Тарабанов Дмитрий

Ступеньки

Дмитрий Тарабанов.

Ступеньки

Памяти Геннадия Мельникова

Последняя неделя Ника оказалась чрезвычайно богата на происшествия. Три дня назад, в четверг, опять убили Анну. Бедняга совершала пробежку по продуктовому магазину, катя перед собой объемистую корзину, под завязку набитую красочными упаковками полуфабрикатов, - как раз подъезжала к гигиеническому отделу, - когда из-за угла выскочил человек в черной маске и застрелил женщину в упор. Корзина, столь тщательно укомплектованная, перевернулась, а Анну пришлось немедленно доставить в больницу и всадить ей три укола. Она потеряла много крови и почти три часа провалялась без пульса, потому до самого вечера, вопреки пожеланиям мужа, ее не выписывали из больницы и поили кислородным коктейлем с апельсиновым сиропом.

- С этим надо что-то делать, - возмущалась Анна по пути домой. - Это уже не первый раз. И никто никак в толк не возьмет, почему страдают именно Домохозяйки...

Давая жене возможность успокоиться после стресса, Ник не стал объяснять, почему никто не убивал Секретарш. Да и не было секрета в том, что большинство действующих Бизнесменов, занимающих просторные кабинеты с кожаными креслами, в которых можно с легкостью утонуть, и столами красного дерева с вечно покоящимися на них туфлями, - те самые бывшие Убийцы. Они спят и видят, что в соседнем кабинете появится чуткая и внимательная женщина с чулками на подтяжках - и заранее заботятся о добром здравии кандидаток.

Но убийство Домохозяек было несправедливостью, и Ник это понимал. Он пообещал Анне, что не расскажет дочери о неприятном инциденте. Правда, "легенду" придется подсластить каким-нибудь подарком, иначе Рита все сама выведает, но затраты на подарок - пустяк, по сравнению с вопиющей наглостью убить женщину у стенда с гигиеническими принадлежностями.

Два дня назад, в пятницу, незадолго до полудня, единственный оставшийся в городе Конструктор, пухленький и веснушчатый Тимофей, обустроивший добрую половину района и изменивший его первоначальный лик, во всеуслышание заявил о своем повышении и переквалификации в Археолога. К несчастью для Ника, Тимофей в это время занимался капитальным ремонтом его дома, небольшого беленького "дэтечта", который Анна давно планировала переделать в "сэми"1. Когда уставшая семья возвратилась из аквапарка, на месте милого дома разверзся развороченный фундамент.

- Долина Древностей себя изжила, - с энтузиазмом втолковал Тимофей опешившим владельцам. - Единственный выход - копать прямо здесь. Кардинальные перемены, современные взгляды, прогрессивные методы единственный способ сдвинуться с мертвой точки...

Тимофей говорил убедительно, и, в конце концов, Ник уступил.

К вечеру, когда воодушевленные зеваки разбрелись по домам, Нику, Анне и дочери Рите пришлось провести ночь в походной палатке на патио, холщевый свод которой не спас от некстати разразившейся грозы. Ночью на Ника все время что-то капало, и лишь под утро ему удалось заснуть. Задолго до рассвета его разбудил развеселый звон кирки о трубу. Как выяснилось, трубу газопровода.

В тот же день, субботой, Игорь собрал уцелевшие пожитки, разбросанные по району фотографии - и переселился в гостиничный номер. На время, пока не уладится вопрос с постоянным жилищем. Номер был однокомнатным, Ник не представлял, как они поделят жизненное пространство, и боялся, что женщины не дадут ему поработать над новой книгой, просматривая очередные серии "Мореходной луны". Но те нашли другую забаву. Весь день они проторчали в бильярдной, а в комнате было тихо и спокойно. Ник смог сосредоточиться.

А сегодня, утром солнечного воскресного дня, когда даже поскрипывание несмазанных качелей в раскинувшемся неподалеку парке располагало к приятному отдыху, Николаю позвонил Кир.

