настоящий джентльмен. Конечно, я знаю его совсем мало и ничего не могу сказать наверняка, но определенное представление о его характере я уже получила. Я полагаю, что, разговаривая со мной, Баллард был таким, каков он есть на самом деле, потому что в тот момент ему не надо было ни на кого производить впечатление. По правде говоря, я думаю, что он вообще искренний человек и просто не знает, что можно вести себя иначе.

— И это хорошо. Так что ты думаешь о его характере?

— Он смел и силен, но старается избегать конфликтов. Он обладает обостренным чувством справедливости, хотя может быть довольно язвительным. Я видела, в каком состоянии мистер Макгрегор вышел из дома Сары, но он довольно быстро взял себя в руки, а значит, он отлично владеет собой. Похоже, Баллард всегда говорит то, что думает. И хотя иногда он заставляет меня краснеть, это не страшно, мне это даже нравится. Общаясь с Томасом, я часто ловила себя на том, что он далеко не всегда со мной откровенен. Кроме того, Баллард довольно ясно дал мне понять, какой он хочет видеть свою будущую жену.

— И какой же?

— Она должна уметь вести домашнее хозяйство, а в случае необходимости помогать ему в работе. Она не должна донимать его просьбами о покупке модных нарядов и драгоценностей, и он будет рад, если его жена родит ему детей и будет держать его постель теплой.

— Ну что же, все предельно ясно, — пробормотала Агнес. Стараясь не поскользнуться, она вышла из ванны и накинула на себя простыню. — Неудивительно, что подобные откровения вгоняют тебя в краску. — Она вздохнула. — Полагаю, прежде чем вы действительно станете мужем и женой, мистер Макгрегор собирается дать тебе время на то, чтобы ты могла узнать его получше.

— Нет, мама, не собирается. — Кловер пожала плечами. — Он признает, что это необходимо, но делать этого не собирается.

— Ох, милая моя. Когда я с тобой разговаривала после обручения с Томасом, я исходила из того, что ты выходишь замуж по любви. — Агнес одевалась, хмурилась и с трудом подыскивала нужные слова. — Но сейчас я просто не представляю, что я должна тебе сказать.

— Тебе не надо об этом беспокоиться, мама.

— Но, дорогая, без любви… — Агнес запнулась, не зная, о чем говорить.

— Мама, — пробормотала Кловер и покраснела, — он уже целовал меня…

— Какой самоуверенный мужчина!

— Он сказал, что мужчина просто обязан поцеловать женщину, которая сделала ему предложение.

Кловер не смогла сдержать улыбки, вспомнив его поддразнивающий взгляд.

— Ох, святые угодники, ты хочешь сказать, что он это запомнит?

— Полагаю, такие вещи мужчины забывают не сразу.

Агнес слегка улыбнулась, потом вновь стала серьезной.

— Я говорю не о поцелуях, Кловер.

— Я понимаю, мама. Буду с тобой откровенна, чтобы тебе стало легче. — Найдя подходящий лоскут, Кловер начала вытирать пролившуюся на пол воду. Эта нехитрая уловка позволила ей не смотреть в глаза матери, чтобы не смущать ее и себя. — Мне нравятся его поцелуи. Очень нравятся. Честно говоря, я даже ни о чем не могу думать, когда он улыбается и обнимает меня. Мне хочется, чтобы он продолжал целовать меня. Я понимаю, что это не любовь. Разве любовь может возникнуть буквально из ничего? Однако я ничуть не боюсь этого замужества, причем во всех его проявлениях. Более того, я уверена, что супружеские отношения с этим мужчиной будут доставлять мне удовольствие. — Она покачала головой. — Я, наверное, говорю довольно путано.

Кловер от удивления вздрогнула, когда почувствовала на своем плече руку матери.

— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, Кловер. Конечно же, я испытывала подобные чувства по отношению к твоему отцу. — Гримаса не прошедшей боли омрачила лицо Агнес. — Это была любовь. Но я говорю о другом человеке. — Щеки Агнес покрылись легким румянцем. — Я встретила этого человека, когда твой отец еще ухаживал за мной. Колин был очень похож на твоего Макгрегора. Его голос, улыбка, каждая его черточка повергали меня в почти обморочное состояние.

— И что же произошло?

— Ну, твоя матушка не такая ветреная, какой иногда кажется. Я понимала, что дело в его красоте и безрассудных желаниях молодости. Это они заставляют сильнее биться нежное отзывчивое женское сердце. К счастью, Колин был порядочным человеком, не из тех, что заставляют девушку изменить свое решение. — Агнес вновь покраснела. — Я догадывалась тогда и знаю сейчас, что приобрела бы потрясающий опыт, стань он моим любовником, но я по-настоящему любила твоего отца и не могла рисковать будущим, которое давал мне твой отец, ради скоротечной, хотя, возможно, и головокружительной связи.

— И ты думаешь, что нечто подобное я испытываю сейчас? Страстное, но мимолетное увлечение? Ты думаешь, что это всего лишь зов молодости?

— В настоящий момент — вполне вероятно. Но в отличие от нас с Колином, ты и мистер Макгрегор строите планы на будущее. Скоро вы поженитесь, создадите семью, обзаведетесь собственным домом, а значит, те чувства, которые он разбудил в тебе, принесут радость.

— Я рада, что ты так думаешь.

— А разве ты думаешь иначе?

— Порой мне кажется, что я просто продаю себя… И тогда чем я отличаюсь от обычной… шлюхи?

— Нет, дитя мое. Ты выходишь замуж за человека по тем же причинам, по которым многие женщины выбирают себе мужа. Просто в силу обстоятельств ты, моя девочка, очень ограничена во времени, и мне жаль, что я ничем не могу тебе помочь. Я была одной из тех немногочисленных женщин, которые были счастливы в браке, потому что мы с твоим отцом любили друг друга, но в любом случае я бы вышла замуж, раньше или позже, по любви или без. Нет, то, что ты выходишь замуж за Балларда Макгрегора, не ставит тебя на одну ступень с уличными женщинами.

— Хотелось бы мне обрести то, что связывало вас с отцом. Мне казалось, что нечто подобное было между мной и Томасом.

— Ты еще можешь найти любовь, дорогая.

— Ты и в самом деле так думаешь?

— Конечно. Если мистер Макгрегор говорит правду, он серьезно настроен жениться, а значит, вы скоро станете мужем и женой. Похоже, он действительно хочет всего того, что дает мужчине брак и семья. А поскольку вы оба будете стремиться к общей цели, то есть все основания надеяться на что-то хорошее. Если уж не на настоящую и искреннюю любовь, то на благополучие, уверенность в будущем и душевный комфорт. Не хмурься, девочка моя. Все это не менее ценно, чем истинная любовь. Мне повезло, и я благодаря твоему отцу получила все, в том числе и настоящую любовь.

— Да, я понимаю, как тебе повезло.

— Но ведь и тебе вполне может повезти так же. Кроме того, я чувствую, что мистер Макгрегор очень порядочный человек, а значит, в беде он тебя не оставит. Все! Теперь пойдем пить чай.

Агнес больше ни словом не обмолвилась ни о Балларде, ни о предстоящей свадьбе. Они с Кловер перешли в гостиную, куда Молли подала чай. Они потягивали крепкий ароматный чай и наслаждались свежеиспеченной пшеничной лепешкой, когда у входной двери зазвонил колокольчик. Через минуту вошла Молли и сообщила, что Баллард прислал посыльного, передав на словах, что нашел священника и венчание состоится, как уже договорено, на следующий день в четыре часа пополудни. Стараясь не слишком открыто выражать свою радость, Кловер слегка прикусила губу. Все это время она чувствовала, что мать хочет ей сказать еще что-то. Она ничуть не возражала против продолжения разговора, тем более что Кловер хотелось обсудить и некоторые собственные сомнения и опасения.

— Есть еще один вопрос, который меня несколько беспокоит, — наконец нерешительно сказала Агнес.

— И что же это за вопрос, мама? — Кловер промокнула губы тонкой льняной салфеткой и посмотрела на мать.

— Ты и мистер Макгрегор выросли в совершенно разных семьях.

— Ты действительно считаешь, что это имеет значение?

— Это может иметь значение. Разница во вкусах, в образовании и даже в манерах поведения может оказаться серьезным испытанием в браке.

— Баллард утверждает, что это как раз то, что ему нужно.

— В самом деле?

— Да. Он сказал, что его дела идут в гору и он собирается расширять бизнес, а Кентукки очень быстро заселяется и совсем скоро перестанет быть прибежищем трапперов и отшельников, прячущихся в лесной глуши. Поскольку Баллард не намерен останавливаться на достигнутом, ему понадобится то, что я могу привнести в нашу будущую семью, то есть образование и умение вести себя в обществе. Баллард понимает, что без этих составляющих он не сможет достичь того, к чему стремится.

— Он безусловно умен, раз понимает это. Что ж, ты сняла камень с моей души.

— Не надо так переживать, мама, — сказала Кловер, ласково глядя на мать.

— Ну, какая же мать не будет переживать, если ее дочь заявляет, что выходит замуж за человека, с которым знакома всего пару часов? — Агнес, вздохнув, аккуратно подцепила серебряной вилкой еще одну лепешку, затем, немного поколебавшись, смазала ее тонким слоем яблочного джема.

Кловер грустно улыбнулась:

— Я и сама в растерянности.

— Это-то как раз неудивительно. Ведь брак — это навсегда. По крайней мере должно быть навсегда. И это действительно может немного пугать. Впрочем, все то, что на всю жизнь, почти всегда пугает.

Кловер кивнула и поспешно отхлебнула чая, чтобы смочить внезапно пересохшее горло. С того момента, как она сделала предложение Балларду, слово «навсегда» время от времени эхом отдавалось у нее в голове. Кловер встала и, не сказав ни слова, вышла из комнаты. Единственное, на чем она сейчас могла сосредоточиться, так это на том, что, возможно, и Балларда сейчас мучают такие же мысли.

Баллард, морщась, вышел из небольшой прибрежной церкви, за ним следовали его брат и кузен. Преподобный Деннинг — наверное, в силу своего весьма солидного возраста — долго и напыщенно говорил об опасностях поспешного брака, и это чрезвычайно раздражало Балларда. Шелтон и Ламберт, которые всем своим видом показывали, что полностью согласны со словами преподобного, лишь еще больше портили Балларду настроение.

— Баллард, — начал Шелтон.

— Не сейчас, брат. Этот святоша зудел так долго, что я уже опаздываю на встречу с Грендаллом.

— Нам надо поговорить.

— Меня уже и так заговорили до смерти. — Баллард показал на аккуратное, выкрашенное в белый цвет здание, расположенное неподалеку от условной границы портового района, который пользовался дурной славой. — Сейчас я встречусь с покупателем и постараюсь убедить мистера Грендалла, что наши лошади стоят тех денег, которые мы за них запросили. Потом я заплачу за комнату. Можете пойти со мной или найти себе пока другое занятие.

Шелтон поморщился.

— Думаю, мы пойдем выпьем эля в заведение подешевле. Может, стоит перенести наши вещи в дом Шервудов?

— Конечно, но об этом позаботится хозяин гостиницы.

— Прекрасно, тогда встретимся в доме Шервудов, за обедом, — сказал Шелтон, и они с Ламбертом направились в портовый район.

Входя в гостиницу, Баллард чуть не столкнулся с полным, начавшим седеть Грендаллом, который уже собирался уходить. Рассыпавших в извинениях, Баллард в двух словах объяснил причину своего опоздания, и полные губы Грендалла расплылись в добродушной улыбке — конфликт был исчерпан. Пройдя в небольшой ресторан, мужчины уселись за стол и заказали эль. Оглядевшись, Баллард увидел сидевшего неподалеку Томаса Диллингсуорта, но тот был так увлечен разговором с каким-то неопрятного вида господином, что не обратил на вошедших никакого внимания.

Пожав плечами, Баллард полностью сконцентрировался на разговоре с Грендаллом. Время от времени прихлебывая темный эль, они начали торг. Баллард нахваливал жеребца и двух кобыл, которых собирался продать, а мистер Грендалл играл роль человека, серьезно ограниченного в средствах.

Проговорив с четверть часа, Баллард и мистер Грендалл прошли в просторную конюшню гостиницы. Не мешкая, Макгрегор вывел из денника своего жеребца и по тому, как округлились глаза мистера Грендалла, понял, что клиент созрел и он получит запрошенную цену.

Похлопывая жеребца по блестящему крупу, Грендалл еще продолжал торговаться по инерции, но очень скоро они пришли к соглашению. Как только мужчины ударили по рукам, Баллард увидел, что к ним приближается Томас Диллингсуорт. Он некоторое время рассматривал жеребца издали, затем подошел ближе. Томас вежливо поздоровался с мистером Грендаллом, а Балларду лишь небрежно кивнул. Это была грубость на грани оскорбления, и Баллард почувствовал, как внутри завязывается тугой узел гнева.

Томас провел рукой по упругим бокам жеребца.

— Грендалл, старина, я и понятия не имел, что в твоих конюшнях есть такие прекрасные экземпляры.

— Он пока еще не в моей конюшне. Мы с мистером Макгрегором как раз обсуждаем покупку этого зверя.

Томас с интересом взглянул на Балларда, но тот лишь скривил губы в холодной усмешке. Томас Диллингсуорт ему не нравился. Даже не зная этого человека, он чувствовал, что ему нельзя доверять. Что-то в Томасе заставляло его быть настороже.

— Так, значит, вы продаете этого жеребца, мистер Макгрегор? Ну что ж, — Томас потрепал коня по холке, — я готов удвоить цену мистера Грендалла и доставить деньги в течение часа.

По выражению лица Грендалла легко было понять, что он не в состоянии перебить столь высокую ставку. Хотя сумма была соблазнительной, Баллард и не думал соглашаться на это предложение, отчасти из-за упрямства, отчасти из-за того, что интуиция подсказывала ему, что это будет опрометчивый шаг. Кроме того, жеребец явно нервничал от прикосновений Томаса, и Баллард понимал, что ни свои собственные предчувствия, ни инстинкты животного игнорировать не стоит.

— Я не могу принять ваше предложение, Диллингсуорт, — сказал Баллард, внимательно отмечая, как злость ожесточает черты Томаса. — Мы с мистером Грендаллом уже почти заключили сделку.

— Вряд ли мистер Грендалл может конкурировать с моим предложением.

— Верно. Но я и не буду просить его об этом. Я заявил о своем намерении продать этих лошадей еще три дня назад. Вам следовало обратиться ко мне раньше.

— Понятно. — Томас отошел от жеребца, который тотчас успокоился и перестал дергаться. — Я думаю, вы совершаете большую ошибку. Отказываться от столь щедрого предложения — значит, плохо вести свои дела.

— Плохо вести свои дела — это отказываться от сделки только потому, что кто-то поманил тебя чуть большей суммой.

— Возможно, вскоре вы измените свое мнение.

Томас развернулся и исчез в конюшне. Прежде чем Баллард успел прокомментировать инцидент, Томас выехал из распахнутых настежь ворот в своем экипаже. Нахлестывая лошадей, Томас направил упряжку прямо на стоящих людей. Балларду и Грендаллу пришлось буквально отскочить в сторону, иначе коляска просто наехала бы на них.

— С вами все в порядке, сэр? — спросил Баллард у Грендалла, который озабоченно отряхивал пыль, поднятую экипажем Томаса. — Этот парень просто ненормальный, — проворчал он, успокаивая нервно переступавшего жеребца.

— Это не исключено, — пробормотал Грендалл.

Баллард нахмурился.

— Я думал, что он один из самых влиятельных граждан этого города.

Мистер Грендалл грустно усмехнулся:

— Ну, в общем-то так оно и есть. Его отец строил этот город, и Томас унаследовал приличную часть прибрежного участка. Подобные владения заставляют большинство людей не замечать его, скажем мягко, странностей. Но когда Томас говорит, что кто-то совершает ошибку, это следует принимать к сведению. И так было всегда — с того времени, когда он был еще мальчишкой.

— И что, с этим ничего нельзя поделать?

— Как я уже сказал, он все еще обладает значительным весом, хотя его богатство в некоторой степени теперь под сомнением. Плохие вложения, понимаете? Вот почему он готов жениться на Саре Марстен, несмотря на то, что все, за исключением ее родителей, ослепленных любовью к своей дочери, знают, что она немногим лучше портовой шлюхи. В этом человеке есть порочная жилка, мистер Макгрегор. Возможно, вам следует еще раз подумать над его предложением.

— Нет, я принимаю ваше предложение и не собираюсь менять своего решения. К тому же через несколько дней я собираюсь покинуть ваш славный городок, так что сомневаюсь, что Диллингсуорт успеет навредить мне.

Грендалл взглянул на Балларда с легкой усмешкой, в которой было столько искреннего сочувствия, что Макгрегор почувствовал себя наивным мальчишкой, который совсем не знает жизни. Он с некоторым удивлением посмотрел на Грендалла, но пожилой мужчина больше ничего не сказал. Завершив сделку и закончив оформление договора о покупке жеребца и двух кобыл, Баллард и Грендалл договорились, что когда животные будут доставлены в конюшню нового хозяина, Баллард навестит мистера Грендалла у него дома в западной части города, где сможет получить свои деньги. Заводя жеребца в денник, Баллард размышлял, насколько серьезно ему следует отнестись к завуалированным угрозам Томаса.

Решив больше не дожидаться мужчин, Кловер направилась в кухню, намереваясь сказать Молли, что можно подавать обед. Она находилась в нескольких шагах от кухонной двери, когда с громким стуком распахнулась входная дверь. Распространяя сильный запах эля, пошатываясь, вошли Шелтон и Ламберт. Вслед за ними вошел почти трезвый Баллард, прекрасный выходной костюм которого был покрыт пылью и грязью и вообще пребывал в страшном беспорядке.

— Извини, что мы немного опоздали, Кло, — пробурчал Баллард, бросая шляпу на стол, — но мне пришлось сделать крюк, чтобы забрать этих двух красавцев. Можно подавать обед.

Он подхватил своих нетвердо державшихся на ногах братьев под руки и направился было в столовую, но Кловер преградила им путь.

— Нет, так нельзя. — Она слегка улыбнулась, заметив их удивленные взгляды. — Сначала вы должны привести себя в порядок. Ваши вещи уже привезли из гостиницы.

— Что ж, полагаю, мы можем помыть руки.

— Вам необходимо помыть не только руки, мистер Макгрегор, если вы намереваетесь сесть за мой стол.

— Но еда остынет, — запротестовал Шелтон, неловко пытаясь привести в божеский вид свой костюм.

— Если Молли удалось сохранить ее до сих пор, она сумеет подождать еще немного. — Кловер заметила, что ее братья, осторожно приоткрыв дверь, заглядывают в гостиную. — Мальчики, вы можете показать джентльменам их комнаты и место, где можно умыться.

Когда мальчики наконец увели гостей, она вздохнула и поспешила на кухню, чтобы переговорить с Молли.

— Почему ты не настоял на своем, Баллард? — проворчал Шелтон, нетвердой походкой поднимаясь по лестнице.

— Почему? Да потому, что от вас несет элем, как от портовой забегаловки, а от меня наверняка воняет конюшней. Мне бы не хотелось сидеть за столом, зная, что дамы еле сдерживаются, чтобы не зажать нос. Немного воды нас не убьет. Считайте это уроком хороших манер — одним из тех, что предстоит нам усвоить.

— Я предпочел бы учиться на полный желудок.

Баллард рассмеялся:

— Тогда поторопитесь, парни. Судя по запаху, нас ждет отменный обед.

Кловер помогала Молли закончить сервировку стола, когда в дверях появились Баллард, Шелтон и Ламберт. Она спрятала улыбку, увидев их простые, но чистые домотканые рубашки и штаны, а также влажные от воды волосы. Буквально приказав мужчинам умыться и переодеться, Кловер на короткое время испугалась, решив, что зашла слишком далеко, но это было лишь мимолетное беспокойство. В конце концов, Баллард сказал, что хочет научиться хорошим манерам, а значит, можно начинать обучение прямо сейчас, не дожидаясь свадьбы.

За обедом Кловер была внимательной и наблюдала за тем, как братья ведут себя за столом. Они не были совсем неотесанными, но им было чему поучиться. Во время обеда Баллард, Шелтон и Ламберт, казалось, были озабочены только одним — как можно быстрее и больше съесть. Однако когда Баллард, оторвав взгляд от тарелки, посмотрел на Кловер, она улыбнулась, так как вовсе не собиралась делать какие-то замечания во время первого совместного обеда.

Баллард, немного смущаясь, ответил на улыбку Кловер. Ему хватило одного беглого взгляда на семейство Шервудов, чтобы понять, что братья Макгрегоры ведут себя за столом, мягко говоря, неправильно. Он стал наблюдать за Кловер, пытаясь копировать ее действия, но очень скоро понял, что это выглядит совсем неуклюже. Его самолюбие было уязвлено. Насупившись, он снова уткнулся в тарелку, поклявшись себе, что обязательно очень скоро всему научится, а Кловер, он надеется, поможет ему в этом.

После того как обед закончился и вся компания перешла в гостиную выпить бренди, Баллард почувствовал, что к нему возвращается уверенность в себе. Окончательно протрезвевшие Шелтон и Ламберт поспешили откланяться и опять отправились в город на поиски выпивки и развлечений. Через некоторое время Агнес увела близнецов. Ее намерение, как можно скорее оставить наедине Кловер и Балларда было таким очевидным, что Баллард усмехнулся. Он допил свой бренди и сел на кушетку рядом с Кловер. Та, явно нервничая, вопросительно посмотрела на него. Макгрегор улыбнулся и обнял девушку за плечи.

— Что ж, милая, у тебя еще есть возможность передумать.

Он зарылся носом в ее густые, сладко пахнущие волосы, и по ее телу пробежала легкая дрожь.

— Я не хочу менять свое решение. — Она повернулась и посмотрела на него. — Я не могу.

Он коснулся ее щеки кончиками пальцев.

— Не собираюсь тебя переубеждать, поскольку я, к счастью, получаю то, что хочу. А твоя матушка, похоже, оставила нас наедине, чтобы мы поближе узнали друг друга.

— Не думаю, что в ее планы входило сделать так, чтобы вы попытались узнать меня как можно ближе, сэр.

Кловер предприняла весьма слабую, очень неуверенную попытку вырваться из его объятий.

— Поцелуй между женихом и невестой — не плохое занятие.

— Но не совсем приличное.

— Ах, малышка Кло, иногда ты бываешь чересчур правильной. Придется тебя от этого отучать.

Прежде чем Кловер смогла ответить, Баллард поцеловал ее. У Кловер лишь на мгновение мелькнула мысль, что приличная девушка должна оттолкнуть соблазнителя, но руки, не слушаясь ее, обвили его шею. Она наслаждалась вкусом его губ, ощущением его языка у себя во рту. На некоторое время, отбросив все мысли, она погрузилась в наслаждение, которое дарил ей его поцелуй. Затем Кловер почувствовала, как его руки скользнули вверх по ее груди. Большие пальцы его сильных рук поглаживали, скрытую платьем грудь, и это простое движение заставило ее не только задрожать от желания, но и шокировало настолько, что Кловер пришла в себя. Она резко вырвалась из объятий Балларда и, пошатываясь, встала.

— Считаю, что мы достаточно времени пробыли наедине, мистер Макгрегор, — сказала она, проклиная свой прерывающийся голос.

Баллард потянулся к ней и рассмеялся, когда девушка испуганно отшатнулась.

— А мне показалось, мы только начали.

— Вам только показалось. А теперь, хотя вечер был очень приятный, — сказала она, направляясь к двери, — полагаю, мне пора отправляться спать. Завтра будет очень трудный день. Спокойной ночи, мистер Макгрегор.

— Спокойного сна, милая! — произнес он после того, как Кловер торопливо вышла. — Завтра ты уже не сможешь сбежать от меня.

Закрывая дверь, она услышала его смех и, на секунду остановившись, пробормотала все известные ей ругательства. Этот мужчина обладает опасной способностью превращать ее разум в кукурузную кашу. Кловер вошла в свою комнату и вздохнула. Мистер Баллард Макгрегор способен вызвать не только восторг, но и раздражение.

Глава 4

— Ты уверен, что поступаешь правильно, Баллард? — спросил Шелтон, когда он, Ламберт и Баллард вышли из экипажа перед домом Шервудов.

Баллард чертыхнулся, но, спохватившись, пробормотал извинения перед преподобным Деннингом и помог пожилому священнику выйти из коляски. Все утро он занимался доставкой своих лошадей к дому мистеpa Грендалла, и у него практически не было времени подготовиться к собственной свадьбе. Чем ближе был час свадьбы, тем больше все затеянное казалось настоящей авантюрой, и Баллард уже искренне жалел о том, что не нашел времени серьезно поговорить со своими родственниками.

— Шелтон, ты спрашиваешь меня об этом постоянно, с того момента как я объявил о своих планах жениться, — ответил он.

— И правильно делает, — пробормотал Ламберт.

— Женитьба — серьезный шаг, — нараспев произнес преподобный Деннинг, отряхивая свой черный сюртук.

— Это ведь навсегда, — проворчал Шелтон.

— На всю жизнь, — добавил Ламберт.

— Полагаю, я достаточно хорошо это понимаю! — выпалил Баллард, поднимая тяжелый медный молоток на входной двери дома Шервудов.

Дверь им открыла Агнес. Поздоровавшись с преподобным Деннингом, она провела всех в гостиную. Молли принесла легкую закуску, и Агнес, извинившись, вышла, чтобы позвать остальных членов семейства Шервудов. Воспользовавшись моментом, братья оттеснили Балларда к окну, выходящему в сад. Он нехотя уступил, хотя ему очень не нравилось, что братья донимают его своими сомнениями, ведь у него самого уже пару раз были приступы малодушия.

— Может, хватит об этом, парни? — пробурчал он.

Шелтон мотнул головой и взъерошил свои густые черные волосы.

— Я знаю, что мы уже надоели тебе до смерти, но ты не оставил нам выбора.

— Совершенно верно, — согласился Ламберт. — Через несколько минут дело будет сделано, и ситуация станет необратимой.

— Разве тебе не нравится эта девушка, Ламберт? — Баллард внимательно смотрел на своего молодого кузена, попивая чай малыми глотками.

— Дело вовсе не в этом. Я ведь совершенно не знаю ее. Правда, в отличие от Сары Марстен она не вызывает у меня раздражения. — Он кивнул, словно подтверждая свои слова, и продолжил: — Эта девушка, похоже, гораздо лучше. Просто все происходит слишком быстро. Чертовски быстро.

— Я объяснил, что проблемы девушки… — начал было Баллард.

— Да, да, — вступил в разговор Шелтон. — И все же ты мог бы немного подождать, не так ли? Ведь ее не сегодня вышвыривают на улицу.

— Какой смысл ждать?

— Но что тебе дает такую уверенность в этой девушке?

У Балларда не было ответа на этот вопрос. Он и сам толком не понимал, почему был так уверен в правильности своего решения. После того как Баллард отошел от легкого шока, вызванного предложением Кловер, он даже не рассматривал возможность отказа. Каждое слово, которое он услышал от нее с того самого момента, и каждый ее взгляд лишь еще больше укрепляли его уверенность. Он обдумал все, что могло пойти не так, но даже самый худший из рассмотренных вариантов не спугнул его. Гораздо проще и приятнее было помнить о ее сладких поцелуях и думать о том, что все сложится хорошо.

— Я-то уверен, — наконец произнес Баллард, — но понимаю, что не могу заставить вас испытывать те же чувства. Вам придется немного подождать, чтобы убедиться в правильности моего выбора. Одна просьба — не допускайте, чтобы Кло заметила ваши сомнения.

— Она их уже заметила, — тихо сказал Шелтон.

— Да, она девушка сообразительная, но как только брачные клятвы будут произнесены, вы должны вести себя так, словно все ваши сомнения развеялись. Мне необходима ваша поддержка. Кловер станет моей женой, и вы должны обращаться с ней соответствующим образом и оказывать ей должное уважение. Если она будет видеть ваши сомнения и замечать ваше ворчание по ее поводу, то последствия могут быть непредсказуемыми.

— Насчет нас можешь не беспокоиться, — заверил его Шелтон. — Мы с радостью сделаем, как ты просишь. Как только вы поженитесь, пути назад не будет. Мы, конечно, тоже хотим, чтобы ты был счастлив и все закончилось благополучно.

— Верно, — согласился Ламберт. — Мы просто пытаемся напомнить тебе о том, что нужно время, чтобы все обдумать.

— Я уже все обдумал, — сухо сказал Баллард. — Так что давайте закончим на этом.

— Да, давайте закончим, потому что она уже идет, — пробормотал Шелтон. Вздохнув, он поднял глаза на Кловер, и в его взгляде вспыхнуло восхищение. — Ты абсолютно уверен в том, что делаешь?

— Да, — коротко ответил Баллард и, поставив чашку, пошел встречать Кловер.

С каждым днем Кловер становилась все милее, словно распускающаяся под ласковым солнцем роза. В его глазах ее изящная, миниатюрная фигурка была совершенством. Он остановился перед девушкой и внимательно посмотрел в ее широко раскрытые глаза. Было заметно, что Кловер немного нервничает и боится. Боже! Как хотелось Балларду защитить ее.

Кловер с удивлением обнаружила, что забыла, каким большим был Баллард Макгрегор. Его поцелуи показали ей, что между ними вспыхнула настоящая страсть, но то, что ей предстояло испытать сегодня, в первую брачную ночь, пугало Кловер. Трудно было поверить, что столь хрупкая женщина сможет принять мужчину таких внушительных размеров. Она вспомнила слова матери, но лишь отчасти успокоилась, поскольку осознала, что ее отец был не очень крупным мужчиной. Кловер вздрогнула, когда Баллард неожиданно сжал ее тонкие дрожащие пальцы своей крупной жесткой рукой.

— Уж не подумываешь ли ты о том, чтобы сбежать, малышка Кло? — спросил он мягко.

— Если честно, такая мысль приходила мне в голову, — вздохнув, призналась она.

— Тогда гони ее от себя, пока эта спица в сутане не закончила свое дело.

Кловер кивнула, расправила плечи и решительно посмотрела в глаза Балларду.

— Я так и сделаю, мистер Макгрегор.

— Это хорошо. Ну что ж, пойдемте превращать вас, юная леди, в миссис Макгрегор.

Свершилось. Их обвенчали…

Кловер выпила немного сладкого красного вина и постаралась побороть еще один приступ паники. Она проклинала себя за то, что не может перестать думать о предстоящей брачной ночи. А плотоядный огонь, время от времени загоравшийся в глазах Балларда, лишь усиливал ее страхи. Очевидно, новоиспеченный супруг только и думал о брачном ложе.

«Ну конечно, он же мужчина», — размышляла она про себя, внутренне морщась. Баллард достаточно ясно дал понять, зачем ему нужна жена. Она не имеет права выказывать недовольство. По правде говоря, она подозревала, что очень многие мужчины женятся для того, чтобы иметь возможность делить с женой постель. Любовные связи вне брака могут быть опасными — они способны стать причиной скандала или того хуже. И наверное, далеко не все мужчины готовы пользоваться услугами шлюх, хотя Новый Свет изобилует женщинами подобного типа.

Неожиданная суматоха в холле отвлекла Кловер от ее размышлений. Кто-то с грохотом отворил входную дверь и, громко топая, приближался к двери гостиной. Дверь распахнулась, и Кловер ахнула: в комнату ворвался Томас. Меньше всего она ожидала увидеть его на своей свадьбе.

— Что, черт побери, здесь происходит, Кловер? — требовательно спросил он, подходя к кушетке, на которой она сидела рядом с Баллардом.

В полном недоумении Кловер смотрела на разъяренного мужчину.

— О чем ты?

— В городе только и говорят об этом, но я не мог поверить. Кловер Шервуд никогда не выйдет замуж за какого-то бандита из глуши, говорил я, но теперь вижу, юная леди, что ошибался, полагаясь на ваш здравый смысл. Зачем ты это сделала?

— Мне нужен муж, — ответила она спокойно, удивляясь, отчего так разозлился ее бывший жених.

— И ты ухватилась за первого встречного, который проходил мимо? Я знаю, что сейчас дела у вас плохи, но нельзя же, подобно портовой девке, бросаться на шею какому-то головорезу. — Он покачал головой. — Продать себя, как обыкновенная шлюха…

Громкий вскрик, перешедший в визг, прервал оскорбительную речь Томаса. Кловер снова ахнула. Ее новоиспеченный супруг неожиданно вскочил и, схватив Томаса за накрахмаленный до хруста воротник, поднял его.

— Думаю, ты сказал более чем достаточно, парень, — процедил Баллард сквозь стиснутые зубы.

— Убери руки, хам! Ты хоть понимаешь, с кем имеешь дело?!

Оправившись от шока, Кловер вскочила и бросилась к Балларду. Ее встревожила неподдельная злоба, исказившая красивые черты Томаса, и искренняя ярость, горящая в глазах Балларда. Она быстро взяла себя в руки, поскольку было необходимо срочно погасить разгорающийся конфликт. Прильнув к Балларду, она смотрела на него умоляющим взглядом. Ее семья достаточно настрадалась от скандалов. И ей совсем не хотелось, чтобы день ее свадьбы омрачился примитивной дракой в парадной гостиной дома Шервудов.

Баллард прочитал мольбу в широко раскрытых глазах Кловер и постарался усмирить свой гнев. У него было сильное желание отколотить этого светловолосого наглеца, которого он продолжал удерживать на вытянутых руках. Сила его собственного гнева удивила его. Пробормотав слова сожаления, он поставил чуть не задохнувшегося Томаса на ноги, готовый в любой момент плюнуть на все приличия и выбросить его в окно. После всех этих оскорблений ему противно было даже смотреть на этого человека, не то, что разговаривать с ним.

— Я должен поговорить с Кловер наедине, — надменно произнес Томас, приводя в порядок свою одежду. — Надеюсь, вы позволите?

Баллард напрягся.

— Одна минута, не больше, — прошептала Кловер.

По тому, как побледнело лицо Балларда, она поняла, что все это ему совсем не нравится, но когда Кловер направилась в холл, он не попытался ее остановить. Бросив на Балларда злобный взгляд, Томас последовал за девушкой. Несмотря на чрезвычайно оскорбительную эскападу, Кловер хотелось услышать, что именно хотел сказать ей Томас и почему его так разъярило то, что она выходит замуж за Балларда. Стоявшего подле нее Томаса все еще колотило. Она слышала его тяжелое дыхание. Но ведь этот человек сам бросил ее, переключив свое внимание на Сару Марстен, поэтому его гнев и возмущение были совершенно необъяснимы.

Справившись со своим дыханием, Томас повернулся и посмотрел девушке в глаза. На мгновение у Кловер возникло ощущение, что она видит совершенно чужого человека. Этот мужчина с искаженным злобой лицом не был тем Томасом, которого она знала раньше. Этот человек внушал панический страх, и Кловер пришлось постараться, чтобы унять внутреннюю дрожь.

«Господи! Неужели Томас передумал и снова собирается жениться на мне?» — подумала Кловер, хотя знала, что в любом случае останется с Баллардом.

— Что ты здесь делаешь, Томас? — решительно спросила Кловер.

— Я пытаюсь уберечь тебя от совершения самой большой ошибки в жизни.

— Я вышла замуж, Томас. Почти все женщины рано или поздно выходят замуж. Вряд ли это можно назвать «самой большой ошибкой».

— Ты только что вышла замуж за человека, которого совсем не знаешь.

— Ему нужна жена, а мне — муж. Неожиданно выяснилось, что в нашем городке слишком мало порядочных молодых людей.

Ее не удивило то, что Томаса вовсе не смутил намек на его предательство.

— Ты знаешь, почему мне пришлось разорвать нашу помолвку, Кловер, но это не причина, чтобы бросаться в объятия первого встречного, которого, между прочим, только что отвергла Сара Марстен! — Он мягко взял ее за плечи. — Я не собирался окончательно отказываться от тебя. Ты должна была это знать.

Столь резкий переход от оскорблений к обхаживанию удивил и даже немного напугал Кловер, тем более что при этом глаза Томаса оставались холодными как лед.

— Ты бросил меня, Томас. Я не могу понять, что еще это может означать.

— Мне пришлось сделать это, Кловер. — Томас поморщился и быстро потер виски. — Я должен был подумать о своем будущем. Однако это не означало, что ты мне стала безразлична. Мне искренне жаль, если мои действия привели к тому, что ты в это поверила.

У Кловер возникло неприятное чувство, что сейчас Томас скажет нечто такое, что не только оскорбит, но и унизит ее.

— Ты считаешь, что я неверно восприняла твой поступок? — спросила она.

— Да, любимая, неверно. Я понимаю, тебе необходимо было какое-то время на то, чтобы понять, почему мне пришлось разорвать нашу помолвку, но я не сидел без дела все это время. Я предпринимал меры, которые позволили бы нам быть вместе. Как только вас выселят из этого дома, вы сможете переехать в маленький домик, который я нашел за городом. Конечно, было бы лучше, если бы ты переехала туда одна, но я могу понять твою преданность семье.

— Как мило!.. — произнесла она с нескрываемым сарказмом, но ее упрек не достиг цели.

Томас кивнул и коротко улыбнулся ей.

— Сначала твое жилище, возможно, будет весьма скромным, и я сожалею об этом. Но когда я женюсь на Саре и мой кошелек станет толще, я смогу обеспечить тебя всем, что ты пожелаешь. Поэтому будет лучше, Кловер, если ты незамедлительно положишь конец этой нелепой комедии. Ты появилась на этот свет не для того, что-бы прозябать в компании какого-то неотесанного мужлана. Потерпи немного, и я смогу сделать твою жизнь шикарной. Ты понимаешь?

— Очень хорошо понимаю, Томас.

Она сама удивилась, как спокойно звучит ее голос, хотя ее трясло от возмущения.

Он легко коснулся губами ее щеки.

— Значит, мы договорились. Теперь, я думаю, тебе стоит поговорить с этим разбойником. Брак можно аннулировать. Хочешь, я пойду с тобой?

— О нет, Томас. То, что нужно сказать, я скажу и без твоей любезной помощи. По правде говоря, Балларда вообще не стоит беспокоить. — Она сделала глубокий вздох, чтобы сохранить внешнее спокойствие. — Никогда еще мне не наносили такого тяжкого оскорбления. Разрыв помолвки по сравнению с этим становится невинной шалостью.

— О чем ты говоришь?

— Разве я не ясно выразилась, или, может, я говорила не по-английски? — Кловер осознавала, что от гнева она говорит неподобающе резким тоном, но ей было все равно. — Ты назвал меня шлюхой только потому, что я несколько поспешно вышла замуж за Балларда, и вот теперь, без тени сомнения, ты предлагаешь мне стать таковой. Я могла бы понять, если бы это нечестивое предложение ты сделал потому, что в моем поступке увидел откровенное бесстыдство, но теперь мне совершенно ясно, что, переметнувшись к Саре Марстен, ты сразу же задумал подобную гнусность.

— Я всего лишь пытался найти способ помочь тебе в трудную минуту.

— О, только не притворяйся, что тобой двигали благородные чувства. Ты так искусно играл роль заботливого жениха, что я до получения твоего письма находилась в блаженном неведении относительно твоей презренной натуры. Я начинаю понимать, почему папа был так непоколебим, не позволяя нам оставаться наедине. Он, должно быть, подозревал, какой ты на самом деле мерзавец, но, будучи порядочным человеком, он не осмеливался выступать против тебя, не имея доказательств. Я рада, что отец не дожил до этого момента и не увидел твоего истинного лица.

— Что-о?! — взревел Томас, выхватывая из-за голенища щегольского сапога хлыст для верховой езды. — Ты забыла, с кем говоришь, Кловер Шервуд!

— Нет, не забыла. Более того, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты наконец избавил меня от блаженного неведения и раскрыл всю свою невероятно подлую сущность.

Лицо Томаса перекосилось от злобной гримасы, он схватил девушку за руку и взмахнул хлыстом, словно собираясь ее ударить. Кловер вскрикнула.

— Ты очень глупая девчонка! — прошипел Томас. — Ты предпочтешь этого невежественного мужлана мне?

— Я предпочту законный брак, потому что не собираюсь быть твоей шлюхой.

— Маленькая сучка!

Тонкий хлыст разрезал воздух и ожег плечо девушки. Кловер задохнулась от боли, но, к счастью, пышный рукав свадебного платья смягчил удар, и хлыст не повредил кожу. Томас дернул ее к себе и уже собирался вновь ударить, но в этот момент распахнулась дверь и в холл влетел Баллард. Молниеносным движением он вырвал хлыст из руки Томаса.

Кловер, обессилев, привалилась к стене, ошеломленная жестокостью Томаса.

— Ты в порядке, милая? — спросил ее Баллард.

Прежде чем Кловер успела ответить, Томас бросился на Балларда.

Не желая в день своей свадьбы в собственном доме наблюдать отвратительную драку, Кловер решительно выпрямилась и вскинула руку.

— Прекратите немедленно! — воскликнула она.

Отбросив Томаса в сторону, Баллард приготовился к очередному нападению противника.

— Я бы с радостью сделал тебе одолжение, малышка, но, похоже, твой бывший жених настроен иначе, — сказал он, торопливо стягивая сюртук. — Иди в гостиную, милая, и закрой дверь.

Не решившись протестовать, Кловер нырнула в гостиную и закрыла за собой дверь. Прижав сюртук Балларда к груди, она несколько секунд стояла у дверей и невидящим взглядом смотрела на присутствующих, которые, в свою очередь, в изумлении взирали на девушку. Кловер вздохнула и нетвердой походкой подошла к кушетке.

— Моя дорогая, что происходит? — спросила Агнес.

Широко раскрыв глаза и теребя в руках белый кружевной платочек, она с тревогой смотрела на дочь.

— Они дерутся, — коротко ответила Кловер.

— Боже правый, но почему?

— Я не хочу об этом говорить, мама.

Кловер закрыла глаза и попыталась хоть немного успокоиться. Неясный шум донесся из холла, затем наступила короткая пауза, потом раздался громкий стук входной двери. Несколько секунд стояла тревожная тишина. Баллард не появлялся. Кловер решительно направилась к двери. Она не верила, что Томас мог одержать верх в этой стычке, но чем черт не шутит… Томас, глаза которого пылали безумием, был совсем не тем человеком, которого она знала. Кловер не успела дойти до двери, как Шелтон и Ламберт бросились в холл, но через мгновение вернулись, и вид у них был довольно озадаченный.

— Там никого нет, — объявил Шелтон.

— Может быть, они решили продолжить драку на улице? — предположила Кловер.

— Нет, там мы тоже посмотрели.

Мгновение спустя в гостиную вошел Баллард. Он выглядел довольным и был лишь слегка растрепан. Обняв Кловер, он усадил ее на кушетку и, надев сюртук, сел рядом. Шелтон подал ему большую кружку эля, и Баллард принялся неторопливо утолять жажду. Кловер молчала, сгорая от нетерпения.

— Ну? — наконец спросила она, уверенная, что Баллард смакует каждый глоток лишь для того, чтобы досадить ей. — Что случилось и где Томас?

— Я отнес его в дом Сары Марстен. Думаю, она сможет оказать ему медицинскую помощь, — ответил Баллард.

— О, так Томас нуждается в помощи врача?

— Думаю, она ему не помешает. А теперь, милая… — Он поднял брови и пристально посмотрел на нее. — Тебе не кажется, что ты должна рассказать своему мужу, что произошло?

— Думаю, он расстроился из-за того, что я вышла замуж, — ответила она неуверенно, не желая повторять то, что сказал ей Томас.

Баллард продолжал внимательно смотреть на нее.

— Я что, похож на дурака? Я слышал, как вы о чем-то спорили.

— О, я уверена, что тебе это неинтересно, — пробормотала она и, чтобы скрыть смущение, пригубила вина.

— Нет, мне это очень интересно. Ты просила его жениться на тебе? Он изменил свое мнение и решил, что деньги на самом деле не главное?

Теперь, когда Томаса не было, Баллард чувствовал себя относительно свободно. На самом деле он немного испугался, когда Томас ворвался в комнату и открыто дал понять, что возражает против этого брака. Правда, ревность Томаса несколько озадачила Балларда, но он понимал, что не может просто игнорировать соперника. Томас представлял определенную угрозу, и Балларду страстно хотелось вычеркнуть этого типа из жизни Кловер — быстро и навсегда. Потребовалась большая сила воли, чтобы сделать так, как просила Кло, и позволить ей самой поговорить с этим человеком. Баллард понимал, что рискует, ведь Кловер вполне могла оставить его ради Томаса. Теперь, кажется, все было позади. Он продолжал молча смотреть на Кловер, а та, сделав глубокий вздох, с явной неохотой заговорила:

— Деньги по-прежнему значат для Томаса очень много, и он не просил меня выйти за него замуж.

Баллард понимал, что ей не хочется рассказывать правду, но он столь же решительно был настроен докопаться до истины, как она — скрыть ее.

— Этого явно недостаточно, чтобы он потерял голову. Он вряд ли пришел бы сюда, чтобы сказать тебе то, что ты и так уже знаешь. Почему он ворвался в дом и попытался воспрепятствовать нашему браку?

Кловер вздохнула.

— У него были определенные планы в отношении меня. Для воплощения этих планов он даже нашел небольшой домик за городом.

Баллард тихо выругался и тут же пробормотал извинение. Увидев, как потемнели лица Шелтона и Ламберта, он догадался, что они тоже поняли, о чем говорит Кловер. Агнес непонимающе смотрела на свою дочь, и Балларда просто удивляла наивность этой женщины.

— Ты хочешь сказать, что Томас на самом деле собирался помочь нам? — спросила Агнес.

— По-своему, мама, — ответила Кловер.

— Только цена была чертовски высока, не так ли?! — выпалил Баллард, крепко сжав кулаки.

Его переполняло желание отправиться в соседний дом и еще раз поколотить Томаса.

— Боюсь, что я не понимаю, — сказала Агнес.

— Старина Томас не хотел жениться на Кловер, но и отпускать ее тоже не хотел, если вы понимаете, что я имею в виду, мэм, — ответил Баллард. От душившего гнева его голос звучал грубо. — Он собирался превратить Кловер в свою содержанку.

Агнес нахмурилась, осмысливая услышанное. Сначала она сильно побледнела, но уже через несколько секунд стала совершенно пунцовой.

— О, моя дорогая!.. Томас такое задумал? Ты уверена?

Кловер кивнула:

— Он открыто заявил об этом. А когда я отказалась стать его любовницей, он почти обезумел.

Она коснулась разорванного рукава платья. По лицу Агнес было хорошо видно, как она реагирует на происходящее. Ее явно потрясло поведение Томаса. Она не могла вымолвить ни слова и не знала, чем можно было бы оправдать подобное оскорбление. Томас окончательно и бесповоротно пал в глазах Агнес. Это грязное предложение стало гораздо более страшным преступлением, чем разрыв помолвки. Кловер было немного жаль свою мать, ведь ей довольно часто приходилось разочаровываться в людях.

Все молчали, сказать было нечего, и Кловер предложила перейти в столовую, чтобы спокойно насладиться прекрасным обедом, который приготовила Молли. Но как только Кловер заняла свое место рядом с Баллардом, напряжение вернулось.

Она ела копченую ветчину, горячие, намазанные маслом овощи и пышные булочки; пила вино, причем гораздо больше, чем когда-либо в своей жизни. Она понимала, что это не очень разумно, но ей было необходимо снять напряжение. Мысль о первой брачной ночи заставляла ее чрезвычайно волноваться, во рту от этого становилось сухо, и все время хотелось пить. К тому времени, когда они вернулись в гостиную, она почувствовала, что у нее кружится голова. Кловер не знала, догадалась ли ее матушка о состоянии дочери, но Агнес довольно решительно выпроводила ее из комнаты и отправила в спальню, Кловер не удалось даже присесть в гостиной.

— Мама? — спросила она, как ей казалось, шепотом. — Еще не рано?

— Я начинаю опасаться, что уже слишком поздно, — пробормотала Агнес, когда вела дочь в комнату, которую ей на ближайшие часы придется разделить с Баллардом.

Когда мать начала расшнуровывать ее платье, Кловер со свойственным нетрезвым людям упрямством пробормотала:

— Нет, не слишком поздно. Не бойся, мамочка, я не впаду в пьяный ступор.

— Ты уверена? — Агнес повесила платье Кловер в большой дубовый гардероб. — Как жаль, что твое прекрасное свадебное платье ушло на оплату счета лавочника.

— И это платье выглядело вполне симпатично, мама. Ты не беспокойся, я не настолько пьяна, чтобы заснуть раньше обычного. Я просто пыталась успокоить разыгравшиеся нервы.

— Обязательно ополосни лицо холодной водой. Этот мужчина рассчитывает на брачную ночь, и ты ему ее обещала. А вот это я тебе приготовила как раз для первой брачной ночи. — Агнес достала из шкафа великолепно вышитую тончайшую ночную рубашку.

Кловер провела ладонью по белой шелковой, отделанной кружевом ткани.

— Она прелестная, мама. Такая роскошная и изысканная. Откуда она у тебя?

— Я купила ее тебе на свадьбу еще до того, как удача отвернулась от нас. Жених у тебя другой, но сегодня день твоей свадьбы. — Агнес помогла Кловер надеть рубашку. — Я думаю, очень важно, чтобы в эту ночь ты выглядела привлекательной и желанной… — Агнес покраснела. — Возможно, даже немного порочной.

Вино, выпитое Кловер, уменьшило ее страхи, и она снова хихикнула.

— Думаю, что мистер Баллард Макгрегор относится к тем мужчинам, которые не станут возражать, если жена в супружеской постели будет вести себя раскованно.

Агнес рассмеялась:

— Да, полагаю, что так!

Став серьезной, она мягко тронула Кловер за плечо.

— Нет никакого греха в том, что женщине нравится интимная сторона брака. И для мужчины это тоже важно. Я имею в виду страсть. Даже муж, который любит свою жену, может сбиться с пути истинного, если супружеская постель холодна или супружеский долг выполняется только по обязанности. Не стыдись, моя милая, получать удовольствие от близости, потому что именно близкие отношения делают брак прочным и счастливым. Ты готова?

— Да, мама. Пришли ко мне Балларда.

Напускная храбрость Кловер куда-то улетучилась, как только ее мать вышла из комнаты. Она собиралась заняться чем-то очень интимным с мужчиной, которого едва знала. Эта мысль ее пугала, и никакое количество вина не могло полностью вытеснить этот страх. Она вновь начала нервничать и надеялась, что Баллард поймет ее состояние.

— Мне кажется, твоя невеста слегка навеселе, Баллард, — пробормотал Шелтон усмехаясь.

— Да, слегка. — По голосу Балларда было заметно, что его это забавляет.

— Ну что, не терпится, кузен? — поддразнивал Ламберт, заметив, что Баллард сидит на самом краешке стула.

— Ладно, парни, мне жаль, что лишаю вас возможности вдоволь поиздеваться надо мной, но давайте не будем отпускать грубые шуточки в присутствии детей.

Баллард бросил многозначительный взгляд на близнецов, которые, широко раскрыв глаза, сидели неподалеку, внимательно наблюдая за ним, Ламбертом и Шелтоном.

— Теперь вы наш брат, сэр? — тихо и застенчиво спросил Клейтон Балларда.

— Да! — ответил Баллард. — Женившись, я стал вашим родственником, так что можете называть меня Баллард.

— Баллард? — спросил Деймьен. — А ты будешь спать в постели с Кловер, как мама спала с папой?

Прямота вопроса застала Балларда врасплох.

— Ну да. Так и должно быть, когда люди женятся.

— Значит, теперь мы больше не сможем подкладывать разные вещи в постель Кловер, — сказал Клейтон.

— А вы что-то подкладывали ей в постель? Что именно?

— Деймьен однажды положил ей лягушку в постель. И ящерицу. А мне нравится класть змей. Конечно, не ядовитых, а обычных ужиков.

— Ага!.. И, увидев змею, Кловер громко визжит, не так ли?

— Ну, она действительно сначала визжит, а потом ругается и гоняется за нами. А мама начинает бегать за Кловер и говорить ей, что она не должна ругаться, — закончил свои откровения Клейтон как раз перед тем, как его мать вошла в гостиную.

— Клейтон, Деймьен, думаю, вам пора в постель, молодые люди, — строго произнесла Агнес, глядя на сыновей.

— Но, мама, Шелтон и Ламберт сказали, что они поиграют с нами в шашки.

— Да, мы им обещали, мэм, — подтвердил Шелтон, стараясь сдержать смех.

— Ох!.. — вздохнула Агнес. — Ну ладно, Клейтон, вы с Деймьеном можете поиграть немного, но больше никаких сказок.

Они кивнули с явной неохотой, и Агнес посмотрела на Балларда.

— Ваша комната готова, — сказала она и зарделась.

Баллард мягко улыбнулся и вышел из комнаты, пытаясь не слишком откровенно выказывать свою готовность. Он уже собирался подняться по лестнице, когда кто-то легонько тронул его за руку. Баллард опустил глаза и увидел явно нервничающую Агнес. Ему пришло в голову, что женщина, вероятно, собирается попросить его не спешить с предъявлением супружеских прав. Но это было абсолютно исключено, и Баллард поспешно начал выискивать самый мягкий и вежливый способ отказа.

— Сэр, я просто хотела напомнить вам, что моя дочь невинна, — сказала Агнес.

— Я это заметил, мэм. Мне было нетрудно это понять.

Агнес закусила губу и продолжила:

— Вы уверены, что сумеете дать ей возможность привыкнуть к вам?

— О да, совершенно уверен, но это не от того, что я испытываю настоятельную потребность в женщине. Думаю, лучше с этим не затягивать. Ожидание может обернуться лишними проблемами. И потом, кто может решить, когда моя жена будет готова? Да, есть еще одно «но» — когда я буду занят своими делами, а она будет хлопотать по дому, то ночь станет, наверное, единственным временем суток, которое мы будем проводить наедине.

— Я понимаю. Если у вас будет мало времени на личное общение, то вы не сможете по-настоящему узнать друг друга. Я действительно это понимаю. Просто, пожалуйста, помните, что она даже не целовалась по-настоящему. По крайней мере, до вашего приезда.

— Не беспокойтесь, мэм. Сегодня ночью я просто обязан быть очень осторожным, потому что от этого зависит, какими будут последующие ночи моей супружеской жизни.

Агнес кивнула, потом прошептала:

— В таком случае увидимся утром. Спокойной ночи, Баллард.

— Спокойной ночи, мэм.

Кловер услышала уверенную поступь Балларда и быстро забралась в большую кровать с пологом на четырех столбиках (именно так!). Она изо всех сила старалась не подавать виду, насколько она возбуждена и испугана. К сожалению, единственной мыслью, стучавшей у нее в голове, была мысль об ужасном мужчине, который вот-вот заберется в ее постель.

Когда Баллард вошел в комнату, она не смогла изобразить даже подобие улыбки.

Баллард задул все свечи в комнате, за исключением одной, стоящей на столе у кровати. Кловер старалась расслабиться и успокоиться, но все было тщетно. Он начал раздеваться, аккуратно складывая свою праздничную одежду. Каждый предмет туалета, который он снимал, заставлял ее сердце колотиться все сильнее. Он мгновение поколебался, прежде чем снять панталоны, но потом, пожав плечами, сделал это. В какой-то миг у нее возникло желание вскочить с постели и бежать, но было уже поздно — Баллард лег рядом с ней.

Она никогда не видела обнаженного мужчину. Баллард был высоким, худощавым, с хорошо развитой мускулатурой. Все его тело было смуглым от загара. На широкой груди темнели аккуратные завитки черных волос, полоса которых, сужаясь, уходила вниз. Темный пушок покрывал и его длинные, правильной формы ноги. Когда Баллард повернулся к ней и, приподнявшись, оперся на локоть, Кловер прикусила губу, чтобы не отшатнуться от нависшего над ней мужчины.

Он нежно погладил ее по щеке тыльной стороной ладони. Почувствовав, что она дрожит, спросил мягко:

— Ты боишься меня, малышка Кло? Ты сейчас немного похожа на кролика.

— Нет, — ответила она, но когда он коснулся ее лица нежным поцелуем, прошептала: — Да.

— Не бойся, малышка, я не сделаю тебе ничего плохого.

Он медленно провел рукой по ее плечу, вниз до бедра, и она почувствовала, как ее страх начинает отступать.

— Я не боюсь… того… — призналась она с хмельной откровенностью.

— Тогда чего же ты боишься?

— Того, что буду заниматься тем, чем никогда не занималась. Я боюсь, что на меня будут смотреть, как никогда раньше не смотрел ни один мужчина, что ко мне будут прикасаться, как не прикасались никогда раньше. И хотя я знаю, что будет больно только в первый раз, я все же немного боюсь боли, это ведь никому не нравится. Боже, ты такой большой, и это тоже немного пугает меня, я чувствую себя очень маленькой и незащищенной… не особенно приятное чувство. И… — Ее нервная и сбивчивая речь прекратилась, как только она почувствовала, что он снимает с нее рубашку.

— И что же еще, малышка?

Он бережно снял с нее рубашку и отбросил в сторону.

— И я боюсь, что мне это не понравится, — прошептала она с дрожью в голосе. — Или не понравится тебе.

— Ты просто дай мне хоть немного того тепла, которое я ощущал при наших поцелуях, и мне это очень даже понравится.

Он привлек ее к себе и ощутил, как дрожит ее невинное тело, передавая эту сладкую дрожь ему, хотя он догадывался, что ее трепет и смущение вызваны смесью самых разнообразных эмоций.

— Признаюсь тебе, девочка, я и сам немного боюсь.

Кловер не могла разговаривать, поскольку пучина самых разнообразных чувств поглотила ее. Он прижимал ее к себе, и девушка все больше и больше ощущала его близость. Приятно удивило и прикосновение его горячей кожи к ее телу. Нагота — необходимое условие брачных отношений, — так беспокоившая ее поначалу, теперь не только не пугала, но казалась даже привлекательной.

— Чего же ты можешь бояться? — наконец сумела спросить она.

— Того, что тебе может не понравиться. Мне никогда раньше не приходилось иметь дело с девственницей. Тщательно опекаемые дочки состоятельных родителей были для меня недоступны.

— Думаю, когда дело касается занятий любовью, опекаемые дочки богачей ничем не отличаются от других девушек.

— Совершенно верно, милая, но очень важно, чтобы я сейчас все сделал хорошо. Оттого, как у девушки это происходит в первый раз, зависит, как она будет относиться ко всему потом. Я не хочу причинить тебе боли, но почему-то Господь решил, что путь к настоящему супружеству должен лежать через боль. Боюсь, что не смогу сделать эту боль незаметной, ведь я чувствую, какая ты хрупкая, а я довольно крупный мужчина. Но клянусь, я никогда не стану применять насилие и не причиню тебе вреда, Кловер.

Произнося эти слова, он осторожно поглаживал ее изящное тело. Кловер почувствовала, что расслабляется, а ее мысли расплываются, словно капля летнего дождя по оконному стеклу. Он покрывал ее лицо нежными, как перышко, поцелуями, щекотал уши своим теплым дыханием и ласкал ее шею губами и языком. Она ощущала растущее внутри ее незнакомое возбуждение и страстное желание отбросить всякую деликатность и осмотрительность. Когда Баллард вновь коснулся своими губами ее губ, она обвила руками его шею и прижала его к себе. С тихим стоном Баллард воспользовался ее молчаливым приглашением.

Кловер быстро опьянили его поцелуи. Едва ли она осознавала, что его ласки становятся все смелее. Вдруг он неожиданно для нее захватил ее грудь своей большой, слегка загрубевшей рукой. И когда по ее телу побежал жар, усилившийся до силы огненного смерча, он начал ласкать ее возбужденный сосок. Кловер вздрогнула и слабо вскрикнула. Она никогда еще не испытывала таких приятных ощущений, а он в этот момент пробежал языком по ее напряженному соску, вызвав новую волну невероятных ощущений.

Она прильнула к нему, неуверенно поглаживая его широкую сильную спину. Своими ладонями она ощущала, как по телу Балларда пробегает приятная дрожь. Она поняла, что он подавляет свою собственную страсть, пытаясь возбудить ее настолько, чтобы она перестала сдерживаться. Он действовал уверенно и хорошо понимал ее состояние. Все это усиливало ее желание, и постепенно ласки Кловер становились более смелыми.

Когда Баллард скользнул рукой вверх по внутренней стороне ее бедра, она испытала шок и буквально оцепенела. Она и подумать не могла, что он посмеет коснуться ее самого интимного места. Но неожиданно для себя Кловер поняла, что нисколько не хочет противиться этому. Более того, она инстинктивно начала выгибаться навстречу его прикосновениям, ожидая все новых ощущений, которые уже непрерывным потоком наполняли ее тело. Где-то в дальних уголках сознания иногда тревожно вспыхивала мысль: правильно ли она делает, столь сладострастно принимая его ласки?.. Потом, сквозь собственные вздохи и непроизвольные стоны, она услышала, как Баллард тихо застонал. Он поцеловал ее с каким-то яростным голодом, и Кловер поняла, что все делает именно так, как ему хочется.

