Бренда Джексон

Скандальная связь

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Мисс Уильямс, к вам мистер Тэган Элиот.

Рене Уильямс глубоко вздохнула, сняла очки и отложила в сторону медицинское заключение Карен Элиот. Ей предстояла встреча с сыном Карен, который, по слухам, был не самым приятным собеседником на свете.

С тех пор как у его матери обнаружили рак груди и начали собирать необходимые документы для операции, Тэган Элиот только и делал, что оказывал давление на персонал клиники. Он считал, что принадлежность к клану Элиотов должна открывать перед ним все двери.

Молодая женщина нажала на кнопку внутренней связи и ответила:

— Пожалуйста, впусти его, Вики.

Рене мысленно помолилась, чтобы предстоящий разговор прошел мирно. Ей не хотелось вспоминать, чем закончилась ее недавняя встреча с таким же неугомонным родственником. Клиника тогда отказалась продолжать лечение, и пациентку перевели в другое место.

Работа Рене в клинике университета Манхэттена заключалась в том, чтобы помогать пациентам в любых вопросах. Она также должна была следить за тем, чтобы все пациенты были обеспечены необходимой медицинской помощью вне зависимости от их национальности и положения в обществе.

Стук в дверь прервал размышления Рене.

— Войдите.

Она встала и изобразила вежливую улыбку, готовясь встретиться с Тэганом Элиотом, одним из наследников концерна «Элиот Пабликейшн». Эта издательская группа была крупнейшей в мире. Тэг вошел в офис, одетый так, словно он только что позировал для обложки глянцевого журнала. Рене пришлось признать, что он красив. Правильные черты лица, выразительные глаза и волевой подбородок заставили ее сердце учащенно забиться.

Она твердо пожала протянутую руку:

— Мистер Элиот!

— Мисс Уильямс.

Его северный акцент был едва заметен. Наверняка потратил кучу денег на репетитора, усмехнулась про себя Рене.

— Хотите присесть и обсудить состояние вашей матери?

Тэг нахмурился:

— Я не хочу сидеть и не собираюсь что-либо обсуждать. Скажите, что именно вы делаете для нее.

Рене удивленно приподняла брови. Так он не желает скрывать своего высокомерия. Прекрасно! Скоро он обнаружит, что она не собирается заискивать перед ним. Рене сложила руки на груди:

— Если вы предпочитаете стоять — ваше право. Но у меня выдалась тяжелая смена, и я присяду.

Она вернулась на свое рабочее место. Тэг одарил ее свирепым взглядом, и если бы не серьезность ситуации, Рене послала бы ему в ответ ядовитую улыбку. Очевидно, он не привык к подобному поведению.

— Вернемся к обсуждению состояния вашей матери, — продолжила Рене, отхлебнув глоток остывшего кофе. — Как я понимаю, операция назначена на…

— Думаю, я должен извиниться.

Рене подняла взгляд и поставила кружку на стол. Его глаза больше не были похожи на две льдинки, в них светилось сочувствие.

— Вы?

— Да.

Улыбка коснулась его губ. Рене машинально отметила, что у него сочные, манящие губы.

— Вообще-то я довольно милый парень, но, как представлю, через что предстоит пройти моей матери, сам не свой становлюсь. Знаете; я совсем не собирался вести себя как высокомерный сноб. Просто хочу удостовериться, что для нее делают все возможное, — сказал Тэг, занимая кресло возле стола Рене.

Рене почему-то была уверена, что Элиоты всегда получали все самое лучшее.

— Для этого я здесь, мистер Элиот. Я слежу за тем, чтобы не только ваша мать, но и все больные в клинике получали квалифицированную помощь.

Тэг кивнул, и его улыбка стала еще дружелюбней.

— Вы знакомы с моей матерью?

Рене улыбнулась в ответ. Пока все складывалось удачно.

— Да, я беседовала с ней несколько дней назад. Она очень красивая женщина, и внешне, и внутренне.

Тэг засмеялся:

— Да уж.

Из разговора с Карен Рене поняла, что у нее три сына и дочь. Тэган, которому исполнилось двадцать девять, оказался самым молодым из сыновей. Он занимал пост редактора новостей в одном из журналов «Элиот Пабликейшн», под названием «Пульс». Карен также упомянула, что между ней и Тэгом установились особенно доверительные отношения.

— Так что я могу сделать для своей матери, мисс Уильямс?

Вопрос Тэгана прервал размышления Рене.

— Сейчас, когда Карен поставлен диагноз и назначена операция, единственное, что ей нужно, — моральная поддержка всей семьи. Она хочет сделать двойную мастэктомию, хотя опухоль была обнаружена только в одной груди. Но мы должны смириться с ее решением. Карен также потребуется ваша любовь и поддержка в послеоперационный период. И хотя нет признаков того, что рак распространился на лимфатические узлы, ваша мать решила также пройти и курс химиотерапии.

Рене откинулась на спинку стула. Сейчас для нее стало очевидным, что Тэган от всего сердца переживает за мать. И хотя он поначалу вел себя высокомерно, Рене сочувствовала ему. Похоже, он был заботливым сыном.

— Уже известна дата операции? — спросил мужчина.

— Следующий вторник.

Тэган вздохнул и встал:

— Спасибо за вашу помощь. И еще раз извините.

Рене улыбнулась и кивнула:

— Я принимаю ваши извинения. Внезапная болезнь близких может вывести из равновесия любого, даже самого воспитанного человека.

Тэг засмеялся:

— Я сказал, что обычно я милый, но не говорил, что воспитанный.

Рене усмехнулась. Тэган также ни словом не обмолвился и о своей красоте, но его внешность не нуждалась в подобных комментариях. Высокой спортивной фигурой, блестящими черными волосами и пронзительными синими глазами Тэг напомнил Рене молодого Пирса Броснана. На Тэгана она определенно могла бы смотреть часами. Рене знала, что на большее ей рассчитывать и не приходится. Такие состоятельные мужчины, как Тэг Элиот, не назначают свидания простым девушкам. Тем более афроамериканкам.

— Вот моя визитка, мистер Элиот. Звоните, если возникнут еще вопросы.

Тэган взял карточку и убрал в карман пиджака:

— Спасибо. Сегодня вечером я расскажу семье о ваших рекомендациях. Сейчас для всех нас нет ничего важнее здоровья Карен.

Рене кивнула, и Тэган вышел из офиса.

Тэг вошел в лифт, довольный, что остался один. Он тяжело вздохнул, пытаясь расслабиться. Что, черт возьми, с ним происходит? Эта женщина, Рене Уильямс, сразила его своей красотой, женственностью и обходительностью. В ее присутствии он просто таял. Никогда с ним подобного не случалось.

Ее певучий, шелковистый голос разбудил в нем мужчину. Тэгу казалось, что во время разговора она нежно гладила его своим голосом. И когда их руки соприкоснулись, Тэгу захотелось притянуть ее к себе. Он предположил, что ее рост приблизительно пять с половиной футов без каблуков. Униформа бледно-мандаринового цвета идеально облегала ее соблазнительную фигуру.

Оттенок кожи Рене напомнил ему сливочный шоколад. Вдобавок у нее были роскошные черные волосы, струящиеся по плечам, и нежные карие глаза, в которых светилось сострадание.

Тэг чуть не рассмеялся, когда она поставила его на место в самом начале их встречи. Определенно, Рене была решительной девушкой, и ему захотелось узнать ее получше. Жаль, что это невозможно. Романтические отношения сейчас меньше всего интересовали Тэга. Его отец большую часть времени проводил в больнице с Карен, и львиная доля управления семейным журналом легла на плечи Тэга. А сейчас еще его дедушка Патрик Элиот бросил всем вызов, заставив конкурировать между собой четыре основных журнала «Элиот Пабликейшн».

Каждым из четырех глянцевых изданий управлял один из детей Патрика. Журналом «Пульс», публиковавшим мировые бизнес-новости, управлял отец Тэга, Майкл. Журналом «Кадр», который описывал жизнь знаменитостей, руководил дядя Тэга, Даниель. Журнал «Молва» публиковал новости шоу-бизнеса; его возглавлял другой сын Патрика, Шон. Четверку замыкал журнал «Харизма», рассказывающий о моде, и его главным редактором была тетя Тэга, Финола.

Месяц назад Патрик заявил, что собирается отойти отдел, а своим преемником назначит того, чей журнал побьет рекорды продаж к концу года.

Когда лифт остановился на первом этаже, Тэг уже с нетерпением ждал следующей встречи с Рене Уильямс.

— Итак, что тебе сказали в клинике?

Три брата и сестра Элиоты встретились в ресторане на Манхэттене, неподалеку от здания «Элиот Пабликейшн». Один из братьев Тэга, Кеннон, которому было тридцать три, также работал под руководством отца в «Пульсе». Лайаму исполнился тридцать один год, и он занимался финансами. Их младшая сестра Бриджит, которой едва исполнилось двадцать восемь, нашла себя в роли фоторедактора журнала «Харизма».

— Ты уверен, что этот социальный работник знает, о чем говорит? — обеспокоенно спросила Бриджит, отпивая глоток вина. — Мама, конечно, приняла решение, но это так не похоже на нее. Мне кажется, она на грани нервного срыва.

Тэг кивнул, понимая, на что намекает его сестра. Но он мог лишь подтвердить, что Рене Уильямс компетентна, профессиональна и… красива. Последнее качество произвело на него неизгладимое впечатление. Даже сейчас Тэг вспоминал улыбку, озарившую ее лицо, когда он просил извинения за неподобающее поведение.

— Рене — квалифицированный специалист, — наконец произнес Тэг. — Она посоветовала всем нам смириться с решением мамы и поддержать ее в трудную минуту.

Тэг всегда знал, что в их семье царит любовь и понимание. Неожиданная болезнь матери сделала всех членов семьи еще ближе.

Он поблагодарил официантку за принесенное меню и обратился к старшему брату. Кеннон недавно начал встречаться с девушкой, и Тэг, как и все в семье, был рад за него. Эрика казалась идеальной парой для их трудоголика-брата.

— Как папа?

Кеннон отвлекся от меню и взглянул на Тэга.

— Он в порядке. Сегодня отменил важную встречу с представителем из «Санта Джон», чтобы полететь с мамой в Сиракузы на ее благотворительный вечер.

— Кто бы мог подумать, что отец может отменить деловую встречу из-за такого пустяка, — усмехнулся Лайам, покачав головой. Вся семья знала, что Майкл Элиот — трудоголик. И никто не предполагал, что отец пожертвует работой ради жены.

— Он просто хочет показать, как много значит для него мама, — улыбнувшись, сказала Бриджит, которую тронула забота отца и его частые визиты в клинику. Она внимательно посмотрела на Тэга. — Социальный работник, с которым ты встречался сегодня… расскажи нам о ней.

Тэг откинулся на спинку стула и улыбнулся:

— Ее зовут Рене Уильямс, она афроамериканка, приблизительно твоего возраста. И она профессионал в своем деле. Кроме того, мне показалось, Рене вселяет в людей уверенность в завтрашнем дне.

Лайам кивнул:

— Судя по твоим словам, маме нужен именно такой человек. Сейчас Карен подавлена, и ее настроение беспокоит меня больше всего.

Тэг тоже волновался об этом, но был уверен, что Рене поможет матери пережить сложное время.

— А еще она хорошенькая.

Эти слова сами собой слетели с губ Тэга, и он понял, что совершил ошибку. Его заявление привлекло внимание всех присутствующих.

Кеннон удивленно изогнул бровь:

— О, так она тебе понравилась?

Бриджит и Лайам засмеялись. Все знали, как обстоят дела на любовном фронте у Тэга. Его мысли всегда были больше заняты бизнесом, чем амурными делами.

Тэг понял, куда клонит Лайам, и засмеялся в ответ:

— Да.

Но сейчас Тэг не был способен на романтические подвиги, даже ради красавицы Рене Уильямс. Поэтому необходимо положить конец нелепым домыслам.

— Мм, лосось сегодня просто великолепен.

Тэг взглянул на Бриджит, которая прикрылась меню. Но его братья все еще смотрели на него с пристальным любопытством. Почувствовав смущение, Тэг нахмурился:

— Черт, я сказал просто так. Не делайте поспешных выводов.

Кеннон рассмеялся:

— Как скажешь, дружок.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Мисс Уильямс? Какая приятная неожиданность.

Рене подняла глаза от книги, которую читала, и наткнулась на дружелюбный взгляд Тэга.

— Мистер Элиот, как дела? — улыбаясь, ответила она, поправляя очки на носу. — Как чувствует себя ваша мама?

Рене взглянула на его соблазнительные губы и отвела взгляд.

— Она немного подавлена и не хочет обсуждать предстоящую операцию ни с кем, даже с отцом.

Рене кивнула:

— Просто ей нужно время, чтобы прийти в себя. Осознать болезнь нелегко.

Тэг покачал головой:

— Можно на «ты»? Разумеется, ты права, но мы все так волнуемся за нее…

— Вам вместе придется пройти через это.

Тэг улыбнулся. Как он сказал своим братьям, Рене могла утешить любого. Еще во время их первой встречи Тэг понял, что она просто ангел-хранитель для своих пациентов. Рене понравилась его матери, которая отзывалась о своем социальном работнике исключительно в восторженных тонах.

— Что ты делаешь в Гринвиче? Ты здесь живешь? — спросил Тэг.

Он шел по улице, рассматривая картины художников, выставленные вдоль тротуаров, и случайно увидел Рене за столиком одного из кафе. Сначала Тэг решил, что обознался. Но потом каким-то шестым чувством понял, что интуиция не обманула его. Нравилось ему это или нет, Рене притягивала его как магнит.

В офисе она носила униформу и выглядела подчеркнуто официально. Но этим субботним утром, в шерстяной юбке и синем свитере, Рене была бесподобно красивой. Волосы, собранные в «конский хвост», придавали ей немного озорной вид.

— Нет, я живу в Морнингсайд-Хайтс. Просто здесь я должна была встретиться кое с кем, но встреча сорвалась.

— Вот как! — Тэг не скрывал своего удивления. Похоже, мужчина, с которым была назначена ее встреча, повел себя не слишком вежливо. Затем Тэг быстро решил, что это не его дело. Он залюбовался красотой Рене Уильямс, которая была похожа на солнечный летний день. — Ну, не буду тебе мешать.

Рене склонила голову набок, и Тэг почувствовал себя в плену ее глаз. Затем она облизнула губы, и взгляд мужчины словно приклеился к ее рту.

— Я рада, что встретила тебя, — сказала Рене и хрипло рассмеялась, отчего сердце Тэга забилось быстрее.

Он напряженно улыбнулся:

— Тогда я посижу с тобой?

Рене чуть заметно кивнула. Как только он опустился на стул, появился официант:

— Могу я принять ваш заказ, мистер Элиот?

— Как обычно, Морис.

Официант кивнул и испарился. Тэг бросил взгляд на Рене и заметил на ее лице откровенное любопытство.

— Что-то не так? — спросил он.

Она покачала головой и усмехнулась:

— Нет, но, похоже, ты здесь постоянный посетитель.

— Да, я живу на Трайбек-стрит и часто захожу в это кафе, особенно в субботу утром. Мне нравится смотреть на картины местных художников. Они так выразительны.

Тэг снова заметил ее улыбку и подумал, знает ли Рене, насколько соблазнительно выглядит.

— Я тоже люблю искусство. Иногда сама рисую.

— В самом деле?

Она засмеялась:

— Да, но у меня не слишком хорошо получается. Ведь я даже не ходила в художественный класс. Думаю, любовь к живописи досталась мне от матери. Она преподавала искусство в колледже в Огайо.

— Так ты из Огайо?

— Точно. Даже закончила местный колледж.

Тэг откинулся на спинку стула:

— И что привело тебя в Нью-Йорк?

Рене вздохнула, ей совсем не хотелось рассказывать Тэгу об истинной причине своего переезда.

— Мне предложили здесь работу, и я решила не отказываться, — уклончиво ответила она. — Мне нравится Нью-Йорк.

— Мне тоже.

В этот момент вернулся официант с пивом для Тэга. Он поднес бутылку к губам, искоса взглянув на Рене.

— Итак, мисс Уильямс…

— Мне было бы легче, если бы ты называл меня по имени.

— Ладно, — медленно протянул Тэг. — А ты зови меня Тэгом. — Он взглянул на ее бокал, который был почти пуст. — Заказать тебе что-нибудь еще?

— Нет, спасибо. Фруктовый коктейль здесь очень вкусный, но слишком калорийный. Мне придется прогуляться, чтобы сжечь лишние калории.

— Жаль, что твое свидание сорвалось.

Рене засмеялась:

— Не стоит. Дебби часто так со мной поступает, она слишком занята. Дебби моя лучшая подруга, она работает в «Тайм».

— Они самый сильный конкурент «Пульса».

— Я часто это слышу.

— Но мы определенно лучше.

Рене откинула голову назад и засмеялась:

— Я ждала от тебя подобного заявления.

Тэг сделал большой глоток. Смех Рене, такой хриплый и чувственный, разбудил в нем желание.

Он не мог вспомнить, когда последний раз у него был роман. Работа в журнале требовала полной самоотдачи. А тут еще дедушка бросил вызов семье. Но сейчас разум Тэга был занят не только работой. Он думал о женщине. Особенной женщине. Если его так тянет к ней, когда он просто смотрит на нее, что случится, если он прикоснется к ней? Поцелует? Займется с ней сексом…

Жаркие образы опалили его мозг.

— Знаешь, я собиралась немного пройтись.

Тэг растерянно посмотрел на Рене. Он не был готов вот так расстаться.

— Ты не против, если я составлю тебе компанию? Кстати, неподалеку открылось несколько интересных художественных экспозиций. Одну закрытую выставку я как раз собирался посетить.

Рене встретила его пристальный взгляд. Как бы там ни было, если у нее и есть шанс попасть на закрытую выставку, то только с ним. Почему же она сомневается? Они всего лишь сходят на выставку. Она помогает его матери, а он пытается быть вежливым. Вот и все.

Рене допила коктейль и спросила:

— Ты уверен, что хочешь пойти на выставку со мной?

Он поставил бутылку на стол:

— Да, я уверен. Я хотел бы провести с тобой какое-то время.

Она облизнула губы:

— Почему?

Тэг посмотрел ей прямо в глаза:

— Ну, я много работал на неделе, и сегодня у меня выходной. И потом, мне нравится твоя компания.

Ее лицо озарила улыбка.

— Спасибо, мне твоя тоже.

— О боже, как прекрасно!

Тэг посмотрел на картину, которой восторгалась Рене, и согласился с ее оценкой. На полотне был изображен африканский ребенок, а над ним радуга. Художник удачно передал цветовую гамму и выражение лица ребенка, который в буквальном смысле светился от счастья. Тэг посмотрел на ценник:

— Это Мелоун, и цена неплохая. Полагаю, он сделал себе имя. Я купил несколько его картин, когда он только начинал.

Рене представила картины Мелоуна на стенах квартиры Тэга. Ей нравились этнические полотна этого художника. Значит, Тэг тоже любит живопись и неплохо в ней разбирается. Но различие между ними состояло в материальных возможностях, ведь Рене не могла покупать дорогие картины.

Она знала, что помимо социального статуса они отличаются и цветом кожи. Хотя Нью-Йорк — один из самых демократичных городов на земле, мнение многих людей о расовом неравенстве осталось неизменным.

Не раз, пока они шли по тротуару, на них бросали косые взгляды. Рене смирилась с таким отношением к себе, а Тэг, казалось, ничего не замечал. Он не выглядел обеспокоенным тем, что их могли принять за пару.

— Уже четыре часа. Может, перекусим, и я отвезу тебя домой? — предложил он.

— Спасибо, Тэг, но я привыкла ездить на метро, — откликнулась Рене.

— Эй, Тэг! Подожди!

Тэг и Рене остановились. Они обернулись и увидели парня, одетого в спортивный костюм и кроссовки.

— Где ты пропадал? — спросил он, пожимая руку Тэгу. — Прошло сто лет, когда я последний раз видел тебя в клубе.

— Много работы, — ответил Тэг и взглянул на свою спутницу. — Рене, это мой приятель из колледжа, Томас Боннер.

— Приятно познакомиться, — вежливо сказала Рене. Она отметила про себя недружелюбное рукопожатие и фальшивую улыбку нового знакомого.

— Взаимно. — Он тут же посмотрел на Тэга неодобрительно. — Очевидно, ты не очень занят, раз нашел время для такой яркой девушки.

Рене сразу поняла грубый намек в его словах. Видимо, Томас подумал, что она не та девушка, которая подходит его другу. Она глубоко вздохнула, понимая, что не стоит отвечать на обидные слова. Однако Тэг, видимо, считал по-другому. Он уверенно обнял Рене за талию.

— По-моему, ты знаешь, что я не встречаюсь с девушками ради развлечения, — его голос был ледяным. — Кроме того, когда мужчина встречает такую шикарную женщину, он не тратит время впустую. Если он не глуп, то пытается произвести на нее впечатление. Что я и делаю. Так что пожелай мне удачи.

Услышав это, Томас на несколько секунд потерял дар речи. Затем пробормотал:

— Ну… Мне пора бежать. Передавай привет семье.

Рене могла только вообразить, какие слухи разлетятся среди знакомых Тэга. Возможно, ему все равно. Но она не хочет участвовать в скандале. Она разъяренно взглянула на Тэга:

— Почему ты сделал вид, что мы встречаемся?

Он широко улыбнулся, и Рене пришлось признать, что ей нравится его улыбка.

— Тебя это беспокоит?

— Меня не задели слова твоего друга, я уже привыкла. Кроме того, я постоянно сталкиваюсь с расовыми предрассудками и могу сама за себя постоять.

— Хорошо, я больше не буду ставить тебя в неловкое положение. Извини.

Некоторое время они молча шли по тротуару. Тэг думал о том, что с Рене возможны только серьезные отношения. Но проблема заключалась в том, что у него просто не было времени на личную жизнь. Он разрывался между больницей и работой в журнале, обстановка в котором накалилась до предела. И когда он поздно вечером добирался до дома, единственной его мыслью было побыстрее лечь спать.

— Ну и что, если люди подумают, будто мы встречаемся? Меня, например, не волнует мнение посторонних.

Рене остановилась и взяла его за руку:

— Просто мы с тобой из разных социальных кругов.

— Но ведь в современном мире это не имеет значения, — возразил Тэг.

— К тому же ты белый, а я афроамериканка, — воскликнула Рене.

Он улыбнулся, и ее сомнения на мгновение исчезли.

— Ты шутишь! А я и не заметил.

Но Рене было не до смеха:

— Вернись к реальности!

— Ты мне нравишься, мне нравится общаться с тобой. Это единственная реальность, которая для меня имеет значение.