- Мне нужно поговорить с тобой о реальности, - приглушенно сказал он.

Уже по дороге в парк Ник понял, что не видел Кира больше двух лет. В городе с населением ровно 512 человек спрятаться было сложно, учитывая то, что на день Рождения собирались все до единого, а супермаркеты и магазины располагались исключительно в центре, но Киру это удавалось, потому что жил он обособленно, в опрятном бунгало в черте города, недалеко от песчаной Долины. На звонки горожан он не отвечал, гостей в дом пускал с неохотой. Но Ник с ним всегда хорошо ладил, одно время они почти одинаково поднимались по служебной лестнице, потому встрече бы обрадовался. Не согласись два года назад Рита быть его и Анны дочерью, - тогда она как раз развелась с Антом, пучеглазым и бледнокожим сухариком, - Ник бы обязательно Кира навестил. Из-за отцовских забот - не состоялось...

А теперь Кир, Философ, сам искал с ним встречи, чтобы "поговорить о реальности", о которой ему полагалось говорить по долгу службы. Судя по дрожи в голосе, делать это ему предстояло впервые.

Парк дышал свежестью и изобиловал красками. В тени развесистых ив на резной скамейке обнималась пара молодоженов. Проходя мимо них, Ник почувствовал укол безобидной зависти: с тех пор, как в доме появилась Рита, они с женой стали гораздо меньше времени уделять друг другу. Ник был Археологом, когда влюбился в Анну на раскопках Долины Древностей. Тогда они выкопали замечательную вазу династии Мин, - так значилось на этикетке, приклеенной к днищу сосуда. До последнего момента она стояла на столике в их спальне.

Над мангалами толпились друзья, шумели и шутили, деля барбекю. Ароматный дым жареных мяса и овощей пощипывал ноздри. На холме большая семья устроила пикник. Трое сыновей в такт музыке из радиолы двигали челюстями, пережевывая бутерброды с вегетарианским мясом. Ник невольно поморщился, потому что не любил сою и продукты, ее содержащие. Неподалеку, в искусственном озере, выгнав белых лебедей на обочину, плескалась полногрудая Дарья, дочка Романа и Екатерины. Почувствовав возбуждение и заинтересованный взгляд последней, Ник поспешил от женщины отвернуться. Он был честным и верным мужем, хоть и прощал Анне причуды с ее подружками-домохозяйками.

В результате, он чуть не прошел скамейку, где сидел Кир.

Даже мимолетного взгляда хватило бы, чтобы понять, как сильно он изменился. Его темные волосы, вечно торчавшие "ежиком", спадали теперь на плечи тяжелыми нитями, словно засаленные; скулы и бороду укрывала густая щетина, темно-синие глаза попали под защиту выпуклых, таких же густых бровей. Он словно сбежал с древнего барельефа или фрески, состоящий из выпуклостей и впадин, но не цветов и оттенков. Словно его только что выкопали из песков Долины и забыли обмахнуть кисточкой.

Обогнув скамейку, Ник осторожно присел рядом.

- Здравствуй, Кир, - сказал он.

Кир кивнул. В руках он теребил хлипкую книжку.

- Что читаешь? - поинтересовался Ник. Обложка была подрана, потому разглядеть имя автора и название не удавалось.

- Книгу из альтернативного мира, - ответил Кир.

- Так и альтернативного? - с недоверием спросил Ник. - И чем же он альтернативен? Там не стреляют в домохозяек, или природный газ не взрывается в больших количествах?

- Я слышал о твоих неприятностях. Прими мои сожаления.

- Да все путем, - отмахнулся Ник. Он подсел ближе и осторожно извлек из сцепившихся на рваном переплете пальцев книгу. - "Сту..." - Две промежуточные буквы были стерты. В восстановлении надписи помогла иллюстрация с двумя карикатурно уменьшенными в пропорциях людьми: большие круглые головы, короткие конечности, подстреляные майки и шорты. Наверняка, прихоть художника. Протест против длинноногих и большеглазых (обязательно с тремя кругленькими бликами на радужке) девочек в пачках и с косичками до пят, как в "Мореходной луне". - "Ступеньки".

