Тупицын Юрий

Ведьма

Тупицын Юрий Гаврилович

ВЕДЬМА

ОЧЕРК ПЕРВЫЙ

ЗАГАДОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР

Во второй половине двадцатого века было сделано много крупных наблюдательных открытий. Главным образом в областях, далеких от человека и его повседневной жизни - в космосе и мире элементарных частиц. В космосе были открыты черные дыры, пульсары, квазары и реликтовое тепловое излучение, подтвердившее гипотезу о том, что наблюдаемая Вселенная сформировалась путем гигантского взрыва, произошедшего около 20 млрд лет назад. В микромире были открыты античастицы, обширные семейства нейтрино, мезонов и гиперонов, дополненных целым ворохом так называемых резонансов. Наличие среди античастиц аналогов строительных кирпичиков нашего мира: антипротона, антинейтрона и позитрона, - породили гипотезы, домыслы и фантазии об антимирах, существующих в большой Вселенной рядом и параллельно с нашим.

На фоне этих открытий, которым усилиями прессы и всех средств массовой информации придавался громкий, сенсационный характер, как-то потерялось, прошло незамеченным общественностью открытие совершенно иного рода. Открытие не менее крупное и сенсационное, чем в областях космоса и элементарных частиц,, но лежащее в совершенно ином мире - непосредственно в сфере трудовой деятельности человека. Речь идет об открытии человеческого фактора.

Человеческий фактор был выловлен американскими экономистами в рамках системного планирования и последующего выполнения крупных производственных программ, которые имели множество истоков - частных исполнителей, поставлявших исходные компоненты производства, - и один общий сток готовой продукции. Таких, например, как производство атомных ракетных подводных лодок и широкофюзеляжных самолетов-аэробусов, космических систем "Аполло" и "Шаттл", стратегических ракетных комплексов и лазеров военного и промышленного назначения.

В капиталистическом мире открытие человеческого фактора вызвало умеренный, деловой интерес со стороны предпринимателей и организаторов производства. В нашей стране это открытие века осталось незамеченным не только широкой, но и научной общественностью. По существу, до начала перестройки он оставался известным лишь узкой группе специалистов, работавших над проблемами эффективности производства и экономики в целом. Такая ситуация научной слепоты и непризнания сложилась, главным образом, потому, что в анналах классического марксизма, который служил в те времена основой культурной и общественноэкономической жизни страны, о человеческом факторе не говорилось ни полслова. К тому же считалось, что дело социалистического строительства идет вполне успешно. Наша социальная система на разные лады расхваливалась, а капиталистическая - обвинялась во всех и реально ему присущих, и мифических грехах. И человеческий фактор более молчаливо, нежели декларированно, был отнесен к числу тех грехов, которые характерны лишь для капиталистического общества и только для него. Изначально, без учета фактора времени.

Ситуация изменилась в годы перестройки, когда выяснилось, что мертвые догматы завели дело социалистического строительства в тупик и что необходима переоценка не только его практики, но и научных основ. Человеческий фактор сразу же появился на научной арене, вошел в разного рода программные документы, стал достоянием прессы, общественных деятелей и общества в целом. Но судя по всему, подлинное содержание и характер действия человеческого фактора так и не были поняты в их несложном, но неординарном истинном смысле. Даже 'наукой! О широкой общественности и говорить не стоит. Она приняла человеческий фактор за формальную подмену человека, посчитав ее оскорбительной для человеческого достоинства.

Под напором этого ошибочного мнения митингового типа понятие человеческого фактора как-то незаметно исчезло из текстов программных документов, страниц печати, речений радио и телевидения. Поскольку наши общественные науки по этому поводу промолчали и приходится думать, что и специалисты не сумели в должной мере разобраться в смысле человеческого фактора.

Можно полагать, что известную роль тут сыграло и то, что и западные экономисты утратили к человеческому фактору былой интерес. Хотя в этом нет ничего загадочного: они выдали должный пакет рекомендаций, обеспечивающих за человеческим фактором контроль, а деловые люди научились проводить их в жизнь. В первом приближении проблема решена, отсюда и резкое снижение внимания к ней.

В чем же истинный смысл и подлинное содержание человеческого фактора?

В области американского производства смысл его проявился чисто практическим образом: весомо, грубо, зримо. Выяснилось, что как бы хорошо ни были спланированы и организованы развернутые производственные программы, они все равно имеют устойчивую тенденцию к запаздыванию по срокам выполнения. Путем обстоятельного статистического анализа дотошные американские экономисты установили, что этот таинственный фактор, тормозящий производство, имеет человеческую природу. Чем более насыщена программа собственно человеческим трудом и чем больше его значимость, тем больше у такой программы тенденция к запаздыванию по срокам выполнения. Собственно, по этой причине этот загадочный фактор и был назван человеческим фактором. Фактор этот в полной мере может претендовать на роль загадочного по той причине, что американским экономистам удалось выявить парадоксальное обстоятельство: по ходу развития научно-технической революции, т. е. автоматизации и компьютеризации производства, тормозящая роль человеческого фактора постепенно возрастает. Хотя в принципе все должно бы обстоять как раз наоборот!

К сожалению, при заимствовании нашей наукой понятия человеческого фактора, понятия неординарного и загадочного по своей внутренней природе, его упростили, урезав его очевидно негативные, тормозящие функции. В отечественной трактовке подчеркивалось, что роль человеческого фактора в современных условиях возрастает, но что это за роль - негативная или позитивная, тормозящая или ускоряющая производство - не говорилось ничего определенного. Возможно, наши ученые мужи из области общественных наук посчитали нецелесообразным обижать советского человека утверждением, что он имеет тенденцию работать все хуже, все недобросовестней, несмотря на научно-технический прогресс. Ведь именно в этом подлинный смысл возрастания роли человеческого фактора в современных условиях! И очень скоро, на горьком опыте перестройки, мы убедились, что дело обстоит именно так, а не иначе. Жизнь по-своему и весьма сурово наказала нас за научную вульгаризацию и конъюнктуру, за подмену общественных реальностей приукрашенными иллюзиями.

На вульгаризацию понятия человеческого фактора наложила свое влияние и специфическая акцентировка оригинальных исследований. Американских специалистов интересовала не внутренняя его природа, а те меры, с помощью которых его негативные, тормозящие тенденции могут быть блокированы, а добросовестность и квалифицированность труда повышены до необходимых высоких норм. В таком, чисто формальном подходе, в рамках которого человеческий фактор преобразуется в так называемый черный ящик, т. е. в систему неизвестной природы, но с известными функциональными входами и выходами, есть известный смысл. Во-первых, при компьютерном использовании разница между натуральными системами и черными ящиками размывается: и те и другие работают одинаково хорошо. По этой причине черные ящики широко применяются ныне при самых разных научных исследованиях прикладного назначения. Во-вторых, человек поведенчески очень гибок, сфера труда в этом плане не является исключением. При умелой, профессионально акцентированной подготовке рабочей силы,, должной организации труда с развернутой системой поощрений и наказаний, тенденции к снижению добросовестности и квалификации, локализуемые в понятии человеческого фактора, могут быть сняты и даже повернуты на благо производства.

По этим причинам усилия экономистов и привлеченных к исследованиям социологов и психологов были сосредоточены не на раскрытии природы человеческого фактора, а на разработке рекомендаций по повышению производительности труда и эффективности производства. Негативные, тормозящие производство тенденции, которые, собственно, и позволили ученым извлечь человеческий фактор на свет божий, остались при этом в тени как нечто само собой разумеющееся. Именно в таком, урезанном виде комплексные исследования западной науки и были заимствованы нашими, отечественными экономистами, породив волны непонимания, отрицания и даже негодования по поводу якобы имевших место недооценок и принижений человеческой личности.

Формально вычленив человеческий фактор, сделав столь же формальный вывод о повышении его роли всовременных условиях и разработав комплекс охранительных и оздоровительных рекомендаций, американские экономисты, а с ними и западная наука в целом посчитали проблему закрытой. Согласился с таким формальным решением и капитал, основной заказчик, субсидировавший исследования. Дело в том, что, добиваясь максимальной эффективности экономики (а к этому его всегда толкает внутренняя и международная рыночная конкуренция), капитал сумел вслепую, еще не имея научных данных о человеческом факторе, оградить сферу производства и сопутствующей ему предпринимательской деятельности от его разлагающего и тормозящего влияния. Экономисты-теоретики лишь подтвердили, что капитал ведет дело принципиально правильно и помогли ему уже зрячим, хотя и чисто формальным путем, отыскать дополнительные способы поддержания высокой культуры труда.

Научно-техническая революция разворачивалась в рамках создания принципиально новой армии трудящихся: физически здоровой, квалифицированной и добросовестно работающей во всех своих как руководящих, так и производящих звеньях. Производственный процесс дал капиталу возможность содержать такую крепкую, вышколенную, умелую, а поэтому и дорогую рабочую силу. И он эту возможность использовал! Капитал создал развитую систему общего образования и специального обучения. Он развернул системы здравоохранения, страхования и пенсионного обеспечения, которые позволили трудящимся спокойно встречать старость. Забота о сохранении здоровья и работоспособности трудящихся заставляет капитал все активнее бороться с курением, наркоманией, всем комплексом жизненно опасных заболеваний и поддерживать чистоту окружающей среды. Капитал, вопреки своей собственной изначальной сущности, начал вынужденно делать добрые социальные дела. И произошло маленькое чудо: в его пустой дотоле государственной груди, где ранее не было ничего, кроме холодного коммерческого расчета, под давлением развернутых во имя собственного процветания социальных программ затрепетало и робко забилось человеческое сердце.

Современный капитализм - это не анархический капитализм XIX века, а высокоорганизованный - планируемый и управляемый капитализм. Капиталистическое общество сегодняшнего дня предстает перед нами в пышном обрамлении разного рода защитных и обеспечивающих программ, проводимых в жизнь на государственном, частнопредпринимательском и общественно-инициативном уровнях. Иначе говоря, современный капитализм - это не чистый, а гуманизованный, социализованный капитализм. Своеобразный гибрид анархического капитализма, исследованного К. Марксом, и планово-организованного социализма, пунктирные контуры которого были намечены в марксистском учении, но фундаментальная теория которого, увы, и по сей день так и не разработана.

Но и в своей новой, облагороженной, социализованной ипостаси капитал как зеницу ока оберегал святая святых своего существования, приносящую ему доходы, - область производства, а вместе с нею и всю экономику, поддерживая в ней возможно более высокую культуру труда с ее дисциплиной, добросовестностью и профессионализмом. Во имя высокой культуры труда капитал пошел на содержание огромной по меркам недавнего прошлого армии безработных, в которую сливались наиболее недисциплинированные, неумелые и просто неугодные предпринимателям кадры. Из более подготовленной, но не желающей или не умеющей получить высокую квалификацию молодежи формировались нижние этажи производства, наемной армии, полиции, индустрии развлечений и профессионального спорта. И даже в эти, нижние этажи деятельности пропуском являлся достаточный профессионализм. Тем, кто не хотел или не мог профессионально трудиться, дорога одна - в армию безработных. Меры по поддержанию высокой культуры труда за счет сепарирования рабочей силы и позволили США полномерно использовать все достижения НТР и выйти на дорогу экономического процветания, вопреки нарастанию давления разрушающего человеческого фактора.

В нашей стране социально-экономическая ситуация носит качественно иной характер, облегчающий и даже провоцирующий тормозящее действие человеческого фактора на производство и все иные формы трудовой деятельности. Многие десятилетия у нас господствовала и настойчиво проводилась в жизнь ошибочная идея об однородном, социалистическом обществе, которая искусственно выравнивала людей. В нашем обществе не было создано сколько-нибудь эффективной сепарации рабочей силы за исключением некоторых особых, привилегированных областей человеческой деятельности. Да и те все более загрязнялись семейственностью, коррупцией и прямым взяточничеством. У нас десятилетиями господствовало и ныне господствует ошибочное, урезанное толкование культуры.

Достаточно познакомиться с перечнем задач, которыми занимается наше министерство культуры, послушать так называемые культурные новости по радио или телевидению, почитать публикации, посвященные культурным проблемам в нашей прессе, чтобы понять: под культурой у нас подразумевается искусство с сопутствующим кругом развлечений и просветительской работой. Имеется в виду искусство в его широком понимании, включающем, помимо искусств изобразительных, также театр, кинематограф, литературу, музыку и хореографию. Наша урезанно понимаемая, министерская культура в общественном своем выражении охватывает лишь области развлечений и просветительства. В рамках именно такого, урезанного понимания культуры и рождаются столь же смелые, сколь и наивные идеи об управлении обществом с помощью культа красоты, словесное просветительство воздвигается на пьедестал панацеи для лечения всех и всяких социальных бед, а развлечения в их откровенной и прикрытой политическими лозунгами форме возводятся в ранг первейшей жизненной необходимости.

Культура - несравненно, принципиально шире ее ущербленного толкования, принятого в нашей стране. Культура - это слово заимствовано из латинского языка - означает обрабатывание, возделывание, совокупность материальных и духовных ценностей человеческого общества вместе с процессами их создания, применения и распространения. Так, по крайней мере, толкуется понятие культуры в марксизме и в мировой науке, так оно определяется в учебниках, словарях и энциклопедиях. Помимо культуры развлечений и просветительства существует культура семьи и быта, культура обучения и воспитания, культура труда и производства, культура познания и отношения к природе. Область деятельности нашего министерства культуры это всего, лишь актовый зал в огромном здании человеческой культуры, ничего сам по себе не определяющий и не решающий.

Все это я говорю к тому, что по культуре труда капитализм во второй половине XX века был на голову, а может быть, и на две головы выше социализма в нашем, отечественном исполнении. Как зеницу ока берег капитал культуру труда, любовно шлифовал и совершенствовал ее по ходу НТР, а вместе с тем совершенствовал профессионально и носителя этой высокой трудовой культуры - человека.

В силу всего этого социалистическая общественная система, развивавшаяся плановым методом на основе устаревших догм, оказалась гораздо более уязвимой но отношению к действию загадочного человеческого фактора, тормозящего развитие производства, нежели система капиталистическая, приспосабливавшаяся к нему методом проб и ошибок через механизмы рыночной экономики. Наши неудачи в деле социалистического строительства обусловлены причинами многими в разными. Но одна из них, сокрытая под маской человеческого фактора, действовала в нашем обществе практически бесконтрольно, и ущерб, нанесенный ею нашему обществу, особенно высок. Борьба с прямыми в косвенными проявлениями коварного человеческого фактора одна из насущных задач перестройки. И если мир капитала может пока мириться с тем, что его тормозящая и разлагающая природа остается неизвестной, то мы уже не можем.

ОЧЕРК ВТОРОЙ

ГОСПОЖА АКСЕЛЕРАЦИЯ, КТО ВЫ!

Осмысливая исторические процессы второй половины XX века, нетрудно подметить, что в капиталистическом мире существенно смягчилось противоречие между трудом и капиталом, когда-то определявшее там всю картину социально-экономической жизни и, соответственно, ослабла классовая борьба, особенно в политическом ее выражении. А центр социальных противоречий, волнений и конфликтов переместился в молодежную среду. Молодежные, в частности студенческие, волнения, протесты, забастовки и даже вооруженные восстания стали настолько характерной приметой нашего времени, что вряд ли есть смысл как-то подтверждать это обстоятельство и приводить примеры.

Молодежные акценты буквально всех и всяких социальных конфликтов, обозначившиеся во второй половине нашего века по всем регионам мирового сообщества, позволяют сделать естественный вывод, что наибольшие изменения под влиянием НТР претерпела именно молодежная среда. Поэтому можно говорить о том, что формально вычлененный, но так доныне и не натурализованный человеческий фактор сидит своими корнями в среде подростков и юношества обоего пола, еще не определивших окончательно своего места в жизни. Присмотримся с этой позиции к событиям и некоторым явлениям, происходившим в молодежной среде по ходу НТР.

В первую очередь внимание привлекает, конечно же, такое явление, как сексуальная революция. Кстати говоря, появляющиеся время от времени в печати успокоительные заверения о том, что сексуальная революция исчерпала себя, и что как сугубо временное явление она начинает естественно угасать,ровно ни на чем не основаны. Напротив, ее масштабы и глубина растут. Но растут они медленнее, чем в 50-60-х годах, ибо сексуализация человеческого общества в развитых странах близка к насыщению - дальше ехать, так сказать, уже некуда. А сами люди, особенно те, которые выступают с успокоительными заверениями, привыкли к когда-то шокировавшим их явлениям и, что называется, вошли во вкус.

Своими корнями сексуальная революция, несомненно, уходит в молодежную среду. Развивалась она вопреки воле старшего поколения, преодолевая его поначалу энергичное, но постепенно слабеющее сопротивление. Это естественно, ибо молодежь постепенно взрослела, утверждая как норму новые взгляды на вопросы пола, на взаимоотношения мужчины и женщины, на любовь, брак и семью. Сексуальная революция, как и тормозящий экономическое развитие человеческий фактор, нуждается в выявлении своей внутренней природы. Сексуальной революции не было ни в XIX, ни в первой половине XX века, хотя именно тогда некоторые признаки ее уже обозначились. И вдруг во второй половине XX века она вспыхнула с неодолимой силой, вульгаризировав любовь до уровня бездуховного полового партнерства! Должна же быть у этой хорошо выраженной активизации и вульгаризации молодежных половых отношений некая движущая причина собственного, человеческого происхождения. Нельзя же, право, относиться к сексуальной революции, как к землетрясению или радуге на небесах!

Напрашивается вывод, что и стихийное торможение производства, формально локализованное экономистами под наименованием человеческого фактора, и сексуальная революция, развернувшаяся перед нашими очами во всей своей сомнительной красе, имеют одну и ту же внутреннюю природу с корнями в молодежной социальной нише - в среде подростков и юношества. В этом плане внимание привлекает любопытный биосоциальный процесс, который вместе с НТР и сексуальной революцией обозначился на рубеже 40-50-х годов, но был замечен лишь после того, как набрал силу и начал, что называется, резать глаз,акселерация. Термин акселерация образован от латинского слова acceleratio, что значит - ускорение. Явление акселерации состояло в том, что у значительной части подростков обоего пола резко ускорялось возрастное развитие: половое, физическое и психосоциальное. В результате акселерированные девушки к 14-15, а то и раньше, а акселерированные юноши к 15-17 годам превращались в рослых молодых людей, обладающих повышенной половой активностью, агрессивным поведением и стремлением к раннему самоутверждению на основе противопоставления себя лично и всей молодежи традиционному взрослому обществу.

Явление акселерации вызвало умеренный научный и общественный интерес с налетом сенсационности, который западная пресса склонна придавать всем необычным явлениям - от неопознанных летающих объектов и космических полетов до ограблений банков и браков кинозвезд. Интерес к акселерации был именно умеренный. Скажем, статья Алана Матисона Тьюринга "Может ли машина мыслить?", опубликованная в те же годы, наделала гораздо больше научного и газетно-журнального шума. Крупные волны, поднятые вокруг этой статьи в виде обсуждений возможностей компьютерной техники и кибернетики в целом, ходили в обществе добрый десяток лет. Интерес к акселерации на этом бурном фоне напоминал собою легкую, самоуспокаивающую зыбь. Если в оценке явления акселерации порою и звучали нотки тревоги, то это была легкая тревога, полная к тому же сомнений по поводу того - стоит ли тревожиться? Дело в том, что акселерация вместе со спровоцированной ею сексуальной революцией на удивление удачно вписалась в капиталистический образ жизни, в особенности, - в американский его вариант. Капитал - основной заказчик серьезных научных исследований, пренебрег интересом к акселерации, потому и западная социология не удостоила это необычное явление серьезным вниманием. Отметив, что это явление существует, она, по существу, закрыла эту проблему как предмет обстоятельного теоретического анализа. Наши же общественные науки не обратили на акселерацию сколько-нибудь серьезного внимания потому, что оно не значилось в анналах классического марксизма, а стало быть, не представляло конъюнктурного интереса.

Между тем, даже при поверхностной, но непредвзятой оценке внутренняя связь между тремя необычными явлениями в общественной жизни второй половины нашего века: человеческим фактором, тормозящим производство и развитие экономики, сексуальной революцией, вызывающей падение нравственности и распад семьи, и акселерацией, ускоряющей физическое и психополовое созревание подростков, - очевидна. Все они возникли и оформились вместе с НТР, все они привязаны к молодежной среде, а точнее к определенной ее части, которая наиболее активно порывает со старыми нормами семейной жизни, общественного поведения и культурными традициями. Напрашивается вывод, что эта часть, активно, даже агрессивно порывающая с традициями отцов и дедов, и есть акселерированная молодежь, прошедшая ускоренное, а поэтому и не вполне полноценное психополовое созревание. Иначе говоря, вывод о том, что первоисточником всех отнюдь не благоприятных перемен в общественной жизни нашего времени является акселерация.

Оценивая всю сумму социально-культурных процессов. развернувшихся в мировом сообществе во второй половине XX века, не так уж трудно усмотреть, что в ходе акселерации стихийно, но напористо формировалась некая новая культура, отличная от традиционной культуры земной цивилизации. Той высокой культуры, которая корнями своими уходит в Ренессанс и далее, в античный Рим и Элладу, и которая по ходу своего формирования была обогащена лучшими достижениями восточных культур. Нетрадиционная, новообразуемая в русле НТР акселеративная культура, - примитивнее, грубее, ниже традиционной мировой культуры. Взрослея и старея, бывшая молодежь расставалась с а кооперативной культурой только отчасти, отвергая лишь наиболее вульгарные и крайние ее проявления. Поэтому объем акселеративной культуры постепенно наращивался. Она все более замещала собой ту традиционную культуру, которая помимо высокого искусства подарила человеку комплекс хитроумных математических и пытливых физических наук, промышленную революцию XIX века, научно-техническую революцию XX века, а вместе с нею компьютерную технику, атомную энергию и освоение космоса.

Поддерживая профессионализм, капитал выжимает акселеративную культуру из сферы труда в сферу свободного времяпровождения: в сферу семьи, быта, отдыха и индустрии развлечений. Именно здесь, в капиталистическом обществе, акселеративная культура постепенно переваривает на свой лад и просто вытесняет на одинокие островки традиционную, высокую культуру человечества. Именно здесь и создается максимальное давление акселеративной культуры. Современная любовь - это акселеративная любовь, вырожденная до секса и стремления к беспорядочным половым связям. Современная дружба - это акселеративная дружба, расчетливые взаимоотношения коммерсантов на основе взаимной выгоды. Современная семья - это акселеративная семья с заметной заторможенностью отцовства и материнства, превращенная из содружества любящих супругов в непрочное половое партнерство. Современные бытовые отношения это акселеративные отношения с их истерической тенденцией к конфликтам на самой разной основе. Современное коммерческое искусство - это акселеративное искусство, вписанное в сексуальную революцию, искусство стриптизованное и порнографированное, исповедующее культ грубой силы. Наконец, современное капиталистическое общество свободного времяпровождения - это двухкомпонентное общество, где нормализованно развитые люди перемешаны с ускоренно развитыми, с акселератами, а поэтому взрывоопасное общество, похожее на гремучий газ. Отнюдь не случайно оно, что называется, до зубов вооружено и ни за какие коврижки не желает расставаться со своим личным оружием! Наивно было бы, кстати говоря, объяснять это неодолимое стремление к владению личным оружием одними лишь происками его производителей - на субъективных стремлениях далеко не уедешь. Но конфликты акселеративного происхождения в американском обществе умело предупреждаются, поэтому до массовых волнений дело доходит редко. Хотя хлопки локальных происшествий: ограблений, насилий, убийств, организованного рэкета и стихийных схваток отдельных групп и банд, - происходят там непрерывно.

Перечисленные выше болезни американского образа жизни классического образа жизни развитого капитализма - хорошо известны и являются, как говорится, притчей во языцех и в самих США, и во всем мире. Но вправе ли мы возлагать ответственность за эти беды, к которым надо добавить неодолимый рост наркомании, пьянства и проституции, на акселерацию? Верно ли, что ускоренно развитая молодежь, акселераты и акселератки, действительно имеют некую собственную культуру, столь примитивную по сравнению с традиционной, высокой культурой земной цивилизации? Ответить на эти вопросы коротко можно так: имеющий глаза - да увидит, имеющий уши - да услышит. Давление акселеративной культуры сегодня столь ощутимо, ее господство в сфере свободного времяпровождения так бросается в глаза и бьет по ушам, что любой непредвзятый нормализованно развитый человек не только замечает, но и страдает от этого. И все же, помятуя о скептиках, а более всего среди них окажется, конечно же, акселерированной молодежи, постараемся характеризовать особенности акселеративной культуры более четко.

В плане тяготения к традиционной высокой культуре сфера свободного времяпровождения - неоднородна. Семья, быт, поведение на улицах и в общественных местах все-таки регламентированы давними социальными традициями. Хотя акселеративная культура перестраивает и самые традиции (достаточно напомнить о сексуальной революции - этой радикальной перестройке любви), акселераты, так или иначе, но вынуждены следовать их выцветшим теням. Через собственное "не хочу", ворча и протестуя, но все-таки вынуждены! Лишь спорадически перлы акселеративной культуры прорываются в семьях и в местах общественного пользования в своем чистопробном, пугающем виде. Гораздо более свободно от давления традиций искусство, особенно если декларированно или втихомолку исповедуются лозунги искусства для искусства или искусства для коммерции. Собственно, вся индустрия развлечений американского общества создана путем откровенного замещения традиций высокой культуры акселеративными традициями. Что не дозволено быку, дозволено Юпитеру, что не дозволено в семье, на улице и в обществе, дозволено в индустрии развлечений, - так, несколько перефразируя латинское изречение, можно характеризовать сегодняшнюю ситуацию с внедрением акселеративной культуры в образ жизни людей.

В сфере индустрии развлечений наименее ограничена традициями высокой культуры эстрада - в широком ее понимании. Характеризуя современную эстраду, обычно говорят о музыке нового типа - от уже несколько старомодного джаза до рока во всех его многообразных вариантах. Но сведение современной эстрады к одной музыке - ошибка. Речь идет не только о музыке, а о синтетическом искусстве, в котором есть нечто грубо-скоморошеское. Все это вместе взятое и есть стилизованное отражение акселеративной культуры на эстраде - акселеративное коммерческое искусство. Искусство предкового типа, в котором примитивное зрелищно-музыкальное целое еще не расчленено на составные части. Искусство вульгарно-синтетическое, в котором смешаны воедино не лишенные первозданной дикой экспрессивности: музыка, вокал, танец, акробатика, клоунада, стриптиз, вопли, вой и даже дымы и огни пиршественных костров. Склонные к трезвым оценкам, честные люди старших поколений, не боящиеся обвинений в старомодности и ханжестве, откровенно говорят, что это искусство им непонятно. Оно производит впечатление чего-то чуждого, вульгарно-пугающего, словно это рупор не земной, а некоей инопланетной цивилизации. Но это необычное искусство нравится акселерированной молодежи! Более того, она от него в восторге и поклоняется шоу-звездам как богам. Эстрадные представления повергают акселератов в кликушеские трансы, в ритмированную трясучку с тенденциями перехода в бессмысленное, неориентированное буйство, похожее на беспамятный аффект.

Что же такое творится в нашем подлунном мире, над которым в громе пустого развлекательства снова, спустя целое тысячелетие повис агрессивный вопль древнеримских пролетариев: "Хлеба и зрелищ!" Кто они такие, эти самые акселераты, вывалившие на эстрады сексуально окрашенный примитивизм и жадно пожирающие эту сырую бездуховную пищу? Почему они не желают толком работать и для поддержания приемлемой культуры труда нуждаются в натаскивании и палочной дисциплина? И вообще, почему, почему они? Зачем? И, в конце концов, - что есть акселерация?

Представляется, что серьезно современная наука статистикой акселерации не занимается. Но если бы и была предпринята попытка такого рода, скажем, что-то вроде акселеративной переписи молодежи, можно наперед сказать, что эти данные были бы существенно занижены. Не со злым умыслом, конечно, и не по недобросовестности, а в силу незнания истинной природы акселерации. Представление о ней, как о процессе, обязательно идущем по линии увеличения роста и физической силы подростков, а именно такое представление господствует в современной науке, - принципиально ошибочное представление. Обязательным признаком акселерации выступает раннее, даже предельно раннее половое созревание подростков, мальчиков и девочек, с комплексом характерных, психопатических в своей сути изменений их поведения, культурных интересов и социальной ориентации.

Собственно, если хорошенько подумать, то иначе и быть не может. Человеческая психика подобна не креслу, в которое надлежит сесть, а велосипеду, на котором еще нужно научиться ездить и можно научиться ездить с разной степенью искусности. Если ребенок в возрасте от 2 до 5 лет не научится говорить, то никакие последующие усилия не смогут восполнить этот пробел - человек на всю жизнь остается психически ущербленным. Нельзя легкомысленно относиться к психическому развитию человека и в пору юности. В эту пору нормализованно развивающиеся юноши и девушки, параллельно с бережным и постепенным половым созреванием, оттачивают и совершенствуют тонкое кружево своих высших психических функций, связанных с логическим мышлением и членораздельной речью. Отнюдь не случайно нормализованная стадия юности растягивается до 18-20, а то и более лет. В русле же акселерации происходит раннее, а то и предельно раннее, ускоренное психополовое созревание, воздействующее на высшие психические функции подобно удару молота. В результате на выходе акселерации формируется молодежь, страдающая размытым синдромом психической неполноценности, который может быть назван акселеративной психопатией.

Акселераты и акселератки - это не столько юноши и девушки в нормализованном их понимании, сколько по-своему зрелые акселеративные мужчины - в облике грубоватых юнцов, и еще более зрелые акселеративные женщины - в облике грубоватых дев, полностью подготовленные к продолжению рода, не подозревающие о своей психической ущербленности и активно претендующие на ведущее положение в обществе. В своем ординаре проявления акселеративной психопатии, вообще говоря, укладываются в крайние допуски психических норм для здоровых людей. Поэтому неверно говорить о том, что акселераты - это психически больные люди в обычном понимании. Но неверно говорить и о том, что акселераты - это психически здоровые люди. Их психическое здоровье истерично по своей внутренней природе, неуравновешено, а поэтому и болезнетворно по самым разным поводам и даже без оных.

Ускоренное, а поэтому и неполноценное психополовое развитие подростков провоцируется целым комплексом социальных факторов, которые по отношению к самой акселерации могут быть названы пусковыми. Эти факторы мы будем постепенно вычленять по ходу анализа не только современного общества, но и антропогенного прошлого человечества. Но уже теперь, пока априори - на веру, следует подчеркнуть, что все множество пусковых факторов акселерации собрано и действует под эгидой одного - основополагающего, первичного. Если он снят или действует недостаточно интенсивно, акселерация не состоится, несмотря на провоцирующее воздействие всех остальных; подросток в положенный для этого природой срок станет нормальным юношей или нормальной девушкой, а затем неспешно пройдет сложный путь полноценного психополового созревания. Если ребенок растет и развивается в нормальной, т. е. во всех своих ключевых звеньях нравственно здоровой, хорошо организованной трудовой семье, акселерация не состоится, независимо от того, в какую социальную систему и какую культуру вписана эта нормальная семья. Соответственно, основополагающим пусковым фактором акселерации выступают процессы расшатывания и развала нормальной семьи, приводящие к деформации того здорового бытия, которое жизненно необходимо для нормализованного развития подростков обоего пола.

Не вдаваясь пока в подробности, отметим, что социальным идеалом, а лучше сказать, эталоном нормальной семьи является многодетная семья мягко патриархального типа. Именно в такой семье ребенок проходит достаточно суровую, но доброжелательную школу трудового воспитания, ощущая постоянную заботу и наставничество сверху, со стороны родителей и старших братьев и сестер и в свою очередь опекая и наставляя меньших сестер и братьев. Именно такая схема бытия, текущего в русле взаимных забот, общих трудов, совместных радостей и огорчений, необходима для нормального развития детей. Об этом можно говорить смело по той простой причине, что принципы такого бытия как необходимость были утверждены еще в антропогенезе - в ходе самого формирования рода человеческого. Стоит только эти принципы нарушить, стоит только детям ощутить свое одиночество, заброшенность и беззащитность, понять умом и сердцем, что надо самим заботиться о себе - иначе пропадешь, как вспыхивает тлетворный огонь акселерации. И подростки обоего пола, минуя стадию юности, превращаются в очень молодых и очень претенциозных мужчин и женщин, страдающих акселеративной психопатией и не подозревающих об этом, активно занятых продолжением рода и теряющих в буйстве плоти чувства подлинного отцовства и материнства. То есть те чувства, которые делают нас людьми.

Человечество в известной мере заложник здоровой семейной нравственности. На протяжении всей человеческой истории именно патриархальная семья, в крайнем случае ее худшие полигамные варианты, была основой расцвета народов и развития сопутствующих высоких культур. Все великие народы и высокие культуры древнего мира в Индии, Китае, Месопотамии, Египте, Греции, Риме были взращены в лоне нравственно-суровой, но доброй патриархальной семьи. Но стоило людям в гордыне своих успехов, на пике господства над природой и другими народами пренебречь нравственностью отношений и крепостью семьи, как вспыхивала акселерация, доводя до крайности все разрушительные процессы культурного, социального и производственно-экономического порядка. Социальные системы шатались и рушились, народы деградировали и вырождались, нередко вовсе исчезая с лика Земли и оставляя после себя лишь полуразрушенные памятники и мертвые языки. Перечень мертвых языков от санскрита до латыни, каждый из которых тысячелетиями кричит об акселеративной гибели народов и напрасно взывает к моральной бдительности, - велик и страшен. Лишь ценою величайших усилий, опираясь на авторитет самого господа бога, человечеству удавалось вырваться из больных, но цепких объятий злой ведьмы акселерации.

Отнюдь не случайно развитие земной цивилизации возглавили в конце концов те народы, которые были вооружены разными, но в равной мере высоконравственными религиями, сосредоточившими свои усилия на совершенствовании человека, на оздоровлении и укреплении семьи. Не случайно и социально-культурное лидерство христианских народов, обозначившееся в эпоху Возрождения и долгое время остававшееся неколебимым. Именно в рамках христианства была утверждена если и не самая крепкая, то наиболее здоровая патриархальная семья, хорошо сбалансированная по активности и приоритетам мужского и женского начал. В силу этого европейские народы в массе своей на добрых два века были практически избавлены от растлевающего и разлагающего давления акселерации.

Развитие человеческого общества - сложный, противоречивый и многоплановый процесс. Разумеется, не одна акселерация и только акселерация ответственна за крутые повороты человеческой истории. Но можно смело говорить о том, что акселерация - главный тормоз устойчивого прогресса высоких культур и провокатор всех и всяких социальных неурядиц и бедствий. Можно смело говорить о том, что без предварительной блокировки массовой акселерации в Европе были бы невозможны социальные революции, свергнувшие власть тиранов, утвердившие демократии и господство инициативного капитала. В равной мере были бы невозможны культурная революция XVIII века, утвердившая основы современного научного мировоззрения, и промышленная революция XIX века, которая окончательно закрепила европейские народы в роли безусловных лидеров развития земной цивилизации.

Стоит подчеркнуть, что по ходу завоевания этого лидерства у народов Европы, кроме здоровой, хорошо организованной и хорошо сбалансированной патриархальной семьи не было ровно никаких преимуществ перед народами других регионов Земли. Никаких! Ни в географическом положении, ни в климатических условиях, ни в запасах полезных ископаемых, ни в научно-техническом потенциале, наконец. Напротив, известные преимущества по всем этим показателям имели гораздо более многочисленные народы Южной Азии, прежде всего Индии и Китая. Но народы этого региона были, точно липкой паутиной, опутаны и связаны системой кастовых отношений, являющих собой законсервированную и возобновляемую акселеративную иерархию, речь о которой пойдет ниже. Народы эти вплоть до XX века были жертвами обузданной, но не уничтоженной, ведущей скрытое существование акселерации.

Не стоит, однако же, преувеличивать и тем более абсолютизировать мессианскую роль христианских народов и самого христианства. И другие нравственные религии, ставшие достоянием народов: индуизм, буддизм, ислам, - внесли свой веский вклад в сохранение земной цивилизации и культурный прогресс человечества. Нравственные религии подарили людям не меньше культурных ценностей, нежели наука и техника вместе взятые. Надо лишь учитывать, что если наука и техника развивались и развиваются в русле познания и экспансивного порабощения окружающего мира, то нравственные религии являют собой продукт глубокого проникновения в тайны человеческой натуры и выявления тех норм бытия, без которых невозможна стабилизация любых и всяких социальных систем и народное процветание. Обращение пророков высокой нравственности Будды, Моисея, Христа, Мухаммеда к небесным авторитетам было вынужденным и неизбежным. Научное познание человека и его психики существовало тогда лишь в самой зачаточной форме, аргументировать и доказать что-либо в этом плане было невозможно. Нравственные нормы организации семьи и всего бытия, необходимые для общественного процветания, подбирались в те времена методом проб и ошибок. А затем угадывались, обобщались и декларировались лучшими, мудрыми и бесстрашными представителями рода человеческого, кои и получали от благодарных потомков звания пророков, мессий и сынов божьих.

Надо исправить исторические ошибки нового времени, порожденные переоценкой роли познания внешнего мира и недооценкой познания собственно человеческого накала земной цивилизации. Пора отдать отчет, что без великих нравственных религий, подаривших народам здоровые нормы товарищества, дружбы, любви и семейных отношений, человечество запуталось бы в гнилой паутине акселерации. И либо застыло на уровне вандализма и варварства, как это случилось со многими отсталыми племенами и народами, либо вовсе исчезла, как это произошло с обладателями многочисленных мертвых теперь языков. Но отдавая должное нравственным нормам бытия, утвержденным высокими религиями, недопустимо ни слепо заимствовать их, ни ставить знак равенства между ними самими и религиозными одеждами, в которые их старательно наряжали служители церквей. В наши дни потенциал науки таков, что при целенаправленном его использовании и сам человек, и человеческое общество могут быть исследованы в таком объеме и столь детально, что обращение к авторитету господа бога становится необязательным.

Странное на современном уровне развития познания торжество религий, наблюдающееся в наши дни, имеет причины многие и разные. Но главная из них - это вопиющее бессилие современной социологии, ее полная прикладная несостоятельность, неспособность выдать научно обоснованные рекомендации для организации стабильного, здорового не только экономически, но и духовно, процветающего общества. Бессилие это с особой четкостью проявилось в рамках планового социалистического строительства, загнав его в глухой тупик, из которого мы и теперь не в состоянии найти сколько-нибудь приемлемого для народов выхода. Социология и поныне не поднялась до осознания той простой истины, которая была открыта нравственными религиями многие тысячелетия тому назад: без здоровой и крепкой семьи не может быть здорового, стабильного и процветающего человеческого общества. Для восполнения этого пробела социологии и предпринято настоящее, более популярное, нежели профессиональное обсуждение особенностей современного общества, которое вывело нас на акселерацию как на основной механизм разрушения семейных отношений, падения нравственности, деградации культуры и дестабилизации общественной жизни в целом.

Вспышки массовой акселерации происходят потому, что этот патологический процесс совместно со всем множеством семей, в него вовлеченных, образует систему с положительными обратными связями. Расшатывающиеся семьи продуцируют акселерированное потомство, а семьи, формируемые на основе акселерированных супругов, еще более расшатываются и разваливаются, порою еще до юридического своего оформления. Поэтому по историческим срокам очень быстро на протяжении двух-трех поколений акселерированность общества достигает насыщения. Каков же ее уровень?

Разнородные факты, к анализу которых мы обратимся позднее, показывают, что сейчас, на исходе второго тысячелетия новой эры в развитых странах, в том числе и в нашей стране, акселерируется порядка 70% всей молодежи. Напомним, что оценка акселерации только по одному показателю, по увеличению роста и физической силы новых поколений, принципиально ошибочна и приводит к существенному занижению ее масштабов. Да, в современных комфортных условиях бытия, когда дети развитых стран не голодают, акселерация в них протекает преимущественно по линии гиперморфоза. Но это вовсе не обязательно! Во многих развивающихся, особенно отсталых странах, где дети систематически недоедают, а тем более голодают, акселерация может идти и в ростовом ординаре и даже по линии гипоморфоза, т. е. по линии снижения роста. Но не физической силы!

В эпоху раннего средневековья, предшествовавшей Ренессансу, в Европе бушевала постепенно затухающая под давлением христианства акселерация. Мы потом убедимся, что многие психосоциальные аномалии сегодняшних дней акселеративного происхождения имеют очень любопытные раннесредневековые аналогии. Исследование раннесредневековых рыцарских доспехов озадачило ученых: они оказались на удивление малоразмерными, хотя мечи и другое оружие - свидетельство о большой силе их обладателей. Это явление почитается загадкой. Между тем, сие не загадка, а четкое свидетельство тому, что акселерация в те далекие и далеко не комфортные времена часто развивалась по линиям гипоморфоза. Да что средневековье! На улицах наших городов рядом с высокорослыми можно нередко увидеть и малорослых акселерированных дев, отличающихся от первых лишь еще более ранним половым созреванием и более агрессивным поведением.

Итак, разнородные данные позволяют утверждать, что сегодня в развитых странах акселерируется около 70% всей молодежи. Может быть и больше! Надежной научной статистики такого рода пока нет. А на первичном пике насыщения, который, скажем, в США пришелся на 60-е годы, уровень акселерированности молодежной среды был существенно ниже и вряд ли превышал 50%. Эти цифры свидетельствуют, что не все подростки генетически предрасположены к акселерации. В здоровом, не затронутом процессами акселерации обществе, такое общество, например, образовали европейские народы в XIX веке, уровень этой предрасположенности не превышает 30%; цифру эту мы потом подтвердим данными антропогенного анализа.

Определенная в начале акселеративных вспышек большая часть подростков даже в стрессовых условиях бытия развивается нормализованным образом - через стадию юности. Но по ходу массовой акселерации уровень предрасположенности к ней растет. Это можно объяснить лишь тем, что предрасположенность эта передается от акселерированных родителей детям не в исходной, тридцатипроцентной, а уже в стопроцентной форме как жестко наследуемое свойство. Таким образом, акселерированность молодежной среды, а вместе с этим и человечества в целом, растет очень быстро по обычным историческим срокам. И если не принять специальных мер, то где-то к середине XXI века человечество будет акселерировано полностью, исключая, разумеется, малые народы со здоровой семьей - вроде народов Аравийского полуострова, исповедующих консервативный ислам. Этот тревожный прогноз, а в верности его вряд ли стоит сомневаться, заставляет отнестись к анализу психопатических и иных последствий акселерации самым внимательным и ответственным образом.

Общая картина акселерированности вторично искажается и запутывается двумя противополагающимися друг другу процессами: псевдоакселерацией и компенсацией акселеративной психопатии. Мы уже говорили о том, как велико в современном обществе давление акселеративной культуры, дополнительно нагнетаемое индустрией развлечений в содружестве со средствами массовой информации. Известная, и немалая, часть молодежи, генетически не предрасположенная к акселерации, под этим давлением, вопреки собственной сущности и в угоду моде, с известным трудом, но все-таки осваивает акселеративный образ жизни с соответствующим кругом жизненных интересов и устремлений. Это и есть псевдоакселераты, отличить которых от акселератов настоящих не так-то просто. Большая часть их представлена холериками и меланхоликами, которые, как мы убедимся ниже, ближе всего стоят по своим психическим особенностям к настоящим акселератам. С другой стороны, настоящие акселераты по ходу своего повзросления могут компенсироваться. Компенсация состоит в том, что под воздействием нормализованного образа жизни, нормализованного в семейно-бытовом и трудовом аспектах, происходит доразвитие угнетенных акселерацией высших психических функций. Проявления акселератавной психопатии при этом смягчаются, хотя редко исчезают совершенно. Юность неповторима! Отсутствие ее у акселерированно развитых людей трудно, почти невозможно компенсировать полностью.

Основным средством компенсации акселеративной психопатии выступает осмысленный систематический труд. В этом нет ничего удивительного: труд создал человека, труд и помогает ему стать нормальным человеком даже после ускоренного и неполноценного психополового созревания. Трудовая терапия широко применяется при лечении алкоголизма, наркомании и шизофрении, а все эти патологии, как мы ниже убедимся, связаны с акселерацией, коррелируют с нею.

Не следует понимать труд упрощенно как преимущественно механический процесс. Именно такую ошибку допускает, кстати говоря, наша педагогика, которая под трудом понимает лишь некое механическое дополнение к основному, теоретическому в своей сущности, интеллектуально акцентированному обучению. Любая теоретическая учеба: школьная, университетская, производственная, инициативная, если только она ответственна, в любом возрасте - серьезный и осмысленный творческий труд, полноценно нагружающий высшие психические функции. Продуманное, научно обоснованное теоретическое обучение - превосходная система трудового воспитания сама по себе, особенно в школьном возрасте. Дополнения ее механическим трудом: компьютерными играми и профессиональными занятиями, в том числе и профессиональным спортом,- умеренно полезны, но не обязательны, тогда как небрежения ею самой - губительны, ибо провоцируют акселерацию подростков.

Только серьезный и осмысленный труд, полноценно нагружающий высшие психические функции, желательно труд творческий, приводит к хорошей компенсации акселеративной психопатии. Если молодежь трудится достаточно добросовестно, но выполняемые ею работы носят заученный, механический характер, то происходит лишь условная компенсация акселеративной психопатии. Наконец, когда молодежь упрямо придерживается примитивного, акселерированного образа жизни, тяготеет к пустому развлекательству и активно уклоняется от любого систематического труда, сколько-нибудь существенной компенсации акселеративной психопатии не происходит. Принципиальное отличие развитых капиталистических от развитых социалистических стран состоит сейчас в том, что в первых - условно компенсированных акселератов существенно больше, чем некомпенсированных, в то время как во вторых картина соотношения обратная. И в этом корень многих трудностей социалистического строительства!

Ниже мы поговорим об этих проблемах подробнее, теперь же обратимся к обсуждению самого характера акселеративной психопатии и ее типичных проявлений.

Высшие функции, ответственные за логическое мышление и членораздельную речь, занимают в нормализованно развитой психике человека главенствующее, командное положение. Точно сетью охватывают они весь объем психики, настраивая ее на тот или иной лад в зависимости от природных задатков. В плане такого общего настроя врачи еще в древние времена разделили всех людей на четыре характерные группы, на четыре темперамента - холериков, сангвиников, флегматиков и меланхоликов. Но это классическое деление, кочующее по учебникам и энциклопедиям, справедливо лишь для нормализованно развитых людей, прошедших экспозицию полноценной юности. У акселератов высшие психические функции не только не развиты до обычной нормы, но и вторично угнетены, объем их оказывается недостаточным для полноценного контроля за психикой в целом. Поэтому в рамках классической акселеративной психопатии формируется не четыре, а всего лишь два упрощенных, в равной мере неуравновешенных истерических темперамента - сильный и слабый. Сильный - в виде истерических холериков, которых можно назвать также агрессивными акселератами, слабый - в виде истерических меланхоликов, которых можно назвать также депрессивными акселератами.

Истеричность современной молодежной среды и явная недостаточность в ней темпераментов уравновешенных, таких как флегматики и сангвиники, - очевидны. Лишь консервативность психиатров мешает им научно констатировать то, что легко усматривается даже непрофессиональным глазом. Справедливости ради заметим, что консервативность эта в данном случае отчасти оправдана. Психиатры устанавливают степень социальной полноценности людей и меру их ответственности перед законом, каждое их заключение, в том числе и научного порядка, должно быть тщательно взвешено перед публикацией. Злоупотребления в области психиатрии, имеющие сегодня место и в нашей стране, и во всем мире, убеждают, сколь продуманны и ответственны должны быть теоретические основы этой дисциплины. Но профессиональная осторожность не имеет права перерастать в социальную безответственность, психические реальности - тоже реальности, закрывать глаза на их существование - недопустимо!

Я называю акселеративные темпераменты истерическими по той причине, что они не только неуравновешенны, но и неустойчивы в проявлениях этой неуравновешенности. Нормализованные темпераменты стабильны, они сохраняют неизменными свои основные черты в самых разных условиях - как обычных, так и неординарных. Такая внутренняя стабильность свойственна не только уравновешенным сангвиникам и флегматикам, но и неуравновешенным холерикам и меланхоликам. Акселеративные темпераменты, напротив, - нестабильны. Истерические холерики агрессивны, агрессивность эта обусловлена наличием у них развитого комплекса превосходства, позволяющего им смотреть на окружение как на людей второго сорта. Но под давлением другого человека, превосходящего акселерата в физической силе, уме, наглости, наконец, акселеративныи комплекс превосходства легко сальтируется, оборачиваясь комплексом неполноценности. И агрессивный акселерат, как по мановению волшебной палочки, превращается в депрессивного акселерата - истерического меланхолика. Соответственно, депрессивный акселерат, поведение которого диктуется комплексом неполноценности, попадая в условия, где его волеизъявления не встречают серьезного сопротивления, легко сальтируется до комплекса превосходства. И на удивление естественно становится акселератом агрессивным - истерическим холериком. Принципиально оценивая эту психическую нестабильность акселератов, можно говорить о том, что в сущности имеется всего один неуравновешенный и неустойчивый акселеративныи темперамент, который может находиться в двух разных, противополагающихся ипостасях: агрессивно-холерической и депрессивно-меланхолической.

Акселерат - либо тиран, господин, туз; либо раб, слуга, шестерка. Середины он не знает, и быть просто человеком с нормальном чувством собственного достоинства - не только не может, но и активно не хочет. Строки Гаврилы Романовича Державина: "Я царь, я раб! Я червь, я бог!" - гипертрофированно-поэтично, но весьма точно отражают особенности акселерированной психики. Эти особенности отражаются на структуре уголовных сообществ: воровских шаек, разбойных банд, лагерно-тюремных групп, где всегда есть тузы и шестерки. Давлением акселерации эта примитивная иерархия ныне внедрена в нашу армию под наименованием дедовщины. Проникает она также в общеобразовательные школы и ПТУ, в неформальные молодежные группы и организации. И даже в зрелые и вполне взрослые организации административно-бюрократического толка.

Акселеративныи бюрократ - тиран по отношению к подчиненным и раб по отношению к начальству. Подчиненных он третирует, хотя имеет среди них любимчиков - угодников-шестерок. Начальство он не любит, но всячески ему угождает, терпеливо сносит оскорбления и слепо выполняет или делает вид, что выполняет любые, даже самые нелепые приказы. Ведь и великий поэт Г. Р. Державин был, увы, бюрократом. И был в те времена, когда среди придворной знати свирепствовал бич акселерации. Вот откуда его удивительное и пугающее: "Я царь, я раб! Я червь, я бог!"

Было бы, разумеется, ошибкой полагать, что примитивные отношения господства и подчинения насаждаются только акселерацией. Иерархия, несомненно, имеет более широкую социально-экономическую природу и присуща не только акселеративным, но и нормализованным отношениям. Но именно акселерация доводит иерархию до болезненных крайностей, до пустого тиранства одних и слепого пресмыкания других, до культа всесильных господ и бесправных рабов. Бороться с акселеративной иерархией очень трудно, потому что отношения господства и подчинения провоцируются не только сверху: тиранами и тузами, но и снизу: рабами и шестерками, которые, в противоположность нормализованно развитым людям, смиряются со своим унизительным положением и привыкают к нему.

Устойчивость акселеративной иерархии господства и подчинения обусловлена истерическими акцентами, наложенными на психоповеденческие функции акселератов. Ведь и нормализованно развитые люди могут иметь и порою имеют достаточно привычный для себя комплекс: либо неполноценности, либо превосходства. Но выражен он у них бывает более мягко и достойно, нежели у акселератов. Нормализованный комплекс превосходства делает его обладателя не тираном, а лидером - первым среди равных. Преобразование первого среди равных в тирана, смотрящего на всех других как на людей второго сорта, обусловлено тем, что акселеративный комплекс превосходства дополнительно окрашен эксгибиционизмом - слепым, но стойким чувством уверенности в совершенной неотразимости своих физических достоинств. У мужчин и женщин акселеративный эксгибиционизм по-разному акцентирован, поэтому это явление заслуживает более обстоятельного разговора.

Женский акселеративный эксгибиционизм имеет преимущественно сексуальные акценты, являя собой слепую, не всегда четко осознаваемую убежденность совершенной половой неотразимости своих женских прелестей. Афоризм, утверждающий, что для некоторых женщин пол - это потолок, хорошо выражает сущность женского акселеративного эксгибиционизма. Активно. даже агрессивно воздействуя на поведение. сексуальный эксгибиционизм размывает чувства скромности и стыдливости, врожденно присущие нормализованно развитым девушкам и женщинам. Под его давлением некомпенсированные акселератки теряют представление о пристойности, с болезненной жадностью приобщаются к самым открытым, вызывающим туалетам, охотно обнажаются публично, тяготеют к сексуально окрашенным позам и телодвижениям, всячески провоцируя мужское вожделение и испытывая при этом победительное чувство непреходящего удовольствия.

Все это приводит к утверждению культа грубого секса, в котором женское кокетство лишается органически присущей ему тонкости, изящества и внутренней стыдливости, а волнующие сердца ухаживания низводятся до вульгарных ритуалов и похотливых объятий. Этот плотский примитивизм, несовместимый с нормализованным чувством прекрасного, утверждается под лозунгом антиханжества, рекламируется как эмансипация, преподносится как смелость туалетов и раскованность поведения, прикрывается льстивыми сентенциями о том, что всякая женщина - загадочна и прелестна. Восторженный щебет по поводу таких сентенций самих женщин - хороший признак их акселерированности и степени развития собственного эксгибиционизма. Умело опираясь на эксгибиционизм, коммерсанты легко вовлекают девиц в конкурсы красоты, стриптизованные представления, эротическое искусство и все иные разновидности порнобизнеса, включая и заурядную проституцию, в которой нам снисходительно указуется видеть все те же пресловутые загадки и прелести.

Комплекс превосходства акселерированных мужчин окрашен тем же эксгибиционизмом, но с несколько иными акцентами, убежденности в совершенной неотразимости своей атлетичности и физической силы. Убежденности примитивной, противоречащей знаменитому раблезианскому афоризму, утверждающему, что ум человека - сильнее его кулака. Убежденности агрессивной, размывающей естественное благородство, врожденно присущее нормализованно развитым юношам и мужчинам. Отсюда упорная тяга акселератов к пустой накачке мышц и картинному культуризму, к боевым искусствам, которые в акселеративном своем исполнении превращают людей в бездумные механизмы разрушений и убийств. Впечатляющие нравственные надстройки, которые сопутсвовали боевым искусствам при их историческом рождении и существовании, с одной стороны, плохо вписываются в современное бытие, а с другой - попросту игнорируются акселерированной молодежью. Мужской эксгибиционизм рождает поклонение культу грубой силы, превращается в стремление любой конфликт, любые притязания решать с помощью агрессии - кулака, ножа и огнестрельного оружия. Он не только низводит настоящую любовь до примитивного секса. Самый секс мужской эксгибиционизм низводит до насильственного обладания, включающего порой такую отвратительную патологию, как убийство насилуемой жертвы.

Итак, мужской эксгибиционизм сопровождает культ грубой силы, а женский - культ бесстыдного секса. Но это верно лишь как правило и по-преимуществу. Некоторая часть подростков мужского пола акселерируется по женскому образу. Для таких акселератов характерна подсознательная тяга к женскому облику и женственной манере поведения, к длинным волосам и украшениям, к жеманности и кокетству, на которые неловко смотреть. Такие женоподобные акселераты поставляют обществу основную массу гомосексуалистов, число которых в наше время выросло до угрожающей величины и приобрело характер нравственной, а во многих странах и юридической нормы. Соответственно, часть девочек-подростков акселерируется по мужскому образцу. Для таких акселераток характерна подсознательная тяга к мужскому облику, мужской манере поведения и мужским занятиям, что сопровождается либо фригидностью, либо тягой к однополой любви. Из мужеподобных акселераток формируются активистки неограниченной эмансипации и передовые отряды тех дев и женщин, что агрессивно претендуют на занятия теми видами спорта, которые исторически сложились как чисто мужские: футболом, хоккеем, штангой, культуризмом, боксом и разными видами борьбы. Активное вторжение женщин в чисто мужские, силовые виды спорта - характерная примета наших дней, свидетельствующая о высоком уровне акселерированности современного общества.

Заметим, что мужеподобных женщин и женоподобных мужчин в их чистом виде акселерация производит не так уж много. Несколько большая часть подростков обоего пола акселерируется смешанным образом, формируя типы людей, у которых мужской, силовой, и женский, сексуальный, эксгибиционизмы перепутаны и наложены друг на друга в самых разных пропорциях. У смешанных акселератов грубая мужская сила может быть дополнена женственной прической и жеманством; а женское бесстыдство мужской стрижкой и культом грубой силы с акцентами жестокости. Сама мода на одежду и манеру поведения в наши дни носит смешанный характер. Одежда - либо мешковата, утилитарна и беспола в том смысле, что примерно одинакова у мужчин и женщин, либо стилизована и сексуальна, подчеркивая специфичность мужского естества и обнажая эрогенные зоны женского тела. Примерно то же самое можно сказать и о манере поведения.

Лавинообразное нарастание истерических явлений акселеративного происхождения на улицах наших городов, в местах общественного пользования, в семьях, в зрелищных искусствах бесспорно. Явления эти слепят глаза и режут уши, оборачиваются беспорядками, вспышками хулиганства, физического и полового насилия, разбоем и убийствами. Истерические проявления акселеративной психопатии - грозная и грязная реальность сегодняшнего бытия. Массовая акселерация нашего времени, плодящая истерических психопатов обоего пола,- подлинное бедствие человечества.

Страшнее ураганов и землетрясений! Опаснее глобального загрязнения окружающей среды! Но истерия лишь одно из многих социально опасных проявлений акселеративной психопатии.

ОЧЕРК ТРЕТИЙ

АКСЕЛЕРАТИВНОЕ СЛАБОУМИЕ И ШИЗОФРЕНИЧЕСКОЕ МИРООЩУЩЕНИЕ

Акселеративная психопатия - сложное, многослойное психическое расстройство возрастного происхождения. Помимо явных, хорошо заметных, даже режущих глаз, она имеет некрытые, как бы специально замаскированные формы проявлений. Очевидны, например, истерические проявления акселеративной психопатии, о которых шла речь в предыдущем очерке. Что касается скрытых форм, то они гораздо многочисленнее, причем среди них прослеживаются проявления как текущего, так и отсроченного порядка. В этом очерке мы рассмотрим текущие проявления акселеративной психопатии скрытого типа. Они формируются за счет размывания и вторичного угнетения высших психических функций, которые происходят по ходу упрощения нормализованных темпераментов подростков и преобразования их в истерический, неуравновешенный и нестабильный акселеративный темперамент.

Высшие психические функции, эволюционно наиболее молодые и сложные функции человеческого разума, ответственны за логическое мышление, осуществляемое в словесной форме. Поэтому вторичное угнетение высших психических функций в русле ускоренного психополового созревания естественно приводитк угнетению и членораздельной речи акселератов. Это психопатическое явление находит свое наиболее очевидное, хотя лишь косвенное отражение в тех областях бытия, где давление акселеративной культуры наиболее высоко, т. е. в сфере свободного времяпровождения и в массовом искусстве. Но с особой четкостью оно просматривается на эстраде - в этом своеобразном концентрате акселеративной культуры. В противоположность традиционному искусству, даже самому простому: балаганному, кукольному, скоморошескому, на современной эстраде в некоторых видах вокала смысловая речь размыта полностью: до птичьеподобного чириканья, детского лепета, визгов и подвываний. Этот бессловесный акселеративный орнамент щедро украшает и словесный вокал, текст которого чаще всего вырожден до нескольких простеньких фраз, повторяемых по ходу исполнения с попугайским однообразием. Смысл акселеративного вокала либо предельно прост и доступен даже детскому пониманию, либо заумен и запутан абстрактными метафорами и гиперболами. Хотя если тексты эти очистить от претенциозной шелухи, то на поверхность всплывает все тот же простенький детский смысл.

В быту, где давление акселеративной культуры тоже высоко, угнетение членораздельной речи приводит к тому, что наши национальные языки, в том числе великий и могучий русский язык, хиреют и рассыпаются на множество профессиональных и обывательских жаргонов. В нашей стране многие из них, от воровского жаргона до жаргона бюрократии, канцелярита, претендуют на всеобщее пользование и потихоньку вползают на страницы газет и журналов, в пьесы, кинофильмы и художественную литературу. Канцелярит настолько засушен и запутан мудреными оборотами, что говорить на нем трудно, его предпочитают читать по бумажке. И то порою путаются. Да и немудрено! Но наиболее примечательным языковым явлением сегодняшних дней, связанных с акселеративным угнетением слова, в нашей стране выступает уличный жаргон - матерщинный сленг. Матерщинный сленг имеет поистине крохотный словарный запас: около десятка грязных ругательств половой ориентации, которые применяются взамен любых частей речи и членов предложений: существительных и прилагательных, числительных и междометий, подлежащих и сказуемых, определений и дополнений. Примитивизм матерщинного сленга по-своему уникален. Упрощение и вульгаризация действительности и человеческих отношений в убогом и вонючем болоте матерщинного сленга - потрясают! И тем не менее, родившись в хулиганско-преступной среде, матерщинный сленг - этот акселеративный язык-примитив - не только успешно конкурирует с нормальным русским языком и другими национальными языками, но в быту и вытесняет их. Из уголовной среды, с улиц и площадей матерщинный сленг проник сегодня в школы и университеты, в трудовые, театральные и научные коллективы. Он стал нормой общения не только деловых мужчин, но и деловых женщин, попутно принизив девушку до кадра, ее фигуру - до станка, а саму женщину - до бабы.

Угнетение членораздельной речи, характерное для акселеративной психопатии, проявляется также в том, что сегодняшняя молодежь не любит читать. Книга для акселератов прежде всего - товар, предмет куплипродажи и спекуляции, иногда - раритет и лишь изпод палки предмет для осмысленного чтения. Статистика, бесстрастно свидетельствующая, что около 70% наших школьников не посещают сегодня библиотек и не читают книг по собственному почину и для своего удовольствия, - надежное свидетельство тому, что примерно такое же число подростков в нашей стране проходят ускоренное психополовое созревание и страдают акселеративной психопатией. Примерно такой же, а может, и больший уровень акселерированности имеет место сегодня в США. Об этом можно уверенно говорить потому, что согласно их собственной статистике, статистике по-своему страшной, в этой стране поистине чудовищное число неграмотных и почти неграмотных людей среди взрослого населения - до тридцати-сорока процентов! Не вдаваясь сейчас в подробности, отметим, что эти чудовищные проценты неграмотности охватывают собою так называемых некомпенсированных и условно компенсированных акселератов, у которых фоновая олигофрения, а отсюда и нелюбовь к печатному слову сохраняется на всю жизнь. Это и обусловливает со временем формирование полной или почти полной неграмотности даже у тех, кто в свое время получил обычное для наших дней первичное школьное образование. С учетом же компенсированных акселератов общее их число в США по меньшей мере вдвое больше. Таким образом, общий уровень акселерированности общества в этой стране составляет не менее 60-80%, что в общем-то, и соответствует уровню акселерированности общества нашей страны.

Всю сумму этих удивительных для нашего цивилизованного времени фактов наука объясняет чисто механическим замещением книги и печатного слова вообще радио, телевидением и киноискусством в его собственной и видеомагнитофонной ипостаси. Такое замещение, разумеется, имеет место, но оно не объясняет того, что определенная часть молодежи и большинство людей старших поколений не теряют интереса к печатному слову. Не объясняет оно и активной патологической нелюбви к слову вообще, не только печатному, но и устному, его подмену жаргонами, звукоподражаниями, бессодержательным пением и музыкой, о чем уже шла выше речь. Не объясняет оно и того загадочного факта, что парадоксальная для нашего времени неграмотность, характерная по крайней мере для четверти всего населения США и ряда других развитых стран, является, в принципе, не первичной, а вторичной. Ведь в странах этих начальным обучением, дарующим молодежи полноценную грамотность в рамках родного языка, охватывается практически все население! Вторичной неграмотности такого рода не наблюдалось ни в XIX, ни в начале XX веков. Напротив, имела место устойчивая тяга к повышению уровня образования.

Давайте же дадим отчет, что птичье чириканье, вой, вопли, постельные стоны и младенческое уа-уа на эстраде, матерщинный сленг, нелюбовь к книге и слову вообще - это явления одного порядка. Явления, в равной мере порожденные акселеративной психопатией через вторичное подавление и угнетение логического мышления и членораздельной речи. Ответственно оценивая это обстоятельство, приходится делать вполне определенный, хотя и огорчительный тревожный вывод. Вывод о том, что существенным моментом акселеративной психопатии является благоприобретение мягко выраженного слабоумия общей ориентации, которое я буду называть олигофренией. Подростковая олигофрения акселеративного происхождения не достигает уровня дебилизма, и тем более идиотизма, тем не менее, если специально не закрывать на нее глаза, хорошо просматривается в русле отношения акселератов к учебе, систематическому труду и культурно-нравственным проблемам.

Хуже всего то, что за счет давления хорошо выраженного комплекса превосходства акселерируемая и акселерированная молодежь о своей интеллектуальной ущербленности, как правило, не подозревает. Напротив, в глубине души акселераты уверены, что им любое дело по плечу, что они могут прекрасно учиться и овладеть самой сложной и престижной профессией. Сталкиваясь с непреодолимыми для себя трудностями в учебе или труде, акселераты с порога отвергают объективное "не могу", заменяя его спасительным для самолюбия, субъективным "не хочу". Это самое "не хочу" - характерный признак акселеративной олигофрении и всего комплекса акселеративного поведения. На эту удочку часто попадаются родители, которых этим категоричным "не хочу" акселераты убеждают в своей неординарности, а стало быть, и потенциальной талантливости. Бедным папам и мамам редко приходит в голову, что за гордым "не хочу" стоит умственное бессилие, горькое "не могу". Не хочу того, не хочу другого. Не хочу учиться, хочу жениться! Не хочу трудиться, хочу жизнью насладиться!

В широком плане давление олигофрении размывает у акселератов тягу к настоящему и неформальному образованию. Акселератов интересуют не знания, а дипломы и звания. Размывает олигофрения также нравственные принципы и высокие идеалы бытия, которым следуют или, по крайней мере, стараются следовать нормализованно развитые люди. В тумане акселеративного слабоумия все эти принципы и идеалы объявляются чепухой, идеалистическими бреднями и блажью, которые только мешают жить по-настоящему. А взамен их подставляются простейшие жизненные цели, добиваться которых разрешается всеми правдами и неправдами: удовольствия, развлечения и материальные блага. Именно этому, как полагают акселераты-олигофреники, человек и должен посвящать свою отнюдь не богоподобную жизнь. Лозунгом этой ужасно цивилизованной и потрясно красивой жизни является, конечно же, тот, что вдохновлял еще древнеримских пролетариев: "Хлеба и зрелищ!" В его современном, компьютерно-механизированном и комфортабельном толковании, разумеется. Лозунг этот, пожалуй, самое главное акселеративное "хочу" современности, рождаемое давлением олигофрении.

Думается, что даже самые ярые скептики не осмелятся оспаривать того, что юноши и девы на выходе из ускоренного психополового созревания страдают такими проявлениями акселеративной психопатии как истеризм и культ грубой силы, примитивностью жизненных идеалов и повышенной половой активностью. Слишком уж очевидны факты, свидетельствующие, что все обстоит именно так! Грубые факты, которыми нас буквально хлещут по физиономиям улицы, очереди в магазинах, стадионы и дворцы спорта, разбойные банды и толпы малолетних проституток. И национальные распри, доходящие до вооруженных схваток и настоящих войн! Но вот наличие в акселеративной психопатии олигофрении, т. е. мягкого, но хорошо очерченного слабоумия, прикрытого подменой бессильного "не могу" агрессивным "не хочу", - может быть подвергнуто сомнению. А то и с порога отвергнуто! Полеты в космос, на самые богоместные небеса. Исторический возглас Юры Гагарина: "Поехали!" Высадка человека на Луну, волнующие слова Нейла Армстронга о том, что его маленький шаг - это гигантский шаг всего человечества. Атомные электростанции. Компьютерная техника. Гигантские аэробусы и сверхзвуковые самолеты. Аудио- и видеоэлектронная аппаратура, цветное телевидение. Комфорт. В общем, прямо-таки жуткая цивилизованность везде и повсюду! И вдруг, - некая олигофрения, - мягкое слабоумие акселеративно-психопатического происхождения... Не может этого быть! Чепуха! Нонсенс!

Присмотримся, однако, к нашей технологически бурно прогрессирующей, но социально и экологически огорчительной, а по некоторым из этих аспектов и просто жутковатой цивилизации более ответственно. Не так уж трудно понять, что мы скачем ныне по длинной, уходящей в неизвестность дистанции стипль-чеза земной цивилизации на старом, но добром коне традиционной высокой культуры человечества. Основы этой высокой культуры в виде формальной логики, математики, астрономии, философии и всех искусств были заложены еще в античные времена. Ренессанс возродил античные искусства, а XIX век поднял их на такие небесные вершины, на которые мы и теперь, если только наш разум не угнетен акселерацией, смотрим снизу вверх, почтительно сняв шляпы. Ренессанс подарил нам такие могучие инструменты теоретического познания, как математический анализ и классическую механику. XIX век добавил к ним термодинамику, физику и теорию электромагнитных колебаний. Первая половина XX века пополнила этот арсенал специальной и общей теорией относительности, квантовой механикой, кибернетикой и генетикой. Что же принципиально нового подарила нам теоретическая наука второй половины XX века?

Ответ для широкого читателя, наверное, будет неожидан. В него и правда трудно верится, но тем не менее ответ этот вполне определен, - ничего. Ничего принципиально нового не было сделано теоретической наукой во второй половине XX века! Ни одной принципиально новой теоретической идеи, пригодной для детальной проработки и последующего развития, не было выдвинуто в это смутное, акселеративное время. Мы скачем в будущее на старом и добром коне высокой культуры прошлого за счет технологизации и внедрения в производство тех теоретических идей, которые были разработаны и преподнесены нам на блюдечке с голубой каемочкой нашими научными отцами, дедами и прадедами, патриархами и апостолами глубокого познания окружающего мира. И эти технологические, но не теоретические достижения нашего времени все более завоевываются не живой игрой человеческого разума, а мощной полуслепой работой бурно, точно на дрожжах, развивающегося компьютерного комплекса. Теория ныне дремлет в акселеративном трансе на заранее завоеванных позициях. И даже сползает в болото олигофренического невежества и истерической веры в чудеса, над которым клубится странно знакомый по истории и литературе тлетворный туман - туман ранне-средневекового мракобесия.

Ни одна фундаментальная теоретическая проблема, разработка которых была начата в первой половине XX века и которые были переданы для окончательного решения новому научному поколению, так и не была решена! Заброшена разработка общей теории поля, над которой Эйнштейн трудился последние десятилетия своей жизни. Заброшены идеи Джона фон Неймана в области общей теории автоматов, которые выводили науку в область технологического моделирования жизни и биотехники. Заброшена и фактически забыта диалектика, открывающая принципиально новые возможности познания окружающего мира и человеческого общества. Так и не создано до сих пор непротиворечивой теории элементарных частиц, в которой бы корректно разрешалась проблема точечной концентрации энергии. Так и не разработана обобщенная квантово-релятивистская теория, которая бы органически решала не только волновые проблемы, но и те, что связаны с эффектами околосветовых скоростей. Заброшена проблема четкого разграничения инертной и тяготеющей масс, а поэтому теория гравитации топчется на месте, пробавляясь формальными спекуляциями.

Даже ряд практических проблем, в которые наука уже вработалась в первой половине XX века, во второй его половине распылились на множество частных исследований и завязли в хаосе дорогостоящих экспериментов. Еще в начале 50-х годов мировая наука считала, что овладение технологией термоядерного синтеза - дело ближайшего будущего. С той поры, с поры широковещательных оптимистических заявлений по этому поводу, прошло почти четыре десятилетия! А принципиального продвижения в этом направлении - никакого, так - воробьиный шажок. Столь же безрадостно обстоит дело с выявлением сущности раковых заболеваний и разработкой радикальной методики их лечения. А ведь наука тогда же, в начале 50-х годов, обещала, что в обозримом будущем, и уж наверняка к исходу века, проблема эта будет решена. И разве мы не выпустили из своих рук великое и святое практическое дело - дело строительства коммунизма, общества всеобщей свободы, равенства и братства? Разве не наука, которая вместо добротной теории коммунизма угощала нас догматами полуторавековой давности, в первую очередь повинна в том, что мы потерпели неудачу на этом великом и благородном пути? Вместо коммунизма ведь так и не предложено ничего приемлемого для трудящихся масс в качестве перспективного будущего. Современное общество потребителей общество без будущего!

Земная цивилизация в ее современном варианте - цивилизация без ясных целей своего бытия, плывущая по течению стихийных процессов неизвестно куда и неизвестно зачем. В конце концов, не ради же комфорта, не ради же одной вкусной жратвы и сладкого питья, плотских удовольствий и скотских развлечений страдало и мучилось человечество на протяжении трудных, но и славных сорока тысячелетий своего существования, неизменно веря в лучшее и светлое будущее своих потомков! Лишь в тумане олигофрении наука может лениво благодушествовать, уклоняясь от решения принципиальнейших проблем бытия и скрывая таким образом свое теоретическое бессилие. Эта безответственность современной науки перед своими потомками, перед будущем человечества - то же самое, только не индивидуальное, а корпоративное, горькое акселеративное "не могу", прикрытое претенциозным "не хочу". Пустяки, мол, все это будущее, светлые перспективы, счастье потомков. У нас и сегодня дел по горло!

Отнюдь не случайно, что взамен высоких целей человеческого бытия, которые и не хочет, и не может сформулировать сегодняшняя наука, люди суетливо выдвигают и торопливо проводят в жизнь эффективные, но социально пустые их суррогаты. Восхождения на высочайшие горные вершины. Одиночные кругосветные плавания. Переходы к полюсам Земли. Спортивные рекорды, калечащие тела и души человеческие. Нелепые деяния, охватываемые книгой рекордов Гиннеса. А рядом с ними - программы строительства обитаемой базы на Луне и полета людей на Марс. Все это - маленькие и гигантские современные египетские пирамиды. Великие и смешные, но равно пустые! Могучие и причудливые, но равно бесцельные в плане счастья рода человеческого! Деяния цивилизации, изверившейся в высоких целях бытия и хватающейся за любые дела, чтобы хоть как-то оживить и приподнять свое духовное убогое существование.

А разве гигантские заводы-лаборатории по ускорению частиц и локализации высокотемпературной плазмы стоимостью в миллиарды долларов - не те же египетские пирамиды, которыми наука, с одной стороны прикрывает свое теоретическое убожество, а с другой - пытается восполнить его? И вслепую, ценою опасных ошибок и дорогостоящих просчетов пробиться к истине! К той самой желанной истине, к которой ведет гораздо более короткий, более дешевый и менее трудоемкий путь - через добротную теорию.

Истинно сказано: нет ничего практичнее хорошей теории! Вспомним, с каким изяществом, буквально на кончике пера Ньютон выявил земную и небесную механики. Вспомним Леверье, теоретически открывшего новую планету Солнечной системы Нептун. Максвелла, силою мысли проникшего в тайны электромагнитного поля, о котором другой великий ученый Больцман сказал: "Казалось, сам бог водил его рукой, когда он писал эти строки!" Этот бог, бог нормализованно развитого человеческого разума, водил рукою Менделеева, предсказавшего существование новых веществ и описавшего их свойства; рукою простого школьного учителя Циолковского, открывшего законы ракетного движения; рукою Эйнштейна, установившего связь массы с энергией; рукою Дирака, предсказавшего существование позитронов и всех античастиц. Где он теперь, этот бог, рожденный высокой культурой Ренессанса и живший в науке до 50-х годов нашего века? Он дремлет в тумане олигофрении под шорох машинных мыслей умножающейся армии компьютеров, а гигантские заводы-лаборатории своей слепой охотой за истиной призваны заменить его острую мысль. Из пушки по воробьям? Нет, не те масштабы! Из целого дивизиона сверхмощной дальнобойной артиллерии по одной единственной мухе, местонахождение которой, вообще говоря, неизвестно.

Разве не бросается в глаза, что эта слепая охота за истиной с помощью заводов-лабораторий, десятилетия идущая без приметных успехов на одних обещаниях великих открытий, - та же средневековая алхимия в современном ее варианте? Алфизика! Алхимики, между прочим, хорошо знали, что они ищут: если не золото, так философский камень! А что ищут современные физики на ускорителях-гигантах, если говорить не о частностях, а о принципиальных проблемах человеческого познания, сие великая тайна есть. Ищут! И этим, так сказать, все сказано. Движение в глубины вещества и вакуума! - как оповещает восторженная реклама, потрясенная, прежде всего, размахом и астрономической стоимостью этой новоявленной алфизики. Не понимая сути происходящего.

При этом никого не смущает, что протоны, разгоняемые в ускорителях, так и не описаны толком. Ведь уравнения Дирака, строго говоря, справедливы лишь для электронов и позитронов, проекция их на нуклоны - паллиатив! Старательно закрываются глаза и на то, что гипотетические кварки, несмотря на усердные поиски, так и не желают обнаруживаться. Без внимания оставляется то по-своему уникальное в науке обстоятельство, что современная теоретическая физика, параллельно с вещественными частицами преспокойно язучает ничто, пустоту, наделяя ее целым рядом конкретных физических свойств. Как будто что-то изменяется, если пустоту назвать не по-английски и не по-русски, а по-латыни: вакуум! И никакие многомудрые рассуждения о том, что это, де, не совсем пустота и даже совсем не пустота, не могут сокрыть стоящего за этим словоблудием ужасающего бессилия современной теоретической мысли.

Я не случайно подчеркнул сходство между методологиями алхимии и современной физики, методологиями в сходной мере рассчитанными на случайную удачу. Физика время от времени дарит нам счастливые находки, например, управляемые реакции ядерного расщепления или квантовые генераторы. Но ведь и алхимия дарила людям ценные для своего времени открытия: красители, лекарства, фарфор. Алхимия создала базу для развития настоящей науки, наконец, - для химии! Утешая себя тем, что и современная теоретическая физика решает столь же благородную и перспективную научную задачу, стоит все-таки задуматься над глубинными причинами странных параллелей между культурой раннего средневековья и сегодняшней акселеративной культурой.

Культура раннего средневековья, период этот часто называют мракобесием, возникла на развалинах высокой античной культуры, разрушенной массовыми процессами акселерации в позднеримском обществе, шедшими в начале первого тысячелетия нашей эры. Но и сегодняшняя культура, рождаемая давлением акселерации на развалинах высокой ренессанской культуры, приобретает все более ясные черты мракобесия. Наше время время возрождения раннесредневекового знахарства, колдовства. Наше время - время возрождения раннесредневековой веры во всякие и разные чудеса. В том числе и в чудеса исцеления наложением рук, чарами пассов и святой (ныне заряженной!) водой. Наше время - время возрождения раннесредневековой охоты за ведьмами. И прямой - в виде истерического поиска козлов отпущения за исторические ошибки, и обратный - не для сожжения на кострах, а для восторженного возведения на пьедесталы экстрасенсов, пророчиц и целителей-кудесниц. Наше время - время возрождения раннесредневековых персональных видений и массовых галлюцинаций. Но если раньше на небесах видели огненные кресты и мечи, то теперь видяи летающие тарелки и корабли. Если средневековым акселератам мерещились домовые, упыри-оборотни, ведьмы на метлах и дьяволы, то акселератам современным мерещатся барабашки, воспламеняющие взглядом, снежные человеки и инопланетяне, запросто гуляющие по лужайкам наших парков. Наше время - время возрождения раннесредневековых псевдонаук от астрологии до схоластики. Только если в средневековье спорили о том, сколько ангелов может уместиться на конце иглы и как правильно креститься двумя или тремя перстами, то современные псевдоученые мужи спорят, какой вес может поднять телекинезист силою взгляда и может ли видеозапись заменить прямой сеанс телевизионной психотерапии.

Можно понять, почему в наши дни психотерапевтические методы лечения оказываются достаточно эффективными. Акселеративная психопатия - истерическая психопатия, а болезни истерического происхождения излечиваются именно с помощью внушения и самовнушения. Но откуда мрачные тучи средневекового мракобесия над современным миром? Где они прятались добрых три столетия? И почему вдруг выплыли, закрывая ясное видение разума, порождая галлюцинации, страстную жажду чудес, болезненную веру в белую и черную магию, в пророчиц и магов во плоти и крови?

Чтобы ответить на эти вопросы, внимательнее оценим процесс преобразования психики акселератов по ходу их ускоренного созревания. Выше констатировалось, что четыре основных темперамента при этом размываются и вырождаются, в принципе, до одного неуравновешенного и нестабильного акселеративного темперамента, который может находиться в двух противополагающихся, равно истерических ипостасях: либо агрессивно-холерической, либо депрессивно-меланхолической. Деление на темпераменты - древнейшее деление людей по характеру их психических особенностей. Углубленное изучение поведения человека позволило установить и другие принципы, которые, не отменяя деления на темпераменты, дополняют и уточняют его. Наибольшим признанием пользуются две системы такого рода. В соответствии с одной люди делятся на интравертов и экстравертов, в соответствии с другой - на циклоидов и шизоидов.

Интраверты - это люди, психические функции которых ориентированы преимущественно на собственный, внутренний мир и в меньшей мере - на окружающую действительность. У экстравертов ориентация носит противоположный характер. Присмотревшись к поведению сегодняшней молодежи, нетрудно заметить, что агрессивные акселераты - это хорошо выраженные истерические экстраверты. Агрессивность их поведения, собственно, тем и обусловлена, что они плохо контролируют свое внутреннее состояние и непосредственно, истерично реагируют на любые достаточно сильные раздражители. Крайней патологией такого поведения являются немотивированные убийства, нелепость которых очевидна и ставит в тупик не только следователей, но часто и самих убийц. Соответственно, депрессивные акселераты - это хорошо выраженные истерические интраверты. Крайней формой истерической интраверсии является тупая покорность внешнему насилию, пугающее безразличие к побоям и истязаниям даже в тех случаях, когда они очевидно опасны для жизни. Иногда такая покорность спасает акселератов, иногда же напротив - провоцирует ярость истязателей и смертельный исход насилия.

Конечно, в зависимости от физических и умственных качеств и характера взаимоотношений с привычным окружением акселераты тяготеют к той или иной психической ипостаси-либо депрессивно-меланхолической, либо агрессивно-холерической. Тем не менее, смена обстановки, появление в ситуации сильной личности доброжелательно или, напротив, враждебно настроенной по отношению к акселерату и другие факторы внешнего воздействия легко сальтируют акселератов из одной ипостаси в другую. Поэтому в отличие от нормализованно развитых людей, стабильно являющихся либо интравертами, либо экстравертами, акселераты обе эти психические версии совмещают, пребывая то в одной из них, то в другой.

Помимо деления на интравертов и экстравертов, нормализованные люди, как уже говорилось выше, делятся еще на шизоидов и циклоидов, стабильно сохраняющих свои особенности в различной обстановке. Циклоиды в рамках своего темперамента в соответствии с внутренним биологическим ритмом периодически становятся то более активными, то более пассивными, осторожными. У неуравновешенных холериков и меланхоликов, например, пики этих колебаний приобретают, соответственно, характер маниакальности, агрессивности или столь же умеренной депрессивности. Нетрудно понять, что акселераты - выраженные истерические циклоиды, психическое состояние которых устанавливается не внутренним биологическим ритмом, а давлением внешних обстоятельств.

Что касается шизоидов, то это люди с легко выраженным шизофреническим мироощущением, люди с дробным восприятием окружающего, обладающие хорошо развитым аналитическим мышлением и некоторой недостаточностью мышления синтетического. И подобно тому как акселерат в одном лице на истерической основе совмещает темпераменты холерика и меланхолика, версии экстраверта и интраверта, точно так же совмещает он состояния циклоида и шизоида. Но если истерическая циклоидность дает знать о себе лишь спорадически, во время сальтаций акселеративного темперамента, то истерическая шизоидность постоянно окрашивает психические функции акселератов, создавая у них специфическую картину шизофренического мироощущения.

Кто же он таков с точки зрения психиатрии, акселерированный молодой человек, истерический шизоид мужского или женского пола? Ответ огорчителен, но, к сожалению, вполне определенен: истерический шизоид - это человек, страдающий мягко выраженной формой наиболее распространенной в наши дни психической болезни - шизофрении. В ординарных ситуациях акселеративная шизофрения почти не заметна, она дает знать о себе лишь некоторыми странностями поведения и сбоями в логике речи. Но во время акселеративных истерик она может подниматься до уровня шизофрении настоящей, ввергая агрессивных акселератов в состояние буйного, а депрессивных акселератов - тихого помешательства, которые затем бесследно проходят, оставляя после себя частичные, а то и полные провалы памяти. Когда после такого шизофренически акцентированного буйства, сопровождающегося погромами и драками, акселераты утверждают, что не знают, почему они себя так вели и не помнят толком происходившего, они говорят правду. Вернее, почти правду, потому что акселеративное буйство родственно аффекту, в который человек преднамеренно ввергает себя, а потом и действительно теряет контроль над собой и не помнит или почти не помнит происшедшего.

Характеристика шизофрении затруднена тем, что в своих конкретных проявлениях она в высшей мере многообразна как по специфике, так и по глубине. Когда психиатры сталкиваются с неясной, запутанной картиной психического заболевания, они чаще всего, и вполне обоснованно, ставят диагноз - шизофрения. Но если отвлечься от деталей и патологических крайностей этой болезни, то в принципиальной сущности своей шизофрения определена четко, определена уже своим наименованием. Термин шизофрения образован слиянием двух слов древнегреческого происхождения: schizo - раскалываю, расщепляю, и phren - ум. То есть, шизофрения в принципиальной сущности своей это расколотое, расщепленное на отдельные фрагменты мышление, в котором нарушена цельность восприятия мира. Та самая цельность, взаимосвязанность, синтетичность, которая объективно присуща действительности.

Шизофреническое мироощущение - это расколотое на отдельные фрагменты, дробное мироощущение, которое вторично трудно собирается в некоторое, всегда искаженное относительно действительности формализованное целое, а то и не собирается вовсе, сохраняя свою первичную, пугающую дробность. Каждый фрагмент действительности, на котором шизофренически мыслящие люди сосредоточивают свое внимание, воспринимается ими дотошно и скрупулезно. С такими деталями и нюансами, которые могут ускользать от восприятия психически здоровых людей, для которых главное - не детали, а целостное мироощущение. Люди с шизофреническим видением действительности-прирожденные аналитики, аналитики милостью божьей. Из людей с шизофреническим мироощущением, если специфика их мышления не выходит за уровень психической нормы, формируются превосходные узкие специалисты во всех областях науки, техники и медицины. В руслах частных исследований и специализованной проблематики они не имеют конкурентов. Но будучи блестящими аналитиками, шизофренически мыслящие люди - никудышные синтетики. За деревьями они не умеют видеть леса. Поэтому они либо удовлетворяются первичным, дробным восприятием действительности, отчего, подобно буриданову ослу, находятся в состоянии известной растерянности, беспомощности; либо через "не могу" все-таки создают некое рваное, искаженное относительно действительности целое, которое на достаточно глубоком уровне вторичных искажений может превратиться в иллюзию или даже галлюцинацию.

Особенности шизофренического мироощущения с особой четкостью, "весомо, грубо, зримо", проявляются в изобразительном искусстве: на полотнах художников и в работах скульпторов. Изобразительное искусство - превосходный объективный индикатор, по-своему бесспорно фиксирующий вспышки шизофренического мироощущения, имевшие место по ходу истории, а стало быть, и породившие их вспышки акселерации. До тех пор, пока изобразительное искусство остается реалистичным, покуда оно старается запечатлеть действительность во всей ее цельности, можно уверенно говорить о том, что общество, его породившее, - здоровое общество, образованное нормализованно развитыми людьми. Но как только изобразительное искусство начинает преднамеренно искажать действительность, тенденциозно стилизовать ее, ломая, а то и разрушая здоровое видение целого, так столь же уверенно можно говорить о давлении на него шизофренического мироощущения и о том, что общество, его породившее, - больное, в той или иной мере акселерированное общество. И чем выше уровень искажения действительности в изобразительном искусстве, тем более акселерировано общество, его породившее, тем более оно шизофренировано и психопатично. Обратимся с этой точки зрения к событиям в современном изобразительном искусстве, взяр для примера живопись. Внимание тут привлекает взрывоподобное развитие формализма в начале XX века, начатое со специфической стилизации живописи в форме примитивизма и завершенное абстракционизмом.

В примитивизме, основоположником которого был Анри Руссо, шизофреническое видение мира оборачивается как бы нарочитой детской неумелостью. В сюрреализме, который мы более всего знаем по Сальвадору Дали, реальности мира, борющиеся с шизофреническим бредом, образуют фантасмагории. Для кубизма, одним из основоположников которого был Пабло Пикассо, характерны и шизофреническое восприятие, расчленяющее действительность на множество геометрических фрагментов, и шизофренический конструктивизм, в лоне которого создаются бредовые синтетические подобия реальностей. Наиболее по-своему последователен абстракционизм, провозглашенный идеями и работами В. Кандинского и Б. Малевича. После шизофренического расщепления действительности на хаос фрагментов, художник отказывается от их вторичного обобщения, И либо попросту переносит этот шизофренический хаос на холст, либо, убоявшись этого рваного бреда, изображает вместо него нечто примитивное, успокоительно. определенное. Например, черный квадрат на белом фоне, как это сделал Малевич, назвавший сие художественное деяние шизофренически претенциозно: суперматизмом, сиречь суперпознанием, суперискусством.

Все формалистические школы изобразительного искусства в той или иной мере больны шизофреническим мироощущением, абстракционизм - в наибольшей степени. Это, конечно же, вовсе не значит, что художники, работающие в этих жанрах, - шизофреники, место коим в клиниках для умалишенных. Разумеется, как правило, художники-формалисты - это бывшие акселераты, но, опять-таки, как правило, акселераты, хорошо компенсированные своим творческим трудом. Чтобы искренне и успешно работать в избранном жанре, художники должны научиться вводить себя в бредовое, шизофреническое состояние, а по окончании творческого акта - выходить из него. В принципе, этому искусству, искусству шизофренической медитации во имя успеха, моды или наживы может научиться и нормализованно развитый человек. Поэтому о состоянии психического здоровья самих творцов формалистического искусства трудно сказать что-либо определенное, хотя давление шизофренического мироощущения на их работу, давление стихийное или сознательно провоцируемое, - несомненно. В этом плане характерно творчество Пабло Пикассо, в котором прослеживается несколько разных периодов (голубой, розовый и т. д.) с различной степенью шизофренированности художественного видения, хотя сам автор был вполне здоровым человеком, т. е. если и акселератом, то прекрасно компенсированным, - об этом свидетельствует высокая продолжительность его жизни. Но само восприятие формалистического творчества любителями изобразительного искусства - хороший индикатор их психического здоровья и отношения к акселерации. Если, скажем, абстрактная или сюрреалистическая живопись доставляет человеку искреннее удовольствие, а тем более приводит его в восторг, то человек этот, вне всякого сомнения, страдает акселеративной психопатией или иной формой шизофренически акцентированного психического расстройства.

О шизофреничности художественного формализма свидетельствует не только характер произведений, но и множественность его школ, всей суммой своей противопоставленных единому и цельному реалистическому изобразительному искусству. Подобно тому, как истина одна, а заблуждений множество, так одно и психически здоровое, цельное мироощущение, а его шизофреническим извращениям несть числа. Мы говорили выше о примитивизме, сюрреализме, кубизме и абстракционизме как о ступенях шизофренирования изобразительного искусства. К этому перечню следует добавить фовизм, экспрессионизм, дадизм, футуризм, пуризм и ряд еще более мелких "измов". Дробность художественных форм - характерный признак их внутренней шизофреничности, которая в массовых масштабах может быть поставлена людям лишь акселерацией. Показательно, что шизофреническая дробность мироощущения в начале XX века обнаруживает себя не только в искусстве, но и в науке.

На протяжении более 2 тысячелетий математика существовала и развивалась как строгая цельная дисциплина. В русле ренессансной культуры именно математика выступала основой теоретического познания, придавая ему цельный характер. А с началом XX века математика начала распадаться на обособленные, концептуально различные школы, школы логизма, интуиционизма, конструктивизма и, наконец, формализма. Картина - типичная для шизофренического миропозиания! После некоторой паузы, под влиянием вспышки массовой акселерации на рубеже 40-50-х годов дробление математики было продолжено. К настоящему времени математика расчленена на множество мелких дисциплин, в которых царствуют узкие специалисты. Одно их перечисление заняло бы несколько страниц текста. Чтобы убедиться в этом, достаточно полистать современную математическую энциклопедию.

Характеризуя высокую дробность и узость специализации математических дисциплин, группа выдающихся французских математиков, выступающая под коллективным псевдонимом Никола Бурбаки, писала следующее: "Многие из математиков устраиваются в каком-нибудь закоулке математической науки, откуда они и не стремятся выйти, и не только почти полностью игнорируют все то, что не касается предмета их исследований, но не в силах даже понять язык и терминологию своих собратьев, специальность которых далека от них. Нет такого математика, даже среди обладающих самой обширной эрудицией, который бы не чувствовал себя чужеземцем в некоторых областях огромного математического мира..."

В первой половине XX века концептуальный раскол математики был воспринят как трагедия познания, как теоретическая катастрофа. А во второй половине века концептуальный раскол математики был как бы узаконен, а проблемы ее пересмотра и обобщения исчезли с повестки актуальных научных проблем.

В свете этих соображений не стоит удивляться тому, что кибернетика с некоторым трудом собранная Норбертом Винером в единую науку на основе теории информации и теории автоматов, так и не получила дальнейшего развития в своем цельном виде. В 50- 60-х годах кибернетику предавали анафеме и восхваляли, о кибернетике спорили, из-за кибернетики ссорились, кибернетикой пугали и на нее возлагали огромные теоретические и технологические надежды. Но кибернетика как цельная наука оказалась гигантским пустоцветом! К сегодняшнему дню она раздроблена и рассыпана на множество разобщенных теоретических дисциплин, которые занимаются не столько кибернетикой в ее собственном понимании, сколько частными проблемами логики, автоматики и математики вкупе с синтактикой. Кибернетика же как целое застыла на рубеже 60-х годов и постепенно ветшает под напором шизофренической обработки, все более забывая собственные дерзкие прогнозы технологического прогресса земной цивилизации.

Учитывая массовые масштабы акселерации, не стоит удивляться и тому, что одно из величайших открытий XX века, диалектика, на протяжении XX века постепенно теряла свое значение как продуктивная теория познания. Сегодня она предана забвению, сохранившись в архивах отечественной и мировой философии в омертвленном виде, походя более на вероучение, чем на живую развивающуюся и работающую на благо познания теорию. Не стоит удивляться забвению диалектики. Она рассматривает мир как взаимосвязанное органическое целое. Диалектика видит или, по крайней мере, старается видеть мир таким, каким он есть на самом деле - без варварских операций предварительного расчленения его на составные части. Диалектика органически чужда шизофренически мыслящим людям, непонятна им в своей непростой и противоречивой синтетической сути. В лучшем случае она представляется им чепухой, словоблудием, игрой слов, не стоящей серьезного внимания. На такую позицию по отношению к диалектике и скатилась в конце концов мировая наука во второй половине XX века. В худшем случае диалектика приспосабливается к шизофреническому мироощущению, вульгаризуется, как это случилось с диалектикой на уровне толкования ее отечественной философией. В рамках вульгаризации диалектика легко преобразуется в софистику, которая, как и диалектика, оперирует противоречиями. Но если диалектика - могучий инструмент творческого познания, то софистика - пустая игра слов, с помощью которой нельзя получить ничего принципиально нового. Зато можно доказать буквально все, что угодно! Попутно обвинив оппонентов и сомневающихся в отсутствии диалектического понимания.

Оценивая вышеизложенные факты шизофренирования науки и искусства, приходится делать вывод, что, как это ни странно, акселерация началась в интеллигентной среде на добрых полвека раньше, чем в народных массах, - с началом XX века. Общей предпосылкой акселерации нашего времени является, как об этом уже говорилось выше, распад патриархальной семьи. Но эта предрасположенность может остаться и нереализованной, если отсутствуют факторы культурного порядка, дополнительно провоцирующие акселерацию. Человеческая психика - подвижная система, в которой причины и следствия легко меняются местами. Свидетельством тому является формирование привычек, которые со временем становятся второю натурой человека. Важнейшим моментом акселеративной психопатии является угнетение высших психических функций, связанных с членораздельной речью. Поэтому все и всякие культурные явления, связанные с угнетением членораздельной речи детей и подростков, хотим мы этого или не хотим, провоцируют развитие акселерации. В современной математике, в той ее форме, в которой она сложилась к началу XX века, членораздельная речь сильно угнетена. На ведущее место в ней выведена формальная символика, Собранная в уравнения, которые на язык слов переводятся с трудом - условно и примерно. Профессиональные математики мыслят не столько словами, сколько уравнениями, членораздельной речи при этом отводится сугубо вспомогательная роль. Поэтому занятия одаренных детей математикой при прочих равных условиях способствует их акселерации. Разумеется, профессиональные математики, если они акселераты, - это хорошо компенсированные акселераты. И тем не менее! Характер развития и самой математики и всех математических наук в XX веке убеждает, что полной компенсации акселеративной психопатии с ликвидацией шизофренического мироощущения при этом не происходит.

Связь математизации знаний и обучения с акселерацией не объясняет, однако же, вспышку художественного формализма начала XX века. Уж кого-кого, а служителей искусства трудно заподозрить в массовом увлечении профессиональной математикой! Но не одной математикой славен коварный XX век. Очевидно, что дополнительно акселерацию может провоцировать не только математизация образования, но и любое другое культурное явление, в котором угнетена, а тем более вырождена членораздельная речь. Такое явление начала века хорошо известно всем и каждому: это немое кино с его погонями и драками, с его рваным, шизофреническим калейдоскопом событий. Немое кино и породило акселерацию подготовленных к этому семейными неурядицами подростков. А это нашло свое отражение в формализации изобразительных искусств, символизации литературы и некоторых признаках сексуальной революции, с наибольшей четкостью обозначившихся в американском обществе, где кино имело поистине массовое распространение.

Почему однако эта первичная вспышка акселерации произошла все-таки только в интеллигентной среде? Это не совсем так, а точнее - совсем не так. Вспышка акселерации охватила всех семейно неблагополучных подростков, а как известно богемная и околобогемная среда, формирующая художников кисти, резца и пера, всегда была и ныне остается неблагополучной в аспекте здоровой семьи. Но не менее, а может быть, и более неблагополучной средой в этом плане являлась тогда и ныне является городская беднота, армия безработных и преступный мир. Поэтому акселерация начала века должна была бы охватить и этот слой подростков. История подтверждает этот прогноз: именно в начале века на основе акселерации возникла и оформилась в виде шаек и банд молодежная преступность с тем, чтобы уже не сходить с общественной арены, все более молодеть и расти численно.

Таким образом, в первой половине XX века человеческое общество напоминало собой пирог с акселеративной коркой и добротной, нормализованной начинкой. Причем верхняя, интеллигентная корка этого пирога была образована из вторично облагороженных, компенсированных акселератов. По ходу исторических процессов акселеративные корки этого пирога становились все толще, а слой добротной нормализованной начинки - все тоньше. И когда эта начинка истончилась до некоторого критического уровня, в США это произошло на рубеже 40-50-х годов, началась вспышка массовой акселерации, охватившая все слои американского общества.

ОЧЕРК ЧЕТВЕРТЫЙ

БОЛЕЗНИ ВЕКА

Каждое открытие в микромире или космосе привлекает пристальное внимание современной науки. Открыта новая элементарная частица или новый тип слабого взаимодействия. И немедленно жерла сверхмощных дальнобойных орудий современной физики поворачиваются к этим квадратам микромира и открывают по ним залповый огонь. Открыта сверхновая звезда или пульсар. И тут же зеркала и чаши телескопов, охватывающие ныне практически весь диапазон электромагнитного излучения от радиоволн до гамма-лучей, приковываются к этим точкам небосвода и начинают жадно сосать оттуда информацию.

Но вот в человеческом обществе происходит непонятная вспышка половой активности молодежи со стремлением к беспорядочным половым связям, к однополой любви и всем и всяким половым извращениям. Наука фиксирует происходящее, называет эти процессы сексуальной революцией. И на этом успокаивается, принимая подмену любви грубым и примитивным сексом за новую и чуть ли не прогрессивную жизненную норму! В человеческом обществе происходит странная, прежде не наблюдавшаяся вспышка раннего увеличения роста и грубой силы подростков. Наука констатирует это обстоятельство, называет загадочный процесс акселерацией. И на этом успокаивается, принимая акселератов за новую молодежную норму, за вполне здоровых во всех отношениях людей. Можно ли так легкомысленно и беспечно относиться к человеку - основополагающему началу земной цивилизации и первоисточнику ее поистине головокружительных технологических успехов?

Во второй половине XX века дало знать о себе еще одно странное общественное явление, которое обозначилось примерно через 10 лет после начала вспышки акселерации на рубеже 50-60-х годов. Это явление - хиппи.

Своею необычностью хиппи поставили в тупик и ученых психологов, социологов, медиков - и всю мировую общественность. Они были социально пассивными и вместе с тем конфронтировали со всем остальным человеческим обществом. Именно пассивность была формой их протеста, сводившегося к упрямому непринятию традиционной человеческой культуры и общественной организации, к стремлению жить обособленно от остального общества в составе собственных сборищ и общин, организованных по своим собственным законам и в соответствии с собственной культурой. Но жить самостоятельно они не умели! Трудолюбие у хиппи было резко понижено, они были тунеядцами и попрошайками, не чуравшимися и мелкого воровства, жившими на пожертвования родителей и благотворительных организаций, случайные заработки и подачки. Любимым занятием хиппи было созерцательное безделье, дополняемое равнодушным распутством в форме свального греха и охотно углубляемое с помощью алкоголя и наркотиков. Хиппи были болезненны, вяло истеричны, склонны к самым неожиданным поступкам, в том числе к преднамеренным и как бы нечаянным, например, от высокой дозы наркотика самоубийствам. Они были охочи до одиночных и групповых странствий, кочуя из города в город и из страны в страну. И до нелепой, скоморошеской одежды, которая помогала им узнавать друг друга сразу и везде.

О хиппи поговорили, как говорят о любой сенсации и, в общем-то, забыли. Поговорили и о том, что движение хиппи пошло на убыль и что эра хиппи, так сказать, прошла. В русле этих поверхностных, как пыль на дороге, разговоров забыли об удивительной гибкости, ветвистости общественных явлений. Хиппи и сегодня существуют в обществе как первичный ствол этого явления, но этот ствол уже размыт вторичными процессами его ветвления. На его множественных побегах расцвели на первый взгляд разные, а в сути своей одинаково хиппианские цветы. Сегодняшние панки и брейкеры, мото-рокеры и данс-рокеры, фанаты от спорта и аэробики, девы с отчаянно декоративным макияжем на лицах и щеголяющая фетишками-украшениями хулиганствующая молодежь, - это те же хиппи! Но хиппи, по-разному стилизующие и внешне маркирующие себя, но равно выбирающие для себя вместо настоящих целей бытия пустышки, заполненные однако же разным культовым суррогатом, мнимыми духовными ценностями.

Поскольку хиппи не обнаруживали увеличения своего роста относительно основной молодежной массы, социологи 50-60-х годов и не подумали сопоставить их с акселератами и акселерацией. Бог им судья! Но с позиций того понимания акселерации, которое изложено в данных очерках, очевидно, что хиппианствующая молодежь страдает акселеративной психопатией в утяжеленной форме. А сами исконные хиппи, образующие ствол всего хиппианского дерева,- это депрессивные акселераты хроники, в поведении которых прорисованы болезненные явления, у обычных акселератов либо размытые, либо замаскированные. Поэтому анализ особенностей хиппи представляет особый интерес для медицины, социологии, демографии и науки в целом.

При оценке особенностей поведения хиппи, помимо тех, которые укладываются в обычный синдром акселеративной психопатии, привлекают внимание по крайней мере три обстоятельства.

Во-первых, у хиппи резко понижена трудоспособность. Неумение и нежелание систематически трудиться пронизывает все поведение хиппи. То, что у обычных акселератов прикрывается агрессивным "не хочу" взамен объективного "не могу", у хиппи лежит на поверхности в форме потери трудоспособности. Таким образом, снижение трудоспособности - один из частных комплексов акселеративной психопатии. Понятно теперь подлинное содержание человеческого фактора, выявленного экономистами и тормозящего рост производительности труда во второй половине XX века.

Понятны и причины той настырности, с которой лозунг: "Хлеба и зрелищ" в его современной трактовке, - выдвигается под разными соусами и без оных определенной частью современной молодежи. Так сказать, где бы ни работать, лишь бы не работать.

Во-вторых, хиппи - четко выраженная группа повышенного риска по отношению к развитию алкоголизма и наркомании, по отношению к самоубийствам и тем случайным смертям от уличных происшествий, драк и стихий, которые по отношению к хиппи превращаются как бы в правило. И наконец, в-третьих, хиппи это просто хроники широкой ориентации, склонные к заболеванию самыми различными функциональными расстройствами - от психозов и расстройств сердечной деятельности до аллергий и раковых заболеваний. В общем и целом, средняя продолжительность жизни выраженного хиппи вряд ли заметно превышает сорокалетний рубеж. Иначе говоря, она примерно вдвое короче, чем у нормализованно развитых людей. Есть над чем задуматься!

С этих позиций оглядим еще раз ход истории с 50-х годов и до наших дней. Сразу натолкнемся на еще одну, теперь уже откровенно болезненную, патологическую общественную вспышку - вспышку предельно широкого комплекса всех и всяких функциональных расстройств. На вспышку болезней, в полной мере обозначившихся с некоторым запозданием относительно появления хиппи и получивших название болезней века. Настолько они характерны именно для нашего, цивилизованного, комфортабельного, акселерированного, можем мы добавить, а не какого-либо иного века! Напрашивается вывод, что если психопатия являет собой текущее и прямое следствие акселерации, то болезни века - это отсроченные последствия акселерации. Если хорошенько подумать, то иначе и быть не может. Просто раздробленность современной науки на множество дисциплин, где работают узкие специалисты, препятствует естественному выявлению общего, акселеративного корня множества болезней века. По существу, у Гиппократа или Авиценны было бы больше шансов вычленить акселеративную болезнь, если бы они задались такой задачей, нежели у современных высококвалифицированных, но узких медицинских специалистов.

Специфическая психопатия с фоновой олигофренией и шизофреническим мироощущением - это лишь часть акселеративной болезни, проявляющаяся текущим, неотсроченным образом через расстройство высших психических функций. Но на основе истерий, являющихся характернейшей чертой акселеративного темперамента, у акселерированной молодежи со временем формируются индивидуально-акцентированные неврозы на всех функциональных уровнях деятельности центральной нервной системы. В русле ускоренного психополового созревания, перебрасывающего подростков через стадию юности сразу во взрослое состояние, в организмах акселератов образуются недоделки, кое-как сляпанные функциональные узлы и линии - слабые, изначально болезненные места. У одних акселератов - одни, у других - иные, у третьих - третьи, у всех - свои, особенные. В зависимости от наследственности родителей и врожденных, еще не акселерированных природных свойств собственного организма.

В плане формирований болезненных явлений в человеческом организме акселерация ровно ничем не отличается от спешки в любом другом серьезном деле. Хотя, честно говоря, придумать что-нибудь серьезнее выстраивания человеческого организма, наверное, невозможно! Спешка в серьезных делах всегда порождает упрощенчество и ошибки, а в итоге - непременно оборачивается бракованной, а то и вовсе никуда не годной продукцией. Такую бракованную или, как правильнее сказать по отношению к человеческому организму, болезненную продукцию и поставляет скачкообразное ускоренное созревание подростков в виде акселератов и акселераток. Хоти на первый взгляд они могут казаться даже более крепкими и здоровыми, нежели их нормализованно развитые сверстники! Патогенна не только психическая, но и физиологическая акселерация, обусловливающая функциональные нарушения работы сердечно-сосудистой, пищеварительной, иммунной и других систем человеческого организма. Болезнетворна и морфологическая акселерация, вызывающая различные, постепенно обостряющиеся пороки в структуре опорно-двигательного аппарата человека. Болезнетворна даже половая акселерация, хотя главной задачей ее является создание полноценных продолжателей рода - за скорость, за быстроту всегда приходится расплачиваться, идти на дополнительные издержки. В финале своего ускоренного созревания акселераты и акселератки страдают, таким образом, комплексным функциональным расстройством предельно широкого профиля - акселеративной болезнью. Но последствия ее носят отсроченный характер и дают знать о себе спустя годы, а то и десятилетия, порождая пышный тлетворный букет, который называют болезнями века.

При непредвзятой и ответственной оценке связь вспышек акселерации, сексуальной революции и болезней века во второй половине нашего столетия очевидна. Пора понять, что именно акселеративная болезнь во всей сумме своих проявлений породила теоретическое бессилие сегодняшней науки, и странные сдвиги в области быта, искусства и общей культуры, и сексуальную революцию со всем ворохом ее гнилых последствий, и, наконец, год от года все более пышно расцветающий и пополняющийся новыми трудноизлечимыми и вовсе неизлечимыми недугами букет болезней века. Букет, с которым все труднее справляется медицина! Хотя все увеличиваются государственные и инициативные капиталовложения в здравоохранение, растет армия медицинских работников и множатся лекарства, все более усложняется и дорожает медицинская аппаратура. Представим себе на минуту, что сегодняшняя медицина и здравоохранение вернулись к тому состоянию, в котором они находились в начале нашего века... Страшный мор, которого не ведала история, обрушится на человечество!

Встав перед необходимостью как-то объяснить вспышку болезней века, современная медицина в качестве универсальной их причины выдвинула стрессовый механизм, попутно заклеймив наш сегодняшний мир хулою - как мир ужасающих страстей и страшных стрессов. Между тем, это именно хула, наговор, в истинность которого заставили-таки поверить людей, хотя современный цивилизованный мир на удивление комфортабелен и благополучен. Если наш мир - это мир жутких стрессов, то что тогда должны говорить о своих мирах эскимосы, живущие в ледяных просторах Арктики и переносящие бремя полярной ночи. Индейцы, обитающие в самом сердце амазонской сельвы, где заблудившиеся люди нередко сходят с ума? Туареги, освоившие и обжившие бесплодные пески Сахары?

Современное бытие по меркам и недавнего и очень далекого прошлого - это комфортное, прямо-таки колыбельное, на удивление благополучное во всех отношениях бытие! Я имею в виду бытие развитых, ведущих в научно-техническом плане стран, население которых главным образом и стенает по поводу страшных стрессов, которыми якобы переполнен окружающий их мир. Сравнивая первобытно-общинный мир с миром современным, легко убедиться, что первый был гораздо стрессогеннее. В самом деле, первобытный человек систематически переживал периоды острого голодания и избыточного переедания, периодически попадал в самые разные стихийные бедствия, губившие его сородичей. Встреча со смертью в боевой схватке, потери друзей и любимых в самых разных, и драматических и чисто случайных ситуациях, - были для него заурядной жизненной нормой. И все эти чрезвычайные обстоятельства, редко тревожащие современного человека, человек первобытный воспринимал не как стрессы, а как яркие эмоции. И в горе он умел черпать силы для жизни, в схватках не на жизнь, а на смерть он испытывал ту возбуждающую смесь страха и восторга, которую А. С. Пушкин назвал упоением ("Есть упоение в бою у бездны мрачной на краю!").

Естественно, первобытный человек не был избавлен от дружеских неурядиц и ссор с недругами, от любовных треволнений и семейно-бытовых скандалов, от борьбы за лидерство и заботы о детях и престарелых, от тяжкого труда и ночных бдений во имя общинной безопасности, ломавших привычный режим суток, от всего того, что современные урбанизованные леди и джентльмены возводят на уровень источника ужасных стрессов и страстей.

Рациональное зерно есть лишь в утверждении, что стрессовый характер современного бытия объясняется генетической приспособленностью человека к совершенно иному, первобытнообщинному образу жизни, к жизни на лоне природы в составе общины, где каждый знает каждого, к жизни за счет натурального труда, охоты и собирательства - в согласии с общими законами экологической среды. Нет никакого сомнения, что современный урбанизованный образ жизни резко контрастирует с первобытнообщинным. Но не следует ни преувеличивать, ни приуменьшать стрессовости урбанизованного бытия. Одним из побочных, но важных благоприобретений антропогенеза, подаренных человеку, является высокий, несвойственный другим млекопитающим уровень приспосабливаемости к окружающим условиям. Поразительная адаптивность позволила человеку заселить не только благоприятные, но и самые неблагоприятные регионы планеты: арктические районы, безводные пустыни, самое сердце тропических лесов. Как показывает социальная практика, любой современный здоровый человек легко приспосабливается к самым необычным и экстремальным условиям обитания. Здоровые взрослые люди приспосабливаются не только к быту эскимосов, бушменов и пигмеев, но и к условиям невесомости в космосе или кессонной жизни в подводных домах открытого типа. Но столь высокая адаптивность присуща лишь нормализованно развитым взрослым людям. Дети существенно более уязвимы! Современный урбанизованный образ жизни в той его форме, в которой он сложился в развитых странах во второй половине двадцатого века, для детей и подростков оказывается постоянно действующим стрессогеном, вызывающим развитие акселеративной болезни. Соответственно, этот урбанизованный образ жизни, к которому легко приспосабливаются нормализованно развивающиеся люди, оказывается активным стрессогеном и для всех акселератов - всех людей, страдающих акселеративной болезнью.

Мы должны отдать ясный отчет, который было бы полезно усвоить и медицине, что стресс - это болезненная благоприобретаемая особенность акселеративного темперамента. Стресс-постоянный спутник акселеративной болезни. Все, что для нормализованного человека - эмоция, переживание той или иной силы, от волнения и возбуждения до трагедии и отчаяния, для акселерата - болезнетворное переживание, стресс! Поэтому каково бы ни было окружение: ранне-антропогенное. первобытно-общинное, античное, средневековое или ужасно цивилизованное, современное, - оно все равно соткано для акселератов из разнообразнейших стрессов. Всякий достаточно сильный раздражитель для акселерата - стресс!

Помимо психического, стрессового медицина дает и другое объяснение неудержимо разрастающейся вспышке болезней века, утверждая, что она провоцируется влиянием внешних факторов вещественного порядка - через курение, пьянство, наркоманию и загрязнение окружающей среды. Конечно, все эти факторы действительно небезобидны и болезнетворны. Но это не только правда. И тем более, не вся правда о болезнях века! Курение в недалеком прошлом было распространено существенно шире, нежели сегодня, однако же не имело тогда столь губительных последствий, как сейчас. Причем было бы, видимо, и наивно и безответственно объяснять расхождения в оценке болезнетворного влияния никотина только плохой медицинской статистикой прошлого. Примерно то же самое можно сказать и о болезнетворном влиянии алкоголя и наркотиков. На протяжении многих веков Европа была средоточением стран и народов в крупных масштабах потреблявших пиво, вино и другое спиртное даже взамен нынешнего чая, кофе, минеральных вод и прохладительных напитков. Но таких вспышек пьянства и алкоголизма с тяжелыми, в том числе и генетическими последствиями в прошлом не наблюдалось! Соответственно, Ближний Восток и Южная Азия на протяжении многих веков были районами активной наркомании. Но ни таких страшных последствий ее, ни столь победного шествия ^наркомании по странам и континентам нашей планеты не наблюдалось еще никогда. Говоря о болезнетворном воздействии грязной экологии, нельзя не вспомнить о населении Лондона и всех промышленных районов Англии. На протяжении последних полутора веков оно буквально задыхалось в канцерогенах, которыми полны отходы каминного отопления и металлургического производства. И тем не менее, это не вызывало массовых вспышек раковых заболеваний.

По-видимому, ясно, куда я клоню. Углубление тяжести и расширение масштабов болезненных последствий курения, потребления алкоголя и наркотиков объясняется снижением общей выносливости, толерантности, как говорят специалисты, человеческого организма, происходящего за счет акселерации. Одни и те же болезнетворные факторы: никотин, алкоголь, наркотики, разного рода канцерогены и токсины,- воздействуют на организм нормализованно развитых людей и акселератов с различной степенью тяжести. Первые переносят их воздействие сравнительно легко, хотя это вовсе не исключает возможности развития у них заболеваний, вторые - гораздо тяжелее.

Итак, спустя несколько лет после завершения цикла ускоренного психополового созревания, т. е. отсроченным образом, акселераты могут превратиться и, как правило, превращаются в людей, страдающих не только истериями, но и индивидуально акцентированными острыми неврозами. Отсрочка в формировании акселеративной болезни определяется, в основном, образом жизни акселератов. При здоровом трудовом образе жизни отсрочка может быть такой длительной, что практически можно говорить о полной компенсации акселеративной болезни. При нездоровом, акселеративном, - острые неврозы формируются у акселератов за считанные годы, а то и без всякой отсрочки параллельно с акселеративной психопатией. Таким образом, древнейшие врачебные рекомендации о решающем значении правильного образа жизни для здоровья справедливы не только для нормализованно развитых людей, но и для акселератов. Более того, для последних эти рекомендации необходимы в жесткой и неотложной форме, ибо отказ от правильного образа жизни для акселератов буквально смерти подобен - от той или иной провоцируемой неврозом болезни века.

Неврозы сами по себе - это лишь вторая ступень формирования отсроченных последствий акселеративной болезни. За нею, если акселерированный человек не получает квалифицированного компенсационного лечения, следует третья ступень: шизофреническое осмысление невроза и доведение его до настоящей, соматически выраженной болезни. Даже психически здоровые люди в состоянии эмоционального возбуждения: радости, страха, острого желания увидеть или услышать нечто наперед заданное, - склонны к иллюзиям. Но иллюзии у них размыты и преходящи, оставляя впечатление наваждения, сна наяву. Здоровый человек при возникновении иллюзии быстро разбирается, что все это ему лишь чудится. У шизофреников же иллюзии приобретают пугающие черты подлинности происходящего. В тяжелых случаях они галлюционируют, порывая с действительностью и погружаясь в мир вольных фантазий. В искореженном мышлении шизофреника могут рождаться и призрачные видения, вроде явления ангелов божьих или инопланетян, огненных колесниц или летающих тарелок, и четкие в своей бредовости галлюцинации, как в делириуме, белой горячке. Люди, страдающие акселеративной психопатией, впадая в шизофреническое состояние, могут увидеть то, что им хочется видеть, и дорисовать эту иллюзию так, как им подскажет пресса, общественное мнение или личная убежденность. Именно так заурядное, а тем более необычное, больное воображение превращает в фантомы. Бородатый пьяница в шубе оборачивается снежным человеком. Группа претенциозно разодетых, слоняющихся по парку в поисках приключений подростков отрядом инопланетян. Облака, шаровые молнии, миражи и иные атмосферные явления, особенно еще неизученные или плохо изученные, - инопланетными кораблями. Несмотря на фееричность иллюзий, воображение обычно расцвечивает их чисто земной атрибутикой: антеннами, иллюминаторами, соплами работающих ракетных двигателей.

Вышесказанное не означает, что я начисто отрицаю существование в земной атмосфере неких, НЛО, природа которых пока неизвестна науке. Но я убежден, что подавляющая масса фактов, свидетельствующих в пользу НЛО, создана в лоне шизофренических иллюзий и галлюцинирования под давлением соответствующей сенсационной шумихи. Два-три десятилетия назад, когда шумиха о НЛО была поднята в США, именно североамериканский континент стал местом их преимущественной концентрации. Как только инициативу в этом плане по всякого рода чудесам и чертовщине перехватили наши средства массовой информации, так НЛО немедленно совершили трансатлантический перелет и переместились в воздушное пространство нашей страны. Если о чем освидетельствует это явление, так это о массовом распространении акселеративной болезни в нашей стране в ее некомпенсированной форме.

Под давлением шизофренического мироощущения акселерированные люди склонны создавать иллюзии и галлюцинировать на основе не только внешних, но и внутренних восприятий. В человеческом организме, системе высочайшей сложности, периодически происходят сбои функциональных процессов, вызывающих местные и временные болевые ощущения. У психически здоровых людей эти явления проходят так же естественно, как и возникают, - сами собой. Люди же, страдающие акселеративной болезнью, легко доводят свои спорадические болевые ощущения до истерического уровня, а затем фиксируют их в виде разнообразнейших неврозов. Неврозы могут формироваться и у психически здоровых людей. Но такие нормализованные неврозы нестабильны, они, как правило, саморазрушаются с течением времени и, во всяком случае, легко излечиваются. Принципиально ведут себя неврозы акселеративные. В минуты шизофренически окрашенных истерий в психике людей, страдающих акселеративной болезнью, легко локализуется маниакальное "я". Это "я" подозрительно и со страхом следит за болевым синдромом невроза, искусственно восстанавливает неприятные ощущения и боли, когда те естественно размываются, лелеет и холит этот синдром мрачными опасениями до тех пор, пока не вынянчивает до той или иной подлинной, уже настоящей болезни века.

В руслах акселеративных неврозов процессы развиваются примерно так же, как и в руслах акселеративного художественного творчества. Подобно тому как художник-формалист превращает прекрасный пейзаж в бредовую сюрреалистическую или абстракционистскую картину, так акселерированный человек здоровый комплекс функций организма преобразует в бредовый клубок той или иной болезни века. Причем, делается это в рамках и внешнего и внутреннего шизофренического формализма с такой агрессивной настойчивостью, с таким упрямством, что снова приходит в голову: акселеративная болезнь будто специально так организована, чтобы человек убоялся мнимых ужасов действительности, испугался самого себя, разболелся и умер!

Неврозы и психопатические имитации, переходящие в болезни века, могут формироваться на всех уровнях функций центральной нервной системы: от подсознательного до субинстинктивного. На подсознательном уровне регулируется деятельность сердечно-сосудистой системы и формируется широчайший комплекс сопутствующих функциональных расстройств от инфаркта миокарда до рассеянного склероза. На инстинктивном, самом объемном функциональном уровне человеческого организма регулируются процессы обмена веществ и формируются такие болезни века как ожирение, сахарный диабет, желчно-каменная и почечно-каменцая болезни, эндокринные болезни, болезни опорнодвигательного аппарата, включая остеохондроз и артриты и так далее. На субинстинктивном, клеточном уровне регулирования у человека работают две функциональные системы: иммунная, ответственная в частности, за все множество аллергических болезней, и регенеративная. Болезненные последствия грубо работающей регенеративной системы наиболее широки. На основе регенеративной недостаточности у акселератов формируется весь набор язвенных болезней, на основе регенеративной избыточности - все множество доброкачественных образований, на основе смешанного порока регенерации - болезни кожи, дерматозы, наконец, на основе злокачественного порока регенерации - самые страшные болезни века: раковые, онкологические. Эти болезни заслуживают отдельного разговора, так как по общим истокам своим они вообще не осмыслены медициной и наукой в целом. Собственно, именно этим и объясняется отсутствие сколько-нибудь заметного прогресса в разработке методик лечения рака за последние десятилетия.

Таким образом, комплекс болезней века, являющих собой разнообразнейшие отсроченные последствия акселеративной болезни, - очень широк. Практически любому функциональному расстройству может быть приписано акселеративное происхождение. Хотя, вместе с тем, любая такая болезнь может иметь и другую причину возникновения, не имеющую к акселерации никакого отношения. Собственно, именно это обстоятельство и является главным препятствием вычленения общего - акселеративного корня болезней века. Тем не менее есть характерные признаки, которые отличают болезни акселеративного происхождения от всех остальных. Во-первых, любая такая болезнь по истокам своим - психическое, истерико-невротическое расстройство. Никогда она не является инфекционной! Это - жесткое правило, ниже оно будет расшифровано и обосновано. Во-вторых, диагностирование болезней акселеративного происхождения затруднено тем, что на уровне своего формирования это лишь имитация настоящих болезней. И болевые синдромы, и объективные характеристики этих психопатических имитаций, получаемые в ходе клинических обследований, соотносятся с настоящими болезнями примерно так же, как соотносятся с действительностью сюрреалистические и абстракционистские картины. Поэтому люди, страдающие акселеративными болезнями, способны поставить в тупик самых опытных диагностов, заодно обретая грустное право третировать современную медицину. Размытость принадлежностей болезней века, запутанность и взаимное наложение синдромов различных функциональных расстройств, четко разграниченное у нормализованно развитых людей, - хорошее свидетельство их акселеративного происхождения.

Если верны теоретические допущения о стрессовой раскачке психики, а затем и всего организма акселератов по наиболее уязвимым направлениям, то наибольший ущерб должны нести два различных типа функциональных систем. Во-первых, системы, которые и в нормализованном состоянии отличаются широкой рабочей амплитудой в сочетании с высокой точностью регулирования. Во-вторых, системы грубой регулировки, которые и в нормализованном состоянии плохо управляются психикой.

Наиболее уязвимой функциональной системой человека является сердечно-сосудистая система. В разных жизненных ситуациях производительность работы сердца изменяется во много раз, а приток крови к жизненно важным органам, прежде всего к самому сердцу и мозгу, должен быть дозирован очень точно. Поэтому можно ожидать, что акселеративные неврозы и функциональные расстройства в первую очередь должны поражать сердечно-сосудистую систему. Прогноз этот оправдывается в полной мере! Сердечно-сосудистые заболевания по уровню смертельных, летальных как говорят медики, исходов в наше смутное акселеративное время прочно занимают первое место среди всего множества болезней века. Инфаркты, инсульты, аритмии вкупе с остановками сердца и рассеянные склерозы косят акселератов поистине безжалостно!

Наиболее грубой физиологической системой, работающей у человека на пределе точности и надежности, является регенеративная система. Система регенерации - древнейшая из всех физиологических систем, теснейшим образом связанная с самим происхождением многоклеточных организмов и их онтогенезом, в ходе которого многоклеточные организмы формируются из одной единственной оплодотворенной яйцеклетки.

О грубости обычных регенеративных функций человека наглядно говорят рубцы от ран и ожогов, менее наглядно, но не менее очевидно - костные мозоли на месте ранений и переломов. Косвенным свидетельством малой точности регенеративных функций человека является их торможение в области восстановления нервных клеток. Факт этот находит свое отражение в расхожем тезисе "нервные клетки не восстанавливаются". Примерность и приблизительность работы крупных нервных стволов недопустима - губительна для организма, а поскольку регенерация груба в самой сути своей, то по нервной ткани она угнетена. Если она и осуществляется, то очень медленно и осторожно - долгими месяцами и годами. Широчайший спектр заболеваний регенеративного происхождения - убедительное свидетельство о том, как примерно работает у человека регенеративная система, сколь низок уровень ее даже нормализованной точности и надежности жизнеспособности.

В свете рассмотренных идей и фактов возникает достаточно каверзный вопрос. Мы говорили о том, что через резонансный поток болевых ощущений акселераты как бы сами развивают свои собственные болезни. Но на ранних стадиях онкологических заболеваний болевые ощущения отсутствуют! Чтобы уяснить, каким путем формируются раковые заболевания акселеративного происхождения, нужно еще раз осмыслить тот факт, что акселеративные стрессы являются следствием снижения общей выносливости, толерантности организма. То, что для нормального человека эмоция, раздражитель, для акселерата - болезнетворный стресс. Снижается у акселератов толерантность и на самом нижнем - клеточном функциональном уровне. Повышение радиации, скажем, во время солнечной вспышки, легко переносимое нормальными людьми, у акселератов может вызвать рак крови. Наличие в атмосфере и пище канцерогенных веществ, не оказывающих на нормальных людей болезнетворного влияния, для акселератов оборачивается раком легких, печени или иных локальных участков желудочно-кишечного тракта. Солнечные лучи, дающие нормальному человеку здоровый загар, для акселератов становятся стимулятором рака кожи. Ушиб, вызывающий у нормализованно развитого индивида быстро рассасывающуюся шишку и гематому, у акселерата формирует скоротечную саркому... И так далее, и тому подобное. Организм акселератов по наиболее уязвимым линиям как бы сам ищет пусковые факторы раковых заболеваний. И конечно же, рано или поздно находит один из них!

Отсутствие прогресса в разработке методов лечения второй болезни века - раковых заболеваний, обусловлено не частными просчетами, которые можно восполнить экспериментально-клиническим путем, а принципиальными пороками в организации онкологии как теоретической и клинической дисциплины. Порочна сама идеология онкологии, в силу которой она расчленена на множество отдельных раковых заболеваний, не встроенных в русло с общим истоком всех этих страшных недугов. Настала пора отказаться от наивных представлений о том, что регенеративные процессы, поддерживающие человеческий организм в целостном состоянии, реализуются как сами собой - без должного управления со стороны психики. Разумеется, процесс митоза, т. е. клеточного деления, составляющего суть любой регенерации, имеет достаточную самостоятельность. Но нет сомнений, что в русле достижения органальной и общеорганизованной целесообразности процессы клеточного деления управляются и регулируются психикой. Это и есть субинстинктивный, клеточный уровень психической регуляции.

Есть и еще один четкий признак, которым акселеративные болезни отличаются от всех прочих и который со всей наглядностью показывает, что большинство нынешних болезней века имеет именно акселеративное происхождение. В силу психопатичности своей природы акселеративные болезни медленно и трудно излечиваются традиционными методами, а порою не излечиваются вовсе, так как их обладатели снова и снова восстанавливают разрушаемые лечением неврозы. Вместе с тем и по той же самой причине психотерапия для акселератов является более эффективной, а главное - более быстродействующей формой лечения, снимая болевые синдромы непосредственно в ходе сеанса.

По западно-европейским данным недавнего прошлого от тридцати до сорока процентов людей, обращающихся за врачебной помощью из-за болевых ощущений и функциональных расстройств, не излечиваются медикаментозными и иными традиционными методами. Вместе с тем, психотерапия по отношению к ним почти всегда эффективна; принося хотя бы временное облегчение. Эта цифра в тридцать-сорок процентов и характеризует число людей, страдающих акселеративной болезнью на уровне неврозов и психопатических имитаций. Психической лабильностью, т. е. податливостью на все и всякие формы внушения и пользуются шаманы современного толка, лечащие наложением рук, магическими пассами, проповедями и самыми разными снадобьями - от подлинно лекарственных трав до самой невероятной, убойной мешанины. Бум современного шаманства в медицине, округло называемого нетрадиционными методами лечения, - убительное подтверждение тому, что болезни века в сущности своей имеют психопатическое, т. е. акселеративное происхождение.

Всю сумму функциональных расстройств акселеративного происхождения: от истерий до экземы, от сердечно-сосудистых заболеваний до аллергий и рака, - можно и нужно лечить психотерапевтическими методами. Но эта терапия должна быть поставлена на добротную научную основу. Такой основы в готовом виде пока нет. Это не значит, что медицина должна мириться с невежеством в области психологии и психиатрии, а тем более идти на поводу у истерического общественного мнения и мириться с. шарлатанством и конъюнктурой в такой ответственной области как здравоохранение. Это лишь значит, что разработка полноценного учения о человеческой психике - проблема номер один современного познания, на решение которой человечество обязано бросить лучшие, талантливейшие медицинские и общенаучные силы. Но и без такого учения понятно, что психотерапия - это сложнейшая и ответственнейшая область врачебного искусства, нуждающегося в четкой предварительной диагностике и индивидуальной ориентации лечения.

Сеансы массовой психотерапии неизбежно калечат людей даже в тех случаях, когда они проводятся с самыми лучшими намерениями людьми профессионально подготовленными и специфически одаренными. В этих сеансах есть нечто от религиозного кликушества и юродства с их верой в чудеса и истерической жаждой исцеления. Участвовать в сеансах массовой психотерапии примерно то же самое, что хлебать из общего корыта некое пойло, в котором деликатесные продукты смешаны с помоями. Популярность таких сеансов обусловлена тем, что психосеансерам удается снимать у людей болевые синдромы. Когда речь идет о последствиях акселеративной болезни на уровне неврозов и психопатических имитаций настоящих заболеваний, в таком лечении есть и смысл и польза. Что же касается акселеративных расстройств, выведенных на уровень настоящих болезней, то снятие болевого синдрома - непредсказуемо в своих последствиях. В частности, возможно понижение локальной сопротивляемости организма и резкое обострение болезни. У хирургов-кардиологов есть такое жаргонное выражение - процент убоя. Свой процент убоя, вне всякого сомнения, есть и у тех, кто рискует заниматься сеансами массовой психотерапии.

Эффективность психотерапии объяснима, таким образом, без всякой наукообразной чертовщины вроде экстрасенсорики или эманации космического разума. Нужно лишь по-настоящему осмыслить тот несомненный факт, что основная масса болезней века, от которых ныне в наибольшей степени страдает земное население, имеет акселеративное происхождение, а всякая акселеративная болезнь - психопатична по своему происхождению и сущности.

Результаты обсуждения акселеративной психопатии и ее отсроченных последствий в виде всего множества болезней века позволяют уточнить разницу между условно и безусловно хорошо компенсированными акселератами. Как уже говорилось ранее, компенсация акселеративной болезни - это в сути своей трудовая компенсация, основанная на вовлечении акселерированной молодежи в систематическую профессиональную деятельность и приобщение ее к нормализованному образу жизни. Но применение трудотерапии в широком ее понимании по отношению к акселерированной молодежи затруднено внутренними акцентами акселеративной психопатии. Такими, как снижение трудоспособности, потеря интереса к науке и настоящему образованию, тягой к безделью, распутству и пустому, истеричному развлекательству.

Акселеративная психопатия будто специально организована так, чтобы ускоренно созревшая молодежь отказывалась от трудовой компенсации, чтобы она побыстрее заболевала и побыстрее вымирала! Мы потом дадим объяснение этому парадоксу акселерагивного бытия. Во всяком случае, заставить акселерирующуюся и уже акселерированную молодежь профессионально трудиться и тем самым компенсироваться - очень нелегко. Для этого в странах капитала ее герпеливо натаскивают, выдворяя в армию безработных тех, кто не проявляет должного послушания в добросовестности. Именно таким путем, как об этом уже говорилось выше, в этих странах готовятся кадры для нижних этажей наемных армий, полиции, индустрии развлечений и производства. В ходе такой хорошо продуманной и хорошо организованной подготовки, напоминающей дрессуру, полноценного доразвития высших психических функций у молодежи не происходит. Но отсроченные последствия акселерации в форме неврозов и болезней века компенсируются, хотя уровень компенсации зависит, разумеется, и от правильности общего образа жизни.

Молодежь, выдержавшая такое испытание на способность к профессиональному труду и поставляет обществу основную массу условно компенсированных акселератов. Людей, достаточно физически здоровых, занимающихся профессиональным трудом, но остающихся олигофрениками с шизофреническим мироощущением и склонностью к истериям, а поэтому тяготеющих к акселеративному образу жизни и соответствующей примитивной культуре. Условно компенсированные и превращаются со временем в тех вторично неграмотных и полуграмотных людей, число которых в США и ряде других развитых стран уникально для нашего цивилизованного времени - более четверти всего трудоспособного населения.

Существование в современном обществе большой прослойки условно компенсированных акселератов, людей умственно отсталых, политически инертных, ведущих акселеративно упрощенный образ жизни, но трудящихся достаточно добросовестно и профессионально, - характерная примета нашего времени. Возможность существования такой специфической прослойки, помимо всего прочего, обусловлена высоким уровнем автоматизации и компьютеризации всех областей человеческой деятельности, в результате чего многие, ранее сложные, творческие профессии вырождены ныне до наборов чисто механических, заученно выполняемых операций. Даже нижние этажи науки, инженерии, администрирования по ходу технологического прогресса все более открывают двери своих учреждений для условно компенсированных акселератов. Именно высокий уровень компенсации акселеративной психопатии, широкое и все возрастающее использование условных акселератов в самых разных областях продуктивной деятельности обусловило преимущество капитализма над догматическим социализмом в специфических условиях НТР.

По особенностям своих интересов, способностей и поведения условно компенсированные акселераты, напоминают людей, страдавших шизофренией и прошедших хирургическое лечение с помощью лоботомии. Но в отличие от лоботомированных, условно компенсированные акселераты остаются хозяевами своей судьбы. В рамках настойчивого и осмысленного труда творческой окраски - учебного, производственного, воинского, артистического, любого другого, полномерно нагружающего высшие психические функции, - условно компенсированные акселераты естественно превращаются в хорошо компенсированных. В людей психически здоровых и социально полноценных, ничем не отличающихся в этом плане от нормализованно развитой части населения. В людей, способных добиться самых высоких успехов в избранной и с должной настойчивостью осваиваемой области трудовой деятельности. Но упрямые факты последних десятилетий показывают, что даже хорошая компенсация не снимает полностью отсроченных последствий акселеративной болезни. Еще хуже в этом плане обстоит дело с условно компенсированными акселератами.

Давление болезней века на человечество быстро и неуклонно возрастает. Все сильнее, в расширяющихся масштабах поражают подростков и всю молодежную среду пьянство, наркомания и половые болезни, провоцируемые непосредственно, неотсроченным образом акселеративной психопатией. Болезни множатся и через активизацию старых, давно известных и через формирование болезней совершенно новых, вовсе не свойственных ранее роду человеческому.

Практически каждое пятилетие появляется новый штамм вирусного гриппа и начинает заново терзать население планеты. Как грибы после дождя, грибы все. более разнообразные и ядовитые, множатся аллергические заболевания. Грибковые половые болезни, почти неизвестные в прошлом веке, стали подлинным бичом людей, ведущих так называемый свободный образ жизни. Неожиданно объявилась в США, потихоньку бродит по миру загадочная болезнь ветеранов, а рядом, с нею и другая - кондиционерная болезнь. Происходят локальные вспышки странных заболеваний - и причудливых, вроде облысения, и смертельно опасных, - которые поначалу принимались за чистые отравления, но потом выяснялось, что дело далеко не так просто и что яды всего лишь стимуляторы этих недугов.

Резко активизировались персинические бактериальные болезни в форме артритов, скарлатиноподобной лихорадки, псевдотуберкулеза и кишечных расстройств. Все шире буйствуют онкологические болезни, среди которых особенно много новых злых форм рака крови, лейкозов и сарком. Смертность от лейкозов за последние десятилетия возросла в несколько раз, а у детей в возрасте от года до 15 лет лейкоз стал одной из основных причин смерти. И наконец, исподволь началось и неостановимо нарастает давление синдрома приобретенного иммунного дефицита, все гуще оплетающего человечество тлетворной паутиной и жадно собирающий с него свою черную дань.

В последней трети нашего века в буйном расцвете болезней века прорисовались новые, еще более тревожные тенденции: все эти болезни начали быстро, буквально на глазах молодеть. Помолодел весь комплекс сердечно-сосудистых заболеваний, помолодел веер аллергий, помолодел рак и болезни опорно-двигательного аппарата, все более вторгающиеся в юношескую подростковую и даже детскую среду. Все это настолько характерно для нашего времени и общеизвестно, что не нуждается в статистическом подтверждении. На рубеже 70-80-х годов выяснилось, что со здоровьем человечества дело обстоит еще хуже: болезни века начали поражать детей еще в утробах матерей. Число психически и физически неполноценных детей, откровенных, умственных и морфологических уродов стало множиться с поистине пугающей быстротой.

Став перед необходимостью как-то объяснить это трагическое явление, медицина прибегла к уже привычным спекуляциям, которыми с одной стороны прикрывается теоретическое бессилие, а с другой - ответственность за происходящее взваливается на человеческое общество в целом. Стремительное омоложение болезней века было объяснено точно теми же факторами, что и само появление их на свет божий: загрязнением окружающей среды от радиации до ядохимикатов, а также влиянием курения, пьянства, наркомании и ужасных стрессов, особенно жестоко терзающих состоятельных леди и джентльменов, утопающих в современном комфорте. Такое упрощенное объяснение позволяет научной медицине, так сказать, почить на хорошо оплачиваемых лаврах и благодушно дожидаться, пока страждущее человечество очистит окружающую среду, искоренит свои пагубные привычки и нормализует бытие до отсутствия даже семейных ссор и деловых неурядиц.

Упрощенное объяснение вспышки болезней века, сводящее ее к воздействию на людей внешних факторов бытия, - это правда. Но мы уже знаем, что это - не только правда и тем более не вся правда. Вся правда состоит в том, что помимо частных причин, скорее поводов, у болезней века есть единый общий корень - акселерация. Акселерированные люди сами ищут и обычно находят болезнетворный фактор, за который цепляется шизофренированная истерическая психика, искажая естественную защитную реакцию организма и вынянчивая ее до той или иной настоящей болезни. Но если сами болезни века благоприобретаются, а точноее злоприобретаются через подростковую акселерацию врожденно здоровыми людьми, то их омоложение происходит через наследование детьми родительских пороков акселеративного происхождения. Иначе говоря, за омоложение болезней века ответственна врожденная акселеративная болезнь, отсроченные последствия которой могут формироваться у детей еще в утробе матери и, естественно, в разные сроки дошкольного и школьного возрастов.

Врожденная акселерация обусловлена воздействием отсроченных последствий акселеративной болезни не только на самый организм человека, но и на его генетическую основу. То есть, подобно тому, как всякий, достаточно сильный раздражитель оказывается для акселерированных людей болезнетворным стрессогеном даже в тех случаях, когда для нормализованно развивающейся молодежи он еще безопасен, этот же раздражитель и с теми же оговорками оказывается для них и болезнетворным мутагеном. Подобно тому как у акселерированных людей существенно снижен порог психической и физической выносливости, толерантности, точно так же у них существенно снижен и порог генетической выносливости, мутантности.

Связано это с тем, что в русле ускоренного психополового созревания за счет обратных связей акселерирующегося организма с генотипом происходит естественное расшатывание последнего. Снижение порога его мутирования - простое следствие этого расшатывания. Именно в таких, расшатанных акселерацией генетических звеньях и происходят мутации под воздействием даже слабых мутагенов, не воздействующих на наследственность нормализованно развитых людей. Мутации в сущности своей явление случайное, поэтому разброс последствий врожденной акселеративной болезни чрезвычайно широк: по срокам появления - от внутриутробного до подросткового, по характеру проявлений - от психических до физических, по степени тяжести от болезненных сдвигов до глубокого слабоумия и тяжких, калечащих детей уродств. В принципе, можно говорить о передаче по наследству акселеративной болезни в целом.

Рассмотрим явление врожденной акселерации подробнее. У здоровых, неакселерированных родителей, в принципе, рождаются и здоровые дети, нормализованно развивающиеся в нормализованных условиях бытия, некоторая часть которых оказывается генетически предрасположенной к подростковой акселерации. Разнородные оценки, в частности, оценки масштабов вспышки массовой акселерации в США на рубеже 40-50-х годов показывают, что нормальный уровень генетической предрасположенности подростков к акселерации вряд ли превышает 30%. Ситуация существенно не меняется, если речь идет о потомстве от смешанных пар, когда лишь один из родителей акселерирован. Будь акселеративные мутации доминантными, вспышки акселерации давным давно стерли бы человечество с лица Земли. Врожденнная акселерация заявляет о себе лишь тогда, когда акселерированы оба родителя - и мать и отец.

Покуда общий уровень акселерированности общества невелик, как это, скажем, имело место в первой половине XX века, невелика и вероятность появления чисто акселеративного потомства. Процессами формирования врожденной акселерации в таких условиях можно пренебречь: они размываются влиянием нормализованно развитых родителей. Но во время вспышек массовой акселерации, когда акселерируются практически все генетически предрасположенные к этому подростки, вероятность появления чисто акселеративного потомства резко возрастает. И тогда влияние врожденной акселерации на здоровье людей начинает расти буквально на глазах, ставя под угрозу само существование рода человеческого.

Развитие врожденной акселерации имеет два, хотя и взаимосвязанных, но различных в своих проявлениях аспекта. Во-первых, по линиям акселерированных поколений растет уровень наследственной предрасположенности детей к обычной, подростковой акселерации. За счет этого с исходных 30%, характерных для начала века, к сегодняшнему дню уровень такой предрасположенности возрос в США и СССР до семидесяти, а может быть, и более процентов. По меньшей мере двое из трех подростков ныне заболевают акселеративной болезнью, которая все чаще накладывается на наследственные пороки акселеративного происхождения. Во-вторых, от одного поколения к другому быстро возрастает число наследуемых от родителей последствий акселерации. В результате растет материнское и отцовское бесплодие, умножается число выкидышей и мертворождений. Все больше появляется на свет детей физически и психически неполноценных вплоть до уродов и идиотов. Только по этому, последнему показателю сегодняшняя статистика, относящаяся к нашей стране, поистине ужасающа: около четверти всех новорожденных - неполноценные дети. Каждый четвертый ребенок, появляющийся на свет в нашей стране, нуждает в лечении, особом уходе и специальном воспитании!

Разумеется, в эту печальную статистику вносят свой вклад пьянство, наркомания и патогенные факторы окружающей среды. Но общий корень этих бед - акселерация. Именно акселерация толкает молодежь в объятия пьянства и наркомании, ниже мы аргументируем это обстоятельство более детально. Именно акселерация снижает порог генетической и физиологической чувствительности человека к никотину, алкоголю, наркотикам, ядохимикатам и радиации. Существенно утяжеленная реакция населения нашей страны, особенно детей, на чернобыльскую ядерную катастрофу, на экологическую катастрофу в районе Аральского моря и другие бедствия такого рода, утяжеленная по сравнению с корректным, хорошо обоснованными научно-медицинскими прогнозами, - обусловлена высоким уровнем акселерированности нашего общества вообще и врожденной акселерированностью детей. Расхождения медицинских прогнозов с гораздо более печальной действительностью обусловлены не столько халатностью научных организаций, сколько незнанием и неучетом такого мощного патогена современности как акселерация.

Подрывая здоровье людей, акселерация сокращает продолжительность их жизни. У некомпенсированных акселератов-хроников, чурающихся систематического труда, склонных к бродяжничеству, пьянству и наркомании, она в среднем вряд ли превышает 40 лет. Продолжительность жизни компенсированных акселератов, в особенности компенсированных полноценно, не только профессиональным трудом, но и здоровым образом жизни, существенно выше. Ясно, однако, что вместе с тем она заметно ниже, чем у нормализованно развитых людей, столетний рубеж для которых далеко не предел. Именно нарастающее давление акселерации приводит к тому, что несмотря на поистине изощренные и все возрастающие по своему объему усилия медицины и здравоохранения, средняя продолжительность жизни человека в развитых странах на последней трети нашего века не возрастает, а колеблется в пределах от 75 до 80 лет. Расходы на здравоохранение, лечение и научные исследования в области медицины в этот период выросли многократно и достигли устрашающих размеров. Одни лишь США на эти цели расходуют около 450 млрд долларов в год. Наша страна - в двадцать раз меньше! Именно поэтому, кстати говоря, а также потому, что у нас заметно больше некомпенсированных акселератов, средняя продолжительность жизни людей у нас почти на целые десять лет ниже, нежели в ведущих капиталистических странах. Что касается загрязнения окружающей среды, на которое у нас взваливается главная ответственность за плохое состояние здоровья и взрослых и детей, то в этом, экологическом плане ситуация в промышленных районах и городах ФРГ, Японии, Англии, США и Канады в среднем ничуть не лучше, чем у нас. Может быть, даже и хуже!

Оценивая вышеизложенное, приходится делать очень тревожный вывод. Вывод о том, что акселерация гораздо злоноснее, коварнее и неотвратимее в своих разлагающих последствиях, чем это может показаться на первый взгляд. Она не только вызывает падение нравственности и деградацию высокой традиционной культуры. Она не только дестабилизирует общественную жизнь, тормозит научно-технический прогресс и экономическое развитие. Она подрывает само генетическое здоровье рода человеческого! Медленно, но верно акселерация подвигает его к тому рубежу, за которым уже никакие капиталовложения, никакие усилия медицины и здравоохранения не смогут остановить лавинообразный напор все более молодеющих болезней века.

На этом роковом рубеже начнется ускоряющееся вымирание отдельных народов и всего человечества. Наличие в анналах земной цивилизации мертвых языков, рожденных в разные времена и в разных регионах Земли культурно процветавшими и социально господствовашими, но потом исчезнувшими с исторической арены народами, убеждает, что угроза вымирания человечества под давлением акселерации - не миф, а мрачная реальность сегодняшней действительности. Спасти народы от гибели может лишь немедленная, хорошо научно организованная и решительно проводимая в жизнь борьба с акселерацией во всех ее проявлениях. С особенной остротой и неотложностью проблема эта встает перед народами нашей страны, ибо уровень некомпенсированной акселерации у нас один из самых высоких в мире. Промедление для нас - воистину смерти подобно. Как бы мы ни пытались уйти от решения этой проблемы или закрыть на нее глаза, посчитав выдумкой, бредовой идеей, теорией некомпетентного чудака, действительность разрушит наши иллюзии. Уже разрушает. Объективно растет число умственно неполноценных, больных детей, молодежная преступность становится нетерпимым социальным фактором, миллионы молодых людей обречены быть обузой для общества.

Для подавления подростковой акселерации и борьбы с ее отсроченными и врожденными последствиями необходимо возможно детальнее вскрыть и проанализировать ее внутренний, генетически обусловленный механизм. Не подлежит сомнению, что акселерация - это наследие очень далекого, антропогенного прошлого человечества. Будучи в современных условиях не только совершенно бесполезной, но и откровенно злоносной, губительной, акселерация в том далеком, предковом прошлом рода человеческого играла, разумеется, некую необходимую для его выживания позитивную роль. Иначе эволюция, ищущая свои пути-дороги методом проб и ошибок, не сформировала бы этот странный механизм и не забила бы его генетическими гвоздями столь крепко, что, на горе людям, он исправно работает и сегодня. Поэтому, чтобы вскрыть внутренний механизм акселерации и детально его проанализировать, хотим мы этого или не хотим, но приходится обратиться к древнейшему человеческому прошлому. К самому началу антропогенеза! Именно тогда, как мы убедимся, был сформирован и генетически утвержден механизм акселерации, доставшийся потом по наследству людям.

ОЧЕРК ПЯТЫЙ

ДРЕВНЕЙШЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ПРОШЛОЕ

При попытке воспользоваться научными данными о происхождении человека для анализа акселерации, выясняется трагикомическое обстоятельство: подлинно научной теории происхождения человека попросту нет. В наш просвещенный и цивилизованный век, в век научно-технической революции, наверно, трудно поверить этому. И тем не менее, - это так!

Как ни парадоксально, но происхождение лошади, слона, кошки и даже всего класса млекопитающих изучено наукой достовернее, нежели происхождение человека. Основополагающей задачей эволюционной теории является установление генеалогии биологических видов, их родословного дерева - филогенеза, как говорят специалисты. Генеалогия, скажем, лошади установлена во всех деталях, с полной достоверностью, по этому поводу у эволюционистов нет сколько-нибудь серьезных расхождений и споров. А разных вариантов генеалогии человека разумного в сегодняшней науке о его происхождении - столько, сколько авторов соответствующих исследований. Причем я говорю об исследованиях серьезных, принадлежащих перу ученых с мировыми именами - признанных авторитетов в области антропогенеза. Ни одного совпадения! Если Уле Гро Кларк говорит одно, то Ф. Гобайс - другое, Дж. Нейпер - третье, Б. Кемпбелл - четвертое, Л. Брейс - пятое, а Луис Лики и его сын Чарльз - шестое. И так далее.

Читатель может обратить внимание на отсутствие в этом перечне отечественных имен и обвинить меня в отсутствии патриотизма. Спешу оправдаться: дело не в отсутствии патриотизма, а в том, что наука о происхождении человека была в нашей стране бюрократически расчленена на части и разные ее аспекты были закреплены за разными дисциплинами. Причем она существовала не просто на остаточном принципе, а на голодном пайке, которого едва хватало только на то, чтобы не протянуть окончательно ноги. Не лишено любопытства, что филогенезу динозавров, например, наша наука уделяла куда больше внимания и средств, нежели происхождению человека. Парадоксально, но факт!

Разброд и шатания в теории антропогенеза носят принципиальный характер. Дело в том, что в отличие от всех остальных видов млекопитающих - от землеройки до лошади и обезьяны развитие человека в основе своей задавалось не морфологическими, а психологическими эволюционными процессами. И если для моделирования эволюции лошади или обезьяны скелетных останков, поставляемых палеонтологической летописью, достаточно, то для моделирования эволюции человека этого мало. Более того, проясняя генеалогию человека по одним пунктам, по другим пунктам, порою ключевым, палеонтологическая летопись ее решительно запутывает. Сходную морфологию, сходные скелеты и черепа могли иметь совершенно разные гоминиды, резко и необратимо разошедшиеся по линиям психической эволюции, лишь одна из которых вела к человеку разумному, а все остальные - в глухие тупики вымирания. Пытаться по характеру ископаемого черепа отделить прямых предков человека разумного от боковых, обреченных на вымирание, - так же безнадежно, как по черепу современного человека пытаться узнать кем был его обладатель: пирожником или сапожником, математиком или скульптором, дураком или гением. Собственно, именно по этой причине в науке о происхождении человека столько субъективных расхождений и несовместимых разногласий.

Для уверенного вычленения механизма акселерации в антропогенном прошлом нужно не только отделить прямых предков человека от боковых, вымерших уклонений, но и провести четкую границу между эволюцией обезьян (биогенезом) и эволюцией людей (антропогенезом). Границу между человекоподобными существами, которые в психической сути своей оставались обезьянами, и между еще обезьяноподобными существами, которые в психической сути своей являлись уже людьми. Проведение этой Границы-проблема проблем всей науки о происхождении человека. Что есть человек? Что, собственно, отличает его от обезьяны? Почему современные человекообразные обезьяны. несмотря на свою удивительную близость к человеку, так и не смогли и сейчас не могут перешагнуть этот полный тайн рубеж, отделяющий их от Человека разумного?

Ученые, работающие в области антропогенеза, утверждают, что альтернативы палеонтологической летописи - скелетным останкам и сравнительной морфологии - попросту не существует. Но они решительно заблуждаются! В них говорит антропологический консерватизм, привычка к определенным методам и средствам, которые в силу самой привычности представляются единственно возможными. Та самая привычная односторонность специалистов, которая мешает за деревьями видеть лес.

Альтернатива палеонтологической летописи в освещении происхождения человека очевидна: это теоретическое моделирование - основополагающая методология науки сегодняшнего дня. Никого, скажем, не удивляет тот факт, что одно из ведущих направлений современной науки - теоретическая физика - развивается в русле теоретического моделирования. Собственно. именно поэтому теоретическая физика и называется физикой теоретической. Но разве структуру человеческой психики во всем ее многоэтажном устройстве мы знаем лучше, нежели структуру атомов или звезд? Будем откровенны, - хуже! Много хуже. Более всего иного в нашем мире, психика человека - вещь в себе, ноумен, черный ящик.

Наука знает глубины человеческой психики на уровне средневекового знахарства, на уровне алхимии и астрологии - этих полунаук-полумифологий, в которых истина причудливо перемешана с заблуждениями, реальность - с вымыслом, логика - с мистикой, действительное - с желаемым.

Я пишу не отчет о проделанной научной работе, не реферативную статью для специального журнала, а серию публицистических очерков. Поэтому позволю себе уклониться от изложения самого исследования структуры человеческой психики и сразу перейду к их антропогенным приложениям.

Мы уже говорили о том, что ключевой задачей антропогенеза является проведение четкой границы между последней обезьяной и первым прачеловеком. Задача эта решается достаточно просто. Обезьяны подучили право называться гоминидами, т. е. пралюдьмн. как только обезьянье стадо было преобразовано в принципиально более сложную и совершенную общественную систему - в общину.

Пытаясь восстановить характер общественного бытия наших предков, ученые опираются на структуру стад современных обезьян: шимпанзе, павианов и других. Такой подход представляется естественным и корректным. Между тем, это грубейшая ошибка! Тот самый не столь уже редкий случай, когда напрашивающийся простейший путь - путь ложный. Стада современных обезьян похожи на общины человеческих предков примерно так же, как необработанный еще природный алмаз похож на любовно ограненный сверкающий бриллиант. На казалось бы наивный, так называемый детский, но принципиальный вопрос: почему современные обезьяны не эволюционируют в сторону человека, - есть четкий научный ответ. Для очеловечивания обезьянам надо сначала радикально перестроить и усовершенствовать свои примитивные стада иерархического типа, преобразовав их в общины. А для этого нужны миллионы лет и свободные экологические пространства континентальных масштабов, которые давным-давно заняты человеком.

Предантропогенная эволюция, связанная с преобразованием обезьяньих стад в общины, продолжалась не менее 5 млн лет, начавшись за 15-20 млн лет до нашего времени еще в миоценовую геологическую эпоху. Предантропогенез шел на основе перспективных человекообразных обезьян - дриопитеков, которые изначально вели древесный образ жизни, но постепенно осваивали наземные зоны обитания.

Дриопитеки были широко распространены. Они заселяли южные регионы всего Старого Света - и Евразии и Африки. На их основе было сформировано два принципиально различных центра очеловечивания обезьян. Один центр - в Африке, на территории современной Кении, Танзании и Мозамбика, - тяготел к крупным озерам этого края. Здесь начался процесс очеловечивания сравнительно малорослых, подвижных дриопитеков, которые вели всеядный образ жизни и постепенно приобщались к хищничеству. На основе их были сформированы хищные австралопитеки, которые к происхождению человека ие имеют никакого отношения, хотя антропогенисты и пытаются ввести их в генеалогию человека разумного. Эволюция австралопитеков завершилась тупиком на уровне прямоходящих гоминид с объемом головного мозга около 650 см куб. Этого австралопитека Луис Лики назвал претенциозно: гомо хабилис - человек умелый, - ошибочно полагая, что именно он и является прямым предком человека разумного. Хотя австралопитековая линия гоминизации с центром в Восточной Африке к происхождению человека отношения не имеет, ее поздними представителями в интересах охоты и разделки добычи около 2-3 млн лет назад была создана примитивная культура на основе простейших каменных орудий. Когда в Африку вторглись прямые предки человека - питекантропы, австралопитеки не выдержали конкуренции с ними, более высоко психически развитыми гоминидами, и вымерли.

Второй центр очеловечивания дриопитеков сформировался в Индии, тяготея к ее многочисленным крупным и средним рекам. Индийская линия гоминизации сложилась на основе более рослых и мощных дриопитеков, которые вели растительноядный образ жизни, не чураясь однако мелкой живности, рыбы и других речных продуктов. Около 10-12 млн лет назад стада этих дриопитеков и были преобразованы в общины, а сами дриопитеки психически поднялись до уровня пралюдей, хотя останкам их было дано, право же, обидное название - рамапитеки, т. е. рамаобезьяны. За счет эволюционных отходов этого сложнейшего процесса первичного очеловечивания сформировались современные человекообразные обезьяны: орангутанги, гориллы и шимпанзе. В чем состоит принципиальное отличие рамапитековых общин от обезьяньих стад и что роднит самих рамапитеков с нами, с людьми, мы рассмотрим ниже.

В палеонтологической летописи рамапитеки представлены крайне скудно - верхней челюстью. Находка эта была сделана недавно, в 1934 году Дж. Э. Льюисом в Индии на Сиваликскйх холмах. Антропологи в один голос заявили, что это - очеловеченная челюсть. Челюсти обезьян, в том числе и человекообразных, в сечении широки и имеют квадратную форму. У человека же она существенно сужена и облагорожена до подковообразной формы. У обезьян зубы удлиненные, резцы широкие, клыки хорошо развиты. А у человека зубы в сечении квадратные, резцы узкие, а клыки существенно уменьшены, мало чем отличаясь от резцов. Найденная Льюисом челюсть по своей форме и зубам занимала промежуточное положение между челюстями обезьян и человека, она была еще обезьяньей, но уже очеловеченной челюстью. Сделав этот вывод, назвав обладателя этой челюсти рамапитеком и утвердив его в роли некоторого промежуточного звена между обезьянами и людьми, антропогенисты на этом и остановились. Теоретическое моделирование общественной картины антропогенеза позволяет пойти дальше.

Причины облагораживания человеческого челюстно-зубного аппарата сравнительно с обезьяньим понятны: человек питается не дикорастущими продуктами, как это делают обезьяны, а продуктами собранными, доставленными к месту потребления, а затем должным образом обработанными и приготовленными. Принципиально оценивая очеловеченность челюстно-зубного аппарата рамапитеков, следует сделать вывод, что одним из принципиальных структурных отличий рамапитековой общины от обезьяньего стада было наличие в ней общественного продукта. Рамапитеки, вегетарианцы с уклоном в сторону всеядности, собирали различные виды пищи, доставляли в стойбище, хранили здесь ее запасы. А перед употреблением в пищу продукты подвергались простейшей механической обработке, ибо огня рамапитеки не знали: чистке, измельчению, дроблению, растиранию, возможно, сбраживанию или сквашиванию. Мы не знаем характера кулинарной культуры рамапитеков. Но челюстно-зубной аппарат их не просто говорит, а кричит о том, что такая культура, причем весьма развитая, уже была. А следовательно, были и простейшие, не сохранившиеся до наших дней орудия для добывания пиши, средства транспортировки ее и хранения. Палки, колья, сети, корзины... Строят же птицы чудо-гнезда! Строят же свои жилища термиты, пчелы и муравьи! Было бы невежественно нашему прямому предку - прачеловеку, неуважительно именуемому рамапитеком, - отказывать в умении изготовлять и применять простейшие орудия труда. Ведь даже шимпанзе, а они вычленились как неудачники очеловечивания дриопитеков примерно за 5 млн лет до появления рамапитеков, используют в должных ситуациях простейшие естественные орудия!

Таким образом, около 10 млн лет назад на Земле появилась древнейшая прачеловеческая культура, связанная с наличием в рамапитековой общине общественного продукта. Культура сбора, транспортировки, хранения и приготовления продуктов питания, культура труда и простейших орудий труда. Рамапитековая культура не оставила после себя ясных следов в палеонтологической летописи потому, что в основе своей она была ме каменной, а древесно-растительной культурой, в основе которой лежали растительные материалы, легко уничтожаемые временем. Есть и еще одна интересная причина отсутствия ее ясных следов в палеонтологической летописи, к рассмотрению ее мы обратимся позже.

Теперь же приходится констатировать, что рамапитековая культура рождена нами теоретически - на кончике пера. Что из того? На кончике пера были рождены планета Нептун и неизвестные ранее химические элементы, позитрон и антипротон! Теория - полиоправный инструмент научного исследования, необходимо лишь подкрепление теоретических выводов фактами. практикой, опытными данными. И если в пользу существования древнейшей рамапитековой культуры палеонтологическая летопись пока хранит молчание, то в пользу ее убедительно свидетельствуют многие морфологические, физиологические и поведенческие особенности людей - каждого из нас с вами. Эти особенности на виду у всех, но мы не склонны усматривать в них загадочности и связей со страшно далеким антропогенным прошлым. Напротив, они представляются нам чем-то совершенно естественным и само собой разумеющимся.

Одной из загадочных, но привычных особенностей человека является наличие грудных желез не только у женщин, но и у мужчин. Не только у девочек, но и у мальчиков-подростков, предваряя половое созревание, молочные железы набухают, подготавливаясь к активному функционированию. Ну, у девочек ладно, а у мальчиков - зачем? Оценив эти явления непредвзято, нельзя не прийти к выводу, что они в высшей степени непонятны. Еще почище, чем избыток нейтрино в солнечном излучении или нарушения принципа четности при слабых взаимодействиях!

Хотите еще загадку из мира человека? Пожалуйста! Как известно, в порядке правила женщина рождает одного ребенка. Но в виде исключения на каждые 80-100 рождений может появиться двойня. Зачем? Этот вопрос правомерен по той причине, что все человекообразные обезьяны, эти дальние косвенные родственники человека, рождают строго по одному детенышу. Понятно почему: древесный и очень подвижный образ жизни не позволяет обезьянам вынянчивать двух детенышей сразу. Поэтому у всех человекообразных обезьян генетически утверждено жесткое монодеторождение. А вот гориллы, правда, очень редко, могут рождать и двойни! Тоже понятно почему: гориллы, как и другие человекообразные обезьяны, такие же родственники дриопитеков, как и сам человек. Стало быть, способность к бинарному деторождению унаследована людьми от дриопитеков. Но ведь женщины рождают не только двойни, но и большее число детей сразу! До пяти вполне жизнеспособных детей, доживающих потом до преклонного возраста. А что касаемо абсолютных рекордов, то известны случаи рождения и семи младенцев. Зачем? Очевидно, что такая развитая способность к полидеторождению совершенно неприемлема ни для обезьяньего стада, ни для человеческого образа жизни в его первобытно-общинном, так и современном выражениях. В недавнем прошлом у многих народов даже рождение двоен считалось злом и второго ребенка было принято убивать. Даже в современных комфортных условиях матери нелегко вынянчивать двух детей. А сразу пятерых? А семерых? Зачем же эта способность генетически закреплена у человека?

Ответ на этот вопрос может быть лишь один. Способность человека к развитому полидеторождению - это атавистическая способность. Размытая в силу своей ненужности генетическая память о древнейшем антропогенном прошлом, когда развитое полидеторождение было целесообразным, жизненно необходимым для общин. Очевидно притом, что речь должна идти не о позднем антропогенезе, когда царствовали неандертальцы, и не о среднем антропогенезе, времени господства питекантропов. И неандертальцы и питекантропы вели охотничий, то есть подвижный, полукочевой образ жизни, для которого полидеторождение было бы непосильной обузой. Объяснение предковой целесообразности полидеторождения надо искать в раннем антропогенезе: в особенностях рамапитековой общины, рамапитековой культуры, рамапитекового образа жизни.

Осмысливая его с этих позиций, нетрудно прийти к выводу, что на основе полидеторождения как нормы рамапитековая община располагала многочисленным, избыточным .общественным потомством. Избыточным - по той причине, что тогда была очень высокая детская смертность, которая, кстати, и сейчас, в наш цивилизованный век, остается высокой. Таким образом, рамапитековая культура была не только культурой общественного продукта, но и культурой общественного потомства. Рамапитековый труд был не только трудом по сбору, транспортировке, хранению и переработке пищевых продуктов, но и трудом по охране, вынянчиванню, выкармливанию и воспитанию детей, подростков и юношества. Трудовая продуктово-воспитательная культура - вот как предельно коротко можно характеризовать древнейшую, но высокую прачеловеческую культуру - культуру рамапитеков.

Беспристрастнооценивая особенности рамапитековой общины, легко подметить, что в ней гораздо больше структурно-общественного сходства не со стадами обезьян, а с семьями общественных насекомых: пчел, термитов и муравьев. Причем, в наибольшей мере прослеживается сходство между ранней, рамапитековой общиной и пчелиной семьей. Во-первых, потому, что пчелы, как и рамапитеки, - вегетарианцы, только еще более строгие и специализированные. Во-вторых, потому, что рамапитековая община эволюционировала в русле не морфологического разделения труда, как это имеет место у термитов и муравьев, но разделения возрастного. Рамапитеки, как и рабочие пчелы, не меняя своей морфологии, по мере взросления и созревания акцентировали свою деятельность на все более сложных общинных работах. Можно говорить о том, что несмотря на наличие собственных особенностей, обусловленных высоким уровнем психического развития и характером размножения, эволюция рамапитековых общин в общих своих формальных чертах повторяла эволюцию пчелиных семей.

В рамапитековой общине существовало четыре четко обозначенные возрастно-функциональные группы: дети, подростки, юношество и половозрелые особи. Дети и подростки составляли общественное потомство, которое защищалось с той яростью и самоотверженностью, которые хорошо знакомы всем, сталкивавшимся с потревоженным пчелиным ульем. Юношество обоего пола и половозрелые особи составляли взрослую часть рамапитековой общины, на них возлагалось выполнение всех и всяких общинных функций. Но с юношества были сняты функции продолжения рода, оно было целомудренным. И юноши и девы рамапитековой эпохи формально были похожи на пчел, с которых точно также сняты функции продолжения рода. Целомудрие юношества было и нравственным и морфологическим. Память о нравственном целомудрии рамапитекового юношества сохранена у современного нормализованно развитого человека в форме прекрасного чувства дружбы вообще и девичье-юношеской дружбы в особенности.

Целомудрие юношества было настолько важным для общин, что нравственные запреты половой активности были дополнены морфологическим целомудрием. По ходу антропогенеза в рамках утверждения в общинах гибких отношений сознательного типа морфологическое целомудрие начало размываться, но этот процесс так и не был доведен до конца. Своеобразная память о чистой юности прошлого у современных людей сохранена в виде морфологической невинности, более выраженной у девочек и менее у мальчиков. Юношеское целомудрие поддерживалось у рамапитеков до 18-20 лет, рубеж этот очерчен крайними сроками полового созревания неакселерированных юношей и девушек. Половое созревание юношества в рамапитековом прошлом происходило параллельно с размыванием морфологической невинности и завершилось их превращением в качественно новых членов общины-половозрелых особей.

Рамапитековые общины вели полуоседлый образ жизни, периодически перекочевывая с одного стойбища на другое лишь в случае необходимости - в поисках пищевых угодий. Сохранение общественного потомства при таком образе жизни было задачей очень трудной. Она решалась постепенным наращиванием уровня заботы о потомстве. Дети старших возрастов заботились о младших, подростки заботились о всех детях, младшее юношество- о детях и подростках, старшее юношество дополнительно заботилось о своих младших товарищах, наконец, половозрелые особи заботились об общине в целом. Эта схема заботы, обучения и воспитания действовала на протяжении всего антропогенеза я была вместе с общиной передана первобытному человеку. Еще в прошлом веке работа этой схемы хорошо прослеживалась в больших крестьянских семьях, ведущих патриархальный образ жизни. Да и теперь в дружной многодетной семье можно заметить ее контуры. Многоступенчатая схема всеобщей заботы, обучения и воспитания потомства била великим достижением рамапитековой культуры, сформированным вместе с общиной и составлявшим основу всей ее функциональной структуры.

Читателю, надо полагать, интересно, каков был внешний облик рамапитеков. Оценка палеонтологической летописи в сочетании с теоретическим анализом позволяет весьма уверенно восстановить их морфологию. Как это и неожиданно, но рамапитек напоминал собою позднего, так называемого специализированного неандертальца, который обитал в Европе параллельно с человеком разумным всего 50 тыс. лет назад. Если скелету позднего неандертальца придать некоторое обезьяноподобие, а гигантский объем его черепа с 1600-1800 см куб. уменьшать до 700-800 см куб., т. е. более чем в два раза, то из под мощно развитого надглазного валика покатого лба на нас взглянут глаза нашего древнейшего прямого предка - рамапитека.

Досужие рассуждения антропогенистов, этнографов, социологов и других ученых о том, что наши предки были жалкими, грязными, вечно голодными и дрожащими от страха существами, - пасквиль на антропогенное прошлое человечества. Они, рамапитеки, не боялись никого и ничего! Напротив, мелкие хищники в страхе разбегались перед ними, крупные - боязливо уклонялись от прямых схваток, а стада травоядных почтительно уступали им дорогу. Представьте себе колонну кочующих муравьев, каждый из которых ростом с человека, но с гораздо большей физической силой, с дубиной в руках, и вы поймете, что собою представляла рамапитековая община. Потревожьте пчелиный улей, и вы поймете ту не знающую страха ярость, с которой каждый рамапитек защищал общественное потомство и своих собратьев. Одно появление мелких групп двуногих разведчиков приводило животный мир в трепет и ожидание. Они идут! Они, рамапитеки - беспощадные, но добрые владыки раннеантропогенного мира!

Могучую силу рамапитековых общин, а она постепенно росла по ходу антропогенеза, хорошо знали звери и птицы - как хищники, так и растительноядные. Люди, живущие на природе, в особенности охотники и собиратели дикорастущей флоры, во все времена знали, что любые хищники, даже самые крупные, побаиваются человека, сторонятся его и без крайней нужды не нападают. Страх хищников перед человеком всегда воспринимался и ныне воспринимается как нечто естественное. Эту естественность замешивали на божественном происхождении человека, на мощи его разума и силе взгляда, на условных рефлексах и т, п. Между тем, ни бог, ни разум, ни даже условные рефлексы не имеют к этому прямого отношения. Страх перед человеком у хищников врожденный, постепенно генетически закрепленный еще в раннем антропогенезе как страх перед объединенной мощью пралюдей - рамапитеков. Но если хищники знали лишь беспощадную силу рамапитековых общин, то растительноядным была известна и их доброта. Они жались к двуногим владыкам плиоцена ео всякой беде, искали у них защиты - и находили ее в минуты смертельной опасности. И это доверие у мирных зверей и птиц тоже было генетически закреплено за миллионы лет эволюции. Когда голодные и раненые звери ищут помощи у современного человека, когда под угрозой гибели от хищников птицы кидаются буквально под ноги, умиленные люди, поминая опятьтаки бога или разум, гордятся собой. Но гордиться надо не собой, а своими древнейшими великими предками - рамапитеками!

В связи с вышеизложенным напрашивается возражение, на первый взгляд представляющееся веским. Все экологически процветающие виды животных обычно многочисленны, широко расселены, а поэтому и широко представлены ископаемыми останками в палеонтологии. Почему же сохранилось так мало останков рамапитеков? Палеонтологическая летопись подарила людям всего-то одну, только одну верхнюю челюсть рамапитека, найденную Дж. Э. Льюисом в Индии на Сиваликских Холмах! Останков дриопитеков, их прямых предков, найдено во много раз больше, они рассеяны по всему Старому Свету. В чем же дело? К этой загадке можно добавить и еще одну, как выясняется, тесно с нею связанную: почему у человека голое тело? Почему у него отсутствует шерстный покров?

Чего только не наговорено в науке и около нее по поводу ликвидации у предков человека шерстного покрова! Сроки называют поздние, считая, например, что даже питекантропы еще были покрыты шерстью. Между тем, еще в процессе преобразования дриопитековых стад в общины рамапитеки полностью потеряли шерстный покров по соображениям чистоплотности. Инстинктивное, точнее подсознательное чувство чистоплотности было развито у рамапитеков очень высоко, выше чем у современных людей, чем у нас с вами. Без дотошной чистоплотности плотно корпорированные общины, численностью в сотни особей, обладающие избыточным общественным потомством, неминуемо вымирали бы от самых разных инфекций.

Полезно по этому поводу вспомнить о стерильной чистоте пчелиного улья, о его прополисовой дезинфекции, о пчелах-мусорщицах и пчелах-вентиляторщицах. О том, что пчела скорее умрет, чем позволит себе очистить желудок внутри улья: первый весенний полет пчелы после зимней спячки - полет очистительный. Нет никакого сомнения в том, что стойбища рамапитеков обихоживались и что на них поддерживалась чистота, близкая к стерильной. Естественные надобности, разумеется, оправлялись за пределами стойбищ. Именно из этого рамапитекового далека в подсознание человека заложена стыдливость в отношении естественных отправлений, стремление уединиться, избегая посторонних глаз.

Младенцы рамапитеков были столь же беспомощны, как и наши младенцы, точно так же они не умели контролировать работу своего желудка и соблюдать чистоту своего ложа. Шерсть - естественный накопитель нечистот, а нечистоты - питательная среда для развития самых разных, в том числе и болезнетворных микроорганизмов. В условиях высокой избыточности потомства, свойственного рамапитекам, возникновение различных эпидемий за счет загрязнения шерсти младенцев было бы неизбежным. По этой причине шерстный покров у рамапитеков уничтожен еще на этапе самого формирования общин из обезьяньих стад. Тело рамапитеков было лишено не только шерсти, но и волос. Оно было голым в человеческом, более того, в женском смысле этого слова, его было удобно содержать в абсолютной чистоте, удобно очищать и мыть. Рамапитеки любили воду, держались возле рек, купались сами и купали своих детей, в том числе и новорожденных. Именно оттуда, из рамапитекового прошлого наши младенцы позаимствовали свое подсознательное умение держаться на воде, плавать и нырять. Умение, которое восхитило и престижно озаботило современных пап и мам, но, увы, не побудило науку сколько-нибудь серьезно заняться этой загадкой. Рамапитековые общины формировались только в особо благоприятных для этого местах - на побережьях средних и крупных рек. В таких и только таких условиях могли обитать голотелые рамапитеки, плотно корпорированные общины которых требовали поистине стерильной чистоты жизни, а стало быть, и постоянных купаняй всех, начиная от новорожденных до глубоких стариков.

Среди младенцев, появляющихся на свет через двойни, тройни и большее число близнецов, неизбежным был высокий уровень смертности. Высокий уровень смертности был и среди целомудренного юношества, оборонявшего стойбища от всех и всяких врагов, в том числе и от хищников. В интересах той же стерильной чистоты рамапитековые общины должны были как-то избавляться от тел умерших детей и сородичей. Рамапитекн не могли предавать их земле - у них не было для этого орудий, рамапитеки не могли сжигать трупы - они не знали огня. Крупные и средние реки становились естественной текучей могилой для погибших рамапитеков всех возрастов. Вода уносила трупы от стойбищ, вода хоронила их в моря и океаны. Для этого не годились стоячие воды озер или мелкие реки и речушки, и то и другое превращалось бы со временем в болезнетворные могильники. Годились только побережья крупных и средних рек, справлявшихся с транспортировкой погибших, а помимо того, имевших и удобные места для массовых купаний.

Индостан - субконтинентальный изолят, отгороженный от остальной части Евразийского материка высочайшими в мире горными хребтами, и в прошлом был насыщен крупными и средними реками, пригодными для обитания рамапитеков; Инд, Ганг и Брахмапутра с притоками и менее внушительными соседями и были колыбелью человечества, колыбелью древнейшей рамапитековой культуры. Особенно Ганг, с особой, стерильной чистотой его вод. Можно полагать, что реки хоронили и предметы вещественной культуры, стирая с камней следы примитивной обработки и повергая в тлен и гниение дерево.

Наличие в рамапитековых общинах избыточного общественного потомства обусловило формирование у рамапитеков мужского пола, по-своему уникальной морфологической способности, о которой уже шла речь как о загадке рода человеческого. Я имею в виду наличие у сильного пола отчасти редуцированных молочных желез. Попробуем разобраться в этом феномене.

Может ли современная мать выкормить трех-четырех близнецов? Разумеется, нет. На помощь такой, разом ставшей многодетной матери привлекаются кормилицы, няньки, идет в ход искусственное молоко. Но рамапитековой общине неоткуда было взять кормилиц! Хотя рождение двоен и троен, если верны наши предположения о наличии развитого общественного потомства, было отнюдь не исключением, а нормой. Очевидно, что еще в ходе формирования из дриопитекового стада рамапитсковая община должна была как-то приспособиться к выкармливанию избыточного числа новорожденных. Обратим теперь внимание на то, что у современных подростков - как мальчиков, так и девочек - происходит созревание молочных желез. Это созревание своего рода сигнал окончания отрочества и начала юности. Но у девочек созревание молочных желез доводится до конца, а у мальчиков вспышка созревания угнетается, набухшие было молочные железы затем опадают, рассасываются.

Непредвзято оценивая эти факты, т. е. оценивая их как остаточные, атавистические явления, доставшиеся в наследие людям из антропологического прошлого, приходится делать вывод, что целомудренное рамапитековое юношество - не только девы, но и юноши - обладали действующими молочными железами и принимали участие, в выкармливании новорожденных. Можно думать, что вместе с половым созреванием, вместе с превращением юношей во взрослых рамапитеков, действие молочных желез у них блокировалось. Именно этот хорошо заметный признак оповещал общину о том, что рамапитек выдержал труднейшие юношеские испытания, заслужил право на особую, защиту и продолжение рода.

Рамапитековая община была прекрасно отлаженным общественным механизмом, в котором каждая возрастная компонента: дети, подростки, целомудренное юношество, половозрелые особи, - хорошо знали постепенно расширяющийся круг своих общинных обязанностей и четко их выполняли. В этом плане рамапитековая община напоминала пчелиную семью, но в отличие от нее имела не инстинктивную, а подсознательную. т. е. формируемую в ходе обучения и воспитания старшими, структуру. Жесткость этой структуры поддерживалась опять-таки не инстинктивно, не сама собой, как у пчел, а с помощью подсознательных нравственных норм. Всякое отступление от этих норм наказывалось, причем суровость наказаний росла вместе с возрастом рамапитеков. На уровне целомудренного юношества и половозрелых особей грубое нарушение нравственности каралось немедленно и с предельной строгостью: смертью или изгнанием из общины, которая для рамапитеков была лишь другим, отсроченным вариантом смерти.

Однако нравственность рамапитековой общины была не только строгой, но и доброй, чистой - на удивление высокой и благородной. Рамапитековая община была не только трудовой мастерской, но и своеобразным храмом. Лучшие нравственные обычаи и традиции рода человеческого являют собой заимствования нравственной культуры рамапитеков. Домыслы о том, что высокая нравственность человека создана чистыми усилиями разума уже в исторические времена, - всего лишь наивные домыслы, не более. Рассудок человека разумного - это биологический компьютер, бездушная машина; он холоден, безлик и расчетлив. Рассудок напоминает собою топор, с помощью которого с равным успехом можно творить добро и зло, строить храм и тюрьмы, рубить избы и головы. Человеческая история и в особенности наш ужасно цивилизованный век - убедительная и пугающая иллюстрация к сказанному.

Высокая нравственность хранится не в сознании человека, а в глубоких подвалах его подсознательной памяти. Золотые подвалы эти были созданы и постепенно заполнялись поистине бесценным нравственным содержанием на протяжении всего десятимиллионного раннего антропогенеза. Человека делает человеком, а не кем-нибудь иным, - его мощно развитое подсознание, а вовсе не бездушная машина-рассудок. Рассудок, связанный через интуицию с подсознанием в единое системное целое, и порождает в итоге человеческий разум, которым мы законно гордимся и который движет вперед и вверх земную цивилизацию.

Нравственные чувства рамапитеков несущественно отличались от нравственных побуждений современного человека. Они были, естественно, менее осознанными, но зато более определенными и императивными. Рамапитекам, у которых подсознание было верхним уровнем психики, было свойственно эстетическое мироощущение, определявшее все ключевые моменты их общественного поведения. Муссируемый ныне, более в конъюнктурно-коммерческих, чем в каких-либо иных целях, тезис: красота правит миром, - наивен, конечно же, на уровне применения к человеку разумному. Но в полной мере справедлив по отношению к восприятию действительности и поведению рамапитека! Все, что было по восходящей линии полезно общине, воспринималось рамапитеками по восходящей шкале оценок как приятное, красивое и, наконец, прекрасное. Все, что было по нисходящей линии вредно общине, воспринималось ими как неприятное, некрасивое и, наконец, безобразное. Рамапитеки были созерцательными эстетами и поступали так, чтобы и себя, и все окружающее сделать еще красивее.

Человеческая эстетика в своих интуитивных, трудно поддающихся рациональной оценке нормах списана с древней, хранящейся в подсознании человека мировоззренческой эстетики рамапитеков. Рамапитековые общины окружал обильный пищей, богатый солнцем и влагой мир, жавшийся к ним и желавший их помощи в своем животном многообразии. И хотя в этом мире были злые, хищные силы, рамапитеки умели либо избегать их, либо побеждать, впадая в яростное, не знающее страха упоение битвы. И в целом - мир был прекрасен! Когда современный человек стоит ранним утром на вершине холма, видит синее небо, верхушки деревьев, купающиеся в первых лучах солнца, золотисто-молочные ленты тумана над сонной рекой, чувствует сладостный восторг, а его разум молчит в дреме покоя, он смотрит на мир глазами своего древнейшего предка, которым он может искренне гордиться, - глазами рамапитека.

Чистота рамапитековой нравственности обусловливалась тем, что жили они тесной общиной, располагали избыточным общественным потомством и такой специфической общественной компонентой, как целомудренное юношество. Наличие его в рамапитековой общине обусловило развитие чувства половой стыдливости не только у юношей и дев, но и у половозрелых особей. В среде юношества половое влечение было снято на уровне подсознания, подобно тому, скажем, как на инстинктивном уровне снято половое чувство рабочих пчел. Любовь на стадии юношества у рамапитеков была заменена дружбой, не признающей половых различий. Прекрасное чувство юношеской дружбы было заимствовано всеми эволюционными потомками рамапитеков, в том числе и его величеством человеком. Каждому нормализованно развитому юноше и девушке чувство это, чувство возвышенное и нежное, хорошо знакомо. И оно вовсе не знакомо акселератам!

Можно уверенно говорить о том, что половые отношения нормализованно развитых рамапитеков носили скрытый характер. В этом плане уместно вспомнить о скромности и стыдливости пчелиной семьи. Молодая, еще целомудренная царица взлетает свечой в синее небо, а за ней устремляются сотни трутней. Самый сильный, самый быстрый трутень догоняет ее и там, вдали от глаз рабочих пчел, оплодотворяет и гибнет... В этом брачном ритуале немало эволюционных тонкостей, но главное - скрытость полового акта. По ходу эволюционного формирования пчелиной семьи, когда рабочие пчелы еще в некоей мере оставались самками, когда они еще только обретали свою фактическую бесполость, - нельзя было развращать их откровениями продолжения рода. Такого рода пример и показ - побудителен!

Наличие в рамапитековой общие целомудренного юношества, необходимость длительного поддержания этого целомудрия и диктовало необходимость включения в рамапитековую нравственность развитого чувства половой стыдливости. Акт продолжения рода совершался скорее всего под покровом ночи, во всяком случае уединенно - вне посторонних глаз. В силу той же необходимости сохранения целомудренности подростков и юношества, повседневное поведение и игры рамапитеков всех возрастов должны были быть скромными и пристойными. Сексуально окрашенные позы и телодвижения, проявления бесстыдства и половых притязаний представлялись эстетическому подсознанию рамапнтеков, конечно же, безобразными и отвратительными. Именно там, в далеком рамапитековом прошлом - корни половой стыдливости, общей скромности и пристойности поведения нормализованно развитого человека, не страдающего акселеративной психопатией.

В научной и околонаучной литературе написано много наивного и неоправданно-вульгарного о половых взаимоотношениях в антропогенную и даже первобытную эпоху. Из одной работы в другую кочуют домыслы о господстве в прошлом грязного матриархата, о беспорядочных половых связях, кровосмешении д т, п. Уж этот антропоцентризм! Уж коли человек разумный склонен к распутству, так что там говорить о далеких предках, - примерно так рассуждали во все времена ученые мужи и популяризаторы знаний. Между тем, есть все основания утверждать, что в рамапитековых общинах половозрелые особи вовсе не находились в состоянии грязного матриархата с беспорядочными половыми связями. Напротив! Там господствовала моногамная парная семья, связанная тесной, той самой верной до смерти любовью, о которой Мечтают люди и которая в современном мире, однако же, встречается редко.

Рамапитековая община была самой высоконравственной общиной во все антропогенные времена. И если бы парная семья не сложилась в раннем антропогенезе, ей попросту не нашлось бы места в человеческих отношениях. Наивно полагать, что парная семья - это сознательное творение человеческого разума. Рассудок - это бездуховная машина, биологический компьютер! Он с равным успехом может работать в пользу распутства и верности до гроба, в пользу укрепления семьи и ее развала. Наше время - убедительное свидетельство тому, сколь бессилен человеческий рассудок в таких тонких делах как утверждение верной любви и укрепление семьи. Стремление к верной любви и парной семье было заложено в кладовые родовой памяти человека в далеком рамапитековом прошлом. В более поздние антропогенные времена парная семья была расшатана, а любовь приобрела горазда более свободный И фривольный характер. В таком вульгаризированном виде они и достались человеку. Но стремление к верной любви и крепкой семье, чурающееся рассудочных соображений, живет в подсознании человека и сегодня. 'Парная семья рамапитеков от парной человеческой семьи отличалась лишь тем, что дети в те далекие времена были не чисто семейным, а общинным достоянием. Но разве современные здоровые семьи не берут на воспитание так называемых чужих детей? И разве не любят они их столь самоотверженно, как и собственных?

Мне бы не хотелось, чтобы скептически настроенные читатели воспринимали описание рамапитековой культуры как авторскую фантазию, спекулятивную подтасовку. вольную гипотезу, наконец.

В пользу того, что общины рамапитеков были именно такими, трудовыми сообществами, мы привели множество разнообразных, на первый взгляд разрозненных фактов. Часть этих фактов почерпнута из палеонтологической летописи, часть - из реальных, порою загадочных особенностей морфологии, физиологии и поведения человека, часть - из аналогий между общественными структурами рамапитековой общины и пчелиной семьи. Каждый из этих фактов в отдельности. возможно, не очень убедителен и может быть оспорен и подвергнут сомнению. Но легко заметить, что в своей совокупности эти факты естественно дополняют друг друга, естественно объясняют друг друга, естествеино снимают друг с друга загадочность, обнажаясь в своей позитивной сути. Сами собой сливаются в единое системное целое, которое и являет собой рамапитековую общину со всеми ее характерными общественными атрибутами. Никаким другим образом связать эти факты в системное целое, объяснить их и раскрыть, сняв шелуху загадочности, - невозможно! Поэтому община рамапитеков - не фантазия, не спекулятивная подтасовка, не вольная гипотеза, а строго установленный научный факт.

Хочется заметить, что моделирование рамапитековой общины, восстановление мироощущения и всего образа жизни наших далеких предков для нас - не самоцель, а лишь средство для выявления особенностей работавшего в этом прошлом на общинное благо механизма акселерации.

В ходе утверждения экологического господства в долинах крупных и средних рек рамапитеки сталкивались не только с биологическим противодействием, но и разного рода природными невзгодами: засухой, бескормицей, наводнениями, пожарами и всякого рода иными стихийными бедами и бедствиями. Иначе говоря, рамапитековые общины периодически попадали в критические условия бытия. И в любых критических условиях рамапитековые общины в железной схеме забот старших о младших как зеницу ока оберегали свое будущее и надежду на возрождение и процветание - общественное потомство. В этом плане можно вспомнить и о той не знающей страха ярости, с которой пчелы защищают свой улей, и о полной страха, но самоотверженной любви сынов и дочерей человеческих к своим детям. Корни этой любви - в далеком, рамапитековом прошлом, длившемся по меньшей мере десять миллионов лет!

Рамапитековые общины были общинами полуоседлыми. Когда запасы пищевых продуктов в районе стойбища иссякали, община, волей-неволей была вынуждена перекочевывать на другое место с еще неистощенными пищевыми угодьями. И на перекочевке колонна рамапитеков, обремененная общественным потомством и становившаяся похожей на обычное стадо, становилась особенно уязвимой. Именно на перекочевках, пусть редких, но неизбежных, общины несли наибольшие потери. Нетрудно понять, в наибольшей степени страдали при этом дети младших возрастов и юношество, которое было главной защитной силой рамапитековых общин. Меньше страдали половозрелые особи, сильные и мощные сами по себе и к тому же специально охраняемые все тем же юношеством. А наиболее выживающей общинной группой были подростки, которые могли и сами постоять за себя и вместе с тем охранялись общиной наравне с детьми.

Таким образом, из перекочевок и других кризисных условий бытия рамапитековые общины выходили с резко деформированной, усеченной структурой: с существенным дефицитом детей, особенной младших возрастов, юношества и половозрелых особей, и с избытком подростков обоего пола. Разумеется, жизнеспособность таких общин была резко снижена. Очередной экологический кризис, встреча с хищниками, бескормица губили такие структурно искалеченные общины или, во всяком случае, низводили их до уровня угнетенного прозябания. А главное, такие общины не имели будущего, ибо не располагали избытком общественного потомства.

В силу этих причин еще на этапе нисхождения дриопитеков с древесных ветвей в наземную зону обитания и превращения обезьяньего стада в общину был найден эволюцией и утвержден отбором защитный механизм, позволявший рамапитекам преодолеть кризисы бытия и в кратчайшие сроки восстановить нормальную общественную структуру. Этот генетически закрепленный, защитный механизм, включаемый кризисными, стрессовыми условиями бытия, и есть механизм акселерации. Явление, акселерации сводилось к тому, что генетически предрасположенные к ней подростки-рамапитеки, порядка тридцати-сорока процентов, минуя стадию целомудренной юности, ускоренным образом превращались в половозрелых особей и приступали к активному продолжению рода. Таким путем скачкообразно повышался потенциал общинного деторождения, а затем, после паузы беременности акселераток начиналось энергичное восстановление общественного потомства.

Итак, механизм акселерации включался в кризисные условия общинного бытия, которые сами рамапитеки-подростки субъективно ощущали как стресс. В чем же конкретно этот общинный дискомфорт, субъективно ощущаемый как стресс, выражался?

В нормализованной общине подростки-рамапитеки были активным связующим звеном между детьми и целомудренным юношеством. Они опекали детей, играли с ними, с другой стороны - их опекало, воспитывало и вовлекало в свою защитно-добывающую деятельность юношество. В кризисных условиях рвались и нижние и верхние связи подростков-рамапитеков. Им не доставало забот о детях, игр с ними и о них некому было заботиться по-настоящему. Подростки были вынуждены самостоятельно защищаться, организуясь в примитивные группы стайного типа. Все это подсознательно воспринималось ими как беда, как глубокий стресс, который у генетически предрасположенных к этому подростков и запускал механизм акселерации. Собственно, примерно таким же образом, в рамках развала семьи и подростковой безнадзорности формируется пусковой фактор акселерации и в наши дни. И так же, как акселераты-рамапитеки, акселерированные юнцы и девы наших дней генетически направляются на решение задачи, которая не имеет смысла в современных условиях и снимается с помощью предохранительных средств и абортов, - задачи интенсивного продолжения рода.

Скачек через стадию юности в половозрелое акселеративное состояние был у рамапитеков длиннее, чем у современных подростков, а резервов психики для такого скачка - меньше. Поэтому акселеративная болезнь рамапитеков была тяжелее и скоротечнее современной. Угнетение верхних, ориентированных на общинную деятельность подсознательных функций приводило к тому, что в морфологическом облике рамапитека по ходу акселерации рождался его обезьяний предок - половозрелый дриопитек. Правда, дриопитек одаренный, ибо он располагал мозгом, который по объему своему был примерно на четверть больше дриопитекового. Но как рамапитек - неполноценный: слабоумный, истеричный и больной неумеха, потенциально страдающий тем комплексом функциональных расстройств, которые ныне известны как болезни века. Причем, если у современных акселератов эти болезни носят отсроченный характер, то у рамапитеков мужского. пола они начинали формироваться сразу же после завершения ускоренного психополового созревания, а женского - после первого же деторождения. Ведь акселерированная женщина-подросток вынашивала, а затем производила на свет пять-семь младенцев. Непосильный груз для болезненного, наспех сляпанного организма! В результате акселераты и акселератки в рамапитековом прошлом погибали от сердечных расстройств, разного рода истерических инфарктов и инсультов, скоротечного рака и аллергий, спустя считанные Месяцы после появления на свет первого же потомства. С начала акселерирования они жили, таким образом, не более 2-3 лет, выступая выраженными эфемерами общинного бытия.

Все основные акценты акселеративной психопатии, которые наблюдаются у современной молодежи, были прописаны и у рамапитеков, более просто, ясно и определенно. Разумеется, таких неумех как акселерированные рамапитеки, единственным настоящим занятием которых были любовные игры и секс, низведенный до уровня беспорядочных половых связей, нельзя было допускать до такого ответственного дела, как выкармливание и вынянчиванне младенцев. Поэтому инстинкты материнства и, особенно, отцовства были у акселератов рамапитековой эпохи практически полностью подавлены. Новорожденные изымались у акселерированных матерей и передавались на попечение целомудренного юношества и половозрелых особей.

Нельзя было поручать акселератам и сложных трудовых операций по охране общины, изготовлению орудий труда, по обработке и приготовлению продуктов питания. Блокируя выполнение акселератами производительных внутриобщинных функций, эволюция резко понизила уровень их трудолюбия. По строгим высоконравственным меркам нормализованного рамапитекового бытия акселерированные особи были бессовестными лентяями, но это им прощалось. Все ведь знали, сколь короток их век - во имя спасения общины в целом.

Эволюция дополнительно позаботилась о том, чтобы было проще устранять неумех-акселератов от внутриобщинных дел. Не будучи заняты сексом и едой, акселерированные рамапитеки впадали в групповой созерцательный транс, в своеобразный сомнамбулизм в форме полусна наяву. Примерно в таком же сомнабулизме в пчелином улье проводят время трутни: суета рабочих пчел не побуждает их к полезной деятельности, а безделье - не угнетает. В остаточной форме трутнеподобный сомнамбулизм присущ и современной акселеративной психопатии: это либо балдение, связанное с полным торможением высших психических функций, столь любимое акселератами, либо несколько менее психически заторможенная, струящаяся суррогатом деятельности групповая тусовка.

Пчелиные семьи, насчитывающие тысячи особей и ведущие закрытый образ жизни, могли позволить себе роскошь содержать десятки и сотни трутней на чистом иждивении. Рамапитековая община, менее многочисленная, более открытая и уязвимая, не могла. Поэтому, блокируя выполнение акселератами внутриобщинных функций, антропогенная эволюция позаботилась о том, чтобы сохранить и даже активизировагь выполнение ими более простых, но ответственныхвнешних, защитно-добывающих функций. Защищаться от нападения врагов и добывать себе пищу умели ведь и дриопитеки, тем более эти функции были по плечу таким одаренным дриопитекам, которыми были рамапитеки-акселераты. Чтобы побудить к делу акселератов, требовался сильный раздражитель: выход на богатые пищевые угодья, нападение на общину врагов, переход на новое стойбище. Сильные раздражители активизировали чувства совести и трудолюбия акселератов, заставляли их рьяно, что называется, сломя голову, кидаться в общинные дела, претендуя на лидерство и руководство. В отчаянных схватках и рискованных предприятиях акселераты гибли чаще нормализованных особей, но именно к этому и стремилась хитроумная эволюция, идущая наивыгоднейшим путем.

Чтобы дать возможность акселератам в острых ситуациях исправно играть роль временных лидеров, надо было блокировать возможность понимания своей предковой отсталости, своего слабоумия. Поэтому акселеративная психопатия была акцентирована комплексом превосходства. Акселерированные рамапитеки были убеждены в том, что они сильнее, ловчее, умнее других. А ежели что-то и не клеилось в их начинаниях, они попросту прерывали начатое дело как неинтересное и утомительное и погружались в привычный полусон тусовки. Комплекс превосходства подкреплялся у них повышенной физической силой. Акселерированный рамапитек не только психически, но и морфологически был похож на своего обезьяньего предка - дриопитека. Комплекс превосходства в сочетании с физической силой мог открыть дорогу к господству акселератов в общине, а это было в высшей степени опасно! Поэтому этот комплекс акселератов-рамапитеков был нестабилен. Под воздействием отпора со стороны другого, более сильного акселерата и тем более организованного сопротивления со стороны целомудренного юношества и половозрелых особей, комплекс превосходства сальтировался, преобразуясь в комплекс неполноценности. Из господина, каким представлялся самому себе акселерированный рамапитек в смутных оценках подсознания, он разом превращался в раба, покорно выполнявшего чужие повеления.

Главным назначением механизма акселерации было резкое увеличение численности общественного потомства. Между тем, у нормализованных половозрелых рамапитеков половой инстинкт был развит весьма умеренно - даже меньше, нежели у мужчин и женщин нашего времени. Собственно, эта сдержанность полового влечения и обусловливала возможность создания парной рамапитековой семьи и скрытность половой жизни в плотно корпорированной общине. У акселератов половой инстинкт активизировался, а для того, чтобы дать ему простор действия вместе с размыванием чувства трудолюбия размывались также барьеры половой стыдливости. В рамапитековой общине начиналось то, что хорошо нам известно по событиям второй половины XX века, сексуальная революция, в обезьяноподобной форме, разумеется. Чтобы получить о ней примерное представление, надо понаблюдать за стадом обезьян. И с одной стороны, несколько облагородить их половые отношения, сделать их менее открытыми, а с другой - усилить половые притязания мужского пола и податливость женского. Для того, чтобы снять возможность растления малолетних, совращения подростков и целомудренного юношества акселератами, все эти возрастные группы рамапитеков и приобрели жесткое морфологическое целомудрие, рудименты которого сохранились и сегодня в форме девственности.

В общем, сексуальная революция. Прилюдные половые притязания, сексуально окрашенные позы и телодвижения, демонстрация эрогенных частей тела, - в общем все, чем так богата современная акселеративная культура. Все было в рамапитековой общине, как у людей, на обезьяноподобном, дриопитековом уровне, разумеется. Но как же высоконравственная рамапитековая община терпела все это?! Как смогла не деградировать, выжать?!

Акселеративные времена были для рамапитековых общин нелегкими временами. Но еще в ходе их формирования эволюцией были выработаны охранительные меры, помогавшие пережить акселеративные беды. Во-первых, аселератов было немного. Когда мы говорили о том, что исходный уровень генетической предрасположенности к акселерации у людей вряд ли превышает 30%, то в основе этого лежали соображения по обеспечению общинной безопасности рамапитековой эпохи. Во-вторых, акселераты были четко обособленной общинной группой, их терпели как неизбежное зло - не более того. Акселераты вступали в половые связи только между собой, их сторонние притязания блокировались брезгливостью, родственной отвращенностью к скотоблудию и морфологическим целомудрием молодежной части общины.

Чтобы рамапитеки даже на уровне своих подсознательных оценок могли легко отличать акселератов от нормализованных особей, эволюция не поскупилась наделить их специфическими акселеративными признаками. Если у нормализованных рамапитеков было истинно голое тело, то акселераты обрастали волосами - не шерстью, а именно волосами. Заметим, что в среднем антропогенезе известная волосатость тела была благоприобретена нормализованно развитыми питекантропами мужского пола, охотившимися на крупного зверя, а стало быть, имевшими потенциальную склонность к каннибализму. Волосатость - сигнал к осторожности в общении. Осторожно - акселерат! Осторожно питекантроп-охотник! От питекантропов волосатость в размытой форме была заимствована человеком разумным.

У рамапитеков обоего пола, в том числе и половозрелых, были чистые звонкие голоса. У акселератов голоса были грубыми и хриплыми. Таким образом, даже в темноте рамапитеки могли уверенно распознавать акселератов - и по голосу и на ощупь. В среднем антропогенезе по мужской линии параллельно с благоприобретением волосатости произошло нормализованное огрубление голосов питекаитропов-охотников. В остаточноА форме этот признак акселерированности прослеживается к в современных условиях: современные акселераты и акселератки имеют более грубые и хриплые голоса, нежели нормализованно развитые люди. А самое главное, именно такие голоса им нравятся! Свидетельством тому - современная эстрада. Даже те певцы и певицы, которые от природы обладают чистыми голосами, старательно овладевают хриплыми стонами, грубыми воплями и рычанием. Кстати говоря, чистый и звонкий женский голос хорошие показатель нормализованного развития и психического здоровья его обладлтельннцы.

Эволюция всегда избыточна, когда речь идет о полноценном продолжении рода. Чтобы разукрашенных акселератов было, так сказать, за версту видно, чтобы детям, подросткам и юношеству можно было заблаговременно подготовиться к встрече с ними и принять меры предосторожности, акселерированные рамапитеки во время своего тусовочного безделья занимались именно таким-грубым, маркирующим украшательством. Вздыбливали себе волосы на головах, втыкали в них птичьи перья и веточки, глиной или растительными красителями вымазывали лицо и тело. протыкали себе палочками-украшениями уши и губы.

Акселеративное стремление к украшательству поддерживалось на протяжении всего антропогенеза. Имея поначалу сугубо маркировочный характер, это украшательство затем было облагорожено и уже в такой форме наложило свой отпечаток на развитие одежды, фурнитуры и декоративно-изобразительных искусств. Я не буду углубляться в эту интереснейшую тему. Отмечу лишь, что, как во все антропогенные времена, так и в наше время, акселеративное украшательство зримо отделялось от нормализованной декоративности своею грубостью, крикливостью, своим гнперболизмом. Если говорить о сегодняшних днях, то декоративный макияж, экзотические прически, очки-велосипеды, серьги-обручи, кастовые раритеты разного рода неформалов, скоморошеские одежды-весьма четкие признаки акселеративной болезни. Хотя порою это слепая дань акселеративной моде.

Хочется напомнить, что целью нашего обсуждения выступает не само древнейшее человеческое прошлое, а принципы организации и действия механизма акселерации. Оценивая с этой точки зрения вышеизложенное, легко подметить существенную, принципиальную разницу между современным и древнейшим, рамапитековым, механизмами акселерации. Современный механизм грязный в том смысле, что при его работе акселеративиая болезнь прямо передается по наследству, если оба родителя ребенка являются акселератами.

Между тем, древнейший, рамапитековый механизм акселерации был чистым! Акселераты-рамапитеки производили на свет совершенно здоровое потомство без всяких признаков врожденной акселерации. Иначе они были бы сметены с антропогенной арены нарастающим натиском омолаживающихся болезней века, а рамапитеки, напомним, благоденствовали на ней около 10 млн лет! Соответственно, весь этот колоссальный по меркам человеческой истории срок поддерживался постоянный и относительно невысокий уровень генетической предрасположенности рамапитеков к акселерации. Даже в самых тяжелых условиях акселерировалось, видимо, не более трети подростков. Более массовые вспышки акселерации были бы губительны для общин и всего рода рамапитеков.

Загрязнение механизма акселерации произошло, таким образом, не в древнейшие, рамапитековые времена, а позже. Можно наперед сказать, что произошло это только тогда, когда акселерация перестала быть необходимой для сохранения общин в кризисных условиях бытия, когда она превратилась в общественно вредный, но с прежней слепой неотвратимостью работающий генетический механизм. Чтобы выяснить, когда и как это случилось, надо обратиться к уже освоенному нами системно-логическому анализу среднего и позднего антропогенеза.

ОЧЕРК ШЕСТОЙ

ТРУДНОЕ СТАНОВЛЕНИЕ РОДА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО

На протяжении всего антропогенеза, пока существовала рамапитековая община, а сами рамапитеки придерживались растительного образа жизни, т. е. около 10 млн лет, акселерация оставалась личностно губительным, но общественно целесообразным механизмом. Но примерно 2 млн лет назад ситуация на индийском субконтиненте, где обитали рамапитеки, начала быстро меняться к худшему. Все благоприятные места на крупных и средних реках были плотно заселены, а богатые пищевые угодья взяты общинами под контроль и окультуренное использование. Между тем, численность рода рамапитеков продолжала неуклонно расти. Началась межобщинная конкуренция за благоприятные места обитания и пищевые угодья, вопреки естественной природе рамапитекам пришлось выйти на рубежи межобщинной вражды и силовых схваток. Обозначилась нехватка растительных продуктов питания, в силу чего начался медленный и трудный переход к хищничеству, за которым, увы, черной тенью следовал и голодный каннибализм. Началось смутное время среднего антропогенеза, по ходу которого полуоседлые общины растительноядных рамапитеков преобразовались в кочевые общины неограниченных хищников, склонных к каннибализму, - в общины ранних неандертальцев.

Переходное место в этом плане занимали общины питекантропов, которые расселились во время своих кочевий по всем континентам Старого Света около миллиона лет тому назад. Вторглись, в частности, питекантропы и в Африку и не без некоторого труда, надо полагать, одолели и истребили прежних владык этого континента - хищных гоминид, австралопитеков. Заметим, что в морфологическом плане питекантроп - это и есть поздний рамапитек. Но рамапитек, растерявший свою высокую нравственность, рамапитек, озверевший до хищничества и голодного каннибализма, более обезьяноподобный в лицевой части черепа, хотя и несколько увеличивший объем мозга - с 850 см3 до 950 см3.

Смутные времена среднего антропогенеза - ключевые времена, окончательно определившие, каким быть в психическом плане человеку разумному и какими бедами и болезнями ему надлежит впоследствии расплатиться за свое стремительное психическое возвышение. Дело в том, что рамапитеки были не только высоконравственны, они отличались высоким уровнем своего здоровья - как психического, так и физического. Рамапитеки вообще были самым здоровым, самым крепко и надежно генетически сколоченным видом млекопитающих, на голову превосходившим в этом плане всех своих эволюционных сородичей. За миллионы лет общественно-психической эволюции в особых условиях никого и ничего не боящихся рамапитековых общин продолжительность жизни половозрелых особей, находившихся под надежной защитой целомудренного юношества, была доведена до уникальных для млекопитающих значений - до двухсот и более лет! Генетически это было слажено столь надежно, что даже в современных условиях, несмотря на все и всякие злоключения рода человеческого в послерамапитековую эпоху. сохранились линии долгожителей, которые живут до ста и более лет. Линии долгожителей, конечно же, не могли сложиться ни у питекантропов, ни у неандертальцев. В их скитальческой, охотничьей, богатой приключениями жизни, дополнительно осложненной межобщинными схватками с каннибальскими акцентами, половозрелые особи редко доживали даже до шестидесятилетнего возраста, а лет до 30 погибала основная их масса. Корни человеческого долгожительства сидят в древнейшем, рамапитековом прошлом, больше им попросту неоткуда взяться.

Охотничья культура питекантропов, постепенно замешавшая высокую культуру рамапитеков, была по истокам своим акселеративной культурой. Подобно тому как в наши дни проводниками и носителями новой, примитивной культуры является акселерированная молодежь, так в среднем антропогенезе проводниками и носителями новой охотничьей культуры выступали акселернрованные питекантропы. Акселераты начала эпохи питекантропов жили на свете всего несколько лет, они были неумехами и лентяями, но вместе с тем они были агрессивны, физически сильны, а главное, в достаточной мере бессовестны, безнравственны. И если нормализованный рамапитек, втянутый в скитальческую жизнь, даже умирая от голода, не мог решиться убить ради сытости своего друга-зверя, то акселерат мог. И делал это!

В те смутные времена охота была простым занятием. Звери и птицы не только не боялись пралюдей, они сотрудничали с ними на уровне той или иной степени прирученности. Поэтому в начале эпохи питекантропов охота сводилась к простому умерщвлению доверчивых зверей и птиц. Для такой охоты не надо было ни ловкости, ни умения, одна лишь голодная истеричность, сила и жестокость. Она была вполне по плечу даже слабоумным акселератам той эпохи и, так сказать, сама просились в их руки. Акселераты-питекантропы были поначалу не столько охотникам и, сколько забойщиками зверя и птицы, мясниками по разделке туш. А решиться есть разделанное мясо много проще, нежели пойти на умертвление младших братьев, мы отлично знаем об этом по собственному опыту. Вот таким, акселератнвяым путем входил охотничий образ жизни в общины рамапитеков, шажок за шажком преобразуя их в общины охотников-питекантропов. С течением времени животные того района, где размешалась хищничающая община, переставали доверять своим бывшим, вдруг осатаневшим двуногим друзьям, начали избегать прямых контактов с ними, сторожились и сторонились. Тогда питекантропы в поисках еще непуганных животных перекочевывали в новые места. Собственно, именно поэтому питекантропы и расселились по всему Старому Свету.

В отличие от полуоседлых, а в поздние времена уже оседлых общин рамапитеков, кочующие общины питекантропов не могли содержать избыточное общественное потомство. Матери, рожавшие по трое и более детей сразу, попросту не справлялись с трудностями переходов, отставали и погибали, возможно, вместе со своими супругами и той частью юношества, у которой особенно сильно были развиты инстинкты заботы о потомстве. Явная избыточность потомства, так или иначе обреченного на вымирание, в ситуациях острого голодания порождала акселеративный каннибализм, направленный не только на погибающих младенцев, но и на матерей, страдающих пороком полидеторождения. Не стоит в этом плане идеализировать наших предков-питекантропов. В ситуациях острого голодания каннибализмом грешит и человек разумный. Высокой культуре рамапитеков канибализм был чужд принципиально, но входящие во вкус хищничества питекантропы неизбежно втягивались в русло спорадического, голодного каннибализма.

Как бы то ни было, полидеторождение в эпоху питекантропов форсированно блокировалось. Свидетельством тому - глубокая заторможенность этой древнейшей прачеловеческой способности у человека разумного. Торможение полидеторождения обострило проблему текущей рождаемости детей. В рамках ее эволюционного решения не могло не начаться размывание морфологического и нравственного целомудрия юношества, постепенное вовлечение его в половую жизнь во все более ранние возрастные сроки. К исходу эпохи питекантропов юношество приобрело современный, хорошо знакомый нам характер. Границы переходов от отрочества к юности и от юности к половозрелости были размыты и начали широко варьировать индивидуально в зависимости от образа жизни. Юношество даже в рамапитековых общинах находилось под давлением акселератов, отсюда и гарантии от совращения и насилия в форме морфологического целомудрия. Но в общинах питекантропов у акселератов появились новые основания для половых притязаний. Изменился их общественный статус: акселераты стали основными поставщиками качественно нового общественного продукта - мяса зверей и птиц. Даже примитивная охота, сводящаяся к забою зверей, птиц и разделке их туш, была для акселерированных питекантропов нелегким, по-своему творческим трудом. На этой основе и началась эволюционная компенсация акселеративной болезни в трудовой форме, постепенно продлевавшая изначально эфемерный срок жизни акселератов.

Удлинение жизни акселерированных питекантропов вместе с ростом их общинной престижности в роли поставщиков мяса создавало условия для привыкания к ним нормализованного юношества, которое втягивалось в охоту как общественно необходимый, престижный труд. Ранее напуганные, доверчиво относившиеся к пралюдям звери и птицы становились все более сторожкими, они все более ловко уклонялись от примитивной охоты акселератов. Поэтому на роль организаторов охот: выслеживания, преследования, облав и засад - постепенно выходили не акселераты, а нормализованно развитые особи.

В лоне охотничье-трудового сотрудничества нормализованного юношества и акселератов, параллельно с размыванием морфологического целомудрия начали разрушаться и психологические барьеры, намертво разделявшие их в половом аспекте во времена господства рамапитековой культуры. Можно думать, что именно в этот период эволюция наградила акселератов для облегчения совращения юношества вторичными половыми признаками современного типа, которые в ходе последующей неандертализации питекантропов были заимствованы и нормализованными особями.

Таким образом, в ходе преобразования общин рамапитеков в охотничьи общины неандертальцев назначение акселерации радикально изменилось. Из аварийного механизма по скорейшему восстановлению численности общественного потомства акселерация постепенно превратилась в механизм формирования новой, охотничьей культуры и новой, соответствующей этой культуре общины - общины неандертальского типа. О ее структуре нет нужды говорить подробно: в своих основных чертах она походила уже не на жестко организованную рамапитековую общину, а на современное человеческое общество.

Охотничий образ жизни неандертальцев с четко прописанными акцентами каннибализма был постоянно действующим стрессогеном. О том, что неандертальцы были каннибалами, свидетельствуют специфические следы на многих из костных останков. В обычные времена каннибализм неандертальцев имел внешнюю ориентацию, направляясь на побежденных в стычках и набегах врагов, но в голодные - обращался на наиболее беззащитные возрастные группы: на подростков и престарелых. Давление половозрелых неандертальцев-охотников на подростков было таким сильным, что они организовывались в агрессивные сообщества стайного типа, чтобы совместно обороняться и совместно заботиться о хлебе, точнее о мясе насущном. Соответствующий стайный инстинкт, пробуждающийся в детстве, а затем угасающий, хорошо прорисован и у современных подростков. Акселерация его дополнительно активизирует и наделяет чертами неприязни и агрессивности по отношению к взрослым людям.

Акселерация стала вредоносным процессом, но механизм ее работал с прежней, слепой настойчивостью, поставляя склонных к распутству и лени, страдающих предковым слабоумием, широким комплексом болезней века скороспелок-акселератов.

Прекратить вредоносную работу механизма акселерации, в принципе, было просто. Надо было отказаться от культа жестокости и насилия, прежде всего от каннибализма. Ценою сознательных усилий следовало восстановить ту патриархальную семью, которая господствовала в общинах рамапитеков, создавая нормальные условия для детей и подростков. Но нравственно-культурным преобразованиям мешало развращающее влияние акселератов, мешало давления акселеративой культуры, которая сопровождала жизнь неандертальских общин точно так же, как сегодня она сопровождает нашу общественную жизнь. Возле пиршественных костров, на которых жарилось мясо после удачной охоты или каннибальского набега, как на современной эстраде прыгали, кривлялись, принимая сексуально окрашенные позы, извивались в непристойных телодвижениях, кричали хриплыми голосами и выли сытые и счастливые акселераты и акселератки. На радость себе и на потеху всей общине, выступая тем дополнительным, мощно воздействующим на детей и подростков фактором, который доводил уровень акселерированности общин до насыщения.

Между тем, отбор уже не контролировал чистоту акселерации. И дело тут не только в том, что этот механизм стал бесполезен, а поэтому начал естественно размываться в своей генетической основе. Дело еще и в том, что даже акселерированные особи хорошо укладывались в примитивный охотничье-каннибальский образ жизни неандертальцев - отбор их не браковал. Не имело значения и то, что жизнь акселератов-неандертальцев была укорочена по современному типу - до 30-50 лет. Даже нормализованные неандертальцы в рамках своей тяжелой и опасной жизни редко переживали тридцатилетний рубеж. Загрязнение механизма акселерации было ускорено еще и тем, что под давлением сексуальной революции парная семья в неандертальских общинах в конце концов развалилась и выродилась до временного полового партнерства. В итоге установился грязный, нерегулируемый матриархат, в гнилое лоно которого, кстати говоря, постепенно сползает и современное общество. В рамках такого матриархата половые связи близки к беспорядочным, установить отцовство, как правило, нельзя, кровное родство прослеживается лишь по материнской линии, а поэтому возможно даже прямое кровосмешение по линиям родители-дети. Линии прямого кровосмешения - линии вырождения, именно по ним с наибольшей скоростью шло загрязнение механизма акселерации. Врожденная акселерация медленно, но неуклонно, точно паутина, оплетала неандертальцев. И со временем уровень акселернрованности их общин стал абсолютным, стопроцентным.

Стоит подчеркнуть, что матриархат никогда и не при каких обстоятельствах не сопровождал становление человека и человечества - ни в антропогенные, ни в исторические времена. И в позднем антропогенезе, на тупиковой ветви неандертальцев, и в первобытнообщинной истории человечества образование матриархата провоцировалось длительным давлением акселерации и связанной с нею сексуальной революции. Во все времена матриархат был либо тупиком, в котором фиксировался уже достигнутый уровень культурного развития, либо регрессом, понятным движением в предковое культурное прошлое. Именно по этой причине матриархальные племена и добрались до нового исторического времени в предковом виде - на тех или иных стадиях неолита, мезолита и даже палеолита. Исследуя эти на тысячи и десятки тысяч лет отставшие от авангарда человечества племена, ученые, естественно. всякий раз наталкивались либо на самый матриархат, либо на его остаточные следы. По этой причине матриархат и был объявлен первичной ступенью половых и социальных человеческих отношений, обязательной для всех рас и народов. Между тем, это величайшее заблуждение науки! Считать матриархат обязательной ступенью общественного развития примерно то же самое, что считать детский паралич обязательной ступенью развития ребенка.

Стоит подчеркнуть, что до нового времени добрались только те матриархальные племена, которые сумели преобразовать и облагородить грязный матриархат так, чтобы предотвратить кровно-родственные половые связи. Именно матриархат в грязной, примитивной форме загубил в конце концов род неандертальцев.

Движение наших предков к разуму было не триумфальным шествием, а карабканьем по трудной и опасной горной тропе. Да, труд создал человека, но этому созидательному процессу мешала акселеративиая лень и грубые сексуальные устремления. Да, происходило развитие высших психических функций, связанных с логическим мышлением и членораздельной речью, но под давлением акселерации эти функции снова угнетались и. разрушались. Причем с особой остротой борьба сапиенсации и акселерации была выражена по линии неандертальцев, которых называют также древними людьми - палеантропами. В те доисторические времена происходило примерно то же самое, что и сегодня. Но если в наши дни членораздельная речь угнетается до примитивных жаргонов, то в эпоху неандертальцев, начатки членораздельной речи разрушались практически полностью. Об этом свидетельствует отсутствие у неандертальцев подбородочного выступа - характерного морфологического приспособления челюсти для продукции членораздельной речи. В погоне за членораздельной речью и разумом у неандертальцев все более наращивался объем головного мозга, но это было зряшное, холостое наращивание, ибо мозговые функции угнетались акселерацией.

Отнюдь не случайно ученые называют неандертальцев палеантропами - древними людьми. По своим потенциальным интеллектуальным возможностям, по объему мозга - это действительно были люди. У них были свои великие охотники; свои мастера-искусники, свои мыслители. В наши дни, обнаруживая падение нравственности, деградацию культуры и всего образа жизни, многие люди с тревогой вопрошают: что с нами, в конце концов, происходит? Такие вопросы не могли не задавать себе и лучшие представители древнего рода неандертальцев. Они не могли не заметить, что молодежь странно глупеет от поколения к поколению, становится более истеричной, чаще бредит наяву и впадает в буйство.

Есть такая наука, евгеника, наука об улучшении человеческой природы, и селективными методами в частности, которые применяются при улучшении пород животных. Наука неоднозначная, спорная, часто шагающая рука об руку с расизмом. Примитивная евгеника применялась в Спарте, одном из эллинских государств, расположенном на Пелопоннесе. Ни матери, ни отцы не были в Спарте хозяевами судьбы своих детей, совет старейшин на основе физических кондиций новорожденных решал, жить им или быть сброшенными со скалы в море. Но есть веские основания считать, что первый евгеник появился не в Спарте, а гораздо раньше - в эпоху неандертальцев. Можно думать, что неандертальцы начали производить селекцию новорожденных на уровне Карпинского человека с объемом головного мозга около 1300-1400 см3. К смерти в первую очередь приговаривались, конечно же, все уродливые и болезненные младенцы, число которых за счет загрязнения акселерации постепенно возрастало. Но и не всем нормальным и здоровым младенцам даровалась жизнь, предпочтение отдавалось новорожденным с большой головой, т.е. потенциальным интеллектуалам.

За счет такой радикальной евгеники мозг неандертальцев за какие-нибудь 50 тыс. лет распух как на дрожжах, достигнув объема 1600-1800 см3. Непропорционально крупная по отношению к телу, можно сказать, уродливо большая голова, характерна и для человеческих новорожденных. В пользу того, что неандертальцы во имя борьбы с акселеративным слабоумием вершили отбор по признаку большеголовости новорожденных, свидетельствует такая человеческая патология, как материнские родовые муки. Наличие этих мук, порою таких сильных, что они убивают женщин во время родов, - противоестественно с любой точки зрения. Наука по этому поводу, как и по поводу других морфофизиологических парадоксов человеческого организма, благоразумно молчит. Религия, я имею в виду христианскую религию, объясняет противоестественность родовых мук наказанием божьим за грехопадение Адама и Евы. Между тем, наказание это сотворено руками предков человека - неандертальцев. Именно непропорционально большая голова ребенка, сотворенная радикальным евгеническим отбором, является главным препятствием и источником мучений при родах. Естественная эволюция женского организма не успела, конечно же, и не могла успеть вслед за селекцией, вылившейся в конце концов в зряшную мозговую гигантоманию.

Напрашивается мысль, что у неандертальцев голова новорожденных за счет отбора была доведена до той предельной величины, за которой деторождение становилось попросту опасным для матери, а то и невозможным. И если до этого момента неандертальцы за счет искусственного наращивания объема мозга компенсировали давление акселеративного слабоумия и балансировали на ранее достигнутом культурном уровне, то после достижения критического объема головы порядка 1800-1850 см3 у взрослых особей, акселерация быстро взяла верх и повернула эволюцию неандертальцев вспять - в предковое прошлое.

Поздний неандерталец, шапеллец, стал морфологически похож на своего древнейшего предка - раннего рамапитека. Того самого, верхняя челюсть которого была найдена в Индии, на Сиваликских холмах. Поистине поразительно, что, пройдя более 10 млн лет по линии очеловечивания и достигнув охотничье-морфологического совершенства на уровне Карпинского человека, на последующем коротком пути неандертальцы утратили прямоту походки. Об этом свидетельствуют особенности скелета шапелльцев. И голову шапелльцы держали снова по-обезьяньи - не вверх, а выдвинув ее на короткой наклонной шее вперед. Даже гигантский череп имел обезьяноподобную лицевую часть: мощно развитый надглазный валик, настоящий костный козырек, и покатый, убегающий назад лоб. Ранний рамапитек с мозгом человека разумного! Но мозг этот, как показывают эндокраны - гипсовые слепки внутренней полости черепа, - был у шапелльцев уродлив: искалечен так, словно его заставили заниматься несвойственным ему делом.

Около 50 тыс. лет назад род неандертальцев исчез с лика Земли. Считается, что их погубила конкуренция с человеком разумным. Вряд ли. Во всяком случае, основным губительным фактором выступила врожденная акселерация со всем ворохом молодеющих болезней века, давление которых, начиная с некоторого критического момента, не могла уже преодолеть и селекция новорожденных.

Хочется подчеркнуть одно важное обстоятельство, о котором выше в априорной форме уже шла речь. Все болезни акселеративного происхождения, поражавшие рамапитеков, питекантропов, а затем и неандертальцев, имели форму чистых функциональных расстройств, т. е. не были заразными, инфекционными болезнями. И понятно почему: под давлением этих расстройств, которые мы теперь называем болезнями века, должны были вымирать одни акселераты и только акселераты.

Завершающая фаза антропогенеза, выплеснувшая на континенты Старого Света европеидную, монголоидную и негро-австралоидную большие расы, по сюжету своему напоминает запутанный многоплановый детектив. Рамапитековый, питекантроповый и неандертальский периоды истории рода человеческого в свете тех факторов, которые могут быть привлечены к обсуждению. теоретически моделируются однозначно. Результаты такого моделирования изложены выше. Но в завершающей фазе антропогенеза возможны разные варианты развития процессов сапиенсации, поэтому могут быть разработаны разные модели и разыграны разные сценарии больших и малых человеческих рас. Но перед нами и не стоит задача создания полной картины происхождения рода человеческого. Нас интересуют лишь проблемы изменения механизма акселерации в этот богатый событиями и крутыми эволюционными поворотами период. Поэтому можно ограничиться всего одним сценарием, наиболее вероятным с позиций привлекаемых к обсуждению фактов из всех времен происхождения рода человеческого, а также результатов того теоретического моделирования антропогенеза, которые были получены в предыдущих очерках.

Наиболее распространенная ныне точка зрения на происхождение человека сводится к утверждению некоего неизвестного науке в своих останках звена, которое, якобы, непосредственно предшествовало появлению гомосапиенса. Это звено, отсутствующее в палеонтологической летописи, обычно называют пресапиентом, приписывая ему в принципе неандертальское происхождение. Перебор возможных вариантов происхождения и морфологии пресапиента, которая должна по идее стать основой для морфологии всех человеческих рас, убеждает, что единичного, обобщенного пресапиента в завершающей фазе антропогенеза не было и быть не могло. Было три пресапиента, морфологически различающихся, но психически очень близких друг к другу. Через метисацию этих пресапиентов и были сформированы три большие человеческие расы: европеидная, монголоидная и негро-австралоидная. Причем разные пресапиенты внесли разные доли генетического участия в разные расы - в одни большие, в другие меньшие.

Из трех пресапиенсов, положивших начало роду человеческому, два прекрасно известны по своим костным и культурным останкам. Один из них - неандерталец, не поздний, приобревший черты обезьяноподобия под давлением акселерации, а развитой неандерталец, известный по останкам человека Карпинского и его эквивалентов. Центром обитания неандертальцев была Европа. Но охотники-неандертальцы были странниками, волнами переселений они распространились по всему Старому Свету. Их останки найдены в Англии и Южной Африке, в Германии и на острове Ява, в Средней Азии и Сибири, на Ближнем Востоке и в Китае. Вторгались неандертальцы, разумеется, и на индийский субконтинент, где вступали в культурные и родовые связи с его коренными обитателями.

Другим пресапиентом был синантроп, обитавший на территории современного Китая. Как и неандертальцы, синантропы были охотниками, тяготевшими однако не к скитальческому, а к оседлому образу жизни. Тем не менее, как и всякие охотники, они должны были следовать за стадами животных, перекочевывая из обедневших добычей районов в более благоприятные. Во время таких перекочевок они и сталкивались как с неандертальцами, так и с коренными обитателями Индии, которые вытеснялись оттуда высоким уровнем межобщинной конкуренции за благоприятные места обитания. О том, что синантропы как пресапиенты приняли участие в формировании человека разумного, убедительно свидетельствует сходство их специфического челюстно-зубного аппарата с соответствующим аппаратом типичных представителей большой монголоидной расы, например, японцев.

Наконец, третьим пресапиентом. останки которого наукой пока не идентифицированы, были коренные обитатели Индии прямые потомки рамапитеков и прямые наследники их культуры. Эволюционировавшие до уровня пресапиентов в составе наиболее прогрессивных общин, выигравших межобщинную конкуренцию и завоевавших таким образом право остаться на своей прародине. Назовем этих индийских пресапиентов рамантропами. В пользу теоретического утверждения рода рамантропов существует ряд веских соображений.

Маловероятно, чтобы дав начало питекантропам, эволюционировавшим затем на Западе до неандертальцев, а на востоке до синантропов, рамапитеки не породили прямых наследников своей культуры в богатых пищевыми угодьями долинах крупных и средних рек Индостана. Можно полагать, что под давлением высокой культуры своих предков рамантропы не стали такими неограниченными хищниками охотничьего типа как синантропы и неандертальцы. По крайней мере частью своих общин они сохранили приверженность к растительноядному образу жизни и дружбу с меньшими братьями своими, прежде всего со стадными млекопитающими. В пользу этого свидетельствуют нравственные корни древнейшей человеческой религии, индуизма и его более позднего варианта, буддизма. В крайних своих нормах эти религии требуют безусловного вегетарианства и утверждают священность любой и всякой жизни.

Есть основания считать, что стадные млекопитающие: козы, буйволы, зебу, коровы, - были приручены еще рамапитеками. Не одомашнены, а именно приручены в интересах использования молока, в котором так нуждались рамапитековые общины с их избыточным общественным потомством. Приручены в рамках своеобразного симбиоза: рамапитеки брали на себя защиту животных от хищников, животные жались к ним в поисках защиты прежде всего в ходе рождения и выкармливания потомства, т. е. в период лактации. И со временем рамапитеки научились пользоваться их молоком. Позже, уже на уровне рамантропов были приручены слоны, ослы, лошади, верблюды, овцы, яки - весь комплекс млекопитающих, которые по-настоящему одомашнены были уже в исторические времена человеком разумным. Хотя некоторые из них: яки, верблюды, слоны, - и поныне сохраняют черты дикости, т. е. более приручены, нежели одомашнены в полной мере.

Именно в Индии доныне сохранился культ священной коровы. Именно Южная Азия с центром в Индии поставила человечеству подавляющее большинство домашних животных. И ни одного Африка, где те же миллионы лет рамапитековой эпохи царствовали австралопитеки - неограниченные хищники и каннибалы. Разница между дикостью африканских стадных млекопитающих и потенциальной прирученностью азиатских бросается в глаза. Африканский слон и индийский слон, африканский буйвол и азиатский буйвол, африканская зебра и азиатская лошадь, африканская антилопа-гну и азиатская зебу! Первые с трудом поддаются даже цирковой дрессировке, вторые - сами тянутся к человеку и давным-давно одомашнены. Такое резкое поведенческое различие ничем иным как влиянием древнейшей рамапитековой культуры на азиатских животных объяснить невозможно.

Между прочим, древнейшим животным, прирученным рамапитеками, были не стадные млекопитающие, а кошка. Точнее не кошка, те ее виверровые предки, которые вместе с дриопитеками нисходили с деревьев на землю, охотясь за грызунами, атаковавшими запасы общественного продукта еще только формирующихся общин. Кошка была не столько приручена, сколько рамапитеки и кошки взаимно приручились, привыкли друг к другу, образовав симбиотическое сообщество на примерно паритетных началах. Отсюда такая независимость кошки, которая, как известно, ходит сама по себе и которой чужда рабская собачья преданность. Дриопитеки и виверровые не так уж сильно отличались друг от друга по уровню психических возможностей. Эволюционируя внутри рода человеческого, кошка в глубине своей инстинктивной души продолжала считать человека не господином, а партнером, милостиво позволяя кормить себя, ухаживать за собой и как должное принимать его услуги. Своеобразная дружба кошек с человеком, если учесть и дриопитековый период, продолжается более 15 миллионов лет. Целых три геологических эпохи, почти весь неоген! Стоит ли удивляться, что в Древнем Египте существовал не только культ, быка, но и культ кошки - и то, и другое позаимствовано из древнейшей рамапитековой культуры.

Останки рамантропов до сих пор не известны науке по двум причинам. Одна из них - та же, что обусловливает исключительную редкость находок останков рамапитеков. Тела погибших рамантропов бесследно хоронили крупные и средние реки, а когда рамантропы овладели огнем, то стали применять и еще более чистый для окружающей среды способ захоронения, сжигая тела сородичей на кострах. Оба эти способа погребения, древнейший и более позднего происхождения, и поныне широко применяются в Индии. Вторая причина состоит в том, что останки рамантропов с должной настойчивостью и обстоятельностью еще не искали. Кроме того, их предковую сущность трудно идентифицировать по чисто морфологическим признакам. Характером скелета рамантропы практически не отличались от современных европеидов. Единственным собственным их признаком был относительно невысокий, сравнительно с другими пресапиентами, объем головного мозга - порядка 1000-1100 см3. Уникально низкий объем черепа Анатоля Франса, около 1000 см3, вне всякого сомнения объясняется тем, что в его родословной сохранились гены далеких рамантроповых предков. Если обстоятельно обследовать прародину человечества на индийской земле и заново оценить уже имеющиеся находки, то очень может быть, что останки рамантропов будут найдены и идентифицированы.

Все три пресапиеита: рамантроп, неандерталец и синантроп, - приняли участие в образовании человека разумного с разной долей участия в формировании разных рас. Но в основу каждой большой расы был положен тем не менее генофонд рамантропов, лишь дополненный генофондами двух других пресапиентов. Именно это и обусловило метаморфологическую общность всех и всяких народов Земли, несмотря на множество частных, порою резких и подчеркнуто специфичных отличий их друг от друга. На формирование европеидной расы большее влияние оказали неандертальцы и меньшее - синантропы, обратная картина имела место при формировании монголоидной расы. Характер участия пресапиентов в образовании негроавстралоидной расы был особенно сложным: на ее морфологию оказали влияния не только сами пресапиенты, но и волны переселений индо-средиземноморских народов с северо-востоку.

То, что именно Индия была центром формирования больших человеческих рас, подтверждается письменной историей, археологией, этнографией, языкознанием, наконец. В северо-западном Индостане и прилегающих к нему западных районах южной Азии формировалась европеидная раса, расселявшаяся отдельными волнами по берегам Средиземноморья и по континентальной Европе. В северо-восточном Индостане и прилегающих к нему восточных районах южной Азии формировалась монголоидная раса, заселявшая Китай, Малайский архипелаг. Дальний Восток, просторы Сибири, а затем и оба континента Америки. Наконец, на юге Индостана формировалась австралоидная малая раса. расселявшаяся оттуда на юг, в экваториальную зону: в Океанию, Австралию и Африку. Метисация австралоидов с свропеидами привела к образованию народов негроидной малой расы, а с монголондами - меланезийцев, папуасов и других народов смешанного типа.

Почему же все-таки Индия, и только Индия, с прилегающими к ней на западе и востоке территориями стала единственным центром формирования больших рас, что в совокупности и образовали род человеческий? Почему из трех пресапиентов именно рамантропы стали генетической основой человека разумного во всех его морфологических ипостасях? Почему не возникло других центров сапиенсации, в Европе или Африке на основе неандертальцев или в Восточной Азии на основе синантропов? Ведь по чисто сапиентным данным, т. е. по объему головного мозга, а стало быть, и потенциалу интеллекта рамантропы были наименее перспективны.

Они имели мозг объемом всего в 1000-1100 см3 против 1300 см3 у синантропов и 1600 см3 у неандертальцев!

Вопросы эти в известной мере риторичны, ибо в принципе ответ на них известен. Формирование человека разумного шло не легкой дорогой, а трудным, противоречивым путем - в схватке буквально не на жизнь, а на смерть противоборствующих процессов сапиенсации и акселерации. Пресапиенты, как и само человечество, были заложниками высокой нравственности рамапитекового типа. Эту нравственность не сохранили ни неандертальцы, ни синантропы, и акселерация смела их с антропогенной арены в собственной ипостаси. Конец рода неандертальцев нам известен: это обезьяноподобный щапеллец с громадным искалеченным мозгом, вымерший на своей европейской родине 50 тыс. лет назад. Можно полагать, что и конец синантропа был примерно таким же. Впрочем, может быть, ему повезло больше, и пресловутый снежный человек - это обезьяноподбный синантроп, подобный шапелльцу, сумевший дожить до наших дней.

Уступая неандертальцам и синантропам в интеллектуальном потенциале, рамантропы на голову превосходили их в нравственности. Они сумели сохранить парную семью патриархального типа, которая окружала детей должной заботой, воспитывала юношей скромными и мужественными, а девушек целомудренными и деловитыми. Они сумели сохранить древнюю дружбу с меньшими братьями, стадными млекопитающими и бережное отношение ко всему, что произрастает и плодоносит в регионе обитания. Иначе говоря, ценою сознательных усилий они сумели в новой форме, но на старых принципах восстановить основные нормы рамапитековой нравственности и всего образа семейяообщественной жизни. Поэтому рамантропы не знали подростковой акселерации.

О том, насколько велика была у рамантропов память о своем древнейшем рамапитековом прошлом, свидетельствует древнегреческая мифология, бережно принесенная предками эллинов на берега Эгейского моря из далекого Индостана. Мифология, которая стала основой и рецептом формирования нравственности и семейно-общественной жизни сначала народов Древней Греции, а затем Древнего Рима.

Олимпийские боги древнегреческой мифологии - не столько боги в их более позднем, духовном выражении, сколько люди с их характерными слабостями и достоинствами, которым даровано бессмертие и власть над родом человеческим. Если повнимательнее всмотреться в образы олимпийских богов, в них легко узнаются черты всех характерных возрастных групп рамапитековой общины, бережно сохраненной в своих принципиальных чертах и рамантропами. Иначе, откуда бы узнали об этих группах эгейцы?

Зевс, главное олимпийское божество, - это, конечно же, старейший долгожитель рамапитековой общины, а Гера и Афина долгожительницы, одна из которых посвятила себя заботам о детях, а другая - общественным, и хозяйственным делам. Брат и сестра, Аполлон и Артемида, - идеализованные представители целомудренного юношества. Причем, Артемида-охотница целомудренна в мифологии в полном смысле этого слова, как это действительно было в эпоху рамапитеков. В образе Гермеса, посланца богов, летающего по разным поручениям в сандалиях с крылышками, нетрудно угадать расторопного трудолюбивого подростка. А разве сатиры и нимфы, с подчеркнутым скотоподобием первых и любвеобилием вторых, не похожи на тусующихся и скоморошествующих акселератов-рамапитеков? Бог вина и веселья, Дионис, - это, разумеется, нормализованно развитый половозрелый рамапитек, приставленный для наблюдения и руководства за склонными к истерикам акселератами. А в образе Гефеста, бога огня, кузнеца и мастера на все руки, угадывается хорошо компенсированный акселерат более поздней эпохи питекантропов. К этой же, смутной эпохе принадлежит и образ Венеры соблазнительницы-акселератки, созданной эволюцией для совращения целомудренных юношей.

В олимпийской мифологии есть четкие свидетельства того, что путь от рамапитековых общин к общинам рамантропов, сумевших осознанно восстановить древнейшие нормы нравственности, не был гладким и прямым. Господству олимпийцев во главе с Зевсом согласно мифологии предшествовала черная пора царствования жестокого бога Крона, бога-каннибала, поедавшего собственных детей. Эта черная пора в действительности была эпохой питекантропизации рамапитековых общин, эпохой утверждения акселеративной охотничьей культуры и голодного каннибализма. Стало быть, и на своей прародине рамапитеки прошли через горнило акселерации, через искушения безнравственностью и неограниченным хищничеством. Но сумели их преодолеть и, сознательно восстановив высокую предковую нравственность, превратились в основополагающих пресапиентов-рамантропов.

В олимпийской мифологии есть свидетельства и дальнейших испытаний, обрушившихся на рамантропов. Это битвы богов с гигантами и титанами. Нетрудно угадать в этих злых силах, покушавшихся на господство Зевса и его окружения, неандертальцев и синатропов, с разных стран света вторгавшихся в Индостан. В ходе этих сложнейших процессов генетического и культурного смешивания пресапиентов, собственно, и были образованы большие человеческие расы. О том, что хотя бы в части общин, образованных на основе такой тройственной метисации, была сохранена высокая нравственность рамапитекового типа, убедительно свидетельствует мифология, принесенная европеидами на берега Эгейского моря.

Механизм акселерации был сформирован на горе отдельным индивидам, но во имя общинного блага: для быстрейшего восстановления общественного потомства, без которого невозможно будущее процветание. Поэтому отбор позаботился, чтобы отсроченные последствия акселерации, называемые теперь болезнями века, были чистыми функциональными расстройствами, лишенными инфекционных свойств. Иначе болезни века косили бы всех без разбора - не только акселератов, но и нормализованно развитых рамапитеков, питекантропов, неандертальцев и синантропов.

Иммунная защита в сути своей сводится к распознаванию опасных для жизни белков, попавших в организм, и к их активному разрушению силами иммунного противодействия. Защитная иммунная реакция носит характер вспышки жизненных функций на основе мобилизации для борьбы с опасными чужеродными белками скрыты.х резервов организма. Поскольку уровень иммунитета акселератов резко повышен относительно оптимума, их организмы часто вступают в зряшную борьбу с белками, которые не только не опасны для организма, но порою и объективно необходимы ему. Такая извращенная реакция и являет собой хорошо знакомую современному человеку аллергию. Аллергические заболевания как плата за повышенный иммунитет буйствуют ныне с особой, нарастающей силою, поражая и зрелых людей, и молодежь, и детей всех возрастов. Вспышка аллергий у людей всех возрастов - убедительное свидетельство высокого уровня как подростковой, так и врожденной акселерированности современного общества. И мы совсем зря приписываем это явление только лишь образу нашей жизни.

Поскольку иммунитет акселератов резко повышен относительно нормы, а человечество сейчас высоко акселерировано, можно ожидать естественного торможения многих ординарных инфекций как детских, так и всевозрастных. Такое торможение, т. е. относительное инфекционное благополучие современного общества по сравнению, скажем, с прошлым веком, действительно имеет место. Но это явление размыто энергичными, хорошо научно обоснованными и хорошо организованными усилиями современной медицины по борьбе с инфекционными болезнями вообще.

На фоне повышенного иммунитета резким диссонансом выглядит специфическая тотальная ломка его, которая в нарастающих масштабах проявляет себя сегодня и носит название приобретенного иммунного дефицита - СПИДа. СПИД нарушает основополагающий принцип организации болезней века как чистых функциональных расстройств - он инфекционен! Но инфекционность его выражена слабо, в общественном плане - осмотрительно и осторожно; он передается лишь тесно-контактным, половым и кровообменным путем.

Напомним, что во все времена как антропогенные, так и исторические, включая и наше время, акселераты всегда были хорошо маркированы: грубыми хриплыми голосами, непристойным, сексуально окрашенным поведением, раскраской лица и тела, стремлением к избыточному, вызывающему украшательству. Поэтому во все времена нормализованно развитые особи ценою подсознательных оценок и осознанных усилий могли легко избежать тесных контактов с акселератами. Тем более половых! Для этого лишь были нужны должное воспитание молодежи и соответствующая организация образа жизни. В общинах, где каждый знал каждого в этом плане не было принципиальных проблем. От акселератов держались подальше.

Из двух форм акселерации, которые сегодня в полной мере дают знать о себе, подростковой и врожденной, по-настоящему губительна для рода человеческого врожденная акселерация. Поскольку СПИД, судя по срокам его появления на арене акселерации, - больное дитя именно врожденной акселерации, складывается впечатление, что эта неотвратимая в своем смертельном исходе слабоинфекционная болезнь специально создана эволюцией для скорейшего уничтожения акселератов с целью освобождения рода человеческого от этого пагубного культурного, социального и наследственного бремени. Конечно, это рискованный оздоровительный механизм. Целенаправленно он может работать лишь в условиях жестко осуществляемого контроля за изоляцией акселерированных особей от всего остального населения общин. Но поскольку, напомним, во все времена акселераты были четко маркированы, принципиальных препятствий для организации такой изоляции не существовало, особенно в завершающейся фазе антропогенеза, когда уровень развития интеллекта неандертальцев, синантропов и рамантропов вплотную приблизился к человеческому.

Рамантропы были в достаточной мере развитыми и нравственно искушенными, чтобы обнаружить разлагающее, болезнетворное влияние врожденной акселерации. Из культурных контактов с неандертальцами они знали, разумеется, и о радикальном способе борьбы с ее последствиями через евгеническую селекцию. Но для рамантропов, восстановившим нормы высокой нравственности, такой жестокий путь оздоровления был принципиально неприемлем. Они изобрели собственный способ оздоровления рода - менее радикальный, но более гуманный. На каком-то уровне развития врожденной акселерации, когда ее давление стало угрожающим, акселерированные рамантропы были выделены в особую общественную группу, тесные контакты с которой, и половые и всякие иные, были строжайше запрещены. Нетрудно понять, что в таких изолированных в половом плане группах, врожденная акселерация развивалась и действовала с удвоенной и утроенной силой, ибо в ней все линии продолжения рода были чисто акселеративными.

В пользу того, что рамантропы действительно применяли изоляцию акселерированной части общин, свидетельствует наличие в кастовой системе организации индийского общества такой странной для гуманных народов касты неприкасаемых. Касты унизительной и жестокой для ее членов в рамках их взаимоотношений с остальным обществом. Конечно, нам известна не древняя, пресапиентная каста неприкасаемых, созданная рамантропами для спасения самих себя от вымирания под давлением врожденной акселерации, а ее значительно более поздний, социальный вариант, восстановленный в эгоцентрических целях для упрочения господства господствующих классов и создания неиссякаемого источника рабочей силы для самого черного труда. Но без исторического и даже предысторического прецедента, хранимого в народной памяти и письменных источниках, создание столь негуманной касты в рамках таких гуманных, добрых по отношению ко всему живому религий как индуизм и буддизм, было бы невозможно! Поэтому можно уверенно говорить о том, что многие десятки тысяч лет общины пресапиентов-рамантропов включали в себя и специфические группы акселератов-неприкасаемых.

В эпоху пресапиенсации и формирования человеческих рас в полной мере работал отбор. Нетрудно понять, что общины рамантропов, в которых акселераты-неприкасаемые вымирали быстрее, освобождаясь от груза психически и физически неполноценных особей с иждивенческими тенденциями, получали весомые конкурентные преимущества по сравнению с другими. А конкурентная борьба в те времена на территории Индостана была очень острой! Острой еще и потому, что она осложнялась набегами со стороны воинственных неандертальцев. В ходе этих бурных процессов через межобщинный отбор и были сформированы те элитарные общины рамантропов, где скорость омоложения болезней века была доведена до современного лавинообразного уровня, а развитие врожденной акселеративной патологии приняло моровый характер. Именно эти наиболее процветающие, конкурентные общины рамантропов и составили тот золотой генофонд, который послужил основой для формирования всех больших и малых человеческих рас. Но генофонд этот был потенциально болен врожденной акселерацией, увенчанной черной короной СПИДа.

СПИД является специфической формой инфекционного рака, переориентированного на поражение иммунной системы наиболее тяжело страдающих врожденной акселерацией людей. Моровые болезни, возглавляемые СПИДом, формировались вместе с механизмами ускоренного омолаживания болезней века в те времена, когда в полной мере работал отбор. Поэтому параллельно со СПИДом, отбором создавались и генетически утверждались вспомогательные тенденции поведения, помогавшие самоизоляции акселератов-неприкасаемых и самоустранению их от производства болезненного, все равно обреченного на вымирание потомства.

Самыми эффективными мерами такого рода были бесплодие, импотенция и стремление к однополой любви. Все это настолько характерно для нашего времени, что не нуждается в фактологическом подтверждении. Устранение от продолжения рода акселератов мужского пола, склонных к сексуальному насилию, производилось более энергично, нежели акселераток. Поэтому импотенция и стремление к однополой любви по мужской линии врожденной акселерации существенно сильнее акцентировано, нежели по женской. Именно на таких, гнилых линиях врожденной акселерации, на линиях гомосексуалистов и происходит самоформирование СПИДа на основе множества разных форм вирусного рака.

Раковая опухоль - разлагающееся клеточное образование, именно поэтому мы и назвали раковые заболевания смешанным злокачественным пороком. По ходу распада раковых опухолей формируются не только клеточные, но и субклеточные, в частности, генетические продукты деления в форме частиц дезоксирибонуклеиновой и рибонуклеиновой кислот - ДНК и РНК. Частицы эти могут быть очень разными по своим свойствам, в частности, в ряде случаев они могут быть похожи на примитивнейших вирусов. Назовем их поэтому протовирусами. Конечно, эти обломки - протовирусы не только примитивны, т.е. плохо организованы, но и нестабильны, т.е. легко разрушаемы влиянием внешних, в частности, имунных факторов. И тем не менее они приспосабливаются к существованию в человеческом организме! О том, что они существуют в организмах людей, страдающих онкологическими заболеваниями, и функционируют болезнетворным образом, свидетельствуют вторичные опухоли, возбуждаемые ими, - метастазы.

Таким образом, рак заразен, вирулентен по самой своей внутренней природе. Но вне организма хозяина онкогенные протовирусы быстро теряют свою активность, при попадании в организмы других людей они, как правило, легко разрушаются их иммунными механизмами, а поэтому не вызывают метастаз и раковых заболеваний в целом. Рак как бы балансирует на самой грани заразного и незаразного заболевания, при этом существуют и более вирулентные и менее вирулентные формы рака. Именно поэтому опыты на животных не дают однозначных результатов, а вирусная теория рака уже несколько десятилетий не может найти ни убедительного подтверждения, ни полноценного опровержения.

Выясняется однако же, что все это справедливо лишь для нормализованно развитых людей, может быть, и для акселератов первого поколения. Что же касается врожденных акселератов с расшатанным генотипом и искалеченной физиологией, то в их среде на основе протовирусов оказывается возможным новообразование настоящих вирусов-возбудителей специфических, малоинфекционных, но практически неизлечимых болезней, поражающих иммунную систему человека. Совокупность их и называется СПИДом. Возбудители СПИДа формируются на основе онкогенных протовирусов в своеобразных генетических котлах, образованных на основе половых и иных тесно контактных связей врожденных акселератов между собою. В этих котлах на основе протовирусного обмена и белково-генетических игр онкогенный материал вываривается, теряя свой капризный индивидуализм, и вынянчивается до приобретения универсализма и стабильности, свойственной настоящим вирусам.

Чем мощнее генетический котел, образуемый врожденными акселератами, тем вероятнее формирование вирусногр возбудителя. Мощность генетического котла прямо пропорциональна числу людей, вовлеченных в его связи. Поэтому центрами формирования СПИДа в эпоху пресапиенсации и образования человеческих рас естественно становились изолированные группы неприкасаемых акселератов-рамантропов. А в наше время - крупные города с высокой концентрацией врожденных акселератов-гомосексуалистов, тяготеющих к частой смене половых партнеров и наркомании, дополнительно интенсифицирующей обменные процессы за счет грязных перекрестных инъекций.

Подводя итог этому несколько затянувшемуся обсуждению, можно констатировать следующее. Если неандертальцы и синантропы подарили человечеству высокоразвитый интеллект, дополненный механизмами подростковой и медленно, но неуклонно действующей в предковом направлении врожденной акселерации, то рамантропы сумели блокировать подростковую акселерацию и генетически изолировать действие акселерации врожденной. Они довели скорость ее вырождающего Действия до современного предела и гарантировали неотвратимость последствий моровыми болезнями во главе со СПИДом. И тем самым сделали народы, образующие человечество, заложниками высокой нравственности рамапитекового типа.

ОЧЕРК СЕДЬМОЙ

КАМО ГРЯДЕШИ 1

Сравнивая между собой уровни естественного культурного развития разных народов и оценивая характеры их изобразительных и бытовых декоративных искусств, легко заметить, что акселерированность человеческих рас в период их первичного расселения по Земле существенно разнилась между собой. Зависимость тут, как это явствует из нашего обсуждения, предельно проста: чем более впечатляюща вспышка культурного развития народа, чем реалистичнее созданное им изобразительное искусство, тем ниже уровень его исходной акселерированности - как врожденной, так и текущей, подростковой.

С этой точки зрения очевидно, например, что уровни акселерированности негро-австралоидной и американской ветви монголоидной рас были заметно повышены. Изобразительные искусства народов Африки, Океании, Австралии, Америки в большей или меньшей мере, но обязательно стилизованы и формализованы. Кстати, особый, можно сказать болезненный, интерес современной интеллигенции к этим далеко не примитивным в лучших своих проявлениях искусствам отнюдь не случаен: сказывается духовное родство акселеративного происхождения. Австралоидные, негроидные и индейские народы очевидно тяготели в рамках привычного для них бытия к маркировочному, очевидно акселеративному украшательству: вычурным прическам и декоративным головным уборам, раскраске лица и тела, татуировкам, иногда в сочетании с резьбой, избыточным навесным и надевным украшениям, почти всегда непрактичным, порою уродующим уши, губы и шеи. Конечно, у каждого туземного народа просматриваются в этом плане свои, иногда гипертрофированные, иногда мягкие, вторично облагороженные акценты, но в целом характерные акселеративные тенденции в культурах туземных народов означенных регионов - несомненны. Высокое давление акселерации, а вовсе не интеллектуальная и духовная неполноценность этих народов, как утверждают расисты, и затормозило их культурное развитие на разных ступенях каменного и бронзового веков, оттеснив в арьергард развития земной цивилизации.

Существенно ниже был уровень исходной акселерированности южной европеидной и южной монголоидной рас. Они были очищены и нравственно облагорожены длительной экспозицией специфического оздоровительного бытия на основе изоляции акселератов-неприкасаемых. Именно в этот период акселерация окончательно освободилась от предковых морфологических акцентов (о том, что они имели место в прошлом, свидетельствуют обезьяноподобные останки позднего неандертальца - шапелльца) и приобрела современный морфологический вид. Впечатляющий расцвет народов, обитавших на прародине человечества и создавших первичные центры высоких культур в Индии и Китае, был бы, конечно, невозможен в условиях массовой акселерации. Характерно однако, что энергичный культурный прогресс индийских и китайских народов быстро утратил первичные, высокие темпы, а затем и вовсе сменился застоем, который разнообразили лишь частные успехи в развитии народного хозяйства. И в этом застое народы Индии и Китая, испытывая периоды частных подъемов и спадов, пребывали многие тысячелетия, хотя обитали в одном из самых благоприятных для всестороннего развития и богатом всеми и всякими природными ресурсами регионов планеты!

Этот хронический культурный застой, постепенно оттеснивший Индию и Китай из авангарда развития земной цивилизации, объясняют обычно несовершенством их социальных систем. Это верно, но не следует забывать о том, что социальные системы - это не стихийные явления природы и божеский вердикт, их формируют и утверждают сами народы. Можно полагать, что первопричиной социальных бед народов Индии и Китая были вспышки массовой акселерации, связанные с падением нравственности и расшатыванием семьи.

О том, что в древнейшие времена в Индии произошла вспышка массовой акселерации, свидетельствует санскрит - мертвый язык вымершего народа, создавшего на Земле первичную высокую культуру. О развитии в прошлом активной акселерации свидетельствуют и вызывающие в своей наготе эротические черты в индийском изобразительном искусстве. В борьбе с последствиями акселерации в Индии, на основе древнейших доисторических прецедентов, и была выстроена социальная кастовая система, позволившая с горем пополам, но все-таки контролировать общественно-экономическую и семейную жизнь. Ценою таких жестких и даже жестоких усилий имперского типа, усилий социально несправедливых, ибо одни касты они возвышали, а другие унижали, индийские народы в массе своей были спасены от акселеративного вымирания. Но какой ценой! Кастовая система была законсервирована, превратившись из сугубо временного в своей необходимости блага в откровенное зло. Народы, выступавшие когда-то основой генетического и духовного становления человеческих рас, на долгие тысячелетия погрузились в культурную спячку - в духовный сон наяву.

Примерно по такому же сценарию развивались исторические процессы и в Древнем Китае. Ведь язык китайских иероглифов тоже под давлением акселерации умиравший язык. Но в отличие от мертвого языка египетских иероглифов, заговорить который снова заставили лишь в XIX веке, китайским иероглифам не дали умереть другие народы этого региона, сохранившие это древнейшее культурное достояние и для себя, и для всего человечества. Сказалось благоприятное стечение обстоятельств.

Примерно так же, но с более фатальными последствиями развивались исторические процессы на длинном пути расселения южных европеидов от Индии до средиземноморских побережий европейского и северо-африканского. Отсюда и второе название этой малой расы - индо-средиземноморская. Только те ее народы, которые сохраняли достаточно высокую нравственность и крепкую семью патриархального типа, получали почетное право оставить свой культурный след в истории человечества. Шумерский, ассирийский, древнеегипетский и крито-микенский центры высокой культуры - вот впечатляющие вехи на путях переселения южных европеидов.

Самая беглая оценка изобразительного искусства этих народов показывает, что оно стилизовано и стилизовано существенно. Во всяком случае, в большей мере, чем искусства индийского и китайского центров. Причем, в нем вовсе нет эротики, что окрашивает даже храмовые индийские росписи. Эротика верный признак сексуальной революции, а оная непосредственно связана с первичной, подростковой акселерацией, которая и оказывала дестабилизирующее действие на жизнь индийских народов. А вот народы - переселенцы Передней Азии и Древнего Египта скольконибудь заметному влиянию сексуальной революции, судя по характеру их изобразительных искусств, не подвергались, т.е. страдали они не столько от подростковой, сколько от врожденной акселерации. В слепой борьбе с нею через установление имперских систем правления и жестких социальных систем полукастового типа эти народы и балансировали века и тысячелетия, покуда не вымирали, оставляя после себя мертвые города и мертвые языки. Все их культурные достижения носили частный характер, не создавая основы для использования огромного потенциала человеческого интеллекта.

Нетрудно подметить, что уровень стилизации изобразительных искусств индо-средиземноморских народов постепенно снижается, при движении по дороге переселений: чем западнее расположен исторический культурный центр, тем реалистичнее изобразительное искусство. Мы плохо знаем шумерское искусство, но несомненно, что древнеегипетское искусство реалистичнее ассирийского, а крито-микенское реалистичнее древнеегипетского. Это, на первый взгляд, загадочное влияние запада на характер изобразительного искусства южных европеидов получает четкое объяснение через механизмы акселерации. Мы уже говорили о том, что народы этой малой расы несли в своих генофондах груз врожденной акселерации. Но врожденные акселераты, - примером их являются современные хиппи и неполноценные дети последних поколений, - больные люди, плохо переносящие смену условий, трудности, испытания. Между тем, переселение народа на тысячи километров к месту нового обитания - труднейшее испытание для всех от мала до велика. Поэтому по ходу странствия переселяющиеся народы естественно освобождались от груза врожденных акселератов. И чем длиннее был путь переселения, тем чище, свободнее от врожденной акселерации становился генофонд переселенцев в конце пути, тем реалистичнее было их изобразительное искусство.

Считается, что крито-микенская культура погибла в результате геологической катастрофы. Было бы нелепо, разумеется, отрицать негативное влияние стихийных бедствий на благополучие народов. Но, как показывает исторический опыт, здоровые народы, свободные от давления акселерации, способны оправиться, причем в удивительно короткие сроки, от самых тяжелых стихийных и социальных бедствий. Средневековая Европа пережила страшную эпидемию чумы, выкосившей больше половины ее населения. Но к этому времени народы ее существовали в рамках здоровой патриархальной семьи и достаточно высокой нравственности, которая активно, порою силой насаждалась и контролировалась христианской церковью. И они легко оправились от этой поистине истребительной катастрофы. Народы же, больные массовой акселерацией, вымирают сами по себе, цепляясь буквально, за все и вся. Так вымер в той же Европе на развалинах Римской империи латинский народ, оставив после себя ученому миру свой мертвый язык, вымер без чумных эпидемий и катастрофических землетрясений.

Разумеется, стихийное бедствие может резко ускорить гибель небольшого народа, уже страдающего массовой акселерацией. А судя по всему, эгейцы, носители крито-микенской культуры, были именно таким народом. Их прекрасная, реалистическая живопись уже имела тот специфический налет стилизованного переосмысления и искажения действительности, который во французской живописи на рубеже XIX - XX веков получил название импрессионизма. Именно импрессионизм был первым сигналом о начале вторжения акселерации в художественное видение мира. Было бы глупо приписывать крито-микенской живописи эротизм, но известная игривость и фривольность ей определенно свойственны. И не только по манере письма, но и по характеру изображаемой натуры. Вовсе не случайно одна из фресок Кносского дворца - женский портрет, датируемый XV веком до н.э., получил название "Парижанка". Эти факты позволяют думать, что эгейские народы к моменту, геологической катастрофы, взрыву вулкана на о.Санторин, находились в состоянии расшатывания семьи и начала сексуальной революции акселеративного происхождения. Скорее всего, именно это и придало социальным последствиям геологической катастрофы необратимый характер.

Первым, по-настоящему здоровым, свободным от груза врожденной акселерации и давления акселерации подростковой, а поэтому и разумно полноценным, был эллинский народ уже в момент его рождения, называемого периодом архаики. Архлическое искусство эллинов - на удивление чистое и ясное реалистическое изобразительное искусство, хотя оно еще примитивно по своим формам и технике исполнения. Таким же ясным, психически здоровым и интеллектуально полнокровным было и архаическое видение действительности, чуждое шизофренической фрагментарности, иллюзий и мракобесия. Именно эллины в пору архаики первыми из людей в высоком ранге человека разумного увидели мир таким, каков он есть на самом деле: цельным, противоречивым в живом биении добра и зла, но прекрасным. И почувствовали себя не слепыми игрушками в руках тайных всемогущих сил, а добрыми хозяевами этого прекрасного мира.

Во времена архаики, в VII - VI веках до новой эры, в Элладе были созданы первые в истории изобразительного искусства реалистичные скульптурные изображения мужчин и женщин: куросов и кор. Это не столько боги, сколько люди, прообразы богов: светоносного Аполлона и целомудренной Артемиды. Щемящая сердце "архаическая улыбка" озаряет лица кор и куросов. Загадочная улыбка, вызвавшая столько догадок среди искусствоведов XIX века, когда были открыты эти скульптуры! По этому поводу мне хочется предоставить слово специалисту. Льву Дмитриевичу Любимову.

"Удивительная улыбка! Трудно подыскать ей точный эпитет. Улыбка радости? Нет еще, время ее не настало. В "архаической улыбке" проскальзывает игривая насмешка, но откровенно насмешливой тоже никак не назовешь ее. Улыбка, обращенная статуей к зрителю, к внешнему миру или к внутреннему, своему сокровенному? Улыбка застывшая, не вполне естественная... И, однако, не свидетельствует ли загадочная "архаическая улыбка" как раз о стремлении художника одухотворить человеческую фигуру, как бы осветить ее изнутри? Чтобы предстал перед нами не только атлет с превосходно тренированным телом, но и юный муж, озаренный разумом... Условная улыбка, в которой какая-то особая острота, особое очарование, передающееся всему образу".

Хотите разгадку "архаической улыбки"? Это улыбка человека разумного, полностью сбросившего с себя предковый, больной груз акселерации. Это улыбка рамапитека, наделенного разумом. Улыбка пробудившегося от шизофренических галлюцинаций и слабоумного мракобесия эллина. Улыбка насмешки по отношению к собственному глупому и грязному прошлому, улыбка радостного удивления перед прелестью здорового бытия; улыбка спокойной уверенности в счастливом будущем. Контуры будущих Афин с бессмертным Акрополем, золотой век Перикла видят улыбчивые глаза кор и куросов.

Почему именно эллинский народ стал первым, понастоящему разумным, физически и психически здоровым народом рода человеческого, заложив все основные духовные и культурные ценности, необходимые для последующего развития земной цивилизации? Потому что сформировался он в результате метисации двух малых европеидных рас - северной и южной. Южная раса была представлена эгейцами, теми самыми, что создали крито-микейскую культуру, а северная - дорийцами, воинственными племенами, вторгшимися на берега Эгейского моря с севера Европы.

Но дело было не только в самом факте метисации двух рас и народов. Метисация такого рода, вне всякого сомнения, имела широкий характер и происходила в разных точках европейского и североафриканского средиземноморского побережья. Дело в том, что эгейский и дорийский народы хорошо дополняли друг друга в плане различных мер борьбы с акселерацией и сумели внедрить в образ жизни эллинов как те, так и другие. Мы уже говорили о том, что эгейцы, судя по характеру их изобразительного искусства и самому факту исчезновения с исторической арены, не обладали дотаточно нравственно здоровым образом жизни и крепкой семьей. А дорийцы, напротив, вели слишком суровый образ жизни и имели излишне жесткую патриархальную семью, из-за чего тоже находились под давлением акселерации. В рамках слияния эгейского и дорийского народов произошла счастливая компенсация недостатков и еще более счастливое объединение достоинств их образов жизни, в результате чего на побережье Эгейского моря появились эллины, практически свободные от давления акселерации. И человеческий разум заработал в полную мощь своего огромного интеллектуального потенциала!

Недостатки дорийской нравственности и всего образа жизни нуждаются в пояснениях. Северные европеиды переселялись в континентальную Европу из района Индостана несколькими волнами, обозначенными в истории человечества прекрасными образцами реалистической наскальной живописи. Живопись эта расцветала, конечно же, не на пустом месте, она была создана в рамках соответствующих высоких культур: ориньякской, самой древней, существовавшей 35 - 40 тыс. лет до н.э.; солютрианской - 25 - 35 тыс. лет до н.э.; наконец, мадленской - 12 -25тыс. лет до н.э. Дорийцы были народом, причастным к последней волне переселения северных европеидой, т.е. они выступали наследниками и носителями мадленской культуры. Наскальная живопись северных европеидов, в особенности самой поздней, мадленской эпохи была превосходной реалистичной живописью, обнародование ее образцов вызвало единодушный восторг и знатоков, и широкой общественности. Высокий реализм наскальной живописи позволяет смело говорить и том, что в периоды расцвета своих культур северные европеиды были свободны от массовой акселерации.

Но удивительное дело, несмотря на это в континентальной Европе так и не было создано ни одного понастоящему развитого культурного центра, подобного центрам шумерской, древнеегипетской или крито-микенской культур. Ни одного! Хотя народ, освобожденный от давления акселерации, силою раскрепощенного разума непременно рождает все новые, все более сложные и совершенные материальные и духовные культурные ценности. Остается предположить, что периоды психического здоровья северных европеидов в эпохи Ориньяка, Солютре и Мадлена были короткими, и что после некрторой паузы предковое давление акселерации снова брало верх над мощью разума. Чтобы разобраться в причинах такой странной живучести акселерации, обратимся к первой, орнньякской волне переселенцев, образованной кроманьонцами.

Влияние неандертальского начала на северных европеидов было заметно большим, нежели на южных. Это и понятно: континентальная Европа была прародиной и основным местом обитания неандертальцев. И в наибольшей мере влияние неандертальцев сказалось на морфологическом облике и образе жизни кроманьонцев. Внезапное появление в Европе 40 тыс. лет назад кроманьонцев, этих великолепных представителей рода человеческого: богатырей, со средним ростом в 180 см и объемом черепа около 1800 см, было подобно чуду. Они появились сразу в готовом виде, не оставив перед своим появлением каких-либо промежуточных морфологических звеньев. Будто их сотворил сам господь бог! Или же они были доставлены на Землю из других миров некоей могучей галактической цивилизацией. Кстати, и такая гипотеза одно время обсуждалась достаточно серьезно, если и не в самой науке, то около нее.

Самый облик кроманьонцев, являющий собой некоторую гипертрофию основополагающих черт человека разумного, говорит о рукотворности, о сделанности их морфологии по некоторому образцу, представлявшимся им самим идеальным. Иначе говоря, заимствовав у рамантропов их высокую нравственность и патриархальную семью, кроманьонцы не оставили без внимания и неандертальцев, усвоив применявшийся ими евгенический гиперкефальный отбор. Самый объем черепа кроманьонцев, критический по возможности деторождения, свидетельствует об этом. Но, судя по всему, кроманьонцы усовершенствовали неандертальскую евгенику, выбраковывая новорожденных не только с малым объемом черепа, но и с предковыми, обезьяноподобными, неандертальскими признаками.

Имеются палеонтологические свидетельства в пользу того, что кроманьонцы осуществляли евгенический отбор не только на уровне новорожденных, но и на уровне подростков, когда морфологические признаки прописывались у них в полной мере.

В 1929 году англо-американская экспедиция открыла в Палестине в горах между Яффой и Иерусалимом две пещеры: Табун и Схул. В Табуне нашли останки двух пресапиенсов, в Схуле десяти. О том, что это были именно пресапиенсы, можно говорить смело. По той причине, что у всех у них, у каждого на свой лад, были перемешаны и предковые неандертальские, и прогрессивные кроманьонские человеческие признаки. Показательно, что палестинские пресапиенты-акселераты перекрывают собой появление кроманьонских общин. Кроманьонцы появились в Европе около 40 тыс. лет назад, тогда как табунские пресапиенты жили, как это установлено радиоуглеродным методом, 50 тыс. лет назад, а схульские - примерно 30 тыс. лет назад.

Это позволяет думать, что кроманьонцы на пути из района Индостана в Европу, не довольствуясь селекцией новорожденных, попросту изгоняли из своих общин подростков, обладавших предковыми морфологическими признаками. Эти изгои влачили потом трудное существование, объединяясь в группы общинного типа. Представители таких групп и были найдены в виде останков в пещерах Табун и Схул.

Кроманьонскую евгенику в той или иной мере заимствовали все северные европеиды, в том числе и дорийцы. Об этом можно уверенно говорить потому, что под преимущественным влиянием воинственных дорийцев сформировались спартанцы, в наибольшей степени заимствовавшие их культуру и образ жизни. Именно в Спарте во времена письменной истории еще сохранился традиционный евгенический отбор новорожденных. Не мать была хозяйкой жизни своих детей, а совет старейшин. Именно он решал в соответствии с физическими кондициями новорожденного - жить ему на свете или быть сброшенным со скалы в море. И система воспитания подростков сохраняла в Спарте свои древнейшие кроманьонские черты, была суровой и даже жестокой. Не выдержавших традиционных испытаний юношей с позором лишали звания полноправных граждан и низводили до положения илотов.

Суровая, жестокая система воспитания дорийского происхождения была для спартанских подростков постоянным стрессогеном, поэтому в существенной части своей они акселерировались. Но та же система сурового воспитания через систематический воинский труд компенсировала акселеративную болезнь в большинстве случаев лишь условно, как это сегодня происходит в развитых капиталистических странах. Из спартанской молодежи готовили могучих, хорошо профессионально натасканных, буквально дрессированных, но умственно отсталых воинов с примитивными идеалами бытия. Показательно, что быстро достигнув своего насильственно-потребительского потолка, спартанская культура была заморожена на этом уровне на многие века, так и не подарив человечеству ничего нового и существенного, кроме боевого искусства. На таких же потолках, только еще более нижних, замораживались давлением акселерации и культуры других северных евпропеидов - на потолках мадленской, солютрианской и ориньякской культур.

Но в лучшей своей части эллинские народы остались верны традициям эгеискои культуры, лишь дополнив ее гуманизованной системой дорического подростковоюношеского воспитания и соответствующим образом укрепив патриархальную семью. Пусковые факторы подростковой акселерации были, таким образом, сняты. Народности, освобожденные от ее предкового давления, взглянули на мир ясными глазами чистого разума и расцвели сначала архаикой, а потом той высокой культурой, что наиболее полное выражение получила в Афинах - вечном сопернике Спарты в эллинском мире.

Этот беглый исторический обзор, надо думать, убедил читателей, сколь опасна и коварна акселерация во всех своих болезненных последствиях. Практически все народы, выходившие в авангард развития человечества за счет высокой нравственности и крепкой семьи, добившись экономического процветания и социального господства, делали одну и ту же ошибку: теряли в лоне потребительского благополучия свою нравственность и пренебрегали крепостью семьи. И попадали в цепкие паучьи лапы убийцы народов - акселерации. Мы видели, какой дорогой ценой, ценой насилия и жестокости по отношению к самим себе, народам удавалось выбраться из этих лап. Далеко не всем. И редко полностью и надолго!

Человечество к концу XX века вышло на принципиально новый уровень бытия - гораздо более гуманный, чем в далеком и даже недалеком историческом прошлом. Но убийца-акселерация цепко держит уже не отдельные народы, а весь род человеческий в своих все крепче сжимающихся ядовитых лапах. Борьба с акселерацией, борьба за высокую нравственность, укрепление семьи и высокую культуру труда, отдыха и развлечений - проблема номер один современности. Для нас в равной мере непригодны ни древнейшие меры евгенического отбора и полной изоляции акселератов-неприкасаемых, ни средневековые суровые, порою жестокие меры насаждения нравственности, что применялись от имени бога под знаменами христианства и ислама. Зато у нас есть высокоразвитая наука, которую следует лишь направить, не жалея ни сил, ни средств для борьбы с акселерацией и смягчения ее последствий.

Борьба с акселерацией - долгий и трудный, противоречивый в своих реализациях исторический процесс. Много поколений, на пути в будущее человеческое общество еще будет представлять собой взрывоопасную смесь из нормализованно развитых людей и акселератов. тяготеющих к разным культурам, разным образам жизни, различным типам семейно-общественных отношений. Поэтому, ставя вопрос о необходимости решительной борьбы с акселерацией, параллельно следует ставить вопрос и о положении в обществе самих акселератов. Как должны относиться к акселерирующейся и уже акселерированной молодежи государство. школа, общественные организации и культурные учреждения?

Это болезненный, конфликтный вопрос, не поставить его безответственно, не ответить на него непозволительно. Серьезность этого вопроса еще и в том, что акселераты ныне составляют не меньшинство, а большинство молодежи. Таким образом, речь идет не только об отношении общества к акселерированной молодежи. но и об отношении акселератов к самим себе, к самой проблеме акселерации и к остальному обществу. Эти проблемы, независимо от того, поставлены они теоретически или не поставлены, объективно существуют в реалиях общественной жизни и давным-давно терзают и ломают современное общество.

Пассивный протест акселерированной молодежи против общества с его традиционной культурой наглядно проявился в поведении хиппи и их общин, а ныне проявляется в декларациях и платформах самых разных молодежных неформальных организаций - неформалов мирной, так сказать, ориентации. Активная конфронтация акселерированной молодежи с обществом находит свое выражение в самых разных видах экстремизма, выступающего характернейшей приметой многих новообразованных во второй половине XX века общественных явлений и течений, событий и движений, Экстремизм существует в очень и очень разных формах: неформальных и политических, террористических и бандитских, молодежных и националистических, развлекательных и экономических, легальных и нелегальных. И всякий современный экстремизм, в сердцевине которого обязательно сидит не всегда четко осознанный протест против всего общества с его традиционной культурой, - это экстремизм акселеративный. В акселеративном экстремизме есть нечто от гоббсова учения о войне всех против всех.

В акселеративном экстремизме хорошо просматривается то же самое размытое, шизофреническое многообразие, которое характерно для расцвета акселеративных изобразительных искусств в начале нашего века или акселеративной эстрадной музыки нынешнего времени. Чего-чего только не расцвело в этих акселеративных букетах в рамках идеологической пустоты! Аналогичное многообразие и идейная пустота, в которой видятся лозунги: только не так, как раньше, и война всех против всех! царит и в современном экстремизме акселеративного происхождения.

Конфронтация акселерированной молодежи со всем остальным обществом, еще следующим по инерции традициям высокой культуры, конфронтация акселерированной молодежи с самою собой, через войну всех против всех, конфронтация пассивная с позиций неформалов и конфронтация активная с позиций экстремизма, - это общественные реальности наших дней. Реальности горькие и обидные, неожиданные и опасные, но реальности! Безответственно закрывать на них глаза и жить в придуманном мире благостных иллюзий. Надо иметь мужество назвать белое белым, черное - черным, нормализованно развитых людей высокой культуры - нормализованными людьми, ускоренно развитых людей более низкой культуры - акселерированными людьми, акселератами. Но еще более безответственно раздувать кадило тлеющих противоречий между акселерированной молодежью и остальным обществом. Правда о нормализованных людях и людях-акселератах - горькая, обидная, но правда. Истинный смысл ее в том, что человечество и сегодня по своим врожденным, потенциальным возможностям - едино, акселератами не рождаются - ими становятся. Истинная правда в том. что акселераты - это плоть от плоти и кровь от крови человечества, уже сорок тысячелетий идущего по трудной дороге цивилизации, это наши дети и внуки, сестры и братья, друзья и сотоварищи, попавшие в беду и не осознающие этого.

Ныне модно снисходительно посмеиваться не только над попыткой коммунистического строительства, но и над самой идеей коммунизма. По этому поводу нужно заметить следующее. Идея коммунизма не была кем-то выдумана. Она выстрадана народами в тяжких трудах и испытаниях. Веками и тысячелетиями народы трудились в поте лица своего. Но всегда они трудились не только на собственное благо. Всегда плоды их трудов присваивались богачами и тиранами. Мечта о социальной справедливости, о ликвидации в равной мере разлагающих нравственность и семью бессовестного богатства и нищенской бедности и заставило пытливый человеческий разум методом трудных проб и огорчительных ошибок сформулировать в конце концов и в первом, грубом приближении научные основы коммунизма.

Но идею коммунизма выстрадали не акселераты, а нормализованно развитые люди, не умеющие и не желающие мириться с положением рабов и прислужников и ситуацией социального неравенства. Отнюдь не случайно в окончательной, достаточно четкой форме идея коммунизма была взращена в Европе - в один из наиболее нравственно здоровых, свободных от акселерации периодов ее истории. Человек, страдающий даже легкой формой акселеративной психопатии, инстинктивно тяготеющий к положению либо покорного слуги, либо всевластного господина, не знающий золотой середины первого среди равных и равного среди первых, не может не относиться к идее коммунизма скептически, снисходительно третируя ее как пустую мечту или злорадно посмеиваясь над ней, как над глупостью человеческой. Что касается акселератов некомпенсированных, страдающих тяжелой формой психопатии, то идея коммунизма им попросту чужда и непонятна. Точно так же, как чужды и непонятны им бескорыстная тяга к познанию, чистая дружба юноши и девушки,, настоящая любовь, полная не только страсти, но и нежности, супружеская верность, презрение к стяжательству, уважение к труду и всем труженикам, независимо от их национальной принадлежности, и многое, многое другое. Все то, что для нормализованно развитых людей естественно и необходимо, как сама жизнь, как дыхание и биение сердца.

Из общества, акселерированного в молодежной среде более чем наполовину, а такой уровень был достигнут нашей страной в начале 70-х годов, и продолжающего наращивать свою акселерированность, конечно же, было невозможно построить социализм как первую фазу коммунизма. Тот самый, манящий своей справедливостью, социальным благополучием и светлыми перспективами социализм, о котором мечтали люди в начале века, и который столь самоотверженно и вдохновенно пытались построить наши отцы и деды. Из технологически развитого, но высоко акселерированного современного общества можно выстроить лишь духовно примитивные, потребительские социальные системы коммерческого типа: либо социализованный капитализм, либо капитализованный социализм. Это убедительно подтверждает историческая практика последних десятилетий, в том числе и горький опыт перестройки в нашей стране.

Ныне техника в почете, чтобы прояснить трагичность современной общественной ситуации, я прибегну к аналогии технического порядка. Существует в авиации такое понятие - практический потолок. Полет на практическом потолке возможен на одном-единственном режиме: на одной-единственной скорости и на полной мощности двигателей. Любое отклонение штурвала, любое изменение режима полета ведет самолет вниз и только вниз! Человеческое общество, подобно тяжело загруженному пассажирскому самолету, летит в будущее. Как и самолет, человеческое общество, вообще говоря, может лететь на разных режимах. Оглянитесь на шесть-семь десятков лет назад - каким социально пестрым был тогда мир! На каких только социальных режимах не летали тогда страны мирового сообщества, каких только разворотов они не закладывали, какие только фигуры не выполняли! Прошло немногим более полувека...

Мировое сообщество, ведомое своими флагманами - СССР и США, - летит почти на одном и том же режиме коммерческой экономики. При этом социализм подворачивает в сторону капитализма, а капитализм - в сторону социализма. А набор земной цивилизацией высоты, если ее оценивать не только по экономическим, но и по нравственно-культурным критериям, осуществляется все хуже и хуже. Человечество близко к своему практическому потолку! Еще не вечер? Вечер! Поздний вечер земной цивилизации. Сумерки богов. Сумерки людей. Сумерки разума, нравственности и общей культуры. Сумерки! Гаснущая заря, время первых, еще серебряных звезд... А самолет земной цивилизации, дребезжа расхлябанным фюзеляжем и натужно воя работающими на форсаже двигателями, все так же слепо и упрямо летит на своем единственно возможном. подобранном методом проб и ошибок режиме полукапитализма-полусоциализма. Летит прочь от солнца, в объятия вечной ночи! Камо грядеши? Куда идешь. человек? Куда ты спешишь с такой слепой, упрямой настойчивостью, бедное, так и не познавшее счастья свободы, равенства и братства человечество?

Content

Тупицын Юрий
Ведьма