Они зашли в ресторанчик и сели за уединенный столик.

— Расскажи мне немного о себе, — попросила Рене.

— Ну, для начала, Элиотом быть не так-то легко. Особенно сейчас, когда дедушка затеял эту конкуренцию между журналами.

— Я немного слышала о Патрике…

— Он жестокий человек.

Рене отпила глоток сока:

— А сколько тебе было, когда ты начал работать у отца?

— Шестнадцать. А потом я поступил в Колумбийский университет на факультет журналистики.

В этот момент официантка принесла гамбургеры и молочные коктейли.

— Я уже и не помню, когда ел такую пищу.

— Ты шутишь? — удивленно сказала Рене. — Что же ты тогда ешь?

— Мой сосед — повар в одном из ресторанов. Он заботится о том, чтобы мой холодильник был забит правильной пищей. А меня хватает только на то, чтобы сунуть что-нибудь в микроволновку.

Тэг вздохнул. Он провел с Рене почти весь день, и все, о чем он мог сейчас думать, — это о том, как отвезет ее домой и снимет с нее одежду. Раньше он никогда так быстро не воспламенялся.

Пообедав, они вышли на улицу, и Тэг снова предложил Рене подвезти ее до дома.

— Я прекрасно доберусь на метро, — ответила она.

— Почему ты отказываешься? Уже поздно, — уговаривал Тэг. — И знаешь, между нами все-таки есть кое-что общее, кроме любви к искусству.

— Что?

— Упрямство!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Ладно, я признаю, ты победил!

Они сели в его «лексус» и поехали по живописным улочкам. Тэг не мог не признаться самому себе, что прекрасно провел время.

— Я живу в следующем доме, — подсказала она.

— Хороший район. Раньше я бегал в этом парке.

Рене улыбнулась ему:

— Я тоже.

Когда он остановился перед ее домом, она сказала:

— Тебе не обязательно провожать меня до двери.

Тэг подумал, что она не хочет, чтобы их видели вместе. Эта мысль почему-то огорчила его. Он наклонился к Рене и коснулся ее щеки.

— Но моя миссия тогда будет не выполнена. Я же не смогу убедиться, что ты благополучно добралась домой.

— Спасибо за заботу, — засмеялась Рене.

Тэг почувствовал, что она нервничает. Может, беспокоится, что он попытается ее поцеловать на прощание? А что, если он так и сделает? Она оттолкнет его? Был только один способ узнать.

Рене молча смотрела, как Тэг вылез из машины и обошел ее, чтобы открыть пассажирскую дверь. Он был так не похож на ее прежнего парня, который никогда не вел себя как джентльмен.

— Спасибо, — только и вымолвила она, когда он открыл дверцу и протянул ей руку. Ее сердце затрепетало, когда их ладони соприкоснулись. Держась за руки, они дошли до дверей квартиры.

Тэг отступил в сторону, пока она открывала дверь. Рене спрашивала себя, не ждет ли он приглашения войти. Весь день они общались исключительно как хорошие знакомые. Тогда почему ее сердце так бешено стучит и почему она чувствует себя возбужденной и загнанной в ловушку? Рене собралась с духом и сказала:

— Спасибо, Тэг, я хорошо провела время.

— Я тоже. Смотри не замерзни сегодня ночью, обещали заморозки.

— Постараюсь, — Рене подумала о своей большой кровати, где она будет спать одна, и впервые за последние два года ей стало тоскливо. С тех пор как переехала в Нью-Йорк, она занималась только своей карьерой. Она ни с кем не встречалась, убеждая себя, что ей только двадцать восемь и не стоит торопиться с выбором спутника жизни. Но сейчас ей стало, как никогда, одиноко.

— Ты поужинаешь со мной завтра? — предложил Тэг.

Она заглянула в его бездонные синие глаза. Он задал вопрос на миллион долларов. Но она должна быть честна с собой. Если бы он был афроамериканцем, она бы ни секунды не колебалась. Но их разделяли цвет кожи и социальный статус.

— Рене?

— Да?

— Может, мы зайдем к тебе и продолжим беседу? Мне кажется, мы привлекаем нежелательное внимание.

Рене посмотрела вокруг и рассеянно кивнула. Несколько жильцов дома открыто уставились на них.

— Да, давай зайдем.

Она открыла дверь. Как только они переступили порог, Рене почувствовала незнакомое доселе возбуждение.

— Хочешь что-нибудь выпить?

Он оперся спиной на закрытую дверь и засунул руки в карманы джинсов:

— Нет, спасибо. Так как насчет завтрашнего ужина?

Рене нервно облизнула губы.

— Не делай так.

— Что?

— Не облизывай губы. Ты делала так несколько раз сегодня, и всякий раз я хотел поцеловать тебя. Даже сейчас.

Его слова распалили воображение Рене. Ее сердце снова бешено застучало. По привычке она автоматически нервно облизнула губы и, когда осознала, что делает, вскрикнула:

— Ой, прости, я не хотела.

— Слишком поздно.

Тэг оттолкнулся от двери и приблизился к ней.

— Это безумие, — сказал он хриплым голосом. — Но я умру, если не поцелую тебя.

«Это безумие, — пронеслось в ее голове, — но я тоже умру, если ты меня не поцелуешь». Всепоглощающее желание огнем струилось по ее венам. Они смотрели друг на друга, и оба знали, что следующее движение приведет их к тому, о чем они не скоро смогут забыть. Тэг не сводил взгляда с ее губ. Они нервно дрожали, и он точно знал, когда она снова оближет их.

Его губы поймали ее язык, и их рты закружились в неистовом танце, который заменил им слова. Тэг вложил в свой поцелуй все эмоции, все желание, все мысли. Ему нравился вкус ее губ.

Рене чуть не задохнулась, но и не думала прерывать поцелуй. Ёё никогда не целовали так прежде. Тэг упивался каждым движением их губ.

В глубине души Рене хотела забыть, что она чувствует сейчас. Все это не кончится ничем хорошим. Тэг — белый, богатый, его мать — ее пациентка, и так далее. Слишком много «но».

Тэг медленно оторвался от нее. Его взгляд был затуманенным.

— Мой первый…

— Первый что? — прошептала она.

— Мой первый настоящий поцелуй, — он смущенно улыбнулся. — Я никогда так прежде не целовался. — Тэг поднял ее подбородок. — Ты такая красивая.

Он наклонился и поцеловал ее снова.

— Ты поужинаешь со мной завтра?

Рене вздохнула. У нее путались мысли, но одно она знала точно: не стоит больше встречаться с Тэгом за пределами больницы. По ряду причин.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Тэг удивленно поднял бровь:

— Почему нет?

Зачем он все усложняет? То, что было очевидно для нее, судя по всему, не кажется ясным ему. Еще один такой поцелуй — и она падет к его ногам, не думая о последствиях. Рене решила слукавить:

— Твоя мать — мой пациент, так что это неэтично.

Тэг открыл рот, собираясь возразить, что ужин — вполне безобидная вещь, но понял, что это не так. Если они пойдут в ресторан, он снова захочет поцеловать ее, захочет остаться у нее на ночь…

— И долго? — спросил он, стоя возле двери.

— Что?

— Долго моя мать будет твоим пациентом?

Рене нервно засунула руки в карманы юбки:

— Официально — до конца операции и выписки из больницы.

— Ты сама решила, что это неэтично? — взгляд Тэга прожигал ее насквозь.

— Да.

Тэг улыбнулся медленно и сексуально.

— Значит, мне нужно доказать, что ты ошибаешься.

Он приблизился и мягко обнял ее:

— Думай обо мне сегодня вечером… А я буду думать о тебе.

С этими словами он вышел.

— Как выходные, Тэг?

Тэг оторвал взгляд от бокала вина и взглянул на Лайама, который заехал к нему в гости. Но он не собирался рассказывать брату, как провел субботу.

— Нормально. Я был на выставке.

Лайам потер руками лицо. Он выглядел усталым и взволнованным.

— Хорошо, что хоть кто-то может отдохнуть!

— А почему ты не отдыхаешь? — Тэг оперся локтями на стол.

Его брат Лайам был финансовым директором в «Элиот Пабликейшн». В своей области он слыл первоклассным специалистом.

— Возьми себе выходной, расслабься, — посоветовал Тэг.

Брат глубоко вздохнул:

— Ты же знаешь, что все сошли с ума и работают на износ с тех пор, как дедушка объявил о своей отставке. Я только не понимаю, зачем он натравливает нас друг на друга? Вчера я видел тетю Финолу, она смотрела на меня как на врага.

Тэг кивнул, он уже сам столкнулся с подобным и боялся, что скоро в семье все перегрызут друг другу глотки.

— Да, дедушка слишком жесток, — сказал Тэг. — Хотя я не понимаю, зачем он все это затеял. Он ведет себя как капризный ребенок.

Лайам с неохотой согласился.

— Ты готов ко вторнику?

Тэг кивнул. На вторник была назначена операция его матери.

— Надеюсь, она быстро поправится.

Лайам прикрыл глаза. Затем устало посмотрел на часы и встал:

— Ну, думаю, мне пора. Надо еще заскочить в офис.

После ухода Лайама Тэг растянулся на кровати. Несколько минут он думал о Рене. Он не собирался целовать ее, но так уж произошло, и, похоже, с этого начались его проблемы. Они провели целый день вместе, и сейчас Тэг подумал, что это был его лучший день за последнее время.

Она рассказала ему немного о себе. Родители Рене умерли, когда ей было девять лет: отец получил тяжелую травму на работе, а мать умерла от рака. Ее так тронула забота социального работника об умирающей матери, что она тоже решила посвятить свою жизнь помощи людям.

Едва познакомившись с Рене, Тэг решил, что они могли бы стать хорошими друзьями. Но их поцелуй все изменил. Теперь ему хотелось серьезных отношений. Он хотел ужинать с Рене в лучших ресторанах, выводить ее в свет, наконец, он хотел представить ее своей семье. Тэг покачал головой и глубоко вздохнул. Он провел рукой по лицу и почувствовал усталость.

Черт!

Почему она не хочет встречаться с ним? Тэг понимал, что должен дать ей время. Она находится под влиянием межрасовых предрассудков, и он должен что-то сделать, чтобы изменить ее мнение.

Ну, хорошо, он наберется терпения. В любом случае он увидит ее во вторник в больнице.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Операция прошла удачно, мистер Элиот.

Тэг увидел облегчение на лице своего отца и других членов семьи, которые собрались в комнате ожидания.

— Думаете, все будет хорошо? — спросил Майкл Элиот.

Доктор Чейни кивнул:

— Уверен, хотя Карен придется остаться в больнице еще на какое-то время.

— Когда мы сможем ее увидеть? — спросил Кеннон.

— Возможно, через час. Думаю, к этому времени она уже проснется.

Когда доктор ушел, Майкл с сияющими глазами посмотрел на своих детей:

— С вашей мамой все будет в порядке. Как только ее выпишут, мы с ней поедем на курорт. Забыл сказать, я поблагодарил социального работника нашей матери, она подходила недавно, чтобы поддержать меня.

Тэг вскинул голову:

— Рене была здесь? — Он заметил удивленный взгляд отца. Наверное, ему не стоило называть ее по имени.

— Да, она заходила около часа назад, когда ты, Кеннон и Лайам пили внизу кофе.

Тэг кивнул. Жаль, что они не увиделись. Он посмотрел на часы и тут же принял решение:

— Если верить доктору, мама проснется только через час. Наверно, я пойду прогуляюсь.

Вся семья многозначительно посмотрела на него, но Тэг проигнорировал их красноречивые взгляды и бросился к ближайшему лифту.

— Ты что, правда, общаешься с Карен Элиот?

Рене оторвала взгляд от бутерброда и посмотрела на Диану Картер, которая работала медсестрой и была самой заядлой сплетницей в больнице. Обычно Рене избегала ее общества, но иногда они вместе завтракали.

— Да, — наконец ответила Рене, отпив глоток лимонада.

— Боже, как тебе повезло! — воскликнула Диана. — Ты встречалась с кем-нибудь из ее родных?

— Да, я познакомилась с одним из ее сыновей, его зовут Тэг.

— И как он?

— Милый, — сдержанно ответила Рене.

Диана откинулась на спинку стула и недоверчиво уставилась на нее.

— Милый? Я видела его фотографию. Он же бесподобно красив.

В этот момент рука Рене с лимонадом застыла в воздухе. Тэг вошел в больничное кафе. Он оглядывался вокруг, словно искал кого-то. Их взгляды встретились. И Рене тут же вспомнила злосчастный поцелуй три дня назад, который до сих пор не давал ей покоя.

— Рене, с тобой все в порядке?

Она в панике посмотрела на Диану:

— Да, все хорошо. — Молодая женщина заставила себя выпить немного лимонада и откусить от бутерброда. Тэг стоял посреди кафе и пристально смотрел на нее.

Тэг глубоко вздохнул. В тот момент, когда он увидел Рене, желание разгорелось с новой силой. Почему он решил, что это влечение исчезнет? Почему думал, что не сможет найти достаточно времени для общения с ней? Наверно, он сошел с ума. Тэг понял, что теперь его ничто не остановит. Он добьется расположения Рене.

Он подошел к ней. Она подняла на него глаза и почувствовала их взаимное притяжение. Интересно, заметила ли это Диана?

Напустив на себя официальный вид, Рене откинулась в кресле и вежливо спросила:

— Мистер Элиот, как дела? Как ваша мама?

Тэг почувствовал ее нервозность. Другие сотрудники перестали жевать и с интересом наблюдали за ними.

— С Карен все хорошо, мисс Уильямс, — так же официально ответил он. — Доктор сказал, операция прошла успешно. Однако я не хочу отрывать вас от ланча. Не могли бы мы поговорить позже?

Рене чувствовала пристальное внимание Дианы и была благодарна Тэгу, что он понял ее без слов.

— Я уже закончила, — ответила Рене. — Мы можем подняться ко мне в офис.

Рене почувствовала новый прилив возбуждения, когда они с Тэгом оказались в лифте. Одни. Молча, они доехали до шестого этажа. Все это время Рене пыталась вспомнить причины, по которым они не могут встречаться.

— Я расстроился, узнав, что ты приходила поддержать отца, когда меня не было, — прервал затянувшееся молчание Тэг.

— В мои обязанности входит забота о семьях моих пациентов.

Тэг прислонился к стене:

— А ты не могла бы сделать кое-что для меня?

— Что?

— Для начала перестань притворяться, будто не помнишь вечер субботы. Мы целовались, Рене, и оба потеряли голову от страсти.

Тэг услышал тяжелый вздох.

Рене распахнула дверь и вошла в свой офис. Он последовал за ней. Тэг смотрел, как она быстро пересекла комнату. На ней была светло-голубая шелковая блузка и красивый костюм шоколадного цвета. Юбка выше колен открывала его взору стройные ноги.

— Я рада, что операция твоей матери прошла успешно.

— Я тоже.

Тэг пристально смотрел на нее.

— В кафе ты сказал, что хочешь поговорить о Карен.

Мужчина пожал плечами:

— Я должен был увидеться с тобой наедине.

Он заметил, как она прищурила глаза, всем своим видом выражая недовольство. Но они все-таки были наедине, и его ложь стоила того. Тэг улыбнулся.

Рене злилась, что не может прогнать Тэга. Он выглядел бесподобно в строгом костюме и казался воплощением мечты любой женщины. Но ей тут же пришлось признать, что даже в футболке и потертых джинсах он выглядел бы не хуже. А его улыбка! Рене вздохнула:

— Мистер Элиот, я считаю, что это деловой разговор.

— Как хочешь.

Рене разозлилась еще больше:

— Мне нужно работать.

Тэг прислонился к двери и засмеялся:

— Ты сама сказала, что должна заботиться о членах семьи своих пациентов!

— Ты искажаешь смысл моих слов.

Тэг подошел к ней и остановился:

— Мне нужно возвращаться. Карен, наверное, пришла в себя. — Он сделал паузу и затем добавил: — Я только хотел убедиться, что ты реальна, а не плод моего воображения.

Рене сложила руки на груди и подняла подбородок:

— Я реальна, и что дальше? Я не могу закрутить сомнительную интрижку с тобой!

— Ты уверена? — спросил Тэг, страстно желая поцеловать ее сжатые губы.

— Да.

— И ты не хочешь, чтоб я поцеловал тебя сейчас?

— Нет! — Рене впилась в него взглядом, и он заметил, как расширились ее зрачки.

Тэг наклонился к ней. Их губы почти соприкасались.

— Скажи мне еще раз «нет», и я уйду, — горячо прошептал он ей в губы.

Рене открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она безнадежно тонула в глубине его синих глаз.

— Скажи мне, — потребовал он.

Она вздохнула, огонь желания пробежал по всему телу, делая твердыми соски, спускаясь ниже, вдоль позвоночника и бедер. Никогда ее так сильно не влекло к мужчине. Хотя Рене и раньше встречалась с белыми мужчинами, ни с кем из них она не хотела серьезных отношений. Но Тэг был особенным. Он хотел ее, впрочем, как и она.

Зная, что пожалеет о своем решении, Рене приблизила губы к его рту. Тэг не шевелился. Он спокойно стоял, но его взгляд заставил ее задрожать. Сердце Рене билось как сумасшедшее, она испытывала муки ада. Тэг ясно давал понять: если она хочет поцелуя, пусть целует его сама. Со стоном Рене отбросила все свои принципы и припала к его губам.

Она обняла его за плечи и приоткрыла рот шире, впуская его язык. Удовольствие волнами омывало ее тело. Тэг начал целовать ее в ответ. Сначала нежно и мягко, потом — страстно и неистово. Рене чувствовала, что тает в его объятиях. Его запах дразнил ее и заставлял мечтать о большем.

Внезапный телефонный звонок вернул их с небес на землю.

Рене оторвалась от Тэга и подошла к столу. Она нажала на кнопку ответа:

— Да, Вики? — Боже, она сказала это нормальным голосом!

— У вас пациент на шесть часов, мисс Уильямс.

Рене нервно облизнула губы. Тэг заставил ее забыть обо всем, включая то, что она находится на работе. Черт! А если бы кто-нибудь вошел? Она могла вообразить скандал, который тут же разразился бы.

— Спасибо, Вики. Дай мне пару минут.

Она обернулась к Тэгу. Он спокойно стоял и смотрел на нее.

— У нас все равно ничего не выйдет, — медленно произнесла она.

— Потому что моя мать твой пациент?

— Да, это одна из причин. — Рене вздернула подбородок.

Тэг сунул руки в карманы:

— А другие причины?

— Мы не подходим друг другу. Ты — белый, я — афроамериканка. Ты богат, а я живу на зарплату.

Тэг продолжал пристально смотреть на нее:

— Разве все это имеет значение?

Рене напряглась. Неужели не понятно?

— Я не встречаюсь с белыми мужчинами. И я не люблю богатых.

Он засмеялся:

— Неужели цвет кожи и деньги так важны для тебя?

Рене снова разозлилась:

— Почему ты хочешь встречаться со мной, Тэг? Думаешь, твоя семья одобрит меня?

Его глаза потемнели от гнева, он быстро подошел к ней.

— Во-первых, — сердито начал он, — моя семья никогда не диктовала мне, как жить и с кем. А во-вторых, конечно, у моей семьи есть предрассудки, но мы воспринимаем человека как личность, а не как вешалку для одежды. Очевидно, тебе этого не понять, раз ты судишь обо мне по цвету кожи и банковскому счету. Ты права, мы разные.

Он развернулся и вышел.

Рене была рада, что может уйти с работы пораньше. Она хотела избавиться от сомнений в отношении Тэга. Его слова все еще звучали у нее в голове. Почему он не понял, что она лишь хотела избежать ненужных страданий и сплетен? Да, она знала несколько счастливых пар с разным цветом кожи, которые преодолели предрассудки. Но реальность в большинстве случаев была жестока. Рене слишком хорошо помнила историю своей подруги Черил, которая тайно встречалась с белым парнем в средней школе. Вскоре она забеременела. Родители парня были богаты, но пригрозили выгнать его из дома, если он признает ребенка своим. И парень бросил Черил с ребенком на руках.

Ладно, Тэг не был школьником. Но он был Элиотом. Его семья общалась с Кеннеди и Бушами. Его бабушка, наверно, запросто могла пригласить Опру Уинфри на обед.

Ей будет трудно забыть Тэга. Он напомнил ей, что она женщина, зажег огонь в ее душе. Рене устало вздохнула. Она поступила правильно, высказав свои сомнения. Но почему она не находит себе места?

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Пап, я не понимаю, о чем ты говоришь. Мама не хочет нас видеть? — спросил совершенно сбитый с толку Тэг.

Майкл Элиот встретился глазами с озадаченными взглядами своих четверых отпрысков. Он знал, что этот разговор будет трудным, однако ему необходимо объясниться с детьми начистоту.

— Вы знаете, что Карен сегодня выписывают из больницы. Я отвезу ее в «Морской прилив», где она сможет восстановить силы после операции. Она просила оставить ее одну на некоторое время, после того как мы приедем туда. Мама никого не хочет видеть, даже вас.

— Как? — одновременно раздались потрясенные голоса Тэга, Лайама, Кеннона и Бриджит.

— Пап, а ты уверен, что она именно это имела в виду? — спросил Кеннон, покачивая головой. Просьба матери казалась ему невероятной и совершенно непохожей на Карен.

Майкл печально кивнул.

— Да. Вы должны понять нынешнее состояние мамы. Сколько физических и моральных страданий она перенесла. Сейчас ей нужно побыть одной.

— Что ей действительно нужно, так это побыть в кругу семьи. — На Майкла смотрели полные сострадания огромные черные глаза Бриджит. — Мы должны сделать для нее все возможное. Мы можем поговорить с ее социальным работником?

Ведь совершенно понятно, что у мамы глубочайшая депрессия.

— Я полностью согласен с Бриджит, — кивнул Лайам. — Необходимо что-то предпринять для поднятия ее духа.

— Я тоже поддерживаю Бриджит, — вступил в разговор Тэг. — Я поговорю с Рене Уильямс и выясню, что можно сделать. — Упоминание имени Рене пронзило его сердце болью. В памяти всплыл тот день, неделю назад, когда он, раздраженный, покинул ее офис. Тэг знал, что Рене пару раз навещала Карен в больнице, но делала это в его отсутствие, чтобы случайно с ним не столкнуться.

— Когда ты сможешь встретиться с мисс Уильямс? — спросил Кеннон, задумчиво глядя на Тэга.

— Я зайду к ней в офис сегодня.

Это был один из тех дней, когда Рене пришлось задержаться в офисе после работы для решения неотложных вопросов.