Неожиданно Баллард, так стойко контролировавший себя все это время, перестал сдерживаться. Его поцелуи и ласки стали поспешными, почти лихорадочными. Он ласкал ее так страстно, что пожар желания распространился по всему ее телу. Ослабевший рассудок Кловер напомнил о себе, когда она почувствовала, что Баллард пытается войти в нее. Что-то внутри ее напряглось, но не от страха. Кловер поняла, что это напряжение предвкушения. Затем, словно выплыв из густого тумана, она осознала, что Баллард колеблется. Жадно схватив его за плечи, она заглянула в его пылающие нестерпимым жаром глаза.

— Баллард, — прошептала она.

— Да, милая, я хочу сделать это правильно. Я не хочу причинить тебе боль.

— Сделай это побыстрее, — прошептала она, закрывая глаза.

Он кивнул и вошел в нее одним мощным толчком. Кловер охнула и непроизвольно дернулась, когда вспышка боли рванулась сквозь согревавшее ее желание. Она крепко вцепилась в Балларда, и он замер. Через мгновение боль начала стихать, и предвкушение — острое и требовательное — вернулось, обретя новую силу. Но Кловер не могла с уверенностью сказать, чего ей хочется. Она сосредоточилась на своих ощущениях близости с этим большим, сильным человеком, и страсть вновь охватила ее. Возвращению желания способствовали его нежные ласки и поцелуи. Она чувствовала, как он дрожит, и каким-то шестым чувством понимала, что он прилагает усилия, чтобы сдерживать свою страсть, пока не уйдет боль. Неожиданно интуиция подсказала ей, как дать понять своему первому мужчине, что она готова к продолжению.

Она издала тихий вздох и, обняв его, выгнулась навстречу его сильной плоти. Он хрипло вскрикнул и начал двигаться активнее. Кловер приняла его, наслаждаясь едва сдерживаемой необузданностью Балларда. С огромным желанием она ждала кульминации своей страсти. И когда ослепляющий водоворот завершения увлек их, Кловер услышала, как он вскрикнул, потом напрягся, и его семя горячим потоком ворвалось в ее лоно. Последней более-менее ясной мыслью Кловер было: интересно, что же будет, если Баллард не станет контролировать себя?..

Не в силах пошевелиться, полусонная Кловер даже не повернулась к Балларду, когда он, сняв со своих плеч ее ослабевшие руки, встал и, найдя широкий лоскут прохладной влажной ткани, осторожно вытер ее и себя. Когда он вернулся в постель и принял Кловер в свои объятия, она, свернувшись в клубочек, с готовностью прижалась к его большому, сильному и все еще разгоряченному телу. Его чувства, его животворящее тепло и даже его запах вновь пробудили в ней желание. Она слабо улыбнулась, удивляясь, как скоро перешла от робости к ненасытности.

Улыбаясь, Баллард крепко, как только мог, прижимал к себе изящное тело Кловер, стараясь при этом все же оставаться нежным. Интуиция его не подвела. Несмотря на то, что у Кловер это было в первый раз, он смог доставить ей удовольствие. Он разбудил в ней страсть. С самого начала он догадывался, как они будут реагировать друг на друга. Наверное, поэтому у него почти не было сомнений относительно их поспешной женитьбы. Теперь, когда они преодолели этот болезненный рубеж, он знал, что занятия любовью отныне будут приносить только радость.

Он смотрел на Кловер, ласково поглаживал ее густые золотистые волосы и гадал, осознает ли эта девушка — тьфу, черт, его жена! — значение той страсти, которую они только что открыли вместе. Он прежде слышал, что хорошо воспитанные леди считают занятия любовью чем-то таким, о чем не следует упоминать или от чего не следует получать удовольствие. Несмотря на то, что Агнес давала дочери весьма разумные советы, он не знал, усвоила Кловер эти уроки или она не решится признать то, что они испытали. Их брак имеет шанс на успех только в том случае, если разум и сердце Кловер будут в согласии с ее телом. И если она признает, примет объединяющую их страсть и сможет в полной мере наслаждаться ею.

— Как это неправильно, что Господь решил отметить переход женщины в новое качество таким способом, — пробормотал он.

— Это было не так уж страшно, а теперь все уже позади.

— Верно, но все же было бы лучше, если бы, к примеру, после этого менялся цвет волос или появлялась небольшая мушка где-нибудь на бедре… или еще что-нибудь в этом роде. Я никогда не мог понять, почему это должно причинять боль.

— Думаю, Господь таким образом дает нам возможность вовремя одуматься, — сказала Кловер, лениво играя черными завитками волос на груди Балларда. — А все то, о чем ты говорил, можно либо замаскировать, либо просто спрятать. Но мне кажется, что Господь все-таки проявил справедливость, установив некоторое равновесие и позволив нам испытывать наслаждение.

Он крепче обнял ее.

— А ты испытала наслаждение?

Кловер почувствовала, как краска заливает ее лицо, но все же ответила:

— Да, мне это понравилось. А тебе?

Она улыбнулась, когда он рассмеялся в ответ.

— О да, моя красавица жена, можно сказать и так. А скажи, тебе это понравилось настолько, что хотелось бы попробовать еще разок?

Со смелостью, которая удивила ее саму, Кловер в неторопливой ласке скользнула рукой по его бедру и ответила:

— Вероятно, но я еще слишком неопытна в этих вопросах, чтобы найти способ дать тебе это понять.

Она осознавала, что действительно хочет продолжения, несмотря на то, что все еще испытывает внутри легкое жжение.

— Ну, милая, ты прямо на глазах становишься довольно шаловливой девочкой.

— Шаловливой?

— Да, конечно. Впрочем, если ты слишком стеснительна для того, чтобы сделать это, ты можешь просто попросить.

Некоторое напряжение, которое Кловер почувствовала в тоне Балларда, подсказало ей, что не только она хотела еще раз испытать вкус страсти. Он определенно тоже разделял ее желание. Теперь они смогут насладиться близостью без робости и страха, которые, возможно, мешали в полной мере раскрыться их ощущениям. Кловер понимала, что на сей раз Баллард ничего не будет делать, пока она сама откровенно не заявит о своих желаниях.

Сделав глубокий вздох, чтобы подавить остатки робости, она коснулась своими губами его губ, открыто встретила его спокойный, согретый страстью взгляд и прошептала:

— Еще.

Глава 5

Непослушная прядь волос щекотала нос Кловер, и она, продолжая изучать листки, разложенные перед ней на покрывале постели, рассеянно отвела ее с лица. Она тщательно пронумеровала и оценила в доме все, что решено было продать, хотя понимала, что цены могут измениться. Вот уже целую неделю после свадьбы она занималась этим довольно кропотливым и ответственным делом. Поскольку не у каждого потенциального покупателя могли найтись свободные деньги, она составила еще один список предметов, которые могли быть обменены на что-то более необходимое. Наконец серьезный труд был практически завершен, и Кловер с полным основанием решила, что они готовы к распродаже, осталось лишь сделать пять копий списка выставленных на продажу вещей, чтобы покупатели и продавцы могли ориентироваться на аукционе.

Она бросила взгляд на своего новоиспеченного мужа и решила, что не будет утруждать его просмотром готовых списков. Он заслужил возможность как следует выспаться. В течение последних трех дней он, Шелтон и Ламберт усердно трудились. Продажа лошадей и закупка всего необходимого для поездки в Кентукки занимали почти все время, тем не менее братья помогли ей собрать все предназначенные для продажи вещи в нижних комнатах дома.

Взглянув на мужа еще раз, Кловер с трудом сдержалась, чтобы не погладить Балларда по широкой спине и не запустить пальцы в его густые темные волосы. Чуть слышно вздохнув, она вновь сосредоточилась на списках. Но тут сильная мужская рука легла на ее бедро, скрытое шелковой ночной рубашкой, которая слегка задралась, потому что она сидела на постели, скрестив ноги.

— Я думала, что ты спишь, — пробормотала она, взглянув на него.

— А я решил подождать, пока ты перестанешь пожирать меня глазами, — протянул Баллард.

— Я тебя вовсе не пожирала, — как бы обиженно произнесла она ему вслед, когда обнаженный, как античный бог, Баллард скрылся в маленькой туалетной комнате.

— Значит, ты восхищалась мной! — прокричал он через закрытую дверь.

— Вы слишком самонадеянны, сэр, — заметила Кловер и улыбнулась.

Задумавшись, Кловер продолжала улыбаться. Пока все шло хорошо. Она понимала, что еще рано судить, будет ли их брак успешным, но и сбрасывать со счетов удачное начало совместной жизни она не собиралась. Казалось, Кловер и Баллард уже совсем забыли о том, что до заключения брака они были едва знакомы друг с другом. И никакой неловкости в общении молодые супруги не испытывали. Какие-то привычки и особенности характера Балларда становились уже вполне очевидными, несмотря на то что, занятый организацией распродажи и подготовкой отъезда, он появлялся дома только под вечер. Баллард оказался очень опрятным человеком и, несмотря на его грубоватые манеры, был, по сути, настоящим джентльменом — в отличие от тех, кто принадлежал к этому кругу по рождению и воспитанию.

Наконец дверь туалетной комнаты открылась, и Баллард вошел в комнату. Даже не вспомнив о своем недавно приобретенном шикарном халате, он подошел к кровати. Кловер невидящим взглядом уткнулась в расплывшиеся буквы и цифры списка. Где-то возмущенно трепыхнулась мысль, что Баллард мог быть хоть немного скромнее. Все-таки девушке ее воспитания трудно привыкнуть к тому, что перед ней разгуливает обнаженный мужчина. Баллард улыбнулся и сел рядом с ней. На мгновение Кловер скосила взгляд и густо покраснела. Он обнял ее за плечи и вытянул свои длинные ноги, поймав ими ее бедра. Когда он коснулся губами ее шеи, она почувствовала себя счастливой и возбужденной.

— Что это за бумаги, любимая? — спросил он.

Когда он нежно ласкал ее обнаженные плечи и целовал в затылок, соображать было очень трудно, но Кловер все-таки сумела ответить слабым прерывающимся голосом:

— Я составляю списки. Один — это перечень того, что нам нужно продать, а другой — то, что мы можем обменять, если у покупателя не найдется нужной суммы. Как это ни печально, но так случается довольно часто.

— У тебя есть в твоем обменном списке продукты — такие, как сахар и мука?

— Да, вот здесь, — ответила она в некотором замешательстве, поскольку он сам мог бы просмотреть эти списки. Она прижалась затылком к его плечу. — Баллард, а ты умеешь читать?

— Немного. Я знаю достаточно, чтобы понять, в какой бутылочке содержится яд.

— Хочешь, я научу тебя?

Она обернулась — в ее глазах пылали азарт и воодушевление.

— Можешь прямо сейчас?

— Да, это то, что я могу тебе дать. Ты дал мне очень многое, и я хотела бы хоть как-то отблагодарить тебя.

Потянув жену на себя, Баллард откинулся на подушку, и Кловер оказалась на нем.

— Ты и так даешь мне очень многое, милая.

— Я совсем не это имела в виду, — пробормотала она, наблюдая за тем, как Баллард небрежно перебрасывает ее труды на маленький столик, стоящий у кровати.

— Для мужчины такие вещи значат очень многое.

Он прижал Кловер к себе и, скользнув под ночную рубашку, обхватил сильными ладонями ее ягодицы.

— Баллард, но ведь сейчас утро, — прошептала она в шоке.

— Ах ты, умница моя. — Он тихо рассмеялся и поцеловал ее в шею.

— Баллард, я тебя сейчас отшлепаю.

— Попозже, сладкая. Ах, милая, в тебе прекрасно уживаются настоящая леди и распутница. Вот ты краснеешь и выглядишь совершенно невинной. Но ведь я точно знаю, что если я сделаю вот так, — он ласково погладил ее попку и прижал ее бедра к своему телу, — твоя кровь станет горячей, быстрее побежит по жилам, и ты ответишь на мою страсть со всем пылом, о котором только может мечтать мужчина.

Кловер почувствовала, что еще больше покраснела. Она хотела было возмутиться его бесстыдством, но в этот момент он провел своей большой шершавой рукой по ее бедрам и обхватил ее груди. Он целовал ее все крепче, нежнее, и желание возмущаться у Кловер совсем пропало.

Потягиваясь с истинно мужским удовлетворением, Баллард во второй раз поднялся с постели. Усилием воли вырвав себя из мягчайшего облака сладкой истомы, Кловер выдернула из-под простыни руку и шлепнула мужа по упругим ягодицам. Баллард вскрикнул — больше от удивления, чем от боли, и с нескрываемым любопытством посмотрел на свою юную жену. Та, с хитрецой взглянув на мужа, мило улыбнулась:

— Я же обещала, что отшлепаю тебя.

Сдержав улыбку, он натянул белье и с деланной суровостью посмотрел на Кловер.

— Если бы мне не нужно было заниматься делами, ты бы заплатила за эту дерзость, малышка. — Продолжая одеваться, он спросил: — Надеюсь, ты не планируешь продать эти перины?

Кловер сдержала улыбку и покачала головой. Баллард, Шелтон и Ламберт с самого начала проявляли повышенный интерес к постельным принадлежностям. Перина и подушки, прекрасные льняные простыни и теплые покрывала являлись огромной роскошью, и они готовы были потратиться, но увезти все это добро в Кентукки. Баллард был решительно настроен забрать все до последней подушки, заявив, что постельного белья и перин много не бывает. Такое отношение к постельным принадлежностям резко контрастировало с тщательным отбором остального багажа, предназначенного для отправки в Кентукки.

Как только Баллард вышел из комнаты, Кловер поспешила одеться. Ее мысли были сосредоточены на том, что ее муж позволил ей взять с собой в Кентукки. У него было четкое представление о том, что вещи нужно отбирать по принципу полезности и необходимости. Он отобрал постельные принадлежности, но не позволил взять кровати, объяснив это тем, что нечто подобное можно купить или изготовить в Кентукки. Агнес, впрочем, как и Кловер, сожалела, что придется расстаться со многими привычными вещами, но мать и дочь понимали, что Баллард вправе решать эти вопросы так, как считает нужным.

Быстро подколов большими шпильками волосы, она оставила свои размышления и чуть ли не бегом спустилась вниз. Под аккомпанемент причитаний Молли, что от такой спешки мадам получит несварение желудка, она почти на ходу проглотила свой завтрак. Кловер очень торопилась, и едва она успела сделать копии списков, как уже начали приходить первые покупатели и просто любопытные.

Утро пронеслось быстро, и у Кловер не было ни минутки, чтобы хоть перевести дух. Она подумала о своей сестре Элис, которая появилась в самом начале распродажи, выбрала маленький столик, который ей так нравился, небрежно ткнула деньги в руку Кловер и, не попрощавшись, удалилась. Кловер убрала деньги и поклялась, что не позволит сестрице испортить этот день. Но радость от успешного начала распродажи растаяла, когда она увидела своего мужа рядом с Сарой Марстен, которую, кажется, очень мало интересовал великолепный дубовый буфет, возле которого они стояли. Кловер напрасно убеждала себя в том, что оснований для ревности у нее нет. Ничего не помогало, и настроение было испорчено.

С высоты своего роста Баллард, нахмурившись, смотрел на Сару Марстен, которая настолько откровенно прижималась к нему, что это было уже просто неприлично и ставило его в неловкое положение. Баллард понимал, что она играет в какую-то игру, но не мог понять, в какую именно. Одно было абсолютно ясно — распродажа, которую так тщательно организовала Кловер, ее совершенно не интересовала.

— Мы готовы что-то взять в обмен, — произнес он, отступив на шаг. — Вам не обязательно расплачиваться наличными.

Сара шагнула к нему и рукой, затянутой в тонкую перчатку, коснулась его руки.

— Что же я могу предложить такого, от чего вы наверняка не откажетесь?

Когда она словно случайно коснулась грудью его руки, у Балларда исчезли все сомнения относительно того, что задумала Сара. На мгновение ему это польстило, но вслед за этим практически сразу его охватило раздражение. Эта женщина отказалась от него, когда он был свободен, а теперь хочет заполучить его в качестве любовника. Получается, что он недостаточно хорош в качестве супруга, но вполне подойдет в качестве жеребца. Играя с Баллардом в свои игры, Сара чувствовала себя в полной безопасности, поскольку прекрасно понимала, что он не станет докучать ей претензиями на устойчивые отношения.

Баллард немного отступил от нее.

— Понятно, что вы еще не определились, мисс Марстен. Позовите меня, когда примете окончательное решение.

Поклонившись, он отошел от нее, покачивая головой. Неужели Сара и в самом деле считает его тупицей? Даже если бы он был настолько глуп, что решил завести с ней интрижку, то точно не стал бы этого делать на глазах у своей жены, ее родственников и половины города Ланглейвилла!

Увидев, что, обменявшись парой фраз с Сарой, Баллард отошел от нее, Кловер вздохнула с облегчением. Она призналась себе, что озабочена и даже немного напугана тем, что произошло между ними. Но то, как Баллард, нахмурившись, решительно отошел в сторону, успокоило ее. Решив разобраться в своих чувствах позже, она вновь сосредоточилась на распродаже. К тому времени как ушел последний покупатель, Кловер от всей души пожалела, что не следила за Сарой и Баллардом. Как выяснилось, они оба исчезли. Осторожно расспрашивая припозднившихся покупателей, Кловер выяснила, что в последний раз Балларда видели, когда он помогал кучеру Сары Марстен выносить буфет.

Чертыхнувшись, Баллард еще на несколько дюймов подвинул тяжеленный буфет и, обернувшись, заметил, как жених Сары практически выбежал из столовой. Затем не терпящим возражения тоном Сара велела выйти и своей тетушке, и Баллард удивился, как родители Сары посчитали, что эта робкая старушка может быть компаньонкой столь своенравной девицы во время их довольно продолжительного путешествия по Европе.

Он взглянул на Сару, девушка мило улыбнулась и предложила ему пройти в гостиную, чтобы выпить перед уходом чего-нибудь прохладительного. Отказ вертелся на кончике языка, но он все же кивнул, соглашаясь. Пора было кое-что объяснить Саре Марстен и наконец расставить все точки над i. До отъезда в Кентукки оставалось совсем немного времени, и Балларду не хотелось, чтобы эта женщина создавала им ненужные проблемы.

Сара принесла стаканы с охлажденным лимонадом и уселась совсем близко на богато украшенной кушетке.

— Разве сейчас все не так, как раньше? — спросила Сара, почти вплотную придвигаясь к Балларду.

— Нет, не так, мисс Сара. Теперь я женатый человек, — холодно ответил он.

— О, Баллард, дорогой, зачем же ты это сделал? Ты ведь не мог принять этот незначительный эпизод с Томасом близко к сердцу? Это была всего лишь игра.

— Я никогда не увлекался этим. И мне не по нраву та игра, в которую ты играешь сейчас. Теперь я женатый мужчина.

Он отставил в сторону пустой стакан и повернулся к ней, собираясь распрощаться.

Неожиданно Сара обвила руками его шею.

— Неужели ты предпочтешь эту тощую девчонку мне? Только я могу дать тебе все, что необходимо мужчине.

Баллард неожиданно понял, что Сара скорее всего не бахвалится и что эта изящная дама, на которой он еще недавно собирался жениться, весьма сведуща в будуарном искусстве. То, как зазывно ее руки скользили по его телу, служило этому бесспорным доказательством. Очевидно, родители Сары слишком часто оставляли девушку одну. К его удивлению, когда она бесстыдно стала гладить ладонью в области его паха, желание охватило Балларда. Скрипнув зубами, он решительно отстранился от нее и встал.

— Мне это ни к чему! — выпалил он.

— Ни к чему? Ты предпочитаешь эту костлявую девицу Шервуд мне?

— Именно так. И ты не можешь дать мне ничего такого, что я не мог бы получить дома. Теперь есть кому согреть мою постель, так что мне нет нужды искать любовь на стороне. — Он усмехнулся. — Наверное, было бы интересно покувыркаться с тобой разок-другой, но я никогда не стану этого делать, потому что не хочу рисковать тем, что имею сейчас. Ты этого не стоишь.

— Негодяй! — завопила Сара, вскочив на ноги, и замахнулась на него.

Баллард легко перехватил ее запястье.

— Я бы не стал этого делать, мисс. Я не отношусь ни к вашим поклонникам, ни к тем салонным джентльменам, которые с легкостью проглатывают подобное обращение. Ударишь меня — и я отвечу тебе тем же. — Он отшвырнул ее руку в сторону. — Теперь, надеюсь, вы позволите мне вернуться к жене?

— Отправляйся! И постарайся насладиться тем недолгим временем, которое вам осталось.

— Мы обвенчаны. Впереди у нас целая жизнь, — произнес Баллард, останавливаясь в дверях.

— Вы из разных миров. Кловер сейчас в отчаянии и готова ухватиться за любой шанс, чтобы спасти свое трогательное маленькое семейство от полной нищеты. Но ты не можешь обеспечить ей ту жизнь, к которой она привыкла. Однажды она проснется, посмотрит на тебя и задаст себе вопрос: «С какой стати этот мужлан делит со мной ложе?»

Слова Сары пробудили в Балларде страхи, которые, казалось, совсем ушли после женитьбы.

— Нет! Только не Кловер Шервуд.

Она рассмеялась:

— Глупец! Кловер из такой семьи, что в другое время ты вряд ли удостоился бы права чистить их конюшни. Ты слишком высоко забрался, Шотландец, и падать будет больно.

Баллард не нашелся, что ответить. Ее слова слишком глубоко ранили его. Он резко повернулся и, не попрощавшись, вышел из комнаты.

Баллард спускался по ступенькам широкой веранды дома Марстенов, а в его голове все еще звучали слова Сары. Погруженный в свои невеселые мысли, он едва не столкнулся с мистером Грендаллом. Извинившись, Баллард хотел было откланяться, но Грендалл остановил его.

— Что-то случилось, мистер Грендалл? — спросил он.

— Жеребец, которого вы мне продали, заболел. Думаю, к полудню он сдохнет.

Грендалл достал большой белый платок из кармана сюртука и вытер испарину со лба.

— Я продал вам здоровую лошадь, сэр, — возразил Баллард.

Ему не верилось, что мужчина сомневается в его порядочности.

— Я в этом уверен, мистер Макгрегор. Прошу прощения, если мои слова ненароком задели вас. Я искал вас, потому что рассчитывал на вашу помощь. Я сам не имею представления о лошадиных хворях. Вы разводите таких замечательных животных. Думаю, у вас наверняка в этом деле есть некоторый опыт.

— Конечно, но все же вам лучше обратиться к коновалу.

— У нас такого нет. И никогда не было. Может, вы все-таки взглянете на животное?

— Хорошо.

Сделав несколько шагов, Баллард вспомнил, что не предупредил Кловер о неожиданно возникшем деле. Он свернул было к крыльцу дома Шервудов, но явно нервничавший Грендалл взмахом руки поторопил его. Баллард пожал плечами и сел в экипаж Грендалла. Распродажа будет продолжаться еще несколько часов, и он успеет вернуться, прежде чем Кловер заметит его отсутствие.

Когда они прибыли на ферму Грендалла, Баллард буквально с первого взгляда понял, что жеребец отравлен. Однако порядок в огромном хозяйстве Грендалла был почти образцовым, так что случайное отравление можно было исключить сразу. Намеренно новый хозяин тоже этого никогда бы не сделал. Баллард не в первый раз приезжал в Ланглейвилл и точно знал, что в этой местности не растут травы, представляющие опасность для лошадей. Значит, если жеребца действительно отравили, они должны найти, кто это сделал и почему.

Еще раз осмотрев коня и приняв решение, Баллард скинул сюртук, засучил рукава и, надев длинный кожаный фартук конюха, приступил к спасению животного. Он накрыл жеребца несколькими попонами и вывел его в загон — необходимо было заставлять животное двигаться и не позволять ему ложиться. Потом Баллард и Грендалл приготовили коню пойло, обильно сдобренное слабительным, которое должно было очистить организм жеребца. Все это заняло много времени и было тяжелой и грязной работой. Несмотря на прогнозы Грендалла, к полудню жеребец не только не сдох, но пошел на поправку. Убедившись в этом, Баллард и Грендалл умылись и, прихватив бутылку отличного бренди, с удобством устроились в элегантной гостиной Грендалла. Точнее, с удобством устроился сам мистер Грендалл, а Баллард чувствовал себя немного не в своей тарелке, расположившись в шикарном, украшенном искусной резьбой кресле с тонким дорогим бокалом в руке. Разговор, естественно, шел о болезни жеребца.

— Это, конечно, маловероятно, но скорее всего в корм попала какая-то ядовитая трава. Не все, что растет на этой земле, подходит домашним животным, — пояснил Баллард, осторожно ставя на стол бокал.

— В этом случае у меня были бы проблемы и с другими лошадьми, но остальные животные чувствуют себя превосходно. — Грендалл встал из-за стола и подошел к отделанному мрамором камину. — Мне кажется, я знаю, что произошло.

Он вздохнул, покачал головой и сделал большой глоток бренди.

— Вы кого-то подозреваете? — не дождавшись продолжения, спросил Баллард.

— Диллингсуорт. Он был весьма недоволен, что мне досталась лошадь, которую хотел заполучить он.

— Думаете, Диллингсуорт пытался убить животное? — воскликнул Баллард, в ту же минуту осознав, что это его нисколько не удивляет.

Ведь когда он увидел чуть живого жеребца, то первое, что он вспомнил, был злобный взгляд Диллингсуорта.

Грендалл кивнул и пожал плечами:

— Кто-то же подбросил животному отраву, а Диллингсуорт нам угрожал.

— Верно, но какой смысл убивать жеребца?

— Как какой? Диллингсуорт пытался его перекупить, но вы ему отказали. Не получив желаемого, молодой человек решил, что раз он не достался ему, то не достанется никому. Это как раз в его духе. И вообще Томас Диллингсуорт недобрый и мстительный субъект. Вам следует помнить об этом особенно сейчас, когда вы получили то, на что положил глаз он, — малышку Кловер Шервуд.

— Но ведь это он разорвал помолвку. — Баллард чуть не вскочил от возмущения, и только боязнь сломать или разбить что-нибудь в богато обставленной гостиной Грендалла удержала его на месте.

— Он действительно разорвал помолвку, но собирался удержать девушку в ином качестве. В городе заговорили об этом, когда он наложил свои загребущие руки на старый домик Миллера.

— Но почему-то никому не пришло в голову предупредить об этом Кловер.

— У нас не было доказательств, только подозрения. Диллингсуорт — это сила, с которой приходится считаться. Никто не осмелится выдвинуть обвинения без самых серьезных на то оснований. Черт побери, многие горожане — должники Диллингсуорта. Стоит ему предъявить к оплате все скопившиеся у него векселя, и многие в Ланглейвилле окажутся на грани нищеты.

Баллард встал.

— Я понимаю, но, оставаясь в стороне и ничего не предпринимая, вы только даете ему еще большую власть. Зная, что вы все боитесь его, этот тип и дальше будет творить то, что пожелает.

— Не могу не согласиться с вами. Но на сей раз у него ничего не вышло. Может быть, на этом все закончится.

— Надеюсь, вы правы, — сказал Баллард и пожал мужчине руку. — Я пробуду здесь еще пару дней. Зайдите ко мне, если возникнет нужда. А сейчас я должен вернуться к жене.

Грендалл пристально посмотрел на Балларда:

— А разве вы не сказали ей, куда отправились?

— Нет. Вы слишком торопились, если помните.

— Конечно, извините. Будем надеяться, что миссис Макгрегор отнесется с пониманием к вашему опозданию. Если вам понадобится уладить неприятности, пошлите за мной.

— Кловер все поймет.

— Ах да, блаженство медового месяца.

Грендалл улыбнулся, проводил Балларда до дверей и приказал подать ему экипаж. Баллард собрался было спросить Грендалла, что в этом смешного, но промолчал, боясь показаться несведущим в области супружеской жизни. Пожав руку гостеприимному хозяину, он сел в экипаж.

Проезжая мимо «Хитрой собаки», Баллард заметил Эрона Сполдинга, и реплика Грендалла вылетела у него из головы. Этот человек проявил живой интерес к деятельности Балларда, а после того как Сполдинг увидел жеребца, которого приобрел Грендалл, он и сам задумал купить несколько лошадей. В надежде на выгодную сделку Баллард остановил коляску и поспешил за Сполдингом.

Уже стемнело, когда Баллард, опрокинув несколько кружек пива и заручившись обещанием Сполдинга купить в течение года жеребца и трех кобыл, вышел из «Хитрой собаки». Он, чуть покачиваясь, шел по темному переулку, обдумывая прошедший день, и пропустил момент нападения. Двое бандитов, словно призраки, возникли из темноты и, не говоря ни слова, сбили его с ног.

Его застигли врасплох, голова была затуманена выпивкой, и Баллард не смог оказать напавшим достойного сопротивления. Он пытался подняться, но удары сыпались один за другим, и Баллард снова и снова падал в грязь. Отчаянно пытаясь не потерять сознание, он чувствовал, как сапог врезается в его ребра, но все попытки схватить этот сапог и повалить негодяя на землю оканчивались ничем. Наконец, изрядно утомившись, бандиты прекратили избиение. Один из них, обшарив карманы Балларда, нашел несколько монет и, раздосадованный небогатым уловом, снова пнул свою жертву. Баллард застонал.

— Он еще не сдох, Джейк, — проворчал стоявший рядом бандит. — А Диллингсуорт хочет, чтобы он сдох.

— Я не буду рисковать своей шеей ради этого хлыща, — пробормотал Джейк, пряча в карман деньги Балларда.

— А тебе не кажется, что мы больше рискуем, если не выполним приказ Диллингсуорта и не убьем этого парня?

— А вот об этом не стоит беспокоиться, потому что завтра нас здесь уже не будет.

— Не будет?

— Да, Тим, дружище, не будет. Когда стало ясно, что этот чертов жеребец не сдох, Диллингсуорт совсем взбесился. Думаю, он просто ничего не соображал и только поэтому заплатил за этого парня вперед. Ну что ж, он сглупил, и я собираюсь этим воспользоваться. С меня довольно. Я забираю свою долю и смываюсь отсюда. Может быть, в какой-нибудь большой город. Там работы хватит. Тебе лучше отправиться со мной.

— Пожалуй, я так и сделаю. А что с этим парнем?

— Оставь его. Как бы мне хотелось увидеть физиономию Диллингсуорта, когда этот несчастный воскреснет из мертвых! Нашего Томаса ждет большой сюрприз, когда он придет утешать скорбящую вдовушку.

Похохатывая, бандиты бесследно растаяли в темноте. Баллард подождал, чтобы убедиться, что разбойники действительно ушли. Потом, выругавшись, постарался превозмочь волны накатывающейся боли и попытался встать на ноги. Несколько раз он, ругаясь, падал в дорожную пыль. Наконец ему удалось подняться, и он, шатаясь, побрел домой.

Спотыкаясь, он доковылял до дома Кловер, всю дорогу размышляя, как поступить с Диллингсуортом и может ли он хоть что-нибудь сделать. Он знал от самого Томаса, да и мистер Грендалл подтвердил его слова, что в этом городке никто не рискнет выступить против Диллингсуорта. И вряд ли кто-то станет слушать простого переселенца, который осмелится предъявить обвинения этому человеку. В результате своих размышлений Баллард пришел к выводу, что сейчас он должен вернуться к Кловер, привести себя в божеский вид, чтобы уже завтра утром лицом к лицу встретиться с Томасом Диллингсуортом. Он с удовольствием еще раз поколотит этого мерзавца. И постарается увезти Кловер из Ланглейвилла до того, как Диллингсуорт попытается устроить еще какую-нибудь пакость. Человек, который пытался отравить лошадь и нанял убийц, способен на все. Баллард теперь уже боялся не за себя, а за Кловер.

Кловер растянулась на кровати и уставилась в потолок. Меньше всего ей сейчас хотелось спать. Она ушла к себе в комнату, чтобы не видеть сочувствующих взглядов своих родственников, старых и новых, и не слышать их нелепых предположений насчет столь долгого отсутствия Балларда. Теперь Кловер мучили только собственные мысли и чувства, которые, казалось, уже переполняли ее.

С некоторым удивлением она вдруг поняла, что измена Балларда ранила ее больнее, чем предательство Томаса. А в том, что Баллард изменил ей, причем именно с Сарой Марстен, Кловер не сомневалась, иначе почему он так надолго задержался у нее?..

Кловер изо всех сил сжала кулачки и постаралась сдержать подступившие слезы. Она ни за что не позволит этой измене сломить ее. Если этот шанс для ее семьи оказался ненадежным, она найдет другой. А для этого она должна быть сильной. Будет величайшей глупостью позволить, чтобы ею двигали уязвленное самолюбие и жалость к себе.

«Ох, Баллард, какой же ты дурак! Где же ты, Шотландец, черт тебя побери? Пожалуйста, не поступай со мной так!»

Она повернулась на бок и вцепилась в подушку. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, она уловила его чистый мужской запах, и слезы выступили у нее на глазах. Закусив губу, Кловер попыталась разбудить в себе злость, чтобы та вытеснила все остальные чувства. Когда Баллард вернется, она встретит его праведным гневом, а не слезами слабости.

Баллард тяжело оперся на перила крыльца дома Шервудов и стал собираться с силами, чтобы подняться. Внимательно осмотрев само крыльцо и входную дверь, он с удовлетворением отметил, что, по-видимому, незваных гостей не было. Это означало, что, возможно, весть о его исчезновении пока не дошла до Диллингсуорта и Томас еще не приходил, чтобы получить приз, который он уже, наверное, считает своим. «Когда этот мерзавец появится здесь, я с удовольствием встречу его», — думал Баллард мрачно, с трудом поднимаясь по ступенькам.

— Где тебя черти носили? — воскликнул Шелтон, едва Баллард вошел в гостиную.

Остановившись на пороге, Баллард с изумлением посмотрел на своего младшего брата. Шелтон и Ламберт стояли, так сердито глядя на него, что он почувствовал себя непутевым мальчишкой. Если бы положение не было таким серьезным, эта смена ролей могла бы его повеселить.

— Где Кловер? — спросил Баллард, окинув взглядом комнату и не увидев ее.

— Наконец-то тебе пришло в голову побеспокоиться о ней. Неплохо было бы подумать об этом раньше, когда ты сбежал с этой потаскухой Сарой Марстен. Черт возьми, Баллард, все это само по себе неприятно, но ты и нас с Ламбертом подставил. Что, по-твоему, мы должны были говорить Кловер?

В этот момент Агнес поднялась со своего кресла и подошла к нему. Баллард смотрел на нее с опасением, затем постепенно расслабился. Выражение разочарования и отвращения, с которым она встретила его появление в гостиной, сменилось замешательством и озабоченностью.

— У тебя кровь, Баллард.

Она осторожно коснулась струйки крови, засохшей возле уха.

Шелтон и Ламберт подошли ближе к Балларду.

— Ты что, подрался?

— Можно и так сказать.

Он вкратце поведал им о том, что случилось, и увидел, как выражение недоверия на их лицах сменялось яростью.

— Тысяча чертей, — пробормотал Шелтон. — У Диллингсуорта все в порядке с головой?

— Не думаю, что он в своем уме, и, кстати, Шелтон, не следует ругаться в присутствии миссис Шервуд.

Агнес слегка улыбнулась покрасневшему Шелтону.

— В такой ситуации ругательства оправданны. Пойдем, Баллард, я займусь твоими ранами.

— Нет, спасибо, мэм. Пока я ковылял сюда, я подумал, что никто не видел меня и не получал от меня известий с того момента, как я ушел с мисс Марстен. Могу догадаться, о чем вы все тут начали думать. Мне предстоит рассказать Кловер невероятную историю, а эти раны помогут ей поверить в нее. Где моя жена?

— Пошла спать. — Агнес вздохнула и покачала головой. — Мы все пытались как-то успокоить ее, но, думаю, сделали только хуже. Мне очень жаль, Баллард, но когда ты не вернулся, мы заподозрили самое плохое.

— Нет нужды извиняться, мэм. Мы все знаем, что я подкатывался к мисс Марстен, и вы лишь поверили в то, во что поверил бы каждый. Конечно, мне следовало зайти и предупредить всех, что я уезжаю с мистером Грендаллом, но, видимо, я еще не привык отчитываться перед кем-либо. Диллингсуорт пустил убийц по моему следу и теперь считает, что они прикончили меня, так что, полагаю, этот пес заявится сюда завтра с утра пораньше, чтобы лично утешить несчастную вдову. Если мне не удастся встретить его первым, не говорите ему, что я вернулся. Просто дайте мне знать, что он здесь.

— Ты думаешь, он не знает, что тебе удалось спастись? — спросил Шелтон.

— Думаю, не знает. Эти бандиты решили обжулить Диллингсуорта, не сделав той работы, за которую он им уже заплатил, — на виселицу не хотят попасть даже такие негодяи. Теперь они, наверное, уже на полпути в Филадельфию. Нет, Диллингсуорт обязательно заявится, чтобы воспользоваться ситуацией и заполучить Кловер.

— Может быть, нам с Шелтоном следует покараулить его у дома, на тот случай, если Диллингсуорт решит не дожидаться утра или, узнав, что ты остался жив, наймет еще одного убийцу, который на этот раз доведет дело до конца, — вздохнул Ламберт.

— Ну что ж, наверное, это не помешает. Только смотрите, чтобы он вас не увидел. Если Диллингсуорт поймет, что мы догадываемся о его замыслах, он или его сообщники могут напасть на вас, а у меня и так достаточно причин для беспокойства. Впрочем, не исключено, что, заметив засаду, он решит затаиться до тех пор, пока я не уеду в Кентукки. А мне очень хочется еще разок встретиться с этим недоноском.

— Не беспокойся, Баллард, — заверил его Шелтон.

— Мы постараемся предоставить тебе такой шанс, — сказал Ламберт.

— Мне так трудно все это понять, — печально вздохнув, сказала Агнес, когда Шелтон и Ламберт вышли.

— Все очень просто, мэм. Диллингсуорт хочет получать все, что ему понравится. Но как он ни старался, Кловер выскользнула из его лап, потом мы с ним столкнулись, и я его поколотил. Получается, что он дважды проиграл мне. Конечно, есть люди, которые не могут мириться с проигрышем, но я думаю, что здесь причина кроется в другом. Похоже, положение Диллингсуорта пошатнулось еще до моего появления здесь. Мистер Грендалл дал мне понять, что многие в городке знают, что представляет собой Диллингсуорт, но, помня о его некогда высоком положении, люди до сих пор боятся выступить против него. Однако теперь Диллингсуорт подошел к самому краю.

— Да, должно быть, он настоящий безумец. Что ж, идите к Кловер, я желаю вам удачи.

— Спасибо, мэм. Она мне понадобится.

Баллард направился в спальню. У него болело все тело, но не от побоев. Он замедлил шаги, подходя к двери спальни. Нелегко будет убедить Кловер поверить ему.

Взявшись за дверную ручку, Баллард помолился, чтобы она хотя бы выслушала его.

Глава 6

Кловер услышала, что кто-то подошел к двери, и это отвлекло ее от мрачных мыслей. Шаги были мужскими, и она села, вся подобравшись. Она не могла поверить, что у Балларда хватит наглости вернуться в их спальню, после того как он провел длинный вечер с Сарой Марстен. Неожиданно ее охватила ярость. Она схватила тяжелый подсвечник с прикроватного столика и встала на кровати. «Пусть только этот негодяй войдет, — думала Кловер. — Я проломлю его глупую шотландскую башку!» Конечно, это не залечит ту рану, которую он нанес ей, но хоть станет немного легче.

Она следила, как поворачивается дверная ручка, и прицеливалась. Как только дверь открылась и на пороге появился Баллард, Кловер швырнула в него подсвечник. Баллард легко уклонился, и литая бронза с громким грохотом врезалась в лакированное дерево. Кловер выругалась, удивившись тому, что такие грубые слова слетели с ее губ.

— Послушай, милая, — забормотал Баллард, осторожно подходя к ней.

— Никаких «послушай, милая»! Ты мерзкий, похотливый Шотландец!

Кловер огляделась по сторонам в поисках другого оружия и пожалела, что не позаботилась о том, чтобы устроить прямо на кровати целый оружейный склад. Вспомнив о втором подсвечнике, стоявшем с другой стороны постели, она потянулась за ним. Но Баллард опередил супругу. Шипя, как дикая кошка, Кловер пыталась вырваться из объятий Балларда, но после короткой борьбы мужу удалось прижать разбушевавшуюся Кловер к перине. Она издала вопль разочарования и затихла.

— Думаю, не стоит удивляться тому, что девушка с рыжинкой в волосах оказалась столь темпераментной, — пробормотал Баллард, отдышавшись.

— У меня нет рыжинки в волосах. У меня светлые волосы. Слезь с меня, распутный варвар! Сара, должно быть, с нетерпением ожидает твоего возвращения.

— Кловер, посмотри на меня, — потребовал Баллард.

Она продолжала сердито сопеть, уткнувшись носом в сбившееся одеяло. Меньше всего ей хотелось смотреть на него. Они были женаты всего неделю, но она уже знала, какими опасными и чарующими могут быть его темно-зеленые глаза. Под взглядом этих глаз Сара, конечно, всего лишь обсуждала с ним качество приобретенного ею буфета.

— А ты рассчитывал, что, после того как несколько часов ты развлекался с Сарой Марстен, я встречу тебя с улыбкой и распростертыми объятиями?

— Я не развлекался с Сарой Марстен! — выходя из себя, воскликнул Баллард.

— Не кричи на меня!

— Посмотри на меня, Кловер.

Если по-прежнему избегать его взгляда, подумала она, Баллард может догадаться о ее слабости. Ей все-таки придется посмотреть ему в глаза, но при этом важно не убаюкаться его сказками. В общем, она не имела права ставить будущее своей семьи, да и свое тоже в зависимость от собственного самолюбия.

Собравшись с духом, она наконец подняла глаза и ахнула. Лицо Балларда было все в синяках и темных грязных потеках, на щеке запеклась кровь, а широкая ссадина пересекала горло. Кловер быстро оглядела его, и ее замешательство переросло в испуг. Бриджи Балларда были в пыли, рубашка разорвана, а куртка из оленьей кожи заляпана грязью. Если они с Сарой занимались неподобающими делами, то это была какая-то грубая игра, и, похоже, происходило это все посреди дороги. От него несло так, словно он валялся в мусорной куче.

Все еще глядя ему в глаза, она заметила осторожно:

— Наверное, вы с Сарой решили покувыркаться в поле.

Потребуются серьезные объяснения от Балларда, прежде чем она оставит свой язвительный тон.

— Нигде мы не кувыркались. — Он глубоко вздохнул, понимая, что если не сдержится и станет возмущаться, то тем самым только ухудшит и без того напряженную ситуацию. — Я собираюсь рассказать тебе историю, в которую, вероятно, будет трудно поверить.

— Нисколько не сомневаюсь!

Баллард проигнорировал ее сарказм.

— Я помог донести ваш гигантский буфет до дома Сары. В тот момент я уже догадался, что она ведет какую-то игру, но старался не обращать на это внимания.

— Должно быть, у Сары гораздо больше мозгов, чем я думала, если тебе, чтобы додуматься до этого, понадобилось полдня, — глядя на мужа исподлобья, произнесла Кловер.

— Как только мы оказались у нее в доме, она продолжила свой бесстыдный флирт.

Кловер не шевелилась. Казалось, она даже вздохнуть боится, и Баллард понял, что, несмотря на ее язвительный тон, она его выслушает.

— Я уже собирался домой, когда она предложила мне прохладительный напиток. Я согласился, но не столько из-за того, что хотел пить, сколько потому, что хотел расставить все по своим местам и сделать так, чтобы она никогда больше не вставала между мной и тобой. — Он выдержал ее взгляд и со всей искренностью сказал: — Я не буду клясться, что никогда не взгляну на другую женщину, милая, потому что мужчины в своих поступках не всегда руководствуются разумом, но я очень серьезно отношусь к клятве, данной перед Господом. Итак, я сказал Саре, что отныне я женатый человек и меня не интересуют те игры, которые она предлагает. Так что мы — кстати, очень недовольные друг другом — расстались несколько часов назад. Выходя из дома Марстенов, я чуть не столкнулся с мистером Грендаллом, который сказал, что купленный у меня жеребец подыхает, и буквально утащил меня с собой.

— С конем действительно все было так плохо?

— Да, но нам удалось его спасти. Кто-то отравил животину. Грендалл уверен, что это дело рук Диллингсуорта.

— Томаса? Ему-то это зачем?

— Не сумев заполучить эту лошадь, он не захотел, чтобы ею владел кто-то другой. От Грендалла я поехал домой, но у таверны увидел Эрона Сполдинга — он проявлял интерес к моим лошадям. Мы с ним выпили по паре кружек пива и заключили неплохую сделку. А потом, когда я вышел из таверны, на меня набросились двое. Они напали со спины и застали меня врасплох. Сбив с ног, они начали лупить меня по голове и ребрам.

Для Кловер все это прозвучало не очень убедительно, но, решила она, не стоит судить слишком поспешно. Баллард выглядел крайне уставшим и, безусловно, искренним. Она протянула руку и коснулась его затылка, обнаружив за его правым ухом крупную шишку, липкую от сочившейся крови. Рана отчасти подтверждала его слова, но не была достаточным доказательством того, что он говорит правду, и все-таки Кловер почти поверила ему.

— Свалился с кровати, не так ли? — пробормотала она, скорее по инерции продолжая язвить.

— Нет, просто эти парни пытались продырявить мой скальп. Все это было частью плана Томаса.

— Томас там тоже был?

— Нет, он просто нанял каких-то мерзавцев. Один из них разглагольствовал о том, что Диллингсуорт жаждет моей смерти, а второй в это время обчищал мои карманы. Мне очень повезло, что он заплатил им заранее, поэтому им не было смысла связываться с убийством. Кстати, сам Томас собирался явиться сюда утром, чтобы утешить скорбящую вдову.

— Какая забота с его стороны!.. — Она нахмурилась. — Ты правильно заметил, что в эту историю трудно поверить. С чего это вдруг Томас решил убивать тебя? Какую выгоду он может извлечь из твоей смерти?

— Томас все правильно рассчитал. Если бы меня вдруг не стало, ты вновь почувствовала бы себя одинокой и беспомощной, и у него появился бы шанс сделать тебя своей любовницей.

Кловер внимательно и серьезно смотрела на Балларда.

— Вылечив жеребца, я подписал себе смертный приговор. Вероятно, Диллингсуорту тотчас стало известно о том, что произошло в конюшне Грендалла, и ему показалось, что я слишком часто встаю на его пути. Завтра утром в грязном переулке возле «Хитрой собаки» должны найти мой окоченевший труп, и Томас придет к тебе с соболезнованиями и очередным гнусным предложением.

— И вынудит меня принять это предложение. — Кловер передернуло от омерзения. Возмущенная до глубины души, она не могла больше лежать. — Дай мне встать, Баллард!

— Нет, я еще не закончил свой рассказ.

Она шлепнула его по руке:

— Я не собираюсь никуда бежать и обязательно выслушаю тебя. Я просто не могу больше лежать на этой треклятой перине. Позволь мне подняться.

Баллард осторожно подвинулся, и Кловер, соскользнув с кровати, начала нервно ходить по комнате. Вскоре она остановилась возле умывального таза, наполнила его водой и поднесла его к прикроватному столику. Когда она принесла несколько полотенец, он понял, что она собирается обработать его раны. Размолвка явно шла на убыль.

Кловер закатала длинные рукава своей ночной рубашки и смочила полотенце в холодной воде.

— Что еще ты хочешь рассказать? Поскольку ты здесь, план твоего убийства, похоже, провалился.

— Да. — Он поморщился, когда она приложила ткань к шишке на голове. — Томасу не понравилось, что ты вышла замуж за меня — человека из другого сословия. А тут я еще задал ему хорошую взбучку, а потом, отказавшись от его довольно выгодного предложения, продал жеребца Грендаллу. Посчитав себя униженным этим двойным проигрышем, о котором достаточно быстро узнал весь город, он окончательно потерял голову и решил отомстить.

— Если я была так нужна ему, почему же он разорвал нашу помолвку?

Кловер начала осторожно протирать Балларду лицо и, смыв грязь и запекшуюся кровь, с радостью обнаружила, что синяки и раны оказались не такими страшными.

— Деньги, милая. Ты и раньше это знала. Томасу нужны деньги Сары. И он хочет их получить. А в постель он хочет заполучить тебя. Он думал, что ему удастся получить то и другое, но я своим появлением разрушил его планы. Знаешь, когда я отказался продать ему жеребца, он едва не задавил своим экипажем нас с Грендаллом.

— Томас ведет себя совершенно безумно, но почему же ничего подобного я за ним не замечала раньше?

— Ты никогда не оставалась с ним наедине. С вами всегда кто-то был, а он знает, как произвести благоприятное впечатление. Кроме того, любой мужчина в период ухаживания старается скрывать отрицательные стороны своего характера. Дорогая, посмотри еще вот здесь, — он чуть повернул голову, — не думаю, что они пробили мне череп, но убедиться в этом не мешает.

— Господи, какие звери. — Кловер осторожно провела пальцами по его густым волосам и обнаружила еще одну опухоль. — Вроде бы не так страшно — крови нет, но шишка довольно большая.

— Когда эти мерзавцы сбили меня с ног, кто-то из них крепко приложил меня по голове, чтобы я не поднялся. — Баллард провел рукой по грудной клетке и поморщился. — Эти гады основательно поколотили меня.

— Сними рубашку, я посмотрю.

Она ахнула, когда он скинул рубашку, — вся спина и ребра и были покрыты страшными сине-багровыми рубцами.

— Надо обязательно показаться доктору, пусть поставит какие-нибудь примочки и осмотрит раны на голове.

Кловер надела халат и направилась к двери.

— Ты куда, Кло? Мы же не договорили.

— Мы сможем поговорить чуть позже, пока будем ждать доктора.

Улыбнувшись одними глазами, Кловер вышла из спальни и направилась к матери, чтобы попросить ее послать за доктором. Коротко переговорив с матерью, которая с трудом удержалась от расспросов, Кловер поспешила обратно, поскольку хотела окончательно убедиться в достоверности рассказа Балларда.

— Матушка пошлет Молли за доктором. Надеюсь, он скоро придет, — сообщила она, вернувшись в спальню.

Баллард по-прежнему с мрачным видом сидел на кровати. Кловер присела на краешек перины и посмотрела на него.

— Теперь можешь закончить свою безумную историю.

— Это не безумная история, это правда.

— Я еще не до конца уверена в этом.

Вздохнув и чуть поморщившись от боли, Баллард продолжил свой рассказ. Он описал, как, стараясь не впасть в забытье, дождался, когда бандиты ушли, потом с огромным трудом встал на ноги и кое-как, шаг за шагом, добрел до дома. Кловер с сочувствием смотрела на мужа, и он понял, что она поверила его рассказу. В ту же минуту он осознал, насколько ужасно выглядело его отсутствие, если даже Ламберт и Шелтон подумали, что он забавляется с Сарой Марстен. И можно было понять, почему Кловер с таким трудом поверила его почти неправдоподобной истории. После того как Баллард закончил свой рассказ, прибыл доктор, и Кловер оставила его на попечение врача.

Чуть задержавшись за дверью спальни, Кловер успела услышать, как Баллард чертыхается и проклинает всех докторов на свете. Она улыбнулась, уверенная, что очень скоро ее муж будет здоров. Кловер поверила Балларду, и дело было вовсе не в том, что она опять оказалась околдована его красивыми темно-зелеными глазами.

Спустя полчаса доктор вышел из спальни, на ходу застегивая свой саквояж. Кловер, провожая его к выходу, переговорила с ним, а как только за ним закрылась входная дверь, вернулась в спальню. Баллард лежал на кровати, голова его была перебинтована, грудь охватывала широкая и, по-видимому, тугая повязка. Он был бледен, но улыбался.

— Доктор сказал, что ребра не сломаны, а синяки дней через десять сойдут, — сказала она, усаживаясь на краешек кровати.

— Я бы не доверил этому коновалу даже своих лошадей. Похоже, он пытался завершить то, что начали громилы Томаса.

Кловер не стала обращать внимания на его стенания.

— Он также сказал, что тебе следует несколько дней провести в постели, а швы на голове я могу снять через две недели.

— Послезавтра я уже буду чувствовать себя отлично. А завтра утром собираюсь встретиться с Диллингсуортом, если, конечно, он появится здесь.

— Он наверняка будет держаться подальше от нашего дома. Ему, должно быть, уже известно, что тебе удалось спастись.

— Не думаю, что эти негодяи осмелятся рассказать ему, что не сделали того, за что им уже заплачено. Я поручу Шелтону и Ламберту проследить за Томасом. Если кто-нибудь предупредит его, что я все еще жив, нам станет об этом известно. Я лишь надеюсь, что визит доктора не вызовет у Диллингсуорта подозрений.

— Ты собираешься еще раз схватиться с Томасом?

— Именно так.

— Не думаю, что доктор одобрил бы это.

— Мне абсолютно все равно, что об этом подумает доктор. Для меня важно, что ты об этом думаешь. Ты ведь еще не сказала, что веришь мне.

Она вздохнула и покачала головой.

— Я хочу верить тебе. История, конечно, совершенно невероятная, но мне кажется, что ты не мог сочинить ее. Хотя после твоего рассказа остаются некоторые вопросы.

— Какие?

— Насколько тщательно Томас все это продумал? Ведь, согласись, в его плане немало прорех.

— Достаточно, чтобы сквозь них прошел почтовый дилижанс, — согласился Баллард, — Думаю, что он сам или один из его головорезов шпионил за Грендаллом, потому-то он и узнал, что я спас лошадь. Мерзавцам, которые напали на меня, показалось странным, что им заплатили до того, как они выполнили свою работу.

— А что Томас собирался делать, если бы шериф начал задавать ему вопросы по поводу твоей смерти?

— Подозреваю, он надеялся, что никому до этого не будет дела. Я стал бы еще одним жителем фронтира, убитым возле портовой таверны.

— А тот факт, что ты мой муж, особого значения не имеет?

— Те, кто что-то заподозрит, не осмелятся громко заявить об этом. Грендалл достаточно ясно дал это понять. Томас до сих пор довольно крепко держит в руках этот городишко.

— Но ведь сейчас, как я понимаю, он испытывает определенные финансовые затруднения.

— Может быть, потому, что слишком много раздал в долг, он же хочет, чтобы как можно больше людей от него зависели. Мистер Грендалл говорил, что многие горожане разорились бы, если бы Томас предъявил их векселя к оплате. Я еще раз хочу тебя спросить: ты мне веришь?

— Да, верю. Когда Томас пришел к нам в день нашей свадьбы, он ясно дал понять, на какую низость способен. Он полагал, что поступает очень щедро, предлагая быть его содержанкой, вместо того чтобы быть твоей женой. — Кловер покачала головой. — Непонятно, как я могла быть настолько слепой и не видеть его истинной натуры?..

Баллард с сочувствием потянулся к ней, но сильная боль сдавила его ребра, и он, чертыхнувшись, снова откинулся на подушки. Кловер погладила его по щеке и осторожно пересела поближе. Он слабо улыбнулся.

— Я только хотел выразить тебе свое сочувствие, — сказал он.

— Сейчас не я нуждаюсь в сочувствии. И ты в таком состоянии собираешься поколотить Томаса?

— Не беспокойся, за ночь я настолько приду в себя, что вполне смогу задать Диллингсуорту хорошую трепку.

По тому, как упрямо Баллард сжал челюсти, Кловер поняла, что переубедить его не удастся. Он сразится с Томасом, даже если его придется нести к месту схватки на носилках. Кловер вздохнула и легла рядом с Баллардом, подумав: «Мужчины — очень странные создания».

— Я боялся, что ты мне не поверишь, — пробормотал Баллард.

Он обнял Кловер и вздохнул, когда она, свернувшись калачиком, прижалась к нему.

— Тебе пришлось постараться и даже пострадать, чтобы меня убедить, — признала она. — Я рада буду покинуть этот город. Все переменилось — и наша жизнь, и мое представление об этом городе, и мнение о людях, которые здесь живут. А что касается Томаса, то совершенно ясно — лучше держаться от него как можно дальше.

— Надеюсь, очень скоро все это останется в прошлом.

Кловер стояла у окна гостиной и смотрела на дорогу. Она почти не спала в эту ночь. Баллард же, напротив, несмотря на все свои раны и синяки, спал как младенец. Точно зная, с чем он столкнулся и как можно этому противостоять, он успокоился, как настоящий воин перед решающей битвой.

К несчастью, его спокойствие Кловер не могла разделить.

Когда из-за поворота показался экипаж Томаса, она вздохнула с испугом и сожалением. Кловер до последнего момента надеялась, что Баллард ошибается и Томас Диллингсуорт не появится сегодня в ее доме. Она смотрела на неторопливо приближающуюся коляску, и дрожь пробирала ее хрупкие плечи — так ошибаться в человеке могла только совсем слепая девчонка.

Когда раздался стук дверного молотка, Кловер вздрогнула. Нелегко было остаться на месте и позволить Молли открыть дверь, но она обещала Балларду, что выйдет из спальни только тогда, когда ее позовет Молли. Она решила сама переговорить со своим бывшим женихом, чтобы окончательно убедиться в справедливости слов Балларда. Потом, пока Кловер будет разговаривать с Томасом, Молли приведет Балларда.

— Мисс, — позвала Молли от двери гостиной, — этот человек здесь.

— Я знаю. — Кловер медленно пошла к двери. Нежелание встречаться с Томасом затрудняло каждый ее шаг. — Господи, помоги мне не сорваться и не влепить ему пощечину раньше времени.

— Лучше оставить это мистеру Макгрегору.

Кловер кивнула и вышла в холл, краем глаза заметив, что Молли поспешила на кухню. Кловер надеялась, что Баллард не замедлит появиться. Она действительно боялась, что не сможет долго скрывать свой гнев, ведь приезд Томаса Диллингсуорта давал ей все доказательства его вероломства.

Томас мерил шагами холл, слегка похлопывая перчатками по бриджам. Синяки, оставленные недавно Баллардом, были еще заметны на его лице. По причинам, которые пока были ей не совсем ясны, вид нервно расхаживающего по холлу Томаса заставил ее вспомнить о нем то, на что она в свое время либо не обращала внимания, либо предпочла забыть, считая глупыми слухами и бездоказательными сплетнями. Особенно ясно ей вспомнилась история с Джоном Рирдоном.

Джон выиграл у Томаса в карты изрядную сумму и на следующее утро его избили до полусмерти.

Раньше Кловер никогда не связывала эту историю с Томасом, но теперь она склонна была верить, что Джона избили по его приказу.

Она набрала в легкие побольше воздуха, придала своему лицу выражение глубокой скорби и негромко кашлянула, чтобы привлечь внимание Томаса.

— Доброе утро, Томас. Я несколько удивлена тем, что ты появился здесь после неприятного инцидента на моей свадьбе.

Он взял ее руки в свои.

— Я не мог не прийти, Кловер. Как только я узнал новость…

— Какую новость?

Кловер на мгновение испугалась, что Балларду удалось ввести в заблуждение не только Томаса, но и весь город и теперь вокруг нее разразится новый скандал.

— Послушай, Кловер, дорогая, со мной нет нужды надевать маску хладнокровия и делать вид, что ничего не произошло. Как только я услышал о том, что этот неотесанный мужлан убит в пьяной драке, я решил, что должен быть рядом с тобой.

— Почему?

— Моя дорогая девочка, теперь, когда этот лесной бродяга убит, ты снова оказалась в отчаянном положении.

— Да, и ты появился здесь, чтобы спасти меня?

Кловер почувствовала невероятно сильное желание плюнуть ему в физиономию.

— Мое предложение остается в силе. Я понимаю, что это совсем не то, чего заслуживает такая прекрасная девушка, но я связан по рукам и ногам. Однако заверяю, что буду тебе полноценным мужем. Это будет не какое-то преходящее увлечение, когда через год или два ты вновь окажешься в одиночестве. Даже если мы когда-нибудь расстанемся, я позабочусь о твоем будущем.

— О будущем миссис Кловер Макгрегор есть кому позаботиться, — медленно произнес Баллард, появляясь в дверях холла.

Даже для Кловер появление Балларда стало полной неожиданностью. Пока он не заговорил, она не слышала ни шороха, ни звука. Бросив полный благодарности взгляд на мужа, она вновь обратила свое внимание на Томаса.

У него было такое выражение лица, будто он увидел привидение. Его прекрасная кожа приобрела нездоровый серый оттенок. Однако ему потребовалось всего мгновение, чтобы прийти в себя, и от этой резкой смены настроения ей стало не по себе; Он бросил на нее пылающий злобой взгляд.

Но ей показалось, что за этой злостью скрывается страх.

— Ты могла бы мне сказать, Кловер, что твой муж жив! — прошипел Томас.

Она пожала плечами:

— Ты не дал мне возможности говорить. Ты был слишком сосредоточен на своих планах. — Кловер вздохнула. — Я не знаю, что меня больше печалит — то, что я не сумела вовремя раскусить тебя и собиралась выйти замуж за такого подлеца, или то, что ты уготовил мне столь низкую и оскорбительную судьбу.

— Но я действительно хотел помочь тебе.

— Помочь мне, убив моего законного мужа и сделав своей содержанкой? Это ты называешь помощью? Упаси меня Господь от такой помощи!