Имя автора ему ничего не сказало. Ну, разве что тезка: Николай. И странная, традиционная приписка, ничего не значащая: Носов.

- И как - интересно?

Кир повернул голову и глянул на Ника так, словно тот спросил, мокрая ли в луже вода.

- Странно.

- Про любовь или про убийства? - допытывался Ник, потеряв к книге интерес.

- Про наказание, - так же коротко ответил Кир.

- Наказание за что? За излишнюю любовь или за нечестное убийство?

Кир вздохнул, недовольно так, с упреком за то, что Ник не придавал его словам важности, - и покачал головой:

- За проявление самостоятельности.

- Что же в этом плохого?

- Я сперва тоже не мог понять, что именно, потом попытался думать как взрослые из того мира - и понял.

- Взрослые? Профессия?

- Похоже. Скорее, образ жизни, стечение обстоятельств, этап существования, - Кир немножко разговорился, двигать диалог стало проще. Антоним слова дети.

Ник откинулся на спинку скамейки - та оказалась влажной от росы, и холодная, не высушенная солнцем, мокрота проступила сквозь рубашку, коснулась спины. По коже пробежали мурашки.

- Кажется, я понимаю. Я и Анна - взрослые, а Рита, наша дочь, ребенок. Потому что ребенок во множественном числе - дети...

- Нет! - Кир резко оборвал ход его мыслей. Брови его столкнулись над переносицей, губы дрогнули, будто вот-вот с них сорвется: "Никогда больше так не делай!"

Ник смолк. Фразу, которую он предугадал, он не мог нигде слышать и сам ее не произносил. Было в ней что-то болезненно-тупое, одним толчком пресекающее путь к развитию, но даже Анна не сказала бы ее человеку, который ее недавно убил... Стоит запомнить. Все сгодится для писательской мельницы, а фраза станет украшением любого сиквела.

- Почему?

- И тебе, и Анне, и Рите - столько же лет. Мы все одногодки.

- Разве может быть иначе?

- У них - может. Более того, у них это в порядке вещей. А рождение людей в один день и даже год - совпадение. Чудо. Понимаешь?

Ник хмыкнул и покачал головой:

- И что это им дает?

- Взрослых и детей. Они объединяются в семьи с правилами внутреннего распорядка.

- Семьи есть и у нас.

- Другие! - Кир напрягся, на его лбу отчетливо проступили бороздки. То, что удерживает Риту у вас с Анной, там называют игрой в "дочки-матери". Всего лишь игрой. Как в теннис или бильярд.

Ник вспомнил, с каким азартом его семья загоняла вчера разноцветные шары в лузы. Каждый удачливый шар женщины встречали дружескими, по-семейному теплыми обнимашечками.

- Там дети - носители генетической информации своих родителей, продолжил Кир. - Они похожи на своих родителей, как... Как Ольга на героиню, которую она играет в мультике "Белоснежка". Прости, может, это не совсем подходящая аналогия, но она...

- Наглядная, - закончил Ник, вспоминая жгучую длинноволосую брюнетку, мелькающую нынче только в роли второстепенных персонажей. - И как это достигается?

- Путем Рождения.

Ник нахмурился.

- Как ты родился? - спросил Кир с кривой, заговорческой усмешкой.

- Меня нашли в капусте, - с готовностью ответил Ник.

- Откуда ты это знаешь?

- Просто... знаю, - Ник сглотнул. Глупый вопрос.

- А почему уже тридцать три года в капусте никого не находят?

- Неурожай, наверное, - Ник дернул плечами. - А тебя принес аист.

Кир, поморщившись, кивнул.

- Анну купили в магазине. Рита - свалилась с Луны. Наверное, поэтому она такая неразговорчивая, - Ник внезапно погрустнел.

