Екатерина Вильмонт

Опасное соседство

Глава I

— ДАВАЙТЕ ТОРГОВАТЬ!

— Я считаю, — начал Костя, — что без денег нашему сыскному бюро, простите за каламбур, просто грош цепа.

— Почему? — удивились мы с Матильдой. — Мы вон без всяких денег целую банду раскрыли!

Во-первых, паи, вернее вам, все-таки крупно повезло!

— При чем тут везение? — возмутился Митя — А сколько было трудов, сколько мы там мерзли!

— Не так уж много, если разобраться! К тому же у девочек были уоки-токи, что тоже нельзя сбрасывать со счетов. Хорошо, Асин дедушка такой молодец, знал, чтоб подарить внучке, а наши родители дарят вещи, может, и не бесполезные, но в сыскном деле непригодные. Посудите сами — нам нужен штаб.

— Сыскному бюро нужен не штаб, а офис, мы же не военная организация, — перебил его Митя. — К тому же офис нам никто не сдаст, сколько бы денег у нас ни было.

— Вот! Так я и знала! — завопила Матильда. — Ничего у нас не выйдет из-за этих дурацких споров. Какая разница: штаб, офис, контора? Главное — дело делать, а мы… Одна только болтология!

— Мотя, помолчи! — прикрикнул на неё Костя.

Мотька хотела возмутиться, но только безнадежно махнула рукой.

— Вы, как всегда, не дослушали меня и сразу наехали! — продолжал Костя. — Я же только хотел сказать, что, пока у нас нет какого-нибудь конкретного дела, мы должны хорошенько подготовиться — и морально, и материально, и физически. Ася с Мотей занимаются карате, мы с Митяем ходим качаться, это хорошо, правильно! Но не станем же мы просто бегать по улицам в поисках какого-нибудь преступленьица! Поэтому мы должны быть во всеоружии, когда столкнемся с настоящим преступлением!

— Так ты деньги на оружие, что ли, хочешь заработать? — ахнула Мотька.

— Да какое там оружие! — отмахнулся Костя. — У нас должны быть в резерве деньги. Мало ли что понадобится в ходе расследования! А кроме того, каждому из нас надо всегда иметь при себе необходимое снаряжение.

— Какое? — вскинулась Мотька, блестя глазами.

— Хороший, надежный фонарик, маленькую отвертку…

— Зачем? — удивился Митя.

— Как зачем? Мало ли… Представь себе, тебя где-то заперли, вот как Асю. А у тебя в кармане отвертка. Если там замок, который можно свинтить, то…

— А если нет?

— Вы опять не даете мне договорить! — рассердился Костя. — Кроме фонарика, отвертки, нужен ещё складной ножичек на всякий случай, веревка…

— И мыло! — сказала я.

— Мыло? — удивился Костя, а Митя расхохотался.

— Ну да, мыло, чтобы намылить веревку, если отвертка не пригодится. Лучше повеситься, чем попасть в руки бандитам!

— Тогда уж лучше яд! — посоветовал Митя. — Опять ваши шуточки! А я говорю серьезно! — насупившись, сказал Костя.

— Ладно, говори!

— Небольшой моток веревки не помешает. И хорошо бы ещё две трубочки уоки-токи!

— Ну, это очень дорого! — протянула Мотька. — А двумя не обойдемся?

— На первых порах обойдемся. Кроме того, у каждого в кармане должна быть плитка шоколада. Но только как неприкосновенный запас. На случай изоляции, чтобы не умереть с голоду.

— Я не удержусь, — сказала Матильда, — я шоколад сразу съем.

— Ну и дура! — вышел из себя Костя. — И вообще, с вами каши не сваришь!

— А знаете, девочки, — заявил вдруг Митя, — Костя ведь дело говорит. Нам действительно все это нужно. И ещё нужен денежный запас, пусть даже небольшой. Допустим, придется нам поехать куда-нибудь на электричке. Сейчас это недешево стоит. Или даже взять такси. Словом, мало ли на что могут деньги понадобиться. Вопрос только — где их взять?

— Заработать надо! Пока мы не у дел, все свободное время надо тратить на заработки! — стоял на своем Костя.

— А чем зарабатывать? — заинтересовалась я. Мне уже начинала нравиться эта идея.

— Лучше всего торговать! — предложила Матильда.

— Чем торговать? — спросил Митя.

— Да чем попало! Хоть газетами! Берешь в редакции газеты по оптовой цене, а потом накручиваешь свою цену!

— Можно ещё распространять гербалайф! — предложил Костя.

— Да нет! — решительно вмешалась я. — Гербалайф уже вышел из моды! И потом, его столько народу распространяет…

— А ещё можно купить что-нибудь на оптовом рынке и продавать в розницу, — продолжала Мотька демонстрировать знание жизни.

— Что, например?

— Да хоть то же мыло, пасту, шампуни…

— Этого добра везде навалом! — пожал плечами Костя.

— Везде, да не везде! В дальних районах очень даже выгодно можно продать.

— Идея! — воскликнул Митя. — Надо торговать именно в самых отдаленных районах! Во-первых, совершенно ни к чему, чтобы нас наши предки видели и знакомые тоже! А во-вторых, если встать не у метро, а в глубинке, там все вмиг расхватают. Бабушка моя в Орехово-Борисове живет, я сам летом видел, как у их дома очередь стояла, там какой-то ловкий парнишка яйцами торговал.

— Сравнил тоже! — сказал Костя. — Одно дело — летом яйцами торговать и совсем другое — зимою зубной пастой! — А к этому надо подходить не с бухты-барахты, а научно-методически.

— Это как? — заинтересовалась я.

— Очень просто. Для начала нужно определить самый отдаленный район. Желательно припомнить, не живут ли там у нас какие-нибудь родственники или близкие знакомые, поехать туда и на месте сориентироваться, в чем там народ нуждается. Поговорить с местными женщинами, найти точку, где никакой торговли нет, но где в то же время проходит много народу, или же встать у какого-нибудь — большого дома…

— А что, неплохо мыслишь! — одобрил идею друга Костя.

— Да, но через день-другой на нас какой-нибудь местный рэкет наедет, — заметила я.

— Ой, правда! — поддержала меня Мотька.

— Я об этом тоже подумал, — заверил нас Митя. — Мы определим не одну, а несколько точек в разных концах города. Для этого нам потребуется много времени, но овчинка стоит выделки! Прикиньте сами: приехали мы, к примеру, в Бутово, развернули там торговлю. В первый день вряд ли кто из рэкетиров обратит на нас внимание, да они же в основном не стихийно действуют, у них тоже своя иерархия существует. Пока они ещё выяснят, что у нас нет надежной защиты, а мы уже перебрались в Выхино! Все равно каждый день мы торговать не сможем. Разделяться нам нельзя. Четыре человека — это все-таки сила. Вопрос только в том, где достать деньги на первоначальные закупки.

— Это не вопрос! Дедушка оставил нам с Мотькой деньги на карате. Половину мы уже заплатили, а вторую надо будет внести ещё не скоро! Пока возьмем эти деньги, а потом, когда наторгуем, вернем!

— Здорово! — воскликнул Костя. — Ну, Митяй, ты молодец! Котелок у тебя варит! И ты прав, четыре человека — это сила! Предлагаю завтра же начать действовать. Давайте поедем сразу после школы, например, в то же Бутово или Ясенево.

— А как туда ехать?

— В Ясенево? На метро, по прямой от «Проспекта Мира». Кстати, я бывал в Ясеневе, там есть совсем глухие места и дома стоят удобно, комплексами! — сказал Костя.

— Да это, наверное, во всех новых районах так строят! Но почему бы и не начать с Ясенева! — согласился Митя. — Вы, девочки, не возражаете?

— Нет не возражаем!

— У вас там никто из близких не живет?

— Да вроде нет! — ответила я.

— У меня только в Чертанове полно родни! — сообщила Мотька. — А у Митяя — бабка в Орехово-Борисове! Значит, эти два района исключим!

— А у меня дядька на проспекте Вернадского живет! — вспомнил Костя. Я тоже сообразила, что мамина ближайшая подруга Оля живет на «Юго-Западной».

— А в конце концов, мы же не воровать собираемся! Даже если кто-то нас и увидит, — подумаешь, большое дело! — сказала я.

— Хотела бы я посмотреть на тетю Липу, когда она узнает, что ты зубной пастой торгуешь! — рассмеялась Мотька. — Да и мама твоя не обрадуется!

— Это ты зря! Мама как раз может обрадоваться, что я «так удачно вписываюсь в новую жизнь». А вот папа… Да, пожалуй, лучше предкам не знать.

— Это точно! — согласились все.

— А кстати, может, нам с Максом посоветоваться? — обратилась ко мне Матильда.

— Кто это Макс? — сразу спросил Костя.

— Да парень один из нашего класса, уже два года торгует сигаретами, пивом и вообще всем на свете. Он на этом деле собаку съел.

— Ни в коем случае! — возразил Митя.

— Почему?

— Во-первых, зачем ему плодить конкурентов? А во-вторых, кто может гарантировать, что он будет молчать?

— Твоя правда.

— Зачем нам чьи-то советы? У нас у самих головы на плечах. Даже если мы наделаем ошибок, что ж, будем учиться на собственном опыте. Короче, мы завтра едем в Ясенево?

— Едем!

— Ой, — вспомнила я, — у нас же завтра карате!

— Жаль, не хочется откладывать… Девочки, а вы не обидитесь, если завтра мы с Костей одни поедем?

— Нет, не обидимся, — решительно сказала я.

— Ладно, завтра вечером созвонимся! На том и расстались.

Глава II

НОВЫЙ ЖИЛЕЦ

— Смотри! — воскликнула Мотька, когда мы вошли в наш двор. — Какой «мерс»!

Действительно, у нашего подъезда стоял серебристый «Мерседес», из которого только что вылез молодой человек в длинном черном пальто. При виде его мы с Мотькой просто остолбенели. Он был так ослепительно красив, что хоть сейчас в Голливуд. Темные, с ранней проседью волосы, смуглое лицо и большие зеленые глаза.

— Кто это? — потрясенно прошептала Мотька.

— Понятия не имею!

Красавец что-то сказал шоферу и, небрежно держа «дипломат», направился в подъезд. Машина уехала.

— Пошли бабок спросим! — сообразила Матильда и решительно направилась к старушкам на лавочке.

— Здрасьте! — сказала она. — Это что за тип приехал?

— Не к нам? — поддержала я подружку.

— Да нет, не к вам! Это новый жилец! На пятом этаже квартиру купил. Как раз под вами. Натерпитесь еще! Он какой-то ремонт затевает, все ломать будет, еврейский называется!

— Что? — изумились мы.

— Еврейский ремонт, это когда все ломают!

— Да не еврейский, а европейский, евроремонт! — сообразили мы.

— Какая разница, все одно неприятностей от таких жильцов необерешься. Еще стрелять, не дай бог, начнут или того чище, взрывчатку подкинут!

— А он кто?

— Банкир! Чтоб им всем пусто было!

— А что он вам плохого сделал? — сразу вскинулась Матильда.

— Погодите, вы ещё не так запоете, когда он полдома сломает! Это ж сколько народу ограбить надо, чтобы в такую хоромину одному въехать! Вот твой дедушка, его весь мир знает, а сколько вас в этой квартире живет?! А он один туда въезжать собирается! Дармоед!

— Да ладно вам, бабы, — одернула подруг одна из старушек. — Мы тут сидим целыми днями, а такого соколика давно не видали! Уж до чего красив! Кажется, сроду таких не встречала! Аж сердце заныло!

— Да ты, Егоровна, никак влюбилась? — засмеялись бабки.

— Куда уж мне влюбляться, а все одно — глазу приятно. Верно, девчонки? — обратилась она к нам.

— Верно! — подхватила Мотька.

— Моть, пошли к нам? — предложила я.

— Нет, мне домой надо, дел много! До завтра, подружка!

— Ладно, пока! Созвонимся.

Открыв дверь, я увидела стоящих в передней маму и… красавца банкира. Они разговаривали как старые добрые знакомые.

— Вот, Феликс, познакомьтесь с моей дочерью, Асей.

— У вас такая взрослая дочь? — поразился банкир.

— Асенька, это Феликс Михайлович, наш новый сосед и, как выяснилось, старый знакомый.

— Очень приятно, — смущенно пробормотала я. От его красоты захватывало дух.

— Мне тоже очень приятно! Я горячий поклонник вашей мамы… таланта вашей мамы, — поправился он, а мама почему-то покраснела. — Я вот зашел по-соседски предупредить и заранее извиниться за беспокойство, которое невольно причиню своим ремонтом, и вдруг встретил знакомую…

— Феликс Михайлович, вернее его банк, спонсор нашего театра, — поспешила пояснить мама.

— Что ж, Наталья Игоревна, мне пора, но я страшно рад нашему соседству! Всего вам доброго!

И он ушел.

— Аська, ты чего стоишь как столб, не раздеваешься? Это тебя красота Феликса так потрясла?

— Мама, какой он…

— Красивый, ничего не скажешь. И хорошо воспитан, что странно. Обычно эти «новые русские» воспитанием не блещут. Что-то ты сегодня поздно?

— Да мы с Матильдой к Мите заходили.

— Вот и хорошо, а то нечего на Феликса заглядываться! Рано еще!

Все-таки взрослые ничего не понимают в воспитании: стоило маме это сказать, как все мои мысли сразу сосредоточились на новом соседе. Не то чтобы я в него влюбилась, нет, но мне захотелось побольше о нем узнать.

Но, как любит говорить Матильда, я знаю жизнь и понимаю, что нельзя никого ни о чем спрашивать и никому ни слова говорить. Даже Матильде. Пусть это будет моя первая тайна, только моя.

— Ася, иди обедать! — позвала мама.

— А тети Липы нет?

— Она ушла к врачу, у неё зубы болят. Да, кстати, Аська, тут Ненорма приходила, нашлись её картины!

— Вот здорово!

— Ей их пока не отдали, они нужны…

— Как вещдоки? — догадалась я.

— Вот именно, как вещдоки, но потом обещают отдать. Вот, принесла тебе коробку конфет, в благодарность, так сказать!

— Ничего себе благодарность, коробочка-то малюсенькая. Лучше бы бутылку-другую!

— Ася, что ты несешь! — ужаснулась мама.

— Бутылку-другую спрайта или кока-колы!

— Вот еще, незачем пить эту отраву!

Это вечный наш с мамой спор. Она считает, что пить все эти напитки вредно, и никогда их не покупает. Естественно, все карманные деньги я трачу именно на них. Папа называет это «эффект запретного плода».

Вечером, за ужином, папа вдруг обратился ко мне:

— Слушай, Аська, мне нужна твоя дедукция!

— В каком смысле? — В прямом! У нас на работе вор завелся! Да не вор даже, а мелкий воришка, но все равно противно!

— А что у тебя пропало? — живо заинтересовалась я.

— Да пустяк, зажигалка «Зиппо», но это мамин подарок, мне её жаль.

— А ты не мог её сам где-то посеять?

— Теоретически, конечно, мог, но ты же знаешь: я обычно ничего не теряю. Но если бы это была первая пропажа, я бы винил только себя. Однако беда в том, что у Маргариты пропал роскошный органайзер, а это ведь не зажигалка, в карман не сунешь. У Владимира Петровича пропали пудра и колготки.

— Что? — удивилась я. Папа расхохотался.

— Звучит и вправду нелепо, но он купил жене в подарок. Он всегда начинает заранее покупать к 8 Марта всякую дребедень жене и дочке и хранит на работе. А тут принес ещё перчатки, хотел положить к пудре и колготкам, а они — тю-тю!

— У вас есть новенькие? — сразу спросила я.

— В том-то и штука, что нет. Вроде все свои, даже и подозревать некого. А от этого, сама понимаешь, ещё хуже. Все уже начинают подозревать друг друга.

— А это началось после твоего возвращения?

— Аська, уж не меня ли ты подозреваешь? — обиделся папа.

— Пока нет, — сурово отвечала я. — Но ты не ответил на мой вопрос.

— К счастью, началось это ещё до моего возвращения. Так что я тут ни при чем, гражданин начальник!

— А что ещё пропало? Можешь перечислить?

— Ну, все я, пожалуй, и не вспомню, но кое-что… Да, у Толика пропала ручка «Паркер», причем далеко не новая. У Лидочки — деньги, 50 долларов из сумочки. Да, а у Марины Евгеньевны вообще дурацкая пропажа. Она готовится к своему пятидесятилетию и заранее запаслась одноразовой картонной посудой — мисочки, тарелочки, стаканчики. И все это пропало! Может, я потом ещё что-то вспомню.

— Пока мне ясно только одно… — начала я.

— Неужели тебе уже что-то ясно? — поразился папа.

— Мне ясно, что это не вор, а воровка!

— Почему?

— Зачем мужчине пудра и колготки? Ты, конечно, скажешь, их можно подарить жене или знакомой девушке! И будешь прав. А вот на картонную посуду может польститься только женщина!

— Глупости, как раз наоборот! Зачем женщине картонная посуда, скорее уж она нужна мужчине, холостяку! — решительно вмешалась в разговор мама.

— А ведь мама дело говорит! — одобрил её папа. — Ты не находишь?

— Пожалуй, да! — нехотя признала я мамину правоту. Дело в том, что мне самой ужасно нравилась картонная посуда. Но у мамы жизненный опыт, его нельзя не принимать в расчет. — С другой стороны, женщина вполне могла спереть посуду для своего знакомого холостяка! — нашлась я.

— Логично! — согласился папа. — Тогда напрашивается вывод: это мог сделать мужчина и с таким же успехом могла сделать женщина. Третьего не дано.

— Почему? — спросила я. Папа расхохотался.

— Ты что же, нечистую силу имеешь в виду? — насмешливо осведомился он.

— Нет, это мог быть и ребенок! — с торжеством заявила я.

— Ребенок? А откуда у нас взяться ребенку? У нас теперь пропускная система, в отделе всего пятнадцать человек, помещение у нас изолированное, из других отделов просто так никто к нам не шляется, так что, к сожалению, искать надо среди своих.

— А клептоманией у вас никто не страдает? — подбросила идею мама.

— Вроде нет.

— Но раньше-то ничего подобного не было?

— Нет.

— И новых сотрудников нет?

— Нет.

— Папа, ты хочешь, чтобы я дедуктивным методом определила вора?

— Хочу!

— Тогда я должна попасть на место преступления!

— Еще чего! — возмутилась мама. — Юра, даже не вздумай!

Одно дело — рассуждать, сидя на кухне, и совсем другое — соваться, что называется, в чужой монастырь! Тоже мне, мисс Марпл нашлась!

Папа незаметно подмигнул мне: мол, потом поговорим.

— Да успокойся, Тата!

— Нет, ты сам подумай — кто у нас растет? Девочка или мальчик? Из брюк не вылезает! Да я её в юбке не помню, когда и видела! А чем интересуется? Воров ловит! Ужас какой-то! — мама входила в раж. — Другие девчонки в её возрасте любовные романы читают, а наша — только детективы. А отец и дед ещё поощряют эти дурацкие увлечения! Особенно дед! Кошмар! Он ей уоки-токи привез! А в следующий раз что надумает? Автомат «узи»?

Эх, мама, не знает она, как пригодились мне уоки-токи! А насчет брюк — это верно, не люблю я юбки носить.

— Таточка, ты чего так разошлась? Успокойся, побереги нервы! А девочка у нас — что надо! Подумаешь, брюки носит! И хорошо! Удобно, красиво! Мне она нравится!

— Воспитатель! — засмеялась мама. — По полгода болтаешься в своих морях, не видишь дочку, так, конечно, никаких недостатков в ней не замечаешь! Да, кстати, Аська, я сегодня встретила маму Тани Воротынцевой.

— Ну и что?

— Она мне сказала, что вы не одного вора выследили, а целую банду!

Только этого не хватало! Надо спасать положение, а то неприятностей не оберешься.

— Да что ты её слушаешь, мама! Какая банда? Просто эта история уже обросла слухами. Ты же знаешь, как это бывает: один вор через день превращается в трех, а потом и в целую банду!

— Честно говоря, я тоже так подумала…

— Естественно! Как это я могу банду поймать? Сама посуди!..

— Ты не одна, у тебя — Матильда, мальчики!

— Да, и мы вчетвером обезвредили банду, скажешь тоже! — Я пожала плечами и сочла за благо уйти к себе. Дернула же нелегкая капитана Шадрина явиться в школу. Ведь если моя мама и Мотькина узнают всю правду, всей нашей детективной деятельности конец. И как это мы сразу не сообразили? Просто чудо, что никто ещё ничего не знает! Впрочем, это не чудо, а обычное везение — буквально на следующий день после визита капитана Шадрина в школе одно за другим случились два события, оттеснившие нашу детективную историю на задний план. В кладовке за спортзалом начался пожар: видно, кто-то оставил там окурок. А потом в десятом классе у Симочки Коваленко на уроке физики начались преждевременные роды. Тут уж не до банды! Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Минут через двадцать ко мне заглянул папа.

— Не спишь? Слушай, Аська, ты эту историю с нашим таинственным вором в голову не бери. Сами как-нибудь разберемся. А то мама меня со свету сживет!

Опять двадцать пять! Воспитатели! Конечно, мне немедленно захотелось взяться за это дело.

— Папочка, миленький, я ужасно хочу найти вашего вора! Просто ужасно! А маме мы ничего не скажем! Она же так мало бывает дома. Если будем молчать, она в жизни ни о чем не догадается!

— И часто ты так маминой занятостью пользуешься?

— Бывает!

— А что насчет банды?

— Да чушь собачья! А не веришь, спроси у капитана Шадрина.

— Это ещё кто такой? — Как? Ты не помнишь Николая Николаевича? Он же вел это дело! Он ещё к дедушке приходил, чтобы тот его послушал!

— А, знаю! Такой славный мент с лирическим тенором! Да нет, я тебе верю.

— А если веришь, то я просто умоляю — проведи меня к себе в отдел. Познакомь со всеми и…

— И что? Ты за всеми установишь слежку?

— И не подумаю! Я буду действовать исключительно методом дедукции. Сам подумай: какая тренировка! Я попробую его вычислить!

— А не много ты на себя берешь, дочь моя?

— Попытка не пытка! Ты сможешь меня провести?

— Один раз, безусловно.

— Одного раза, надеюсь, будет достаточно.

— А ты, оказывается, нахалка!

— Папа, пойми, это чисто психологический опыт! Вы же не хотите впутывать в дело милицию?

— Ни в коем случае! Зачем выносить сор из избы?

— Тогда остаются только психологические методы.

— Что это ты все твердишь про психологию? Уж не собираешься ли ты поменять будущую карьеру юриста на карьеру психолога?

— Нет, но хороший юрист обязан быть хорошим психологом!

— А ты у меня, однако, не дура! Несмотря на химию!

— Папа, не надо об этом! Кстати, ты вот говорил, что у вашей Марины Евгеньевны скоро юбилей?

— Да, на той неделе.

— И она будет праздновать на работе?

— Конечно, как у нас водится.

— И соберется весь отдел?

— Разумеется!

— Идеально!

— Что идеально?

— Давай устроим так, что я как бы зайду за тобой… хотя нет, надо все сделать по-другому. Завтра, если зайдет речь о кражах…

— Если! Да у нас только о них и говорят!

— Отлично, тогда ты скажи, что твоя дочка — большой мастер по части ловли воров. Расскажи им про Узкоплечего, можешь спокойно ещё что-нибудь приврать. И вот увидишь — кто-нибудь обязательно скажет: Юра, приведи к нам свою дочку. И постарайся устроить так, чтобы меня позвали на эту вашу вечеринку.

— Ага, понимаю, простейший принцип — на воре шапка горит!

— Вот именно!

— А если вор просто-напросто не придет?

— Этим он себя и выдаст.

— А если человек действительно заболеет? — Да в такой ситуации любой даже с температурой сорок припрется!

— А ведь это тоже может вызвать подозрения, — охладил папа мой пыл. — Нет, ' дочка, тут надо что-нибудь поизящнее придумать. А то Марине юбилей испортим. Представь себе, что это за праздник, если каждый чувствует себя подозреваемым? Да и выставлять тебя в виде эдакой многоопытной сыщицы мне вовсе не улыбается.

— Наверное, ты прав. Тогда ты им ничего про меня не говори, просто сделай так, чтобы ваша Марина меня пригласила. Я буду тихо сидеть…

— И наблюдать за окружающими?

— Вот именно!

— Эта идея мне больше нравится! Ладно, попробую устроить тебе приглашение на юбилей. А теперь ложись-ка спать, пора.

— Спокойной ночи, папочка!

Глава III

КАК ГОВОРИЛ СТАРИК ГЁТЕ

После занятий по карате мы с Матильдой медленно брели к метро. — Давай зайдем в магазин, а то ноги замерзли, — предложила Мотька.

— Давай.

Мы зашли в магазин канцелярских товаров и принялись разглядывать витрины.

— Смотри, Аська! Какие салфетки!

— Какие салфетки?

— Да вон, импортные! Голубые и желтые!

— А что в них особенного?

— Они тут очень дешево стоят! Всего четыре тысячи, а их в пачке пятьдесят штук, да каждая ещё двойная — считай все сто! Просто даром!

— Зачем тебе салфетки? — удивилась я.

— Не мне, голова садовая, а нам, для продажи. Такую пачку мы запросто по шесть тысяч толкнуть можем! Представляешь, какой навар — на одной пачке две тысячи! К тому же салфетки легкие, пупок не развяжется. Сколько у тебя с собой денег?

— Сейчас посмотрю. Ага, пятнадцать тысяч!

— А у меня десять, значит, покупаем шесть пачек. Считай, двенадцать тысяч мы наварили! Класс! Завтра надо будет опять сюда приехать и купить еще.

— Слушай, а где мы все это добро хранить будем?

— Надо подумать, с ребятами посоветоваться. По три пачки ничего не стоит спрятать, а дальше, конечно, сложнее будет. Черт, как-то мы вчера об этом не подумали! Все познается только на практике, — вздохнула Матильда. — Ну как, покупаем?

— Конечно!

Мы купили три пачки голубых и три пачки желтых салфеток. — Если вместе сложить, получится жовто-блакитный флаг! — сказала Матильда. Ее мама была украинка. — Девушка, — обратилась она к продавщице, — а завтра у вас ещё эти салфетки будут?»

— Будут, у нас их много, а берут не очень.

— Да? А почему? Вроде дешево? — вцепилась в неё Матильда.

— Дешевле некуда. Да магазин у нас такой… Мимоходом мало кто заглядывает! Только уж если нужно кому… Да вы не расстраивайтесь, девчонки! Где-нибудь подальше от центра вы их запросто толкнете и дороже, — догадалась она о наших намерениях. — Знаете что, если вы завтра много возьмете, я могу с хозяином поговорить: может, он сбросит ещё цену, как оптовым покупателям!

— Это сколько же надо купить? — деловито осведомилась Мотька.

— Не меньше пятидесяти пачек!

— Надо подумать.

— Да чего тут думать! Если они вам по, три штуки достанутся, а вы их по шесть толкнете, то мне отстегнете пятьсот рубликов с пачки. Идет?

— Мы сами ничего не решаем, — прикинулась сиротой Мотька. — Нам надо с нашими ребятами посоветоваться.

— Посоветуйтесь, посоветуйтесь! И если надумаете; приходите!

— Вот народ! На ходу подметки рвет! — воскликнула Матильда, когда мы вышли из магазина.

— А по-моему, она мало даже запросила.

— Хозяин тоже небось захочет какой-нибудь процент!

— С какой стати? Ему же выгодно продать оптом! В их деле не только прибыль важна, но и оборот! — уверенно заявила я.

— Ишь ты, какая умная! Где ты этого нахваталась?

— Да мы тут с мамой были в одном магазине, где на многие товары полагалась скидка на пятьдесят процентов, то есть не скидка, а вроде как подарок.

— Это как?

— Ну, например, мама купила своей подруге стеклянную кастрюльку. Она стоила пятьдесят тысяч. Когда мы пошли в кассу платить, нам сказали, что на кастрюльку полагается подарок в половину её стоимости. Мы с мамой купили ещё стеклянный кувшин и пепельницу на двадцать пять тысяч.

— Здорово! — восхищенно протянула Мотька.

— Я тогда спросила маму: зачем же они это делают? А она сказала, что им очень важен оборот. Я, правда, все равно мало что понимаю, но…

— Про это надо будет у Митяя спросить.

— Да, он, наверное, знает. А вообще, Мотька, мне уже жутко хочется торговать! — И мне! — воскликнула она. — Интересно, что там сегодня мальчишки разведают! Можно было бы уже завтра начать, а то, пока они будут обследовать районы, весь интерес пропадет! Надо так делать: на «эти самые обследования брать понемногу товара. Одну большую сумку, например. И пока они там будут глядеть да расспрашивать, мы живенько раскинем торговлю. Вот это действительно будет разведка боем. Как ты считаешь?

— Я всегда говорю, что у тебя не голова, а чистое золото!

— Вот завтра прямо и начнем!

— А чем же мы завтра торговать будем? Шесть пачек салфеток — это как-то уж очень жиденько, даже для начала.

— Конечно! Предлагаю завтра смыться с двух последних уроков и мотануть на Новослободскую, на оптовый рынок! Накупим там всего понемножку и попробуем перепродать. Попытка не пытка. Зато поймем, что хорошо идет, а что — хуже. А то можно так пролететь!

— Правильно! Я только боюсь, что…

— Что Митька с Коськой начнут тянуть волынку, подводить теоретическую базу, да?

— Вот именно!

— Не беда, я уже все придумала! Мы им сегодня ничего говорить не будем. А завтра прямо из школы поедем на рынок, все купим и на свиданку с ними явимся уже с товаром! Поставим их перед свершившимся фактом!

— Отлично! Именно так и сделаем! А то пока они будут чухаться…

Вечером мы все встретились на сквере.

— Привет! Чего вы там разнюхали? — с места в карьер пристала к мальчишкам Матильда.

— Больше всего народ в дешевом куреве нуждается! — сообщил Костя.

— Ну, нет! Это не пойдет! — заявила Мотька.

— Почему?

— Да нас же ребята из коммерческих палаток так отметелят! Это ещё в лучшем случае!

— Там их мало! Мы были в квартале, где ни одной палатки не видели!

— Ладно, немножко сигарет можно будет взять, но упор на них делать не будем, — уверенно заявила Мотька.

— А вообще там многое нужно. И стиральные порошки, и зубная паста, и шампуни, и памперсы, и даже иголки с нитками.

— И какие же у нас на завтра планы? — спросила я.

— Завтра поедем в Отрадное. Вы с нами?

— Еще бы! Конечно! — завопили мы.

— Значит, встречаемся у метро! На другой день мы с Матильдой действительно смылись после третьего урока, благо заболел наш историк, закинули портфели к Мотьке, взяли салфетки и понеслись к метро. Одна остановка, и вот мы уже на оптовом рынке. Народу — не протолкнуться.

— Так, времени у нас навалом, давай сперва все обойдем — посмотрим, чтобы наспех ничего не покупать.

Уже через полчаса мы составили себе примерное представление о том, что и почем здесь продается.

— Ну, что решаем?

— Понимаешь, Матильда, это должно быть что-то не очень громоздкое и не очень тяжелое. Какие-нибудь стеклянные банки, например, вообще не годятся.

— Да, а жаль… Вот такие маринованные огурчики здесь пять штук стоят, а у нас в магазине семь с половиной, но ты права, как их тащить! Давай лучше по парфюмерии ударим. Возьмем коробку зубной пасты. Мы на каждом тюбике минимум по тысяче наварим, а то и по полторы. В коробке пятьдесят тюбиков, — считай, пятьдесят тысяч уже у нас в кармане, а может, и все семьдесят пять. Берем?

— Берем! А что еще?

— А ещё наши салфеточки при нас, и давай вот кофе купим, у нас в магазине такая банка двадцать две штуки стоит, а тут шестнадцать! Возьмем десять банок.

— А дотащим?

— Что за вопрос! Только до нашего метро! А там пускай ребятки спину гнут!

— Тоже верно! Берем!

Мы купили ещё сто пачек сигарет «Прима» и несколько упаковок туалетного мыла. Уложили все в две сумки и, страшно довольные, двинулись к метро.

— Если мы сегодня все это продадим, то у нас только навару тысяч на сто пятьдесят будет. А за десять дней можно полтора миллиона надыбать, представляешь?! — восторженно подсчитывала Мотька.

— Ну, это если дело пойдет.

— Пойдет, не дрейфь, Аська! Да мы так скоро миллионершами будем!

— В наше время это несложно!

— Да уж! Знаешь, Аська, я, наверное, прирожденная торговка, — заявила вдруг Матильда. — Мне уже так торговать охота, сил просто нет! А тебе?

— И мне тоже! Интересно, а как мальчишки отнесутся к нашей инициативе? Наверное, недовольны будут.

— А черт с ними! Не хотят — не надо! Мы ведь все равно деньги потратили, товар купили, куда ж они денутся?!

Митя и Костя страшно удивились, увидев нас выходящими из метро с раздутыми большими сумками. — Вы откуда? Что это у вас? — накинулся на нас Костя.

Зато Митя сразу все понял:

— Коська, ты что, не видишь, они уже с товаром! Им торговать не терпится!

Костя хотел было возмутиться, но, видимо, ему тоже вдруг захотелось торговать, потому что глаза у него заблестели и он воскликнул:

— Молодцы, девчонки, правильно! Я всегда за разведку боем!