— Ах ты, неблагодарная тварь!

Забыв о присутствии Балларда, Томас с перекошенным от злости лицом шагнул к Кловер.

— Попридержи свой поганый язык, парень! — воскликнул Баллард, встав между Томасом и Кловер. — Молли приготовила чай, Кло. Я присоединюсь к тебе через минуту.

— Да, отошли это дитя! — прошипел Томас. — Если те два болвана не смогли положить конец твоей презренной жизни, так это сделаю я.

— Давай посмотрим, хватит ли у тебя духа выполнить свою угрозу.

— Баллард, прошу тебя… — прошептала Кловер, опасаясь за мужа.

— Иди в кухню, дорогая, — велел он.

Одолеваемая сомнениями, Кловер неохотно повиновалась. Избежать стычки было невозможно. Томас горел желанием отомстить своему обидчику. Точнее, он жаждал убить ее мужа, и с этим ничего нельзя было поделать. Балларду придется защищать свою жизнь и честь своей жены.

— Еще раз доброе утро, миссис Макгрегор, — приветствовала ее Молли, когда Кловер вошла в кухню. — Присаживайтесь, я налью вам чаю.

Кловер грустно улыбнулась и села за стол. К счастью, еще не все кухонные стулья были распроданы.

— А где моя матушка и братья?

— Мистер Макгрегор отправил их за покупками. — Молли подала Кловер чай, потом, чуть поколебавшись, присела сама. — Он решил, что будет лучше, если их не окажется дома, когда заявится этот негодяй.

— Вероятно, он прав. Надеюсь только, что это не войдет у него в привычку — избивать людей в холле моего дома.

— Господь с вами, миссис Макгрегор! Я думаю, что ваш муж просто заставит этого мерзавца зарыться в самую глубокую нору и не показывать от туда носа.

Хотя Кловер совсем не была в этом уверена, спорить она не стала.

— Молли, ты можешь обращаться ко мне по имени, ведь сейчас ты фактически моя наставница.

— Я выросла в прислугах, а от старых привычек отвыкать трудно. Но я постараюсь вести себя менее официально. Ага, похоже, входная дверь хлопнула. Думаю, ваши неприятности позади.

Молли не успела договорить, как в кухню вошел Баллард. Очевидно, сражение опять прошло с явным преимуществом одной из сторон, поскольку даже в одежде Балларда не было заметно никакого беспорядка. Однако Кловер заметила, как он поморщился, когда садился за стол, чтобы выпить сидру, предложенного Молли. Может быть, он и не получил новых повреждений, но, несомненно, растревожил старые. Перехватив его внимательный взгляд, она поняла, что сейчас не время расспрашивать о его ранах, и с трудом удержалась от вопросов.

— Ты опять отнес Томаса к Саре Марстен? — спросила она.

— Нет. Я просто вышвырнул его на улицу. Он приехал в коляске с кучером, так что было кому вытащить его из лужи. В прошлый раз я постарался проявить хоть какую-то деликатность, но сегодня пусть он благодарит Бога, что вообще остался жив. Ну что ж, все дела завершены, и через пару дней можно выезжать.

— Через пару дней? Но ведь доктор сказал…

— Я помню, что сказал доктор, но плавание по реке не будет сложным, а братья в случае необходимости позаботятся о фургонах. Баркас на днях отправится. Другой, который сможет взять на борт нас и наш багаж, будет готов примерно через неделю. У тебя есть какие-то причины задерживаться здесь?

— Никаких.

Кловер даже слегка удивилась, как быстро и твердо она ответила. Несмотря на то, что она несколько настороженно относилась к переезду в Кентукки, относительно отъезда из Ланглейвилла у нее не было абсолютно никаких сомнений. Он перестал быть домом семьи Шервудов. Разорившись, они потеряли не только друзей, но и некоторых родственников. Конечно, переезд в далекий штат, до сих пор считающийся диким и необжитым, немного пугал, но выбора у нее не было.

— Да, никаких. — Кловер горько усмехнулась. — Даже старого друга отца пришлось долго уговаривать, чтобы он позволил нам еще некоторое время пожить в нашем собственном доме. Думаю, он будет рад, если мы уедем раньше оговоренного срока.

Баллард погладил ее руку.

— Бывает, деньги здорово портят людей.

— Это правда.

Баллард допил сидр и встал.

— Встреча с капитаном баркаса будет в полдень, поэтому я, пожалуй, пойду прилягу, немного отдохну.

— Весьма разумно, — пробормотала Кловер и с милой улыбкой встретила его лукавый взгляд.

— Ты могла бы прийти и уложить меня в постель.

— Думаю, ты достаточно взрослый, чтобы сделать это самостоятельно.

— Ну, ты могла бы проверить мои повязки.

— Если ты настолько хорошо себя чувствуешь, что можешь драться, значит, с повязками все в порядке.

— Да, наверное, ты права.

Баллард ушел, а Кловер задержалась за чаем, чтобы обдумать свои предстоящие дела. Прошла минута или две, прежде чем она почувствовала на себе пристальный взгляд Молли.

— Что-то не так, Молли? Нам уже пора готовить завтрак?

— Нет, миссис Макгрегор, готовить ничего не нужно. На завтрак у нас холодное мясо, сыр и хлеб. Я просто подумала, что вам следует пойти к вашему мужу.

— Зачем? Он пошел отдохнуть. Уверена, что он не хочет, чтобы я ему докучала.

— Мэм, я была замужем шесть лет. Раны ранами, но если такой мужчина, как мистер Макгрегор, утром отправляется в постель, то это потому, что он хочет, чтобы его жена уделила ему немного внимания.

Кловер покраснела.

— Но ведь он ранен.

Молли пожала плечами, собрала чашки и поставила их в большую медную раковину.

— Мне показалось, он пару раз на это намекнул. И раны у него не настолько серьезные. Во всяком случае, мистер Макгрегор не при смерти. Вреда не будет, если вы поправите ему подушку, не так ли?

— Не будет. — Кловер встала. — Уверена, он даст мне понять, если ему захочется побыть одному.

— Конечно. Он человек прямой, и придет время, когда вы будете этому очень рады.

Кловер лишь кивнула в ответ. Ей нравилась его прямота, но иногда она вводила ее в краску. А с другой стороны, это его качество позволит ей всецело доверять ему.

Войдя в спальню, она с трудом подавила улыбку. Полураздетый Баллард, вальяжно развалившись, лежал на постели. Хитрый, смеющийся взгляд его зеленых глаз подтверждал слова Молли — меньше всего Баллард хотел отдыхать. Кловер нарочито медленно подошла к кровати.

— Похоже, вам вполне удобно, сэр, — сказала она и, не удержавшись, засмеялась, когда он быстрым, почти хищным движением заключил ее в объятия. — А я думала, вы хотите отдохнуть.

Она сбросила туфли и уютно устроилась у него под боком.

— Что-то мне не спится.

Его руки скользнули по ее телу, нетерпеливо поглаживая грудь и бедра.

— Похоже, тебе необходимо немного подустать?

— Чтобы потом с удовольствием подремать? Конечно. — Он начал расстегивать пуговицы ее зеленого платья. — Теперь, когда ты здесь, у меня появились кое-какие идеи.

— Я в этом не сомневаюсь. А если кому-нибудь вздумается нас искать?

— Надо быть чертовски жестоким человеком, чтобы беспокоить молодоженов, уединившихся в спальне. Среди твоих знакомых есть такие?

— Понятия не имею, но дверь я на всякий случай заперла.

Оба рассмеялись.

— Послушай, милая, коль скоро ты здесь, может, окажешь кое-какую помощь несчастному раненому?

— Но раненому необходим покой, а не напряженная работа.

— Покой необходим покойнику, а я пока еще жив.

Кловер рассмеялась, но тут же вновь стала серьезной и легко, но очень искренне поцеловала Балларда в губы.

— Мне очень жаль, что я доставила тебе столько неприятностей.

— Ты имеешь в виду Томаса? — Она кивнула, а он взял ее лицо в ладони и поцеловал неспешно и ласково. — Ты нисколько не виновата во всей этой истории. Всему причиной этот мерзавец Диллингсуорт. Но не беспокойся, я в состоянии защитить себя и своих близких. Уверен, мы в последний раз видели этого разодетого скунса.

Кловер очень хотелось верить словам Балларда, но в глубине души она не разделяла его уверенности и подозревала, что они еще услышат о Томасе Диллингсуорте.

Глава 7

Кловер стояла на палубе баркаса, прислонившись к толстой, обмотанной пеньковым канатом мачте, и недовольно хмурилась, вглядываясь в мутные воды Огайо. Река производила неважное впечатление, да и пахла вода тоже неприятно.

Баллард нанял один из лучших баркасов, с тесноватыми, но чистыми каютами. Деревянная надстройка, расположенная в середине баркаса, делала его похожим на настоящий корабль. Правда, это совсем не было похоже на то романтическое путешествие на корабле, которое она рисовала в своем воображении.

Наблюдая, как экипаж гребной лодки искусно проводит мимо них мелководную баржу, она подумала, что матросы речных посудин вовсе не похожи на тех отчаянных бродяг, какими их представляли местные предания. Большинство из тех, кого ей довелось увидеть, были огрубевшие от тяжелой, изнурительной работы люди, которые всеми правдами и неправдами пытались заработать себе на жизнь. Лодки, направлявшиеся на Запад, как правило, были переполнены мрачными людьми, которые на последние гроши купили себе место на посудине и отправлялись в незнакомые края за лучшей долей. Те поселения, мимо которых они проплывали, выглядели не лучше этих бедняг. «Новое» вовсе не означало «лучшее». Они плыли уже два дня, но никаких реальных признаков «процветания» она пока не видела.

— Не грусти, милая, — тихо произнес Баллард, подойдя к ней сзади и обнимая за талию. — Кентукки гораздо лучше.

Она отклонилась назад, прижимаясь к нему.

— Уверена, что так оно и есть. Я просто думала о том, как много обещали людям, переезжающим на Запад. Легкая жизнь, богатство… но ничего подобного здесь не видно.

— Сo временем все это будет. Большая часть этих земель пока не обжита и не обработана. Потом не забывай, что многие из этих людей приехали оттуда, где у них вообще ничего не было. Заиметь свой собственный кусок земли, работать — пусть до кровавого пота, но на себя, а не на других — уже счастье. Есть, конечно, исключения, но, как правило, легкую жизнь себе может обеспечить только тот, кто живет за счет других. Да, некоторые из них трудились изо всех сил, чтобы добиться нынешнего положения, но, став хозяевами, отстроив роскошные дома и получив изысканную пищу, они теперь нещадно используют труд тех поселенцев, которым повезло меньше.

Он посмотрел на скопление грубых хижин, мимо которых они проплывали.

— Это только начало. Начало освоения, милая.

— Я знаю. Некоторые районы Пенсильвании тоже некогда выглядели необитаемыми, как эти берега. Просто нужно время, чтобы привыкнуть к этому.

— Место, где я живу, обжитое и дикое одновременно. Нам очень тяжело пришлось вначале, но сейчас самое трудное позади, и наше дело начинает процветать. Не бойся, тебе не придется жить той тяжелой жизнью, которой живут многие из этих людей.

— О, меня не пугает тяжелая жизнь, Баллард. Если бы я осталась в Ланглейвилле, моя жизнь стала бы действительно тяжелой. Но меня беспокоит, справлюсь ли я со всеми трудностями. Молли не останется с нами навсегда. А я, к сожалению, до сих пор вела праздный образ жизни.

— Да, но ты, тем не менее, не избалованна. Ты прекрасно справишься, милая.

Кловер не разделяла его уверенности, но возражать не стала.

— Ты живешь неподалеку от Дэниела Буна?

— От Дэниела Буна? Нет, милая. Он ведь уже не живет в Кентукки.

— Он отправился в другие края?

— Нет. Я слышал, что они с женой держат гостиницу — в Виргинии, кажется.

— С чего бы ему уезжать из Кентукки? Он открыл эти земли для переселенцев. Для него было бы вполне естественно обосноваться здесь.

— Так он и сделал. Но наше правительство решило, что претензии Буна на эту землю необоснованны, и не позволило ему сохранить ее.

— Это ужасно! Он ведь подал в суд, не так ли? Он заслуживает того, чего требует. Ведь это он проложил путь в эти земли.

— Именно так считают большинство простых людей. Но полагаю, со временем старина Бун вернется в Кентукки.

Услышав веселый ребячий смех, Кловер повернулась и увидела, что Деймьен играет в салки с Клейтоном, бегая вдоль борта баркаса. Их мать была занята тем, что помогала Молли чинить одежду. Деймьен споткнулся, и у Кловер перехватило дыхание, но мальчишка не упал и продолжал беспечно носиться по палубе.

Кловер высвободилась из объятий Балларда.

— Пойду-ка поговорю с мальчиками, — сказала она. — Они очень неосторожны.

— Хочешь, я поговорю с ними?

— Нет, но за предложение спасибо. Ты и так занимался с ними целое утро.

— Они хорошие ребята и не доставляют особых хлопот.

— Обычно нет. Но сейчас не тот случай.

Баллард улыбнулся, легко поцеловал Кловер в щеку и направился к капитану.

Кловер пробиралась по заваленной поклажей палубе, стараясь не выпускать мальчишек из виду. В очередной раз увернувшись от Клейтона, Деймьен со смехом побежал к низкому борту.

— Деймьен! — закричала она, но брат не остановился и даже не обернулся.

Уже через мгновение он мог свалиться за борт. Кловер помчалась, чтобы успеть схватить мальчишку, если он вдруг начнет падать в воду.

Оказавшись между Деймьеном и бортом лодки, она раскинула руки, пытаясь поймать брата. Увидев старшую сестру, мальчик попытался остановиться, но лишь скользнул по мокрой от дождя палубе и буквально врезался в Кловер. Она вскрикнула, отчаянно пытаясь удержаться на ногах, но палуба ушла из-под ног, они вместе упали в воду, и холодное бурлящее течение тут же подхватило обоих.

Кловер попыталась схватить Деймьена, но его быстро отнесло течением, и она не смогла до него дотянуться. Платье и ворох нижних юбок тянули девушку под воду, не давая плыть. Стараясь не паниковать, Кловер сорвала юбки и вынырнула. Оглядевшись в поисках Деймьена, она увидела брата, барахтавшегося в воде в двух десятках ярдах от нее. Вода в реке была холодной, а течение — довольно сильным. Кловер понимала, что ей ни за что не справиться с течением, если она попытается доплыть с Деймьеном до баркаса. Оставалось только одно — плыть к берегу, там хоть можно было уцепиться за торчащий камень или ветку какого-нибудь дерева, нависшего над водой.

Высмотрев подходящее дерево, ветки которого склонились так низко, что касались воды, Кловер поплыла быстрее, стараясь догнать Деймьена. Она слышала низкий голос Балларда, который ругался на чем свет стоит, требуя, чтобы матросы немедленно спустили на воду маленькую весельную шлюпку. Уверенная, что Баллард бросится за ними, она сосредоточилась на том, чтобы перехватить Деймьена.

Приблизившись к мальчику, она окликнула явно начавшего уставать брата и приказала:

— Плыви к берегу!

— Я не могу!..

— Ты можешь, Деймьен! Я тебя поддержу!

— Меня тянет вода!

— Не сопротивляйся течению, только старайся приблизиться к берегу. Держи голову над водой и пытайся плыть.

Деймьен, задрав подбородок, словно собачонка, начал активно перебирать руками, пытаясь грести. Видя, как слабеют движения брата, Кловер поняла, что доплыть до берега он не сможет. Оставалось надеяться, что мальчик сумеет преодолеть хотя бы несколько ярдов. Прибавив скорость, она поплыла к склонившейся над водой ветке. Силы быстро покидали Кловер. Казалось, что их борьба с течением не закончится никогда. Неожиданно прямо перед глазами возникла крепкая на вид, упругая ветка, и она ухватилась за нее со вздохом облегчения.

Ветка согнулась и угрожающе хрустнула, но сейчас это было уже не важно. Держась за ветку, она, насколько было возможно, вытянулась в сторону Деймьена, но брат пока еще был довольно далеко.

— Еще чуть-чуть, Деймьен! — крикнула она. — Еще немного!

— Я очень устал.

— Я знаю, милый, но еще совсем немного, и ты будешь в безопасности.

Она слышала крики Балларда, но не могла разобрать, что он кричит. Она могла только молиться, чтобы ей удалось ухватить Деймьена и держать его, пока их обоих не вытащат из воды. Наконец ее младший брат приблизился настолько, что ей удалось схватить его за вытянутую руку. Сообразительный мальчишка тут же ухватился второй рукой за ее руку.

— Подтягивайся ко мне, Деймьен! — скомандовала она, стараясь как можно крепче ухватиться за ветку.

Ее брат выполнил приказ, и вскоре он уже тоже держался за ветку. Кловер перехватила ветку и вплотную приблизилась к брату, который тут же ухватился за остатки ее платья. Страх за его жизнь уступил место холоду и дикой боли в ногах, предвестнице судорог.

— Что теперь, Кловер? — спросил Деймьен, стуча зубами от холода.

— У нас есть два варианта. Держась за ветку, мы можем попробовать добраться до берега… или барахтаться в воде, пока не приплывет лодка и нас не спасут.

— Может, все-таки попытаемся выбраться на берег?

— Конечно, это лучше, чем бултыхаться в холодной воде, но я не знаю, сумеет ли здесь причалить баркас.

— Они могут прислать за нами маленькую лодку. Кловер кивнула и начала осторожно подтягивать ветку, приближаясь к спасительному берегу.

Ветка снова хрустнула, и Кловер стала двигаться осторожнее. Наконец ее ноги коснулись дна. К ее ужасу, дно оказалось илистым. Было ощущение, что нечто живое тянет ее вниз. Она высвободила ногу и вновь повернулась к реке, слегка подталкивая упирающегося Деймьена.

— Что случилось? — спросил он.

— Между нами и берегом илистое дно, которое может затянуть нас вглубь. Думаю, что для нас выбираться на берег так же опасно, как и оставаться здесь, дожидаясь, пока нас спасут.

— Посмотри, Кловер! Вон лодка!

— Не слишком-то они торопятся, — пробормотала она, с опаской посматривая на хрустнувшую в очередной раз ветку.

— Кловер! — закричал Баллард, увидев ее с низкого носа небольшой лодки. — Слава Богу, вы живы!

— Да, но эта ветка вот-вот сломается…

— Через минуту мы вытащим вас!

Поводя веслами, матросы осторожно вели лодку к тонущим. Баллард, словно статуя, застыл на носу суденышка, не сводя глаз с Кловер и Деймьена. Он пришел в ужас, когда увидел, что Кловер и ее брат оказались за бортом. Несмотря на то, что Агнес и Клейтон заверили его, что Кловер и Деймьен плавают, как рыбы, его охватила паника — прямо на глазах их крошечные фигурки уносило течением быстрой и мутной реки.

Когда рулевой подвел лодку совсем близко, Баллард встал поустойчивее на узком носу лодки.

— Так, парень, — сказал он Деймьену, протягивая руку, — держись, и я тебя вытащу.

— Ты меня не отпустишь? Кловер говорит, что тут опасное дно.

— Плывуны, — пробормотал крепкий седоволосый капитан.

— Я тебя не уроню, парень, — заверил Баллард мальчика. — Протяни руку и хватайся за меня.

— Давай, Деймьен! — крикнула Кловер. — Баллард легко удержит тебя.

Деймьен неуверенно протянул руку Балларду. Тот схватил мальчика за запястье, но Деймьен боялся отпустить ветку. Кловер слегка подтолкнула брата по направлению к лодке. Когда Деймьен наконец отпустил ветку, Баллард быстро втащил мальчугана в лодку. Раздался зловещий хруст, и краем глаза Баллард увидел, как Кловер погружается в воду.

— Держись, Кловер! — закричал он, падая на борт и протягивая руки к жене.

— Я держусь! Это ветка не держится…

— Ну ладно, милая, протяни мне руку.

Кловер намеревалась отпустить ветку и доплыть до лодки, но поняла, что у нее на это не хватит сил. Ноги онемели, а плечи сильно болели. Как только Баллард схватил ее за запястье, она отпустила ветку и тут же с головой ушла под воду. Однако сильные руки Балларда не отпускали ее. Резким рывком он втащил Кловер в лодку и прижал к себе.

— Ты весь промокнешь.

Она не знала, понял ли он, что она сказала, потому что зубы у нее стучали так, что произнести что-либо членораздельное она не могла.

— Я и так уже весь промок, милая. Расслабься. Мы поговорим, когда ты переоденешься и ляжешь в постель.

Поскольку ей совсем не хотелось разговаривать, Кловер не стала спорить. Она прижалась к Балларду и слабо улыбнулась Деймьену. Капитан закутал мальчика в свою тяжелую шерстяную куртку, но видно было, что Деймьену все еще холодно. К счастью, лодка уже приближалась к баркасу.

В ту же минуту, как лодка стукнулась о борт баркаса, Агнес поспешила к спасенным.

— Кловер, дорогая, как ты?

— Жива, слава Богу, — ответила она, когда Баллард переправил ее на палубу.

— Тебе повезло, — пробормотал Баллард, с трудом перебравшись на палубу баркаса и подхватив ее на руки. Он прошел мимо собравшихся родственников и направился в их крошечную каюту. Он выглядел очень недовольным, но почему он так сердится на нее? Не ее вина, что Деймьен упал в реку.

Она попыталась протестовать, когда Баллард, усадив ее на кровать, начал снимать с нее одежду, но он не обращал на протесты никакого внимания. Раздев Кловер, он вытер ее насухо, натянул ночную рубашку и, преодолев ее слабое сопротивление, уложил в постель. Все эти манипуляции он проделал, что-то бормоча себе под нос. Это раздражало Кловер, но она старалась не подавать виду.

— Ты закончил? — сухо спросила она, после того как он тщательно подоткнул вокруг нее одеяло.

— Нет. Чтобы хорошенько прогреться, тебе необходимо горячее питье.

Не дав ей возможности сказать ни «да», ни «нет», он вышел из каюты, закрыв за собой грубую дощатую дверь. Кловер чертыхнулась и расправила одеяло, которым он так заботливо укрыл ее. То, что Баллард заботился о ней после такого тяжелого испытания, было, конечно, очень приятно, но то, как он это делал, чрезвычайно раздражало ее. Мало того, что он обращался с ней как с ребенком, так еще делал это с какой-то мрачной физиономией. Кловер была настроена решительно.

Она ждала возвращения Балларда, собираясь с духом, чтобы серьезно поговорить с ним, но в какой-то момент ее мысли перескочили на то, что произошло с ней и Деймьеном, и Кловер содрогнулась. Теперь, когда можно было спокойно обдумать свой поступок, она поняла, что вместо того, чтобы спасти Деймьена, она могла погибнуть вместе с ним. У нее болело все тело, а значит, она действовала на пределе своих возможностей. Хотя ее уже не так сильно трясло и зубы перестали стучать, холод по-прежнему пронизывал Кловер до самых костей. Но она не могла поступить иначе и радовалась тому, что у нее не было времени обдумать последствия своего поступка. Иначе инстинкт самосохранения остановил бы ее.

Баллард вернулся, держа в руках чашку с горячим чаем. Он сел рядом с ней, сердито посмотрев на скомканные в беспорядке одеяла, которыми он так старательно укрывал ее. Кловер села и приняла протянутую чашку. Баллард молчал и лишь внимательно и недовольно смотрел на свою жену. Кловер не выдержала и спросила:

— Что-то случилось?

— Ничего, если не считать того, что ты чуть не убила себя! — выпалил он и, вскочив, начал расхаживать по крошечной каюте. — Ты могла утонуть!

— И Деймьен тоже.

Он остановился у кровати и вздохнул.

— Да, конечно. — Баллард поморщился и запустил пальцы в свою густую шевелюру. — Кло, тебе опасно было так долго оставаться в холодной воде. К сожалению, я не умею плавать, поэтому пришлось спускать на воду лодку.

— Многие люди не умеют плавать, Баллард.

— Я знаю, но, по правде сказать, я был совершенно уверен, что и ты из их числа.

— Папа научил меня плавать. Когда я была маленькой, я упала в ручей и чуть не утонула. Он хорошо плавал и решил, что я тоже должна научиться. А я, в свою очередь, научила мальчиков.

Она сделала еще один глоток.

— Было страшно смотреть, как тебя уносит. Я думал, эти увальни не успеют спустить лодку вовремя.

— В таком случае мне придется и тебя научить плавать, чтобы в следующий раз было кому прыгать в ледяную воду. А я уж — так и быть! — подержу твой сюртук и постерегу сапоги.

Она слабо улыбнулась.

Баллард тоже расплылся в улыбке и вновь присел на краешек кровати.

— Не следует так легко относиться к тщеславию мужчины, милая. — Затем он добавил уже серьезнее: — Да, признаюсь, это было ударом по моему самолюбию — ведь я не смог сразу броситься тебе на помощь. Самое страшное было смотреть, как тебя и Деймьена уносит течение, и сознавать, что я ничем не могу помочь.

— Но ты все-таки спустил лодку и спас нас.

— Да, но если бы вы не сумели уцепиться за ветки, я мог опоздать, и вы бы утонули. — Он фыркнул, взял у нее пустую чашку и поставил на стол. — Не хмурься, милая. Я всего лишь ругаю свою никчемность. Любому мужчине при подобных обстоятельствах трудно смириться с тем, что он не смог защитить свою семью. Ну ничего, в конце концов я справлюсь с этим ударом по самолюбию. Ты сегодня была просто великолепна, и я горжусь тобой. Но все-таки позволь мне немного поворчать.

— Возможно, ты утешишься тем, что никто из мужчин не рискнул прыгнуть за нами.

— Я это и делаю, милая. Конечно, это ужасно, что я сам не смог защитить тебя, но еще хуже было бы слушать, как другой мужчина с гордостью рассказывает о том, как он спас мою жену. — Кловер хихикнула, и он подмигнул ей. — Теперь тебе необходимо отдохнуть. Я знаю, что ты переохладилась. Я это понял, когда вытаскивал тебя — ты тряслась как в лихорадке. Мы прибудем в Талливилл завтра к вечеру, и я хочу, чтобы до этого времени ты не вставала с постели. Надо убедиться, что ты не подцепила болотную лихорадку, и тебе нужно восстановить силы.

Кловер решила было поспорить, но потом поняла, что разумнее будет сделать так, как он ей говорит. Она воспользуется возможностью побаловать себя и подготовиться к более сложной части путешествия. Улыбаясь Балларду, она молилась о том, чтобы место, куда они направляются, не выглядело таким диким и пустынным, как берега этой мутной, холодной, неприветливой реки.

— Это и есть Талливилл? — спросила Кловер у мужа. Они стояли на грубо сколоченном деревянном причале, наблюдая, как разгружают баркас. — Я-то думала, что «вилл» означает «городок».

— Это и есть городок — точнее, поселение. Оно было основано Майком Талли и его друзьями. — Баллард рассмеялся, глядя на озадаченное выражение ее лица. — Это совсем молодой город, милая. Он будет расти.

Кловер надеялась, что он не только вырастет, но и улучшится. Пяток грубых хижин и скопление разваливающихся хибар виднелись вдоль грязной, узкой и сильно изрезанной колеями дороги. Легкий ветерок, дувший с берега, разносил резкий запах свежего навоза. Вдали, возле довольно большого деревянного дома, стояли, опершись на ограду, две неопрятно одетые женщины, которые с любопытством разглядывали вновь прибывших. Слегка подтолкнув локтем Балларда, она кивнула в их сторону.

— А это, наверное, постоялый двор? — спросила Кловер неуверенно.

— Да, но мы остановимся не там. Это не что иное, как таверна и бордель. Мы вывезем фургоны за город и разобьем лагерь. Мне бы не хотелось, чтобы мои дамы оказались среди посетителей этого заведения, когда там начнется разгул.

Задолго до того, как фургоны были нагружены, а лошади запряжены, Кловер захотелось поскорее уехать из этого города. Шум, доносящийся из таверны, свидетельствовал о том, что гости уже начали свое буйное веселье. Пока еще шум не внушал опасений, но она знала, что вскоре все изменится. Кловер помогла Молли, Агнес и мальчикам забраться в тяжелый фургон, а потом уселась вместе с Баллардом на место возницы. Ламберт и Шелтон ехали в других фургонах, следуя за повозкой Балларда, которая возглавляла небольшой обоз.

После часа езды они добрались до места, где Баллард собирался разбить лагерь. Несмотря на то, что поездка была короткой, у Кловер жутко болело все, что располагалось чуть ниже спины. Убедившись, что Баллард не смотрит на нее, она старательно растерла онемевшие ягодицы и отправилась помогать Молли распаковывать съестные припасы, чтобы приготовить ужин. Придется подложить какую-то подстилку, подумала Кловер, иначе, когда они доберутся до дома Балларда, она даже стоять не сможет.

— Послушайте, миссис Кловер, хотите, я научу вас готовить печенье? — спросила Молли, когда они уселись у разведенного Шелтоном костра.

Перспектива месить вязкое тесто не очень вдохновила Кловер, и, поморщившись, она спросила:

— Вы уверены, что этим стоит заниматься сейчас?

— Когда-то нужно начинать.

Молли повесила тяжелый котелок на огонь и начала готовить тушеную оленину.

— Понятно. Но я просто не уверена, что мужчины оценят это испытание, ведь день и так был тяжелый.

Молли рассмеялась:

— Верно. Но муки у нас достаточно, так что давайте попробуем. Если у вас все хорошо получится, а я в этом уверена, то лишней наша стряпня не будет. Печенья много не бывает.

Кловер нервничала из-за того, что готовить пришлось на открытом огне, а не на печи. Когда все уселись трапезничать, у нее не было желания предлагать путешественникам свое печенье. Оно выглядело достаточно аппетитно, но вот каково оно будет на вкус?.. Она готова была сбежать в лес, когда Баллард потянулся к ее печенью.

— Я же говорил тебе, милая, что ты научишься готовить, — сказал он, хрустя крекером.

Сначала Кловер вздохнула с облегчением и улыбнулась ему, но, понаблюдав за мужем, она стала сомневаться в искренности его слов. Баллард часто прикладывался к своей фляге с водой и даже макал печенье в тушеное мясо, пока оно полностью не пропитывалось соусом. Шелтон и Ламберт некоторое время смотрели на него, а потом отдали предпочтение печенью, приготовленному Молли. Кловер попробовала свое печенье. Оно было съедобным, но только отчасти — сухие и слишком соленые бисквиты с трудом лезли в горло.

Конечно, было обидно до слез, но ведь еще до свадьбы она сказала Балларду, что повариха она никудышная. Впрочем, не ошибается только тот, кто ничего не делает. Когда Баллард упрямо взял еще одно печенье, она едва сдержала улыбку. Он вел себя как истинный джентльмен, щадя ее самолюбие, но она не позволит ему больше мучиться.

— Баллард! — воскликнула она и чуть не рассмеялась, когда он, поперхнувшись очередным сухим куском, в который раз потянулся к фляге с водой. — Мое печенье и в самом деле неплохое?

— О да, милая. Просто замечательное.

— Ты ведь понимаешь, что если я тебе поверю, то остановлюсь на достигнутом? — Увидев, какая тревога отразилась на его лице, она закусила губу, чтобы не рассмеяться. — Я буду думать, что уже научилась печь вкусное печенье, и начну осваивать что-то другое. Поэтому тебе следует быть очень осторожным и не расточать похвалы столь опрометчиво, ведь это может привести к тому, что такое печенье тебе придется есть всю оставшуюся жизнь.

— Всю оставшуюся жизнь? — пробормотал он, уставившись на половинку печенья в своей руке.

— Да. Действительно, зачем я буду стараться улучшить совершенство?

Баллард заметил смешинку в ее глазах.

— Черт возьми! — фыркнул он и улыбнулся, когда все засмеялись. — Ну, печенье, конечно, суховато, и мне кажется, что ты перестаралась с солью.

Она швырнула остальное печенье в огонь, и они оба рассмеялись.

— Мне тоже так показалось. — Она наклонилась к нему и поцеловала в щеку. — Спасибо, что ты так добр ко мне, но, думаю, для всех нас будет лучше, если ты станешь говорить правду. Теперь мы с Молли посмотрим, в чем я ошиблась, и надеюсь, что в следующий раз у меня получится лучше.

Молли надкусила печенье Кловер, кивнула и бросила его в огонь.

— У вас почти получилось, миссис Кло.

— Хорошо, — сказала Кловер. — Но мы же не можем допустить, чтобы мистеру Макгрегору приходилось каждое мое блюдо запивать бочкой воды.

Она снова засмеялась.

После того как ужин закончился, Кловер помогла Молли убрать посуду. Первым на дежурство должен был заступить Шелтон, поэтому Баллард повел Кловер туда, где ей предстояло провести ночь. Он устроил их постель под одним из фургонов. Кловер улыбнулась, когда увидела, что он занавесил эту лежанку одеялами, чтобы обеспечить некое подобие уединения.

Подогрев на костре воду, Кловер совершила свой туалет, надела ночную рубашку и юркнула в устроенную прямо на земле постель. Баллард обнял ее, и Кловер, уткнувшись в плечо мужа, сладко зевнула.

— Устала, милая?

Он погладил ее по голове.

— Да, хотя я не так уж много работала сегодня.

— С непривычки можно почувствовать сонливость только от того, что много пробыл на свежем воздухе. А может быть, все еще дает о себе знать твое приключение на реке.

— Ну да… По крайней мере, я надеюсь, что дело именно в этом. Я никогда не считала себя слабым или изнеженным созданием.

Она провела рукой по его широкой теплой груди.

— Нет, ты не слабая и не изнеженная. Просто тебе нужно время, чтобы привыкнуть к новой жизни. — Он улыбнулся и поцеловал ее в макушку. — Не беспокойся. Я не собираюсь делать из тебя жующую табак женщину-первопроходца, которая может одной рукой колоть дрова, а другой снимать шкуру с медведя. Во всяком случае, не сразу.

Он рассмеялся, когда она легонько стукнула его по руке.

— Надеюсь, что нет. — Она посмотрела на него, но в темноте смогла различить лишь очертания его лица. — А ты знаешь многих женщин, которые сплевывают табак?

Баллард рассмеялся.

— Только Мейбл Клеммонс. Она сидит в качалке перед магазином, которым владеет ее сын. Она ругается, как матрос, и может победить большинство мужчин в состязании по плевкам, но как только у тебя проходит первый шок от знакомства с такой особой, ты начинаешь понимать, что она умная женщина, к мнению которой иногда стоит прислушаться.

— У меня была такая тетушка. Она одевалась так, как ей нравилось, и это производило очень странное впечатление, говорила все, что приходило ей в голову, и курила сигары. Однажды я спросила ее, почему она все время шокирует людей, на что она ответила, что пятьдесят с лишним лет вела себя так, как того требуют приличия, а теперь хочет быть самой собой. И вообще она была абсолютно уверена в том, что время от времени необходимо шокировать людей.

Кловер улыбнулась, когда Баллард тихонько хмыкнул.

— Старуха Мейбл стала самой собой, как только приехала в Кентукки, — добавил он.

Он вспомнил выражение лица Кловер, когда они проплывали мимо еще неосвоенных полудиких мест. Понятно, что Кловер была очень обеспокоена тем, что видела в тот момент. Он никогда особенно не задумывался над тем, что представляет собой Талливилл, и принимал его таким, какой есть, но ему нетрудно было понять страхи жены.

— Кловер, тебе не придется жить в полуразвалившейся хижине. Ты мне веришь?

— Конечно, Баллард. — Она неожиданно осознала, что слишком открыто проявляет охватившую ее тревогу. — Тебе показалось, что я сожалею о своем решении? Если быть откровенной, то меня расстроила не столько дикость этих мест, сколько нищета, но я думаю, что даже Талливилл станет лучше, как только здесь поселятся несколько десятков благополучных семей. Женщины не смогут долго мириться с тем, что делает Талливилл таким неприятным.

— Ты совершенно права. Например, Поттерсвилл уже стал совершенно другим. В нем даже есть церковь.

— Поттерсвилл?

— Так сейчас называют наш город. По правде говоря, это у него уже пятое или шестое название. Местные жители никак не могут определиться с названием, так что часто я его вообще никак не называю. Но сейчас все стремятся получить статус города, поэтому, думаю, мэр и шериф наконец что-нибудь решат. А как Ланглейвилл получил свое название?

— Семейство Лэнгли владеет большей частью прибрежной зоны.

Баллард понимающе кивнул.

— Сейчас наш город называется Поттерсвилл, потому что Джедедая Поттер построил церковь. Клянусь тебе, милая, ты не окажешься в грязной дыре, похожей на Талли. Наш городок привлекает семейных людей. У нас имеются приличные места, вполне пригодные для земледелия и скотоводства.

Она нежно погладила его по щеке и улыбнулась, когда он поцеловал ее ладонь.

— Со мной все будет хорошо, Баллард, обещаю тебе. Я не стану недовольно поджимать губы, если у меня не будет роскошного особняка. Я шла на этот брак с открытыми глазами, и меня устроит все, что ты сможешь мне предложить.

Он еще крепче обнял Кловер, у него не было оснований не верить ей, но сомнения не покидали его. Конечно, она никогда не станет жаловаться или упрекать его, но он все же опасался разочаровать ее. Он думал, что вдали от Ланглейвилла, от всего того, что ей было так дорого, сомнения в том, что он сможет сделать счастливой свою жену, оставят его. Он наивно полагал, что, добравшись до Кентукки, вернет себе былую уверенность в собственных силах. Вместо этого он все больше и больше осознавал разницу между тем, что он мог ей предложить, и тем, к чему она привыкла. Он очень боялся разочаровать ее, не оправдать ее ожиданий.

— Есть кое-что, моя милая, что я готов предложить тебе прямо сейчас, но, к сожалению, и с этим придется подождать, пока мы не доберемся до дому, — пробормотал он и погладил ее по бедру. — Здесь слишком много глаз и ушей.

— Слишком много, — прошептала она, услышав, как мимо фургона прошел Шелтон.

Балларду необходимо было вновь удостовериться, что у них есть все-таки что-то общее, и он поцеловал ее, медленно и нежно. Он почувствовал, как участилось ее дыхание и как затвердели соски, прижатые к его груди. Их страсть жива, и она взаимна, подумал он и, вздохнув с облегчением, стал поудобнее устраиваться на жесткой постели. И он будет поддерживать эту страсть, пока она не перерастет в более глубокое чувство, которое свяжет их до конца жизни.

Глава 8

— Эй, длинноногий Шотландец, спешишь домой? — окликнул его крепкий мужчина с крыльца большого деревянного дома.

— Клеммонс, негодник! — отозвался Баллард, останавливая фургон.

Кловер вздохнула, когда муж, не сказав ей ни слова, спрыгнул с сиденья и, буквально взлетев по ступенькам, обнялся с мужчиной. Шелтон и Ламберт последовали за ним.

Она спустилась на землю и потерла затекшую поясницу. Баллард улыбнулся, увидев, как она укладывает сложенное одеяло на сиденье, но Кловер проигнорировала его усмешку, поскольку была уверена, что именно эта импровизированная подушка помогла ей вынести трудное путешествие.

Когда Агнес, Молли и близнецы присоединились к Кловер, Баллард повернулся к ним.

— Милая, — произнес он, направившись к жене, — нужно было подождать. Я бы помог тебе спуститься.

— Знаешь, Баллард, — сказала она тихо, когда он подошел к ней, — я лучше еще раз прыгну в Огайо, чем хоть на мгновение задержусь на этом пыточном сиденье.

Баллард улыбнулся, поцеловал жену в щеку и с видом искреннего сожаления покачал головой:

— Не пытайся загладить мою ошибку. Джентльмен сначала помог бы спуститься дамам, а потом представил бы всех Джонатану. Но ведь ты здесь еще и для того, чтобы учить меня хорошим манерам.

Джонатан Клеммонс подошел к перилам веранды.

— Баллард, мой мальчик, так ты вернулся с пополнением?..

Кловер улыбнулась мужчине, но неожиданно для себя заметила, что тот смотрит на Молли, которая вдруг немного суетливо начала разглаживать подол своего простого серого платья, потом, смущенно улыбнувшись, заправила выбившуюся прядь волос под белый накрахмаленный чепец. Когда Баллард начал представлять прибывших, Кловер решила присмотреться к этому человеку.

Клеммонс был крупным мужчиной, почти таким же высоким, как Баллард, но более плотного телосложения. У него было широкое, почти квадратное лицо, смуглое и обветренное от постоянного пребывания на солнце. Его светло-карие глаза были обрамлены сеточкой тонких морщинок, превращавшихся в добрые лучики, когда он улыбался. В его длинных, грубо постриженных каштановых волосах не было ни одного седого волоса. Кловер подумала, что ему около сорока. У него был сильный низкий голос, и когда мужчина неожиданно взревел, словно загнанный бизон, это тотчас вывело ее из состояния задумчивости.

— Женился?! — Джонатан уставился на Балларда с открытым от изумления ртом. — Неужели ты женился?

— Я же говорил тебе, что ищу жену, — ответил Баллард и обнял Кловер за плечи. — Мы с Кловер женаты уже почти две недели.

— Я помню, что ты мне говорил, чертов дылда! Я просто не ожидал, что у тебя это получится так быстро, так удачно, да к тому же, — он взглянул на Кловер и улыбнулся, — так симпатично.

— Вы очень добры, сэр, — сказала она.

— Зови меня Джон.

— А я знала, что у тебя получится именно так, как ты задумал, мой мальчик, — произнес кто-то низким, скрипучим голосом.

Кловер обернулась на голос и, к своему удивлению, увидела стройную женщину, довольно изящную, что никак не вязалось с ее низким, почти мужским голосом. Баллард поспешил представить всем матушку Джона — миссис Мейбл Клеммонс. На ней было простенькое голубое платье, а тронутые сединой волосы были аккуратно подобраны и заколоты в незатейливый, но довольно красивый узел. В ее светло-карих глазах было столько жизни, что это делало ее простое, немного угловатое лицо почти симпатичным. Одна из веснушчатых щек женщины странным образом вздулась, и Кловер поняла, что Мейбл Клеммонс жует табак. Она заметила несколько плевательниц, продуманно расставленных вокруг веранды. Когда женщина сплюнула в одну из них, Кловер была удивлена, насколько аккуратно и точно она это сделала. «Ей вполне пошла бы трубка», — мимоходом подумала Кловер.

— Предупредил ее насчет меня, да, мальчик? — спросила Мейбл, пристально посмотрев на Балларда.

— Ну, ведь таких, как ты, немного, Мейбл, — протянул Баллард.

— Чертовски верно. Я не намерена, подобно моим сверстницам, превращаться в ханжу. — Мейбл обратила свой проницательный взгляд на Молли. — Горничная, да? У тебя появилась прислуга, и теперь ты будешь смотреть на нас свысока, Баллард?

— Молли наняли ради меня, миссис Клеммонс, — пояснила Кловер. — У меня небольшой опыт ведения домашнего хозяйства.

Мейбл кивнула и снова посмотрела на Молли.

— Так, значит, ты к нам ненадолго?

— Может быть, да. А может, и нет. Я собираюсь подыскать себе мужа, — сказала Молли и, не смутившись, встретила проницательный взгляд Мейбл. — Я уже устала быть вдовой.

Тонкие губы Мейбл слегка изогнулись в улыбке, затем она повернулась к Агнес.

— А ты сюда тоже приехала мужа искать?

Агнес залилась румянцем.

— Господи, конечно, нет! Я всего лишь месяц назад овдовела и слишком стара для таких глупостей.

— Ты ведь живой человек, не так ли? А этого достаточно, чтобы мужчины начали водить носом вокруг твоих юбок. — Она подмигнула Балларду. — И похоже, до свадьбы не так далеко. — Она вновь сплюнула и, нахмурившись, посмотрела на дорогу. — Конечно, найдутся и такие, кому не понравится то, что ты женился, Баллард.

Кловер почувствовала, как Баллард напрягся, проследив за взглядом Мейбл. По направлению к ним почти бежала женщина. Ее юбки задирались, открывая красивые ноги в черных чулках и красные нижние юбки. Густые иссиня-черные волосы растрепались, а ее полные груди, казалось, вот-вот выскочат из глубокого выреза платья. Баллард повернулся, чтобы поздороваться с женщиной, но та, ни слова не говоря, бросилась к нему в объятия. Баллард оторопело замер. Кловер тихонько чертыхнулась. Мейбл хихикнула.

— Элизабет, прекрати! — наконец опомнился Баллард и, высвободившись из объятий женщины, резко отстранился от нее.

— Да ладно, Баллард, я понимаю, что мы расстались не лучшим образом, но, как я всегда говорю, — простить и забыть. — Элизабет окинула взглядом Кловер и ее семейство. — Я смотрю, ты привез новых людей в город. Вы собираетесь обосноваться здесь или двинетесь дальше? — обратилась она к Кловер и попыталась снова прильнуть к Балларду.

— Вообще-то я рассчитывала задержаться здесь, — сухо ответила Кловер.

— Элизабет Браун, я хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал Баллард, довольно бесцеремонно отталкивая даму. — Это миссис Агнес Шервуд — матушка моей законной супруги, это Молли — наша кухарка и просто хороший человек. — Он поспешно обнял Кловер за плечи. — А это Кловер — моя жена.

Кловер с интересом наблюдала, как широко раскрываются глаза Элизабет, а ее щеки загораются злым румянцем.

— Ты женился на этой девочке? — воскликнула она.

— Я же говорил тебе, что собираюсь найти жену.

— Я думала, ты сказал это, чтобы позлить меня.

— Я в такие игры не играю, Элизабет. Ты достаточно давно меня знаешь, чтобы понять это.

Кловер с трудом удержалась, чтобы не спросить, как долго и насколько хорошо эта женщина знает Балларда, но, прикусив губу, удержалась от провокационного вопроса. Вид у Балларда был не слишком доброжелательный. Было бы несправедливо тотчас предположить, что он лгал, утверждая, что в Кентукки его никто не ждет. Она лишь хотела, чтобы этот «никто» не имел таких пышных форм и не выглядел так знойно завлекающе. Любопытно, подумала Кловер, среди знакомых Балларда есть женщины, скромные формы которых похожи на ее фигуру?

— Я никак не могла подумать, что ты окажешься настолько глуп, что женишься на какой-то тощей девчонке с востока. Тебя не было всего две недели! — воскликнула Элизабет.

— Послушай, Лиз, почти весь город знает, зачем я поехал в Ланглейвилл. Я сделал то, что собирался сделать.

— Этот ребенок не выдержит жизни здесь. Ты сделал плохой выбор, Баллард Макгрегор.

— А я так не думаю. Если ты не хочешь вместе со всеми порадоваться нашему приезду, то тебе не стоит задерживаться здесь.

— Нет? Ты должен мне…

— Элизабет Браун, запомни раз и навсегда: я ничего тебе не должен, я никогда не давал тебе никаких обещаний и даже не намекал ни на что! Ты всегда выдавала желаемое за действительное. А сейчас поздравь нас с прибытием или уходи — и закончим на этом!

— Закончим? Я так не думаю!

Женщина бросила на Кловер злой взгляд и ушла, вызывающе раскачивая бедрами. Баллард вздохнул:

— Прости меня, милая.

— Ты же сказал, что у тебя никого нет в Кентукки, — пробормотала Кловер.

— Я не лгал тебе. Однако эта… девушка думает, что каждый мужчина нашего штата просто сохнет по ней…

Кловер смотрела вслед уходящей женщине, в каждом взмахе юбок которой сквозило откровенное приглашение, и думала о том, что, наверное, Элизабет Браун имеет основания быть о себе столь высокого мнения. Некий тайный уголок души Кловер жаждал знать все подробности отношений Балларда с этой женщиной, какими бы низменными они ни были, но большая часть ее души не хотела ни знать, ни слышать об этой женщине. И как ни смешно, ее очень беспокоило то, что Элизабет Браун наверняка замечательно готовит.

— Похоже, она совершенно уверена в том, что и ты — один из тех сохнущих по ней мужчин, — фыркнула Кловер.

— Да, но, как я сказал, все это ее домыслы. Мы действительно пару раз встретились после праздника урожая, но с моей стороны не было даже намека на что-нибудь более серьезное. Я попробовал то, что Лиз предлагает половине мужчин округа, и она почему-то решила, что я жажду на ней жениться. Я пытался убедить ее, что она ошибается. Мы не встречались почти всю зиму, и я подумал, что она успокоилась. Как выяснилось, я ошибался, но, думаю, мы ее больше не увидим, милая, — заключил Баллард. — У нее достаточно кавалеров, всегда готовых утешить ее уязвленное самолюбие.

Баллард поморщился, когда Кловер бросила на него взгляд, который ясно говорил, что он либо наивно оптимистичен, либо непроходимо глуп.

— Зайдем в лавку?

Он взял ее руку в свою.

— Нам нужно что-то купить? — спросила она, когда он распахнул перед ней дверь, входя в лавку.

Кловер заметила, что Джонатан Клеммонс, словно невзначай, пододвинулся к Молли.

— Конечно. Я не очень верил, что успею к посевной, но мне повезло, так что мне потребуется зерно. Думаю, тебе тоже кое-что понадобится. Может быть, какая-нибудь кухонная утварь или продукты. Присмотрись, а я пока поговорю с Джонатаном.

Подхватив Джонатана под руку, Баллард буквально оттащил его от Молли, и, воспользовавшись моментом, Кловер прошептала:

— У меня создалось впечатление, что ты уже присмотрела себе мужа.

— Ну что вы, миссис Макгрегор, у меня и в мыслях ничего не было, хотя, конечно, мистер Клеммонс интересный и, похоже, не бедный мужчина. Но не беспокойтесь, миссис, я не покину вас, пока не научу вас всему, что знаю сама. Господь знает, что если Джонатан Клеммонс предназначен мне, он меня дождется.

Она взяла Кловер под руку и посмотрела на Мейбл, которая, сидя в кресле-качалке у чугунной плиты, разговаривала с Агнес.

— Миссис Клеммонс сразу поняла, что мне понравился ее сын, и, по-моему, она ничего не имеет против, так что первый шаг сделан.

— У нас здесь нет католической церкви, — обратилась Мейбл к Молли.

— Ничего страшного, мэм, я ведь протестантка.

Молли повела Кловер по магазину, объясняя назначение некоторых не совсем понятных предметов, а Кловер внимательно слушала. Она и до этого иногда заходила в лавки за покупками, но только сейчас с мучительной ясностью осознала, насколько несведуща в этих вопросах. Раньше она брала с собой список необходимых товаров, и владелец лавки наполнял ее корзину, но гораздо чаще все покупали сами слуги. Теперь ей придется вести себя более активно и не только самостоятельно осуществлять покупки, но и заботиться об их качестве, рассчитывать количество с учетом стоимости.

Когда они проходили мимо стола, на котором были сложены рулоны ткани, Кловер потеребила кружевную косынку на шее и с грустью взглянула на свое платье, сшитое из тяжелой и совершенно непрактичной зеленой парчи. Долгий, тяжелый путь плохо отразился и на кружеве, и на дорогой ткани. Кловер прекрасно понимала, что в качестве жены Балларда ей потребуется иной гардероб. Скорее всего, понадобятся простые и прочные платья из более грубых тканей — шерсти или даже домотканой материи. Если у нее будут подходящие наряды на каждый день, то платья из шелка и парчи она оставит для праздничных случаев — пока они еще не настолько вышли из моды, что их не сможет спасти никакая, даже самая изощренная переделка.

Молли помогла ей выбрать ткань, которая была достаточно прочной и в то же время приятной на ощупь. Бросив беглый взгляд на наряд матери, Кловер выбрала ткань, которой должно было хватить на пару скромных нарядов. Она была уверена, что матушка не будет помогать ей по дому, но позволять отлынивать от всякой работы и объяснять это отсутствием подходящего платья Кловер не собиралась.

Решив посоветоваться по поводу трат, Кловер направилась к мужу, но в этот момент в магазин вошли двое молодых людей и мужчина в возрасте. Баллард, Джонатан, Ламберт и Шелтон почти не обратили внимания на вошедших, которые были одеты в грязные куртки из оленьих шкур. Мейбл сердито взглянула на мужчину и сплюнула. От неприятных рыскающих взглядов вошедших мужчин Кловер стало как-то не по себе, и она, инстинктивно ища защиты, прижала отрезы ткани к груди. Несмотря на то, что они оказались от нее на расстоянии не меньше ярда, она чувствовала исходивший от троицы резкий неприятный запах немытых тел. Старший, у которого была густая черная с проседью борода, чем-то напомнил ей Большого Джима, и Кловер поспешила оказаться рядом с Баллардом.

— Чем могу тебе помочь, Моррисей? — спросил Джонатан мужчину.

— Начнем с виски. Мы с моими парнями вчера вечером осушили последний кувшин. — Он подтолкнул одного из парней к прилавку. — Сэм лучше знает, что еще нужно моей дуре.

— Новый муж! — громко сказала Мейбл.

Моррисей бросил на нее злой взгляд.

— Замолчи, старуха! Моя Бесс в порядке. Разве не я дал ей десять крепких мальчишек?

Мейбл фыркнула.

— Одного за другим, и теперь бедняжка выглядит такой же старой и изможденной, как я.

Кловер пришла в восторг от того, как смело Мейбл разговаривала с этим огромным злым мужиком. Легкое движение у ног отвлекло ее внимание, она посмотрела вниз и встретилась со взглядом огромных карих глаз, принадлежавших маленькому мальчику, который пришел вместе с Моррисеем. Он смотрел на нее как на чудо, словно никогда в жизни не видел ничего подобного. Она уже собиралась сказать ему пару приветственных слов, но вдруг, к своему ужасу, заметила, что не только грязь оттеняла его и без того довольно смуглую кожу. Более темные пятна на его лице явно были синяками, а его маленький носик, похоже, не так давно был сломан и сросся криво. Она наклонилась, чтобы приглядеться получше, а мальчик медленно протянул тонкую, почти прозрачную ручку и коснулся ее щеки. Она не успела ничего сказать, как мальчишку оттолкнули — да так грубо, что он упал на пол. Кловер вскинула глаза и увидела, что Моррисей, схватив ребенка за грязную рубашку, поднял его в воздух.

— Я же говорил тебе, чтобы ты не дотрагиваться до белых женщин, чертово отродье!

Кловер, оцепенев от страха, наблюдала, как мужчина сначала ударил мальчугана кулаком, потом бросил его на пол и принялся яростно пинать. Придя в себя, Кловер бросила покупки на пол. Затем, когда он вновь нагнулся, чтобы схватить мальчика, поудобнее перехватила отрез ткани и изо всей силы ударила мужчину по голове. Тот, проревев грязное ругательство, в замешательстве сделал два шага назад и сердито уставился на нее, подняв свои мощные кулаки. Кловер бросила ткань, схватила мальчика за руку и закрыла его собой. Оценив ситуацию, Баллард быстро шагнул вперед и встал рядом с Моррисеем.

— Отдай мне этого выродка, женщина! Тебя это не касается!

— Я не стану стоять и смотреть, как вы избиваете ребенка, мистер Моррисей! — упрямо вздернув подбородок, выпалила Кловер.

— Это не твой щенок, а мой — я его купил и заплатил за него.

— Купили? Вы купили этого мальчика?

— Он обошелся мне в два серебряных доллара. Его мать изнасиловал какой-то краснокожий подонок, и она хотела от него избавиться. Лишние крепкие руки не помешают в поле, а этот метис стоит дешевле, чем негр.

— Этот мальчик никогда не станет крепким, если вы будете постоянно его бить и морить голодом.

Моррисей протянул большую грязную руку.

— Это мое дело. А теперь отдайте мне мальчишку.

Кловер не пошевелилась, и он выпалил:

— Лучше сделай это, женщина, или ответишь перед законом!

— Кловер, — сказал Баллард, подходя к ней, — тебе придется отдать ему мальчишку.

— Но, Баллард…

— Придется, моя любовь. Таков закон. И с этим ничего не поделаешь.

Она не успела возразить, как мальчик ускользнул от нее. К ее изумлению, он ослепительно сверкнул ей белозубой улыбкой и, обежав Моррисея, бросился к двери. Мейбл успела сунуть мальчику краюху хлеба, и тот, не останавливаясь, впился в нее зубами.

— Я тебя предупреждаю, Моррисей, — процедил Баллард сквозь крепко сжатые зубы, — люди уже устали от твоих выходок и от твоей жестокости.

— Ты знаешь, как это прекратить. Судья тебе сказал прошлым летом. Покупай мальчишку.

— Ни у кого здесь нет шестидесяти долларов, Моррисей, и ты прекрасно это знаешь.

— Ах, какая жалость! Тогда я могу оставить щенка себе…

— Убирайся! — воскликнул Джонатан. — Все, что необходимо, я отдам Сэму. Тебе нет нужды задерживаться здесь.

Как только Моррисей с сыновьями вышли, Кловер посмотрела на Балларда, который, присев на корточки, поднимал брошенные ею покупки.

— Неужели мы ничего не можем сделать?

— Боюсь, что так, милая. Мы испробовали все. Прошлой весной мы с Джоном пытались поучить Моррисея уму-разуму, но от этого мальчику стало только хуже. Мы даже обратились к окружному судье, но ничего не изменилось. Ребенок — метис, рожденный от индейца. Родной матери он не нужен, а где его родственники, никто не знает. Впрочем, еще не факт, что они согласятся принять его. Судья сказал, что мы можем лишь выкупить мальчика, но Моррисей требует за него шестьдесят долларов. Ты же понимаешь, что это большая сумма, а он возьмет только серебро. — Баллард пожал плечами. — Единственное, что мы можем сделать, так это время от времени подкармливать парнишку и иногда напоминать Моррисею, что если он причинит серьезный вред ребенку, то заплатит за это. Мне очень жаль, Кловер…

— Это не твоя вина.

Больше о мальчике не говорили, но Кловер знала, что она не сможет забыть эти огромные карие глаза и добрую белозубую улыбку.

Баллард купил все отрезы, о которых просила Кловер. Он сразу согласился с тем, что ей нужны прочные, практичные платья на каждый день. Выходя из магазина, они с Молли оживленно обсуждали фасоны будущих нарядов. Клеммонсы вышли проводить гостей. Баллард, стараясь вести себя как джентльмен, помог дамам забраться в фургоны, и небольшой кортеж продолжил свой путь.

Пока они ехали к дому Балларда, Кловер внимательно рассматривала земли, по которым они проезжали. Когда она поняла, насколько безлюден этот район, ей стало как-то не по себе. Всю свою жизнь она прожила в добротном, удобном городском доме, в довольно оживленном, хотя и небольшом, городке, где по соседству жили другие семьи. А здесь не то чтобы близких, а вообще соседей не было.

— Все, почти приехали, мой дом уже за поворотом, — сказал Баллард еще через час.

Кловер постаралась успокоиться. Если ее разочарует новый дом, то не стоит показывать это Балларду. Когда они повернули, она едва не вскрикнула от облегчения. Это был не тот тип архитектуры, к которому она привыкла, но и грубой хижиной это строение тоже нельзя было назвать. Довольно большой бревенчатый дом располагался в небольшой низине. Широкая открытая веранда опоясывала дом, затененный великолепными деревьями. Несомненно, именно Баллард позаботился о том, чтобы лучи палящего летнего солнца не обжигали тех, кто решит отдохнуть на веранде. Огромные каменные дымоходы, будто сторожевые башни, поднимались с обеих сторон дома. Третья труба, поменьше, венчала крышу в дальней части дома. Конюшни с аккуратным загоном располагались неподалеку, как и еще несколько хозяйственных строений. Чуть в стороне Кловер заметила выровненную и размеченную площадку, подготовленную скорее всего для обустройства новых загонов для лошадей.

Когда они подъехали к дому, на крыльцо вышел тощий, как скелет, мужчина с копной седых волос. Баллард представил всем своего наемного работника как Адама Данстана. Кловер заметила, с каким любопытством Адам разглядывает прибывших, но он не задал ни одного вопроса. Пробормотав какое-то длинное и вычурное приветствие, он начал помогать Шелтону и Ламберту разгружать фургоны.

Баллард взял Кловер за руку и, не забыв про Молли, приглашающе кивнул остальным Шервудам и повел всех в дом. Кловер видела, что женщины, держа мальчиков за руки, старались не мешать их разговору и держаться на расстоянии, но так, чтобы слышать все, что говорит Баллард.

— Мы можем начать сверху, милая, чтобы не мешать парням заносить твои вещи, — сказал Баллард, ведя ее к широкой лестнице в холле.

Второй этаж не был закончен. Она увидела только две двери. Стены других комнат были лишь размечены развешанными одеялами. Кловер насчитала шесть отдельных спален.

Баллард увлек ее за собой и, открыв одну из дверей, подтолкнул Кловер внутрь.

— Это будет наша комната, — с ноткой гордости в голосе произнес он.

Вдоль одной стены располагался камин. У другой стены стояла большая, хотя грубовато сделанная кровать. Две медвежьих шкуры покрывали большую часть пола. «Интересно, он сам добыл эти шкуры?» — подумала Кловер. Гардероб, ящики для постельного белья, прикроватные столики — все было самодельным. Несмотря на то, что мебель нельзя было назвать «богатой», а уж тем более «изысканной», она обладала грубовато первозданной красотой, поскольку даже поверхностного взгляда было достаточно, чтобы понять, что все в этой комнате сделано с любовью.