- Тридцать три года на капустных грядках неурожай, у аистов ограниченная грузоподъемность, в магазине - дефицит детских товаров, а на луне перевелись лунатики, - подвел итог Кир. - Так что ли?

- К чему ты клонишь?

- В книгах оттуда, - он почему-то показал пальцем вверх, - этот вопрос утаивается, объясняется Рождение точно так же, капустами и аистами, но взрослые над этим смеются! Значит - врут.

- Ты нашел разгадку?

- Думаю, что нашел. Но люди здесь делают это каждый день - а результата никакого.

- Значит, ты ошибся, - вздохнул Ник.

На бетонную площадку в двадцати метрах от скамейки трое музыкантов выволокли аппаратуру. Не утруждая себя соединением штекеров и проводов, в беспорядке разбросанных по полу еще с прошлого концерта, они выстроились в клин и принялись музицировать. У всех троих были яркие изогнутые наподобие женских фигур гитары - с редкими серебряными струнами, некоторые из которых болтались, потеряв натяжение. Из динамиков полилась приятная музыка. Потом откуда ни возьмись вышла накрашенная до неузнаваемости женщина и стала подпевать. "Оставив незаконченный роман в парке на скамье..."

- Я знаю этого Музыканта, - сообщил Ник. - Он раньше был Фотографом. Игорь, кажется...

- А я знаю эту песню, - отозвался Кир. - Но это не его песня. Эта песня оттуда, - он снова сделал странный жест в небо.

- Брось, - по-дружески попросил Ник.

- Не получится. Слишком много знаю.

- Ну так расскажи! Я пока даже четкого объяснения Рождению не услышал.

- Пойдем, - Кир поднялся. - Поговорим наедине.

- Ты боишься музыкантов? - удивленно усмехнулся Ник.

- Нет. Я боюсь музыкального слуха.

Отпирая целую череду замков на двери, Кир почувствовал себя в относительной безопасности, и сказал:

- В этой книге мальчик Денис не захотел есть манную кашу и вывернул ее за окно. Кашей окатило взрослого, проходившего под его окном - тот как раз шел к Фотографу. Мальчик Денис попытался скрыть происшествие, но тайное стало явным. Дениса наказали.

- Взрослые?

Кир кивнул. Щеколда последнего замка щелкнула, задвигаясь, и дверь открылась внутрь.

- Как у нас, - пожал плечами Ник. - Если кто-то не покупает у Бизнесмена вишневое варенье, тот может нанять Убийцу и убить этого кого-то, чтобы этот кто-то одумался и покупал вишневое варенье - или сам нанял Убийцу, чтобы наказать обидчика.

- У них можно убить всего один раз, - они прошли в дом, и Кир, нащупав на стене выключатель, зажег свет. - Врачи там почти бессильны перед смертью. Потому взрослые стараются уберечь детей от несчастных случаев и покушений на других детей.

- Если они умирают один раз, то такое предостережение вполне разумно, - согласился Ник.

- Нет! Они делают это насилу. Заставляют, как заставили Дениса есть невкусную кашу, с комками и пригорелостями. Если в супермаркете убивают Домохозяйку, ты говоришь, что это неправильно или нечестно, но ты не втолковываешь Рите, что делать это нельзя!

- Нельзя, - Николай взвесил на языке слово. Противное, словно скисшее молоко. Такое же, как фраза, которую он взял на заметку, но даже в уме повторять не желал.

Внутри дом Кира почти ничем не отличался от домов других людей. Уютный, ухоженный. С вколоченными в стены гвоздями и протянутыми вдоль плинтусов проводами бытовой техники. И только в кабинете, где Кир проводил большую часть времени, отрезанный от внешнего мира, Ник понял отличие.

Вдоль стен, кривые и неуклюжие, сработанные вручную из необтесанных досок, выстроились стеллажи, до отказа набитые книжками, дисками, кассетами, журналами, газетами и прочими носителями информации. Все это было старым, ветхим, поцарапанным, обшарпанным, обожженным, выгоревшим словом, с привкусом пыльной древности. Неудивительно, что сам Кир, пропитавшись тленом, смотрелся рядом с книгами отжившим свое артефактом.