Она взглянула на часы и выключила компьютер. Было около семи. Обычно она уходила гораздо раньше. Вики тоже задержалась, чтобы помочь Рене доделать отчет.

— Ну, я пошла, — улыбнулась светловолосая Вики, заглянув в комнату Рене.

— Спасибо тебе за помощь, — с улыбкой ответила Рене. — Здорово, что мы успели все подготовить для завтрашней встречи.

— Я тоже рада. Увидимся утром. Не засиживайся.

— Не волнуйся, я скоро.

Через несколько минут Рене, сложив все необходимые документы в портфель, услышала стук в дверь. Решив, что пришла уборщица, она сказала, не поднимая головы:

— Заходите, я уже заканчиваю и…

Рене подняла голову, и слова замерли у нее на губах, когда она увидела в дверном проеме Тэга.

Ее тут же бросило в жар, и кровь забурлила в венах. Он молчал. Она тоже. Молчание как будто связало их невидимой нитью.

Рене глубоко вздохнула. Она не видела Тэга с того самого дня, когда они поссорились, и не могла объяснить его внезапное появление. Они высказали друг другу все, что думали, они смотрели на вещи по-разному, так зачем он здесь?

Она защелкнула портфель и инстинктивно распрямила плечи. Лицо Тэга являло собой непроницаемую маску.

— Тэг, что ты здесь делаешь?

Он вошел в комнату и закрыл дверь.

— Твоя секретарша сказала, что ты еще на месте. Мне надо с тобой поговорить.

Рене покачала головой:

— Думаю, нам больше не о чем разговаривать.

— Я не собираюсь говорить о нас, Рене. Я хочу поговорить с тобой о моей матери. — Заметив ее удивление, он добавил: — Это правда.

Только сейчас Рене увидела, что Тэг изменился. Его ссутулившиеся плечи, потухший взгляд и неестественная бледность навели ее на мысли о самом плохом. Она подбежала к нему:

— Что случилось, Тэг? Что-то с Карен?

— Нет, — со слабой улыбкой произнес мужчина. — С мамой ничего не случилось.

— Тогда в чем дело?

По-прежнему не веря во все происходящее, он с трудом выталкивал из себя слова:

— Она сказала отцу, что не хочет видеть никого из нас, пока будет восстанавливаться после операции в доме моего деда.

Рене понимающе кивнула. Во время последней встречи с его матерью она поняла, что Карен погружается в депрессию. Это было в тот день, когда врач инструктировал Карен по уходу за швами на груди после выхода из больницы. Несчастная женщина рассеянно кивала и вряд ли была в состоянии что-либо запомнить. Как потом узнала Рене, Майкл Элиот нанял для жены частную сиделку.

— Вы не должны принимать близко к сердцу просьбу вашей матери, Тэг.

Тэг нахмурился:

— Мы не должны принимать близко к сердцу ее просьбу? Она наша мать и…

— Ей сейчас очень тяжело. Удаление обеих грудей — трагедия для любой женщины. Некоторое время, пока ее грудь была забинтована после операции, она вообще не хотела жить. Сейчас Карен уживается с жестокой реальностью, как умеет. Я была около нее в день, когда она увидела свою искалеченную грудь. Гнев и злоба обуяли ее. Но доктор Чейни и я — мы были готовы к этому. Мы также были готовы к тому, что за этим последует — через несколько дней она буквально тряслась от страха, что врач не полностью удалил раковую опухоль и она проявится на других частях тела.

Рене глубоко вздохнула. Она знала, что должна убедить Тэга смириться с решением матери. И не только смириться, но и понять ее.

— Сейчас она замкнулась в себе. Она не хочет видеть даже тех, кого любит. Если бы она могла, она избегала бы встреч и с вашим отцом, но он не может допустить этого. Хотя, поверь мне, она пыталась оттолкнуть и его.

Тэг закрыл глаза, не желая верить в то, что услышал. Его мать всегда была сильной женщиной, на которой держалась вся семья. Как и его бабушка, Карен была опорой для детей и мужа в кризисные моменты. Сейчас, когда она сама оказалась в кризисной ситуации, он никак не мог найти в себе хотя бы частичку той силы, которой всегда была наделена его мать.

Тэг прислонился к закрытой двери, чувствуя, что силы покидают его.

— Ну и что нам делать? Оставить ее в депрессии и ждать?

Рене покачала головой:

— Нет. Для начала вы все должны выполнить ее просьбу и оставить ее наедине с собой, одновременно прилагая усилия для поднятия ее духа.

— Какие?

Рене пожала плечами:

— Любые, которые заставят ее радоваться жизни. Я знаю, ей нравится заниматься благотворительностью. Вы можете сделать так, чтобы она продолжала ею заниматься, пока выздоравливает. Помните, она будет выздоравливать как физически, так и эмоционально. Самое важное — помочь ей преодолеть себя и забыть о болезни.

Рене внимательно посмотрела на Тэга и поняла, что ее слова попали в цель. Но его следующий вопрос застал ее врасплох.

— Ты нам поможешь, Рене?

Она покачала головой. Дополнительные встречи с Тэгом и его семьей ей ни к чему.

— Нет, я не думаю, что…

— Прошу тебя.

Рене нервно кусала губу. Сможет ли она помочь ему? Она вздохнула. Да, она может общаться с Тэгом, если это послужит на благо его матери. За последние несколько недель они с Карен успели подружиться, их отношения выходили за рамки отношений врача и пациента. Рене восхищалась Карен как человеком и той благотворительной работой, которую она вела.

— Ты поможешь, Рене?

Она поглядела на Тэга и увидела мольбу в его глазах.

— Да, я сделаю все, что смогу.

Облегчение засияло на его лице.

— Спасибо, Рене. Ты встретишься с моей сестрой и братьями, чтобы все обсудить? Завтра вечером мы ужинаем в «Ун Нют», ресторане, принадлежащем моему кузену Брайану. Ты сможешь присоединиться к нам?

Любой живущий в Нью-Йорке слышал об «Ун Нют» — модном ресторане, в котором частенько можно было встретить знаменитостей. Теперь, когда она согласилась помочь ему поднять настроение Карен, Рене знала, что должна поехать туда. По крайней мере, она и Тэг не будут ужинать вдвоем. Она не была уверена, что может остаться с ним наедине. Ведь тогда ей захочется успокоить его и заверить, что с его матерью все будет в порядке. Она наверняка захочет поцеловать его, прикоснуться к нему….

Сексуальное влечение заполняло ее мысли, и бороться с ним с каждой секундой было все труднее.

— Хорошо, я поужинаю с вами.

Тэг кивнул:

— Я заеду за тобой в семь.

— Не стоит…

— Я все равно заеду.

Рене вздохнула, зная, что его упорство непреодолимо.

Тэг улыбнулся:

— Отвезти тебя домой?

— Нет, я встречаюсь с Дебби в ресторане неподалеку. Она утром улетает в Лондон, так что мы решили устроить девичник. Все нормально.

— Ты уверена?

— Да. — Она никогда не встречала мужчину, который бы так беспокоился за нее. Тэг был удивительно заботлив и внимателен.

— Тогда я провожу тебя до выхода.

Она знала, что ее слова «в этом нет необходимости» будут пустой тратой времени. Взяв портфель, Рене выключила свет и вышла из офиса. В душе она надеялась, что назойливая Диана Картер уехала раньше. Ей совсем не хотелось столкнуться с ней сейчас.

Когда лифт остановился и двери открылись, Тэг галантно пропустил ее вперед.

— Тебе не нужно провожать меня до ресторана, Тэг. Он в нескольких кварталах отсюда, — уговаривала Рене. — У тебя же есть важные дела.

— Нет, — сказал он, искоса глядя на нее, — сейчас для меня нет ничего важнее.

Темнота окутала их. Вокруг было много народу, и Тэг несколько раз мягко притягивал Рене к себе, чтоб ее не задели пешеходы, спешащие мимо.

Когда они оказались около ресторана, Рене поблагодарила его.

— Увидимся завтра в семь, — ответил Тэг.

— До завтра.

Она быстро вошла в ресторан, и когда посмотрела через окно, он все еще стоял там, глядя на нее.

Тэг уперся руками на стол переговоров и пристально посмотрел на мужчину и женщину, сидящих перед ним.

— Я хочу, чтобы вы предоставили мне всю информацию о сенаторе Винсе Дентоне, особенно за прошлый год. Никто не уходит из политики через тридцать лет без серьезной причины.

— Он заявил, что устал от политики и хочет пожить на своей ферме в Южной Каролине, в мире и гармонии. Звучит правдоподобно, — возразил Питер Уэстон, специальный корреспондент «Пульса».

Тэг взглянул на его беспечное выражение лица:

— Мне все равно, как это звучит. Ищите информацию.

Он вздохнул. Отец не раз говорил, что Питер халатно относится к работе, хоть и проработал в «Пульсе» больше пятнадцати лет. Он начал как любознательный репортер, способный свернуть горы. Но в последнее время совсем разленился, и Майкл собирался отправить его на административную работу.

— Я тоже думаю, что его отставка довольно странная, — заметила Марлен Кингстон, просматривая свои записи. Ей недавно исполнилось двадцать семь, она работала в «Пульсе» с окончания колледжа и имела хороший нюх на сенсации. В настоящее время она редактировала и писала передовые статьи. — Странно, что Дентон уходит перед голосованием за нефтяной законопроект, — добавила она.

Тэгу нравилась проницательность Марлен.

— Прекрасное замечание! Поработай в этом направлении. Только убедись, что информация и источники надежны. — Он глубоко вздохнул и добавил: — Нужно искать дальше. Посмотрим, что мы сможем найти. Увидимся через пару дней.

Через полчаса Тэг заглянул в кабинет, откуда ему в нос ударил резкий запах чернил.

До рабочего места Эдгара его отделяли старые выпуски «Харизмы», банки с краской и кипы бумаг, не говоря уже о многочисленных плакатах с Элизабет Тейлор. Тэг протиснулся между столами и тумбами, заваленными всякой всячиной, и сел в единственное свободное кресло.

Мужчина за столом окинул его хмурым взглядом. Эдгар, которому через несколько месяцев должно было исполниться семьдесят, был нанят Патриком сразу после основания «Элиот Пабликейшн» и до сих пор отказывался уходить на пенсию. Тэгу повезло, что именно Эдгар стал его наставником и учителем, равно как и наставником Кеннона и Лайама, когда они только пришли работать в журнал. Тэг всегда относился к Эдгару с особым уважением и ценил его как профессионала. Несмотря на почтенный возраст, Эдгар имел очень хорошее чутье на сенсации.

— По какому поводу пришел, сын? — спросил Эдгар. — По личному или по работе?

Не желая делиться с кем бы то ни было своими переживаниями, даже с Эдгаром, Тэг сказал:

— По работе. Я думаю, в отставке сенатора Дентона есть кое-что, скрытое от посторонних глаз.

Эдгар повернулся к нему лицом:

— Да, это точно.

Тэг листал страницы последнего номера журнала. Он обрадовался тому, что Эдгар разделяет его подозрения:

— Я просто надеюсь, что мы выясним все до того, как это сделает «Тайм».

— Так и будет, если ты позволишь Марлен Кингстон разобраться во всем. У нее чутье, как у ищейки. Если Дентон нечист, она выяснит, в чем дело. Лично мне она нравится.

Тэг улыбнулся:

— Чем же? Неужели она тоже напоминает тебе Элизабет Тейлор?

Старик кивнул:

— Да, это одна из причин. Другая — что она хороший корреспондент. Лучшее, что ты можешь сделать, — это переманить ее к себе от Питера и поставить работать вместе с Вэйном Бернсом. Питер достаточно долго не давал ей проявить себя в полной мере. По-моему, единственный интерес, который он имел, — это ее пышная грудь. Он только и делал, что мешал ей работать.

Тэг был совершенно согласен с последним замечанием. Нужно будет поговорить об этом с Кенноном.

Эдгар посмотрел на него изучающе:

— Ты уверен, что тебя больше ничего не беспокоит?

Тэг пожал плечами:

— Пожалуй, болезнь мамы не выходит у меня из головы.

— Это понятно, но я думаю, есть еще кое-что?

— О чем ты?

Эдгар проницательно взглянул на него:

— Тебе пора найти женщину.

Тэг улыбнулся. Эдгар твердил то же самое и Лайаму, и Кеннону. В результате последний объявил о своей помолвке с Эрикой в прошлом месяце.

— Все еще пытаешься женить меня?

— Нет ничего плохого в том, чтобы обзавестись семьей. Мы с Мартой вместе уже пятьдесят лет.

Тэг усмехнулся и отвел глаза в сторону. Если бы всем так везло с женами, как Эдгару и его отцу! Он встал и посмотрел на часы. Тэг в буквальном смысле считал минуты до встречи с Рене. Он думал о ней целый день. Кеннон, Лайам и Бриджит очень хотели познакомиться с ней сегодня вечером.

— Я думаю, пора заняться работой, — сказал Тэг, направляясь к двери. Он остановился у выхода и, внимательно посмотрев на плакат с Элизабет Тейлор, спросил, не поворачиваясь к Эдгару: — Что ты чувствуешь, когда смотришь на нее?

Он услышал, как старик хихикнул:

— Страсть и желание.

Тэг повернулся:

— А о чем ты думаешь, когда смотришь на Марту?

Эдгар потянулся, откинулся на спинку кресла и, сцепив руки на затылке, задумчиво произнес:

— То же самое, но добавь к этим двум составляющим еще и любовь. В этом весь секрет, сынок. Найди женщину, которая бы возбуждала в тебе страсть и желание и рядом с которой твое сердце наполнялось бы любовью.

Тэг задумался. Он сомневался, что на свете есть женщина, к которой бы он испытывал любовь, но страсть и желание уже поселились в его сердце. К Рене.

— Спасибо, что пригласил меня, — сказала она, садясь в машину.

— Ты не должна меня благодарить, Рене. — Тэг закрыл пассажирскую дверцу и, обойдя машину, сел за руль. Он взглянул на нее: — Отлично выглядишь. Впрочем, как и всегда.

Его комплимент заставил ее улыбнуться:

— Спасибо.

— Не за что. — Он завел машину.

Рене спокойно смотрела на скользящие мимо здания и спешащих людей. Хотя она никогда не была в «Ун Нют», но много слышала об этом ресторане. Тэг рассказывал ей о своем кузене Брайане, который несколько лет назад оставил семейное дело и занялся ресторанным бизнесом. Такая перемена в его карьере была довольно-таки успешной. Тэг также упомянул о том, что Брайан часто ездит в командировки и в его отсутствие рестораном заправляет один очень предприимчивый француз по имени Стеш Мартин.

— Моя сестра и братья с нетерпением ждут встречи с тобой. Они благодарны тебе за все, что ты сделала для нашей мамы, пока она лежала в больнице.

Рене улыбнулась и кивнула. В тот момент она думала о том, что общение с Карен многому ее научило. Она посмотрела на Тэга:

— Я буду очень рада познакомиться с твоими родными и сделаю все, чтобы помочь поднять настроение вашей маме. — Когда машина остановилась на красный свет, она попросила: — Расскажи мне о них.

Рене смутилась, когда он посмотрел на нее. В глубине его синих глаз отражался свет улицы. Тэг помолчал какое-то время, а затем сказал:

— Кеннон — мой старший брат, ему тридцать три. Он — папина правая рука в «Пульсе». Его всегда устраивала беззаботная холостяцкая жизнь, но месяц назад он решил жениться на женщине, с которой встречался до этого около года. Ее зовут Эрика. Ты познакомишься с ней сегодня.

Тэг затормозил, пропуская такси, которое резко перестроилось в их ряд.

— Лайаму, — продолжал он, — тридцать один, он финансовый директор «Элиот Пабликейшн». Мы всегда подшучиваем над ним, потому что он любимец нашего деда. Он отвечает за финансы и, надо сказать, чертовски хорошо выполняет свою работу. Что касается Бриджит, она твоя ровесница, работает фоторедактором в «Харизме» и, судя по ее словам, все еще пытается найти себя. — Он снова посмотрел на Рене: — Ну вот мы и приехали.

В этот момент машина остановилась напротив «Ун Нют».

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Если Рене и ощущала себя несколько некомфортно, когда она с Тэгом только вошли в «Ун Нют», то теперь от ее скованности не осталось и следа. Братья и сестра Элиот вели себя очень дружелюбно, и Рене с легкостью определила, что этих четверых связывают довольно близкие отношения.

Интерьер ресторана выглядел шикарно и до отказа был заполнен посетителями, включая большое количество знаменитостей. Проскользнув мимо длинной очереди гостей, ожидающих, когда их посадят за столики, они с Тэгом прямиком отправились к «столику Элиотов», где их уже ждали Кеннон, Лайам и Бриджит. Невеста Кен-нона, Эрика, присоединилась к ним несколькими минутами позже.

Тэг объяснил, что, поскольку многие члены семьи являются постоянными посетителями «Ун Нют», Брайан зарезервировал для родственников специальный столик в укромном уголке ресторана. Позднее Брайан сам ненадолго присоединился к ним. Глядя на его волосы, черные как смоль, и голубые глаза, было несложно догадаться, что они с Тэгом родственники.

— Ты уверена, что не хочешь вина, Рене? — спросил Кеннон, улыбнувшись. Рене сразу понравились братья и сестра Тэга, а также Эрика, в которой не было ни капли надменности. Она была милой и общительной девушкой и делала все возможное, чтобы Рене ощущала себя комфортно.

— Нет, спасибо, — ответила Рене. — Я лучше продолжу пить мой кофе, завтра рабочий день.

— Да, это так. Мы хотим поблагодарить тебя за все, что ты сделала для мамы, — продолжил Кеннон. Остальные одобрительно кивнули.

Рене широко улыбнулась.

— Никто из вас не должен меня благодарить. Ваша мама — замечательный человек, и я буду счастлива сделать все возможное, чтобы помочь ей. — В ходе ужина она объяснила, что именно требуется Карен. Все выслушали внимательно и выдвинули несколько хороших идей, однако предложение Кеннона и Эрики показалось всем самым удачным.

Поскольку из-за болезни Карен о пышной свадьбе не могло быть и речи, пара решила полететь в Вегас и пожениться в конце месяца, а после устроить прием для друзей и родственников. Однако если планирование свадьбы воодушевит Карен, то они, конечно, изменят свои замыслы. Было решено, что Эрика обратится к Карен и попросит ее помощи в организации небольшой свадьбы.

Семья уже запланировала ужин в конце месяца в поместье Патрика и Мэйв, чтобы отметить годовщину свадьбы этой пожилой пары. Кеннон и Эрика полагали, что дать обет в тот самый день, когда это сделали бабушка и дедушка пятьдесят семь лет назад, будет особенно символично. Все знали, как Карен любит планировать семейные торжества, и помощь Эрике в приготовлении к свадьбе могла поднять ей настроение.

Пока Рене маленькими глотками пила свой кофе, она несколько раз замечала, как Кеннон нагибался к Эрике и шептал что-то ей на ухо. Его слова неизменно вызывали улыбку на лице молодой женщины, и она наклоняла голову для поцелуя. Рене была тронута этим романтическим жестом. Ей нравилось, что они открыто признавались в любви друг другу и не стыдились своих чувств.

— Готова уйти?

Рене вздрогнула, когда Тэг наклонился и прошептал ей это на ухо. Она подняла взгляд, но не осмелилась повернуть голову. Если бы она это сделала, их губы практически соприкоснулись бы. Они находились так близко друг от друга, что их дыхания переплетались.

— Да, я готова.

Рене удивилась, когда Бриджит вручила ей свою визитку и предложила вместе пообедать на днях. Эрика сделала то же самое.

— Я провела замечательный вечер, — призналась Рене Тэгу по дороге домой. — У тебя потрясающие братья и сестра, и ваши родители прекрасно вас воспитали.

Тэг посмотрел на нее и улыбнулся.

— Спасибо. — Он вспомнил, как всего несколько дней назад она заявила, что между ними ничего не может быть из-за их принадлежности к разным расам и богатства его семьи. Похоже, от былой категоричности не осталось и следа.

— Что это за шутка по поводу семейной вражды? — Вопрос Рене прервал мысли Тэга.

Он перевел взгляд на нее:

— Это, к сожалению, не шутка. Мой дедушка уходит на пенсию в конце года. Он заявил, что тот, кто за оставшееся время сделает свой журнал самым успешным, станет его преемником на посту исполнительного директора «Элиот Пабликейшн».

Рене посмотрела на него расширившимися от удивления глазами.

— Он так решил?

Тэг усмехнулся:

— Да. И что самое неприятное: хотя во главе четырех журналов стоят три сына и дочь Патрика, получилось, что многие члены семьи работают в конкурирующих журналах. Например, Бриджит не работает со мной, Кенноном и отцом в «Пульсе». Она выбрала «Харизму» тети Финолы. Таким образом, пытаясь повысить продажи «Харизмы», она, в сущности, будет работать против нашего отца.

— О! Довольно щекотливая ситуация, — заметила Рене, размышляя, почему вдруг дедушка Тэга захотел стравливать семьи детей друг с другом.

— Да, так и есть, и мне лично все происходящее не нравится. Вражда между разными журналами накаляет обстановку и в офисе, и дома.

Рене повернула полову и узнала магазин «Деликатесы» на углу. Они были в квартале от ее дома. Она вдруг почувствовала нервозность. Когда Тэг приехал за ней перед ужином, она была уже одета и вышла на улицу, не дав ему шанса даже постучаться. Она вдруг задумалась над тем, что произойдет дальше. Высадит ли ее Тэг перед домом и уедет или захочет зайти? Отчаянно надеясь, что он выберет второй вариант, она в то же время понимала, что это еще сильнее запутает и без того непростую ситуацию.

Когда его машина повернула за угол и остановилась напротив ее дома, Рене начала отстегивать ремень. В глубине души ей было жаль, что поездка закончилось.

— Спасибо еще раз за сегодняшний вечер.

— Это я должен благодарить тебя, — ответил Тэг хрипло. Он вылез из машины, обошел ее спереди и открыл пассажирскую дверцу.

Рене оперлась на его руку и залилась краской с головы до пят. Встретившись взглядом с Тэгом, она увидела страсть в его потемневших глазах. Трепет и предчувствие заряжали электричеством пространство между ними.

Желание проникло в каждую клеточку ее тела, и Рене безумно захотелось почувствовать его губы на своих губах. Она моргнула, отгоняя запретные мысли прочь.

По дороге к дому они не проронили ни слова. Тэг молча смотрел, как она вынимала ключ из сумки и открывала дверь. Рене повернулась к нему:

— Спасибо, что проводил меня до дома, Тэг.

— Тебе не за что меня благодарить, Рене.