Когда он проводил ее через другие комнаты, она поняла, что Баллард, Ламберт и Шелтон были весьма умелыми мастерами, способными почти все изготовить своими руками. В доме оказалось лишь несколько вещей, купленных в магазине. Было очевидно, что Баллард все тщательно спланировал, но по мере роста своего благосостояния намеревался совершенствовать дом.

Молли пришла в восторг от кухни, удобно расположенной в боковом крыле дома. Баллард показал Кловер остальные четыре комнаты, расположенные внизу, а затем поспешил вывести ее во двор. Она с трудом поспевала за ним, а он показывал ей конюшни, амбар, уборную, коптильню, курятник, погреб для сыра, ледник для продуктов и, наконец, небольшую деревянную хижину, его первое пристанище. Теперь здесь жил Адам. Имелась даже летняя кухня, которую Баллард собирался объединить с основным строением. Осматривая дом и надворные постройки, Кловер удивлялась, как этот человек еще находит время разводить лошадей. Мимоходом он издали показал ей распаханные поля, разбитый недавно яблоневый сад и довольно внушительных размеров огород. Наконец, устав от столь долгой прогулки, они вернулись в дом, чтобы распаковать вещи и приготовить ужин. К тому моменту, когда Кловер, изнемогая от усталости, добралась до постели, она хотела лишь одного — спать, поэтому, когда Баллард, забравшись под одеяло, прижался к ней, Кловер лишь беспомощно улыбнулась. Но стоило ему своей широкой ладонью погладить ее тело, усталость как рукой сняло. Вспыхнувшая, как факел, страсть не позволила ей уснуть, и Кловер теснее прижалась к его большому, мужественному телу.

— Ты почти ничего не сказала о своих впечатлениях, — пробормотал он, покрывая ее шею нежными поцелуями.

Она провела рукой по его широкой теплой спине.

— Не было возможности поговорить. Но на самом деле я только удивлялась, как тебя хватает на все: строить дом, засеивать поля и разводить лошадей.

— Но ведь я не один все это строил. Здесь повелось так, что, пока ты строишься, все соседи, даже живущие в нескольких милях отсюда, приезжают помочь. И хотя у меня много другой работы, я стараюсь выкроить время и на обустройство дома. Большую часть этой мебели я сделал сам — в основном зимой и по вечерам.

— Теперь понятно, почему внизу так много обрезков и всяких инструментов.

— Я могу все это убрать, если хочешь, — пробормотал он, снимая с нее ночную рубашку и нежно целуя.

— Не надо, мне это ничуть не мешает, и так места более чем достаточно.

Он накрыл ладонями ее груди, и Кловер, как кошка, замурлыкала от удовольствия.

— Похоже, ты действительно можешь сделать все, что задумал. Надеюсь, что со временем мне удастся хотя бы наполовину стать такой же самостоятельной, как ты, ведь большую часть того, что ты делаешь сам, у нас в доме делали другие.

— Ты научишься, милая. — Он сдернул с нее рубашку и отбросил в сторону. — Мне пришлось научиться. Долгое время собственный дом оставался моей мечтой. Иногда мне казалось, что я был рожден для этого. Еще в детстве я старался научиться тому, что смогло бы мне помочь построить нечто подобное. Я докучал плотникам и путался под ногами на фермах, пытаясь выяснить, как делается то или иное. Каждая работа, которую я осваивал, приобщала меня к чему-то новому. Это было в основном что-то незатейливое, из сельской жизни: уход за животными, обтесывание камней, работа на ферме. Но сейчас, когда моя мечта почти сбылась, я понимаю, что мне еще обязательно нужно было научиться читать, писать и рассчитывать нечто более сложное, чем длина доски или количество зерна, необходимого для посева. Нелишне было бы научиться и хорошим манерам.

— О, я уверена, ты запросто это освоишь. Может быть, гораздо быстрее, чем я научусь готовить! — Кловер улыбнулась, и он рассмеялся. — Надеюсь, что и дальше мои ошибки будут только забавлять тебя.

Баллард поцеловал жену, а когда она с откровенным желанием ответила на его страсть, нежно зарычал в предвкушении. Она страстно отзывалась на его ласки, и он понял, что, так же как и он, Кловер за время поездки истосковалась по их божественным занятиям любовью. Она провела пальцами по внутренней стороне его бедра и легко коснулась его эрегированного естества. Баллард одобрительно застонал и плотнее прижался к ней. Она ласкала его, и движения Балларда становились все более нетерпеливыми. Когда их тела наконец соединились, она рванулась к нему, отвечая на его энергичные толчки. Она обхватила ногами его бедра, и они в едином порыве взлетели на вершину блаженства. Лишь через несколько минут Баллард обрел способность говорить:

— Ты очень способная ученица, милая…

Кловер тихонько засмеялась, а он улыбнулся, уткнувшись носом в ее плечо и молясь, чтобы ему удалось сохранить эту часть их семейной жизни, какие бы трудности ни ожидали их впереди.

Глава 9

— В Кентукки? Ты в своем уме?

Сара, нахмурившись, смотрела на Томаса, который нервно расхаживал по парадной гостиной их дома.

— Этот проклятый Шотландец должен заплатить за то, что сделал со мной! Сбежав отсюда месяц назад, он, без сомнения, рассчитывал, что никогда больше не встретится со мной, но, черт побери, скоро он поймет, как жестоко ошибался!

Томас осторожно коснулся своего носа, который после знакомства с мощным кулаком Балларда приобрел совсем не симпатичную кривизну. Нос до сих пор болел, периодически вызывая и сильные головные боли, которые в последнее время случались все чаще. Все это постоянно напоминало ему о Балларде Макгрегоре, которого с некоторых пор Томас считал своим злейшим врагом.

— Он уехал. Все, забудь о нем! — раздраженно сказала Сара. — Мы женаты всего неделю. Над нами будут смеяться, если ты в свой медовый месяц вдруг зачем-то умчишься на Дикий Запад.

— Громче, чем сейчас, смеяться уже не будут, — ответил Томас и налил себе бренди. — Они видели, что со мной сделал этот дикарь с фронтира. Эти городские трусы боятся со мной связываться, поэтому так смакуют мое поражение.

— Ты делаешь из мухи слона. Люди здесь так боятся тебя, что теперь, когда он уехал, они быстро перестанут хихикать. В любом случае скоро все это забудется.

— Но я-то этого не забуду никогда. Каждый раз, когда я смотрюсь в зеркало, у меня раскалывается голова, и я вспоминаю об этом. Этот негодяй отнял у меня Кловер. Он отказался продать мне жеребца, помешал отомстить Грендаллу и дважды избил меня. Никто не смеет выставлять меня дураком. Никто! Этот мерзавец должен поплатиться за свои деяния, и Кловер тоже. Я заставлю ее очень пожалеть о том, что она пренебрегла мною ради этого мужлана.

— Что ж, прекрасно, делай что хочешь, но только сам!..

Томас посмотрел на Сару:

— Что? Моя дорогая женушка отказывается помогать мне?

— Да, отказываюсь! Я не поеду неизвестно куда, ради того, чтобы ты смог отомстить какому-то дикарю и этой замухрышке. Хочешь отомстить — прекрасно, занимайся этим сам!

Он подошел к кушетке, на которой она сидела, и коснулся ее щеки.

— Насколько мне помнится, он отверг и тебя. Разве тебе не хочется, чтобы он заплатил за твое унижение?

— Если бы он был тут, поблизости, возможно, и захотела бы. Но его здесь нет. Он в сотнях миль отсюда. Я не считаю нужным тащиться в дикую глушь, чтобы дать ему еще один шанс унизить меня.

— Прекрасно! — Томас допил свой бренди и со стуком поставил стакан на стол. — Оставайся здесь. Но пока меня не будет, постарайся вести себя прилично.

Когда он выходил из комнаты, Сара лишь покачала головой. Как только Томас понял, что ему не удалось убить лошадь и лишить жизни Балларда, он начал вести себя как безумец. Но она надеялась, что с отъездом Балларда Томас забудет о своих бредовых идеях. Когда Томас понял, что его нос навсегда останется искривленным, острое желание заставить лесного дикаря дорого заплатить за его поражение только усилилось. Свои головные боли он тоже объяснял переломом носа, хотя хорошо помнил, что подобные приступы случались у него задолго до прибытия Балларда Макгрегора в Ланглейвилл. Сара считала навязчивые идеи Томаса не только безумными, но и глупыми, понимая, что в третьей стычке Баллард просто убьет Томаса, тем более если ее муж попытается причинить вред Кловер.

Решив налить себе бренди, чтобы унять скопившееся раздражение, Сара поднялась с удобного канапе и направилась к тому самому буфету, который она купила у Балларда, но в этот момент хлопнула входная дверь. Онa подошла к окну и увидела, что Большой Джим Уоллис садится в экипаж вместе с Томасом. Она брезгливо поморщилась. Этих двоих объединяет одна идиотская навязчивая идея, подумала она. Оба мечтают отомстить Балларду Макгрегору. Она проклинала тот день, когда Томас, встретив в «Хитрой собаке» Большого Джима, случайно обнаружил, что их объединяет ненависть к одному и тому же человеку.

Экипаж отъехал, три грязных друга Большого Джима скакали за коляской, и Сара вдруг поняла, что никогда больше не увидит Томаса Диллингсуорта живым.

Поймав себя на мысли, что подобная перспектива не очень ее расстраивает, Сара подумала: действительно ли вдовы настолько свободны в своих поступках и желаниях, как об этом сплетничают?..

Кловер поставила корзинку с яйцами на кухонный стол и, нахмурившись, посмотрела на свои руки. Наседки отчего-то не испытывали желания отдавать свои яйца. Точно так же, как коровы не хотели доиться. Она подошла к раковине, налила в миску немного воды и вымыла сильно поклеванные руки. Несмотря на то, что она делала все точно так, как говорила ей Молли, всегда находилась какая-нибудь особо вредная хохлатка, которая ни за что не хотела отдавать только что снесенное яйцо.

Она вытерла руки насухо и покачала головой. Вот уже месяц она жила в Кентукки, прилагая все усилия к тому, чтобы научиться всяким деревенским премудростям, но неудач пока было гораздо больше, чем успехов. Ее первая попытка сбить масло обернулась неудачей — получился сыр. В результате второй попытки получилось масло, но, как часто случалось во время ее готовки, оно было слишком соленым.

Когда она пыталась доить коров, ни одна из упрямых животин не только не давала ни капли, но вообще не позволяла ей дотрагиваться до вымени. К счастью, у Клейтона оказался настоящий талант общения с коровами: те доверчиво позволяли мальчишке доить себя, и он делал это дважды в сутки, причем с удовольствием. Кловер с радостью поручила ему доить коров, но она понимала, что когда-нибудь ей все-таки тоже придется этому научиться. Единственное, что она, как ей казалось, делала правильно, — это расширяла огород. Но пока огород не начал давать урожай, она не могла быть уверена даже в этом. Еще она сшила новые платья — себе и матери. Однако это, наверное, нельзя было считать большим достижением, поскольку шить она умела и раньше.

Кловер вздохнула и направилась к вороху не стираного белья. Ей впервые предстояло все стирать самой без помощи Молли. Она перенесла белье для стирки на заднюю веранду, сняла огромное корыто со стены, установила его на низкие широкие табуреты и наполнила горячей водой.

Начав стирать одежду, она посмотрела вдаль на земли, которыми так гордился Баллард. Нежные цветки мятлика уже начали увядать. Некоторые деревья, окружавшие постройки и дававшие тень в жаркие дни, все еще продолжали цвести, остальные уже покрылись молодой листвой. Это были красивые места, и она прекрасно понимала, почему Баллард так полюбил эти края. Сейчас все были в поле и усердно трудились, чтобы вовремя закончить посевную. Зерновые уже были посеяны, и теперь пришла очередь сеять другие культуры. Работы уже подходили к концу, так что вскоре станет полегче, по крайней мере, до поры уборки урожая.

Неожиданно раздавшийся глубокий горловой крик напугал Кловер. Обернувшись, она увидела большого рыжего кота, сидящего на перилах веранды. Кошки, как оказалось, вообще были слабостью Балларда. Он их очень баловал, но, к счастью, они не перестали ловить крыс и мышей, которые представляли довольно серьезную угрозу для урожая и запаса продуктов.

— Тебя он любит, кажется, больше остальных, да, Маскрат?

Когда кот мяукнул, словно подтверждая ее слова, она улыбнулась.

— Может, ты настолько сообразительный, что я смогу научить тебя стирать?

Кот наблюдал за ней некоторое время, затем начал умываться: Кловер засмеялась, покачала головой и принялась отстирывать пятно на рубашке Деймьена. Молли, по-видимому, знала какой-то секрет, как избавляться от таких пятен, но Кловер не хотелось идти к ней и спрашивать совета. Кловер казалось, что если она постоянно будет обращаться за помощью к Молли, Баллард поймет, насколько несведуща она в самых простых домашних делах.

Ее матушка тоже не слишком обременяла себя домашними хлопотами, она лишь следила за близнецами и изредка помогала дочери выполнять несложную работу, но Кловер это мало утешало. Никто и не ожидал, что Агнес превратится в настоящую хозяйку, ведь сорок лет ее жизни о ней заботились другие. И потом, не Агнес Шервуд согласилась стать спутницей жизни Балларда.

Отложив щетку в сторону, Кловер подняла рубашку, которую так усердно терла, и застонала от отчаяния. Она явно преуспела в выведении пятен — теперь на месте пятна зияла дыра. Кловер даже не была уверена, что рубашку можно залатать. Получалось, что если очень сильно тереть пятно, то оно все равно не сойдет, а вот рубашка точно придет в негодность. Она выругалась вполголоса и вскрикнула от удивления, когда услышала за спиной знакомый негромкий хохоток.

— Привет, Баллард, — пробормотала она.

Кловер чувствовала, что ее щеки залил густой румянец, поэтому, не желая давать ему еще один повод для веселья, она не повернулась к нему лицом. «Как всегда, — сердито подумала она, — стоит совершить очередную ошибку, и Баллард тут как тут». Он обнял ее и, выудив рубашку Деймьена из корыта, просунул палец в дыру. Чтобы снова не чертыхнуться, Кловер прикусила губу.

— А ты, оказывается, не такая слабая, моя милая. — Он обнял ее за талию и поцеловал в шею. — Не хмурься. Нужно время. Я сам порвал несколько штанов, прежде чем научился стирать.

— Да, но ведь ты мужчина.

— Я не думаю, что девушки рождаются, умея стирать или мыть полы.

— Или умея готовить, — пробормотала она, выжав рубашку, и отложила ее в сторону, надеясь, что, успокоившись, она придумает, как ее починить. — На сегодня сев закончили?

— Почти. Что осталось, другие закончат, а я пришел на урок чтения.

— О Господи, неужели пора? Я опять ничего не успеваю. Наверное, я слишком медлительна. Прости, Баллард, я только прополощу это и повешу сушиться.

Баллард помог ей вылить грязную воду из корыта и налить чистую, Кловер все равно не смогла бы поднять его одна. Пока он занимался водой, Кловер обдумывала урок. Она была не очень сильным учителем, но он был способным учеником. Кловер опасалась, что и в этом она подведет Балларда.

Баллард видел, как хмурится Кловер, полоща и выжимая одежду.

— Если у тебя сейчас слишком много дел, Кло, мы можем позаниматься попозже.

Он прислонился к перилам и ласково потрепал шею Маскрата. Кот громко замурлыкал.

— У меня работы не больше, чем у тебя, Баллард. Я и сама с этим справлюсь, — запротестовала она, когда он начал развешивать белье.

— И я могу. Какой смысл стоять и смотреть. Чем быстрее мы с этим управимся, тем быстрее сможем начать урок.

Они развесили белье, потом он, вылив воду, повесил корыто на стену и проводил Кловер в дом. Она поспешила в комнату матери, чтобы взять книгу «Альманах Бедного Ричарда». Это было гораздо более сложное чтение, чем книжки близнецов, но Баллард уже одолел эти маленькие книжечки, а более подходящего чтения у нее не было. Когда она, сев за стол, положила альманах перед собой, глаза Балларда удивленно раскрылись.

— Боюсь, нам придется сразу перейти к этому — ничего другого у меня нет. Книга не такая уж сложная, — успокоила она его.

Он пересел на скамью рядом с ней.

— Честно говоря, я не уверен, что справлюсь с этим.

Он начал листать альманах и нахмурился.

— Конечно, справишься, книжки моих братьев ты уже знаешь наизусть.

— Что ж, давай попробуем. Только в нашем распоряжении всего один час. Я не хочу, чтобы меня увидели в роли школяра, спотыкающегося на незнакомых словах.

Кловер сидела тихо, мягко поправляя мужа, когда он задерживался на каком-нибудь сложном слове. А большего и не требовалось, поскольку Баллард быстро выучил буквы и научился читать слова. Он продирался через скучный, неинтересный текст, описывающий сбор урожая, а она тем временем размышляла о том, чему ей еще предстоит научиться и как скромны пока еще ее успехи.

Ей по-прежнему не хватало умения приготовить еду самостоятельно. Несложно было скрести полы и столы, но ее мышцы протестовали против такой тяжелой работы. У мальчишек дела шли гораздо лучше. Они легко и с удовольствием приспосабливались к другой жизни, и ей очень хотелось разделить с ними эту радость приобщения к новой форме бытия. Все убеждали ее, что с каждым днем она справляется со своей домашней работой все лучше и лучше, но Кловер не склонна была верить этому. Ей искренне нравилась Молли, но бывали дни, когда ее раздражали наставления этой женщины, потому что на ее фоне она сама далеко не всегда выглядела сведущей и умелой.

Баллард, обнял жену за талию и усадил ее к себе на колени.

— Не думаю, что эта поза облегчит тебе чтение, — сказала она, обвивая руками его шею.

Он улыбнулся и поцеловал ее в самый кончик носа.

— Ты умеешь разговаривать как маленькая принцесса, не так ли? И ты меня не слушала.

— Ох, извини, пожалуйста, я задумалась и отвлеклась. Моя помощь тебе почти не нужна. Думаю, теперь мы уже можем ограничиться небольшой практикой в чтении, а затем перейти к письму. Время, которое тебе удается выкроить для занятий, слишком ценно, чтобы тратить его на то, что ты уже освоил.

Не отвечая, он начал целовать ее, медленно и нежно, чувствуя, как внутри у нее пробуждается страсть. Она, будто разнежившаяся кошечка, замурлыкала от удовольствия.

— Да, мне действительно нужно научиться писать. — Он начал расстегивать лиф ее платья.. — Но в данный момент я не настроен на учебу, по крайней мере на чтение или письмо.

Кловер охнула и обхватила его руки.

— Баллард, мы же на кухне. Кто угодно может войти и увидеть нас.

— Тогда нам лучше пойти в более укромное местечко, — сказал он, вставая, но не выпуская ее из объятий.

— Баллард! — запротестовала она. — Сейчас разгар дня, и у нас много дел.

— Но ведь молодожены должны… отвлекаться.

Он начал подниматься по лестнице.

— Отвлекаться, говоришь? Я бы назвала это увиливанием от работы.

— Что ж, милая, я с удовольствием увильну от работы перед полуденной трапезой.

Кловер покраснела, но не смогла удержаться от смеха, зараженная его страстью и хорошим настроением. Неожиданно она с удовольствием подумала о том, что действительно неплохо было бы отложить дела и насладиться близостью, предвкушение которой сжигало их обоих. Она провела кончиком языка по его уху и поцеловала впадинку за ним. А затем рассмеялась, когда он ускорил шаги и почти пробежал последние несколько футов до их комнаты. Распахнув ногой дверь, он мягко бросил ее на кровать. Она снова рассмеялась.

Когда она осознала, насколько светло в комнате, ее охватило смущение.

— Баллард, здесь слишком светло.

— Ты стесняешься своего мужа?

— Все меньше и меньше, — призналась она с улыбкой. — Но не мог бы ты задернуть шторы?

— Тогда я не смогу тебя видеть, — сказал он, поднялся, но не слишком плотно задвинул шторы, а лишь приглушил яркий солнечный свет.

Приблизившись к ней, он просиял и поцеловал ее. Легкой перемены в освещении оказалось достаточно, чтобы побороть ее смущение, и он посчитал это приемлемым компромиссом. Отвлекая ее легкими поцелуями, он снял с нее простенькое платьице. Ее движения становились все более смелыми и призывными, и наконец остатки смущения улетучились окончательно. Он раздел ее, оставив только тонкую сорочку, потом стал раздеваться сам и улыбнулся, когда она начала расстегивать его рубашку.

Ему нравилась застенчивость Кловер, но он был рад, что это качество потихоньку сходит на нет. Вскоре он попробует привнести в их любовные отношения нечто более откровенное, — возможно, это будут занятия любовью не в постели, а где-нибудь в другом месте. Ему очень хотелось смотреть на нее совершенно обнаженную при свете.

Он провел руками по ее ногам, ухватил подол сорочки и начал медленно поднимать его вверх, слегка касаясь пальцами ее тела. Он улыбнулся, когда сорочка плавно обнажила ее бедра, и нагнулся, чтобы поцеловать ее упругий живот. Раньше Кловер настойчиво утверждала, что у нее нет рыжинки в волосах, но завитки волос на сгибе ее бедер были ярко-медного цвета. Однажды, когда она перестанет так смущаться его откровенных разговоров, он скажет ей об этом.

Кловер задрожала, когда Баллард сдернул с нее сорочку, отбросил ее в сторону и прижался к ней всем телом. Ощущение его прикосновения неизменно пробуждало в ней желание. Она провела рукой по его телу, погладила упругие, гладкие бедра. Она наслаждалась его теплом, гладкой кожей, мощными мускулами. Когда она, просунув руку между их телами, начала поглаживать его плоть, поцелуи Балларда стали почти яростными. Ей очень нравилось, как он реагировал на ее интимные ласки и как быстро начинал терять над собой контроль. Баллард всегда боялся, что, охваченный безудержным желанием, может повести себя слишком грубо, но Кловер собиралась доказать своему мужу, что не такая уж она и хрупкая. Она с огромным удовольствием наслаждалась полной силой его страсти.

Она попыталась продолжить свои ласки, но Баллард, скользнув вниз, осыпал ее грудь поцелуями. Кло, негромко застонав, запустила пальцы в его густые волосы, а когда он захватил губами ее сосок, она вскрикнула от восторга. Он провел рукой вниз по ее животу, и она открылась ему, страстно желая тех ощущений, которые обещали его интимные ласки. Кловер утратила чувство времени и полностью отдалась охватившему ее страстному желанию. Баллард начал покрывать поцелуями внутреннюю сторону ее бедер. Столь шокирующие ласки, испугав ее, на какой-то миг вернули к действительности, но одно легкое и нежное движение его языка вновь окунуло ее в пучину испепеляющего желания.

Со слабым стоном страсти и подчинения она отдалась его интимному поцелую, радостно отвечая на хриплые комплименты и новые ласки. Утонченные ощущения возникали снова и снова, пока она не почувствовала, что подошла к самому пику. Почти теряя сознание, Кловер, выкрикнула его имя и погрузилась в бешеный вихрь наслаждения. Едва вынырнув из этого опустошающего водоворота страсти, она тут же почувствовала, как новая волна желания охватывает ее тело, жаждущее до краев насытиться его ласками.

Неожиданно он, продолжая осыпать поцелуями ее живот, грудь, плечи, крепко обнял Кловер и увлек за собой, переворачиваясь на спину. Кловер задрожала от новых ощущений, вызванных этой необычной, на ее взгляд, позой. Баллард привлек ее к себе, покрывая страстными поцелуями лицо и шею жены, жадно оглаживал ее бедра и шелковую кожу ягодиц, мягкими, но настойчивыми толчками подсказывая, что делать дальше.

Кловер оказалась способной ученицей, и ей понадобилось совсем немного подсказок. Ей самой хотелось испытать этот новый способ занятий любовью, но их желание было слишком горячим, слишком ненасытным. Взрыв высвобождения почти одновременно накрыл их своей волной. Хриплый рык Балларда перекрыл стоны Кловер, и еще несколько секунд он крепко прижимал ее к себе, а она, расслабленная, покрытая любовной испариной, почти без чувств лежала в его объятиях и слабо содрогалась от затихающих волн экстаза.

Прошло довольно много времени, прежде чем Баллард совсем разомкнул свои объятия. Ему хотелось как можно дольше оставаться в этом сплетении их разгоряченных тел, но впереди было слишком много работы. Он посмотрел на Кловер и сразу заметил, что ее щеки окрасил румянец, а ее прекрасное тело напряжено. «Может, стоило быть скромнее?» — подумал Баллард. Он поцеловал ее в щеку, но Кловер едва взглянула на него и покраснела еще сильнее.

— Милая, нечего смущаться того, что муж и жена доставляют удовольствие друг другу, — сказал он. — Я же говорил тебе, что у меня не так много опыта. Мы не совершили ничего непристойного.

— Ты в этом уверен? — спросила она, продолжая смущаться.

— Совершенно уверен. Если будет на то воля Господа, мы с тобой будем делить постель еще многие годы, и небольшое разнообразие нам не помешает.

Он взял ее руку в свою, поцеловал ладонь и нахмурился, заметив небольшие ранки на пальцах.

— Ты собирала ежевику?

Кловер мельком взглянула на свои руки и состроила гримаску.

— Нет, я всего лишь собирала яйца.

— Ага, значит, тебя исклевала Злюка.

Он чертыхнулся, расстроенный тем, что работа огрубляет ее нежные руки.

— Злюка? Разве это подходящее имя для курицы?

— Да. А ты можешь предложить что-то получше?

Она рассмеялась.

— Это ужасная кличка, но она ей подходит. Ты бы предупредил меня, что в твоем курятнике есть такая бестия.

— Извини, любимая, не подумал. Мне давно надо было пустить этого «коршуна» на жаркое, но она очень хорошо несется. А ты не пыталась сначала бросить ей еду, а потом, пока она ест, забирать яйца?

— Это не срабатывает. Она или остается на яйцах, или тут же бежит назад, чтобы напасть на меня.

— Что ж, возможно, пора насадить эту дурную птицу на вертел, — сказал Баллард и, сладко потянувшись, сел на постели.

— О нет, я все-таки попытаюсь перехитрить эту вредину. — Она села, прижав простыню к груди, и подняла сорочку с пола. — Я не позволю ей издеваться надо мной.

Баллард начал одеваться, и она торопливо натянула на себя сорочку.

— Должно быть, пора полдничать.

— Да, нам пора вернуться к своим делам.

— Ты выглядишь очень довольным, если учесть, что ты должен вернуться к работе.

Стоя у двери, он подмигнул ей.

— Ничто так не улучшает настроение мужчины, как утренние забавы.

Кловер охнула, покраснела и оглянулась по сторонам в поисках подходящего метательного предмета. Но когда она, не найдя ничего лучшего, схватила подушку, дверь за Баллардом уже закрылась, а его довольный хохот почти затих. Кловер оделась и привела в порядок свою скромную прическу. Он негодяй, грубый, но обаятельный. Он постоянно шокирует её, вгоняет в краску. Она должна научиться контролировать свою реакцию. Однажды она удивит его — и бровью не поведет, когда он позволит себе очередную дерзость. Может быть, она даже ответит ему чем-то подобным. Ее застенчивость постепенно уходила, и она была уверена, что вскоре станет такой же откровенной, каким иногда бывал Баллард. «Но сначала, — подумала она, вздохнув, — нужно научиться вести домашнее хозяйство».

Увидев на кухне Молли, она виновато охнула.

— Извини, Молли, — пробормотала она и пошла проверять хлеб, который оставила подниматься в формах.

— Не нужно извиняться. Когда-то и я была молодой женой. — Молли подмигнула и улыбнулась. — Вы так мило краснеете.

— Это ужасная мука. А Балларда это только веселит. — Она сняла салфетку, которой был закрыт хлеб, и восторженно вскрикнула. — Посмотри, Молли, кажется, на этот раз у меня все получилось!

Кло напряженно ждала, пока подруга оценивала ее работу.

— Похоже, что так. Ставьте его в плиту, миссис Кло, а потом поможете мне нарезать ветчину.

Мысленно вознеся молитву, чтобы ее хлеб удался, Кловер поставила его в плиту. Она несколько раз пекла хлеб в Ланглейвилле, но всегда с помощью кухарки. Ее первые попытки испечь хлеб здесь закончились неудачами, а результат шел курам на корм или в корыто свиньям. Почему-то ей очень хотелось, чтобы именно сегодня ее хлеб удался. Это будет означать, что со временем, проявив терпение, она сможет стать настоящей хозяйкой, чего ей очень хотелось.

— Ну как? — не утерпев, спросила она Молли, которая, разрезав надвое первый каравай, внимательно осмотрела мякоть, потом отщипнула кусочек ароматной корочки и попробовала хлеб на вкус. Откусив еще, Молли неторопливо прожевала кусок и наконец одобрительно кивнула:

— Пожалуй, не хуже моего.

Кловер заметила смешинку в глазах Молли и улыбнулась.

— Наконец-то! — От радости Кло захлопала в ладоши.

— Чуть спокойнее, миссис Кло, а то ваш муж решит, что мы добрались до его бренди.

— Ты и представить себе не можешь, как мне необходим успех. — Кловер обняла женщину и засмеялась, увидев ее недоуменное выражение. — Я уже начала думать, что у меня никогда не получится, — сказала она, выкладывая хлеб на разделочную доску.

— Я никогда не видела, чтобы люди были в таком восторге от одного каравая хлеба, разве что основательно проголодавшиеся.

— Дело не в самом хлебе. Главное, что у меня что-то получилось. Я здесь уже месяц, а до сих пор ничего толком не умею, от этого у кого хочешь руки опустятся. Ведь до сих пор я еще почти ничего не делала самостоятельно от начала и до конца. А сейчас я поняла, что, проявив настойчивость и терпение, я смогу добиться всего.

— Я понимаю, — сказала Молли, начиная накрывать стол для ленча. — И все же вы слишком торопитесь. Вас готовили к совершенно другой жизни. Сказать по правде, меня даже удивляет, что вы все схватываете так быстро. — Она посмотрела на Кловер. — Но самое главное, что вы, миссис Кло, не отступаетесь, а ведь, наверное, большинство женщин вашего круга давно бы уже все это забросили.

— Но я больше не принадлежу этому обществу.

— Верно, но большинство людей цепляются за старое. Уверяю вас, если вы не будете принимать все это так близко к сердцу, ваши дела пойдут гораздо лучше. Боже милосердный, миссис Кло, неужели вы думаете, что я никогда не ошибаюсь?

— Я не замечала.

— Я просто стараюсь, чтобы никто не замечал моих ошибок. — Она рассмеялась. — Да мне и везет. Как только вы обучитесь самому простому, я раскрою вам кое-какие хитрости, которые я использую, чтобы скрывать свои неудачи. Как, например, починить рубашку, в которой ты протерла дыру.

— Так ты видела? Это было глупо, но мне не хотелось спрашивать тебя, как вывести пятно. Я и так постоянно тебя донимаю вопросами.

— Хорошо, что вы не стали терять времени. Я видела это пятно и знаю, что его нельзя было вывести. Но рубашку можно починить, и я знаю, что мне не придется показывать вам, как это сделать. А теперь идите, звоните в колокольчик и собирайте всех к обеду.

Кловер вышла на веранду и позвонила в колокольчик. Увидев, как все дружно оставили работу и потянулись к дому, она улыбнулась. Она лишь мельком взглянула на Агнес, потому что та всегда проходила через кухню и поднималась в свою комнату, чтобы подготовиться к трапезе. Близнецы вместе со всеми направились к насосу умываться. Еще некоторое время Кловер наблюдала, как Ламберт и Шелтон, дурачась, обливают друг друга водой, а малышня с визгом и хохотом носится вокруг них. Баллард, которому никак не удавалось добраться до воды, от души бранил всех четверых. Баллард хорошо ладил с близнецами, был терпеливым и в то же время твердым, и он стал для мальчишек настоящим образцом для подражания.

— Не неситесь так, — попыталась остановить она братьев, которые, вопя, словно атакующие индейцы, промчались мимо.

Кловер скрыла улыбку, заметив, что Ламберт и Шелтон тотчас замедлили шаг.

Баллард обнял ее за плечи и повел в дом, глядя на нее так, что Кловер покраснела. В его взгляде, как в волшебном зеркале, можно было увидеть, как буквально час назад они страстно и даже бесстыдно занимались любовью. Заметив ее смущение, Баллард улыбнулся и озорно подмигнул ей. Кловер, покраснев до самых корней волос, выскользнула из его объятий и поспешила к Молли, чтобы помочь ей накрыть на стол.

Она внимательно следила за тем, как все ели. Ее хлеб быстро исчез, и она испытала тайное чувство удовлетворения. Кловер прекрасно понимала, что кухня никогда не станет ее основным занятием, но этот первый успех был для нее важен.

— Сегодня утром заходил один местный парень, — объявил Баллард, с удовольствием уминая яблочный пирог Молли. — Весенний праздник планируется через две недели после ближайшей субботы. Будут танцы, хорошее угощение, напитки.

— И хорошая потасовка, — пробормотал Шелтон.

— Не надо об этом говорить при дамах. — Баллард улыбнулся нахмурившейся Агнес. — Стычки, конечно, случаются, но это ерунда: ссорящихся быстро разнимают. Люди приходят веселиться, и проблемы им не нужны.

— А нам можно пойти, Баллард? — спросил Деймьен.

— Это зависит от вашей матушки, парень.

Агнес промокнула губы салфеткой.

— А детям разрешается присутствовать на празднике?

— Мы не дети, — запротестовал Деймьен.

— Послушай, парень, так с матерью не разговаривают. Это не очень вежливо.

Деймьен покраснел.

— Извини, мама.

— Вот так-то лучше. Да, Агнес, туда многие приходят с детьми, — сказал Баллард. — Люди берут детей с собой или оставляют дома одних.

— Ну, тогда мальчики могут пойти, — сказала Агнес и улыбнулась, видя, как они обрадовались.

— Разве сейчас время устраивать праздник? — спросила Кловер.

— Действительно, теперь дел очень много, но, во-первых, это будет только через две недели, так что к празднику посевная уже закончится, а во-вторых, именно потому, что весной людям приходится трудиться от зари до зари, они заслужили немного веселья. Ну и кроме того, соседи не виделись целую зиму, так что наверняка скопилась масса новостей.

— Конечно. Я забываю, как далеко друг от друга живут здесь люди. Это совсем не так, как у нас в городе, где иногда встречаешь человека чаще, чем хотелось бы. А где проводится этот праздник?

— В этом году он будет проходить в верхнем зале нашей новой церкви. — Баллард пристально посмотрел на Кловер. — Я дал согласие за всех нас, но когда парень уже ускакал, я сообразил, что не могу отвечать за всех. Вы совсем не обязаны идти туда против своей воли.

— А с чего бы нам отказываться? Звучит заманчиво.

— Это будет совсем не похоже на балы или чаепития, на которых вы бывали в Ланглейвилле.

— Я уверена, что там будет очень весело.

— Хорошо. — Баллард встал. — Каждый должен принести с собой угощение. Клеммонсы всегда поставляют выпивку, и мы скидываемся, чтобы компенсировать их расходы, хотя я уверен, что никогда их полностью не покрываем. Ладно, парни, давайте за работу.

Когда все ушли, Кловер помогла Молли прибраться. Ей хотелось пойти на весенний праздник, но ее беспокоила встреча с друзьями Балларда. Агнес рассказала Мейбл Клеммонс их печальную историю, и Кловер понимала, что эта история уже распространилась по всей округе. Оставалось только молиться, чтобы их семье не пришлось столкнуться с тем, с чем они уже успели столкнуться в Ланглейвилле, — сочувственными взглядами, резким разрывом отношений. Она никогда бы не попросила свою мать лгать, но ей очень хотелось бы, чтобы Агнес была менее откровенной. Они приехали в Кентукки, чтобы оставить в прошлом свои мучения и начать новую жизнь, и Кловер истово молилась, чтобы это у них получилось.

Бормоча себе под нос ругательства, которые с недавнего времени довольно легко слетали с ее языка, Кловер подняла охапку дров. Баллард советовал ей позвать кого-то из мужчин, если понадобится пополнить запас дров, но она не хотела отрывать их от полевых работ. Однако в следующий раз, решила Кловер, она не станет стесняться. Носить дрова оказалось нелегко, большую охапку ей было не поднять, так что приходилось носить по одному-два полена, а с такими темпами на то, чтобы заполнить довольно вместительную дровницу у дома, она потратила целый день. Она еще на треть не заполнила дровницу, а ее руки уже были все в занозах.

Она бросила еще два тяжелых полена в дровницу и, начав отряхивать юбку, вдруг сначала замерла от ужаса, а потом пронзительно закричала. На ее юбке, крепко вцепившись в серую ткань, сидел огромный паук. Она прикрыла рот рукой, чтобы остановить рвущийся из горла вопль, но в этот момент к ней уже подлетел Баллард.

— Сними это, — прошептала она, боясь даже посмотреть на страшилище, которое, казалось, вот-вот заберется в вырез ее платья.

Баллард взял щепку, небрежным жестом смахнул паука с юбки и раздавил его. Кловер обессилено опустилась на ступеньки крыльца. Она была белая как полотно и дрожала, но, как понял Баллард, паук ее не укусил.

— Ты меня напугала, милая, — сказал он, садясь рядом с ней. — Я подумал, что к нам опять забрел медведь. Такое иногда случается весной. Зимой они здорово голодают, поэтому по весне в поисках пищи выходят к человеческому жилью.

— Думаю, медведи испугали бы меня меньше.

Он засмеялся и поцеловал ее в щеку.

— Это действительно был большой паук, хотя мне доводилось видеть пауков и покрупнее.

— Ты, должно быть, шутишь. Пауки обычно бывают маленькими, их можно смахнуть и наступить на них. А эта штука была размером с мой передник. Что же это за паук?

— Понятия не имею. Мы зовем их дровяными пауками, потому что находим их, как правило, в дровах.

Кловер вздохнула, отходя от шока.

— Извини, если заставила тебя поволноваться. Обычно я не такая нервная.

Он закрыл ей рот поцелуем.

— Не извиняйся. Такие большие пауки всем не нравятся. Когда я первый раз увидел такого, то вбежал в дом, схватил мушкет и пристрелил его. Потом еще долго руки не доходили заделать дыру в стене сарая. Вот почему я настаиваю на том, чтобы ты звала кого-то из нас, когда тебе понадобятся дрова.

— А в дровнице они тебе не попадались?

— Нет, никогда. Она почти без щелей, так что туда им не забраться. Ну как ты, немного успокоилась? — Кловер кивнула, и он встал. — Еще дрова нужны?

— Сейчас у меня достаточно, но дровницу нужно заполнить.

— Я велю парням сделать это перед ужином.

Она посмотрела ему вслед и вздохнула. Взглянув на дохлого паука, она брезгливо передернула плечами и еще раз удивилась его размерам. Жены пионеров-переселенцев должны быть мужественными и смелыми. Они не должны визжать, увидев на своей юбке паука, пусть даже такого огромного. Баллард, должно быть, считает ее глупой истеричкой. Она была рада, что все остальные находились достаточно далеко от дома и не могли ее слышать.

Ополоснув руки, она пошла за бельем. Уверенность, которую она обрела после удачной выпечки хлеба, испарилась напрочь. Балларду нужна сильная жена, которая не визжит от страха, увидев паука-переростка.

Глава 10

— Ты уверена, что не хочешь пойти с нами в город, милая? — спросил Баллард, выходя на веранду.

Кловер шла следом.

— Абсолютно уверена.

Она слегка улыбнулась, наблюдая, как Шелтон и Ламберт пытаются усадить ее братьев в повозку, а Молли, браня мальчишек за непослушание, усаживается на сиденье рядом с возницей.

— Молли знает, что нам нужно купить в лавке Клеммонса, поэтому я лучше останусь с мамой.

— Агнес сказала, что у нее просто немного болит голова.

— Она всегда так говорит, порой так оно и есть. Но это может быть и приступ мигрени, который надолго укладывает ее в постель. После смерти папы у нее было несколько таких приступов, но с переселением сюда это случилось впервые. Если это приступ, я должна быть рядом, хотя хочется верить, что все обойдется.

— Возможно, так на нее действует ветер, или ей просто необходимо немного отдохнуть. Мы заберем с собой мальчишек, и у нее будет возможность расслабиться и отрешиться от забот. — Муж обнял Кловер за плечи и поцеловал в щеку. — А ты уверена, что ей не хочется просто побыть одной?

— Думаю, пока ей еще страшновато оставаться здесь одной.

— Она недолго будет одна. Через несколько часов должен вернуться с охоты Адам.

— Боюсь, мама к тому времени не будет находить себе места, а бедный Адам просто не будет знать, что делать. — Она улыбнулась, а Баллард хмыкнул и кивнул. — Поезжай, со мной все будет в порядке.

Он нахмурился, глядя на небо.

— Мы не задержимся там. Не хотелось бы попасть в бурю.

Кловер видела лишь голубое небо с красивыми, правда, быстро летящими облаками. Но прежде чем она успела спросить, почему он думает, что погода ухудшится, Баллард уже сел в повозку и тронул поводья. Она махала, пока фургон не скрылся за поворотом, а затем вернулась в дом.

Заглянув в комнату матери, Кловер увидела, что та лежит с холодным компрессом на лбу. Кловер вернулась на кухню и начала готовить хлеб. Она вынула последний каравай из печи, наслаждаясь видом и запахом своего кулинарного достижения, когда Агнес спустилась по лестнице. Кловер, улыбнувшись матушке, быстро приготовила чай и поставила на стол чашки.

— Надеюсь, голова прошла? — спросила она после нескольких неспешных глотков.

— Да. Она несильно болела. Возможно, дело в погоде, — ответила Агнес.

— Небо по-прежнему ясное, но Баллард считает, что вскоре может начаться буря.

— Они еще не вернулись из города?

— Нет, но я не беспокоюсь. У Балларда там много дел. Он хотел посмотреть, как справляется с работой сын кузнеца, ему перешло дело покойного отца. Если он такой же хороший работник, как его отец, то Баллард хочет нанять его. Еще он собирался обсудить с мистером Поттером сделку по продаже лошадей. Я сначала подумала, что поскольку покупок у Молли немного, ей придется скучать, пока она будет ждать остальных, но потом вспомнила, как она смотрела на Джонатана Клеммонса… — Они с матерью обменялись понимающими улыбками. — Я уверена, что Молли сообразит, как распорядиться свободным временем.

— Без сомнения. Должна сказать, я никак не могу привыкнуть оставаться в доме одна. В этих местах так безлюдно.

— Мне тоже немного не по себе сейчас, когда все уехали, но я думаю, что Баллард никогда бы нас не оставил, если бы считал, что нам может грозить реальная опасность.

— Конечно, не оставил бы. Он наверняка велел бы кому-нибудь остаться и присмотреть за нами. — Агнес отодвинула опустевшую чашку. — Хорошо, что скоро вернется Адам.

— Ему пора бы уже вернуться. Наверное, охота удачная — или наоборот, и тогда он еще ищет добычу.

Кловер поднялась и ополоснула чашки в лохани с чистой водой.

— Да, мужчины не любят возвращаться с охоты с пустыми руками. — Агнес, чуть отодвинувшись, наблюдала, как Кловер вытирает кухонный стол. — Я все утро провела в постели, так что теперь мне хочется чем-нибудь заняться.

— Работы по дому всегда много, так что занятие себе найти нетрудно.

Кловер рассмеялась, увидев выражение лица матери. Она понимала, что та имела в виду.

— Но иногда тебя охватывает беспокойство, от которого нельзя избавиться с помощью обычной домашней работы.

— А что, если мы осмотрим земли Балларда? — предложила Агнес.

— Ты предлагаешь просто прогуляться? А мне кажется, что неинтересно гулять без какой-либо определенной цели. — Кловер пожала плечами. — Мне никогда не нравились бесцельные прогулки. Мне бы хотелось пойти куда-нибудь. Может, дойдем до нашего прекрасного сада?

— Мы можем пойти в лес, что-нибудь поискать. Я спрашивала твоего мужа, какие ягоды или травы растут в этих краях, но он не знает. Он только упомянул о грядке земляники в огороде. Мы можем поискать ягоды или еще что-нибудь.

— Они еще не созрели, — возразила Кловер, хотя ей понравилась мысль исследовать земли Балларда в поисках полезных растений.

— Верно, но мы можем поискать ягодные места. И когда придет время, будем знать, где собирать ягоды. Мы ведь неплохо разбираемся в травах, причем не только в лечебных, но и съедобных. И эти знания могут здесь пригодиться. Женщина должна как можно больше знать о всяких лечебных отварах, припарках и тому подобном. Сомневаюсь, что Баллард имеет об этом хоть какое-либо представление. Некоторые мои приятельницы считали, что лучше самим собирать ягоды, травы и лекарственные растения, чем покупать их у аптекаря.

— Элис терпеть не могла походы в лес. Знаешь, я так увлеклась готовкой и уходом за домашними животными, что совершенно забыла о лесных растениях. Нам действительно не помешает узнать, что растет поблизости. Чудесно будет запастись свежими ягодами на зиму. Правда, я пока не умею готовить варенье. Мы соберем ягоды и отдадим их кухарке.

— Молли тебя научит. Иди возьми плащ, шляпку, и мы отправимся на поиски, — сказала Агнес и сама поспешила одеваться.

Кловер написала записку, сообщив, куда они с матерью отправились. Она положила листок рядом с остывающим хлебом, зная, что свежий хлеб сразу привлечет внимание хотя бы одного члена семьи или Молли заметит записку, когда принесет провизию в кухню. Кловер набросила на плечи летнюю накидку с капюшоном и надела легкую простую шляпку, подумав, что особой необходимости в этом нет. День был очень теплый, и становилось немного душно. Но Кловер не рискнула оставить голову непокрытой. Матушка будет настаивать, чтобы она оделась прилично, хотя они и собирались в лес.

— Я взяла небольшую корзинку на тот случай, если найдем что-нибудь полезное, — сказала Агнес, выходя из дома.

— Может быть, нам следует подождать и попросить кого-нибудь из мужчин присоединиться к нам? — предложила Кловер, следуя за матерью.

— Чепуха, дорогая. Баллард позволяет мальчикам свободно бродить по окрестностям. Почему же нам нельзя? Мы сейчас пойдем прямо и сначала осмотрим ближайший лес, — сказала Агнес, спускаясь с веранды. — А в следующий раз будем исследовать другие места.

— Наверное, не стоит заходить слишком далеко, — сказала Кловер, когда они вошли в лес. — Мы можем заблудиться, да и Баллард говорил, что погода может испортиться.

— Непохоже, что собирается буря, — пробормотала Агнес, взглянув на небо.

— Мне тоже так кажется, но, полагаю, Баллард лучше нас разбирается в таких делах.

— Как только набежит первая темная тучка, мы сразу же повернем обратно. А чтобы не заблудиться, я взяла с собой моток бечевки. Мы будем повязывать кусочки на ветки кустов по пути нашего следования.

— Так, значит, мысль о прогулке пришла тебе в голову не сейчас? — лукаво спросила Кловер и улыбнулась, заметив виноватый взгляд матери.

— Да, я уже давно об этом подумывала, но мне не хотелось идти одной.

— А я была очень занята.

Кловер с удовольствием решила помочь матери в поиске растений. Было немного страшновато идти в лес одним, ведь это не были те рощи, по которым они с матерью гуляли в Пенсильвании. Это был огромный темный лес, в котором очень легко заблудиться. Кроме того, поблизости не было ни одной фермы, до которой можно было бы дойти хотя бы за день. Не знала она, и какие звери водятся в этом лесу. Она вздрагивала при каждом шорохе листьев или хрусте ветки и даже немного завидовала блаженной беспечности своей матери, не думающей о том, в какую неприятность они могут попасть.

Когда они обнаружили заросли кустов ежевики, Кловер утратила осторожность и полностью отдалась поискам. Они с матерью в основном молчали, лишь изредка тихо обмениваясь фразами о ценности того или иного растения, словно сам лес взывал к тишине.

Неожиданно сильный шум в кронах деревьев вывел Кловер из состояния умиротворения. Она посмотрела вверх и озабоченно нахмурилась. Ветер резко усилился, и тучи, зловещие и черные, неслись, почти цепляясь за верхушки столетних сосен. Дотронувшись до плеча матери, Кловер указала на небо.

— Кажется, Баллард был прав, — напряженно произнесла она.

— Да, действительно, похоже, собирается буря. Нам лучше поторопиться обратно.

Кивнув в знак согласия, Кловер развернулась в сторону дома и ахнула. На тропинке, по которой они собирались идти, стоял огромный медведь. Она отчаянно пыталась придумать, что же делать, но прежде чем у нее созрел план, медведь увидел их. Он медленно поднялся на задние лапы, и его, громкий низкий рык заставил их закричать от страха. Агнес схватила ее за руку, и они побежали. Услышав за спиной сопение зверя, Кловер завизжала и побежала еще быстрее.

— Я не уверена, что мы правильно поступаем! — прокричала Кловер, поравнявшись с матерью.

— А что же делать? Остановиться поболтать со зверем? Что-то мне не верится, что его можно успокоить.

Кловер взглянула через плечо и снова чертыхнулась.

— Он нас догоняет!

— Я не могу бежать быстрее.

Кловер видела, как тяжело дышит ее мать. Было ясно, что она не может двигаться быстрее. Они бежали, охваченные паникой, петляя между деревьями и постоянно меняя направление, выбирая более легкий путь в тщетной надежде ускользнуть от медведя, и окончательно заблудились. Но сейчас самым главным для них было найти место, где они могли бы спрятаться от медведя.

Впереди она увидела старое искривленное дерево, ветки которого росли чуть ли не от самой земли. На такое дерево даже двум запыхавшимся от долгого бега женщинам нетрудно было бы забраться.

— Мама, мы должны забраться вон на то дерево! — крикнула Кловер.

— Но я не умею лазать по деревьям.

— Ты хочешь, чтобы медведь сожрал нас?

— Нет, но разве медведи не умеют лазать по деревьям?

— Наверное, умеют, но он такой огромный, что не сможет забраться так же высоко, как мы. Быстрей, мама!

Ее мать, неловко вцепившись в старую кору, поднялась на нижнюю ветку, Кловер быстро последовала ее примеру. Она подталкивала матушку, вынуждая Агнес забираться все выше и выше. Медведь, видимо, несколько озадаченный поведением двух странных существ, неторопливо подошел к дереву, обнюхал его и, вдруг встав на задние лапы, толкнул ствол с такой силой, что Кловер, не удержавшись, на покрытом мхом суке, соскользнула на нижнюю ветку. Медведь зарычал, обнажив огромные желтые клыки, и, быстро вскинув лапу, полоснул пятидюймовыми когтями по юбке Кловер, с треском отодрав кусок ткани. Кловер, у которой от ужаса прибавилось сил, словно белка взлетела на ветку повыше.

Они с матушкой стояли на ветках, судорожно цепляясь за замшелый ствол, и тряслись от страха, глядя на стоящего внизу зверя. Медведь, задрав широколобую морду, шумно сопел, принюхиваясь к загнанной на дерево добыче, и долго не сводил с них своих маленьких черных, как уголь, глазок. Потом зверь попытался влезть на дерево, и Кловер с матерью от ужаса замерли. Но медведь был слишком большим, немолодым и довольно тяжелым, поэтому первая же ветка с треском сломалась под его мощными лапами, и медведь свалился на землю. Огласив лес страшным рыком, зверь набросился на ствол, зло терзая его огромными когтями. Кловер с матерью из последних сил цеплялись за ветки, пытаясь удержаться на дереве.

— Как ты думаешь, долго он будет держать нас здесь? — спросила Агнес.

— Понятия не имею, — ответила Кловер. — О медведях я знаю только то, что они очень большие и нельзя подходить к ним близко. А мы сейчас гораздо ближе, чем хотелось бы.

— Жаль, что мы не знаем, как прогнать этого зверя.

— Медведь — не то животное, которое можно прогнать, мама. Надеюсь, он сам уйдет, как только начнется буря.

— Да, но тогда под бурю попадем мы. — Агнес, нахмурившись, посмотрела на почти черное небо. — Похоже, приближается настоящий ураган.

Кловер поежилась. Все ее мысли были заняты попытками спастись от медведя, и она не обращала внимания на то, что погода быстро портится. Ветер был сильным, а все небо было закрыто кружащимися черными тучами. Она снова посмотрела на медведя.

— Думаю, что я, наверное, выберу бурю, мама, — сказала она. — Будем надеяться, что косолапому скоро надоест топтаться под деревом.

Когда их никто не встретил, обеспокоенный Баллард быстро вошел в дом и позвал Кловер. Но в доме было тихо. Он нахмурился. Весело переговариваясь, вошли остальные, и в этот момент из кухни вышел Адам и протянул Балларду клочок бумаги. «Мы отправились в лес. Скоро вернемся. Кловер».

Баллард выругался и посмотрел на Адама.

— Ты позволил им пойти в лес одним?

— Нет. Я сам вернулся несколько минут назад, — ответил Адам.

— Что-то случилось, брат? — спросил Шелтон, когда они с Ламбертом подошли к Балларду.

— Моя жена с матерью отправились гулять по лесу. — Баллард скомкал записку в руке.

— Но ведь собирается буря, — проворчал Ламберт. — Они должны были это видеть. В лесу сейчас темно, как ночью.

— Они не знают, насколько опасными бывают бури в этих местах, — ответил Баллард.

— Но они могли сообразить, что пойдет дождь. Не думаю, что им хотелось промокнуть до нитки.

— Конечно, нет. Что-то случилось.

— Может быть, они заблудились?..

Баллард снял мушкет, висевший над камином.

— Шелтон, пойдешь со мной. Ламберт, ты останешься здесь и поможешь Адаму. Проследи, чтобы все было укрыто, закреплено, и как только начнется ураган, загоняй всех в укрытие.

— Почему мы должны где-то прятаться? — спросила Молли. — Ведь дом такой крепкий и надежный. Нам здесь никакой ветер и дождь не страшны.

То, что Молли не понимала, какую опасность представляет ураган, лишь подтвердило предположение Балларда, что ни Кловер, ни Агнес не подозревают о реальной опасности.

— Ты когда-нибудь слышала о торнадо, Молли?

— Нет, а что это такое?

— Очень большой вихрь. Такой ураган в это время года может разметать даже дом. После моего приезда сюда мне довелось увидеть только один торнадо, и с тех пор я благодарю Бога за каждый год, который проходит без урагана. Он может вырывать с корнями вековые деревья из земли и разбрасывать коров, словно детские игрушки. Так что имейте в виду: как только Ламберт подаст вам знак, вы должны немедленно спрятаться в погребе.

— А в лесу нет укрытия, — сказала Молли тихо.

— Если они не слишком далеко, я успею вернуть их вовремя.

— Помоги вам Господь! — пожелала Молли вслед торопливо уходящим Шелтону и Балларду.

Шелтон показал на землю возле веранды:

— По крайней мере до дождя мы сможем идти по их следу.

— Да. Давай поторопимся, брат. Дождь нас ждать не будет.

Баллард изо всех сил старался сохранять спокойствие. Ему понадобится вся его сообразительность, чтобы найти Кловер и ее мать. Когда он заметил обрывки бечевки на деревьях, то сразу почувствовал облегчение. По крайней мере женщины не просто бродили по лесу, не думая о том, как они будут возвращаться домой. Потом он понял, что если они так тщательно помечали свой путь, то уже должны были вернуться. Страх вновь сжал его сердце. Когда через несколько сотен ярдов метки закончились, Баллард уже с трудом удерживался оттого, чтобы не побежать, выкрикивая имя жены. Стиснув зубы, он вместе с Шелтоном тщательно осматривал землю и кусты, но никаких следов так и не обнаружил. Упали первые капли дождя, и Баллард, погрозив небу кулаком, в сердцах выругался.

— Иди сюда! — позвал его Шелтон.

— Ты нашел их следы?

— Следы я нашел, но боюсь, они тебе не понравятся.

Одного взгляда на глубокие вмятины на влажной земле оказалось достаточно, чтобы понять, в какой опасности находятся женщины.

— Медведь.

— Да. Я думал, гризли ушли из этих мест. Я давно уже не видел их следов.

— Надо искать следы Кло и Агнес, зверюга не мог утащить их обеих.

Из-за ветра и усиливающегося дождя Балларду потребовалось несколько минут, чтобы напасть на след Кловер. Судя по следам, ясно было, что женщины бежали, а медведь следовал за ними по пятам. Баллард не торопил Шелтона. Они оба знали, что дождь быстро смоет все следы и не оставит почти никакой надежды найти Кловер и ее мать.

На Кловер упали первые капли дождя, и она едва не закричала от радости. Медведь еще раз тряхнул дерево и неуклюже побрел прочь. Агнес начала спускаться, но Кловер остановила мать.

— Но ведь медведь ушел, — запротестовала Агнес.

— Пусть уйдет подальше. Нет никакой гарантии, что он не залег в ближайших кустах, чтобы дождаться, когда мы сами спустимся на землю. Мы ведь не имеем ни малейшего представления, на что способны медведи.

Агнес поежилась, смахивая очередную каплю дождя со лба.

— Мы совсем промокнем, пока доберемся домой.

— Лучше промокнуть, чем попасть на обед медведю. Ах, Господи… Теперь у нас возникает новая проблема — как попасть домой.

— А в чем ты видишь сложность, если медведь ушел?

— Мы вполне могли заблудиться, ведь, увидев медведя, мы побежали и уже не оставляли меток.

— О Господи, мы же все время меняли направление!.. Прости меня, дорогая. Пойти в лес было глупой идеей.

— Нет, просто нам следовало дождаться возвращения мужчин и пойти с тем из них, кто хорошо знает этот лес. Мы поступили опрометчиво.

— Теперь Баллард будет держать нас взаперти, — пробормотала Агнес.

— Уверена, что такая мысль придет ему в голову. Я лишь надеюсь, что он не станет слишком беспокоиться, когда обнаружит, что мы ушли. — Кловер начала спускаться с дерева. — Спускайся, мама. Медведь наверняка уже ушел далеко. Теперь нам нужно найти наши отметки.

— И молиться, чтобы ветер не сорвал наши знаки с кустов.

Кловер чертыхнулась про себя и продолжила спуск с дерева, время от времени останавливаясь, чтобы помочь матери. Оказавшись на земле, она села, прислонившись к искривленному стволу, и, оглядевшись, попыталась вспомнить, с какой стороны они подбежали к спасительному дереву. Но вокруг шумел темный лес, все кусты и деревья казались совершенно одинаковыми, и она испугалась. Вокруг не было ничего, что могло бы подсказать им дорогу домой. Она, чуть не плача, опустила голову, и тут ее взгляд наткнулся на четко отпечатавшийся след туфли матери. Кловер чуть не закричала от радости.

— Мама, посмотри, это наши следы. А вот и медвежьи. Ты видишь?

Агнес прищурилась и кивнула.

— Вполне отчетливо, моя дорогая.

— Мама, мы можем пойти по этим следам и выйти к тому месту, где мы встретились с медведем.

— Да, но не все следы будут такими четкими, как эти.

— Верно, но могут быть и другие отметки, по которым мы сможем сориентироваться. Две женщины и медведь, несущиеся по лесу, несомненно, оставили какие-то отметины — поломанные ветки, сорванные листья или еще что-нибудь в этом роде.

Она схватила мать за руку и потянула за собой.

— Мы должны поторопиться, под дождем мы вряд ли уже что-нибудь сможем найти.

— Значит, мы идем по следам, как это сделал бы какой-нибудь траппер.

— Только гораздо медленнее. И будем молиться, чтобы следы нашего бегства были глубокими и четкими. По следу может идти любой, даже мы. Но если следы исчезнут или их смоет дождем, мы никогда не выберемся отсюда.

Взявшись за руки, они пошли, не отрывая взгляда от земли. Кловер чувствовала, как дождь все сильнее стучит по ее спине, и женщинам оставалось лишь надеяться, что их опрометчивость не обойдется им слишком дорого.

— Дождь усиливается, — сказал Шелтон, когда Баллард остановился, чтобы более тщательно изучить следы, по которым они шли.

— Я знаю. Женщины бежали изо всех сил и оставляли довольно глубокие отпечатки, но их уже смывает. Даже не ожидал, что они убегут так далеко.

Они продолжили путь.

— Когда за тобой погонится медведь, поневоле станешь быстрым. — Шелтон прошел несколько ярдов вслед за Баллардом, затем остановился. — Ты что-нибудь слышал?

Баллард насторожился, пытаясь за шумом дождя различить другие звуки. Наконец он услышал то, что привлекло внимание Шелтона, — голоса. Кто-то двигался им навстречу, и Баллард прибавил шагу, стараясь не радоваться раньше времени.

Неожиданно он увидел Кловер, пробирающуюся между деревьями. Несмотря на все еще не отпускающий его страх за ее жизнь, он не смог сдержать улыбки. Кловер и ее матушка не замечали ничего, кроме следов на земле. Они шли, взявшись за руки, слегка пригнувшись к земле. С их насквозь промокших шляпок стекали струйки дождя. Они были настолько увлечены своим делом, что Баллард понял: если не окликнуть женщин, они не заметят их, пока не наткнутся.