— Как говорил старик Гёте в своем «Фаусте»: «Суха теория, мой друг, но вечно зеленеет древо, жизни!» — выдал вдруг Митя.

— Вот это да! — с восхищением проговорила Мотька.

— А что там у вас? — поинтересовался Костя.

— Кофе, сигареты, зубная паста, мыло и бумажные салфетки! — доложила Мотька.

— Странный какой-то набор! — удивился Митя.

— Почему странный? — сказала я. — Как раз нормальный утренний набор — помылся мылом, почистил зубы, выпил кофе, утерся салфеткой и закурил! Чем плохо?

— А кстати, можно это все и набором продавать! — подхватила Мотька.

— Ни в коем случае! — возразила я. — Это психологически неверно! Набор — принудиловка и больше ничего! Одному не нужны салфетки, другому — сигареты, третий кофе в рот не берет, и вообще такой набор стоить будет дорого, а толку-то в нем мало, и никто его покупать не станет!

— Что-то тебя в последнее время все на психологию тянет! А по-моему, стоит попробовать! — заупрямилась вдруг Матильда. — В порядке эксперимента! Давай сделаем два таких набора и попробуем толкнуть. Пойдет — хорошо, не пойдет — рассортируем и будем все продавать по отдельности.

— Ладно, куда нынче едем?

— Договорились же в Отрадное.

— Что ж, в Отрадное так в Отрадное.

Глава IV

«УТРО ДЖЕНТЛЬМЕНА»

По дороге в Отрадное мы обсуждали, по какой цене что продавать и как себя вести — потише или же, наоборот, стараться привлекать внимание.

— Поскольку завтра мы все равно поедем в новое место, то чего стесняться! — говорила Матильда. — А то будем тихо стоять, никто и не поймет, чего нам надо.

— Если выложить товар, любой дурак смекнет, в чем дело, — возражал Костя.

— А дураки-то самые большие — это мы! — сказала я. — Вернее, дуры! На чем мы товар будем раскладывать? На снегу?

— Подумаешь! Найдем какой-нибудь ящик! У нас пол-Москвы на ящиках торгует!

— Сегодня обойдемся ящиком, — вмешался Митя, — а завтра будем торговать как цивилизованные люди. У нас на антресолях лежит старый сервировочный столик. Там одного колесика не хватает. Я свинчу остальные, они нам ни к чему, а столик легкий, удобный!

— А что твоя мама скажет? — спросила я.

— Мама? Да она давно хотела его выбросить, только руки не доходили. А я на всякий случай скажу ей, что он мне в школу нужен. Уверен, никаких возражений не последует!

В Отрадном мы прошли три квартала, прежде чем обнаружили, на наш взгляд, подходящее место. Еще у станции метро мы подобрали полуразвалившийся деревянный ящик и купили в киоске газету — застелить его. Мы уже собрались разложить свой товар, но Митя сказал:

— Погодите, надо бы узнать, где тут отделение милиции.

— Зачем? — удивилась я.

— Да если оно поблизости, то лучше поискать другое место. Тут велик риск, что милиция на нас наткнется, а разрешения на торговлю у нас нет. Постойте, я сейчас спрошу!

Он кинулся наперерез какой-то пожилой женщине и заговорил с нею. Она поставила сумку на снег и стала ему что-то объяснять. Продолжалось это довольно долго, а потом мы увидели, что женщина вместе с Митькой направляется к нам.

— Ну, что тут у вас, ребятки? Вот Митя сказал, что кофе есть?

— Есть! — бодро ответила Мотька. — Сколько будете брать?

— Да пару баночек!

— У вас рука легкая? — поинтересовалась Матильда.

Женщина засмеялась.

— Легкая, очень легкая! Я к вам сейчас соседок своих пришлю! Да вы покажите, что там у вас ещё есть. Ой, «Прима»! Вот хорошо, а то дед у меня только «Приму» и курит, а она не всегда у метро бывает! Молодцы, ребятки! Давайте двадцать пачек!

Вот это начало! Мы не успели даже разложить товар, а шестнадцать тысяч чистой прибыли уже у нас в кармане.

Женщина ушла. Мы аккуратно застелили газетой ящик и стали раскладывать товар.

— Надо бы ценники написать, да не на чем! — сокрушалась Мотька.

— Это не проблема! — сказал Костя и вытащил из кармана записную книжку.

Через пять минут все было готово, вот только покупатели что-то не шли.

— Наверное, соседок этой тетки дома не оказалось, — предположила я.

— А вон какие-то люди идут! Я сейчас, — сказала Матильда, — вы только, парни, отойдите подальше.

Митя с Костей переглянулись, пожали плечами и отошли в сторонку.

— Ты что придумала? — спросила я.

— Сейчас узнаешь! Люди добрые, — заголосила вдруг она, — па-адхади! Налетай! Розница по оптовой цене! Товар — высший класс! Мыло, паста, кофеек, сигаретка! Что ещё нормальному человеку утром надо! Паадхади! Налетай!

И что вы думаете? Народ сразу устремился к нам.

— Что тут у вас?

— Смотри: «Прима»!

— А кофе почем?

— Мне две банки кофе и три пачки «Примы»!

— А мне салфетки и зубную пасту!

— А тампаксы есть? — спросила какая-то бабка.

— Господи, ты глянь, совсем ещё дети, да этим девчонкам лет по четырнадцать, не больше, и уже торгуют, бедолаги! — сокрушалась какая-то пожилая женщина.

— Пусть лучше торгуют, чем воровать да у вокзала стоять!

— Милые, а как же школа? — спросила первая.

— Да мы после школы! — бойко ответила Мотька. ' — Не волнуйтесь, бабуси, мы все успеваем — и учиться, и денежки зарабатывать! Эй, народ, налетай! Салфетки немецкие, красивые, из одной две получаются!

— Это как же? — вдруг живо заинтересовалась жалостливая старушка.

— Очень просто! Они из двух слоев, салфеточки наши! Их в пачке пятьдесят штук, а у вас, если не поленитесь, целых сто будет! И совсем недорого, а красота какая!

Мотька и впрямь была прирожденной торговкой! Как она успевала одновременно беседовать с покупателями, считать, давать сдачу! Я рядом с ней чувствовала себя кулема кулемой, как говорила тетя Липа. Через полчаса мы распродали все до последнего тюбика зубной пасты! Чистая прибыль составила сто шестьдесят семь тысяч!

— Здорово! Ну, Матильда, тебе просто цены нет! — восхищался Костя.

— Конечно! — гордо отвечала Мотька. — Только тут нет ничего особенного! Я по системе Станиславского в роль заранее вжилась. Главное — не бояться публики! А вот Аська боится!

— Да, боюсь!

— Это даже странно, ты ведь из актерской семьи! — сказал Митя.

— Ну и что? Я совсем не хочу быть актрисой!

— А кстати, адвокату тоже нельзя бояться публики! Вот и тренировалась бы! — посоветовал Костя.

— Аська, идея! Ты должна действовать методом убеждения! Давай завтра я буду зазывать народ, а ты будешь убеждать! Тренировочка что надо!

— А что, это мысль! — одобрил Митя.

— Да ну вас!

— Ничего не да ну! Считай, что у тебя завтра первый в твоей жизни судебный процесс и тебе надо убедить судей или присяжных в невиновности твоего подзащитного. И его жизнь впрямую зависит от того, купят у тебя мыло или пасту! — вдохновился Митя. — Ты уже сегодня начни вживаться в предлагаемые обстоятельства! А кстати, куда мы завтра поедем и чем будем торговать?

— Может, опять сюда? Тут так здорово шла торговля! — предложила Матильда.

— Нет, сюда мы ещё вернемся, а завтра поедем на «Планерную», — твердо заявил Костя. — Купим тот же самый набор…

— «Утро джентльмена», — вставила я, и все расхохотались.

— Да, девочки, у меня есть в заначке сто тысяч, я копил на видеокамеру. Я вношу их в общее дело! — заявил Костя. — Кстати, нам понадобятся ещё фотоаппараты. У кого есть?

Оказалось, что фотоаппараты есть у всех. Прошлым летом дедушка привез нам с Мотькой по маленькому фотику типа «Кодак «.

— Это здорово! Большая экономия! — обрадовался Костя; — Честно говоря, я не ожидал такого успеха! Да мы за десять дней можем наторговать на полтора лимона! Это неплохая сумма! Если что, у нас уже будет первоначальный капитал!

— Это не капитал, это деньги на текущие расходы! — поправил его Митя.

— А первой статьей расходов будет покупка газовых баллончиков! Надо же иметь хоть какое-то средство защиты! — сказал Костя, и все с ним согласились.

Поскольку мы расторговались очень быстро, то решено было сейчас же поехать за салфетками. Покупать большую партию, как предлагала продавщица, мы сочли излишним. Ведь пришлось бы ещё с ней делиться, а потому мальчишки одни пошли в магазин и купили двадцать пачек.

— И куда мы их сегодня денем? — всполошилась Мотька.

— Ко мне! — сказал Митя. — У меня сейчас никого дома нет, мы спрячем их за шкаф в моей комнате. Кстати, завтра мы смоемся пораньше уроков, все купим, а после школы подваливайте к метро. Не знаю, как вы, а я сейчас помру с голоду, пошли скорее по домам!

— Аська, давай завтра возьмем какие-нибудь бутерброды и чай в термосе.

— Это было бы здорово! — одобрил Костя.

— Ладно, что-нибудь придумаем. Только термос придется тебе брать, а то тетя Липа меня не поймет!

— А у меня термос очень маленький, на пол-литра всего, — сказала Мотька.

— Не беда! У меня есть походный! — успокоил нас Митя.

— Значит, договорились, встречаемся, как сегодня?!

— Да.

На следующий день мы с Мотькой благополучно отсидели все уроки, а потом заскочили к ней домой, оставили портфели, взяли приготовленные заранее бутерброды и бегом побежали к метро.

— Ну что, вжилась в роль? — на бегу спросила Мотька.

— В какую роль? — искренне удивилась я.

— Да ты что, забыла? — От возмущения Мотька даже сбавила скорость. — Ты же сегодня должна убеждать покупателей, как суд присяжных. Должна почувствовать себя адвокатом, вроде Джулии или Мейсона!

— Я совсем забыла! Ладно, пока доедем, успею вжиться!

— Только если тебе твои гены помогут! — недовольно пробурчала Мотька. Она очень не любила, когда кто-то пренебрегал своими обязанностями.

Вообразить себя Мейсоном мне никак не удавалось. А вот Джулия — другое дело. Она такая лапочка! Но едва я представила себе, что вхожу в зал суда Санта-Барбары, как мы уже добежали до метро. Митя и Костя ждали нас. У них были сумки, складной столик, а у Мити на плече висел термос.

— Господи, да сколько ж вы всего накупили! — ахнула Мотька. — Небось, все денежки потратили?

— Почти. Не беда, расторгуемся! — бодро заверил её Костя. — Я считаю, нам сегодня надо два прилавка открыть.

— Зачем?

— За одним ты будешь, как вчера, народ зазывать, а за вторым Ася будет изображать из себя Плевако!

— Кого?

— Плевако, знаменитый русский адвокат был! Ты будешь мадам Плевако!

— Плевала я на твоего Плевако, я буду Джулией Уэйнрайт!

— А это ещё кто такая? — удивился Митя.

— Это из «Санта-Барбары» — пояснила я.

— Тьфу! — сплюнул Митя.

— И ничего не тьфу, — вступилась Мотька за нашу любимую героиню. — А будешь тьфукать, мы тебя Кэйтом Тиммансом назначим!

— Надо понимать, это очень плохая роль? — добродушно засмеялся Митя.

— Да уж! — разом ответили мы с Мотькой.

— Ладно, беру свое «тьфу» назад! — Кончайте треп! — потребовала Мотька. — Не мешайте Аське в роль вживаться! И все почтительно замолчали. Сперва мне было смешно, а потом воображение и впрямь увлекло меня в суд Санта-Барбары, куда я входила в красном костюме — гордая, красивая и очень несчастная. Но никто, ни одна живая душа этого не заметит. Я проведу процесс без сучка и задоринки, мой подзащитный будет оправдан и освобожден из-под стражи прямо в зале суда, я уверена в этом, у меня нет ни тени сомнения! И пусть свирепствует прокурор, пусть недоумевают присяжные, но после моей заключительной речи справедливость восторжествует… Я так увлеклась, что ребятам пришлось даже слегка встряхнуть меня.

— Эй, Джулия, очнись!

— Да ну вас, мне было так интересно…

— Ничего, сейчас, перед публикой, тебе ещё интересней будет! — подбодрила меня Матильда,

— Вы что, спятили? Как, по-вашему, я буду защищать банки кофе?

— Нет, ты будешь защищать набор «Утро джентльмена», сама же вчера название придумала! И сама же говорила, что идея негодная! Мы вчера так и не успели наборы сделать, а сегодня успеем, товару у нас вдвое больше. Вот ты их и будешь защищать! — хохотала Мотька.

Мы вышли из метро, и Матильда кинулась подбирать ящик.

— Мотя, не нужно, у меня же столик! — крикнул Митя.

— На столик набор положим, а я уж как-нибудь на ящичке, так мне удобнее, и по стилю больше подходит!

— Матильда, ты чего так раздухарилась? — спросил Костя.

— Наверное, от радости, что сейчас торговать начну. Говорю же, я прирожденная торговка!

Мы довольно быстро нашли подходящее место. Митя разложил свой столик, а Мотька принялась готовить окаянные наборы.

— Мотька, кончай, никому это не нужно!

— Нужно, нужно, и прежде всего тебе. Привыкай к публике! Давай не журысь, как говорит моя тетка из Умани.

— Моть, ты хоть «Приму» — то в набор не клади, мы тут получше сигареты припасли! — сказал Костя.

— Отлично!

«Утро джентльмена» выглядело так: банка кофе, тюбик пасты, кусок мыла, пачка салфеток и две пачки сигарет. Мотька рассовала все по заранее припасенным ею пакетам.

— Вот, для начала пять наборов! А там посмотрим!

— Что ж это получается? — возмутилась я. — Мне торговать этими идиотскими «джентльменами», а ты рядом будешь все тоже самое продавать отдельно? Какой же идиот купит набор?

— Не будь дурой! Сама же всегда талдычишь про психологию! Раскинь мозгами! Это баб хлебом не корми — дай потолкаться возле прилавка, а мужик схватил набор и пошел, ему так в сто раз проще и удобнее, верно, Митяй?

— В твоих рассуждениях есть рациональное зерно! И потом, интересно ведь попробовать.

Мотька и впрямь чувствовала себя в своей стихии! Мне даже завидно стало. Ну, ничего, раз вы так, я вам покажу — вот распродам все наборы, тогда увидите, что я ничем не хуже!

— Ладно, ваша взяла, — согласилась я. — Только ты, Мотька, не вопи, а то меня никто и не услышит.

— Конечно, я пока тихо буду стоять, а потом уж свое возьму!

В отдалении показались двое немолодых мужчин.

— Господа! Господа! — проникновенно крикнула я, когда они подошли поближе. — Господа, покупайте набор «Утро джентльмена»! Почувствуйте себя настоящими мужчинами! — Господи, что я несу! — Здесь все, что нужно, чтобы ощутить бодрость в течение дня! Мыло, паста, кофе, сигареты! Мыло, паста, кофе, сигареты! Подумайте, чтобы иметь все это сразу, вам пришлось бы ходить по магазинам, а вы ведь этого не любите, джентльмены!

Мужчины переглянулись и подошли к моему столику.

— Ну-ка, ну-ка, что тут у вас, юная леди? А что, неплохой набор, а вот это что? '

— Салфетки, господа, где вы видели джентльмена без салфеток? И это не просто салфетки! Ваши жены будут в полном восторге, это креповые двухслойные немецкие салфетки! Как в лучших домах! Господа, вы ещё думаете? Что ж, думайте, думайте, джентльмены! Я уверена, я твердо убеждена, что вы примете правильное решение! Господа, представьте себе, вот вы проснулись поутру, умылись, почистили зубы. — «Надо бы добавить ещё крем для бритья», — пронеслось у меня в голове. — Выпили чашечку кофе, как истинные джентльмены, промокнули губы креповой салфеткой и закурили! Не упустите, господа, свой шанс!

Краем глаза я видела, что и Мотька, и Митя с Костей уже умирают со смеху, как, впрочем, и мои покупатели.

— Леди, нельзя ли потише? Я вот хочу купить ваш замечательный набор, но вы так увлеклись, что… Вот, берите деньги и давайте сюда ваше «утро».

— И мне тоже! Уговорила, речистая! Между тем на мои вопли подошел еще народ.

— Что за хрень ты тут продаешь? — заинтересовался какой-то противный парень лет двадцати.

— Да вот, девушка утверждает, что, купив её набор, ты сразу станешь джентльменом! — сказал за меня мой покупатель.

— Говна пирога!

— Да, кажется, тебе это не грозит!

— Но-но, папаша!

— Тогда покупай! Сам бог велел!

— Купил бы, да купилы кончились!

— Сочувствую!

— Да ладно, папаша, чего пристал?

— Слушай, парень, не покупаешь, так вали отсюда! — заявил вдруг какой-то военный. — Это что тут у вас в пакете, девушка?

— О, господин офицер! Покупайте набор «Утро офицера»!

— Вот это, я понимаю, расторопность! — восхитился первый покупатель.

— «Утро офицера»? — заинтересовался военный.

— Каждый уважающий себя офицер первым делом умоется, почистит зубы, выпьет кофе и промокнет губы шикарной салфеткой!

Военный расхохотался. Вокруг все уже лежали от смеха. И чего ржут, спрашивается? Военный купил у меня сразу три набора! Ура! Я в считанные минуты продала все пять пакетов!

— Ну, Аська, ну, молодчина! — подбежала ко мне Мотька, когда народ, хохоча, стал расходиться. — Победителю-ученику от побежденного учителя! Где мне до тебя!

— Да ладно, — скромно сказала я.

— Эх, видела бы тебя сейчас тетя Тата! Ты же настоящая артистка!

— Особенно с этим «утром офицера» хорошо получилось! Я чуть не помер! — сознался Митя. — Реакция — хоккейная! В воротах можешь стоять!

— Надо ещё наборчиков наготовить, они у тебя хорошо идут! — вернул нас на землю Костя.

— Нет уж, хватит!

— Ничего не хватит! Ты за пять минут все распродала! И вообще, так нечестно, я вчера целый час глотку драла, а сегодня твоя очередь!

— Да ты же дождаться не могла, когда торговать начнешь, а теперь в кусты?

— Девчонки, некогда препираться! Давайте по очереди! По десять минут каждая будет орать! — распорядился Костя. — И никому не обидно!

— А вы почему не орете? — возмутилась я.

— А это не мужское дело!

— Вот еще!

— Все, хватит спорить! — вмешался Митя. — Наше дело — тяжести таскать и охранять вас. А торговля — ваше. Тем более что вы обе, по-моему, прирожденные торговки, только каждая на свой лад.

Теперь Мотька стала скликать народ нарозничный товар, а я с мальчиками готовила новые наборы. Салфетки мы пока из продажи изъяли. Пригодятся для наборов.

У Мотьки торговля тоже шла бойко. Затем, когда народ немножко схлынул, мы сделали перерыв и выпили чаю с бутербродами. После перерыва я вновь взялась за дело — уже с куда большей уверенностью.

— Подходите, леди и джентльмены! Покупайте замечательный набор «Утро джентльмена»!

Почему-то после перерыва подходили только женщины, но меня уже трудно было смутить.

— Покупайте набор «Утро светской дамы»!

Однако местных женщин это не привлекало. Тогда я быстро перестроилась:

— Мадам, смотрите, какой замечательный набор — «Утро деловой женщины»! Удобно, выгодно! Паста, мыло, кофе, сигареты! Паста, мыло, кофе, сигареты и замечательные салфетки! Не проходите мимо!

Но женщины не спешили покупать мои наборы. Мотька оказалась права, это больше годилось для мужчин. Да и вопли мои у женщин успеха не имели. И я, конечно, сникла.

— Все, хватит наборов! Больше не могу!

— Не расстраивайся, Ася! Ты просто устала! У тебя сегодня был дебют! — старался подбодрить меня Митя.

— И очень даже удачный дебют! — подхватила Мотька. — Не журысь, подруга!

— Знаете что, пора нам сворачиваться, а то уже темнеет! — предложил Костя.

— А товар? — растерянно спросила Мотька.

— Да там же немного осталось, в другой раз продадим! У нас и так прибыль хорошая — двести девяносто тысяч! Да мы за два дня почти сто долларов заработали!

— Кайф!

— А куда мы пока все это денем? — спросила я.

— Ко мне! — отвечал Митя. — Мои предки меня не обыскивают! Кстати, завтра я не смогу с вами пойти!

— И у нас завтра карате!

— А в субботу и воскресенье вообще из дому не вырвешься! — огорчилась Мотька. — Значит, теперь до понедельника все откладывается.

Глава V

ЮБИЛЕЙ

Вечером мама сказала:

— Аська, хочешь пойти с папой к нам в театр, на юбилей Филимонова?

— А стоит?

— Конечно! Будет очень здорово, куча поздравителей от разных театров, знаменитости, словом — настоящая светская тусовка!

— Папа точно пойдет?

— Еще бы! Я, между прочим, буду петь романсы! И, кстати, там будет Феликс! — не без иронии добавила мама.

— Какой Феликс? — Я сделала вид, что совершенно не понимаю, о ком идет речь.

— Неужели ты забыла? Странно, он ведь так тебе понравился!

— Ах этот! Банкир? Ладно, я подумаю!

— Подумай, подумай! Хотя вся Москва туда рвется!

— Вся Москва?

— Конечно!

— Хорошо, я пойду! — милостиво согласилась я, а у самой сердце так и ухнуло. — А когда это будет?

— Завтра. И я тебя очень прошу, ради меня, надень платье, которое дедушка привез!

— Мама!

— Асенька, ну, пожалуйста! Мне так хочется, чтобы все видели, что моя дочка — красивая девочка, а не какое-то бесполое существо!

— Ну, мамочка, я же ещё ни разу его не надевала, мне в нем неуютно будет, и весь кайф пропадет. Не умею я платья носить.

— И зачем только вам в школе позволяют ходить в брюках! Ладно, тогда надень хотя бы бархатные брюки и нарядную блузку. Можешь взять мою, по своему выбору!

— Вот это уже другой разговор!

— Пойдем-ка сейчас выберем, и ты все это примеришь, а то завтра мне будет некогда!

Я натянула темно-синие бархатные брюки и с удовольствием принялась рыться в мамином шкафу.

— Вот!

Я вытащила бледно-розовую шелковую блузку с очень красиво скроенным шарфом вместо воротника.

— Ну-ка, примерь! — потребовала мама.

Я надела блузку. Она приятно холодила кожу. Но, взглянув в зеркало, я расстроилась. Шарф, так великолепно выглядевший на маме, на мне висел, как флаг в безветрие. Мама тоже огорчилась.

— Нет, это не твоя вещь. Попробуй-ка эту! — И она достала из шкафа белоснежную блузку — всю в каких-то фантастических оборках.

— Мама! Это не для меня!

— Глупости! Надевай!

Я надела блузку и не узнала себя.

— Ох, Аська, как она тебе идет! Вот так и пойдешь завтра! Никаких возражений не принимаю!

Но мне и не хотелось возражать! Блузка была прекрасна, я в ней — ещё прекраснее.

На другой день, когда мы явились в школу, выяснилось, что занятий сегодня не будет. Школа была оцеплена. Кто-то позвонил директорше и сообщил, что в здание подложена бомба. По этому случаю всех нас отпустили домой.

— Вот жалость-то! — воскликнула Мотька. — Сколько могли бы сегодня заработать! Ну, что будем делать, подруга?

— Может, пойдем в нардишки перекинемся? — предложила я. В последнее время стоило нам с Матильдой сесть играть в нарды, как непременно что-то мешало. То Ненорма со своим духом, то Лорд. А сейчас дома никого нет, так что играй — не хочу!

— Давай! — согласилась Мотька. Но оказалось, что мама ещё не ушла.

— Что это значит? — удивилась она при виде нас.

— Да в школу бомбу подложили! — ответила я.

— Боже мой! — схватилась за сердце мама.

— Не волнуйтесь, тетя Тата! Наверняка ложная тревога. Просто какому-то умнику не хотелось сегодня в школу идти.

— Думаешь?

— Уверена! А нам разве кисло?

— Да, вам-то уж точно что не кисло! — засмеялась мама. — Да, Мотенька, а ты не хочешь пойти сегодня к нам в театр на юбилей Филимонова?

— Господи, конечно, хочу! — воскликнула Мотька.

— Понимаешь, туда народ ломится, поэтому билеты я на всех достать не могла, но тебя проведу!

— Ой, спасибо, тетя Тата! — возликовала Мотька.

— Ладно, девочки, только я вас попрошу — сбегайте в магазин. Купите Мефистофелю «Китикэт», а то он, наглая морда, от «Вискас» отказался наотрез! Да, ещё купите две бутылки нарзана. Вот деньги! И до вечера. Аська, подойдете без двадцати семь к служебному входу. Я выйду и проведу Мотю. Может, придется немножко подождать, но не волнуйтесь, я не забуду! Пока, девочки!

Мы с Матильдой спустились вниз и в дверях подъезда столкнулись с красавцем Феликсом.

— Добрый день, Асенька! — сказал он. А я смущенно буркнула:

— Здрасьте!

— Ты уже с ним познакомилась? — накинулась на меня Мотька. — И ничего мне не сказала?

— Подумаешь, большое дело! Его банк — спонсор маминого театра. Она нас и познакомила.

— И он, значит, сегодня будет в театре?

— Наверное! А что это ты им так интересуешься? — подозрительно спросила я.

— Так просто!

Я предпочла не развивать эту тему.

В ближайшем магазине «Китикэта» не оказалось, и пришлось пойти на проспект Мира. Я купила корм для Мефистофеля, нарзан для папы и, конечно, бутылку спрайта.

«Сейчас мы с Мотькой будем играть в нарды и с кайфом пить ледяной спрайт», — предвкушала я.

Мы уже входили во двор, когда из нашего подъезда вышла мама, а за нею Феликс. Он открыл дверцу своего «Мерседеса», и они с мамой уселись на заднем сиденье.

— В театр, наверно, поехали, — предположила Мотька со вздохом.

— Конечно, куда же еще!

— Аська, а ты в чем пойдешь? — спросила Мотька. Вопрос был не праздный. Дело в том, что мой дедушка, знаменитый оперный певец Игорь Потоцкий, частенько привозит нам с Мотькой в подарок одинаковые шмотки. Гордая Мотькина мама всякий раз сердится, но дедушка как-то умеет её успокоить. Поэтому, чтобы не выглядеть одинаково, мы, собираясь куда-то, спрашиваем друг дружку, кто что наденет.

— Бархатные брюки и мамину белую блузку. А ты?

— А я синюю юбку и синий джемпер. Мы сели играть в нарды. Время от времени Мотька впадала в какую-то странную задумчивость.

— Аська, — спросила она вдруг, — а как его зовут?

— Кого?

— Банкира.

— Феликс. Феликс Михайлович.

— А фамилия?

— Понятия не имею. Зачем тебе его фамилия?

— Просто так. А куда это у вас все подевались? Где тетя Липа? — Мотька явно старалась перевести разговор. — А дядя Юра на работе?

— Нет, их Сережа повез на дачу.

— Подготовка к летнему сезону?

— Вроде.

Похоже, на Матильду Феликс тоже произвел впечатление.

Мне сегодня страшно не везло в игре. Проиграв подряд три партии, я вконец расстроилась.

— Да ладно тебе, Аська, чего ты скисла? Подумаешь, проиграла! Делов-то! Ничего: кому не везет в игре, тому везет в любви!

— Ты о чем? — насторожилась я.

— Да ни о чем, — тоже насторожилась Мотька.

Не хватало ещё нам поссориться из-за этого Феликса! Видимо, и Мотька подумала о том же самом.

— Ладно, Аська, пойду я. Надо дома кое-что сделать, а потом ещё голову перед театром помыть.

— Завиваться будешь?

— Нет, это уже пройденный этап. Мне прямые волосы сейчас больше нравятся. Когда за тобой зайти?

— Без четверти шесть.

— Пока. Часов около пяти, когда я была уже почти готова, вдруг позвонил папа и сказал, что никак не успевает в театр. На даче оказалось очень много дел, и к тому же у Сережи что-то с машиной, словом — они вернутся не раньше девяти.

— Ну вот, — расстроилась я. — В кои-то веки мы с тобой куда-то собрались!

— Не сердись, дочурка! У нас в запасе ещё один юбилей!

— Какой?

— Забыла? Юбилей с криминальным уклоном! У меня на работе!

Я и в самом деле о нем забыла, увлекшись торговлей и… Феликсом.

— Возьми с собой Матильду! — посоветовал папа. — Она будет в восторге.

— Конечно.

— Ты что такая кислая, Аська? Не заболела?

— Нет, папа, тебе кажется.

— Ну и хорошо. До вечера, детка!

— До вечера!

Надо бы дозвониться маме в театр, чтобы она не выходила встречать Мотьку. Но сегодня там, похоже, полный дурдом! Все телефоны глухо заняты. Ну, не беда, придется подойти к служебному входу и дождаться маму, иначе она будет волноваться.

Мы добрались до театра в половине седьмого. Вокруг толпился народ. Всюду спрашивали лишние билетики, и даже в переулке, у служебного входа, тоже было необычайно людно. Видимо, многие артисты обещали своим близким провести их без билета. До встречи с мамой оставалось ещё десять минут, и мы решили пройтись немного по переулку. Погода стояла чудная — легкий морозец, без ветра, недавно выпавший и ещё не съеденный солью снег. Вдруг Мотька толкнула меня в бок.

— Смотри!

В переулок въезжал знакомый серебристый «Мерседес». Он припарковался на противоположной от театра стороне, чуть поодаль. Из машины вылез Феликс с букетом в руках и направился к служебному входу. Минуты через две вылез его шофер и достал с заднего сиденья громадную корзину роз, завернутую в целлофан.

— Ох, красотища! — простонала Мотька.

— Ты про Феликса? — поддразнила я.

— Еще чего! Я про розы!

И вдруг я заметила, что к «Мерседесу» подошел какой-то парень. Он остановился рядом с машиной, делая вид, что смотрит совсем в другую сторону. Неужели хочет угнать?

— Мотька, смотри, кажется, этот тип хочет угнать «мерс»!

— Где? Что? — закричала Матильда, но тут же сообразила, о ком я говорю.

Парень между тем ступил на тротуар, обошел машину и встал за нею. Теперь нам видна была только его голова. Потом вдруг она исчезла, словно парень присел, и сразу появилась вновь. Парень стремительно, почти бегом, стал удаляться в темноту переулка.

Мы с Мотькой переглянулись и одновременно прошептали:

— Бомба!

— Что же делать? — всполошилась Мотька. — Надо его предупредить. Но как? Я лихорадочно соображала, как быть.

— Мотька, стой тут и карауль шофера! Не подпускай его к машине!

— А ты?

— Я сейчас прорвусь в театр и постараюсь найти Феликса! — И сломя голову кинулась в толпу у подъезда.

— Ты куда? — преградил мне дорогу незнакомый вахтер.

— Пожалуйста, пропустите меня, я дочка Наталии Монаховой, мне очень, очень надо!

— Иди-иди, нечего тут! Каждая может сказать, что она дочка!

— Но, поймите, мне срочно нужно увидеть маму!

— Знаем мы эти дела! Мама ей понадобилась!

— Пустите! — в отчаянии потребовала я. — Пустите, а то…

— А то что? — вызверился на меня вахтер.

— Петрович, пусти ее! Иди, Ася, не боись. Парень стремительно, почти бегом, стал удаляться в темноту переулка., — пришел мне на помощь Аркадий Семенович, второй режиссер. — Что-нибудь случилось?

— Ой, спасибо, Аркадий Семеныч, мне очень надо к маме!

— Ну беги, беги! Что ж ты, Петрович, на своих кидаешься?

— А я почем знаю! — ещё успела услышать я и ринулась вверх по лестнице. Но, взлетев на второй этаж, я остановилась: маму пугать нельзя! Она сегодня выступает, волнуется. Значит, надо разыскать самого Феликса!

— Аська, ты? — услышала я удивленный голос Иветты Андреевны, гримерши. — Маму ищешь?

— Ой, Иветта Андреевна, а вы не знаете, где можно найти Феликса?

— Какого Феликса? — удивилась Иветта. — Почему ты такая взволнованная? Что-то случилось?

Эх, где наша не пропадала!

— Иветта Андреевна, миленькая, мне вот так, позарез, нужно Феликса найти. Его хотят взорвать!

— Господи, что ты плетешь, кто кого взорвать хочет?

— Феликса, спонсора вашего!

— Да ты что? — вдруг явно поверила мне Иветта. — Откуда ты знаешь?

— Сама видела — какой-то парень крутился возле его машины, а потом присел и убежал. Он, наверное, прилепил бомбу на днище! Надо предупредить Феликса во что бы то ни стало!

— Идем, я тебя провожу! — совершенно серьезно сказала Иветта, хватая меня за руку, и мы бегом понеслись по коридору.

— Только, умоляю, никому ни слова, особенно маме!

— Понятно! Я молчать умею, не бойся! У двери в кабинет директора она шепнула:

— Постой тут, я сейчас! Меня трясло. Но Иветта вернулась мгновенно.

— Пошли, он у главрежа! И в этот момент Феликс и главный режиссер сами появились в коридоре.

— Феликс Михайлович! — кинулась я к нему.

— Ася! Что-нибудь с мамой? — воскликнул он.

— Нет! Мне необходимо сказать вам очень, очень важную вещь!

— А нельзя ли немного отложить это сообщение? — раздраженно проговорил главреж.

— Нет, это вопрос жизни и смерти!

— Хорошо, я слушаю тебя!

— Давайте отойдем!

Феликс пожал плечами, но отошел со мной в сторонку.

— Да что стряслось? — Вас хотят убить! К вашей машине прицепили бомбу!

— Бомбу? С чего ты взяла? — Сама видела. Какой-то парень там крутился, а потом присел и сразу убежал.

— Ты видела, как он что-то прицепил?

— Нет, я видела только, как он озирался, а потом присел. Больше я ничего не знаю. Я подумала, что это бомба. Лучше не рисковать, проверить: береженого Бог бережет! И потом, вы ещё маму возите! — уже начинала злиться я. Он, кажется, не очень мне верил.

— Так, а Федора, моего шофера, ты не видела?

— Его там моя подруга караулит, чтобы не подпустить к машине.

Тут Феликс словно очнулся.

— Так, Ася! Никому ни слова! Я сейчас этим займусь! Спасибо тебе большое, увидимся в антракте! — И он, уже уходя, улыбнулся мне. Что это была за улыбка!

Уф, теперь главное не наткнуться на маму. Я вихрем понеслась к выходу. Мотька стояла, напряженно вглядываясь во всех выходящих из служебного подъезда.

— Наконец-то! — кинулась она ко мне. — Нашла?

— Да! А мама не выходила?

— Нет!

Я глянула на часы — прошло всего пять минут, но мне они, как пишут в книгах, по-

Казались вечностью. Тут я увидела, что со стороны главного входа к машине не спеша направляется Федор. Я бросилась ему наперерез.

— Вы Федор? — на всякий случай спросила я.

— Федор! Точно! — рассмеялся он. — А в чем дело?

— Федор! Не подходите к машине!

— Это ещё что за новости?

— Там бомба!

— Бомба? Ну и шуточки у вас!

— Какие шутки! Феликс Михайлович уже знает, а мы тут вас караулим!

— Правда, что ль?

— Конечно, мы сами видели… И я опять повторила историю про присевшего парня.

— А может, он просто так присел, может, уронил чего…

— Но ведь лучше проверить, не рисковать! — рассердилась я. Какие-то непуганые идиоты! Что хозяин, что шофер. Пока до них дойдет!

— Ася! Иди сюда! — окликнула меня Мотька. В дверях показалась мама. Я бегом кинулась к ней.

— Аська, ты, говорят, меня уже искала? Зачем?

— Да ни за чем, мне просто срочно в сортир понадобилось, вот я и сказала, что мне к маме надо. А папа не приедет! Они на даче задерживаются, так что Мотька пойдет по его билету.

Кажется, мама здорово огорчилась, что лавы не будет.

— Ладно, девочки, после спектакля не ждите меня, тут ещё банкет намечается. Ну пока!

— Ни пуха, мамуля!

— К черту!

Мама убежала, а я вернулась к Мотьке, которая мертвой хваткой вцепилась в Федора.

— Да ты чего, ненормальная? Я же только поглядеть хочу!

— Глядел один такой! Ты в бомбах-то разбираешься? Не пущу тебя, хоть режь!

— Слушай, — обратился он ко мне. — Уйми свою подружку, бешеная какая-то.

— И права! Это вы какие-то ненормальные, Мало, что ли, по телевизору показывают, как банкиров взрывают, а вам хоть бы хны, да? — уже почти вопила я. Но тут из-за угла выехала милицейская машина. Оттуда, как горох, посыпались милиционеры и оцепили «Мерседес». Народ у подъезда заволновался,

— Смотри-ка, сколько менты!

— Машину зачем-то оцепили!

— Небось хозяина арестовать собираются!

— Да мало ли, сейчас обстановка такая, не приведи Господь. —

Федор вдруг разом, стряхнул с себя Мотьку и шагнула к милиционеру. Тот что-то сказал, Федор достал документы и протянул ему.

— Ну вперед Матильда, мы свое дело сделали, пошли в театр!

— А нас как свидетелей не будут допрашивать?

— Думаю, что нет.

— Почему?

— Феликс, наверное, не скажет, что это мы его предупредили. Ведь тогда мама обязательно узнает. А он не захочет её волновать.

— А тебе не кажется, что он в твою маму влюблен?

— Да ну тебя, Мотька, вечно у тебя все во всех влюблены. Просто он её поклонник, он сам сказал. Поклонник её таланта.

— Понятно!

Было уже без трех минут семь. Мы со всех ног бросились к главному входу.

— Не волнуйся, в Москве ничего не начинают вовремя! — в очередной раз продемонстрировала знание жизни Мотька.

И в самом деле, мы не опоздали. Сдав куртки в гардероб, мы подошли к зеркалу «причепуриться», как говорит тетя Липа, и в зеркало увидели, что через вестибюль стремительно идет Феликс, а за ним, с трудом поспевая, семенит администратор по прозвищу Крошка Цахес.

— Феликс Михайлович, постойте! Куда же вы? — Я вернусь через полчаса! — бросил Феликс и вышел из театра.

— Аська, а если там нет бомбы?

— Нет, и слава Богу.

— А на нас не наедут за ложную тревогу?

— Еще чего! Береженого Бог бережет!

— Так-то оно так…

Вечер получился замечательный. Мы хохотали от души над выдумками и шутками знаменитых артистов. Юбиляр сидел в кресле на сцене в окружении товарищей по театру. Среди них была и мама в длинном вечернем платье, красивая до невозможности. Дома, когда я вижу её в потертых джинсах и любимом сереньком свитерочке, без косметики, с затянутыми в хвост роскошными светлыми волосами, я как-то забываю, насколько она красива, моя мама.

После очередного номера, когда ещё гремели аплодисменты, в проходе вдруг появился Феликс и быстро сел на свое место во втором ряду. Интересно: нашли бомбу или нет?

Наконец объявили мамин выход. Она встала, взяла гитару и подошла к микрофону — вечер записывался для телевидения. И вот она запела. Голос у мамы не оперный, но очень теплый, низкий, и романсы она поет просто замечательно. Сегодня она пела любимые романсы юбиляра: «Не уходи, побудь со мною», «Ночь светла» и «Нищая».

А потом ещё на бис спела «Утро туманное». Когда мама раскланивалась, Феликс вдруг встал и преподнес ей громадный букет хризантем. Откуда он знает, что это мамины любимые цветы?

— Видала? — спросила Мотька.

— Ну и что? Актрисам всегда цветы дарят!

— Вообще-то да…

Под конец вечера, когда юбиляру стали преподносить подарки от разных организаций и спонсоров, на сцену вынесли ту самую корзину роз, которую мы видели на улице, а потом вышел Феликс и преподнес юбиляру ключи от новых «Жигулей».

— Он просто до неприличия красив! — шепнула своему соседу сидевшая впереди меня известная киноактриса.

Я была с нею согласна.

Глава VI

СКАЗАТЬ ПО ПРАВДЕ

Наконец дали занавес, аплодисменты стихли, и мы одними из последних направились к выходу из зала. Вдруг к нам подошел Федор.

— Девчата, пошли со мной!

— Куда?

— К администратору.

— Зачем? — Как зачем? Бомбу же нашли. Вы должны дать показания. Вот тебе и раз!

— Кому?

— Как кому? Милиции, ясное дело.

У Мотьки заблестели глаза.

При виде следователя мы разочарованно переглянулись. Если попытаться определить его одним словом, то слово это — тюха. Не чета нашему капитану Шадрину. Пожилой, толстый и весь какой-то расхристанный.

— Вот они, товарищ майор! Прибыли в ваше распоряжение! — доложил Федор.

— Господи, я думал, и вправду девушки, а они совсем соплячки. Ох, грехи наши тяжкие! — вздохнул майор, которого я про себя уже окрестила Тюхой. — Ну что ж делать, садитесь. Имя, отчество, фамилия, год рождения? — обратился он ко мне.

— Монахова, Анастасия Юрьевна, а год рождения у женщин не спрашивают! И вообще, разве я обвиняемая?

Тюха рассмеялся.

— Вот они, нынешние девки! Им палец в рот не клади! Нет, вы не обвиняемая, вы свидетельница. Ладно, скрывайте свой возраст, напишем просто несовершеннолетняя. Годится?

— Годится.

— А вы? — обратился он к Мотьке. — Тоже просто несовершеннолетняя?

— Конечно!

— А звать-то вас как?

— Корбут, Матильда Валерьевна.

— Так-таки и Матильда?

— Не понимаю…

— Кто может сравниться с Матильдой моей! — нестерпимо фальшиво пропел майор.

— Вот наказание! — вздохнула Мотька. — Буду паспорт получать — поменяю имя!

— Что так?

— Да стоит мне сказать его, как все, без исключения, поют «кто может сравниться с Матильдой моей»! А хорошо поет один её дедушка.

— А кто у нас дедушка?

— Игорь Васильевич Потоцкий, народный артист. Слыхали? — не без яда спросила Мотька. Похоже, она невзлюбила майора с первого взгляда.

— Потоцкий? Как же, слыхал. А ты меня уела! Ох, даже и спеть нельзя! Ну, ладно, к делу! Почему вы обратили внимание на эту машину?

— Потому что это машина нашего соседа! — ответила я.

— А чем привлек ваше внимание этот парень?

— Странным поведением. Он явно чего-то боялся.

Я в который уже раз за этот вечер рассказала про парня, присевшего на мгновение за «Мерседесом «.

— А почему вы решили, что он подложил бомбу? — Да по телику каждый день такие штуки показывают. По всем программам.

— А описать вы его сможете?

— Описать? Ну, лица я не разглядела, но он не очень высокий… — Я растерянно глянула на Матильду. Она пожала плечами.

— Не очень высокий. А как одет был?

— В куртке и джинсах. Куртка бордовая, вроде пуховика. На голове — шапка вязаная, черная.

— Молодец, Анастасия Юрьевна. Еще что заметили?

— Больше ничего.

— А вы, Матильда Валерьевна?

— Я тоже ничего больше вроде не заметила. Хотя, постойте… Да, он когда убегал по переулку, то слегка прихрамывал.

— Прихрамывал? Это уже интересно. На какую ногу?

— Не помню.

— А вы постарайтесь. Закройте глаза и представьте себе эту картину. Кстати, Анастасия Юрьевна, а вы не обратили внимание на его хромоту?

— Нет, не обратила.

Мотька послушно закрыла глаза, пытаясь вспомнить, как бандит убегал.

— Кажется, на левую, — проговорила она с закрытыми глазами. — Да, на левую.

— Вы уверены?

— Не знаю, кажется, на левую, но поручиться не смогу.

— Ладно. Запишем, предположительно хромает на левую ногу. Так, девушки, сейчас уже поздно, вам пора домой, но может случиться, что вы ещё нам понадобитесь. В случае чего сумеете опознать парня?

— Не знаю, наверное, сумеем, если он будет одет так же. — сказала я. — Лицо его я не помню. Да там темно было.

— Спасибо вам, девушки. Вы, сказать по правде, большие молодчины. Благодаря вам спасены как минимум две человеческие жизни. Как минимум! Сказать по правде, если бы эта штука рванула, вполне могли бы ещё люди погибнуть — случайные прохожие.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату буквально ворвался папа.

— Что здесь, черт побери, происходит? Ася, что случилось? С тобой все в порядке? Вы можете объяснить мне, почему задержали девочек?

— А вы кто такой? — поинтересовался Тюха.

— Я отец этой девочки! — патетически воскликнул папа, кладя руки мне на плечи.

— В таком случае поздравляю вас!

— Что за издевательство! — нервно выкрикнул папа.

— Папа, успокойся! Ничего страшного.

— Кто мне, в конце концов, объяснит, в чем дело?!

— Гражданин, сядьте и успокойтесь. Гаврилов, подай воды! Молоденький милиционер налил воды из графина и подал стакан папе.

Папа залпом выпил воду. — Так вот, Юрий… как вас по батюшке?

— Борисович, — машинально ответил папа.

— Отлично! Юрий Борисович, ваша дочка и вот эта девушка, по имени Матильда, они, сказать по правде, спасли жизнь по меньшей мере двум людям. По меньшей мере!

— Что вы имеете в виду?

— Сказать по правде, они обнаружили бомбу!

— Что? — схватился за сердце папа.

— Не волнуйтесь, они её не столько обнаружили, сколько, сказать по правде, заподозрили, и их подозрения, сказать по правде, оказались… не беспочвенными.

— Ничего не понимаю!

— Папа, все просто, — вмешалась я, а то Тюха, со своим «сказать по правде», долго ещё тянул бы резину. — Мы увидели, как какой-то парень присел возле машины Феликса.

— Кто такой Феликс?

— Наш сосед с пятого этажа, он спонсор этого театра.

— Убей меня Бог, если я что-нибудь понимаю. Кошмар какой-то! Бомба, спонсоры, соседи! Что за чушь! Почему вас держат тут?

— Юрий Борисович, я же пытаюсь все вам объяснить, но вы, сказать по правде, все время меня перебиваете.

— Хорошо, молчу и внимательно вас слушаю!

— Так вот, эти девочки заметили, сказать по правде, как бандит поставил бомбу на днище «Мерседеса», принадлежащего некоему Феликсу Михайловичу Ключевскому, хозяину «Ключ-банка», который является спонсором этого театра. Девочки, сказать по правде, оказались очень толковые — одна осталась сторожить шофера, а вторая, сказать по правде, побежала искать Ключевского. Тот позвонил в милицию, и оказалось, что тревога, сказать по правде, не была ложной. Бомбу действительно обнаружили. Короче, пока суд да дело, надо было снять с них свидетельские показания, они ведь этого бандита видели… Но мы собирались отвезти их домой, вы не думайте, сказать по правде…

— Они видели бандита? А он их, спрашивается, тоже видел?

— Нет, папа, он нас не видел! Там толпа стояла, а мы в толпе были. Не волнуйся!

— Господи, что за времена! — воскликнул папа и поднес к губам пустой стакан.

Гаврилов тут же подскочил к нему с графином.

— Благодарю вас! А моя жена знает об этом?

— Не думаю. У них там сейчас банкет! — мечтательно произнес Тюха. — Кстати, Ключевский просил сохранить все в строгой тайне, что, сказать по правде, отвечает нашим общим интересам. Между прочим, Юрий Борисович, откуда вам стало известно, что девочки здесь?

— Я вернулся домой с дачи около девяти. В половине одиннадцатого я уже начал волноваться, но решил, что девочки, вероятно, остались на банкет, и подумал, что не худо бы их встретить. Мой друг на машине подвез меня, а в дверях я столкнулся с администратором, который сразу сказал, что девочки в его кабинете, их допрашивает милиция.

— Понятно! Сказать по правде, я предупреждал администратора, чтоб держал язык за зубами.

— Но ведь я отец, сказать по правде! — Папа, похоже, заразился от Тюхи.

— Что верно, то верно! Знаете что, Юрий Борисович, сделаем так — мы доставим девочек домой, а вы поднимитесь наверх, к жене, как будто вы за ней приехали, и пресекайте, по возможности, разговоры об этом инциденте. Согласны?

— Доставлять девочек не нужно. Мой друг ждет меня в машине, он их и отвезет.

— Еще лучше! А если разговоры уже идут, скажите всем, что девочки, сказать по правде, обнаружили в туалете женщину без сознания. Кстати, это чистейший факт, я имею в виду: в туалете и вправду нашли женщину в обмороке.

— А что, если обнаружишь где-нибудь

Женщину в обмороке, то за это в милицию забирают? — спросила вдруг Матильда.

— Ну, детки! Ну, молодежь! — с восхищением произнес Тюха. — Довожу до вашего сведения: вас никто не забирал! Вас — пригласили! Чувствуете разницу? А если, к примеру, женщина вошла в туалет не одна, а потом её нашли без сознания, кто может поручиться, что её, сказать по правде, не отравили? Девочки, предположим, видели, с кем она туда входила, и описали нам её спутницу. Всего и делов! Договорились?

— Да, ну и работка у вас! — с сочувствием сказал папа. — Мало того, что дела надо распутывать, так ещё сочинительством заниматься!

— Что верно, то верно!

Глава VII

ПЕРВОЕ ДЕЛО «КВАРТЕТА»

Папа проводил нас до машины, о чем-то пошептался с Сережей и убежал обратно в театр.

— Матильда, сперва тебя завезем? — спросил Сережа.

— Нет, Сереженька, Мотя сегодня у меня ночует.

Сережа довез нас до дома и потом, несмотря на наши возражения, поднялся наверх — сдать нас с рук на руки тете Липе.

А нам так не терпелось остаться вдвоем. Но где там!

— Время — первый час! — ворчала тетя Липа. — Сколько можно праздновать! Есть хотите? Или на банкете наелись?

— Да какой банкет? Мы не на банкете были, а в милиции показания давали.

— Опять в милиции? Кого вы теперь изловили? Вот девки, угомона на вас нет!

— Тетя Липочка, мы никого не ловили, — затараторила Мотька, большая мастерица на всякие выдумки, — просто в туалете какая-то женщина в обморок упала.

— Ну и что с того?

— Мы выскочили позвать на помощь, а там милиционер у выхода стоял.

— У выхода из туалета?

— Да нет, у выхода из вестибюля. Мы к нему. Он «Скорую» вызвал, а нас повел к администратору, велел подождать, а потом явился какой-то майор и стал нас расспрашивать, что да как, не видали ли мы, с кем эта женщина была, словом — не отравил ли её кто. Уж не знаю, почему они это заподозрили, нам ничего не сказали. Вот и все.

На мой взгляд, звучало это не слишком убедительно, и сама Матильда наверняка могла бы придумать более стройную версию, чем Тюха, но теперь уже было поздно. Однако тетя Липа приняла все за чистую монету.

— Надо же! Пошли, покормлю вас, бедолаги! Да, Асенька, дедушка звонил. Через десять дней приезжает.

— Ура! Один приезжает?

— Да я не спросила, неловко как-то, а он ничего не сказал.

— Интересно!

— Да что тебе интересно?

— Как что? Интересно: какая она, эта его парижанка!

— Очень интересно! — возмутилась тетя Липа. — Поглядим, что ты запоешь, когда он на ней женится и она все к рукам приберет! Интересно ей, видите ли! Ладно, вы тут поешьте, посуду в раковину поставьте и ступайте спать! Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, тетя Липа! Едва она ушла, как я прошептала:

— Мотька, ты понимаешь, что все это значит?

— Ты про что? — так же, шепотом, спросила Матильда.

— Про бомбу! Кто-то хочет убить Феликса, и они на этом не остановятся!

— Твоя правда. И что же делать?

— Это будет первым делом «Квартета»! Завтра с утра позвоним ребятам, все им расскажем и разработаем план защиты.

— А какой тут может быть план? Это заказное убийство, — значит, дело рук мафии. Думаешь, мы сможем мафию одолеть?

— Мафия тут может быть ни при чем. Я на днях Читала, как один тип нанял киллеpa, чтобы убить своего начальника. Он просто-напросто метил на его место. А может, это вообще какая-нибудь женщина его наняла. Феликс ведь такой красивый, от него все женщины как мухи мрут…

— Ну ты-то уж точно!

— А ты, скажешь, нет?

— Не скажу.

И мы расхохотались. Ну и вечерок выдался!

Утром мы проснулись довольно поздно. Однако все ещё спали. Кроме тети Липы, которая пошла гулять с Лордом. Я взяла телефон к себе в комнату и набрала номер Кости. Митя наверняка сейчас гуляет с Джонни.

— Костя! Необходимо увидеться! Есть дело для «Квартета»! Очень важное!

— А что случилось? — загорелся Костя.

— Это не телефонный разговор!

— Хорошо, давайте подваливайте ко мне!

— Будем ровно через час. А ты постарайся известить Митю.

— Конечно! Жду!

Мы с Мотькой наскоро перекусили, потом она позвонила маме — предупредить, что задержится.

— Матильда, пошли скорее, пока мама с папой не встали, а то потом вопросов не оберешься. Я сейчас им напишу записку, что пошла в кино.

Черкнув несколько строк, я оставила записку на кухонном столе, и мы с Мотькой выскочили из квартиры.

Внизу мы столкнулись с тетей Липой и Лордом.

— Куда это вы?

— Тетя Липочка, мы в кино!

— А вы хоть поели? — уже вслед нам крикнула она.

— Поели, поели, спасибо! Выскочив со двора на улицу, мы сразу сбавили шаг — торопиться нам было некуда.

— Слушай, Матильда, как ты думаешь, сможем мы защитить Феликса?

— Боюсь, что нет.

— Знаешь, а он ведь не только красивый, он ещё хороший человек.

— С чего ты взяла?

— Он всем пенсионерам маминого театра вторую пенсию платит — даже тем, кто уже двадцать лет не работает.

— Здорово! А то ведь они совсем копейки получают.

У Кости нас уже ждал Митя.

— Ну что? — накинулись они на нас с расспросами.

Мы во всех подробностях рассказали им о событиях вчерашнего вечера.

— Да, история! — проговорил Митя.

— Это вам не Ненорма с духами и картинами. И Узкоплечий с дружком в подметки этим киллерам не годятся. Тут, скажу я вам, чистейшая заказуха! И уж они, если захотят, своего добьются, — сказал Костя.

Я высказала давешние предположения относительно заместителя и ревнивых женщин.

— Конечно, в наши дни нанять киллера любой дурак может, если у него деньги есть. Или у нее. Такие варианты тоже исключить нельзя. Дело — малоперспективное. Я знаю, какие силы и средства нужны в борьбе с организованной преступностью. Нам они и не снились (Костин папа был следователем в РУОПе). Но взяться за него мы просто обязаны, хотя бы потому, что он Асин сосед. Киллеры ведь ни перед чем не останавливаются, что им стоит взорвать его квартиру? А тогда пострадает и Ася.

— Но он пока там не живет! Только заходит! — сказала я. — Там ремонт и, думаю, кончится ещё не скоро!

— Это ничего не значит. Если они за ним следят, то могут знать о его расписании. Кстати, а где он живет?

— Понятия не имею!

— Ну, это мы выясним.

— Как?

— Через ГАИ, как в прошлый раз.

— А если он снимает квартиру?

— Вполне возможно. Ася, а ты в разговоре не можешь как-нибудь это узнать?

— Попробую. Но не ручаюсь.

— Интересно, а откуда они узнали, что он будет в театре? — спросила Мотька.

— Ну, это проще пареной репы. Он ведь официальный спонсор театра. Всем давно известно, что предстоит юбилей Филимонова. Об этом и в газетах писали, и по телевизору говорили.

— Да, правда.

— А у него что, нет охраны? — спросил Митя.

— Может, и есть, но я не видала.

— А где его банк находится?

— Тоже не знаю, я вообще ничего о нем не знаю, — не без горечи сказала я.

— Значит, наша первоочередная задача, — начал Костя, — узнать о нем как можно больше. Кстати, после вчерашнего вы, девочки, вполне можете порасспросить о нем шофера. Как бы между прочим. Вас ни в чем дурном не заподозрят.

— Пожалуй, ты прав.

— Пусть это будет вашим первым заданием. А мы с Митяем попробуем и со своей стороны разжиться кое-какой информацией. А как его банк называется?

— «Ключ-банк»!

— «Ключ-банк»? — переспросил Митя. — Где-то мне недавно попадалось это название… Ах да, в газете «Коммерсантъ» я видел рейтинг московских банков, так он чуть ли не в первой десятке!

— А вообще-то я не очень понимаю, что мы можем предпринять для охраны Феликса. Сами подумайте: он теперь, зная, что на него уже покушались, сам позаботится о своей безопасности.

— И что? — взвилась Матильда. — Да все банкиры о своей безопасности заботятся, а что толку? Их чуть не каждый день мочат!

Правда, многих совсем даже не жалко, но этот…

— А чем он от них всех отличается? Может, он на «Жигулях» ездит?

— Нет, на «мерсе».

— Может, у него малинового пиджака нет? И в театре он сидит без сотового телефона? — саркастически спрашивал Митя.

— Малинового пиджака я на нем не видела, а в театре он сидел без всякого телефона, Мотька — свидетель! И вообще, он какой-то другой, интеллигентный, что ли…

— Такие интеллигентные часто пострашнее самых диких бывают, — поддержал друга Костя.

— Да ладно вам! Не хотите — не надо, — вскипела вдруг Мотька. — Можем обойтись и без вас, вчера вот обошлись!

— Моть, спокуха! Мы же шутим, — сказал Костя. — Мы ведь не красные дьяволята и людей не по социальному признаку защищаем! Пока что мы про вашего банкира ничего плохого не знаем, а потому, конечно же, будем его защищать. Защищали же мы Ненорму, хотя ей цена — ломаный грош, да и то в базарный день. Только тут случай очень уж трудный, вот мы с Митяем и разминаем мозги.

— Слушайте! А может, нам стоило бы просто пойти всем к Феликсу и спросить, чем мы можем ему помочь! — предложила я.

— Ничего глупее придумать не могла! Неужели ты думаешь, что он слушать нас станет? Он скажет, что мы просто дурачье сопливое, и, кстати, будет прав. Да он же хоть «Альфу» нанять для охраны может, а тут мы явимся с предложениями, — возмутился Костя.

— Да, ты прав, идея была идиотская.

— А мне пришла в голову одна мыслишка.

— Какая?

— Ась, мне кажется, у тебя в комнате есть балкон?

— Есть!

— Застекленный?

— Нет.

— Выходит, и в квартире у Феликса есть балкон?

— Конечно!

— И тоже не застекленный?

— Пока нет. А что?

— Понимаешь, можно было бы проникнуть в квартиру и все там как следует осмотреть.

— Да ведь квартира пустая, там ремонт идет. Думаю, кроме грязных спецовок и стройматериалов, ты вряд ли что-нибудь там обнаружишь. — А я и не собираюсь ничего обнаруживать. Не хотел раньше времени об этом говорить, ну да ладно. Дело в том, что у отца остались списанные «жучки». Ему они без надобности, а я вот уже несколько месяцев над ними колдую, и два мне удалось-таки довести до ума. Конечно, на большом расстоянии они работать не могут, устаревшие модели, но вывести их на магнитофон в твоей комнате я сумею.

— С ума сойти! — воскликнула Мотька.

— Ручаться, правда, не могу, но попробовать стоит. Соответствующий магнитофон у меня есть. Будем каждый день прослушивать пленку, авось что и узнаем ценное.

— А кстати, рабочие тоже могут быть причастны к покушениям, — задумчиво произнесла Матильда. — Я вот недавно в «Династии» видела, как один герой хотел свести с ума другого и подмешал в краску, которой покрывали стены в кабинете жертвы, какой-то сильнодействующий яд.

— Ни фига себе идейка! — воскликнул Митя. — Но Костя прав. По крайней мере один фланг будет прикрыт! Рабочие окажутся у нас под контролем! Больше мы вряд ли сможем сделать для вашего Феликса.

— Кто знает, кто знает! — таинственно проговорил Костя, ощутив себя в центре внимания.

— Все это очень хорошо, — сказала я. — Но, во-первых, как ты попадешь в квартиру Феликса? Насколько я понимаю, ты собираешься лезть через балкон?

— Конечно!

— Но у меня в комнате балкон на зиму заклеен!

— Подумаешь! Расклеим, а потом снова заклеим. — Косте уже море было по колено.

— Допустим. А как ты откроешь с балкона дверь в его квартиру? Или стекло будешь бить?

— Зачем? Если они там красят что-нибудь, то вполне могут оставить дверь открытой, чтобы проветрить.

— А могут и не оставить!

— Ты в курсе, в какой там стадии этот ремонт?

— Понятия не имею.

— А узнать можешь?

— Попробую. Вообще-то старушки на лавке говорили, что у него там евроремонт, — значит, наверняка рамы тоже будут менять. Тогда…

— Но ведь это может быть ещё не скоро. Евроремонт иногда по полгода делают. А, кстати, в таком случае вполне можно немножко разбить окно — все равно ведь менять будут! Действие вполне целесообразное и большого ущерба вашему Феликсу не нанесет! — сказал Костя.

— Хорошо, допустим, ты разобьешь стекло, установишь «жучок», а что дальше? — поинтересовалась я. — Что ж, мы так и будем слушать, что у него творится, даже когда он въедет в квартиру? Или опять стекло бить?

— А на фига? Я просто-напросто отключу • «жучок», и все дела.

— А если рабочие в ходе ремонта эти твои «жучки» обнаружат?

— Подумаешь, решат, что прежних хозяев КГБ прослушивало.

— И все твои труды пойдут насмарку?

— Риск — благородное дело.

— Костя, но ведь тебя могут с улицы увидеть — как ты лезешь с балкона на балкон! — охладила его пыл Мотька.

— Это надо будет делать в темноте, после ухода рабочих! — нашелся Митя. — Аська, а сегодня там работают?

— В субботу? Вряд ли.

— Так, может, прямо сегодня и начнем?

— Только если мамы с папой дома не будет.

— Как бы это узнать?

— Попробую домой позвонить.

Я набрала наш номер. Трубку взял папа.

— Аська, ты где?

— У Кости. Пап, какие у вас сегодня планы?

— Да какие планы! Мама в театре, а вечером у неё спектакль, и я обещал пойти. Хочешь со мной?

— Нет, не могу, я дала слово ребятам научить их в нарды играть. Значит, можно нам сегодня собраться?

— Конечно, можно. Приходи скорее, Аська. Хоть пообщаемся!

— Ладно, скоро приду!

Глава VIII

О ЧЕМ ПОВЕДАЮТ «ЖУЧКИ»

Папа ушел в театр в четверть седьмого, Костя с Митей явились уже в половине седьмого. Дел сегодня предстояло невпроворот, а дома была тетя Липа, что значительно усложняло нашу задачу.

— А ну-ка, поглядим, что тут с твоей дверью! — сказал Костя, входя в комнату.

— Тише ты! — шикнула на него я. — Глядеть — гляди, но выводы делай шепотом!

Костя кивнул.

— Да, основательно заклеено! А я не буду дверь открывать — с меня и створки хватит, пролезу! Потом работы меньше будет! — прошептал он.

Вскоре явилась Мотька.

— Что ты так возишься? — напустилась она на Костю. — Рвани, и дело с концом!

— Я, конечно, могу рвануть, мне же проще, но заклеивать потом будешь ты! Ведь все должно выглядеть так, словно никто к окну и не прикасался! Сможешь?

— Запросто! Аська, сходи на разведку: что там тетя Липа делает? Я пошла на кухню. Тетя Липа готовила горячие бутерброды.

— Что, Асютка, проголодалась твоя братия?

— Да нет пока, я попить пришла.

— Через минут двадцать буду вас кормить! — успокоила меня тетя Липа.

С этим сообщением я и вернулась к себе в комнату.

— Ох, плохо! — проворчал Костя.

— Почему? — удивилась я.

— Во-первых, ужин отнимет много времени, а во-вторых, я после еды отяжелею, и лезть будет трудно.

— Да, но отказываться неудобно! — сказал Митя — Нас могут не правильно понять.

— Это верно. Придется тебе, Коська, за ужином съесть совсем чуточку, а остальное мы тебе припрячем на возвращение! — утешила его Мотька.

— Молодец, Матильда, золотая голова! — в очередной раз восхитилась я Мотькиной сообразительностью.

Действительно, минут через двадцать тетя Липа позвала нас ужинать.

— Вот, ребятки, ешьте, пейте, а я пойду кино посмотрю!

Мы поели, припрятали для Кости бутерброды и тарелку салата.

— А чай? Мне после такой экспедиции нужен будет горячий чай! — нахально потребовал Костя.

— Да сделаю я тебе чай, не волнуйся! Ты сначала ещё вернись!

— Ладно, хватит жрать, пошли делом заниматься!

Костя вылез на балкон и перегнулся через перила.

— Там темно!

— И тихо, — добавила я.

В последние дни в квартире Феликса то и дело кто-то стучал, гремел, тарахтел. А сейчас было совсем тихо. Костя вернулся в комнату.

— Ух, холодрыга! Не мешало бы все-таки проверить: а вдруг какой-нибудь штукатур девицу привел?

Мы расхохотались.

— Ась, ты телефон этой квартиры знаешь? — спросил Костя, отсмеявшись.

— Надо в книжке посмотреть.

Я вышла в переднюю, взяла со столика телефонную книжку и стала искать телефон бывших соседей. Ага, вот он. Я набрала номер. Ждала очень долго, но трубку никто не снял. Похоже, нет там никаких штукатуров.

— Костя, — вдруг испугалась я, — как же ты полезешь? Ведь холодно и скользко! Может, не стоит?

— Еще чего! Я сколько раз так лазил, когда терял ключи, от соседей к нам на балкон! Без всякого снаряжения! А теперь у меня вот что есть! — И он продемонстрировал нам толстенную веревку, скорее даже трос с какой-то железной лапой на конце. — Знаешь что, Митяй, дай-ка ты мне ещё свой свитер.