Она вспомнила их последний разговор в ее офисе. Она выстрадала каждое слово, которое ему сказала, и, вероятно, смогла бы процитировать весь тот разговор даже во сне. Но теперь, в этот самый момент, ничего из сказанного тогда не имело значения. Она столкнулась с чувством, которого никогда не испытывала прежде. Может, она влюбилась в Тэга?

Запретная любовь.

Рене глубоко вздохнула, удивляясь, как позволила такому произойти. Вопрос был не в том, почему Тэг так быстро миновал ее оборонительные рубежи, а в том, как он умудрился пройти сквозь них вообще. Ведь они совершенно не подходят друг другу, это ясно как белый день. Они никогда не смогли бы жить счастливо, без взаимных упреков и недомолвок. Но, даже отчетливо понимая, что у них нет будущего, Рене готова была пожертвовать своим сердцем ради одной-единственной ночи.

— Спокойной ночи, Рене. — Тэг нагнулся и поцеловал ее в щеку, а затем повернулся и пошел прочь.

Он сделал несколько шагов, остановился и обернулся.

В тот самый момент, когда их взгляды встретились, Рене поняла, что обречена. Она любила и хотела Тэга. И знала, что этой ночью зов плоти впервые одержит победу над разумом.

— Зайдешь выпить чего-нибудь? — спросила она одними губами, не в силах больше выносить затянувшееся молчание.

С улыбкой, которая покорила бы ее на всю жизнь, если бы она уже не была покорена, Тэг преодолел расстояние, разделяющее их, и прошептал:

— Ты уверена, что хочешь провести эту ночь вместе со мной, Рене?

Ком подступил к ее горлу. Он понял ее без слов.

Минуту назад Тэг попытался уйти, но не смог. Как и она, он достиг последней черты. Желание затуманило их разум, захватило контроль над мыслями. Если Тэг останется на ночь — пути назад не будет, и они оба отчетливо осознавали это.

— Да, я уверена, — сказала она, и ободряющая улыбка заиграла на ее губах.

Они проведут эту ночь вместе. И когда выбор был сделан, неожиданное облегчение нахлынуло на нее, заставляя отбросить прочь любые сомнения.

— В таком случае, я думаю, мы можем войти.

Он придержал дверь, пропуская ее внутрь, а затем вошел следом.

Есть что-то сексуальное и естественное в том, чтобы находиться наедине с женщиной, которую ты отчаянно желаешь, подумал Тэг, опираясь спиной на закрытую дверь.

Он наблюдал за Рене. Она нервничала. Его собственное тело красноречиво свидетельствовало о желании, и Рене не могла не заметить этого. Внезапно Тэг представил, как держит ее в своих объятиях, чувствует тепло ее кожи.

Он протянул к ней руки.

— Иди ко мне, Рене, — позвал Тэг, пытаясь сохранить контроль над своим голосом.

Она положила свою сумочку на столик, пересекла комнату и встала перед ним. Его руки сомкнулись у нее на талии.

— Я хочу немного постоять с тобой вот так, — сказал он, прижимая ее тело к своему.

Тэг знал, что в их отношениях до сих пор есть неразрешенные вопросы, но в момент, когда она находилась в его объятиях, ничто не могло встать у них на пути. Важно было только то, что они испытывали друг к другу.

Страсть и желание.

Слова Эдгара не выходили у Тэга из головы. Он помнил всех женщин, с которыми встречался, но в Рене было что-то особенное. Она, бесспорно, обладала внешней красотой, но именно ее душевные качества притягивали к ней Тэга снова и снова.

— Тэг? — прошептала она, обдав его щеку теплом своего дыхания.

— Да?

— Мы так и будем стоять здесь всю ночь?

Его губы расплылись в улыбке. Только Рене могла задать такой невинный вопрос. Вместо ответа он подхватил ее на руки, в ту же секунду жадно прильнув губами к ее рту. Это был настойчивый поцелуй, который должен был показать ей, как сильно он ее хочет.

Рене застонала, и этот звук только усилил его желание. Тэг отстранился на мгновение и спросил:

— Где спальня?

— За гостиной направо.

Крепко прижимая к себе Рене, Тэг двинулся в указанном направлении. Когда они достигли порога спальни, он снова стал целовать ее. Целуясь, они каким-то непостижимым образом добрались до кровати. Тэг мысленно поблагодарил Рене за то, что она предусмотрительно оставила свет в комнате включенным.

Она смущенно засмеялась и потянула его за собой на мягкий матрас. Тэг прильнул губами к пульсирующей жилке на ее шее и подумал о том, что никакую другую женщину он не хотел так сильно, как Рене. Предвкушение долгожданной близости переполняло его, он соскользнул с кровати для того, чтобы снять одежду.

Через несколько мгновений Тэг уже ласкал рукой ее грудь, в то время как его язык затеял страстную игру с ее сосками. Он уже с трудом сдерживал себя. Восторженные, хриплые стоны вырывались из горла Рене, несколько секунд спустя сладкая судорога охватила ее тело, и она выкрикнула его имя. Тэг был поражен, что она достигла кульминации, когда он просто ласкал ее грудь.

Но он не собирался останавливаться. Впереди у них целая ночь, и Тэг хотел сделать ее незабываемой для них обоих. Он провел руками вдоль ее тела, нежно поглаживая атласные бедра, затем указательным пальцем провел по краешку ее трусиков. Не тратя время впустую, Тэг снял с Рене остатки одежды. Обнаженная, она напомнила ему шоколадное мороженое, его любимое лакомство. Он наклонился и начал целовать нежную кожу ее плоского живота, облизывая область вокруг пупка. Ее женский аромат окружил его, заставляя испытывать еще большее желание.

— Тэг, что ты делаешь? — спросила Рене, едва способная произнести что-нибудь. Он на мгновенье остановился:

— Я хочу съесть тебя всю. Ты такая красивая, сексуальная и вкусная. — Тэг спустился ниже, стремясь доставить Рене максимум удовольствия.

— Тэг!

Но он не отпустил ее. И когда Рене начала извиваться под ним, он сильнее сжал ее бедра, а его язык продолжил свою медленную пытку. Буквально через несколько секунд Рене настигла разрядка, и Тэг смаковал каждое движение ее тела. Рене снова выкрикнула его имя.

Прежде чем она смогла отдышаться, Тэг надел презерватив и осторожно вошел в ее атласную плоть.

— Открой глаза и посмотри на меня, Рене.

Их взгляды встретились, и страсть, которую он увидел в глазах Рене, наполнила его сердце ликованием.

— Не думай о цвете кожи, когда смотришь на меня, — хрипло прошептал Тэг, начиная двигаться. — И не думай о социальных статусах, когда чувствуешь меня в себе, — продолжал он, его голос стал прерывистым и низким. — Думай о страсти, желании. Думай обо мне… как о мужчине, который хочет тебя больше всего на свете.

Он входил в нее все глубже, пристально глядя ей в глаза:

— Произнеси мое имя, детка…

Рене закусила губы, сдерживая подступившие к горлу рыдания. Она знала, что, если выполнит его просьбу сейчас, Тэг получит не только ее тело, но и душу…

— Скажи…

Тэг не двигался. Он не хотел давить на нее, но она была очень напряжена, и ему было нужно пробиться через ту стену, которую Рене воздвигла между ними. Тэг отчаянно хотел услышать, что Рене сходит по нему с ума так же сильно, как и он по ней.

— Скажи, — напряженно требовал Тэг.

Рене вцепилась в его спину.

— Сначала ты произнеси мое, — ответила она.

Тэг удивленно улыбнулся и коснулся пальцами ее щеки.

— Рене, — хрипло сказал он.

Нежность в его голосе прогнала остатки сомнений из ее сердца.

— Тэг, — закричала она каждой клеточкой своего тела. — Тэг…

Он уткнулся в изгиб ее шеи. Теперь, когда они признались друг другу в своей страсти, ничто в мире не могло их разделить. Он чувствовал, как ее тело отвечает на каждое его движение.

Мгновение спустя они одновременно достигли наивысшего наслаждения.

— Я не хочу уезжать от тебя сегодня ночью. — Бархатный голос Тэга зазвучал возле уха Рене.

Она открыла глаза и утонула в нежности его взгляда. Рене кивнула и улыбнулась.

— Тогда не уходи…

— Ты настаиваешь?

— Да, — промурлыкала она, — настаиваю.

Рене обняла его за шею, и они слились в страстном поцелуе. Его ненасытные руки и губы начали новое путешествие по ее обнаженному телу. Через несколько секунд Рене снова застонала.

Тэг медленно оторвался от ее губ:

— Мне никогда не надоест заниматься с тобой любовью…

Она жадно приникла к нему, и через секунду они оба двигались в бешеном ритме навстречу новому оргазму. Когда все закончилось, Тэг еще долго баюкал ее в своих объятиях, как в колыбели.

Постепенно возвращаясь к реальности, Рене вдруг с ужасом поняла, что влюбилась в Тэга. Она потерпела поражение. После этой волшебной ночи ее сердце будет любить его всегда.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Тэг проснулся, едва первый луч утреннего света проник в комнату. Он сделал глубокий вдох и почувствовал легкий; возбуждающий аромат духов Рене.

Повернувшись, он тревожно взглянул на пустое место на кровати, но успокоился, услышав шум воды в ванной. Он посмотрел на часы. Было начало седьмого.

Тэг растянулся на спине и положил одну руку на лицо, зажмурившись от солнечного света, который пропускали жалюзи. Он машинально облизал губы и, восстановив в памяти события прошедшей ночи, застонал от удовольствия.

Они с Рене провели незабываемую ночь, и даже сейчас его тело гудело от изнуряющей страсти. Но как только она выйдет из ванной, он наверняка снова захочет ее.

Они идеально подходят друг другу в постели, но связывает ли их нечто большее, чем потрясающий секс? Он встречался с другими женщинами, но с Рене все было иначе. Необъяснимая нежность к этой молодой женщине, этому прелестному созданию с добрыми глазами и любящим сердцем, поселилась где-то глубоко у него в груди. Тэг чувствовал необходимость находиться рядом с ней каждую минуту. Она нужна ему. Он не был уверен, к чему все это может привести, но точно знал, что они с Рене преодолеют любые трудности, потому что ни одна женщина не значила для него столько, сколько Рене.

С такими мыслями он перевернулся на живот, зарылся лицом в подушку и снова погрузился в сон.

Стоя под тугой струей воды, Рене поправила на голове шапочку для душа. Ее тело все еще гудело, боль в промежности служила очевидным напоминанием о том, как много времени прошло с ее последнего полноценного свидания. Она слишком долго не занималась любовью.

Рене сбилась со счета, сколько раз они с Тэгом были вместе в эту ночь, но с каждым разом наслаждение становилось все сильнее. За всю жизнь у нее было только двое мужчин: парень, с которым она встречалась в колледже, и Дайон. После последнего неудачного опыта Рене решила целиком посвятить себя работе, поскольку больше не хотела рисковать своим сердцем. Да и времени на новый роман у нее просто не было. Тэг, сам того не ведая, перевернул ее представления о сексе.

В его поведении не было ни капли эгоизма. Казалось, он забыл о собственном удовольствии и думал лишь о том, как доставить наивысшее наслаждение ей. Ни одна женщина не могла бы мечтать о большем. Мысль о том, что Тэг оказался потрясающим любовником, вызывала трепет где-то глубоко в ее лоне.

Она тяжело вздохнула. Наступил новый день, и с ним вернулась вчерашняя неуверенность. Ничего не изменилось. Он белый, она афроамериканка; он богат, она вынуждена сама зарабатывать себе на жизнь. Но ничто не могло вызвать у нее сомнения в правильности того, что Тэг лежал в ее постели. Она никогда не будет сожалеть о том, что они провели вместе эту потрясающую ночь.

Выключив воду, Рене вышла из душа. На весь день у нее были запланированы встречи, и она не могла позволить себе опоздать. Она постарается одеться как можно тише. Рене поймала себя на мысли, что она не привыкла к гостям в доме, особенно таким, как Тэг.

Тэг проснулся, услышав шум отъезжающей машины. Он окинул взглядом пустую кровать и обнаружил приколотую к подушке записку: «Мне нужно на работу. Спасибо за прошедшую ночь. Рене».

Улыбка тронула его губы. Рене часто выражала ему свою признательность. Но в данном случае скорее он должен благодарить ее. Все, что они пережили этой ночью, было таким необычным и прекрасным… Он спал так, как не спал уже давно — с тех самых пор, как один из бульварных журналов опубликовал информацию о болезни его матери и разразился страшный скандал.

Прошедшая ночь стала для них с Рене ночью безудержной страсти, и он догадывался, о чем она думала сегодня. Позволит ли она развиться их отношениям, не придавая значения неизбежным проблемам? Возможно, это было проявлением чувства собственности с его стороны, но он не собирался ждать, когда она объявит о разрыве.

Нужно заставить ее дать им обоим еще один шанс. Необходимо убедить ее, что цвет кожи и социальный статус не имеют никакого значения, когда речь идет о любви. И он начнет действовать прямо сейчас.

Выбравшись из постели, Тэг пересек комнату, чтобы достать сотовый телефон из кармана брюк. Через несколько минут он разговаривал со своим секретарем:

— Джон, отмените все встречи и все дела на сегодняшнее утро. Я не приеду раньше полудня. И скажите Кеннону, чтобы он позвонил мне, как только вернется со встречи с Риком Ховардом.

Затем Тэг позвонил отцу. Новости были неутешительными. Его мать окончательно замкнулась в себе и все еще не была готова встречаться со своими детьми.

Печально вздохнув, Тэг позвонил флористу и заказал для Рене дюжину красных роз с доставкой. И, наконец, он сделал последний, но не мене важный звонок — своему старому другу Элтону Мелоуну.

— Привет, Эл. Это Тэг. Я покупаю ту картину с радугой, которая выставлена в твоей экспозиции.

Он улыбнулся, когда его друг пошутил, что у Тэга и так уже достаточно его художеств.

— Это не для меня, а для одного человека, которого я встретил. Особенного человека.

Тэг засмеялся, когда Элтон сделал вид, что у него перехватило дыхание. Элтон, будучи самым близким другом Тэга, знал, как мало времени Тэг уделяет развлечениям.

— О'кей, заметано, кстати, я тоже думаю, что она особенная. Поэтому желаю удачи, дружище.

Рене откинулась на спинку стула и уставилась на вазу с цветами, которые доставили пару часов назад. Сказать, что они были прекрасны, — ничего не сказать. По офису мгновенно разнесся слух о том, что тихоня Рене Уильямс, которая никогда ни с кем не встречалась, должно быть, наконец нашла бойфренда. Кто еще мог прислать ей дюжину великолепных алых роз?

Рене была рада, что вытащила карточку и спрятала в ящик стола до того, как Диана примчалась к ее рабочему месту посмотреть на цветы, о которых шептался весь персонал. Она осматривала цветы в поисках записки, уверенно полагая, что имеет полное право прочитать ее.

Но Рене всем своим видом показала, что карточка от отправителя предназначена только ей, и, улучив несколько свободных минут, вытащила записку из своего стола и снова перечитала слова Тэга: «Прошлая ночь значит для меня больше, чем ты можешь себе представить. Поужинай со мной сегодня, чтобы я мог тебя достойно отблагодарить. Тэг».

Рене вздохнула. Вики упомянула, что Тэг звонил дважды, пока она была на встречах. Скорей всего, он хотел еще раз убедиться в том, что сегодня вечером она свободна и примет приглашение на ужин.

Она подошла к окну. Несмотря на то, что у нее не было ни малейшего повода для сожаления о прошлой ночи, проведенной с Тэгом, в глубине души она знала, что они не стали по-настоящему близки. Рене по-прежнему была убеждена, что у их отношений нет будущего. Сможет ли она убедить в этом Тэга?

Она повернулась, когда телефон на ее столе зазвонил, и быстро пересекла комнату, чтобы поднять трубку.

— Да, Вики?

— Мистер Тэган Элиот на первой линии.

Рене на мгновение закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Хорошо, соедини меня с ним. — Она почувствовала слабость в ногах и опустилась в кресло.

— Рене.

Она сглотнула, услышав свое имя из его уст. Он произнес его теми самыми губами, которыми целовал ее. Его мастерство в спальне превзошло все ее самые смелые ожидания.

— Да, Тэг, это я.

— Как ты себя чувствуешь?

Рене предвидела этот вопрос. Ни одна женщина не занималась любовью столько раз, сколько они прошлой ночью, не чувствуя дискомфорта. Но Рене не возражала. Удовольствие, которое она получила, того стоило.

— Я чувствую себя хорошо, а ты?

— Я чувствую себя так хорошо, как никогда раньше, и ты — тому причина.

Рене нервно облизнула губы. Ее взгляд упал на цветы в другом конце комнаты:

— Спасибо за розы. Они прекрасны.

— Так же, как и ты. Не думаю, что есть хотя бы дюйм на твоем теле, который не был бы прекрасен.

Рене смутилась. В памяти всплыли картинки того, как Тэг ласкал и пробовал на вкус каждый уголок ее тела. Возбуждающее тепло разлилось в низу живота, она вспомнила каждое мгновение, каждую интимную деталь.

— Рене, прошу, выслушай меня. Я знаю, ты не хочешь, чтобы наши отношения продолжались. Но то, что между нами произошло, слишком много значит для меня. Ты можешь воспринимать это всего лишь как ночь страсти, ночь, когда мы потеряли головы и испытали неведомое доселе наслаждение, но я считаю это чем-то более значимым и существенным. Если ты так не думаешь, мне предстоит убедить тебя в обратном.

Рене наклонила голову. Тэг высказал вслух все то, о чем ей твердило собственное сердце. Но она также знала кое-что еще, чего он не знал. Она влюбилась в него.

— Поужинай со мной сегодня вечером, Рене. Пожалуйста.

Рене подняла голову. Что плохого случится, если она поужинает с ним? Возможно, она могла бы использовать это время, чтобы поговорить о неизбежных проблемах, которые будут сопутствовать их роману. Или просто провести несколько незабываемых часов, снова заняться с ним любовью, даже если она и не должна этого делать.

— Хорошо. Я поужинаю с тобой.

— Отлично! Я зарезервирую столик на борту «Харбора».

Рене сглотнула. «Харбор» не был просто круизным судном. Он был одним из тех судов, которые плавали вниз по реке Гудзон, удовлетворяя любые прихоти богатых. Она слышала, что нужно быть членом закрытого клуба просто для того, чтобы ступить в палубу. Цены в ресторане этого шикарного судна были настолько высоки, что она никогда не смогла бы позволить себе там ужин.

— «Харбор»? Он все еще работает, даже в феврале?

— Пока погода позволяет, он плавает. И я хочу, чтобы ты и я побывали на нем. Что скажешь?

Рене выдохнула. Как она могла сказать ему «нет»?

— Хорошо.

— Я заеду за тобой около семи. Пойдет?

— Да, пойдет.

— Хорошо. До скорой встречи.

Повесив трубку, Рене никак не могла решить, зашла ли она слишком далеко или нет. В итоге, чем больше она об этом думала, тем яснее становилось, что выпутаться из сложившейся ситуации ей будет непросто. Тэг явно не собирался позволить ей уйти.

Тэг мельком взглянул сначала на Кеннона, затем на Марлен Кингстон, не зная, как отреагировать на неожиданные новости. Он догадывался, что отставка сенатора Дентона не была такой невинной, как казалось на первый взгляд.

— Ты уверена, Марлен? Мы можем доверять нашим источникам? — Тэг хорошо знал, что использование анонимных источников службами новостей связано с очень большим риском.

— Даже больше, чем вы можете себе представить. Вот имя, — добавила молодая женщина, протягивая ему листок бумаги.

Тэг мельком взглянул на него и удивленно поднял бровь. Кеннон тоже прочитал и присвистнул от удивления. На листке было написано имя племянницы сенатора.

— Это определенно надежный источник. Как тебе удалось?

Марлен улыбнулась.

— Джанет и я вместе посещали занятия в Джорджтауне. Как только я начала задавать ей вопросы, она сломалась и все мне рассказала. Она никогда не одобряла поведения сенатора, но молчала из уважения к своей семье. События последних месяцев переполнили чашу ее терпения. Как видите, это информация из первых рук, Тэг.

Тэг вздохнул. Источник Марлен указывал на то, что сенатор неоднократно нарушал законы. «Пульс» просто обязан был опубликовать разоблачающую статью. Мало того, что американцы имеют право знать об этом, скандальная статья повысит рейтинг продаж «Пульса». Это определенно позволит журналу обогнать своих конкурентов. Сенсация привлечет дополнительных читателей, а значит — увеличится и прибыль.

Кеннон потер руками лицо:

— Похоже, будет громкий скандал!

Тэг улыбнулся, чувствуя прилив адреналина, который всегда испытывал, когда они раскапывали очередную сенсацию. К тому же на сегодня у него назначено свидание с Рене, так что день складывается исключительно удачно.

— Я передала все материалы Питеру, — сказала Марлен, прерывая его мысли. Тэг покачал головой:

— Нет, ты нашла источник, тебе и писать передовую статью. За дело.

Кеннон кивнул, соглашаясь с братом.

«Харбор» был великолепным прогулочным судном. Одетый в униформу официант проводил их к столику в «Зале Тропикана». Рене осмотрелась кругом, и ей захотелось себя ущипнуть. Это было новое судно, и каждая деталь на нем выглядела элегантно и дорого, включая мраморный пол с замысловатой мозаикой. Тэг сжал ее руку и улыбнулся.

— Надеюсь, тебе здесь понравится.

Она ответила ему благодарной улыбкой.

— По-другому просто быть не может.

Они сидели за большим дубовым столом возле огромного окна, из которого открывалась величественная панорама Гудзона. Официант, вручив им меню, оставил их одних как раз в тот момент, когда судно снялось с якоря. Звучала негромкая музыка, и на главной палубе готовила площадку для вечерних танцев, Помещение наполнилось звуками приглушенной беседы официантов и официанток, сопровождавших вновь прибывших гостей к их столикам.

Рене никогда раньше не путешествовала по воде, и все происходящее было для нее очень волнительно. Судно двигалось очень плавно, и качки практически не было.

— Не могу поверить, что мы уже плывем, — заметила она.

Тэг тихо рассмеялся.

— Но это действительно так. Все путешествие займет пару часов.

Она кивнула.

— Ты часто сюда приходишь?

Он улыбнулся ей.

— Несколько раз обедал здесь с родственниками. — И поскольку Тэг хотел, чтобы она узнала, как важен для него сегодняшний вечер, он добавил: — Но это первый раз, когда я здесь на свидании.

Рене молчала, не зная, что ответить. Мысль, что она была первой, заставило все ее тело трепетать от радости.

— Благодарю, — вежливо сказала она.