— Кловер, — позвал он и рассмеялся, когда они с матерью вскрикнули от удивления.

Кловер так обрадовалась, увидев Балларда, что буквально пронеслась последние разделявшие их ярды и бросилась в его объятия. Ее матушка последовала за ней и с такой силой схватила Балларда за руку, словно это был спасательный трос. Следы, по которым они шли, с каждой каплей дождя становились все более расплывчатыми, и Кловер уже начала опасаться, что они с матерью снова заблудятся.

— Мы так рады тебя видеть! — воскликнула Агнес. — Слава Богу, теперь мы пойдем домой!

— Да, а когда окажемся под крышей, поговорим о том, как вы до этого додумались — пойти в лес без провожатого.

— Все шло хорошо, — начала оправдываться Кловер, когда Баллард жестко взял ее за руку и почти потащил за собой. — И если бы не этот медведь, мы вышли бы из леса по нашим отметкам, но нам пришлось убегать от него, и, конечно, мы не могли думать ни о каких знаках.

— Так вы все-таки встретились с медведем?

Баллард внимательнее посмотрел на следовавших за ним женщин, но не увидел никаких повреждений.

— О да, мы встретились с медведем. Мы уже направлялись домой, когда он вышел прямо на нас.

— Вам чертовски повезло, милая.

— Я даже не ожидала, что нам удастся от него убежать.

— Он просто позволил вам убежать. Вам невероятно повезло встретить в это время года медведя, который был бы не голоден и не в плохом расположении духа. Думаю, он просто играл с вами.

— Играл? — Кловер споткнулась о скользкий от дождя корень, но Баллард, даже не остановившись, потащил ее дальше.

— Да, играл. Если медведь захочет схватить тебя, он легко это сделает. Но они не всегда хотят это делать. Мы для них не самый большой деликатес.

Он мрачно кивнул, увидев расширенные глаза женщин.

— Слава Богу, что у него был полон желудок, — пробормотала Кловер.

— Теперь мы должны добраться до какого-нибудь укрытия.

Он не успел договорить, как полыхнула молния и раздался оглушительный удар грома, даже визг женщин потонул в этом грохоте. Они не успели прийти в себя, как новая молния ударила в дерево в каких-то десяти ярдах от них. Баллард едва успел оттолкнуть женщин в сторону, как расколовшийся ствол рухнул на землю прямо перед ними. Убедившись, что ни Кловер, ни Агнес не пострадали, они с Шелтоном подхватили беглянок и, резко прибавив шагу, продолжили путь.

— Такое часто случается? — спросила Кловер, когда он повернулся к ней.

— Чаще, чем хотелось бы, — ответил Баллард, не останавливаясь.

Кловер почти бежала, стараясь не отставать от Балларда. Агнес и Шелтон едва поспевали за ними. Сильные грозы случались и в Пенсильвании, но такой страшной, как та, что сейчас бушевала вокруг, Кловер не могла припомнить. Они были почти у самого дома, когда вновь раздался страшный треск. Баллард чертыхнулся.

— Ты слышала это? — спросил Баллард, оглядываясь вокруг.

— Снова молния? — пробормотала Кловер, надеясь, что Баллард разуверит ее и скажет, что она ошибается.

— Да. Смотри, видишь дым? — крикнул Баллард, указывая на деревья позади амбара.

Уже через несколько минут Шелтон собрал всех, кто был в доме, и они организовали «пожарную бригаду». Дождь понемногу стихал, и Кловер понимала, что они не могут рассчитывать, что он затушит пламя на деревьях. Почти не чувствуя рук, она все качала и качала воду из колодца, расположенного рядом с конюшнями, и передавала ведро за ведром своей матери, которая, чуть не падая от усталости, быстро передавала их дальше по цепочке Балларду, который заливал пламя. К тому времени, когда Баллард объявил, что пожар потушен, Кловер окончательно обессилела. Она не сразу поняла, что дождь закончился и влага, которую она чувствует на своем лице, — не что иное, как пот. И хотя ее натертые чуть не до крови руки нещадно болели, она накачала немного воды и ополоснула лицо. Когда Баллард подошел к ней, Кловер устало припала к нему.

— Ты уверен, что огонь потушен?

— Да, но Шелтон, Ламберт, Адам и я будем по очереди дежурить всю ночь. А ты хорошо справилась, милая.

— У нас в Ланглейвилле тоже есть «пожарные бригады», хотя я ни разу не принимала участия в тушении пожара.

— Надеюсь, что и здесь у тебя больше не будет подобной практики.

— Я от всей души разделяю твою надежду. Вы живете в очень интересном краю, мистер Макгрегор.

— Это помогает мужчине не терять бдительности. — Он поцеловал ее в кончик носа. — Думаю, ради твоей же собственной безопасности нам необходимо поговорить о том, что ты можешь, а чего не должна делать.

Она покорно улыбнулась:

— Конечно. Может быть, поговорим об этом за столом? Я просто умираю с голоду.

Баллард рассмеялся и повел ее в дом, за ними устало последовали все остальные члены семейства.

Глава 11

— Ну и что ты об этом думаешь? — Кловер осторожно покружилась перед Баллардом.

Она перешила одно из своих лучших платьев, сняв часть дорогого кружева, шелковых ленточек и слегка упростив его фасон. Меньше всего ей хотелось, чтобы на празднике она была одета лучше всех. Мужчины, возможно, и не обратят на ее наряд внимания, но женщины могут невзлюбить ее, если она заявится разодетая и будет выглядеть вызывающе. Это самый верный способ навлечь на себя недовольство женской половины соседских семей. Прошло немногим более шести недель со времени их приезда в Кентукки, и Кловер не хотела упустить первый реальный шанс завести новых друзей.

Но Баллард, внимательно смотревший на нее, внезапно понял, что ему не хочется брать жену на весенний праздник. К ней будет приковано внимание всех мужчин. Ее сине-зеленое платье выгодно оттеняло цвет ее волос, отлично облегало изящную фигуру и скромным, но в то же время завлекательным вырезом подчеркивало мягкую выпуклость ее груди. Ее густые золотистые волосы, подхваченные лентами под цвет платья, свободно падали на спину. Она была очень хороша собой. Причем настолько, что пришлось бороться со своим первобытным желанием запереть жену дома и никому не показывать.

— Ты выглядишь превосходно, Кловер. — Он поцеловал ее ладонь, и они вместе вышли из комнаты. — Мне придется весь вечер отваживать парней, которые обязательно начнут за тобой ухлестывать.

Кловер засмеялась и сняла свой плащ с крючка на стене.

— Увидев тебя в этом прекрасном выходном наряде, я то же самое подумала о тебе.

— Значит, ты считаешь, что парни будут ухлестывать и за мной?

— Негодяй! — Она слегка ущипнула его за руку. — Девушки, конечно. Они будут слетаться на тебя, как мухи на мед.

Все уже ждали их на веранде. Даже Адам Данстан был свежевыбрит и одет в свои лучшие штаны и красивую свободную блузу из домотканого полотна. Кловер поняла, что такие праздники — большая редкость в суровых краях, а поэтому их посещали все, кто мог туда дойти, добраться верхом или на повозке.

Она уселась рядом с Баллардом на скамейку в передней части фургона, а все остальные расположились сзади, за исключением Шелтона, который предпочел ехать верхом.

— Ты уверен, что возвращаться в темноте не опасно? — спросила она.

— Сегодня полнолуние, так что ночь будет достаточно светлой, — ответил Баллард. — Можно, конечно, остаться там, но ночевать в фургоне, согласись, не очень удобно. Шелтон поедет впереди, в темноте он видит, как кошка. — Баллард погладил ее по колену и улыбнулся, когда она, покраснев, оттолкнула его руку. — Не беспокойся, милая. Расслабься и веселись.

— Именно так я и собираюсь сделать.

Когда Баллард остановил фургон перед входом в церковь и Кловер увидела толпу уже собравшихся на праздник, она поняла, что люди и в самом деле прибыли сюда веселиться. Целыми семьями в своих лучших одеждах они шли в церковь. Здесь можно было увидеть чуть ли не бабушкины кринолины, отделанные кружевом, и самые простые платья из домашнего полотна, трогательно украшенные лентами и бисером. Мужчины, которые, по всей видимости, только сегодня утром сменили куртки трапперов или блузы фермеров на сюртук или полуфрак, неуютно поеживались в стеснявшей движения одежде.

Кловер мысленно похвалила себя за то, что решила не надевать свой лучший наряд. Стоивший огромных денег восточный шелк был бы здесь совсем не к месту.

Войдя в холл, Кловер помогла Молли и матери выставить привезенное угощение на большой стол, накрытый у дальней стены. Молли приготовила яблочный пирог и лепешки. Кловер испекла два каравая хлеба и с помощью Молли сварила небольшой горшочек ежевичного варенья. Агнес разыскала в уголке Мейбл Клеммонс и немедленно завела с ней разговор. Кловер была рада, что ее матушка нашла себе здесь приятельницу, но она была слегка-удивлена, что ею оказалась Мейбл, которая своей прямолинейностью и грубоватостью сильно отличалась от Агнес с ее утонченными манерами. Скрипачи заиграли веселую мелодию, и Баллард потащил свою возлюбленную в центр зала на шумный сельский танец.

Она оказалась сразу же вовлеченной в головокружительную череду оживленных танцев и бесконечных знакомств. Было невозможно запомнить все имена и все мелькавшие перед ней лица. Когда Баллард увлекся обсуждением разведения лошадей с неким лысеющим джентльменом по имени Честер Таттл, Кловер ускользнула, чтобы наконец немного перекусить. Подойдя к столу, она увидела, что Мейбл сидит в одиночестве, и решила составить компанию пожилой даме. Но не успели они завести разговор, как вернулась матушка Кловер.

— Где ты была? — поинтересовалась она у матери.

— Мне нужно было ненадолго уединиться, — ответила Агнес и недовольно посмотрела на дочь, задающую бестактные вопросы при посторонних.

— И где же это уединенное местечко? — спросила Кловер, игнорируя осуждающий взгляд матери. — Вдруг мне тоже понадобится?..

— На улице.

— Разрази меня гром, — удивленно проворчала Мейбл, глядя через зал. — Колин Дуган со своим выводком.

Кловер оглянулась, чтобы увидеть тех, на кого указала Мейбл, как вдруг услышала глухой стук. Резко обернувшись, она увидела Агнес лежащей на полу. Кловер бросилась к ней, чтобы понять, что случилось. Несколько женщин также поторопились оказать ей помощь. Молли протиснулась сквозь толпу женщин и опустилась на колени рядом с Агнес. Несколько секунд спустя к ним протиснулись Баллард, Ламберт, Шелтон и близнецы.

— И часто с ней такое бывает? — спросила Мейбл, глядя на лежащую без чувств Агнес. — Если так падать, можно разбить себе голову.

— Я только однажды видел, как миссис Шервуд упала в обморок, — сказал Ламберт, — а я знаю ее вот уже два месяца. Она потеряла сознание, когда Кловер сообщила, что выходит замуж за Балларда и все они уезжают в Кентукки.

Мейбл разразилась хриплым смехом, и Кловер возмущенно посмотрела на даму. С помощью Молли она, старательно обмахивая мать веером, усадила ее на широкую церковную скамью. Агнес потихоньку приходила в себя. Кловер подняла голову, чтобы попросить Балларда принести нюхательную соль, но неожиданно перехватила взгляд мужчины, которого Мейбл назвала Колином Дуганом. Бледный как полотно джентльмен пристально смотрел на приходящую в себя Агнес.

Кловер тотчас заметила, что Колин Дуган — чрезвычайно интересный мужчина. Она услышала, как Молли прошептала: «Черный ирландец», — и согласно кивнула. Его волосы были черными, гладкими и блестящими, на висках серебрилась заметная седина, а его яркие голубые глаза напоминали огромные сапфиры.

— Агнес Магликадди? — спросил он тихим хрипловатым голосом.

— Магликадди? — Молли посмотрела на Кловер. — Так ты ирландка?

— Мой дедушка по маме был ирландцем. Он скончался еще до моего рождения. — Она, нахмурившись, посмотрела на Колина Дугана. — Вы знаете мою мать, сэр?

Сердце Кловер забилось сильнее, когда она вдруг вспомнила ту историю, которую матушка рассказывала ей накануне свадьбы, — о некоем мужчине по имени Колин, которого она знала до того, как вышла замуж за Клейтона Шервуда.

— Я знал ее много лет назад, когда она только обручилась с молодым парнем по фамилии Шервуд, — ответил Колин Дуган.

— Мой отец, — прошептала Кловер и обернулась к матери, которая, широко раскрыв глаза, смотрела на мужчину.

— О небеса, — пробормотала Агнес, растирая виски. — Я подумала, что вижу призрак.

— Возможно, призрак Колина Дугана? — предположила Кловер. Она взглянула на трех сыновей Колина и прошептала: — Ты забыла сказать мне, что тот мужчина был женат. Или он был еще холостяком, когда вы с ним познакомились?

Глядя на взрослых сыновей Дугана, Кловер поняла, что этот человек уже тогда был женат.

Агнес медленно подняла глаза и встретила взгляд склонившегося над ней мужчины. На мгновение ей показалось, что она опять вот-вот лишится чувств, и только благодаря Молли и Кловер, которые поддерживали ее за талию, Агнес удержалась на скамье.

— Силы небесные, Колин, откуда ты здесь? — спросила Агнес.

— Я же говорил тебе, что хочу уехать на Запад, — сказал он и, взяв женщину за руку, помог ей подняться на ноги.

— В те времена многие мужчины мечтали отправиться на Запад.

— Я осуществил свою мечту. Я приехал сюда пятнадцать лет назад, а через три года перевез семью. А ты совсем не изменилась, ты выглядишь точно так же, как в тот вечер, когда мы танцевали на Майском балу у Лэнгли.

— Глупости! — Агнес зарделась. — Я очень располнела.

— Нет, ты стала зрелой красивой женщиной, какой и обещала стать молоденькая девушка, которую я некогда знал.

Кловер увидела округлившиеся глаза Молли и с трудом удержалась от смеха. Она встала и подошла к Балларду, остальные наблюдатели тактично разошлись. Встретившимся через столько лет Колину и Агнес было о чем поговорить и выразить друг другу соболезнования по поводу потери второй половины. Наконец Баллард прервал их разговор и представил Кловер и Агнес старших сыновей Колина — Патрика, Майкла и Дэвида, которые имели несомненное внешнее сходство с отцом. Остальные семеро детей скромно стояли в стороне, ожидая, когда их представят, и Кловер поняла, что ей нелегко будет запомнить все имена сразу. Когда Колин, извинившись, вышел, чтобы удостовериться, что с его младшими детьми все в порядке, Кловер обернулась к матушке. Агнес выглядела вполне здоровой, но слегка ошеломленной. Впрочем, пылающие щеки не оставляли сомнений в том, что неожиданная встреча глубоко взволновала ее.

— Да, мама, я и не подозревала, что в юности ты была настолько легкомысленной.

Кловер озорно взглянула на Балларда, который едва сдерживал смех. К счастью, свидетели встречи столь давних знакомых уже разошлись, и Кловер решила воспользоваться возможностью немножко поддразнить свою матушку.

— Женатый мужчина? Так-так!..

— Ах, пожалуйста, тише! — округлила глаза Агнес. — Только подумай — встретить его здесь! Колин говорит правду. Он действительно собирался уехать на Запад, тогда об этом задумывались многие. А мы только охали, ахали и называли их героями. Конечно, многие из них так никуда и не уехали, но общество тактично забыло об этих обещаниях.

Баллард покачал головой:

— Опять эти игры.

— Боюсь, что так. Флирт с обеих сторон предполагает некую невинную ложь и мало выполнимые обещания. В то время Колин Дуган был знатоком в этом деле. — Баллард хмыкнул, и она улыбнулась. — В его оправдание могу сказать, что никогда не слышала, чтобы Колин изменял своей жене. — Агнес нахмурилась. — А у него уже тогда было, кажется, четверо детей.

— Сейчас их десять, мэм, — сообщил Баллард. — Его жена готова была иметь и больше, но он сказал, что пора остановиться. Он хотел обеспечить своим детям достойную жизнь и наконец насладиться временем, когда жена не сможет отговориться ни очередной брюхатостью, ой, простите, беременностью, ни кормлением новорожденного. — Он оглянулся и увидел, что три женщины покраснели, а четвертая — конечно же, Мейбл! — расплылась в скабрезной ухмылке. — Я неудачно выразился?

— Полагаю, подобные слова могут быть использованы в узком кругу, но в обществе — никогда, — объяснила Кловер.

Она вдруг подумала, сколько же времени должно потребоваться женщине, чтобы родить десятерых детей, особенно если иногда супруги расстаются, причем на весьма долгое время.

— Колину Дугану так и не довелось насладиться этим временем, не так ли? — догадалась она.

— Нет. Жена Колина заболела лихорадкой и умерла. Это случилось три года назад.

— Как печально, — прошептала Агнес.

Кловер кивнула, и у нее пропало желание поддразнивать свою матушку. Скрипачи заиграли вальс, и она ахнула от восторга.

— О, Баллард, они умеют танцевать вальс.

— Их учил Колин, — пробормотал он, оглядев несколько вышедших на тур вальса пар. — Правда, научились немногие.

Она схватила его за руку:

— Пригласи меня!

— К сожалению, я как раз один из тех, кто еще не научился.

— Я тебя научу. Ну прошу тебя.

Баллард не скрывал своего нежелания, когда она тащила его на танцевальную площадку. Поначалу их движения были скованными и неловкими, но Баллард был способным учеником и к тому же обладал врожденной пластичностью. Кловер счастливо засмеялась, когда он, утратив скованность, начал уверенно кружить ее по площадке. Когда танец закончился, голова у нее слегка кружилась, а дыхание сильно участилось, и Кловер охотно отпустила мужа поговорить с друзьями. Налив два бокала крюшона, она подошла к Мейбл, которая, к ее удивлению, коротала вечер одна.

— А где же мама? — спросила Кловер, протягивая женщине бокал с напитком.

— Отплясывает с этим негодяем Колином.

Кловер, прихлебывая крюшон, оглядела танцующих и, заметив матушку, стала наблюдать, как та, словно помолодев лет на двадцать, танцует с высоким красивым ирландцем. Агнес, полуприкрыв глаза, улыбалась. По всему было видно, что она наслаждается, но танцем или партнером, было не ясно. Неожиданно Кловер вспомнила, что ее отец умер всего несколько месяцев назад.

— Похоже, тебе не очень нравится наш Колин? — хриплым голосом спросила Мейбл.

— Я уверена, что мистер Дуган хороший человек. — Мейбл пренебрежительно хмыкнула, и Кловер поняла, что ее ответ не удовлетворил женщину. — Больше всего я хочу, чтобы моя мать почувствовала вкус к жизни и стала такой же счастливой, какой была с моим отцом.

— Ага, понятно. — Мейбл отломила от плитки очередную порцию табака и с нескрываемым удовольствием подхватила ее губами. — Дитя мое, нет ничего плохого в том, что твоя матушка хочет избавиться от своего одиночества.

— О каком одиночестве вы говорите? Как она может быть одинокой, живя под одной крышей с двумя детьми и семью взрослыми?

— Думаю, ты понимаешь, о каком одиночестве я говорю. В противном случае я крепко ошибалась в отношении Балларда Макгрегора. — Щеки Кловер покрылись румянцем, и Мейбл захохотала. — Твоя мать любила твоего отца. Это мне совершенно ясно, когда я слушаю ее рассказы о нем. Но твой отец ушел в мир иной. Думаю, Агнес еще не оправилась от горя, но она достаточно разумна, чтобы понимать, что жизнь продолжается. Колин тоже понимает это. И вот сейчас они танцуют, флиртуют, смеются, и все идет отлично. Там, откуда вы приехали, подобное поведение сразу породило бы массу сплетен, но тут никого не волнуют подобные мелочи, потому что здесь люди по-настоящему ценят жизнь. Агнес и Колин подошли к своей «осени» и не хотят провести оставшиеся годы, довольствуясь одними воспоминаниями.

— Конечно. Но ведь они могли бы вести себя как старые знакомые, встретившиеся через много лет.

Мейбл фыркнула:

— Черт возьми, блеск, который я заметила в глазах Колина, вовсе не похож на проявление дружеских чувств.

Заметив Молли, которая сидела, прильнув к Джонатану Клеммонсу, и была настолько увлечена разговором, что, казалось, просто не замечала ничего вокруг, Кловер улыбнулась Мейбл.

— А какой блеск вы видите в глазах своего сына?

— Чертовски надеюсь, что это блеск жениховства. Этот парень моложе не становится, а мне перед смертью очень хочется понянчить внуков.

Кловер старательно спрятала улыбку.

— Между прочим, Молли решительно настроена найти мужа.

— Вот и хорошо. Думаю, чтобы доставить этого балбеса к священнику, Джону нужна по-настоящему решительная женщина. — Мейбл внимательно посмотрела на Кловер. — А когда ты и твой длинноногий Шотландец начнете обзаводиться детишками?

— Вы задаете неприличные вопросы, миссис Клеммонс, — якобы обиженно пробормотала Кловер.

— Верно, черт побери, и слава Господу. Это одна из положительных сторон старости. Ты можешь говорить все, что у тебя на уме, быть капризной и своенравной, и никто — заметь, никто! — не посмеет тебе возразить или сделать замечание. — Она подмигнула Кловер. — Я питаю слабость к твоему Шотландцу, но ему об этом ни слова.

— Конечно. Мы же не хотим, чтобы он начал задирать нос.

— Вот именно. И поэтому я спрашиваю об увеличении семейства именно тебя. То, что он хочет ребенка, я точно знаю.

— Да он этого и не скрывает. И я тоже хочу. Так что если будет на то воля Божья, вскоре у нас может появиться ребенок.

Мейбл кивнула:

— Полагаю, парень старается изо всех сил.

— Определенно старается, — чуть смущаясь, ответила Кловер, и женщины от души рассмеялись.

Странно, как хорошо и просто с этой старухой, подумала Кловер, но тут Мейбл выпрямилась, всматриваясь в танцующих, потом нахмурилась, сдвинув кустистые брови, и наконец витиевато выругалась.

— Что-то случилось, миссис Клеммонс?

— А ты не видишь? Лиз Браун вытащила твоего мужа танцевать.

Кловер видела только голову Балларда, но когда круг танцующих немного рассеялся, она разглядела Элизабет. На женщине было красное обтягивающее платье с глубоким до неприличия вырезом. Она танцевала, откровенно прижимаясь к Балларду. Кловер с трудом подавила приступ злости, наблюдая, как Элизабет пользуется плодами танцевального урока, который она только что дала Балларду. Глубоко вздохнув, она попыталась рассмотреть, как Баллард воспринимает заигрывания Элизабет, но на таком расстоянии это было трудно понять.

— И чего же ты ждешь? Отправляйся за своим мужем, дитя, — сказала Мейбл.

— Это ведь только танец, — пробормотала она, ругая себя за то, что так переживает из-за того, что ее муж всего лишь танцует.

— Эта потаскуха висит на нем, как пиявка. Иди и оторви ее от него.

— Может быть, ему нравится танцевать с ней.

— Чепуха! Я мальчика знаю. Когда он веселится, у него не бывает такого каменного выражения лица. — Нахмурившись, она посмотрела на Кловер. — Неужели тебе все равно, что эта девица пытается увести твоего мужа прямо у тебя из-под носа?

— Миссис Клеммонс, дело не в безразличии. Дело в чувстве собственного достоинства. Я не хочу вести себя как глупая ревнивая жена.

— Может быть, у вас в Пенсильвании принято сидеть и смотреть, как соблазняют мужа, но здесь мы такого не позволяем. Разве ты не понимаешь, что все женщины смотрят на тебя и ждут, что ты остановишь эту дерзкую девицу?

Кловер действительно заметила любопытные взгляды, но изменять своим принципам не стала. Всю жизнь ее учили вести себя достойно, внушали, что проявлять отрицательные эмоции, а тем более устраивать сцены воспитанной женщине непозволительно. И матушка, и гувернантки если и говорили на подобные темы, то, как правило, вскользь, считая, что приличная девушка с молоком матери впитывает правильное понимание подобных ситуаций. Но сейчас ей очень хотелось, наплевав на воспитание, оторвать эту женщину от своего мужа, швырнуть на пол и насладиться видом униженной потаскухи. Будь проклято это воспитание, которое не позволяло ей пойти на поводу у своих чувств!..

— Послушай, девочка, — продолжила Мейбл, схватив Кловер за руку. — Элизабет хочет заполучить твоего мужа, и ты это знаешь. Гореть мне в огне, если об этом не знает все графство. Эта потаскушка однажды уже залезла ему в штаны, и ей понравилось то, что она там обнаружила. У Балларда хватило ума не связываться с ней, но это не остановило девицу. Ясно, что ее не остановит и тот факт, что теперь Баллард женат, тем более что его жена сидит и спокойно наблюдает за происходящим. Думаешь, Шотландец мирно сидел бы на лавке, если бы какой-то проходимец попытался залезть тебе под юбку.

Кловер встала и спокойно поправила платье.

— Нет, конечно, Баллард скорее всего крепко бы врезал этому негодяю. Миссис Клеммонс, если окажется, что вы дали мне дурной совет, я найду способ заставить вас пожалеть об этом.

— О, я не сомневаюсь. Не будь мямлей, девочка. — Она слегка подтолкнула Кловер в сторону танцующих. — Иди, Кло, и приведи в чувство эту шлюху. Старуха Мейбл будет наблюдать за тобой.

— Я в этом уверена.

Кловер шла, лавируя между танцующими парами, и ей казалось, что все женщины провожают ее одобрительными взглядами. Не обнаружив Балларда и Элизабет среди танцующих, она почувствовала себя очень неуверенно. Какая-то женщина тронула ее за локоть и кивком указала на открытые двери, ведущие на лестницу. Мелькнула мысль, что Баллард и Элизабет могли уединиться только по одной причине. Меньше всего ей хотелось застать парочку в недвусмысленном положении, но она сделала глубокий вздох и пошла к двери. Лучше знать правду, решила она, какой бы горькой она ни была.

Оказавшись снаружи, она обошла здание и оказалась позади церкви. Она доверяла Балларду, но с какой стати он вдруг решил отправиться на прогулку при луне с женщиной, которую, как он говорил, не хочет и не любит?.. Завернув за угол, она наткнулась на Элизабет, которая пылко обнимала Балларда. Острое разочарование полоснуло по сердцу Кловер, но она лишь поморщилась.

— Черт возьми, женщина! — выпалил Баллард. Он сорвал руки Элизабет со своей шеи и оттолкнул ее. — Я сюда не для этого пришел.

— Это утешает, — медленно протянула Кловер.

Баллард выругался и, резко развернувшись, подошел к Кловер. Он решил выйти с Элизабет на улицу, потому что хотел проявить тактичность и не отчитывать назойливую красотку при свидетелях. Однако как только они завернули за угол, она бросилась ему на шею и начала страстно целовать своего бывшего любовника. При этом она так прижималась к его бедрам, словно собиралась соблазнить Балларда прямо у церковной стены. Ему не нужно было видеть гнев, полыхнувший в глазах Кловер, чтобы понять, насколько неприятной была для нее эта сцена. Он от всей души проклял свою попытку пощадить достоинство Элизабет. Эта женщина не заслуживала такой обходительности.

— Милая, я вышел сюда вовсе не для любовных игр, клянусь, — сказал он жене.

— После представления на танцевальной площадке большинство людей считают, что ты ускользнул из зала, чтобы продолжить развлечение без свидетелей. А теперь ты говоришь мне, что эта прогулка при луне навеяна неожиданным желанием соблюсти некие приличия?

Мгновение Баллард оцепенело смотрел на Кловер, потрясенный тем, как можно произносить подобные жестокие, обидные слова таким холодным и в то же время вежливым тоном. Большинство знакомых ему женщин сейчас кричали бы на него или вцепились в волосы Элизабет. И поскольку во взгляде Кловер ясно читалось, что она хочет именно этого, Балларду оставалось лишь восхищаться ее выдержкой.

Элизабет быстро подошла к Балларду, схватила его за руку и обернулась к Кловер.

— Даже тебе должно быть понятно, что Баллард наконец-то образумился! — зло усмехнувшись, прошипела она.

— Да, образумился. — Он отдернул руку. — Я слишком старательно изображал из себя джентльмена и щадил твои чувства. Видимо, ты неправильно истолковала мою доброту. Я не хотел жениться на тебе до моего отъезда в Пенсильванию, а уж тем более не собираюсь ради тебя оставлять свою жену. Уйди с моей дороги, женщина, прежде чем окончательно выставишь себя на посмешище.

Элизабет бросила на Кловер сердитый взгляд:

— До твоего приезда сюда он не был таким неприступным.

— Разве? А я думала, что у тебя достаточно гордости, чтобы не бросаться на мужчину, который говорит, что не хочет тебя.

— Однажды он хотел меня — и очень сильно.

— Это «однажды» давно прошло. — Кловер сделала шаг к Элизабет и тихо произнесла: — Лучше будет, если ты больше не станешь показываться мне на глаза, Элизабет Браун.

— Но я здесь живу!

— Я знаю, но насколько спокойной будет твоя жизнь, зависит только от тебя.

Кловер даже немного удивилась, когда Элизабет бросила на нее полный ненависти взгляд и ушла прочь. Конечно, в своей неудаче она винила именно Кловер. И все же в ее глазах можно было прочитать страх, что доставило Кловер неожиданное удовольствие, хотя больше всего ей хотелось, чтобы Элизабет поверила ее угрозам и держалась подальше от Балларда Макгрегора.

Она сосредоточила внимание на муже, который смотрел на нее так, словно она держала заряженный мушкет у его виска. Ей показалось забавным, что такой здоровый мужчина может выглядеть таким испуганным. Усмехнувшись про себя, Кловер вдруг поняла, что больше не сердится на мужа. Она очень хотела, чтобы ее доверие основывалось на здравом смысле, а не на слепой ревности.

— Клянусь тебе, милая, я оказался здесь вовсе не для того, чтобы по-быстрому сходить налево.

— Какое грубое выражение. — Она вздохнула. — Мне очень хочется тебе верить.

— Хорошо. — Он подошел и обнял ее.

Кловер подняла голову и посмотрела ему в глаза. Если бы он не был таким красивым, способным разбить любое сердце, возможно, ей было бы легче отбросить в сторону свои страхи и сомнения. Но ей все еще с трудом верилось в то, что такого мужчину может полностью устраивать жена, подобная ей.

— Мне кажется, мы еще услышим об Элизабет, — проворчала она.

— Она должна понимать, что, продолжая бегать за мной, станет посмешищем для всего графства.

— В таком случае она вполне может решиться на что угодно, чтобы заполучить тебя.

— В таком случае она еще глупее, чем я думал. — Кловер собралась что-то сказать, но он коснулся пальцем ее губ. — Сюда кто-то идет.

— Кажется, это мама и кто-то еще. — Она тихонько охнула, когда Баллард потащил ее в густые заросли сирени. — Почему мы прячемся?

— Я хотел бы пару минут побыть с тобой, чтобы убедиться в том, что ты действительно веришь мне.

Она не успела ответить, как сквозь листву заметила свою мать, которая шла под руку с Колином Дуганом.

— Уверена, что Кловер с Баллардом тоже где-то здесь, — сказала Агнес. — Элизабет была просто в ярости, когда вернулась обратно в зал.

Колин сжал своими ладонями руки Агнес.

— Возможно, они где-то поблизости, и им, безусловно, нужно поговорить, чтобы уладить недоразумение. Думаю, нам следует воспользоваться этим моментом и немного побыть наедине, нам ведь тоже есть о чем поговорить.

— О чем же?

— Я кое о чем хочу спросить тебя, Агнес, причем с той самой секунды, как только увидел тебя сегодня вечером… Агнес, ты не станешь возражать, если я начну ухаживать за тобой?

— Колин, мой муж умер только несколько месяцев назад.

— И ты любила его. Я это знаю. Я знал это и тогда, много лет назад. Я тоже любил свою жену… и тогда, и до самой ее кончины. Но ведь ты не станешь отрицать, что между нами было нечто совсем особое… и это чувство сохранилось — во всяком случае, в моей душе.

— Мне следовало бы носить траур, но у меня нет денег на траурную одежду.

Колин поцеловал ее в лоб.

— У тебя не будет много денег, если ты соединишь свою судьбу со мной, но некоторый комфорт я смогу тебе обеспечить.

— Колин, ты торопишь события.

— Я понимаю, что мы не предстанем перед священником уже завтра. Я просто хочу начать ухаживать за тобой.

— Я буду чувствовать себя предательницей.

— Почему? Я же не прошу тебя забыть его, точно так же, как я никогда не забуду свою Анну. Черт побери, у меня десять детей — это живая память о ней. И я не рассчитываю на то, что исчезнет та часть твоей души, которая все еще любит его и, возможно, будет любить всегда. Но это не означает, что мы не можем любить кого-то еще. Не думаю, что те, кого мы некогда любили, были бы рады тому, что остаток своих дней мы проведем в одиночестве.

— Нет, конечно, нет.

— Так зачем же соблюдать некие условности и ждать, когда закончится официальный траур? Самые тяжкие твои страдания позади. Пришла пора научиться управлять своей судьбой. Все эти годы мы могли быть вместе, если бы не поклялись в верности другим. Немногим людям везет настолько, что им выпадает второй шанс. Я не хочу провести остаток своей жизни в одиночестве, Агнес.

— И я не хочу, Колин. Я просто не уверена, что нас поймут…

— Эй, подожди, я же слушаю, — шепотом запротестовала Кловер, когда Баллард, обхватив ее за талию, потащил подальше от уединившейся пары.

— Ты что, собираешься подслушивать разговоры собственной матери? — спросил он.

— А почему бы и нет? Пусть это неприлично, но зато чертовски интересно!

Наконец они остановились, Кловер огляделась и нахмурилась.

— Я надеюсь, мы вернемся обратно?

— Я хочу убедиться, что ты не думаешь обо мне плохо.

— Нет, конечно, нет. — Она вздохнула, и Баллард, наклонившись, крепко поцеловал ее. — Однако в следующий раз постарайся отказать Элизабет публично. К сожалению, когда парочка ускользает с праздника и уединяется в полумраке, люди думают вовсе не о том, что мужчина собирается дать своей знакомой урок нравственности.

Баллард рассмеялся, затем стал серьезным.

— На мгновение я сильно встревожился. У тебя был такой вид, словно ты готова застрелить меня.

— Такая мысль у меня промелькнула. — Когда он прижал ее к дереву и начал покрывать нежными поцелуями шею и плечи, она даже не попыталась оттолкнуть его. — Не пора ли нам вернуться обратно? — наконец спросила она.

— Скоро вернемся. Мне нужно подтверждение, что ты действительно простила меня.

Она с радостью отозвалась на его неторопливый, жадный поцелуй, ответив с такой же страстью. Когда их губы разомкнулись, она почувствовала, что его руки и ее бедра больше не разделяет ворох юбок, а еще через мгновение шнуровка ее панталон ослабла настолько, что они соскользнули на землю. После недолгого колебания Кловер решительно перешагнула через них. Она понимала, что все происходящее должно было шокировать и возмутить ее, но вместо этого она ощущала все возрастающее возбуждение. Их окружал темный лес, а лунный свет придавал их укромному местечку возбуждающую скрытность. И только одно сдерживало ее неожиданное желание стать до неприличия дерзкой.

— Я не могу вернуться на праздник в помятом и запачканном травой платье, — прошептала она, и ее охватила дрожь восторга, когда он расстегнул ее платье настолько, что грудь Кловер открылась его поцелуям.

— Значит, нам придется быть очень осторожными, чтобы ты не упала на землю, — ответил он, снимая с себя бриджи.

Она удивленно ахнула, когда он поднял ее. Не раздумывая она обхватила его ногами, и Баллард медленно соединил их тела. По телу Кловер пробежала дрожь восторга. Ее желание, возведенное на невероятную высоту его ласками и необычным уединением, обретенным среди огромных деревьев, буквально затопило ее. Когда она достигла пика наслаждения, он поцелуем заглушил общий стон экстаза. Он осторожно опустил Кловер на землю, и они прильнули друг к другу, пытаясь прийти в себя.

Позднее, вернувшись в зал, Кловер оставила Балларда беседовать с Джонатаном и поспешила к Молли, которая внимательно рассматривала оставшуюся на столе еду.

— У меня приличный вид? — спросила Кловер.

— Если не считать кусочка коры, который застрял у тебя в волосах. — Молли аккуратно вытащила его и незаметно отряхнула платье Кловер со спины. — Очевидно, вы с мистером Макгрегором уладили ваши разногласия. Хотя все и так стало ясно, когда эта потаскушка притопала сюда одна, а вид у нее был такой, словно она только что съела целый лимон.

— А моя мать с мистером Дуганом вернулись? — спросила Кловер, отщипывая небольшие кусочки пирога.

— Да, они сидят вон там и разговаривают. — Молли нахмурилась и посмотрела в сторону входной двери. — Это что-то интересное. Похоже, этим людям здесь не очень рады.

Кловер обернулась к входной двери и чуть не ахнула. Все в зале замолчали и смотрели на четырех вошедших мужчин. Большой Джим Уоллис и трое его друзей явно ни у кого не вызывали симпатии. К сожалению, этого было недостаточно, чтобы мужчины предпочли держаться в стороне от всех, и она поняла, что глупо было надеяться, что их пути никогда не пересекутся. Когда мрачный взгляд Джима упал на нее и он шагнул к ней, Кловер с трудом поборола желание окликнуть Балларда и постаралась спокойно встретить сердитый взгляд.

— А я думал, что ты уже во весь опор несешься обратно в Пенсильванию, — сказал Джим, остановившись перед ней.

— Здесь мой новый дом. С чего бы мне уезжать?

Она жалела, что их разделяет лишь стол с угощениями.

— Потому что ты не приспособлена для такой жизни, а теперь у тебя не будет и мужа.

— Это угроза, Большой Джим? — спросил Баллард, подойдя к нему.

Мужчина сердито посмотрел на него.

— У нас с тобой есть одно незаконченное дельце.

— Я так не думаю. Полагаю, мы все уже уладили еще в Ланглейвилле. Мы с тобой не в ссоре, если только ты не надумаешь затеять еще одну. — Он огляделся вокруг. — Похоже, тебе и твоим дружкам не очень рады здесь. У людей хорошая память, Большой Джим, и они не забыли, что на прошлом празднике весны ты едва не убил Уильяма Саттера. Наверное, вам лучше уйти. Здесь очень много его родственников и друзей.

Он кивком указал на большую группу людей, постепенно собиравшихся вокруг Большого Джима. Их кулаки были крепко сжаты, а лица суровы и сердиты. Они втрое превосходили компанию Джима с дружками.

Большой Джим сплюнул на пол.

— Я сюда не веселиться пришел, а предупредить тебя.

— Предупредить меня?

— Наслаждайся своей женой, пока можешь, Макгрегор. Недалек тот день, когда до тебя доберутся враги, которых ты нажил. Тогда посмотрим, куда денется твой самодовольный вид. — Он окинул сердитым взглядом всех присутствующих. — А эти болваны не всегда будут крутиться поблизости, чтобы помочь тебе или ей.

Баллард, нахмурившись, смотрел вслед Большому Джиму, когда он и его друзья, покачиваясь, выходили из зала. Глупо было игнорировать угрозы этого человека, но он не знал, как на них ответить. У него возникла мысль собрать несколько человек, догнать Большого Джима и выбить из него некоторые сведения, но он решил этого не делать. Неразумно бродить в темноте, разыскивая человека, который не задумываясь любому всадит нож в спину.

— Что он хотел этим сказать? — спросил Ламберт, спешно подошедший вместе с Шелтоном.

— Не знаю, но думаю, что осторожность нам не повредит, — ответил Баллард.

— Большой Джим хочет отомстить за ту ссору на побережье? — спросил Шелтон.

— Отчасти да, но, похоже, за его угрозами таится что-то еще, — Баллард пожал плечами. — Пока я не могу в этом разобраться. — Он посмотрел на Кловер: — Ты в порядке, дорогая?

— Все хорошо. Просто я была поражена, увидев его здесь. У тебя много врагов, Баллард?

— Есть несколько. Я не собирался их заводить, но они все-таки появились. Не беспокойся об этом, милая. Мы будем начеку. Я справлялся с более серьезными врагами, чем этот олух.

Она смотрела на его широкую спину и понимала, что это не пустая похвальба. Баллард Макгрегор — крепкий мужчина, и сломить его непросто, но он человек, а это означает, что он уязвим, и Кловер вдруг стало страшно. Кловер не могла избавиться от чувства, что именно она является источником его нынешних неприятностей, и не только потому, что в тот день на побережье он спас ее от Большого Джима. Единственным человеком, который мог хотеть как следует навредить ей, был Томас Диллингсуорт, но трудно поверить, что он решится на столь долгий путь до Кентукки, чтобы удовлетворить свою извращенную жажду мести, хотя бы потому, что превыше всего этот человек ценит комфорт и удобства.

— Слушай своего мужа, — посоветовала Молли, подавая Кловер чашку с крюшоном. — Он сможет позаботиться и о тебе, и о себе.

— Я знаю. — Кловер сделала глоток бодрящего напитка. — Я верю, что Баллард способен защитить нас. Но меня беспокоит то, что, помня о грозящей опасности, мы не знаем, откуда и когда она придет. К несчастью, наши враги знают о нас гораздо больше, чем мы о них, а это плохо.

— Если я правильно понимаю, мужчины, с которыми сейчас разговаривает мистер Макгрегор, предлагают ему свою помощь.

— Это служит некоторым утешением.

— Пс-ст.

Кловер нахмурилась и посмотрела на Молли.

— Да?

— Я молчала. Похоже, тебя зовут из-под стола.

Она посмотрела вниз и знаком предложила Кловер сделать то же самое.

Кло с любопытством взглянула под стол и увидела перед собой пару знакомых карих глаз. На лице маленького мальчика было несколько синяков. Очевидно, со времени их первого краткого знакомства в магазине Клеммонса он еще не раз пострадал от кулаков Моррисея. Такая жестокость была выше ее понимания.

— Ну, здравствуй, — сказала она.

— Здравствуйте, мэм. Вас не затруднит передать мне сюда кусочек пирога?

Она протянула мальчишке кусок яблочного пирога и спросила:

— А почему бы тебе не вылезти из-под стола и не взять тарелку?

— Я плохо себя вел, и мне запретили подходить к столу. Это мое наказание.

Его слова были не очень разборчивы, потому что мальчик пытался жевать и говорить одновременно.

Она сунула ему ножку цыпленка и начала высматривать родственников парнишки. Моррисеи небольшой обособленной группой стояли в дальнем углу зала. Несколько женщин разговаривали с худой светловолосой женщиной, которая, как поняла Кловер, и была пресловутой Бесс. Старший Моррисей разговаривал с каким-то мужчиной. Все члены этой семьи беспрестанно жевали, держа в руках заполненные снедью тарелки. Создавалось впечатление, что Моррисеи явились на праздник только для того, чтобы сытно поесть. Ее слегка дернули за юбку, и она передала мальчишке еще один кусок пирога, хотя по-хорошему надо было усадить мальчика за стол и как следует накормить.

— Думаю, эта свинья Моррисей ищет мальчишку, — шепотом произнесла Молли, незаметно опуская под стол чашку со сладким яблочным сидром.

Мальчишка выругался, Молли и Кловер обменялись улыбками.

— Я думал, что они будут заняты едой и не заметят, что я смылся, — пробормотал парнишка, потом допил сидр и вернул чашку Молли. — Наверное, мне лучше вернуться.

— Только сначала смахни крошки с губ, — посоветовала Кловер и осторожно заглянула под стол. Но мальчик уже исчез. — Надеюсь, что он меня услышал. Ужасно, что я не могу помочь ему, но еще страшнее думать, что, чуть подкормив его, я сделаю ему только хуже.

— Мальчишка так голоден, что даже не боится, что его могут поколотить. Он все вытерпит ради того, чтобы наполнить пустой желудок.

— Как это печально…

Молли пожала плечами:

— Да, к сожалению, мир совсем не так хорош, как нам хотелось бы, миссис Макгрегор.

Кловер продолжала наблюдать за Моррисеями и видела, как мальчик вернулся к семейству. Моррисей что-то зло сказал и тут же замахнулся кулаком на мальчика, но тот ловко увернулся от удара. Второй удар свалил мальчишку с ног. Он пытался уползти, но Моррисей пнул его по ребрам. Мальчик не издал ни звука, и это еще больше встревожило Кловер.

Жестокость Моррисея довершила то, что началось с появлением Большого Джима. Настроение Кловер было испорчено окончательно.

— Баллард! — Кловер прижалась к мужу, когда они возвращались в повозке домой. Остальные члены семьи дремали на задних сиденьях, в то время как Шелтон внимательно следил за стелющейся перед ними дорогой. — Ты уверен, что мы ничем не можем помочь этому мальчишке-рабу?

— Да, дорогая. Мне очень жаль. Весь городок пытался собрать сумму, которую требует Моррисей. Но я подозреваю, что даже если мы соберем деньги, он потребует больше, и мы вернемся к тому, с чего начали.

— Возможно, ты прав. Наверное, и угрозам Большого Джима мы не можем противостоять, пока он не начал действовать.

— Мне нужно будет встретиться с окружным судьей.

Она обвила его руку своей рукой и теснее прижалась к его теплому телу.

— Да, к сожалению, это не те новости, которые хотелось бы услышать. Баллард, ты не думаешь, что враг, о котором упоминал Большой Джим, — это Томас?

Она зевнула и закрыла глаза, уткнувшись щекой в его сильную руку.

— Возможно, милая, но я бы удивился, если бы увидел Томаса в наших краях. Он считает Кентукки диким местом, краем света. Я не верю, что он решится на такое трудное путешествие. Полагаю, стоит подождать, а там видно будет.

— Ждать и ничего не делать? Знаешь, никогда бы не подумала, что столь простые дела окажутся такими трудными…

Баллард ласково улыбнулся, когда Кловер, едва закончив фразу, заснула у него на плече. Он крепче обнял жену и прижал ее к себе. Она права: труднее всего ждать и наблюдать. Баллард думал, что сумеет заранее отвести от Кло любую опасность, но сейчас у него не было выбора. Он должен выждать, пока Большой Джим и его сообщник, кто бы это ни был, не сделают первый шаг. И молиться, чтобы ему удалось расстроить их планы.

Глава 12

Кловер помахала вслед экипажу, уносящему Молли, Агнес, Джонатана Клеммонса и Колина Дугана. Прошла только неделя после весеннего праздника, но Джонатану и Колину явно не терпелось приступить к ухаживанию. Кловер была рада, что Молли и ее мать смогут наконец хорошо отдохнуть, но ей очень хотелось отправиться вместе с ними. Кроме того, отъезд Молли означал, что на Кловер легла ответственность за все домашние дела и приготовление ужина. К сожалению, Кловер не была уверена, что уже готова к полной самостоятельности.

Она собиралась вернуться в дом, когда из амбара показался Баллард. Он спешно подошел к ней. Мрачное выражение его лица обеспокоило Кловер.

— Дорогая, Агнес и Молли уже уехали?

— Да. Только что. Уверена, ты их еще догонишь, если это так необходимо.

Он покачал головой:

— Нет, дело в том, что нужно, чтобы кто-то побыл с тобой час или, может, чуть больше. Одна из моих кобыл пропала. Часть ограды сбита. Наверное, она перепрыгнула через забор. Это одна из моих лучших племенных кобыл, и я хочу всех подключить к ее поискам.

— Хочешь, чтобы я тоже пошла с тобой?

— Нет, оставайся здесь, милая. Только не выходи из дома и никого не впускай.

— Баллард, неужели ты думаешь, что кто-то специально увел ее?

Он поморщился и запустил руки в волосы.

— Не могу сказать, любимая. Если кобыла будет просто где-то бродить, то это слишком ничтожная месть, но если кобыле причинят вред, то это действительно может серьезно навредить мне. — Он поцеловал ее в щеку. — Не думаю, что ты в опасности. Я могу оставить с тобой Адама или твоих братьев, если так тебе будет спокойнее.

— Нет. Адам нужен тебе, а мальчикам по семь лет. Едва ли они смогут меня защитить, если что-то случится. Ты уверен, что они действительно будут тебе полезны?

— Да, конечно, они ребята глазастые. На прошлой неделе, как ты помнишь, они нашли пропавшую свинью.

— Ладно, иди. Мы не должны позволять Большому Джиму мешать нам жить. Со мной все будет хорошо. По правде говоря, я не думаю, что Большой Джим Уоллис настолько умен, чтобы спланировать мое похищение. Скорее всего он нанесет удар вслепую.

Баллард засмеялся и кивнул:

— Да, я думаю, ты правильно оценила этого человека. — Он торопливо поцеловал ее. — Оставайся в доме, а я постараюсь вернуться как можно скорее, — сказал Баллард и вышел размашистым шагом.

— Удачи тебе, милый, — тихо пожелала она ему вслед.

Кловер посмотрела, как мужчины, оседлав лошадей, выехали за ворота. Ее братья скакали на одной лошади. Возвратившись, она услышала странный шум, словно кто-то пытался подойти к ней незамеченным. Она напряглась, застыла и прислушалась. «Надо бежать в дом и закрыться на засов», — подумала она, но в этот момент через перила веранды проворно перебрался смуглый мальчишка.

— Ох, как ты меня напугал! Что ты здесь делаешь?

— Я просто пришел в гости. Ты не прогонишь меня?

Он подошел к ней ближе и робко улыбнулся.

— Нет, конечно, но не будет ли у тебя неприятностей?

— Со мной уже случилась неприятность сегодня. И я подумал, что меня все равно поколотят, так пусть уж позже, чем раньше. И решил зайти к тебе.

— Я рада, что ты пришел. — Она указала на лохань для мытья, стоящую у двери. — Вымой руки и лицо, а потом можешь войти в дом. — Он умывался, а она внимательно смотрела на него. — Как тебя зовут?

— Выродок, — пробормотал он, вытирая лицо тряпкой, висевшей на крючке.

— Ужасное имя. Должно быть и другое.

— Не-а. У меня нормального имени нет, но это еще ничего, Моррисеи меня и похуже называют.

Она покачала головой и повела мальчика в дом.

— Но я не могу называть тебя этим именем. А какое имя тебе нравится? Какое имя ты бы себе выбрал, если бы у тебя была такая возможность?

Он сел за кухонный стол и широко раскрытыми глазами стал следить, как Кловер наполняет его тарелку угощением. Наконец он произнес:

— Уилли.

— Уилли? А почему именно это имя?

Она сидела напротив него и смотрела, как мальчишка с жадностью поглощает еду и запивает ее сидром. Ребенка кормили так, чтобы только не умер с голоду.

— Мне это имя всегда нравилось. Извините, — сказал он, пытаясь собрать крошки, которые летели у него изо рта.

Кловер улыбнулась:

— На этот раз прощаю. Но если ты собираешься часто навещать меня, мне придется научить тебя правильно вести себя за столом. Сколько тебе лет, Уилли?

— А я не знаю. Наверное, одиннадцать, а может, двенадцать.

Кловер с трудом удалось скрыть свое удивление. Она никак не могла предположить, что он старше близнецов — таким был маленьким и тощим. Причина явно была в плохом питании.

— Моррисей говорит, я буду коротышкой. Он говорит, все индейцы недомерки — маленькие, кривоногие и тупые.

— Если бы это было так, то белые поселенцы легко отобрали бы у них землю, верно?

Уилли кивнул и, улыбнувшись, поблагодарил ее, когда она вновь наполнила его чашку сидром.

— Я и сам так думал. Местные жители не слабаки.

— А тебе не приходила в голову мысль сбежать и найти родных отца из племени шауни?

— Было такое, но ведь я наполовину белый, и они будут ненавидеть меня за это. И рос я не как индеец. — Он напряженно прислушался. — Сюда кто-то скачет.

Тут Кловер тоже услышала, что приближается всадник. Она быстро схватила мушкет с каминной полки. Баллард еще не научил ее обращаться с оружием. Она даже не знала, заряжен ли мушкет. Но она надеялась, что человек, который теперь колотил в дверь ее дома, не догадается об этом.

— Открой дверь, женщина. Я знаю, что этот ублюдок здесь.

— Моррисей, — шепотом произнес Уилли и торопливо запихнул в рот остатки еды.

— Успокойся, Уилли, — сказала Кловер, надеясь, что и сама может последовать этому совету. Она открыла дверь и навела мушкет на краснолицего мужчину, стоявшего там. — Что вам нужно, мистер Моррисей?

Он сделал шаг назад.

— Мне нужен мальчишка. Он мой, и судья это подтвердил, так что не пытайся его украсть.

— Он будет дома после того, как мы закончим нашу трапезу.

— У него нет времени наносить визиты, словно он какой-то чертов джентльмен. — Он шагнул к ней, но быстро отступил, когда она прицелилась. — Он мой, женщина, и по закону ты обязана вернуть его.

— Мне бы этого очень не хотелось, но я повинуюсь закону. А сейчас он гость в моем доме, и я не позволю тебе вытащить его отсюда. Он вернется домой, когда визит закончится, но не раньше.

Она нахмурилась, когда Моррисей бросил сердитый взгляд на парня.

— Я заставлю тебя вернуться домой вместе со мной сейчас, ублюдок, или ты дорого заплатишь за свои выкрутасы. Ты знаешь, что будет, если ты ослушаешься?!

— На свою беду, парень хорошо знает, как вы обращаетесь с теми, кто меньше и слабее вас, — сказала Кловер. — Полагаю, будет большой ошибкой с вашей стороны, если вы причините мальчику страдания лишь за то, что он навестил меня.

— Неужели? И что же ты сделаешь?

— Я думаю, — Кловер опустила ствол и навела его на пах мужчины, — что смогу сильно осложнить вашу жизнь.

Моррисей поежился и отступил на шаг.

— Это будет беззаконие, миссис.

— Если я скажу, что защищалась, то, полагаю, вряд ли кто-нибудь сможет опровергнуть мои слова.

Моррисей целую минуту сердито смотрел на нее и на мальчика, потом размашистым шагом зашагал прочь, сел на лошадь и ускакал. Она держала его на прицеле, пока он не исчез. Закрыв за ним дверь и положив мушкет обратно на каминную полку, она вернулась за кухонный стол. Уилли смотрел на нее широко раскрытыми карими глазами.

— Вы здорово за меня заступились, мэм. Но это ничего не изменит. Сейчас он не посмеет меня отстегать, но потом изобьет за что-нибудь другое.

— Боюсь, что ты прав. Но мое вмешательство позволит тебе оставаться здесь столько, сколько захочешь. И ты можешь приходить сюда в любое время, когда тебе вздумается.

— Это было бы здорово, мэм!

Кловер заметила, что мальчик ковыряется в тарелке и посматривает на нее через поразительно длинные ресницы. Было ясно, что у него что-то на уме, но он не решается сказать.

— Ты хочешь меня о чем-то спросить?

Он кивнул.

— Ну так спрашивай. В худшем случае я просто не отвечу или скажу «нет».

Уилли кивнул, сделал глубокий вздох и спросил:

— А вы не можете меня учить, ну, как вы учите мистера Макгрегора?

— Ты имеешь в виду читать и писать?

— И складывать, и правильно себя вести, и говорить, как вы. Понимаете, когда-нибудь я освобожусь от Моррисея, но у него я стану всего лишь немой скотиной, как и он сам. Я понимаю, что я полукровка и никогда не стану ровней белым, но если я научусь чему-нибудь и у меня будут хорошие манеры, то смогу выбраться из грязи и нищеты. А так подумайте, какая у меня будет жизнь, если я всего лишь полукровка, который ведет себя и думает так же, как Моррисей?..

— Я рада буду научить тебя всему, что ты хочешь знать. С чего ты хотел бы начать?

— Мне бы лучше сначала выучить буквы.

— Это мы можем начать прямо сейчас. Ты поел? — Он кивнул, и она принялась убирать со стола. — Наверху, в третьей спальне справа, на столике у кровати ты найдешь грифельную доску и мел. Принеси их вниз, и мы сможем начать.

Она улыбнулась и покачала головой, когда он побежал по лестнице наверх.

Кловер вытирала со стола, когда дверь в кухню с грохотом распахнулась. Она вскрикнула, развернулась и оказалась лицом к лицу с Большим Джимом. Его лицо было искривлено злобной ухмылкой. Два его друга-негодяя, встав позади него, загородили выход.

— Что вы здесь делаете? — строго спросила она.

— Понимаешь, милашка, я пришел, чтобы забрать тебя и отвезти к твоему мужчине, — ответил Большой Джим.

— Баллард никогда бы не послал тебя за мной.

— Я говорю не об этом мерзавце. Я говорю о твоем замечательном дружке, которого ты бросила в Ланглейвилле.

Она попыталась убежать, но он догнал ее, схватил и перебросил через плечо. Так, держа Кловер на плече, он вышел из дома. Она боролась, но все было тщетно. Сквозь лавину взъерошенных волос она мельком увидела Уилли и стала молить Бога, чтобы мальчик догадался найти Балларда и поднять тревогу. Большой Джим бросил ее поперек седла, и прежде чем она успела что-либо предпринять, один из его приспешников связал ей запястья и заткнул рот кляпом. Затем она почувствовала, что ей крепко стянули лодыжки, и поняла, что теперь ей не удастся сбежать. Большой Джим уселся в седло и, положив свою жирную руку ей на ягодицы, тронул лошадь.

Она пыталась разглядеть, куда они направляются, но ей мешали волосы. Ей оставалось лишь сдерживаться, чтобы ее не стошнило, и молиться, чтобы Баллард нашел ее, пока ничего не случилось.

Кловер не смогла удержаться от стона, когда ее стащили с лошади. Все тело болело, ее тошнило, кружилась голова. Но Большой Джим подхватил ее, словно мешок с зерном, и понес под мышкой. Втащив ее в вонючую хибару, он грубо швырнул Кловер на грязную койку.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы хоть немного прийти в себя после такого сурового испытания. Она осторожно открыла глаза и огляделась. За дверью слышались голоса мужчин. Она поморщилась, когда рассмотрела хижину — это была жалкая лачуга. Если ее вскоре не спасут, она вполне может подцепить здесь какую-нибудь заразу.

Большой Джим вошел в хибару, подошел к ней и выдернул кляп.

— Ну что, очухалась?

— Вы соображаете, что делаете?! — вскричала она.

Не отвечая, Джим развязал ей запястья и лодыжки.

Она не успела растереть затекшие руки и ноги, как он набросил ей на шею толстую веревку и, обернув вокруг шеи несколько раз, плотно затянул ее. На короткое мгновение она пришла в ужас, уверенная, что он собирается задушить ее. Но толстяк, встав на койку, привязал другой конец веревки к крюку на потолке. Даже если она встала бы на кровати, до узла ей было бы не дотянуться. Веревка на шее была затянута настолько туго, что стащить ее через голову было невозможно. Если она попытается сдвинуться подальше или начать действовать быстро, то вполне может задушить себя. Кловер оказалась в ловушке.

К сожалению, руки и ноги Кловер затекли так, что даже пнуть Большого Джима она была не в состоянии.

— Это тебя попридержит. — Он спрыгнул с кровати и усмехнулся. — Можешь посидеть подумать, что тебя ждет.

— И что же меня ждет? Есть какая-то причина для этого безумия, или ты просто лишился остатков мозгов?

Острая боль пронзила ее руки и ноги, когда по ним опять заструилась кровь. Кловер стиснула зубы.

Приятели Большого Джима, которые тоже вошли в хибару и слышали ее едкое замечание, захихикали.

— Заткнись, Пунли. И ты тоже, Тумс. — Большой Джим бросил на них свирепый взгляд. — Бен ушел?

— Да, — ответил один из мужчин, ростом поменьше. — Они с этим парнем появятся ближе к вечеру.

— Вот тогда и повеселимся. — Большой Джим ткнул Кловер в бок. — Мы с тобой вспомним старые добрые времена, и на этот раз Шотландец не сможет нам помешать.

— А я думал, мы сообщим Макгрегору, что она у нас, — сказал коротышка.

— Закрой свой рот, Пунли. Мы сообщим этому болвану после того, как сами повеселимся. — Большой Джим протянул руку к волосам Кловер. Она дернулась от его прикосновения. — Скоро ты перестанешь быть такой недотрогой, — сказал он. — Как только тот, кто оплатил эту вечеринку, появится здесь, мы сбросим с тебя твое высокомерие.

— Баллард заставит вас дорого заплатить за это, — предупредила Кловер. — Он вас выследит.

— Именно на это мы и рассчитываем. Ты всего лишь приманка в нашей западне. Ты приведешь этого мерзавца прямо к нашей двери, и на этот раз преимущество будет на нашей стороне. И отделаем этого красавчика, как Бог черепаху. С каким же удовольствием я отметелю его! И наш новый друг тоже. Кстати, он просто жаждет тебя увидеть.

— И кто же этот ваш новый друг? — спросила она ровным голосом, хотя живот у нее свело от страха.