Митя с готовностью стащил с себя свитер. Костя натянул его поверх своего пуловера, надел шерстяные перчатки и полез на балкон. Мы с Мотькой хотели тоже вылезти за ним, но он нам не позволил.

— А если тетя Липа войдет? Нет уж, вы лучше прикрывайте подходы к окну. Митяй, надень куртку, будешь меня подстраховывать! Ровно через десять минут включи магнитофон, послушай: если все в порядке, выйди на балкон и свистни негромко, а если нет — постучи по обшивке. Ясно?

— Ясно!

— Пока, девочки, я пошел!

— Ни пуха ни пера!

— К черту!

Они с Митяем вылезли на балкон, а мы прильнули к стеклу. Костя закрепил железную лапу на перилах балкона, спустил вниз веревку, подергал её, проверяя надежность крепления, и полез через перила. Я от ужаса закрыла глаза. Когда я их открыла, Костя уже исчез из виду, и буквально через минуту Митя вернулся в комнату.

— Порядок! Он уже там и даже стекло успел разбить!

Мы сидели молча, напряженно прислушиваясь, но ровным счетом ничего не слышали. Через десять минут Митя включил магнитофон, и сразу же раздался Костин голос:

— Митяй! Это я! Один «жучок» поставил, а второй не знаю куда и прилепить. Тут такой разгром! По-моему, они камня на камне не хотят оставить! Думаю, дверь будут менять в последнюю очередь, вот тут я его и присобачу! Ага! Порядок! Как слышимость?

Митя мигом вылез на балкон и тихонько свистнул. Мы с Мотькой восторженно переглянулись. Какие они молодцы, наши мальчишки! А мы их недооценивали! И вот над балконными перилами показалась Костина голова, а через минуту он уже был в комнате и прослушивал запись.

— Класс! А знаете, что я ещё сделал? Стекло-то пришлось разбить, так я осколки собрал, что покрупнее, и на балкон бросил.

— Зачем?

— Чтобы не подумали, что стекло снаружи разбили. А так они решат, будто сами его задели и не заметили. Это здорово, что дверь была только на один замок закрыта.

Ай да Костя, ай да сукин сын! Так, кажется, Пушкин говорил?

— А где же ты все-таки свои «жучки» приспособил? — спросила Мотька.

— Один в кухне, они там, похоже, собираются: остатки еды, холодильник, плита, стол со стульями, пустые бутылки… Вот я за плиту его и засунул. А второй — в передней, за наличником входной двери. Это, •кстати, хорошо: можно услышать, если кто-то будет за дверью разговаривать… А где мой ужин, где обещанный чай?

Я помчалась на кухню за чаем, а когда вернулась, Костя уже уплетал бутерброды и салат.

— Хорошо поесть с сознанием исполненного долга!

Наконец Костя наелся, напился, и мы с Мотькой быстренько все прибрали и достали нарды. Но нам было не до игры.

— Все-таки этого мало! — заявила я. — Подумаешь, великое дело — маляров подслушивать! Думаю, кроме матюгов, ничего интересного нас тут не ожидает!

— Что ты предлагаешь? — деловито спросил Костя. — У тебя есть конкретные идеи?

— Нет.

— Тогда не возникай! Ты же понимаешь, что только вчера на твоего Феликса покушались. Покушение сорвалось. Значит, для подготовки следующего им понадобится какое-то время, тем более они понимают, что он уже начеку! Следовательно, будут действовать очень тщательно и предельно осторожно. Таким образом, и у нас появляется время!

— Костя прав, — поддержал его Митя. —

И, надо думать, бомба вряд ли пойдет в дело. Скорее они снайпера наймут.

— Снайпера? Вот ужас-то! — всхлипнула Мотька.

— Погоди реветь! — одернул её Костя. — Надо будет подумать, что они могут сделать. Первое: снайпер. Второе: просто киллер в подъезде. — Еще могут его отравить или похитить, — подсказала Мотька.

— Отравить? Могут, конечно, но это будет сложнее, слишком близко надо к нему подобраться. А похитить? Могут, конечно, но похищать с целью убийства нерационально. Они же хотят его убить, а не получить выкуп. Значит, скорее подходят первые два варианта. Подъезд ваш охраняется из рук вон плохо. Кодовый замок — это ерунда.

И тут раздался звонок в дверь.

Я побежала открывать. На пороге стояла наша соседка.

— Асенька, мама дома?

— Нет ни мамы, ни папы. Только тетя Липа.

— Асенька, важная новость!

— Какая?

— Наш подъезд под охрану взяли!

— Кто?

— Да, говорят, на нового жильца, банкира этого, уже покушение было, вот он и прислал сюда охрану. Там, внизу, двое — с автоматами! — Вот здорово! — воскликнула я. — Да вы заходите, тетя Аля!

— Нет, деточка, мне некогда! Я только хотела поделиться новостью. Понимаешь, захожу в подъезд, а ко мне парень какой-то очень вежливо обращается: мадам, говорит, вы здесь живете? Я говорю: да. А он: мадам, не согласились бы вы жильцов предупредить, кого можете, что отныне подъезд охраняется. Завтра установят домофон новейшей системы, и двое людей с оружием будут круглосуточно тут дежурить. И на завтрашний вечер назначено собрание жильцов!

— А собрание зачем?

— Наверное, будут знакомиться с жильцами и все объяснят. Ладно, деточка, я пошла.

— Слыхали? — ворвалась я в свою комнату.

— Да! Это здорово!

— Отлично! — воскликнул Костя. — Значит, уже два объекта у нас прикрыты. Квартира и подъезд. Молодец Феликс, времени зря не теряет. А раз он поставил на охрану подъезд, в котором жить будет не раньше чем через полгода, то, вне всяких сомнений, прикрыл и банк, и место, где теперь живет.

— Да, но вчера его пытались убить возле театра!

— Вряд ли они повторят эту попытку, к тому же и шофер и Феликс уже знают об этом.

— И что же будем делать мы? — спросила Мотька.

— Ася будет прослушивать записи, а мы все, по-моему, должны продолжать зарабатывать деньги. В деле охраны банкира мы вряд ли пригодимся. Тут уже такие силы задействованы… — не без горечи произнес Митя.

— Наверное, ты прав, — согласилась я. — А знаете, ребята, вообще-то есть ещё одно дело! — И я рассказала им про вора на папиной работе.

— А вот это нам вполне по зубам! — воскликнул Костя. — Я даже, пока ты рассказывала, план действий придумал! Ты пойдешь на этот юбилей, выделишь тех, кто покажется тебе подозрительным, а мы уж за ними проследим!

— А как я их вам покажу?

— Чего проще? На другой день пойдем туда вместе к концу рабочего дня, и ты их нам покажешь!

— Что за ерунда! — воскликнула Мотька. — Человек стибрил на работе авторучку, и ты будешь его выслеживать? Что толку? Его можно только поймать на месте преступления.

— Нет, тут момент, как любит выражаться Ася, чисто психологический. Это ведь не профессиональный вор, он или, кстати, она чувствует за собой вину. И, заметив слежку, а мы будем следить не слишком тайно, он или она беспокоится и чем-нибудь себя на работе выдаст. Только и всего.

— Да, пожалуй, в твоих словах есть смысл, — одобрил друга Митя.

— Нет, в наше время любой человек, обнаружив за собой слежку, жутко перепугается, — возразила я.

— И вообще, что это за дело для сыскного бюро! — пожала плечами Мотька. — Мелочевка! Даже опускаться до этого не стоит! Подумаешь, авторучку сперли. Да у нас в школе каждый день такие преступления!

— Вообще-то Матильда права, — сказала я. — Мура все это, пусть они там, в отделе, сами разбираются, а у нас дела посерьезней найдутся! И ещё ведь неизвестно, о чем нам поведают твои «жучки»!

Глава IX

ДАРЫ

В воскресенье утром я пошла гулять с Лордом. Внизу в подъезде, несмотря на выходной день, уже кипела работа. Какие-то люди меняли входную дверь, тянули провода и ещё строили что-то вроде будки. Для консьержки, что ли? А на лавочке у подъезда сидели два парня в камуфляже. Вероятно, автоматчики. Да, Феликс круто взялся за дело!

На сквере я столкнулась с Митей и Джонни.

— Привет!

— Привет! Ой, Митька, что у нас в подъезде творится! Целая бригада работает! Дверь меняют, сигнализацию проводят, будку строят!

— Будку? Для собаки, что ли?

— Нет! — расхохоталась я. — Для консьержки, наверное, или для охранников.

— Ну что ж, по крайней мере, я буду за тебя спокоен! — сказал Митя и вдруг густо покраснел. — Ну как, завтра торговать поедем?

— Поедем!

— Знаешь, у тебя здорово получилось! Ты и в самом деле могла бы быть актрисой.

— Не собираюсь! Но адвокату необходимо владеть актерскими приемами!

— Значит, ты после школы на юридический будешь поступать?

— Думаю, да. А ты?

— И я.

— Что, тоже на юридический? Вот здорово! Будем вместе заниматься, вместе поступать! Класс!

— Да, Ася, я все забываю тебя спросить! Мама очень интересуется, когда твой дедушка приедет. Он будет петь в Москве?

— Кажется, да. Я помню, он говорил, что у него два концерта в Питере, а в Москве… Хотя постой, нет, будет у него концерт! В Большом зале консерватории! Как же я забыла!

— А когда?

— Вот числа я не помню.

— А можешь узнать?

— Конечно, тетю Липу спрошу! Она всегда все про дедушку знает. Правда, насчет билетов не обещаю, у него столько друзей и знакомых…

— Да я понимаю, что ты! Мама уж сумеет достать билет, если будет знать заранее. Она, по-моему, ни одного концерта твоего деда не пропустила.

И хотя во всем мире у дедушки нет недостатка в поклонницах, но мне все равно приятно было это слышать. Мы с Митей попрощались, и я побежала домой. Меня ждали к воскресному завтраку.

Мы уже кончали завтракать, как вдруг раздался звонок в дверь. Тетя Липа пошла открывать.

— Ася, тебя тут кто-то спрашивает!

Я выскочила в переднюю. На пороге стоял Федор с какими-то громадными коробками в руках.

— Привет! — сказал он мне.

— Привет! — машинально ответила я.

— Вот это тебе и твоей подружке, держи!

И он перевалил мне с рук на руки свой груз: четыре большущие картонные коробки — две широкие и две узкие.

— А что это? — в полной растерянности спросила я.

— Сама увидишь! И вот ещё записка! — Федор положил на столик небольшой конверт. — Ну я пошел, до скорого! — Он уже ступил за порог, потом повернулся вдруг и сказал:

— И от меня — спасибо! По гроб жизни буду благодарен! — С этими словами он побежал вниз по лестнице.

— Асютка, кто это? — спросила ошеломленная тетя Липа.

— Федор! — ответила я.

— Какой такой Федор?

— Шофер нашего банкира!

— И за что это он тебя благодарит?

— Да так, пустяки!

Тут в переднюю выглянула мама.

— Что это у тебя?

— Да вот нашей барышне банкир что-то прислал! — сказала тетя Липа.

— Банкир? Тебе? Что это тут? Давай-ка поглядим!

Мама взяла у меня две коробки и пошла с ними на кухню.

— Это что такое? — заинтересовался папа.

— Это нам с Матильдой прислали! — объяснила я. — А что там, ещё не знаю! — И я открыла сначала узкую коробку. Там, завернутые в шелковую бумагу, лежали пять потрясающих бледно-розовых роз.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула мама, хватаясь за широкую коробку. Сняв крышку, она вытащила оттуда ещё одну коробку, но какую! Тоже бледно-розовую, шелковую, всю в кружевных бабочках и бантиках!

— Что это? — изумленно спросил папа.

— Полагаю, конфеты! — ответила мама и открыла волшебную коробку. Там действительно были конфеты, при виде которых у всех потекли слюнки! — Вот это да! Интересно, а с какой это стати Феликс посылает вам с Мотькой всю эту роскошь? — ревниво осведомилась мама.

Я растерянно глянула на папу, но он только пожал плечами. И меня вдруг осенило:

— Понимаешь, мама, мы вчера с Мотькой увидели, что кто-то хочет угнать его «мерс», и подняли тревогу. Вот он нас и благодарит.

Папа одобрительно мне кивнул.

— Да? Очень мило с его стороны!

— Ас нашей не мило, что ли? — возмутилась я.

— Согласись, что другой просто сказал бы спасибо или предложил денег. А это так красиво, так изысканно! Что же ты сидишь как засватанная, беги, звони Мотьке.

— Да! Конечно! — Я бросилась к телефону и увидела конверт, оставленный Федором. Он не был запечатан. Все — как в лучших домах! В конверте лежала записка: «Дорогие девочки! Не знаю, как и выразить вам мою благодарность! Это ведь не имеет цены! Примите от меня эти цветы и конфеты и помните — если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, я всегда к вашим услугам. Ваш Феликс Ключевский». К сему была приложена визитная карточка.

С ума сойти! Я тут же набрала Мотькин номер, но записку сунула в карман. А то мама сразу поймет, что я наврала.

— Мотька! Под любым предлогом отпросись у мамы! Беги ко мне!

— А что случилось?

— Феликс прислал нам с тобой по букету роз и по коробке конфет. Это даже не коробка, а целый громадный ящик, да какой красоты!

— И мне тоже? — растерянно спросила Мотька.

— Конечно! Две коробки и два букета. Для меня и для тебя. Моть, а ты маме что-нибудь говорила? — шепотом спросила я.

— Да что ж я, сумасшедшая?

— Понимаешь… Погоди, я возьму телефон к себе! Ну вот, я придумала роскошную версию — мы предупредили не покушение, а угон! И он нас за это благодарит!

— Но ведь дядя Юра знает!

— Ну и что? Он не скажет: пожалеет мамины нервы. Да, Мотька, он ещё такую записку прислал — рехнуться можно!

— Аська, умоляю, прочти!

— Придешь, прочтешь сама!

— Ладно, попробую вырваться! Дело в том, что Мотькина мама по воскресеньям её воспитывает. И при этом они вместе убирают квартиру. Так что обычно в первой половине дня в воскресенье Мотьке из дома не вырваться. Но тут через десять минут она уже была у меня.

— Ой, Аська! Какие цветы! Мне никогда ещё цветов не дарили… А конфеты! А коробка! К ней и притрагиваться жалко!

Прочитав записку, Мотька даже слезу пустила.

— Что за человек, Аська! Ты подумай — ведь это просто принц из сказки!

В этом определении, безусловно, было зерно истины. Мотька ещё поахала да попричитала, а потом вдруг заявила:

— Необходимо повидать этого Феликса или хотя бы его шофера.

— Зачем?

— Предупредить, чтобы придерживался нашей версии, а то пойдут разговоры… словом — сама понимаешь.

— Завтра мы сможем ему позвонить, вот здесь его телефоны. Рабочий и домашний.

— Так давай ему сейчас позвоним! Судя по номеру, он живет где-то в районе Таганки. Давай, звони!

Я набрала номер. Телефон был на автоответчике. Я положила трубку.

— Что?

— Ничего. Автоответчик.

— Вот и надо было на автоответчик наговорить, а то мы его в банке ещё неделю можем отлавливать.

— Твоя правда.

Я снова набрала номер и после сигнала «оставила сообщение», как теперь выражаются.

— Это Ася. Большое вам спасибо за подарки. У нас к вам просьба: не говорите маме, как было дело, скажите, что мы предотвратили угон вашей машины. Спасибо ещё раз!

Сказать по правде (ой, кажется, и я заразилась от Тюхи), я была даже рада, что не пришлось говорить с Феликсом на глазах у Мотьки.

— Теперь можно спать спокойно. Думаю, они нас не продадут.

— Они-то — нет, а вот Иветта…

— А что Иветта?

— Она может проболтаться. Они там, в театре, все такие сплетники… Хотя нет, Иветта вроде бы нормальная тетка. Серьезная, без этих театральных штучек… Ладно, Бог не выдаст, свинья не съест!

— Аська, мне пора, мама на полчаса отпустила! Еще как она на все это посмотрит! Ты же знаешь её.

— А ты сказала, в чем дело?

— В общем и целом.

— А она?

— Покачала головой и отпустила. Ладно, до завтра! Ой, Ась, а торговать-то завтра пойдем? А то я что-то застоялась!

Мы обе покатились со смеху.

— Конечно, пойдем!

Глава X

КНЯЖНА ИНСТАССА

В понедельник с утра начались неприятности. Первое, что мы увидели, войдя в школу, было написанное большущими буквами объявление о том, что вместо пятницы, когда мы не учились из-за бомбы, мы будем учиться в эту субботу. Затем на уроке литературы я сцепилась с Марфушей. Женька Зимин спросил её о Северянине: мол, какое место занимает этот поэт в истории русской поэзии. Марфа сказала, что никакого. Декадентские рифмованные бредни. Я этого стерпеть не могла. Северянина обожаю. Я подняла Руку.

— Монахова, ты хочешь высказаться по этому поводу?

— Да! Марфа Кузьминична, вы глубоко не правы! Северянина уже давно признали крупным поэтом.

— Это кто же его признал?

— Как кто? И критики, и читатели, и вообще… вся литературная общественность. У него стихи замечательные, музыкальные…

Марфа наша хоть и старая, но азартная, вовлечь её в спор ничего не стоит. А сегодня, перед уроком, многие взмолились: кто может — затяните урок, чтобы она поменьше спрашивала.

— А что, Ася, ты знаешь наизусть его стихи? — спросила Марфуша, сверкая глазами.

— Конечно, знаю, и много! Они сами запоминаются!

— Ну-ка, прочти нам что-нибудь, а мы обсудим, это всем полезно.

— Пожалуйста! С удовольствием:

Моя дежурная адъютантесса,

Принцесса Юния де Виантро,

Вмолнила в комнату быстрей экспресса

И доложила мне, смеясь остро:

— Я к вам по поводу Торквато Тассо!

В гареме паника, грозит бойкот!

В негодовании княжна Инстасса

И к светозарному сама идет!

И в этих отгулах рванулись двери

И изумительнейший гастроном,

Знаток изысканнейших эксцессерий

— Инстасса въехала на вороном

— Достаточно, Ася! — прервала меня Марфа. — Вы что-нибудь поняли, ребята?

— А чего ж тут не понять? — отозвался Вадик Балабушка. — Сперва адъютантесса пришла, а потом и княжна пожаловала.

— И не просто причапала, а на вороном прискакала. Класс! — поддержал его Витька Воскобойников. — Слушай, Монахова, мы тебя теперь княжной Инстассой звать будем. Тебе очень подходит, правда, Вадька?

Вадик залился нежным румянцем.

— Марфа Кузьминична! — влезла Лялька. — Я вот не поняла, при чем тут гастроном?

— А я вообще ничего не поняла, — пропела Верочка, первая красавица.

— Вас можно только пожалеть! — презрительно скривил губы Марат Исаков.

— Тише, ребятки, тише! — призвала к порядку Марфуша.

Она была довольна. Класс активно включился в дискуссию. Недавно она пыталась вовлечь нас в спор по поводу Горького, но спора не получилось, все в один голос твердили, что это — скука смертная. А сегодня спор разгорелся не на шутку.

— Ася, а ты сама понимаешь эти стихи? — спросила она.

— Конечно! Непонятно только, при чем тут Торквато Тассо, а в остальном… Загс как красиво!

— Вот! Именно к этому я и хотела вас подвести! Вас привлекает красота, а вернее, красивость! А что за ней?

— А на фиг за красотой чему-то быть? — спросил Марат Исаков. — Вы же сами нам рассказывали, Пушкин говорил: поэзия должна быть глуповата. Стихи Северянина — просто воплощение поэзии! Глуповатые, красивые, музыкальные! Разве нет?

— Да чушь собачья! — решительно высказалась Таня Воротынцева. — Набор слов!

— Понимала бы ты что-нибудь!

— Да тут и понимать нечего! Абракадабра!

— Сама ты абракадабра!

— Дети, успокойтесь! — крикнула Марфуша. — Спорить надо цивилизованно! А вы…

Заваривший всю эту кашу Женька Зимин довольно ухмылялся. Время урока утекало безвозвратно…

— Марфа Кузьминична! — канючила Лялька. — Объясните мне: она куда на коне-то въехала? В гастроном?

— Нет в супермаркет! — отбрил её Макс Гольдберг. — Понимаешь, Дубова, она там на весь гарем продукты закупает, потому и приехала на лошадке! Чтоб тяжести не таскать!

Тут уж все грохнули, даже Марфуша. Макс не часто подает голос, но уж скажет — как рублем подарит.

Короче, урок литературы прошел небесполезно — в классе появились две новые клички: Княжна Инстасса и Абракадабра — Таня Воротынцева.

Следующий урок — химия. Я, как всегда, судорожно листала учебник на перемене. И не зря. Химичка вызвала меня первой. Но не успела я и рта раскрыть, как в класс вбежала запыхавшаяся Лялька и выкрикнула с торжеством:

— Монахову и Корбут — к директору!

— А в чем дело, Дубова? — спросила Нина Васильевна.

— Не знаю! Я бежала по коридору, а Алиса Петровна мне и говорит: «.Передай Нине Васильевне, чтоб отпустила Монахову и Корбут. Они мне срочно нужны.

— Что ж, идите! — пожала плечами Нина Васильевна. — Опять, что ли, банду поймали?

Мы с Мотькой переглянулись. Что бы это значило?

В кабинете у Лисы Алисы сидела ещё и наша классная руководительница Клавдюшка. Она была вся красная, взволнованная,

— Так! — сказала Лиса Алиса, когда мы вошли, — Признавайтесь лучше сами! Я все знаю!

— Да в чем признаваться-то, Алиса Петровна? — в один голос спросили мы с Мотькой.

— Это ваших рук дело?

— Что? — искренне недоумевали мы.

— Алиса Петровна, я же вам говорила, этого не может быть, — пролепетала Клавдюшка.

— Признавайтесь; это вы устроили катавасию с бомбой?

Час от часу не легче!

— Алиса Петровна! — закричала Мотька. — Да вы что? Зачем нам это надо!

— Вот это я и хотела бы выяснить!

— А почему вы решили, что это мы? — спросила я, — Дедукция моя сработала мгновенно, — Уж не Дубова ли вам эту мысль подкинула?

Алиса вдруг смутилась. Но взяла себя б руки.

— При чем здесь Дубова? Я вас спрашиваю! Есть у меня сведения, что это вы, — уже без прежней уверенности проговорила она.

— Сведения? Какие? От кого? — перешла в наступление Мотька. — Устройте нам тогда очную ставку с тем, кто нас обвиняет! А если обвинение анонимное, то его и рассматривать не стоит.

— Ишь какие законницы выискались! — возмутилась Лиса Алиса.

Клавдюшка наша давно уже стояла, глядя в окно. Ей было неловко за Алису, так легко поверившую чьему-то, скорее всего Лялькиному, ложному доносу.

— А вы знаете, во что обходятся подобные истории? Не говоря уж о моральном ущербе! — неуверенно продолжала гнуть свое Лиса Алиса — Она и сама уже понимала, что мы тут ни при чем, но отступить ей было сложно.

Я вновь вспомнила Джулию Уэйнрайт и страстно начала:

— Алиса Петровна! Ваши обвинения — голословные! Вы нас, что называется, на пушку берете! Вам уже ясно, что мы ни в чем не виноваты, но не знаете, как дать задний ход! Вы поверили Дубовой, которая просто сводила с нами счеты за собственную глупость: она оскандалилась на литературе и тут же понеслась доносить на нас! Но она отпетая дурища, а вот как вы, Алиса Петровна, могли в это поверить, или вам просто для галочки нужно найти преступника…

— Ася! — в ужасе от моей наглости воскликнула Клавдюшка.

Лиса Алиса помалкивала: видно, ей было не по себе.

— Не ожидала от вас, Алиса Петровна! Мы всегда считали вас человеком очень справедливым, а тут… Вы ухватились за первую попавшуюся версию, и благо бы ещё вам её кто-нибудь другой подсунул, а то Дубова, известная кляузница…

— Все, Монахова, я знаю, язык у тебя хорошо подвешен! — воскликнула Алиса. — Признаю, может, я и погорячилась с этим обвинением! Но вы поймите, — она вдруг резко сменила тон, — я две ночи не спала, а что мне пришлось пережить с этими саперами… Как же они выражались — вспомнить страшно! Ладно, девочки, простите меня, я женщина пожилая нервы сдали. И вы, Клавдия Сергеевна, извините меня!

— Да что вы, Алиса Петровна, — пробормотала Клавдюшка.

— А вы, девочки, и вправду совсем ничего об этом не знаете? — со слабой надеждой спросила Алиса. '

— Ничего! — совершенно искренне ответили мы.

— Ладно, ступайте в класс. Вы правы, я всегда гордилась своей справедливостью, а тут дала маху. Все, идите!

Мы вышли за дверь.

— А все-таки она классная тетка! — сказала Матильда.

— Да!

— Но ты, Аська! Какую речь толкнула! Просто Плевака!

До конца урока оставалось минут пять, и мы не спеша побрели к классу. Добрели мы до него, когда раздался звонок. Почти тут же появилась на пороге Нина Васильевна.

— Что случилось, девочки? — спросила она с тревогой.

— Ничего. Ложное обвинение, — громко сказала я. Лялька бочком старалась протиснуться мимо. Но Мотька преградила ей путь. И едва химичка скрылась из виду, как я на глазах у всего класса схватила Ляльку за куцый хвост. Она завизжала. — Можешь больше не утруждать себя доносами! Алиса тебе уже не поверит! — заявила я и, дернула один раз для острастки за хвост, отпустила её.

Лялька отскочила на безопасное расстояние и гнусным голосом провякала:

— Что, откупилась небось?

Это было так мерзко, что даже Витька Воскобойников возмутился и дал ей подзатыльник.

— Воскобойников! Как ты мог ударить девочку! — крикнул подоспевший Алексей Витальевич, математик.

— Девочку? А где вы видели девочку, Алексей Витальевич? Я просто вошь придавил!

— Какую вошь? — поразился математик и глянул с некоторой брезгливостью на Ляльку. Он, вероятно, решил, что у неё вши.

Сбежать с последних уроков сегодня не было никакой возможности. А нам хотелось торговать! Мы еле-еле высидели до конца занятий и помчались к метро. Митя и Костя уже были там.

— Привет!

— Чем нынче торговать будем, остатками?

— Нет, мы тут уже кое-чем разжились, — сообщил Митя. — Сигарет купили еще, и вот… — Он с гордостью продемонстрировал сумку, полную голубой туалетной бумаги. — Нам один тип предложил по тысяче за рулон!

— Какая хорошенькая! — обрадовалась Мотька. — Мягонькая! Класс! — И вдруг её охватил неудержимый смех. — Ой, не могу, — заливалась она.

— До что тут смешного? — удивился Костя.

— Погоди, отсмеюсь, скажу! — простонала Матильда. — Понимаешь, Аську сегодня в школе прозвали Княжной Инстассой, а она сортирной бумагой торговать будет! Ой, не могу!

— Какой княжной? — не понял Костя.

— Это у Северянина есть такая княжна, Инстасса! — объяснил Митя. — Красиво звучит! Парадокс, но вполне в духе нашего времени — княжна Инстасса туалетную бумагу продает!

Мы так ржали, что народ на нас глядел с недоумением.

— Ладно, кончай смехунчики! — скомандовал Костя. — Куда едем?

— На «Щелковскую»! — предложил Митя.

— Зачем нам с пересадкой ехать? — заартачилась Мотька. — Поехали в Беляево! Ни у кого там родни нет?

— Да вроде нет! Ладно, поехали в Беляево!

— Только предупреждаю — наборами торговать больше не буду! — решительно заявила я.

— А как же адвокатская практика? — полюбопытствовал Костя. — Хватит с меня, я сегодня уже выиграла процесс!

Мы с Мотькой подробно, в лицах, рассказали про диспут о Северянине и его последствия.

Мальчишки помирали со смеху. Мы и не заметили, как доехали до Беляева. Там мы нашли хорошее местечко и разложили товар.

— А жалко, Ася, что ты не хочешь больше рекламировать наборы. Представляешь, как замечательно вписывается в утро джентльмена туалетная бумага! — сказал Митя, и мы снова грохнули.

Торговля сегодня шла ни шатко ни валко. Сколько мы с Мотькой ни вопили, покупали у нас очень вяло. Может, и впрямь понедельник — день тяжелый? К тому же второпях мы забыли про чай и бутерброды, и теперь нам было холодно и голодно.

— Ладно, девчонки, вы постойте пока, а мы с Митяем сходим поищем какое-нибудь пропитание. Хотя бы булочная должна здесь быть!

— Идите скорее, а то сдохнем с голоду! — напутствовала их Мотька. — Какой странный тут народ, — обратилась она ко мне. — Магазинов никаких вообще не видно, а они на нас ноль внимания! Возмутительно!

Стоило ей это сказать, как подошла какая-то старушка и купила три рулона туалетной бумаги. Очевидно, у старушки была легкая рука, потому что через несколько минут вокруг нас уже собрался народ. Дело пошло веселее, и мы ожили.

— Покупайте, не сомневайтесь даже! — подбадривала Мотька пожилого дядечку, вертевшего в руках банку кофе. — Кофеек — мечта!

— А бумага — вообще конец света, в руках тает!

— Аська! Что ты несешь? — испугалась Мотька. — Кто ж её купит, если она в руках тает?

— Девушки, а зубная паста у вас белая или цветная? — спросил какой-то парень.

— Паста белая, а бумага голубая! — вырвалось у меня уже помимо воли.

— А розовой нет? — развеселился парень.

— Чего нет, того нет! Берите голубую, не пожалеете!

— Ладно, давай два рулончика!

Через несколько минут в сумке уже ничего не осталось. Княжна Инстасса распродала весь запас туалетной бумаги.

Тут вернулись Митя и Костя. С булками и пакетами фруктового кефира.

— Горячего ничего не нашли!

— И то хорошо!

Мы с жадностью накинулись на булки.

— Э, да я гляжу, вы тут без нас время не теряли!

И вдруг — как гром среди ясного неба:

— Ася, ты что тут делаешь? Я в ужасе подняла глаза — передо мной стоял Сережа, папин друг.

— Что все это значит? И ты здесь, Матильда?

— А как же! У нас ведь тут практика! — не растерялась моя подружка.

— Практика? — поразился Сережа. — Какая практика?

— А как же — основы рыночной экономики осваиваем. Нас теперь ещё и не тому учат!

— Матильда, ты врешь!

— Ей-богу, дядя Сережа! Вот хоть у ребят спросите!

Сережа покосился на мальчиков. Но они, видимо, внушили ему доверие. Он пожал плечами.

— Н-да, чего только не бывает в наше время. Это что же, вас отправляют торговать на улице? — Сережу все-таки терзали сомнения. — И как, вам дают товар?

— Да нет, — вступила я в игру, — товар мы сами выбираем на базе, по безналичному расчету! Тут хитрость не только в том, чтобы продать товар, но и в том, чтобы правильно его выбрать.

— С ума сойти!

Мотька, конечно, соврала удачно, но ведь Сережа непременно поделится впечатлениями с папой. Папе запудрить мозги будет куда сложнее!

— Ладно, ребята, я спешу! Интересная у вас практика! Пока! Сережа ушел.

— Кажется, мы здорово влипли! — проговорила Мотька.

— Не то слово! Я знаю, что теперь будет! Сережа, конечно же, скажет папе. А папа скорее всего возмутится и пойдет в школу. Там выяснится, что мы все наврали… И дернул же черт тебя за язык, Матильда! Я могла бы сказать Сереже, что кому-то из ребят нужны деньги на что-то благородное, и мы им помогаем. А дальше я попросила бы его не говорить папе об этом, и он, конечно, не сказал бы.

— Ой, Аська, я и сама уж не рада!

— А вы считаете, он поверил вам? — спросил Митя. — Я что-то сильно в этом сомневаюсь! И, кстати, не думаю, что он настучит! Мне он понравился!

— Вообще-то он очень хороший и меня любит. Но если он что-то заподозрил…

— Ладно, чего раньше времени умирать! — беспечно воскликнула Матильда. — Скажи спасибо, что он не слыхал, как ты «Утро джентльмена» продавала!

— Ладно, давайте сворачиваться, что-то день сегодня уж больно неудачный!

По дороге домой Костя вдруг спросил:

— Ася, а ты пленку вчера слушала?

— Какую пленку? — Как какую? Я что, зря «жучки» ставил с опасностью для жизни?

— Ой, я забыла совсем! Но вчера же было воскресенье, и там никто не работал!

— Все равно! Надо прослушать, мало ли…

— Да, конечно, как приду, сразу прослушаю!

Мы уговорились продолжить торговлю послезавтра, так как завтра у нас с Мотькой карате.

— Не забудь про пленку! — напомнил мне Костя.

— Теперь уж не забуду! — успокоила его я. Дома, кроме тети Липы, никого не было.

— И где это тебя носит после школы? Голодная небось? Иди скорее обедать, я уж который раз суп грею!

Я помыла руки и с наслаждением села за стол.

— Асютка, что это у тебя за магнитофон? И куда ты свой девала?

— Это Костин, а мой сломался, и он взял его чинить.

— А свой тебе на время дал, что ли?

— Ну да! Чтобы мне не скучно было.

— Хороший парень, однако!

— Да, неплохой!

Ох, до чего же трудная жизнь у сыщиков! Особенно если они сами «под колпаком»! Кто бы мог подумать, что тетя Липа заметит разницу между магнитофонами! Да, надо все время быть начеку.

После обеда я пошла к себе и тихонько включила маг. На пленке ровным счетом ничего не было.

Остаток этого муторного дня прошел нормально. Похоже, Сережа ничего папе пока не сказал.

Глава XI

ЖЕНЩИНА В ШУБКЕ

Прошло ещё несколько дней. Все было спокойно. Феликса мы ни разу больше не видели, ничего о нем не знали. Я каждый вечер добросовестно слушала пленку, но абсолютно ничего интересного не почерпнула, кроме забористых ругательств. А в нашем доме уже начиналась подготовка к дедушкиному приезду.

— Хотела бы я знать, — говорила мама тете Липе, — где будет жить эта дама? У нас или в гостинице?

— Да зачем же в гостинице, ежели она жена? — удивилась тетя Липа.

— Ну, пока она ещё не жена!

Дело в том, что дедушка мой влюбился! Влюбился в парижанку, бывшую балерину «Гранд опера». Когда он в последний раз был в Москве, то вел себя как-то странно. Первой о том, что с ним происходит, догадалась Мотька. А в последний день, перед отъездом на очередные гастроли, дед объявил, что собирается привезти в Москву свою невесту — Нину Лаваль. Вообще-то она русская, но родилась и живет в Париже. И вот они скоро должны приехать. Но мама относится к этому с явным недоброжелательством. Я тоже поначалу оскорбилась и возмутилась, но, когда поняла, что мама и тетя Липа заранее невзлюбили парижанку, я для себя решила, что буду на её стороне. Ведь я так люблю деда!

Я уже легла спать, как вдруг вспомнила о «жучках». Мне ужасно не хотелось опять слушать реплики маляров и сантехников, но долг сыщика прежде всего! Я включила магнитофон и, чтобы не заснуть, стала раскладывать пасьянс.

И вдруг мое внимание привлек женский голос. Этого ещё ни разу не было! Я прокрутила пленку немного назад. Сначала голоса слышались невнятно, а потом, видимо, собеседники перешли в кухню, поближе к «жучку». Женский голос спросил:

— А когда же он будет?

— Без понятия, — отвечал уже знакомый мне голос штукатура Семы.

— Но он часто тут бывает?

— Бывает.

— Один приезжает или с женой?

— Жены что-то мы тут не видали. Все сам.

— А это он тут охрану установил?

— Кто же еще! Ясное дело! А вам чего, дамочка, вообще-то нужно?

— Да мне повидать бы его, а подобраться к нему трудно.

— А вы ему кто будете?

— Да никто! Я журналистка, интервью хотела у него взять!

— Журналистка? Так вам не сюда, вам к секретарю его обратиться надо! Если хотите, могу телефончик дать. Мы с ним тоже только через секретаря — если что.

— Спасибо вам большое, записываю! Еще раз спасибо! До свидания!»

Женщина ушла. Через некоторое время я опять услышала голоса. Сема разговаривал со своим напарником:

— Слышь, Илюха, чегой-то мне эта баба не понравилась!

— А че, по-моему, вполне справная!

— Справная-то справная, да на журналистку вроде не похожа. И вопросы у неё какие-то дурацкие!

— А что, дурных журналисток, что ли, не бывает?

— Я вот как рассуждаю: вопросы такие разве что совсем соплюха может задавать, а это уже взрослая баба. Если журналистка — зачем она хозяина тут ищет, неужели сама не знает, что надо к секретарю обратиться?

— Так что ты думаешь?

— Или у неё крыша поехала, или она чего-то замышляет! — Чего?

— Почем я знаю! Но подозрительная бабенка, очень даже подозрительная!

— Так, может, предупредить ребятишек?

— Каких ребятишек?

— Ну, этих, охранников!

— Молоток, Илюха! Давай, иди к ним и все расскажи как есть.

— Да нет, Сема, лучше ты иди, ты чего-то подозреваешь, тебе и карты в руки. Давай, иди!

— Нет, пошли вместе, тем более рабочий день все равно кончается! Соберем манатки и пойдем!»

На этом разговор закончился. Интересно, очень интересно! Я глянула на часы. Поздно, половина двенадцатого. Значит, придется все отложить до завтра, да и то с утра я могу только с Мотькой поделиться новостями. Одно хорошо — рабочие предупредят охрану. Что же это за женщина? Действительно нерасторопная, начинающая журналистка, бывшая возлюбленная Феликса или подосланная его врагами убийца? Но для убийцы она слишком уж неосторожна и неумна. Сема прав. И для журналистки — тоже. Значит, скорее всего бывшая возлюбленная. Но и бывшая возлюбленная тоже может быть убийцей! А вдруг она хочет свести с ним счеты? Или она сошла с ума от любви к нему? Меня бы это не удивило! Я с нежностью взглянула на розы, все ещё стоявшие у меня на столе.

Утром я, выскочив из дому раньше обычного, помчалась к Мотьке — обсудить впечатления.

— Подумать надо, — сказала Мотька, выслушав мой рассказ. — Конечно, может быть, это зацепка, а может, и вовсе ерунда. Черт, с одной стороны, полезная штука эти «жучки», а с другой, если мы узнаем что-то важное, как мы объясним, откуда информация?

— Да-а! — глубокомысленно проговорила я.

— Вот то-то и оно! Опять мы в дурацком положении, как тогда — с Альбининой квартирой. Знаем много, а сказать не можем!

— Пока что мы ничего не знаем

— Слушай, а какой голос у этой женщины был?

— В каком смысле?

— Ну, культурный или простой совсем?

— Да нет, обычный. А что?

— Понимаешь, мне кажется, что у его жены или подруги голос должен быть такой…

— Какой?

— Необыкновенный!

— Почему?

— Да разве он на обыкновенную женщину клюнет? Он вот на тетю Тату глаз положил — так она необыкновенно красивая, а голос!.. Я видела, как он на неё в театре смотрел, когда она пела! • — Прекрати!

— Ладно, молчу, — с грустью отвечала Мотька.

— Мотька! Я вспомнила, эта женщина букву «л» не выговаривала!

— Голова садовая! Это же примета! Да ещё какая! Ох, до чего неохота в школу идти!

— Мне тоже, а что делать?

— Можно бы прогулять, но мы в этой четверти и так уже много прогуляли! Скорей бы каникулы!

Мы нехотя поплелись в школу, а после уроков пошли ко мне. Сегодня у нас неторговый день. Мальчики наши «качаются». А торговать нам одним они не разрешают.

Тетя Липа покормила нас обедом и ушла. Мы остались одни в квартире и не знали, куда себя девать.

— Может, в нарды сыграем? — предложила я.

— Неохота, — лениво протянула Мотька. — Что за день сегодня такой, ничего не хочется.

— Может, видик посмотрим?

— Да ну его! Аська, а давай-ка послушаем, что там в квартире Феликса делается.

— Давай!

Но на пленке ничего интересного не было.

— Ой, тоска! — простонала Мотька.

— Может, пойдем, пошляемся?'

— Пошли!

Мы с Мотькой очень любим иногда часами шляться вдвоем по старым московским переулкам, с радостью отмечая, что вот ещё один старинный особнячок восстановили и еще. Сказано — сделано. Мы быстренько оделись и вышли.

— Куда двинем?

— На Спиридоновку!

Мы сели в троллейбус, доехали до нужной остановки, перешли Садовое кольцо и не спеша побрели по Спиридоновке, потом свернули налево — к Патриаршим прудам. Погода была чудесная, морозная, но уже с привкусом весны. В такую погоду гулять по старой Москве одно удовольствие. Мы даже почти ни о чем не говорили, просто наслаждались свободой. Мы устали от суеты и напряжения последних двух месяцев.

Вдруг Мотька толкнула меня в бок.

— Смотри!

Я посмотрела туда, куда она указывала. В глубине одного из дворов стоял трехэтажный, с иголочки, особняк, на вывеске которого красовалась надпись: «Ключ-банк». А перед ним был разбит сквер, сейчас ещё голый, но уже со скамейками.

— Посидим?

— Посидим!

Мы сели. Кроме нас на сквере сидел еще какой-то пожилой мужчина и гуляла с коляской молодая женщина.

— Здорово тут все устроено, правда? — спросила Мотька. А потом добавила с тоской:

— А Феликса нет.

Я взглянула на неё с удивлением.

— Понимаешь, у меня какое-то предчувствие нехорошее. Как ты мне утром сказала про эту женщину, так мне сразу муторно сделалось. И, видишь, ноги сами нас сюда принесли. Аська, я все время за него боюсь.

— Ладно врать-то — ноги сами принесли! Небось давно сюда тянуло! На визитке-то его адрес есть! А я, дура, поверила!

— Аська, ей-богу, вот чем хочешь клянусь, забыла я этот адрес! Визитка у тебя осталась!

— Это верно.

К скверу подъехала старая «Волга», оттуда вылезла женщина лет тридцати, в просторной пушистой шубке, и решительно направилась к соседней с нами скамейке. Машина тут же уехала. Женщина села, поправила шапочку и достала из сумки пудреницу. Мотька смотрела на неё во все глаза.

— Матильда, ты чего на неё пялишься? Шуба понравилась?

— Да на фиг мне её шуба! Погоди, я сейчас!

Мотька вскочила и подошла к женщине.

— Скажите, пожалуйста, который час?

Женщина нервно подняла глаза, потом глянула на часы и сказала:

— Без четверти четыре!

— Большое спасибо!

— Пожавуйста! — ответила женщина, и я вздрогнула: тот самый голос, и букву «л» не выговаривает!

Мотька вернулась ко мне.

— Слыхала?

— Да, кажется, это она!

— Ты понимаешь, что она не зря тут сидит? Она его поджидает. А может, у неё под шубой пистолет!

— Что же делать?

— Сидеть и ждать!

— А если не успеем?

— Успеем! — проговорила Мотька с железной решимостью.

— Ты что-то придумала? Да?

— Да! Только ты меня сейчас не трогай! Лучше следи за улицей! Как заметишь «мерс», сразу скажи!

У меня от напряжения слезились глаза. Мотька была как натянутая струна. Бог её знает: может, и вправду интуиция ей что-то подсказывает! Женщина на соседней скамейке не сводила глаз с банка. И, казалось, ничего вокруг себя не замечала. Да, ситуация… Время тянулось томительно медленно — и вдруг словно с цепи сорвалось. Все произошло в считанные секунды. В переулке показался серебристый «Мерседес» и подкатил к банку. Женщина вскочила и бросилась к машине. И тут же Мотька сорвалась со скамейки и кинулась прямо ей под ноги. Женщина вскрикнула и упала в сугроб. А из машины спокойно, ни о чем не подозревая, вылез телохранитель Феликса, повертел головой, кивнул, и за ним показался уже сам Феликс. Я от обалдения так и застыла на месте. Феликс стремительно вошел в банк. Женщина в сугробе горько рыдала. А Мотька с торжеством глянула на меня, встала и отряхнулась как ни в чем не бывало. Она спасла Феликса!

— Почему? Ну почему? — плакала женщина. — Помоги мне встать! — жалобно сказала она, обращаясь к Мотьке. Та растерянно протянула женщине руку. — Зачем ты это сдевава? — спросила она. — Ты же нарочно это сдевава, да?

Она поднялась и, прихрамывая, направилась к ближайшей скамейке, а ближайшая скамейка была моя. Женщина плюхнулась со мной рядом, достала из сумочки зеркальце, глянула на себя и разрыдалась ещё пуще. Мы с Мотькой недоуменно переглянулись. Что-то здесь было не так. Не может эта женщина быть убийцей. Кажется, и до Мотьки это стало доходить.

— Я свыхава, что подростки сейчас такие жестокие, но я не верива, а теперь… Ты понимаешь, ты, может быть, мне жизнь свомава…

Женщина вскочила и бросилась к машине. И тут же Мотька сорвалась со скамейки и кинулась прямо ей.

— Я думала, вы хотели его убить! — выпалила вдруг Мотька.

— Убить? Я? Да я люблю его больше жизни, а он не хочет меня видеть, я перед ним виновата, я пытаюсь поговорить с ним, мне это не удается, наконец я узнава, когда он здесь будет, а ты… ты… Теперь все насмарку! Я неделю его высвеживаю, я думава, что на улице он не оттовкнет меня, на виду у всех, высвушает меня… — Вдруг до неё дошло. — Что ты сказава? Кто хочет его убить? Его и вправду хотят убить? — воскликнула она и вцепилась в Мотькин рукав. — А ты кто такая? И почему ты бросивась мне под ноги, думая, что я убийца? Боже мой, неужели ты тоже любишь его?

— Нет, — пробормотала Мотька, краснея, как помидор. — Просто вот она, — Мотька указала на меня, — живет с ним в одном подъезде, и там говорили, что на него уже было покушение!

Женщина схватилась за сердце.

— А почему вы тут сидели? Вы следите за ним?

— Нет, — решительно ответила я. — Просто мы гуляли и увидели вывеску «Ключ-банк». Мы сели отдохнуть, а тут вы… Нам почему-то показалось, что вы… Словом, вы вели себя странно, нервничали, не сводили глаз с банка, вот Матильда и решила, что вы…

— Матильда? — Женщина вдруг улыбнулась. Улыбка у неё была нежная, добрая. — Знаешь, Матильда, а может, и хорошо, что ты меня остановива… Я могва такого ему наговорить, что потом хоть вешайся. А ты спасва меня от унижения. Да, наверное. Вадно, девочки, пойду я. Я ведь специально из Питера приехава, чтобы с ним поговорить, но, видно, не судьба… Буду жить дальше… без него. А ты, Матильда, смотри, не влюбляйся в него. Ты хоть и девочка совсем, но… он очень опасный чевовек. И спасибо тебе большое! — Она вдруг поцеловала Мотьку в щеку. — До свидания, девочки! Она ушла.

— Вот тебе и раз! — пробормотала Мотька. — Жалко её, правда?

— Правда. Интуиция у нас! Дурные пред чувствия! Знаешь, Матильда, про это никому говорить не будем, не надо!

— Конечно. Про такое можно было бы только твоему дедушке рассказать, а больше никому.

— Да, дедушке, наверное, можно. Но когда он приедет, ему уж совсем не до нас будет. Концерт — в Москве, два концерта — в Питере, да ещё эта Нина.

— Ой, до чего же мне охота на неё поглядеть! — воскликнула Мотька. — А тебе?

— И мне тоже!

— А тетя Тата? Как она к этому относится? — Плохо относится. Они с Липочкой заранее её невзлюбили.

— Нашли домой, Аська, а то день сегодня какой-то дурацкий.

Глава XII

КАФЕ В ПЕРЕУЛКЕ

Когда я пришла из школы, раздался телефонный звонок. Звонил дедушка.

— Дед! Ты где, в Париже?

— Нет, в Риме! Аська, я прилетаю послезавтра, у меня немножко изменились планы.

— Ты один прилетаешь?

— Пока один, — рассмеялся дед. — Так будет лучше, а Ниночка приедет через четыре дня. Как ты там, Аська? Все в порядке? Сколько ещё бандитов изловила?

— Нисколько! Но ты мне все равно очень нужен!

— Опять какие-то тайны?

— Нет, дед, я просто соскучилась уже!

— Я тоже ужасно соскучился! А мама дома?

— Нет, её нет. И папы нет, и даже Липочки!

— Тогда запиши номер моего рейса! Будешь встречать?

— Конечно!

— И напомни Липочке про щи!

— Да чего ей напоминать, она и так знает!

Всякий раз к дедушкиному приезду тетя Липа варит щи. Зимой — кислые, а летом — свежие. Дедушка говорит, что больше всех заморских деликатесов любит щи.

Сразу после дедушки позвонил Митя.

— Привет! Ася, ты что сейчас делаешь?

— Да ничего особенного, я только недавно пришла.

— А как ты посмотришь, если я приглашу тебя в кафе?

— Положительно посмотрю!

— Ну и отлично! Тут неподалеку новое кафе открылось, я его только вчера обнаружил. Там очень симпатично!

— А есть какой-то повод?

— Есть. Я одну работу на компьютере сделал, и мне за неё неплохо заплатили.

— Здорово! Когда идем?

— Давай прямо сейчас! Ты ещё не ела?

— Нет!

— И не ешь! Говорят, там очень вкусно! Значит, я сейчас за тобой зайду!

— Давай!

Вдвоем с мальчиком в кафе я ещё никогда не ходила! Надо скорее «причепуриться», по выражению тети Липы. Я натянула новенький бледно-зеленый свитерок, распустила волосы и чуть-чуть обвела губы маминым контурным карандашом. Потом подумала и побрызгалась маминой туалетной водой.

Вскоре зашел Митя, галантно подал мне куртку, и мы отправились в кафе. Народу там было совсем мало. Две женщины сидели у окна и ещё какой-то парень — в дальнем углу. Мы сели за столик у стены, подальше от всех. Настроение у нас было приподнятое. Подошла официантка.

— Здравствуйте, молодые люди! Вот вам меню, посмотрите, разберитесь. Вы не очень торопитесь?

— Нет, — сказал Митя. — Спасибо. Официантка отошла. Кажется, мы ей понравились.

— Ну, что будем заказывать? — спросил Митя. — Нормальный обед, с супом?

— Нет уж! Я не хочу обед, это неинтересно!

— А что же ты хочешь?

— Не знаю пока. — Я смотрела на цены, мне вовсе не хотелось разорять Митю. Он понял мои терзания.

— Ты на цену не смотри, у меня есть деньги. Ты только скажи, чего тебе хочется, а там уж мы сообразим.

— Я хочу салат с брынзой и…

— Давай возьмем мясо в горшочке? — предложил Митя, которому, видно, наскучила моя нерешительность.

— Ладно, давай!

Официантка подошла к нам снова.

— Ну, что, ребятишки, выбрали?

— Да, будьте добры, один салат с брынзой, один бульон и два мяса в горшочках, — с достоинством заказал Митя.

— А на десерт ничего не желаете? У нас шоколад вкусный!

— Давайте два шоколада! И ещё две бутылочки пепси.

Мне ужасно нравилось в этом кафе. И полутьма, и уютное освещение, и чистые клетчатые скатерти, и Митька — такой славный… Конечно, если бы на его месте был Феликс… Я на секунду закрыла глаза, пытаясь представить себе его, но у меня ничего не получилось. Феликс никак не вписывался в это кафе.

Салат оказался потрясающе вкусным и необычным.

— Ой, Митька, жалко ты не взял салат, такая вкуснотища! На, попробуй у меня! Митя попробовал салат.

— Правда, очень вкусно! А ты попробуй пирожок! — Он протянул мне один из трех маленьких пирожков, поданных к бульону. Пирожок тоже оказался отличным.

Потом подали мясо в горшочках, залепленных тестом. Когда мы сняли тесто, нам в нос ударил такой аромат, что, хоть мы уже и не были голодны, у нас буквально потекли слюнки. Мы с упоением принялись за мясо. Оторвавшись на минутку от горшочка, я подняла глаза и увидела, что сидевший в углу парень стоит возле вешалки и одевается. Он надел бордовую куртку-пуховик и натянул на голову черную вязаную шапку. Потом сказал что-то буфетчице, улыбнулся и, чуть прихрамывая, вышел за дверь. А я осталась сидеть с открытым ртом.

— Ася, что с тобой? — спросил Митя.

— Митька! — воскликнула я. — Кажется, это тот парень, с бомбой!

— Кажется или тот?

— Кажется, тот. Одет так же… Митька, надо бежать за ним!

— Поздно уже, мы же не знаем, куда он пошел! К тому же мы не можем уйти, пока не расплатимся. Сядь и успокойся! Скорее всего это не он. И вообще так не бывает — стоит выйти на улицу, как сразу натыкаешься на искомого преступника. Да ещё в таком городе, как Москва.

— Да, наверное, ты прав, — проговорила я, уже безо всякого аппетита доедая мясо в горшочке. Мне не хотелось огорчать Митю. — Митька, а все же мне неспокойно, — сказала я, когда нам уже подали горячий шоколад. — Может, надо сообщить Тюхе?

— Какой Тюхе? — удивился Митя.

— Да я так прозвала майора, который нас допрашивал.

— А фамилию его ты знаешь?

— Нет.

— Как же будешь его искать? Можно, конечно, обратиться к капитану Шадрину, он

Толковый мужик и выслушает нас, но… я бы этого не делал.

— Почему? Они могут организовать тут засаду и поймать этого парня. По-моему, он тут не первый раз.

— Тем более. А вдруг это вовсе не он? Ты ведь знаешь, как теперь такие дела делаются? Набегут лихие ребята, все разгромят, повяжут этого парня, а потом — пока он ещё докажет, что не верблюд! Нет, надо действовать совсем иначе! И нам наконец пригодятся наши денежки, заработанные!

— Что ты придумал?

— Мы сами его выследим и выясним, кто он такой и чем занимается. Он сегодня тут обедал. Будем ходить сюда по очереди в это время: день — мы с тобой, день — Костя с Матильдой…

— Да мы сразу в трубу вылетим!

— Нет, мы же не будем каждый раз так роскошествовать. А на два стакана шоколада, например, нам вполне хватит! Подежурим несколько дней, а там посмотрим! Попытка не пытка! На то мы и сыщики. А вовсе отбросить твои подозрения мы права не имеем, многое все-таки совпадает — и куртка, и шапка, и хромой. Кстати, ты не заметила, на какую ногу он хромает?

— Ой, нет, я так растерялась!

— Это плохо, теряться нам в таких случаях нельзя!

— Меня мясо в горшочке размерило!

— Сегодня вечером надо всем собраться и разработать план действий, — решительно заявил Митя. — С завтрашнего дня начнем дежурства.

— Может, все же предупредить Феликса?

— Зачем? Только зря нервы ему трепать? И потом, что он сделает? Опять-таки наймет других лихих ребят, которые этого парня замочить могут — без суда и следствия. А если он вовсе ни при чем? Помнишь, сколько улик было против Гриши? А он оказался «чист, как Божий ангел». Так, кажется, выразился капитан Шадрин?

— Да, наверное, ты прав. Ну и жизнь у сыщиков! Даже поесть спокойно не выходит.

— Привыкай. — Митя глянул на часы. — Кстати, Коська, наверное, уже дома. А где Матильда?

— Она поехала по какому-то маминому поручению. Должна уже вернуться.

— Тогда давай сейчас зайдем за Матильдой и двинем прямо к Косте. Согласна?

— Конечно! Надо будет только домой позвонить.

— Вот от Матильды и позвонишь! Будьте добры, получите!

Подошла официантка.

— Ну как, понравилось вам у нас?

— Очень! — искренне сказала я. — Мы скоро ещё придем!

— Приходите, будем рады!

Митя расплатился, и мы вышли на улицу.

— Знаешь что, — сказал мне Митя, — если все-таки предположить, что это был тот самый парень, то не мешает проверить, не подложил ли он чего вашему Феликсу. Давай сперва зайдем к тебе во двор и поглядим. Чем черт не шутит!

— Давай! Но ведь там охрана! — напомнила я Мите.

— Охрана в подъезде, а он мог во двор чего-нибудь подбросить или, скажем, в мусорный контейнер.

— И что ты предлагаешь — вывернуть контейнер посреди двора? А если там бомба? Она ведь не будет разбираться — Феликс это или нет.

— А мы спросим старушек, не видали ли они такого вот парня.

— Гениально! Они-то уж точно ничего не упустят!

Мы подошли к бабкам на лавочке, вежливо поздоровались, и Митя спросил:

— Скажите, пожалуйста, не видали вы тут одного парня, в бордовой куртке и черной вязаной шапке, он ещё немного хромает?

— Он мог около контейнера вертеться, — вмешалась я. — Куртка у него пуховая, толстая.

— Нет, не видали такого, мы тут уж давно сидим. А давней всех Галина Сергеевна,

Вот мы сейчас у неё спросим. Она на ухо-то тугая, а все примечает — в органах работала! Эй, Галина Сергеевна! — закричала старушка. — Ты тут парня в бордовом пуховичке не видала?

— А сколько лет парню? — спросила Галина Сергеевна.

— Лет двадцать пять! — заорал Митя.

— Нет, не было тут таких нынче. Это я вам точно говорю.

— Спасибо! — с облегчением и в то же время с разочарованием крикнули мы с Митей и направились к Мотькиному дому.

По дороге я вдруг вспомнила о дедушкином звонке. Со всеми этими событиями я начисто о нем забыла. А ведь надо предупредить тетю Липу. Вернуться? Нет, позвоню домой от Матильды, а то, не ровен час, меня могут и не выпустить из дому.

При виде нас Мотька удивилась.

— Что-то стряслось? — спросила она.

— Не знаем, надо кое-что обсудить всем вместе. Кажется, Ася видала того парня, в бордовой куртке! — быстро доложил Митя.

— Где? Где это ты его видела? — закричала Матильда.

— В новом кафе!

— А ты что там делала?

— Мы с Митей там обедали, он меня пригласил! — гордо сообщила я.

— Интересное кино! Это на какие же шиши?

— Я заработал на компьютере! — скромно сказал Митя. — Имею право!

— Да имеешь, имеешь!

— Не журысь, Мотька! Тебе это кафе ещё десять раз надоест! — утешила я подругу.

— То есть?

— Нам придется там дежурить по очереди. День — вы с Костей, день — мы с Митей. Пригодятся денежки за «Утро джентльмена»!

— Давайте, выкладывайте все по порядку! — потребовала Мотька.

— Нет! Сначала позвоним Косте! Зачем два раза одно и то же рассказывать? Митя набрал Костин номер.

— Вера Ипполитовна? Добрый день, это Митя. А Костя дома?.. Спасибо… Коська! Срочное дело! Надо вместе обсудить… Да? У меня тоже сегодня нельзя. Матильда! А можно Костя сейчас сюда придет? У него там какие-то родственники приехали… Можно? Отлично! Коська, подваливай сюда, да поживее!

Через четверть часа примчался запыхавшийся Костя.

— Что случилось?

— Старик, надо срочно разработать план операции. Садись! Мы сейчас подробно все вам с Матильдой расскажем.

И Митя толково и сжато изложил все, что мы с ним видели, все, что успели обсудить.

— Ну, что скажете?

— Во-первых, чистейшей воды свинством было идти в кафе без нас!

— Вот и я то же говорю! — поддержала его Мотька.

— Нет, — строго и серьезно сказал Митя. — Существование нашего сыскного бюро не означает отмену личной жизни каждого из нас! И я, например, ничуть не обиделся бы, узнав, что ты пригласил куда-то Мотю.

— А Асю? — ехидно спросила Мотька.

— И Асю, естественно, — густо покраснев, ответил Митя, правда, большой твердости в его голосе я не услышала.

— Да ладно вам! Тут жизнь людей под угрозой, а вы черт знает что несете! — напомнила я друзьям.

— Верно! — спохватилась Мотька.

— Ладно, я пошутил, — проговорил Костя. — А теперь к делу. Почему вы не спросили у официантки или у буфетчицы, бывал ли там этот парень раньше?

— Потому что я не хотел привлекать внимания. Вполне возможно, что это кафе, несмотря на уют и вкусную еду, — просто крыша для каких-то бандитов. С этим всегда надо считаться.

— Но если мы регулярно будем там светиться, то они могут нас заподозрить.

— Вряд ли. Мы с Асей сегодня там обедали, так что же мешает нам заглянуть туда ещё через день выпить по чашке шоколада?

— Ой, как я хочу чашку шоколада! — воскликнула Мотька.

— Хочешь — получишь! — успокоил её Митя. — И не далее как завтра. Кстати, из заработанных мной лично денег я сто тысяч вношу в наш фонд. Да, Костя, твоя идея насчет денег для бюро была поистине гениальной. Вот нам денежки и понадобились.

— И мы даже получим от этого удовольствие, — обрадовалась Матильда.

— Будем ходить парочками, через день? — спросил Костя.

— У тебя есть какие-то другие идеи?

— Да! Строгая периодичность тоже может привлечь ненужное внимание. Куда лучше такое расписание: день — вы с Асей, день — мы с Мотей, день — мы с тобой, день — девочки, потом — ты с Мотей, я с Асей и так далее.

— А вот это не годится! — возразил Митя.

— Что? — не понял Костя.

— Меняться девочками.

— Почему?

— Потому что официантка обратила на нас внимание, она даже как-то умилилась, глядя на нас. И если я через день приду с другой девочкой…

— Понял. Ты прав, старик!

— А первая часть твоего плана, Коська, очень даже хороша! Вполне естественное развитие. Ты пришел с девочкой, а потом — с другом. А девочка привела подружку. Расширение клиентуры! Очень удачно!

— Хорошо, с этим все ясно. Завтра идем мы с Матильдой! Ей невтерпеж шоколаду выпить.

— А то!

— Теперь мы должны разработать план возможных действий на случай, если это тот самый парень. Матильда, ты его узнаешь?

— Одетым — да! — твердо заявила Мотька.

— Не торопись, а вдруг это просто кто-то похожий, ты же его лица не видела! — осадил её Костя. — Значит, если он появится, я пойду за ним, возьму уоки-токи и буду держать тебя в курсе.

— А не лучше ли нам вместе? Проще следить и внимания меньше привлечем. Может, мы просто вдвоем гуляем!

— Правильно! — поддержал её Митя. — А мы с Асей будем на связи.

— Ой! Я же совсем забыла! Послезавтра я никак не смогу! Дедушка прилетает! Я должна его встречать!

— Причина уважительная! — сказал Костя. — Тогда послезавтра пойдем мы с Митяем.

— Хорошо, предположим, мы встретили парня, пошли за ним, а что дальше? — спросила Матильда.

— Да это уже смотря по обстоятельствам. Либо сами по ходу сориентируемся, либо выйдем на связь, — пожал плечами

Костя.

— А если он на машине?

— Вряд ли. У театра он был без машины! — воскликнула Мотька.

— Почем ты знаешь? — сказал Митя. — Вполне возможно, что машина его где-то в переулках поджидала.

— А ведь ты прав, старик! Я об этом как-то не подумал. Даже скорее всего это так. Вряд ли какой-то безлошадный парень будет по собственной инициативе покушаться на владельца банка. Зачем ему это?

— А может, это личная месть? — предположила Мотька. — Из-за женщины, допустим?

— Личная месть и бомба? Как-то не сочетается, — задумчиво проговорил Митя. — Да, если у него машина, вся наша слежка — пустой номер.

На лице Кости отражалась внутренняя борьба, и наконец он решился.

— Ладно, ради такого дела…

— Что?

— Отец сейчас на неделю отдыхать

Уехал…

— Ну и что?

— А то, что его машина во дворе стоит.

— Ты хочешь сказать?..

— Вот именно!

— А ты умеешь водить? — поразилась Мотька

— Умею. Мне отец часто руль дает, когда мы вместе ездим.

— Я, кстати, тоже умею, — сказал Митя.

— Ну надо же! А если остановят, а у тебя ни прав, ни доверенности. Что тогда?

— Зачем думать о худшем? Но в крайнем случае отец всегда меня отмажет!

— Но ведь его нет в Москве!

— Значит, дядька из ГАИ поможет!

— Но ведь твоя мама заметит, что машина исчезла! Или соседи.

— Все отработано! Думаешь, я в первый раз? Машина под «ракушкой» стоит. Когда мама будет смотреть «Санта-Барбару» или ДРУГУЮ какую-нибудь муть, я тихонько уведу машину и поставлю в другом месте.

— А если угонят?

— Не угонят! Там такая хитрая штучка вделана, что её никто не угонит. А потом, кому нужен старый «жигуль»? Да ещё тринадцатой модели! Они же не знают, что там начинка — дай боже, новенькая, от шестерки!

— Кайф! — воскликнула Мотька. — Слежка в ресторане, погоня на машине! Как в кино!

— Погоди, Матильда! — перебил её Митя. — Допустим, Костя действительно возьмет отцовскую машину. Но тогда ему придется дежурить каждый день!

— А ты на что? Ты же тоже водишь!

— Спасибо за доверие, конечно, но тут я 148

Пас! Риск должен быть оправданным и разумным. Если тебя остановят — это одно, ты сын владельца, а если меня — то это уже угон!

— Ты прав, старик! Что ж, посижу в машине, пока вы будете наслаждаться горячим шоколадом. Через день это не страшно.

— Значит, решено? Завтра ты идешь с Мотей в кафе, а послезавтра идем мы с тобой. Ну а там посмотрим. Может, нам повезет!

Глава XIII

ВСТРЕЧА В АЭРОПОРТУ

Вечером, когда я наконец сообщила домашним о приезде дедушки, тетя Липа запричитала, мама облегченно вздохнула — все-таки он пока прилетает один, а папа сказал:

— Здрасьте, я ваша тетя! А я-то устраивал тебе приглашение на Маринин юбилей! Теперь ты, конечно, не пойдешь?

— Не пойду! Я деда буду встречать. И вообще, папа, я подумала и решила: незачем мне влезать в это дело. Вы сами должны разобраться.

— Наверное, ты права. Но, честно скажу, мне такое твое решение кажется крайне подозрительным.

— Почему? — удивилась я.

— Боюсь, это означает, что вы с Матильдой опять ввязались в какое-то расследование.

— Пока нет.

— Что-то не верится. После столь удачного спасения красавца банкира чтоб вы успокоились?

— Папа, но ты же знаешь, это была чистая случайность! А кстати, ты не помнишь фамилию этого майора? — как бы между прочим поинтересовалась я.

— Матюхин! — сразу сказал папа, а я прыснула.

— Чего ты смеешься?

— Понимаешь, папа, я, как его увидала, сразу про себя обозвала Тюхой.

— Очень метко! — одобрил меня папа. — Действительно — тюха-матюха! А зачем, скажи на милость, тебе его фамилия понадобилась?

— Да ни за чем, просто так спросила! Пап, а кто будет деда ещё встречать?

— Сережу попрошу!

У меня сердце екнуло. Пока Сережа ничего папе не сказал, но они, кажется, с тех пор не виделись. А тут… Впрочем, папа будет на работе, а я непременно поговорю с Сережей — очень удачно!

— Папа, а твоя машина совсем сдохла?

— Боюсь, что да! И дедушка твой свою вдребезги разбил! Две машины в семье, и ни

Одна не ходит! Вот что значит — мужчин дома не бывает!

— Папа, а я тоже хочу учиться водить машину!

— Ни за что! — закричал папа. — Ни за что! У меня тогда ни одной спокойной минуты в жизни не будет! Даже и не заикайся!

«Ладно, — подумала я. — Поговорю на эту тему с дедом. Конечно, мне ещё даже юношеские права можно будет получить очень и очень не скоро, но мальчишки умеют ездить, а я?»

Когда я плюхнулась на сиденье рядом с Сережей, он спросил:

— Ну, как торговля? Меня сразу бросило в жар.

— Торговля? Нормально.

— Аська, признавайся, вы с Матильдой все мне наврали?

— Признаюсь!

— Так!

— Сереженька, я тебя очень прошу, только не говори ничего папе с мамой. Они меня не поймут!

— Согласен, но только если ты объяснишь мне, что все это значит.

Сказать правду или выдать заранее припасенную враку? Нет, правду нельзя говорить, родители поднимут панику и предельно осложнят жизнь. И я решила соврать.

— Понимаешь, Матильде очень нужны были деньги, а дедушка оставил нам некоторую сумму на карате. Половину мы уже внесли, а половину должны внести через месяц. Вот мы и взяли из этой второй половины. А теперь торгуем, чтобы вернуть долг. — Собственно, эту версию нельзя было назвать вракой в полном смысле слова. Ведь именно так все и обстояло! За исключением деталей, о которых Сереже знать вовсе ни к чему!

— А мальчишки?

— Что мальчишки?

— Они здесь при чем?

— Как ты не понимаешь?! Они наши друзья! Они помогают нам таскать тяжести и охраняют нас!

— А что, нельзя было найти какой-то иной способ заработать?

— Наверное, можно, но нам ничего другого в голову не пришло. В конце концов, что такое ужасное мы делаем? Покупаем товар на оптовом рынке, а потом продаем его с некоторой наценкой там, где он нужен, — на окраинах.

— С ума сойти! — вздохнул Сережа. — В моем детстве это называлось спекуляцией и считалось чем-то вполне постыдным. А теперь…

— Теперь совсем другое время! — заявила я. — А вы уже от него отстали!

— Кто это мы?

— Ну, ты, папа и мама. А вот дед, он куда более современный, чем вы. И потом, знаешь, это так интересно — торговать! Так

Весело!

— Ты полагаешь, Игорь Васильевич вас

Одобрил бы?

— Уверена!

— Сомневаюсь!

— Спорим?

— На что?

— На бутылку!

— Ася!

— Да я шучу, на бутылку «спрайта»!

— Давай!

— Вот встретим деда и по дороге спросим его. Только «спрайт» передашь мне тайком от мамы.

— Это ещё почему?

— Она не разрешает, а я его просто обожаю!

— Договорились! А ты, однако, уверена в

Победе!

— Уж я-то своего деда знаю!

В Шереметьево мы приехали немного заранее. Сережа поставил машину, и мы с ним пошли гулять. В воздухе уже чувствовалась весна, солнышко было таким ласковым, что не хотелось идти раньше времени в помещение аэропорта. И вдруг я увидела, что к дверям подкатывает знакомый «Мерседес». Первым вылез охранник, огляделся, а потом появился и Феликс. И сразу заметил меня.

— Асенька! — улыбнулся он. — Что ты здесь делаешь?

— Деда встречаю!

— Своего знаменитого деда! А я вот улетаю в Амстердам!

— Надолго? — вырвалось у меня.

— Дней на пять! Всего доброго, Асенька, извини, я опаздываю! Привет маме! И он ушел.

— Кто это? — спросил Сережа.

— Наш сосед с пятого этажа.

— Высокий класс! — воскликнул Сережа и лукаво посмотрел на меня. А я как дура покраснела..

«Но зато пять дней можно жить спокойно, не боясь, что кто-то убьет Феликса», — подумалось мне. И тут же я вспомнила газетные статьи о заказных убийствах за границей. Но все равно там мы ничем ему помочь не сможем, зато здесь, не опасаясь что-то проворонить, постараемся выяснить как можно больше о том парне. Все это вихрем пронеслось у меня в голове, но тут ко мне подскочила какая-то очкастая девица с фотоаппаратом.

— Скажи, ты внучка Потоцкого? Это правда, что твой дед женится?

— Да, — обалдела я.

Девица навела на меня аппарат и щелкнула.

— Ася, пошли отсюда! — сказал Сережа.

— Это твой папа? — бесцеремонно хватая меня за рукав, спросила девица.

— Оставьте девочку в покое! — твердо заявил Сережа и заслонил меня собою. — А я человек совершенно посторонний, так что ищите себе другие объекты.

Девица пожала плечами и ушла.

— Сереж, чего это она?

— Да журналистка полоумная, внучку уже снимает. Бедный Игорь Васильевич, что его тут ждет!

И в самом деле, стоило деду выйти из таможенного сектора, как к нему кинулась толпа журналистов и забросала его вопросами.

— Господин Потоцкий, правда, что вы женитесь?

— Ваша невеста француженка?

— Сколько ей лет?

— А как на это смотрит ваша семья?

— Вы богатый человек, господин Потоцкий?

Дед молча шел к выходу, а потом вдруг как гаркнет:

— На вопросы о личной жизни не отвечаю!

Сережа выхватил у него тележку с багажом и почти побежал к машине. Мы с дедом — за ним, а журналисты — за нами.

— Господин Потоцкий, вы имели успех в Италии?

— Я везде имею успех! — смеясь, ответил дед и нырнул в машину. — Уф! И до России-матушки это бедствие докатилось. Еще в прошлый раз я приехал совершенно спокойно, а теперь…

— В прошлый раз ещё никто не знал о ваших брачных планах, — трезво заметил Сережа.

— Да, наверное, ты прав! Как я от этого устал! Ох, Аська, мы из-за этих гавриков даже и не поздоровались как следует! Ну, здравствуй, ребенок!

— Здравствуй, дед, щи тебе сварили!

— Что это ты сразу о щах?

— Да у вас же всегда один из первых вопросов: сварили ли вам щи? — засмеялся Сережа.

— Правда? А я и не замечал! Ну, как вы тут живете? Что новенького?

— Дед, рассуди, мы с Сережей поспорили…

— Поспорили? О чем?

— Да вот, Игорь Васильевич, Ася утверждает, что таким девочкам, как она, торговать на улице вовсе даже не зазорно.

— Торговать на улице? Чем?

— Ну, к примеру, мылом, зубной пастой! — вставила я.

— А что ж тут зазорного? Если товар не краденый, то не вижу ничего дурного.

— Ага! Что я говорила! Сережа, с тебя бутылка!

— Аська, ты спятила?

— Как вы все на это покупаетесь! — ликовала я. — Дед, бутылка спрайта, только и всего.

По дороге мы попали в ужасную пробку, и когда добрались до дома, то выяснилось, что мама и папа уже давно ждут нас. Папа ушел пораньше с юбилея своей сослуживицы. Мы все сразу сели за стол.

— Ох, хорошо дома! — блаженствовал дед, приступая к кислым щам. А потом вдруг смущенно улыбнулся и проговорил:

— Интересно, понравятся Ниночке кислые щи?

— Маловероятно, — рассмеялась мама. — Особенно учитывая, что она привыкла к французской кухне. А уж твои обожаемые пельмени она и вовсе есть не будет.

— Почему? — испугался дед.

— Тесто, папа, тесто! Гибель для фигуры!

— Но ведь ты ешь пельмени?

— Я ж не балерина все-таки!

Мама явно подтрунивала над дедом, а он, который никогда за словом в карман не лезет, только смущенно улыбался. А потом решил перевести разговор.

— Сережа, когда же ты наконец женишься? — спросил дед.

— Вот Ася подрастет, я на ней и женюсь! Все расхохотались.

— А не староват ли ты для неё будешь? — спросил папа.

— Может, малость и староват, но мне без неё не разобраться в сегодняшней жизни. Мы пока ехали, она меня жить учила, и надо сказать — правильно. — Сережа подмигнул мне.

— Да, и чему же она тебя учила? — полюбопытствовала мама.

— А это наша с ней тайна! — заявил Сережа. Все-таки он молодчина. Не продал меня!

Глава XIV

СЛЕЖКА

Два дня «шоколадных» дежурств ничего не дали. Подозрительный парень не появлялся. Сегодня была наша с Митей очередь.

— Только я ни за что не буду пить шоколад, — заявил Митя, едва мы сели за столик. — Меня от него уже тошнит. Давай возьмем что-нибудь другое!

— Давай!

— Я предлагаю взять по такому салату, как ты прошлый раз ела, и по стакану томатного сока. Из бюджета мы не выйдем.

— Отлично!

— Ну, как твой дедушка?

— Нормально! Только ничего интересного не привез. Наверное, мама в прошлый раз так на него наехала за уоки-токи… А я, честно сказать, так рассчитывала, что он привезет что-нибудь эдакое…

— Не беда! Мы теперь умеем деньги зарабатывать, и все, что нам надо, сами купим! — утешал меня Митя.

— Мить, а сколько мы ещё будем тут дежурить? Он не появляется, а мы только время и деньги тратим. Может, он вообще случайно сюда забрел?

— Не исключено, но мне все же кажется, что это не случайность. Он вел себя как завсегдатай. К тому же ты сама знаешь: Феликса сейчас нет. Может, поэтому парень и не появляется, — предположил Митя.

— Значит, ты все-таки думаешь — это он?

— Допускаю. Жаль, конечно, что время уходит. Через три дня Костин папа возвращается, а без машины все вообще теряет смысл.

Мы просидели почти два часа.

— Ладно, хватит, пошли отсюда, — сказал Митя. С официанткой он уже раньше расплатился. Мы встали, оделись, и в этот момент в дверях показался парень в бордовой куртке. Мы с Митей переглянулись, он решительно взял меня под руку и потащил к выходу.

— Зачем ты меня увел? — набросилась я на него. — Надо было вернуться!

— Нельзя было возвращаться! Тогда бы он нас сразу раскусил! А если не он, то кто-нибудь из персонала. Мы прекрасненько дождемся его в Костиной машине. Можем даже вздремнуть, пока он обедает!

— И проворонить его? — Да я шучу, чудачка!

Костя, уже одуревший от бессмысленного сидения в машине, страшно обрадовался.

— Наконец-то! А я уж думал — это пустой номер! Интересно, долго он там кантоваться будет?

— Поживем — увидим!

— Ребята! Надо Мотьку вызвать, а то она на нас обидится! — напомнила я.

— Правильно! — живо отозвался Костя. — Давай, позвони ей!

Я выскочила из машины и помчалась к ближайшему автомату.

— Мотька! Скорее! Он тут! В кафе! А мы уже в машине!

Буквально через десять минут примчалась взмыленная Мотька.

— Успела?

— Да успела, успела! Он ещё часа два там проторчать может! — раздраженно проговорил Костя. Ему не терпелось пуститься в погоню. — Не могу больше сидеть, ноги затекли! — пожаловался он и вылез из машины размяться. Мы все последовали его примеру.

— Слушайте, а если он без машины, кто за ним пойдет? — спросила Мотька. — Лучше всего Косте, он его никогда не видел! И я с ним! А вас он мог приметить, все-таки

Два раза видел в кафе. И если вы за ним попретесь, он может что-то заподозрить.

Наконец из дверей появился долгожданный парень и, припадая на левую ногу, пошел в сторону сквера. На мгновение мы растерялись. Парень свернул за угол. Не сговариваясь, мы с Мотькой кинулись за ним.

Завернув за угол, мы увидели, что он пешком идет в сторону метро. Что же делать? И тут подъехал Костя.

— Я оставлю машину в Митькином дворе — это по дороге, и мы с ним проследим за парнем, а вы ступайте домой, но будьте на связи! — быстро распорядился он, не упуская из виду нашего подопечного. Потом свернул в Митин двор, мы — за ним. Костя поставил машину, и мальчишки побежали в сторону метро. Мы с Матильдой остались одни.

— Киллер-любитель! — констатировала Мотька.

— Почему?

— Потому! Если бы он был от мафии, уж машину бы ему дали!

— Не обязательно! Машина может привлечь внимание, а так проще затеряться. Интересно, что ребята расскажут. Пошли ко мне!

— Пошли.

У подъезда меня вдруг окликнула одна из старушек.

— Ася! Ты вот на днях про парня в бордовой куртке спрашивала?

— Да! — насторожилась я.

— Сегодня был такой. Прихрамывал. Точь-в-точь как ты сказала — и куртка бордовая, и шапка вязаная.

— Давно?

— Да точно не скажу, пожалуй что часа два назад, а может, и поболее. Я как его увидела, думаю: кто это меня про него спрашивал, никак вспомнить не могла, а ты появилась, я сразу и вспомнила. Ох, старость — не радость!

— А что он делал? — спросила Матильда.

— Да что делал? Ничего особенного! Покрутился у подъезда, а потом по двору гулял — туда-сюда, туда-сюда, как будто ждал кого-то. Но, видать, не дождался и ушел.

— А вы не заметили: он к мусорнику не подходил? Ничего туда не бросал?

— А ты чего это про него спрашиваешь? — подала вдруг голос Галина Сергеевна, бывшая сотрудница органов, ныне якобы глухая пенсионерка. — Зачем он тебе? И все-то ты контейнерами интересуешься? Что такое?

— Да просто так, спасибо за сведения! — крикнула я, спасаясь бегством в подъезд. Дома была только тетя Липа. Мы Матильдой разделись и юркнули в мою комнату.

— Как тебе это нравится? — спросила Мотька.

— Совсем даже не нравится! Он тут что-то разнюхивал.

— Это и козе понятно! Давай-ка пленочку послушаем. Не заходил ли он в квартиру.

Судя по пленке, нет, не заходил.

— Знаешь что, Аська, надо нам теперь каждый раз, как уходим или приходим, на пятый этаж заглядывать. А вдруг он бомбу к дверям подбросил?

— Но ведь Феликса нет в Москве!

— А если он пугнуть его захочет? Тебе это надо? Я как раз вчера читала, как следователю прокуратуры бомбу в мусорном ведре подкинули! А у этих мастеров вечно у двери что-то валяется! Тоже мне евроремонт! Понимаешь, в кучу мусора легко спрятать какой хочешь заряд!

— И что ты предлагаешь? Рыться в этом мусоре? А если рванет?

— Рыться не надо. А внимательно приглядеться не мешает. Если заметишь проводок какой или что-то в этом роде…

— Что тогда?

— Как что? Поднимать тревогу, звонить в милицию!

Тут раздался сигнал уоки-токи.

— Девочки! — донесся до нас голос Кости. — Мы его выследили! Очень подозрительный тип. Доехал до «Алексеевской», потом прошел два квартала и во дворе большого дома сел в машину. «Жигуленок», белый, пятая модель. Номер записан. Завтра выясню, кто владелец! Прием!

— Молодцы! — закричала Мотька.

— Дежурства в кафе пока отменяются! Завтра в семь вечера жду вас у себя. Надеюсь, у меня уже будут нужные сведения. До завтра!

— Вот здорово! Все-таки мы его накрыли! — ликовала Мотька. — Прошлый раз мы по номеру машины на целую банду вышли! Костин дядя — золотой мужик!

— А если этот, бордовый, по доверенности ездит?

— Неважно! Все равно все узнаем! Не дрейфь, Аська! Чует мое сердце: мы на верном пути!

На следующий день в семь часов мы собрались у Кости.

— Ну, выяснил что-нибудь?

— Конечно, выяснил. Машина принадлежит некоей Анне Иосифовне Шурковой. Живет эта мадам на Ломоносовском проспекте. —

— А машина почему-то стояла на «Алексеевской»! Очень странно, — заметил Митя.

— Ну и что теперь делать? — растерялась я.

— Надо под каким-то предлогом познакомиться с этой женщиной и у неё узнать, кому она дала доверенность.

— Легкое дело!

— Ничего страшного! Поедем завтра на Ломоносовский и на месте сориентируемся.

Мотька впала в глубочайшую задумчивость, а потом проговорила:

— Кажется, я придумала…

— Что ты придумала?

— Как подъехать к этой тетке!

— И как?

— Пока ничего не скажу, у меня есть общая идея, а вот как её воплотить, я ещё подумаю. Но я возьму это на себя!

— Нет, скажи сейчас! — настаивал Костя. — А то мало ли что тебе в голову взбредет!

— Так тебе все и скажи! Да вы сейчас заведете волынку, дообсуждаетесь до обморока, а тут важен момент импровизации, как говорят в театре!

— Какая же это импровизация, если ты заранее все обдумываешь? — удивился

Митя.

— Только общую идею! А исполнение будет чистой импровизацией! — стояла на своем Мотька.

— Ладно! — согласился Костя. — В конце концов, ты не дура и на тебя можно положиться!

— Вот так-то лучше!

Глава XV

ДАМА НА «АУДИ»

На другой день Мотька в школу не явилась. Неужели заболела? Но в таких случаях она сама или её мама всегда звонят мне утром и предупреждают, что Мотьки не будет в школе. Очень странно! Я терялась в догадках и не находила себе места. Ведь она что-то задумала вчера. А вдруг одна сунулась в логово врага и попала в беду? И даже уоки-токи у неё нет! Одна трубка осталась у Кости, а вторая — у меня дома. Что же делать? Результатом этих раздумий стали две пары — по алгебре и географии. Ну и черт с ними, лишь бы Мотька была жива и здорова!

Наконец прозвенел последний звонок, и я вихрем понеслась вниз, чуть не сбив с ног Лису Алису.

— Монахова! Что с тобой? Куда ты мчишься?

— Ой, простите, Алиса Петровна, я очень, очень спешу! — крикнула я и, не дав ей опомниться, понеслась дальше.

У Мотькиной двери я позвонила три раза, как обычно, и тут же мне открыла Мотька, целая и невредимая.

— Ты в своем уме? Почему в школе не была? Почему не предупредила? — набросилась я на нее. Мотька загадочно улыбалась.

— Аська! Я такое провернула! Охренительный успех!

— Что ты провернула? Где?

— На Ломоносовском!

— Ты что, совсем?

— Да не шуми, Аська! Понимаешь, тут было такое стечение обстоятельств! А предупредить я не могла, очень рано из дому смоталась.

— Ладно, выкладывай!

— Понимаешь, думала я, думала и надумала, что ехать туда после школы скорее всего дохлый номер. Почему? Потому что, если человек работает, его в это время дома не застанешь. Значит, надо ловить его утречком, до работы. А тут вчера к нам мой двоюродный братишка приехал, Владик. Да ты ж его знаешь. Владик давно уже машинами бредит и вот вчера заявляется, гордый до невозможности: купил себе «жигуленок» подержанный, провозился с ним месяц и теперь ездит. Пока то да се, время позднее, мама ни за что его отпускать ночью не хочет. Ночуй, говорит, у нас, утром поедешь. Он согласился. А утром мама рано ушла, я и пристала к нему как банный лист: давай, мол, съезди со мной по одному делу! А у него сейчас отпуск. Ладно, говорит, черт с тобой, едем. Приезжаем на Ломоносовский — ещё восьми нет. Дворник там подметает. Я к нему, наплела с три короба и спрашиваю, где мне Анну Иосифовну Шуркову найти? А он отвечает, что не помнит номер квартиры, а вон её машина стоит. Я гляжу — роскошная машина, «Ауди». Владик мой сразу к ней прилип. Еле оттащила его. Сидим в машине, ждем. Братишка все ко мне пристает, в чем тут дело. Я ему, как могла, мозги запудрила.

— Да, это ты умеешь!

— Аська, не перебивай! Ну, сидим мы, а где-то в полдевятого, смотрю, выходит из нужного подъезда дамочка. Полный отпад! Супермодель. Ноги — метра полтора! Шуба норковая! Красивая — жуть!

— Шуба?

— И шуба, и баба! Как в кино! И идет она не куда-нибудь, а прямиком к «Ауди». Значит, это и есть наша Анна Иосифовна! Внимание, говорю, Владька, дуй сейчас за этой тачкой! А он говорит: «За такой бабой я хоть на край света! Только не на моей развалюхе за ней гнаться!» Я в слезы! «Да не реви, сестренка, авось не потеряем из виду!» А машин уже много. И не больно-то скорость разовьешь, даже и на «Ауди». Пристроились мы ей в хвост и едем себе! И приезжаем… Ни за что не угадаешь — куда.

— И куда?

— К «Ключ-банку»!

— Иди ты!

— И не говори! Я испугалась жутко! А потом вспомнила, что Феликса нет в Москве.

— А дальше что?

— А дальше — вылезает красотка из машины и чешет прямиком в банк.

— Она там работает? — догадалась я.

— Вот именно!

— Интересно, кем?

— Ты недооцениваешь свою подругу! Мы ведь к банку не подъехали, издали наблюдали, чтобы внимания не привлекать. Выскочила я из машины, а там на углу газетный киоск. Купила я быстро конверт, написала на нем «А.И.Шурковой», заклеила и бегом в банк. Меня, понятное дело, не пускают. А я им и говорю: Шуркова у вас работает? Она вот письмо выронила! Взяли они конверт, ощупали. Ладно, говорят, передадим. Неужели, спрашиваю, такая красавица в банке работает? А они ржут. И кем же — секретаршей? Нет, говорят, поднимай выше! Главным менеджером!

— Ни фига себе! Мотька, но, если ей передадут твой пустой конверт, она насторожиться может.

— Почему пустой? — удивилась Мотька. — Я туда карточку артиста Николая Еременко вложила.

— Почему именно Еременко?

— А другой в киоске не было! Отдадут ей конверт, она его вскроет, а там портрет Еременко. Она и подумает, что он в неё влюбился и хочет таким образом к ней подъехать, или решит, что просто кто-то над ней подшутил.

— Ох, Мотька, шутки шутками, а мне все это очень не нравится!

— И мне тоже! Ты не запомнила фамилию того майора, который нас допрашивал?

— Матюхин.

— Может, обратимся к нему? Скажем: парень, которого вы ищете, ездит на машине по доверенности от Шурковой! Это очень подозрительно!

— Так-то оно так, но, может, лучше дождаться Феликса и ему все сказать? Она ведь с ним работает. Может, он сам разберется? И потом, мы должны с ребятами посоветоваться. Ты и так уже все наши правила нарушила…

— Победителей не судят! — гордо заявила Мотька.

— А ты вспомни, как сама на Костю орала, когда он инициативу проявил и к Грише в дом втерся!

— Да, правда! Но только там одна глупость была, а тут какая версия выстраивается! Она, наверное, влюблена в Феликса по уши, а он её, к примеру, отверг! И она хочет ему отомстить!

— Знаешь, Матильда, бомба как-то не похожа на женскую месть. Уж скорее бы она его отравила или пристрелила.

— А если у неё нет оружия? И потом — зачем она сама это будет делать? Наймет киллера, и порядок.

— Да что ж она, совсем дура? А если киллера поймают, да на её машине?

— Кто этих киллеров ловит! Вон сколько народу поубивали, а где они, те киллеры? Хотя ладно, с ребятами надо посоветоваться! Пока Феликса нет в Москве, время у нас ещё есть, и заявить на эту «супермодель» мы успеем.

На том и порешили.

— А чего ж ты в школу не пришла? Я там совсем извелась!

— Понимаешь, Владъка сказал, что он со мной по моим делам ездил, а теперь ему одному скучно тащиться на рынок за запчастями. Вот мы и проездили!

Митя и Костя, как всегда, ждали нас у метро.

— Привет! Ну, поехали на Ломоносовский?

— Незачем уже.

— То есть?

— Матильда одна все разведала! Давай, Мотька, рассказывай!

Она повторила свой рассказ.

— Да, не слабо! — проговорил Костя, выслушав Матильду. — Воображаю, что бы вы мне сказали, выкинь я такой номер! Но… победителей не судят!

— А что я говорила! — закричала Мотька.

— Пошли ко мне, — предложил Митя. — Холодно.

Мы с радостью отправились к нему. — Теперь все надо обсудить, — начал Костя. — С бухты-барахты мы действовать не имеем права. Сейчас речь уже не о картинах и норковой шубе, как в случае с Ненормой, тут на кон жизни человеческие поставлены.

— Я предлагаю пойти к нашему Николаю Николаевичу! — выпалила Мотька. — Он такой клевый мужик!

— Но ведь это дело ведет майор Матюхин… — вставила я.

— Коська, а может, лучше вообще к твоему папе обратиться? — предложила Матильда. — Хотя он ещё не приехал…

— Отцу моему нельзя про все это говорить. Последствия могут быть для меня самые печальные…

— Нет, — решительно заговорил Митя, — мы, пока Феликс не вернулся, должны все сами выяснить. Конечно, эта женщина вызывает определенные подозрения, но…

— Какое тут может быть «но»? — завопила Мотька. — Ясно, как Божий день, — она наняла убийцу, дала ему свою машину…

— Постой, Мотя, а ты номер «Ауди» запомнила? — перебил её Костя.

— Да что ж я, лыком шитая? Конечно.

— А зачем тебе номер её машины? — удивилась я. — Сейчас можно хоть пять машин иметь. Кому какое дело!

— Все-таки узнать, кто владелец, не мешает, — заметил Митя. — А вдруг она тоже по доверенности ездит, вот мы цепочку и размотаем.

— Зачем ей по доверенности ездить? Она, надо думать, не бедная, в состоянии купить себе вторую машину, заграничную, а старую отдать какому-нибудь родственнику. Кстати, она может ничего и не знать про покушение, — вдруг сообразила я.

— Вполне вероятно. Она работает в банке, а её родственник решил расчистить ей дорожку и убрать Феликса. А сама она ни сном ни духом…

— Не думаю, — возразила Мотька. — Понимаешь, не понравилась она мне.

— Чем?

— Лицо у неё какое-то… злое, неприятное.

— Ты ж говорила, что она невесть какая красавица?

— Ну и что? А красавицы разве не бывают противными?

— По-моему, не бывают, — сказал Митя. — Если она противная, то уже не красавица.

— Это вопрос очень спорный, — заявил Костя.

— Погодите, дайте договорить! — потребовала Мотька. — Мне кажется, что на

Такую женщину Феликс вполне мог обратить внимание и даже влюбиться в нее…

— Опять двадцать пять! — вздохнула я. — Да, если хочешь знать, на любви вся мировая история держится! И вообще, вспомни, я частенько оказываюсь права! — рассердилась Матильда. — Так вот, он мог в неё влюбиться, а только потом понять, какая она противная. И бросить её. А она теперь ему мстит! Вот!

— Конечно, исключить такой вариант нельзя, он вполне правдоподобен, как, впрочем, и Асино предположение насчет коварного родственника, — задумчиво проговорил Митя. — Кстати, надо только Богу молиться, чтобы это именно так и было.

— Почему?

— Разве не ясно? С этим можно справиться, а вот если за дело взялась мафия…

— Верно! — поддержал друга Костя.

— А разве они не могут быть связаны с мафией? — спросила я.

— Вряд ли. Слишком легко мы их обнаружили.

— Ну и что? Узкоплечего мы тоже легко обнаружили, а за ним целая банда стояла, — напомнила Мотька.

— Короче говоря, мы должны решить — обращаться нам в милицию уже сейчас или погодить, — подвел итог Костя.

— Я считаю, — сказал Митя, — перво-наперво мы должны эти сведения передать

Самому Феликсу. Что называется: из рук в руки. Мало ли какие у него отношения с этой женщиной! К тому же она все-таки может оказаться совершенно невиновной. Ася! Твоя задача выяснить, когда Феликс приезжает, и установить с ним связь.

— Это несложно, у меня есть его телефоны, домашний и в банке. Я позвоню прямо сегодня и наговорю на автоответчик, попрошу срочно со мной связаться.

— Только не вздумай говорить на автоответчик, в чем дело.

— Разве я похожа на ненормальную?

— Ребята, а не последить ли нам пока за этой супермоделью? — предложила вдруг Мотька. — Костенька, давай, пока папы твоего нет!

— А что, это мысль! — согласился Костя. — Прямо сегодня, к концу рабочего дня, подъедем к банку и проследим за дамочкой! Правда, вот машину взять днем будет сложно. Ну да ничего, как-нибудь. Тогда сейчас разбегаемся, а в полшестого я жду вас в Коптельском переулке, напротив института Склифософского.

К назначенному часу все мы собрались в Коптельском переулке, погрузились в Костин «жигуль» и поехали к «Ключ-банку». Остановились мы в соседнем переулке.

— Теперь так: Ася с Матильдой идут на разведку, мы остаемся тут, — скомандовал

Костя. — Девочки, пусть кто-то из вас встанет на углу и, как только мадам выйдет, подаст мне сигнал.

— Какой? — спросила Мотька. — Может, я взмахну своей косынкой?

— Махай!

— Ладно, Аська, идем скорее! Мы забежали за угол и пошли уже медленно, словно прогуливаясь.

— Вот черт! Проворонили! — воскликнула Мотька. — Нет её машины!

— Давай обойдем кружок, вдруг она её куда-то переставила.

— Давай, — с безнадежным вздохом согласилась Мотька.

Мы сделали круг, но машины не было.

— Пошли назад, чего тут время терять! Мы вернулись к ребятам. Они уже по нашему виду все поняли.

— Улетела птичка? — спросил Митя.

— Улетела, не догонишь!

— Может, нам на Ломоносовский податься? — предложила Мотька.

— А чего там делать, если она домой вернулась? — пожал плечами Митя, а Костя решительно заявил:

— Нет! На Ломоносовский я без прав в час «пик» не поеду! Если бы была уверенность, что это не зря, я бы рискнул, а так… Нет.

— Правильно, — поддержала его я. — Не повезло нам сегодня, значит, будем действительно дожидаться Феликса, а то ещё наломаем дров…

— Да, наверное, так лучше всего, — согласилась Мотька.

Глава XVI

САМЫЙ ЛУЧШИЙ В МИРЕ ДЕД

Вечером ко мне в комнату заглянул дедушка.

— Не спишь? Аська, хочешь завтра поехать со мной встречать Ниночку?

— Уже завтра?

— Да! — Дед покраснел. — Так поедешь?

— Конечно! Дед, мне так интересно!

— Дуреха ты! Но я надеюсь, вы друг другу понравитесь. Я ей столько о тебе рассказывал!

— А мне о ней — ничего! Это нечестно!

— Если подружитесь, она сама тебе все о себе расскажет.

— Дед, а на чем же мы поедем? На такси?

— Зачем? Мне Саша свою машину дает. Саша — это дедушкин аккомпаниатор, Александр Ефимович.

— Придется тебе ради такого дела школу пропустить, переживешь?

— Переживу, дедуля, с легкостью! Тем более завтра химия.

— О! Наверное, не следует мне тебя от химии отрывать!

— Следует, очень даже следует! Дед, а как мне её называть? У неё есть отчество?

— Разумеется, — рассмеялся дедушка. — Нина Филипповна, но, думаю, лучше просто Нина, они ведь там, в Парижах своих, к отчествам не привыкли.

— Да, дед, когда у тебя концерт в Большом зале?

— Уже через пять дней, так что я тебя попрошу, как говорится, не в службу, а в дружбу, будь к ней повнимательнее, а то у меня, сама знаешь, перед концертом времени мало будет. Согласна?

— Я-то согласна, но…

— А что, у тебя тоже дела?

— Да, хотя я сама ещё не знаю, как все сложится…

— Что-то ты темнишь, ребенок! Вы опять в какое-то расследование ввязались? Да? Выкладывай, ты же знаешь, я тебя не выдам!

«Так-то оно так, — подумала я, — но уж больно много всего пришлось бы рассказывать, а ещё о большем умалчивать, в результате ничего нельзя будет понять и дед смекнет, что дело серьезное. А кому это нужно? Но что-то сказать все же придется».

— Понимаешь, дед, мы тут с Матильдой предотвратили угон одного «Мерседеса»…

— И что?

— А теперь, кажется, вышли на след угонщика…

— И установили за ним слежку?

— Да!

— Аська, а тебе эти детективные игры ещё не надоели?

— Ни чуточки!

— Жаль! Мама твоя ужасно сердится. Знаешь, она мне даже специально звонила, чтобы я не вздумал привозить тебе что-нибудь эдакое, детективное, вроде уоки-токи.

— И ты послушался! Эх, дед!

— В том-то и беда, что не послушался, — прошептал он.

— Дед!

— Понимаешь, когда она позвонила, я уже эту вещь купил. Не выбрасывать же её.

— Дед, а что это?

— Погоди, сейчас принесу. Только, чур, меня не выдавать!

Дед вышел и через минуту вернулся с небольшой коробкой.

— Вот! Держи! Это очень сильный бинокль. Если объект находится в ста метрах от тебя, то его видно как на ладони.

— Дед, какой же ты умница! Дай я тебя поцелую!

— Но ни слова маме! И папе тоже! Хорошенько спрячь его!

— Еще бы! Ой, для нашего «Квартета» это незаменимая вещь! — вырвалось у меня.

— Для какого квартета? — удивился дед.

— Ну, нас ведь четверо, мы с Мотькой и Митя с Костей. Вот тебе и квартет.

— По-моему, ты врешь старику!

— Дед!

— Да я по глазам твоим вижу — после удачи с бандой вы вчетвером организовали какое-нибудь тайное общество и назвали его «Квартетом»? Я верно мыслю?

— Да… Откуда ты знаешь?

— Ну, я человек, умудренный опытом и не вовсе забывший собственное детство, так что тебе, матушка, меня не надуть!

— Эх, дед, какой бы из тебя сыщик получился!

Г — Ну, певец я тоже недурной!

— И самый лучший в мире дед!

— Несмотря на парижанку?

— Несмотря ни на что!

Утром я позвонила Матильде и предупредила, что не приду в школу.

— Счастливая! — вздохнула Мотька. — Ты только не забудь выяснить, когда Феликс вернется, — напомнила мне она.

— Не забуду. Просто сейчас рано. А вернусь из аэропорта и позвоню секретарше.

— Ты сразу скажи ей, что это ты и что тебе необходимо срочно с ним встретиться!

— Ясный перец! Может, после школы зайдешь?

— Нет, неудобно!

— Тлупости, очень даже удобно! Небось, от любопытства умираешь?

— Еще бы!

— Вот и приходи, не ломайся!

— Там видно будет!

За завтраком я спросила деда:

— А где Сашина машина?

— Внизу. Он вчера мне её оставил.

— Отлично! Давно мы с тобой никуда вдвоем не ездили!

Когда мы спустились вниз, то увидели, что за рулем сидит сам Александр Ефимович.

— Сашка! Ты что здесь делаешь? — загремел дед.

— Понимаете, Игорь Васильевич, я вчера вспомнил, во что вы превратили свою машину… ночь, можно сказать, не спал, а утром решил: лучше мне самому поехать, а то минуты покоя не будет!

— Ну ты и нахал! Я же прекрасно вожу машину!

— Да, на европейских автобанах! А в Москве вы давненько не ездили. Береженого Бог бережет!

— Эх, а я тебя другом считал!

— Дружба дружбой, Игорь Васильевич, а «Вольво» — врозь!

— А ты, Саша, оказывается, жлоб! — добродушно засмеялся дед.

— Да, в советское время про меня написали бы фельетон: «Жлоб на иномарке»!

Всю дорогу дед и Александр Ефимович подшучивали друг над другом, а я сидела и думала, что же я скажу Феликсу при встрече и как лучше — пойти мне к нему одной, или с Мотькой, или всем «Квартетом». И пришла к выводу, что лучше пойти вчетвером. Так будет выглядеть солиднее. Не просто две девчонки, неравнодушные к нему… Хотя больше всего мне хотелось спасти его самой, в одиночку.

— А что это Ася сегодня такая молчаливая? — удивился Александр Ефимович.

— Понимаешь, Саша, все-таки не зря мы девочку музыке учили, она теперь играет в квартете, — сказал дедушка.

— Серьезно? Молодчина, Ася! И что это за квартет?

— У нас в школе, обычный инструментальный квартет! — не моргнув глазом, подхватила я. — Фортепьяно, две скрипки и виолончель.

— Но ведь ты учишься в обычной школе — не в музыкальной? Неужто в наше время такое бывает? — изумлялся Александр Ефимович.

— В наше время все бывает!

— Невероятно!

Дед уже трясся от хохота, а я. подумала, что это можно использовать при случае. Отличная отмазка — инструментальный квартет, если вдруг сболтнешь что-то ненароком!

Наконец мы приехали в Шереметьево.

— Аська, сходи на разведку, покрутись там: погляди, нет ли корреспондентов, — попросил дед.

Я выскочила, подошла к справочной, нарочно спросила про парижский рейс, хотя все данные были отчетливо видны на большом табло, но никто на меня внимания не обратил. И вообще, вокруг ничего похожего на давешнюю толпу журналистов не было видно.

Я подбежала к машине и доложила обстановку. Дед повернулся ко мне, и я ахнула — на нем были темные очки, беретка, прикрывающая его пышные с проседью волосы, и густые седые усы.

— Дед! Ну ты даешь! Прямо Штирлиц!

— Это я на всякий случай! Ну, как там?

— Все чисто! Сними только эти усы, дед, ты в них какой-то чужой! И твоя Ниночка тебя не узнает!

— Ниночка меня всегда узнает! Не волнуйся, усы я сниму, но позже! Меры предосторожности не помешают!

Дед был в прекрасном расположении духа.

Ниночка понравилась мне с первого взгляда! Невысокая, тоненькая, как все балерины, и не сказать чтобы очень красивая, нет, но с таким живым и веселым лицом, что от неё просто глаз было не оторвать. Да, вкус у дедушки — что надо!

— Игорь, что это за маскарад? — воскликнула она, и вдруг, откуда ни возьмись, на нас налетела очкастая девица с фотоаппаратом, та самая, что в прошлый раз снимала меня.

— Господин Потоцкий, это и есть ваша невеста?

Дед, в очках, усах и беретке, повернулся к ней и что-то сказал по-французски.

— Извините, я, кажется, обозналась!

Надо заметить, что в прошлый раз дед был в длинном пальто, а сейчас — в теплой куртке. Я отбежала в сторону, чтобы девица меня не опознала, а Ниночка сразу включилась в игру: тоже заверещала по-французски. Александр Ефимович стоял в сторонке, давясь от смеха. Девица пристально в него вгляделась и бросилась к нему, а дед с Ниночкой покатили тележку к выходу.

— Вы аккомпаниатор Потоцкого? — вцепилась девица в Александра Ефимовича.

— Я!

— Вы встречаете его невесту?

— Невесту? Почему? Я встречаю свою сестру!

— Из Парижа?

— О нет! Из Тель-Авива!

Девица тут же потеряла к нему интерес, отвернулась и стала внимательно оглядывать каждого выходящего из таможенных воротцев. Мы с Александром Ефимовичем бросились догонять дедушку и Ниночку. Те, хохоча, как молодые, грузили Ниночкины вещи в машину. Дедушка был уже без усов и темных очков.

— Ася! — воскликнула Ниночка. — Мы даже познакомиться не успели! Я столько о тебе слышала! Игорь только о тебе и говорит!

— Атас! — крикнул вдруг дедушка. — По коням!

Я оглянулась — к нам бежала очкастая девица и за нею ещё трое парней в кожаных куртках и с видеокамерами.

Мы с Ниночкой плюхнулись на заднее сиденье, и Александр Ефимович рванул с места.

— Нина, думаешь, это ко мне такой интерес? — сказал дедушка. — Ничего подобного! Два месяца назад, когда я приехал, на меня ни одна собака внимания не обратила! А сейчас… Их всех интересует только моя невеста…

— Как это у вас говорят: нет пророка в своем отечестве, да?

— Вот именно!

— Зато помнишь, как итальянцы не давали тебе прохода?

— О! Разве такое забудешь! — воскликнул дедушка.

— Дед! Ты нам про это не рассказывал!

— А что тут особенного? Просто «Дон Карлос» в Милане имел такой успех, что меня узнавали даже уличные торговцы.

— Ничего удивительного, — заметил Александр Ефимович. — Этот спектакль

Показывали по телевизору, а по телевизору — кого ни покажи, на улице узнают!

— Ах ты наглец!

— Это вам за жлоба, Игорь Васильич!

Глава XVII

ТАЙНАЯ ВСТРЕЧА

Вопреки ожиданию, Ниночка понравилась сразу всем. Даже маме и тете Липе. Она с таким наслаждением уминала все, чем её потчевала тетя Липа, что на неё приятно было смотреть. Заметив удивленный мамин взгляд, она рассмеялась:

— Не удивляйтесь, Тата, мне в жизни повезло — я не толстею! Конечно, пока я танцевала, то соблюдала диету, а теперь ем практически все, но на мне это не отражается!

— Да, действительно везение! — улыбнулась мама.

За всеми этими событиями и разговорами я совершенно забыла, что должна выяснить, когда приезжает Феликс. И вдруг меня словно что-то толкнуло. Я тихонько вылезла из-за стола, благо обед подходил к концу, и бросилась к телефону. Трубку взяла секретарша.

— Скажите, пожалуйста, когда я смогу поговорить с Феликсом Михайловичем?

— А кто его спрашивает?

— Ася Монахова.

— И о чем же ты хочешь говорить с Феликсом Михайловичем?

— У меня к нему сугубо личное дело!

— Ах, вот так!

Ее насмешливо-снисходительный тон задел меня за живое.

— Да! Феликс Михайлович сказал, что я в любой момент могу к нему обратиться! Он сам дал мне свою визитную карточку, так что, если вы меня не соедините с ним, я буду звонить ему домой!

— Не сердись, Ася Монахова, я ему передам, что ты звонила. Он твой телефон знает?

— Знает, но дело очень, очень срочное! Когда он приедет?

— Вообще-то он не велел говорить, но, кажется, послезавтра.

— Послезавтра? Спасибо! Только обязательно передайте, не забудьте!

— Не волнуйся, не забуду! Я уже записала — срочно позвонить Асе Монаховой! Годится?

— Да, спасибо большое!

Так, послезавтра приедет Феликс, и, думаю, ему неприятно будет узнать, что главный менеджер его банка водит дружбу с парнем, покушавшимся на его жизнь. Но что, если это только цепь случайностей? А может, и вовсе ерунда? Вдруг это совсем другой парень? Мало ли в Москве хромых парней в бордовых куртках? Хоть пруд пруди. В преддверии встречи с Феликсом все наши соображения показались мне вдруг сущей чепухой, и, несомненно, Феликс только поднимет нас на смех! Но теперь поздно — я уже позвонила! А ведь возможно и другое… Вдруг секретарша заодно с Шурковой? И, заподозрив что-то, не передаст ничего Феликсу? Мне уже всюду мерещились злодейки, подстерегающие его. И я решила позвонить ему домой и наговорить на автоответчик все необходимое. Так я и сделала.

На следующий день после школы мы с Матильдой отправились на карате. А потом поехали ко мне. Мотьке не терпелось взглянуть на Ниночку. Едва мы вошли в квартиру, как Ниночка выскочила нам навстречу.

— О! Это Матильда, я знаю! — воскликнула она. — Здравствуй, Матильда, Игорь мне про тебя много рассказывал!

Польщенная Мотька страшно смутилась.

— Здравствуйте, — пробормотала она.

— А вы одна? — спросила я, вспомнив просьбу дедушки позаботиться о Ниночке.

— Одна? Нет! Я помогала тете Липе лепить пельмени, но у меня плохо получается!

Ну, уж если тетя Липа допустила Ниночку до пельменей, значит, действительно признала ее!

— Нина! — крикнула из кухни тетя Липа. — Веди девочек сюда, я их покормлю!

Ого, уже на «ты»!

Тетя Липа усадила нас за стол.

— Нина, а может, и ты с ними поешь?

— Поем! С удовольствием! У вас так все вкусно!

Ниночка, блестя черными глазами, подсела к нам.

— Девочки, Прошу вас, говорите мне «ты»! Хорошо?

— Неудобно как-то, — сказала Мотька.

— Почему неудобно? Мне как раз так удобнее! Ася, Матильда, я вас прошу!

— Хорошо! — сказала я. — Попробуем!

— Вы… Ты первый раз в Москве? — спросила Мотька.

— Да. И в России тоже первый раз! Но я ещё почти ничего не видела!

Тут раздался телефонный звонок.

— Асютка, подойди, — попросила тетя Липа. Я пошла к телефону.

— Ася?

От звуков этого голоса я сомлела.

— Да!

— Асенька, это Ключевский. Ты мне звонила? Что случилось?

— Вы уже в Москве? — опомнилась я. — Мне ваша секретарша сказала, что вы только завтра возвращаетесь.

— Это официальная версия. Секретарша тоже ещё не знает о моем возвращении. Так в чем же дело, Ася?

— Феликс Михайлович, это не телефонный разговор, но вам грозит опасность. Он горько рассмеялся.

— Увы, это не новость! Или ты знаешь что-то конкретное?

— Да! Кажется, знаю. Мы с друзьями нашли того парня, ну, вы понимаете… Но точно не знаем, он ли это, а в милицию без вас заявлять не хотели.

— Погоди, мы вот что сделаем… Ты сможешь через полчаса спуститься вниз? За тобой заедет Федор, потом он тебя отвезет домой.

— Да, но я с Матильдой.

— Хорошо! Жду вас, девочки! Я ворвалась на кухню с воплем:

— Матильда! Нас срочно вызывают в школу!

— В школу? — удивилась тетя Липа. — Зачем?

— У нас там вечер готовится, репетиция! А мы забыли!

— А мне можно с вами? — спросила Ниночка.

— На вечер — пожалуйста! Но на репетицию — нельзя!

— Как говорят, целому дураку полработы не показывают? — засмеялась она.

— Только уж вы, пожалуйста, все доешьте! — потребовала тетя Липа. — И после репетиции сразу домой!

Время у нас ещё было, и я спокойно села за стол. Мотька смотрела на меня непонимающими глазами. Я украдкой показала ей на пол.

— Феликс? — одними губами спросила она.

Я кивнула. Мы быстренько поели, поблагодарили и выскочили из-за стола.

— Что случилось? — уже в моей комнате спросила Мотька.

— Мы с тобой едем к нему! — выпалила я». — За нами через пятнадцать минут заедет Федор, а потом отвезет нас домой!

— Вот здорово! Я ещё никогда не ездила на «мерсе»! Ой, а как же я поеду к нему в таком виде?

Вид у нас обеих после карате был не слишком роскошный. Мы побежали в ванную, наскоро ополоснулись, причесались. Потом я стала подыскивать Матильде какую-нибудь блузочку понаряднее. И сама переоделась.

— Что это вы так возитесь? — удивленно спросила заглянувшая к нам тетя Липа. — То бежите, как на пожар, а теперь копаетесь, как кулемы!

— Уже уходим! — сказала я. Наконец мы выскочили во двор. «Мерседеса» ещё не было.

— Привет, девчата! — сказал Федор, сидевший за рулем потрепанной «Волги». — Прошу садиться!

Мы разочарованно переглянулись и забрались на заднее сиденье.

— А что это ты не на «мерсе»? — спросила Мотька.

— Конспирация! Хозяин ещё не прилетел. Понятно?

— Понятно!

Федор привез нас к подъезду обычного многоэтажного дома в Марьиной Роще. Очень странно, так как домашний телефон Феликса начинался на 272, а такие номера — в районе Таганки. Федор словно услышал мои мысли.

— Тут мама его живет, — шепнул он нам.

Мы втроем поднялись на девятый этаж. Федор позвонил три раза, и дверь, с виду ничем не примечательная, не бронированная, открылась. На пороге стоял Феликс.

— Здравствуйте, девочки! Заходите, заходите! Да не стесняйтесь. Федя, помоги девочкам раздеться! Идемте на кухню, там удобнее.

Мы с любопытством озирались. Ничто в этой квартире не свидетельствовало о роде занятий Феликса. Все очень скромно, если не бедно.

— Не удивляйтесь, — рассмеялся он, — это мамина квартира, а она не позволяет ничего здесь менять. С огромным трудом уговорил её поехать за границу полечиться. Так что здесь я один хозяйничаю. Да вы садитесь. Хотите чаю?

— Нет, спасибо!

— А мороженого?

Мы переглянулись.

. — Понятно, мороженого хотите. — Он вынул из холодильника большую коробку, поставил её на стол, достал блюдечки и чайные ложки, потом подумал и взял из холодильника ещё три банки кока-колы. — Вот, налетайте!

Было так странно сидеть на этой тесной кухне рядом с похожим на голливудскую звезду Феликсом…

— Ну, что же вы, девочки?

— Можно, мы сперва расскажем вам про дело… — начала Мотька.

— Успеется, а то мороженое растает! — Он открыл коробку и разложил мороженое в три блюдечка.

— Вы тоже любите мороженое? — спросила я.

— Обожаю!

Он принялся уписывать мороженое, и нам ничего другого не оставалось, как последовать его примеру.

— Добавки хотите?

— Нет, спасибо!

— Ну что ж, выкладывайте, что вы узнали, — со вздохом сказал он. — Сердцем чую: ничего хорошего.

— Аська, давай ты, — прошептала Мотька.

— Понимаете, — начала я, — я с Митей, это наш друг, была в кафе, и Там сидел один

Парень, сначала я на него внимания не обратила, а когда он собрался уходить и оделся, я его узнала. Это был тот, ну, тот самый парень… И ещё он прихрамывал…

— Так! И что же ты, за ним побежала?

— Нет, я бы не успела. Я рассказала об этом друзьям, и мы решили выследить его.

— Каким образом?

— Мы стали каждый день ходить в это кафе. По очереди. И через несколько дней он опять появился. Тогда наши мальчики пошли за ним. Он спустился в метро, доехал до «Алексеевской», а потом вышел и, пройдя немного, сел в машину. У Кости дядя работает в ГАИ, он через него узнал, кто владелец этой машины.

— И кто же? — насторожился Феликс.

— Анна Иосифовна Шуркова.

— Быть не может!

— Еще мы узнали, что она работает в вашем банке. Мы только поэтому не обратились в милицию. Подумали: вы сами разберетесь.

Феликс глубоко задумался. Потом сказал:

— Девочки, я вам уже обязан жизнью, я вечный ваш должник и никогда не простил бы себе, если бы вы из-за меня подверглись хоть малейшей опасности. Поэтому примите мою благодарность, но, прошу, держитесь подальше от…

— Торфяных болот… — вырвалось у меня.

Феликс рассмеялся.

— Вот именно. Тем более что на наших болотах водятся звери пострашнее собаки Баскервилей. Пообещайте мне не заниматься больше детективной деятельностью. Это не для вас. Вы умные девочки, приметливые и можете случайно влипнуть во что-то… совсем не детское.

Неужели он видит в нас просто детей?

— А я, со своей стороны, обещаю вам принять все меры предосторожности. Видите, я уже стал конспиратором: кроме вас и Федора, ни одна живая душа не знает, что я уже в Москве. Таким образом, я надеюсь кое-что важное выяснить. Итак, мы договорились — никакой детективной деятельности?

— Договорились, — вяло пробормотали мы с Матильдой.

— Ну и отлично! Мороженого больше не хотите? Нет? Тогда Федор вас сейчас отвезет. Федя! Бросай свой хоккей и отвези девочек!

Когда мы вылезли из машины у моего подъезда, Мотька вдруг предложила:

— Давай посидим на лавочке.

— Давай.

Мне тоже не хотелось сразу идти домой.

— Ну, и что ты думаешь обо всем этом? — спросила она.

— Не знаю еще, не разобралась.

— Как ты считаешь, он просил нас бросить детективную деятельность вообще или только в том, что его касается?

— Думаю, вообще…

— А по-моему, это не его дело! — вскипела вдруг Матильда. — Посмотрела бы я, где бы он был, если б не наша деятельность! Скажешь — нет?

— Знаешь, Матильда, раз он не хочет, чтобы мы его делами занимались, бог с ним. А наши дела — это наши дела! Будем считать, что с первой задачей «Квартет» справился. А дальше… Пока будем торговать, денежки зарабатывать, — глядишь, и ещё что-то подвернется…

— Так-то оно так, но жалко, что мы не узнаем ничего про эту Шуркову. Виновата она или нет? Тот это парень или другой? Черт, надо было взять с него слово, что он нам все расскажет… А мы, дуры стоеросовые, рассиропились от его красоты и мороженого…

Немного помолчав, Мотька вдруг задумчиво проговорила:

— Кажется, я понимаю, что происходит с его женщинами. Они при нем дуреют, крыша у них едет, а потом, как опомнятся… Одна мчится из Питера с ним поговорить, другая вовсе киллера нанимает…

— Наверное, ты права, — засмеялась я. — Ладно, черт с ним. Пусть живет, как хочет. А как тебе Ниночка? — перевела я разговор.

— Ужасно славная! Я думала, у Игоря Васильевича жена будет невесть какая красавица, а эта… она лучше, чем красавица, правда?

— Правда!

— Ась, а мальчишкам скажем про сегодняшнее?

— Наверное, надо сказать, а то они не поймут, почему мы от этого дела отказались.

— А пленку по вечерам будешь слушать?

— Да надо бы… мало ли что…

— Ладно, Аська, пойду я домой…

Глава XVIII

ПЕРЕД КОНЦЕРТОМ

Прошло несколько дней. В доме началась подготовка к концерту. Дед усиленно занимался с Александром Ефимовичем. Я водила Ниночку-по Москве. А тетя Липа и мама готовились к приему гостей, приглашенных к нам после концерта. Дед позвал своих самых близких друзей, чтобы познакомить всех с Ниночкой.

— Ася, я так волнуюсь! — призналась она во время одной из наших прогулок.

— Из-за концерта?

— Из-за концерта тоже, но больше из-за этого приема!

Мне стало смешно — веселые посиделки у нас за столом никак нельзя было назвать приемом.

— Не волнуйся, Ниночка, это не прием, это просто гости!

— Я что-то не поняла?

— Да! Придут близкие люди, сразу сядут за стол, будут пить, есть, рассказывать веселые истории, спорить о политике, только и всего.

— Сразу за стол? — удивилась Ниночка.

— Ну да! И вообще, что ты волнуешься — если ты даже маме и Липочке понравилась, то про других и говорить не стоит!

— Значит, это победа? — улыбнулась Ниночка.

— Конечно! Нина, а где ты с дедом познакомилась?

— В театре! О, это очень смешная история, он тебе не рассказывал?

— Нет!

— Иду я однажды по коридору в театре, тороплюсь, сворачиваю за угол и налетаю на какого-то человека, — вернее, он на меня налетает и сбивает с ног, он ведь такой огромный! Я упала, ушиблась. Он, конечно, поднимает меня, просит прощения по-французски, а потом начинает ругаться по-русски: «Вот окаянная баба, на ногах стоять не может, а туда же, в балет! Черт бы побрал этих француженок, мелкие, и не заметишь!» Я его, конечно, сразу узнала, и такой меня смех разобрал. Послушала я ещё его брань, а потом говорю по-русски: «Мсье Потоцкий, нельзя ли полегче?» Он на меня глаза вытаращил, — счастливо засмеялась Ниночка, — рот открыл, да так и остался стоять, а я повернулась на каблуках и ушла. Но он скоро нашел меня и пригласил на свой концерт. И знаешь, Ася, он пел, все время глядя на меня. Поначалу даже неловко было, люди обращали на меня внимание, а потом я такой счастливой себя почувствовала… Вот так мы и познакомились.

— Здорово! А ты поняла, почему он ругался?

— Конечно! Потому что чувствовал себя виноватым.

— Да, он всегда ругается, когда виноват!

Концерт был назначен на субботу. С утра в доме царила благоговейная тишина, все ходили на цыпочках, в дедушкиной комнате телефон был отключен, тетя Липа оглядывала со всех сторон дедушкин фрак, нет ли где не дай бог какой-нибудь пылинки или ворсинки. Включать телевизор запрещалось категорически, и я решила пойти с Лордом на сквер. Наверное, там Митя гуляет с Джонни. Из-за прогулок с Ниночкой я уже несколько дней не видела ни Митю, ни Костю.

Во дворе мне встретился Феликс.

— Асенька, добрый день!

— Добрый день!

— Асенька, я хочу сказать, что ваши подозрения были необоснованны! Аня ни в чем не виновата! Еще раз спасибо за заботу! Увидимся на концерте! — бросил он и вошел в подъезд.

Я застыла на месте, а потом повернула в другую сторону и пошла к Мотьке.

Мотька как раз собиралась в магазин.

— Что-то стряслось? — спросила она.

— Ничего особенного, но мне Феликс только что сказал, что эта Шуркова ни в чем не виновата!

— Так я и поверила!

— Знаешь, я её не видела, но мне тоже почему-то кажется, что он ошибается.

— Ага! Это женская интуиция!

— Что же делать? Он ведь не хочет, чтоб мы этим занимались, считает её невиновной, и, значит… ему грозит опасность?!

— То-то и оно! Я думаю, надо плюнуть на все его запреты, какое он имеет право что-то нам запрещать, в конце-то концов! Аська, давай сбегаем сейчас в магазин, а потом смотаемся по-быстрому на Ломоносовский.

— Зачем?

— Я хочу, чтобы ты тоже на неё посмотрела, своими глазами. А вдруг я ошибаюсь!

— Что ж, мы к ней просто в квартиру явимся?

— Нет! Мы позвоним по телефону и скажем, что у неё что-то с машиной. Она сразу выскочит, вот ты и поглядишь.

— А может, лучше сказать, что её внизу Николай Еременко дожидается? — засмеялась я.

— Зря смеешься, совсем даже неплохой вариант!

— Ты сдурела, Мотька.

— Ни капельки! Пошли скорей! Или нет, давай я в магазин, а ты отведи домой Лорда и жди меня внизу.

Я отвела Лорда и, никому ничего не говоря, спустилась вниз. Минут через десять примчалась запыхавшаяся Мотька.

— Моть, а может, стоит ребят позвать?

— Да ну их, тяжелая артиллерия! И времени у нас мало — все-таки на концерт идем, надо будет красоту навести!

— Между прочим, Феликс тоже будет на концерте!

— Один?

— А я почем знаю?

— Ох, нигде от него покоя нет! — простонала Матильда.

Мы доехали до «Университета».

— Тут близко, рядом с кино «Прогресс». Действительно, через пять минут мы были уже на месте.

— Куда теперь? — спросила я.

— Вон её машина, синяя!

— Ну, подо что будешь вызывать дамочку?

— Сейчас скумекаем! Вообще-то чем глупее, тем лучше. Я просто пойду к ней и скажу, что через пять минут её внизу будет ждать Николай Еременко. Разве она устоит?

— Устоять, может, и не устоит, но скажет: передай ему, чтобы поднимался сюда! И что ты будешь делать?

— Тогда лучше пойди ты! Какая наша цель? Чтобы ты её увидела. Значит, это то, что нужно!

— Я с такой глупостью к ней не пойду!

— И не надо! — вдруг совершенно спокойно сказала Мотька и подмигнула мне. — Пойдем вместе!

— И что?

— Еще не знаю, по вдохновению!

— Ох, Мотька, влипнем мы с твоим вдохновением!

— Влипнем — вылипнем! Не беда!

— Ладно, идем! — заразилась я Матильдиным азартом.

Мы поднялись на четвертый этаж. Одна из четырех дверей на площадке была похожа на военное укрепление.

— Тут?

— Сама, что ль, не видишь? — шепнула Мотька и нажала на кнопку звонка. — Кто там? — раздалось через некоторое время.

— Извините, а Леля дома?

— Какая Леля?

— Иванова!

— Ивановы тут уже полгода не живут!

У меня глаза на лоб полезли.

— Ой, тетенька, а вы не знаете случайно их телефон или адрес? Мы из Коломны приехали…

— Одну минутку! — Женщина открыла дверь и смерила нас оценивающим взглядом. Она была, наверное, очень красивая, но сейчас лицо её покрывал толстый слой желтоватого крема. — Заходите, не стойте на лестнице! Я сейчас найду их телефон.

— Ой, спасибо вам большое, какая вы добрая, даже в квартиру пустили, — заверещала Мотька, так и шаря глазами вокруг. Женщина оставила нас в прихожей, а сама ушла в комнату, не закрыв за собой дверь. И вдруг я увидела, что в комнате, на серванте, стоит в рамке большая фотография Феликса. Я пихнула Мотьку локтем и глазами указала на фотографию. Но тут женщина вышла с запиской в руках.

— Вот, девчонки, вам их телефон! Хотите, позвоните отсюда!

— Нет, спасибо… — начала было я, но Мотька меня перебила:

— Правда, можно позвонить?

— Конечно! Звони!

Мотька подошла к телефону, висевшему на стене в прихожей, и набрала номер. С ума она спятила, что ли?

— Никто не отвечает! Видно, их дома нет. Спасибо вам большое, мы потом позвоним! Даже и не думали, что они переедут!

— Вот так вышло! Ладно, до свидания!

— До свидания, и спасибо вам большое!

Она закрыла за нами дверь, мы ринулись вниз по лестнице и, спустившись на первый этаж, дали волю смеху.

— Мотька! Откуда ты узнала про Лелю Иванову?

— Ниоткуда. По наитию!

— Иди ты!

— Честное слово! Я на такой успех и не рассчитывала! Спросила Лелю, а Лелями и Елен называют, и Ольг, и Ларис. Наш сосед, например, жену Лелей зовет, а она вовсе Капитолина.

— А фамилия! Это ж надо какое совпадение! Она квартиру у Ивановых купила! Отсмеявшись, Мотька спросила:

— Ну и как она тебе?

— Да что там под кремом разглядишь? А вот что мне совсем не понравилось, так это портрет Феликса.

— Какой портрет?

— Да я же тебе показывала — у неё в комнате, на серванте, его портрет стоит. В рамке.

— Кроме шуток?

— Какие шутки, Мотька! Неужели ты не заметила?

— Нет, не успела! Ну и что теперь со всем этим делать? Аська, давай позвоним мальчишкам, может, они что-нибудь придумают!

— Они нас только на Смех поднимут! Подумаешь, какая-то баба держит у себя его портрет.

— Я, между прочим, тоже не отказалась бы! — заявила Мотька.

— А мне как-то от этого тревожно! Мне почему-то кажется — она этот портрет у себя держит, чтобы не забывать о мести.

— Слушай, у меня идея! Ты не знаешь, Николай Николаевич будет сегодня на концерте?

— Николай Николаевич? Не знаю, а что?

— Можно было бы с ним поговорить в. неофициальной обстановке, посоветоваться, он хороший мужик! Неужели ж он не придет на концерт после того, как Игорь Васильич его прослушал, посоветовал в консерваторию поступать?

— А если он занят, если билета не достал?

— Да он же мент, пройдет как-нибудь и без билета.

— Он, кажется, не из таких… Но вообще идея неплохая, у него в этой истории глаз совсем свежий будет, а у нас, наверное, как говорил Шарапов, он уже замылился!

Нам всюду какие-то жуткие убийцы мерещатся.

— Не просто убийцы, а убийцы Феликса!

— Вот именно, — засмеялась я.

Глава XIX

ЕСЛИ БЫ НЕ МЕФИСТОФЕЛЬ…

Почему-то всякий раз в Большом зале консерватории мне нестерпимо хочется, чтобы концертант (но не дедушка, конечно) споткнулся о порог при выходе на сцену. Прекрасно понимаю, что это гнусное желание, но ничего не могу с собой поделать.

На концерт мы приехали всей семьей, оставив в квартире только Лорда, Мефистофеля и двоюродную сестру тети Липы — Лизавету. Это очень веселая молодая женщина, которой предстоит сегодня накрыть на стол и по Липочкиному звонку поставить в духовку жаркое. При виде Лизаветы дедушка всегда поет:

Ах ты, Лиза, Лизавета, Я люблю тебя за это, Вот за самое за это, Что ты Лиза, Лизавета!

А Лизавета неизменно начинает хихикать в кулак и отвечает:

— Ой, да ну вас! Тетя Липа, нарядная, взволнованная, сидит вместе с мамой и папой в ложе. С ними же сидит и Ниночка, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, а мы с Мотькой гордо восседаем во втором ряду партера, слева от прохода.

Я ужасно люблю дедушкины концерты. Он сейчас редко поет в Москве, а публика его любит, ждет, волнуется. Все его поклонницы уже знают, что он женится на парижанке, они смотрят на ложу, шушукаются, шуршат букетами… Многих я знаю в лицо и уверена; что они готовы вцепиться в волосы любому, кто попробует хоть что-то дурное сказать об их кумире.

В первом отделении дедушка поет арии из опер, а во втором — песни Шуберта и романсы Даргомыжского и Римского-Корсакова.

И вот они с Александром Ефимовичем выходят на сцену. Дедушка — во фраке, а Александр Ефимович — в смокинге, такие торжественные, красивые!

Первый номер у дедушки всегда чуть хуже остальных — сказывается волнение, но пока он поет эту первую вещь, он успокаивается, голос уже звучит свободно, и дальше все идет прекрасно. Плохих концертов я что-то не припомню.

К середине первого отделения публика уже наэлектризована, многие поклонницы не выдерживают и после каждого номера начинают подносить букеты. Дед всем им

Улыбается и старается как-то обыграть каждый букет, чтобы никому не было обидно. «Я же знаю, — говорит он, — они порой во всем себе отказывают, чтобы купить букет, так как же я могу просто швырнуть его на рояль, даже не взглянув?!» Приподнятая праздничная атмосфера концерта проникает в кровь, и я чувствую себя счастливой. С Мотькой происходит то же самое. Мы с нею изредка переглядываемся и восторженно улыбаемся. Глаза у Мотьки чуть пьяные. У меня, наверное, тоже. После очередного номера поклонницы ринулись к сцене с букетами, и вдруг Мотька толкает меня локтем. В третьем ряду партера, справа от прохода, сидит Феликс. Он, очевидно, только что появился, не могли же мы его не заметить. И сразу настроение падает, в сердце заползает тревога. Нет, нельзя, чтобы он испортил мне дедушкин концерт. С какой стати! Я беру себя в руки и пытаюсь выкинуть его из головы. И вот первое отделение кончается. Публика в восторге. Опять цветы, цветы… Теперь ещё выносят корзины от администрации, от филармонии, красивые корзины, но обычные, и вдруг… трое служителей выносят и ставят на сцену даже не корзину, а целую лодку белой сирени.

— Аська, какая красота! — восторженно шепчет Мотька. — Ее к вам домой повезут?

— Не думаю, тут целый грузовик нужен! Взгляд мой падает на Феликса, и я тут же понимаю, что эта корзина от него. Интересно, он ведь, кажется, не знаком с дедом? Или он его горячий поклонник?

В антракте дедушка никого к себе не пускает, даже Ниночку. Мы с Мотькой выходим в фойе. Феликс кивает нам, но мы, не сговариваясь, делаем вид, что не замечаем его, и гордо проходим мимо. А почему — и сами не знаем. На каждом шагу попадаются знакомые, а вот и Николай Николаевич. Без формы я его не сразу узнала.

— Ася! Матильда! Привет, девочки!

— Здрасьте, Николай Николаевич! Как ваши дела? Поете?

— Готовлюсь, все, как Игорь Васильич велел. Буду летом поступать. Он мне такую надежду дал! И веру.

— А любовь? — нахально спросила Мотька. Николай Николаевич зарделся.

— Не до любви сейчас. Совсем зашился. Ну, а у вас что? Опять кого-нибудь ловите? Мы переглянулись.

— Значит, я правильно понял? Ну и кто теперь попал в поле вашего зрения?

— Мы все хотели к вам прийти, Николай Николаевич, посоветоваться, да неудобно было.

— Это почему?

— Мы пока ни в чем не уверены.

— Опять бандиты?

— Хуже!

— Тогда уж прошу, приходите завтра ко мне в отделение, хотя нет, завтра — воскресенье… А сейчас ведь мы не успеем все обсудить… До понедельника дело терпит?

— Наверное.

— Ну и отлично. Жду вас в понедельник в десять часов. Хотя вы же учитесь… Но не беда. Я дам вам повестки, покажете их в школе, и дело с концом. А если спросят, скажете — давали показания. Договорились?

— Да!

Мы с облегчением вздохнули. Теперь осталось только дожить до понедельника и можно будет все наши жуткие тайны вывалить милому капитану Шадрину. Он все поймет и скажет, что нам делать.

Концерт имел грандиозный успех. Деду пришлось на «бис» спеть ещё почти целое отделение. И вот в зале уже потушили свет, а самые стойкие поклонницы ещё продолжают аплодировать. Мы с Матильдой бежим к дедушке за кулисы. Там уже уйма народу. Ниночка, гордая, сияющая, стоит рядом с дедом, и он знакомит её со всеми, кто подходит поздравить его. Я сразу вижу, что сам он тоже доволен концертом. Вдруг появляется Феликс. Женщины тихонько ахают. Он подходит к маме, целует ей руку, и она подводит его к дедушке. Я не слышу, о чем они говорят, но вижу, что и Ниночка смотрит на него с восхищением. Наконец чужие расходятся, а все, кто остался, сейчас поедут к нам. Феликс предлагает свою машину, а дедушка радушно приглашает его поужинать с нами. Нигде от него спасу нет!

Мы гурьбой спускаемся по лестнице и выходим через служебный подъезд — все, кроме деда. Александр Ефимович подгоняет свою машину поближе к подъезду и открывает дверцу. Дед мигом садится, и они уезжают, а с ними Ниночка, тетя Липа и Валя, жена Александра Ефимовича. Остальные приглашенные под папиным руководством рассаживаются по другим машинам, Феликс приглашает нас в свой «Мерседес».

— А вы проверили: бомбы там нет? — спрашиваю его я так, чтобы родители не слышали.

— Нет, — смеется он, — Федор тут все время караулил!

Наконец мы садимся и едем. В такой компании поездка на «Мерседесе» не доставляет нам с Мотькой ни малейшего удовольствия.

Дома все уже готово к приему гостей. Дед успел переодеться. Он ещё возбужден после концерта, весел и доволен. Ниночка от него не отходит.

И вот, кажется, все уже собрались. Гости пьют, едят, поздравляют деда с удачным концертом и очаровательной избранницей, дед провозглашает тосты за своих друзей,

Словом — все как всегда. Вдруг ко мне подходит тетя Липа:

— Аська, выйди на минутку! Я выбираюсь из-за стола и выхожу в коридор.

— Аська, что-то я нигде Мефистофеля не вижу! Боюсь, как бы не убежал, тут все приходили, двери настежь, он мог выскочить! Поищи его, может, он куда забился, столько народу в доме!

Тут за мной прибежала Мотька.

— Что такое?

— Да Тофик куда-то делся, тётя Липа волнуется, давай поищем!

Мы с Мотькой заглянули под все кровати, во все углы. Мефистофеля нигде не было. Неужели убежал? Мы выскочили на лестницу.

— Кис-кис! Тофик! Кис-кис!

— Давай поднимемся на последний этаж, — предлагает Мотька, — и пойдем вниз пешком. Может, он где-то сидит!

— Давай!

Мы поднялись на лифте на девятый этаж и стали спускаться по лестнице. Дошли опять до нашего этажа, Тофика не было.

— Может, Лорда взять с собой? Он его так любит!

— Идея!

Я взяла Лорда и сказала ему:

— Лорд, ищи Тофика! Ищи!

Лорд посмотрел на меня умными глаза-

Ми, заскулил и рванул вниз. На пятом этаже, возле дверей квартиры Феликса, лежала куча упаковочной бумаги, а на ней преспокойно сидел и умывался Мефистофель.

— Вот дурной! — воскликнула Мотька и уже хотела схватить его, как вдруг я заметила, что к замку из этой кучи тянется тонюсенькая проволочка.

— Мотька! Стой! Осторожно! — прохрипела я.

— Что? — Мотька отдернула руки, а Тофик как ни в чем не бывало спрыгнул с кучи и подбежал к Лорду, которого я с трудом оттаскивала подальше от двери. — Что случилось? Аська, в чем дело?

— Тихо! Я не знаю, но, по-моему, там бомба!

— Где?

— Видишь, проволочка к замку тянется, — прошептала я.

— Ой, правда! Аська, что же делать? — запаниковала Мотька.

— Быстро отведи животных домой и возвращайся!

— А ты?

— А я постою тут, чтобы никто случайно не сунулся.

— Позвать его?

— Пока не надо. Беги быстрей!

Мотька схватила Мефистофеля, вырвала

У меня Лордов поводок и буквально через минуту вернулась.

— Что дальше?

— Стой тут, а я вниз, к охранникам!

Я побежала, дожидаться лифта не было времени. Охранники в будке резались в карты.

— Ребята! Помогите! — сдавленно крикнула я.

— Что случилось?

— У квартиры Ключевского, кажется, бомба!

— Да ты что?!

— Я не знаю, но там куча мусора, а из неё проволочка к замку тянется!

— Кирюхин, оставайся тут и гляди в оба! Если что — значит, мы с тобой проморгали! Пошли скорей!

На пятом этаже стояла бледная как смерть Матильда.

— Интересно, откуда эта куча! — удивился охранник. — Когда рабочие уходили, её не было! Ну-ка, что тут? Да, дела! Похоже, и вправду бомба! Интересно, а где хозяин? В квартире? Я вроде видел, как он входил.

— Он у нас, на шестом. Позвать?

— Погоди! Подумать надо! Тут вообще-то не хозяин нужен, а сапер! Хотя нет, зовите! У него радиотелефон! Быстро!

Я мигом взлетела на один этаж и ворвалась в квартиру. Все по-прежнему сидели за

Столом. «Нельзя их пугать», — пронеслось у меня в голове. Я взяла себя в руки и вошла в столовую. К счастью, Феликс сидел 'близко.

— Феликс Михайлович, вас там спрашивают! — тихо сказала я.

Феликс повернулся ко мне и, кажется, по моему лицу все понял. Он побледнел и решительно поднялся из-за стола.

— Феликс, куда же вы? — проворковала одна из дам.

— Извините, я скоро вернусь! — Он обворожительно улыбнулся даме и вышел. Я за ним.

— Возьмите радиотелефон! — успела я крикнуть.

— Хозяин, — виновато проговорил охранник, — вот какое дело! Может, эвакуировать народ?

— Сейчас нельзя, такой шум поднимется, что только хуже будет! Пока к замку не притронешься, она не рванет! Я в этом кое-что понимаю!

Он позвонил кому-то.

— Андрей, ты?.. Да, я! Ты мне нужен. С ребятами… Похоже, контактная!.. Да, в жилом. У моей новой квартиры!.. Эвакуировать людей?.. Не стоит?.. А не опасно?.. Охрану?.. Да, выставил и сам стою!.. Отлично, жду!.. А ну-ка, девочки, быстро домой! И никому ни слова!

— Нет, — вдруг заявила Мотька, — я лично никуда не уйду!

— Почему? — удивился Феликс.

— Потому что, пока я тут, мне не так страшно.

— Ты, конечно, пока можешь постоять, но через четверть часа приедет группа саперов, и уж они-то сразу тебя прогонят! — в сердцах сказал Феликс.

— А ну, брысь отсюда! — пришел на помощь хозяину охранник.

— Что? — задохнулась от возмущения Мотька. — Мы второй раз вас от бомбы спасаем, а вы так… А вы, — повернулась она к охраннику с видом оскорбленной королевы, — вы вообще помалкивайте, вы пропустили сюда убийцу, а теперь… возникаете, — в голосе Мотьки уже были слезы, но она справилась с собой.

— Ты чего, дуреха, обижаешься, это что, игрушки? А я, конечно, знаю, что виноват, только ума не приложу, как он просочился!

— Скажите, — вдруг осенило меня, — сюда такой парень не заходил: невысокий, хромой, в бордовой куртке и черной вязаной шапке?

— Хромой, говоришь? Был такой! Только одет по-другому. Да! Он же к вам шел! Принес корзину цветов, сказал — Потоцкому! Большая такая корзина!

Так! Может, и у нас в квартире тоже бомба?

— А какие цветы? Вы видели, какие цветы?

— Да, кажись, лилии… Погоди, они же вот в эту бумагу были завернуты. Ну да, точно! Эта самая бумага! Поди тут угадай! Целый вечер цветы носят, разве в каждую корзину влезешь!

И тут из лифта вышли четыре здоровенных парня в камуфляже.

— Феля, привет! Ну, показывайте свою «дуру»! А это что за барышни? Вот уж им тут делать нечего. Попрошу удалиться! И быстро!

— Подожди, Андрюша, тут, кажется, дело ещё сложнее. Ася, беги домой и погляди, есть там корзина с лилиями, и если есть, то где стоит. Но только не трогай!

Через две секунды я уже была в квартире; к счастью, нас ещё никто не хватился. Действительно, в передней среди прочих корзин была и корзина с лилиями. Я пригляделась к ней, но ничего подозрительного не заметила, о чем и поспешила доложить Феликсу.

— Я сейчас за ней поднимусь, — сказал он.

— Может, лучше я? — предложил Андрюша.

— Нет, я сам! Зачем пугать хороших людей!

Минуты через две появился Феликс, неся на вытянутых руках корзину лилий. Сам он был бледен, как эти лилии.

— Юлик! Займись! — распорядился Андрюша. — Но вы, девчата, уйдите от греха подальше. В присутствии женщин нельзя минами заниматься — плохая примета. Так

Что дуйте отсюда!

— Феликс Михайлович, а вы нам не верили, хотя все яснее ясного! — гордо и горестно произнесла Мотька. — У неё ваш портрет стоит!

— Что? — остолбенел Феликс. — У кого? Какой портрет?

— Феликс, браток, не до портретов сейчас, давай делом займемся! Прощайте, девчата. Пока!

Мы поднялись на свой этаж, но в квартиру не входили: слушали, что происходит внизу.

Там командовал Андрюша.

— Юлик, иди во двор, поковыряйся в цветочках, хотя, на мой взгляд, это пустышка. А вот тут… Феликс, отойди, а вы, ребятишки, перекройте лифт и лестницу.

Мы услышали, как шуршит бумага.

— Ага! Вот и она, голубушка!

— Ой, как страшно! — прошептала Мотька.

Да, это было очень страшно, ведь одно неверное движение…

Не знаю, сколько времени прошло, когда вновь раздался голос Андрюши.

— Ну, вот и все! Любитель делал! Видать, ты, Феля, какому-нибудь психу дорожку перешел. А охрану свою гони поганой метлой. Дармоеды! Ладно, мы сейчас разбегаемся, чтобы не пугать народ, эту «дуру» с собой заберем, а ты, браток, если знаешь автора, Советую поскорее с ним разобраться. И скажи спасибо девчонкам!

Мы мигом юркнули в квартиру. Навстречу нам попалась мама.

— Девочки, куда вы подевались?

— Подышать выходили.

— А где Феликс?

— Скоро придет, его там вызвали…

— А мы уже чай пить собираемся. Вы не хотите?

— Хотим, хотим! Сейчас придем! Мы вошли в мою комнату и рухнули на кровать как подкошенные.

— Ну, как тебе все это нравится? — спросила я немного погодя.

— Кошмар! Если он и теперь не поверит, что это её рук дело… Ведь ясно все — хромой парень принес корзину…

— Да, как говорится, не может быть двух мнений.

— А ты понимаешь, что теперь уничтожены все улики! Обезвредили бомбу какие-то его дружки, а милиции тут уже нечего делать.

— Думаешь, он в милицию не обратится?

— Похоже на то.

— А мне так не кажется. В прошлый раз он ведь вызвал милицию, но там дело было на улице, а тут в доме, время терять было нельзя, а милиция могла долго провозиться, и не обязательно у них был бы сапер…

— Хорошо ещё у него дружки такие есть.

— Хорошо, что у нас котенок такой! Если бы не Мефистофель…

Да, наш общий любимец Мефистофель, Тофик, спас не только Феликса. Сердце мое наполнилось теплом, совсем как тогда, два месяца назад, когда я нашла его в подвале, куда меня впихнул и запер бандит Шапка. Я тогда сразу решила: если выйду оттуда живой, возьму котенка себе. Жалко, нельзя всем рассказать про его подвиг.

Глава XX

ОНА ВАС ЛЮБИТ!

Феликс появился через полчаса, но поговорить с ним никакой возможности не было. Мы вернулись к гостям, сели пить чай с тортом, все были очень веселы, и никто не подозревал, какой опасности мы избежали. Вдруг я поймала на себе взгляд деда, очень встревоженный взгляд.

Я постаралась беспечно улыбнуться ему, но, кажется, у меня ничего путного не вышло. Дед сделал мне знак выйти из-за стола и тоже поднялся.

— Ребенок, что случилось? — спросил дед шепотом, когда мы с ним вышли из столовой.

И тут выдержка мне изменила. Я прижалась к деду и дала волю слезам.

— Ну что, моя маленькая, что такое? Да перестань ты плакать, ну, пойдем к тебе, и ты все скажешь своему старому деду. Ему же все можно сказать, он свою девочку не выдаст…

От его ласковых слов, нежного голоса я совсем размякла. Дед завел меня в мою комнату, закрыл дверь, потом достал из кармана носовой платок.

— Вытри нос, ребенок! Вот так! И глазки тоже! Кажется, моя девочка влюбилась? Да и немудрено, такой красавец!

— Дед, ты ничего не понял!

— Нет, я, видимо, просто не все понял, но направление мысли верное! С ним что-то случилось, да?

Больше я терпеть не могла и, всхлипывая и сморкаясь, выложила деду все, начиная с первой бомбы.

— Так! Кажется, вы в таких случаях говорите: ни фига себе заявочки! Да, не самое удачное соседство, прямо скажем! Но все равно, вы с Мотькой большие молодцы! А я, между прочим, заметил, что и несравненная Матильда тоже весьма неравнодушна к этому молодому человеку! Однако это все лирика, а тут надо принимать какие-то меры,

А то мы, чего доброго, все взлетим на воздух! Он хотя бы заявил в милицию?

— Не знаю! — всхлипнула я.

— Так я, черт возьми, сейчас это выясню!

— Дед, не надо! — испугалась я. — Мы в понедельник пойдем к Николаю Николаевичу и сами все ему расскажем, но неофициально.

— Глупости! Детские игры! — уже гремел дед. — А впрочем, бог его ведает, может, и вправду лучше без милиции обойтись. Я, честно говоря, уже плохо ориентируюсь в здешней жизни. Но поговорить с этим красавчиком я обязан.

И дед вышел из комнаты. Через минуту он вернулся вместе с Феликсом. У того был бледный, измученный вид.

— Аська, не в службу, а в дружбу, выйди, дай нам поговорить, так сказать, по-мужски, — попросил дед.

Я нехотя вышла из комнаты, но, закрыв за собой дверь, все же оставила щелочку и, разумеется, никуда не ушла.

— Молодой человек, — начал дед, — поймите меня правильно! Внучка только что в слезах рассказала мне всю историю с вашими бомбами! Вы тут ещё не живете, а мы все едва не взлетели на воздух! Меня, признаюсь, такое соседство весьма тревожит. И я безмерно удивлен тем, что вы не хотите обратиться в милицию!

— Игорь Васильевич, побойтесь Бога! Я и

В прошлый раз немедленно вызвал милицию, и сегодня — тоже, но, посудите сами, первым делом надо было обезвредить бомбу, и я, естественно, вызвал своих друзей ещё по Афгану…

— Вы были в Афганистане? — быстро спросил дед.

— Увы! Так вот, я понимал, что они с этим справятся быстро и тихо, а милиция подняла бы на ноги весь дом, и ещё неизвестно, сколько времени это заняло бы. Ведь в отделениях милиции вряд ли дежурят саперы такого класса!

— Да, вы, безусловно, правы, я об этом не подумал.

— Ася, вероятно, вам уже сказала, что они подозревают главного менеджера моего банка. Мне очень не хотелось бы в это верить, однако против неё есть улики, прежде всего эта злосчастная машина, на которой ездит главный подозреваемый. Мне так трудно в это поверить… Мы с нею давно друг друга знаем, вместе учились в Финансовом институте, вместе начинали…

— По-видимому, у неё есть к вам какие-то… претензии… как бы это сказать… личного характера.

— Нет! Между нами никогда ничего не было!

— В том-то все и дело!

— Вы думаете?

— Почти уверен! Есть женщины, не прощающие невнимания к себе. Можете мне поверить!

Феликс горько рассмеялся.

— Вас тоже пытались взорвать?

— Взорвать? Нет! Время было иное. Но зарезать одна дама меня хотела. Вот, видите, на руке шрам? Это я перехватил у неё нож!

Чего только иной раз не узнаешь! Дед никогда мне про это не говорил.

— И что вы сделали с этой дамой? Вы ведь не сдали её в милицию?

— Разумеется, нет!

— Вот видите! Мне тоже очень тяжело это сделать, но я понимаю, что с такими людьми шутки плохи. Похоже, она одержима желанием уничтожить меня, и если её не остановить, то могут пострадать и другие, совсем посторонние люди. Сразу оговорюсь — если это она! Бывают ведь и ошибки. Все кажется вполне очевидным, а потом оказывается, что обвинили ни в чем не повинного человека. Тут надо разобраться! Я на днях, после разговора с девочками, пытался её прощупать, но она вела себя как ни в чем не бывало. А актриса она неважная, я хорошо её знаю.

— А скажите-ка мне, молодой человек, случись что-то с вами, кто занял бы ваше место? Эта дама?

— Нет, мой заместитель.

— А если допустить, что и он тоже пострадает?

— Тогда, конечно, она… — Ас вашим заместителем ещё ничего такого не случалось?

— Да, на него недавно напали в подъезде какие-то бандиты, и только чудо его спасло. Сосед, каратист, как раз вышел на лестницу. Но ведь такое случается сплошь и рядом.

— А нападавших не задержали?

— Куда там! Прогнали и слава Богу!

— Простите, молодой человек, но это не может быть что-то более серьезное, нежели дамские страсти?

— Вы имеете в виду мафию?

— Да.

— Не думаю.

— А почему, простите?

— Мне не хотелось бы сейчас вдаваться в подробности, но, будь это мафия, я уже давно был бы покойником. По-моему, это, так сказать, частная инициатива. А вот чья — это вопрос.

— Короче говоря, как вы намереваетесь обезопасить себя и людей, вас окружающих? Соседей, к примеру?

— Игорь Васильевич, дорогой, — с мукой в голосе произнес Феликс, — не думайте, я все сообщил майору, который ведет дело о первом покушении, даже назвал предположительный номер машины хромого парня. Пусть они сами выйдут на Шуркову, поймите: назови я её, мне неизбежно пришлось бы упоминать о девочках, а зачем им это? Пусть милиция разберется. И ещё я сменю охрану в подъезде. Посажу тут своих ребят, афганцев. Это надежнее. Надеюсь, в ближайшие дни или даже часы все выяснится. А я до конца дней буду благодарен вашей внучке и её подружке. Они уже дважды спасли меня! И если я смогу что-то для них сделать…

— Ну, ладно, ладно! Пошли к гостям. Время позднее, они скоро начнут расходиться, а хозяин куда-то пропал.

Я отскочила от двери.

— Игорь Васильевич, одну минутку!

— Да?

— Вы сегодня так пели!

— Кажется, действительно недурно! Пошли!

Мотька осталась у меня ночевать, как всегда в подобных случаях. Но я настолько вымоталась за этот день и вечер, что у меня даже не было сил пересказать ей разговор дедушки с Феликсом. Зато утром мы проснулись раньше всех в доме, и я во всех подробностях передала ей эту беседу.

— Он ещё сомневается! — возмутилась Мотька. — А вообще, подруга, я от него устала, сил больше нет! Ну его к бесу! Давай лучше про концерт поговорим! Какой Игорь Васильич счастливый! Так петь! Если хочешь знать, я за одного Игоря Васильича десять Феликсов отдам! Я вчера смотрела на того и на другого — разве их сравнишь! Красивый он, Феликс, даже очень, но Игорь Васильич лучше!

— Ну ты скажешь! — засмеялась я. — Дед, конечно, красивый, но…

— Это потому, что он твой дед! Понимаешь, какая кому радость от красоты Феликса? Одни неприятности!

— Мотька, ты настоящая «сыриха»!

— Ну и пусть! Меня не убудет! Игорь Васильич — Артист с большой буквы, а этот — просто денежный мешок!

— Знаешь, что сказала бы Марфуша на эти твои речи? «Дети, мне это напоминает басню Эзопа „Лиса и виноград“.

Ох, как разозлилась Мотька! Видно, я попала в самую точку! Еще минута, и мы бы с нею поссорились, но, к счастью, дверь распахнулась, и в комнату на бешеной скорости ворвался Мефистофель, а за ним чинно вошел Лорд с таким скорбным выражением морды, что я тут же вскочила и начала одеваться. Обычно в этот час бедный пес уже' давно выгулян и покормлен. Тофик забрался к Мотьке на руки и громко запел. Всю её злость как рукой сняло!

— Погоди, Аська, я с тобой! Внизу дежурили незнакомые парни. Неужто Феликс уже успел сменить охрану?

Мы вышли во двор.

— Аська, пошли, проводишь меня!

— С какой стати? Твоя мама ведь уехала, пойдем к нам завтракать, столько всего вкусного осталось…

Но тут к нам подбежала Лялька Дубова, которой после истории с ложным доносом Макс Гольдберг дал кличку «Ля-ля-фу», по аналогии с модной песенкой «Ля-ля-фа».

— Аська, это правда, что твой дед на иностранке женился?

— А тебе какое дело?

— Да ладно тебе, скажи: жалко, что ли?

— Нет, не жалко. Правда! Женился! На иностранке! И что дальше?

— А говорят, она в окошко корзину цветов выкинула?

— Что? — оторопела я.

— А вон, погляди сама! Это не ваши цветы?

Действительно, возле мусорных контейнеров валялась давешняя корзина с лилиями. При виде поломанных, замерзших цветов щемило сердце.

— Ну ты и дура! — сказала Мотька.

— Ты зато умная! Прихлебательница!

Мотька схватила Ляльку за воротник, встряхнула её и вместе с ней повалилась на снег. Не знаю, чем бы дело кончилось, но к ним подскочил Лорд и так залаял, что Лялька взвыла, наподдала с перепугу Мотьке и бросилась бежать!

— Попадись мне еще! — крикнула вдогонку Мотька. — Вот погань! Дай руку, а то она мне локтем в живот заехала, больно!

Я помогла Мотьке подняться, стряхнула с неё снег.

— Мотя, что случилось? — спросила вышедшая из дому мама. Ей пора было в театр. — Деточка, ты ушиблась? Нет? Ну и хорошо! Идите скорее завтракать, там столько вкусного осталось!

— Не пойду! Спасибо! Но не пойду!

— Почему? Мотя, что случилось!

— Мама, да тут эта задница, Лялька, назвала её прихлебательницей! Мотька вдруг расплакалась.

— Матильда! Не смей реветь! — прикрикнула на неё мама. — Тебе в жизни ещё много всякой дряни встретится, так что, из-за всех реветь?! Сию минуту прекрати! Чтобы жить нормально, надо уметь никому не завидовать и не обижаться по мелочам! Впрочем, ты и так совсем не завистлива, а если ещё запомнишь то, чему меня научил твой обожаемый Игорь Васильевич, будешь, как говорится, кума королю: обидчивость — признак глупости.

Мотька подняла на маму полные слез синие глаза и улыбнулась.

— Тетя Тата…

— Вот и умница! Все, девочки, я побежала, а то опоздаю! Воспитание мимоходом — самое действенное, я уверена! Привет!

И мама убежала.

— Ладно, кончай реветь, пошли к нам!

— Пошли! — шмыгнула носом Мотька.

Дома только ещё собирались завтракать. Когда все наконец уселись за стол, папа вдруг сказал:

— Аська, а ведь ты была права!

— Права? В чем?

— Помнишь, ты говорила, что у нас ворует ребенок?

— Да, а ты уверял, что у вас ребенка нет

И быть не может.

— Выяснилось, что наша уборщица приводила с собой своего семилетнего пацана, как оказалось, весьма вороватого! Хорошо, что мы с тобой ничего не предприняли! А то черт знает что могло бы получиться!

— Да уж! —

— Асютка, — обратилась ко мне тетя Липа, — ты вот любишь в сыщиков играть, да и Матильда тоже, так скажите мне, куда могла деваться большая корзина цветов?

— Какая корзина?

— Да вот стояла в передней, кроме прочих, корзина с белыми лилиями. Уж так она мне понравилась, а сегодня гляжу — нет ее! Все другие на месте, а этой нет!

Все растерянно переглянулись.

— Липа, а. вы ничего не перепутали? — осторожно спросил папа.

— Перепутала? А чего тут можно перепутать? Была корзина, и нет корзины! Я очень белые лилии люблю…

— Лила, ты намекаешь, что мои гости корзину цветов стибрили? — засмеялся дедушка.

— Не знаю, не знаю…

— А может, Тата взяла в театр? — : предположил папа.

— Зачем? — удивилась тетя Липа. — И как она её понесет?

— Я слыхала, что в России часто воруют, — сказала Ниночка, — но это странная кража…

— Зато изысканная! — веселился дед, прекрасно знавший, в чем дело. — Подумайте, вор проник в квартиру, и его так пленили белые лилии, что он махнул рукой на другие ценности и уволок корзину к себе в логово! И там, вдыхая сладостный аромат лилий, он постепенно перевоспитывается! Ниночка, замечательный сюжет для балета, ты не находишь? Это можно так красиво поставить! Роскошный одноактный балет! Лилию будет изображать девица в белой тунике. А назвать такой балет надо… Впрочем, давайте объявим конкурс на лучшее название.

— «Гибель лилии»! — предложил папа.

— Плагиат! «Гибель розы» уже есть!

— «Вор и лилия» — сказала тетя Липа.

— Нет, слишком прямолинейно!

— Просто «Белая лилия», — включилась Ниночка.

— Слишком сопливо! Аська! Мотька!

Вы чего сидите? У вас головы молодые, давайте думайте! — шумел дед.

— «Украденная белолилия», — в дух любимого Северянина предложила я.

— Уже лучше, — одобрил меня дед, — хотя слишком по-декадентски.

— «Лилейные грезы»! — воскликнул; Мотька.

И в этот момент в дверь позвонили. Я по шла открывать.

— Кто там?

— Асенька, открой, это я, Феликс!

Я распахнула дверь. На пороге стоял Феликс с таким усталым, измученным лицом что у меня сжалось сердце.

— Еще что-то случилось? — спросила я.

— Слава Богу, нет, — улыбнулся он, — просто я не спал ни минуты. Ася, все выяснилось! Можно мне войти?

— Да, конечно, раздевайтесь!

— Я хотел бы поговорить с тобой и Иго рем Васильевичем, это возможно? В переднюю выглянула Ниночка.

— А, Феликс! Заходите, заходите! Вы пейте с нами кофе!

— Благодарю вас, не откажусь! Феликс вошел в столовую, поздоровался со всеми и сел.

— Игорь Васильевич! Мне надо с вами по говорить!

— Поговорим, непременно поговорим, не сперва выпейте кофе и что-нибудь съешьте на вас нет лица!»

Тетя Липа налила Феликсу кофе в большую чашку и пододвинула сливки.

— Спасибо, я черный пью!

— Липа, положи ему пирога! — потребовал дед.

Феликс выпил кофе, поел и с мольбой взглянул на дедушку.

Тот сразу все понял.

— Так, а теперь, дорогие мои, мы с Феликсом ненадолго уединимся!

Мы с Мотькой возмущенно переглянулись. Но дед, проходя мимо, нагнулся, словно бы поцеловать меня, и шепнул:

— Через пять минут жду вас у себя!

Он же гениальный конспиратор, мой дед!

Действительно, мы вскоре вылезли из-за стола и незаметно проскользнули в его комнату.

— А вот и они! — воскликнул дед. — Можете начинать свой рассказ!

Феликс, чуть помедлив, заговорил:

— Игорь Васильевич, девочки, я доставил вам столько беспокойства, что не считаю возможным держать вас в неведении. Благодаря вам, девочки, все выяснилось очень просто. Милиция по номеру машины, естественно, вышла на Аню. Та сразу сообщила, что дала доверенность на свои старые «Жигули» двоюродной сестре.

— Сестре? — удивилась Мотька.

— Да! А парень в бордовой куртке — муж этой самой двоюродной сестры. Эта сладкая парочка разработала план уничтожения меня и моего заместителя для того, чтобы во главе банка встала Аня, ни сном ни духом не подозревавшая обо всей этой истории.

— А зачем им это? — спросила я.

— Они считали, что, когда Аня возглавит банк, они смогут с помощью шантажа полностью подчинить её себе. Мол, мы тебя вознесли преступным путем, теперь поди от мойся, докажи, что ты не замешана, а потому изволь плясать под нашу дудку.

— Они что, признались?

— Да! Эта баба, кузина Ани, все рассказала со злости… Дело в том, что её муженек, как выяснилось, уже почувствовав опасность и очень не хотел вчера приносить сюда эту бомбу, но жена настояла. Тогда он сделал это, а потом смылся, прихватив все семейные денежки, не такие уж малые…

— Значит, он ещё на свободе? — встревожено спросил дед.

— Да, но уже далеко. Он ещё вчера вече ром улетел в Южную Африку. Словом — замечательное сочетание жадности, подлости и глупости! А бедная Аня тут совершение ни при чем.

— Вы уверены?

— Да! Она слишком умная женщина. Если бы она взялась за это дело, меня бы уже на свете не было! К тому же она…

— Она вас любит! — выпалила Мотька. — Как выяснилось, да… Но что бы там ни было, я дважды обязан вам жизнью! Благодарности, сообразной этому, просто не существует, но я решил вот что: у вас скоро каникулы, подумайте, поговорите с родителями, посоветуйтесь и скажите мне, куда, в какую страну вы хотели бы поехать на две недели. Я полагаю, если недельку вы в школе пропустите, ничего страшного не будет…

Мы с Мотькой восторженно переглянулись. Вот это предложение!

Content

Екатерина Вильмонт
Опасное соседство

Глава I — ДАВАЙТЕ ТОРГОВАТЬ!

Глава II НОВЫЙ ЖИЛЕЦ

Глава III КАК ГОВОРИЛ СТАРИК ГЁТЕ

Глава IV «УТРО ДЖЕНТЛЬМЕНА»

Глава V ЮБИЛЕЙ

Глава VI СКАЗАТЬ ПО ПРАВДЕ

Глава VII ПЕРВОЕ ДЕЛО «КВАРТЕТА»

Глава VIII О ЧЕМ ПОВЕДАЮТ «ЖУЧКИ»

Глава IX ДАРЫ

Глава X КНЯЖНА ИНСТАССА

Глава XI ЖЕНЩИНА В ШУБКЕ

Глава XII КАФЕ В ПЕРЕУЛКЕ

Глава XIII ВСТРЕЧА В АЭРОПОРТУ

Глава XIV СЛЕЖКА

Глава XV ДАМА НА «АУДИ»

Глава XVI САМЫЙ ЛУЧШИЙ В МИРЕ ДЕД

Глава XVII ТАЙНАЯ ВСТРЕЧА

Глава XVIII ПЕРЕД КОНЦЕРТОМ

Глава XIX ЕСЛИ БЫ НЕ МЕФИСТОФЕЛЬ…

Глава XX ОНА ВАС ЛЮБИТ!