Тэг широко улыбнулся.

— Ты постоянно меня благодаришь.

— Потому что ты всегда делаешь что-то замечательное.

Он наклонился вперед и прошептал:

— Ничего не могу с тобой поделать. Ты пробуждаешь во мне лучшие качества.

— И я должна тебе поверить? — спросила она и негромко рассмеялась.

— Я надеюсь, потому что это правда.

Возвратился официант с бутылкой вина.

— Я попросил подать вино сразу, чтобы мы могли выпить за мою хорошую новость, — объяснил Тэг.

Рене подняла бровь.

— И что это за хорошая новость? — Она сразу заметила, что Тэг приехал в приподнятом настроении, но он не рассказывал, в чем дело, пока они ехали к пристани. Вместо этого он спросил Рене, как прошел ее день, и обмолвился, что для него самого день был очень удачным.

— Хорошая новость касается моей мамы. Отец сообщил, что она согласилась помочь Эрике со свадьбой. Представляешь, она ждет всех нас к обеду в воскресенье!

Лицо Рене просияло от счастья. Она знала, как сильно беспокоила Тэга затянувшаяся депрессия матери.

— О, Тэг, это просто замечательно! Планирование семейных торжеств отвлечет ее от мыслей о болезни и позволит сосредоточиться на радостных хлопотах. Я говорила тебе, что свадьба Кеннона и Эрики сотворит чудо.

— Да, ты была права. Кеннон просил поблагодарить тебя за совет, который ты нам дала. Мы все в долгу перед тобой.

Почему-то мысль о том, что Тэг считает себя обязанным, не понравилась Рене.

— Ни ты, ни твоя семья ничего мне не должны, Тэг. Как я уже говорила, мне нравится Карен. Я считаю ее необыкновенным человеком и просто хотела помочь.

В этом была вся Рене. Она в равной степени была наделена добрым нравом и пылкой душой, судя по прошлому вечеру. Воспоминания о нем преследовали его повсюду. Оставалось надеяться, что предстоящая ночь окажется такой же умопомрачительной, как предыдущая.

— У меня есть тост, — сказал Тэг. — За здоровье моей мамы.

Рене подняла свой бокал.

— Да, за здоровье Карен.

Рене радостно думала о том, что в этот вечер все складывалось как нельзя лучше. Любимый рядом, они проведут вместе несколько часов в уютной обстановке. После ужина они снова говорили о его матери, о странном поведении его дедушки, который не собирался менять своего решения. Тэг также рассказал Рене о своих двоюродных братьях и сестрах, с которыми она пока не была знакома.

— Вы справитесь с этими временными проблемами, я уверена, — ободряюще заметила Рене, когда речь снова зашла о самом старшем, Элиоте. — Из всего, что ты мне рассказал, я поняла, что семья много значит для твоего дедушки. Я не могу представить, что он умышленно пытается разрушить ее. Должна существовать уважительная причина для подобного поведения. Знаешь, многое в жизни на поверку оказывается совсем не таким, как представлялось на первый взгляд. Так что наберитесь терпения.

Тэгу хотелось знать, намекает ли она и на их отношения. Он отчетливо помнил, что она говорила ему тогда, во время их встречи в ее офисе. И все-таки она соглашалась на свидания с ним. Тэг надеялся, что прошлая ночь значила для нее так же много, как и для него. Но какими она видит их дальнейшие отношения? Готова ли бросить вызов общественному мнению? Это еще предстояло выяснить.

— Ты не против десерта? — спросил Тэг, после того как официант убрал со стола.

Река была такая красивая, а прогулка способствовала романтическому настроению. Любуясь проплывающими пейзажами, они держались за руки. Тэг с трудом сдерживался от того, чтобы не схватить Рене в объятия и припасть к ее губам в упоительном поцелуе. Его эмоции накалились до предела, и он догадывался, что Рене испытывает похожее нетерпение.

— Сомневаюсь, что смогу съесть еще что-нибудь. Все было восхитительно, Тэг. Спасибо, что привел меня сюда.

— Не хочешь потанцевать?

Рене давно заметила, что несколько пар уже выходило танцевать на площадку. Она всегда любила танцевать, но не могла припомнить, когда ей случалось это делать в последний раз. Дайон никогда не приглашал ее в ресторан. Его представление о хорошем свидании ограничивалось ужином, который она готовила ему у себя дома. Со времени их разрыва она много думала об их отношениях и ясно осознала, где они сбились с пути истинного. Проблема заключалась в том, что Дайон считал себя королем, а ее — служанкой, обязанной удовлетворять все его капризы.

— Рене?

Голос Тэга вернул ее в настоящее. Она улыбнулась.

— Да, Тэг. Я потанцую с тобой.

Мгновение спустя Тэг уже кружил ее на танцевальной площадке среди других пар. Рене чувствовала множество взглядов, устремленных на них, но сейчас это совсем ее не заботило. Все, о чем она хотела думать, — это Тэг и его большие нежные руки, которые скользили по ее телу. Мысли о том, что они по целому ряду причин не смогут быть вместе, улетучились из ее сознания. Когда Тэг плотнее прижал Рене к себе, дрожь наслаждения пробежала по ее телу.

— Тебе холодно? — заботливо спросил он.

Она встряхнула головой.

— Нет, я не замерзла.

— Если бы он знал, что она чувствует на самом деле!

Ее душу сжигала страсть, которую она открыла в себе лишь недавно. Рене сомневалась, что когда-нибудь сможет испытать нечто подобное к другому мужчине.

— Я чертовски горд, что ты сегодня здесь со мной.

Рене улыбнулась. Если он решил использовать все свое обаяние, чтобы снова ее соблазнить, у него хорошо получалось.

— Я тоже рада, что ты пригласил именно меня.

Его пристальный взгляд задержался на ней на один долгий миг до того, как он взял ее руку и повел через танцующих.

— Я хочу, чтобы мы сошли с корабля, как только он причалит к пристани, — сказал Тэг, подводя ее обратно к столику. — Наше путешествие заканчивается, но у нас впереди все выходные и я хочу провести их с тобой.

Рене кивнула, и через несколько минут мощная машина Тэга уже мчала их в сторону его апартаментов.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Рене утонула в мягких кожаных подушках дивана и блаженно закрыла глаза. Тэг стоял посреди комнаты возле музыкального центра, и в тот момент, когда он нажал кнопку на пульте, мягкая джазовая музыка наполнила пространство вокруг них.

Рене огляделась по сторонам и увидела на стене множество картин Элтона Мелоуна, а также картины других художников. Эта коллекция стоила немалых денег. Интерьер гостиной поражал своей сдержанной роскошью. Кожаная мебель песочного цвета, чуть более темного оттенка огромный персидский ковер. Возле одной из стен красовался новенький домашний кинотеатр.

Помимо картин гостиную украшали несколько азиатских статуэток. Тэг обмолвился, что это дары Музея Ватари в Токио, которые дирекция вручила ему в знак благодарности за серию статей о японской культуре, опубликованных в «Пульсе» несколько лет назад.

Тэг провел для нее краткую экскурсию по нижнему этажу, но не показал ей свою спальню. Рене догадалась, что они поднимутся туда позже. Тэг, видимо, решил, что всему свое время.

Учитывая эмоциональное напряжение, царившее между ними, этот визит случится очень скоро. После всего, что они пережили вместе прошлой ночью, Рене с радостью предвкушала наслаждение от объятий и ласк Тэга.

Когда они в спешке покинули «Харбор» и сели в машину, Тэг спросил, не хотела бы она провести некоторое время в его квартире. Она уже собиралась отказаться, вспомнив холодный, неодобрительный взгляд, которым провожала их одна пара на корабле, но затем решила, что сегодня хочет провести с Тэгом как можно больше времени. А когда он будет провожать ее домой, она объяснит ему, почему они не смогут увидеться вновь.

— Не хочешь чего-нибудь выпить?

Он вывел ее из задумчивости, и она встретилась с ним взглядом. Дыхание Рене прервалось. В свете лампы цвет глаз Тэга стал таким глубоким, что на секунду ей показалось, будто она тонет в океане.

— Нет, пить не хочется.

— А чего хочется?

Рене молчала. У нее не хватало духу признаться в своих потаенных желаниях. Тишина, которая опустилась между ними, была осязаемой, такой же наэлектризованной, как сам воздух, которым они дышали. В памяти всплыли события прошлой ночи, то, как Тэг любил ее, глубоко проникал в ее тело, заставляя выкрикивать свое имя. Воспоминания о его обжигающих поцелуях заставили ее облизать губы в радостном предвкушении. Его руки творили с ней чудеса. Рене пришлось признать, что физически они идеально подходят друг другу.

— Рене?

Она продолжала удерживать его взгляд. Голос Тэга звучал настойчивее.

— Почему бы тебе не угадать, чего я хочу, — мягко произнесла она, затем нарочито медленно обвела губы кончиком языка. Тэг перестал дышать.

Она продолжала облизывать губы, глядя в его напряженное лицо. Нестерпимое желание загорелось в глубине его глаз. Ее взгляд спустился ниже, к бугорку ниже пояса брюк, который красноречиво свидетельствовал о его возбуждении. Внезапно Рене стало жарко, и поток свежего воздуха из кондиционера нисколько не охлаждал ее разгоряченного тела.

— Думаю, что смогу это сделать.

Она метнула взгляд к его лицу. Тэг медленно двинулся вперед с улыбкой, от которой ее пульс участился.

— Сможешь что? Угадать, чего я хочу?

— Нет, заставить тебя говорить о своих желаниях.

Вместо того чтобы сесть на диван, Тэг поднял Рене за руку и прижал к себе, едва не задушив в объятиях. Неотрывно глядя в ее глаза, он хрипло прошептал:

— Я хочу тебя, Рене.

— И я тебя хочу, Тэг.

Эти слова подтолкнули его к действиям, он наклонился, и его рот накрыл ее губы в голодном, отчаянном, жадном поцелуе. Когда Тэг отстранился, Рене застонала, моля о продолжении.

Ее глаза встретились с его, он улыбнулся и нежно коснулся ее щеки.

— Я хочу, чтоб ты сказала мне, чего хочешь, любимая. Твое желание будет для меня законом.

Рене прерывисто вздохнула, не в силах справиться с возбуждением. До встречи с Тэгом она не думала, что есть мужчины, которые в постели думают прежде всего об удовлетворении партнерши. Тэг был внимательным любовником, и близость с ним превращалась в настоящий праздник любви. Говорить ему о своих желаниях, чтобы он тут же исполнил любую ее фантазию, — это была невероятно эротическая игра.

— Скажи мне, — повторил он.

Она встретила его взгляд и произнесла:

— Для начала отведи меня в свою спальню и раздень.

Рене увидела, как его синие глаза стали почти черными. Тэг подхватил ее на руки и двинулся вверх по лестнице. Ее тело дрожало от возбуждения в предчувствии того, что должно случиться, когда они дойдут до его спальни. Аромат его туалетной воды щекотал ее ноздри. Мужественный. Крепкий. Сексуальный.

Когда они вошли в спальню, она огляделась вокруг. Королевских размеров кровать стояла в центре комнаты, а по обеим сторонам от нее — невысокие ночные тумбочки. Шкаф для одежды и комод находились у противоположной стены. Интерьер спальни, как и гостиная, был выдержан в теплых бежевых тонах.

— Теперь сними платье.

Он поставил Рене на ноги и расстегнул молнию, скользнув пальцами по теплой коже ее обнаженной спины. Тэг с шумом втянул в легкие воздух, когда увидел, что на Рене нет бюстгальтера. Он спустил мягкий шелк с ее плеч, и платье легло невесомым облаком вокруг ее ног. Рене повернулась к нему лицом, Тэг уперся голодным взглядом в ее великолепную грудь.

— Ласкай меня снова, Тэг.

Ей не пришлось просить дважды. Он наклонил голову и обхватил губами нежный бутон соска. Когда Тэг услышал стон Рене и почувствовал, что ее колени ослабели, он усилил атаку. Он вспомнил, как она в прошлый раз достигла кульминации, когда он просто ласкал ее грудь. Но на этот раз все будет по-другому. Тэг собирался продлить ее наслаждение, заставить ее хотеть его так же сильно, как он хотел ее.

Он увлек Рене за собой на кровать и опустил на спину. Не прекращая ласк, он стянул с нее трусики и отбросил их в сторону. Движимый внезапным порывом, он почувствовал потребность дотронуться до нее, и инстинктивно его пальцы коснулись влажных завитков между ее ног.

Рене закрыла глаза и отдалась во власть его умелых губ и рук. Ее уста слегка приоткрылись, из легких вырывался прерывистый звук, похожий на свист. Ее приглушенные стоны казались ему самыми прекрасными звуками на земле.

— Слишком быстро, любимая, — прошептал он, вставая с кровати, чтобы снять собственную одежду.

Когда она открыла глаза, чтобы посмотреть на него, в них горела страсть. Не теряя времени, Тэг сорвал с себя рубашку и высвободил ноги из брюк. Через мгновение он предстал перед ней обнаженный. Рене скользнула взглядом по его возбужденной плоти и облизала губы.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — произнес он, почти теряя над собой контроль. Промедление убивало его, но он твердо решился дать ей все, чего она захочет.

— Я хочу, чтобы ты оказался во мне, — прошептала она и откинулась на мягкие подушки.

Ее кожа поразительно контрастировала с бежевым покрывалом, и от этого зрелища у Тэга захватило дух. Не желая терять больше времени, он быстро вытащил презерватив из ящика прикроватной тумбочки. Он хранил их там, хотя никогда не пользовался, поскольку Рене была первой женщиной, которую он привел в свой дом. Тэг всегда считал апартаменты своим личным убежищем и не хотел, чтобы эти стены хранили воспоминание о присутствии женщины. Но с Рене все было по-другому. Он хотел, чтобы эта спальня после сегодняшней ночи всегда напоминала ему о ней. Он хотел, чтобы подушки пахли ее духами. Он хотел ее всю. Целиком.

Через мгновение он присоединился к ней и возобновил ласки. Когда они оба больше не могли выносить эту мучительную пытку, Тэг приподнялся на локтях и заглянул в ее темно-карие глаза. Тэг отметил, что кожа Рене красиво контрастирует не только с оттенком покрывала, но и с цветом его собственного тела. «Словно белый и темный шоколад», — пронеслось у него в мозгу.

— Готова?

Она улыбнулась ему.

— Только для тебя.

Тэг больше не мог ждать. Эти слова, произнесенные хриплым шепотом, лишили его последних остатков самообладания. Он вошел в нее одним мягким толчком. Он глубоко дышал, вбирая в себя чувственный аромат ее тела. Рене выгнула спину и обхватила его ногами, стремясь почувствовать Тэга как можно глубже в своем теле. Она сжала его мышцами, как в прошлый раз. И, так же как и прежде, он мог лишь принять эту мучительную пытку.

Тэг почувствовал, что почти достиг предела, и начал двигаться, постепенно наращивая темп. Все, на чем он мог сосредоточиться, была женщина, лежащая под ним, и то, как идеально они подходили друг другу. Он шептал ее имя каждый раз, когда ее мышцы нежно сжимали его, прося, чтобы он продолжал.

Тэг и не собирался останавливаться.

Мощный оргазм застиг его в тот самый момент, когда Рене выкрикнула его имя и задрожала всем телом, онбез сил рухнул на нее, но в следующее мгновение перекатился на спину, увлекая ее за собой.

Сознание медленно возвращалось к нему, но Тэг боялся пошевелиться, чтобы не нарушить волшебство, которое они оба только что испытали. Они смотрели друг на друга, счастливые и обновленные, казалось, никто из них не мог поверить, что такое соединение душ и тел вообще возможно.

Тэг смотрел на Рене и думал о том, что в ней есть все, о чем только может мечтать мужчина. Он крепче обнял ее и поцеловал, испытывая потребность попробовать ее вкус, ласкать и доставлять наслаждение всеми возможными способами. Он должен вознести благодарность небесам, которые привели эту прекрасную женщину в его жизнь.

Чуть позже Рене выскользнула из его объятий и начала одеваться. Тэг наблюдал за ней, пытаясь разобраться в своих чувствах.

Их страсть была умопомрачительной. Но он хотел ее не только в сексуальном плане. Тэг наслаждался ее присутствием, ему нравилось проводить с ней время, выводить ее в свет, делиться мечтами и мыслями.

Сегодня за ужином он снова рассказал ей о своей работе и тех трудностях, с которыми по вине деда пришлось столкнуться ему, Патрику и Кеннону. Она ловила каждое его слово, а затем высказала пару своих соображений, которые заставили его задуматься.

Так, Рене заметила, что если условие, поставленное их дедом, даже их заставило ссориться, то следует подумать о том, как же тогда всё воспринимают их служащие.

Возможно, они переживают за свои рабочие места, которые потеряют в случае, если журнал не принесет достаточной прибыли. А какие изменения в корпоративной структуре будут проведены новым исполнительным директором?

Перемены в руководстве могли породить панику среди работников и в итоге ухудшить отношения между работодателем и персоналом.

Он знал, что эти комментарии являлись результатом ее врожденной заботы о людях. Рене волновало, как чувствуют себя даже совершенно посторонние люди, о чем они думают и чем живут. Доброта ее души не знала границ.

Тэг вздохнул. Ее врожденное чувство справедливости являлось корнем их проблемы и причиной того, что она продолжала выстраивать препятствия на пути развития отношений между ними. Она просто не верила в серьезность его намерений и в то, что ему безразлично общественное мнение. Тэг внезапно осознал, как вели-ка эмоциональная пропасть между ними. Им просто необходимо поговорить.

Он облокотился на руку и какое-то время наблюдал за ее борьбой с «молнией» на платье. Это произведение дизайнерского искусства сразу пришлось ему по вкусу. Элегантное платье из черного шелка облегала фигуру Рене как перчатка. Длиной до колен, оно открывало взору пару бесподобных по красоте ног. Тэг мог лежать вот так и любоваться ею бесконечно.

— Требуется помощь? — наконец спросил он, когда стало ясно, что ее попытки останутся безуспешными.

Она обратила на него взгляд через плечо и улыбнулась:

— Только в том случае, если поможешь его застегнуть.

С ухмылкой он пересек комнату.

— Думаю, с этим можно будет справиться. — Застежка беспрепятственно скользнула вверх.

Тэг обнял Рене за талию и привлек к себе. Ему нравилось одурманивающее прикосновение ее тела.

— Уверена, что не хочешь остаться до утра? — спросил он, прильнув к ее уху. — Обещаю, ты не пожалеешь.

Рене глубоко вздохнула и еще плотнее прижалась к Тэгу, стараясь запечатлеть этот момент в памяти. Больше всего на свете она хотела остаться до утра в его объятиях, как это было прошлой ночью. Но она знала, что, поступив таким образом, она только все усложнит. Ей и сейчас нелегко уйти, утром будет еще труднее.

— Нет, Тэг, не думаю, что разумно остаться здесь на ночь, — произнесла она, качнув головой.

— Отчего же? — спросил он, повернув ее к себе, хотя все ее доводы он уже знал. Но сегодня он был готов к этому. Они смотрели друг другу в глаза. — Объясни мне: почему нет?

Она пожала плечами.

— Что подумают твои соседи, увидев меня?

— Подумают, что я чертовски счастливый человек.

Рене вздохнула. Она не хотела портить последние минуты их свидания, но он должен понять.

— Отнюдь не все так подумают, Тэг. Обязательно найдется человек, которому не понравится, что мы встречаемся.

Он помрачнел и скрестил руки на груди.

— В таком случае, это их проблема, не наша.

— А что же с твоей семьей?

Тэг помрачнел.

— Я думал, что уже прояснил этот вопрос. Мои родственники не предписывают мне, с кем встречаться.

Рене тоже скрестила руки и приподняла голову.

— Может и так, но они будут весьма озабочены. Не думаю, что пекущиеся об общественном мнении Элиоты будут рады видеть в своем стане афроамериканку. Ты, между прочим, сам рассказывал сегодня вечером, как твой дед вдалбливал вам в головы никогда не делать чего-либо предосудительного, и беречь честь семьи.

Тэг еще больше нахмурился.

— Ты считаешь наши с тобой встречи предосудительными?

— Я — нет. Но есть люди, которые будут так считать. — Рене хорошо помнила свои ощущения, когда ее имя было у всех на устах. Дайон тоже был белым, и сотрудники любили посплетничать у них за спинами.

Тэг мрачно потер шею.

— Не делаешь ли ты из мухи слона, Рене? В наше время смешанные пары — не редкость. Даже к однополым бракам люди относятся с пониманием. Это Нью-Йорк, господи боже! Вернись назад в реальный мир и оглядись! Сейчас есть куча других проблем, куда более важных для общественности, вроде развития экономики, безопасности страны, здоровья и благополучия нации. Вот что у каждого в голове, Рене, а не проблема скрещивания рас.

— К вашему сведению, Тэган Элиот, существует достаточно людей, которых все же беспокоят разнорасовые союзы.

— Ты хочешь им уступить?

Рене отстранилась и гневно посмотрела на Тэга.

— Это не уступка!

— Тогда что? Ты нравишься мне. Я нравлюсь тебе. Однако ты не хочешь со мной встречаться, потому что тебя волнует, что могут люди подумать или сказать. Я называю это признанием поражения перед той крохотной частью общества, которая не в состоянии мыслить прогрессивно и воспринимать человека как личность независимо от цвета кожи.

— Однажды все изменится, станет другим, но…

— Не хочу я ждать какого-то «однажды», Рене. Для меня важно настоящее. К черту! Мне все равно, что твоя кожа темнее моей. Единственное, в чем я уверен, — что ты мне не безразлична. Я хочу проводить с тобой как можно больше времени. И когда ты узнаешь меня получше, возможно, разглядишь во мне самостоятельного и независимого мужчину. Я сам принимаю решения. Я сам выбираю себе женщину!

Рене смущенно улыбнулась. Он протянул руку.

— Дашь ли ты мне шанс? Дашь ли нам шанс? — Улыбка тронула уголки его рта. — Ты прекрасная женщина, я тоже не самый плохой человек на свете. Как считаешь?

В это мгновение сердце Рене переполнилось любовью к мужчине, стоящему рядом. Она глядела в эти синие глаза и видела в них свое счастливое будущее рядом со своим бесстрашным защитником.

— Я считаю, — дрожащим голосом произнесла она, принимая протянутую им руку, — что твои аргументы достаточно веские.

— И?.. — Он притянул ее к себе. Она с готовностью поддалась, что для Тэга было хорошим знаком. Рене улыбнулась, сложив ладони на его груди, что опять же в его понимании было хорошим знаком, Сердце учащенно забилось, и он почувствовал, как кровь стремительней побежала в венах.

— И… — сказала она, тесно прильнув к его телу, словно хотела стать с ним единым целым. — Я считаю, что нам стоит попробовать, и посмотреть, что из этого выйдет.

— Я могу тебе сказать, что выйдет, — сказал он тихим голосом, заглянув в ее глаза.

— И что же? — спросила она, приподнимаясь на носках.

— Совсем скоро ты будешь поражаться, что такие сомнения вообще возникли.

Рене собралась было возразить, но его рот не позволил вырваться ни слову из ее уст. Страсть пронзила ее насквозь, когда он своим языком разделил ее губы и вторгся в сладкую глубину рта.

Мгновения спустя Тэг оторвался от нее и прошептал:

— Останешься на ночь?

— Да, — приглушенно прошептала она, — останусь.

Он улыбнулся и поцеловал ее снова. Его руки нащупали язычок «молнии» и стали медленно расстегивать платье.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Кеннон щелкнул пальцами перед лицом Тэга:

— Эй, ты с нами?

Тэг вздрогнул и прищурился. Сперва взглянул на Кеннона, а затем на Эрику, Лайама и Бриджит. Все четверо от души веселились, застав Тэгана Элиота спящим днем.

Они сидели в гостиной поместья «Морской прилив», где мама сейчас поправляла здоровье. С детства Тэг любил приезжать сюда, чтобы навестить бабушку и дедушку. Расположившись на пяти акрах отвесного берега над Атлантическим океаном, резиденция Элиотов имела собственную охраняемую дорогу. В их владения входил дом, большой бассейн, прекрасный английский розарий и вертолетная площадка.

Особенно Тэгу нравилась вырезанная вручную каменная лестница, ведущая вниз по обрыву на частный пляж с лодочным доком. Именно там отец и дедушка научили его плавать.

— Тэг?

Услышав повторное обращение брата к себе, Тэг подумал, что будет лучше, если он откликнется:

— Да, я с вами, ребята, хотя мне ужасно скучно, — сказал он, улыбаясь. — Говорите о чем-нибудь таком, от чего я не усну, ладно?

Состроив мину, Бриджит сказала, слегка прикасаясь губами к стакану с вином:

— К твоему сведению, мы обсуждаем тот факт, что тебя видели на бродвейской пьесе в субботу вечером.

Тэг закатил глаза, понимая, что сестра получила информацию от Каролины Даттон, своей школьной подруги. Все знали, что у этой особы слишком длинный язык. Каролина пошла в мать, Лилу Даттон, одну из худших сплетниц, знакомство с которой для любого являлось несчастьем. Тэг столкнулся с Каролиной в театре в субботу, и если Бриджит знала, что он ходил на пьесу, значит, она также была в курсе, кого он взял с собой.

— Не стоит так волноваться из-за этого.

Тэг откинулся на спинку стула и мечтательно улыбнулся. Он проснулся рядом с Рене в субботу утром. После очередного занятия любовью они приняли душ вместе, а затем он отвез ее домой, чтобы она переоделась.

Вечером Тэг пригласил ее на пьесу «Король Лев», которая им обоим очень понравилась. После этого он отвез Рене обратно домой, где и провел ночь.

— Твоя улыбка вызывает отвращение, Тэг.

Улыбка стала еще шире.

— Разве? Извини.

Тэг знал, что от него ждут подробностей, но у него не было никакого желания делиться с кем-либо.

— Обед уже готов.

Мысленно поблагодарив Олив за своевременное появление, Тэг встал. Олив и ее муж Бенджамин работали на бабушку с дедушкой на протяжении многих лет. Им обоим перевалило за пятьдесят. Олив была домоправительницей, а Бен — управляющим. Оба имели подчиненных и содержали дом в полном порядке.

— Мама присоединится к нам? — спросил он у Олив, когда остальные покинули комнату.

— Уже идет, — ответила она, радостно улыбаясь. — Кто бы ни подал ей идею участвовать в организации свадьбы Кеннона и Эрики, он был абсолютно прав. Ее настроение заметно улучшилось.

Тэг кивнул.

— Не терпится поговорить с ней.

— Она очень ждала вас. Ей было трудно пережить эти несколько недель.

Тэг покачал головой:

— Как вы предполагаете, когда вернутся бабушка с дедушкой?

Он помнил, что они поехали во Флориду, чтобы развеяться немного и встретиться с другими парами, принадлежавшими Ирландско-американскому историческому обществу.

— К концу следующей недели, чтобы успеть подготовиться к своей годовщине и свадьбе Кеннона. Они звонят каждый день: проверяют, как дела у вашей мамы, получает ли она все необходимое и регулярно ли проходит осмотры у врача.

Тэг вздохнул. Совсем скоро Карен должна была начать проходить сеансы химиотерапии.

Услышав голоса, он вышел в холл. Родители стояли вместе на верхней ступеньке лестницы, мама улыбалась.

Хотя она выглядела несколько бледной и истощенной, радостные искорки горели в ее глазах. Он не раз замечал, что отец способен поднять маме настроение, уговаривая ее улыбнуться при помощи слов, предназначенных только ей.

После обеда Карен захотела прогуляться с Тэгом по саду. Какое-то время они шли молча, прислушиваясь к прибою, а затем она сказала:

— Твой отец упомянул, что ты нахал с кем-то встречаться.

Тэг улыбнулся. В их семье всегда очень трудно было иметь секреты.

— Да, я встретил потрясающую молодую женщину. И хотя поначалу она не воспринимала меня всерьез, думаю, я смог убедить ее в своей искренности.

Карен заглянула в его глаза:

— Речь идет о Рене, верно?

Тэг кивнул. Карен сжала его ладонь и заметила:

— Она очень красивая, и у нее доброе сердце. Она помогла мне в трудные времена, и за это я ей очень благодарна. В ней есть нечто особенное, удивительное, и невозможно не заметить, как она из кожи вон лезет, чтобы всем помочь. Я думаю, она тебе подходит и вы станете прекрасной парой.

После небольшой паузы она продолжила:

— Ты, кажется, упомянул, что Рене не воспринимала тебя всерьез. Не значит ли это, что она не хотела общаться с тобой?

Тэг усмехнулся, вспомнив, как долго он упрашивал Рене дать им шанс.

— Верно. Сначала она относилась ко мне довольно прохладно, но теперь понемногу начинает оттаивать. Поскольку мы разных национальностей, она очень обеспокоена, что будут говорить о нас люди.

— Семья?

— Да. Мы повсюду встречаем косые взгляды и сплетни, куда бы ни пошли вместе. Я переношу это гораздо легче, чем Рене. А ей действительно приходится несладко.

Карен кивнула:

— Насчет того, как вас будут воспринимать люди, не думаю, что у вас будут проблемы. Хотя никто не знает, как отнесется к этому твой дед. Иногда он проявляет чудовищную бескомпромиссность.

Тэг нахмурился, сдерживая приступ гнева, который охватил его только при одной мысли об этом.

— Когда придет время, я поговорю с ним об этом. Но я никому не позволю, в том числе и ему, диктовать, как мне жить и с кем.

Карен взглянула на сына, понимая его негодование.

— Если позволишь, я бы дала тебе один совет.

— Конечно.

И хотя она спросила разрешения, Тэг знал, что его мама в любом случае высказала бы свое мнение.

— Когда я узнала, что у меня рак, то поняла, как мало нам отпущено, чтобы успеть сделать все, что хотим, и быть с человеком, с которым мы хотели бы быть. Это заставило меня понять одну важную вещь: ничто — ни слава, ни деньги, ни гордыня — не стоит того, чтобы пожертвовать своей мечтой и тем, что ты действительно любишь. Не жалей времени, потраченного на то, чтобы ощутить запах роз. Не откладывай поиск того, что тебе дорого. Найди это и будь ему верен до конца. И никогда не отступай, отстаивая то, во что веришь, сражайся за свою мечту. Жизнь слишком коротка. Борись за свое счастье и не обращай внимания на то, что скажут люди.

Тэг тяжело вздохнул. Он улыбнулся при мысли, что тяжелая болезнь не сломила дух его мамы и она осталась такой же мудрой женщиной, какой он всегда ее знал. Он поднес ее руки к своим губам:

— Спасибо за совет. Пожалуй, стоит ему последовать.

— Как твоя мама? — спросила Рене, опускаясь на краешек кресла. Как только раздался телефонный звонок, у нее засосало под ложечкой. Почему-то она почувствовала, что это Тэг.

— Принимая во внимание все, что ей пришлось пережить, она держится молодцом. Ее здоровье улучшается с каждым днем, и она быстро поправляется.

— Это хорошо.

— Она сейчас вся поглощена предстоящей свадьбой Кеннона и Эрики, хотя и понимает, что это будет праздник в узком семейном кругу. Отец говорит, Карен сейчас занимается поисками флористов и поставщиков продуктов, и, судя по всему, действительно получает от этого удовольствие.

Наступила пауза. Потом он сказал:

— Так получилось, что мне представилась возможность побыть с мамой немного наедине, и я сообщил ей, что мы с тобой встречаемся.

По спине молодой женщины пробежал неприятный холодок.

— И что она? — спросила Рене безразличным тоном.

— Она обрадовалась и сказала, что мы будем замечательной парой.

Рене приподняла бровь:

— И это все?

— Нет. Еще она сказала, что ты ей очень нравишься и она благодарна тебе за поддержку в трудные времена.

Внезапно Рене почувствовала себя очень счастливой. Она радостно улыбнулась.

— Она действительно так сказала?

— Да, именно так.

Рене вздохнула:

— Спасибо, что рассказал.

— Я бы хотел поделиться с тобой гораздо большим.

Она покачала головой, вспоминая ту силу и страсть, с какой они занимались любовью во время прошедших выходных.

— Ты уже и так поделился очень многим…

— Ты еще ничего не знаешь. Я хочу пригласить тебя на необыкновенный вечер во вторник. Ты поужинаешь со мной?

— Во вторник?

— Да. Это День святого Валентина.

— О!

У Рене так долго не было повода отмечать этот день, что она и забыла о существовании Дня всех влюбленных.

— Мы пойдем в ресторан?

— Конечно. Я хочу, чтобы этот вечер запомнился нам на всю жизнь.

Рене нахмурилась:

— Ты уверен?

Тэг засмеялся:

— Конечно, уверен. Я уже все спланировал. Ты успеешь, если я заеду за тобой в семь?

Рене вздохнула. Она вспомнила о том, что обещала дать их отношениям шанс.

— Да. В семь — как раз нормально. Как мне одеться?

— Думаю, вечернее платье подойдет. Общество милосердия, которому покровительствует Карен, устаивает ежегодный бал. Мы приглашены.

Рене насторожилась. На балу будет много гостей. Она боялась косых взглядов и сплетен за спиной, хоть и обещала Тэгу быть сильной. Ее вновь охватила паника.

— Тэг?

— Что, любимая?

Его нежность сразу ее успокоила. Да, она выдержит это испытание ради мужчины, которого любит больше всего на свете.

— Ничего. Увидимся во вторник.

— Не могу дождаться.

Она улыбнулась:

— И я тоже. Спокойной ночи.

Когда Тэг положил трубку, она почувствовала неприятное ощущение в животе. Нет, она не поддастся панике. Теперь она будет слушать только свое сердце. А что из этого выйдет, покажет время.

* * *

— Итак, Эрика, что думаешь? — спросил Тэг.

Эрика вздохнула, поджав губы. Окинув взглядом Кеннона, Тэга и Марлен Кингстон, собравшихся в конференц-зале «Пульса», она откинулась на спинку кресла и улыбнулась.

— Я считаю, статья отличная, и мы, несомненно, должны напечатать ее и, возможно, даже поместить на обложку фотографию сенатора.

Кеннон приподнял бровь:

— В следующем месяце?

Эрика покачала головой:

— Нет, думаю, мы выпустим специальный номер. Медлить нельзя. Вы же знаете, в «Таймс» тоже работают профессионалы высочайшего класса. Я уверена, что рано или поздно кто-нибудь заподозрит неладное в отставке сенатора, как и мы, и начнет собственное расследование. Мы рискуем потерять сенсацию.

Тэг кивнул.

— Отлично, тогда мы договорились, — возбужденно произнес он. — И я хочу выразить свое восхищение тебе, Марлен. Статья написана великолепно, — добавил он, повернувшись к Марлен.

— Спасибо, — просияла Марлен. — Я ценю, что вы дали мне возможность сделать это.

После того как Марлен вышла, Эрика, приподняв бровь, спросила:

— Где Питер?

Кеннон вздохнул:

— Не знаю. Он вновь пропускает важное совещание.

Все промолчали, но Тэг знал, что его брату придется заниматься решением кадрового вопроса, которого он так долго избегал. Питер Уэстон не справлялся с возложенными на него обязанностями.

Тэг встал.

— Значит, решено, — произнес он с воодушевлением. — Что-то подсказывает мне, что тираж спецвыпуска разлетится молниеносно.

Вечером того же дня Тэг присоединился к Лайаму, Бриджит и своей кузине Скарлет в «Ун Нют». Несмотря на то, что все улыбались, он почувствовал напряжение за столом, когда садился.

— Что происходит?

Обиженно вздохнув, его сестра произнесла:

— Ничего, за исключением того, что сегодня в офисе я встретила Куллена и спросила, как дела в «Кадре». Он чуть не откусил мне голову! Как будто я спросила его о какой-то сверхсекретной вещи.

— Честно говоря, я думаю, что соревнование, устроенное нашим дедом, взвинтило вас всех, — сказал Брайан. Он взял стул и присел за их столик. — Видя подобные выходки, я рад, что ушел из семейного бизнеса и занялся рестораном. Даже тогда в компании ощущалось сильное давление. Что творится сейчас — мне и подумать страшно.

Тэг кивнул:

— Брайан прав. Дед заставил нас всех напрячься. Мы всегда работали вместе на благо компании и никогда не состязались друг с другом. Но мы не должны забывать: что бы ни случилось, мы в первую очередь семья.

— Я согласен с Тэгом, — произнес Лайам.

Скарлет перевела на него взгляд и язвительно заметила:

— Конечно, учитывая, что твоя работа в финансовом отделе не заставляет тебя участвовать в жизни отдельно взятого журнала.

Лайам сдвинул брови:

— Да, но это не делает мою работу легче, поскольку мне приходится минимизировать затраты во всех четырех журналах. Попробуй делать мою работу.

— Нет, братец, занимайся своим делом, — заговорила Бриджит. — Я не знаю никого, кто мог бы делать это лучше. Речь о том, что обстановка во всех четырех журналах накалена до предела, а ведь пошел только второй месяц. Не хочу даже думать о том, что будет со всеми нами летом.

Затем Бриджит перевела взгляд на Скарлет.

— Кстати, о Саммер… где она? — спросила она Скарлет, имея в виду ее близняшку.

Скарлет сделала глоток, прежде чем ответить.

— Саммер находится в предвкушении встречи с Джоном, который приезжает на завтрашний бал. Она отправилась по магазинам в поисках подходящего платья.

Бриджит улыбнулась:

— Я рада, что не я единственная жду завтрашнего бала.

Тэг откинулся на спинку стула и, вспомнив о вечере, который он запланировал с Рене, произнес:

— Я тоже там буду.

Рене смотрелась в большое зеркало в своей ванной комнате, все еще не веря в то, как могут изменить человека посещение парикмахерской и эксклюзивного бутика. Впрочем, ей хотелось выглядеть настолько же великолепной, насколько великолепную ночь посулил ей Тэг.

День начался многообещающе. Рано утром в офис доставили на ее имя изящный букет. Рене заметила заинтересованный взгляд Вики, но секретарша уважала ее личную жизнь и не задавала лишних вопросов. Записка от Тэга гласила: Будь Моей Валентинкой.

Когда Рене после работы пришла домой, ей привезли картину Мелоуна, которая так поразила ее воображение на выставке. Ей было страшно представить, сколько Тэг заплатил за нее, и первой реакцией была мысль, что она не может принять столь щедрый подарок. Дозвонившись наконец до Тэга, она услышала, что нет никакой возможности вернуть картину обратно на выставку. Пожелав хорошего дня, он пообещал заехать за ней в семь.

Она тряхнула головой. Вместо прямых прядей, которые она обычно носила, ее лицо этим вечером обрамляли мягкие локоны. Они придавали ее облику очаровательный, немного детский вид.

Она чуть-чуть отступила, чтобы оценить эффект, который производило ее коктейльное платье. Сшитое из алого шелка, оно выглядело утонченно и идеально облегало фигуру. Глубокое декольте подчеркивало высокую грудь. Широкий подол длиной до колен был расшит красными стразами. Ткань струилась по ногам и, как надеялась Рене, должна была красиво развеваться во время танцев.

Рене решила, что платье стоило каждого цента той непомерной цены, которую она за него заплатила. Эффектный вельветовый плащ, подбитый белым атласом, служил идеальным дополнением платью. Завершали туалет изящные алые туфельки на высокой шпильке. Рене бы очень хотела, чтобы ее подруга Дебби была рядом. Она бы наверняка одобрила этот роскошный наряд. Но Дебби не вернется в Нью-Йорк до субботы.

Когда зазвонил дверной колокольчик, пульс Рене подскочил. Она бросила быстрый взгляд на часы. Ровно семь вечера.

Леди в красном…

Тэг смотрел на Рене и готов был проглотить ее целиком. В таком сексуальном платье она определенно будет привлекать внимание мужской половины гостей, и он чувствовал гордость оттого, что именно он будет находиться рядом с ней сегодня.

— Ты здорово выглядишь, — произнес он, входя в квартиру и протягивая ей красную розу.

— Спасибо.

Рене поднесла бутон к лицу и вдохнула нежный аромат.

Затем она перевела взгляд на мужчину, стоящего перед ней. Тэг сегодня вечером выглядел просто потрясающе. Элегантный смокинг подчеркивал мужественную фигуру и выглядел так, словно был сшит на заказ. Рене улыбнулась, подумав, что, должно быть, так и есть. Накрахмаленная белая рубашка и обычный черный галстук довершали картину.

— Я думаю, ты красивый тоже, — сказала она, отчетливо произнеся каждое слово.

Его лицо медленно расплылось в улыбке.

— Кажется, мне еще никто не говорил, что я красивый.

— А я говорю, — ответила она, вновь поднеся розу к лицу. Голубые глаза, смотрящие на нее, разжигали в ней медленное пламя. Рене поняла, что если они не выйдут из квартиры прямо сейчас, они могут вообще не доехать до бала.

— Ты готов идти? — робко спросила она.

Его улыбка красноречиво говорила о том, что Тэг понял ее опасения. Он кивнул.

— Да, я думаю, нам пора.

Первое, что заметила Рене, когда они подъехали к «Рокфеллер-Центру», — множество репортеров у главного входа. Камеры телевидения, журналисты, фотографы — все расположились у красной ковровой дорожки.

— Заметное событие в жизни города, приглашены многие знаменитости, — шепнул Тэг ей на ухо. Не веря своим глазам, Рене увидела Джона Траволту с женой, входящих внутрь здания.

Рене кивнула, начиная нервничать. Она никогда раньше не бывала на подобных мероприятиях, равно как и никогда не ездила на лимузине. Тэг удивил ее, заехав за ней именно на лимузине. Когда автомобиль остановился напротив входа, мужчина в униформе подошел к машине и открыл дверцу. В момент, когда они выходили из лимузина, вспышки фотокамер прекратились. Очевидно, фотографировали только знаменитостей. Рене облегченно вздохнула. Она улыбнулась Тэгу, когда он взял ее под руку, и вместе они проследовали внутрь.

Первыми, кого она увидела в бальном зале, были Кеннон и Эрика. Почему-то парочка не удивилась тому, что они с Тэгом пришли вместе.

— Разве это место не выглядит потрясающе? — воскликнула Эрика. — Кто бы ни отвечал за украшение зала, он проделал замечательную работу.

Рене кивнула. Она не могла не согласиться. Все в бальном зале было воплощением любви и романтики. Повсюду были расставлены вазы с белыми и красными гвоздиками, в центре столов, накрытых красно-белыми льняными скатертями, красовались большие красные свечи в форме сердца. Над головой висели яркие канделябры, а живой оркестр играл известные романтические мелодии. Рене не сомневалась, что позднее будут танцы, и сердце ее забилось чаще в предвкушении первого танца с Тэгом.

В течение следующего часа Рене и Тэг прогуливались по залу, общаясь с другими гостями. Он держал ее под руку и представлял своим знакомым. Рене немало удивил тот факт, что почти все приглашенные знали Тэга и тотчас спрашивали о здоровье его матери и самочувствии бабушки и дедушки. Он сдержанно отвечал, что его мать благополучно поправляется, а бабушка с дедушкой еще не вернулись из поездки в Южную Флориду.

Ужин был настоящим произведением кулинарного мастерства. Рене и Тэг сидели за столиком рядом с Кенноном и Эрикой, а также с кузеном Тэга Кулленом и его девушкой. Во время последнего уик-энда Тэг рассказал ей немного о каждом из своих братьев, сестер и кузенов. Рене отчетливо помнила замечание Тэга о том, что Куллен, которому недавно исполнилось двадцать семь, был главным плейбоем в семье. И, глядя на этого брюнета с красивой внешностью, она могла понять, почему. Но потом, бросив мимолетный взгляд на сидящего рядом мужчину, она подумала, что никто не может быть красивее Тэга.

— Потанцуй со мной, — шепнул Тэг ей на ухо, как только музыканты заиграли следующую мелодию. Рене кивнула, и они вышли на танцпол.

Его руки обняли ее за талию, и Рене охотно поддалась, думая о том, что все сегодня вечером было совершенным. Здесь даже присутствовало достаточно знаменитостей, чтобы отвлечь ненужное внимание от нее и Тэга.

— Спасибо, что пришла со мной сегодня, — сказал он тихо, наклоняясь к ней и нежно касаясь ее уха теплыми губами.

Это прикосновение вызвало дрожь желания в ее теле.

— Спасибо, что пригласил меня.

Он тихо засмеялся:

— Ну вот, опять мы официально благодарим друг друга, словно едва знакомы. Если бы мы были одни, я бы поблагодарил тебя как следует.

Она взглянула на него и весело усмехнулась:

— И как же это?

Он наклонился ближе и шепотом сообщил ей о своем самом сокровенном желании. Рене мягко засмеялась и ответила:

— Хорошо, что меня нелегко смутить.

— Да, хорошо.

Когда танец закончился, Тэг повел ее назад к столику, как вдруг кто-то выкрикнул его имя.

Не успели они обернуться, как какая-то женщина бросилась в объятия Тэга и поцеловала его в губы. Рене опешила от такой фамильярности.

— Где, скажи на милость, ты был, Тэг? Я не видела тебя несколько месяцев.