— Твой ухажер из Пенсильвании. Мы с ним встретились в таверне в Ланглейвилле и обнаружили, что у нас с ним много общего. Мы оба кое-что должны твоему мужу.

— Томас Диллингсуорт в Кентукки? Ты врешь, негодяй!

— Я никогда не вру! — заорал Большой Джим и замахнулся на нее кулаком.

— Ты не должен к ней прикасаться, пока не приедет Диллингсуорт, — напомнил ему Пунли. — Он на этом твердо настаивал.

— Ладно, не придирайся ко мне, Пунли. — Большой Джим бросил на Кловер сердитый взгляд и подошел к столу, за которым сидели мужчины. — Слышишь меня, женщина? Твой ухажер теперь на нашей стороне. Он нам хорошо заплатит. А теперь будь умницей, а я подожду своей очереди, но, сказать по правде, я бы не стал устраивать такую заваруху, чтобы заполучить тебя.

— Я этого тоже не понимаю, поскольку никогда не пыталась понять безумцев.

Кловер подвинулась на кровати и прислонилась спиной к грубой деревянной стене.

— Говоришь, что у этого Диллингсуорта с головой не все в порядке? — спросил Большой Джим, наливая себе домашнего пива в треснувшую кружку.

— А разве его поведение похоже на поведение здравомыслящего человека?

Большой Джим пожал плечами:

— Этот человек хочет получить тебя, и он тебя получит.

Его сообщники кивнули в знак согласия.

— Да вы сама простота, мистер Уоллис. — Она увидела, как он нахмурился и прищурил глаза, не разобрав, стоит ли принимать эти слова как оскорбление. — Думаю, то, что вы собираетесь сделать, — преступление, за которое вас повесят, — предупредила она. — Но как мне кажется, человек, находящийся в здравом уме, вряд ли станет планировать то, за что его могут вздернуть на виселицу.

— Не смеши меня, крошка, у них не будет ни одного свидетеля, так что пеньковый галстук нам не грозит.

Кловер сползла по стене и закрыла глаза. Она знала только об одном свидетеле, о котором не было известно Большому Джиму и его сообщникам, — Уилли. Хотя трудно сказать, поверит ли кто-нибудь мальчику, даже если он сможет рассказать о том, что произошло.

Кловер была измучена, испугана и не видела никакой возможности выбраться из ситуации, в которую попала сама, и не представляла себе, как можно спасти Балларда, которому уготована коварная ловушка. Он сделает в точности так, как ему скажут, надеясь, что сможет спасти ее. Если не будет возможности обеспечить помощь, он придет один. Он будет один против пяти. Совсем неравные силы.

— Ладно, женщина, сейчас можешь поспать. Нужно, чтобы ты хорошо отдохнула перед приходом нашего друга, потому что мы тебе потом роздыха не дадим.

Она слушала их гоготанье и жалела, что не умеет плеваться, как Мейбл. Это был бы подходящий ответ на их насмешки. Впереди ее ждет ночь ужаса, а возможно, много таких ночей, и эти ублюдки гоготали в предвкушении. Ярость сводила судорогой ее внутренности, но она была слишком измучена, чтобы дать отпор этим хамам. Да и можно ли оскорбить грязных скотов в человеческом облике, которые стали ее тюремщиками?.. Кловер казалось, что после всего, что случилось, она не сможет заснуть, но хоть немного поспать было просто необходимо, ведь сон прояснит ее разум и даст передышку от страхов и тревоги. Сон восстановит ее силы, и если каким-то чудом ей вдруг представится возможность, она сумеет убежать.

Томас отхлебнул из кружки эль и, скрыв отвращение, посмотрел на человека, сидящего напротив. Это гигантское грязное животное отзывалось на имя Бен, и Томаса несколько смущало, что его видят в такой компании. Однако ему нужен был именно такой, тупой и сильный помощник, который полностью бы ему подчинялся. Кроме того, он сомневался, что встретит кого-нибудь из знакомых в этой грязной маленькой гостинице — единственной в этом убогом городке, расположенном в нескольких милях от Поттерсвилла.

— Почему ты остановился здесь? — проворчал Бен, почесывая седеющую бороду. — Нельзя было разместиться поближе?

— Я нахожусь здесь, потому что не хочу насторожить Балларда Макгрегора своим присутствием. — Томас окинул взглядом маленькую темную комнату постоялого двора с плохо скрываемым раздражением. — Это неподходящее место для человека моего положения, но, похоже, Поттерсвилл вообще довольно жалкое место.

— Это неплохой городок. — Бен жадно глотнул эля и вытер рот грязным рукавом своей куртки из оленьей шкуры. — Мы захватили девчонку. Сделали, как ты сказал, и у нас все получилось. Мы держим ее связанной в лачуге Большого Джима.

— Да-а. Не стоило останавливаться в этой блошиной конуре, надо было подыскать для нее местечко поприличней. — Томас допил свой эль и встал. — Пошли?

Он направился к двери.

Бен чертыхнулся, залпом осушил кружку и поспешил за Томасом.

— Нет нужды торопиться. Она никуда не денется.

— Верно, но Макгрегор может наткнуться на свою потерявшуюся кобылу раньше, чем мы рассчитывали. Я хочу, чтобы он узнал о том, что случилось с его женушкой, от меня.

— А ты уверен, что Макгрегор сделает все так, как ты ему скажешь? Он не похож на человека, который шагнет в ловушку, словно ягненок на бойню. Он способен драться, и, надо признать, неплохо.

— У меня его жена. Он сделает все в точности, как я скажу. — Томас провел пальцем по искривленному носу. — Я такое устрою этому мерзавцу, что он пожалеет о том, что вообще появился в Ланглейвилле!

Баллард, нахмурившись, скакал к дому. Вот уже больше часа у него было неспокойно на душе, он не мог отделаться от мысли, что произошло что-то ужасное. В конце концов он велел остальным продолжать поиски лошади, а сам, пришпорив коня, галопом поскакал домой. Вздыбив коня у самого крыльца, он спешился, бегом поднялся на крыльцо и вбежал в дом.

— Кловер! — проревел он.

Ответа не последовало, и его сердце сжалось от тревоги. Он бросился на второй этаж дома, обыскал все комнаты, не переставая звать Кловер, потом спустился вниз и вновь осмотрел комнаты, чтобы убедиться, что она не прилегла вздремнуть где-нибудь, как это иногда случалось. Уже точно зная, что предчувствие его не обмануло, он осмотрел надворные постройки, но все было напрасно. Вернувшись в дом, он присел у кухонного стола и попытался собраться с мыслями.

Вдруг он заметил, что задняя дверь кухни широко распахнута. Он был уверен, что не открывал ее, и подошел ближе, чтобы посмотреть, в чем дело. Когда он увидел расщепленный косяк и сломанный засов, то понял, что кто-то вломился в дом и захватил Кловер. Теперь никаких сомнений не оставалось.

Бормоча ругательства, он снял мушкете каминной полки и зарядил его. Что ему делать? Он не знал точно, кто похитил Кловер, хотя подозревал, и не знал, куда направились похитители. Он был один и даже не представлял, скольким бандитам ему придется противостоять, если нападет на их след. Не имея ответов ни на один из этих вопросов, неразумно было планировать следующий шаг.

Он опустился в тяжелую качалку перед камином и попытался сосредоточиться. Должно быть, за исчезновением Кловер стоят Большой Джим и Томас. В ушах Балларда звучали угрозы Большого Джима на весеннем празднике. Как он теперь ругал себя за то, что не воспринял эти угрозы всерьез! Вместо того чтобы быть рядом с Кловер, охранять и защищать ее, он бросился на поиски лошади, оставив жену совершенно одну. Опять он не смог защитить Кловер от опасности.

Маскрат потерся о его ноги, и он почесал животное за потрепанными в боях ушами.

— Я подвел ее, Маскрат. Похоже, это становится дурной традицией.

Кот встал на задние лапы, положил передние лапы на колени Балларду и хрипло мяукнул. Баллард вспомнил, что Кловер частенько балует кота угощениями, и покачал головой. Кот начал оставлять свою добычу у дверей кухни, чтобы произвести на нее впечатление. Несколько раз, приходя домой, Баллард обнаруживал мертвую мышь или задушенную крысу, прикрытую листом лопуха и ожидающую похорон, на чем настаивала Кловер.

— Я не могу сидеть здесь и оплакивать ее, Маскрат. — Баллард осторожно отогнал кота и встал. — Я должен что-то предпринять. Возможно, есть след, по которому нужно идти, — пробормотал он, идя к двери.

Маскрат неторопливо поплелся за ним.

Выйдя из дома, Баллард обнаружил отпечатки копыт нескольких лошадей. Похитители даже не пытались замести следы. Они знали, что его не будет дома. Следы огибали дом и вели дальше в лес. Баллард был удивлен, когда увидел следы маленьких ног, которые четко отпечатались поверх следов копыт и тоже исчезали в лесу. Кто-то уже шел по следу похитителей Кловер. Кто-то очень маленький. Поскольку Деймьен и Клейтон остались с Шелтоном, Ламбертом и Адамом, Баллард понятия не имел, кто бы это мог быть.

Он пристально посмотрел на лес, потом опять вернулся в дом. Он пойдет по этому следу. Возможно, это не слишком разумно и небезопасно, но он не мог сидеть сложа руки и ждать, пока похитители дадут о себе знать.

Баллард начал собирать кое-какие припасы. Если его родственники сейчас не вернутся, он напишет им записку.

Кловер проснулась, испуганная ревом. Она упала вперед и почувствовала, как резко дернулась веревка у нее на шее. Она попыталась растереть шею между толстыми витками веревки и быстро вернулась в сидячее положение, прислонившись к стене.

— Проклятие, Большой Джим, твой амбар горит! — закричал Пунли, выглянув из крошечного закопченного окошка хижины.

Кловер не могла припомнить, чтобы она видела что-то достойное называться амбаром, когда ее тащили в лачугу. Пунли, должно быть, имел в виду пристройку с односкатной крышей, которую она успела заметить. Она увидела, как трое мужчин, беспрестанно ругаясь и пошатываясь, вышли из лачуги. Было очевидно, что каждый вечер они проводят в попойках.

В следующий момент в дверях появилась небольшая фигурка. Кловер несколько раз моргнула, не веря своим глазам.

— Уилли?

Мальчишка подбежал к кровати, вскочил на стоящую рядом койку и вытащил из-под куртки впечатляюще большой нож. Кловер узнала охотничий нож, который Баллард держал над камином в спальне. Лицо мальчика стало серым от напряжения, когда он начал перерезать веревку, тянущуюся от ее шеи.

— Вы не двигайтесь, мэм, — сказал он. — Я могу вас порезать, если будете дергаться.

— Как ты попал сюда?

— Я шел за вами.

— Но, Уилли, ведь отсюда до дома Балларда, должно быть, много миль.

— Миль десять, по моим прикидкам. Я бы помог вам раньше, но мне пришлось останавливаться, чтобы передохнуть.

— Неудивительно, — прошептала она. — Хотя ты гораздо крепче, чем кажешься.

— Они ведь не успели причинить вам вреда, правда? Я был слишком измучен, чтобы думать о том, что они могли бы сделать с вами, пока я отдыхаю. Тогда мне пришлось придумать план, чтобы выкурить их из этого дома.

Она уставилась на него в восхищении.

— И ты поджег амбар!

— Какой это амбар?! Несколько палок и пара веток. Я сначала вывел животных. Они ведь ни в чем не виноваты. — Он перерезал веревки и отложил нож в сторону. — Нам лучше поспешить отсюда, мэм. Этот сарай сгорит быстро. Пьяные дураки не станут терять время, пытаясь спасти его, особенно если увидят, что животных там нет.

Кловер встала, слегка пошатываясь. Когда Уилли взял ее за руку, она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Она не могла позволить своей слабости лишить ее единственного шанса на спасение.

— Ты знаешь, как нам добраться обратно к Балларду? — спросила она, когда они подошли к двери лачуги.

— Да. Я могу отвести вас прямиком туда или, если эти бандиты будут пытаться выследить нас, пойти в обход. — Он посмотрел на юбки Кловер. — Наверное, леди не должны так делать, но не могли бы вы подтянуть свои юбки, мэм? Тогда нам будет легче бежать по лесу.

Немного странно было выполнять указания ребенка, но Кловер сделала, как он сказал. Подоткнув юбки, она закрепила их на талии. Кловер лишь надеялась, что слова мальчика не окажутся пустой бравадой.

Уилли выглянул из двери.

— Эти придурки стоят к нам спиной и глазеют на огонь. Давайте, мэм! Мы должны как можно быстрее добежать до леса. Потом, когда мы доберемся до деревьев и они нас не будут видеть, мы пойдем помедленней.

Он быстро выскочил из двери, и Кловер последовала за ним. Ее поразило, с какой скоростью бежал мальчик. Если бы Моррисей обращался с мальчиком по-доброму, он получил бы сильного работника.

Они бежали, а она ждала, что вот-вот раздастся рев, который будет свидетельствовать о том, что их заметили и началась погоня, но пока ничего не было слышно. Даже когда они оказались под укрытием деревьев, Уилли продолжал бежать, и она изо всех сил старалась не отставать от него. Когда он немного снизил темп, Кловер уже еле переставляла ноги.

— Я думаю, мне нужно немного отдышаться, — прохрипела она, в изнеможении опустившись на мягкий мох.

— Хорошо, только совсем недолго, — сказал Уилли, подходя к ней и усаживаясь рядом. — Бандиты наверняка уже знают, что вы исчезли, надо идти.

— Сейчас, еще минуту.

— Мне уже пора вернуться домой, чтобы подоить коров. Если мне повезет, к тому времени стемнеет, и я смогу проскользнуть незамеченным. Обычно к заходу солнца Моррисей уже накачивается пивом. Если я не попадусь ему на глаза, он меня не поколотит, а утром он может забыть, что собирался это сделать.

— Может быть, я пойду с тобой и все ему объясню?..

— Ничего хорошего из этого не выйдет. Я могу сам о себе позаботиться, мэм, и знаю, где раздобыть себе еду. — Он улыбнулся ей, потом встал и отряхнул одежду. — Нам лучше трогаться, мэм. Мы можем идти шагом, по крайней мере до тех пор, пока не услышим, что погоня близка.

Кловер встала, и они пошли дальше, заходя все глубже в лес.

— А здесь много диких животных?

— Водятся, но большинство из них сейчас не опасны, а если наткнемся на кабана, то просто заберемся на ближайшее дерево и переждем. Вы умеете лазать по деревьям, мэм?

— Не так давно пришлось залезть. Медведь убедил меня, что стоит попробовать.

Он кивнул и усмехнулся:

— Лазание по деревьям — не очень подходящее занятие для леди.

— Пожалуй, ты прав. Ведь в этом случае кто-то может заглянуть тебе под юбки. — Он хихикнул, и она улыбнулась. — Уилли, если Большой Джим и его приятели догонят нас, я хочу, чтобы ты спрятался и не пытался мне помогать.

— Но я же пришел спасти вас.

— Пока у тебя это получается. Но если тебе удастся скрыться, ты сможешь рассказать Балларду, кто похитил меня и где я нахожусь.

Уилли кивнул:

— Хорошо, мэм.

— Спасибо.

Они обменялись понимающими взглядами, но вдруг мальчишка напрягся, прислушиваясь.

— Большой Джим?

— Видимо, да. Пойдемте, мэм. Нам придется идти кружным путем.

Они побежали, и еще некоторое время Кловер слышала голоса преследователей, которые шумно рыскали по лесу в поиске беглецов. Деревья и густой кустарник мешали бандитам, поскольку они были пьяны и на лошадях. На лес медленно опускались сумерки. Становилось все труднее и труднее следовать за Уилли, который словно заяц петлял по лесу. Но она знала, что удлиняющиеся тени помогают их спасению, и старалась не отставать от мальчика. Неожиданно пытаясь перебраться через очередное сплетение корней, Кловер поскользнулась и упала, сильно ударившись копчиком. От резкой боли у нее перехватило дух.

— С вами все в порядке, мэм? — спросил Уилли, присев на корточки и помогая ей встать.

— Сейчас все будет в порядке. А мы не могли бы немного отдохнуть? Большого Джима не слышно.

Уилли сел рядом с ней.

— Думаю, он не хочет подходить слишком близко к землям вашего мужа, мэм. Еще не совсем стемнело, и если Большой Джим будет и дальше преследовать нас верхом, его может увидеть мистер Макгрегор.

— Неужели мы совсем близко? — Кловер не могла поверить, что они проделали такой большой путь. — Я не вижу дома.

— Слишком много деревьев. Мы не совсем рядом, но достаточно близко. Скоро начнутся поля, и Большой Джим может оказаться на открытом пространстве, если продолжит преследование.

— Слава Богу! Я опасалась, что из-за меня мы двигаемся медленно и я подвергаю нас обоих риску.

— Вы молодец, мэм. Вы здорово держитесь. Думаю, леди не часто приходится бегать по лесу.

Кловер улыбнулась и покачала головой:

— Вообще не приходится. — Она встала. — Если мы так близко к дому, давай поторопимся. А отдохнуть я смогу, когда доберемся домой.

— А вы сильны духом, мэм, — сказал Уилли, и они продолжили путь.

— Спасибо.

Заросли поредели, и наконец показался дом Балларда. Кловер пожалела, что у нее больше нет сил бежать. Она надеялась, что Баллард дома. Возможно, он сумеет догнать Большого Джима и положить конец их неприятностям.

— Глупо подходить слишком близко, — сказал Пунли, покачивая головой, но Большой Джим разразился ругательствами. — Мы уже подошли к землям Макгрегора, поэтому не стоит так орать.

— Она была у нас в руках, черт возьми! Как эта чертова сука умудрилась освободиться? — Большой Джим дернул поводья, пытаясь развернуть свою лошадь, но та заартачилась, и он изо всех сил хлестнул животное между ушами.

— Думаю, ей кто-то помог, — сказал Пунли.

— Думаешь, это Макгрегор? — спросил второй мужчина.

— У тебя совсем нет мозгов, Тумс! — выпалил Большой Джим. — Если бы это был Макгрегор, он бы не позволил нам сейчас стоять здесь и спокойно почесывать свои задницы. Но кто-то точно помог ей освободиться и сбежать.

— Думаю, Диллингсуорту наплевать, как ей удалось это сделать. Главное — она сбежала, что вряд ли ему понравится, — сказал Пунли.

Большой Джим снова выругался и направил свою лошадь обратно к хижине, Пунли и Тумс последовали за ним.

— А раз у нас ее нет, то и денег от Диллингсуорта мы не получим. Но если он считает себя таким умником, может придумать новый план. Один раз нам удалось ее захватить. И мы можем сделать это снова.

Глава 13

Когда Кловер бежала через поле к дому Балларда, она мысленно возблагодарила Бога. У дома была привязана лошадь, и Кловер поняла, что кто-то уже вернулся. Она молила Бога, чтобы это был Баллард. Ей хотелось сначала ему все рассказать, прежде чем придется поведать свою историю остальным. Она расскажет ему, что и кто им угрожает, а потом она ляжет спать и проспит целые сутки.

— Уверен, что не хочешь остаться, Уилли? — спросила она мальчика, открывая дверь.

— Разве что на пару минут, чтобы рассказать мистеру Макгрегору, где искать этих разбойников.

Войдя в дом, Кловер буквально наткнулась на Балларда, который как раз собирался выходить. Он стоял с небольшим мешком в одной руке и мушкетом в другой, и никогда еще Кловер не была так рада видеть своего мужа.

Когда до ее сознания окончательно дошло, что она дома и в безопасности, она вдруг совершенно отчетливо поняла, что любит этого большого мужчину, который стоит сейчас перед ней и смотрит так, словно видит призрак, вышедший из могилы. Но Баллард оставался неподвижным, словно камень. Ее сердце разрывалось, ей так отчаянно нужны были его объятия, она хотела утонуть в них, чтобы вновь почувствовать себя в безопасности.

— Баллард, — сказала она и коснулась его руки, затем поморщилась, заметив, какие грязные у нее руки. — У меня был ужасный день.

— Да? Ужасный день? В самом деле?

Он рассмеялся и сам не понял почему. Меньше всего ему хотелось смеяться. Все внутри его свело от массы нахлынувших противоречивых чувств. Его переполняла радость, что она дома и в безопасности, но собственная беспомощность буквально раздавила Балларда, ведь его Кло вновь пришлось самой заботиться о своей безопасности. И то, что сейчас она вбежала в дверь их дома, стало ярким доказательством того, что он не может ее защитить. Он вырвал ее из уютной безопасности их удобного каменного дома в Ланглейвилле, увез в дикие леса Кентукки и вот теперь позволяет ей переживать одну неприятность за другой.

Выглядела она ужасно. Платье ее было изодрано, испачкано и завязано узлом над коленями. Ее чулки больше походили на рваные тряпки, а спутавшиеся волосы рассыпались по спине всклокоченной массой. Наконец он заметил мальчика.

— А ты что здесь делаешь, парень? — спросил он, потом подумал, почему он вдруг разговаривает с мальчиком, когда его недавно похищенная жена стоит рядом и выглядит так, словно ее таскали взад-вперед по зарослям ежевики и больше всего ей хочется рухнуть на что-то мягкое.

— Я привел вашу миссис обратно, — ответил Уилли.

Баллард вновь посмотрел на Кловер:

— Кто это сделал?

— Большой Джим и его сообщники. Они вытащили меня прямо из кухни.

— Зачем они похитили тебя?

Больше всего ему хотелось заключить ее в объятия и крепко прижать к себе, чтобы окончательно убедиться, что она в безопасности, но он чувствовал, что сейчас не имеет права предлагать такое утешение.

— Чтобы передать меня Томасу, а тебя заманить в ловушку. — Она опустилась в кресло, стоявшее у камина. Было ясно, что Баллард не собирается устраивать ей горячий радушный прием, которого она так ждала. Неожиданно она почувствовала себя жутко измотанной.

— А ты последовал за ней? — спросил он Уилли, ставя свой мешок у камина и возвращая мушкет на каминную полку.

— Да, мистер, — ответил Уилли. — И я освободил ее от этих ублюдков.

Кловер обратилась к Уилли:

— Ты не должен говорить такие плохие слова, и вообще тебе надо торопиться домой.

— Чтобы меня ни за что поколотили, как только я вернусь?.. Можно, я расскажу мистеру Макгрегору все, что знаю и видел? Тогда он заставит этих бандитов дорого заплатить за то, что они сделали.

— Значит, Уилли помог тебе освободиться и добраться до дома? — Баллард был потрясен, что маленький босоногий мальчишка смог помочь его жене, а он, шестифутовый громила, в растерянности сидел в теплом доме, не зная, что делать.

— Ей удалось сбежать от них, — сказал Уилли. — Пару раз нас чуть не поймали, но мы оказались слишком прыткими для них.

Баллард уселся напротив Кловер, не в силах отвести от нее взгляд. Она была в безопасности, но это не его заслуга. Он не видел осуждения в ее усталых глазах, но в них было некоторое разочарование. Он с болью принял его как заслуженное.

— Может, теперь вы оба расскажете мне, что произошло?

Кловер подробно рассказала все, что случилось с того момента, как Большой Джим ворвался в кухню. Время от времени Уилли добавлял к ее повествованию некоторые детали. И все это время она гадала, почему Баллард остается таким холодным, расстроенным и даже немного раздраженным. Его гнев она могла понять, но не остальные чувства, которые, как ей показалось, были направлены вовсе не на похитивших ее бандитов.

Баллард покачал головой, когда они закончили свое повествование.

— Никогда бы не подумал, что Томас последует за нами сюда. Да, он совсем обезумел, и я это заметил, но думал, что если мы будем в Кентукки, то его безумные мысли пойдут в другом направлении.

— С глаз долой — из сердца вон, — пробормотала Кловер.

— Что-то вроде этого. И моя недальновидность подвергла опасности твою жизнь.

— Какая ерунда! Никто не может предвидеть действия безумца.

— Но ведь я же оставил тебя одну, не так ли? И это несмотря на угрозы Большого Джима. Какая ошибка, но я ее не повторю.

— Думаете, кто-то будет снова пытаться похитить миссис? — спросил Уилли.

— Если эти безумцы предприняли одну попытку, они не остановятся и попробуют это сделать еще раз. Я не могу исключить такую возможность лишь потому, что считаю это безумием.

Кловер напряглась, когда он накрыл своей ладонью ее руку. Ей так хотелось, чтобы он заключил ее в объятия, но он все еще не спешил этого делать. Ее испытание воздвигло между ними какую-то стену, и она никак не могла понять почему. Ведь оно, наоборот, должно было их сплотить.

— Кловер, они не причинили тебе вреда? — спросил он.

— Нет, если не считать нескольких синяков. Они собирались сделать это позже.

— Когда прибудет Томас.

— Да. Томас нанял Большого Джима и его приятелей, чтобы они выполнили за него первую часть плана.

— Мистер Макгрегор, вон едет ваш брат, а еще люди в экипаже, — сказал Уилли, выглядывая из окна. — Теперь у вас есть помощники, чтобы преследовать эту гниду, Большого Джима.

Всадники и экипаж остановились перед домом. Кловер поняла, что сейчас все увидят ее в крайне плачевном состоянии, и встала, намереваясь подняться в свою комнату. Но не успела она этого сделать, как дверь отворилась и вошла ее матушка. Увидев Кловер, она вскрикнула и в ужасе закатила глаза, но тут же опомнилась и бросилась к дочери, Молли осталась чуть поодаль, хотя было видно, как ей хочется оказаться рядом с Кловер и подробно расспросить обо всем, что с ней произошло.

Баллард увидел, как бледна Кловер, и как только Агнес подошла к ней, он попросил:

— Дамы, пожалуйста, отведите Кловер наверх. Она расскажет вам, что произошло, пока вы будете приводить ее в порядок. А мальчик расскажет обо всем, что нам необходимо знать.

— Его зовут Уилли, — пробормотала Кловер, когда женщины повели ее наверх.

— Так, значит, Уилли? — обратился Баллард к мальчику.

Тот кивнул:

— Миссис сказала, что ей не нравится имя, которое дал мне Моррисей, так что мы выбрали другое.

— Мы нашли кобылу, Баллард, — сообщил Шелтон. — Но черт возьми, что здесь происходит?

— Мы готовы помочь, — сказал Колин, и Джонатан встал рядом с ним. — Ведь ты, наверное, слишком устал, чтобы разыскивать какого-то негодяя.

Братья согласно кивнули, и Баллард посмотрел на близнецов.

— Наберите воды и отнесите наверх вашей сестре. — Когда они замешкались, он добавил: — Вы услышите всю историю от начала до конца сегодня же вечером. — Как только они ушли, он повернулся к Уилли: — Давай, парень, расскажи нам еще раз, что произошло. Расскажи все, что тебе известно.

По мере того как Уилли рассказывал, Баллард становился все более мрачным. Но злился он только на себя. Он свалял дурака с самого начала. Он должен был сообразить, что сбежавшая кобыла была лишь приманкой, чтобы увести его от Кловер. Ему не следовало ни в коем случае оставлять ее одну.

— Я должен был понять, что это ловушка, — пробормотал он, когда Уилли закончил свой рассказ.

— Ты не должен винить себя в этом, Баллард, — сказал Джонатан.

— Нет? Мне нужно было прислушаться к угрозам Большого Джима. Мне не следовало оставлять Кловер одну. Шелтон, Ламберт, приведите хороших лошадей. Скажите Адаму, что мы собираемся делать, и попросите его остаться здесь, чтобы охранять женщин и близнецов. Не думаю, что у нас много шансов поймать мерзавцев, но я должен попытаться. — Он повернулся к Уилли: — Ты останешься переночевать?

— Нет. — Мальчик схватил Балларда за рукав и потянул к себе. — Могу я вас кое о чем спросить, сэр?

— Только быстро.

Баллард увидел, что Джонатан и Колин отошли, давая возможность им поговорить без свидетелей.

— Почему вы не обняли вашу миссис, когда она вернулась? Я думал, что у людей вроде вас это принято.

— Потому что я болван. — Он вздохнул, когда понял, что мальчик не удовлетворен его ответом и ждет более подходящего объяснения. — Может быть, потому, что Кловер образованная, прелестная девушка, а я невежественный шотландец, с великими идеями и без денег. Может быть, потому, что я подвел ее.

— Нет, вы не подвели ее, и она так не думает. Я в этом уверен. И вы совсем не такой. Разве это имеет какое-то значение? Если бы ваша миссис была из тех, кто гонится за деньгами, стала бы она возиться со мной! — Он покачал головой. — Думаю, что женитьба немного затуманила вам мозги.

— Вполне вероятно, что ты прав. Уверен, что не хочешь остаться?

— Уверен. — Уилли протянул охотничий нож. — Думаю, он вам не помешает.

— Да. Вижу, что ты отправился за похитителями хорошо вооруженным. Сообразительный парень! Скоро стемнеет. Сказать, чтобы тебя проводили?

— Нет. Я сам найду дорогу. Только пойду попрощаюсь с вашей миссис.

— Я обязан тебе ее спасением, Уилли, и, судя по твоему рассказу, своим, вероятно, тоже.

— Я просто помог другу, Макгрегор. Друзьям нужно помогать, — сказал мальчишка и бросился вверх по лестнице.

— Каким-то образом я должен забрать этого мальчишку у Моррисея, — сказал Баллард.

Его брат и кузен привели отдохнувших лошадей, и без лишних слов пятеро мужчин вскочили в седла и поскакали к хижине Большого Джима, следуя удивительно точным указаниям Уилли. Баллард особенно не надеялся, что им удастся настичь похитителей, но он должен был попытаться. Если ему в руки попадется хотя бы один из них, он сможет найти Томаса. А ему надо добраться именно до Томаса.

На этот раз Баллард знал, что ему придется убить Томаса Диллингсуорта. Этот человек не оставил ему выбора.

Стук удаляющихся копыт отвлек Кловер от грустных мыслей по поводу холодной встречи с Баллардом.

— Мужчины уезжают? — спросила Кловер, когда мать укладывала ее в постель.

— Да, — ответила Молли, отходя от окна. — Макгрегор, Ламберт, Джонатан и Колин — все отправились ловить разбойников, которые похитили тебя. Хочется верить, что они их найдут.

— Нам нужно найти Томаса.

— Сейчас нам нужно принести тебе чашку горячего чаю, хлеба и сыра, — сказала Молли и, открыв дверь, чуть не столкнулась с Уилли. — А вот и твой герой. Ну, заходи, парень. — Она остановилась и добавила: — Когда будешь уходить, не забудь забрать мешок на кухонном столе. — Она подмигнула мальчику. — Думаю, ты сообразительный парень и знаешь, как сохранить свои сокровища, чтобы они не достались тем, кто их не заработал.

— Не достанутся, мэм.

Как только Молли ушла, Уилли подошел к постели Кловер. Близнецы подвинулись, уступая ему место.

— Я только хотел убедиться, что с вами все в порядке. А то вы что-то неважно выглядели.

— Со мной все будет хорошо. Мне просто нужен отдых. Теперь ты отправишься домой?

Он кивнул.

— Если я останусь, то будут неприятности. Не беспокойтесь обо мне, мэм. Я еще приду и буду брать у вас уроки.

— Обязательно приходи. И не забудь взять мешок в кухне. Молли замечательно готовит. — Она погладила его по щеке. — Если станет совсем невыносимо или возникнет опасность для твоей жизни, не раздумывая приходи сюда. И будь осторожен, когда пойдешь домой.

— Обещаю, мэм.

— Мы немного тебя проводим, — сказал Деймьен, а Клейтон кивнул.

— Ох, я не уверена, что стоит это делать, — тихо произнесла Агнес. — Ведь вы не знаете окрестности так, как Уилли.

— Мы не будет уходить далеко, мама. Тут мы все знаем, — сказал Деймьен. — И мы вернемся засветло.

— Хорошо, идите, но будьте осторожны.

Как только мальчики вышли, Кловер посмотрела на мать.

— У тебя еще остались деньги от продажи мебели?

Агнес улыбнулась и присела на краешек кровати.

— Остались, но там меньше сорока долларов, а это животное Моррисей хочет за мальчика шестьдесят.

— Я знаю, но это было бы хорошее начало. Я пойму, если тебе не захочется отдавать эти деньги мне. Ведь это все, что у тебя есть.

— Благодаря тебе у меня есть все необходимое. Деньги принадлежат тебе, Кловер. И если придумаешь, где найти оставшуюся сумму, дай мне знать. У Балларда есть кое-какие деньги. Вместе мы можем собрать необходимую сумму.

— Если у Балларда есть деньги, они понадобятся ему, чтобы закупить запасы и все такое. Ему нужно кормить много ртов.

— Но ты же понимаешь, что Моррисей может снова поднять цену за мальчика.

— Может, но я должна попробовать.

— Я понимаю. А что касается Балларда…

Кловер поморщилась, поскольку уже пожалела, что так разоткровенничалась о своих обидах на холодный прием Балларда.

— Я не хочу говорить об этом, мама. Мы с Баллардом сами уладим наши проблемы. Я могу лишь сказать, что очень хочу, чтобы наш брак стал счастливым.

— Потому что ты его любишь…

— Да, люблю, черт его побери! Я люблю его, но даже ради него не стану мириться с тем, что меня не устраивает.

— Что ж, будем надеяться, что он вернется здоровым и невредимым, и вы сможете уладить свои разногласия.

— Она сбежала? — Томас потер виски.

В голове так пульсировало, что перед глазами все плыло.

— Кто-то поджег амбар и освободил ее, пока мы тушили огонь, — объяснил Большой Джим.

— Тупицы! — прошипел Томас. — Придется начинать все сначала!

— Теперь Баллард будет хорошо за ней следить. — Большой Джим оглядел хижину. — И мы не можем больше здесь оставаться, надо уезжать. Макгрегор будет нас искать… и скорее всего не один.

Томас, ругаясь, быстрыми шагами вышел из лачуги, и четверо приспешников последовали за ним.

— Сегодня вечером мы вернемся на постоялый двор. Там вы сможете переночевать в конюшне. А завтра утром вы четверо должны собрать оставшиеся мозги и найти такое место, откуда мы могли бы следить за Баллардом Макгрегором, не привлекая к себе внимания.

— Может, стоит отказаться от этой затеи? — пробурчал Пунли и торопливо отпрянул, когда Томас развернулся и бросил на него гневный взгляд. — Хотя бы на время, — промямлил он.

— Ни за что! Я забрался в эту Богом забытую глушь не для того, чтобы отказываться от своего плана. А теперь проваливайте! Думаю, что, как не попасться, вы знаете лучше, чем то, как удержать одну слабую женщину, — выпалил он, сел на лошадь и, резко пришпорив ее, ускакал.

Баллард взялся за толстый моток веревки, оставленный на грязной койке, и посмотрел на кусок веревки, свисавший с потолка. Это было так похоже на виселицу, что он содрогнулся. Он не удивился, никого не найдя в лачуге, лишь в очередной раз проклял свое невезение.

— Ты имеешь дело с сумасшедшим, — сказал Колин, подходя к Балларду и глядя на веревку.

— Я это знаю. Еще в Пенсильвании я понял, что парень не в своем уме. И все же я не верил, что он зайдет так далеко. Я не могу понять логику этого типа, и это загоняет меня в тупик.

— Тебе придется убить его.

— И это я понимаю. — Баллард швырнул веревку на кровать. — Но сначала надо найти мерзавца.

— Мы поможем тебе во всем.

— Спасибо. — Он повернулся к Шелтону: — Что-нибудь нашел?

— Абсолютно ничего. Они замели следы. Может быть, утром что-нибудь обнаружим.

Баллард кивнул:

— Можно попытаться. Хотя Диллингсуорт достаточно сообразителен. Он опять уйдет на рассвете. Я надеялся покончить со всем этим еще сегодня, но, похоже, дело затянется.

Кловер услышала, как открылась дверь ее комнаты, и увидела, что вошел Баллард. Она хотела было притвориться спящей, но потом решила, что это будет малодушием с ее стороны. Не важно, какие между ними возникли разногласия, но Томас представляет угрозу для них обоих, и они должны вместе противостоять ему. Она села на постели, зажгла свечу на прикроватном столике. Баллард выглядел уставшим, и она посочувствовала ему.

— Похоже, вы не нашли его?

— Не нашли. — Баллард снял рубашку, подошел к подставке, на которой стояли фарфоровый тазик и кувшин, и начал умываться. — Мы даже следов не нашли, но мы продолжим поиски завтра. В сумерках мы могли что-то упустить.

— И даже если вы найдете какую-то подсказку или след, Томасу, вероятно, все же удастся ускользнуть. — Она откинулась на подушки. — Он совершенно безумен, и это делает его непредсказуемым, а оттого еще более опасным.

— Я найду его, милая! Утром я отправлю Адама в город рассказать об этих мерзавцах. Их будет искать весь округ. — Он сел на кровать и скинул сапоги. — Мне придется убить Диллингсуорта.

— Я знаю, и мне очень жаль. Это из-за меня тебе пришлось столкнуться с Томасом, из-за меня на твоих руках будет кровь.

— Это не твоя вина, милая. Ты ничего не сделала этому человеку, лишь отказалась стать его наложницей. — Он глубоко вздохнул и посмотрел на нее. — Я подвел тебя, милая, очень сильно тебя подвел.

— О чем ты говоришь?

— Я оставил тебя одну, без защиты, и ты стала легкой добычей для этих мерзких наемников. Мне следовало быть рядом с тобой. А тебя спас маленький мальчик.

Кловер неожиданно поняла, что беспокоит Балларда, почему он ведет себя так странно. Он мучается, упрекая себя. Он действительно считает себя виновным в том, что случилось. Она протянула руку и погладила его по плечу.

— Ты иногда бываешь таким глупым. — Она улыбнулась, когда он посмотрел на нее, открыв от удивления рот. — Ты и в самом деле считаешь, что виноват в том, что произошло.

— А кто же еще? — спросил Баллард.

— Томас Диллингсуорт, и только он.

— Милая, это не Томас оставил тебя одну. Это я. Я не думал, что слабак Томас представляет какую-то опасность, потому что он был далеко, и не придал должного значения угрозам Большого Джима.

— И я тоже, но я себя за это не виню. И тебе не стоит. Господи, Баллард, мы имеем дело с сумасшедшим. Нашей единственной ошибкой было то, что мы не осознали, насколько безумен Томас и как настойчиво он будет нас преследовать. Теперь мы видим, что он зациклился на нас. Он убежден, что должен взять над тобой верх. Одному Господу известно почему. Невозможно понять логику столь извращенного мышления. Ты стал его личным демоном, и он не перестанет мучить нас, пока не одолеет тебя. Ты не должен винить себя в том, что не смог этого предвидеть.

Баллард провел пальцем по царапине на ее лице.

— Я видел, как ты была измучена, когда вернулась, и понял, что моей жене опять пришлось пройти через тяжкое испытание. Мне очень стыдно сознавать, что тебе вновь пришлось в одиночку столкнуться с опасностью. Я чувствовал, что не имею права даже прикоснуться к тебе.

— Да, ты действительно иногда туго соображаешь.

Она улыбкой ответила на его сердитый взгляд.

— Меня раздирало чувство вины. Это может затуманить мозги.

— Тебе не в чем себя обвинять. Ты собирался идти за мной, я же видела. Что еще ты мог сделать?

Он покачал головой:

— Помоги мне, Боже! Кло, я превратил твою жизнь в настоящее страдание.

— Как ты можешь так говорить?

— Ты обратилась ко мне за помощью, ведь только поэтому ты сделала мне предложение. И что ты получила? Ты едва не утонула по дороге сюда, за тобой гнался медведь, в тебя едва не попала молния, а теперь за тобой охотятся мои враги.

— Это наши общие враги, — сказала Кловер, но она видела, что он слишком поглощен своими мыслями, чтобы услышать ее.

— И я заставил тебя убрать твои прекрасные наряды и носить грубые простые платья. — Он взял ее руки в свои. — Посмотри на свои маленькие ручки. Удивительно, что ты еще меня терпишь и разговариваешь со мной.

— Баллард, неужели ты считаешь меня такой легкомысленной и думаешь, что я способна переживать лишь из-за своих нарядов и огрубевших рук?

— Нет, милая. Но теперь все будет по-другому.

— Баллард, я не жалуюсь, и ты перестань оплакивать самого себя и купаться в чувстве собственной вины. Немедленно!

Он слегка улыбнулся:

— Ты приказываешь своему мужу?

— Конечно, и мне очень хотелось отдать пару приказаний еще тогда, когда я только переступила порог.

— В самом деле? И каких же?

— Например, «немедленно обними меня», — прошептала она. — Мне так хотелось, чтобы ты меня обнял. Мне хотелось радостной встречи.

— А я просто стоял и смотрел на тебя.

Она кивнула.

— Может быть, это проявление моей слабости, но мне так хотелось прильнуть к тебе, пусть на секунду, но мне было страшно, я устала, а ты казался таким сильным и теплым.

— Это не проявление слабости, милая. Это я вел себя как настоящий болван. А сейчас ничего нельзя исправить?

— Ну, если приложить небольшие усилия, ты можешь исправить свою ошибку. — Она слегка похлопала по матрасу рядом с собой. — Иди в постель, Баллард.

Она едва не рассмеялась, увидев, как быстро он среагировал на ее приглашение. Он нежно обнял ее.

— Тебе очень тяжело пришлось, любимая?

— Тяжело, потому что трудным было не только похищение, но и спасение.

— А я тебе ничем не помог, — пробормотал он, вновь охваченный чувством горечи, из-за того что не смог оградить ее от всего этого кошмара.

— Бедняжка Баллард, — поддразнила она, потом добавила серьезным тоном: — Теперь все зависит только от тебя.

— Я знаю это. Я его достану, Кловер. Я положу этому конец.

Некоторое время они лежали, молча обнимая друг друга. Кловер понимала, что должно пройти некоторое время, прежде чем она полностью оправится от этого события. Теперь она испытывала жуткий страх — за себя и Балларда. Даже в его сильных руках она не могла избавиться от этого страха. Она была рада, что он больше не сторонится ее. Сейчас им совершенно необходимо держаться вместе. Только так они не оставят Томасу Диллингсуорту ни единого шанса.

— Кловер, — Баллард поцеловал ее в щеку, — а что там, в коробке, на гардеробе?

Она улыбнулась, поскольку уже давно поглядывала на коробку, которую ей принесла мать. В этой коробке лежали деньги, вырученные от продажи вещей в Ланглейвилле. Балларду было любопытно, но он удержался от того, чтобы заглянуть в нее.

Она гадала, как он отреагирует, когда она скажет ему, что собирается делать с этими деньгами. Кловер знала, что он желает освобождения Уилли от Моррисея так же сильно, как она, но каждый доллар доставался Балларду слишком тяжело.

— Это деньги, полученные от продажи нашей мебели. Я хочу выкупить Уилли. Матушка отдала их мне именно для этой цели.

— Сколько у тебя?

— Почти сорок долларов.

Она нахмурилась, когда он вылез из постели, подошел к гардеробу и, достав с верхней полки небольшой мешочек, бросил его ей на колени.

— Это поможет.

Кловер открыла мешочек и ахнула. Она достала деньги и пересчитала их — пятнадцать долларов.

— Баллард, я не могу забрать все твои деньги, — возразила она.

— Они не только мои. Я лишь храню деньги, которые мы все собираем для выкупа мальчика. Понемногу, пенни за пенни, нам удалось собрать сумму, которой может хватить, чтобы купить свободу мальчишке. Хотя мне не нравится слово «купить».

— Мне тоже. — Она убрала деньги обратно в мешочек и положила его на прикроватный столик. — Это означает, что скоро мальчик будет свободен. — Она поцеловала его. — Спасибо, Баллард.

— Не питай слишком больших надежд, милая. Моррисей вполне может отказать тебе.

— Я использую всю силу своего убеждения, — она радостно улыбнулась, — и обязательно освобожу мальчика!

— Я почти испытываю жалость к Моррисею. Он не представляет себе силы приемной матери, защищающей своего детеныша.

Глава 14

— Ты в этом уверена, дорогая? — спросила Агнес, с отвращением глядя на обветшалый дом Моррисеев, затем с тоской посмотрела на Адама, который ждал их в фургоне.

— Совершенно уверена, мама.

Кловер вновь постучала в дверь, жалея, что не пришла раньше, позволив матери и Балларду ухаживать за ней, как за больной. Она почти не пострадала во время похищения, и было эгоистично оставлять Уилли в жестоких руках Моррисея еще на четыре дня.

— У тебя ведь нет необходимой суммы, — напомнила ей мать.

— Я знаю. — Она улыбнулась Бесс, когда робкая женщина открыла ей дверь. — Миссис Моррисей? Возможно, вы меня не помните… Меня зовут Кловер, я жена Балларда Макгрегора. А это моя матушка, Агнес Шервуд.

— Что вам угодно?

— Я хотела бы поговорить с вами.

— О чем?

— О мальчике. О… вашем полукровке.

— Мой муж не захочет об этом разговаривать. Он просто так мальчишку не отдаст.

Кловер достала из складок плаща мешочек с монетами и подняла его так, чтобы Бесс Моррисей услышала отчетливое звяканье денег.

— Я пришла не просто поговорить.

Бесс открыла дверь пошире.

— Я пошлю одного из мальчишек за мужем.

Когда Кловер вошла в дом, а ее мать последовала за ней, они увидели трех маленьких девочек, стоящих в дверях кухни и пристально наблюдающих за ними. Когда в магазине у Клеммонса Моррисей говорил о своей семье, он упоминал только о сыновьях. Кловер подумала, что с девочками наверняка обращаются так же плохо, как с Уилли.

Бесс выдернула маленького мальчика из угла комнаты и отправила его за мужем. Затем она жестом пригласила Кловер и ее мать присесть за длинный дощатый стол.

— У вас все шестьдесят долларов? — спросила Бесс, усаживаясь напротив Кловер и Агнес.

— Не совсем, — ответила Кловер, заметив, что Бесс не отводит взгляда от мешочка с деньгами, который Кловер положила на стол перед собой.

— Тогда вы с ним не сговоритесь.

— Но если попробовать, вреда от этого не будет, верно?

— Думаю, нет. Если мой муж сказал «шестьдесят» — значит, шестьдесят. Он бывает очень упрямым. — Бесс осторожно протянула руку к мешочку, но не коснулась его. — А сколько у вас здесь?

— Сорок два доллара.

Кловер увидела, как усталые глаза Бесс широко распахнулись, и поняла, что ее догадка была верна: в этом доме денег практически не видели. Она утаила часть суммы и начала думать, что, возможно, эту часть ей удастся сохранить.

— Я понимаю, что это не вся сумма, которую требует ваш муж, но это гораздо больше того, что он заплатил за мальчика, и, думаю, гораздо больше, чем кто-либо когда-нибудь ему предлагал. Да ведь мальчик совсем маленький и к тому же, похоже, не очень здоровый. А судя по тому, как часто вашему мужу приходится учить мальчика уму-разуму, я бы сказала, что это, должно быть, очень трудный ребенок.

Она заметила насмешливый взгляд Бесс и поняла, что ей не удалось одурачить эту женщину своими тщательно подобранными словами. Но Кловер сообразила, что Бесс ничего не станет ей говорить.

— Мам, а мы таких денег и не видывали, — сказала самая высокая из трех девочек.

— Это не твоего ума дело, Лотти! — заявила Бесс. — Отцу не понравится, что вы здесь крутитесь. Займитесь готовкой. — Она посмотрела на Кловер. — Зачем вы так стараетесь заполучить мальчишку? — спросила она, не сводя взгляда с двери.

Кловер поняла, что Бесс старается выудить какие-нибудь сведения, пока не пришел ее муж. Но она не могла понять, что же именно. Мгновение она колебалась, потом решилась рассказать правду. Поскольку Бесс явно не хотела, чтобы муж слышал их разговор, Кловер была уверена, что все сказанное ею сейчас не достигнет ушей Моррисея и не будет использовано против нее.

— Я хочу, миссис Моррисей, забрать этого ребенка у вашего мужа, пока он не убил мальчика, — ответила Кловер так же тихо. — Я обязана Уилли жизнью. Четыре дня назад он спас меня от Большого Джима.

— Четыре дня назад, говорите? Как раз тогда мой муж проклинал вас на чем свет стоит. Не больно-то вы ему нравитесь.

— Полагаю, моя угроза отстрелить его мужское достоинство весьма ухудшила его мнение обо мне.

К изумлению Кловер, Бесс коротко, застенчиво улыбнулась:

— Прямо так и сказали?

Кловер кивнула, и Бесс вновь помрачнела.

— Не слишком-то он будет настроен уступить вам.

— Надеюсь, что это настроит его на более разумный лад, — сказала Кловер, слегка касаясь мешочка с деньгами. — Пятнадцать долларов были собраны горожанами. Остальные деньги добавила я. И ведь я не единственная, кто хочет вырвать мальчика из рук вашего мужа.

Бесс кивнула.

— Уж лучше бы вы его пристрелили, когда у вас была такая возможность. Он вам это припомнит.

— Если честно, я не умею обращаться с ружьем. Мне повезло, что я сообразила, как правильно взять мушкет. И я обязательно освобожу мальчика — если не сегодня, то в другой раз. Я не отступлюсь, потому что обязана мальчику жизнью. И жизнью моего мужа также, потому что наши враги намеревались использовать меня в качестве приманки и убить Балларда.

— Но я вам ничем не могу помочь.

— Я и не прошу вас об этом и нисколько не рассчитываю на вашу помощь.

— Но, миссис Макгрегор, мне кажется, что вам небезопасно находиться в нашем доме. Мой муж по-настоящему ненавидит вас. Думаю, он считает, что вы опозорили его. Да еще и напугали, а этого он не прощает никому. Я не смогу вам помочь, если он нападет на вас.

— Об этом не беспокойтесь. Вы видели, что сюда нас привез Адам Данстан. При первом же сигнале тревоги он войдет в дом с ружьем в руках, а уж он-то прекрасно знает, как им пользоваться.

В этот момент с грохотом в дом вошел Моррисей. Остановившись у входной двери, он сердито оглядел Кловер.

— Что ты здесь делаешь, женщина, черт побери? — Он бросил на жену злой взгляд. — Как ты позволила ей войти после всего, что я тебе рассказал?

— Она пришла купить мальчика.

Бесс указала на мешочек с деньгами.

Моррисей подошел к столу и потянулся за мешочком, но Кловер быстро схватила его. Она не съежилась под его тяжелым взглядом, даже когда он замахнулся на нее. Он вошел через переднюю дверь, значит, видел Адама и догадывается, что произойдет, если он посмеет к ней прикоснуться. Но как долго присутствие Адама будет сдерживать Моррисея, Кловер не знала, поэтому поспешила перейти к делу.

— Вы не получите денег, пока я не заберу мальчика, — сказала она.

— Покажите свои деньги.

Кловер высыпала монеты на стол. Моррисей долгое время стоял, молча глядя на серебро. Заметив, что он шевелит губами, она поняла, что тот с трудом пытается сосчитать их.

— Тут не шестьдесят! — возмущенно произнес он.

— Я знаю.

— Я же назвал цену — шестьдесят долларов.

— Вы и в самом деле думаете, что кто-то заплатит за мальчика так много? Он слабый, долгое время недоедал, его постоянно били, а значит, скорее всего он еще и непослушный. Мы оба знаем, что многие хотят выкупить мальчишку и дать ему свободу. Люди пытались собрать названную вами сумму, хотя все понимают, насколько она нелепа, и все же здесь немного не хватает.

— Собрали не так уж и мало. Значит, соберут и остальное.

— Это не деньги ваших соседей, — сказала Агнес, впервые вмешавшись. — Это мои деньги. Я продала все, что у меня было, перед отъездом из Пенсильвании, и это все, что я смогла выручить. Копилка пуста. Да, несколько долларов действительно внесли ваши соседи, но только несколько, а как сказала Кловер, им потребовался год, чтобы собрать даже такую небольшую сумму. Сомневаюсь, что им когда-нибудь удастся набрать шестьдесят долларов. Вы слишком завысили цену, мистер Моррисей, а это означает, что никто и никогда не заплатит вам за мальчишку даже половины ваших проклятых денег.

— В таком случае я могу продать его в другом месте, — проворчал Моррисей, но его взгляд оставался прикованным к серебряным монетам.

— Очень в этом сомневаюсь, мистер Моррисей. Мальчик маленький, грязный, кожа да кости, да к тому же полукровка. Вы же знаете, что большинство людей считают, что индейцы не способны усердно трудиться. А некоторые люди не захотят, чтобы он находился рядом с ними, из-за страха перед индейцами и нелюбви к ним. А за шестьдесят долларов можно заполучить сильного чернокожего мужчину, может, даже и не одного черного раба. Я испытываю отвращение к продаже и покупке людей, и моя дочь тоже. Тем не менее, если мы, чтобы освободить ребенка, должны пойти на ваше презренное требование, мы это сделаем. Однако мы не станем платить вам сумму, которую вы не получите нигде в стране. То, что предлагает вам моя дочь, — более чем щедрое вознаграждение. Так что, прежде чем отказываться, хорошенько подумайте.

Пока ее мать говорила, Кловер аккуратно складывала монеты в мешочек, стараясь не выдать изумления смелостью своей матушки. Обычно застенчивая женщина сейчас говорила решительным тоном, спокойно глядя в лицо огромному Моррисею. Она также солгала относительно того, сколько денег собрали горожане. Это была умная ложь, с намерением убедить Моррисея, что он вряд ли получит запрашиваемую цену, а ведь Агнес Шервуд никогда не лгала.

Кловер посмотрела на Моррисея, опустила в мешочек последнюю монету и затянула шнурок. Он действительно очень хотел получить эти деньги. Как она и предполагала, от вида серебряных монет Моррисея обуяла жадность. У нее еще оставалось тринадцать долларов в кармане на тот случай, если придется торговаться, но, похоже, дело шло к тому, что они ей не понадобятся.

— Бери деньги, Джейк, — сказала Бесс и напряглась, когда он зло посмотрел на нее.

— Это мое дело, женщина! — резко произнес он.

Бесс вздрогнула, но продолжала гнуть свое:

— У людей здесь денег не так много. Они никогда не наберут шестьдесят долларов за какого-то мальчишку-полукровку. У этих леди деньги есть лишь потому, что они привезли их в Кентукки. У нас работников много, Джейк, а денег нет.

Моррисей нахмурился, затем протянул руку:

— Ладно. Покупай этого звереныша. Давай деньги — и можешь забирать его.

— Сначала я хочу увидеть мальчика, — сказала Кловер. — Пока он не будет рядом со мной, вы не получите ни цента.

— Приведи звереныша, Бесс.

Увидев, как смутилась и даже испугалась Бесс, Кловер забеспокоилась. Но когда Бесс подняла с пола тонкий коврик и Кловер увидела крошечный люк, она поняла, чем было вызвано смущение Бесс. Кловер с трудом удалось оставаться невозмутимой, когда в проеме показалось чумазое лицо мальчика. Он щурился даже от неяркого света в комнате, и Кловер поняла, что мальчишку заперли в подвале, когда он вернулся домой после того, как спас ей жизнь. Она посмотрела на Моррисея и поняла, что он заметил гнев, полыхнувший в ее глазах.

— Вы уже согласились на цену, — сказал он.

— Иди сюда, Уилли. — Кловер нахмурилась, когда Бесс пришлось помочь мальчику подойти к ней. — Ты поедешь со мной домой. Ты хочешь что-нибудь взять с собой?

— У этого звереныша ничего нет! — рявкнул Моррисей, хотя Уилли и так отрицательно покачал головой.

— Поставьте свою подпись на этом листке бумаги, мистер Моррисей, — сказала Кловер и вытянула из внутреннего кармана плаща небольшой листок с договором купли-продажи, который она составила. — Здесь говорится, что за сумму в размере сорока двух долларов вы отказываетесь от всех притязаний на этого ребенка. — Она указала на место внизу листка: — Я хочу, чтобы вы расписались здесь и рядом поставили отпечаток большого пальца.

Вытаскивая из сумки чернила, перо и бумагу, Кловер спросила Уилли:

— Тебе не очень больно?

— Только несколько синяков. Ничего не сломано. Просто немного все затекло, в этом подвале чертовски тесно. — Он посмотрел на нее с выражением благоговейного трепета. — Так я свободен? — Она кивнула, и на глазах мальчика выступили слезы. — Я бы хотел обнять вас, мэм, но уж больно я грязный.

— Ты сможешь обнять меня, после того как примешь ванну. — Она улыбнулась, когда мальчик поморщился при слове «ванна», и стало понятно, что, несмотря на свое плачевное состояние, он остался крепок духом.

— И куда мне теперь идти?

— Ты можешь жить с нами, но, поскольку ты теперь свободен, это должно быть твое собственное решение.

Когда Кловер увидела, что Моррисей наконец закончил ставить свои каракули на документе, она, выдержав злой взгляд мужчины, спросила Уилли:

— Тебя наказали за то, что ты помогал мне?

Моррисей опустил руку к паху, и Кловер холодно улыбнулась. Он не забыл ее угрозы в тот день в доме Балларда.

— Нет, он забыл про дойку, — пояснил Моррисей.

Кловер подозревала, что мальчишка пропустил дойку из-за нее и именно поэтому его наказали, но у Моррисея хватило мозгов назвать другую причину. Однако оружия у Кловер не было, да и вряд ли хватило бы духу пристрелить человека, поэтому она решила ничего не выяснять. Самое важное — то, что Уилли наконец получил свободу.

Моррисей протянул ей листок. Кловер взяла договор, внимательно изучила подпись и убрала документ в карман. Подав матери знак вести Уилли в фургон, Кловер бросила деньги на стол. Моррисей подхватил кошелек так проворно, что он даже не успел коснуться поверхности стола.

— Я нахожу ваше обращение с мальчиком отвратительным, мистер Моррисей, — заявила Кловер. — Ребенок больше не принадлежит вам. Если вы вновь посмеете к нему прикоснуться, я заставлю вас дорого заплатить за это. — Она кивнула Бесс: — До свидания, миссис Моррисей.

Торопливо выходя из дома, Кловер испытывала желание чем-то помочь Бесс и ее детям, но она понимала, что ничего не может для них сделать.

Усаживаясь в фургон рядом с Адамом, она посмотрела на мать и Уилли, сидевших сзади. Уилли жевал лепешку, которую передала ему Молли. Мальчик отважно старался повиноваться указанию есть медленно. Кловер почти со страхом ждала того момента, когда они отмоют мальчика, потому что знала — как только грязь будет смыта, они отчетливо увидят следы побоев.

— Боже Всевышний, из какой ямы он выполз? — воскликнула Молли, помогая Уилли выйти из фургона.

— Вообще-то, Молли, ты почти угадала, — сказала Кловер, спрыгивая с сиденья, чтобы помочь матери выбраться из повозки. — Он сидел в подвале с того самого дня, как спас меня. Его нужно хорошенько отмыть.

— Это точно.

— Я должен поблагодарить мистера Макгрегора. — Уилли попытался вывернуться из рук Молли.

— Мистер Макгрегор занят. Ему не понравится, если грязный мальчишка будет мешать ему. — Молли развернула Уилли к дому. — Ты сможешь поблагодарить его, когда отмоешься. Правда, тогда он может тебя и не узнать. — Она обернулась и посмотрела на Кловер: — Ваш муж просил, чтобы вы подошли к нему, когда вернетесь. Он будет в конюшнях, там они с мистером Потсдамом обсуждают лошадей.

— Я думаю, что Уилли подойдет что-то из одежды близнецов, — сказала Агнес, следуя за Молли в дом. — А его лохмотья нужно сжечь.

Кловер тихонько рассмеялась, наблюдая, как Молли тащит упирающегося Уилли в дом. Потом она посмотрела в сторону конюшни. Нелегко будет встретиться с лучшим клиентом Балларда, когда она еще не отошла от потрясения, вызванного встречей с Моррисеем. Сейчас она бы предпочла посидеть в горячей ванне, но Балларду очень хочется познакомить ее с мистером Потсдамом, представителем местного светского общества.

— Адам, — обратилась она к работнику, когда тот ставил фургон обратно в амбар, — а что представляет собой мистер Потсдам?

— Приятный человек. С деньгами, хорошими манерами, настоящий джентльмен, — ответил Адам и продолжил свое занятие.

— Лаконично, — пробормотала она и, вздохнув, направилась к конюшням.

Несмотря на то, что характеристика, данная Адамом, была весьма краткой, Кловер представляла, с каким человеком ей предстоит встретиться. Баллард искал себе жену именно с такими качествами, как у Кловер, чтобы чувствовать себя наравне с людьми типа Потсдама. Жаль, что она не спросила Балларда, должна ли она продемонстрировать качества настоящей леди.

Ее глаза не сразу привыкли к сумрачному свету конюшни. Она увидела Балларда в дальнем конце — он и худощавый седой джентльмен стояли возле денника и обсуждали достоинства годовалого жеребенка. Она подошла к Балларду, и он обернулся к ней.

— Надеюсь, все прошло хорошо? — спросил он, обняв жену.

— Отлично. Гораздо лучше, чем я ожидала.

— Ну и замечательно. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Кловер, я хотел бы тебе представить мистера Сирила Потсдама. Сирил, это моя жена Кловер. — Он улыбнулся и подмигнул ей. — Ну, как я справился?

— Весьма достойно. — Она улыбнулась и пожала Сирилу руку. — Рада с вами познакомиться, сэр.