- Весь этот хлам - из того, альтернативного мира? - унимая в душе странный, мистический восторг, спросил Ник.

- Да. Все оттуда.

- Но... Где ты это выкопал? - вопросил Ник, хотя ответ был очевиден.

- В Долине Древностей, - Кир подставил ему стул, а сам опустился в кресло-качалку. Стол разделил их. - Говорят, в Долине человек находит то, чего подсознательно желает. Все мы когда-то были Археологами, - он подмигнул Нику. - Когда ты выкапывал вазы и пекторали, я доставал это.

Он обвел руками кабинет.

- Все это позволило мне понять, - пусть не тогда, а позже, - что, помимо нашего мира, где-то существует еще один. Немного - и совсем другой.

- Неправильный, - добавил Ник.

Философ покачал головой.

- Ты еще сомневаешься? - удивился Ник.

- Да, - тот смело кивнул. - И хочу, чтобы засомневался ты.

- Вспомни свою жизнь, - предложил Кир. - Ты помнишь ее всю. Пусть не в деталях и размыто, но о собственной жизни ты представление имеешь.

Ник кивнул. Перед разговором Философ попросил его не уводить логическую цепочку в сторону, потому что спорить о реальности реальности можно было до бесконечности. По той же причине Ник или кивал, или отрицательно качал головой, выражая согласие или возмущение.

- Сначала и ты, и я были Конструкторами. Все мальчики были Конструкторами, тогда это было единственной альтернативой. Нам нужно было построить город, дать себе и женщинам, - вспомни, мы ведь никогда не думали о них, как о маленьких женщинах, о девочках! - кров, крышу над головой. Нам достаточно было представить себе дом или свалить в одну кучу необходимый материал, чтобы дом получился. Словно нам помогала неведомая сила, заменявшая сильные руки взрослых. Горстка песка - и каменные стены. Ямка с водой - чистый кафельный "лягушатник". Сноп выдранной соломы странным образом превращался в подушку. Живи не хочу! - он рассмеялся. - Женщины изначально придерживались другого пути. Они были Домохозяйками. Самые примитивные навыки, почти инстинкты, позволили им готовить вкусные супы и пироги, каши и компоты. Как им это удавалось - зачем мужчинам знать? Главное, чтобы кормили.

Ник внимал равномерной проповеди Философа, единственного из всего города остановившегося на этой странной ступени служебной лестницы, ощущая, как вихрь времени отодвигает его все дальше назад, позволяя пережить те первые яркие чувства самостоятельной жизни. И против этого боролись взрослые альтернативного мира?

- Ник, ты слушаешь?

Кивок.

- Хорошо... В смысле, хорошо было тогда, - Кир провел ладонью по бороде. - То ли не всем было одинаково хорошо, то ли кому было слишком хорошо... В общем, появились Убийцы. Почти все стали Убийцами. Мы носились с пистолетами наперевес, - тогда они были заряжены пистонами или водой, или били электричеством, - и кричали: "Убью! Убью!" Кажется, это первое слово, которое мы научились произносить. Нанося друг другу повреждения, мы стали нуждаться в лечении. Снова для женщин нашлась работа. Они стали Медсестрами. Со временем оружие совершенствовалось, усложнялись наносимые им травмы. Когда дошли до огнестрельного, мы поняли, что умирать - очень больно и неприятно, - к счастью, Медсестры уже научились к тому времени делать уколы, - и мы стали прятаться в песчаных окопах от других Убийц. В Долине Древностей. Так мы стали Археологами.

Ник снова кивнул.

- Это было проще пареной репы - вырыть в песке ямку, - в любом месте, - и наткнуться на какую-то древность. Здесь наши с женщинами пути пересеклись, и они тоже стали Археологами. Почему? Потому что было проще самим находить украшения, нежели покупать их в магазинах или ждать подачки от мужчин. Эмансипация, против нее не попрешь...

Потом мы некоторое время топтались на месте. Пару лет. Всего ничего. Когда женщины решили стать Моделями, а мужчины - Фотографами. Для того, чтобы быть Моделями, женщины обзавелись округлыми и соблазнительными формами. Золотое время... Некоторые влюбились уже тогда, и жили совместно, без денег. Как ты и Анна. Другим пришлось становиться Бизнесменами. Конкуренция стала ниже, пожелавшие оставаться Конструкторами конструировали, Убийцы - убивали, Бизнесмены - сидели в офисах. Женщины плюнули на карьеру Моделей - и копнули глубже - стали Звездами. Теперь их показывали по телевизору, приглашали на торжественные приемы и осыпали цветами.

Ник вспомнил, как плакала Анна, когда ее мульт-пробы не дали положительного результата. Что там? "Нестандартный образ"? Она тогда брила голову наголо...

- А двое со всего города к двадцати трем годам стали Философами. Знатоками жизни, от которых, как ты утверждал, никакого проку обществу не было. Мол, мы такая же тупиковая ветвь, как Секретарши. Для виду. Но у Секретарш-то хоть вид был, а у нас...

- Я стал Писателем, - прервал исторический монолог Ник.

Теперь кивнул Кир:

- Слишком мало ты постоял на этой ступени со мной, не понял ее сути. А суть... - он снова развел руками, словно поглаживая растрепавшиеся переплеты окружающих его книг. - Суть в том, что наш мир - не первичный. Не настоящий. Неправильный.

- Ну что в нем неправильного? - всплеснул руками Николай. - Отсутствие взрослых? Зачем? Мы ведь никогда не были детьми! У нас не было большеголовых мальчиков и девочек, мы всегда оставались неизменными. Поэтому давай закончим бесплодные разговоры и выпьем по рюмочке...

- Парадокс номер раз, - сказал Кир, выдвигая ящик стола и извлекая оттуда красочную линейку с наклейками слоников и зайчиков, сантиметров тридцать в длину. - Это "метровка", какими мы пользовались во время конструкторского бума.

Ник встряхнул головой и выхватил из пальцев Философа дорогой памяти предмет.

- Подделка! - сказал он. - Или мера длины не та...

Он осекся, заметив пояснительную надпись вдоль шкалы деления: "САНТИМЕТРЫ".

- Мир рос вместе с нами, - пояснил Кир. - Я помню, как мерил такой линейкой расстояние от колодца до фонтана в парке, просто так, интереса ради. Ровно 300 метров. Расстояние выросло в масштабе, потакая нашему расширяющемуся представлению о мире. Вчера я перемерил все заново, стандартной линейкой, - он многозначительно помолчал. - Так и есть, 300 метров.

- Ты что-то напутал...

- Парадокс номер два: супермаркеты, магазины, киоски. Откуда в них берутся продукты, устройства, гигиенические принадлежности? Откуда, если мы про такую профессию, как мясник или тракторист даже не слышали? А инженер-технолог? Не привлекательны они, нет в них героического или азартного начала; на первый взгляд, без них можно обойтись.

- Откуда встает солнце, почему "пи" равно трем, почему у мужчин низкие голоса, а у женщин - высокие? - парировал Ник.

- Третий парадокс, - пропуская возражения мимо ушей, продолжил Кир, мы живем понарошку. Музыканты поют баллады на гитарах без струн. Актрисы снимаются в мультфильмах, которые никто не рисует. Бизнесмены любуются Секретаршами, которые стали жертвами подмены понятий причины и следствия, и зарабатывают шальные деньги. Без забот и хлопот, знаний и умений. - Он добавил, убедительно, по слогам: - По-на-рош-ку.

Ник попытался вставить меткую фразу, но на первом слове запнулся, прикрыл рот ладонью и искренне рассмеялся.

- Что в этом смешного? - опешил Кир.

- Ты рассказал это мне с какой-то целью, - Ник поднял руку, отгораживаясь от сбитых объяснений. - Позволь мне самому угадать. Ты сейчас меня о чем-то попросишь... Ну конечно, мы ведь друзья, как я могу отказать? Скажешь рыть под собственный дом - без проблем, там наверняка спрятаны механизмы снабжения. Войти в экспедицию, которая отправится вглубь Долины Древностей в поисках других селений? Как устоять перед столь соблазнительной затеей?

- Если рыть в километре от города, ничего не найдешь. Нас удерживают подачками...

- А мощный передатчик, посылающий импульсы в космос? Подумаем на досуге над текстом послания, оно должен быть коротким и убедительным...

Внезапно Кир потянулся через стол и сжал руку Ника в своих ладонях:

- Помоги мне донести всю правду до окружающих. Достаточно издать книгу...

"Киропедия"2. Перевод с греческого.

Такие же непонятные слова, как "династия Мин". А значит - из Долины Древностей.

Философ сказал, что каждый находит в Долине то, что хочет найти. Влюбленный - изысканный подарок для возлюбленной. Убийца - ржавый артиллерийский снаряд со свастикой на стабилизаторе. Медсестра - баночку с неизвестным снадобьем. Псих находит что-то такое, что распаляет его безумие. Фантастическую книжку, сто, тысячу фантастических книжек о мире, где все не как у людей.

Нет, тут он загнул. Кир не был безумцем. Слегка одержимым - но это, скорее, профессиональное.

Ник возвращался через парк. Вечерело. Остаток дня он и Кир провели за бутылочкой "Медного всадника", напряжение от услышанного немного спало. Мир-песочница? С расширяющимися границами? С окопавшимися от взрослых детьми?

Холм, где утром устроилась на пикник семья, пустовал; выравнивалась примятая постилкой трава, земля впитывала обертки полуфабрикатов и пластиковые бутылки. От красавицы Дарьи остались лужи расплесканной воды, где резвились сейчас взъерошенные воробьи. Только парочка под ивой без устали ворковала в обнимку.

Ник подошел к их скамейке:

- Простите, вы меня не читали? - спросил он, обращаясь в первую очередь к мужчине. Они больше любили НФ.

- Ой, я читаю! - встрепенулась рыжеволосая женщина. - Николай, да? Я почти все ваши книги прочла... "Девочка на шаре", "Ступеньки", "Детство"...

- Простите, про что "Ступеньки"?

Ник думал, что она удивится. Как? Вы не читали собственных книг? Как же вы их пишите?

- Про другой мир. Маленькие мифические существа, живущие в подвалах и гаражах, - ответствовала та.

- Фантастика?

- Ну да, - женщина улыбнулась.

Ник хотел рассмеяться, но было грустно.

Кир окружил себя книгами, которые Николаю еще только предстояло написать. И перевернул все с ног на голову.

Размеренной походкой Ник побрел к мангалам. Один покинули совсем недавно, потрескивали выбеленные жаром угли. Ник спрятал книгу под мышку и постоял над мангалом, грея руки.

- Это ваш новый шедевр? - окликнула Ника рыжеволосая. Губы ее были красны от продолжительных поцелуев. - Я имею в виду книгу, которую вы держите.

Ник поднял голову, глянув на женщину с удивлением. Кивнул.

- Интересная?

- Пожалуй...

- А можно взять почитать? - она обнажила белозубую улыбку.

Ник улыбнулся в ответ:

- Нельзя.

16-17 июля 2003 года

1 От англ. detached house - частный, обычно двухэтажный дом; semi (semidetached) - двусемейный, разделенный на две равные части общей стеной. (Здесь и далее прим. автора)

2 Произведение греческого историографа Ксенофонта (буквально, "Воспитание Кира"), повествующее о воспитании молодого персидского царя.

Content

Тарабанов Дмитрий
Ступеньки