— Привет, Памела, — сказал он с сухой улыбкой и притянул Рене ближе к себе. — Рене, я бы хотел познакомить тебя с Памелой Хувер, моей давней подругой, — сказал Тэг, представляя их.

— Привет, — холодно произнесла женщина, вновь перенося все свое внимание на Тэга. Полностью игнорируя Рене, она продолжила: — Что ты делаешь в пятницу вечером? У меня есть билеты на…

Тэг перебил ее:

— Прости, но у нас с Рене планы на вечер пятницы.

Хотя Рене знала, что они с Тэгом еще ничего не планировали на вечер пятницы, она решила не упоминать об этом факте.

— О. — Женщина недружелюбно взглянула на Рене, прежде чем опять повернуться к Тэгу. — Тогда, возможно, мы встретимся в какой-нибудь другой день, как в старые добрые времена. Ты знаешь мой номер. — И она ушла.

Тэг вздохнул:

— Памела и я встречались больше года назад. Когда ей окончательно разонравилось то, что я целыми днями пропадаю в редакции, мы решили, что у нас ничего не выйдет, и каждый пошел своей дорогой.

— О, понимаю. — Рене показалось, что Памела настроена возобновить их отношения.

— Я вижу несколько своих знакомых. Пойдем поздороваемся с ними, — сказал Тэг, ведя ее в другой конец зала.

Через несколько мгновений Рене обнаружила, что ее окружают известные актеры. Фильмы с их участием она любила смотреть. И Тэг был лично знаком с каждым из них. Рене не чувствовала себя не в своей тарелке, потому что все они вели себя очень дружелюбно.

— Я надеялся, что увижу тебя сегодня, — сказал мужчина, подошедший к Тэгу сзади.

Тэг повернулся на звук голоса и улыбнулся:

— А я надеялся, что увижу тебя. — Он притянул Рене поближе. — Рене, это мой очень хороший друг, Элтон Мелоун.

Рене улыбнулась, когда подавала мужчине руку.

— Мистер Мелоун, Тэг никогда не говорил, что вы дружите.

Элтон засмеялся, качая головой:

— Тогда я определенно поставил его в неловкое положение. Я так понимаю, вам нравятся мои картины.

— Да, и я была счастлива получить сегодня в качестве подарка одну из них.

— Тогда, надеюсь, вы придете на частную художественную выставку, которую я запланировал на вечер пятницы.

Рене бросила взгляд на Тэга, желая знать, на это ли свидание он намекал ранее. Его озорная улыбка дала ей понять, что это было так. Она кивнула, улыбаясь:

— Спасибо, Элтон, я обязательно приду.

Через полчаса Рене извинилась и отправилась в дамскую комнату. Она уже собиралась войти туда, как вдруг отчетливый голос из-за двери злобно произнес:

— Ты можешь представить, что этот нахал Тэг притащил ее сюда? — Памела спрашивала своего невидимого собеседника. — О чем, черт возьми, он думал?

Другая женщина засмеялась:

— Да, я видела их в тот момент, когда они входили сюда вместе. Я не поверила своим глазам.

— Я тоже, — вставила Памела. — Я искала Патрика Элиота, чтобы посмотреть на его реакцию, но кто-то сказал, что его нет в городе. Он умрет, когда узнает, что его внук встречается с афроамериканкой. Только подумай о разговорах, к которым все это приведет. Что действительно не выносит Патрик Элиот, так это когда имя его семьи связано с каким-либо скандалом.

Рене медленно попятилась от двери. Решив, что она не испытывала срочной необходимости в дамской комнате, она вернулась в зал.

Найти Тэга не составило труда. Высокий, элегантно одетый, он стоял в другом конце зала, разговаривая с братом и кузеном Кулленом. А потом, словно почувствовав ее присутствие, он перевел взгляд на нее.

Онсовершил ошибку, позволив своему взгляду задержаться на ней слишком долго. Чем дольше Тэг смотрел на нее, тем сильнее разгоралось в ней пламя желания. Любовь к нему переполнила ее, вычеркивая из памяти злые слова Памелы и заполняя разум Рене лишь одной мыслью: как сильно она его любит.

Тэг извинился перед собеседниками и, не смотря по сторонам и ни с кем не разговаривая, направился к ней, словно она была единственным человеком, захватившим все его внимание. Рене вдруг стало интересно: осознает ли он свою мужскую привлекательность? Высокий, красивый и элегантно одетый, он притягивал взгляды всех присутствующих женщин. Затаив дыхание, она ждала его.

Когда он остановился перед ней, она облизала губы, зная, что этот соблазнительный и чувственный жест послужит молчаливым посланием.

Она оказалась права.

Он обнял ее за талию, прижавшись к ней, и, не обращая ни на кого внимания, нежно поцеловал в губы.

— Ты готова уйти сейчас?

Ей нравилось находиться в его объятиях, чувствовать жар его тела. Скорее бы они остались наедине!

— Только если ты готов.

— Я готов.

И, не произнося больше ни слова, он взял Рене за руку и повел к гардеробу, чтобы забрать ее плащ.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Когда на следующее утро Рене вошла в больницу, ее не покидало неприятное чувство, что за ней наблюдают. Казалось, каждый смотрел только на нее; несколько любопытных взглядов провожали ее, пока она совершала свой привычный путь через вестибюль к лифту.

Надеясь на то, что все это ей только кажется, несколько мгновений спустя она вышла на своем этаже и увидела, как Вики тут же подняла голову, оторвав взгляд от стола.

— Хорошо, сдаюсь, — сказала Рене, подходя к столу своего секретаря, после того как повесила пальто, — что происходит?

— Насколько я понимаю, ты еще не видела утренние газеты, — сказала Вики, протягивая Рене таблоид.

Рене удивленно вскинула бровь, взглянув на газету. Сердце ее остановилось. В самом центре первой страницы красовались две фотографии ее и Тэга, сделанные на балу. На первой фотографии они вместе выходили из лимузина, что для всего Нью-Йорка означало — они встречаются. На другой — он наклоняется, чтобы поцеловать ее в тот момент, когда они собирались покинуть бал. Надпись внизу гласила: «Неужели кому-то удалось заарканить неприступного Тэгана Элиота?»

Рене вспыхнула. Ей не хотелось, чтобы их отношения представлялись окружающим в таком свете, особенно когда еще ничего нельзя было сказать наверняка.

— Когда в стране происходит столько важных событий, не думаю, что бал — это новость, достойная появиться в передовице, — сказала она, все еще не веря своим глазам.

Вики пожала плечами:

— Да, действительно. Хочу также предупредить, что Диана Картер за сегодняшнее утро позвонила уже три раза. Я сказала, что ты будешь позже, поскольку не ждала тебя раньше десяти. Советую собраться с мыслями и заготовить ответы. У меня такое чувство, что скоро она позвонит снова, а может, и заявится сюда сама.

— Спасибо за предупреждение.

Рене собиралась войти в свой кабинет, когда Вики спросила:

— Ты хорошо вчера провела время?

Рене встретилась с ней глазами. Вики улыбалась. Ни укора, ни осуждения в ее взгляде не было.

— Да, все прошло замечательно.

Вики снова улыбнулась:

— Я рада. Ты красивая женщина и хороший человек. И заслуживаешь настоящее счастье.

Рене повела бровью:

— Ты о Тэгане Элиоте?

Вики пожала плечами:

— Я не знаю его лично, но он, кажется, очень приятный молодой человек. — Она снова бросила взгляд на газету, которая все еще лежала перед ней на столе. — И не важно, что думают другие, мне лично кажется, что вы двое чудесно смотритесь вместе.

Рене улыбнулась. Она была благодарна Вики за поддержку. Что она знала твердо, так это то, что ее секретарь была прямолинейной девушкой. Так что в искренности ее слов сомневаться не приходилось.

— Спасибо, Вики, — она вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

Диана влетела в кабинет Рене после ленча.

— Вики не было на своем месте, поэтому я вошла просто так. Это первая возможность, когда мне наконец-то удалось ускользнуть со своего рабочего места. О чем ты вообще думала, когда решила выйти в свет с Тэганом Элиотом? Определенно это было не лучшей твоей идеей, Рене.

Рене откинулась на спинку стула, решив дать Диане высказаться. У нее явно многое накопилось в душе.

— И отчего же ты так решила?

Диана нахмурилась:

— Ты что, не понимаешь? Рене, спустись на землю! Такие люди, как Элиоты, никогда всерьез не заинтересуются такими, как мы с тобой. Мы не принадлежим к их кругу, а в твоем случае все гораздо серьезнее.

— Ты имеешь в виду мой цвет кожи? — спокойно поинтересовалась Рене.

— Вот именно, — Диана сконфуженно улыбнулась. — Подумай сама. Держу пари, ты для него экзотическая игрушка на пару недель. Не более того. Надеюсь, ты тоже не относишься к вашим отношениям серьезно, потому что, если это так, ты только обрекаешь себя на разочарование и боль.

— Спасибо за предупреждение, Диана, но я большая девочка и сама могу о себе позаботиться.

Она потянулась за папкой, лежащей на столе, надеясь, что Диана поймет намек.

Улыбка исчезла с лица Дианы.

— Очень на это надеюсь. Подумай, что с тобой будет, когда он потеряет к тебе интерес и выбросит из своей жизни, как ненужную вещь. На твоем месте я бы бросила его первой.

С этими словами Диана развернулась и вышла из кабинета.

Рене стояла возле окна и задумчиво смотрела вниз на шумные улицы. Время ленча уже закончилось, однако тротуары до сих пор были полны народа.

Желая пообедать в одиночестве, Рене съела сэндвич, который ее секретарь принесла из буфета. Она глубоко вздохнула. Что, если в словах Дианы, какими бы горькими они ни были, есть доля правды? Она ненавидела быть в центре внимания, не переносила, когда ее имя становилось предметом сплетен. Это вызвало множество болезненных воспоминаний о том, как ее бывший парень унизил ее самым худшим образом.

Она пыталась убедить себя, что на этот раз все будет по-другому. Но слухи есть слухи, и ей совсем не хотелось бы, чтобы ее имя снова оказалось у всех на устах.

Она напряглась, когда зазвонил телефон, мысленно умоляя, чтобы это был не Тэг. Он не давал о себе знать весь день, и она терялась в догадках, видел ли он злополучные снимки в газетах или нет.

Она подошла к столу и сняла трубку:

— Да, Вики?

— Вам звонит мисс Элиот.

Рене удивленно вскинула бровь:

— Мисс Элиот?

— Да, мисс Бриджит Элиот.

Рене судорожно сглотнула. Сестра Тэга была мила с ней на вчерашней вечеринке, но вдруг она считает, что сегодняшние фотографии могут повредить репутации их семейства?

— Соедини, пожалуйста, Вики.

Несколько минут Рене просто обменивалась любезностями с сестрой Тэга, Затем Бриджит проговорила:

— Я звоню, чтобы узнать, не пообедаешь ли ты со мной завтра?

— Пообедаю?

— Да, завтра. Мы могли бы встретиться недалеко от твоей больницы. Как насчет «У Кармин», это маленький итальянский ресторанчик на Бродвее? Скажем, в полдень?

Рене сверилась со своим ежедневником. Время было подходящим.

— Хорошо, полдень подходит.

Как только разговор был окончен, Рене упала в кресло. Неужели Бриджит пригласила ее, чтобы сказать, что не одобряет ее роман с Тэгом? Меньше всего ей сейчас было нужно знать, что еще один человек считает это плохой идеей. Господи, как много проблем сопутствует их отношениям с Тэгом!

Тэг смотрел на спецвыпуск журнала «Пульс». На обложке красовалась фотография сенатора Дентона, ниже была надпись большими черными буквами «Всегда ли молчание — золото?».

Тэг в задумчивости потер лоб ладонью. «Пульс» располагал неопровержимыми доказательствами того, что один из охранников тюрьмы Абу-Граиб послал сенатору письмо и фотографии, подтверждающие продолжающийся там беспредел и насилие. Однако сенатор Дентон долгое время ничего не предпринимал, а в итоге сослал информатора в военное подразделение в самое сердце Ирака. Этот человек попал на передовую линию фронта и вскоре был убит.

И несмотря на то, что с приходом новой администрации обстановка в Абу-Граиб кардинально поменялась, действия сенатора рано или поздно стали бы достоянием общественности. Планировалось, что он тихо оставит свой пост до того момента, пока неприятная правда выйдет наружу. К счастью, племянница сенатора случайно услышала, как ее дядя отдавал приказ одному из своих служащих уничтожить письма и фотографии, и, прежде чем это сделали, успела прочесть их. Ужаснувшись содеянному, она предала инцидент огласке. Смерть молодого военного нельзя было оставить безнаказанной.

Тэг посмотрел на часы. Было уже почти десять вечера. Он находился в офисе с девяти утра после того, как заставил себя покинуть теплую постель Рене и отправился домой, чтобы принять душ и переодеться.

Откинувшись в кресле, он отложил журнал и взял утреннюю газету, копию которой Кеннон положил на его стол. Он улыбнулся, увидев фотографии. Ему нравилось, как они с Рене смотрятся вместе.

Несколько раз он тянулся к телефону, чтобы выяснить, видела ли она снимки в газете, но каждый раз кому-то удавалось ему помешать.

Вероятно, сейчас уже поздно звонить ей, но он обязательно сделает это завтра. Ему необходимо было слышать голос Рене и знать, что появление этих фотографий на первых полосах сразу нескольких изданий ее не беспокоит.

Он смотрел на снимки и отчетливо вспоминал, как они вышли из лимузина и тот момент, когда он поцеловал ее на балу. Тэг и не подозревал, что кто-то умудрился Запечатлеть эти мгновения на пленку, но ему было все равно. Не было ничего предосудительного в том, что мужчина демонстрирует свои чувства женщине, которую любит.

Женщине, которую он любит.

С осознанием данного факта его сердце наполнила радость. Он любит Рене всей душой, и теперь ему предстоит найти способ вызвать у нее такие же сильные чувства и заставить поверить, что у их отношений есть будущее.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Неужели она действительно думает, будто Тэган Элиот всерьез интересуется ей?

— Ну и умора, правда? Я слышала, как Диана Картер пыталась предостеречь ее, но она и бровью не повела. Не сомневаюсь: она еще пожалеет, что не прислушалась к нашим советам, когда он бросит ее. И ведь во всем будет виновата только она сама.

Рене шла вперед, не оглядываясь, борясь с искушением взглянуть на того, кто болтал весь этот вздор. Ей ужасно хотелось обернуться и послать куда подальше эту сплетницу, не боясь оказаться в неловком положении, но, к счастью, она научилась безупречно владеть собой. К тому же она просто потеряла бы время на бесполезные препирательства, поскольку услышала бы всего лишь очередные обрывки бесконечных сплетен, преследовавших ее целый день благодаря неусыпным стараниям Дианы. Рене вздохнула, понимая, что все-таки угодила в ловушку, которой так надеялась избежать. Итак, она снова стала объектом досужих разговоров.

Она вошла в лифт, радуясь возможности хоть недолго побыть одной. Рене надеялась, что встреча с сестрой Тэга за ленчем не обернется новыми неприятностями. Как, интересно, отреагировали другие Элиоты на появление этих снимков в газетах? Тэг все не звонил. Рене успокаивала себя, что он, должно быть, слишком занят, но ей безумно хотелось узнать его мнение о фотографиях.

Она сама несколько раз порывалась позвонить ему, но понимала, что он слишком загружен работой, и не хотела мешать. Рене видела специальный выпуск «Пульса» и была потрясена, прочитав статью о сенаторе Дентоне. В то утро это была самая горячая тема для обсуждения.

Мысленно она снова вернулась к разговору с Дианой. Прошлой ночью, лежа в постели, она наконец была вынуждена признаться себе самой, что ее коллега в чем-то, возможно, и права. В конце концов, Тэг потеряет к ней интерес, и что же тогда будет с ней? Ее бедное сердце разобьется на тысячи осколков. Сумеет ли она достойно пережить такое потрясение?

Она быстро шла по тротуару, запахнув пальто. Если она не сумеет принять правильное решение, ей снова придется страдать.

Когда Рене наконец вошла в ресторан «У Кармин», то с удивлением обнаружила за столиком, кроме самой Бриджит, еще и двух кузин Тэга, сестер-близнецов Саммер и Скарлет. Они виделись мельком на балу по случаю Дня святого Валентина. Пока сама хозяйка кафе провожала ее до столика, Рене нервно сжимала ручки своей маленькой сумочки.

— Спасибо за приглашение, — произнесла Рене и впервые за два дня искренне улыбнулась в ответ на дружелюбное приветствие трех молодых женщин.

Бриджит лучезарно улыбнулась в ответ.

— Мы собирались пообедать вдвоем, но в офисе я совершенно неожиданно столкнулась с Саммер и Скарлет и решила пригласить их. Надеюсь, ты не против, к тому же у Саммер есть великолепная новость, которую надо отметить, — заявила Бриджит, поднимая бокал с вином.

Взглянув на Саммер, Рене поняла, о чем идет речь. На левой руке девушки красовалось изумительное обручальное кольцо.

— Мои поздравления! Какое красивое кольцо.

Саммер улыбнулась в ответ.

— Спасибо. Джон сделал мне предложение в День святого Валентина. Мы ненадолго забежали на бал, поскольку нас пригласили на ужин в другое место. Именно тогда он и поставил вопрос ребром.

— Вы уже назначили дату? — вежливо поинтересовалась Рене и подняла свой бокал, который официант уже наполнил вином.

Она заметила, как напряглась Саммер, услышав ее вопрос, и с любопытством вгляделась в лица других женщин, стараясь понять, заметили ли они перемену, происшедшую с девушкой.

— Пока нет, — наконец ответила будущая невеста.

Рене кивнула в ответ и отпила глоток вина. Ей на секунду показалось, что Саммер не очень-то радуется предстоящей свадьбе. Она отставила бокал в сторону, решив выбросить из головы мысли о Саммер, ведь ей предстояло решить свою куда более важную проблему. Тэг. Интересно, когда же Бриджит вспомнит о нем?

Часом позже, когда ленч подошел к концу, Бриджит по-прежнему и словом не обмолвилась о брате. Вместо того она поделилась последними новостями о матери, которая чувствовала себя гораздо лучше. Она также подробно расспросила Рене о том, какие побочные эффекты может вызвать химиотерапия. О Тэге ни слова.

И только когда они уходили из ресторана, Бриджит наклонилась к ней и прошептала:

— О, кстати, вы с Тэгом на балу были великолепной парой, да и на фотографиях в газетах тоже смотрелись очень даже неплохо.

На следующий день Рене вернулась домой в мрачном расположении духа. Любопытные взгляды и неприятные замечания стали еще назойливее, преследуя ее на каждом шагу, и она подумала, что сегодняшний вечер не самое подходящее время для свидания с Тэгом. Они немного поболтали утром, пока их не прервал один из ее пациентов.

Возвращаясь домой на метро, Рене припоминала все, что ей пришлось вытерпеть за эти два дня. Ее так волновало, что говорят и думают о ней окружающие, что она попросту не могла сосредоточиться на работе. Рене чувствовала, что ее нервозность еще больше усложнит их с Тэгом и так непростые отношения.

Теперь она яснее, чем когда-либо, понимала, что они люди из двух разных миров и это навсегда останется непреодолимой преградой для их любви.

Рене взглянула на часы. Тэг должен был заехать в семь, а он всегда отличался пунктуальностью. Если она намерена отменить свидание, то сейчас для этого самое время. Она сняла трубку, надеясь застать его в офисе. После двух гудков в трубке защебетал знакомый голос секретарши:

— Офис Тэгана Элиота.

— Могу я поговорить с мистером Элиотом?

— Он сейчас на переговорах. Не хотите оставить сообщение?

— Да. Пожалуйста, передайте, что звонила Рене Уильямс и…

— Подождите, мисс Уильямс. Мистер Элиот просил соединить его с вами, если вы позвоните. Подождите, пожалуйста.

Рене прислонилась к кухонной стойке и закрыла глаза. Через несколько секунд она услышала его голос:

— Рене?

Она с трудом перевела дух. Стоило ей услышать, как он произносит ее имя, и земля начинала уходить у нее из-под ног. Она вспомнила, как два дня назад он разбудил ее рано утром, заключив в свои жаркие объятия и пробуждая желание одним лишь взглядом.

Неужели Диана права? Неужели она всего лишь простое увлечение, манящее его прелестью новизны? И когда этот ореол рассеется, он потеряет к ней всякий интерес? Ну а что, если она все-таки что-то значит для него? Пойдет ли он против своей семьи, если родственники решат, что Рене ему не пара? Может ли быть у этой истории счастливый конец?

— Рене?

Она глубоко вздохнула:

— Да, это я. Я звоню сказать, что лучше нам не встречаться сегодня вечером. И, возможно, будет лучше для нас обоих, если мы вообще не будем больше видеться.

— О чем ты говоришь, Рене? Что случилось?

— Ничего не случилось, Тэг. Я… я просто не могу больше выносить все эти разговоры, интриги, сплетни. Послушай, я знаю, у тебя дела, так что прощай.

Она повесила трубку и, обхватив себя руками, глотала слезы разочарования, Она мысленно уверяла себя, что поступила правильно. Но когда слезы полились градом, несмотря на все усилия, Рене поняла, что решение расстаться не принесло желанного облегчения. Ее сердце снова разбито.

Нахмурившись, Тэг слушал короткие гудки в трубке. Что, черт возьми, случилось? Он глубоко вздохнул, догадываясь, что решение Рене скорее всего связано с фотографиями, появившимися несколько дней назад в газете.

— Все в порядке, Тэг?

Он поднял взгляд и встретил озадаченный взгляд Кеннона. Только тогда Тэг повесил трубку.

— Нет, все не в порядке. Это была Рене. Похоже, у нее снова появились сомнения по поводу нас.

Прошлой ночью они с Кенноном застряли в офисе допоздна, и у Тэга состоялся разговор по душам со старшим братом насчет Рене. Он даже признался Кеннону, что любит ее.

— Может, пришло время стереть эти мысли из ее памяти навсегда, иначе они будут появляться вновь и вновь.

Тэг тяжело вздохнул:

— И как мне себя вести, если она позволяет людской молве вставать между нами?

— Самое важное сейчас — убедить Рене в том, что досужие разговоры никак не должны влиять на ваши отношения. Если ты любишь ее настолько сильно, как говоришь, тогда ты найдешь способ, как ее убедить.

Тэг кивнул:

— Не хочу бросать тебя одного в офисе, но мне нужно увидеться с Рене.

— Конечно, иди и сделай все возможное, чтобы навсегда завоевать сердце любимой. Тэг был благодарен брату за поддержку.

— Если появится новый материал о сенаторе Дентоне, звони мне на мобильник, — сказал он, спеша к двери и накидывая на себя куртку. — Поговорим позже.

Рене должна была догадаться, что после состоявшегося разговора Тэг приедет, как только сможет. Но она потеряла счет времени, поэтому, когда прозвенел дверной звонок, успела лишь стереть слезы со щек. Глубоко вздохнув, она пошла открывать дверь.

Тэг сверлил ее взглядом, полным злости и непонимания. Рене собрала остатки самообладания в кулак и подняла подбородок. Без сомнения, Тэг понял, что она плакала.

— Можно войти?

Вместо ответа она сделала шаг назад. Он переступил порог, и Рене закрыла за ним дверь.

— Нам нужно поговорить, Рене, — сказал он мягко, стараясь заглянуть в ее опухшие от слез глаза.

Рене больно закусила губу, чтобы не разрыдаться. Слезы, которые она держала в себе, угрожали снова вырваться наружу. Она не была готова к неожиданному переходу от злости к нежности.

— Не о чем говорить, Тэг, — сказала она просто. — Мы дали себе еще одну попытку, и у нас ничего не вышло.

— Ты слишком рано сдалась.

Рене вспыхнула.

— Извини, но я не хочу быть темой для сплетен на работе. Возможно, они уже делают ставки, как в прошлый раз.

— Мне наплевать на то, что люди… — Он внезапно замолчал и поднял бровь. — Что ты имеешь в виду? Какой еще прошлый раз?

Рене вздохнула. Все-таки она проговорилась. Теперь Тэг наверняка не успокоится, пока все не узнает.

— Ничего.

Он напряженно смотрел на нее:

— Нет, я думаю, тебе есть что мне сказать.

Рене отвернулась. Может, ей действительно стоит рассказать про Дайона и почему она переехала из Атланты? Возможно, узнав, через какое унижение ей пришлось пройти, Тэг наконец поймет, почему она не хочет, чтобы ее имя было у всех на устах.

— Давай присядем. Ты прав. Пришло время все рассказать.

Когда он сел рядом с ней на диван, она быстро проговорила:

— Нет. Сядь, пожалуйста, вон туда. — И указала на кресло напротив дивана.

Она была на грани, и ей нужно было держаться на каком-то расстоянии от Тэга. Она бы не справилась с эмоциями, если бы он сидел рядом с ней.

Тэг пристально смотрел на нее в течение нескольких секунд, прежде чем сделать то, что она просила. Перебравшись в кресло, он молча ждал, когда она заговорит.

Не глядя на него, Рене заговорила:

— Прежде чем я приехала в Нью-Йорк, я работала в больнице в Атланте и встречалась с доктором в течение года, пока не узнала, что он также встречается с медсестрой, работавшей в ночную смену. Она не знала обо мне, как и я не знала о ней, но некоторые сотрудники больницы знали и делали ставки на то, узнаю ли я правду. В конце концов, все выяснилось, и это была главная тема разговоров. Казалось, где бы я ни появлялась, меня окружали шепот, жалостные взгляды, даже смех. Эта ситуация была унизительна. Когда я приехала сюда, я пообещала себе, что больше никогда не попаду в подобную ситуацию. Но, похоже, я снова в нее попала.

Тэг не сказал ни слова, а просто пристально на нее смотрел. Рене понимала, что он собирается высказать свои соображения на этот счет.

— Я сожалею, что твой бывший парень так плохо обошелся с тобой, Рене, но я не он, — наконец сказал он тихим голосом. — Я не встречаюсь ни с кем, кроме тебя. Сама мысль об этом кажется мне абсурдной.

Она медленно вздохнула:

— Люди не об этом говорят, ты знаешь сам.

— Хорошо, давай тогда обсудим, о чем они говорят.

— Нет, — мягко сказала она, сомкнув руки. — Мы уже пытались много раз, и ты не поймешь меня, так же как я не пойму тебя.

Он наклонился и поймал ее взгляд:

— Тогда нам стоит обсудить, что можно сделать, чтобы ты не обращала внимания на досужие сплетни и для тебя перестали иметь значение мой цвет кожи и счет в банке. — Он замолчал на мгновение, а потом продолжил спокойно говорить: — И прежде, чем ты ответишь, я хочу, чтобы ты знала о моих чувствах. Я люблю тебя. Думаю, я влюбился в тебя в тот день, когда впервые увидел. Я хочу, чтобы у нас было общее будущее. Очень счастливое будущее. Я верю в то, что вместе мы справимся с любыми трудностями.

После этого признания в любви слезы, которые Рене так долго сдерживала, потекли ручьями по ее щекам. Изо всех сил пытаясь успокоиться, она заговорила от всего сердца:

— И я тебя люблю, Тэг. Я не хотела в тебя влюбляться, но это произошло помимо моей воли. И давай оставим все как есть. Мы не можем иметь того счастливого будущего, о котором ты говоришь. Все, что я вижу, — это будущее, полное напряженных попыток доказать нашу любовь всему миру. А что, если мы захотим детей? Через что им придется пройти?

Тэг встал и подошел к дивану. Он взял Рене за руку и мягко притянул к себе.

— А что, если мы справимся с этими трудностями? Наша любовь будет с нами, чтобы поддержать нас. Если же говорить о детях, то, когда они вырастут, они будут гордиться тем, кто они такие. Времена изменились, Рене. Общество становится все более и более терпимым. Конечно, найдутся люди, которые будут категорически против межрасовых браков, но потом ты обнаружишь, что существует даже больше людей, которые считают такие браки индикатором того, что жизнь не стоит на месте.

— Черт возьми, Тэг, я не могу полагаться на неизвестное будущее. Я могу только судить по тому, что происходит в реальном мире, сейчас.

Одновременно бешенство и боль мелькнули в глазах Тэга.

— То есть ты не можешь принять мою любовь из-за того, что ее осуждают совершенно посторонние для нас с тобой люди? Ты отвергаешь все то хорошее, что мы можем иметь вместе, из-за досужих сплетников, которые попросту завидуют нашему счастью? Ты ставишь во главу угла чужое мнение, но почему бы не руководствоваться тем, как мы сами относимся к данной проблеме, Рене? Разве это не в равной степени важно?

— Да, это важно, но как же ты не можешь понять, что я и тебя пытаюсь защитить тоже? На балу я слышала мнение, что твой дедушка будет против каких-либо отношений между нами, и я отказываюсь быть причиной размолвки между тобой и твоей семьей.

Его лицо напряглось.

— Я уже несколько раз говорил, что отношение семьи к моей личной жизни не имеет для меня никакого значения. Этот вопрос закрыт, Рене. Не ищи отговорок.

Он отпустил ее и отступил на шаг.

— Не знаю, что еще я могу сказать. Я люблю тебя и хотел бы на тебе жениться. Я хочу растить с тобой наших детей, — тихо сказал он, чувствуя боль и разочарование. — Это самое главное, во что ты должна верить. Мое желание не осуществится до тех пор, пока ты не захочешь того же. Единственное, о чем я прошу, — это дать нашей любви шанс. А все, кто думают, что мы не можем быть вместе, пусть идут к черту.

— Тэг, я не думаю, что…

— Нет, — перебил он, с трудом сдерживая ярость. — Вопрос в том, насколько ты сильная и на что готова ради нашей любви. Через неделю мой брат женится, тогда же будет отмечаться годовщина свадьбы моих дедушки и бабушки. Я хочу, чтобы ты пошла туда со мной, но не для того, чтобы получить, одобрение моей семьи. Мы отправимся на этот праздник как два человека, которые очень сильно друг друга любят и хотят посвятить свои жизни друг другу. Я также надеюсь, что во время приема мы объявим о своей помолвке.

Рене грустно покачала головой, слезы снова наполнили ее глаза. Дрожащим голосом она произнесла:

— Я не могу этого сделать, Тэг. Извини, но не могу.

И прежде, чем он успел возразить, она убежала в спальню и захлопнула дверь.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Что, значит, ты думаешь, я совершаю ошибку?

Дебби Месси поймала взгляд своей лучшей подруги в тот момент, когда подавала ей влажное полотенце:

— Рене, ты ведь давно меня знаешь, и знаешь, что я всегда говорю начистоту. Ты спрашивала мое мнение, и я его тебе высказала.

Дебби, которая была в отъезде по делам, появилась у Рене около часа назад и застала свою подругу в слезах по поводу состоявшегося накануне разговора с Тэгом. С деловым видом, к которому Рене все никак не могла привыкнуть, Дебби быстро взяла ситуацию в свои руки, затащила Рене в ванную и заставила ее умыть лицо, пока та ей все рассказывала.

— Но у нас с Тэгом, как у не совсем обычной пары, будет масса проблем! О какой ошибке ты говоришь?

— О той же, какую совершила я сама, порвав отношения с Аланом год назад. Я не послушала свое сердце и с тех пор жалею об этом каждый день…

Рене кивнула. Алан Харрис, коллега Дебби, был на пятнадцать лет ее старше. Переживая из-за того, что родственники и друзья осудят ее роман с мужчиной, значительно старше ее, Дебби порвала отношения на ранней стадии. Это случилось больше года назад, и сейчас Рене впервые услышала от подруги признание, что та совершила ошибку, позволив Алану уйти.

Не дожидаясь дальнейших расспросов, Дебби продолжила:

— В жизни есть моменты, когда нужно бороться за собственное счастье и не волноваться по поводу того, что про это подумают другие. Ты же сама говорила мне, что любишь Тэга. Он признался тебе в любви. Судя по тому, что я слышала, он достойный мужчина. К тому же баснословно богат. Он хочет жениться на тебе и сделать тебя счастливой. По-моему, ты сама не понимаешь своего счастья.

Рене плюхнулась в кресло возле кухонного стола, борясь с подступившими к глазам слезами:

— Но ты не слышала, что говорили все эти люди, когда видели наши фотографии на балу!

Дебби нахмурилась:

— И хорошо, что не слышала. Люди должны жить своей собственной жизнью и не лезть в чужие дела. Пора бы тебе уже перестать обращать внимание на то, что думают и говорят другие. В конце концов, это неважно, ты все равно не в силах изменить их мнение, так чего же переживать? Они либо примут ваш союз, либо нет…

Дебби тряхнула волосами и взглянула поверх очков прямо в глаза Рене:

— Только все то, о чем я тебе толкую, ни гроша не стоит, если ты не любишь Тэга Элиота так сильно, как говоришь об этом.

— Я люблю его! — выкрикнула Рене. — Я люблю его всем сердцем!

— Тогда борись за свою любовь так, как это делает он. Раньше ты всегда добивалась того, чего хотела и во что верила. Я помню, однажды в колледже профессор Дауни поставил тебе «четверку» по физике, а ты знала, что заслужила «пять». И если я от «четверки» была на седьмом небе, то ты не дала ему встать, пока он не пересчитал твой балл и не обнаружил, что ошибся. Ты заслужила «пятерку» и доказала это. Может быть, сейчас снова пришло время что-то доказать, а, Рене? Ты и только ты решаешь свою судьбу.

Рене глотнула кофе, размышляя над словами Дебби, а затем спросила:

— А тебе, Дебби, доводилось решать свою судьбу?

Подруга улыбнулась:

— Думаю, да. Так получилось, что Алан на прошлой неделе тоже был в Лондоне. В тот самый момент, как я его увидела, я поняла, что все еще люблю его. Нам удалось побыть немного вместе, и мы решили, что не позволим мнению других встать на пути нашего счастья. Может быть, тебе стоит принять похожее решение?

* * *

— Ты в порядке?

Тэг взглянул поверх чашки кофе и встретил озабоченный взгляд Кеннона. Было субботнее утро, они ждали звонка из офиса сенатора Дентона, который собирался сделать официальное заявление. На полдень была назначена пресс-конференция для журналистов.

Специальный выпуск «Пульса» разлетелся с полок магазинов, и уже был выпущен дополнительный тираж, так что праздновать действительно было что. И отец, и дед — который сегодня утром вернулся в город — позвонили, чтобы поздравить их с отлично выполненным делом. Единственной печальной нотой было то, что Кеннону все-таки пришлось уволить Питера. После многих лет его добросовестного труда на благо компании это решение было тяжелым, но необходимым.

— Да, я в порядке, — ответил Тэг, проводя рукой по лицу. На следующей неделе у брата должна состояться свадьба, и ему бы не хотелось волновать его своими проблемами. — Ты нервничаешь из-за предстоящей свадьбы?

Кеннон усмехнулся:

— Не поверишь, но я буквально не могу дождаться.

Тэг кивнул:

— Вы уже решили, куда поедете в свадебное путешествие?

— Да, но это будет сюрпризом для Эрики. Я повезу ее в Париж.

— Прекрасный выбор!

Кеннон спокойно потягивал свой кофе, и некоторое время они сидели в тишине, затем, глядя поверх кружки, он произнес:

— Я не спрашиваю про ваш вчерашний разговор с Рене, но у меня такое ощущение, что все прошло не так, как ты хотел. Позволь дать тебе один совет, парень. Что бы ни случилось, не дай ей просто так уйти. Борись за нее до конца. Если ты любишь ее так сильно, как говоришь, ты сделаешь большую ошибку, если откажешься от нее.

Тэг устало провел рукой по волосам:

— Не я отказываюсь от нее, Кеннон. Это Рене отказывается от меня. Она знает, что я люблю ее. И ей решать, стоит ли моя любовь тех трудностей, через которые нам предстоит пройти.

К среде Рене все еще пыталась привести свою жизнь в порядок. Работа пока шла гладко. Все в больнице были поглощены скандалом вокруг сенатора Дентона и его пресс-конференции, проведенной в эти выходные, где он признал правдивость обвинений в свой адрес.

Она глубоко вздохнула, когда вошла в лифт, чтобы подняться на десятый этаж к одному из своих пациентов. Последние пять дней она постоянно прокручивала в голове разговор с Дебби и все это время безумно скучала по Тэгу. Она думала о нем постоянно, вспоминая самые прекрасные моменты, которые они провели вместе.

Никто не мог заставить Рене увидеть собственные ошибки так, как это удавалось Дебби, и она была благодарна подруге за своевременную критику. Со времени их последнего разговора Рене не раз пыталась представить свою жизнь без Тэга. Сама мысль об этом была невыносима. Постепенно Рене поняла, что не может позволить кому бы то ни было забрать у нее надежду на счастливое будущее. Она любит Тэга, и он любит ее, вдвоем они способны справиться с любыми трудностями. Рене улыбнулась про себя, вспомнив, что сегодня вечером она собиралась пойти к нему и рассказать о своих чувствах.

Рене вышла из лифта и уже почти завернула за угол, как вдруг услышала голос Дианы:

— Да, она там, прячется в офисе, вся в растрепанных чувствах. Я бы на ее месте тоже была в таком состоянии. Она недостойна такого мужчины, как Тэг. Может быть, теперь глупышка научится не высовываться. Какая дерзость с ее стороны претендовать на мужчину, принадлежащего одной из самых богатейших семей Нью-Йорка! Ты можешь представить себе что-нибудь более глупое?!

Гнев охватил Рене, она расправила плечи и продолжила идти, вспомнив свой последний разговор с Тэгом и совет, который он дал ей. Диана стояла спиной к Рене, другая медсестра, с которой она разговаривала, заметив Рене, быстро извинилась и ушла.

— Диана?

Женщина обернулась и явно удивилась, обнаружив рядом с собой Рене. Подняв бровь, она спросила:

— Да?

— Сделай мне одолжение.

Диана расслабилась и надменно ухмыльнулась:

— Конечно, Рене, что тебе нужно?

— Проваливай к черту и не возвращайся!

Рене прошла мимо женщины, затем повернулась и добавила:

— Я действительно поступила глупо, не приняв от Тэга предложение руки и сердца. Но знаешь, я передумала, так что совсем скоро мы поженимся.

Удовлетворившись ошарашенным выражением лица Дианы, Рене продолжила идти вперед с высоко поднятой головой. Она, конечно, не могла послать к черту всех вокруг, как ей предложил Тэг, но ей определенно стало легче оттого, что она сказала это Диане.

Тэг поднялся с дивана и выключил телевизор. Не имело значения, что «Никсы» выигрывали, даже баскетбольный матч не интересовал его. Единственным, что занимало его сознание, были мысли о Рене.

Рене.

Не один раз он задавал себе вопрос, можно ли было сделать что-то еще, чтобы она приняла его любовь. Он нуждался в Рене, как в воздухе, и сама мысль о том, что она добровольно готова отказаться от их отношений, убивала его.

Когда зазвонил дверной звонок, он огляделся вокруг, решив, что это Лайам заскочил к нему по дороге домой. Как бы сильно он ни любил своего брата, Тэг был не в настроении общаться с кем-либо.

Открывая дверь, он сказал:

— Лайам, дружище, я не думаю…

Слова замерли на его губах, когда он увидел на пороге Рене.

— Привет, — сказала она, осторожно улыбаясь, — можно войти?

Тэг так обрадовался, увидев Рене, что чуть не заключил ее в объятия. Однако в следующую секунду он понял, что не может дать волю собственным чувствам. Сначала нужно выяснить, зачем она пришла.

— Конечно, заходи, — сказал он, пропуская ее внутрь. Он закрыл дверь. — Повесить твое пальто?

— Да, спасибо.

Он смотрел, как кожаное пальто соскользнуло с ее тела, открывая взору красивый бирюзовый свитер и черные слаксы. И то и другое выглядело очень стильно.

— Принести тебе что-нибудь выпить? — спросил он, вешая пальто в гардероб.

— Нет, я в порядке.

Какое-то время оба молчали. Тэг чувствовал напряжение в воздухе и точно знал, что нервы Рене были на взводе, так же как и его.

— Я рад тебя видеть, — наконец произнес он.

— Спасибо, я тоже рада тебя видеть. Мы можем поговорить?

Он кивнул.

— Конечно, давай пройдем в гостиную.

Он подождал, пока она сядет на диван, и затем, вспомнив ее просьбу во время их последнего разговора, взял стул и сел напротив.

Рене скрестила ноги, чувствуя напряженный взгляд Тэга. За последние пять дней она приняла много решений и теперь собиралась поделиться ими с Тэгом. Только вот с чего начать?

— Ты уверена, что не хочешь выпить?

— Нет, я в порядке.

Затем, несколько мгновений спустя, она сказала:

— Нет, это ложь, и я не в порядке.

Рене встала и начала медленно ходить по комнате. Тэг смотрел на нее, ничего не говоря, и она понимала, что он дает ей время собраться с мыслями.

— Даже не знаю, с чего начать, — наконец сказала она, остановившись недалеко от того места, где он сидел, и встретив его сосредоточенный взгляд.

— Я знаю одно место, с которого ты можешь начать, — с готовностью откликнулся Тэг. — Например, с нашего разговора в пятницу вечером, когда ты призналась, что любишь меня. Ты говорила серьезно?

Его слова были сказаны с такой нежностью, что губы Рене начали дрожать. Как она могла не любить такого мужчину? И это была только одна из вещей, в которых она намеревалась заверить его как можно скорее.

— Да. Я люблю тебя и всегда буду любить. Именно поэтому я здесь.

Она сделала шаг назад, чтобы сказать то, ради чего пришла, без искушения наклониться и поцеловать его. Это произойдет позже, если Тэг найдет в себе силы простить ее.

— Я думала обо всем, что ты сказал той ночью, и приняла несколько решений.

— Правда?

— Да.

Молчание.

— И какие же решения ты приняла? — осторожно спросил он.

Она поймала его взгляд.

— Если ты все еще любишь меня, тогда ради нашего будущего я готова на все, Тэг. Меня больше не беспокоит мнение других людей. Все, что меня волнует, — это голос моего сердца, а оно твердит, что встреча с тобой — самое главное событие в моей жизни. Я люблю тебя. Прости меня за то, что я так долго не понимала таких простых вещей.

Она шагнула вперед, взяла Тэга за руки и мягко притянула к себе.

— Я знаю, нам не всегда будет легко. Я знаю, что найдутся люди, которые будут завидовать нашему счастью. Но до тех пор, пока мы есть друг у друга, это не важно. Я верю, что наша любовь достаточно сильна для любых испытаний. Я хочу выйти за тебя, Тэг, хочу от тебя детей. Я мечтаю каждый день засыпать и просыпаться в твоих объятиях.

Тэг улыбнулся, облегченно вздохнул и притянул к себе Рене:

— Спасибо за это решение. Я люблю тебя и всегда буду любить, Рене. И я хочу жениться на тебе, разделить с тобой будущее и растить наших детей в любви и ласке. Я…

Рене улыбнулась и, не дав ему возможности договорить, встала на цыпочки и прикоснулась губами к его рту. Тэг, нуждаясь в поцелуе так же сильно, как и она, начал с жадностью целовать ее губы. Он притянул Рене еще ближе и мысленно поклялся, что больше никогда не отпустит ее от себя.

Тэг подхватил Рене на руки и отнес в спальню. В следующее мгновение они уже лежали обнаженные в его постели и ненасытно ласкали друг друга, стремясь наверстать упущенное.

Когда рука Тэга потянулась к прикроватной тумбочке, Рене мягко остановила его.

— Не нужно, только если ты не хочешь этого. Я принимала противозачаточные таблетки в течение нескольких лет, чтобы урегулировать свой цикл.

Он поймал ее взгляд и бросил пачку презервативов обратно в ящик.

— Я никогда не занимался любовью с женщиной без презерватива, — заверил ее Тэг. — Но хочу сделать это с тобой. В соответствии с требованиями компании я прохожу регулярный медосмотр, и со здоровьем у меня проблем нет.

Снова обнимая ее, он прошептал:

— Я люблю тебя всем сердцем.

Через мгновение они стали единым целым. Тэг ласкал ее губы чувственным поцелуем, медленно двигаясь и стремясь доставить ей максимум удовольствия.

Ощущение Тэга внутри ее тела пробудило в Рене ни с чем несравнимое удовольствие. Она приподняла бедра и обвила ноги вокруг его талии, стремясь почувствовать его еще глубже. Желание начало пульсировать в ней, заполняя каждую клеточку тела, и ее глаза непроизвольно закрылись.

— Открой глаза, милая, — потребовал Тэг низким голосом. — Посмотри на меня и скажи, что ты видишь?

Рене утонула в глубине любимых глаз, обрамленных длинными пушистыми ресницами.

— Когда смотрю на тебя, — прошептала она, — я вижу мужчину, посланного мне судьбой, единственного мужчину, которого я люблю и с которым хочу прожить всю оставшуюся жизнь…

Тэг не дал ей договорить. Они слились в медленном танце любви и через мгновение вознеслись на вершину блаженства…

КОНЕЦ

Content

Бренда Джексон
Скандальная связь

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