— Мне тоже очень хотелось познакомиться с вами, миссис Макгрегор. — Он поцеловал ей руку и улыбнулся, заметив, как порозовели ее щеки. — Рад видеть, что вы оправились от того страшного испытания.

— Спасибо. Я везучая, а мои похитители, слава Богу, были не самыми большими интеллектуалами.

Сирил рассмеялся, затем стал серьезным.

— Мы по-прежнему ищем этих мерзавцев. И обязательно найдем.

— Я на это надеюсь, хотя здесь, должно быть, немало мест, где они могут скрываться.

— Теперь уже не так много, как было раньше, — сказал Баллард. — Тебе эти места кажутся дикими и пустынными, потому что ты привыкла жить в городе, но сейчас здесь не так много открытого пространства, постепенно земли осваиваются. И этих бандитов в конце концов обязательно заметят. Нам просто необходимо набраться терпения. Будем надеяться, что твоих похитителей скоро увидят и сообщат нам, где они прячутся.

— Ваш муж прав, миссис Макгрегор, — сказал Сирил. — Скоро мы покончим с этими негодяями.

И хотя Кловер поблагодарила и улыбнулась, она не разделяла уверенности мистера Потсдама. Будучи в какой-то мере фаталисткой, Кловер не очень верила в то, что они смогут справиться со своей задачей и обезвредить Томаса Диллингсуорта. До сих пор им не удалось остановить Томаса и поймать его сообщников, и она не верила, что им вдруг начнет везти.

Поговорив с Сирилом еще несколько минут, она оставила мужчин, которые продолжали обсуждение достоинств жеребенка. Идя обратно к дому, она улыбалась. Мистер Потсдам оказался приятным джентльменом, с хорошими манерами, и его совершенно не смущало отсутствие у Балларда родословной или образования. Общество научило ее видеть за прекрасными манерами и светскими любезностями истинное лицо человека. Сирил Потсдам не имел никаких предрассудков, в которых так часто упрекают представителей высших классов. Ему нравился Баллард Макгрегор таким, какой он есть.

У нее мелькнула мысль сказать Балларду, что ему нет необходимости учиться изысканным манерам, чтобы люди вроде Сирила Потсдама принимали его как равного, но потом решила, что это ничего не изменит. Баллард учится всему, чему только можно, для собственного удовольствия. Мистеру Потсдаму безразлично, разбирается ли Баллард в винах, но сам Баллард хочет быть на равных с любым джентльменом. Он ищет способ избежать тех неловких моментов, которые преследуют тебя, когда ты оказываешься в незнакомом мире.

Войдя в дом и увидев сидящего за столом Уилли, Кловер быстро отвлеклась от своих размышлений. Ее матушка и Молли не теряли времени даром, они отмыли его, отскребли грязь с головы до пят и переодели в чистую одежду. Кловер даже подумала, что не узнала бы мальчика, если бы он не поглощал еду с присущей ему торопливостью.

Она села напротив и стала внимательно рассматривать паренька. Его кожа имела слабый медный оттенок. Волосы насыщенного черного цвета падали ему на плечи неровными волнами. На теле были заметны старые шрамы от побоев, а более яркие, свежие синяки напоминали о недавнем наказании. Она отметила, что при хорошем уходе и достаточном питании Уилли со временем может стать весьма привлекательным юношей.

— Ты очень красивый, — сказала она и улыбнулась, когда слабый румянец окрасил его высокие скулы.

— Я никогда не был таким чистым. Молли и ваша матушка знают, как отдраивать до самого скрипа. — Он сделал глоток сидра и спросил тихо: — Я действительно свободен от Моррисея?

— Да, ты действительно от него свободен.

— Но вы ведь заплатили ему не шестьдесят долларов?

— Ты прав. Я подумала, что если он увидит хорошую кучку серебряных монет, он согласится и на меньшую сумму, лишь бы получить их. Так и случилось. Я положила сорок два доллара на стол и позволила ему посмотреть на них. Жадность взяла верх, и он согласился на мое предложение.

— Значит, сейчас я принадлежу вам и Макгрегору?

Было приятно видеть, насколько мальчишка доволен своим новым положением, но ясно, что пока он еще не понимает, что для него означает слово «свобода». Кловер положила на стол документ, подписанный Моррисеем.

— Ты никому не принадлежишь, Уилли. Я вспомнила, что ты не умеешь читать и писать, и подумала, что и Моррисей также не умеет читать. Да, я заплатила Моррисею деньги, но я не покупала тебя. В этом документе говорится, что Моррисей, получив деньги, освобождает тебя от всех обязательств. Этот документ, скорее, похож на «вольную», по которой рабы могли уйти от своих хозяев, став свободными людьми. Ты никому не принадлежишь, Уилли. Ты никому ничего не должен. Ты сам себе хозяин. Можешь уйти или остаться — решать тебе.

— Не уверен, что я это понимаю. Я могу остаться здесь?

— Конечно, можешь, Мы с радостью примем тебя в нашу семью. Я просто хочу, чтобы ты знал, что не обязан делать то, чего тебе не хочется.

Он кивнул.

— Я расплачусь с вами, мэм.

— Я на это вовсе не рассчитываю.

— Понятно, но я это обязательно сделаю.

Близнецы буквально ворвались в дом, и через мгновение вся троица умчалась. Кловер надеялась, что теперь все так и будет. Уилли, конечно, придется выполнять некоторые обязанности, как это делают близнецы, но у него наконец появится возможность почувствовать себя просто ребенком.

— Баллард! — позвала Кловер и нахмурилась, когда не увидела своего мужа среди яблоневых деревьев. Она остановилась и огляделась вокруг. Видимо, мальчишки решили подшутить над ней. Деймьен сказал ей, что Баллард хочет встретиться с ней в саду, в тот момент, когда они обсуждали будущее Уилли. Однако Балларда поблизости не было. Она уже собралась быстро найти своего озорного младшего брата и надрать ему уши так, чтобы они звенели весь день, но, повернувшись, попала прямиком в объятия Балларда. — Негодник! — воскликнула Кловер. — Ты напугал меня до полусмерти.

— Сердечко стучит? — спросил он, крепче прижимая ее к себе.

— Ну конечно! Оно всегда стучит, когда один большой Шотландец пугает меня.

Она обвила руками его шею, и он поднял ее, так что их лица оказались на одном уровне.

— И кровь быстрее побежала по жилам?

Он покрывал ее лицо поцелуями.

— Пожалуй.

— Слегка кружится голова? — спросил он, увлекая ее в густые заросли.

— Немного.

Она взвизгнула от удивления, когда он завернул за заросли березок в дальнем конце сада и резко опустил ее на землю, да так резко, что она почти упала на расстеленное на земле одеяло.

Сбросив сапоги, Баллард сел рядом с ней и, улыбнувшись, опрокинул жену на спину. Блеск в его глазах ясно говорил о том, с какой целью он увлек ее сюда.

Она огляделась вокруг, но не увидела ничего, кроме деревьев: перед ними был сад, а с трех сторон их окружал лес. Прекрасный, теплый, но не жаркий солнечный день создавал хорошее настроение. Место идеально подходило для занятий любовью, и Баллард знал об этом. Она не испытывала ни малейшего смущения или застенчивости при мысли о том, чтобы заняться таким интимным делом при свете дня. Напротив, от нахлынувшего желания у Кловер закружилась голова.

Она провела рукой по одеялу, на котором они лежали, и посмотрела на Балларда широко раскрытыми от восхищения глазами.

— Мой милый, я и не подозревала о твоих уникальных способностях. Не каждый земледелец способен выращивать одеяла в яблоневом саду.

Баллард с улыбкой взглянул на нее и поцеловал. После встречи с Потсдамом он бродил по саду, осматривал яблони, наслаждался тишиной, прекрасной погодой и вдруг неожиданно и страстно захотел увидеть Кловер. Было нетрудно заманить ее в сад, но он не был уверен, поддержит ли жена его желание насладиться красотой окружающей природы. Она отвечала на его поцелуи со своей обычной страстью, но уверенности в том, что Кло все воспринимает так, как он, у Балларда не было. Несмотря на то, что теперь она все реже и реже позволяла своей стеснительности сдерживать их страсти, любовные игры в саду при свете дня — это было слишком смело даже для него.

Он прервал поцелуи, перекатился на спину и привлек Кловер к себе.

— Потсдам пригласил нас к себе на обед в субботу через две недели, — сказал он.

— Это замечательно, — прошептала Кловер слегка озадаченно. Она была совершенно уверена, что Баллард хочет заняться любовью, но сейчас он вел себя так, словно хотел просто побыть с ней наедине и немного поговорить.

— Ты сделала замечательное дело — вырвала Уилли из лап Моррисея. Я опасался, что ты вернешься с пустыми руками. Представляю, как бы это расстроило тебя.

Он погладил ее по руке, размышляя, как, не смутив Кловер, дать ей понять, чего он на самом деле хочет.

Кловер поймала на себе его взгляд. Огонь страсти все еще горел в его глазах. Он действительно хотел заниматься с ней любовью, но по какой-то причине сдерживался. Она легла поудобнее и, сбросив туфли, довольно откровенно прижалась к нему грудью.

Баллард говорил о том, как замечательно юный Уилли впишется в их жизнь. Она время от времени подавала реплики, но все ее мысли были заняты тем, как перейти на более интимные темы.

Баллард никогда не был таким сдержанным, когда дело касалось занятий любовью. Более того, он постепенно освобождал ее от пут, наложенных строгим домашним пуританским воспитанием, и она весьма неплохо усваивала его уроки. А теперь очень забавно было сознавать, что именно она старается склонить его к занятиям любовью в этом прекрасном саду, а ее смелый и гораздо более опытный супруг отчего-то колеблется.

Ей придется соблазнить мужа, подумала она, улыбаясь про себя. Она сама была несколько шокирована своей смелостью, но это было приятное чувство, и она хотела насладиться им. Наиболее точно Кловер могла описать свое состояние словами «грешное блаженство». Она не была уверена, что ее сексуального опыта хватит на то, чтобы Баллард совершенно потерял голову от наслаждения, но ей очень этого хотелось. Кловер слегка улыбнулась и начала медленно расстегивать его рубашку.

Баллард чуть напрягся, боясь спугнуть каким-нибудь неловким движением неожиданно осмелевшие пальцы Кловер. Он хотел убедиться в том, что здесь, под сенью раскидистых яблонь, его жена действительно решила стать инициатором их любовных игр, и, конечно же, ему очень хотелось, чтобы она это делала с раскованной страстью и откровенным желанием, какие были свойственны ему. Совместная жизнь дала результаты, теперь жена стала восхитительно раскрепощенной в своих занятиях любовью, а теперь Кловер должна была сделать последний шаг и сама предложить ему заняться любовью.

— Ты считаешь, что мне жарко? — спросил он, посмеиваясь, когда она стянула с него рубашку.

— Мне так показалось, — пробормотала Кло, проводя рукой по его груди.

— Вообще-то, милая, действительно становится горячо.

Он коснулся ее губ, и она прошептала:

— Горячо — это означает хорошо, не так ли?

Он не успел ответить, как она начала целовать его. Ее поцелуй был энергичным и страстным, и Баллард крепче обнял ее и тесно прижал к себе. Она действовала очень смело, гораздо смелее, чем он мог себе представить, но у него не было ни малейшего намерения останавливать Кловер. Она делала именно то, чего он хотел, но ее ласки привели Балларда в легкое замешательство, поскольку Кло вдруг стала совершенно иной, и он уже не мог предсказать, как поведет себя его жена в следующий момент. Страстные поцелуи и дерзкие ласки окончательно пробудили его страсть, но Баллард пока еще пытался сдерживаться, чтобы посмотреть, как далеко она зайдет в своей смелости. Однако это не помешало ему расстегнуть ее корсаж, чтобы ощутить шелковистость женской кожи.

Она прервала свои поцелуи и, приподнявшись, села на него. Не отводя взгляда, Кловер распустила волосы, которые свободной волной рассыпались по ее плечам. Выражение страсти и удивления на его лице подстегнуло ее. Она расстегнула лиф платья, ослабила пояс и, встав в полный рост, позволила платью упасть к ее ногам. Небрежно двинув ногой, она отбросила его в сторону, потом поставила ногу ему на грудь, развязала подвязку и медленно сняла чулок. Баллард учащенно задышал, когда то же самое она проделала со вторым чулком. Сбросив короткие панталоны, она неторопливо, очень медленно сняла нижнюю рубашку и, посмеиваясь над стонами Балларда, вновь устроилась сверху. Так приятно было видеть страстное желание на его красивом лице и знать, что именно она пробудила в нем это чувство.

Кловер поцеловала Балларда, но когда он попытался обнять ее, она схватила его запястья и прижала руки к одеялу. Он легко мог вырваться, но не стал этого делать. Часто, когда он так пристально смотрел на нее, у Кловер возникали сомнения, все ли она делает правильно. На сей раз его взгляд лишь вдохновил ее. Она медленно и нежно начала целовать его стройное тело, спускаясь все ниже.

Он беспокойно двигался под ее нежными теплыми поцелуями и ласками. Он стонал и пытался выразить словами свое удовольствие, когда она стала языком рисовать замысловатые узоры на его животе. Кловер расстегнула его бриджи, а когда она начала стягивать их, Баллард привстал, помогая ей сделать это. Она провела рукой вверх и вниз по его ногам, потом робко поцеловала внутреннюю поверхность бедра, и у Балларда возникли опасения, что вскоре он потеряет способность спокойно лежать и наслаждаться ее прикосновениями и поцелуями. Ему страстно хотелось прикоснуться к ней.

Когда она коснулась теплыми губами его возбужденной плоти, он хрипло вскрикнул и запустил пальцы в ее густые волосы. Под напором ее ласк Баллард быстро терял контроль над собой, и последние остатки самоконтроля испарились, когда она взяла в рот его пенис. Он дернулся от пронзившего его удовольствия. Кловер замешкалась, но он положил руки на ее затылок, без слов умоляя не останавливаться. У него хватило выдержки совсем недолго смаковать это удовольствие, затем он подхватил ее под мышки и мягко, но настойчиво потянул вверх.

К его удивлению, Кловер все еще не потеряла контроль. Их тела слились, и она на секунду замерла, но тут же начала двигаться, касаясь своими изящными руками его груди. Он изо всех сил пытался держать свою страсть под контролем, но его тело отвергало это наложенное им самим ограничение. Когда пик страсти пронзил его, он схватил ее хрупкие бедра и крепко прижал к себе, пытаясь как можно глубже погрузиться в нее. Вслед за его хриплым стоном удовлетворения раздался ее вскрик, а когда Кловер обмякла, он крепко и осторожно прижал ее к себе.

Долгое время Баллард просто лежал, обнимая Кловер. Он смотрел в глубокое небо, невольно прислушиваясь к ее успокаивающемуся дыханию и чувствуя, как постепенно утихает дрожь в их удовлетворенных телах. Когда она наконец пошевелилась, Баллард чуть подвинулся, чтобы жена легла поудобнее, но так и не разомкнул своих объятий. Неожиданно он пожалел, что не умеет красиво говорить, чтобы выразить словами, какое наслаждение она ему доставила.

Кловер украдкой взглянула на Балларда и поймала на себе его взгляд. Она ожидала, что будет испытывать некоторое смущение от своей излишней раскованности, но этого не произошло. Сегодня ей хотелось быть смелой и дерзкой, она была абсолютно раскованной и получила огромное наслаждение. Этот акт любви, пусть немного распутной, внес в ее душу некое умиротворение.

С того момента, как она поняла, насколько сильно любит своего мужа, слова любви постоянно вертелись у нее на языке. И каждый раз, когда она разговаривала с Баллардом, у нее возникало искушение не стесняясь говорить о любви.

Их брак был браком по расчету — взаимовыгодным предприятием, приятно дополненным настоящей страстью. Однако до сих пор он ничего не говорил ей о своей любви, и она не могла раскрыть сердце и душу этому человеку, не получив хоть какого-то намека на то, что ему необходимо это чувство. Но, занимаясь любовью, она могла показать ему, как сильно его любит. Ей нет необходимости держать свои чувства взаперти.

— Что ж, любимая, — прошептал Баллард, — очевидно, прекрасный солнечный день способен оказать на тебя вдохновляющее воздействие.

Она рассмеялась. Он казался чрезвычайно довольным. Возможно, желание столь смело заниматься любовью не так часто будет посещать ее, размышляла Кловер, целуя Балларда, но когда бы это ни случилось, он с радостью отзовется на ее призыв.

Глава 15

— Помолвлена?

Кловер в изумлении посмотрела на свою мать и, вдруг обессилев, опустилась на кровать. Ее матушка спокойно подошла к кровати и, чуть подвинув дочь, переложила подальше разложенное на постели платье, которое Кловер приготовила, чтобы надеть на обед у Сирила Потсдама.

Несмотря на то, что она с пониманием отнеслась к роману, завязавшемуся у ее матери с Колином Дуганом, она никогда не задумывалась над тем, к чему это может привести. Да еще так скоро! Прошел всего месяц после весеннего праздника, и хотя Колин и Джонатан появлялись у них почти каждый день, она все же удивилась тому, что период ухаживания оказался таким коротким.

— А ты думала, что мы с Колином просто ведем какую-то игру? — спросила Агнес.

— Нет, — ответила Кловер. — Я вообще как-то не очень над этим задумывалась.

— Разве станет какой-нибудь джентльмен так открыто ухаживать за дамой, не ставя перед собой определенной цели?

— Нет, разумеется. Я лишь удивилась, как они успевают что-то делать у себя, если они с Джонатаном так часто бывают у нас. Спасибо, — поблагодарила она Молли, которая поставила перед ней чашку чаю.

— То же самое относится и к Джонатану, — сказала Агнес, мельком взглянув на Молли.

— Я думала, вас это не должно удивлять, — сказала Молли. — Мне казалось, что вы догадались о моих планах относительно этого человека в первый же день нашего с ним знакомства. И Джонатан оказался таким прытким! Думаю, сделать мне предложение его вдохновило решение Колина просить руки вашей матушки. А еще нам сыграло на руку то, что семья Колина и матушка Джонатана очень хотели этих браков и с радостью освобождали мужчин от работы, как только предоставлялась такая возможность.

— Вы собираетесь венчаться в один день? — Кловер едва не рассмеялась, когда ее матушка и Молли кивнули, но потрясение оказалось таким сильным, что ей было не до смеха.

Агнес села рядом с Кловер.

— Ты считаешь, что я изменяю памяти твоего отца?

Кловер покачала головой:

— Нет, вовсе нет. Если говорить откровенно, мама, я вообще не знаю, что и думать. — Она посмотрела на Молли. — Я знаю, что ты хотела найти мужа, Молли. Я лишь удивлена, как быстро тебе удалось это сделать. Пойми меня правильно, я рада за тебя, но ты уверена, что Джонатан тот человек, который тебе нужен?

— Совершенно уверена, — ответила Молли. — Я была уверена сразу, как только увидела этого человека. Мне достаточно было одного взгляда на его крупное простое лицо, и я сказала себе: «Это тот человек, который тебе нужен, Молли». И я решила не терять времени.

— Ты определенно его не теряла. Я рада за тебя, Молли. Надеюсь, это замужество сделает тебя счастливой.

— Так оно и будет. А сейчас, дамы, с вашего позволения, я вас оставлю.

Молли вышла. Кловер сделала еще один глоток чаю. Ей совсем не хотелось говорить о предстоящей свадьбе Колина и матери. У нее еще не было полной ясности с собственными чувствами, а матушка захочет выяснить, что именно она думает по ее поводу. Кловер опасалась, что эта неопределенность обидит мать и Агнес истолкует ее молчание как порицание.

Агнес коснулась ее руки и вздохнула.

— Мне жаль, что я расстроила тебя, моя дорогая, — сказала она.

— Мама, я не знаю, расстроила меня эта новость или нет. Сейчас я в замешательстве и просто не понимаю, что чувствую или думаю.

— Тебя это шокирует?

— Возможно, лишь самую чуточку, да и то шок уже почти прошел. На какое-то короткое мгновение я подумала: «О Боже, что скажут люди?» А потом я поняла, что это не имеет никакого значения.

— Вот ты уже и разобралась с одним из своих чувств. — Агнес встала. — А остальные чувства мы можем обсудить, пока я буду помогать тебе собираться на обед к мистеру Потсдаму.

Она взяла Кловер за руку.

Кловер позволила матери помочь ей встать и возразила:

— На самом деле я предпочла бы не говорить об этом. Я не хотела бы ненароком задеть твои чувства.

Агнес начала помогать Кловер надевать платье из голубой парчи.

— Я не такая хрупкая, дорогая. И мы можем разобраться с тем, что тревожит тебя, если выясним, что же это. Свадьба состоится через месяц, когда его преподобие остановится в городе. И мне не хотелось бы потратить целый день на то, чтобы выяснить, одобряет ли дочь мой поступок. Я, честно говоря, готова довольствоваться тем, что ты примешь его, если уж не можешь полностью одобрить.

— Ты в самом деле хочешь выйти за него? — спросила Кловер, разглаживая юбки, в то время как матушка шнуровала ее платье. — Неужели ты так его любишь?

Мать усадила Кловер в кресло и начала ее причесывать.

— Я действительно люблю его. И любила еще тогда, много лет назад. Позднее я убедила себя в том, что это всего лишь страсть. Как я могла любить двух таких разных мужчин? А теперь я могу признать, что так оно и было. Как ни странно, то, что он был женат, а я помолвлена, сослужило нам хорошую службу. Это избавило нас обоих от мучительного выбора. Решение было принято за нас. Мы с горечью пережили тот факт, что между нами ничего не может быть, и пошли каждый своим путем.

— А теперь судьба дала тебе второй шанс.

— Именно так, и я решила им воспользоваться. Я очень любила твоего отца, дитя мое, и если бы за мной стал ухаживать какой-то другой мужчина, я бы соблюла все приличия. Но ведь это Колин, и я не хочу ждать. У меня такое чувство, что судьба вновь свела нас вместе только потому, что Господь решил все за нас. Ты должна признать, что в Кентукки нас привело весьма необычное стечение обстоятельств. Господь знал, что в конце жизни мы с Колином станем утешением друг для друга.

Кловер улыбнулась. Она всегда верила в судьбу. А теперь, когда она полюбила человека, за которого так импульсивно вышла замуж, ее вера в судьбу еще больше окрепла. Чем еще можно объяснить, что она выбрала первого встречного и обрела идеального мужа?

— А как близнецы восприняли эту новость? — спросила она, рассматривая, как матушка уложила ей волосы, искусно опустив густые локоны на одно плечо.

— Они же мальчики, дорогая, и довольно просто принимают такие события. Правда, они были немного обеспокоены, не придется ли им называть Колина папой, но я их успокоила. Кроме того, они, похоже, не очень хотят переезжать в другой дом, потому что полюбили Балларда и его ферму. Как видишь, детей прежде всего волнует то, что касается непосредственно их жизни.

Мгновение Кловер пристально рассматривала свои руки. Разговор помог ей обрести равновесие. Шок и удивление прошли. Она действительно приняла будущее замужество своей матери и даже ее любовь к Колину Дугану. Она встала и обняла Агнес.

— Надеюсь, ты будешь счастлива. Он хороший человек.

— Ты уверена, дорогая? Я рада, что твое замешательство прошло так быстро.

— Эта новость, конечно, меня потрясла. Как только первая реакция прошла, я поняла, что у меня нет причин расстраиваться. — Она состроила гримасу. — Правда, одно чувство меня еще немного тревожит.

— И какое же?

— Зависть. — Она лукаво улыбнулась матери. — За вами с Молли ухаживали, и вы полюбили.

Агнес крепко обняла дочь и долго не выпускала ее из своих объятий.

— Я понимаю. Мне действительно было немного неловко принимать ухаживания Колина, ведь у вас с Баллардом не было этого периода. — Она слегка отстранила от себя Кловер. — Но потом я вспомнила, что ты полюбила Балларда. Возможно, вы тоже предназначены друг другу судьбой.

— Я и сама об этом думала. Ну что ж, полагаю, я готова.

— Ты выглядишь прекрасно. Кстати, я должна тебе сказать еще кое-что. Я иду на обед к Колину, где буду знакомиться с его многочисленными детьми. А поскольку обед может затянуться, я останусь там на ночь, переночую в комнате экономки. Боюсь, что и Молли здесь не будет. Она идет на праздничный обед с Джонатаном и Мейбл и заночует в городе.

Кловер застонала:

— Это означает, что завтрак мне придется готовить одной?

— Ты с этим прекрасно справишься! Смотри, твой муж уже идет за тобой. Желаю прекрасно провести время, дорогая.

— И тебе, мама. И Молли пожелай того же.

— Ты в этом уверен? — спросил Томас стоящего перед ним человека. — За мной и моими людьми идет охота. Такое впечатление, что этот негодяй Макгрегор бросил на наши поиски все население Кентукки. Мы не можем себе позволить участвовать в сумасбродной затее. — Он злобно посмотрел на Пунли и Большого Джима, которые, прикусив языки, сидели в дальнем углу.

— Это не сумасбродная затея, — возразил незнакомец. — Никто лучше меня не знает, где сегодня вечером будет Баллард Макгрегор. Я главный конюх Сирила Потсдама, — сказал Кори Уинстон. — Я знаю все, что происходит в его чертовом особняке.

Томас задумчиво отхлебнул темного эля, решая, стоит ли верить этому человеку. Постоянный шум в голове мешал сосредоточиться. С того времени, когда Кловер сбежала от его тупоголовых сообщников, он вынужден был скрываться в крошечной хижине, принадлежащей подружке Пунли — Хелен. С каждым днем, проведенным в этом отвратительном и убогом домишке, он ненавидел Балларда Макгрегора все сильнее. И только охота на его тупоголовых помощников, в которой, казалось, участвовало все мужское население графства, мешала ему навсегда покончить с Баллардом. Несколько раз они едва не попались в доме Хелен. И вот теперь шанс отомстить преподнесен ему на блюдечке. Но можно ли полагаться на такую удачу, он не знал.

— Почему ты это делаешь? — спросил он Кори. — Ты ведь один из немногих людей, кто знает, что Пунли время от времени заглядывает сюда. Так с чего бы тебе помогать нам, вместо того чтобы выдать нас нашим врагам?

— Потому что этот болван неровно дышит к Элизабет Браун, — объяснил Большой Джим. — Ты хочешь получить эту маленькую шлюшку в свое полное распоряжение, верно, Кори? А она все еще сохнет по Макгрегору.

Он рассмеялся, когда Кори замахнулся на него. Пунли тут же мощным ударом свалил мужчину на пол.

— Нечего так говорить про Элизабет! — возмущенно произнес Кори, вставая и вытирая кровь с разбитой губы. Он повернулся к Томасу. — Я делаю это не потому, что Элизабет, как хвост, таскалась за этим чертовым Шотландцем. Его жена посмела угрожать Лиз и так запугала ее, что та и носа из дома не кажет.

— И ты остался без подружки, — съязвил Большой Джим.

— Заткнись, Джим! — Томас пристально посмотрел на Кори, затем кивнул, поморщившись, когда голову пронзила резкая боль. — Мне трудно поверить, что малышка Кловер может кого-либо запугать, но, возможно, от жизни с Баллардом Макгрегором она совсем одичала. Как бы там ни было, я верю, что у тебя есть причины помогать нам, пусть даже и дурацкие. Нам сейчас не помешают любые сведения. Когда он приедет, когда уедет, по какой дороге поедет и будут ли у него сопровождающие?

— Ну, на все вопросы я не отвечу. Потсдам пригласил их к восьми, но мне трудно сказать, когда Макгрегор соберется уезжать домой. Я только точно знаю, что на ночь он не останется. И есть лишь одна дорога, по которой Макгрегор может добраться до дома Потсдама, он ведь поедет в фургоне. Большой Джим эту дорогу отлично знает.

Большой Джим кивнул:

— Я знаю хорошее местечко, где мы можем подкараулить этого дылду. Пара миль этой дороги проходит через густой лес. Там под любым деревом можно устроить засаду и спокойно дождаться Макгрегора.

— А сколько с ним будет людей? — спросил Томас.

— Я же сказал, что понятия не имею. После того как вы похитили жену Макгрегора, он никуда не отпускает ее одну. Возможно, с ним будет пара человек для охраны, но кто знает?.. Он может решить, что и сам в состоянии защитить ее.

— Можете взять с собой одного из этих тупиц, чтобы он сам во всем убедился, но так, чтобы его не заметили?

— Думаю, смогу.

— Пунли, отправляйся с ним. — Томас протянул Кори небольшой мешочек с монетами. — Не советую тебе заманивать нас в ловушку. Запомни хорошенько: если нас застанут врасплох, то тебе придется дорого заплатить за предательство. Понятно? Разузнай, сколько людей с Макгрегором, и сразу же скачи сюда.

Пунли кивнул.

— А может, лучше сразу устроить засаду в лесу?

— Еще не время. Макгрегор будет в доме Потсдама по крайней мере несколько часов. У нас будет достаточно времени. Ты успеешь вернуться, расскажешь, что тебе удалось разузнать, и тогда мы устроим засаду.

— Ты уверен, что они пробудут там долго? Что там делать-то — только пожрать?

— Это официальный обед в доме Потсдама, состоятельного человека. Он продлится несколько часов. Дом этого человека всего лишь в нескольких милях к югу отсюда. Пошевеливайся, но хорошенько все проверь.

Как только Пунли и Кори ушли, Томас обернулся к Большому Джиму.

— Ну, сейчас-то он от нас не уйдет?

— Похоже на то. — Большой Джим сделал глоток эля и рыгнул. — Ты хочешь захватить его и женщину или только женщину? Будь я на твоем месте, я бы прикончил Шотландца. Его не так-то легко будет удержать, пока ты будешь развлекаться с его женушкой.

— Возможно, я его все-таки убью. Посмотрим по обстоятельствам. Но мне бы хотелось, чтобы он оставался в живых достаточно долго и узнал, что его жена у меня в руках и мне удалось сделать то, что я хотел. И я хочу, чтобы Кловер Шервуд поняла, как дорого приходится платить тем, кто посмел отказать мне.

Баллард вновь посмотрел на Кловер, когда они ехали к дому Потсдама. Она была прекрасна, выглядела элегантной и богатой — словом, как настоящая леди, точь-в-точь как те дамы, которыми он еще ребенком любовался в Эдинбурге.

Его даже немного смущало, что Кловер так напоминает тех дам в роскошных колясках. Он с досадой осознавал, что у него нет экипажа и он везет свою жену на званый обед в простом фургоне переселенца. Он вновь неуютно почувствовал себя зеленым юнцом, мечтательным ребенком, которому в резкой форме отказали, когда он попытался прикоснуться к тому, чего ему никогда не суждено иметь. Балларду захотелось остановиться и заняться любовью с Кловер, чтобы убедиться, что она его жена, а не незнакомая элегантная леди, принадлежащая кому-то другому. Но грешные мысли пришлось отбросить, для любовных утех время было неподходящее.

— Так, значит, твоя матушка рассказала тебе свою новость? — спросил он Кловер, надеясь, что беседа отвлечет его.

— Да. — Кловер улыбнулась ему. — Я действительно была слегка ошарашена, и мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. Но на самом деле я рада за нее. Теперь мне очень хочется, чтобы все сложилось благополучно и окружающие не стали бы осуждать ее за то, что она вышла замуж до окончания официального траура.

— К сожалению, кое-какие разговоры будут. К тому же у Колина Дугана есть недоброжелатели, и они, конечно, внесут свою лепту. Но тот факт, что твой отец покончил с собой, поможет людям принять этот поспешный союз. Справедливо или нет, но люди считают, что человек в этом случае отказывается от жены и детей.

— Я иногда и сама так думаю. Но это, вероятно, несправедливо, потому что я не могу представить всей глубины отчаяния, в котором он оказался в тот черный день. Чем больше я думаю о последних месяцах, проведенных с папой, тем больше осознаю, что они с мамой не были счастливы. Отец отстранился от нас. Он полностью погрузился в попытки решить свои финансовые проблемы… Баллард, я должна задать тебе этот вопрос — разумно ли было отправляться в эту поездку? — Она огляделась вокруг, с подозрением вглядываясь в сумрачные глубины леса.

— Со времени твоего похищения никто не видел и не слышал ни о Большом Джиме, ни о его друзьях, ни о Томасе. Это не означает, что опасности больше не существует, но то, что они скрываются, предположить можно.

— Скорее всего. И они будут скрываться, пока жители округа не перестанут их искать или по крайней мере станут искать не так усердно, как сейчас. Но все-таки я немножко тревожусь, что мы поехали совершенно одни.

Баллард засмеялся, и она улыбнулась.

— Я последнее время проявлял чрезмерную осторожность, — произнес Баллард. — Могу это признать. Как ты однажды сказала, мы не можем допустить, чтобы эти угрозы диктовали нам, как жить. — Он похлопал рукой по мушкету, лежащему на сиденье между ними. — Нельзя сказать, что мы совершенно беззащитны. И потом, милая, раз этих мерзавцев никто не видел, откуда они могли узнать, где мы будем сегодня вечером? Для этого нужно следить, а эти негодяи, я уверен, не подбирались к нам слишком близко.

— Конечно. — Она расслабилась. — Больше не буду волноваться, а попробую просто наслаждаться этим вечером.

Баллард потихоньку вздохнул, когда фургон остановился перед красивым двухэтажным особняком из отличного красного кирпича. Слуга в камзоле конюха взял лошадей Балларда под уздцы, второй — в ливрее — распахнул перед ними дверь. Резные белые колонны обрамляли лестницу, ведущую на широкую веранду. Баллард смотрел, как грациозно Кловер поднялась по ступенькам и элегантно кивнула слуге, стоявшему у распахнутой двери. Она совершенно естественно держалась в этом великолепном окружении, которое ему всегда внушало страх.

Баллард поприветствовал вышедших им навстречу Сирила Потсдама и его старшего сына Теодора. Потсдам приехал в Кентукки, уже имея состояние, которое получил в наследство от отца. Здесь, на этих диких землях, он решил начать жизнь заново и забыть о скандале, произошедшем в Виргинии из-за его связи с замужней дамой. Роман случился в последние годы революции, вскоре после того, как Сирил овдовел. Его дом был единственным каменным строением в округе и имел все атрибуты богатого дома, вывезенные из Старого Света. Здесь были и зеркала в позолоченных рамах, и бронзовые подсвечники, и великолепное столовое серебро.

В этом доме были именно те вещи, которых лишилась Кловер. Баллард понимал, что его вины в этом нет, но и устроить ее быт с привычным для Кло комфортом он пока не мог. Наверное, еще не скоро в их доме над камином появятся портреты четы Макгрегор, подобные тем портретам Сирила Потсдама и его покойной жены Эмили, что висели в гостиной дома Сирила. Баллард очень надеялся, что когда-нибудь ему удастся достичь того уровня комфорта, каким мог наслаждаться Сирил Потсдам и который до недавнего времени Кловер воспринимала как само собой разумеющийся. Баллард даже пожалел, что привез Кловер к Потсдаму, потому что она, должно быть, еще раз осознала, чего лишилась, и поняла, что Баллард никогда не сможет ей этого дать.

— Ваши мальчики, наверное, скоро вернутся домой? — спросил он Сирила, когда они устроились на элегантном, обитом шелком диване.

Высокий молчаливый слуга подал напитки и бесшумно выскользнул из комнаты.

— У мистера Потсдама есть еще два сына — Джошуа и Кеннет. Они учатся в прекрасных школах на востоке, — пояснил муж Кловер.

— Совсем скоро они должны вернуться, — уточнил Сирил, усаживаясь в кресло напротив гостей. — Джошуа обручился, так что он приедет уже с невестой.

— Так, значит, скоро вы будете радоваться внукам, — сказал Баллард.

— Уверен, что у них будут дети, но я не думаю, что они останутся жить здесь. Из его писем я понял, что он скоро поступит на работу в престижную банковскую фирму в Бостоне. Это хорошая перспектива для него, хотя я надеялся, что мои сыновья вернутся в Кентукки и будут жить здесь. Кеннет еще не сделал свой выбор, но у него пока еще есть время.

— Здесь, похоже, открываются широкие возможности, — сказала Кловер.

Сирил и Теодор искренне согласились и начали рассказывать ей, какими разными способами люди добиваются процветания. Она начала понимать, что у Балларда достаточно проницательности, чтобы использовать подобные возможности, но его сдерживала ограниченность в средствах. И все же Баллард добьется процветания. Однако необходимо хорошее образование, и Кловер пообещала себе, что дети, которыми Господь наградит их с Баллардом, получат самое лучшее. Они сделают все, чтобы дать им приличное образование.

Позднее, за обедом, в ярко освещенной множеством свечей столовой Баллард прислушивался к разговору, который вели Кловер, Сирил и Теодор. Он понимал, что глупо обижаться на Сирила или Кловер. Несмотря на то, что он принимал посильное участие в разговоре, некоторую отстраненность он все-таки чувствовал. В разговоре они в основном вспоминали прошлую жизнь, говорили о балах, чаепитиях, прочитанных книгах, театре и различных правилах этикета, из-за которых порой возникают всякие курьезы. Не представляя, что это за правила, Баллард часто даже не мог понять, что собеседникам кажется таким смешным.

Сам обед стал для Балларда настоящим испытанием. Он внимательно следил, как ведут себя Кловер, Теодор и Сирил, потому что, несмотря на все уроки, которые дала ему Кловер в течение последних трех дней, чтобы подготовиться к этому обеду, даже сервировка стола повергла его в трепет. Свет свечей отражался в тяжелых серебряных блюдах сервиза, выстроившихся в центре огромного стола. Баллард с опаской смотрел на изящно вышитую скатерть, гадая, сумеет ли он не посадить пятно. Делая глоток вина, он опасался разбить узорчатый хрустальный бокал. Даже слуга Сирила — высокий молчаливый мужчина по имени Картер, прислуживавший за столом с абсолютно каменным выражением лица, смущал Балларда. Наконец обед закончился, и Баллард с облегчением вздохнул, когда они вернулись в гостиную выпить бренди, но передышка оказалась временной.

Сирил стоял у огромного камина со стаканом бренди в руке, элегантно облокотившись на каминную полку. Баллард улыбнулся. Сирил Потсдам выглядел истинным аристократом — сравнение, которое, как знал Баллард, не понравилось бы бывшему офицеру Континентальной армии.

Его хорошее настроение улетучилось, когда он посмотрел на Кловер и Теодора. Молодой белокурый Теодор уселся рядом с Кловер на элегантном диванчике. Там и для Балларда оставалось место, но пара была так поглощена оживленным обсуждением какой-то пьесы, что он понял — не стоит вмешиваться в их беседу.

Они вновь начали обсуждать театр, со знанием дела говоря о спектаклях, которые им довелось видеть. Балларда не утешило то, что Кловер заявила, что не часто бывала в театре, поскольку сам он вообще никогда там не был. А поскольку он лишь недавно научился читать, то не читал ни одной пьесы и ни одной книги, о которых они говорили. Баллард улыбался и вежливо отвечал на их вопросы, когда они вовлекали его в разговор, но, к своему великому сожалению, вновь и вновь отмечал, насколько они с Кловер разные…

Кловер ходила в театр, а он мальчишкой просил пенни у входа в театр. Кловер слышала выступление оперных певцов. А он даже представления не имел об опере. Кловер разбиралась в последних тенденциях французской моды, а он мог позволить себе лишь старый поношенный фрак да домотканую одежду подешевле. Список их различий все увеличивался, и у него даже разболелась голова. Балларду уже хотелось увести Кловер отсюда, но он не хотел обижать хозяина.

Дело близилось к полуночи, когда Баллард решил, что им пора ехать. Сирил послал человека за фургоном Балларда, и они ждали на веранде, когда конюшенный подгонит повозку. Была теплая лунная ночь, и Баллард подумал, не уговорить ли Кловер остановиться по дороге, чтобы предаться любви под звездами. После долгого вечера в ее мире, когда его не покидало чувство отчуждения, он еще сильнее чувствовал потребность ощутить ее объятия и пылкую страсть.

Сирил стоял на верхней ступени веранды, прислонившись к широкой колонне.

— Я хотел бы пригласить вас в гости, когда вернутся мои сыновья.

Баллард посмотрел на Кловер и ответил:

— Мы будем очень рады, сэр.

— Должен признаться, у меня в этом есть свой интерес. — Сирил улыбнулся Кловер. — По намекам в письмах Джошуа я понял, что ему понравилось вращаться в светском обществе Бостона. Его невеста из довольно знатной семьи.

— Он стал невыносимым снобом, — пробормотал Теодор.

Игнорируя реплику сына, Сирил продолжил:

— Когда Джошуа уезжал в школу, здесь не существовало того, что можно было бы назвать «светским обществом». И меня это никогда не смущало. Но если Джошуа считает, что ему это необходимо или без этого не может обойтись его невеста…

— Показав ему, что и здесь существует определенный круг общения, вам легче будет убедить его остаться здесь, — закончила Кловер.

— Да. Возможно, это эгоистично с моей стороны, но я хочу, чтобы мои сыновья были рядом со мной. Кентукки быстро разрастается, и я полагаю, что каждый из них может устроить свою жизнь здесь. Вероятно, это была не лучшая идея — отправить их в школу на восток. Я надеялся, что они приобретут необходимые знания, чтобы помочь мне обустроить эту землю, но, по-видимому, их соблазнила другая жизнь. — Он улыбнулся, бросив взгляд на Теодора. — По крайней мере некоторых из них.

— В таком случае нам придется показать им, что и здесь жизнь можно устроить наилучшим образом, — сказала Кловер.

— Я серьезно намереваюсь попытаться сделать это. А вот и ваш фургон.

Баллард испытал укол ревности, когда Теодор поцеловал Кловер руку. Потребовалось даже некоторое усилие, чтобы дружески улыбнуться молодому человеку и пообещать, что они обязательно встретятся вновь. У Балларда возникло сильное желание держать Кловер подальше от Теодора Потсдама, хотя это было невозможно и как-то уж совсем по-детски.

Кори Уинстон подогнал фургон и спрыгнул с сиденья. Кловер поразил злобный взгляд, который, прежде чем уйти, бросил на нее конюх. Баллард нахмурился, и она поняла, что он тоже заметил этот взгляд. Она поблагодарила Сирила и Теодора за приятный вечер и, опершись на руку Балларда, поднялась в фургон.

— Баллард, чем ты насолил этому конюху? — спросила она, как только они отъехали.

— Ничем, насколько я могу помнить. Я встречался-то с ним всего пару раз. Но мне показалось, что его злобный взгляд был направлен и на тебя, а это вообще не поддается разумению.

— В том-то и дело, ведь сегодня я вообще видела его впервые.

— Это неспроста, но сейчас мне не хочется думать об этом.

Она кивнула:

— Злодеев нам и так хватает. И хотя сегодня прекрасная ночь, я рада буду вернуться домой.

Некоторое время они ехали молча. Кловер явно была довольна прекрасно проведенным вечером, и это лишь усиливало напряженное беспокойство Балларда. И от него было невозможно избавиться. Этим вечером он вынужден посмотреть в лицо неотвратимой правде — он никогда не сможет обеспечить Кловер такую жизнь, какой она достойна. А теперь, когда ее мать собирается выйти замуж за Колина Дугана и близнецы уйдут жить в новую семью, Кловер будет свободна от многих обязательств и сможет искать лучшей жизни с другим человеком, который больше подойдет ей.

А он слишком любит ее, чтобы останавливать… Да, он любит ее, осознал он с неожиданной убежденностью. То, что начиналось как брак по расчету, подпитываясь страстью и подкрепляясь пониманием и уважением, переросло в сильную и крепкую любовь. Любовь, которая стала прочной основой его жизни.

Да, именно потому, что он любит ее, он должен позволить ей уйти, если только она этого захочет.

Наконец он не смог дольше хранить молчание:

— Кловер, нам нужно поговорить.

Она повернулась к нему, на лице было удивление, которое переросло в тревогу, когда она заметила его хмурый вид, различимый даже в плотной темноте густого участка леса.

— Ты сказал это так серьезно, — пробормотала она.

— Я собираюсь обсудить нечто очень серьезное.

Баллард тяжело сглотнул, каждое слово давалось ему с трудом. Мелькнула мысль прервать этот разговор и, наоборот, постараться удержать Кловер подле себя, но Баллард тут же отогнал эту мысль, чтобы не поддаваться соблазну. Если он и дальше будет стараться удержать ее, то в итоге расставание будет более мучительным.

К тому же у них может родиться ребенок. И тогда она окажется окончательно связанной.

— Тебе понравился дом Сирила? — спросил он и поморщился из-за столь неудачного начала разговора.

Кловер посмотрела на него, нахмурившись.

— Да. Очень элегантный дом. Напомнил мне поместья на востоке.

— Наверное, он немного напомнил тебе твой дом в Ланглейвилле, каким он был в добрые времена.

— Совсем немного. Мистер Потсдам гораздо состоятельней, у моего отца никогда не было таких средств. А желание подняться до уровня мистера Потсдама заставило моего отца пойти на излишний риск и вложить все наши средства в довольно авантюрные предприятия.

— Да. Подобное желание может заставить человека совершить необдуманный поступок.

— Баллард, что-то случилось?

— Почему ты спрашиваешь?

— Наверное, потому что чувствую, как тебя что-то гложет. Если ты и дальше будешь цедить слова, уставившись на дорогу, я хорошенько шлепну тебя пониже спины, чтобы ты не держал в себе то, от чего у тебя такое кислое настроение.

— У тебя такое желание?

— Огромное. Вечер был очень приятный, и меня раздражает, что ты пытаешься испортить мне впечатление от хорошего обеда и приятной компании.

— Прости, милая.

— Не извиняйся. Просто расскажи мне, что тебя беспокоит.

Баллард еще раз сделал глубокий вздох и решил попытаться еще раз начать разговор.

Томас выслушал рассказ Пунли и хитро улыбнулся. Пунли, Бен, Тумс и Большой Джим расслабились. Макгрегор едет без сопровождающих — в фургоне только он и Кловер. По-видимому, сообщникам Томаса удалось скрываться достаточно долго и Баллард утратил бдительность. Возможно, Макгрегор решил, что Томас отказался от своих планов. Диллингсуорт чувствовал, что победа уже совсем рядом.

— Я ставил их фургон в конюшню Потсдама и заглянул внутрь — у него только один мушкет, — закончил свой рассказ Пунли, усаживаясь за стол.

Хелен торопливо налила ему кружку эля.

— Спасибо, женщина, — пробормотал он и слегка шлепнул ее по пухлым ягодицам, когда она выходила.

— Ты разрядил мушкет? — Томас выругался, увидев растерянное выражение лица Пунли. Очевидно, это ему даже в голову не пришло. — Очень хорошо, Пунли, — язвительно произнес Томас. — Когда Макгрегор начнет нас отстреливать, ты будешь первым.

— А мы его схватим, прежде чем он успеет перезарядить свой мушкет, — пояснил Большой Джим.

Томас перевел взгляд на него.

— Ты говорил, что у дороги, по которой поедет Баллард, есть подходящее место, где можно будет устроить засаду.

— Да. Там густые заросли. А по обеим сторонам склоны, так что укрыться проще простого. Мы можем засесть по обеим сторонам дороги. Выждем, когда этот мерзавец выедет прямо на нас, и заколем его, как свинью.

— Ты говоришь так, словно мы отправимся за ним, вооруженные до зубов.

— С таким, как Макгрегор, излишняя осторожность не помешает.

— Что же в нем такого особенного, в этом Шотландце? — выпалил Томас.

Большой Джим пожал плечами:

— С ним не так легко справиться.

— На этот раз с ним будет покончено. Но я не хочу, чтобы вы выскакивали и начинали палить по нему из всех ружей. Он должен умереть медленной смертью. А Кловер нужна мне живой. — Томас потер виски, но боль в голове не утихала. — Я хочу, чтобы он оставался жив и успел осознать, что Кловер у меня и что я собираюсь с ней сделать.

— Чего ты так зациклился на этой девчонке? — спросил Бен. — Тоща, взглянуть не на что. И она спит с Макгрегором уже несколько недель. Этот Макгрегор жеребец тот еще. Могу поспорить, он девчонку поимел столько раз, что и не сосчитать. У тебя есть деньги. Так почему бы нам не прикончить их обоих и спокойно не отправиться домой? Нам всем уже осточертела эта глушь.

Томасу пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и сделать большой глоток отвратительного пойла, которым потчевала их Хелен, прежде чем он смог успокоиться и ответить. Ему захотелось немедленно пристрелить этого парня за напоминание о том, что Кловер уже не та невинная девушка, которую он знал в Ланглейвилле. Мысль о том, что она делит постель с Макгрегором, не давала ему покоя со дня ее свадьбы. Все время, пока он ухаживал за ней, он относился к ней с чрезвычайной почтительностью и даже ни разу не пытался лишить ее невинности — правда, этому способствовало неусыпное бдение ее отца, который не позволял им оставаться наедине ни на минуту. Когда она лишилась приданого и его намерения изменились, он все равно жил в предвкушении того, как будет лишать ее невинности, когда она станет его любовницей. Теперь он заставит ее дорого заплатить за то, что она позволила лишить себя девственности другому мужчине.

— Мне нужна эта девчонка, — сказал он, цедя каждое слово сквозь зубы. — Вам этого не понять, но мне плевать на это.

Бен пожал плечами:

— Ты платишь — ты командуешь.

— Вот именно! А ваше дело — молча выполнять мои приказания.

Томас беспрестанно ругался, пока они седлали лошадей. Парни, которых он нанял, полные идиоты. Он удивлялся, что до сих пор их еще не поймали или не подстрелили, и у него были опасения, что из-за их безмозглости Макгрегору и Кловер удастся ускользнуть и на этот раз. Томас почти не сомневался, что Большой Джим и его приятели так или иначе могут помешать ему осуществить его идеальный план.

Пока они скакали к тому месту, где собирались устроить ловушку для Балларда, Томас рисовал в своем воображении, что он сделает с Кловер. Она выставила его полным идиотом. Когда она станет его содержанкой, то сполна заплатит за его унижение. Он восстановит в Ланглейвилле свою репутацию и докажет, что идти против него никому не позволено. Все увидят, что он смог ее вернуть, узнают, что Баллард Макгрегор дорого заплатил за то, что пошел против Томаса.

Наедине он заставит Кловер страданием заплатить за то, что какое-то время она провела в объятиях Макгрегора. Отдавшись Макгрегору, она лишилась права на то, чтобы ее любовные услуги оплачивались подарками и комфортом. Если она с такой легкостью отдалась какому-то невежественному переселенцу, не получив ничего взамен, то и ему она будет отдаваться за хлеб и воду. И когда она надоест ему, он не станет обеспечивать ее будущее. Он заставит Кловер каждый день сожалеть о том, что она отвергла его. А затем он просто выбросит ее на улицу, и будь что будет.

Когда они прибыли на место, Томас спрыгнул на землю и тут же, застонав, прислонился к крупу лошади. Головная боль стала невыносимой. Она не прекращалась ни на мгновение. Баллард Макгрегор заплатит ему за утраченное здоровье и за то, что взял чужое, ему не принадлежащее, поклялся Томас. Пошатываясь, он вошел в лес, опустился на траву рядом с Большим Джимом и стал поджидать добычу.

Некоторое время спустя довольно грубый толчок вывел его из дремоты, в которую он погрузился незаметно для себя. Несколько секунд он приходил в себя, пытаясь сообразить, где он находится, потом Томас услышал громыхание едущего по дороге фургона и понял, что благословенный миг отмщения приближается.

Когда фургон показался на дороге, Томас тотчас же узнал белокурые волосы Кловер. Но когда сообщники подняли свои мушкеты, он с ужасом осознал, что не напомнил этим недоумкам, что Кловер нужна ему живой.

Голова Балларда была настолько занята мыслями о том, как сказать Кловер, что она свободна, что сначала он даже не понял, почему его так встревожил какой-то непонятный блеск в кустах. В этот момент ветерок приподнял завесу листьев, и лунный свет на мгновение осветил дорогу. Баллард тотчас же увидел длинный ствол ружья, выступающий из густых зарослей. Через несколько секунд их фургон окажется на линии огня. Он вскрикнул, чтобы предупредить Кловер, и бросился к ней, но в это мгновение что-то ударило его в бок и отбросило назад. Он громко закричал от боли и досады, когда осознал, что выпал из фургона. Оглушенный, он различил еще выстрелы, затем громкий мужской голос, который приказывал кому-то остановиться, потом услышал, как Кловер зовет его. А потом Баллард упал на землю и потерял сознание.

Кловер не сразу сообразила, что выстрелы прекратились. Выскочив из фургона, она опустилась на колени рядом с Баллардом, который без чувств лежал на дороге. Край его белой накрахмаленной рубашки был испачкан кровью. Ей казалось, что он мертв, и ее сердце заколотилось от страха, но тут он застонал.

— Готов, — пробормотал Большой Джим, выходя из кустов.

— Подлец! — закричала Кловер и набросилась на него, но тут на дороге появились Томас и Пунли, которые быстро схватили ее, а Большой Джим связал веревкой ее запястья. Они поставили ее на ноги, и Томас быстро обмотал еще одной веревкой талию Кловер.

— Хорошо, что он только ранен, теперь его ждет долгая и мучительная смерть, — пробормотал Томас, глядя на Балларда.

— Это точно, — ответил Большой Джим. — Я слышал, что люди с ранами в животе иногда даже просят, чтобы их пристрелили и тем самым избавили от мучений.

— Жаль, что я этого не увижу, — хмыкнул Томас, — но мы не можем здесь задерживаться. — Он пнул Балларда ногой и холодно улыбнулся, когда его враг, застонав от боли, открыл подернутые пеленой страдания глаза. — Я думаю, что тебе полезно будет узнать, что я забрал то, что принадлежит мне по праву.

— Кловер никогда не была твоей, — прохрипел Баллард, и Томас вновь ударил его.

— Лучше этого не делать, если хочешь, чтобы он умирал медленно, — заметил Большой, Джим. — А то он может сразу загнуться.

— Нет, мы этого ему не позволим. Ты проиграл, Баллард Макгрегор. Ты больше никогда не увидишь свою жену, да тебе этого и не захочется, после того как я преподам ей парочку уроков. Скоро ты вообще будешь молить Господа о смерти. Трудно придумать лучший способ заставить тебя заплатить за то, что ты похитил мою добычу, выставил на посмешище перед всем Ланглейвиллом и изуродовал меня.

Он коснулся рукой своего искривленного носа.

— Изуродовал тебя? О чем ты, черт возьми, болтаешь?

Томас наклонился к Балларду и показал на свой нос.

— Посмотри! — завопил он. — Посмотри, что ты сделал с моим лицом!

— Да ты просто ненормальный!

— Дикарю вроде тебя этого не понять. Так что валяйся здесь, пока не загнешься. Может, кто-то случайно наткнется на тебя, когда ты еще будешь жив, но сомневаюсь, что он сможет разобрать твое бормотание. А мы с Кловер приятно проведем время, возвращаясь обратно в Ланглейвилл.

— Томас, ты не можешь просто бросить его здесь! — в истерике закричала Кловер. — Позволь мне хотя бы перевязать Балларда и оставить ему немного воды.

Этого Балларду хотелось меньше всего. На самом деле его вовсе не подстрелили. Пуля, которая сбила его с сиденья фургона, лишь слегка оцарапала его бок. Крови было много, но рана была неопасной. В сумеречном свете Томас и его сообщники могли видеть лишь кровь, пропитавшую край его белой рубашки. Он крепко ухватился руками за живот, чтобы заставить их поверить в самое худшее. Если Кловер попытается ему помочь, его обман будет раскрыт. Чтобы заставить поверить Томаса, что они оставляют его умирать в жесточайшей агонии, необходимо было, чтобы и Кловер в это поверила, — это был единственный способ.

— Ты ничего не можешь для меня сделать, Кловер…

— Я могу попытаться облегчить твои последние часы.

— Нет, при такой ране это невозможно…

— Как трогательно, — протянул Томас. — Тебе хорошо удается роль заботливой жены, Кловер. Возможно, он помянет тебя добрым словом, когда станет молиться перед смертью.

— Тебе это не сойдет с рук, Диллингсуорт!

Балларду легко удалось произнести эти слова тихим хриплым голосом. Ярость, клокочущая в нем, придала им верный тон. Баллард старался держать свою ярость под контролем. Ни единым взглядом или неосторожным жестом он не должен был выдать, что ранен вовсе не смертельно.

— И кто же меня остановит? Уж не ты ли? — зло усмехнувшись, поинтересовался Томас.

— Кловер не останется одна, у нее есть родственники и друзья. Они этого так не оставят, — ответил Баллард.

— Как только я сделаю ее своей шлюхой, она никому не будет нужна.

— Только не верь этому, Кловер! — воскликнул Баллард. — Не позволяй этому мерзавцу сломить твой дух, ведь он добивается именно этого.

Томас пнул Балларда в ребра, и Кловер закричала. Она со всей силы потянула веревку, которую схватил Томас, и тот едва удержался на ногах. Наконец она с силой дернулась назад, и они с Томасом едва не упали на землю. Диллингсуорт развернулся и ударил ее, а Баллард яростно закричал.

— Тебе не нравится, как с ней обращаются? — спросил Томас, ядовито улыбнувшись Балларду. — Тебе стоит поволноваться. Я заберу ее с собой, но вовсе не для того, чтобы одевать в шелка и осыпать драгоценностями. Возможно, я подарю ее на пару ночей Большому Джиму и его приятелям, пусть немного позабавятся перед дальней дорогой. А когда она мне наскучит, я отдам ее в одно симпатичное заведение неподалеку от доков.

— Ты за это заплатишь, Томас! Запомни мои слова!

Томас лишь рассмеялся, вновь пнул Балларда и потянул Кловер к своей лошади.

— Обрубите постромки и отгоните лошадей. Впрочем, нет, поставьте фургон на тормоза, чтобы лошади не потащили его домой. Я хочу быть уверен, что этот полутруп проваляется здесь достаточно долго.

— Может, стоит проверить, насколько серьезно он ранен? — спросил Пунли.

— Хочешь снять с него рубашку и посмотреть, какого цвета у него потроха? — Большой Джим рассмеялся, увидев, как передернулся от отвращения Пукли.

Кловер пыталась обернуться и посмотреть на Балларда, но Томас, дернув веревку, грубо развернул ее, до крови ободрав связанные запястья, затем подхватил ее, словно мешок с рисом, и перекинул через седло.

— Как вы нашли нас? — слабым дрожащим голосом произнес Баллард. — Я хочу знать, какой мерзавец нас предал…

Томас сел на лошадь позади Кловер.

— Оказалось, что некий Кори Уинстон не в восторге от того, что ты его соперник за благосклонность мисс Элизабет. Похоже, тебе не везет с женщинами, Макгрегор.

Томас хохотнул и пришпорил лошадь, пустив ее рысью. Баллард наблюдал, как они удалялись. Несколько минут, пока все всадники не исчезли из виду, он не шевелился. Вдруг кому-то из них придет в голову обернуться, чтобы убедиться в том, что раненый умирает?..

Затем он поднялся на ноги, но очень осторожно, поскольку понимал, что потерял много крови. Как только он почувствовал, что держится на ногах, он снял рубашку, разорвал ее на полосы и перевязал рану, чтобы остановить кровотечение. Борясь с первым побуждением броситься на спасение Кловер, он подошел к фургону и выпряг одну лошадь. Покачав головой и удивившись тупости бандитов, которые не сообразили забрать оружие, он достал из фургона мушкет. Морщась от боли, он сел на лошадь и направил ее обратно к дому Потсдама. Ему необходимо добраться до Кори Уинстона. Он наверняка знает, куда Томас повез Кловер.

Путь до дома Потсдама оказался большим испытанием для него. Не заходя в дом, Баллард направился прямиком в конюшню, рассчитывая застать там Кори, прежде чем силы оставят его.

Баллард ногой распахнул дверь в маленькую комнатку Кори, расположенную в дальнем конце конюшни, и навел на него мушкет. Кори, трясясь от страха, с трудом поднялся на ноги, его лицо перекосило от ужаса, он поднял руки вверх. Не говоря ни слова, Баллард подал ему знак идти в дом, и тот повиновался. Пока они шли, Баллард держал его на мушке. Он был рад неяркому свету, потому что понимал — одного взгляда на него достаточно, чтобы догадаться, насколько он слаб. Он сомневался, что сможет задержать Кори, если тот задумает сбежать. И если бы он решил стрелять в Кори, то вряд ли смог в него попасть, потому что тяжелый мушкет почти вываливался из его рук.

У парадной двери в особняк Потсдама Баллард прислонился к одной из массивных колонн и позвал Сирила. Дворецкий почти тотчас открыл дверь. Позади него Баллард увидел Сирила, торопливо спускающегося по лестнице и на ходу запахивающего халат, и Теодора, выходящего из гостиной. По выражению их лиц было ясно, что мужчины сразу поняли причину возвращения Балларда.

— Где они напали? — спросил Сирил.

— Примерно на полпути к дому. — Стволом мушкета Баллард подтолкнул Кори к Сирилу. — Вы можете запереть этого мерзавца до моего возвращения? Похоже, именно он рассказал Диллингсуорту, где нас найти. И еще, похоже, мне нужна хорошая перевязка.

Баллард передал своего пленника Теодору и дворецкому, которые быстро связали Кори и привязали его к одной из колонн гостиной. Потом слуга ловко обработал рану Балларда, и он, лишь после того как сделал солидный глоток бренди, смог вкратце описать нападение…

— Вы уверены, что именно Кори сообщил им, как вас найти? — спросил Сирил.

— Да, — ответил Баллард, мрачно глядя на конюха. — По-видимому, он считает меня своим соперником по отношению к Элизабет. Он пребывает в том же заблуждении, что и Элизабет, которая считает, что я к ней не равнодушен. Но Элизабет лишь надоедает мне, а этот парень сделал все, чтобы нас убили.

— Картер, пошлите молодого Генри в дом к Макгрегору, чтобы Шелтон и Ламберт приехали сюда как можно быстрее, — приказал мистер Потсдам дворецкому. Как только Картер вышел, Сирил повернулся к Кори. — Не могу поверить, что ты так подло предал меня. Тебе остается только молиться, чтобы все остались живы, иначе ты окажешься на виселице рядом с Большим Джимом, его подлыми сообщниками и этим безумцем Томасом Диллингсуортом.

— Я хочу знать, куда они увезли Кловер, — сказал Баллард.

Кори молчал, и Баллард, сжав кулаки, двинулся к нему с угрожающим видом.

— Сядьте, Баллард, воспользуйтесь возможностью хоть немного набраться сил, — посоветовал ему Сирил. — Я верю, что вы готовы сразу же отправиться на поиски жены. — Обращаясь к Кори, он произнес: — Подумай, имеет ли смысл молчать. Ты попался, и твою участь может облегчить лишь помощь нам. Если будешь упираться, то сделаешь хуже только себе.

— Они пойдут в дом к Хелен Льюис. Это новая подружка Пунли. Я совершенно случайно узнал о ней.

— Их там только четверо, не считая Диллингсуорта?

— И Хелен, конечно же, хотя она наверняка сбежит, если что-то начнет происходить. Обычно она не выходит из кухни. Они запрут миссис Макгрегор в амбаре. Там на сеновале Диллингсуорт устроил некое подобие любовного гнездышка. Я думаю, он собирается поразвлечься с ней, а в конуре Хелен места для этого маловато.

— Картер! — обратился Сирил к дворецкому, когда тот вернулся в гостиную. — Запри этого негодяя, но так, чтобы он не сбежал.

Как только Картер вывел Кори из комнаты, Сирил спросил Балларда:

— Как вам удалось спастись? Не могу поверить, чтобы они намеренно оставили вас в живых.

— Бандиты решили, что я серьезно ранен. Томас был в восторге оттого, что они оставят меня там подыхать. Мне пришлось притвориться, что мне совсем плохо, и, к сожалению, Кловер тоже поверила, что я умираю.

— Тем больше она обрадуется, когда вы появитесь перед ней, — сказал Теодор. — Сейчас вам надо немного полежать и набраться сил, чтобы отправиться на ее спасение.

— Мы не можем оставлять ее с этим бешеным псом надолго, Теодор. Он собирается изнасиловать ее, а затем отдать своим сообщникам. Диллингсуорт хочет как можно больше унизить ее. И считает, что именно так она должна заплатить за какие-то воображаемые оскорбления. Этот тип не может смириться с тем, что Кловер выбрала меня. Кстати, одна из многих причин, по которой он хочет моей смерти, — травма его носа: он считает, что я сломал ему нос и изуродовал его.

— Боже милосердный, да он определенно безумен, — пробормотал Сирил.

— Да, и он постоянно трет виски, будто испытывает непрекращающуюся головную боль. Рядом с ним Кловер в огромной опасности.

Сирил тронул Балларда за плечо.

— Я понимаю, что прошу невозможного, но постарайтесь успокоиться. Торопливость сейчас Кловер не поможет. Разумнее всего хоть немного восстановить силы. Отдохните до приезда братьев, а потом мы убьем этого бешеного пса.

Сделать это было труднее, чем что-либо, но Баллард последовал совету Сирила, поскольку понимал, что тот прав. Его рана не была серьезной, но он потерял много крови. Поездка до дома Хелен Льюис будет тяжелой, и ему понадобится много сил на то, чтобы одолеть Томаса и его приспешников.

К моменту приезда братьев Баллард уже успел немного отдохнуть и вновь впал в сильное беспокойство. Прошло слишком много времени. Он хорошо понимал, что могло случиться с Кловер. Как только Шелтон и Ламберт вошли в комнату, Баллард вскочил, но у него закружилась голова. Братья поспешили поддержать его, но Баллард отмахнулся от них.

— Все в порядке, я просто слишком быстро встал, — проворчал он.

— Тебе нужно крепко стоять на ногах, если собираешься драться с этими мерзавцами, — заметил Шелтон.

— Надеюсь, вы не станете предлагать мне, как калеке, остаться здесь, в то время как сами отправитесь спасать Кловер? — вспылил он.

— Черт возьми, Баллард, ты ранен. И в сложившихся обстоятельствах остаться здесь и позволить другим поймать этих мерзавцев — вовсе не проявление слабости.

— Ваш брат прав, — сказал Теодор, помогая Балларду сесть, но он вновь отмахнулся.

— Я не останусь здесь. Когда Кловер первый раз понадобилась помощь, она сама спасла себя и своего брата. Во второй раз ее вызволил малыш Уилли. Но уж на этот раз я не буду сидеть и ждать, пока вы сделаете за меня мою работу.

— Вы собираетесь рисковать жизнью ради удовлетворения своего самолюбия? — спросил Теодор.

— Да, это во мне говорит самолюбие, но я все равно поеду туда, даже если буду в состоянии лишь сидеть на земле и говорить, в кого стрелять. У этого негодяя Диллингсуорта передо мной есть должок, который он обязан оплатить. На этот раз я сделаю то, что должен был сделать еще тогда, в Ланглейвилле, — я убью его!

Сирил подал Балларду несколько пистолетов:

— Думаю, учитывая ваши ранения, с этим вам будет легче управиться, чем с мушкетом.

— Спасибо вам, Сирил.

— Я все думал, когда же вы начнете обращаться ко мне по имени. Обращение «сэр» всегда напоминало мне о возрасте. Что ж, пора отправляться, у меня полная конюшня быстрых лошадей. По крайней мере будем надеяться, что они быстрые, — сказал он, выходя из комнаты. — Человек, который их продал, клялся мне в этом.

Он подмигнул Балларду, который сумел выдавить из себя слабую улыбку.

— Это не ваше сражение, Сирил. И не ваше, Теодор, — произнес Баллард, наблюдая, как Сирил седлает двух лошадей. — Вам нет необходимости рисковать своими жизнями. Я бы никогда не стал просить вас об этом.

— Я понимаю, но это сражение, в которое не раздумывая вступил бы каждый настоящий мужчина, — ответил ему Сирил.

— Даже Картер хотел присоединиться, — сказал Теодор. — Но кто-то должен остаться здесь, чтобы этому подлецу Кори не удалось сбежать.

— Надеюсь, вы понимаете, что я ни в коей мере не виню вас в произошедшем, — сказал Баллард, усаживаясь на жеребца, повод от которого передал ему Сирил.

— И тем не менее я считаю себя отчасти виновным в этом, — ответил Сирил. — Парни, вы готовы? — обратился он к Шелтону и Ламберту.

— Да, сэр, — ответил Шелтон. — А кто знает, как добраться до дома Хелен Льюис?

— Я знаю, где ее хижина, — сказал Теодор. — Я охотился в этих местах прошлой осенью. Следите за мной, я махну рукой, когда остановиться. Мы должны подъехать без шума.

— Да, — согласился Баллард. — Мы должны использовать их неведение. Элемент внезапности для нас очень важен. Они считают меня мертвым или умирающим и уверены, что никто не знает, где они скрываются. Все это тоже работает на нас.

Поездка была недолгой, но отняла у Балларда много сил.

По сигналу Теодора он и все остальные сразу остановились и спешились.

— Теперь пойдем пешком, — тихо скомандовал Сирил, снимая ружье с седла. — Хижина в нескольких десятках ярдов отсюда. Чувствуете запах дыма? — Все четверо его товарищей кивнули. — Важно пройти через лес совершенно бесшумно.

— Здесь мы рассредоточимся и попытаемся заставить их поверить в то, что они окружены, — предложил Баллард.

— Хорошая идея, — согласился Сирил. — Один из нас должен пойти за Кловер. Полагаю, это нужно сделать тебе, Баллард. Тем более что здесь толку от тебя будет не так много, а у нас каждый человек на счету.

— Наверное, вы правы.

— А мы, скрываясь за стволами деревьев, рассредоточимся вокруг хижины.

— Джентльмены, старайтесь не стрелять одновременно, — попросил Шелтон.

— Из тебя получится хороший солдат, сынок. Что ж, будем надеяться, что они никого не ждут. Я не сомневаюсь, что мы одолеем этих собак, но предпочел бы застать их врасплох. Так что старайтесь не открывать огонь как можно дольше.

— Мы будем стремиться взять их живыми? — спросил Теодор, проверяя оружие.

— Только если они выйдут с поднятыми руками и будут умолять о пощаде, — ответил Сирил.

— Думаю, они будут сражаться до последнего, — сказал Баллард и осторожно, как посоветовал Сирил, двинулся вперед. — Если их поймают, всех ждет виселица.

Сирил кивнул:

— Им нечего терять. И это делает их опасными. — Он оглянулся на Теодора, Ламберта и Шелтона: — Вы, парни, будьте осторожными. — Он огляделся вокруг. — Плохо, что луна сегодня слишком яркая, но, пока мы в лесу, это не страшно.

Через несколько минут они подошли достаточно близко к хижине и амбару. Все пятеро спрятались за кустами и стали наблюдать. Прошло несколько томительных минут, из хижины вышел один из мужчин, облегчился возле угла террасы и вернулся обратно в дом. Амбар находился с дальней стороны дома, вокруг было несколько ярдов открытого пространства. Караульного не было, и Баллард был уверен, что ему удастся дойти до амбара незамеченным.

— Мы постараемся как можно дольше не стрелять, Баллард, — сказал ему Сирил.

— Я доберусь до амбара, и если один раз свистну, значит, Кловер там, — сказал Баллард. — А после того как я свистну, вы можете открывать стрельбу и шуметь, сколько вам угодно.

— Удачи тебе. Мы будем ждать твоего сигнала, если только они не заметят нас раньше и не откроют огонь. Тогда каждый будет действовать по обстоятельствам.

Баллард кивнул и пополз вперед. Он слышал, как Сирил шепотом давал указания Теодору, Шелтону и Ламберту, потом услышал тихое шуршание травы — отряд выдвигался на позиции.

Стараясь держаться в тени деревьев и кустарников, Баллард полз к амбару. С сеновала доносились голоса. Он прислушался. Одно резкое замечание прозвучало явно из уст Кловер. Мгновение спустя послышался удар и приглушенный вскрик. Потребовалась вся его сила воли, чтобы удержаться и не броситься на помощь. Но он понимал, что любое поспешное действие с его стороны может подвергнуть опасности всех. Он не мог броситься прямо к двери амбара. Ему пришлось подползти к амбару со стороны леса, чтобы его не заметили из дома. Он выдохнул с облегчением, когда дополз до места, где мог выйти из-под покрова деревьев.

Быстрый бросок через открытое пространство между лесом и амбаром — и он оказался возле грубого дощатого строения. На мгновение он прислонился к стене, ожидая, не раздастся ли звук, свидетельствующий о том, что его заметили. Баллард вытащил из-за пояса два пистолета и пополз к углу строения, но, заглянув за угол, замер. В трех ярдах от угла амбара стоял пес и, ощерившись, наблюдал за ним.

Баллард мысленно выругался. Если он шевельнется, то собака, вероятно, залает, и его обнаружат. Если он застрелит собаку — чего ему делать совсем не хотелось, — звук выстрела насторожит бандитов в доме и, что еще хуже, того, кто сейчас находится возле Кловер. Он медленно опустился на колени, так что его глаза оказались на одном уровне с собачьими.

— Спокойно, дружище, — пробормотал он, осторожно протягивая руку ладонью вверх.

Собака тихо зарычала и присела. Баллард тихонько выругался, опасаясь, что собака почувствует его напряжение и среагирует на него.

— Тише, дружище. Я не причиню тебе вреда. Не стоит поднимать тревогу, верно?

Он продолжал тихо говорить, надеясь, что человек в амбаре не услышит его, и потихоньку тянул открытую руку к носу собаки. Наконец пес успокоился: Но Баллард все еще медлил, желая окончательно убедить собаку, что он не причинит ей вреда. Когда пес наконец позволил ему погладить себя, Баллард сразу понял, что с ним обращались очень жестоко. Он был совсем тощий, на шкуре — полузажившие раны. Было чистой удачей, что это забитое животное восприняло дружеское обращение, и Баллард помолился, чтобы и дальше удача не покидала его.

Когда он проскользнул в амбар, собака последовала за ним. Баллард предпочел бы, чтобы пес ушел прочь, поскольку он мог ненамеренно поднять тревогу. Затем он полностью сосредоточился на том, чтобы подняться на сеновал совершенно бесшумно.

Глава 16

Кловер чуть не передернуло от отвращения, когда Томас стал медленно гладить ее по волосам…

Как только они добрались сюда, он притащил ее на сеновал. Она все еще находилась в прострации, считая, что Баллард получил смертельное ранение, но даже в таком состоянии она не смогла скрыть своего ужаса, когда Томас начал привязывать ее запястья к двум металлическим кольцам на стене. Привязав, он оставил ее в таком положении — ее ноги едва касались пола — и почти час или около того не появлялся. Затем он вернулся.

Кусая губы, Кловер старалась не впасть в истерику. Наступил даже такой черный момент, когда она задалась вопросом: зачем ей продолжать бороться за свою жизнь, если Балларда уже нет в живых? Но она гнала от себя эти мысли и старалась держаться из последних сил. Диллингсуорт хочет, чтобы она сдалась и полностью подчинилась ему, но этого не будет никогда. Если Баллард каким-то чудом остался в живых, он придет за ней. А если он, не дай Бог, все-таки погиб, она обязана выжить, чтобы отомстить Диллингсуорту за смерть мужа.

Поначалу ее даже поразило отвращение, которое она испытывала к Томасу. Затем она поняла, что именно это и придает ей сил. Ее реакция разозлила Диллингсуорта. И как ни опасна была эта игра, она получила удовольствие от своей маленькой победы над ним.

— Ты действительно безумен, Томас, если веришь, что тебе это сойдет с рук, — сказала она ему.

— Я просто вернул то, что принадлежит мне.

— Ты меня бросил Томас. У меня сохранилось то вежливое письмо, в котором ты сообщаешь мне об этом.

— Я не мог на тебе жениться, но это не означало, что я тебя бросил. Ты должна была это понять.

Кловер рассмеялась коротким горьким смехом, потом покачала головой:

— Я просто не смогла оценить всю глубину твоих великолепных замыслов.

— Мы провели вместе столько времени, и после всего этого ты поверила, что я смогу расстаться с тобой? Мне нужны были средства, и лишь по этой единственной причине я женился на Саре, прекрасно зная, что она собой представляет, но, поверь, я бы продолжал заботиться о тебе.

— Сделав меня своей содержанкой? Твоя щедрость беспредельна, Томас!

— Я бы обеспечил тебе хорошую, достойную жизнь. А ты пренебрегла мной и вышла за этого невежественного дикаря, который утащил тебя в эту ужасную глушь.

— Баллард не дикарь, Томас. Дикарь — ты.

Она не смогла сдержать крик боли, когда он ударил ее по лицу.

— Я научу тебя сдерживать свой острый язычок. — Он провел пальцем по ладони ее руки. — Посмотри, что он с тобой сделал. Когда я ухаживал за тобой, у тебя были необыкновенно изящные, красивые руки. А теперь они похожи на руки служанки.

— Да, мои руки огрубели, но я законная жена порядочного и достойного человека. Лучше иметь мозолистые, как у кузнеца, руки, но быть женой хорошего человека, чем нежными ручками содержанки обнимать настоящего безумца, который ради мести готов убить человека. Не могу понять, почему ты решил, что я соглашусь на роль содержанки?

— Я предлагал тебе хорошую жизнь. Я даже согласился бы принять твое жалкое семейство, лишь бы ты была счастлива. А ты, подло бросив меня, убежала в глушь с этим свинопасом. Ты позволила ему прикасаться к тебе.

— И мне это доставляло удовольствие.

Неконтролируемая ярость исказила лицо Томаса, и он схватил ее за горло. Кловер сжалась от страха. Зря она разозлила его до такой степени, что он готов убить ее в припадке безумной злости. Когда он ослабил свою хватку, она вздохнула с облегчением.

— Ты заплатишь за то, что позволяла ему прикасаться к тебе. Я относился к тебе бережно, — пробормотал он, слегка касаясь ее лица. — Я не тронул тебя и сохранил твою невинность. Я даже терпел вмешательство твоего недалекого отца, поскольку оно помогало мне сберечь твою чистоту, которая должна была принадлежать мне, и только я имел право наслаждаться ею. А лишив тебя невинности, я бы научил тебя доставлять мне удовольствие, мне и только мне. Я знал, что никакой другой мужчина никогда не учил тебя даже поцелуям. А ты отняла у меня все это. Ты и этот проклятый Шотландец.

Его слова поразили Кловер.

— Никто у тебя ничего не отнимал. Ты просто сам отбросил все это.

— Теперь я не буду с тобой ни мягким, ни нежным, каким собирался быть, — продолжал Томас, не обращая ни малейшего внимания на ее слова. — Теперь я должен буду стереть с тебя грязь прикосновений другого мужчины. Прикосновений отвратительного дикаря.

Он покачал головой, а Кловер вздохнула:

— Неужели твоя жена все это одобрит? Мне трудно поверить, что она обрадуется тому, что ее супруг заведет любовницу. Она ведь очень самолюбивая женщина.

— Она шлюха. Муж ей был нужен только для того, чтобы спасти остатки своей запятнанной репутации. — Он задумчиво добавил: — Возможно, ей будет жаль, что я убил Шотландца, потому что он ей действительно нравился.

— Ты не можешь быть уверен, что убил Балларда, — произнесла она и вся напряглась, потому что он начал расшнуровывать лиф ее платья.

— Конечно же, он мертв. Он был ранен в живот. Хотя в данный момент он, вероятно, еще вопит от боли.

Кловер стало плохо, когда она увидела, с какой нескрываемой радостью Томас думает о мучениях Балларда.

— А вдруг он придет за мной?

Томас рассмеялся.

— Этот человек мертв или испускает последний вздох. Ты цепляешься за пустую надежду, Кловер. Твой дикарь не придет к тебе на помощь.

— А вот с этим я готов поспорить.

Кловер была уверена, что у нее такой же ошарашенный вид, как у Томаса, который, вытаращив глаза, смотрел на Балларда. В каждой руке Макгрегор держал по пистолету, нацелив оба ствола на Диллингсуорта. Он был немного бледен и в крови, но вовсе не похож на смертельно раненого человека. Кло изумилась еще больше, когда Баллард неожиданно свистнул. Мгновение спустя ночной воздух разорвал грохот ружейных выстрелов.

— У тебя ведь пуля в животе, — пробормотал Томас. — Как ты здесь оказался?

— Твоя пуля лишь оцарапала меня. Право слово, не следует так доверять своим тупым помощникам. Ну и кроме того, мне, как ты можешь слышать, помогли хорошие люди.

Томас взревел и бросился на Балларда. Прежде чем Баллард успел выстрелить, Томас неожиданно согнулся, так что пуля лишь задела его плечо. Мгновение спустя он врезался в Балларда. Они упали на пол, и Баллард вскрикнул от боли. Оба пистолета выпали из его рук и теперь валялись на сене.

Кловер с растущей тревогой наблюдала, как мужчины дерутся. Не так давно Баллард дважды легко одолел Томаса, но теперь ему приходилось тяжко, он потерял много крови и дрался из последних сил. В то время как Томасу прибавляло сил безумие. Когда в его руке блеснул нож, Кловер испугалась, что сейчас станет свидетельницей настоящей смерти Балларда, и это всего лишь через несколько минут после того, как Баллард, которого она уже начала оплакивать, предстал перед ней живой и почти невредимый.

За звуками яростного ружейного огня, доносящимися снаружи, Кловер услышала лай собаки. Не сводя глаз с дерущихся, она тщетно пыталась освободить связанные руки. И тут какая-то шелудивая собачонка вскарабкалась на сеновал и начала, подпрыгивая, носиться кругами вокруг катающихся по сену мужчин. Кловер узнала собаку любовницы Пунли. Она мельком видела это животное, когда ее тащили на сеновал.

В результате отчаянной борьбы Томас оказался поверх Балларда и приставил нож прямо к его сердцу. Кловер видела, как дрожит рука Балларда, которой он удерживал Томаса за запястье, пытаясь отвести клинок от своей груди. В отчаянии она вновь дернула за веревки, до крови оцарапала запястья, но все было тщетно, и она лишь могла наблюдать, как лезвие приближается к груди Балларда.

— На этот раз ты умрешь, Макгрегор! — прорычал Томас, в голосе которого звучало ликование. — Ты уже не сможешь подняться, когда я вырежу твое сердце.

— Ты убьешь меня, но это не спасет тебя, Диллингсуорт. Мои друзья позаботятся о том, чтобы ты не ушел живым.

— Но и Кловер тоже не жить!

— Будь ты проклят!

Баллард попытался собрать остатки сил, чтобы остановить смертельное приближение лезвия, но их уже не осталось совсем. Он не мог предотвратить роковой удар. Он напрягся, ожидая, что металл вот-вот коснется его груди, но тут услышал низкое злое рычание. Мгновение спустя Томас закричал от боли: в его запястье впились собачьи клыки.

Томас скатился с Балларда, пытаясь стряхнуть собаку. Баллард, шатаясь, поднялся на ноги. Он смотрел, как его враг и животное катаются по полу, ловя возможность выхватить нож, который каким-то чудом все еще оставался в руке Томаса. Внезапно заметив блеск пистолета в сене, он бросился за ним. Наведя пистолет на Томаса, Баллард увидел и второй пистолет. Едва успев схватить его, он услышал резкий визг пса.

Томас ударил собаку по голове еще раз, и пес упал. Баллард изумился, увидев, что, несмотря на разодранное запястье, Томас продолжает удерживать нож. Пошатываясь, Томас шагнул к Балларду, который навел на него оба пистолета и нажал курки. Тяжелая свинцовая пуля прошила грудь Томаса и отбросила его на груду сена. Баллард осторожно подошел к нему, чтобы убедиться, что Томас мертв. Достаточно было одного взгляда в его тусклые безжизненные глаза, чтобы понять, что Томас Диллингсуорт больше никогда не встанет у них на пути.

— Он мертв? — шепотом произнесла Кловер.

— Да, милая.

Она на мгновение закрыла глаза и содрогнулась.

— Как же я испугалась! Я думала, что увижу, как ты умрешь.

— Как выяснилось, не так-то легко убить Макгрегора, — ответил он, подходя к ней нетвердыми шагами.

Кловер пристально смотрела ему в лицо, пока он развязывал ее, затем они оба опустились на пол. Он был весь в синяках, перепачкан, у него текла кровь, но никогда он не казался ей таким красивым. Она прижалась к нему, и Баллард обнял ее.

— Я думала, что ты умер, — прошептала она.

— Мне нужно было, чтобы ты поверила, что так оно и есть. Это помогло убедить Томаса и остальных.

— Я понимаю. Если бы они додумались осмотреть твою рану, они бы увидели, что ты не собираешься умирать. Хотя рана все равно серьезная. Я вижу, что тебе очень больно.

— Да. Ты слышишь, милая, стрельба прекратилась. Но мне лучше перезарядить пистолеты на тот случай, если сюда поднимается кто-то из бандитов.

Она подождала, пока он перезарядил пистолеты, и посмотрела на собаку.

— Как ты думаешь, Томас убил это бедное животное?

— Надеюсь, что нет, но сейчас у меня нет времени заниматься собакой.

Он услышал, как кто-то вошел в амбар, и быстро загородил собой Кловер. Держа в каждой руке по пистолету, он ожидал результата сражения у хижины.

— Баллард, — позвал Шелтон, стоя внизу, у лестницы, ведущей на сеновал, — ты там?

— Да, свое сражение я выиграл, — ответил Баллард и, расслабившись, сел, положив пистолеты. — Поднимайся осторожно, парень. Здесь наверху пес, который пока еще не разобрался, кто тут друг, а кто враг.

Шелтон осторожно поднялся на сеновал. Еще не в силах подняться, собака зарычала, и Баллард поспешил ее успокоить. Шелтон взглянул на тело Томаса, затем подошел к Балларду и Кловер.

— Надеюсь, это не ты едва не отгрыз ему руку? — спросил он, опускаясь на корточки перед Баллардом.

— Нет, эта собака пришла мне на помощь. — Баллард протянул руку, и собака осторожно подползла поближе. — Томас собирался вонзить в меня нож, а эта тощая бестия остановила его. Думаю, мы заберем этого пса с собой.

— Старина Маскрат будет не очень рад. Ну а как вы?

— Жить будем, — ответил Баллард. — А как остальные?

— Полный порядок. У этих болванов даже не хватило ума организовать оборону. Никто из них не сдался. Сирил давал им шанс, но ты оказался прав. Они решили, что лучше умереть от пули, чем от веревки палача. Но мы не можем найти женщину. Полагаю, она сбежала и вернется только после нашего ухода. Теодор, Сирил и Ламберт сейчас закапывают тела.

— Значит, все действительно закончилось, — сказала Кловер, не смея в это поверить.

— Да. — Баллард посмотрел на ее запястья и выругался. — Надо перевязать тебе руки.

— Я думаю, помощь доктора нужна вам обоим, — сказал Шелтон. — А пока мы все сделаем сами. — Он посмотрел на собаку, лежащую у ног Балларда. — Думаешь, пес сможет спуститься, раз уж он забрался сюда?

— Сомневаюсь. Томас его бил. Можешь поднять его? Он не такой уж тяжелый.

Потребовались непродолжительные уговоры, но наконец пес позволил Шелтону взять его на руки и спустить вниз. Баллард рад был, что Шелтон спустился первым, поскольку сам он был слишком слаб и ему могла понадобиться помощь. Он пропустил Кловер вперед, видя, как она морщится. Видимо, ободранные веревкой запястья сильно беспокоили ее. Затем он сам начал медленно спускаться. У основания лестницы он пошатнулся, но через мгновение уже восстановил равновесие, отказавшись от помощи Шелтона и Кловер, и все они вышли из амбара.

— Со мной будет все в порядке, — сказал он и обнял Кловер за плечи.

— Наконец-то тебе удалось спасти свою любимую, — поддразнил его Ламберт, выступая вперед. — Судя по твоему виду, сражение было не из легких.

— Это точно. Нужно перебинтовать мне бок и обработать запястья Кловер.

Подошел Сирил и взял командование на себя. Балларда моментально вновь забинтовали. Его раздосадовало, что именно Теодор занялся повреждениями Кловер. Шелтон разыскал в доме эль, и хотя напиток был паршивый, все они немного выпили.

— Думаю, обо всем этом мы должны сообщить властям, — сказала Кловер.

— Конечно, но не стоит беспокоиться, никаких неприятностей не будет, — заверил ее Баллард.

— Пять человек убиты. Хотя все они и заслуживали смерти, но какие-то вопросы могут возникнуть.

— На которые мы можем дать исчерпывающие ответы. Но дело в том, что отвечать на них нам не придется. — Баллард улыбнулся Сирилу.

— Понимаете, дорогая, — сказал Сирил, — окружной судья наделил меня полномочиями мирового судьи. Ему достаточно будет моего рассказа о произошедшем, и он не станет задавать лишних вопросов, так что все обойдется без последствий. Все закончилось, Кловер. Вы можете забыть обо всем этом.

— Какое облегчение! — Она улыбнулась Балларду. — Наконец-то мы сможем начать жить нормальной жизнью.

Баллард улыбнулся ей в ответ и, чуть помрачнев, сказал:

— Думаю, Томаса мы тоже должны похоронить.

— Он не заслуживает похорон, но мы это сделаем. — Сирил посмотрел на Теодора, Ламберта и Шелтона: — Закопайте этого подонка, парни, и побыстрей, нам уже пора возвращаться.

Когда мужчины ушли, чтобы выполнить эту неприятную работу, Сирил спросил у Кловер:

— Как вы считаете, миссис Макгрегор, мы должны известить о случившемся кого-нибудь в Ланглейвилле?

— Его жену, Сару Марстен. Я могу дать вам ее адрес.

— Как вы думаете, потребует ли она полного расследования обстоятельств смерти своего мужа?

Кловер подумала немного, затем покачала головой:

— Нет. Полагаю, роль богатой вдовы ее вполне устроит.

— Хорошо. Это означает, что мы больше никогда и ничего не услышим об этом человеке.

Час спустя они сели на лошадей и отправились к дому Сирила.

Когда небольшая кавалькада остановилась у крыльца, Молли, Джонатан, Агнес и Колин буквально выбежали из дома. Масса вопросов тут же обрушилась на Кловер, она пыталась отвечать, но Баллард, остановив жену, вежливо попросил всех замолчать и рассказал всю историю ясно и сжато, потом обратился с просьбой отвезти их домой.

Кловер оказалась в задней части фургона в объятиях Балларда и была плотно укутана в одеяла. Вокруг все шепотом переговаривались, а она наслаждалась, ощущая Балларда рядом с собой — теплого и живого. Наконец ей удалось избавиться от своих страхов.

— Он не причинил тебе вреда, милая? — спросил Баллард тихо, чтобы остальные его не услышали.

— У Томаса не было возможности осуществить свои мерзкие планы. Он лишь угрожал, пытаясь запугать меня.

— Рад это слышать, милая, — шепотом произнес он и обнял ее крепче.

— А я не могу передать, как я обрадовалась, когда увидела тебя там, на сеновале, живого и готового драться. Я ведь и в самом деле думала, что ты остался умирать на дороге медленной мучительной смертью.

Баллард поцеловал ее в щеку.

— Отныне ты должна запомнить, что убить Макгрегора не так просто. Ведь и раньше находились смельчаки, пытавшиеся отправить меня к праотцам.

Она осторожно протянула руку, чтобы погладить собаку, которая спокойно посапывала у Балларда на коленях.

— Думаешь, бедняга оправится от своей тяжелой жизни?

— Да. То, что этот пес оказался способен оценить доброе отношение, свидетельствует о том, что они не испортили его окончательно.

— Как ты его назовешь?

— Брюс.

— Брюс? Странное имя для собаки.

— Это имя одного из величайших королей Шотландии. Этот пес спас нам жизнь. И он заслужил право носить великое имя.

Кловер улыбнулась, когда собака робко лизнула ей руку.

Когда они прибыли домой, Кловер вновь оказалась в суматошной атмосфере — набросились друзья и родственники с приветствиями и вопросами. Близнецы и Уилли хотели убедиться, что с ней все в порядке, прежде чем матушка и Молли уложат ее в постель. Женщины приготовили ей горячую ванну и заботливо, как маленького ребенка, уложили в кровать. Когда наконец Баллард пришел в спальню, его волосы были влажными, и она поняла, что мужчины о нем тоже позаботились.

— Как много людей ухаживают за нами, — пробормотала она, когда он, стараясь не бередить рану, осторожно забрался под одеяло и прижался к ней.

— Да. Иногда это может раздражать, но в такие дни, как сегодня, по-настоящему понимаешь, что такое семья и хорошие друзья.

Она плотнее прижалась к нему.

— Надо только помнить об этом и в другие дни и благодарно воспринимать их заботу.

Баллард тихо засмеялся.

— Да, будем напоминать об этом друг другу.

Он крепко прижал ее к себе, и она постепенно провалилась в сон. Несколько дней — это все, что он может себе позволить, прежде чем перед ним встанет вопрос о ее свободе. Конечно, если Кловер действительно захочет обрести ее. Но сначала она должна полностью поправиться, а он будет наслаждаться возможностью заботиться о ней.

Ему больно было думать о том, что она может покинуть его, но он понимал, что должен будет скрывать свои чувства. Кловер настолько предана ему, что может остаться с ним лишь потому, что будет знать, как он ее любит. Но ему неприятна была мысль, что она останется с ним исключительно из чувства долга. Он отпустит Кловер, пусть она вернется к той жизни, которой жила раньше, но он никогда не позволит ей увидеть, как сильно это решение ранит его.

Глава 17

Что-то было не так. Прошло больше двух недель после того, как они избавились от Томаса, но в течение этого времени Баллард очень странно себя вел.

Иногда он был невероятно внимателен. В первую же ночь, когда они достаточно отдохнули, чтобы заниматься любовью, и каждую последующую ночь в его занятиях любовью присутствовало какое-то обреченное неистовство. Хотя это и возбуждало ее, истинная причина такого поведения была ей не ясна. Временами он отдалялся от нее, сознательно возводил между ними некую невидимую стену. И в эти моменты его тон вдруг становился жестким, даже грубым, а внимание и забота куда-то вдруг внезапно исчезали. Он никогда раньше не был человеком настроения, и она пребывала в полной растерянности, не зная, как объяснить то, что происходит с ним теперь.

Вдобавок ко всему он будто подталкивал ее к тому, чтобы она как можно больше времени проводила с Теодором Потсдамом. Этот молодой человек заходил к ним пару раз после их спасения, чтобы узнать, как здоровье. Кловер ценила чуткость Теодора, тем более что ей приятно было находиться в его обществе. Но ее удивляло нежелание мужа составить им компанию. Вместо этого Баллард то под одним, то под другим предлогом оставлял их наедине, а потом вдруг с каким-то неискренним радушием предлагал Теодору заезжать к ним почаще. Баллард никогда не был собственником, но зачем поощрять возникновение отношений, которые в дальнейшем могут вызвать его ревность? Создавалось впечатление, что он стремится к тому, чтобы у Кловер развилась эмоциональная привязанность к Теодору!

Сейчас, стоя на веранде и провожая разъезжающихся по своим делам членов семейства, она твердо решила объясниться с Баллардом.

Молли была с Джонатаном. Агнес и близнецы уехали на целый день в гости к Дуганам. Шелтон, Ламберт и Уилли отправились к Сирилу, чтобы доставить купленного им годовалого жеребенка. Даже Адам ушел, чтобы поухаживать за вдовой кузнеца. Наконец они с Баллардом остались совершенно одни.

Некоторое время она занимал своими делами на кухне, надеясь, что Баллард сам придет к ней. Он раньше всегда так делал, когда им выпадали редкие блаженные моменты уединения. Но прошел час, а он все не показывался, и Кловер поняла, что ей придется сделать первый шаг.

Она сняла передник, собираясь пойти поискать его, но тут в открытую дверь дома постучал, а затем вошел Теодор Потсдам.

— Здравствуй, Теодор, — поздоровалась она с ним. — А где Баллард? Ты не видел его?

— Он предложил мне зайти и составить вам компанию. А у него много работы.

— Да? — удивилась Кловер.

Она рассеянно указала гостю на стул за кухонным столом и поставила на огонь чайник. Прислонившись к большому посудному шкафу, она внимательно посмотрела на Теодора. Красивый молодой человек с густыми светлыми волосами и приятным лицом. И вновь ей показалось странным, что ее муж позволяет такому мужчине свободно разгуливать по их дому.

— Я, наверное, злоупотребляю вашим обществом? — спросил Теодор.

Она улыбнулась и покачала головой:

— Нет. Я просто думала, что с Баллардом происходит что-то странное. Ты не почувствовал, что с ним… что-то не в порядке?

Она поставила на стол заварной чайник, положила туда чайных листьев и залила кипятком.

— Что-то странное? — В глазах Теодора засверкали искорки веселья и понимания. — Я-то считал, что любой муж позволяет своей жене проводить время наедине с другим мужчиной.

Она поставила перед ним чашку и взглянула на него с мягким упреком.

— Очень смешно. Похоже, что у меня серьезная проблема, Теодор.

— Наливайте чай и садитесь. Я думал, что вы никогда не заведете об этом разговор или, что еще хуже, войдете в роль страдалицы и будете молча терпеть равнодушие. Именно по этой причине я наношу вам визиты. Я подумал, что вам необходимо с кем-то поделиться своими переживаниями.

Она налила чай и села напротив него.

— У меня нет недостатка в собеседниках.

— Верно, но ведь они ничего странного не замечают, не так ли? И не думаю, чтобы вам хотелось омрачать счастье Молли или вашей матушки именно сейчас. Так что доверьтесь мне — вашему новому близкому другу.

— Иногда вы бываете просто несносным.

Он усмехнулся:

— Но мне для этого не нужно прилагать никаких усилий. — Он стал серьезным и, протянув руку, коснулся ее руки. — Пусть мы знакомы недавно, но я считаю вас и вашего огромного Шотландца своими друзьями. И мне не нравится, что между вами возникли проблемы.

Она вздохнула:

— И мне не нравится. Но что еще хуже, я не могу понять причины. Это началось после того, как мне удалось спастись. — Она принялась пить чай, но внезапно остановилась. — Нет, Баллард начал вести себя странно сразу же после обеда у вашего батюшки. И это совершенно непонятно. Был такой чудесный вечер.

— Он что-нибудь говорил?

— Ничего особенного. Он спрашивал меня, понравился ли мне дом, напомнил ли он мне мой дом в Ланглейвилле. А почему вы улыбаетесь?

— Поражаюсь, что такой умный человек, как Баллард, может быть таким идиотом.

— Да, хорошее объяснение.

Теодор пригубил чай.

— Как только я заметил, что у вас возникли проблемы, я много об этом размышлял. Кловер, вы с Баллардом прежде принадлежали к совершенно разным слоям общества.

— Это не имеет значения.

— Да, это не имеет совершенно никакого значения для вас. И это одно из очень ценных ваших качеств. Но для мужчины такие мелочи могут иметь огромное значение. Всем мужчинам нравится думать, что они могут дать своим женам все, что им хочется, или то, что им необходимо. Возможно, вечер, проведенный в нашем доме, напомнил Балларду о том, что вы имели раньше. Подозреваю, что мои разговоры о театре и опере тоже сыграли свою роль. А теперь, как мне кажется, Баллард намерен поступить очень благородно — он собирается предоставить вам свободу. На самом деле я полагаю, что он намеренно сводит нас.

— Тогда вам лучше уйти.

Теодор поставил чашку на стол.

— Простите, не понял.

— Вы абсолютно правы от первого до последнего слова. И думаю, сейчас вам лучше немедленно уехать домой. Ни к чему сыну мирового судьи видеть, как жена убивает своего мужа.

Он рассмеялся, встал, нагнулся над столом и поцеловал ее в щеку.

— Не будьте с ним слишком суровы.

— Конечно, нет. Я искренне намереваюсь все спокойно и разумно обсудить с ним… после того как придушу его.

Вскоре после ухода Теодора на кухне появился Баллард. Кловер была уверена, что Теодор сказал Балларду, чтобы тот зашел к ней. На его лице вновь было мрачное выражение. Оно ей уже порядком надоело.

— Баллард, нам надо поговорить, — заявила она и, сев за кухонный стол, сделала ему знак сесть.

— Да, надо.

Он налил себе большую кружку эля, словно без бодрящего глотка ему было трудно что-нибудь обсуждать.

Кловер не понравилась его готовность к разговору. А что, если проблема заключается совсем в другом? А если на самом деле он больше не хочет быть женатым на ней и не знает, как ей об этом сказать? Тем не менее она знала, что не сможет успокоиться, пока не узнает правду.

— Последние две недели ты ведешь себя очень странно, — сказала она, проклиная дрожь в голосе.

— Неужели?

Баллард постарался не показать своего удивления. Он всячески старался скрывать свои чувства и считал, что ему это хорошо удается. Каждый раз, когда Теодор приходил с визитом, он старался оставить их наедине. Он думал, что плетет свою интригу очень искусно. Но выходило, что он каким-то образом выдал себя.

— Да, ты ведешь себя очень странно, Баллард. Что происходит? Я уверена, тебя что-то беспокоит. Ты не человек настроения, но тем не менее ведешь себя как капризный юнец, и это началось сразу же после нашего спасения. Я понимаю, что доставила тебе массу неприятностей. Боже мой, из-за меня тебя чуть не убили, я подвергала опасности твоих родственников и друзей. Однако теперь, когда Томас мертв…

Баллард не дал ей закончить фразу, прижав палец к ее губам.

— Это произошло не из-за тебя. Не ты создала эти неприятности. И не вини себя за переменчивость моего настроения, любимая.

— А как же иначе, ведь никакое другое объяснение не приходит мне на ум. И я уже больше двух недель ломаю голову, пытаясь разобраться в твоем поведении.

— Я просто хотел примириться с решением.

То, каким тоном он это произнес, встревожило Кловер. В его голосе звучали печаль и сожаление. Она напряглась, ожидая продолжения.

— С решением?

— Да. Это решение связано с тобой, и далось оно мне нелегко, поверь мне. — Баллард сделал глоток эля, чтобы успокоиться. — Милая, я понимаю, что ты не должна жить в такой глуши, это не твой мир. Поэтому я решил, что правильнее будет позволить тебе вернуться к той жизни, от которой я тебя оторвал.

Кловер долго смотрела на него, и его слова пульсировали у нее в голове. Все оказалось именно так, как подозревали они с Теодором, но все же она была шокирована, услышав это из уст Балларда. Она не могла поверить, что после всего того, что им пришлось пережить, он говорит ей, что она должна уйти. Это не имело смысла и не поддавалось пониманию. И конечно, услышать такое ей хотелось меньше всего.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она, и голос ее дрожал.

— Ты рождена леди и воспитана как леди, милая. Эта жизнь не для тебя. Я возвращаю тебе твою свободу.

Она продолжала смотреть на него в полном недоумении. Что можно было сказать и что она могла возразить? Он выразился невероятно ясно.

Боль захлестнула ее волной, и Кловер прижала руки к губам, чтобы не разрыдаться. Ничто не могло ранить ее больнее, чем эти слова, хотя ей казалось, что она готова была их услышать. Баллард потянулся к ней, но она отпрянула. Его слова так сильно задели ее, что сейчас она не вынесла бы его прикосновений.

А затем, сквозь боль и печаль, вдруг начал пробиваться гнев. Она не позволит этому человеку причинить ей такую боль. Если Баллард считает, что можно вот так просто выгнать жену и она, тихо всплакнув, просто уйдет в ночь, он глубоко ошибается.

— Это ты так решил, верно? — почти гневно прошипела она, вставая.

— Послушай, милая, мы оба понимаем, что так будет лучше.

Баллард настороженно наблюдал за ней. На мгновение ему показалось, что он увидел боль в ее глазах, сильную боль, которая разбила ему сердце, но он совершенно не представлял, как реагировать на гнев, которым сейчас полыхала Кловер.

— Лучше для кого? Для тебя, Макгрегор? И почему же тебе станет лучше, если ты от меня отделаешься? Может, у тебя есть какая-то другая женщина? Может, это Элизабет? Может быть, ты решил отделаться от меня, чтобы вернуться к этой девице? Может, поэтому ты играл роль сводника? Ну конечно, если ты пристроишь меня к другому мужчине, ты не будешь чувствовать себя виноватым, не так ли?

— Ты что, действительно считаешь, что я способен на такую подлость? — возмутился он, сжимая кулаки.

— Так ты решил, что это будет лучше для меня? Для меня? Но это не я только что спокойно заявила о том, что хотела бы положить конец нашему браку, забыв о клятвах, данных перед Богом. Я не подталкивала тебя в объятия другой женщины, надеясь, что ты сбежишь с ней. Должен быть серьезный повод для такого поведения. А поскольку ты не в состоянии дать мне объяснение, я дала его за тебя.

— Я назвал тебе причины. Эта жизнь не для тебя, Кловер. С того времени как ты приехала в Кентукки, обстоятельства, которые вынудили тебя выйти за меня замуж, изменились. Твоя мать и твои братья скоро переедут к Колину Дугану. У тебя не будет иждивенцев, о которых ты должна заботиться. Никто не будет цепляться за твою юбку, ты будешь свободна и сможешь вернуться к прежней жизни.

Кловер дрожала от ярости. Она не могла найти слов. Не колеблясь она схватила кружку Балларда и вылила эль ему на голову.

Он отпрянул, потом с удивлением посмотрел на свою жену сквозь капающую жидкость, затем медленно и осторожно взял салфетку со стола и вытер лицо.

Кловер швырнула пустую кружку в стену, но даже эта, совершенно несвойственная леди, выходка не помогла справиться с болью и гневом.

— Неужели я была такой никудышной женой, что ты хочешь выбросить меня, словно сгнившее сено?

Отшвырнув салфетку, Баллард вскочил.

— Нет, черт побери, ты прекрасная жена. Но такая девушка не должна так тяжело работать. Ты должна отдавать приказания служанкам.

— Разве я жаловалась?

— Нет, ни разу. И я не могу пожаловаться на тебя как на жену. У меня нет никаких претензий. Ни одной.

— Понятно. И ты меня бросаешь, потому что невероятно доволен мной? Странная форма благодарности, надо заметить!

Он схватил Кловер за плечи и слегка встряхнул ее.

— Я делаю это, потому что так будет лучше для тебя. Разве ты этого не понимаешь? Ты заслуживаешь гораздо лучшей жизни. Я понял это в тот вечер, когда мы обедали у Сирила Потсдама. Я слышал это в каждом слове во время вашей беседы с Теодором. Вы говорили об искусстве, театре, литературе, то есть о том, в чем я совершенно не разбираюсь. Ты так хорошо вписываешься в эту жизнь, что я не могу больше закрывать глаза на правду. Именно такой жизни ты достойна. Ты рождена, чтобы жить в комфорте и роскоши. Когда ты предложила мне стать твоим мужем, — продолжил он, — на твоем иждивении находились три человека, и у тебя не было никакой надежды вернуть то, чего ты лишилась после самоубийства отца. Теперь о твоем семействе будет заботиться Дуган, а ты можешь вернуться к той жизни, к шелку и атласу, приемам и экипажам. Тебе больше не придется довольствоваться платьями из грубого льняного полотна, отмачивать руки в травяных отварах и ездить на праздники в фургоне переселенца. Я уверен, что Сирил поможет тебе, чем только сможет. И конечно же, Теодор. Ты ему нравишься, и он понимает, что ты рождена для лучшей жизни.

Кловер не могла поверить своим ушам. После всего, что она сделала, после всего, чему она научилась, он все еще считает, что ей нужна жизнь в роскоши. Он на самом деле верит, что она с радостью воспользуется возможностью разорвать их брак, забыть все, что между ними было, и все это лишь потому, что он не может купить ей красивое платье или столовое серебро. Пробормотав непотребное ругательство, которое услышала от кого-то из сообщников Томаса Диллингсуорта, Кловер размахнулась и влепила мужу звонкую оплеуху. От неожиданности Баллард даже не попытался защититься.

— Баллард Макгрегор, ты, должно быть, самый тупой человек из всех, кого я когда-либо знала! Не могу решить, что делать: упасть в обморок, залиться слезами или врезать тебе еще раз?.. Что ж, мистер Макгрегор, вам никогда не удастся аннулировать этот брак. Это не договор о продаже лошади, который ты можешь разорвать. Мы связаны клятвой перед Богом, и мы останемся вместе.

Баллард выпрямился, потирая горящую щеку, и посмотрел на жену. Дело повернулось совершенно иначе, чем он себе представлял, обдумывая свое решение в течение последних шестнадцати мучительных дней. Он думал, что Кловер взгрустнет, может быть, даже станет поначалу возражать, но в конце концов будет рада возможности вернуться к жизни, которую некогда знала. Баллард считал, что она с радостью соберет свои вещи и уйдет к Теодору. А вместо этого она смотрит на него так, словно готова пристрелить собственного мужа. Что делать дальше, Баллард абсолютно не представлял. Он убедил себя, что Кловер не преминет воспользоваться предоставленным шансом, но ее бурная реакция моментально развеяла это убеждение.

— Я просто попытался дать тебе то, чего ты хотела, — тихо и нерешительно произнес он.

— Баллард Макгрегор, я начинаю думать, что ты не имеешь ни малейшего представления о том, чего хочу я… или какая я на самом деле. Впрочем, теперь я и сама толком этого не знаю. Я полагала, что вышла замуж за сильного и разумного мужчину, но теперь мне совершенно ясно, что я ошибалась. — Она покачала головой, неожиданно охваченная силой своего чувства. — И сейчас не могу понять, как я могла полюбить такого идиота.

Боясь разрыдаться, Кловер закрыла рот рукой и, бросив на Балларда гневный взгляд, отправилась в спальню.

Баллард ошеломленно смотрел ей вслед. Вихрь мыслей пронесся в его мозгу. Постояв еще несколько секунд, он бросился за ней.

Кловер ошибалась, думая, что сможет спрятаться от него после столь эмоционального разговора. Он понял, что вспышка ее гнева стала неожиданностью даже для нее самой, она не собиралась открываться перед ним таким образом. И это окончательно убедило Балларда в искренности ее слов. Баллард моментально забыл о своих планах предоставить Кловер свободу. Если она любит его, Баллард никогда не позволит ей уйти.

Он догнал Кловер, когда она пыталась закрыть дверь в их комнату. Он легко распахнул дверь, ворвался внутрь и подхватил жену на руки. Не обращая внимания на ее отчаянные попытки вырваться, он уложил ее на кровать.

— Давай все спокойно обсудим, — сказал он, пытаясь остановить продолжавшую бушевать супругу и стараясь не обращать внимания на то, как соблазнительно вздымается ее грудь.

— С тобой невозможно говорить спокойно. Отпусти меня! — закричала Кловер, пытаясь скинуть его с себя.

Но добилась лишь того, что он еще крепче прижался к ней.

— Нет! Сначала я постараюсь объяснить тебе, чего я добивался. Или пытался добиться.

Она сердито посмотрела на него.

— Ты пытался отделаться от своей жены. Более того, ты даже выбрал мужчину, которому намеревался передать ее.

— Нет, милая, ничего подобного. Перестань метать в меня молнии и просто послушай, что я тебе скажу. — Он вздохнул, стараясь подобрать нужные слова. — Я люблю тебя, милая, не сомневайся в этом. И я хочу, чтобы у тебя была самая лучшая жизнь. Я наблюдал за тобой в доме у Сирила, видел, насколько хорошо ты вписываешься в светскую обстановку, и понял, что никогда не смогу тебе этого дать.

Постепенно Кловер начала что-то понимать. Ведь она тоже пыталась бороться со своими страхами, сомнениями и неуверенностью в себе. Эти сомнения и страхи появлялись у нее после каждого подгоревшего блюда, после каждой неудачной дойки. Баллард, очевидно, сражался со своими собственными сомнениями — он не знал, сможет ли дать ей то, чего она хочет и заслуживает.

Над этим можно было бы посмеяться. Каждый старался сделать то, чего, как ему казалось, хотел другой, но просто обсудить это им в голову не приходило. Если бы они хотя бы раз откровенно поговорили, то могли бы избавиться от своих страхов. Однако Кловер понимала, каким нелегким был бы этот откровенный разговор.

— Я могу прожить без всего этого, Баллард, — сказала она тихо, злость начала отступать. — И я думала, что мне удалось доказать тебе это.

— Дело не в этом. Я все вижу. Но почему ты должна демонстрировать мне, без чего ты можешь прожить, а без чего нет? Твой муж должен дать тебе все, чего ты пожелаешь или в чем нуждаешься. Но в день обеда у Потсдама я четко осознал, что есть нечто для тебя необходимое, чего я точно обеспечить не смогу.

— Опять ты за свое! Ты считаешь, что точно знаешь, чего я хочу или в чем нуждаюсь! — Кловер так возмутилась, что хотела ударить его, но она была крепко прикована к кровати, поэтому пришлось ограничиться сердитым взглядом.

— Милая, ты вышла за меня замуж, потому что тебе нужен был человек, который мог бы позаботиться о твоей семье. Теперь в этом нет необходимости.

— И ты, естественно, предположил, что я захочу уйти. — Она горько вздохнула. — Я ломаю голову, пытаясь понять, как ты мог прийти к такому дикому, оскорбительному для меня выводу.

— Я не хотел тебя оскорбить.

— А я просто хочу быть твоей женой. Я люблю тебя, Баллард, и хочу быть с тобой.

Наконец показалось, что до него начал доходить смысл ее слов. Он разжал руки.

— О Боже, милая, я хотел, чтобы ты любила меня всегда, — прошептал он. — Должен признаться, я хотел этого с самого начала. И это могло бы объяснить те странные чувства, которые мучили меня с момента нашей первой встречи.

— Ты никогда даже не намекал, что тебе нужна моя любовь.

Она постаралась вспомнить все, что он говорил о женитьбе, и убедилась в том, что была права. Он обсуждал только практические стороны их союза.

— Я не хотел принуждать тебя к тому, к чему ты не была готова или чего не чувствовала. Всегда проще разбираться с повседневными заботами. Тебе нужен был тот, кто мог обеспечить твоим близким пищу и кров, а мне нужна была женщина, которая делила бы со мной постель. Конечно, мы не говорили об этом столь определенно, но дальше этого мы и не заходили. Но если быть откровенным до конца, я смог разобраться в своих чувствах только теперь, когда принял известное тебе решение.

— В общем, ты понял, что любишь меня, а затем решил дать мне свободу. Все равно в этом нет никакого смысла, Баллард.

Он поморщился:

— Наверное. Когда об этом говоришь ты, я кажусь себе почти таким же безумцем, как Диллингсуорт. Гори все адским пламенем! Может, я действительно схожу с ума? Со дня нашей первой встречи я иногда чувствую себя слегка безумным. — Он коснулся лбом ее лба и разжал объятия. — Я не знаю, что теперь делать, любимая. Мне потребовалась колоссальная сила воли, чтобы решиться на этот разговор, а ты все это раскидала за несколько минут. Я действительно люблю тебя, Кловер, и даже передать тебе не могу, что значит для меня твоя любовь.

Слова, которых так долго ждала Кловер, вылетели из его уст так легко и естественно, что она даже не сразу осознала, что он действительно их произнес. Она обвила руками его шею и поцеловала.

— Ты мог бы попытаться доказать мне это.

— Я этого хочу, но мы еще не во всем разобрались. Я не думаю, что когда-нибудь стану таким богатым, как Потсдам.

Он смешно по-детски ойкнул, когда она легонько шлепнула его.

— Прекрати сейчас же! — строго сказала она. — Ко мне только сейчас вернулось хорошее настроение, а ты портишь его дурацкими рассуждениями. Я не избалованный эгоистичный ребенок, который не может быть счастлив без всяких безделушек. Я люблю тебя, Макгрегор. Попытайся подключить свои мозги, которые, насколько мне известно, у тебя есть, и попробуй сам найти ответы на некоторые вопросы. Смогла бы я полюбить человека, если бы не верила ему безоговорочно? Смогла бы я полюбить мужчину, которого считала бы неудачником? Смогла бы я полюбить мужчину, который не мог бы сделать меня счастливой?

Баллард внимательно смотрел на нее. Он видел искренность чувств в ее глазах, которые неожиданно стали ярко-голубыми и чрезвычайно соблазнительными. Это воодушевило и изумило его. Кловер действительно любит его, несмотря на то, что он, по сути, дикий переселенец, рожденный в трущобах Эдинбурга. И она не полюбила бы его, если бы не была удовлетворена тем, что он может ей дать. А поскольку он не знал, что теперь говорить, он начал целовать ее, надеясь таким образом выразить те чувства, которые просто невозможно описать словами. Ее реакция была незамедлительной и страстной. Его собственное желание, подогреваемое осознанием того, что она любит его, вспыхнуло, как порох. Балларду не терпелось как можно быстрее сорвать с нее одежду, а то, как старательно стягивала с него рубашку и бриджи Кловер, свидетельствовало о том, что она испытывает те же чувства.

Как только оба они оказались обнаженными, он накрыл ее своим телом, наслаждаясь теплом ее шелковистой кожи. Ему хотелось заниматься любовью неторопливо, показать ей, как он бережно относится к ней, но едва она провела ладонями по его бедрам, он понял, что не сможет больше сдерживаться. Его чувства были слишком сильными, а страсть — слишком яростной.

Кловер наслаждалась его безудержностью. Сейчас уже ничто не напоминало о том, что случилось всего четверть часа назад. Сейчас ей хотелось только одного — обнимать этого большого, сильного мужчину, который, к счастью, был ее мужем. Это был лучший способ доказать, как много его любовь значит для нее.

Она касалась каждой клеточки его тела, пробуя ее на вкус, а он проделывал то же самое с ней. Осознание того, что он ответил на ее любовь, настолько усиливало желание Кловер, что она стала такой же безудержной в своей страсти, как и он, — она отвечала поцелуем на поцелуй, лаской на ласку. То она была сверху, то он, и вот уже их тела слились в один разгоряченный клубок плоти, запутавшийся в простынях.

Достигнув пика наслаждения, они содрогнулись одновременно. Захрипев, Баллард рухнул в ее объятия. Она крепко обнимала его, надеясь, что он никогда больше не будет говорить о том, что готов вернуть ей свободу. После той страсти, которую они только что испытали, он должен понять, что, кроме него, никто ей не нужен. В этой безумной страсти должны были сгореть все их сомнения и страхи.

— Ах, милая, — прошептал он, откидываясь на подушки и осторожно потирая раненый бок, — думаю, мы должны хотя бы немного контролировать это пламя, пока окончательно не поправимся.

Он поцеловал ее запястье и вновь заключил в свои объятия.

— Значит, ты все-таки позволишь мне остаться? — пробормотала она и улыбнулась, когда он чертыхнулся.

— Как тебе удалось мои самые лучшие намерения выставить в таком идиотском свете? — проворчал он.

— Возможно, потому, что они действительно идиотские. — Она улыбнулась ему, когда он поднял голову и сердито посмотрел на нее. — Ах, Баллард, ты такой хороший. — Она поцеловала его. — Но мне придется немножко потрудиться, чтобы излечить тебя от приступов глупости.

Он мстительно пощекотал ее, и она засмеялась.

— Я не знал, что ты любишь меня, Кловер, — произнес он тихо, когда они вновь расслабились.

— А что это меняет?

— Это меняет все. А когда ты поняла, что любишь меня?

Он рассеянно поглаживал ее упругий живот, дожидаясь ответа.

— Когда вернулась домой после похищения. Боже, как мне хотелось, чтобы ты крепко обнял меня, показал, что рад тому, что я цела и невредима!..

Она чуть не рассмеялась, заметив растерянность на лице мужа.

— А я стоял, как немой болван. Прости меня, дорогая, я, наверное, причинил тебе ужасную боль.

— Это еще мягко сказано. Но ты и сам испытывал страдания, так что забудем об этом.

— Но почему ты не сказала мне? Ты простила меня, поверила мне, когда я рассказал, что произошло, и мы снова стали близки. Но почему тогда ты не сказала, что любишь меня?

— Потому что мы никогда не говорили о любви как об одной из сторон нашего брака. — Она улыбнулась, заметив его удивление. — Мы говорили о том, что будем вместе трудиться, строить совместную жизнь, даже о детях мы говорили, но никогда не говорили о любви.

— А мне так и не довелось за тобой поухаживать, — сказал он, мрачно глядя в потолок.

— Меня это не беспокоит. Я прекрасно смогла обойтись без глупых букетиков и прогулок под луной, тем более что в наших местах москиты такие злющие. — Кловер провела по его лицу кончиками пальцев.

«Мне никогда не надоест смотреть на его лицо», — подумала Кловер.

— У нас было слишком много неотложных дел, да и Томас с его навязчивой идеей не позволял нам столь легкомысленно тратить время, — сказала она.

— Возможно, теперь, когда опасность миновала, мы можем отправиться куда-нибудь вместе — одни, как полагается молодоженам. Мы имеем право на уединение — это то, чего нам всегда не хватает. Вот тогда я и смогу попрактиковаться в ухаживании.

— Мне бы этого очень хотелось. — Она замурлыкала от удовольствия, когда он медленно и крепко поцеловал ее. — Может, нам стоит пригласить Теодора? — Она засмеялась, потом снова стала серьезной. — А когда ты понял, что любишь меня? — спросила она тихо.

— Когда мы возвращались домой от Потсдама. Тогда же я и решил, что должен отпустить тебя на свободу.

— Что ж, по-моему, ты сполна заплатил за эту глупость.

— Ох, милая, я с лихвой оплатил собственную глупость еще тогда, когда обдумывал этот безумный план.

Она обхватила его лицо ладонями.

— И мы больше не будем выдумывать такие глупости?

Баллард улыбнулся ей:

— Нет, если ты будешь постоянно напоминать мне, что никогда не оставишь меня.

— Мне нетрудно будет убедить тебя в том, что я хотела бы оставаться в твоих объятиях. А тебе придется напоминать мне, что ты хочешь именно этого — держать меня в своих объятиях.

Он коснулся своими губами ее теплых губ.

— Это самая приятная обязанность, которую женщина может возложить на своего любящего мужа.

Примечания

1

Повеса, ловелас. По имени литературного персонажа, героя пьесы Николаса Роу «Прекрасная грешница».

Content

Ханна Хауэлл
«Любовь по расчёту»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания