Тигэн Джеймс

В погоне за счастьем

Об авторе

Тигэн Джеймс родилась и получила образование на острове Тасмания, что расположен у южного побережья Австралии. Тяга к литературному творчеству родилась у нее еще в школьные годы. А в 1977 году в свет вышла ее первая книга.

Писательница живет в Австралии — с мужем, дочкой, сыном и целой сворой домашних животных, среди которых особо выделяет четырех попугаев-какаду.

Она много читает, обожает музыку, увлекается вышиванием. Но главная ее страсть — путешествия, причем они всегда связаны с поисками сюжетов и реалий будущих книг. Недавно Тигэн с мужем впервые побывали в Великобритании, очередной план путешественников связан с «автопробегом» по Аляскинской магистрали. Значит, можно надеяться, что местом действия новых романов Тигэн Джеймс станут Британские острова и самый северный штат США.

ГЛАВА 1

Крупный нос и внимательные, прищуренные глаза викинга обрамляли лохматая белая борода, косматые волосы и шлем с рогами. Перчатки-краги, украшенные крестами и грубая меховая одежда почти не скрывали великолепное тело викинга, слегка покрывшееся потом под жарким солнцем Квинсленда.

— Прекрасно! — воскликнула Ру Тревэлин. — Приготовились…

Мускулы викинга впечатляюще напряглись, когда он вскинул тяжелый двуручный меч. Оружие было сделано из металла. Конечно, копия из легкого пластика, покрытого бронзовой краской, выглядела бы не менее убедительно, но чтобы мускулы по-настоящему напряглись, меч должен был действительно быть тяжелым.

— Еще разок!

Викинг слегка изменил позу, лучи солнца заиграли на лезвии меча и рогах шлема.

— Отлично, то, что надо, — заявила Ру. — А теперь можете расслабиться, Райан. Фотографии будут готовы через пару дней, посмотрите их и решите, может, захотите еще раз сняться у нас.

Викинг осторожно положил меч на стул и двумя руками снял шлем.

— Так вы говорите, что во время своих набегов они на самом деле не носили такие шлемы? — спросил он.

— Скорее всего, нет. — Радостная улыбка исчезла с лица Ру. — Вот видите, рассыпался в прах очередной миф. Но шлем очень удобен, чтобы удерживать на голове парик. И кроме того, все дело здесь в фантазии, а в фантастическом мире викинги просто обязаны носить рогатые шлемы.

Молодой человек печально улыбнулся.

— Вы правы, мисс Тревэлин. Думаю, Ребека…

— При одном взгляде на эту фотографию она бросится вам на шею, — заверила Ру.

В устах любого другого человека подобная реплика прозвучала бы вульгарно, но Ру Тревэлин обладала даром произносить пикантные фразы с таким заразительным весельем, что никто не воспринимал их как вульгарность. В том числе и молодой, покрытый бронзовым загаром, австралиец Райан Шепард.

— И не забудьте, — добавила Ру, когда клиент зашел в кабинку, чтобы переодеться в привычные шорты и мешковатую футболку, — что если приведете фотографироваться свою подружку, то получите тридцатипроцентную скидку. Мы сделаем из нее женщину-викинга, укротительницу львов, Марию Антуанетту — все, что она… или вы сможете придумать.

Ру подождала, пока клиент покинет студию, затем вынула пленку и отнесла ее в соседнюю комнату, где ее партнерша рисовала наброски костюмов.

— Это был молодой Райан, — сообщила Ру, в глазах ее сверкал озорной огонек.

— В костюме викинга. — Крис кивнула. — Ну и как он выглядел?

— Великолепно. В твоих костюмах девушек из гарема, королев-амазонок и голливудских знаменитостей много этакого… воздушного, а настоящий викинг смотрится только на твердой почве. Райан действительно выглядел настоящим мужчиной.

Крис рассмеялась.

— А викингом может выглядеть только настоящий мужчина. Я же постоянно говорю тебе, что можно нарядить мужчину в любой костюм, но он должен не только хотеть надеть его, но и подходить к этому костюму.

— Да, — согласилась Ру, — я тоже всегда говорю об этом тем мужчинам, что стремятся нарядиться в какой-нибудь вызывающий костюм и произвести впечатление на своих жен или подружек. Они выглядят в этих костюмах такими ничтожными. Нет, не Райан, он-то был великолепен в костюме викинга. Надеюсь, Ребека будет довольна, получив в подарок такую фотографию.

— Наверняка, — заверила ее Крис. — Мой костюм, твоя съемка… разве это может не понравиться? На сегодня это был последний клиент?

— Да, сейчас я все уберу. И не забудь, завтра я буду занята приготовлениями к свадьбе.

— Не волнуйся, я займусь клиентами. Ты уже решила, сколько времени будешь отсутствовать?

Ру кивнула.

— Да… неделю после свадьбы, а потом мы отправимся в месячный круиз. В книге заказов я все отметила, а когда вернусь из круиза, приступлю к работе.

— Понятно. — Крис вздохнула, в этом вздохе чувствовалась легкая зависть. — Должна сказать, что тебе идет роль невесты. Ты выглядишь как никогда хорошо.

— Спасибо, я передам твой комплимент Джону, — поблагодарила Ру и даже сделала реверанс. Сегодня на ней были джинсы и изящный топ с рюшками, позволявший видеть родимое пятно на правом плече. Пухлые губы, чуть подкрашенные янтарной губной помадой, контрастировали с карими глазами и темно-каштановыми волосами, собранными в «конский хвост».

— Кстати, о Джоне. Как ты собираешься работать после замужества? Разве тебе не захочется большую часть времени проводить в его поместье?

— Мы уже обсудили этот вопрос. Конечно, ему время от времени придется посещать свое поместье, тут уж ничего не поделаешь. А я большую часть времени буду проводить здесь.

Крис улыбнулась.

— Тогда другое дело. А то я просто не могу себе представить, как ты гоняешься по полям за овцами. Честно говоря, Джона я тоже не могу представить в роли пастуха.

— Ему это и не нужно. Каждодневными делами поместья занимается управляющий… и кроме того, там есть молодой Марк. Обязанности Джона — это общее руководство и торговля, свои дела он обычно ведет в Брисбене и Сиднее.

— А кто такой молодой Марк?

— Сын Джона, разумеется.

В разговоре возникла небольшая пауза.

— Конечно, учитывая возраст Джона, мне следовало предполагать, что он уже был женат, — нарушила молчание Крис.

— А я думала, что ты знаешь об этом, — несколько удивилась Ру. — Трудно встретить мужчину в возрасте сорока четырех лет, который не был бы женат однажды или даже дважды. Конечно, если это нормальный мужчина.

— А тебя это не смущает? — поинтересовалась Крис.

— Вовсе нет.

— А что случилось с его первой женой? Или я не должна об этом спрашивать?

— Дженифер умерла несколько лет назад. Так что я буду избавлена от телефонных звонков бывшей жены с поздравлениями на Рождество. Звучит цинично, да?

— На мой взгляд, это звучит вполне разумно. А что насчет сына? Какой он? Сколько ему лет?

— Я с ним еще не познакомилась. Не смотри на меня с таким ужасом! Он уже не ребенок, и не нуждается в материнской заботе. Полагаю, что он может быть почти моим ровесником, но, наверное, ему около двадцати. Джон говорит, что он вполне самостоятельный парень, так что я не ожидаю никаких проблем в этом плане.

— Повезло тебе, — с иронией заметила Крис. — А чем сегодня занят твой суженый?

Ру рассмеялась.

— Он говорил что-то насчет обеда с американским инвестором. Ну, и наверное, какие-то другие дела. Я не знаю.

— Да уж, — заметила Крис, — не много ты знаешь. Во что, например, вкладывает деньги этот инвестор?

— В овец, я думаю. Но мне и не надо много знать. У нас с Джоном нет необходимости заглядывать в карман друг другу или согласовывать каждый шаг. У него свой бизнес, у меня свой, и это очень удобно.

— Повезло тебе, — повторила Крис уже без всякой иронии и вернулась к своим эскизам. Ру тем временем занялась уборкой.

Крис придумывала и сдавала напрокат различные костюмы для балов, театральных представлений и прочих подобных мероприятий. А Ру фотографировала клиентов в этих костюмах, чтобы на фотографиях они выглядели как можно реальнее. Их популярная и довольно процветающая фирма называлась «Маскарадные костюмы и фотографии», такую фирму можно было бы организовать где угодно, но особенно уместна она была именно здесь, на оживленном, кишащем туристами Золотом побережье штата Квинсленд.

Закончив уборку, Ру подошла к одному из широких окон студии и устремила взгляд вниз, на воды залива. Большую часть своей жизни она провела в местечке Оушн-Майл, но в такой весенний день, как этот, ее вновь радовали окружающие красоты. Справа раскинулся огромный песчаный пляж, омываемый волнами океана. Окруженные пеной волнорезы отделяли синий простор океана от светлого золотистого песка, а тот, в свою очередь, был отделен от четырехрядного шоссе рядами пальм и широкой пешеходной дорогой.

Слева от шоссе виднелись знакомые небоскребы Оушн-Майл. В солнечных лучах многоэтажные отели и торговые комплексы казались белоснежными, и Ру глубоко вздохнула, довольная видом, открывавшимся из окна студии, расположенной на верхнем этаже торгового комплекса «Пасифик Маркет». Город и море — их она любила больше всего… до недавних пор. А сейчас по дорожке к торговому центру шел мужчина, ставший еще одной любовью ее жизни.

Ру улыбнулась. Она находилась высоко над ним, но даже на таком расстоянии Джона Париша можно было узнать безошибочно. Сегодня он появился очень рано, Ру не ожидала его до пяти часов, но Джон часто приходил либо рано, либо поздно, а иногда даже тогда, когда Ру совершенно не ожидала его прихода. Считалось, что Париш много трудится в своем поместье, но после того, как он познакомился с Ру Тревэлин, Джон стал частенько появляться в Оушн-Майл, не скрывая при этом, что предпочитает жить в городе на побережье, а не в отдаленном поместье. Ру это вполне устраивало, потому что она не намеревалась проводить много времени в просторных степях Центральной Австралии.

Ру была единственным ребенком Уолтера Мидаса[1] Тревэлина — вдовца, который рано потерял жену, и это было единственным несчастьем в его чрезвычайно удачной жизни. Юность у Уолтера была довольно трудной, но удачная покупка акций и ценных бумаг сделала его очень состоятельным человеком. Свои деловые качества и значительную часть капитала Уолтер передал дочери, а когда ей исполнился двадцать один год, Он уехал, чтобы осуществить один из немногих оставшихся неосуществленными амбициозных планов: проплыть под парусом вокруг земного шара на своей яхте «Скарборо-Фэр».

Отец отсутствовал уже несколько лет, но, как минимум, раз в году прилетал домой и звонил дочери из всех портов захода, поэтому Ру не чувствовала себя покинутой. Она с головой ушла в бизнес и общественные дела, и в этом ей помогало и то, что она была дочерью Уолтера, и высокая репутация фамилии Тревэлин.

Сейчас, в возрасте двадцати шести лет, после серии удачных вложений капитала, Ру жила спокойно, наслаждаясь своей работой и местом жительства. Ее нельзя было назвать красивой в классическом понимании этого слова, однако ее обаяние и ласковая улыбка привлекали очень многих людей. Изредка ее клиенты назначали ей свидания, но Ру обычно отказывала им, не желая смешивать вопросы бизнеса с личной жизнью. И вот в один прекрасный день в ее студию зашел Джон Париш, чтобы сфотографироваться, а на следующий день он привел целую группу американских туристов, которых убедил в том, что фотография в маскарадном костюме будет лучшим сувениром, который они привезут домой.

В течение нескольких последующих недель Джон несколько раз посещал студию, иногда он приходил один, но чаще с клиентами. Это был обязательный человек, обладавший приятным чувством самоиронии, и Ру, отбросив в сторону свои принципы, касающиеся встреч с клиентами, увлеклась им. Через два месяца они обручились.

Большинство друзей Ру признавали, что ей повезло, поскольку она познакомилась с таким солидным и очаровательным мужчиной, как Джон Париш, но даже самые завистливые из них были вынуждены согласиться, что и Джону невероятно повезло с невестой. Только Крис иногда демонстрировала свое легкое неприятие Джона, но Крис вообще ко всем относилась с подозрением.

Увидев Джона из окна студии, Ру крикнула Крис, что уходит. Она спустилась на лифте в вестибюль и, выйдя на солнечный свет, встретила своего жениха, который улыбнулся ей, буквально пожирая Ру глазами. А глаза у него были голубые, они ярко сверкали, обрамленные тяжелыми веками. Джон был примерно одного роста с Ру, но его привлекательная вальяжность скрашивала этот недостаток. Он поцеловал невесту в щеку и пошел рядом с ней.

— Ну, что ты сделал со своим шерстяным магнатом? — поинтересовалась Ру.

— Мы пообедали, но, честно говоря, настоящего делового разговора не получилось, похоже, его вообще ничего не интересует, кроме запасов шерсти. У него даже жена похожа на лестерскую овцу. — Джон вздохнул. — Я научил их пить джин с апельсиновым соком, а как лучшее место для выпивки порекомендовал «Роял Джордж».

— А почему «Роял Джордж»? «Коктейль» гораздо ближе.

— Конечно ближе. Но к тому времени, пока они отыщут «Роял Джордж», примут необходимую дозу и появятся в студии, мы с тобой успеем отдохнуть, перед тем как вести их на ужин. Я продам им акции золотодобывающей шахты и некоторое количество овец, а ты, дорогая, продашь им маскарадные портреты.

— Твое поведение достойно порицания, Джон. Ты шутишь, они ведь на самом деле сегодня не придут в студию, да?

— Совершенно верно, не придут. Поэтому мы можем подняться в студию и устроить оргию… если очаровательная Крис тактично испарится.

Ру рассмеялась.

— Не торопись, Джон. У нас будет полно времени для оргий, когда после свадьбы мы уедем в твое поместье Голден Лод[2]. А потом мы сможем отправиться на поиски той мифической золотой шахты, акции которой ты намерен продать американцу.

Джон вздохнул и промолвил с печалью в голосе:

— Думаю, из этого ничего не получится, дорогая. Там должен сейчас находиться юный Марк. Он не верит ни в золотые шахты, ни в оргии, и даже сама мысль о его неодобрительном взгляде добавляет мне седых волос и убивает всякое половое влечение.

— Тогда, вероятно, мне следует радоваться, что твой сын не поедет с нами в свадебное путешествие. Или мысль о круизе на острова Самоа тоже плохо влияет на твое половое влечение?

— Боюсь, что мне так и не придется это проверить, — пробормотал Джон. — Но тем не менее, я рад, что круиз не предполагает заход на остров Искупления. Жутко пуританский остров. Я провел там свой первый медовый месяц, и понадобилось много дней, пока я сумел избавиться от всех этих пуританских запретов. Но к этому времени медовый месяц уже практически закончился.

— А разве твой Марк пуританин? — поинтересовалась Ру.

— Я бы этого не сказал. — Джон улыбнулся. — Скорее, он какой-то ершистый, если ты меня понимаешь. Ну, знаешь, какой бывает нынешняя молодежь. Никакого почтения к чувствам.

— Но не может же он и впрямь быть таким молодым бездельником, если способен управлять поместьем в твое отсутствие. Сколько ему… двадцать? Двадцать один?

Джон вздохнул.

— А кто его знает? Честно говоря, дорогая, в этом и кроется одна из причин, по которой я сегодня пришел пораньше. Мне надо на несколько дней уехать в Голден Лод. Мы хотели поехать туда вместе после свадьбы, но я не могу ждать. Есть одно дело, которое просто не терпит отлагательств.

— А твой сын не может его уладить?

— В этот раз нет. Конечно, я обсужу это дело с юным Марком, когда все будет ясно, но, боюсь, на стадии планирования большой пользы от Марка не будет. Удивительно, но некоторые дела его почти не интересуют. Очень жаль оставлять тебя в одиночестве, дорогая, но я скоро вернусь.

Ру улыбнулась.

— Так легко ты не сбежишь от меня, Джон Париш.

Джон удивленно заморгал.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что решила поехать вместе с тобой. Это прекрасная возможность увидеть твое поместье, за последнее время ты дважды отказывался взять меня с собой, но на этот раз у тебя ничего не выйдет.

— Дорогая, но у тебя наверняка есть дела…

— Ничего такого уж неотложного. Мне очень хочется увидеть твое родовое поместье и понаблюдать за тобой в привычной для тебя обстановке.

Джон пожал плечами и пробормотал:

— Боже мой.

— Когда мы уезжаем? — спросила Ру, но Джон не ответил на ее вопрос.

В этот момент они уже подошли к стоянке, и Джон протянул руку, чтобы взять у Ру ключи от автомобиля. Мужчины поколения Джона предпочитали сами вести машину и выбирать вина в ресторане. Обычно у них бывали взрослые дети и бывшие жены, что несколько омрачало брак с ними, но, с другой стороны, мужчины поколения Джона открывали двери перед своими дамами, подвигали им кресла в ресторане, умели танцевать вальс, покупали цветы и шампанское. Они сначала ухаживали за дамами, а не тащили их сразу же в постель. Молодое поколение этим не отличалось, поэтому тут уж следовало выбирать — кому что нравится.

— Нет, в этот раз ты не сможешь поехать со мной, дорогая. Как я уже сказал, я буду занят делами, и у меня не останется времени показать тебе поместье. Оставим эту затею до следующего раза, когда поедем туда после свадьбы.

— Но я прекрасно могу и без тебя объездить все поместье. Ты же знаешь, я хорошо езжу верхом, научилась, когда мне не было и двенадцати.

— Мысль увидеть тебя верхом на лошади мне действительно нравится. Но в поместье нет верховых лошадей, в наши дни поместья объезжают на машинах, поэтому нет необходимости трястись по жаре на лошади.

— Ну и ладно, а я все равно хочу поехать. Ведь юный Марк будет там, да? А мне следует познакомиться с ним до свадьбы.

— А вот эта мысль меня совершенно не привлекает, — возразил Джон. — Ты и Марк… нет. Он настоящий зануда, но стоит тебе только посмотреть на его волосы и серьгу в ухе, и ты тут же дашь мне отставку.

Ру засмеялась. В нежелании Джона показать ей свое поместье и познакомить с сыном не было ничего нового, но сейчас он хоть как-то объяснял это. Возможно, он действительно думает, что ей не понравятся глушь и жара. Или, может, что ей будет неприятно присутствие молодого человека, не одобряющего их брак. Но Ру и не собиралась изображать из себя жену фермера и мачеху, это вовсе не входило в ее планы. Они с Джоном прояснили этот вопрос — большую часть времени они будут жить на Золотом побережье, а Марк уже вполне самостоятельный юноша.

— А мы поедем в поместье через Роселлу? — спросила Ру. Она рассматривала карту того района и знала, что Роселла — это самый близкий город к Голден Лод, в котором фермеры совершали покупки.

— Нет, Боже упаси! — возразил Джон. — Там ужасная дорога, на ухабах вытрясет все мозги, а кроме того, дорогая, полно пыли и грязи. Если уж ты настаиваешь, то мы полетим самолетом, в этом случае вся поездка займет у нас два-три дня. Наверное, я смог бы уладить проблемы с транспортом по телефону, но ты же знаешь, в такой глуши связь работает плохо.

— Я буквально сгораю от желания увидеть твое поместье, — решительным тоном заявила Ру. — Ладно, до Роселлы мы долетим, а как будем добираться дальше? Ведь Голден Лод довольно далеко от города.

— Надеюсь, нас кто-нибудь встретит. Как у тебя прошел день, дорогая? Было что-то интересное?

— Был прекрасный викинг, явно не похожий на тех, кто не желает увидеть себя в каком-нибудь необычном костюме. Не знаю, почему у большинства из вас, мужчин, отсутствует дух авантюризма.

— Нам следует сохранять чувство собственного достоинства. А дух авантюризма мы приберегаем для других дел.

— Например, для игры на бирже, — сухо заметила Ру.

— Да, и для этого тоже, — согласился Джон. — Кстати, это мне кое-что напомнило. От твоего отца все еще нет известий? Он сможет прибыть на нашу свадьбу?

— Не знаю.

— Я слышал, что он отплыл с Багамских островов.

— Это было уже давно. А почему это тебя так интересует?

— Я направил ему небольшое предложение, хотелось бы знать, получил ли он его.

— Я могу спросить, когда буду в следующий раз говорить с ним…

— Нет, не беспокойся, дорогая. Похоже, что я вообще забыл отправить это предложение.

Ру нахмурилась.

— Ты знаешь, от него уже долгое время не было никаких вестей. Надеюсь у него все в порядке.

— Не сомневайся, — заверил Джон — Что может случиться с человеком, у которого столько денег?

Остаток недели пролетел быстро. В субботу, накануне их отлета из аэропорта Кулангатта, Ру закрыла студию в четыре часа. У Крис был выходной, поэтому в студии Ру находилась одна. Обычно она еще час после закрытия занималась всякими делами, но сегодня ей следовало быть дома пораньше. До свадьбы оставалось менее двух недель, именно об этом Ру и думала, выходя из студии в тускло освещенный вестибюль верхнего этажа. Индикатор лифта показывал, что кабина занята и находится несколькими этажами ниже, поэтому Ру распахнула дверь на лестницу пожарного выхода, решив, что так доберется вниз быстрее.

Но только она поставила ногу на первую ступеньку, в студии зазвонил телефон. Уходя, Ру включила автоответчик, но она машинально повернулась и рванулась назад, чтобы самой ответить на звонок. Оступившись, Ру полетела вниз по лестнице. Ушиблась она не очень сильно, так как в первом пролете лестницы было всего шесть ступенек, но когда, ухватившись за перила, Ру поднялась на ноги, то ощутила острую боль в лодыжке. Задохнувшись от боли, она опустилась на ступеньку. Несмотря на боль, Ру подумала о том, что попала в довольно дурацкое положение. В здании было множество народа, но лестницу пожарного выхода закрывала массивная дверь, и скорее всего до вечернего обхода охраны никто больше ею не воспользуется…

В этот момент неожиданно зазвонил мобильный телефон, висевший у нее на поясе. Дрожащими руками Ру удалось отцепить его.

— Дорогая? — раздался несколько напряженный голос Джона. — Послушай, тут произошло кое-что… Боюсь, поездку в поместье придется отложить…

— У меня тоже произошло кое-что, вернее, произошло со мной. — Ру нашла в себе силы пошутить. — Я упала на лестнице и, думаю, сломала лодыжку.

Рентген, сделанный в местной больнице, показал, что у Ру просто растяжение связок, а не перелом лодыжки. Доктор наложил на ногу тугую повязку, велел Ру принять обезболивающее и несколько дней отдохнуть дома.

— Мне даже неловко, оказывается я зря подняла панику, — извинилась Ру перед Джоном, сопровождавшим ее в больницу.

Джон, державший в руке костыли, выданные в больнице, выглядел каким-то подавленным, но она не стала спрашивать у него, что случилось. Лодыжка сильно болела, и Ру еще продолжало слегка трясти.

— Похоже, в таком виде я не смогу скакать верхом по просторам твоего поместья.

— Разумеется, дорогая. Тебе следует остаться дома и отдохнуть.

— Но, с другой стороны, я прекрасно могу отдохнуть и в Голден Лод. Просто не буду ездить верхом. Мне все же очень хочется познакомиться с юным Марком… и посмотреть, как мы поладим.

Джон прижал палец к губам Ру.

— Тебе там будет неудобно, дорогая. Дом спроектирован таким странным образом, что, скажем, кухня и ванная расположены очень далеко друг от друга, да и дорога от Роселлы до поместья просто ужасная. Нет смысла рисковать, ведь можно еще сильнее повредить ногу. Ты же не хочешь провести медовый месяц в гипсе, да?

Ру неохотно улыбнулась.

— Наверное, ты прав. У меня будет много времени, чтобы посетить поместье после свадьбы. Ему, ты говорил, сто пятьдесят лет, так что, надеюсь, оно никуда не денется. А за круиз опасаться нечего, он состоится только в конце декабря.

Джон улыбнулся, поцеловал невесту в губы и помог ей выбраться из машины.

— Мне очень нравятся женщины, которые…

— Если ты осмелишься сказать: «…которые знают свое место», я размозжу тебе голову этим костылем, — пригрозила Ру.

— Я хотел сказать: «…которые рассуждают разумно». — Джон, обняв Ру за талию, помог ей подняться по ступенькам особняка, который Уолтер Тревэлин выстроил тридцать лет назад. Дом был рассчитан на большую семью, но план Уолтера на этот счет не осуществился, и в данный момент в доме постоянно проживала только Ру.

Когда они вошли в дом, Джон усадил Ру в кресло, принес ей скамеечку для ног и журнал. Затем отправился на кухню, приготовил кофе и легкий ужин. Остаток вечера Джон буквально «плясал» перед Ру, что, несмотря на боль, вызывало у нее улыбку. Она увидела своего жениха в новой роли — заботливой сиделки. Потом Джон проводил Ру в спальню и уложил в постель.

— Может, не следует оставлять тебя одну, дорогая? — предложил он.

Ру улыбнулась в ответ на этот прозрачный намек.

— Ты хочешь остаться на ночь?

Джон хмыкнул.

— А я-то думал, что ты никогда не попросишь меня об этом.

— Но ты никогда и не предлагал.

— Джентльмен всегда ждет приглашения, — изрек Джон.

Он уселся в кресло, стоявшее рядом с кроватью, снял ботинки, поставил их рядышком на пол, а затем, как бы между прочим, разделся до трусов. Ру лежала на постели и с улыбкой наблюдала за тем, как он аккуратно складывает и вешает на спинку кресла рубашку и брюки.

— Для старика я не так уж плохо выгляжу, да? — спросил Джон, похлопывая себя по груди.

— Совсем неплохо, — согласилась Ру.

Она откинула одеяло, и Джон лег рядом с ней, издав вздох удовлетворения. У Ру перехватило дыхание, потому что Джон задел своей ногой повязку на лодыжке, но не успела она ничего сказать, как он поцеловал ее. Ру всеми силами пыталась ответить на его поцелуй, но, похоже, ноющая боль была сильнее любого удовольствия, которое она могла получить.

Через несколько минут Джон сел на кровати.

— Ничего у нас не получается, верно?

Ру закусила губу.

— Извини, все дело в моей больной ноге.

— Ладно, не переживай. Мы можем отложить это на более подходящий момент.

— Да, думаю, так будет лучше. Но ты останешься со мной?

— Конечно же останусь, однако, пожалуй, в другой комнате, подальше от твоего искушающего присутствия. Спокойной ночи, дорогая. Увидимся утром.

Джон вылез из постели и неторопливо собрал свои вещи.

— Ох, Джон, извини меня, — повторила Ру, но Джон только улыбнулся в ответ и вышел из спальни.

Джон уехал на следующий день.

— Это дело займет у меня немного больше времени, чем я рассчитывал, — предупредил он. — Но ты справишься без меня, дорогая? Не наделаешь каких-нибудь глупостей?

— Не волнуйся, все будет в порядке, — решительно заявила Ру. — У меня всего лишь растяжение. Обещаю тебе, что не буду принимать участие в соревнованиях десятиборцев.

— Да, разумеется. — Обычно улыбающееся лицо Джона было хмурым, когда он наклонился, чтобы поцеловать Ру. — Береги себя, дорогая. Я намерен вернуться в воскресенье… крайний срок — вторник. Так что до свадьбы у нас будет еще целых четыре дня. От отца не было никаких известий?

— Нет, но я постараюсь связаться с ним.

— Да, постарайся. А я буду звонить тебе. — Джон выглядел несколько рассеянным. Возможно, мысли его были заняты предстоящими делами… Или встречей с непослушным сыном?

После ухода Джона в голове Ру появились совсем не радостные мысли. Действительно ли от ее жениха этим утром веяло каким-то безразличием? Жаль, что у них ничего не получилось: но разве можно было с больной ногой надеяться на страстную ночь любви? Джон вроде бы не выглядел слишком расстроенным, однако утром в его поведении чувствовалась явная прохлада.

Что ж! Если он пожелает разорвать их помолвку, то стоит ему только сказать об этом. Она вполне самостоятельная женщина и не из тех, кто двумя руками цепляется за мужчину. Она вполне обойдется и без него, как обходилась раньше.

Спустя некоторое время Ру на костылях проковыляла к компьютеру, чтобы проверить, нет ли сообщений по электронной почте. Нет, от отца снова ничего не было. Уолтер не давал о себе знать уже целых два месяца, что было много даже по его меркам. Оставалось только надеяться, что с отцом все в порядке. Конечно, он мог обидеться на нее за то, что они с Джоном не собирались устраивать пышной свадьбы с венчанием в церкви, но даже в этом случае Ру была вправе ожидать от отца ответов на свои вопросы. Он всегда доверял ей, позволял принимать самостоятельные решения, но уж по крайней мере, на вопрос о доме мог бы ответить.

Строго говоря, дом принадлежал Уолтеру, но последние четыре года Ру жила в нем одна, если не считать тех дней, когда в доме останавливались друзья или на короткое время прилетал Уолтер. Никогда не было финансовой необходимости делить дом, но доля Ру была оценена. Учитывая то, что отец в обозримом будущем собирался оставаться за границей, единственным разумным решением было, чтобы Джон после свадьбы поселился в этом доме, а не покупать собственный. Особняк прекрасно защищен новейшей электронной охранной системой, но Уолтер всегда заявлял, что лучшая охрана для дома — это постоянное наличие жильцов.

Сидя в растерянности за столом, Ру отыскала в справочнике номера телефона и факса поместья Голден Лод. Она подавила в себе желание позвонить Джону по мобильному телефону. Сейчас он, наверное, уже находился на борту самолета, а значит телефон выключен, поскольку этого требуют правила местных авиарейсов.

Глядя на свою забинтованную ногу, Ру громко произнесла вслух:

— Я собиралась увидеть родовое поместье и познакомиться с будущим пасынком, но ты все испортила.

Она откинулась на спинку кресла, пытаясь воскресить в памяти лицо Джона и вспомнить все то, что он говорил ей. Джон заверил, что постарается позвонить сразу же, как только его самолет приземлится в аэропорту Роселлы, и еще раз — когда выяснит, как обстоят дела в Голден Лод. Интересно, что там у него за срочное дело?

Ру прождала весь день, но Джон так и не позвонил. Его мобильный телефон был выключен, а когда Ру попыталась дозвониться в Голден Лод, ей ответил автоответчик. Наверное, юный Марк отправился встречать Джона и сейчас они где-нибудь на половине пути от аэропорта в поместье. А может, остановились по дороге, чтобы поесть, выпить, поговорить о делах…

Неправдоподобная картина того, как Джон сидит в придорожном кабачке вместе с сыном, вызвала у Ру улыбку, однако ее тревога продолжала усиливаться. Должен же кто-то находиться в поместье? Домоправительница? Или управляющий, о котором упоминал Джон?

Ру оставила на автоответчике сообщение для Джона с просьбой позвонить ей, но и в течение следующего дня звонка от него не было. Правда, ее телефон звонил дважды, но поговорить со звонившим не удалось, потому что связь тут же обрывалась.

Нахмурившись, она сидела за столом и барабанила пальцами по крышке. Джон уже должен был прибыть в поместье. Такое его длительное молчание нельзя было объяснить даже задержкой рейса или поломкой автомобиля. Ну а если телефоны не работают, Джон мог бы придумать что-нибудь.

Ру оставила на автоответчике в Голден Лод еще одно сообщение, но и оно осталось без ответа. Тогда она включила радио и прослушала последние известия. Беспорядки в ходе демонстраций в защиту прав человека на острове Сулавеси привели к высылке из Индонезии нескольких австралийских журналистов; в Брисбене началась забастовка носильщиков; необычные для сезона проливные дожди вызвали подъем уровня воды в реках и наводнения на западе штата Новый Южный Уэльс и на юго-западе Квинсленд… Обычные новости, и никаких сообщений об авиа- или автокатастрофах вблизи аэропорта Кулангатта или Роселлы.

А может, ее нежелание заняться любовью задело самолюбие Джона, и поэтому он не звонит? Нет, он же сказал, что все понимает. Так Ру искала хоть какое-то объяснение его молчания. И не находила.

Прошел еще один день. И еще одна ночь. Боль в лодыжке стала вполне терпимой. По-прежнему не было никаких известий от Уолтера, с Джоном связаться тоже не удалось. Неопределенность доставляла Ру гораздо больше беспокойства, чем постепенно утихающая боль в ноге, поэтому очередной день она решила провести в студии. Там ей, по крайней мере, не придется сидеть возле молчащего телефона, смотреть на него, постоянно нажимать кнопку повтора, чтобы дозвониться в Голден Лод и вновь услышать механический голос автоответчика.

Больная лодыжка еще не позволяла воспользоваться собственной машиной, поэтому в студию Ру отправилась на такси. Швейцар в дверях встретил ее очень радушно, и Ру почувствовала себя немного лучше. Может ее депрессия — это не более чем тоска от одиночества? Ру не сомневалась, что отец позвонит, как только сможет. Что же касается Джона, то тут могло случиться все что угодно. Возможно, в поместье неисправны телефоны, а мобильные телефоны ненадежны на таком удалении от городов. Да и почему она так паникует оттого, что жених не звонил ей несколько дней? Ничего в этом страшного нет.

Ру провела день в студии вполне продуктивно, не слушая Крис, которая настаивала, что ей следует отдыхать дома. Наконец в пять часов Ру позволила Крис отвезти ее домой. А там Ру обнаружила, что Джон звонил в ее отсутствие.

После того, как схлынул первый приятный поток облегчения, охвативший Ру при звуке его голоса, она в задумчивости прищурилась. Сообщение было очень коротким, и когда прозвучал гудок, возвестивший о его окончании, Ру перемотала пленку и еще раз прослушала сообщение.

Джон ни словом не упомянул о ее собственных сообщениях, а просто поведал, что добрался благополучно, но возникли небольшие проблемы, и что он снова позвонит ей, как только сможет. Голос его звучал как-то напряженно. Ру тут же набрала номер телефона в Голден Лод, но как всегда, услышала автоответчик.

Шли дни, а Джон все не звонил, и Ру почти смирилась с его молчанием. Возможно, он слишком занят делами вне дома, а может сломан автоответчик и не записывает ее сообщения. Краткость его единственного звонка тоже можно было объяснить: например, он звонил с какого-то чужого или ненадежного телефона. В любом случае он скоро вернется, и тогда уж она выяснит что произошло.

За эти дни Ру закончила приготовления к свадьбе и подтвердила в туристическом бюро заказ на круиз. Наконец-то пришла весточка от Уолтера. Отец извинялся, что не сможет присутствовать на свадебной церемонии. Шторм не позволил зайти в порт, и, спасаясь от него, он был вынужден увести яхту в море. «Обо мне не беспокойся, Ру, — заканчивалось его письмо. — Прими мои поздравления. Передай Джону, что скоро я приеду повидаться с вами».

Сообщение отца опечалило Ру, которой очень хотелось, чтобы Уолтер присутствовал на ее свадьбе. Внезапно Ру поняла, что скучает по отцу гораздо больше, чем по исчезнувшему жениху. В данный момент она испытывала по отношению к Джону только раздражение за то, что он до сих пор не нашел способа связаться с ней.

Лодыжка уже почти не болела, поэтому в субботу Ру отправилась за покупками, главным образом для того, чтобы просто убить время. Джон должен был вернуться в воскресенье, но так как Ру еще не могла как следует ездить на машине, да и не знала номер его рейса, она решила не ехать в аэропорт. Прождала дома весь день, однако Джон не появился.

«…Крайний срок — вторник. Так что у нас до свадьбы будет еще целых четыре дня», — успокаивающе прозвучали в памяти Ру слова Джона.

Смирившись с судьбой, она прождала понедельник и вторник — все напрасно, Джона нет как нет. Ру набрала номер телефона Голден Лод и приготовилась высказать автоответчику все, что думает, но на этот раз ей ответил автоответчик телефонной станции: «Номер, который вы набрали, отключен или изменен. Пожалуйста, уточните номер и наберите снова».

Ру задрожала, ощутив пробежавший по спине холод. Из глубины сознания невольно всплыли слова, которые она говорила Крис в тот день, когда фотографировала викинга: «…У нас с Джоном нет необходимости заглядывать в карман друг другу или согласовывать каждый шаг».

— Дура! — громко воскликнула Ру обращаясь к самой себе. — Какая же ты непроходимая дура!

В среду Ру решила, что пора действовать. Она позвонила в аэропорт Кулангатта, но в службе заказа авиабилетов любезные служащие сообщили ей, что, не зная номер рейса, название авиакомпании или хотя бы точной даты вылета, невозможно выяснить, куда мог прилететь мистер Париш. А кроме того, они не дают по телефону справки о пассажирах.

Ру стиснула зубы.

— Я невеста мистера Париша, — решительно заявила она. — Он должен был прилететь еще вчера. Собирался лететь из аэропорта Роселлы самолетом компании «Ярра Эйр».

Служащий выразил свое сожаление, но повторил, что не имеет права давать справки о пассажирах. Если бы она знала номер рейса, то он сообщил бы ей, прибыл ли самолет по расписанию.

Ру бросила трубку. Никогда еще в жизни она не чувствовала себя такой беспомощной. Да, ей и раньше приходилось сталкиваться с бюрократизмом, но всегда находился какой-то выход, можно было договориться. Мелькнула мысль поехать в аэропорт, но что это могло дать? А если заявить в полицию? Ру тут же отбросила эту идею, представив себе, как нелепо будет выглядеть ее история в глазах полицейских.

Взрослый здоровый мужчина не позвонил своей невесте, как она того ожидала. Задержался в своем поместье на пару дней позже планируемого срока. Конечно, полицейские не рассмеются ей в лицо, но и не придадут большого внимания этому случаю.

— Проклятье, — пробормотала Ру. Она подумала о том, не следует ли связаться с устроителями свадьбы и приглашенными гостями и предупредить их, что свадьба может быть перенесена на более поздний срок. Нет, не следует торопиться. Ведь Джон может объявиться в любую минуту!

Понимая, в какое дурацкое положение она попала, Ру позвонила в гостиницу, где проживал Джон, решительно отказывавшийся до свадьбы переехать в дом Ру. В гостинице ей ответили, что мистер Париш еще не вернулся, и предложили оставить для него сообщение, если таковое имеется.

Ру положила трубку. Что-то явно случилось, но она не узнает этого, пока не поговорит с Джоном. Она потерла пальцами виски. Похоже, она начинает терять контроль над собой. Энергичная, решительная Ру Тревэлин просто не знала, что делать дальше.

Неожиданный звонок телефона заставил Ру вздрогнуть и резко вздохнуть. Что это? Она снимет трубку, а там опять будет молчание? Но на этот раз связь сработала нормально.

— Это Ру Тревэлин? — Голос был низкий, незнакомый, недружелюбный, и Ру охватила тревога. Звонил явно не клиент, поскольку в справочнике был указан только номер телефона студии, а номера домашнего телефона там не было.

Ру сглотнула подступивший к горлу комок.

— Слушаю вас. Кто это?

— Меня зовут Маркус Грэм, я пытаюсь связаться с Джоном Паришем.

— Я тоже, — вымолвила Ру, тяжело дыша. — А где вы взяли мой номер телефона? Это вы пытались дозвониться несколько раз?

— Сейчас это не имеет значения. Мне дали понять, что Джон Париш живет у вас.

— Вас неправильно информировали.

— Понятно. — В голосе незнакомца чувствовалось раздражение. — Тогда, может быть, вы будете столь любезны, что сообщите мне, как я могу связаться с ним?

Ру уже собралась ответить, что не имеет понятия о местонахождении Джона, но удержалась и с некоторой опаской сказала, что, насколько она знает, он сейчас находится в своем поместье.

— Оно называется Голден Лод, номер телефона имеется в справочнике.

— Разумеется, — угрюмо буркнул собеседник.

— А до отъезда в поместье он проживал в гостинице «Брайтсендз Лодж», — добавила Ру. — Если вы позвоните туда, то они передадут ему сообщение от вас, когда он вернется.

— Если он вернется, — бросил Маркус Грэм все тем же угрюмым тоном, и на этом связь оборвалась.

ГЛАВА 2

Ру медленно положила трубку, с удивлением обнаружив, что дрожит от напряжения. Сев, она попыталась проанализировать, что же это все-таки был за звонок и почему он так расстроил ее. Тон звонившего был недружелюбным, но он не сказал ничего такого, что можно было бы рассматривать как прямую угрозу ей самой или Джону. И тем не менее человек этот явно не любил Джона. И откуда у него номер ее телефона? Его ведь знали только близкие друзья, а знакомые и клиенты звонили в студию.

— Маркус Грэм, — пробормотала Ру, глядя на молчавший телефон. Хорошее, солидное имя, но оно ей абсолютно ничего не говорило. Одного этого уже было достаточно, чтобы встревожиться. Кто бы ни был этот Маркус Грэм, он не должен был знать номер ее домашнего телефона.

Не находя себе места, Ру вошла в спальню. Ее огромный чемодан уже был набит вещами, ведь предстояла сначала поездка в поместье, а позже круиз на Самоа. Хороша же я буду, если придется отправиться в круиз без жениха, подумала Ру.

Но если Джон все же успеет на свадьбу, то ей надо будет серьезно поговорить с ним, чтобы еще раз убедиться, что она поступает правильно, связывая свою жизнь с этим человеком. Да, независимость супругов — прекрасное правило, но ее будущий супруг зашел слишком уж далеко, если считает, что имеет право вот так исчезать. Ру вновь и вновь пыталась найти объяснение его поведению. Разумеется, та небольшая размолвка перед его отъездом здесь ни при чем. Возможно, с Джоном произошел несчастный случай, но если так, то почему никто не сообщил ей об этом? Или… предположим, что его похитили. Но почему тогда похитители не требуют выкуп? Если не считать сына Джона, то она самый подходящий человек, с которого можно потребовать выкуп. Но в этом случае юный Марк Париш обязательно связался бы с ней. А вдруг похитили мальчика, и Джон занят его освобождением? А может их обоих похитили…

Рассердившись на себя, Ру резко помотала головой. Чепуха какая-то, мелодраматическая чушь! Похищение людей с целью выкупа — очень редкое явление в Австралии. Да и кому придет в голову похищать Джона или его сына? Без сомнения, Голден Лод богатое поместье, но основной капитал Джона как раз и составляет земля.

Конечно, должно быть какое-то нормальное объяснение тому, что Джон исчез и не звонит, просто она, Ру, не может это объяснение найти. Лучшее, что она может сейчас сделать, это отправиться в Голден Лод и все выяснить на месте. Ру собралась было позвонить в агентство и заказать билет на рейс до Роселлы, но в этот момент раздался стук в дверь.

Охваченная внезапным страхом, Ру подошла к окну и, не поднимая жалюзи, выглянула на улицу. Однако она увидела только знакомую дорогу, обсаженную пальмами, и больше ничего.

Стук повторился, на этот раз более настойчиво — кто-то просто барабанил в дверь. Уже не в первый раз Ру пожалела о том, что отец в свое время купил особняк, а не квартиру в многоэтажном доме. Там хоть имелись домофоны и швейцары, оберегавшие жильцов от нежелательных посетителей. А у Ру сейчас единственной защитой была дверная цепочка… да еще эта чертова новейшая электронная охранная система! Если она включит систему, а кто-то попытается проникнуть в дом, то местные полицейские прибудут через несколько минут. Так, во всяком случае, должно быть.

Но, наверное, это пришел кто-то из друзей, может, даже Крис решила ее навестить. Хотя нет, Крис, да и любой из друзей предварительно позвонили бы.

В дверь снова постучали. Уж не посыльный ли это со свадебным подарком? Или принесли телеграмму от Джона? Учитывая его причудливое чувство юмора, он мог выбрать такой способ, чтобы принести свои извинения.

Ру прильнула к дверному глазку, но ей удалось увидеть только широкое плечо, обтянутое голубой рубашкой. Неужели это полицейский? Значит с Джоном действительно что-то случилось?

Новый стук в дверь заставил Ру принять решение. Она сняла цепочку и осторожно приоткрыла дверь. Взору ее предстал незнакомый мужчина с растрепанными волосами цвета воронова крыла и темно-голубыми глазами. Густые вскинутые брови подчеркивали недовольное выражение его лица, а между крючковатым носом и плотно сжатыми губами залегла глубокая складка. Он был одет в серые брюки и голубую рубашку, темный пиджак перекинут через широкое плечо. Если бы на незнакомце была просторная холщовая рубашка, а в руках он держал абордажную саблю, то получился бы вылитый пират.

— Что вам угодно? — раздраженным тоном спросила Ру, нервы ее были взвинчены до предела.

Внезапно на лице незнакомца появилась зловещая усмешка. Она промелькнула, словно луч солнца, вырвавшегося из-за туч, и так же внезапно исчезла, оставив неизменным ледяное выражение лица.

— Ру Тревэлин? — Приятный низкий голос совсем не вязался с внешностью визитера, но Ру узнала, если не сам голос, то знакомые интонации.

Она сделала шаг назад и попыталась закрыть дверь, но незваный гость оказался проворнее и успел просунуть между дверью и косяком ступню в кожаном ботинке.

— Я не собираюсь драться с вами, — заявила Ру, стараясь, чтобы в ее голосе не чувствовалось страха.

— А почему бы и нет? Может, хотите раздробить мне ногу дверью? — Незнакомец вскинул брови, словно нашел эту мысль забавной. — Но для этого вам придется сначала распахнуть дверь, а если вы ее распахнете, то я могу проскочить внутрь и вцепиться вам в горло.

Ру сглотнула подступивший к горлу комок.

— Дом оснащен электронной охранной системой, — предупредила она.

— Знаю. На калитке имеется табличка. А что, эта система стреляет отравленными стрелами или просто издает собачий лай?

— За системой круглосуточно следит полиция.

— Послушайте, — в голосе незнакомца появилось раздражение, — меня абсолютно не интересует ни ваша система, ни кто и как за ней следит. Я также не испытываю ни малейшего желания задушить вас… если только вы не откажетесь помочь мне. Ну ладно, все это бесполезный разговор, и он мне уже порядком надоел.

— Мне тоже. Почему бы вам не убраться отсюда?

— Потому что я ищу Джона Париша, и, похоже, по этому вопросу лучше всего обращаться к вам. Скажу даже больше. В данный момент вы единственный человек, к которому я могу обратиться.

— Вы уже говорили мне это по телефону. — Руки, державшие дверь, заболели от напряжения, и Ру попыталась пошевелить пальцами. — Насколько я понимаю, вы и есть Маркус Грэм?

— Совершенно верно. Наверное, мне следовало представиться.

— С вашей стороны это было бы гораздо любезнее, чем угрожать задушить меня.

— Ладно, будем считать, что я представился. Кстати, если вы хорошо помните, то я не грозил задушить вас, а просто нарисовал вам возможную картину. Похоже, вы прилипли к этой двери, поэтому я не предлагаю обменяться рукопожатиями.

— Уходите.

— Мне и самому этого очень хочется, но только после того, как вы сообщите мне, где я могу найти Джона Париша.

— Джона здесь нет. Я уже говорила вам об этом.

— Все дело в том, что я вам не верю.

— Это еще почему?

— Я никогда не верю людям, не имея для этого серьезных оснований. А что касается вас, то у меня масса причин как раз не верить вам.

— Например?

— Например, я подозреваю, что вы просто прячете его.

— Но Джона здесь нет. И кстати, что вам от него нужно?

— Мне надо срочно поговорить с ним.

— Джон уехал в свое поместье Голден Лод, чтобы решить какие-то дела с сыном. Если хотите поговорить с ним, то можете поехать туда. А теперь убирайтесь!

Маркус Грэм глубоко вздохнул и скрестил руки на груди.

— Возможно, Джон действительно находится в поместье, но он не отвечает на телефонные звонки и никаких дел со мной не решает.

Ру медленно переварила его слова.

— Вы… вы и есть Марк? — предположила она, внимательно вглядываясь в мрачное, неприветливое лицо незнакомца.

— Как я уже говорил, меня зовут Маркус, но Джон обычно называет меня Марк. Значит, вы слышали обо мне, а это доказывает, что у вас с Джоном довольно близкие отношения, потому что он не любит говорить обо мне.

Ру молчала, крепко вцепившись в дверь. Внешность Маркуса Грэма не внушала доверия, и Ру не могла представить себе, что он сын Джона. Элегантный Джон и этот «пират»? Просто смешно! Да, Джон говорил о его ершистости, но от Маркуса Грэма веяло агрессивностью.

— Я вам еще раз повторяю, что Джона здесь нет.

— Тогда мне придется говорить с вами. Может, вы перестанете изображать из себя напуганную домохозяйку, и пригласите меня войти?

— Нет, я не пускаю в дом своего отца незнакомых мужчин.

— Тогда выходите на улицу, и мы поговорим на свежем воздухе. Мне безразлично где разговаривать.

У Ру мелькнула мысль предложить ему поговорить через дверь, но это был отнюдь не лучший способ познакомиться с будущим пасынком… если этот человек действительно был сыном Джона. Она потихоньку разжала пальцы, сжимавшие дверь.

— Уберите ногу и отойдите назад. Я выйду на веранду.

— Но ведь, если я уберу ногу, вы можете закрыть дверь.

— Да, могу. Это весьма привлекательный вариант, мой юный Марк. Вы что, оставили свои хорошие манеры в Голден Лод?

Маркус неохотно убрал ногу и сделал несколько шагов назад, раскинув при этом руки с раскрытыми ладонями, как бы демонстрируя, что у него нет оружия. Только после этого Ру расслабилась и отпустила дверь.

— А вы очень осторожны, — заметил Маркус с легкой улыбкой. — Я не грабитель, честное слово.

— Иначе нельзя, — буркнула Ру. — Вы же не станете отрицать, что появились здесь, как злодей из старого кинофильма. А точнее, из плохого старого кинофильма. Вы что, вообразили себя знаменитым киноактером? — Она вышла на широкую веранду, уселась в одно из кованых кресел, а Маркусу указала на другое. Некоторое время Ру внимательно рассматривала черты его лица. — Извините меня, но вы совершенно не похожи на Джона.

— А я и не обязан быть похожим на него, — парировал Маркус Грэм.

— И гораздо старше, чем я предполагала. Да и значительно выше.

— Жаль, что не могу ответить вам тем же комплиментом.

Ру улыбнулась, стараясь скрыть свою тревогу. Наверное, ей следовало запереть дверь, когда была такая возможность, но раз уж она этого не сделала, то надо попытаться хоть как-то разрядить обстановку. На самом деле он ничем не угрожал ей, кроме как своим присутствием. Ру всегда инстинктивно избегала мужчин подобного рода, что свидетельствовало о наличии у нее здравого смысла.

— Знаете, я представляла себе вас этаким зеленым юнцом, лет двадцати, с коротко остриженными волосами… в ухе серьга в виде свастики…

— А оказалось, что я на добрых десять лет старше, — язвительно заметил Маркус. — И прежде чем вы начнете высказывать свои следующие подозрения, хочу сразу предупредить, что я в действительности пасынок Джона Париша, и этим объясняется отсутствие фамильного сходства и мой относительно большой возраст. Не знаю, с чего вы взяли, мисс Тревэлин, что я сын Джона Париша.

— Но он всегда говорил о вас как о сыне. Возможно, он испытывает к вам отцовские чувства.

— Боже упаси. Я многое могу простить Джону, но всегда пресекал любые попытки проявления отцовских чувств. Ладно, хватит об этом… Может быть, вы все-таки скажете мне, что происходит?

— Могу задать вам тот же вопрос. Я знаю только, что десять дней назад Джон вылетел в Голден Лод, чтобы решить какие-то проблемы, связанные с поместьем. Должен был вернуться не позднее вторника, поэтому я, естественно, волнуюсь.

— Но сегодня всего лишь четверг, мисс Тревэлин. Может еще рано впадать в панику?

— Я так не думаю, потому что на субботу назначена наша свадьба! — воскликнула Ру.

Маркус в изумлении уставился на нее.

— Ваша свадьба?

— Да, разумеется. — Ру внимательно посмотрела на Маркуса со вновь закравшимся подозрением. — И вы должны знать об этом, потому что я лично отправила вам приглашение. Не на стандартном бланке, а дружелюбное письмо. На которое вы даже не потрудились ответить.

Некоторое время Маркус Грэм разглядывал Ру, а потом в его темно-голубых глазах появилось странное выражение.

— Вы… и Джон. — Он довольно бесцеремонно оглядел Ру с головы до ног и помотал головой. — Боже мой! Вы и Джон! Так куда же подевался этот старый ловелас?

— Я тоже хотела бы это знать, — сказала Ру, сдерживая раздражение. — И непонятно, что теперь делать со свадьбой.

— Ах, да, свадьба, а Джон временно отсутствует. — Маркус покачал головой. — Понимаю, это может создать проблему… для вас.

— Вот видите, я не могу предоставить вам Джона к вашему немедленному удовольствию. — Ру помассировала виски кончиками пальцев. — Я знаю, иногда он бывает рассеянным, но это уже не лезет ни в какие рамки.

— Да, очень странно, — согласился Маркус и еще раз оглядел Ру. — Не мог же он забыть о собственной свадьбе, если у него такая невеста. Вы очень привлекательны, мисс Тревэлин, но это и не удивительно: старый Джон всегда отличался прекрасным вкусом.

— Прошу вас, прекратите называть его старым Джоном, — сердитым тоном потребовала Ру. — Ему всего сорок четыре года.

— На самом деле сорок восемь, — поправил ее Маркус. — Почти сорок девять. А вам, как я думаю, двадцать два?

— Двадцать шесть, благодарю вас!

— Да, совсем старуха. Теперь ясно почему вы связались с Джоном, — подковырнул Маркус, и Ру захотелось ударить его.

— Так где же может быть Джон? — спросила она, возвращаясь к основной теме разговора. — Похоже, с ним что-то случилось…

— Сколько уже времени он отсутствует?

— Гораздо дольше, чем мы договаривались.

— И со времени отъезда от него не было никаких известий?

— Был один телефонный звонок несколько дней назад.

— И вы не попытались выяснить, где он находится? Как же вам не стыдно! Старый Джон порядочный болтун, так что если вы не можете контролировать его, то лучше отмените эту свадьбу.

— Я и не собираюсь его контролировать! А что касается телефонного звонка, то у меня не было возможности поговорить с Джоном, потому что он оставил сообщение на моем автоответчике.

— Могу представить себе, что это было за сообщение. Пустая болтовня, и никакого контактного телефона или адреса. — Маркус вздохнул. — Он иногда проделывал такие штучки с моей матерью.

Некоторое время Маркус молча разглядывал Ру, потом заметил:

— У вас очень выразительное лицо, Ру Тревэлин. Или я должен называть вас мама?

— Пока нет, — сухо отрезала Ру.

— Пока нет, — повторил Маркус, снова внимательно посмотрел на Ру и вскинул подбородок, словно принял какое-то решение. — Я никогда не стану называть вас мамой, потому что не могу представить вас в этой роли.

— Как вам будет угодно.

— Послушайте, не можете же вы на самом деле выйти замуж за Джона! Он же почти в два раза старше вас, был женат, и когда у вас дойдет дело до постели, он не сможет ни сам испытать, ни доставить вам того наслаждения, которое испытывают молодожены. Вы заслуживаете кого-то получше, чем стареющий, потрепанный муж, который воображает себя этаким вечным юношей.

— Откуда вам знать, чего я заслуживаю! — возмутилась Ру. — И вообще, я даже не убеждена, действительно ли вы сын Джона!

— Пасынок.

— Не имеет значения.

Маркус поднялся с кресла и сунул руки в карманы серых брюк. Ру поймала себя на том, что внимательно разглядывает его. Оказывается, он очень высокий, а она не поняла этого, потому что, когда они разговаривали у двери, он стоял на ступеньку ниже. А теперь, когда она сидела, а Маркус стоял, он возвышался над ней, словно небоскреб. Под его голубой рубашкой угадывался мощный, мускулистый торс, и Ру подумала, что если бы Маркус действительно захотел ворваться в дом, то просто бы вышиб дверь — как пират, которого он напоминал внешне.

Тут до нее дошло, что Маркус протягивает ей бумажник. Поскольку он подошел ближе, Ру смогла разглядеть мешки под его голубыми глазами.

— Вы больны? — поинтересовалась она. — Или это у вас с похмелья?

— Ни то ни другое.

— Ох, вы хотите сказать, что всегда так выглядите? — Ру не ожидала от себя такой смелости в разговоре с незнакомым человеком, но Маркус спокойно прореагировал на ее слова.

— Лицо свое я изменить не могу, но вы, наверное, имеете в виду мешки под глазами? Это результат длительного перелета… да плюс кратковременное пребывание в тюрьме на Сулавеси.

Ру бросила взгляд на пластиковую карточку, вставленную в бумажник.

— Это мои водительские права, — пояснил Маркус. — Можете посмотреть на фотографию, на ней я гораздо свежее. Еще у меня есть паспорт, медицинский страховой полис и читательский билет. Журналистского удостоверения в данный момент не имеется… его конфисковали на Сулавеси и почему-то забыли вернуть.

— Да, у вас есть водительские права на имя Маркуса Грэма, — подчеркнуто заявила Ру. — Однако это отнюдь не означает, что вы и есть Марк Париш или что вы имеете какое-то отношение к Голден Лод и к Джону. Должна признать, что кое-что вы знаете о нем, но, оказывается, вы даже понятия не имели, что он обручен.

— Ну и что? Мы редко откровенничаем друг с другом, а кроме того мы с ним довольно долго не виделись. К чему вы клоните?

Ру глубоко вздохнула.

— Возможно, это прозвучит несколько мелодраматично, но откуда я могу знать, что вы не приложили руку к его исчезновению?

— Да, конечно, — равнодушным тоном бросил Маркус, — я чуть не забыл об этом. Я перехватил старика в аэропорту и шлепнул его дубинкой по голове. И сейчас он лежит связанный в моем чемодане. Вообще-то мне нравится такой сценарий, но даже Джон слишком велик, чтобы его можно было упаковать в чемодан. Значит, я предварительно расчленил его. А мотив у меня был… Подскажите, мисс Тревэлин! Какой у меня был мотив для такого жуткого преступления?

— Наверное, просто злоба.

— Совершенно верно. — На этот раз усмешка Марка была более дружелюбной. Он сунул бумажник в карман, сел в кресло и откинулся на спинку. Было в его позе что-то вызывающее, но, с другой стороны, возможно, он просто устал. Поймав взгляд Ру, Марк сунул руку в карман пиджака, висевшего на спинке кресла. — Если говорить серьезно, то Джон не усыновлял меня, поэтому у меня никогда не было причины называть себя «Париш». А что касается моей связи с Джоном… — Он швырнул на стол почтовую открытку. — Это вас удовлетворит, мадам?

Ру подозрительно посмотрела на Маркуса, потом перевела взгляд на открытку. И почерк, и манера письма не оставляли сомнения: писал Джон.

— Так вот откуда вы узнали мой номер телефона.

— И ваше имя. Эту открытку я получил несколько недель назад, а до этого понятия не имел о вашем существовании. И уж тем более не знал, что вы невеста Джона. У вас что, решение пожениться возникло внезапно?

— Нет, я бы так не сказала. — Ру перечитала открытку. Джон выражал надежду, что у Марка все в порядке, и сообщал, что дела не позволяют ему приехать в поместье. В экстренном случае предлагал связаться с Ру Тревэлин, далее следовали адрес и номер телефона. В заключение Джон сообщал, что Н.С. собирается на пенсию. Ру вернула открытку Маркусу.

— По крайней мере, он оставил вам для связи номер телефона. А кто это Н.С.?

— Нобби Слейтер, управляющий поместьем. А теперь, прошу вас, объясните мне еще раз, что происходит.

Ру все рассказала, опустив только тот факт, что Джон возражал против ее поездки в поместье еще до того, как она повредила ногу. Впрочем, об истории с лодыжкой она вообще умолчала.

— И какие шаги вы предприняли, чтобы отыскать старого… чтобы отыскать его? — поинтересовался Маркус.

— Я попыталась выяснить на какой рейс у него заказан обратный билет, но служащие аэропорта отказали мне в этой информации.

— А в полицию сообщали?

— Нет, — ответила Ру и покраснела. — Он сказал, что крайний срок его возвращения — вторник, а сегодня только четверг…

— И все это время от него практически не было никаких известий?

— Вы вцепились в меня, как опытный детектив.

— Я журналист.

— Тогда понятно. — Ру наградила Маркуса недружелюбным взглядом. — Могу представить себе, как вы размахиваете микрофоном перед лицом своей жертвы, которая не желает отвечать вам. И если я правильно поняла, то ваша деятельность привела вас в тюрьму на Сулавеси. За что вы туда попали? Наркотики?

Глаза Маркуса засветились злобой, он наклонился вперед. Ру уловила легкий запах приятного одеколона. Длительный перелет, возможно, действительно утомил Маркуса, но он, видимо, все же нашел время принять душ перед тем как приехать к ней. А бриться не стал, это было видно по его щетине, усиливавшей сходство с пиратом.

— Вот теперь вы и в самом деле обидели меня, мисс Тревэлин, — возмутился Маркус. — Разумеется, никаких наркотиков. Если бы меня хотя бы только заподозрили в этом, я бы до сих пор гнил в камере.

— В чем же тогда вас обвинили? В незаконном вторжении в чей-то дом? Или в запугивании свидетелей?

— Они назвали это подстрекательством к беспорядкам. Мы с коллегами прибыли на Сулавеси для освещения демонстраций в защиту прав человека. Местная полиция арестовала нас якобы для допроса.

— Ох.

— Я думал, вы слышали об этом.

— Да, что-то передавали в новостях, но я не обратила внимания.

— Ладно, вернемся к Джону. Значит, никаких известий, кроме короткого сообщения, и в полицию вы не заявляли.

— А с чем бы я могла обратиться в полицию? Скажи я им, что он опаздывает на свадьбу, они…

— Они бы предположили, что он просто смылся от вас, — подсказал Маркус.

— Возможно, так оно и есть. Но, черт побери, это изначально была его идея! Я имею в виду свадьбу. Лично я вполне могла бы обойтись и без нее. Так что если он хотел разорвать нашу помолвку, ему стоило только сказать об этом.

— Нет, для Джона это было бы слишком просто. А кроме того, он был бы дураком, если бы упустил такой шанс. Красивая молодая жена, хорошо воспитанная, покладистая, вероятно, богатая. Чего еще желать стареющему распутнику?

— С вашей стороны жестоко так говорить.

— Но вы должны знать, что можете предложить Джону чертовски больше, чем он может предложить вам. — Маркус наклонился вперед и положил свою ладонь на ладонь Ру. — Послушайте, Ру, вам следует понять, что получится в результате вашей свадьбы. Представьте себе, что прекрасную, нарядную рождественскую елку спрячут в темный угол. Вот то же самое будет и с вами. Зачем вам тратить свою жизнь на человека, который годится вам в отцы?

Ру резко отдернула ладонь.

— А вот это не ваше дело! Если случится так, что я все же выйду замуж за Джона, то не думаю, что напрасно потрачу свою жизнь. Джон… это Джон. Мне с ним весело, спокойно, и немаловажен тот факт, что он никогда не расстраивал меня.

— До настоящего времени. А семью свою вы поставили в известность? Посоветовались с кем-нибудь?

— Вся моя семья — это отец. А он в этот момент на своей яхте борется со штормом где-то в Тихом океане, поэтому не может дать мне совет. Да и в любом случае он не смог бы мне ничего посоветовать. После того, как мне исполнился двадцать один год, отец перестал вмешиваться в мои дела.

Маркус медленно повернулся и уставился на Ру.

— Уолтер Тревэлин, яхтсмен-одиночка. То-то мне показалась знакомой ваша фамилия! Теперь я все понял.

— И что же вы поняли?

— Я понял, что вы нашли в старом Джоне. Вы увидели в нем отца, который может позаботиться о вас, защитить от всего мира, раз уж настоящего отца нет рядом с вами. Однако в случае с Джоном вы явно промахнулись. Гораздо вероятнее, что это вам придется заботиться об этом стареющем ловеласе.

Некоторое время Ру переваривала сказанное Маркусом, а затем неожиданно улыбнулась.

— Слава Богу! — воскликнул Маркус. — А то я уже начал думать, что вы собираетесь залепить мне пощечину.

— Я могу это сделать в любое время. Но должна сказать, что вы абсолютно ошибаетесь в отношении меня.

— Вряд ли. Вы несчастная, маленькая, богатенькая девочка.

— Ладно, не буду спорить, но вы не правы. Просто расскажу вам вкратце о себе. С тех пор, как отец четыре года назад отправился в плавание на яхте, я сама забочусь о себе. Да, после моего совершеннолетия он перевел на мое имя часть капитала, но я сама так удачно распорядилась этими деньгами, что увеличила их в несколько раз. Мы с приятельницей владеем небольшой студией, где фотографируем людей в маскарадных костюмах, и имеем за счет туристов вполне приличный доход. Я могу жить исключительно на доход от студии, у меня довольно скромные запросы. И должна вам сказать, что я ощущала себя совершенно счастливой. Я здорова, обеспечена, у меня есть любимая работа, хорошие друзья… и Джон. — Ру вздохнула. — Возможно, я была слишком уж счастлива, поэтому почувствовала себя абсолютно беспомощной, когда попыталась выяснить в аэропорту номер рейса, на котором должен был прилететь Джон. У вас это, наверное, получится лучше, мистер Грэм.

— Почему вы так думаете?

— Вы же журналист, а значит, должны знать всякие грязные уловки, с помощью которых можно вытянуть информацию из не желающих отвечать чиновников.

— Да, я знаю такие уловки, но сомневаюсь, что они сработают в отношении честных клерков. Простите мне мое любопытство, но если у вас есть все, что нужно, а запросы скромные, то почему же вы все-таки хотите выйти замуж за Джона?

— Он меня забавляет, мне нравится его общество. У нас схожие интересы.

— И что?

— А то, что вас это не касается. Так что мы будем делать?

— Вы просите у меня помощи? Чтобы выйти замуж за Джона? — Маркус удивленно вскинул брови и сунул в карман почтовую открытку.

— Я прекрасно могу выйти за него замуж и без вашей помощи. Знать бы только, где его искать. — Ру поняла, что слова ее прозвучали, как жалоба брошенной невесты. Однако она интуитивно чувствовала, что это не так, что причина исчезновения Джона в чем-то ином.

— Но наверняка именно вам должно быть лучше всего известно, почему Джон пропустил свидание у алтаря.

— Он еще не пропустил его, — возразила Ру. — Однако, как ни больно это признать, времени у нас осталось совсем мало. А я-то надеялась, что, может быть, вы знаете, где найти Джона.

— Нет, не знаю. Как я уже говорил вам, мы долго не общались, поскольку некоторое время я находился за границей.

— Я полагала, что вы находитесь в поместье.

— То же самое я думал о Джоне, пока не получил его открытку. Черт побери, вот он-то действительно должен был находиться в Голден Лод. Мы договорились с ним, что один из нас всегда будет там. Как и вы, я пытался дозвониться туда, но никто не отвечал. Получив открытку, я подумал, что это объясняет его отсутствие в поместье, но поскольку его и здесь нет, то я, пожалуй, отправлюсь туда и выясню, что происходит. Могу я воспользоваться вашим телефоном?

Ру демонстративно устремила взгляд на мобильный телефон, висевший на поясе у Маркуса.

— Все еще не доверяете мне? — язвительным тоном спросил Маркус. — Обычно я пользуюсь мобильным телефоном, но в данный момент не могу. Сели батарейки. В тюрьме, понятное дело, я не имел возможности заменить их, а когда меня освободили, было не до этого.

— Так, значит, вас с треском выставили с Сулавеси? — поинтересовалась Ру.

— Ну, не совсем так. — Маркус рассмеялся. — На этот раз все было проделано вполне цивилизованно, у меня бывали случаи и похуже. — Он снял с пояса мобильный телефон, выдвинул антенну и протянул его Ру. — Можете проверить, если не верите мне.

— Я вам верю, поэтому приглашаю зайти в дом.

— Даже так?

— Конечно. Если вы говорите правду, то у меня нет причины не позволить вам воспользоваться моим телефоном. Но если вы задумали что-то плохое, то какая разница, откуда вы будете звонить — от меня или из телефона-автомата. Во всяком случае, если вы будете звонить от меня, я хоть услышу о чем пойдет разговор. — Ру поднялась с кресла и пошатнулась, поскольку за время пребывания в кресле лодыжка слегка затекла.

Маркус подхватил ее под локоть, чтобы поддержать.

— Все в порядке? — спросил он, бросив на Ру встревоженный взгляд.

— Да, в порядке. Честно говоря, я недавно оступилась на лестнице и растянула связки, потому и не поехала вместе с Джоном в поместье. — Близость Маркуса слегка пугала Ру. Она привыкла, что рядом с ней находился Джон, а ее будущий пасынок был гораздо выше, крупнее Джона, да и гораздо энергичнее. Чтобы посмотреть в лицо Маркуса, Ру пришлось вскинуть голову, и когда она сделала это, то тут же пожалела, поскольку наткнулась на его прищуренный, пытливый взгляд.

— Что случилось? — удивился Маркус. — Вы внезапно узнали во мне маньяка-убийцу, о котором предупреждали по телевидению?

— Положим, увидев вас, я сразу узнала в вас корнуоллского пирата. А сейчас это сходство еще раз поразило меня.

— Вы случайно не употребляли вместе с лекарствами алкоголь?

— Нет. Но вы действительно похожи на корнуоллского пирата. — Ру пожала плечами. — Тут уж я ничего не могу с собой поделать.

— А вы что, руководите шайкой кельтских морских разбойников?

— Разумеется. В мою шайку входят также первые австралийские поселенцы, каторжники, викинги, восточные калифы, Зигфрид, сэр Фрэнсис Дрейк, Распутин и Мария Антуанетта. Я же делаю снимки клиентов в маскарадных костюмах, забыли?

— Да, случались в моей жизни странные вещи, но такая — впервые, — пробормотал Маркус. — Приезжаю домой и обнаруживаю, что отчим буквально испарился, а его неутешная невеста может думать только о том, что я похож на корнуоллского пирата.

— Корнуоллского или уэльсского, — подтвердила Ру. — Не испанского, для этого вы недостаточно смуглы.

К радости Ру Маркус отпустил ее локоть и пошел в дом, с интересом оглядываясь по сторонам, и она поспешила за ним.

— Прекрасный дом, — похвалил Маркус. — Ваш?

— Я же вам говорила, что дом принадлежит моему отцу. — Ру ужасно хотелось потереть локоть, который почему-то замерз, после того, как Маркус отпустил его.

— И Джон не живет здесь вместе с вами?

— И об этом я говорила вам по телефону.

— Да, говорили. Но очень странно. Джону наверняка бы понравилась эта обстановка, здесь гораздо лучше, чем в Голден Лод.

— Он переедет сюда после свадьбы, — каким-то неуверенным тоном промолвила Ру.

Маркус покачал головой.

— Неужели переедет? Джон большой чудак, но раньше у меня не было случая реально усомниться в его умственных способностях. — Маркус лениво почесал затылок и подошел к портрету Джона. — Ваша работа, Ру?

— Да.

— Значит, вот каким вы видите его. Этакий спортивный джентльмен эпохи короля Эдуарда. Любопытно. Но мне понятна ваша мысль. Он действительно принадлежит к более старшему поколению, чем мы с вами.

— Мне кажется, вы хотели позвонить по телефону?

— Да, разумеется.

— Если собираетесь звонить в Голден Лод, то просто нажмите кнопку повтора, — посоветовала Ру.

— У меня нет особого желания снова слушать этот чертов автоответчик Джона.

— Но сейчас уже отвечает автоответчик телефонной станции.

Маркус нажал кнопку повтора, выслушал сообщение и нахмурился.

— И долго это продолжается? — спросил он.

— Вы имеете в виду, что телефон в поместье отключен? Со вчерашнего дня.

— А вы не узнавали на телефонной станции в чем дело?

— Нет. Я решила, что это обычная проблема со связью.

— Какая проблема?

— Мне и раньше не удавалось дозвониться до Джона, когда он уезжал в поместье. Связь там очень ненадежная.

— Это Джон вам сказал?

— Но, по-моему, это вполне очевидно, — рассеянно пробормотала Ру. — Все эти провода…

— Могу я сделать еще один звонок?

— Звоните сколько угодно.

Ру уселась в любимое кресло Уолтера и принялась наблюдать, как Маркус набирает номер аэропорта Кулангатта.

— А вы не знаете номер рейса, на котором он собирался возвращаться? — поинтересовался Маркус.

Ру покачала головой.

— Нет, но отсюда он вылетел в два часа дня в субботу. Я не смогла проводить его, потому что передвигалась на костылях.

Маркус кивнул.

— Добрый вечер, — начал он разговор, когда соединился с аэропортом. — Меня интересует заказ билета на имя Джона Париша. Он вылетел в Роселлу в субботу, десять дней назад… Да, рейсом в два часа. Я хотел бы узнать, на какое число у него заказан обратный билет. Ах, вот как? Да, я понимаю, спасибо.

Указательный палец Маркуса лег на рычаг телефона.

— Ну, что? — спросила Ру, которую охватило нехорошее предчувствие.

Маркус пожал плечами и снова почесал затылок.

— Ничего нового. Он действительно вылетел отсюда, обратный билет был заказан с открытой датой, но он так и не воспользовался этим заказом. Ладно, попробуем поискать на другом конце.

Маркус отпустил рычаг и набрал новый номер.

— Я звоню в аэропорт Роселлы, — пояснил он Ру. — Алло? Тим? Это Маркус… Да, все в порядке. Чтобы сломить меня, требуется нечто большее, чем короткое тюремное заключение. Немного утомил перелет, а так все нормально. Как Элана? Господи, еще один? Вам все мало? Послушай, меня интересует, заказывал ли билет Джон…

По телефону Маркус говорил довольно бодро, но когда положил трубку, то снова нахмурился.

— И здесь ничего, — сообщил он Ру. — В течение последних нескольких дней Джон не вылетал из этого аэропорта, если только не наклеил фальшивую бороду или не воспользовался воздушным шаром. Иначе Тим знал бы о его вылете.

— Тим?

— Тим Мэрфи. — Внезапно Маркус улыбнулся. — Мы вместе учились в школе. Ладно, попробую позвонить Нобби Слейтеру… если он еще там. — Он набрал номер, подождал некоторое время, потом положил трубку. — Глухо, этот номер тоже отключен. Я лучше снова позвоню в аэропорт и закажу билет на завтра.

— Два билета, — поправила его Ру, — я полечу с вами.

Она думала, что Маркус попытается отговорить ее, но он кивнул и набрал номер аэропорта.

— Все в порядке, — сообщил он через несколько минут. — Два билета, рейс номер 67. — Маркус зевнул. — Простите, я едва держусь на ногах. Поеду в гостиницу, а утром позвоню вам.

— Вы можете переночевать здесь, — предложила Ру. Заметив удивленный взгляд Маркуса, она покраснела. — А что тут такого?

— Интересно, как бы воспринял это ваш жених? Если бы вы были моей невестой, то мне, черт побери, не понравилось бы, что вы приглашаете незнакомого мужчину остаться на ночь.

— Джон не стал бы возражать. Мы с ним понимаем друг друга. И кроме того… вас нельзя считать незнакомым мужчиной, вы же практически мой пасынок. Маркус улыбнулся.

— Но это еще не гарантия того, что я буду себя хорошо вести. Ох, однако этот перелет… — Он снова зевнул и пошатнулся. — Простите, я…

— Вы действительно едва стоите на ногах, так что садитесь в кресло, пока не упали. А я приготовлю вам комнату. — Ру уже прошла почти половину коридора, когда вспомнила: — Кстати, вы заперли свою машину? — крикнула она, обернувшись.

Ответа не последовало, и Ру вернулась в гостиную. Маркус сидел в кресле, его черные волосы рассыпались по янтарной обшивке кресла, глаза были закрыты — он спал.

Ру с раздражением уставилась на Маркуса, и уже собралась было разбудить его, но он выглядел таким усталым, что она пожала плечами и решила оставить его в покое. Пока он спит, у нее будет время подумать и решить, что делать дальше. Ведь с момента появления Маркуса, у нее все смешалось в голове. Вероятно, причиной этому была тревога за исчезнувшего Джона, плюс потрясение от знакомства с «юным Марком», а главное — от осознания того, что действительность совершенно не соответствовала ее представлениям.

Пожалуй, будет разумнее отменить заказ на билет, остаться дома и ждать известий от Маркуса. Но вдруг он не потрудится даже позвонить ей? И кроме того, совершенно невыносимо сидеть вот так, сходить с ума и ломать голову, состоится свадьба, или нет. Она оставит сообщение для Джона здесь, дома, в его гостинице, в студии, а сама отправится с Маркусом в Голден Лод. Что-то подсказывало Ру, что ей просто необходимо присутствовать при встрече Джона и Маркуса в поместье.

Оставив гостя спящим в гостиной, Ру вышла на улицу. Вдоль обсаженной пальмами дороги стояло несколько незнакомых машин, но она не смогла определить, какая из них принадлежит Маркусу. Ру вернулась в дом. Маркус спал, и она прошла на кухню, приготовила бутерброды на двоих, съела свою долю и вернулась к своим невеселым размышлениям.

Однако сосредоточиться на чем-то, когда в гостиной спал этот огромный «пират», было невозможно. Джон никогда не упоминал ни о каких близких родственниках, за исключением «сына», но если уж Маркус ничего не знает о его местонахождении, то другие и подавно.

Тут Ру обнаружила, что грызет ногти, и заставила себя выйти на веранду. Усевшись в кресло, она наблюдала, как солнце скрывается за пальмами. Несколько раз Ру возвращалась в дом и заглядывала в гостиную, так, на всякий случай. В последний раз она заметила, что голова Маркуса неловко склонилась на бок. Ру взяла подушку и осторожно подложила ее Маркусу под голову. Его черные волосы были густыми и вьющимися, совсем не похожими на светлые волосы Джона. И он действительно носил в ухе серьгу. Она была почти спрятана среди волос, но Ру заметила золотой блеск. Из любопытства она уже собралась откинуть в сторону волосы Маркуса, чтобы получше рассмотреть серьгу, но отдернула руку, густо покраснев при этом. Она никогда просто так не дотрагивалась до мужчин, а Маркус не был ее клиентом, которому надо помочь принять нужную позу. И он не был Джоном…

Темнота сменила вечерние сумерки, а Маркус Грэм продолжал спать. Только около десяти часов вечера, когда Ру зажгла свет, он зашевелился, открыл глаза, заморгал и улыбнулся, глядя на Ру. На этот раз это была добродушная улыбка, а не циничная усмешка, как прежде.

— Простите, я, похоже, задремал. Вы что-то говорили?

— Да, говорила, но это было пару часов назад, — подковырнула Ру. — Вам надо поесть и лечь в постель.

— Хорошо, мама. А вы случайно не слушали семичасовые новости?

— Нет, я успела прослушать только прогноз погоды. Опять говорили про дождь, на большей части Нового Южного Уэльса льет как из ведра. Совершенно необычно для этого времени года.

Маркус пожал плечами.

— В Австралии вечно то засуха, то наводнения, то снегопады.

Ру тем временем задернула шторы.

— Слушайте, какого черта мы говорим о погоде? — спросила она обиженным тоном. — Джон пропал… Я хочу сказать, он может быть где угодно… Но почему?..

— Да, это действительно странно.

— Вы говорили, что он проделывал подобное с вашей матерью, — напомнила Ру, испытывая боль от этих слов.

— Да, иногда он пропадал, не являлся к назначенному сроку, но не в таких масштабах. А что касается погоды, то в моих родных местах она имеет очень важное значение. И если вы выйдете замуж за Джона и приедете в Голден Лод, то и для вас она будет иметь важное значение. Кстати, мне кажется, вы что-то говорили о еде, — напомнил Маркус.

— Ох… конечно. — Ру сделала еще сэндвичей, добавила их к тем, которые приготовила раньше, и принесла блюдо в гостиную. — А где ваша машина? — поинтересовалась она. — Вам нужен багаж?

— Сюда я приехал на такси. Носильщики в аэропорту бастуют, поэтому мой чемодан остался там. Заберу его завтра утром. Пожалуй, теперь пойду спать, завтра у нас трудный день. — Маркус встал и потянулся. В свете лампы четко вырисовывался его хищный профиль, а блеск серьги еще больше усиливал сходство с пиратом.

— Ваша комната вот там, по коридору, рядом ванная, там есть полотенца. Если захотите поесть или кофе…

— Почему у вас дрожь в голосе? — спросил Маркус и уставился на Ру.

— Нет у меня никакой дрожи.

— Есть, дорогая мачеха. — Маркус подошел ближе и усмехнулся. Ру едва сдержалась, чтобы не отскочить назад. — Что вас беспокоит? Вы же на самом деле не боитесь, что я зарежу вас и спрячу труп в холодильник? Или, хуже того, попытаюсь изнасиловать?

— Конечно, не боюсь, — решительно заявила Ру. — Мне и в голову такое не приходило. У вас вполне приличные манеры.

— Помнится, вы совсем недавно критиковали мои манеры.

— Я была зла.

— Понятно. Но что же все-таки вас беспокоит?

— Я встревожена, это естественно.

Маркус вскинул голову.

— Скажите, а что для вас самое неприятное во всем этом?

Ты, подумала Ру, но вслух этого не произнесла.

— Что вы имеете в виду? Джон пропал, и это для меня самое неприятное.

— Допустим, но вы прекрасно поняли, что я имел в виду. Вы больше всего беспокоитесь о безопасности Джона? Или вас злит, что он бросил вас накануне свадьбы? Вы же не можете спокойно воспринимать, когда вас бросают или забывают. Нет, только не вы, не дочь Мидаса Тревэлина.

Ру не понимала, почему ей надо оправдываться перед Маркусом, но постаралась дать ему честный ответ.

— Я думала, что Джон, наверное, попал в какую-то беду… Но вряд ли это связано с физической опасностью. Если бы его похитили или он попал в больницу, то об этом уже было бы известно. Так что полагаю, серьезная опасность ему не грозит. Но что никак не укладывается у меня в голове — это почему он не пытается связаться со мной! Это не просто легкомысленное, но и грубое поведение, что совсем не похоже на Джона!

Маркус покачал головой.

— Знаете, я вполне могу представить себе несколько ситуаций, в которых Джону может угрожать физическая опасность, а сообщить об этом у него нет возможности.

— Например?

— Гм, он мог, скажем, отправиться в гости к соседям, но не добрался до них. Не хочу пугать вас, но он мог умереть в сотне метров в стороне от дороги. Потерял сознание или сломал ногу. Могла укусить змея, мог случиться приступ аппендицита, наконец. Голден Лод опасное место, там бывают пожары, наводнения, пыльные бури, а погода в этом году явно необычная. — Взгляд Маркуса, устремленный на Ру, был настолько мрачным, что она почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок. — Пока вы не побываете там, вы не поймете, какое это огромное и пустое место. А может, вы уже были там?

Ошеломленная Ру покачала головой.

— В этот раз я собиралась поехать вместе с Джоном, но произошел этот глупый несчастный случай. Черт побери, и как меня угораздило упасть на лестнице!

— Возможно, это падение — самый счастливый случай в вашей жизни, — угрюмым тоном произнес Маркус. Он еще некоторое время пристально смотрел на Ру, потом пожелал ей спокойной ночи и вышел из гостиной.

С уходом Марка напряжение, которое испытывала Ру, несколько спало. Она прерывисто вздохнула и присела на ручку кресла. С кресла упала подушка, Ру подняла ее и прижала к груди, словно пыталась защититься. Однако на самом деле Ру не знала от чего ей требуется защита. То ли от образа Джона, который корчится в муках, а может и умирает среди дикой природы в окрестностях Голден Лод, то ли от неуравновешенного Маркуса Грэма.

«Юный Марк», как бы не так! Джон все эти годы либо обманывал себя в отношении своего пасынка, либо обманывал ее.

Ру ощутила слабый, тонкий запах, исходивший от подушки. Наверное, шампуня или лосьона после бриться… А может, это запах самого мужчины? Ру швырнула подушку на кресло и отправилась спать.

ГЛАВА 3

Когда Маркус Грэм проснулся, сквозь шум дождя до него из другого конца дома донеслась приглушенная музыка. Значит, хозяйка дома уже проснулась. Маркус бросил взгляд на стоявший возле кровати радиоприемник с будильником. Было еще рано, и Маркус решил, что пока можно не вставать. Он включил радио и прослушал последние известия.

Закинув руки за голову, он почувствовал, что впервые за много дней хорошо отдохнул. И тут же появилось чувство, что предстоящий день не принесет ничего хорошего. Нет, он всерьез не предполагал, что Джон в опасности, но недоумевал, почему Джон повел себя таким непонятным образом. Ру Тревэлин красивая, состоятельная молодая женщина, да и голова, похоже, у нее на плечах имеется. И вот Джон рискует потерять ее. Маркус знал Джона: старый ловелас должен был клещами вцепиться в такую партию. Так почему же нелепым исчезновением он подвергает опасности свое идиллическое будущее?

Интересно, решится все же Ру выйти за Джона, если им удастся отыскать его до свадьбы? В душе Маркус надеялся, что этой свадьбе не бывать. Если на самом деле Джон решил просто поволочиться за Ру, то он заслуживает хорошего пинка. Но куда больше Маркусу не нравилась именно свадьба — он не представлял себе Ру Тревэлин в роли мачехи, тем более своей мачехи.

Интересно, а как бы Ру отреагировала, если бы вчера он поддался своему желанию поцеловать ее, перед тем как пойти спать? Возможно, ответила бы на его поцелуй, а потом корила бы себя. Но с другой стороны, могла разозлиться и выгнать его из дома. Любой из вариантов осложнил бы их отношения, поэтому хорошо, что он сдержал свой порыв. Он и так напугал Ру, вломился к ней в дом, задремал в гостиной… Подобное поведение не произвело бы хорошего впечатления ни на одну женщину.

Диктор начал говорить о забастовке служащих аэропортов, и Маркус прислушался. «Стачка носильщиков приняла более широкие масштабы, ее поддержали представители других служб авиации. Забастовка, начавшаяся в Брисбене два дня назад, уже распространилась на всю страну…»

— Проклятье! — выругался Маркус. Он встал с постели, натянул брюки, прошел в ванную и сполоснул лицо холодной водой. Потом надел рубашку, вышел из спальни и отправился на кухню.

— Надо немедленно позвонить в аэропорт, — сказал он, появляясь в дверях кухни.

Хозяйка дома варила кофе под аккомпанемент музыки. Услышав слова Маркуса, она повернулась и посмотрела на него. В глазах Ру промелькнули озорные искорки, но тут же исчезли.

— Доброе утро, сынок. Как спалось?

— Нормально, — буркнул Маркус, подошел к стереосистеме, выключил магнитофон, но включил радио.

— Вам не нравится такая музыка? — поинтересовалась Ру.

— Значит вы не слушали радио и еще не знаете плохие новости?

Ру побледнела настолько, что на щеках проступили веснушки.

— Джон…

— Нет-нет, — раздраженным тоном бросил Маркус. — Но, похоже, сегодня мы до него не доберемся. В аэропортах забастовка, бастуют заправщики.

— Но вчера вы говорили о забастовке носильщиков, не так ли?

— Вчера — носильщики, а сегодня уже заправщики и Бог знает кто еще. Забастовка подобна снежному кому, и, похоже, это надолго.

— Но, возможно, бастующие правы. Если речь идет о заработной плате или условиях труда…

— Я понятия не имею, какие у них требования, но лучше позвонить в аэропорт и выяснить, что там происходит.

Ру последовала за Маркусом к телефону, окруженная дразнящим запахом кофе и духов с лимонным ароматом. Одета она была в джинсы и футболку, но сегодня распустила волосы, которые спадали на плечи темным, блестящим шелковым водопадом. Выглядела Ру лет на семнадцать и казалась ужасно беззащитной. Маркус почувствовал, что злится на нее. Будущая невеста не должна выглядеть такой испуганной и растерянной.

— Да, все так, как я и подозревал, — сообщил Маркус, когда после нескольких попыток все же дозвонился в аэропорт. — Рейсы задерживаются и откладываются.

— А как долго это продлится? Может нам лучше поехать в аэропорт и подождать там? — предложила Ру.

Маркус пожал плечами.

— Мне сказали, что взлетают в основном маленькие самолеты, но летят они только в те районы, где смогут заправиться.

— Неужели мы не сможем добраться до Голден Лод?

— Есть и другие варианты, но это и займет куда больше времени. Например, на автобусе мы сможем доехать, вероятно, до Бурумбурры, до Роселлы регулярных автобусных рейсов нет. Придется добираться на машине, и вся поездка займет два дня, если не больше. И еще меня беспокоит погода, прогноз обещает дожди. — Маркус вскинул брови. — Вы готовы к трудному путешествию? Или предпочтете остаться в уютном доме и подождать от меня известий? Дорога предстоит длинная, и существует вероятность, что в конце пути мы ничего не обнаружим. А кроме того, пока вы будете добираться в Голден Лод, Джон может появиться здесь.

— Вы хотите отговорить меня от поездки? Или предлагаете отправиться одной?

— Ни то, ни другое. Я просто честно предупреждаю, а выбор за вами. Ну, что вы об этом думаете?

— Джон мой жених, и, разумеется, я хочу поехать. Но меня сильно беспокоит то, что осталось совсем мало времени.

— Ох, у вас же свадьба в субботу. Да, я понимаю вашу проблему.

— Если я останусь здесь, а Джон вернется сегодня или завтра, то мы успеем пожениться. Но представьте: он вернулся, а я нахожусь очень далеко и не могу вернуться к свадьбе из-за забастовки. Это было бы ужасно!..

— Возможно, прилететь сюда гораздо проще, чем улететь отсюда. Я понимаю, вам не нужен мой совет, но на вашем месте я бы прямо сейчас отменил свадьбу и хорошенько подумал бы, прежде чем назначать ее новый срок.

— Вы не имеете права подобным образом давить на меня только потому, что не ладите с Джоном! — возмутилась Ру.

— А с чего вы взяли, что мы с ним не ладим?

— Вы дали это совершенно ясно понять еще во время нашего телефонного разговора. Говорили отнюдь не дружелюбно, я бы даже сказала, с явной угрозой.

— Это все последствия пребывания в тюрьме и длительного перелета, от усталости я порой становлюсь злым и раздражительным. Сейчас могу только сказать, что он плохо поступил с вами, а остальные свои суждения поберегу до Голден Лод. Ну, так что вы решили?

Ру пожала плечами.

— Придется воспользоваться вашим советом, но только частично. Я позвоню организаторам свадебной церемонии и объясню ситуацию. Круиз только в следующем месяце, так что его можно не отменять. А свадебное платье подождет.

— У вас есть свадебное платье?

— Расшитое вручную жемчугом, тысячей жемчужин, не меньше. Так… что еще? Чтобы лично предупредить всех гостей, понадобится много времени, поэтому я просто дам объявление в местные газеты, и дай Бог, чтобы они все прочитали. Мы поедем на моей машине?

— Нет, это же не поездка в солнечный день по проспекту. Нас могут поджидать пыльные бури, наводнения.

— А на чем тогда? Автобус будет тащиться целую вечность, и вы сами сказали, что до Роселлы он не идет. Я помню, Джон говорил, — Ру сглотнула слюну, — что там ужасные дороги.

— Я возьму напрокат машину с приводом на четыре колеса, но должен предупредить, что это будет не лимузин.

— Отлично, действуйте, — согласилась Ру. — А я займусь телефонными звонками.

Ей понадобилось чуть менее часа, чтобы отменить все свадебные приготовления, а Маркусу потребовалось всего десять минут, чтобы договориться с агентством по прокату автомобилей насчет «лендровера».

Закончив говорить по телефону, Ру почувствовала странное оцепенение. Еще несколько дней назад будущее представлялось ей спокойным и безоблачным, а сейчас оно виделось ей как в тумане.

— Машину мы заберем в аэропорту в одиннадцать, — сообщил Маркус. — Это нам по пути, тем более что там остался мой багаж. — Ру казалось, что голос его доносится откуда-то издалека, она неопределенно хмыкнула, и Маркус воспринял это как согласие. — Тогда собирайте чемодан.

Перед глазами Ру встал лежавший в спальне огромный чемодан, приготовленный для медового месяца с Джоном, но она тут же отогнала это видение. Ей предстояло совсем иное путешествие и с другим спутником.

— Вам понадобятся джинсы, старые рубашки… если у вас есть таковые… ботинки, несколько пар носков, одеяло и полотенце, — подсказал Маркус.

Ру кивнула, повернулась и хотела уйти собирать вещи, но вид ее фигурки с поникшими плечами заставил Маркуса подойти и положить руку ей на плечо.

— Ру?

Она помотала головой, и Маркусу пришлось повернуть ее к себе, чтобы заглянуть в лицо. Карие глаза были полны слез. Маркус вздохнул.

— Джон просто негодяй, раз он так поступил с вами, — спокойным тоном произнес он.

Ру снова помотала головой и дала волю слезам. Маркус дотронулся пальцем до щеки Ру, по которой катились слезы, а затем обнял ее. Ру моментально напряглась, но потом расслабилась и уткнулась лбом в плечо Маркуса. Ее шелковистые волосы касались щеки Маркуса, он дотронулся до них губами и нежно погладил ладонью.

— Все в порядке? — прошептал Маркус.

Ру кивнула, отстранилась от Маркуса и дрожащей рукой откинула волосы с мокрых щек.

— Простите, — извинилась Ру, в голосе ее чувствовалось напряжение.

За что она извиняется? За то, что связалась с Джоном? За то, что позволила себе расплакаться? Или за то, что намочила слезами его рубашку?

— Вам не за что извиняться, — заверил Маркус и, посмотрев на Ру, улыбнулся. — Выше нос, дорогая мачеха. Возможно, мы найдем этого негодника в какой-нибудь отдаленной хижине, с таким же растяжением связок, как у вас. С ним все будет в порядке, обещаю вам.

Ру робко улыбнулась в ответ, и Маркус почувствовал себя так, словно его наградили медалью. Он невольно наклонился к Ру и прикоснулся губами к ее губам. Маркус думал, что это будем легкий, утешающий поцелуй, знак его поддержки, но этот порыв вылился в нечто гораздо большее. Губы Ру затрепетали, и Маркус внезапно ощутил прилив нежности к девушке, которую держал в объятиях. Он еще крепче прижал Ру к себе, продолжая целовать ее, словно губы его могли вытянуть из Ру ту боль, которую она ощущала. На какое-то мгновение она ответила на его поцелуи, губы ее разомкнулись, как раскрывается цветок навстречу солнечным лучам. Сквозь тонкую ткань рубашки Маркус чувствовал ее ладони, обхватившие его плечи. Это безумие длилось всего несколько секунд, а когда Маркус осознал, что Ру пытается оттолкнуть его, он прекратил целовать ее и разомкнул объятья.

— Нет! — воскликнула Ру, задыхаясь, и резким движением ладони вытерла губы. Она отскочила назад, повернулась и почти бегом выскочила из комнаты.

Маркус опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. А потом, тяжело дыша, начал тереть ладонями лицо, как бы пытаясь удалить ощущение ее прикосновений.

— Проклятье! — громко вскричал он. Черт побери, только этого не хватало!

Ру, охваченная паникой, скрылась в своей комнате и заперла дверь. Некоторое время она стояла, прижав ладони к губам, а потом ноги у нее подкосились, и Ру опустилась на кровать.

— Господи, я рыдала в его объятьях, — пробормотала она. — Ситуация банальная, дальше некуда. Как глупо все получилось.

Ру знала, что некоторые мужчины терпеть не могут женских слез, а другие, к сожалению, считают их явным приглашением к флирту. У нее и никогда не было довода плакать в присутствии Джона. А что касается Маркуса Грэма… Мелькнула мысль, что Маркус мог бы воспользоваться ее подавленным состоянием, но она тут же отогнала ее. Внезапная страсть, вспыхнувшая между ними, была инстинктивной, естественной, но совершенно непреднамеренной. И, конечно, недопустимой.

Ру с трудом поднялась с постели и принялась собирать в сумку вещи, которые Маркус посоветовал взять с собой. К ним она добавила аптечку, солнцезащитные очки и три больших носовых платка. Если ей в будущем захочется поплакать, она станет делать это в одиночестве. Ру дотронулась до щеки, которая слегка горела от щетины Маркуса. Без сомнения, этот поцелуй был инстинктивным: любой мужчина, задумавший соблазнить женщину, прежде побрился бы.

Она надела темные очки и с неохотой вернулась в гостиную. Маркус стоял спиной к ней и смотрел в окно на дождь. Руки его были засунуты в карманы, во всей позе чувствовалось напряжение.

— Так вы не раздумали ехать со мной? — спросил он, не оборачиваясь.

— Разумеется нет. Плохая погода не может остановить нас.

Марк обернулся и удивленно посмотрел на Ру.

— Плохая погода?

— Дождь, временами с громом и молнией.

Маркус почти незаметно улыбнулся.

— Если хотите облечь это в поэтическую форму, то можно и так сказать. Однако я назвал бы случившееся более конкретно.

— Послушайте, Маркус, я не из тех, кто любит кокетничать. Звучит банально, да? Но это правда.

— Не то чтобы банально, просто несколько старомодно. Как же Джону удалось завоевать расположение такой добродетельной женщины?

— Дело не в добродетельности, просто я такая, какая есть. Как вы сами заметили, я очень осторожна. Плачу по счетам и не мухлюю с налогами.

— А Джон мухлюет.

— Это нечестный ход с вашей стороны, — презрительно бросила Ру. — Так мы едем?

Вскоре прибыло такси, вызванное по телефону. Пропуская Ру в дверях вперед, Маркус положил ладонь на плечо Ру, но тут же отдернул ее, бормоча извинения.

— Можете не извиняться, но и не рассчитывайте, что я снова упаду вам на грудь.

— А жаль, — пробормотал Маркус.

Шел дождь, в воздухе чувствовалась большая влажность. В этом и заключалась неприглядная сторона здешнего климата, о которой предпочитали умалчивать туристические проспекты. Это была цена, которую местные жители платили за то, что шесть месяцев в году жили в настоящем раю.

По пути в аэропорт Ру подумала, что десять дней назад должна была ехать этой дорогой вместе с Джоном. Тогда бы она познакомилась с Маркусом в поместье, так сказать, на нейтральной территории, и он бы присутствовал на их с Джоном свадьбе в качестве гостя. Да, все могло быть иначе, а главное — ей не пришлось бы гадать, куда исчез Джон, потому что она находилась бы рядом с ним.

— А вы знаете, что в аэропорту забастовка? — поинтересовался таксист.

— Да, знаем, — ответил ему Маркус. — Но нам надо просто забрать мой багаж, который я оставил там вчера… если его выгрузили.

— А если не выгрузили? — предположила Ру.

— Тогда буду вынужден обойтись без него. — Маркус погладил ладонью щетину на подбородке. — Я всегда самые нужные вещи вожу в ручной клади, но в этот раз очень торопился, и даже бритвенные принадлежности оставил в багаже.

К счастью, багаж Маркуса удалось получить, но в аэропорту царила суматоха. Не сумевшие вылететь пассажиры толпились у стоек, ругая служащих аэропорта, а у тех, похоже, кончалось терпение. Ру сумела пробиться к одной из стоек, где оставила сообщение для Джона.

Затем они отправились на площадку компании по прокату автомобилей и забрали «лендровер». Когда Ру забралась в кабину, то почувствовала себя несколько неуютно, поскольку привыкла к автомобилям с низкой посадкой. Салон автомобиля был чистым, но скромным: на сидениях потертые чехлы, на полу резиновые коврики. Ру пристегнула ремень безопасности и поерзала на жестком сидении, стараясь найти наиболее удобное положение. Что-то подсказывало ей — из этой поездки не выйдет ничего хорошего, и не только потому, что ей не понравился «лендровер».

Маркус тем временем обошел машину, постучал ногой по покрышкам, проверил антенну и фары, загрузил в багажник лопату, запасное колесо, домкрат и набор инструментов, пластмассовую канистру с водой, брезент и канистру с бензином. К тому времени, как машина была готова к поездке, его голубая рубашка потемнела от дождя, волосы спутались.

— Вы совсем промокли, — заметила Ру, когда Маркус уселся за руль.

— Лучше промокнуть сейчас, чем потом мучиться. Но если погода не ухудшится, особых затруднений у нас быть не должно. Эта старушка в полном порядке. Ну что, мисс Мидас, не передумали? Вы можете вылететь позже, когда закончится забастовка. Возможно, доберетесь даже быстрее меня.

— Нет уж, спасибо, — возразила Ру. — Я не могу больше находиться в подвешенном состоянии. Ждать звонка Джона, ждать окончания забастовки, ждать вашего звонка… Нет, я и так уже достаточно ждала, теперь я хочу действовать.

— Что ж, вполне откровенный ответ.

Маркус завел двигатель, включил «дворники», выехал с площадки и повернул на юг, направляясь к границе штата Новый Южный Уэльс.

Когда они отъехали от побережья, песчаные пляжи и сверкающие небоскребы прибрежных городов сменились полями сахарного тростника, чайными и банановыми плантациями. Сезон дождей еще не начался, но небо оставалось затянуто тучами, а капли дождя продолжали стучать в лобовое стекло «лендровера».

— Мне очень хочется, чтобы дождь закончился, — промолвила Ру. — Я вообще-то не против дождя, но сегодня…

— Согласен с вами. Особенно мне не хотелось бы в дождь ехать по болотам.

— По каким болотам?

Маркус взглянул на Ру и усмехнулся.

— Неужели Джон не говорил вам о болотах?

— Может, и говорил, не помню.

— Возможно, он посчитал этот разговор неэстетичным. Местные жители называют болотами обширную территорию, которая тянется от Роселлы до Голден Лод. В сезон дождей она представляет собой настоящее море грязи, тины и ила, а в сухой сезон вся покрыта рытвинами, в которые запросто можно провалиться.

— Болота… — повторила Ру, вдумываясь в смысл этого слова.

— Да, но само поместье — прекрасный уголок. Там у нас такая замечательная трава, ее называют зеленым золотом… Отсюда и название поместья.

— А Джон говорил, что поместье назвали в честь потерянной золотой шахты, — неуверенным тоном возразила Ру.

— Возможно, мама рассказала ему эту сказку, а уж он разукрасил ее и преподнес вам. — Маркус повернулся к Ру и улыбнулся. — Но, честно говоря, действительно существует легенда, связанная с этим местом. Вы когда-нибудь слышали о Скале Лесситера?

— Да кто же не слышал об этом? И в прессе много писали, и по телевизору показывали документальный фильм. Лесситер был золотоискателем, он обнаружил золотую скалу в районе Маунт-Маджори. Но инструменты, которыми он пользовался для определения ее координат, оказались неисправными, а может, он что-то не так сделал… Как бы там ни было, только через тридцать лет он смог организовать экспедицию и отправиться на поиски золотой скалы. Тридцать лет он знал, что золото находится там, но не мог заполучить его!

— Да, есть отчего впасть в отчаяние, — согласился Маркус.

— Экспедиция ничего не нашла, поэтому бедный старый Лесситер снова отправился на поиски золотой скалы, но на этот раз уже один. В конечном итоге он умер в Ирвинг-Грик от голода и дизентерии. — Ру поежилась. — Он повторил судьбу многих храбрых глупцов, которые отправились на поиски золота и не вернулись.

— Вы называете их «храбрыми глупцами». Считаете, им лучше было сидеть дома?

— Да, именно так я считаю, — откровенно призналась Ру. — Что хорошего в том, что они отправились на поиски золота и погибли?

— Но их влекли мечты? Разве это плохо?

— А в результате они нашли смерть, — возразила Ру. — Что же здесь хорошего? Ладно, почему мы говорим об этом?

Маркус рассмеялся.

— Мы говорили о золотых шахтах, — напомнил он. — Пример Скалы Лесситера довольно свежий, еще живы люди, которые помнят его. Несколько раз объявлялось о продолжении поисков золотой скалы, и хотя времена золотой лихорадки давно закончились, возможно, несколько сумасшедших золотоискателей продолжают заниматься ее поисками. Но большинство людей предпочитают считать ее потерянной, потому что так эта история звучит более романтично. — Маркус вздохнул и бросил украдкой взгляд на Ру. — Люди не любят, когда их иллюзии рассыпаются в прах.

— Если это камешек в мой огород, то я не желаю этого слушать, — огрызнулась Ру. Некоторое время она молчала в задумчивости, потом спросила: — А какое отношение имеет Лесситер к Голден Лод?

— Непосредственно совершенно никакого, — ответил Маркус. — Но существует старая легенда, что мой прапрадед Николас Пенмаррик нашел аналогичную золотоносную скалу, когда заблудился в горах. Молодого Ника покалечило камнепадом, но ему удалось добраться до дома с двумя самородками. Золото оказалось самой высокой пробы. Однако, как и должно быть в легенде, ему так и не удалось снова отыскать это место. Существуют различные точки зрения на то, кому будет принадлежать это золото, если оно действительно существует. Возможно, скала находится на территории Голден Лод, а может и на территории соседнего поместья. Дед рассказывал мне, что Ник вел дневник, но он давно пропал.

Ру нахмурилась.

— Очень странно, — заметила она.

— Да ничего странного. В провинции обычно полно легенд такого рода, некоторые из них правдивые, но большинство — выдуманные. На мой взгляд, настоящим золотом поместья всегда являлись постоянный источник воды и зеленая трава, а всю историю насчет золота выдумали далекие предки, чтобы оправдать пышное название поместья. Наверное, когда-то там имелось какое-то золото, но Ник мог найти эти самородки где угодно.

— Я совсем не это имела в виду. Вы сказали, что золото якобы нашел ваш прапрадед, это так?

— Да, ну и что?

— Но вы же пасынок Джона.

Маркус бросил на Ру удивленный взгляд.

— А при чем здесь это?

— Наверное, золото нашел далекий предок вашего отчима. Но, разумеется, это не имеет значения.

Некоторое время Маркус молчал, обдумывая слова Ру, затем рассмеялся.

— В чем дело? — встрепенулась Ру. — Что я такого сказала?

— А я смеюсь вовсе не над вами. Интересно, каких сказок наплел вам Джон о Голден Лод?

— Он рассказал мне о потерянной золотой шахте, которая дала название поместью. Но, правда, без подробностей о том, как было найдено золото.

— Наверное, он просто не знает никаких подробностей, — предположил Маркус.

— Но ведь Голден Лод — это его родовое поместье, разве не так?

— Совсем не так. Джон родился, по-моему, в Джилонге, жил там до начала семидесятых годов, пока не поступил на службу во флот. Не знаю, что было потом, но в результате Джон оказался биржевым маклером и женился на моей матери, когда мне было пятнадцать.

— Ох! — воскликнула Ру.

— И Голден Лод — это ее родовое поместье, до первого замужества мама носила фамилию Пенмаррик. — Маркус снова бросил взгляд на Ру. — Что с вами? У вас ошеломленный вид.

— Должно быть я что-то напутала, — пробормотала Ру.

— Зная Джона, могу сказать, что, наверное, напутал он, — сухо заметил Маркус. — Если вам будет легче от этих слов, то я сомневаюсь, что он намеренно солгал вам. Вероятно, он делал какие-то намеки, а вы уже сами пришли к такому выводу.

— Да, пожалуй, — неуверенным тоном промолвила Ру. — Вряд ли это вина Джона, я ведь конкретно ничего не спрашивала.

— Вы действительно такая жутко наивная или просто напрочь лишены корысти? Наверняка вы задавали вопросы Джону о поместье, и это вполне разумно с вашей стороны.

— Я просто не чувствовала необходимости вмешиваться в дела Джона, — заявила Ру резким тоном.

— Значит, вы не знаете его так хорошо, как думаете.

— А разве можно знать человека досконально?

— Философский вопрос. Да, в большинстве случаев это так, я согласен с вами, но что касается Джона, то тут совсем иной случай. Скользкий угорь не идет ни в какое сравнение с Джоном, если он не захочет, чтобы вы что-то узнали. И должен предупредить вас, что самые настойчивые расспросы не приведут вас никуда. — Маркус устремил взгляд на скользкую дорогу. — Конечно, меня вы знаете еще меньше, чем Джона, и слова мои могут оказаться обыкновенной ложью.

— Вполне могут. Но зачем вам это надо?

— Могу придумать несколько причин. Например, хочу опорочить Джона в ваших глазах. А может, пытаюсь заставить вас хорошенько подумать, прежде чем выйти за него замуж.

— Я вижу, что вас не очень радует перспектива обрести мачеху, — язвительным тоном заметила Ру.

— Дело совсем не в этом, и вы прекрасно это понимаете, — возразил Маркус. — Если бы Джон подцепил какую-нибудь потрясающую блондинку, у которой размер бюста превышает ее возраст и показатель интеллекта вместе взятые, то я только поздравил бы его и с удовольствием поплясал на свадьбе. Но у меня не возникло бы желания поцеловать ее. Просто не возникло бы.

— Откуда вы знаете?

— Меня никогда не привлекали подобные женщины. А вы, моя дорогая невинность, потрясающая брюнетка, и глаза у вас светятся интеллектом, даже когда вы готовы расплакаться. Даже когда защищаете того, кто этого не заслуживает. Продолжать?

— Нет. — В голосе Ру чувствовалось напряжение. — Вы и так сказали достаточно. Вы считаете, что Джону больше нравятся легковерные дуры?

— Нет, я так не считаю. У него безошибочный нюх на хороших женщин. Не зря он выбрал именно вас. А до этого выбрал мою мать и сделал ее очень счастливой.

— Тогда что же вам не нравится?

— Во мне говорит элементарная зависть, замаскированная под альтруизм, — признался Маркус. — И еще, я нутром чую, что Джон не заслуживает вас.

— А вы заслуживаете, да? — спросила Ру и тут же пожалела о своих словах, но вернуть их уже было невозможно. Однако Маркус ответил ей моментально, без всякой паузы.

— Черт побери, вы же не приз какой-то! Если вы действительно хотите выйти замуж за Джона, то должны так и сделать. Но вам следует делать это с открытыми глазами и зная, кого вы получаете в мужья. Моя мать прекрасно понимала, на что идет, и с головой у нее все было в порядке, но она была гораздо старше вас. Да и гораздо старше Джона.

— Значит… я ошиблась относительно того, кто на самом деле владеет Голден Лод. Но, собственно говоря, какое мне до этого дело? Я и не собиралась там жить!

— Но вас должен насторожить тот факт, что Джон обманул вас.

— Я сама обманулась. Значит, поместье ваше, если только у вас нет братьев или сестер.

— Я вообще единственный мужчина из рода Пенмарриков, хотя и не ношу эту фамилию. Но не являюсь единоличным владельцем Голден Лод. Оно принадлежит нам обоим, то есть земля моя, а у Джона пожизненный процент с доходов. Предполагалось, что мы будем совместно управлять поместьем, но эта идея изначально была неудачной, потому что, к сожалению, ни у одного из нас нет склонности к фермерству. — Маркус рассмеялся. — Я не люблю сидеть на одном месте, а Джон слишком ленивый, поэтому после смерти матери поместьем занимается управляющий. Однако, похоже, он собрался на пенсию.

— А что вы будете делать, когда он уйдет?

— Сомневаюсь, что он действительно уйдет. Старая миссис Слейтер любит это место. Но если… Даже не знаю, кто сможет заняться поместьем после ухода Слейтера. Иногда мне кажется, что было бы гораздо лучше, если бы мама, овдовев, продала поместье или если бы у них с Джоном был совместный ребенок. — Дождь усилился, и Маркус переключил «дворники» на более интенсивный режим работы. Он слегка повысил голос, чтобы его было слышно сквозь стук дождя по крыше автомобиля. — Не поймите меня неправильно, я люблю бывать в поместье, но просто мне не нравится жизнь сельского затворника. Мама составила завещание таким образом, что мы с Джоном оказались связанными этим поместьем, а полностью оно может перейти ко мне только после его смерти. Наверное, именно поэтому он говорит обо мне, как о сыне, а я всегда чувствовал определенную ответственность по отношению к нему. Однако это не мешает мне предостеречь вас от замужества.

— А в какой же я тогда оказываюсь ситуации? — поинтересовалась Ру. — Кое-что я уже начинаю понимать, но, похоже, если я выйду замуж за Джона, Голден Лод будет означать для меня нечто большее, чем я предполагала.

— Выйдя замуж за Джона, вы, как его жена, будете владеть вместе с ним его пожизненной долей доходов. А что касается детей, которые могут у вас появиться, то тут решение будет принимать суд. В судебной практике должны быть такие прецеденты, но, думаю, после смерти Джона у вас не будет никаких финансовых прав.

— Что-то в вашем голосе не чувствуется заинтересованности, — заметила Ру.

Маркус бросил на нее насмешливый взгляд.

— Давайте сразу все выясним, Ру. Разумеется, у меня существует личная заинтересованность. Но, нет, я не боюсь, что Джон или его будущие дети смогут лишить меня наследства. Ему это не удастся, даже если появится такое желание, а у меня нет оснований подозревать Джона в том, что оно появится. Он всегда относился ко мне довольно хорошо, даже тогда, когда я был непослушным юнцом. И если сейчас мы не ладим с ним, то в равной степени виноваты в этом мы оба. Просто каждый из нас идет своей дорогой и не питает иллюзий в отношении другого.

У Ру не нашлось ответа на эти слова, и она просто покачала головой. В разговоре наступила длительная пауза. Влажный асфальт шоссе шелестел под колесами «лендровера». Ру показалось, что атмосфера в машине настолько сгустилась, что ее можно ощупать руками. Взглянув на часы, она определила, что едут они уже более трех часов, и у нее мелькнула мысль предложить Маркусу сменить его за рулем, но ей не хотелось нарушать царившую в машине тишину.

Наконец, было уже около трех часов дня, Маркус остановил «лендровер» возле придорожного кафе.

— Хотите что-нибудь выпить? — спросил он.

Ру опустила взгляд, рассматривая свои ладони.

— Может, все-таки лучше поедем дальше, — предложила она.

— Уже давно пора пообедать, а еще я хотел бы воспользоваться этой остановкой и побриться.

— Ладно, тогда я выпью что-нибудь горячего. — Ру отстегнула ремень безопасности, вылезла из машины и, нагнув голову, побежала по мокрому асфальту стоянки в кафе.

Внутри было темно и душно, журчала кофеварка и негромко переговаривались посетители. Обычно Ру не посещала такие заведения, но кафе оказалось чистым и довольно уютным, а самое главное — это была возможность сменить обстановку, отдохнуть от навевавшей клаустрофобию тесноты машины. Спустя несколько минут к ней присоединился Маркус, в руках он держал несессер, в котором, наверное, находились бритвенные принадлежности.

— Закажите мне кофе, — попросил он, — а я пока приведу себя в божеский вид. — С этими словами он удалился в туалет.

Ру тоже зашла в туалет, где постаралась привести в порядок прическу. Она внимательно оглядела свое отражение в зеркале: бледна, похожа на призрак, взгляд растерянный. То, что Маркус говорил ей о Джоне, было довольно неприятным, но доля правды во всем этом наверняка имелась. Даже учитывая тот факт, что Маркус, похоже, здорово недолюбливал Джона. Мужчины эти были совершенно разными, и связывало их только совместное владение поместьем.

Ру вскинула подбородок. Нет, еще рано делать какие-то выводы. И следует забыть о том настораживающем взаимном влечении, которое промелькнуло между ней и Маркусом.

Покинув туалет, Ру села за столик, заказала две чашки кофе и, подумав, тарелку сэндвичей. Есть ей самой не хотелось, но, возможно, Маркус был голоден, поскольку упомянул об обеде.

Вскоре принесли кофе, и в этот же момент вернулся Маркус, выбритый и посвежевший. Сейчас среди черных кудрей его волос хорошо была видна серьга в форме массивного золотого кольца. Он уселся за столик напротив Ру и вытянул ноги в сторону.

— Так гораздо лучше, мне порядком надоела эта щетина.

— Я заказала еще сэндвичи, — сообщила Ру. Свежевыбритый Маркус показался ей даже более пугающим, и она старалась не смотреть на него, склонившись над чашкой с кофе.

— Отлично, но надо будет еще взять сэндвичей с собой, нам предстоит долгая дорога. — На некоторое время за столом возникло молчание, но потом Маркус нарушил его. — Послушайте, Ру, мне, конечно, нравится любоваться вашей макушкой, но все же я предпочитаю видеть ваше лицо. Я не собираюсь при каждом вашем взгляде в мою сторону набрасываться на вас. Уж поверьте — даже несмотря на то что произошло сегодня утром.

— Прошу вас, давайте забудем об этом, — попросила Ру.

— С какой стати? Этим утром я сам себе удивился: хотел просто успокоить вас, но не сдержался.

— То был всего лишь поцелуй.

— Нет, не «всего лишь». Если бы вы меня не оттолкнули, то я поволок бы вас к ближайшей постели.

— Но я оттолкнула. И будьте уверены, если вновь возникнет подобная ситуация, я опять оттолкну вас. И тогда уже сделаю это более грубо.

— Будьте осторожны. Некоторые мужчины могут посчитать это вызовом, — холодным тоном предупредил Маркус.

— А некоторые женщины могут посчитать ваши слова угрозой. И решить, что у вас плохие манеры. — Ру отхлебнула кофе и сменила тему: — Вы сказали, что фамилия вашей матери была Пенмаррик, это корнуоллская фамилия.

— Как и Тревэлин, если я не ошибаюсь.

Ру кивнула.

— Интересно, почему отец не назвал вас Дженнифер или Демельзой!

— Дженнифер звали вашу мать?

— Совершенно верно. Так по-корнуоллски звучит имя «Гиневра»[3]. Значит, у нас обоих в жилах течет перепачканная углем, смешанная с морской водой кельтская кровь. Возможно, наши далекие предки вместе охотились на китов, — предположил Маркус.

— А может, они занимались контрабандой или пиратствовали. А вы когда-нибудь были в Корнуолле?

— Нет, в основном я бывал в более горячих точках, чем Англия. Дает себя знать дух бунтарства.

— Я это поняла сразу, как только увидела вас.

Маркус усмехнулся, но как-то неохотно.

— Я уже и не помню, сколько раз моя внешность доставляла мне неприятности. Когда я был помоложе, люди при одном только взгляде на меня делали вывод, что я иностранец и хулиган. Иногда меня принимали за грабителя или торговца наркотиками… и обычно для меня это заканчивалось плачевно. Плохо, когда от тебя отворачиваются порядочные люди, но еще хуже, когда негодяи принимают тебя за своего, хлопают по спине и называют братаном. В такие моменты мне ужасно хотелось что-нибудь сделать со своей внешностью, скажем исправить этот крючковатый нос.

— Не так уж он и плох.

Маркус наставил на Ру указательный палец.

— Вот именно. А вы только взглянули на меня и сразу назвали «корнуоллским пиратом». Помните?

— Да, но у меня просто такая привычка — оценивать внешность человека с профессиональной точки зрения.

— Расскажите мне, что это за профессия, — попросил Маркус. — А заодно и о себе расскажите.

— А какой смысл?

— Совершенно никакого, если не считать, что нам предстоит провести вместе несколько дней. Так что нам лучше уж говорить о себе, чем гадать, куда делся Джон, или сидеть в напряжении и молчать.

— Хорошо, — согласилась Ру. — Моя мама умерла, когда мне было одиннадцать лет, так что я, как и вы, знаю, что такое остаться без матери. Меня воспитывал папа, он делал со мной уроки и все такое прочее. Он просто идеальный отец, всегда оказывался рядом, когда я нуждалась в нем. Это он вдохновил меня заняться изучением искусства и бизнеса, а когда мне исполнился двадцать один год, отец одним взмахом «обрезал пуповину» и предоставил мне полную самостоятельность.

— А сам отправился в плавание на яхте?

— Да, он давно мечтал об этом. Я могла бы отправиться с ним, но не люблю яхты, да и следовало дать отцу отдохнуть от меня. Перед отъездом он передал мне определенный капитал, по его мнению вполне достаточный, чтобы я жила безбедно, но недостаточный для того, чтобы я могла лениться и бездельничать.

— И он оказался прав?

— Безусловно. Часть денег я удачно вложила, а на остальные приобрела студию.

— Ах, да… студия. Странная идея, как она пришла вам в голову?

— Я совершенно случайно обнаружила в себе интерес к фотографированию людей в маскарадных костюмах. Как-то на благотворительном бале-маскараде я познакомилась с Крис Кейд, по эскизам которой было сшито большинство костюмов, и они мне настолько понравились, что я помчалась домой и вернулась с фотоаппаратом и несколькими кассетами пленки. Потом я показала фотографии Крис, и оказалось, что многие из сфотографированных людей захотели иметь копии своих фотографий. У Крис имелись кое-какие накопления, и мы оборудовали студию в комплексе «Пасифик Маркет». С тех пор наш бизнес значительно расширился, Крис готовит маскарадные костюмы, сдает их напрокат, устраивает показы, а я занимаюсь фотографиями.

— И люди платят деньги, чтобы увидеть себя на фотографии, скажем, в костюме игрока в крикет времен короля Эдуарда?

— Да, представьте себе.

— А кто обычно выбирает костюмы? Вы или сами клиенты?

— Когда как. Иногда люди приходят, уже твердо зная, чего они хотят, а бывает, что просто заходят с улицы без всякой идеи. Тогда они предоставляют выбор костюма нам. Я стараюсь подбирать костюмы, которые наиболее соответствуют внешности клиента. Например, я не стала бы наряжать Джона пиратом или укротителем львов. Себя бы не стала наряжать балериной, а вас монахом.

— Да я бы и не стал у вас фотографироваться, — буркнул Маркус.

— Вы поняли, что я имею в виду. — Ру пожала плечами. — Вас бы я нарядила пиратом, а может, надменным римским патрицием. Вы хорошо бы смотрелись в тоге и сандалиях, и нос ваш вполне вписался бы в этот образ. Вот в этом и заключается мой талант я могу моментально классифицировать людей.

— Талант довольно полезный, но опасный для тех, кого вы классифицируете. Меня, например, вы приняли за грабителя… или жулика.

Ру задумчиво посмотрела на Маркуса.

— А вы приняли меня за охотницу за наследством, каковой я на самом деле не являюсь. И вообще, я не то имела в виду. Когда я классифицирую людей, то моя фантазия касается прежде всего внешности. Я не пытаюсь с первого взгляда распознавать их сущность, характеры. Тут ведь легко ошибиться. Вот относительно вас я, похоже, здорово ошиблась, внешность ведь нередко бывает обманчивой.

— И в Джоне тоже, да?

— Джон есть Джон, — решительным тоном заявила Ру. — Это мужчина, за которого я собираюсь замуж, и не забывайте об этом.

— Мне бы хотелось, чтобы вы забыли об этом.

— Я не могу. Да и не хочу.

— Значит, говорить на эту тему больше ни к чему, не так ли?

— Вы правы, — согласилась Ру.

ГЛАВА 4

Они покинули маленькое душное кафе и под дождем вернулись к «лендроверу».

— Не нравится мне все это, — заметил Маркус, открывая дверцу для Ру. Он осторожно вывел машину на шоссе. — Придется ехать медленнее, а это значит, что дорога займет у нас больше времени.

— Но как бы там ни было, надо ехать.

Дождь не утихал. По мере того, как они все дальше отъезжали от побережья, пейзаж становился все более скудным, пышную растительность сменили заросшие лебедой и кустарником пустоши. Ру почувствовала, что ее вновь охватывает какая-то странная подавленность. Поначалу Ру решила, что так на нее влияет скудный пейзаж и монотонный дождь, однако все же была вынуждена признать, что дело не столько в пейзаже, сколько в ее спутнике. Она опасалась, что под влиянием Маркуса может растерять уверенность буквально во всем и злилась на него за это.

Если бы Ру почувствовала, что ее привлекает какой-то другой мужчина, она тут же порвала бы с ним всякие отношения, поскольку это было бы нечестно по отношению к Джону. Но Маркусу Грэму предстояло стать ее пасынком, и если бы даже она не отправилась вместе с ним в это неприятное путешествие, то все равно судьба неизбежно сведет их, когда она станет женой Джона.

И еще. Такое внезапное и сильное влечение к незнакомцу не могло основываться на глубоком знании его характера или на приятном ощущении от пребывания в его обществе. Ру с отчаянием призналась себе, что это просто действие половых гормонов. Привлекательный мужчина ворвался в ее жизнь, когда она находилась в ужасном состоянии, взял в свои руки бразды правления и теперь увозит ее на белом коне.

В этот момент Маркус заехал на автозаправочную станцию.

— Не хотите размяться? — предложил он.

— Да, спасибо. — Ру выбралась из машины, подошла к маленькому зданию станции, просмотрела продававшиеся там карты и проспекты, купила шоколадку и вернулась на место.

Маркус расплатился за бензин и уселся за руль. Ру попыталась представить себе, что рядом сидит наемный шофер или просто знакомый, и ее с ним ничего не связывает. Хорошо бы в действительности так относиться к Маркусу, но, похоже, у нее ничего из этого не получится.

Вскоре из-за плотных низких туч стало темно, и Маркус был вынужден включить фары. От монотонного стука дождя клонило в сон, но машину иногда подбрасывало на выбоинах, поэтому подремать Ру не удавалось. Она сидела, уставившись в лобовое стекло, но невольно боковым зрением наблюдала за руками Маркуса, лежавшими на рулевом колесе. Крупные ладони с длинными пальцами. Ру непроизвольно сравнила сильные пальцы Маркуса с ухоженными пальцами Джона, на одном из которых красовался старомодный перстень с печаткой.

Нет, в Джоне не было ничего… женоподобного. Но его образ безусловно постепенно бледнел в сравнении с Маркусом. Ру пыталась вспоминать о приятных минутах общения с Джоном, но это было все равно что вспоминать мимолетный курортный роман в каком-нибудь экзотическом месте.

Конечно, такие романы бывают довольно пылкими. Ру сама не один раз расставалась с новыми знакомыми с сожалением, обещая поддерживать отношения. Иногда они переписывались, но обычно переписка заканчивалась через несколько недель после расставания, и от таких романов не оставалось ничего, кроме фотографий и смутных воспоминаний.

Но ведь их отношения с Джоном нельзя назвать курортным романом. Ру знала его несколько месяцев, более того, они встречались в привычной для нее обстановке, у них имелись общие друзья. Джон часто приходил к ней в студию. Он нравился клиентам, друзья Ру с удовольствием приглашали его к себе домой. Ру было хорошо с Джоном, и она охотно согласилась стать его женой.

Ру покрутила на пальце обручальное кольцо, подаренное Джоном. Прекрасное кольцо, старинное и оригинальное. Фамильное украшение, по словам Джона. Интересно, а какое кольцо носила Дженнифер?

— Что с вами? — спросил Маркус. Ру бросила внимательный взгляд на его профиль и заметила глубокие складки вокруг рта. — Устали?

— Это вы должны были устать, ведь уже много часов за рулем. Если хотите, я могу сменить вас.

— Мне не впервой такие поездки.

— Не сомневаюсь. Однако и вы можете устать.

— Так оно и есть, я чертовски устал. Но нам надо проехать сегодня как можно больше, чтобы добраться до места всего с одной ночевкой.

— Так, может, я все-таки подменю вас на какое-то время? — снова предложила Ру.

— А вам приходилось раньше управлять такими машинами?

— Нет, я всегда ездила на машинах с автоматическим переключением скоростей.

— Возможно, вы подмените меня завтра, если прояснится погода и если позволит ваша лодыжка. А пока почему бы вам не поспать немного?

— Мне не хочется спать, просто…

— Просто у вас подавленное состояние, — подсказал Маркус. — Вы постоянно думаете о Джоне, не так ли?

— С чего вы взяли?

— Последние полчаса вы крутите на пальце кольцо. Будьте осторожны, если палец распухнет, то вы не сможете его снять.

— Я и не собираюсь снимать кольцо, мне его подарил Джон.

— И наверняка произнес при этом пышный комплимент и поцеловал вам ручку.

Ру промолчала…

Добравшись до Бурумбурры, они остановились возле гостиницы.

— Я надеялся, что мы сможем проехать еще немного, — сказал Маркус, — но у меня начинает двоиться в глазах, а кроме того, дальше по дороге очень мало мотелей. Ну, что, ночуем здесь?

Ру кивнула. Она замерзла, ноги затекли, ужасно хотелось принять горячий душ и забраться в постель. Но лучше бы это был душ в ее доме и собственная постель, поскольку Ру подозревала, что номера в местной гостинице далеки от привычного ей комфорта.

Она с трудом выбралась из «лендровера», словно провела в его кабине не один день, а несколько недель. Оступившись, Ру слегка подвернула ногу, вскрикнула от боли в лодыжке и ухватилась за дверцу машины.

— Ру? — Маркус моментально подскочил к ней. — Что с вами?

— Все в порядке, — пробормотала Ру сквозь зубы. — Сейчас я, наверное, в лучшей форме, чем вы. Просто слегка подвернула ногу. Лодыжка не болела, и я забыла об осторожности.

— Тогда идите оформляйтесь, а я возьму сумки.

— Ужасная погода. — Такими словами встретила Ру женщина за стойкой.

— Да, ужасная, — согласилась Ру и на секунду закрыла глаза.

— Издалека едете, да?

— Мы сегодня выехали с побережья. Нам надо две комнаты. Мой… мой пасынок сейчас придет и принесет вещи.

— Я дам вам двадцать первый и двадцать второй номера. — Женщина сняла с крючков два ключа и положила их на стойку. — Заполните регистрационные формы, а я перепишу данные вашей кредитной карточки, миссис?..

— Тревэлин. Ру Тревэлин. А моего пасынка зовут Маркус Грэм.

— Тревэлин. Хорошо. Меню завтрака вы найдете в комнатах, вам надо до одиннадцати сделать заказ и оставить меню в коридоре. Можете позавтракать в номере или столовой, завтрак у нас с семи до десяти. Вы с мальчиком, наверное, не ужинали?

— Еще нет, — тихо промолвила Ру.

— Столовая работает до девяти, боюсь, она уже закрыта, но вы можете до одиннадцати заказать что-нибудь в номер. Просто позвоните, и вам все принесут. Вот ваши ключи. — Женщина улыбнулась Ру, и в этот момент, толкнув плечом дверь, в вестибюль вошел Маркус с сумками.

— Все в порядке, Ру? — поинтересовался он.

Ру едва не рассмеялась, увидев, как вытянулось от изумления лицо женщины.

— Что это с ней? — спросил Маркус, когда они стали подниматься по лестнице.

— Думаю, она ожидала, что мой пасынок гораздо моложе и не столь угрожающего вида. — Маркус наградил Ру ироничным взглядом, и Ру почувствовала, что краснеет. — Послушайте, должна же я была как-то назвать вас! Я не могла сказать, что вы мой друг, потому что таковым вы не являетесь.

— Да, это уж точно.

— И спутником я не могла вас назвать.

— Могли сказать, что я ваш бедный родственник.

— Я просто не сумела подобрать нужного слова. Так, мы пришли… двадцать, двадцать один…

— И двадцать два. Я провожу вас в номер.

Поскольку Маркус нес ее сумку, Ру не могла возразить. Она отперла дверь и включила свет. Комната оказалась типичной для провинциальных гостиниц: двуспальная кровать, стол и кресла, небольшой холодильник, кофейный столик, два цветных эстампа на стенах. Ру комната не понравилась с первого же взгляда — уж больно безликая.

— Не надо воротить нос, эта комната — дворец по сравнению с некоторыми, в которых мне приходилось останавливаться, — заметил Маркус, без труда разгадав ее мысли. Он поставил сумку Ру на пол. — На сколько заказывать ужин?

— Я не голодна, — ответила Ру. И это было правдой, ей весь день не хотелось есть.

Маркус взял меню в коричневой папке, лежавшее на телевизоре.

— Как насчет супа? — спросил он, игнорируя слова Ру. — Обычно он бывает вполне съедобным. Возможно, даже домашнего приготовления.

— Хорошо, — согласилась Ру.

— Цыпленок или тыква?

— Все равно. — Ру закусила губу, ей не терпелось выставить Маркуса из номера и побыть одной. — Вы не могли бы позвонить и сделать заказ из своего номера? Мне надо привести себя в порядок.

Маркус понял намек и положил меню на место.

— Разумеется. Полчаса вам хватит?

— Вполне.

Он ушел, а Ру удалилась в ванную, чувствуя, как начинает спадать напряжение. Ванная оказалась очень скромной, как и комната, но вода была горячей, а полотенца большими и чистыми. Ру долго стояла под душем, вымыла волосы, затем завернулась в одно полотенце, а из другого соорудила на голове тюрбан. Решив переодеться, она принялась рыться в сумке, но, поскольку собиралась в спешке, выбор одежды был небольшим. Ру остановилась на старых джинсах и топе нежного абрикосового цвета. Надев их, она стала вытирать волосы, но в этот момент раздался стук в дверь.

— Одну минутку! — крикнула Ру и вытащила из сумки белый пуловер. — Минутку, — повторила она, направляясь к двери. Стук повторился, но сейчас он исходил откуда-то сзади. Ру обернулась и увидела, как открылась дверь, которую она посчитала дверцей шкафа, и взору ее предстал Маркус Грэм, посвежевший после душа, в молескиновых брюках и рубашке кремового цвета.

— Откуда вы появились? — удивилась Ру.

— Нам дали смежные номера, вы не знали?

— Нет, не знала.

— А что же, вы думали, находится за этой дверью?

— Шкаф или что-то в этом роде. Та женщина внизу даже не упомянула о смежных номерах. Наверное, она подумала, что вы маленький мальчик…

— Которого ночью может одолеть тоска?

— Думаю, вам лучше вернуться туда, откуда вы пришли. — В этот момент полотенце слетело с ее головы, Ру попыталась удержать его, но было поздно. Мокрые волосы рассыпались по плечам, и она почувствовала, что сгорает от стыда. Сначала она неловко оступилась возле «лендровера», потом эти смежные номера, и вот теперь классическая сцена — женщина выходит из ванной… Хорошо еще, что она успела одеться! Но Маркус продолжал пялиться на нее, и в воздухе явно чувствовалось… нежелательное напряжение.

— Прекратите таращиться, — воскликнула Ру. — Вы наверняка не в первый раз видите женщину с мокрыми волосами. — Она улыбнулась, пытаясь снять напряжение. — Если не желаете уходить, то хотя бы сядьте и позвольте мне высушить волосы. Вы заказали суп?

— Заказал. Будем есть каждый в своем номере? Или вы позволите мне отужинать в вашем? Тут стол больше, и у меня к тому же не работает электрический чайник.

— Ладно, раз уж вы здесь, то оставайтесь, — смилостивилась Ру. Она замотала волосы полотенцем. — Ведь ужинали же мы вместе вчера вечером… когда вы наконец проснулись.

Маркус вздохнул.

— Сколько воды утекло с тех пор. — Он продолжал смотреть на Ру, и она пожалела, что у нее не хватило времени надеть пуловер. Топ без сомнения был красивым, и все же хотелось бы иметь что-то сверху.

— Садитесь, — повелительным тоном приказала Ру, но вместо этого Маркус подошел к ней и протянул руку. Ру вся напряглась, но Маркус просто пощупал край полотенца.

— Оно совсем мокрое, я принесу вам из своего номера сухое. — Он повернулся и удалился в свой номер.

Если у тебя сохранилась хоть капелька разума, то ты запрешь эту дверь между номерами, сказала себе Ру, но не сделала этого. Во-первых, Маркус, мог решить, что она испугана, а во-вторых, в этом не было необходимости. Она невеста Джона, и Маркус знает об этом.

Он вернулся буквально через несколько секунд, неся в руках полотенце. Но когда Ру попыталась взять у него полотенце, Маркус покачал головой.

— Я сам вытру вам волосы, — небрежным тоном бросил он. — Садитесь. — Ру запротестовала, но Маркус накинул полотенце ей на голову и силком усадил в кресло. — Наверное, вы обычно пользуетесь феном.

— Нет, — возразила Ру, все еще задыхаясь от возмущения, — я обычно даю волосам высохнуть естественным путем. Не трите так сильно, а то утром они будут спутанными. И вообще не трите, оставьте меня в покое.

— Простите. — Маркус перевернул полотенце сухим концом и продолжил свое занятие, но уже более нежно. — Так лучше!

— Ммм, — промычала Ру. Ей не нравилось то, что делал Маркус, и она понимала, что надо встать с кресла, но полотенце закрывало видимость, и если она сейчас резко встанет, то может врезаться в Маркуса. Только этого ей не хватало. — Хватит, прекратите!

— А Джон вытирает вам волосы? — поинтересовался Маркус, и голос его прозвучал как-то отрывисто.

— Нет.

— А почему?

Потому что она никогда не просила его об этом. Потому что он никогда не предлагал. И еще потому, что Ру всегда гордилась тем, что при встречах с Джоном она всегда тщательно одета и причесана. Но ведь Маркус тоже не предлагал ей вытереть волосы, он просто занялся этим, решив, что с ее стороны возражений не будет.

— Вот это не ваше дело, — отрезала Ру. — Но уж если вам так хочется знать, я всегда мою волосы по утрам.

— Ну и что?

— А то, что я делаю это тогда, когда Джона нет рядом.

— Почему же его нет рядом?

— Потому что у него имеются другие дела. А я предпочитаю встречать его тщательно ухоженной, а не неряхой. Так, спасибо, вполне достаточно.

Ладони Маркуса замедлили движение.

— Достаточно вытирать волосы или достаточно вопросов?

— И того, и другого.

— Нет, не достаточно. — Маркус отбросил в сторону полотенце, но не успела Ру встать, как его ладони снова оказались на ее голове. Сейчас, в отсутствии полотенца, Ру могла почувствовать тепло и силу его пальцев, которые ритмично массировали череп, постепенно опускаясь к затылку. — Вы очень напряжены, — тихо промолвил Маркус. — И если не расслабитесь, то будете страдать от мигрени.

— Я никогда не страдаю от мигрени.

— Вам нравятся абсолютные категории, не так ли, Ру? Да или нет, черное или белое, и ничего между ними.

— Да, пожалуй. Это делает жизнь гораздо проще, нет необходимости беспокоиться о каких-нибудь серых оттенках. Прошу вас, прекратите.

— Что прекратить?

— Прекратите трепаться, я этого не люблю.

— У моей мамы часто случались приступы мигрени, — продолжил Маркус. Пальцы его двинулись вперед, касаясь висков. — Напряженное состояние вызывает головную боль, и в этом случае очень хорошо помогает массаж.

— Теперь понятно, откуда у вас такой большой опыт.

Маркус тихонько хохотнул.

— Нет, Ру, я никогда не делал массаж своей матери. Этим с большим искусством занимался Джон. Он говорил, что это помогает маме уснуть беззаботным сном.

— Но я не собираюсь спать, пока не поужинаю, — возмутилась Ру. — И повторяю еще раз: в массаже нет никакой необходимости, потому что я не страдаю мигренями. Не нужен мне ваш массаж, и я не ваша мама.

— Я это знаю. И несмотря на то как вы представили меня внизу, я не ваш пасынок. Да и никогда им не буду.

Пальцы Маркуса скользнули к подбородку Ру, их ласковое прикосновение заставило ее задрожать. Кресло, в котором она сидела, казалось теперь ловушкой.

— Позвольте мне встать! — вскричала Ру, тяжело дыша.

— Пожалуйста, как вам будет угодно. — Взгляд Маркуса был прикован к груди Ру, вздымавшейся под топом, но он сделал два шага назад и шутливо поклонился.

— Неужели? — Ру неловко поднялась с кресла и ощутила боль в лодыжке. Она откинула волосы с лица и уставилась на Маркуса. — Не знаю, что за игру вы ведете, Маркус, но это нечестно. И я не позволю играть с собой в кошки-мышки, тем более вам. — Ру сложила руки на груди, поза ее была настолько напряженной, что, казалось, сделай она еще хоть одно движение, и тут же разлетится на куски.

— Нечестно по отношению к кому? — Маркус упер руки в бока, но его голубые глаза внимательно следили за Ру. Ей пришлось сглотнуть слюну, только после этого она смогла говорить.

— По отношению ко мне или к Джону. Но, возможно, я снова ошиблась в вас, и вы по натуре просто смутьян, доставляющий людям неприятности.

— Да, возможно, вы ошиблись.

— А может, у вас нет никаких благородных чувств, и вы садист, из тех, что получают удовольствие, отрывая крылышки у бабочек? Или вам просто нравится запугивать людей? И приставать к женщинам, которые хотят, чтобы их оставили в покое?

— Вы ошибаетесь. Если хотите знать, я не садист… и не мазохист.

— Тогда как можно назвать то, что вы делаете?

— Вы прекрасно понимаете, что я делаю.

— Хорошо, я скажу вам, — сердитым тоном заявила Ру. — Вы ведете себя по-хамски. Но почему объектом такого поведения вы выбрали меня? Уверена, у вас полно знакомых женщин.

Маркус пожал плечами.

— Есть несколько.

— Вот и приставайте к ним, а меня оставьте в покое. Или вам доставляет удовольствие преследовать женщину, которая вам не доступна?

Маркус покачал головой.

— Доступна, не доступна, я и не думал об этом.

— А следовало подумать!

— Послушайте, я могу думать только о том, что хочу вас, и я знаю, что и вы хотите меня. И если я хоть немного разбираюсь в людях, то могу сказать, что не вызываю у вас отвращение.

Похоже, ты очень хорошо разбираешься в людях, подумала Ру, охваченная паникой. Она облизнула губы и решила перейти в наступление.

— Это всего лишь ваши фантазии… плюс плотское желание. Я выхожу замуж за Джона…

— Помолчите и дайте мне закончить, — оборвал ее Маркус. — Лучше слушайте меня, а не бормочите об этом чертовом Джоне. Мои чувства к вам — это не просто плотское желание. — Слова Маркуса звучали настолько пылко, что Ру молча уставилась на него, боясь даже пошевелиться. — Я хочу вас, — повторил он тихо и как-то зловеще, — и я поясню вам, что я имею под этим в виду.

— Я и так это знаю, — процедила Ру, сквозь стиснутые зубы. — Вы хотите переспать со мной. Но предупреждаю, у вас ничего не получится!

— Да вы не имеете ни малейшего понятия об истинном смысле моих слов. Да, я хочу обладать вами, но это не самое главное. Я хочу обладать вами везде: в постели, в душе, на деревенской лужайке, в огне и в воде, при свечах на кухне и в грязном мотеле, в одежде и без нее… Я хочу именно вас, Ру Тревэлин, и это желание постепенно сводит меня с ума.

Этот очень необычный монолог обрушился на Ру, словно удар грома, но она быстро взяла себя в руки.

— Я собираюсь замуж за Джона, — продолжала стоять на своем Ру. — Боже мой, да вы сами понимаете, о чем говорите? У вас явно не в порядке с головой, Маркус Грэм, вы же знаете меня всего один день!

Маркус запустил пальцы в волосы и как-то внезапно обмяк.

— Ру, а как долго вы знаете Джона?

— Несколько месяцев. Но уж никак не один день.

— Несколько месяцев… Через два дня у вас назначена свадьба, а он исчез, и от него нет никаких известий. Так что же хорошего вам дало то, что вы знаете его несколько месяцев? Разве он не предал ваше доверие?

— У него были важные дела в поместье.

— Но, похоже, его там нет. И вы не знаете, где он и когда вернется. Джон смылся, поддавшись какой-то своей прихоти. Разве так поступает мужчина, намеренный оправдать доверие невесты и сдержать свои обещания?

— Не думаю, что он сделал это нарочно, — возразила Ру, сбитая с толка разумными рассуждениями Маркуса.

— Возможно. Вполне вероятно, что он рассчитывал вернуться к свадьбе, но это не снимает вопроса. Зачем он вообще уехал? Как он мог уехать в такой важный момент вашей жизни? Черт побери, вы говорили, что не бывали вместе по утрам, и я догадываюсь, что вы вообще не спали в объятьях друг друга.

— Мужчины его поколения…

— Они точно такие, как и все остальные, когда вопрос касается того, чтобы затащить женщину в постель при первой же возможности. Но у вас с Джоном, похоже, дело до близости не дошло. Вообще-то Джон во многих отношениях неплохой парень, и женщин он любит. Ему нравится угощать их ужином в ресторане, дарить цветы, покупать подарки. Он любит романтическую музыку и шампанское… но не более того. Нет, я не говорю, что он голубой, просто его больше увлекает ухаживание, чем обладание женщиной. Ради Бога, я знаю Джона, ведь он был женат на моей матери!

— Но вы не знаете меня, — холодно заметила Ру.

— Ошибаетесь, вас я вижу насквозь.

— Вы просто не можете меня знать, мы только вчера познакомились. Это не ваше дело, и оно никогда не будет вашим, но раз уж на то пошло, я вам сообщу кое-что. Вы сказали, что Джона не слишком интересует секс. Неужели вы думаете, что я еще не поняла этого?

— Поняли, наверное, вы же не ребенок.

Ру насмешливо хмыкнула.

— Должна сказать, что у любой взрослой девчонки в этом плане опыта гораздо больше, чем у меня. И дело тут не в боязни, не в отсутствии возможностей, не в каких-то моральных соображениях. Просто мы с Джоном одинаковы в этом плане, поэтому так хорошо подходим друг другу. Меня тоже не слишком интересует секс.

Маркус уставился на покрасневшую Ру, он смотрел так секунд двадцать, потом рассмеялся.

— Что здесь смешного? — поинтересовалась Ру ледяным тоном.

Маркус покачал головой.

— Ру, любовь моя, вы меня доконаете. Это самое смехотворное заявление, которое я услышал от вас.

— Но это правда!

— Чушь. — Маркус медленно оглядел Ру и снова покачал головой. — А что это у вас на плече? — спросил он, закончив осмотр.

— Родимое пятно.

— Родинка?

— Нет, если бы это была родинка, я бы, наверное, удалила ее. Просто пигментация кожи. Если оно вас смущает, я его прикрою. А вот Джона оно не смущает.

Маркус протянул руку и откинул в стороны волосы Ру. Они еще не совсем высохли, и пушистые кончики прилипли к его пальцам, когда он дотронулся до небольшого коричневого пятнышка, примостившегося на коже Ру, словно бабочка.

— Оно имеет форму сердца, — поделился Маркус с Ру своим открытием. — Вы носите сердце на плече. — Его пальцы нежно обвели родимое пятно. — Вы его не чувствуете, но вот оно. Оно прекрасно.

Ру почувствовала, что ей тяжело дышать, и попыталась отвернуться, но Маркус остановил ее, а затем неожиданно прижал к себе. Наклонив голову, он поцеловал родимое пятно, а потом его губы коснулись пульсировавшей на шее Ру жилки. Ру стояла, не шевелясь, в его объятьях, но затем предприняла попытку вырваться.

Маркус еще сильнее прижал ее к себе.

— Я и раньше замечал, — признался он, касаясь пульсирующей жилки языком, — а это значит, что вы обманывали меня с самого начала. Учащенный пульс, затрудненное дыхание, расширенные зрачки… Дорогая, глаза у вас сейчас почти черные. Джон когда-нибудь видел вас такой, с глазами, черными как смоль?

— Прекратите! — вскричала Ру. — Отпустите меня, или я вас укушу!

— Вы в полной безопасности, но я не отпущу вас, пока не добьюсь своего. — Маркус медленно провел ладонями по спине Ру, чувствуя, как она дрожит, сдерживая себя, чтобы не поддаться его ласкам. Он снова поцеловал ее в шею, затем в губы. Ру издала тихий звук, похожий на всхлипывание, и Маркус ласково прижал ее к себе. — Вот видите? — Он прижался щекой к ее волосам. — В вас бушует настоящий ураган страсти, но если вы выйдете замуж за Джона, большая часть вашей страстности пропадет понапрасну.

— Не далее, как сегодня утром, вы обещали хорошо вести себя, — напомнила Ру.

— И говорил это совершенно искренне. Но то было прежде, чем я провел целый день рядом с вами в машине. Как вы думаете, почему я весь был в поту, когда мы приехали сюда?

— Вам пришлось долго вести машину в условиях плохой видимости, и кроме того, вы еще не отошли от утомительного перелета.

— Мне и раньше приходилось несколько раз совершать такие поездки. Нет, все дело в вас. Да, я весь день боролся с дорогой и плохой погодой, но главное заключается в том, что я весь день боролся с желанием обнять вас, поцеловать и обнаружить, что вы испытываете те же чувства, которые испытывали во время нашего утреннего мимолетного поцелуя. Но это только одна проблема.

— Вот как?

— А теперь я доказал себе, что был прав относительно ваших чувств, и не думаю, что смогу отпустить вас после всего этого.

Маркус снова поцеловал Ру, чувствуя, что тяжело дышит, дрожит, а желание все сильнее и сильнее захлестывает его… В этот момент раздался стук в дверь, и голос посыльного возвестил, что он принес ужин. Маркус был вынужден отпустить Ру, он взглянул в ее ошеломленные глаза и усадил в кресло. Затем забрал ужин, который посыльный тактично оставил на столике за дверью, и расставил тарелки на столе. Усевшись в другое кресло, он взглянул на нее и увидел пылающие румянцем щеки и застывший взгляд, в котором читалось страдание.

— Ру, не смотрите на меня так. — В его тоне звучали ласка и забота. — Я не собираюсь вас насиловать. Повторяю: вы в полной безопасности.

— Но вы же прекрасно понимаете, что мне неприятны ваши поступки и слова. О какой безопасности тут может идти речь?

— Я не делаю ничего плохого, просто пытаюсь открыть вам глаза на факты.

— Неужели вы думаете, что я буду беспокоиться о каких-то, как вы их называете, фактах, когда Джон пропал? — жалобным тоном промолвила Ру.

— Значит, надо понимать, что я просто жуткий негодяй, который пристает к вам, в то время как вы обеспокоены судьбой Джона и желаете избавиться от меня? — изрек Маркус и нахмурился.

— Именно так. А еще мне ужасно стыдно. Нет, не трогайте меня! — вскричала Ру, увидев, что Маркус тянет к ней руку. — Вы уже добились своего, открыв мне глаза на те свойства моей натуры, о которых я ничего не знала и которые мне не нравятся.

— Нет, вам понравилось, — уверенно заявил Маркус. — Я не выдумал ваши ответные чувства.

— А я и не сказала, что вы их выдумали. Но мне не понравилось то, что я обнаружила в себе: оказывается, я могу так вести себя с мужчиной, с которым только что познакомилась. И это когда я обручена с другим мужчиной, который исчез!

— Но вы не можете бороться со своими чувствами.

— Вы говорите о чувствах. Они не столь важны, пока живешь в согласии с ними. Но представьте себе такую ситуацию: всю прожитую жизнь вы считали себя порядочным человеком, но вдруг поддались соблазну и увели невесту или жену у лучшего друга. И не потому, что не можете жить без нее, а так, ради развлечения. Сделав это, как вы впоследствии будете чувствовать себя? Испытывать гордость или сгорать от стыда?

— В нашем с вами случае мне совершенно нечего стыдиться. Вы не какая-то вещь и принадлежите самой себе, а не Джону. Вы даже не жена ему.

— Но буду. Если мы найдем его. И если с ним все в порядке.

— Ладно, я могу подождать, пока мы выясним, что случилось с Джоном. Мне будет невыносимо тяжело, но я уйду и проведу ночь в своем номере.

— А зачем вы вообще явились сюда?

— Испугался, что если мы действительно завтра отыщем Джона, то вы из чувства порядочности не откажетесь от свадьбы, особенно если с этим идиотом случилось какое-нибудь несчастье. — Маркус помотал головой. — Я не испытываю гордости, моя дорогая, однако я бы еще меньше гордился собой, если бы отступил и отдал вас ему, не предприняв ни малейшей попытки убедить вас изменить свое решение.

— А нельзя было попытаться убедить меня, не приставая ко мне?

— Я пробовал, помните? Но ничего из этого не вышло. Вы только что-то бормотали про Джона и спорили со мной. А я не тот человек, который может отступить и упустить свое счастье.

— При этом, похоже, вас не слишком заботит чужое счастье, например — Джона. Что он вам сделал плохого?

— Ничего, если не считать того, что он для меня, словно заноза в шее! И не думайте, что я пытаюсь отбить вас именно у Джона. Я действовал бы точно так же, если бы речь шла о любом другом мужчине. Я сердцем чувствую, что вы принадлежите мне.

— Но вернись Джон вовремя из поместья, мы с вами встретились бы только в субботу на свадьбе… если бы вообще встретились. Тогда бы вам уж точно пришлось хранить свои чувства в тайне, так почему бы не сделать это сейчас?

— От одной только мысли о подобном исходе меня охватывает чувство сродни кошмару. — Маркус грустно улыбнулся. — Насколько я понимаю, вы не хотите провести со мной ночь? Не позволите мне доказать правильность моих слов?

— Нет. Мне предстоит завтра провести с вами целый день, этого более чем достаточно. И поверьте, я не осталась бы с вами, будь у меня хоть какой-то выбор спутника в поисках Джона. Прошу вас, Маркус, не делайте этого больше. А сейчас уходите, и оставьте меня в покое.

— Что ж, ладно, я забираю свой ужин и удаляюсь в одинокую постель.

Маркус взял поднос и решительно направился к двери, соединяющей номера.

— Будет лучше, если вы запрете дверь, — бросил он через плечо. — Я могу бродить во сне. И кто знает, вдруг и вы — случайно, разумеется — станете бродить.

Шутка получилась грубоватой, и Маркус не удивился, услышав, как Ру заперла за ним дверь. Она дала ему понять, что восприняла его слова серьезно.

Маркус съел остывший суп и лег в постель, злой на себя, на Ру, на Джона и вообще на всю ситуацию в целом. Но, с другой стороны, он не испытал бы удовольствия, если бы Ру бросилась в его объятья, не сопротивляясь. В прошлом Маркус всегда избегал иметь дело с невестами или чужими женами, считая, что если женщина не верна жениху или мужу, то и ему она не станет хранить верность. Пусти его Ру сегодня в свою постель, он, конечно, воспользовался бы моментом, но наслаждение от обладания Ру было бы наверняка омрачено. И несмотря на уязвленное самолюбие, на мрачную перспективу будущего, в глубине души Маркус радовался тому, что эта женщина оказалась столь чистой и честной.

ГЛАВА 5

Они не заказали с вечера завтрак, поэтому на следующее утро встретились в столовой.

Прошедшая ночь была одной из тяжких в жизни Ру. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставало лицо Маркуса, а прикосновение простыней к коже напоминало прикосновение его губ и рук. Ру лежала, свернувшись клубочком, и дрожала. Эта дрожь, вызванная воспоминаниями о Маркусе, была сильнее той, которую она когда-либо испытывала в присутствии Джона. Ей нравились поцелуи и нежная забота Джона, но их отношения напоминали светскую игру. Ру ожидала от брака с ним приятных бесед, нежной дружбы. И вот теперь несколькими удачно подобранными фразами и несколькими пылкими поцелуями Маркус разрушил всю ее уверенность.

Ради Бога! — простонала про себя Ру. Это были всего лишь поцелуи… ничего серьезного. Но тут же вздрогнула при мысли, что Маркус одними лишь поцелуями смог вогнать ее в такое состояние. А если бы он пошел дальше? Что было бы с ней, если бы губы Маркуса опустились к ее груди, а руки сняли с плеч бретельки топа?

От этих рассуждений Ру охватила такая волна желания, что она заметалась по постели и прижала ладони ко рту от страха перед тем, что может вскочить, отпереть дверь, соединяющую номера, и позвать Маркуса. Или, хуже того, пробраться к нему в номер и юркнуть в постель.

Ру расплакалась, слезы намочили подушку, и ей пришлось перевернуть ее. Потом она прошла в ванную, сполоснула лицо холодной водой, сняла топ, надела вместо него футболку и пуловер и снова легла.

Когда Ру наконец удалось уснуть, она видела такие непристойные сны, что, будь ее воля, ни за что бы больше не встретилась с Маркусом Грэмом.

Утром Ру приложила максимум усилий, чтобы привести в порядок лицо. Волосы она зачесала назад и завязала хвост, глаза закрыла солнцезащитными очками, щеки намазала бледным тональным кремом, надеясь, что это поможет скрыть предательский румянец, который, как она знала, непременно появится на щеках в момент встречи с Маркусом.

В столовой Ру взяла в буфете кукурузные хлопья с молоком и кофе, хотя есть совершенно не хотелось. После знакомства с Маркусом Грэмом у нее явно пропал аппетит. Даже шоколадка, купленная вчера, до сих пор валялась в сумке. Ру специально выбрала столик в отдаленном углу, рассчитывая хоть на время оттянуть неприятный момент встречи с Немезидой в образе будущего пасынка.

Маркус присоединился к ней через пару минут, одетый как и прошлым вечером. Невольно Ру вспомнилось тепло его кожи, которое она ощутила сквозь старенькую, истончившуюся от стирок рубашку.

— Вам следовало бы подкрепиться более основательно, — заметил Маркус, оценив завтрак Ру.

— Беспокойтесь о собственном аппетите, — огрызнулась та.

— Не забывайте, нам предстоит ехать весь день.

— Я вообще не могу есть, когда вы смотрите на меня.

— Не будьте такой застенчивой.

— Дело не в застенчивости, Маркус. Я действительно не могу есть, когда вы так смотрите на меня. Мне неприятно вам это говорить, но вы просто отбиваете у меня аппетит.

— Я могу пересесть за другой столик…

— Вот спасибо! И лучше бы этот столик находился где-нибудь в… Антарктиде!

—…но не стану этого делать. И не смотрите на меня с таким оскорбленным видом. Привыкайте к сложным ситуациям. — Маркус намазал кусок хлеба маслом и мармеладом, разрезал его пополам и положил одну из половинок перед Ру. — Ешьте.

— Прекратите командовать, вы не имеете на это права, — заявила Ру ледяным тоном.

— Как сказать, ведь ключи от «лендовера» у меня.

— Ну и что?

— А то, что если я захочу, то уеду отсюда без вас.

— Но это чистой воды шантаж! — возмутилась Ру. — Нет, вы не сделаете этого, вам не позволят.

— Кто не позволит?

— Персонал гостиницы.

— Большинство людей не любят вмешиваться в чужие дела.

— Но вы же вмешиваетесь в мои дела. Пытаетесь разрушить мое будущее, покушаетесь на мою свободу, на право выбора и многое другое.

— Тут вы правы. Поэтому, если вы как следует не поедите, я вас с собой не возьму.

Внезапно Ру осознала, что ее упрямство походит на детский каприз. Она не думала, что Маркус на самом деле оставит ее здесь, да и не хотелось устраивать сцену в этой маленькой гостинице. Ей следовало незамедлительно взять себя в руки.

— Ладно, — согласилась она и заставила себя откусить кусок хлеба с маслом и мармеладом, чуть не подавившись при этом. Аромат кофе вызывал у нее неприятные ощущения в желудке, а от запаха одеколона Маркуса кружилась голова. На лбу выступили капельки пота…

— Вы уже решили, как поведете себя, когда и если мы найдем Джона? — поинтересовался Маркус.

— Я еще не думала об этом. Но, естественно, мы все выясним и назначим новую дату свадьбы… если он не передумал.

— А что насчет нас?

— Нет никаких нас. И никогда не будет. Сколько раз мне еще повторять вам это?

— Но мы есть, — возразил Маркус. — И я бы сказал, что нас с вами озарила внезапная вспышка молнии. А вспышка молнии — это очень заметное явление, которое невозможно игнорировать. Кстати, вопреки расхожему мнению, молния попадает много раз в одно и то же место. Джон, возможно, спокойный и интеллигентный человек, но он отнюдь не дурак. Неужели вы думаете, что он не заметит сияние этой молнии?

— Не будет никакого сияния, если мы с вами станем держаться подальше друг от друга, — проворчала Ру.

— Даже если бы я пожелал проявить благородство, а я этого не желаю, то нам с Джоном все равно придется встречаться в поместье, чтобы обсуждать наши дела. Мы всегда спорим во время таких встреч, но дело не в этом. Если вы выйдете замуж за Джона, мы все равно будем с ним встречаться. Возможно, раза два-три в год, но и это довольно часто. А во время этих встреч нас снова и снова будут озарять вспышки молнии!

— Но к тому времени она может совсем ослабеть, я уверена, что так оно и будет.

— А может, и нет. Редкость наших встреч как раз и не позволит ей потерять свою яркость. Черт побери, Ру! Как бы я хотел, чтобы мы познакомились при других обстоятельствах. А что, если бы в один прекрасный день я просто зашел к вам в студию и пригласил на свидание?

— Я не пошла бы, потому что не встречаюсь с клиентами.

— Но ведь стали встречаться с Джоном.

— Джон не обычный клиент. Он приводил в нашу студию знакомых, и я даже серьезно подумывала над тем, чтобы предложить ему комиссионные. И кроме того, с ним я чувствовала себя в безопасности. Знала: если он приглашает меня поужинать, то после ужина мне не придется отбиваться от него в машине или на пороге своего дома.

— А от меня этого можно ожидать, да?

— Для меня вы, во всяком случае, возмутитель спокойствия, и мне стоит вас опасаться.

— Вот спасибо. — Впервые с прошлого вечера Маркус наградил ее ироничным взглядом. — Ладно, Ру, возможно, мы с Джоном выступаем в разных категориях. Наверное, вы поняли это и теперь опасаетесь за свое целомудрие. Но если бы мы встретились с вами при других обстоятельствах, если бы я назначил вам свидание, а вы согласились, то наши отношения были бы совсем иными. Мы могли бы встречаться и позволить нашим чувствам развиваться естественным путем. Да, все было бы иначе! Я понимаю, что действую слишком напористо, но что мне делать, коль у меня практически нет времени для того, чтобы произвести на вас благоприятное впечатление? Если бы только я располагал временем…

— Как много «если», — усталым тоном промолвила Ру. — Мы встретились слишком поздно, и что касается меня, то лучше бы вообще не встречались. Вы напугали меня, Маркус, и теперь я боюсь даже саму себя. Я решила связать свою жизнь с Джоном и не собираюсь из-за вас менять это решение. А теперь — прошу вас! — оставим эту тему.

Маркус неожиданно улыбнулся.

— Ладно, но с одним условием. Я не буду больше сегодня говорить об этом, если вы как следует позавтракаете, не будете выглядеть такой несчастной и пообещаете хорошенько подумать над моими словами.

— Ужасно много условий.

Маркус вскинул руки.

— Мог бы выдвинуть и более жесткое условие: если вы серьезно подумаете о том, чтобы порвать с Джоном и дать мне шанс завоевать вас. В конце концов, вы же сами признали, что он мог передумать жениться на вас. Представляете себе трагичность такой ситуации — вы находите жениха, а он уже раздумал жениться.

— Хорошо, — согласилась Ру. — Я подумаю над вашими словами. Это в любом случае лучше, чем весь день выслушивать ваши уговоры. Но не обольщайтесь. Кстати, а откуда мне знать, что вы сами сдержите свое обещание?

— Если не сдержу, то можете освободить желудок от завтрака. И улыбнитесь вы, ради Бога. Та женщина, у стойки портье, она ведь наблюдает за нами, и если вы будете продолжать смотреть на меня, как на врага, она может сделать некие выводы и позвонить в полицию. — Маркус рассмеялся, но не слишком весело. — Она, наверное, думает, что я похитил вас и удерживаю силой. Может, вы разубедите ее, пока я буду переносить наши вещи в машину?

— Хорошая идея, — буркнула Ру и откусила кусочек хлеба.

— Да, перед тем, как спуститься на завтрак, я попытался дозвониться в поместье, — вспомнил Маркус. — Ничего нового. А номер телефона гостиницы в Оушн-Майл, где жил Джон, был все время занят, так что, если хотите, можете позвонить туда по дороге из машины.

— Спасибо за заботу. Я еще позвоню домой проверить, нет ли сообщений. А вдруг Джон уже вернулся? Тогда и нам придется ехать обратно.

— Если так, то я ему шею сверну. Ешьте.

Ру подчинилась и стала есть.

Возвращая ключи от номеров, Ру через силу улыбнулась женщине за стойкой и заверила ее, что комнаты отличные.

— Мой пасынок сопровождает меня в родовое поместье, — пояснила она. — Мы намеревались лететь самолетом, но из-за забастовки пришлось ехать на машине.

Женщина сочувственно кивнула.

— Надеюсь, в поместье все в порядке? Эта ужасная погода…

— Нет-нет, нам просто надо там кое с кем встретиться.

— Тогда лучше не задерживаться. Сегодня с утра светит солнце, но радиопрогноз обещал ухудшение погоды к полудню.

— Будем надеяться, что прогноз ошибочный. Мне так надоели эти нескончаемые ливни!

Прояснилось еще на рассвете, и теперь от асфальта автомобильной стоянки под лучами солнца поднимался легкий пар.

— Хорошее сегодня утро! — воскликнула довольная Ру, усаживаясь в «лендровер». — Скажите, когда устанете вести машину, и я подменю вас. Моя лодыжка уже почти в порядке.

— Ладно, там видно будет, — ответил Маркус. — Надеюсь, вы не будете весь день сидеть и молчать? И прижиматься к дверце, если я ненароком дотронусь до вас?

— Нет, не буду. — Она улыбнулась, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— А впрочем, я уже по горло сыт тем, что вы встречаете меня в штыки. Так что в следующий раз я дотронусь до вас лишь тогда, когда вам самой этого захочется.

— И не надейтесь!

— А я и не надеюсь, но помечтать-то можно! Не волнуйтесь, вы в безопасности от пиратских абордажей. Так что не сидите с таким подавленным видом.

— Ладно, будем разговаривать, если только вы не станете касаться опасных тем. А еще лучше, расскажите мне о своем детстве в поместье. У вас, наверное, было скучное, одинокое детство.

— На самом деле нет. Я не был одинок, дружил с детьми пастухов, хотя, конечно, они вели кочевой образ жизни. Постоянным моим другом был Тим Мэрфи. Мы редко встречались с ним вне школы, но постоянно переговаривались по телефону и рации. Были и другие соседи, например Хоршемы. Старик Хоршем и его сын Фил, который женился на местной девушке по имени Лайза. Их поместье рядом, всего в паре часов езды, поэтому мы виделись не реже раза в месяц. Я ездил с мамой за покупками в Роселлу, иногда во время каникул Джон вывозил меня куда-нибудь. Но, боюсь, я так и не оценил прелесть семейных прогулок, потому что, когда мама вышла замуж за Джона, я был подростком и, как все в этом возрасте, уже начал сторониться таких развлечений. А кроме того, я был ужасно застенчивым.

— Вот уж никогда бы не подумала, — подковырнула Ру.

— Да, застенчивым. Три года учебы в школе-интернате я слыл весьма необщительным парнем. Да и предметами не теми увлекался.

— Какими, например?

— Английским, историей, представляете? А в последний семестр мы с Тимом стали выпускать газету.

— Которую заботливо редактировал директор интерната?

— Боже мой, нет! Он даже не знал о ее существовании. Во всяком случае, мы по наивности так считали. Наша газета была подпольной, поэтому мы печатали ее по ночам на машинке секретарши. Мы публиковали хвалебные отзывы о романах, которые нам запрещали читать, и ругали те, которые рекомендовали учителя. Но это было только начало. Отточив свои перья на литературной критике, мы занялись политической журналистикой, в основном, разумеется, в теоретическом аспекте, поскольку ни черта не знали о практической стороне этого вопроса.

— И о чем же вы писали?

— Помню одну скандальную статью, которая вышла из-под моего пера, она представляла собой пространное оправдание политики Гитлера.

— Не сомневаюсь, что у вас это здорово получилось, — съязвила Ру.

— Да нет, конечно же это была чушь.

— Но писали вы искренне, не так ли?

— А я и сам не знаю. В одних статьях меня тянуло влево, в других — вправо, скорее это занятие являлось своего рода опасным развлечением. Правда другим ребятам больше нравилось бить бутылки в общественных местах или писать краской непристойности на стенах полицейских участков.

— И чем же закончилось это ваше развлечение?

— Руководство школы сообщило обо всем нашим родителям, нам разрешили закончить семестр, но под строгим наблюдением воспитателей, чтобы мы не попытались продолжить выпускать свою газету.

— Как на это отреагировала ваша мама?

— Не слишком обрадовалась, но Джон успокоил ее, сказав, что мальчики просто пошутили. Отец за такие проделки отодрал бы меня ремнем, а Джон только похлопал по плечу и посоветовал подумать о карьере журналиста.

— И вы сейчас действительно журналист?

— Да, продолжаю писать политические статьи, но уже гораздо более корректные.

— И тем не менее, с Сулавеси вас выдворили.

— Сдаюсь, ваша правда.

— А чем занимается Тим?

— Мой партнер по подпольной газете женился на девушке по имени Элана, он работает в аэропорту и помогает по хозяйству в своем родовом поместье Роселла Стейшн. Вечером вы с ним познакомитесь.

Ру кивнула. Сегодня, когда погода улучшилась, езда не так сильно тяготила ее, но окружающий пейзаж был чрезвычайно унылым и скудным: редкие холмы, низкорослый кустарник, камни. Тянувшиеся с одной стороны дороги огороженные участки для выпаса скота выглядели промокшими, но не зелеными. И все же Ру уставилась в окно, не рискуя встретиться взглядом с Маркусом.

— Как ваша лодыжка? — поинтересовался Маркус.

— О, все в порядке, только затекла немного.

— Мы можем остановиться, если хотите немного размяться. Заодно выпьем по чашке кофе.

— Кофе? Откуда?

— Я перед отъездом наполнил термос. Он на заднем сидении, там и кое-какая еда.

— Обо всем позаботились. Но, насколько я помню, у вас в номере не работал электрический чайник.

— А я починил его в четыре часа утра. По какой-то необъяснимой причине не мог спать.

Ру не удержалась и бросила взгляд на Маркуса, заметив при этом на его лице ироничную улыбку.

— Если у вас имеются какие-то опасения, то я могу пить кофе, не вылезая из машины, — предложил Маркус. — Более того, могу отхлебнуть кофе первым, на тот случай, если вы думаете, что я подмешал туда что-нибудь, с целью возбудить вас и удовлетворить свою страсть.

С момента разговора во время завтрака это была первая вольность со стороны Маркуса, и Ру закусила губу.

— Но вы же дали мне слово. К тому же, вероятно, вам тоже хочется размять ноги.

— Как я уже говорил, мне привычны такие поездки. Ну, так что, останавливаемся? И попытаемся позвонить?

— Да, — согласилась Ру.

Маркус остановил машину на обочине. Пока она искала на заднем сидении мобильный телефон, Маркус уже распахнул дверцу с ее стороны, чтобы помочь Ру выбраться из машины. Когда он дотронулся до нее, Ру вся напряглась, но Маркус просто внимательно посмотрел на нее, а затем шагнул в сторону и демонстративно сложил руки на груди.

В гостинице, где проживал Джон, ответили, что от мистера Париша не было никаких известий. Тогда Ру позвонила в студию, а затем домой. На студийном автоответчике не содержалось никаких сообщений, а вот на домашнем Ру прослушала три звонка от удивленных друзей, желавших узнать, действительно ли свадьба отменена.

— Ну, как дела? — поинтересовался Маркус, протягивая Ру эмалированную кружку с дымящимся кофе.

— Как и следовало ожидать. Никаких сообщений от Джона, — унылым тоном сообщила Ру. Она вздохнула и отхлебнула кофе. — Как хорошо выпить кофе, а мне и в голову не пришло взять с собой термос.

— Рад, что угодил. Если вам нужен туалет, то вокруг полно кустов.

Ру потянулась.

— Нет, спасибо. Я просто пройдусь немного, чтобы размять ноги.

Она сунула руки в карманы и пошла вперед по обочине. Под ногами хлюпала грязь, пара проезжавших машин притормозили около Ру, но она махнула рукой, чтобы они проезжали. Ру прошла уже несколько сотен метров, когда ее догнал «лендровер».

— Садитесь лучше в машину, — посоветовал Маркус, высовывая голову в окошко. — Вы создаете помеху движению транспорта. Водители надеются, что вы путешествуете автостопом, а меня наверняка принимают за волокиту. И если они увидят, что вы сели ко мне в машину, то растеряются, не зная что делать: то ли сгорать от зависти, то ли сообщить, чтобы меня арестовали. — Он распахнул дверцу.

— Может, подменить вас? — предложила Ру.

— Только не в такую погоду… черт побери! — воскликнул Маркус: струя возобновившегося дождя ударила в лобовое стекло.

Ру удивила столь бурная реакция Маркуса на погоду. В конце концов, это всего лишь дождь. Для жителя побережья он был обычным явлением, но, возможно, Маркус, обитатель внутреннего района, не привык к обильным осадкам.

Ру посчитала, что разговаривать им особо не о чем, а кроме того, она плохо спала ночью, поэтому откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Она попыталась отогнать все мысли, но в сознании всплыло напряженное лицо Маркуса, когда он наклонился, чтобы поцеловать родимое пятно на ее плече. Картина была настолько четкой и реальной, что Ру, казалось, снова ощутила кожей его поцелуй. Она поднесла руку к плечу и убедилась, что оно закрыто пуловером.

«Я хочу обладать вами везде: в кровати, в душе, на деревенской лужайке, в огне и в воде…» — вспомнила Ру. Слова эти напоминали стихотворные строчки, но вряд ли Маркус процитировал какого-то поэта, это явно были его собственные слова, шедшие из глубины души. Ру вздрогнула и легонько помотала головой, пытаясь отогнать его образ. Ничего из этого не получилось, и тогда Ру заставила себя думать о Джоне, и через некоторое время в ее сознании всплыло уже лицо Джона. Его, похоже, что-то забавляло.

«Ну, дорогая, вот ты уже и растаяла перед юным Марком. Что же ты теперь будешь делать?» — услышала Ру голос Джона.

«А что будешь делать ты?»

«Ничего, дорогая. Это твоя проблема. У меня достаточно своих…»

— Черт бы тебя побрал, Джон! — вслух выругалась Ру.

— Вот это точно, — поддержал ее Маркус с угрюмым видом. — А еще лучше, если бы черт побрал его трижды. Один раз за вас, второй за меня, а третий за все остальное.

Ру резко выпрямилась на сидении и ухватилась за ручку дверцы, потому что в этот момент «лендровер» слегка вильнул. Уже начало темнеть, непрекращающийся дождь гудел, словно водопад.

— Который час? — спросила Ру, повышая голос, чтобы ее было слышно сквозь шум дождя.

— Начало пятого. В сумке есть рогалики с маслом.

— Я не голодна.

— А я голоден.

— Надеюсь, вам хватит этих рогаликов. — Ру поморгала и потрясла головой. — Вы сказали начало пятого?

— Да.

— А почему так темно?

— Из-за дождя.

Ру прильнула к окошку, но дождь был настолько сильный, что невозможно было разглядеть, где начинается небо и заканчиваются отдаленные холмы. Она отыскала пакет с рогаликами, протянула один из них Маркусу, а сама снова уставилась в окно. Шоссе значительно сузилось и, честно говоря, вообще не было похоже на нормальное шоссе.

— Где мы сейчас? — спросила Ру.

— Только что проехали Кристмас-Даунс.

Без карты Ру не могла представить себе, где они находятся.

— Мы что, съехали с главного шоссе?

— Уже давно, моя Спящая красавица.

Тут машина снова вильнула, и Ру ухватилась за сиденье.

— Это какая-то проселочная дорога?

— Обычно она вполне удобна, но ее развезло от дождя.

— А нам далеко еще?

— До Роселлы? Сто пятьдесят километров. Если бы не погода, мы уже сейчас были бы в гостях у Эланы и Тима.

— Ладно, рано или поздно мы все равно туда доберемся. А там и до Голден Лод недалеко.

Маркус усмехнулся.

— Я не был бы столь оптимистичным среди этого моря воды.

— Да, вы правы, — согласилась Ру.

Она почувствовала, как заныли костяшки пальцев, и осознала, что так и сидит, вцепившись пальцами в сидение. Но «лендровер» был надежной машиной, предназначенной для куда более скверных дорог, поэтому Ру позволила пальцам расслабиться.

— Мы подъезжаем к мосту через Нижнюю Риф-Ривер, — предупредил Маркус.

Мост оказался большим прочным сооружением, с двухрядной полосой движения, и Ру удивилась тому, насколько мала речка, которую он перекрывает.

— Несмотря на обильные дожди, воды в речке не так уж и много, — заметила она.

— Раньше бывало больше, но вверх по течению построили дамбу, — пояснил Маркус. — Там местная гидроэлектростанция. Ее построили в семидесятых годах, когда правительство охватила навязчивая идея строить новые электростанции. Разумеется, были протесты против ее строительства, поскольку пришлось затопить местную достопримечательность — Золотой водопад, но все же большинство жителей решили, что стоит пожертвовать водопадом ради надежного источника электричества и запасов воды на случай засухи.

Ру кивнула в задумчивости. Ей было не до споров о том, вправе ли человек изменять естественное течение рек. Сейчас она желала только одного — чтобы кто-нибудь перегородил поток воды, низвергавшийся с небес.

Они ехали еще около часа, и вот фары «лендровера» выхватили из темноты желтый дорожный указатель. Ру попыталась прочитать блеклую надпись, но не смогла: струи дождя пеленой заливали лобовое стекло.

— Маркус, мы проехали какой-то указатель.

— Да-да, подъезжаем к Мерино-Форд.

— А что это? — поинтересовалась от скуки Ру. — Еще одна река?

— Нет, это просто место, где дорога спускается вниз и пересекает ручей Мерино. Там довольно протяженный брод, и, честно говоря, лучше бы проезжать его днем. Но ничего страшного, поеду на пониженной передаче. Возможно, мы даже не замочим ног. А за ручьем дорога пойдет в гору.

Ру кивнула, но когда они подъехали к ручью, она с беспокойством принялась оглядывать его. В хорошую погоду Мерино, вероятно, был веселым маленьким ручейком, а в засушливый сезон, возможно, и вовсе пересыхал. Но сейчас в свете фар взору Ру предстал пенистый поток.

— Не так уж и страшно, я боялся, что воды будет больше. — Маркус дотронулся до плеча Ру и указал ей на белые столбики, возвышавшиеся над водой. — Это отметки уровня воды, видите? Всего лишь чуть больше метра, для «ленд-ровера» это пустяки.

Ру глубоко вздохнула.

— Подумать только, а я еще предлагала поехать на моей машине. На мой взгляд, здесь и «лендровер» не пройдет.

— Мы можем подождать до утра, — предложил Маркус. — Будем надеяться, что уровень воды понизится.

— А такое возможно?

— Вполне. Но существует вероятность и того, что он повысится.

— А где мы будем ждать?

— В машине. У нас есть кофе и бутерброды, в багажнике имеются одеяла.

— Ночевка под дождем, как у туристов…

— Но, с другой стороны, если к утру вода поднимется, то нам вообще придется поворачивать назад. Так что я предлагаю ехать сейчас.

Ру задумалась над его словами.

— А если мы поедем, то где будем ночевать? В Голден Лод?

Маркус с унылым видом покачал головой.

— Нет, до Голден Лод нам ни за что не добраться. Доедем до Роселла Стейшн, надеюсь. Ведь я в любом случае собирался заехать к Тиму и устроить ему допрос третьей степени по поводу Джона. Вот у Тима и переночуем.

— Но мы не можем свалиться людям как снег на голову.

— Пустяки, — беспечным тоном возразил Маркус, — Тим будет только рад.

— Надо хотя бы предварительно позвонить ему.

— Я так и сделаю. — Маркус потянулся за рацией.

— Можете воспользоваться мобильным телефоном, — предложила Ру.

— Нет, в этом ущелье мобильник бесполезен. — Он настроил высокочастотную рацию и связался с Тимом. Когда тот ответил, Ру могла четко слышать его голос.

— Марко? Где ты, черт побери?

— К востоку от Мерино.

— Что? Да ты совсем рехнулся! Вода прибывает с такой скоростью, с какой мухи слетаются на дохлую овцу. — Ру улыбнулась. У Тима правильное произношение резко контрастировало с живописным сленгом пастухов. — А ты избавился от фифочки старого Джона? — продолжил Тим.

— Ты имеешь в виду его невесту, Ру Тревэлин? — спокойным тоном спросил Маркус. — Она здесь, со мной.

Последовала короткая пауза, заполненная треском разрядов, затем снова раздался голос Тима.

— Ну и дела.

— Да, дела, — согласился Маркус. Он протянул трубку рации Ру. — Не хотите нашлепать по губам самому большому местному болтуну?

— Здравствуйте, мистер Мэрфи, — поздоровалась Ру. — Будем считать, что я нашлепала вам по губам.

— Извините меня, мисс Тревэлин, — произнес Тим покаянным тоном. — Марко, ты что, в игрушки играешь? Почему ты решил в такую погоду ехать на автомобиле? Когда-то ты отличался здравым смыслом, да, видно, растерял его в тех ужасных местах, где так часто бываешь.

— Похоже, ты забыл про забастовку, — возразил Маркус. — Мы не смогли воспользоваться самолетом. К тому же прогноз, когда мы выезжали, был вполне приличным.

— Да, сейчас погода здорово ухудшилась. Советую вам вернуться тем же путем, каким приехали.

— Мы направляемся в Голден Лод, пытаемся разыскать Джона. У них с Ру на завтра назначена свадьба, но он куда-то пропал.

В трубке раздался протяжный выразительный свист.

— Старый Джон подался в бега? Я знавал такие случаи…

— Нет, не думаю, что он сбежал.

— Нет? А почему?

— Если бы ты увидел его невесту, то понял бы почему. Послушай, Тим, мы и за ночь до Голден Лод не доберемся. Можно остановиться у вас на ночь?

— Был бы рад вас видеть, но машина не пройдет до нас по дороге. Поэтому и советую вам вернуться.

— Мы доехали до брода, и он, похоже, вполне проходим.

— Возможно, но ближе к Роселле на дорогу упало огромное дерево, дороги повсюду размыты, и пока погода не улучшится, мы не сможем хотя бы чуть-чуть привести их в порядок.

— Проклятье! — воскликнул Маркус.

— Да, мне очень жаль, но… слушай, может, попробовать проехать по старой дороге на Джимбалу?.. Нет, забудь об этом, я по ней не ездил уже много лет, и, возможно, сейчас она вообще непроходима.

— Но нам необходимо добраться до Голден Лод! — вмешалась в разговор Ру.

— В ближайшие дни это невозможно, мисс Тревэлин. Даже если вы сумеете доехать до нас, то через болота не проедете и на вездеходе. Марко, на твоем месте я как можно быстрее вернулся бы назад, тем более что с тобой невеста Джона. Ведь если прорвет дамбу, вы вообще окажетесь в ловушке.

— Господи, неужели такое возможно?

— А кто его знает? Ситуация чертовски серьезная.

— Ладно, спасибо за предупреждение.

— Горючего у тебя достаточно? Если нет, то можешь добраться до Линден Ли и там заправиться. Я час назад разговаривал с Филом Хоршемом, дорога туда пока открыта.

— С бензином все в порядке. Послушай, Тим, я посоветуюсь с Ру, а потом свяжусь с тобой и сообщу, что мы решили, хорошо?

— Хорошо, но решайте побыстрее. А лучше послушайтесь моего совета и возвращайтесь в Бурумбурру. До связи.

Маркус положил трубку рации в гнездо.

— Черт побери, — пробормотал он, шлепнул кулаками по рулевому колесу и зажег свет в салоне автомобиля. — Ну, что будем делать, Ру? Едем дальше или возвращаемся?

— Откуда я знаю. Я не ориентируюсь в ситуации, я вообще думала, что мы где-то рядом с Роселлой.

— Мы действительно находимся на земле поместья Роселла Стейшн, но оно очень большое, и до жилья еще довольно далеко. Судя по словам Тима, нам не добраться ни до него, ни до Голден Лод, а ему лучше знать.

— Так что же нам делать?

— Возможно, следует вернуться, как советовал Тим. В противном случае мы имеем хороший шанс застрять где-нибудь на несколько дней или даже недель, пока не наладится погода и не просохнут дороги. Меня устраивает такой вариант, но вам он не понравится. Наводнения здесь случаются редко, но уж если случаются… В тысяча девятьсот девяностом году под воду ушел целый город.

— А Джон? Он тоже будет вынужден торчать в поместье?

— С Джоном действительно большая проблема. Когда я звонил Тиму из вашего дома, он с полной определенностью сообщил, что Джон прилетел в аэропорт Роселлы и отправился на машине в Голден Лод. Но назад он точно не вылетал. И, как вы знаете, на телефонные звонки не отвечает. Надо будет еще раз обстоятельно поговорить с Тимом, попытаться выяснить, что же произошло после отъезда Джона из аэропорта. Похоже, что далеко он не уехал.

— А как насчет этих… Хоршемов? Может, они знают, где Джон?

— Когда я звонил им, то не знали. Ладно, мы не можем долго сидеть вот так. Надо принимать решение… и побыстрее. Что вы предпочитаете — ехать дальше или вернуться?

— Не взваливайте решение на меня! — в ужасе воскликнула Ру. — Я в этих делах ничего не понимаю, и, если хотите знать, мне страшно!

— Я и не собираюсь взваливать решение на вас. Просто хочу убедиться, что у вас нет какого-либо твердого намерения.

— У меня есть твердое намерение! Я хочу найти Джона!

— Тогда нам лучше развернуться и отправиться в Линден Ли по более высокой дороге. — Маркус выглядел усталым и несколько подавленным.

— Но ведь это не самый безопасный вариант, не так ли?

Маркус искоса взглянул на Ру и усмехнулся.

— Да, безопаснее всего было бы вернуться на шоссе, ведущее в Бурумбурру.

Внезапно раздался треск и сигнал вызова рации. Маркус взял трубку.

— Тим? Мы еще раздумываем, но уже склоняемся к тому, что разумнее всего отправиться к Хоршемам.

— Это не Тим, это Элана, — прозвучал в ответ женский голос. — Тима вызвали на работу. Послушай, Марко, Тим велел передать тебе, чтобы ты немедленно переезжал через ручей.

— Мы не собираемся переезжать, я же сказал: едем в Линден Ли.

— Переезжайте! — настойчиво повторила Элана, в голосе ее чувствовалось напряжение. — Марко, прорвало дамбу, быстрее перебирайтесь на возвышенность!

ГЛАВА 6

Ру с трудом сглотнула слюну.

— Что случилось?

— Дамбу прорвало.

— Мы можем вернуться тем путем, каким приехали сюда?

— Лучше сделать так, как говорит Элана. Нас может отрезать потоком воды, прежде чем мы выберемся из ущелья. — Маркус завел двигатель и медленно повел машину к пенистому ручью.

— А побыстрее можно ехать? — спросила Ру напряженным тоном.

— Безопаснее ехать медленно. — Маркус переключил передачу и направил «лендровер» в воду. — Ру, следите за уровнем воды, скажете мне, если он начнет меняться.

Ру обхватила руками колени и наклонилась вперед, как будто могла помочь машине двигаться вперед. Она видела, что вода все ближе подбирается к днищу машины, и у Ру похолодели ноги от ожидания того, что вода вот-вот начнет просачиваться под дверцы.

— Глубина — метр, — сообщила она Маркусу.

— Отлично. — Спокойный тон Маркуса резко контрастировал с встревоженным тоном Эланы. А может та просто впала в панику? Тим ведь говорил вполне спокойно… Но это было до того, как прорвало дамбу.

— Как быстро вода может дойти сюда? — спросила Ру.

— Дамба не очень далеко отсюда. К счастью, Нижняя Риф-Ривер в своем течении частично проходит по ущелью, и основная масса воды хлынет в него. Если повезет, то сюда воды попадет немного, тогда мы сможем вернуться.

— Если повезет, — отрешенным тоном повторила Ру. Она впилась ногтями в жесткую обивку сидения и уставилась в темноту. — Глубина воды уже больше метра.

— Мы уже проехали половину брода, — успокоил ее Маркус. — Наденьте какой-нибудь свитер.

— Я не замерзла, — машинально возразила Ру, но, уже произнося эти слова, поняла, что в действительности ей холодно. Она порылась в сумке, вытащила свитер и натянула его. — Маркус?

— Да?

Ру было ясно, что разговоры отвлекают Маркуса, но она должна была сказать это.

— Простите, что затащила вас сюда.

— Вашей вины в этом нет. Я собирался ехать один, помните?

— Да, но вы еще раньше могли бы повернуть назад, если бы я не настаивала продолжать поиски Джона.

— Я тоже хочу найти этого старого волокиту. Ох! — Машину тряхнуло, она накренилась, завиляла, но упорно продолжала двигаться к берегу. — Мы уже выехали на гальку, все в порядке, скоро берег, — успокоил Ру Маркус.

Ру почувствовала, что у нее свело скулы, и она принялась растирать их. Похоже, они уже в безопасности.

— Вот он! — воскликнул Маркус. — До берега всего полметра, а вы даже не замочили ноги. Теперь нам надо выбраться в предгорье, а потом возьмем курс на Линден Ли. Дорога там трудная, но мы пробьемся. Вы не могли бы приоткрыть окошко?

Ру выполнила просьбу Маркуса. Сквозь шум ручья, сквозь грохот дождя по крыше «лендровера», она услышала в отдалении глухой, нарастающий рокот.

— Маркус!

— Я слышу, — спокойно отреагировал он.

— Это наводнение, да?

— Боюсь, что так, — ответил Маркус после некоторого раздумья. — Наверное, когда мы говорили с Тимом, дамбу уже прорвало. — Он снова переключил передачу, и «лендровер» послушно рванулся вперед через мелководье у берега ручья. Ру затаила дыхание, и тут машина выбралась на относительно сухой берег. — Есть! — воскликнул Маркус. — Слава Богу, что не пришлось выбираться с помощью лебедки.

— А вы ничего не говорили про лебедку.

— Не хотел пугать вас без нужды. Ру, попробуйте связаться с Тимом.

— Я никогда не пользовалась рацией.

— Это просто. Возьмите трубку, включите вон тот тумблер, она настроена на нужную частоту. Постарайтесь связаться с Тимом или Эланой.

Ру предприняла пару неудачных попыток, и когда сквозь треск помех раздался голос Тима, она от неожиданности едва не выронила трубку.

— Тим? Это Ру… я с Маркусом…

— Ру? А где Марко? Вы в порядке?

— Мы только что проехали брод…

— А сейчас направляемся на объездную дорогу к Линден Ли, — подсказал ей Маркус.

Ру передала слова Маркуса Тиму.

— Скажите ему, чтобы ехал как можно быстрее. Ладно, мне пора к лодкам. Ру, позаботьтесь о Марко, а он пусть позаботится о вас. Когда найдете этого чертова Джона, то и о нем позаботьтесь.

Тим отключился, а Ру положила трубку на колени, но Маркус забрал у нее трубку и вернул в гнездо.

— Оставим рацию на приеме.

— А о каких лодках говорил Тим?

— Тим руководит подразделением гражданской обороны, они будут перевозить людей из окрестностей Роселлы на специальный сборный пункт.

— Боже мой, он занят таким делом, а мы отвлекаем его своими разговорами.

— Тим отличный парень. Да он бы с меня шкуру содрал, если бы мы не вышли на связь. Вы же сами видите, что и Элана беспокоится.

— Да, голос у нее был очень расстроенный.

— Элана моя двоюродная сестра. Ее отец и моя мать были родные брат и сестра. Она хорошая девчонка.

— Вам нет необходимости объяснять мне все это.

— Конечно, но не хочу, чтобы у вас возникла мысль, что я неравнодушен к жене лучшего друга.

В разговоре наступила затянувшаяся пауза, сопровождаемая только шумом воды и двигателя, стуком дождя по крыше. Наконец Маркус коротко рассмеялся и сказал:

— Послушайте, Ру, я знаю о чем вы думаете. О том, что я вцепился в суженую своего отчима и не отпускаю ее.

— Я такого не говорила.

— Не говорили, но постоянно думаете об этом.

Ру промолчала, она так сильно сцепила ладони на коленях, что кольцо с сапфиром врезалось в палец. «Лендровер» трясло и мотало, как будто лопнула покрышка одного из колес, но Маркус продолжал вести машину, значит с колесами все было в порядке.

— Вы действительно знаете, куда мы едем? — наконец нарушила молчание Ру.

— Мы подъезжаем к старой объездной дороге, которая ведет к Линден Ли.

— Что-то не нравится мне эта дорога.

— Да, хорошего в ней мало, — согласился Маркус. — По ней надо ехать днем, когда светит солнце, а не в темноте и в дождь. А кроме того, вы не сможете полюбоваться пейзажем.

— Который представляет собой потрескавшуюся землю, а на ней валяются черепа коров с глазницами, кишащими муравьями. Ладно, нам далеко еще ехать? Нас может настичь поток прорвавшейся воды?

— Скоро мы выберемся из ущелья.

— Понятно, а если все же не успеем, Тим приплывет за нами на лодке.

— Разумеется, и мне этот вариант более по душе.

— Можно я закрою окошко? — попросила Ру. — У меня такое впечатление, что все это ненастье сейчас ворвется к нам в машину. — Она не стала говорить, что усиливающийся рокот наводнения вызывает у нее дрожь.

— Думаю, что лучше оставить его открытым. На тот случай, если нам придется выбираться из машины и лезть на дерево… но не волнуйтесь, Ру, это маловероятно.

— Кто, я волнуюсь? — попыталась храбриться Ру, но голос ее дрогнул. — Совершенно не волнуюсь. Я же говорила вам, что я счастливый человек, помните?

— Разумеется.

Рокот приближающейся воды слышался уже отчетливо, в темноте и слякоти Маркус пытался удержать «лендровер» на дороге, но машину швыряло из стороны в сторону, иногда она шла юзом.

Ру напряглась всем телом, страдая от этой зловещей гонки. Поток воды с грохотом приближался к ним по широкому ущелью. Она знала, что он приближается, хотя и не могла еще видеть. Ру закусила губу, подавив в себе настойчивое желание крикнуть Маркусу, чтобы он ехал быстрее… еще быстрее. Они и так уже двигались с опасной скоростью, машину подбрасывало на камнях, скрытых под слоем грязи.

— Дорогу размыло, но не волнуйтесь, под грязью скалистая почва. — Маркус снова попытался успокоить Ру.

— А я и не волнуюсь, — солгала та.

— Я люблю вас, — неожиданно заявил Маркус.

Ру сглотнула подкативший к горлу комок. Вчерашние страстные речи Маркуса произвели на нее сильное впечатление, но все они были ничто, по сравнению с этой короткой фразой.

Дорога, похоже, сузилась. Вглядываться в темноту не имело смысла, поэтому Ру повернулась на сидении и потянулась к своей сумке, но ее рука наткнулась на сумку Маркуса. Ру вытащила из нее свитер, однако поскольку Маркус не мог ни на секунду выпустить рулевое колесо, она решила подождать подходящего момента. Через некоторое время Ру поймала себя на том, что ее ладони гладят свитер, ощущение было почти такое же, как будто она гладит Маркуса.

«Лендровер» подбросило, и Ру прикусила язык. Она крепко стиснула зубы, чтобы снова не прикусить его. Двигатель «лендровера» ревел натужно, и в этот момент машину отбросило в сторону, словно ее столкнула к обочине другая машина. «Лендровер» начал терять управление.

— Проклятье! — тихо выругался Маркус. Он пытался справиться с машиной, но она, похоже, жила какой-то своей, непонятной жизнью.

Рев бушующей воды раздался уже совсем рядом, холодная волна ворвалась в окно, «лендровер» наткнулся на что-то, его развернуло. Перед глазами Ру промелькнул столб воды, и новая волна ворвалась в машину, окатив ее ноги.

— Что это? — воскликнула она, хотя прекрасно знала ответ. Их настиг поток воды, прорвавшей дамбу.

— Закройте окно. — Маркус продолжал бороться с рулевым колесом, словно мог вести машину в воде.

Ру с трудом удалось закрыть окно. Дождь продолжал хлестать по машине, волны потока с некоторым интервалом накатывались на «лендровер». У Ру промокли джинсы, замерзли ноги, даже не глядя вниз, она определила, что воды в машине по щиколотку, и она продолжает прибывать.

— Может выпрыгнем? — спросила Ру. Зубы у нее лязгали как от страха, так и от холода. — Дверцы еще можно открыть?

— Поздно, — коротко бросил Маркус. Он продолжал лихорадочно вращать рулевое колесо, и на секунду показалось, что «лендровер» слушается руля, но затем он снова потерял управление. — Держитесь, Ру!

Очередная волна ударила в «лендровер», и его потащило в сторону. В этот момент Ру заметила, что сзади над машиной нависло что-то темное. Это было вырванное с корнем дерево, верхняя часть которого торчала над водой. Ру подумала, что если оно рухнет на машину, то потопит ее.

Двигатель «лендровера» начал давать сбои, Ру стиснула зубы, и в этот момент дерево врезалось в машину. Их тряхнуло так сильно, что Ру закричала от страха.

— Все в порядке, дорогая. — Маркус бросил рулевое колесо и обнял девушку.

До перепуганной Ру не сразу дошло, что машину уже не тащит в сторону, натужно ревя, она двигалась вперед, выбираясь из потока воды.

— Ах, ты моя красавица! — вскричал Маркус и погладил приборную панель, словно холку любимой лошади.

Ру тяжело дышала, ее продолжало трясти от страха. Маркус остановил «лендровер», поставил его на ручной тормоз и открыл дверцу со своей стороны, выпуская воду. Машину слегка трясло, но двигатель работал ровно.

— Маркус… — только и смогла вымолвить Ру.

Тот повернулся к ней с радостным видом.

— Мы вырвались! Мы на другой стороне ущелья!

Лицо Маркуса скрывала тень, но Ру видела, что он протягивает к ней руки. Она ужасно замерзла, продолжала дрожать от страха. Маркус положил ладони на плечи Ру, затем крепко обнял ее и прижал к себе. Ладони Ру неловко упирались в грудь Маркуса, высвобождая одну из них, она коснулась его волос. Они были мокрыми и растрепанными, а щека Маркуса, припавшая к щеке Ру, оказалась холодной как лед. Другая ладонь Ру скользнула под рубашку Маркуса, ощутив влажную, теплую кожу, покрытую жесткими завитками волос. Маркус вздрогнул при этом прикосновении, и Ру попыталась убрать свою ладонь, но Маркус не позволил ей этого сделать.

— Какая у вас холодная ладонь, — с легким смехом сказал он. — Может, на самом деле вы не девушка, а принцесса-лягушка?

Ру чувствовала, как бешено колотится сердце Маркуса под ее ладонью. Может, он тоже испугался, поскольку гораздо лучше ее понимал грозившую им опасность?

— Маркус, — прошептала она, тяжело дыша, и он сильнее прижал ее к себе. — Маркус, — повторила Ру и почувствовала, что из глаз ее внезапно хлынули слезы. Ничего не видя, она вскинула голову, а Маркус впился губами в ее губы и целовал так долго, что Ру начала задыхаться. Отстранившись, он потерся щекой о ее щеку, потом поцеловал в шею, а его ладони скользнули под свитер и пальцы стали нащупывать пуговки блузки.

Руки Маркуса были холодными, наверное, такими же холодными, как и у нее, но их прикосновения заставляли Ру дрожать не столько от холода, сколько от страсти. Она обняла Маркуса и тот уткнул лицо в ее грудь, гладя ладонями голую спину. Он так сильно прижимал ее к себе, что Ру стало трудно дышать. А потом испустил продолжительный, прерывистый вздох и вскинул голову.

— Дорогая, это невозможно…

— Я знаю.

— Мешает этот чертов рычаг переключения скоростей.

— Маркус! — вскричала Ру и поймала себя на том, что смеется. — При чем здесь рычаг! Ты сошел с ума…

— Это точно, — согласился Маркус и снова поцеловал Ру. — Расслабься и не чувствуй себя виноватой, — сказал он, заметив, что Ру пытается высвободиться из его объятий. — Ты же прекрасно знаешь, что страх усиливает желание. Можно я посмотрю на тебя?

— Ты же смотришь…

— Нет, ты понимаешь, о чем я говорю. — Он нежно коснулся пальцами ее груди.

— Здесь темно. Ты просто сумасшедший…

— Тогда я буду смотреть на тебя, как слепой. — Маркус вытащил блузку Ру из-за пояса джинсов и поднял ее. Открылся лифчик без чашечек, его тонкая ткань почти не являлась препятствием для пытливых пальцев. — Не бойся, — пробормотал он, — позволь мне убедиться, что я еще жив… если только я не умер и не попал в рай.

— Только хорошие люди умирают молодыми, — прошептала Ру и задохнулась, когда пальцы Маркуса наконец добрались до заветной цели.

— А я плохой человек, плохой! — воскликнул Маркус. — Боги, вы слышите меня?

Ру закрыла глаза и закусила губу: ласки Маркуса становились все более смелыми.

— Нет, не здесь! — вырвалось у нее.

— Конечно, не здесь, — согласился Маркус. — Я же говорил, что здесь это просто невозможно. Занятие для юнцов лет восемнадцати, но не для мужчины моего возраста и габаритов. И уж точно не для тебя. — Он убрал ладони с груди Ру и привел в порядок ее одежду. Затем взял в руки ладони Ру и прижался к ним щекой. — Ру, ты не можешь выйти замуж за Джона.

— Я понимаю, — промолвила та унылым тоном. — После этого уже не могу. И если бы не мешал этот рычаг переключения скоростей…

— Надеюсь, ты не станешь рвать на себе волосы от отчаяния.

— Я не то хотела сказать. Я имела в виду… сама не знаю что… — Она заставила себя сесть прямо на сидении. У нее ужасно замерзли ноги, снова ощущалась боль в лодыжке. — Где мы?

— Не знаю. — Маркус вгляделся в пелену дождя.

— А почему не слышно шума? — спросила Ру.

— Фронт наводнения ушел вперед, — пояснил Маркус. — Бог знает, как далеко нас протащило по ущелью, но столкновение с деревом помогло нам выбраться…

— А я уже решила, что мы непременно утонем.

— Я тоже. Но мы не утонули. — Он погладил Ру по щеке. — Знаешь, в тот момент я говорил совершенно искренне.

— Да, я поняла это.

— А ты разделяешь мои чувства?

— Да.

— Тогда скажи мне об этом! — вскричал Маркус с неожиданной страстью.

— Я люблю тебя. К своему несчастью.

— Тогда тебе лучше снять вот это. — Маркус дотронулся до кольца, подаренного Ру Джоном.

— Но, возможно, с ним случилось несчастье. Может, он даже умер, — возразила Ру, внезапно охваченная приступом угрызения совести.

— Нет, только не Джон. Ты же сама сказала, дорогая, что лишь хорошие люди умирают молодыми. Джон неплохой парень, но все же не думаю, что его можно считать хорошим человеком. Правда, и молодым — тоже…

Не выключив двигатель, Маркус выбрался из «лендровера» и осторожно двинулся вперед. Ру с тревогой ждала его возвращения. Ей казалось, что сердце готово выскочить из груди, так сильно оно билось. Теребя пальцы, она сняла кольцо с сапфиром и сунула его в карман. Девушка слегка ошалела от того, с какой скоростью развивались события, захлестнувшие ее.

Она попыталась думать о Джоне, которого не стала любить меньше, просто любовь к Маркусу оказалась гораздо сильнее. И вообще, она испытывала к этим двум мужчинам совершенно разные чувства. Честно говоря, Ру с неохотой прощалась с той жизнью, в которой предпочтение отдавалось Джону. Это была спокойная, безмятежная жизнь, а любовь к Маркусу грозила страданиями. Она впилась ногтями в ладонь — в нетерпении, чтобы Маркус быстрее вернулся к ней. И вскоре он появился в свете фар, словно сюрреалистический призрак, возникший из кошмара.

— Так где мы? — спросила Ру.

— Похоже, мы выбрались на старую дорогу, которая ведет на Джимбалу. Надо связаться с Тимом или Эланой и сообщить им, что произошло.

Маркус попытался связаться по рации с Роселла Стейшн, но у него ничего не получилось. Он пожал плечами и положил трубку на место.

— Попробую позже. А сейчас нам надо поудобнее устроиться на ночь.

— Мы будем ночевать здесь? — изумилась Ру.

— Конечно, это место недостойно того, чтобы провести в нем ночь с тобой, но, честно говоря, дорогая, чудо, что мы сюда-то попали. Поэтому не будем искушать удачу и ехать ночью. Доставай из сумок все, что необходимо. Двигатель я заглушу, и будем надеяться, что утром он заведется.

Ру кивнула.

— Думаю, нам понадобятся одеяла, полотенца… — Она вытащила еще сухие носки и оставшиеся рогалики с маслом. В термосе было еще немного чуть теплого кофе, и с особым удовольствием Ру обнаружила купленную накануне шоколадку.

— Жаль, нечем отбить вкус черствого хлеба, — заметил Маркус. — Он впился зубами в один из рогаликов, и хотя в машине было темно, Ру поняла, что он поморщился. — А как твой аппетит?

— Лучше, потому что ты не смотришь на меня.

Маркус рассмеялся.

— Я смотрю, ты же знаешь. Мысленно смотрю, у меня уже набралась целая коллекция зрительных воспоминаний. Твои прекрасные глаза, очаровательное пятнышко на плече, изгиб шеи… А еще у меня имеются кое-какие мысленные представления, и я могу наслаждаться ими, пока не представится случай сравнить их с реальностью.

— Эй, полегче, ты говоришь как поэт, а не как журналист.

— В этом нет ничего удивительного. Я еще и поэт.

— А я фотограф.

— Тогда ты должна прекрасно понимать, что я имею в виду.

Еда оказалась скудной, в машине было темно и холодно, но все же Ру была благодарна этой обстановке, которая позволяла ей находиться рядом с Маркусом, не беспокоясь при этом об испорченном макияже. Они укутались в одеяла, и Ру облокотилась спиной на грудь Маркуса. В машине не было места, чтобы лечь. Да и вообще, ни для чего не было места.

Утром Ру чувствовала себя ужасно — она замерзла, все тело затекло.

— Хуже мне было только тогда, когда мы с тобой провели в дороге целый день, — пожаловалась она Маркусу. — Терпеть не могу походные условия.

— А я чувствую себя прекрасно, — сообщил Маркус и потянулся. — Даже есть не хочется.

— Но твое желание осталось неудовлетворенным, — напомнила Ру.

Маркус посмотрел ей прямо в глаза, и Ру увидела, что, несмотря на бодрый тон, он выглядит усталым.

— У меня есть твое обещание, что мы будем вместе. Это для меня подарок судьбы, а остальное может подождать.

— Странно, я думала, что пираты всегда добиваются того, чего хотят.

— Я пытался, но уж если мои приставания не достигли цели в относительно комфортабельном гостиничном номере, то в экстремальных условиях наверняка ничего бы не получилось. — Маркус натянул ботинки, поморщившись от того, что они были мокрыми и холодными, и выбрался из машины. — Проклятый дождь прекратился, — крикнул он. И тут же подумал, что у него нет оснований злиться на погоду: они не пострадали, а пережитая вместе опасность полностью устранила существовавший между ними барьер отчуждения.

Конечно, не совсем порядочно с его стороны было воспользоваться вспышкой страсти, возникшей в минуту смертельной опасности, однако Маркус не сожалел, что воспользовался ею. И кроме того, Ру сама бросилась в его объятия, его тело испытало ее первые робкие ласки. При других обстоятельствах подобные знаки взаимности могли показаться пустяком, но в данном случае Маркус считал их своим триумфом.

Конечно, Джон, если он жив и здоров, продолжает считать себя женихом Ру. И все же, Маркус надеялся, что с Джоном ничего не случилось, иначе Ру из чувства вины перед ним может пожертвовать собой и сохранить верность жениху или его памяти.

Место, на котором они очутились, преодолев брод, оказалось участком старой дороги на Джимбалу. Маркус знал: она заканчивается недалеко от Голден Лод, и в теперешней ситуации это единственный путь, которым можно воспользоваться. Ведь дорога на Линден Ли оказалась теперь под водой. Конечно, и эта старая дорога отнюдь не была сухой, но все же покрывавшие ее лужи и грязь лучше, чем поток воды, прорвавшей дамбу. Маркус прошел вперед по дороге и решил, что она не стала хуже, чем тогда, когда он пользовался ею в последний раз. Безусловно, она больше подошла бы для поездки верхом, но и «лендровер», пожалуй, с ней справится. Должен справиться, потому что у них нет другого выхода.

Маркус вернулся к машине, поцеловал Ру и заявил с деланным оптимизмом:

— Дорога вполне приличная. Надо ехать, пока погода снова не испортилась.

— А может попытаемся вернуться? — предложила Ру.

— Нет.

— Почему?

— Уровень воды в ручье сейчас гораздо выше метра и кто его знает, что там на дне. «Лендровер» отличная машина, но все же это не подводная лодка.

— А почему бы нам не остаться здесь? А твои друзья приедут за нами на лодке.

— Вариант возможный, но вдруг Тима сейчас не окажется в Роселле. Остановиться и подождать его мы можем в любое время.

— Тогда поехали.

— Сначала попробую все же связаться с Тимом и объяснить ситуацию.

Он принялся вызывать Тима, но ему ответил какой-то мужчина, назвавшийся Джеком. Маркус передал сообщение для Тима и вздохнул.

— Лучше не отвлекать их сейчас, думаю, многие люди оказались в худшем положении, чем мы. Послушай, Ру, ты не забыла о чем говорила вчера?

— Нет.

— Что-то в твоем голосе не чувствуется уверенности.

— Просто я еще не привыкла к переменам в своей жизни. Сначала был Джон, потом он пропал, и вот теперь ты…

— Занял его место?

— Нет, ты никогда не займешь его место. У Джона свое, особое место в моей жизни.

— Но не в качестве твоего мужа! Теперь я тебя никому не отдам.

— Второй раз я не передумаю. Это будет уж совсем нечестно…

— Тогда вылезай из машины, обними меня и крепко поцелуй. Мне предстоит много часов провести за рулем, поэтому надо как-то вдохновить меня.

Ру улыбнулась и соскользнула с сидения прямо в объятья Маркуса. У нее был такой вид, словно она приготовилась к бешеной вспышке страсти с его стороны, но сегодня утром он вел себя очень сдержанно. Маркус нежно обнял Ру за талию и посмотрел ей в глаза. После некоторого колебания Ру обхватила руками шею Маркуса и притянула к себе его голову. Поцелуй их был нежным, гораздо более спокойным, чем те, которыми они обменивались раньше.

— Вот видишь? — спросил Маркус, когда их губы разомкнулись. — Я бросил свои пиратские замашки.

Некоторое время они стояли обнявшись, потом Маркус почувствовал, как Ру напряглась и попыталась отстраниться.

— Что случилось?

— Джон.

— Ох, опять этот Джон!

— Я чувствую себя виноватой.

— Но почему? Ты ведь не просила этого негодяя исчезать.

— Дело не в этом, просто он исчез после той сцены в постели…

— Черт побери, для меня это не имеет никакого значения.

— Мы ведь были с ним обручены, — пробормотала Ру.

— Ты не должна оправдываться.

— Я и не оправдываюсь! Просто подумала, что ты должен знать как все было. Это произошло в тот день, когда я упала на лестнице, то есть накануне отъезда Джона в поместье. Он остался ночевать и лег в мою постель. Он начал целовать меня…

Маркус не желал этого слушать, но он просто не знал как заставить Ру замолчать.

— Я совершенно не испытывала никакого желания, — продолжила Ру. — Наверное, потому, что у меня болела лодыжка. Я так и не смогла ответить на его ласки, и через некоторое время Джону пришлось оставить меня в покое и уйти спать в другую комнату.

— Уж не в ту ли, в которой спал я?

— Да, именно в ту.

— Господи, какой пассаж! И все же я не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь.

— Не знаю, но я боюсь, что в его исчезновении есть и моя вина.

— Которая заключается в том, что ты прогнала старого волокиту в другую комнату?

— Я его не прогоняла. Это была идея Джона насчет другой комнаты. Наверное, он поступил так из-за моей больной лодыжки. Тогда я и не подумала, что Джон мог обидеться, он даже все превратил в шутку. А утром мы позавтракали, и потом Джон уехал. Он не позвонил, хотя обещал, и я вообще с тех пор не разговаривала с ним. Как ты считаешь, он мог подумать, что я отвергаю его? Что даю тем самым понять, что мне неприятно его присутствие?

Маркус рассмеялся.

— Нет, только не Джон, этот законченный эгоист, — уверенно заявил он. — Так что можешь не беспокоиться, будто он с видом отвергнутого любовника забился в какую-то нору и зализывает раны.

— Да, в тот момент он не выглядел расстроенным.

— А ты расстроилась? — полюбопытствовал Маркус.

— Не слишком. Как я уже говорила, тогда я подумала, что ничего не почувствовала к нему из-за своей больной лодыжки. А сейчас понимаю, что дело здесь вовсе не в лодыжке. Просто нас не озарила вспышка молнии, как это было с тобой.

— Я и надеялся, что смогу пробудить в тебе ответные чувства. — Маркус крепче прижал Ру к себе. Она улыбнулась.

— А помнишь, что ты сказал мне в том ужасном гостиничном номере?

— Я много чего говорил.

— Ты сказал, что хочешь меня в огне и в воде, и на деревенской лужайке…

— Неужели? Очень поэтично.

— Да, поэтично. Но я подумала, что ты сошел с ума.

— А я действительно сошел с ума. Я и сейчас не в себе. И все же я тогда сказал именно то, что думал.

— Но, наверное, когда ты говорил о воде, то имел в виду вот такое наводнение? И о деревенской лужайке тоже, думаю, говорил в переносном смысле.

— Конечно же. — Маркус крепко поцеловал Ру, затем разжал объятья. — А теперь, дорогая, нам лучше отправиться в путь — пока стоит хорошая погода.

— Да, надо ехать. — Ру взглянула на часы. — Через два часа, — медленно промолвила она, — должна была начаться брачная церемония. Сейчас я бы готовилась, делала прическу.

— Да, останься Джон с тобой, ты бы вышла за него замуж. — Маркус нахмурился. — Почему же он все-таки отправился в поместье? Я хочу сказать, почему перед самой свадьбой? Ты что-то говорила про какие-то дела и встречу со мной.

— Джон сказал, что возникла некая проблема, но не уточнил какая именно. А у тебя, мол, не хватает опыта, и ты не сможешь с ней справиться.

— Интересно, а как он собирался обсуждать со мной эту проблему? Если не считать той почтовой открытки, которую я тебе показывал, я не имел от него известий полгода, а то и больше. И ничего не знал о твоем существовании.

— А я отправила тебе приглашение на свадьбу.

— Куда ты его отправила?

— В Голден Лод… Ох! — Ру вскинула ладонь к губам, глаза ее расширились от удивления. — А Джон знал, что тебя нет в поместье?

— Наверняка знал, ведь я же говорил ему, что уезжаю надолго. И пока не получил его открытку, считал, что он находится в поместье. Вот в этом весь Джон! Ему захотелось провести полгода на побережье, и его не остановила такая мелочь, как мое отсутствие в поместье и вообще в стране. Он просто свалил все дела на Слейтера, которому, похоже, это надоело.

— Но Джон действительно сказал, что намерен что-то обсудить с тобой. Я так и поняла, что он собирался встретиться с тобой именно в поместье.

Маркус покачал головой.

— Это какая-то загадка, и мы не решим ее, оставаясь здесь. — Он повернулся к «лендроверу». — Забирайся в машину. Нет, обожди, сначала…

Маркус обнял Ру за талию, притянул к себе, наклонился и поцеловал ее в шею. Он почувствовал, как участилось дыхание Ру, и закрыл глаза, а она, осторожно убрав его ладони со своей талии, просунула их под свои пуловер и блузку. Ладони Маркуса нежно коснулись ее грудей, пальцы ощутили набухшие соски. В этот момент ему показалось, что у Ру перехватило дыхание, и он замер, но она покачала головой:

— Не останавливайся, мне так приятно.

Но Маркус, пересилив себя, разжал объятья.

— Быстро забирайся в машину, пока я не повалил тебя прямо в грязь! — приказал он и подтолкнул Ру к сидению.

Двигатель «лендровера» завелся без особых проблем, и Маркус медленно повел машину по старой дороге на Джимбалу. Ехать было тяжело, но, похоже, поверхность дороги под слоем грязи была твердой.

Ру сидела, сцепив руки на коленях, и молчала. Маркус заметил, что она сняла кольцо, подаренное Джоном, и это его обрадовало. Интересно, что она сделала с кольцом? Маркус никогда не видел этого кольца у матери, и слава Богу, что у Джона хватило деликатности не воспользоваться дважды одним и тем же обручальным кольцом. Когда мать выходила замуж за Джона, свое первое обручальное кольцо — фамильную драгоценность семьи Пенмаррик — она подарила сыну, поскольку тоже не захотела воспользоваться им дважды. А через несколько лет Маркус переделал это кольцо в серьгу. Может, снова переделать его в кольцо — для Ру? — подумал он.

— Эта дорога идет на вершину холма? — нарушила молчание Ру.

— Нет, она огибает и этот, и другие холмы. Если не ошибаюсь, скоро нам придется сворачивать…

«Лендровер» вильнул вправо. Маркус машинально выровнял машину, но для этого неожиданно потребовалось огромное усилие. Возможно, что-то случилось с рулевым управлением, а может, просто попалась слишком глубокая рытвина. Оставалось только надеяться, что с машиной все в порядке, потому что, сломайся она здесь, они окажутся в сложной ситуации. Конечно, можно будет вызвать помощь по радио, но сейчас многие нуждаются в помощи, и неизвестно, когда у спасателей дойдет очередь до них. Но «лендровер» больше не вилял: значит, все дело в плохой дороге.

Начался продолжительный пологий подъем. Маркус знал, что он будет продолжаться до середины холма, а затем дорога пойдет вниз и повернет в направлении Голден Лод. На повороте могла возникнуть проблема. Там имелся бревенчатый мост через небольшой, но опасный овраг, и если снова пойдет дождь, настил будет очень скользким.

Однако безоблачное голубое небо не предвещало дождя, светило солнце, от земли и деревьев поднимался пар. В воздухе стоял пьянящий запах листвы, вселявший оптимизм.

Маркус бросил взгляд на Ру, и что-то в ее позе насторожило его. Руки ее расслабленно лежали на коленях, но пальцы левой руки теребили безымянный палец правой, как будто вращали отсутствующее кольцо. Невинный вроде бы жест, но он разозлил Маркуса.

— Ты снова думаешь о Джоне? — возмутился он.

— Вовсе нет.

От напряжения у Маркуса начали ныть кисти рук, глаза застелила пелена. Наверное, сказывалась накопленная усталость. Он находился за рулем более двух дней, которые можно было приравнять к трем дням, поскольку за все время он ни разу как следует не выспался, а в поездку отправился после длительного перелета, посидев до этого в тюрьме на Сулавеси. Нельзя сказать, что тюрьма напугала его, но здорово истрепала нервы.

Встреча с Ру, о которой он не знал ничего, кроме того, что через нее можно связаться с Джоном, вызвала в Маркусе сумасшедшую вспышку эмоций. Ее вчерашние и сегодняшние слова вселили в него надежду, и вот сейчас, похоже, он снова беспомощно скатывается в пучину неопределенности. Ру, его любовь, его надежда на будущее снова ускользает от него, как солнце скрывается за тучу.

— Ты снова крутишь это проклятое кольцо, — хриплым голосом промолвил Маркус.

— Да я сняла его.

— И все же продолжаешь крутить, будто оно у тебя на пальце.

В его голосе слышались резкие нотки, и Ру посмотрела на него с изумлением. Да, нервы у меня явно ни к черту, подумал Маркус. Ничего, приняв горячую ванну и поспав в нормальной постели, он тут же придет в себя. И, возможно, ему удастся это сделать уже сегодня…

— Проклятье! — воскликнул Маркус, резко объезжая валявшийся на дороге камень. Он услышал, как Ру вскрикнула от страха, и попытался оправдаться: — Если бы я не объехал этот камень, он бы пробил нам днище.

— А мы не можем ехать помедленнее? — тихо спросила Ру.

— Можем, конечно. Если решим умереть с голода в дороге…

В этот момент «лендровер» тряхнуло, и Маркус слегка прикусил язык. Внезапно набежали тучи и пошел дождь, ехать стало значительно труднее. Иногда Маркусу удавалось объезжать рытвины, иногда приходилось максимально снижать скорость, перебираясь через них. Такая езда чрезвычайно выматывала, и когда на очередном повороте возникла куча грязи, он затормозил более резко, чем намеревался. «Лендровер» пошел юзом, потом замер, а Ру снова вскрикнула и вцепилась пальцами в сидение.

Маркус глубоко вздохнул, разжал пальцы, сжимавшие рулевое колесо, и заглушил двигатель.

— Похоже, мы приехали, — промолвил он в наступившей тишине. — Думаю, дальше нам не пробраться.

— Машина здесь не пройдет? Но, по-моему, дорога тут не намного хуже той, где мы проехали.

Маркус показал Ру покрасневшие ладони и поморщился от боли. Она молча взяла их в свои ладони и принялась тихонько массировать большими пальцами.

— Тебе так лучше? — спросила Ру.

— Нет, — честно признался Маркус. — И не станет лучше, пока мы не окажемся в безопасном месте и не выспимся как следует. — Он попытался улыбнуться. — Придется торчать здесь, а может, даже и возвращаться.

— Нет, поехали вперед, — возразила Ру. — Нам надо добраться хоть куда-то. В конце концов, это всего лишь грязь, и раньше она тебя не смущала.

— Ладно, — нехотя согласился Маркус. — Пойду проверю дорогу.

Он выбрался из машины и обошел кучу грязи. Нижний край дороги здорово намок, ехать по нему было опасно, но если держаться вплотную к верхнему краю, проехать, похоже, все-таки можно.

Маркус вернулся за руль, завел двигатель и медленно двинул машину вперед и левее. Коснувшись грязи, колеса забуксовали, и «лендровер» потащило вправо. Он снова направил машину влево, но слишком резко: левое крыло «лендровера» с глухим звуком врезалось в насыпь. Маркус машинально нажал на тормоз, но в этот момент Ру внезапно закричала. Удивленный этим криком, он повернулся к ней и увидел, что на них летит сорвавшаяся со склона холма глыба. Она сильно ударила по крыше машины, и «лендровер» начал медленно скользить по грязи к нижней кромке дороги.

— Прыгай! — закричал Маркус, толкая Ру в плечо. — Открывай дверцу и прыгай!

Он понимал, что у него нет времени, чтобы выбраться через левую дверцу, со стороны сидения пассажира. Поэтому Маркус сделал единственное, что мог сделать в этой ситуации, — распахнув свою дверцу, неловко вывалился из машины. Крыло «лендровера» сильно ударило его в бедро, и он распластался на дороге лицом вниз.

Слегка оглушенный, Маркус перевернулся на бок и обнаружил, что лежит у кромки дороги, а «лендровер» медленно и даже как-то величаво сползает с дороги вниз. В этот момент край дороги осыпался, и он скользнул вниз вслед за машиной…

ГЛАВА 7

Ру падала, а вокруг нее летели вниз комья земли и камни. Ей казалось, что падение длится вечно, но вот наконец она приземлилась на дорогу. И тут же повернулась, чтобы посмотреть, что случилось с Маркусом. Дождь заливал лицо, и Ру отчаянно моргала. То, что ей удалось разглядеть, привело Ру в ужас: кроме нее на дороге никого не было.

Задыхаясь и всхлипывая, она поднялась на коленях, перебралась через кучу грязи к краю дороги и посмотрела вниз. «Лендровер» вверх колесами лежал примерно на середине обрыва, задние скаты медленно вращались.

— Маркус! — крикнула она.

Невероятно, но он откликнулся!

— Ру!

Свесившись подальше через край, она увидела Маркуса, который лежал на склоне обрыва, обхватив руками пень сломанного дерева. Из груди Ру вырвался крик испуга.

— Я в порядке, — попытался успокоить ее Маркус, но даже сквозь грязь, испачкавшую его лицо, Ру заметила, что он очень бледен.

— Ты сможешь подняться? — заикаясь спросила она. — Я спущусь и помогу тебе…

Маркус помотал головой.

— В этом нет необходимости, я сам справлюсь. Но сначала мне надо спуститься вниз.

— Черт побери, для чего? Немедленно поднимайся!

— Послушай, Ру… — Дыхание у Маркуса было прерывистым, и Ру подумала, что он, наверное, получил травму. Что с ним? Сотрясение мозга? Сломанные ребра? Отбитые почки? Переломанные конечности?.. — Дорогая, мне необходимо спуститься вниз, к «лендроверу».

— Зачем? Ты ведь все равно его не поднимешь, даже с помощью лебедки.

— Но там все наши вещи, — продолжал объяснять Маркус спокойным тоном. — Одежда, одеяла, ботинки, еда…

— Какая еще еда?

— Телефон, бумажник…

— Ради Бога, Маркус! Этот проклятый телефон не работает уже два дня! А что касается бумажника… сообщишь в банк об аннулировании кредитных карточек! Я тоже так сделаю.

— Рация…

— Черт с ней!

— Вот уж нет, в ней наше спасение.

— Но… — Ру лихорадочно искала еще какое-нибудь возражение, один только взгляд на крутой рыхлый склон вызывал в ней дрожь. — Маркус, прошу тебя, поднимайся, я боюсь.

— Спуститься вниз необходимо, — спокойно повторил Маркус. — Оставайся на месте, а я постараюсь вернуться как можно скорее.

— Оставайся на месте! — повторила в раздражении Ру. — А куда, по-твоему, я могу деться?

— Никуда. — Маркус бросил через плечо взгляд вниз, и Ру замерла от страха, потому что в этот момент вниз скатились несколько камней. — Всего-то метров тридцать…

— Ты не имеешь права делать это!

Но спорить с Маркусом было бесполезно. Ру с ужасом наблюдала, как Маркус расцепил руки, обхватывавшие пень, и начал скользить вниз, для торможения цепляясь за кусты, камни, пучки травы. Она подумала, что он, должно быть, сильно ободрал ладони, да и остальные части тела наверняка в ушибах. У нее самой тело болело во многих местах, хотя она только выпала из машины, да и то в грязь, а ведь Маркус пролетел несколько метров с обрыва и врезался в пень.

По спине Ру катился пот, смешиваясь с холодной влагой дождя, просачивающейся сквозь свитер. Намокшие волосы спутались и прилипли к шее. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что никогда еще в жизни она не чувствовала себя так плохо, однако все ее чувства были сейчас сосредоточены на Маркусе. Если он не удержится на склоне… если доберется до «лендровера», а машина опрокинется на него…

Вниз надо было спускаться мне, подумала Ру. Я легче и не так устала, как Маркус. Она вцепилась ногтями в землю. Надо было бы отползти назад, покинуть опасную зону. Ведь если край снова обвалится, то ее сбросит в ущелье или же падающие камни обрушатся на Маркуса. Но, с другой стороны, как она может сейчас уползти от края? Ведь ей тогда не будет видно, что происходит внизу.

Тут Ру заметила, что Маркус прекратил спуск и лежит, распластавшись на склоне.

— Маркус! Что случилось?

— Все в порядке, — заверил Маркус. — Просто остановился перевести дыхание. Ру, ты не могла бы отыскать для себя какое-нибудь более надежное место? Спуск займет больше времени, чем я рассчитывал. Склон крутой и чертовски скользкий.

— Я останусь здесь.

Маркус вскинул голову и посмотрел на Ру. Глядя на его бледное, покрытое грязью лицо, она подумала, что ей снится кошмарный сон.

— Ру, прошу тебя, отодвинься от края. Я не могу сосредоточиться, когда тебе грозит опасность упасть вниз.

Маркус не приказывал, а просил, однако Ру вспомнила, что тоже просила его не спускаться вниз, но он ее не послушался.

— Я не упаду.

— Тогда упаду я.

В его словах был здравый смысл, поэтому Ру отползла назад от края обрыва. Но теперь она не могла видеть, что происходит внизу, и неизвестность буквально терзала ее. Потом раздался шум обвала и сдавленный крик.

— Маркус? Маркус! — Ру вернулась к краю обрыва и посмотрела вниз. Вероятно, Маркус потерял опору и пролетел несколько метров вниз. Глядя на него широко раскрытыми от ужаса глазами, Ру заметила, что Маркус шевелится — значит, жив! Она окликнула его еще раз, но ответа не последовало. Решение пришло мгновенно — она должна спуститься к нему и помочь, чем сможет.

Стараясь сохранять спокойствие, Ру осторожно двинулась вдоль края обрыва, в поисках относительно надежного участка склона. Ведь случись что-то с ней самой, никто не придет Маркусу на помощь! Конечно, если у него, скажем, открылось сильное кровотечение, то и она мало чем поможет, разве что попытается вызвать по рации помощь. Ладно, хватит размышлять, в этой ситуации дорога каждая секунда!

Ру легла на живот и неуклюже сползла с края обрыва. Вцепившись ногтями в землю, она нащупала ногами относительно прочный выступ. Потом одной рукой нащупала какой-то бугорок и, ухватившись за него, отцепила вторую руку и спустила ноги чуть ниже. Такой спуск оказался чрезвычайно изматывающим, уже через несколько метров заныли ладони, задрожали от напряжения ноги. Ру немного отдохнула, а когда отважилась бросить через плечо взгляд на Маркуса, то увидела, что тот застыл в какой-то неестественной позе.

— Я иду к тебе, — прошептала Ру.

Она не стала больше окликать Маркуса, ведь если бы он мог, то уже давно ответил бы ей. Крови на его теле Ру не заметила, но это ничего не значило, поскольку он был здорово перепачкан в грязи.

Медленно, превозмогая боль и страх, Ру продолжила спуск. Сердце бешено колотилось, глаза застилал туман, в ушах стоял звон. Пальцы почти онемели, ступни ныли так, словно на них свалился камень, болели колени, лодыжку, казалось, лизал огонь. Но Ру не обращала на это внимания. Только вниз, метр за метром.

Наконец чудо свершилось — она оказалась на одном уровне с Маркусом, метрах в тридцати правее него и в десяти метрах над перевернутым «лендровером». Что делать? Ползти десять метров вниз или тридцать метров в сторону? Боже мой, какая-то неразрешимая дилемма!

— Я иду к тебе, — снова прошептала Ру, приняв решение, и двинулась поперек склона в направлении Маркуса.

По мере приближения к нему ползти становилось все труднее и труднее, земля здесь была более скользкая, да и сказывалась невероятная усталость. До Маркуса оставалось метров пять, когда голова его дернулась и до Ру донесся болезненный стон.

— Маркус, я здесь, рядом! — крикнула она, постаравшись изо всех сил скрыть свой страх. — Сейчас я помогу тебе.

— Нет… уходи, Ру… — услышала она в ответ хриплый шепот.

— Не пори чепухи, — спокойным тоном возразила Ру. — Ты сам велел мне убраться с края обрыва. Правда, я не полезла вверх, а спустилась вниз.

— Черт побери… идиот…

— Я не идиотка!

— Это я о себе…

Ру здорово обрадовало, что Маркус может говорить, однако ей не понравились его тон и неестественная поза. Она ползком преодолела последние метры и, оперевшись на торчащий из почвы валун, облегченно вздохнула. Теперь ее онемевшие пальцы могли отдохнуть. Протянув руку, Ру дотронулась до волос Маркуса, потом ее ладонь опустилась на его шею, холодную как лед.

— Да ты же просто застыл! Вот уж действительно идиот!

— У меня шок… наверное. — Маркус слегка пошевелил сцепленными руками, но голову по-прежнему не поднимал.

— Что у тебя болит? Ты чувствуешь ноги? — засыпала Ру Маркуса вопросами.

У Маркуса болело все тело, но он понял, что именно больше всего беспокоит Ру.

— С позвоночником все в порядке.

Ру мысленно вознесла благодарственную молитву.

— А как ноги?

— Тоже в порядке.

— Но мне надо знать, что с тобой, чтобы помочь, — настаивала Ру. — Ты можешь повернуть голову?

— Хотел бы… — пробормотал Маркус.

Ру положила ладонь на плечо Маркуса и нащупала нечто вроде здоровенной шишки… Но здесь шишки не может быть! И тут она со страхом поняла, почему ей казалась неестественной его поза с приподнятым плечом.

— Ты вывихнул плечо, да?

— Пожалуй, что так.

— Да, именно так. И, разумеется, не сможешь забраться наверх. Я постараюсь вправить вывих.

— Нет! — вырвалось у Маркуса, и он еще более напрягся. Вывихнутое плечо очень болело, но он находился в таком положении, когда любое движение могло не только усилить боль, но и привести к новому падению вниз по склону.

— Да! — упрямо возразила Ру и закусила губу. — У меня есть свидетельство об окончании фельдшерских курсов. — На это Маркус ничего не ответил. — Я просто обязана это сделать. Кроме нас здесь никого нет, и лучше побыстрее вправить плечо, пока не начались судороги. Но для этого мне надо перевернуть тебя и оттащить к какому-нибудь широкому выступу.

Маркус снова промолчал, и Ру, собравшись с силами, попыталась приподнять его.

— Маркус, постарайся сам повернуться. И помогай мне ногами, ты слишком тяжелый, я не смогу тащить тебя.

Ноги Маркуса напряглись, и ему удалось перевернуться на спину. Ру вцепилась в ворот его рубашки и, пятясь назад, потащила Маркуса.

Глаза его были закрыты, дождь хлестал в лицо, и, по мере того как влага смывала грязь, становилось видно, что оно бледное как смерть. Каждая минута задержки грозила Маркусу ухудшением состояния.

— Так, сейчас я положу под плечо нечто вроде подушки, а потом поставлю сустав на место.

Маркус открыл глаза, и Ру увидела в них боль и несогласие, но медлить было нельзя. Она стянула с себя свитер и, скатав, подложила ему под плечо, затем сняла левую туфлю. Взяв руку Маркуса, Ру сжала его пальцы вокруг своей руки и предупредила:

— Держись крепче, потому что моя рука скользкая.

Пальцы Маркуса напряглись, и Ру увидела чего это ему стоит. А ведь будет еще больнее.

— Я знаю, что делать, — промолвил он.

— Вот и хорошо. — Ру потихоньку вытянула руку Маркуса, затем уперлась голой ступней ему под мышку. Ей ужасно хотелось закончить процедуру одним резким рывком, но они оба понимали, что придется долго тянуть руку, ища положение, при котором сустав станет на место. Если вообще станет. Ру знала теорию, в свое время изучала схемы, но никогда не пробовала применить свои знания на практике. Устранение вывиха — процедура не для любителя, но сегодня у Ру просто не было выбора…

Когда все было закончено, она разразилась слезами. Лицо Маркуса побелело еще больше, а кожа вокруг губ даже приобрела синюшный оттенок, что ужасно напугало Ру. Но, ощупав распухшее плечо Маркуса, она поняла, что сустав встал на место.

Свитером, который она использовала как подушку, Ру накрыла Маркуса. Свитер намок, промокла и блузка Ру, и ее трясло почти так же сильно, как Маркуса.

— Я спущусь к машине и вызову помощь, — промолвила Ру. — Ты лежи…

— Я пойду с тобой, — возразил Маркус.

— Но ты не можешь.

— Могу, благодаря тебе, теперь могу. — У Маркуса стучали зубы, и Ру с тоской подумала об одеялах, лежавших в машине. Если бы только они смогли добраться до них! И если бы наконец прекратился дождь.

— Ладно, я помогу тебе, — согласилась она.

Это был долгий спуск. У Маркуса продолжало болеть плечо, левой рукой он вообще не мог пользоваться. Ру помогала ему, как могла, понимая, что если Маркус сорвется, это будет катастрофой. У нее не хватит сил ни удержать его, ни удержаться самой. Превозмогая боль, они все же достигли цели.

«Лендровер» лежал на крыше, заднее окно смялось, двери заклинило. И когда Ру попыталась открыть их, машина чуть сдвинулась с места.

— Отойди! — приказал Маркус.

— Но надо же достать рацию и одеяла.

— Если… случится худшее… нам вообще ничего не будет нужно…

— Ох, не каркай, — огрызнулась Ру. — Найди безопасное место и сядь.

Ру вернулась к заднему окну и осторожно просунула руку внутрь. Ей удалось нащупать теплую сухую материю — слава Богу, это оказались одеяла. Ру сумела вытащить оба одеяла и пуловер Маркуса, остальная одежда была, видно, слишком далеко.

Собрав свою добычу в охапку, Ру вернулась к Маркусу.

— Раздевайся, — приказала она.

Впервые за последнее время на лице Маркуса появилось некое подобие его прежней великолепной улыбки.

— А я уж думал, что ты никогда не предложишь мне это, — сказал он.

Банальная шутка вызвала у Ру неприятные воспоминания: нечто подобное сказал ей Джон в ночь перед отъездом. Видимо, что-то в выражении ее лица не понравилось Маркусу, и он спросил, прищурившись:

— В чем дело?

— Так, кое-что, связанное с Джоном.

— Черт бы побрал этого Джона!

— Раздевайся, — повторила Ру. Маркуса сильно трясло, у него стучали зубы, поэтому она помогла ему снять грязную и изодранную рубашку. Отбросив ее в сторону, Ру принялась возиться с брюками.

Маркус рассмеялся.

— Если бы ты занялась этим… в другое время и в другом месте.

Предплечья и верхняя часть грудной клетки у Маркуса покраснели, но остальная часть торса была бледной. При виде этой картины у Ру перехватило дыхание.

— Надеюсь… от восхищения? — поинтересовался Маркус.

— Разумеется! Жалко, что у меня нет с собой фотоаппарата.

— Ты тоже раздевайся, — предложил Маркус и протянул здоровую руку к Ру, но та покачала головой.

— Я пойду за рацией. Принесу ее сюда, и ты вызовешь помощь.

— Лучше сделать это из машины, хотя сигнал все равно будет плохой… если только рация вообще работает.

Ру упала духом, вспомнив об антенне, которая была сейчас погребена под перевернутым автомобилем. Но сдаваться она не желала.

— Я же везучая, ты забыл?

Ру вернулась к «лендроверу» и подобралась к окошку со стороны водителя. Она понятия не имела, как сумеет вытащить рацию — похоже, смятая крыша придавила ее. Ру охватил очередной приступ паники. Не было смысла стоять и глазеть на покореженный автомобиль, поэтому она вернулась к Маркусу.

— Что-то ты быстро, — заметил тот. — Достала?

— Нет.

— Ладно, позже попробуем.

Маркуса все еще трясло, но Ру решила, что не стоит скрывать от него правду.

— Рацию придавило крышей, — сообщила она, с тревогой наблюдая за реакцией Маркуса на ее слова.

— Этого я и боялся, — признался он.

— Похоже, удача отворачивается от нас, да?

Ру стянула промокшие джинсы, скинула туфли и забралась под одеяло рядом с Маркусом. В этом месте склон был относительно пологим, поскольку могучие корни дикой вишни образовывали нечто вроде площадки, и все же уютным их пристанище назвать было нельзя. Ру склонила голову на здоровое плечо Маркуса, с радостью прислушиваясь к равномерному биению его сердца.

— Ты до смерти напугал меня там, на склоне, — призналась она, — но я не сомневалась, что ты выживешь.

— И я выжил! — Голос Маркуса еще дрожал, но Ру показалось, что дрожь все же ослабла. Она погладила ладонью его голую грудь, прижалась крепче, пытаясь согреть. — Если бы я был… суперменом, — продолжил он, — то воспользовался бы этой ситуацией. Моментально восстановил бы силы и заключил тебя в объятья.

— Одной рукой, — напомнила Ру.

— И занимался бы с тобой любовью до тех пор, пока ты не смогла бы думать ни о ком и ни о чем другом, а только обо мне.

— Ловлю тебя на слове и напомню об этом, когда выберемся отсюда. — Ру снова положила ладонь на грудь Маркуса и круговыми движениями принялась гладить ее, опускаясь ниже, к животу. Маркус издал стон, и Ру встревоженно посмотрела на него. Невероятно, но Маркус, похоже, смеялся.

— Что с тобой? — спросила Ру.

— Я получил доказательство.

— Какое доказательство?

— Неопровержимое доказательство того, что я жив!..

Ладонь Ру скользнула к низу живота Маркуса, и она обнаружила то, что он имел в виду.

— Удивительно, — промолвила она, тихонько гладя восставшую плоть. — Не могу поверить.

— Я тоже, — Маркус, болезненно поморщившись, обнял Ру здоровой рукой. — Еще одна катастрофа: хочу, но не могу. Нет, не здесь и не сейчас.

Ру покачала головой.

— А я и не жду от тебя любовных ласк. Честно говоря, тебе, да и мне тоже, следует поберечь силы.

— Надо было тебе остаться в Оушн-Майл.

— Нам обоим надо было остаться там, — поправила Маркуса Ру. — Прекрасная теплая двуспальная кровать…

— Да, но ты не стала делить ее со мной, — напомнил Маркус. — Выставила меня и заперла дверь.

— Что было, то было. Ты согрелся? Разговариваешь уже лучше.

— Я и чувствую себя лучше. А ты знаешь, что мы оказались в чертовски сложной ситуации?

— Знаю. — Ру прижалась губами к шее Маркуса. — Но я стараюсь не думать об этом, надеюсь, что мы найдем какой-то выход.

— Найдем, — заверил Маркус, — но пока я ни черта не смог придумать.

— Для начала поднимемся на дорогу.

— Не уверен, что это нам удастся, а если и удастся, то нас ожидает длинный путь.

— Насколько длинный?

— Точно не знаю. Расстояние здесь измеряется временем путешествия, а не мерами длины. Чтобы преодолеть расстояние, которое на шоссе можно проехать за час, на этой дороге потребуется десять часов… или несколько дней пути пешком.

— Так что же нам делать?

— У нас есть хороший шанс, что нас отыщут, — успокоил Маркус. — Тим знает, что мы едем по дороге на Джимбалу. И когда выяснится, что мы не добрались до Хоршемов, на поиски вышлют вертолет.

— Если только тот парень, Джек, передал наше сообщение Тиму. И если у них есть время подумать о нас. Наверняка сейчас многие нуждаются в помощи, ты сам говорил.

— А пока, думаю, — медленно произнес Маркус, — нам следует попытаться пойти по дороге или хотя бы вдоль нее. Овраги могут быть затоплены, но все же у нас есть призрачная надежда добраться до Линден Ли.

— Хорошо, — согласилась Ру. — Пойдем, но только немного погодя, я слишком устала…

— Я тоже, но мы не можем долго отдыхать, дорогая, у нас нет ни пищи, ни надежного убежища.

— Прежде, чем мы уйдем, надо постараться еще что-нибудь вытащить из машины.

— Ру, наше путешествие не слишком похоже на медовый месяц, да?

— Совершенно не похоже!

— И все же это нечто вроде медового месяца. Мы вместе — и больше никого на много миль вокруг.

— Никого и ничего — ни кроватей, ни ресторанов, ни магазинов, ни театров…

— Конечно, это необычный медовый месяц. И если мы останемся живы после него, то сумеем в будущем перенести любые трудности, с которыми столкнет нас жизнь. Это настоящее испытание для нас, не так ли?

— Да, — прошептала Ру. — Да, это испытание.

Спустя час дождь прекратился, и Маркус убедил Ру, что им пора в путь. Из своей блузки она соорудила ему повязку для больной руки, и они осмотрели «лендровер». Опасения Ру насчет рации подтвердились. Единственным светлым пятном оказалось то, что ей с помощью сучковатой палки удалось вытащить из машины несколько предметов одежды и сумку с остатками еды. В ней оказалось немного шоколада и зачерствевший рогалик. Термос был пуст, но Маркус решил взять его с собой на тот случай, если понадобится нести воду.

— Пойдем, — сказал он. — Посмотрим, сколько мы сумеем пройти до наступления темноты.

Ру согласно кивнула. Они уже столько пережили, что будет просто несправедливо, если они все же погибнут.

— В этом районе очень мало подножного корма, но даже если и будут попадаться ягоды, есть их опасно, — предупредил Маркус. — То, что употребляют в пищу аборигены, может оказаться ядовитым, если не приготовить как следует по их рецептам.

— Ничего, потерпим, — заверила Ру. Она надеялась, что они пересилят голод.

Вскоре они спустились в другой овраг, почти ущелье, и там оказалось много глубоких луж. Приходилось затрачивать много времени, чтобы обходить их и отыскивать относительно сухие участки. Иногда они брались за руки, разговаривали, обмениваясь воспоминаниями о прошлом. А вот о будущем практически не говорили, как бы боясь искушать судьбу. У Ру здорово разболелась лодыжка, но она не сказала об этом Маркусу. Ведь он наверняка чувствует себя гораздо хуже, но все же продолжает путь. Ру совсем потеряла ориентацию и просто следовала за Маркусом, надеясь, что он знает куда идет. Она была довольна тем, что роль лидера перешла сейчас к Маркусу. Он знает эти места, а она всю жизнь жила в городе на побережье, а не на этих суровых землях.

— Надо опасаться змей, — предупредил Маркус, — дождь многих из них выгнал из нор.

— О Господи, — только и пробормотала Ру.

Темнота настигла их примерно через час пути. Некоторое время Ру брела в каком-то оцепенении, смутно соображая, что становится все труднее различать дорогу. Маркус сказал, что это какая-то местная тропа, которая идет почти параллельно дороге на Джимбалу. Когда он решил, что пора останавливаться на ночлег, Ру не испытывала ничего, кроме радости, что больше не надо идти.

Место для отдыха, которое они выбрали, оказалось не очень удобным, но все же оно было лучше, чем склон под дикой вишней. Относительно сухой участок земли, покрытый высокой травой. Маркус наломал веток кустов и соорудил нечто вроде лежанки. Накрыв их одеялом, он жестом пригласил Ру прилечь.

— Жесткое ложе, — как бы извиняясь, сказал он. — Но одной рукой я не смог устроить ничего лучшего.

— Сойдет, — успокоила его Ру.

В наступивших сумерках она выглядела такой усталой, что у Маркуса сжалось сердце от жалости, хотя и сам он находился не в лучшем состоянии. Они улеглись, накрылись вторым одеялом и тесно прижались друг к другу, чтобы согреться. Маркус обнял Ру здоровой рукой, стараясь устроить больное плечо поудобнее. Однако это ему не очень-то удалось.

Интересно, сожалеет ли Ру о том, что случилось после исчезновения Джона? Наверняка сожалеет. Любая женщина предпочла бы спокойный и безопасный медовый месяц такому вот жуткому путешествию.

— А куда вы с Джоном собирались поехать во время медового месяца? — неожиданно для самого себя спросил Маркус. Сначала ему показалось, что Ру не собирается отвечать на его вопрос, но он ошибся.

— В круиз на Самоа, но не сразу после свадьбы. Сначала мы хотели… — Должно быть Ру душили слезы, потому что в темноте ее голос прозвучал как-то очень странно.

— Насладиться друг другом дома, — закончил за нее Маркус и поморщился, недовольный тем, что слова его прозвучали гораздо грубее, чем он хотел. Если он не сможет контролировать свою злость на Джона, это создаст им с Ру серьезную проблему. — Я думаю, что ты сейчас уже сожалеешь о том, что не вышла за него замуж. Лучше уж лежать с ним в уютной постели, чем возиться тут со мной.

— Я не знаю, — призналась Ру, и в голосе ее явно слышалась печаль.

— Но тебе следует окончательно определиться в своем отношении к Джону, прежде чем ты снова увидишь его.

— Ты прав, но… — Некоторое время Ру молчала, потом ее неожиданно прорвало: — Я люблю тебя, Маркус, но все произошло так внезапно, да еще эта ужасная обстановка! Похоже, я еще не могу во всем этом разобраться. — Она вздохнула. — И, разумеется, я до сих пор беспокоюсь о Джоне.

— А тебе следует беспокоиться о себе, — резким тоном бросил Маркус.

— Я и беспокоюсь — о нас с тобой. Тебе ведь надо в больницу. — Ру дотронулась до щеки Маркуса. — Как странно, я люблю человека, которого знаю так мало.

— По сравнению с большинством людей, я просто открытая книга. Тебе все известно обо мне, даже о моих школьных журналистских проделках. Что ты еще хочешь знать?

— Ты был женат?

— Нет. Не встретил женщину, с которой захотелось бы связать свою жизнь. Я даже начал привыкать к одиночеству.

— И не был обручен? Не жил с женщиной в гражданском браке?

— Если и жил, то не больше недели, — честно признался Маркус. — Я ведь много времени проводил в поместье… и еще в горячих точках по всему миру. А ведя такой образ жизни, трудно встретить, как сказала бы мама, порядочную девушку.

— Она так говорила?

— Да, она была воспитана в строгости, и не одобряла моего образа жизни. Боялась самолетов, терпеть не могла море… И не понимала, как могла родить такого сына, как я.

— Не удивительно, что ей не понравился круиз во время медового месяца.

— О чем ты говоришь? Она провела медовый месяц в Голден Лод.

— Нет, я имею в виду второй медовый месяц, с Джоном. Они же ездили в круиз на остров Искупления.

— Нет, не ездили.

— Да ездили же, Джон сам рассказывал мне об этом. Говорил, что этот остров плохо влиял на половое влечение.

Маркуса потрясли слова Ру, хотя при других обстоятельствах он, возможно, посмеялся бы над ними.

— Дурной тон говорить невесте такие вещи, — возмутился он, — тем более, что это неправда. Они с мамой провели медовый месяц в Голден Лод. Как я уже говорил тебе, она не любила уезжать из поместья. Если бы Джон не приехал в наши места по делам, они вообще бы никогда не познакомились.

— Ты уверен?

— Разумеется уверен! Ведь я же был там. И честно говоря, если не считать двух просто необходимых посещений моей школы, последние десять лет своей жизни мама вообще не покидала Голден Лод. Понимаешь, ей там очень нравилось. Джон иногда уезжал на побережье или в другие места, но всегда один. Хотя, если бы мама соглашалась, он наверняка брал бы ее с собой.

— Как странно, — промолвила Ру. — Наверное, я снова что-то напутала.

— Похоже на то. — Маркус вздохнул. — Слушай, с чего это мы вдруг начали обсуждать медовый месяц моей матери? Лично я предпочел бы поговорить о собственном медовом месяце.

Ру пожала плечами и повернулась лицом к Маркусу. На ней был сухой пуловер, который удалось достать из машины, а мокрые джинсы она сняла, но ногам было тепло. Маркус положил ладонь ей на бедро и тихонько погладил.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Ру, накрывая ладонь Маркуса своей ладонью.

— Чертовски растерянным, — ответил он и поцеловал ее в лоб. — Думаю, нам лучше хоть немного поспать.

Утром Ру разбудил назойливый гул мотора. Она напряглась, отодвинулась от Маркуса и резко села. У нее болел каждый мускул, но вид кружившего в небе вертолета вызвал крик радости:

— Маркус! Они нашли нас!

Маркус медленно приподнялся. В серых рассветных сумерках он выглядел больным, и усугубляла это впечатление многодневная щетина.

— Смотри! — Ру принялась лихорадочно размахивать руками над головой. — Как ты думаешь, где они приземлятся?

Маркус покачал головой, и Ру заметила, что он явно не разделяет ее радости.

— Они нас не видят.

— Должны увидеть! — вскричала Ру. — Зачем же они сюда прилетели?

— Возможно, этот вертолет летит к Хоршемам, чтобы сбросить припасы.

Ру не могла поверить, что вертолет прилетел не для того, чтобы спасти их, но Маркус оказался прав. Завершив разворот, вертолет скрылся за хребтом. Ру охватило горькое разочарование.

— Как же так? — всхлипнула она. — Я же им махала. Почему этот глупый пилот не увидел нас?

— Нас закрывают холмы, — пояснил Маркус. — Но даже если бы их не было, мало что можно разглядеть с высоты, особенно если ничего специально не ищешь.

— Может, нам надо было оставаться возле машины?

— Это не помогло бы. В перевернутом виде она с высоты вовсе не похожа на машину.

— Но вертолеты специально используют для поиска и спасения людей… я это знаю! Видела в новостях по телевизору! Люди разжигают костры или подают сигналы. И кроме того, нас уже должны искать.

— Если бы мы находились на равнине, то, возможно, имело бы смысл расстелить одеяла, или вот этот твой красный пуловер. Но здесь, среди деревьев, нас не видно сверху.

— Но ты же говорил.

Ру не закончила фразу. Не было смысла напоминать Маркусу его слова о том, что у них есть шанс быть спасенными. Возможно, он просто лгал ей, чтобы успокоить. А если и не лгал, то просто говорил не всю правду. Совсем как Джон.

В течение двух следующих дней они видели еще пару вертолетов и легкий самолет. Когда те пролетали над головой, Ру возобновляла свои попытки привлечь внимание пилотов, но всякий раз ее ждало разочарование. Если бы выглянуло солнце и будь у нее зеркало, она постаралась бы подать сигнал. Ру даже подумала о том, чтобы разбить термос и воспользоваться блестящей поверхностью колбы, но тучи, похоже, не собирались освобождать небо, а без солнечного света подать сигнал было невозможно.

Время от времени шел дождь, в воздухе ощущалась большая влажность. Почва, по которой им приходилось идти, была то жесткой и каменистой, то размытой, покрытой слоем воды. Их одежда полиняла от дождя, а красный пуловер Ру был настолько заляпан грязью, что больше напоминал камуфляжную униформу.

— Мы погибнем, да? — спросила Ру на третий день их пути. У нее развалились туфли, и Ру пришлось разорвать блузку на полосы, чтобы кое-как скрепить их. — Будем идти, пока не рухнем без сил.

— Нас ищут.

— Думаешь ищут? Джона ведь никто не искал.

— Мы искали.

— И видишь, к чему это привело! Мы умрем здесь.

Маркус не стал отрицать, что это вполне возможно. Перебирая в памяти весь ход их злоключений, он пришел к выводу, что было много моментов, когда они могли поступить иначе и не попасть в теперешнюю ситуацию. Если бы они решили переждать забастовку служащих аэропорта, то услышали бы о наводнении и не отправились в путь. Если бы после того, как переехали Мерино-Форд, они не остановились на ночлег, то, возможно, успели бы проскочить до грязевого оползня. Если бы до аварии успели сообщить о своем местонахождении, то спасатели знали бы, где их искать…

Маркус устремил на Ру взгляд полный жалости. Лучезарность ее глаз потухла, Ру заметно похудела. Волосы, собранные сзади и связанные полоской ткани от блузки, были грязными и спутанными. Нельзя сказать, что им ужасно хотелось есть, но постоянное напряжение, которое они испытывали в пути, истощило их силы. А чего бы они добились, если бы остались возле «лендровера»? Все равно не смогли бы развести костер и подать сигнал вертолетам. Нет, пока они идут, остается хоть какая-то надежда.

Маркус обнял Ру, заметив при этом, что его плечо болит меньше. Длинная царапина на боку тоже заживала… похоже, его тело успешно лечило само себя. Неделя отдыха, хорошее питание, и он будет как новенький. А сколько времени понадобится Ру, чтобы прийти в себя?

— Давай поспим, дорогая, — предложил он.

Следующим днем, по подсчетам Маркуса, была уже среда.

— Нам надо постараться снова подняться на дорогу. По-моему, мы уже недалеко от ущелья Хоршем.

— Да? А что это за ущелье? — спросила Ру, перевязывавшая ногу.

— Проход в горном хребте, самый короткий путь к Линден Ли.

— Самый короткий путь? — повторила в задумчивости Ру. — Но что-то в твоем голосе не слышится оптимизма. Почему?

— Туда нелегко добраться, а кроме того, существует вероятность, что его тоже залило водой.

— Но все же это шанс. Давай воспользуемся им.

Дождя с утра не было, и им довольно легко удалось подняться на дорогу.

— Ты уверен, что мы не миновали это ущелье? — спросила Ру.

— Уверен. Его хорошо видно, это такой проход в форме клина. Но до него будет трудно добраться, — снова предупредил Маркус.

— Нам сейчас все трудно, — ответила Ру.

Часы Маркуса разбились во время падения, поэтому, увидев в отдалении ущелье Хоршем, он примерно определил, что это произошло в полдень. Еще через два часа пути он уже точно знал, где они находятся, поэтому остановился и показал Ру на ущелье.

— Это оно? Нам надо будет забраться туда? — с тревогой в голосе спросила та.

— Да.

Маркус напрягся, ожидая дальнейшей реакции Ру, но она лишь пожала плечами.

— Ладно, полезли. Если сорвемся вниз, то, по крайней мере, нам больше не придется идти. И ты не вывихнешь плечо. Мы просто разобьемся насмерть.

Это был долгий, мучительный подъем. Несколько раз у Ру возникала мысль броситься вниз со скалы, на которую она карабкалась, чтобы положить конец своим страданиям. И все же она упорно взбиралась за Маркусом, цепляясь за трещины.

Неожиданно им открылось ущелье между крутыми, почти отвесными склонами. На дне ущелья почти на всю его ширину расстилалось нечто похожее на озеро.

— Но мы же не переберемся через такую водную преграду, — сказала Ру.

— Думаю, переберемся, — возразил Маркус. — Впадина заполнена только дождевой водой. Видишь верхушки тростника?

Приглядевшись, Ру кивнула.

— Ты хочешь сказать, что мы сумеем перейти озеро вброд?

Маркус уклонился от прямого ответа.

— Можем сначала отдохнуть немного. Когда войдем в воду, посидеть уже не придется.

— Маркус, я… — Голос Ру дрогнул, Маркус обернулся к ней. Ру стояла, не шевелясь. — Маркус, — там… — запинаясь промолвила Ру, — там лодка… — Тут и он услышал шум двигателя.

— Нет, это не лодочный мотор. Господи, похоже на двигатель мощного тягача. Это Фил Хоршем! Смотри: мощный тягач с прицепом! Ру, кричи! Вопи во весь голос, сними пуловер и размахивай! — Маркус сам уже стягивал с себя рубашку и сбрасывал стоптанные ботинки. Ру с ужасом наблюдала, как он кинулся вниз по склону, крича, как сумасшедший, плюхнулся в воду и то ли побрел, то ли поплыл в направлении тягача.

Ру в страхе прижала ладонь ко рту, но потом вспомнила, о чем ей говорил Маркус, и принялась кричать во всю силу легких.

ГЛАВА 8

Маркус поскользнулся, плюхнулся лицом в воду, хлебнул воды, но поднялся и, отплевываясь, продолжил свой путь. Ему просто необходимо было добраться до тягача, пока тот не скрылся из виду. И вдруг он осознал, что тягач остановился. Он протер глаза и увидел, что водитель тягача, до которого оставалось около сотни метров, и его спутник уставились на него.

— Фил! — закричал Маркус. — Сюда!

Фил Хоршем, крепкий мужчина средних лет, в изумлении уставился на Маркуса. Того не удивило, что Фил так смотрит на него: наверное, он сейчас представляет собой жуткое зрелище. Небритый, промокший насквозь, ободранный. Маркус через силу улыбнулся, и продвинувшись еще на пару десятков метров, сказал:

— Привет, Фил. Это я… Маркус Грэм.

— Да, я вижу, — промолвил Фил. — Какого черта ты тут делаешь? Мы уже считали тебя мертвым!

— Слухи о моей смерти были сильно преувеличены, — пошутил Маркус. — За последние несколько дней мы прошли половину старой дороги на Джимбалу, так что, может, ты подвезешь нас куда-нибудь, где посуше?

— Мы? — удивился Фил. Его сын, молча разглядывавший Маркуса, дотронулся до плеча отца и показал в ту сторону, откуда пришел Маркус.

— Со мной Ру Тревэлин, — пояснил Маркус.

— Это та леди, о которой говорил Тим, — вставил Бен Хоршем. — Отец, едем за ней, да?

— Конечно, сынок, — согласился Фил. — Забирайся в кабину, Маркус. Позже поговорим.

— А почему тягач? — пролепетала Ру, когда Маркус помог ей забраться в кабину. — Почему не лодка?

Фил Хоршем приподнял шляпу и с подчеркнуто официальным видом поклонился Ру. Тут только ее осенило, что на ней лишь бюстгальтер и жутко изодранные джинсы.

— Мы часто пользуемся тягачами, — ответил Фил. — А сейчас везли корм коровам, «запертым» наводнением на холме. Они изрядно проголодались, пока мы были заняты эвакуацией людей.

— Значит, нам здорово повезло! — воскликнул Маркус.

Младший Хоршем, которому на вид было лет шестнадцать, бросил взгляд на Ру. Густо покраснев, он снял фланелевую рубашку и протянул ее Ру. Та с улыбкой приняла ее и надела.

— Спасибо… Никто в жизни не сделал для меня ничего лучшего, — поблагодарила Ру, паренек усмехнулся и опустил голову.

Под мерный шум двигателя Ру вскоре задремала и проснулась уже в полной тишине, которую тут же нарушили возгласы удивления. Маркус помог ей выбраться из кабины, и Ру, еще не отошедшая как следует ото сна, видела постройки, спешащую к ним женщину… Потом все слилось перед ее глазами, и она провалилась в темноту.

Лайза Хоршем, полная, добродушного вида женщина, видимо уже кое-что знала о гостье, потому что, набирая в ванну горячую воду, назвала ее «мисс Тревэлин».

— Позовите меня, если почувствуете себя плохо, мисс Тревэлин, — предупредила Лайза, протягивая Ру полотенце. — Я приготовила вам одежду сына, моя вам будет великовата. Сколько дней вы не ели?

— Дня три, — ответила Ру, хотя, пожалуй, прошло гораздо больше времени с того момента, когда она в последний раз по-настоящему хорошо поела.

— Вот, выпейте молока, сейчас вам нельзя много есть.

Ру медленно выпила молоко и через некоторое время почувствовала себя лучше. Она решилась принять ванну. Но даже в ласковой теплой душистой воде полностью расслабиться ей не удалось: до нее постоянно доносились телефонные звонки, хлопанье дверей, возбужденные голоса.

Выйдя из ванной, Ру обнаружила, что дом полон жертв наводнения. В основном это были пастухи и их семьи. Ру уселась было на кушетку в большой комнате, но появившийся Маркус отвел ее в маленькую гостиную, где их ожидали Фил и Лайза.

— Думаю, пора кое-что прояснить, — сказал Фил. — Тим из кожи вон лез, стремясь вам помочь, но мы понятия не имели, откуда начинать поиски. Вы так долго не выходили на связь, что многие посчитали, будто вы утонули, когда прорвало дамбу. Чертовски опрометчиво с вашей стороны было воспользоваться дорогой на Джимбалу.

— У нас был не слишком широкий выбор, — спокойным тоном заметил Маркус.

— В такой ситуации вам вообще не следовало приезжать сюда. Кстати, Маркус, тебя же уже много лет не слишком интересует Голден Лод, так с чего же блудный сын решил вернуться именно сейчас? Из-за своего каприза вы подвергали свою жизнь опасности, а спасая вас, могли пострадать и другие люди.

— Дело здесь не в капризе. И кроме того… мы передали по рации сообщение какому-то парню по имени Джек. Это было вечером в пятницу, когда мы в последний раз смогли воспользоваться рацией.

— Ты говоришь о Джеке Мертоне?

— Наверное. Я его не знаю.

— И не узнаешь, — мрачно бросил Фил. — Бедный парень погиб тогда же, в пятницу вечером. Он проверял уровень воды в водохранилище, тут плотину прорвало. Думаю, он так и не передал твое сообщение.

— Это многое объясняет. Теперь понятно, почему никто не искал нас на старой дороге. Да никто, наверное, и не знал о нас, кроме Тима и Эланы.

— Тим постоянно звонил нам, — подтвердил Фил, — но мы ничего не могли поделать. Поначалу думали, что вы вернулись назад, но когда это не подтвердилось, все сочли, что вы утонули во время наводнения…

— А что с Джоном? — вмешалась в разговор Ру.

— С Джоном Паришем? Последний раз мы видели его пару недель назад, так ведь, Лайза?

Та кивнула.

— Недавно им интересовались какие-то парни, но самого Джона я не видела. Думаю, он пропал, бедняга.

— Насколько мы знаем, он прилетел в Роселлу две недели назад, — сказал Маркус.

— Да, пожалуй, — согласился Фил. — Наверное, для встречи с теми парнями, которых мы видели.

— Что это за парни?

Фил пожал плечами.

— Не знаю, они из Брисбена. Похоже, их интересовал участок земли в районе Хай-Плейнс, но я сказал, что он не продается. А потом оказалось, что они разыскивают Джона. Сам понимаешь, я не стал спрашивать, зачем он им нужен.

— И ты не знаешь, в чем дело? — спросил Маркус.

— У Джона были неприятности. А твое поведение только усугубляло их, не так ли?

— О каком таком поведении ты говоришь?

— Не будем вдаваться в подробности. — Фил перевел взгляд на Ру. — Вы же все знаете.

— Но я не знаю, — возразил Маркус. — Я довольно долго не общался с Джоном, меня не было в стране.

— Мы слышали об этом, — подала голос Лайза. — Ты слишком долго отсутствовал.

Маркус нахмурился.

— Фил, я ужасно благодарен тебе за то, что ты вытащил нас, и тебе Лайза, за гостеприимство, — медленно произнес он. — Но что-то в нашем разговоре не так, и я бы хотел это выяснить. Хватит намеков и недомолвок. Почему вы недовольны моим поведением?

Лайза поднялась с кресла.

— Хотите чашку чаю, мисс Тревэлин? Или, может, кофе?

— Лучше чай. Так что же все-таки с Джоном? Когда вы разговаривали с ним?

— Он позвонил несколько недель назад, поинтересовался, не проводили ли мы в последнее время оценку наших земель, — ответил Фил. — Не слишком трудно было понять цель его расспросов, но я не стал совать нос не в свое дело.

— Однако мы хотели бы знать все, что касается Джона, — продолжала настаивать Ру.

Лайза бросила на мужа смущенный взгляд.

— Фил?

— Ох, ладно. — Фил откашлялся. — Думаю, что лучше объяснить тебе положение дел, Маркус. Мы слышали о твоих похождениях за границей. Нет, деталями мы не интересовались, но должен сказать тебе, что у Джона возникли затруднения, когда ему пришлось освобождать тебя под залог.

— Освобождать под залог?.. — повторил Маркус, не веря своим ушам.

— Вот именно. Джона легко понять, — грубым тоном заявил Фил. На его щеках появились красные пятна, он бросил настороженный взгляд на Ру. — Ты потратил за границей кучу денег, а ведь можешь тратить доходы от поместья только на то, чтобы поддерживать его в хорошем состоянии.

— Послушай, Фил, я действительно ничего не понимаю, но давай оставим эту тему и вернемся к Джону. Тим говорит, что он благополучно прилетел в Роселлу и отправился в Голден Лод задолго до наводнения, но это, похоже, последние сведения о нем… не считая сообщения, которое он оставил на автоответчике для Ру. Когда приезжали эти загадочные парни из Брисбена?

— Так, дай-ка подумать… Второго или третьего ноября, так, Лайза?

— Да, что-то вроде этого. Во всяком случае, в начале месяца.

— Понятно. — Маркус повернулся к Филу. — Мы с побережья не могли дозвониться в Голден Лод. Не работали все телефоны, даже Нобби Слейтера. И поэтому у нас не было другого выбора, кроме как отправиться сюда самим.

— Нобби уехал, — сообщил Фил.

— Уехал? Куда?

— Вернулся в Западную Австралию, я думаю. Месяца два назад. Он совсем расклеился после смерти жены.

— Так миссис Слейтер умерла? — воскликнул Маркус. — Печальная новость. Когда это случилось?

— Вскоре после твоего отъезда. А ты разве не знал? — удивился Фил.

— Нет, понятия не имел! Слышал, что Нобби собрался на пенсию, но о его жене ничего не знал. Интересно, почему Джон не сообщил мне?

— Наверное, решил, что тебя это не слишком интересует, — холодным тоном заметила Лайза.

Маркус уставился на нее.

— Потрудитесь объяснить свое замечание, миссис Хоршем.

Лайза покраснела, и Фил, успокаивая жену, положил ладонь ей на плечо. Его обветренное лицо стало угрюмым.

— Конечно, это не мое дело, — начал Фил, — но должен сказать тебе, Маркус, что ты совсем забросил дела поместья. Шляешься где-то, попадаешь в разные неприятные истории и ждешь, пока Джон вытащит тебя под залог. — Он наклонился вперед, чувствовалось, что Фил все больше и больше заводится. — Джон не родился фермером, но он старается изо всех сил наладить дела в поместье. Ему даже пришлось продать большую часть своих акций.

— Понимаю, — вставил Маркус.

— А от тебя, черт побери, никакой помощи!

— Да, конечно, я… как ты там сказал?.. Шляюсь где попало и попадаю в разные неприятные истории, да? А могу я спросить, что это за истории?

— Мисс Тревэлин, я думаю, нам лучше пойти на кухню, — предложила Лайза. — Надо приготовить еду, на тот случай, если привезут кого-то еще из спасенных.

Ру бросила взгляд на Маркуса, тот улыбнулся ей в ответ.

— Иди с Лайзой, Ру, а мы с Филом кое-что выясним. Его явно неверно информировали.

На кухне Ру села на стул и внимательно посмотрела на Лайзу, которой наверняка было не присуще выражение неодобрения, читавшееся сейчас на ее лице.

— Миссис Хоршем, вы давно знаете Маркуса? — поинтересовалась Ру.

— Забавно, но я только что собиралась задать вам тот же вопрос. — Лайза посмотрела Ру прямо в глаза. — Давайте все проясним, мисс Тревэлин. Вы подруга Джона, не так ли? Та самая художница, про которую он нам говорил?

— Я… да, я подруга Джона, и я фотограф.

— Мы с Филом очень обрадовались, когда Джон сообщил нам, что у него появилась подруга на побережье. Он ведь был таким одиноким после смерти бедняжки Дженифер. — Лайза вздохнула. — Джон тяжело переживал ее смерть. Похоже, ему трудно было оставаться в Голден Лод, поэтому он и упустил из вида молодого Марка.

— Да что такого натворил Маркус? — спросила Ру.

— Ах, значит вас он тоже очаровал, да? Некоторые мужчины могут очаровать даже птичек на деревьях. Особенно, если у них такая внешность, как у Маркуса Грэма. Он пошел в своего деда, Саймона Пенмаррика.

— В каком смысле?

Лайза пожала плечами.

— Старый Саймон не пропускал ни одной юбки, его жена Эдна, даже перестала приглашать к себе подруг на чай, потому что ее муж увивался за ними.

— Но ведь это же было очень давно, миссис Хоршем.

— Я его прекрасно помню, да и мама много рассказывала о нем. А кроме того, я видела его фотографии, Марк очень похож на деда в молодости. И не только внешне, но и характером. Привлекательный и непутевый, это у него в крови.

Ру нахмурилась, пытаясь сопоставить характеристику, которую Лайза дала Маркусу Грэму, с тем Маркусом, которого она знала.

— Со мной Маркус вел себя как настоящий джентльмен. Он повез меня сюда на поиски Джона и, вероятно, спас мне жизнь во время наводнения, — тихо промолвила Ру. — Он вывихнул плечо, но все же поддерживал меня, когда я, казалось, окончательно выбивалась из сил. Если считать, что этим он очаровал меня, то, да, он меня очаровал.

— Не спорю, у Марка есть положительные черты, — согласилась Лайза, — кое-что он унаследовал и от Дженифер. Но ведь ему уже за тридцать, и он вполне бы мог снять часть забот с плеч Джона. А вместо этого уезжает за границу, влезает в долги и сваливает на отчима все дела поместья.

— Это вам Джон сказал?

— Он не жаловался напрямую, но я умею читать между строк. Ведь после смерти Дженифер Джон был как отец этому мальчику. И вот такая черная неблагодарность в ответ!

— Подождите, Маркус действительно попал в тюрьму на Сулавеси, но тут замешана политика.

Лайза фыркнула.

— Хотела бы я знать, что он делал на Сулавеси?

— Он освещал происходившие там события, вы должны были слышать об этом в новостях.

— В половине неприятностей в этих странах виноваты сами журналисты, потому что суют свой нос куда не надо, — пробурчала Лайза. — Вы сказали, что приехали сюда на поиски Джона, да? какая же в этом была срочность, чтобы ехать во время наводнения?

— Мы с Джоном должны были пожениться в субботу.

— Пожениться? — Лайза уставилась на Ру, явно потрясенная этой новостью.

— Совершенно верно. Джон должен был вернуться в воскресенье, за неделю до свадьбы, в крайнем случае, во вторник. Но так и не вернулся. И от него было всего одно известие — короткое сообщение на автоответчике. Естественно, что мы с Маркусом встревожились.

— Ясно. — Лайза налила чай. — Честно говоря, я не понимаю, что происходит. Когда мы говорили с Джоном последний раз, он ни словом не обмолвился о свадьбе. Надеюсь, что с ним все в порядке.

— Я тоже надеюсь на это.

— Ладно, сейчас мы все равно ничего не можем поделать. Пейте чай, а потом вам лучше немного поспать. Я постелю вам в маленькой комнате, там еще девочки Блэкби, но они спят.

— Маркус…

— Маркус будет спать на кушетке в гостиной. Увидитесь с ним утром, — решительно заявила Лайза.

Ру спала плохо, несколько раз просыпалась, искала рядом Маркуса и пугалась, не находя его. А потом со вздохом облегчения осознавала, что они в безопасности, в доме Хоршемов. Потом ее начали терзать мысли о Джоне, о странном поведении четы Хоршемов. Похоже, это были добрые, искренние люди, но в их поведении явно ощущалась недоброжелательность по отношению к Маркусу. И еще одна странность: Фил и Лайза явно не знали о том, что Джон обручен.

Ру лично рассылала приглашения на свадьбу, но Джон не попросил ее включить Хоршемов в список приглашенных. Почему, если они такие хорошие друзья? По какой причине Джон не счел нужным, чтобы они присутствовали на свадьбе? Возможно, они и сами не поехали бы на побережье, но пригласить их все равно следовало. Но самый главный вопрос — где же Джон и почему он не пытается связаться с ней?..

Проснулась Ру поздно, две девочки, которые спали с ней в одной комнате, уже ушли. Ру встала и надела одолженную Лайзой одежду. Посмотрев в зеркало, Ру увидела там незнакомую женщину: глаза ввалились, скулы выпирают, губы потрескались и шелушатся, волосы поблекли. Клетчатая рубашка висела на ней мешком, джинсы плотно облегали бедра, но топорщились на коленях. Ру в отчаянии покачала головой, но что она могла поделать?

Отправившись на кухню, она нашла там Лайзу, которая пекла хлеб в большой электрической духовке.

— Божественный запах, — сказала Ру, и это было правдой. После нескольких дней голодания любая еда пахла божественно. — Могу я чем-то помочь вам? — предложила она.

— Нет, спасибо, я уже собиралась будить вас. Маркус отыскал какой-то транспорт, так что вы сможете уехать после обеда. — Говоря все это, Лайза старалась не встречаться взглядом с Ру. — Посидите пока в гостиной, у вас усталый вид.

Ру так и поступила. Когда через час в гостиной появился Маркус, она взглянула на него с тревогой. Он побрился, а одежду явно позаимствовал у Фила, который был ниже и шире Маркуса. В другое время его вид вызвал бы у Ру смех, но сейчас было не до смеха, потому что Маркус выглядел больным. Ру захотелось обнять его, но после намеков Лайзы не смогла заставить себя сделать это.

— Как дела? — поинтересовалась Ру. — Миссис Хоршем что-то говорила насчет транспорта. Мы отправимся в Голден Лод? Или к твоему другу Тиму?

— Я разговаривал с Тимом. Он все еще занят в отряде гражданской обороны, сейчас у него нет времени возиться с нами. Тебе лучше всего вернуться домой на вертолете.

— А как же Джон?

— Черт побери, я ничего не знаю про Джона! — вспылил Маркус.

— Тогда может нам лучше остаться здесь… если хозяева не будут возражать… и подождать, пока спадет вода?

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразил Маркус. — В доме и так полно людей, не говоря уж обо всем остальном.

— Тогда можно полететь в Голден Лод на вертолете.

— Я договорился, чтобы тебя вертолетом подбросили до Бурумбурры, — сказал Маркус, игнорируя предложение Ру. — А завтра ты сможешь уехать оттуда на автобусе.

— А ты?

— Я постараюсь добраться до Роселлы.

— Но…

— Я позвоню тебе. Договорились?

Ру закусила губу, ее охватило дурное предчувствие, по спине пробежал холодок.

— Нет, — тихо промолвила она.

— Не понял?

— Я сказала «нет». Не договорились. Одна я домой не поеду.

— Послушай, Ру… эта обстановка не для тебя!

— Но и не для тебя. Тебе надо в больницу.

Маркус пошевелил плечом.

— Уже все в порядке.

— Но сустав в любой момент может снова сместиться, и ты это прекрасно понимаешь! И потом, неужели ты не видишь, что мне страшно?

Маркус нахмурился.

— Но все опасности уже позади.

— Я говорю не об этом, меня пугает то, что может случиться. Ты сказал, что позвонишь мне. Джон тоже так говорил — и исчез. А если и ты поступишь так же? Да, меня это пугает! Я не желаю еще раз пережить подобный удар!

— Значит, ты думаешь, что я брошу тебя?

— Можешь бросить. Пусть сейчас у тебя и нет такого намерения, но когда меня не будет рядом… Так ведь для тебя проще, особенно если окажется, что Джон не передумал жениться на мне.

— Что ты предлагаешь?

— Я хочу остаться с тобой.

— Значит, ты не доверяешь мне и продолжаешь думать о Джоне?

Ру смутилась.

— Дело здесь не в доверии, просто со мной уже было такое. Неужели не понимаешь? И… по-моему… ты тоже хочешь, чтобы я осталась с тобой. Во всяком случае, мне так кажется.

— Ладно, я полечу с тобой в Бурумбурру, — согласился Маркус.

— А может нам лучше отправиться в Голден Лод?

— Не дави на меня, — тихо произнес Маркус. — Я согласился сопровождать тебя в Бурумбурру, и хватит об этом.

Он повернулся и вышел из комнаты. Ру откинулась на спинку кресла, на глазах ее выступили слезы. Она попыталась смахнуть их, от соприкосновения с соленой влагой защипало ободранные пальцы. Но боль в душе была гораздо сильнее…

Вертолет прилетел за ними в три часа дня. Фил и Бен в это время занимались скотом, так что проводить их вышли Лайза и несколько человек из спасенных.

— Простите, мисс Тревэлин, — смущенно промолвила Лайза, прощаясь, — мы были не слишком гостеприимны, столько дел навалилось.

Ру попыталась улыбнуться.

— Ну что вы, миссис Хоршем! Вы же спасли мне жизнь. И Маркусу. Послушайте, вот мой номер телефона. — Ру сунула в руку Лайзе клочок бумаги. — Если что-то услышите о Джоне, позвоните, прошу вас.

— Хорошо, — с неохотой согласилась Лайза.

— Спасибо.

Ру повернулась к Маркусу с выжидающим видом. Он протянул руку Лайзе, и та, немного замешкавшись, пожала ее.

— До свидания, Маркус. Надеюсь, все будет хорошо.

— Я тоже, миссис Хоршем. И несмотря на ваше и Фила мнение обо мне, я вовсе не разгильдяй. Мне самому ужасно хочется увидеть Джона живым и здоровым, хотя бы ради удовольствия свернуть ему шею.

Маркус помог Ру забраться в вертолет, а сам уселся рядом с пилотом. Через несколько секунд машина взмыла в воздух.

Автобус на побережье отправлялся только на следующее утро, поэтому они были вынуждены остановиться в гостинице. Знакомая женщина за стойкой портье изумилась при их появлении, но приветливо улыбнулась.

— Ваши комнаты готовы, мисс Тревэлин, — сообщила она.

— Но мы не заказывали…

— Заказ поступил сегодня утром, его оплатил мистер Мэрфи. Он сказал, что вы попали в это ужасное наводнение.

— Да, было дело, — подтвердил Маркус и улыбнулся. — Как вы можете видеть, на этот раз у нас никакого багажа.

Женщина отдала им ключи от номеров.

— Те же самые комнаты, что и в прошлый раз. Вы спуститесь к ужину?

— Думаю, что в данных обстоятельствах нам лучше воспользоваться службой сервиса, — ответил Маркус. — Чтобы не вызывать удивленных взглядов своей одеждой. Пойдем, Ру.

Ру с трудом поднялась по лестнице. Она была еще так слаба, что у нее не хватило сил отпереть дверь номера. Маркус помог ей.

— Снова заказывать суп? — поинтересовался он.

— Да. — Ру устремила на него вопросительный взгляд. — Ты разве не зайдешь ко мне?

— Будет лучше, если я пойду к себе. Обязательно поужинай. — И с этими словами Маркус удалился.

Ру села на кровать, чувствуя себя ужасно одинокой. Они с Маркусом были знакомы неделю, но за это время прошли через многое. Они боролись с охватившей их страстью, с наводнением, с ранами, с отчаянием, и Ру казалось, что, пройдя через все эти испытания, они теперь неразлучны.

Она с тоской подумала, что между ними пробежала черная кошка. Когда же это могло произойти? Не похоже, что это случилось у Хоршемов — там они практически не оставались наедине. Не считая того момента, когда Маркус зашел в комнату, чтобы сообщить ей о вертолете. Она тогда не сказала ему ничего обидного… А вот в поведении Маркуса уже сквозила какая-то отчужденность. Вряд ли его сильно огорчило прохладное отношение к нему Лайзы и Фила. Ведь их явно неправильно информировали о его поведении, она же, Ру, знает правду, и Маркус наверняка понимает это.

Огорченная и подавленная, Ру отправилась в ванную и приняла душ. Потом вытерлась, морщась всякий раз, когда полотенце касалось синяков и ссадин. Запустив пальцы в волосы, Ру взглянула на свое отражение в зеркале. Выглядела она ужасно, но, к счастью, смотреть сейчас на нее было некому…

Услышав стук, Ру невольно бросила взгляд на дверь, соединявшую номера, но потом поняла, что стучат в дверь ее номера. Это принесли ужин. Маркус заказал суп, хлеб, масло и фрукты — трапеза вполне подходящая для инвалида. Интересно, а чем они за это будут расплачиваться? Ведь ни у нее, ни у Маркуса денег нет, кредитные карточки остались в «лендровере». Может быть, согласятся принять в залог кольцо с сапфиром, подаренное Джоном? Удивительно, как это она не потеряла его.

Ру принялась за суп, почти не ощущая его вкуса. Мысли ее постоянно возвращались к тому моменту, когда — это было всего неделю назад! — они с Маркусом ужинали в этой комнате.

Он ворвался к ней, как пират, как охваченный страстью поэт, разбил в пух и прах все ее возражения и открыл в ней эмоции, о существовании которых она не подозревала. Сейчас ее былые возражения казались Ру просто глупыми. Какой смысл хранить верность человеку, которого она уже не желала видеть своим мужем, который исчез, бросив ее, да к тому же наплел Бог знает чего Хоршемам, а может, и еще кому-то. Джон солгал ей в таком пустяке, как рассказ о медовом месяце с Дженифер, но более серьезной была его ложь о Маркусе. С какой целью? Имел ли он какие-то тайные замыслы или же просто сказалась застарелая ребяческая привычка?

Ладно, Бог с ней, с этой его ложью. Конечно, она должна объясниться с Джоном, принести ему извинения за свой отказ выходить за него замуж. Что она с радостью и сделает, если он предоставит ей такой шанс.

Ру казалось, что испытания, через которые они прошли с Маркусом, крепко связали их. Похоже, она ошибалась. Маркус охладел к ней. «Я хочу тебя всюду» — сказал он ей, но его слова явно не относятся к теперешней ситуации. Почему, почему он так изменился?

Оставив ужин почти нетронутым, Ру забралась в постель. Спать было еще рано, смотреть телевизор не хотелось. Ей казалось все более несправедливым то, что она лежит в постели одна и тоскует. Несколько ночей они провели с Маркусом в ужасных условиях, так неужели же она не заслужила награды за это?

Можно, конечно, лежать вот так и предаваться бесполезным терзаниям, но можно и действовать. Похоже, ей не удастся решить возникшую проблему в их отношениях, но попытаться она непременно должна. Нужно просто пойти к Маркусу и спросить, что происходит, настоять, чтобы он ей все рассказал.

Ру поднялась с постели с нетвердой походкой подошла к двери, соединяющей их комнаты. Протянув руку к задвижке, замерла: а что, если он закрыл дверь со своей стороны? Но есть только один способ проверить это. Ру отодвинула задвижку, нажала на ручку и дверь открылась.

В комнате было темно, лишь слабый свет пробивался из-под двери, ведущей в коридор. Ру не была здесь раньше, но ей была знакома стандартная гостиничная планировка недорогих отелей. Поэтому она предположила, что номер Маркуса представляет собой зеркальное отражение ее номера. Закрыв за собой дверь, Ру медленно двинулась к тому месту, где, по ее мнению, должна была находиться кровать.

Внезапно Ру охватила тревога. А что, если в комнате никого нет? Вдруг Маркус вышел, даже покинул гостиницу? Наняв машину или поймав попутную, он сейчас может находиться где угодно. И ей ни за что не удастся проследить его путь. А что, если он тоже исчез без предупреждения, как Джон?

В номере стояла мертвая тишина. Если Маркус находится здесь, то, наверное, затаил дыхание. Сделав еще три шага вперед, Ру нащупала одеяло, откинула его и юркнула в постель рядом с Маркусом.

— Ты же не спишь, — прошептала она.

Некоторое время в комнате продолжала стоять тягостная тишина, затем Маркус спросил спокойным тоном:

— Как ты узнала?

— Почувствовала.

— Понятно. Что тебе нужно, Ру?

Сердце Ру отозвалось на этот вопрос протяжными, тяжелыми ударами. Она почувствовала, что кровь ударила ей в лицо, щеки запылали. Совсем не такой реакции от него она ожидала!

— Что тебе нужно, Ру? — повторил Маркус.

— Мне нужен ты, — просто ответила Ру.

— Ясно. — Голос Маркуса звучал сухо.

— Да, надеюсь, что тебе ясно! — вспылила Ру. — Как ты говорил? Я хочу тебя везде: в постели, в душе, на деревенской лужайке, в огне и в воде, при свечах на кухне и в грязном мотеле, в одежде и без нее… Очень поэтично, как ты сам тогда заметил. Прекрасные слова, но позволь узнать: они хоть что-то значат, или это всего лишь прекрасные слова, которые ты просто сболтнул в подходящий момент?

Маркус ничего не ответил, но Ру почувствовала его нетерпеливое движение.

— Ну, так что? — продолжила она. — То были просто слова, уместные для той обстановки и того момента? Если так, должна сказать тебе: это подло с твоей стороны!

— Нет, то были не пустые слова, — возразил Маркус. — Как ты могла подумать такое?

— Запросто смогла. Но если ты говорил искренне, то что же изменилось?

— Изменилась ситуация. Или нет… Скажем так: у меня было время оценить ситуацию и все вытекающие из нее последствия, особенно для тебя.

— О, большое тебе спасибо! Но, может, ты позволишь мне самой оценить ситуацию? Только объясни, в чем она заключается.

— Хватит с тебя неприятностей, Ру. Возвращайся домой и забудь обо всем.

Ру облизнула пересохшие губы, внезапно почувствовав, что ее жутко утомил этот разговор.

— Послушай, Маркус, мне вовсе не надо, чтобы ты занялся со мной любовью. Наверное, у тебя еще болит плечо, да и мысли твои явно заняты совсем другим. Но разве ты не можешь просто обнять меня? Ведь мы наконец-то лежим в настоящей постели. И, может, черт побери, ты все же объяснишь мне, что происходит?

Маркус снова пошевелился и вздохнул, Ру почувствовала, что он поднял руку. Она подвинулась и прижалась к нему, теперь они лежали рядом, соприкасаясь бедрами.

— А теперь давай спать, — сказал Маркус. — Поговорим утром, если ты так уж настаиваешь.

— Я не могу спать на спине.

— Повернись на бок.

Ру отвернулась, но Маркус тоже повернулся на бок. Ру услышала, как он снова вздохнул.

— Так удобно?

— Не совсем, — честно призналась Ру. — И не думаю, что смогу уснуть, пока не узнаю, какими своими действиями или словами я обидела тебя.

— Ты ничего такого не сделала и ничего не сказала.

— Может, в этом-то все и дело? Что я не заступилась за тебя перед Хоршемами? Не рассказала правду о тебе?

— А какую ты могла рассказать правду? — холодным тоном поинтересовался Маркус. — Ты ведь слишком мало знаешь меня.

— Я тебя хорошо знаю.

— Откуда? Вот Лайза Хоршем знает меня уже двадцать лет, с того момента, как вышла замуж за Фила. А сам Фил знает меня с пеленок. И если уж они поверили в ложь обо мне, то как ты могла изменить их мнение? Да и зачем тебе это? Кстати, ты же сама любила повторять, что совсем не знаешь меня.

— Но раньше тебя это не волновало, — напомнила Ру. — Ты и сам очень быстро составил мнение обо мне. Сказал, что видишь меня насквозь.

— А наверное, должно было волновать. Возможно, ты была права с самого начала. Ты… да и Хоршемы… вы считаете, что знаете Джона лучше, чем меня, и отчасти смотрите на меня его глазами. Это неизбежно.

— Но Джон мало что рассказывал мне о тебе. Так, иногда упоминал.

— О Джон, спасибо тебе! А могу я спросить, что же он все-таки конкретно говорил обо мне?

Ру задумалась.

— Он… называл тебя сыном, говорил, что ты молодой разгильдяй… и еще очень ершистый. Это все. Но как только я познакомилась с тобой, то поняла, что он ввел меня в заблуждение.

— Хоршемы знают меня много лет, но они не считают, что их ввели в заблуждение.

— Мне очень жаль, Маркус, что все так получилось, и все же я не понимаю, куда ты клонишь.

— Ладно, давай все разложим по полочкам. Трое разных людей представили тебе три моих разных портрета, так?

— Нет, не так.

— Три разных портрета, — повторил Маркус. — Один представил тебе Джон, изобразив меня своим сыном. Другой — Хоршемы. Они изобразили меня бездельником, который тянет деньги из отчима и плюет на свои обязанности. Не сомневаюсь, что Лайза вытащила на свет древние сплетни о старом Пенмаррике и его подружках.

— Да, она говорила об этом.

— Ну, а третий портрет нарисовал я сам. Обычный парень, который в конце концов нашел девушку своей мечты и не может поверить в свою удачу. Так как я могу надеяться на то, что ты отдашь предпочтение этому, третьему портрету?

— Но есть еще и четвертый портрет, о котором ты не упомянул.

— О чем ты говоришь?

— Я имею в виду портрет, который нарисовала сама.

— Должно быть, он получился довольно забавным. Еще в твоем доме я пытался запугать тебя, а здесь, в этой гостинице, старался отбить тебя у Джона. Я навязал тебе свои поцелуи, хотя прекрасно понимал, что это идет вразрез с твоими представлениями о порядочности. А потом практически по моей вине машина свалилась в ущелье, и тебе пришлось пережить кошмар тех долгих дней. Наглый, беспечный тип, идиот, не думающий о последствиях. Не слишком привлекательный портрет, не так ли?

— Но это только одна часть портрета, — возразила Ру. — А как насчет поэта, храбреца, мужчины, который шутит перед угрозой наводнения? Это другая часть портрета. Есть еще мужчина, который лез вниз по склону за рацией, который бросился со скалы в воду, чтобы привлечь внимание людей, ехавших в тягаче. Мужчина, который, страдая от боли, сооружал мне постель из веток, тащил меня, когда я выбивалась из сил. Вот в этот портрет я верю больше всего. И значит он для меня гораздо больше, чем любые слова других людей.

— Неужели?

— Конечно, не все грани образа в моем портрете так уж гладки, — продолжила Ру. — Есть еще ужасно самонадеянный мужчина, пытающийся принимать решения за меня и защищать меня от меня самой! Который даже не потрудился поинтересоваться моим мнением.

Несколько секунд в комнате стояла напряженная тишина.

— Каких слов ты ждешь от меня? — тихо промолвил Маркус.

— Да не нужны мне слова. Наверное, каждая женщина, какой бы независимой и сложной натурой она себя ни считала, на самом деле нуждается в мужчине, который четко знает, чего хочет, и добивается этого.

— Извини, мои рыцарские манеры куда-то испарились.

— Ладно, обойдемся без них. Ты все-таки обнимешь меня как следует или так и будешь лежать всю ночь, как тряпка?

— Я тебе покажу тряпку! — возмутился Маркус. Он резко приподнялся, сдавленно вскрикнув от боли в плече, и повернул Ру на спину. Пальцы его быстро расстегнули пуговицы ее рубашки. — Снимай, — приказал он.

Ру села на постели и сняла рубашку. Ее обнаженная грудь светилась в темноте. Маркус снова уложил Ру на спину и, не успела она перевести дыхание, навалился на нее. Некоторое время он недвижно лежал, затем взял в рот сосок ее груди и принялся нежно посасывать. Ру задохнулась от прилива чувств. И испугалась того, насколько они переполняют ее. Сопротивляясь, она ухватила Маркуса за волосы, и ему пришлось вскинуть голову.

— Прекрати! — воскликнула Ру протестующим тоном.

— Но ты же сама просила.

— Я просила обнять…

— Обниму, но потом. — Маркус снова склонил голову, на этот раз губы его припали к плечу Ру, а язык коснулся родимого пятна, которым он когда-то так восхищался. Затем Маркус поцеловал Ру в губы и перекатился на бок, крепко прижимая ее к себе одной рукой за затылок, а другой — за ягодицы. Ру открыла было рот для нового протеста, но смогла только вздохнуть. Она уперлась ладонями в грудь Маркуса и попыталась отстраниться, но в этот момент их ноги переплелись.

Маркус перекатился на спину, увлекая Ру на себя и крепко прижимая к своему телу. Сейчас рот ее был свободен, но протестовать уже не было смысла. Ру прильнула к Маркусу, как утопающий к валуну, оказавшемуся посередине стремнины, и вдруг все исчезло в водовороте чувств.

ГЛАВА 9

Восхитительное чувство, захлестнувшее Ру, постепенно стихло, пульсируя, и она бы рухнула в изнеможении, тяжело дыша, но Маркус продолжал сжимать ее в объятьях, энергично двигая бедрами. А потом Маркус тоже издал крик, и Ру обмякла, уткнувшись лицом в его плечо. Не больное ли? Но сейчас она пребывала в такой прострации, что не могла вспомнить, какое плечо у него болит.

После длительной паузы Ру вскинула голову.

— И как ты назовешь все это?

Привыкшие к темноте глаза различали контуры лица Маркуса, но разглядеть его выражение Ру не могла.

— Вспышка молнии? — предположил Маркус.

— А я бы назвала это поединком борцов.

— Ты серьезно?

— Конечно, серьезно. — Ру предприняла попытку освободиться из объятий Маркуса, но тщетно.

— Не уходи, Ру. Мне нравится, когда ты лежишь вот так. Я так долго ждал этого.

— А ты не хочешь спросить, удобно ли мне? И мог бы полюбопытствовать, не причинил ли ты мне боль, не напугал ли своими повадками пещерного человека.

— Зачем задавать вопросы, если уже знаешь ответы на них?

— Все-таки ты жутко самонадеянный, согласись. Мог бы поинтересоваться просто из вежливости.

Маркус рассмеялся, осторожно повернулся на бок и уложил Ру рядом, ласково гладя ее по спине.

— Да, с вежливостью у меня плохо.

— Я это заметила. — Ру приподнялась и легонько поцеловала Маркуса в плечо, в левое, то самое, которое болело, теперь она вспомнила это. А ведь именно в него она уткнулась лицом!

— Я потревожила тебе плечо? — спросила она, ощущая щекой припухлость.

— Наверное, оно чертовски ноет.

— Знаешь, я представляла себе этот момент несколько иначе. Тихая музыка, неторопливые движения, ласковые слова, любовная игра.

— Ты насмотрелась старых кинофильмов.

— Пожалуй. — Ру вздохнула. — А ты вел себя, как слон в посудной лавке.

— Разочарована?

— Ничуть! — Ру вытянулась, выгнув спину и прижавшись грудью к груди Маркуса. — Меня больше смущает то, что я ужасно выгляжу.

— Я не могу видеть тебя в темноте, но мои ладони говорят мне, что ты прекрасна. Но липкая, — Маркус коснулся языком лба Ру, — и соленая.

— Пожалуй, нам обоим надо принять душ.

Ру ожидала, что Маркус станет возражать, и была слегка разочарована, когда он чмокнул ее, откинул одеяло и поднялся с постели. Внезапно ей стало холодно. А он обошел постель и протянул руку, помогая ей подняться. Вставая, Ру пошатнулась, в глазах замелькали черные точки.

— Извини, — пробормотала она, — у меня какое-то странное состояние.

— Наверное, кровь отхлынула от головы и сконцентрировалась пониже.

— Фу, как грубо.

— Возможно. Но лучшего объяснения я придумать не могу. Пошли. — Маркус взял Ру за руку и повел за собой. — Конечно, я должен был бы отнести тебя в ванную на руках, но с этим чертовым плечом могу уронить.

Ру покорно последовала за ним в ванную. Маркус включил свет, и она смущенно отвернулась, чувствуя, что лицо ее пылает. Однако Маркус не стал разглядывать ее, повернулся спиной и занялся душем.

— Попробуй воду, не горячая?

— Нормальная. — Ру ступила под душ и закрыла глаза, ее все еще слегка покачивало. Она вздрогнула, почувствовав на плече ладонь Маркуса. — Подожди минутку, я быстро…

— Я тоже. — Маркус взял мыло, приблизился сзади к Ру и стал намыливать ее бока и груди. Потом отложил мыло, его ладони опустились на живот и бедра, затем скользнули между ног. Откинув волосы Ру в сторону, Маркус поцеловал ее в шею.

Глубоко вздохнув, Ру повернулась, но когда Маркус крепко прижал ее к себе, она помотала головой, взяла мыло и стала намыливать ему грудь. Плечо Маркуса было красным с желтыми разводами, и у Ру перехватило дыхание при виде этого зрелища. Да и все тело покрывали синяки, через ребра протянулась уже подзажившая длинная царапина. Одно из бедер покрывали фиолетовые синяки.

— Откуда это? — спросила Ру, тихонько дотрагиваясь до бедер.

— Меня ударил крылом «лендровер», поэтому я и упал с обрыва.

Мыльными ладонями Ру принялась гладить бока Маркуса, потом живот. Взгляд ее скользнул ниже, и она вскинула голову, вопросительно глядя на Маркуса.

Он судорожно вздохнул.

— Можешь помыть, если хочешь.

Ру снова намылила ладони, ее пыльцы, медленно соскользнув с живота Маркуса, нащупали его член, который тут же, словно по волшебству, возбудился. Теперь уже Ру не просто намыливала член Маркуса, она гладила его, ласкала.

— Все, хватит, — промолвил Маркус через несколько секунд, — с меня достаточно. — Он отвернулся, смыл мыло и вышел из-под душа.

Ру вздохнула, но тоже вышла из-под душа и позволила Маркусу завернуть себя в полотенце. Он проводил ее в комнату, аккуратно усадил на кровати и сел рядом.

— Секс под душем — это нечто особенное, но опасное, — произнес Маркус с такой интонацией, словно продолжал прерванный разговор.

— Неужели?

— Да, я так считаю. — Маркус наклонился и поцеловал Ру в щеку. — Сначала струи буквально хлещут тебя по спине. — Он поцеловал одну грудь, затем другую. — Вода поочередно идет горячая и холодная, и тебя бросает то в жар, то в холод. — Поцелуй в живот. — Надо опасаться, чтобы не поскользнуться на мыле. — Поцелуй в левое бедро. — Еще следует опасаться холодной мочалки. — Поцелуй в правое бедро. — Обычно она соскальзывает с перекладины и падает тебе на спину в самые интересные моменты. — Маркус склонился еще ниже, но Ру прервала его поползновения, быстро прикрывшись руками;

— В самые интересные моменты, — повторил Маркус и поцеловал левое колено, — бутылки с шампунем тоже обычно обрушиваются на тебя. — Он поцеловал правое колено. — Как твоя лодыжка?

— Все в порядке, — пролепетала Ру.

Пальцы Маркуса нежно сомкнулись вокруг лодыжки, он нагнулся еще ниже и поцеловал ступню Ру.

— А эти противные резиновые коврики… — Вторая ступня тоже получила свой поцелуй. — Они такие липкие, что совершенно сбивают мужчину с ритма. — Маркус поднялся и поцеловал Ру в губы, а потом с видом довольного кота потерся о ее щеку. — Вот почему я считаю, что секс в душе — это нечто особенное, но опасное, — подвел итог Маркус. — На мой взгляд, конечно. — Он снова поцеловал Ру и дразняще пощекотал языком ее губы. — Это моя маленькая месть за твой фокус с мылом. А сейчас иди ко мне, и забудем про душ.

На этот раз Маркус полностью контролировал себя, а вот Ру, наоборот, торопилась. Тело ее трепетало и извивалось, когда Маркус уложил ее на себя и вошел в нее. И почти тут же оба испытали оргазм. Некоторое время они молча лежали рядом, а потом Ру зашевелилась и пожаловалась Маркусу:

— У меня мокрые волосы.

— Значит, надо их высушить.

Ру с неохотой отодвинулась от него.

— Но полотенца тоже мокрые.

— В соседней комнате есть сухие.

— Постель тоже намокла.

— В соседней комнате есть и постель. Пойдем туда.

Они поднялись и прошли в другую комнату, Маркус улегся на постель, а Ру принялась вытирать волосы полотенцем.

— Ты знаешь, я чувствовала себя немного не в своей тарелке, потому что все время была сверху.

— Дорогая, но я же гораздо тяжелее тебя.

— Ну и что?

— Из-за больного плеча я не могу поддерживать себя на руках. Надеюсь, я ответил на твои возражения?

— Это вовсе не возражения, мне очень понравилось.

Закончив вытираться, Ру присела на кровать. Маркус откинул ей волосы назад.

— Может, хочешь чаю? — спросил он.

— Нет. — Ру зевнула. — Я устала. И прежде-то чувствовала себя усталой, а сейчас совсем с ног валюсь.

Маркус отбросил одеяло.

— Тогда прошу в постель.

Ру улеглась рядом с ним.

— Ну, так что, я заслужила объятья? — спросила она.

Маркус нежно поцеловал ее.

— Конечно.

— На всю ночь?

— На каждую ночь, если хочешь.

— Хочу, — сонным голосом пробормотала Ру, — очень хочу.

Проснувшись утром, Ру впервые за последние три недели почувствовала себя спокойно. Несколько минут она лежала не шевелясь и наслаждалась этим спокойствием. Потом вспомнила, что не высушила вчера как следует волосы и, дотронувшись до них, обнаружила, что на голове у нее полнейший беспорядок. Повернувшись, она почувствовала, что Маркус не спит. По своему короткому опыту Ру знала, что Маркус быстро засыпает и быстро просыпается, и она всегда могла определить спит он, или нет. Она положила ладонь на грудь Маркуса, и он тут же открыл глаза.

— Ох, я видел прекрасный сон.

— Но ты ведь уже проснулся.

— А я могу видеть сны и не спать при этом.

Ру села на постели, ее немного смущала ситуация. Не в первый раз они утром просыпались рядом, но теперь все было иначе.

— Так мы поедем на автобусе? — спросила она.

— Да, поедем. Но прежде всего давай позавтракаем, а еще нам надо поговорить. — Маркус посмотрел Ру прямо в глаза. — Мы кое-что упустили вчера из виду, а между нами не должно существовать недомолвок.

— Да, конечно.

Ру устремила на Маркуса полный тревоги взгляд, накинула рубашку и стянула волосы на затылке.

— Я готова тебя выслушать.

— Хорошо. — Маркус положил ладони ей на плечи и снова посмотрел прямо в глаза. — Я благодарен тебе за вчерашнюю ночь, она очень много значит для меня. Ты уже сделала мне бесценный подарок, но я хочу спросить тебя, ты хочешь сделать следующий шаг?

— Все зависит от того, что это за шаг.

— Думаю, что в такой ситуации следующим шагом должно быть замужество.

— Замужество? — голос Ру дрогнул от удивления. — Ты хочешь жениться на мне?

— А почему бы и нет?

Глядя Маркусу тоже прямо в глаза, Ру поняла, что не может придумать какого-либо весомого возражения против этой идеи. Наверное, какие-то возражения все же можно было отыскать, но, как сказал Маркус, почему бы и нет?

— Ты уверен, что хочешь этого?

— Еще ни в чем в своей жизни я не был так уверен. Если бы мог, то завтра же женился бы на тебе.

— Но ты не можешь. Надо подать заявление, нам назначат дату…

— Так давай подадим заявление, а до свадьбы… до свадьбы у меня будет время кое-что выяснить насчет Голден Лод.

— Что ты имеешь в виду?

— Там возникли проблемы, причем серьезные, но я обещаю, что тебя они не коснутся. Я постараюсь все уладить как можно быстрее. Ну, что скажешь?

— Все это так неожиданно…

— Я понимаю, но я нашел тебя и не хочу потерять.

— Маркус, ты не можешь быть серьезным. После недели знакомства…

— Нет, могу. И говорю сейчас серьезно. Ру, ты согласна стать моей женой?

— Да, Маркус, согласна.

Они решили пожениться в Брисбене: Ру не хотелось устраивать свадьбу в Оушн-Майл. Поскольку приглашенные на ее с Джоном свадьбу гости были их общими друзьями, Ру решила не рассылать новых приглашений, а просто дать объявление в газете — уже после свадьбы. Но Крис Ру все рассказала, подруга заслуживала того, чтобы знать правду, какой бы странной эта правда ни была.

— Надеюсь, ты не поторопилась, — осторожно заметила Крис.

— Нет, дорогая, я действительно тороплюсь, жутко тороплюсь! — воскликнула Ру с улыбкой.

Крис нахмурилась.

— Вот я об этом и говорю. Ты так страдала, когда исчез Джон. Уверена, что это чувство не вернется?

— Нет, Крис, думаю, Маркус — моя судьба.

— Мне твой Маркус понравился, — призналась Крис. — Правда, я общалась с ним очень мало, но почему-то уверена, что он не сбежит.

Пробыв три дня с Ру в Оушн-Майл, Маркус улетел в Роселлу.

— В имении масса проблем, — жаловался он Ру перед расставанием. — И чем быстрее я приеду туда, тем быстрее решу их.

— Но что это конкретно за проблемы? — поинтересовалась Ру.

— Понимаешь, я не совсем уверен… Ладно, в любом случае, это мои проблемы, а не твои. Тебе не стоит об этом беспокоиться.

Воспоминания Ру о последнем разговоре с Маркусом нарушил вопрос Крис.

— Что с тобой, дорогая?

— Ты знаешь, мне вдруг стало страшно. Маркус улетел в Роселлу, и теперь я боюсь, а вдруг он исчезнет, как Джон. Можешь считать меня сумасшедшей…

— А ты и есть сумасшедшая, — охотно согласилась Крис. — И вообще, вся эта ситуация какая-то нереальная. Почему ты не полетела вместе с ним?

— У него там много дел. Господи, я так скучаю по нему!

Крис обняла подругу.

— Ты уже большая девочка, имей терпение. Ладно, шутки в сторону, ты выяснила что-нибудь насчет Джона?

— Очень мало, — ответила Ру печальным тоном. — Разумеется, я была в полиции, но их, похоже, не слишком волнует исчезновение Джона. Давай посмотрим на все это глазами полиции. Джон взрослый мужчина, он уехал из Оушн-Майл по собственной воле. И потом, он пропал задолго до наводнения, поэтому полиция не считает, что он мог утонуть. А вот время его исчезновения, судя по всему, наводит полицию на совсем иные подозрения.

— Время его отъезда им подозрительно в том смысле, что это произошло накануне вашей свадьбы?

— Вот именно. И это действительно подозрительно. Я ведь уже сделала все приготовления, я даже заказала Джону свадебный фрак. Однако его ближайшие соседи по поместью понятия не имеют, что мы собирались пожениться. Представляешь, они называли меня «подруга Джона». Создается впечатление, что только мне нужна была эта свадьба. Вот полиция, вероятно, и считает, что Джон просто передумал и сбежал. Они несколько раз спрашивали меня, не поссорились ли мы.

— А вы не ссорились?

Ру вскинула брови.

— И ты, Брут?

— Но это единственное разумное объяснение. У Джона покладистый характер, но, возможно, это обманчивое впечатление.

— Нет, с Джоном действительно очень трудно поссориться. Правда, была некоторая, очень небольшая холодность в его поведении. Понимаешь, мы в первый… и последний раз легли вместе в постель.

— Это с твоей-то больной лодыжкой!

— Да, и у нас ничего не получилось. Но Джон все обратил в шутку, ты же его знаешь.

— Странно, Джон так долго ухаживал за тобой, так почему же он выбрал для интимных отношений самый неподходящий момент? Может, ты просто испугалась?

— Нет, ни капельки. Мне всегда было очень спокойно с ним, поэтому, вероятно, мы и сблизились. — Ру улыбнулась. — Маркус говорил, что я искала в Джоне отца, это, конечно, совсем не так, и все же я испытывала к нему какую-то дочернюю привязанность. Возможно, именно поэтому и не вспыхнула молния…

— Какая молния?

— Это просто образное выражение.

— А между Маркусом и тобой эта молния вспыхнула, да? Когда это произошло?

— В тот самый вечер, когда мы познакомились, — призналась Ру.

— Так у вас что-то было? — воскликнула пораженная Крис.

— Нет, конечно же ничего тогда не было. За кого ты меня принимаешь?

— За женщину, которая на время потеряла голову. Ладно, давай вернемся к твоей главной проблеме.

— Что? Ах, да, Джон…

— А может, он болен? — предположила Крис. — Вдруг он сделал перед свадьбой анализ крови, получил плохой результат и решил просто исчезнуть. Это вполне в его духе.

— Его действительно что-то беспокоило. Но если бы он был болен, то рассказал бы мне в тот последний вечер. Все это сводит меня с ума, Крис, и мне легче считать, что Джон просто охладел ко мне. Хотя я перебрала в уме массу вариантов.

— Каких, например?

— Похищение, несчастный случай, амнезия и даже, да простит мне Господи, умственное расстройство.

Крис покачала головой.

— Если бы у Джона было что-то с психикой, Маркус знал бы об этом.

— Не обязательно. Они вовсе не были близки, и, возможно, Джон скрывал свою болезнь. Это ужасно, дорогая, но только этим можно объяснить то, что об одном и том же Джон разным людям говорил по-разному. Такое бывает, когда у человека наблюдается раздвоение личности…

— Ладно, хватит об этом, — оборвала Ру Крис, — а то мы сейчас договоримся до того, что Маркус убил Джона, чтобы жениться на тебе. Давай полностью сменим тему. Ты уже продумала свой свадебный наряд?

— Нет еще. Мне кажется, что я просто боюсь загадывать наперед.

— Но у тебя ведь есть свадебное платье…

— Нет, Крис, я не надену платье, предназначавшееся для свадьбы с Джоном. Оно напоминает мне те свадебные платья, которые выставляются на продажу с табличкой «Не надевалось ни разу». От них веет несчастьем, а я сейчас такая суеверная, какой никогда не была раньше.

— Я могу сшить тебе что-нибудь. Не предлагала раньше, потому что Джон намеревался быть на свадебной церемонии во фраке. Но сейчас другой случай. Почему бы тебе не предстать в чем-нибудь этаком эффектном? Черт побери, это же твоя свадьба. А если тебе и на этот раз придется отложить ее… то такой наряд можно будет использовать в студии в качестве маскарадного костюма.

Некоторое время Ру понимающе смотрела на подругу, затем ее лицо расплылось в улыбке.

— Мне нравится эта идея! — заявила она. — Честное слово, нравится! Вот только…

— Понравится ли она Маркусу?

— Думаю, что понравится. Надеюсь на это. Но осталось не так уж много времени…

— Доверься мне, — успокоила Крис, — я привыкла шить по ночам.

Ру поместила в газетах объявление, в котором официально сообщалось, что их с Джоном Паришем отложенная свадьба вообще не состоится. Об изменении своих планов она проинформировала и отца. Он ответил ей коротким посланием по электронной почте, в котором говорилось, что он доверяет ее решению и надеется на скорую встречу.

А вот полиция отнеслась к ней с некоторым подозрением, когда Ру пришла в участок и сообщила, что выходит замуж за Маркуса Грэма и что отныне любую информацию о Джоне Парише следует направлять в Голден Лод. Ведь, поскольку ее помолвка с Джоном расторгнута, у нее уже нет права знать о местонахождении мистера Париша…

Сержант с недоверчивым видом прочитал лежавшее перед ним заявление, и Ру ощутила очередной приступ беспомощности, которая часто охватывала ее после исчезновения Джона.

— Согласитесь, мисс Тревэлин, что ситуация несколько необычная, — заметил сержант. — Сначала вы пришли к нам потому, что пропал ваш жених, а теперь вы сообщаете, что у вас уже другой жених, который является пасынком первого. — Он поднял на Ру суровый взгляд. — Честно говоря, я не осуждаю мистера Париша за то, что в данных обстоятельствах он покинул вас. Похоже, вы понапрасну отнимали у нас время.

— Но я познакомилась с Маркусом только после исчезновения Джона, — попыталась оправдаться Ру.

— На вашем месте я бы обратился в Армию спасения, — посоветовал сержант. — У них есть служба поиска пропавших людей. Похоже, к полиции ваша проблема отношения не имеет.

Подавленная, Ру вернулась домой и рухнула в кресло. Если бы только Маркус сейчас был здесь, если бы он обнял ее, успокоил, рассеял ее опасения за их будущее! Но Маркус далеко, а их последний разговор по телефону и вовсе расстроил Ру.

— Я не сбегу от тебя, Ру. Черт побери, я не Джон! — раздраженным тоном сказал он, почувствовав тревогу в голосе Ру.

— Я это знаю.

— Откуда такая уверенность?

— Знаю, что ты не поступишь так со мной. Во всяком случае, без предупреждения.

— Но ты когда-то точно так думала о Джоне, — напомнил Маркус.

— Тогда возвращайся! — в отчаянии воскликнула Ру. — Вернись, и мне не надо будет ничего бояться!

— Я и надеялся вернуться через пару дней, но дела здесь совсем плохи…

— Из-за наводнения?

— Нет, не только. — Маркус понизил голос, который сейчас звучал напряженно. — Все гораздо хуже, чем я думал. Возможно…

— Что возможно?! — вскричала Ру. Нервы ее были натянуты до предела.

— Возможно, нам придется подождать со свадьбой, пока все не уладится.

— Но в чем все-таки дело?

— Не могу сказать с полной уверенностью. Наводнение не позволяет собрать необходимую информацию. Некоторые люди, с которыми мне надо увидеться, уехали в другой район, многие заняты устранением последствий наводнения. А кое-кто просто не желает со мной говорить. Так что, давай подождем со свадьбой, ладно?

— Нет, — возразила Ру. — Мы вместе будем решать все проблемы. Я не могу сидеть и ждать, пребывая в неизвестности. А может, ты просто раздумал жениться на мне?

— Я хочу этого больше всего на свете.

— Тогда все будет так, как мы запланировали. Оставайся в поместье, сколько нужно, но встреть меня в Брисбене в день свадьбы, двадцать второго.

— Непременно встречу, — заверил Маркус.

Спустя пять недель после того дня, когда Ру должна была выйти замуж за Джона Париша, она стала женой Маркуса Грэма.

Свадьба была очень скромной, из гостей присутствовала только Крис. Тим и Элана Мэрфи были приглашены, но они с сожалением сообщили, что приехать не смогут, поскольку заняты срочными делами по восстановлению пострадавшего от наводнения района. Но неожиданно появился Уолтер Тревэлин.

Знай Ру, что отец приедет, она встретила бы его, но Уолтер прибыл всего за минуту до начала церемонии и остановился позади взволнованной Крис.

— Надеюсь, я не опоздал? — поинтересовался он.

— Нет, мистер?..

— Тревэлин. Я отец Ру.

Крис смутилась, но в этот момент появились новобрачные.

— Сморите, они идут, — прошептала она с облегчением.

Платье, которое Крис сшила для Ру, было присборено в талии, открытое декольте демонстрировало красивые плечи. А для Маркуса Крис сшила белую рубашку с кокеткой и широкими рукавами, которая прекрасно сочеталась с бриджами и сапогами. В ухе Маркуса сверкала золотая серьга. Они представляли собой прекрасную и весьма романтично выглядящую пару.

— Отличное платье, — заметил Уолтер, обращаясь к Крис. — Кто его шил?

— Я.

— Вот как? А кто вы?

— Партнер Ру… Крис Кейд.

Уолтер внимательно оглядел Крис. Ему не понравился ее строгий костюм цвета морской волны с белыми лацканами, который скорее подошел бы зрелой женщине.

— Да, конечно, вы ведь костюмер?

— Совершенно верно, — подтвердила Крис.

Уолтер снова оглядел ее, медленно покачал головой, а затем переключил свое внимание на начавшуюся церемонию бракосочетания. Когда церемония закончилась, Уолтер подошел к Ру, поцеловал ее, а Маркусу протянул руку.

— Значит, вы и есть Маркус Грэм. А я Уолтер Тревэлин, отец Ру. Вы внук старого Саймона Пенмаррика, не так ли?

— Да, это так. — Маркус вопросительно взглянул на невесту.

— Мой папа знает все, — пояснила Ру с улыбкой. — Это его главный талант.

— Понятно.

— Папа, почему ты не сообщил о своем приезде?

— Я не был уверен, что успею вовремя. Яхте требуется кое-какой ремонт, так что я некоторое время поживу дома. — Уолтер вскинул густые брови. — Если только не помешаю вам.

— Ничуть не помешаешь, — заверила отца Ру, взглянув на Маркуса. — Мы уезжаем в Голден Лод, чтобы кое-что уладить там.

— Да, я слышал, что у вас возникли некоторые проблемы.

— Понимаете, — уточнил Маркус, меня долгое время не было в стране, а Джон, мой отчим и партнер, он… пропал. Да еще это наводнение.

— Папа все об этом знает, — вмешалась Ру. — Да, папа?

Уолтер медленно кивнул.

— А может, вы заглянете в свой магический кристалл и скажете нам, где Джон? — В голосе Маркуса прозвучала легкая ирония, и Ру с удивлением посмотрела на него.

— Вот этого я не знаю, — спокойным тоном ответил Уолтер. — Могу только предположить, что здесь замешаны деньги. Ру, каково было его финансовое положение?

Маркус прищурился и ответил вместо нее:

— Не очень хорошее. Но откуда вы знаете?

— А я и не знаю. Повторяю, это просто мое предположение.

— На самом деле мы никогда не обсуждали этот вопрос, — вставила Ру. Улыбка ее несколько померкла, как будто Ру почувствовала угрозу своему счастью.

Брови Уолтера снова взлетели вверх.

— Ты же собиралась замуж за этого человека.

— Но я не рассчитывала на то, что он будет содержать меня!

— Нельзя заключать какую-либо сделку, не имея полной картины финансового положения партнера.

— Папа, но это же замужество, а не сделка!

— Пойми — и то, и другое основывается на взаимной выгоде. Во всяком случае, должно основываться.

— Однако обстоятельства сложились так, что Ру вышла замуж за меня, — уже спокойным тоном заявил Маркус. — И теперь стоит обсуждать мое финансовое положение, а не Джона.

— Отлично, тогда прошу — карты на стол.

— Для начала скажу: вы можете быть уверены, что мы с Ру полностью в курсе дел друг друга и между нами царит согласие.

— Очень хорошо.

— Тогда, думаю, мы обойдемся без подробного обсуждения моего финансового положения. Хотите еще что-то спросить? — поинтересовался Маркус.

Уолтер покачал головой.

— Если Ру всем довольна, то и я доволен. Надеюсь, что у внука Саймона Пенмаррика есть голова на плечах.

— Вы знали моего деда, сэр?

— Никогда с ним не встречался, но читал его мемуары.

— Мемуары? — удивился Маркус. — Вы уверены, что мы говорим об одном и том же Пенмаррике?

— Саймон Пенмаррик из Голден Лод. Мемуары были изданы частным образом в сороковых годах. Недавно кто-то прислал мне экземпляр. Мне тогда это показалось странным, но читать было нечего, и я взялся за эту книгу. Я вам покажу ее.

— Спасибо. — Теперь Маркус уже смотрел на Уолтера восхищенным взглядом. Ру тронула его за плечо.

— Маркус, нам надо еще переодеться. Наш рейс в пять часов, как бы нам не опоздать.

— Да, вам надо поторопиться, — посоветовал Уолтер.

— Извини, папа, но сегодня всего один рейс, а нам надо попасть в Голден Лод… ох, дорогой!

— Что такое?

— Я только что вспомнила о круизе! Мы с Джоном заказали круиз на Самоа…

— Но ты же не любишь морские прогулки, — напомнил Уолтер.

— В рекламе сказано, что этот лайнер — самый настоящий плавучий курорт. Но дело не в этом. Ты не мог бы отменить заказ от моего имени?

— А я сам отправлюсь в этот круиз, — решил Уолтер. Он посмотрел на Крис. — Не хотите составить мне компанию?

— Простите?

— Рискнете отправиться в этот круиз вместе со мной, мисс Кейд?

Крис в изумлении уставилась на Уолтера.

— Это вас ни к чему не обяжет. Будем танцевать, развлекаться. Я слишком долго пребывал в одиночестве.

Крис посмотрела на Ру.

— Конечно, развлекись как следует, — ободрила та подругу. — С папой ты будешь в безопасности.

— Спасибо, мистер Тревэлин, — пробормотала Крис. — Это очень любезно с вашей стороны.

— Да какая там любезность! Я же сказал, что мне нужна компания. Но у меня есть одно условие. Чтобы я больше не видел вас в этом ужасном костюме.

ГЛАВА 10

— Твой отец всегда так действует? — спросил Маркус, когда они ехали на такси в аэропорт.

— Ты имеешь в виду, что он сразу переходит к делу? Да, всегда.

— И всегда моментально принимает решения?

— Да, он принимает решения и никогда не меняет их.

— Но это, должно быть, мешает ему, когда он занимается бизнесом.

— Нет. Люди либо соглашаются с ним, либо нет. Его это не волнует.

Почувствовав в голосе Ру оборонительные нотки, Маркус оставил эту тему. У него еще будет достаточно времени, чтобы поближе познакомиться со знаменитым тестем, когда они вернутся из Голден Лод. К сожалению, в данный момент он не знал точно, когда они вернутся.

— Я ужасно скучал по тебе, — обратился он к Ру.

— Я тоже очень скучала. И говорила тебе об этом каждый раз, когда ты звонил.

Голос Ру звучал напряженно, и Маркус внимательно посмотрел на нее, но в этот раз выражение ее лица ему ничего не сказало. Для полета в Роселлу Ру переоделась в обычную одежду, но сохранился легкий макияж на ее лице, да и прическа, сделанная для свадебной церемонии, не претерпела изменений. Одним словом, выглядела Ру прекрасно, однако в ней чувствовалась какая-то отстраненность… Но в конце концов последние несколько недель были трудными для них обоих. И трудности еще не закончились. Но теперь им предстояло уже вместе справляться с ними.

Конечно, Маркусу хотелось устроить Ру настоящий медовый месяц, но ему надо было немедленно возвращаться в поместье. Позже, пообещал себе Маркус, он покажет ей весь мир. Но сейчас следовало решить собственные проблемы, а они были настолько сложными, что он не знал, с чего начать.

Путешествие из Брисбена в Роселлу, которое было таким продолжительным и трудным, когда они ехали на «лендровере», на самолете оказалось на удивление быстрым, всего два с небольшим часа. Однако во время полета они могли видеть следы разрушений, причиненных наводнением. Значительную часть земли покрывал слой ила и грязи, повсюду в лучах заходящего солнца поблескивали лужи застоявшейся воды. Маркус представил себе, какое зловоние исходит от трупов утонувших животных…

— А вон и Тим. — Маркус показал на молодого мужчину в комбинезоне, подгонявшего трап к самолету.

— Я думала, что он еще занят спасательными операциями. — По голосу Ру чувствовалось, что она нервничает.

— Он говорил мне, что будет сегодня дежурить на аэродроме. И поскольку это последний рейс, то сможет отвезти нас на машине.

Ру кивнула. Сейчас она была непривычно молчалива, и Маркус предположил, что она просто устала. А может, ее пугала первая встреча с четой Мэрфи?

— Все будет в порядке. — Маркус пожал ладонь жены. — Тим и Элана приветливые люди. И потом, ты же заочно знакома с ними.

Пассажиры начали выходить из самолета, но Ру продолжала сидеть в кресле. Маркус осторожно поднялся, его черные волосы касались потолка небольшого самолета.

— Пойдем, дорогая.

Щеки Ру внезапно налились румянцем, она вскочила с кресла и, опережая Маркуса, двинулась к выходу.

Тим ожидал их у трапа, улыбаясь во все свое веснушчатое лицо, он протянул руки навстречу Ру и помог ей сойти вниз.

— Рути! — воскликнул он и заключил Ру в такие крепкие объятья, от которых могли затрещать ребра. Маркус с изумлением наблюдал, как его жена выпутывается из объятий друга, затем сам ступил с трапа на землю. — Здорово, дружище! — поприветствовал Маркуса Тим и радостно хлопнул его по плечу. — Что, решился все-таки? Приобщился к клану несчастных мужчин? Никогда не думал, что дождусь этого дня. Но, пожалуй, теперь я тебя понимаю. — Тим округлил глаза и оглядел Ру с явным одобрением. — Она хороша, Марко. Очень хороша. Да к тому же богата!

Маркус усмехнулся.

— Заткнись, болтун! Ты испортил всю церемонию встречи, которую я возложил на тебя. — Он обнял жену. — На самом деле он не такой необразованный олух, каким притворяется. А притворяться Тим умеет, у него еще в интернате наблюдались актерские способности.

— Понимаю, — буркнула Ру.

Маркус почувствовал раздражение. Он вполне прилично держался при встрече с чудаковатым отцом Ру, так что и она могла бы вести себя с Тимом более приветливо. Поймав взгляд Тима, Маркус улыбнулся с извиняющимся видом.

— Знаешь, приятель, мы малость устали. Оказывается, свадьба — это не простое дело.

— А то я не знаю! — воскликнул Тим. — Когда я связал себя узами брака с Эланой, то мечтал только о том, чтобы поспать недельку. А она все время будила меня…

— Наверное потому, что ты брыкаешься во сне, — оборвал его Маркус.

Тим рассмеялся.

— Уже давно не брыкаюсь. Ну, что, я пошел за вашим багажом?

— Я тебе помогу. — Маркус улыбнулся Ру. — Иди вперед, дорогая, мы подойдем через десять минут.

Тим порылся в кармане и вытащил связку ключей.

— Держи! — он протянул ее Ру. — Желтый фургон перед зданием аэровокзала. Можешь посидеть в кабине, мы быстро.

— Спасибо, я так и сделаю. — И она направилась к зданию аэровокзала, до которого было метров пятьсот.

Тим смотрел ей вслед с нескрываемым восхищением.

— Вот это да, Марко, ты не говорил, что она так красива.

— Да я и сам как-то этого не замечал.

Они забрали багаж, и погрузили его на электрокар.

— Кстати, ты уже решил, что будешь делать с поместьем? — поинтересовался Тим.

Маркус покачал головой.

— Нет еще. Сначала надо все объяснить Ру… или отыскать Джона.

— А что ты ей объяснишь, если и сам толком ничего не знаешь? — возразил Тим.

— Да, конечно.

— А она хоть что-то знает?

— Самую малость. Знает, что есть проблемы.

— И все же вышла за тебя замуж? — удивился Тим. — Смелая женщина.

— Послушай, приятель, не изображай из себя великого актера, ладно?

Маркус посмотрел на небо. Сейчас на нем не было ни единой тучки. И он надеялся, что таким же безоблачным будет их будущее.

Во время поездки Ру чувствовала себя неловко. Мужчины говорили о чем-то своем, ей не понятном. И все же она попыталась поддержать разговор, поблагодарив Тима за его заботу о них во время наводнения. Тим в ответ небрежно махнул рукой.

— Я бы сделал гораздо больше для вас, если бы знал, где вы. Жаль, что вас спас именно Фил Хоршем. Марко сказал, что он оказал вам довольно прохладный прием.

— Да, это так, — подтвердила Ру.

— Этот старый индюк всегда отличался чванством.

— С твоей стороны было очень любезно заказать нам номер в гостинице, — добавила Ру. — Мы тебе очень благодарны. Надеюсь, Маркус… гм…

— Ты хочешь узнать, рассчитался ли он со мной? Когда он несколько недель назад вернулся сюда, я первым делом содрал с него три шкуры. Да, Марко?

Маркус кивнул.

— Содрал. Да еще с огромными процентами.

— Нам долго еще ехать? — поинтересовалась Ру.

— Всего часа полтора, — ответил Тим. — Ты можешь вздремнуть, Рути, если хочешь.

Ру не нравилось, что Тим называет ее Рути, но было глупо обижаться на него за это, к тому же ей не хотелось ссориться с друзьями Маркуса… или с самим Маркусом. Ситуация и так была довольно сложной. Если бы они могли провести вместе эти последние несколько недель, а не общаться только по телефону… Если бы сейчас они остались вдвоем, а не ехали в гости к семейству Мэрфи…

Занятая своими мыслями, Ру не заметила, как пролетело время.

— Так, мы подъезжаем, — сообщил Тим. — Марко рассказывал тебе о нашей семье?

— Да, в общих чертах.

— В поместье проживаем мы с Эланой и наши дети, Джасмин и Саймон, а скоро появится третий. Еще мои отец и мать, братья Рекс и Пит, сестра Джерри, дети Рекса и Марии, это его жена. Да ты сама всех увидишь. Но не волнуйся, сегодня вечером тебе не придется общаться со всем семейством.

— Слава Богу, — машинально буркнула Ру. — Ох… я не то хотела сказать…

Тим рассмеялся.

— Все в порядке, Рути. А сейчас держись, впереди плохая дорога.

Пытаясь отвлечься, Ру задумалась об их с Маркусом будущем. Она довольно смутно представляла его себе. Сейчас они какое-то время поживут в Голден Лод, будут решать проблемы поместья, постараются отыскать следы Джона. А что дальше? Крис надеется, что она вернется в студию, а Маркус наверняка вновь займется журналистикой. Он уже говорил три недели назад, что Ру будет сопровождать его в поездках, но с тех пор — больше ни слова об этом.

Ру надеялась, что после того, как все проблемы будут улажены, она вернется к привычной жизни. Либо она станет путешествовать вместе с Маркусом, либо продолжит работать, а жить с ним будет в перерывах между его командировками. Но где они будут жить? Только не в доме отца, и уж тем более не в Голден Лод. Ру понимала, что все эти вопросы следовало четко решить еще до свадьбы, так бы оно и было, если бы не внезапный отъезд Маркуса. Даже в этом вопросе он не посоветовался с ней. Просто поставил в известность, что уезжает, и уехал.

Машину тряхнуло на ухабе, и Ру навалилась на Маркуса.

— Мы почти приехали, дорогая. — Маркус улыбнулся и посмотрел на Ру с нежностью, которая так красила пиратские черты его лица.

Когда они добрались до поместья, солнце уже зашло.

— Вот это наша старинная усадьба, — сказал Тим, указывая на несколько домов, образовывавших прямоугольник. — Здесь живут мама, папа, а также Джерри и Пит, когда бывает дома. У Рекса и Марии дом в другом месте, а мы с Эланой живем вон в том, рядом с родительским.

Подъехав к небольшому, более современному дому, Тим нажал на клаксон. Это явно был условный сигнал, потому что на крыльце зажегся свет, распахнулась дверь и в проеме появилась женщина.

Ру открыла дверцу и выбралась из машины. После перелета и езды по ухабистой дороге она чувствовала себя разбитой, но все же, готовясь к встрече с Эланой, изобразила на лице улыбку. Маркус взял ее за руку и повел к крыльцу. Ру заморгала от яркого света, и в этот момент навстречу им медленно спустилась женщина.

— Здравствуй, Ру, — приветливо поздоровалась она. — Я Элана, двоюродная сестра Маркуса. Не могу тебе передать, как мы рады видеть вас живыми и здоровыми. Мы с Тимом чуть с ума не сошли, когда с вами оборвалась связь.

— Мы лишились рации, — ответила Ру, даже не поздоровавшись.

— Знаю! Я все знаю! Ладно, заходите в дом, вы, наверное, устали. — Элана повернулась и начала медленно подниматься по ступенькам. Ру последовала за ней, а мужчины принялись выгружать багаж.

Ру прошла за хозяйкой в теплую, по домашнему уютную кухню, и только здесь, на свету, хорошенько разглядела жену Тима. Элана явно находилась на последнем месяце беременности, теперь Ру было ясно, почему она так медленно спускалась и поднималась по ступенькам, стало понятно и ее отсутствие на свадьбе.

— Осталось недели две, — сказала Элана, погладив себя по животу. — У меня предчувствие, что будет двойня. — Она улыбнулась. — Я, наверное, выгляжу, как слониха, да? Ты с таким изумлением смотрела на меня. Может, глядя на меня, ты вдруг решила не иметь детей?

— Нет, твоя беременность здесь ни при чем, — возразила Ру. — Я не хотела обидеть тебя своим нахальным разглядыванием, просто вы с Маркусом ужасно похожи. Я этого не ожидала.

Лицо Эланы расплылось в улыбке, она откинула назад черные волосы.

— У нас похожи волосы, не говоря уже о глазах, носе и подбородке. Я серьезно подумывала над тем, чтобы сделать пластическую операцию и исправить нос. Но, к счастью, Тим привык к носу Маркуса, поэтому и мой нос его не беспокоит. Вы с Маркусом будете жить в коттедже, вам надо побыть вдвоем. И кроме того, здесь, в доме, дети разбудят вас на рассвете. Ру, я действительно очень рада, что ты здесь. Ты просто не представляешь себе, как мне иногда бывает тоскливо. Тима часто не бывает целыми днями, а мне и поговорить не с кем. Конечно, есть свекровь, Джерри и Мария, но они ведь не знают ничего, кроме дел в поместье. Ты другое дело. Ты можешь рассказать мне, что творится в Брисбене.

— Боюсь, я мало что знаю о Брисбене. Я живу… жила в Оушн-Майл.

— Да какая разница, расскажешь об Оушн-Майл. Меня интересуют любые новости, которые не касаются наводнения, овец и самолетов. И еще финансов. Это не темы для женских сплетен. Тем более, что вам с Маркусом хватает собственных финансовых проблем, связанных с Голден Лод. Страшно даже подумать, что после стольких лет Маркусу, возможно, придется продать поместье. Но расскажи мне что-нибудь.

Элана не могла не вызывать симпатию, но явно любила поговорить. И хотя она обвинила появившихся в кухне мужчин в том, что те, наверное, просто трепались на улице, разговор в основном вела она одна. Наконец Элана подмигнула Ру, посмотрела на часы и заявила, что гости, должно быть, устали.

— Да пусть еще попьют чайку, — запротестовал Тим.

— Чай они смогут попить и в коттедже, — отрезала Элана…

Коттедж находился в сотне метров от дома, и пока они шли к нему, Ру молчала. Настроение у нее было отнюдь не свадебное, и когда Маркус зажег свет в коттедже и проводил Ру в маленькую гостиную, она принялась соображать, как бы потактичнее сказать Маркусу, что сейчас ее единственное желание — спать. Ру устало опустилась в кресло, заметив, что их чемоданы уже перенесены в коттедж.

— Нам специально выделили этот коттедж, — нарушил молчание Маркус, — чтобы мы могли вставать, когда нам вздумается. Да и вообще, новобрачным надо быть только вдвоем.

Маркус произнес последнюю фразу спокойным тоном, не подчеркивая смысл, который вкладывал в нее, но почему-то от этих его слов у Ру пересохло во рту.

— Будем пить чай? — спросила она.

— Как хочешь. — Маркус вышел из комнаты. — Элана позаботилась, холодильник набит битком, так что нам нет необходимости выходить отсюда, пока не захотим! — крикнул он из кухни.

Ру подумала, что ей, наверное, следовало бы разобрать чемоданы или помочь Маркусу готовить чай, но она осталась сидеть на месте. Только скинула туфли и распустила свадебную прическу.

Немного болела голова, но Ру не отнесла это на счет общего легкого недомогания, которое ощущала. Просто она чертовски устала. Ру глубоко вздохнула, пытаясь вновь вызвать в душе то страстное желание находиться в обществе Маркуса, которое она испытывала, когда они были далеко друг от друга. Ведь сейчас они наконец вместе!

К сожалению, ей удалось воскресить только тот небольшой неприятный шок, который Ру испытала, услышав, как Маркус лжет ее отцу. Конечно, во всем виновата она сама. Маркус никогда не притворялся ангелом, в его поведении было много неприятного, но Ру не придавала этому значения. А надо было. Ей следовало согласиться на предложение Маркуса и повременить со свадьбой. Позволить ему сначала решить все свои проблемы. Маркус сам предоставлял ей лазейку, а она ею не воспользовалась. Так что винить, кроме себя, некого.

Маркус вернулся из кухни с двумя чашками чая и уселся в соседнее кресло.

— Спасибо. — Ру отхлебнула чай и обожглась.

— Ну, миссис Грэм! — с улыбкой обратился к ней Маркус. — Или ты предпочитаешь называться миссис Тревэлин?

— Я еще не думала об этом. Кстати, мне очень понравилась Элана.

— Она всем нравится.

— И Тим хороший парень, если привыкнуть к нему.

— Тим тоже всем нравится. Ну, разве что, его недолюбливали некоторые воспитатели в интернате. — Маркус отставил в сторону свою чашку, улыбка внезапно исчезла с его лица. — А сейчас давай прекратим пустой разговор. Может, ты наконец скажешь мне, что тебя беспокоит? Со времени нашего последнего пребывания в гостинице в Бурумбурре я почти не видел радости на твоем лице.

— Я просто устала, вот и все. — Ру поймала себя на том, что крутит на пальце обручальное кольцо, как когда-то крутила кольцо с сапфиром, подаренное Джоном. Увидев, что Маркус тоже заметил это, Ру отдернула руку от кольца.

Кольцо с сапфиром, подарок Джона. Сейчас оно лежало в ее чемодане. Если бы она не сунула его в карман после настоятельных просьб Маркуса, то оно пропало бы вместе с остальными вещами, когда перевернулся «лендровер». Сейчас Ру не знала, что делать с этим кольцом. А Маркус подарил ей обручальное кольцо только в день свадьбы. Наверное, у него просто не было времени сделать это раньше.

— А где ты взял это обручальное кольцо? — неожиданно спросила Ру, глядя на массивное золотое кольцо.

Маркус удивленно вскинул брови?

— Разве ты не узнаешь его?

— Почему я должна узнать это кольцо?

— Сейчас я тебе подскажу…

— Маркус, давай не будем играть в угадайку.

— А почему бы и нет? Ты же играешь со мной в эту игру. Говоришь, что устала, но дело явно не в этом. Думаю, ты просто не хочешь быть со мной откровенной. Ладно, если не хочешь говорить, тогда пошли спать.

— Я еще не допила чай.

— Так допивай. Приходи, когда закончишь.

Маркус достал из чемодана несессер и ушел. Ру услышала шум воды в ванной. Она заставила себя допить чай, потом налила еще, но чай уже остыл, и Ру в конце концов отставила чашку в сторону. Затем она вымыла все чашки, потом раковину. Дальше тянуть время было уже невозможно, и Ру направилась в ванную. Там она вымыла руки и лицо, причесалась и надела хлопчатобумажную ночную рубашку. Ру со страхом взглянула на свое отражение в зеркале, но лицо ее выглядело вполне спокойным, только слегка бледным. И все же она совсем не походила на новобрачную.

Вздохнув, Ру погасила свет и вошла в спальню, где Маркус уже лежал в постели, закинув руки за голову и уставившись в потолок. Возле постели горел ночник, и в его свете Ру заметила, что на его плече и шее уже нет ни синяков, ни припухлости. Да, Маркус Грэм находился в отличной физической форме, а вот Ру чувствовала себя разбитой.

Внезапно ее охватила паника. Так не может продолжаться! Ей следует сказать Маркусу, что они, похоже, совершили ошибку и сейчас ей необходимо прежде всего прийти в себя.

Маркус наблюдал, как Ру движется к постели, словно механическая кукла. А у нее каждый нерв трепетал от страха перед тем, что она собиралась сделать. Ру подумала, что если сейчас Маркус скажет хоть что-нибудь, она буквально взорвется. Однако Маркус молча наблюдал за ней. Ру юркнула в постель, повернулась на бок и натянула одеяло по самую шею.

— А теперь, — промолвил Маркус, выключив свет, — надеюсь, ты расскажешь мне, что я натворил и чем заслужил такое твое отношение в первую брачную ночь.

Ру подумала, что если Маркус не знает этого, то она ничего не сможет ему объяснить, поскольку сама до конца не понимает, что происходит. Просто она испытывала жуткое разочарование — в Маркусе, в самой себе и во всей ситуации в целом. С самого начала в их отношениях было много закавык, и Ру следовало прислушаться к предостережениям судьбы, а не бросаться слепо головой вперед. Похоже, история с Джоном ее ничему не научила.

— А может, дело в том, что я, наоборот, чего-то не сделал? — предположил Маркус.

— Ты долго отсутствовал, и у нас не было времени поговорить.

— Но каждый раз, когда мы говорили по телефону, я спрашивал тебя, хочешь ли ты, чтобы я приехал?

— А какой смысл был в твоем приезде? Ты же ясно давал понять, что сможешь приехать всего на день, а потом снова уедешь.

— Возможно, моя вина в том, что я все же не приехал. Что не бросил здесь все дела, не сел в самолет и не сказал тебе, что не могу жить без тебя. Не сказал лично, а не по телефону.

— В разлуке мы были три недели, а вместе всего около недели, да и то, почти все это время находились в жуткой ситуации.

— Но ты могла бы приехать ко мне.

— Да, конечно. Но ты сказал… нет, ты намекнул, чтобы я оставалась дома, что Голден Лод — твоя проблема, а не моя.

— Мне жаль, что ты восприняла это таким образом. Думал, мы понимаем друг друга, а оказывается, надо было хоть на денек прилететь к тебе.

— Такое искупление грехов обошлось бы тебе дорого, билеты на самолет не дешевые.

— Да, верно, но, похоже, то, что я не прилетел, обошлось мне еще дороже! И потом… Готов поклясться: ты была рада, увидев меня сегодня перед свадьбой. Я прочитал это в твоих прекрасных глазах. Мне казалось, что я попал в рай. Но, видно, не надолго.

Ру охватила паника. Она многое отдала бы за то, чтобы вернуть прошлое, когда было еще не поздно разобраться в своих чувствах к Маркусу. Но уж лучше выяснить правду сейчас, чем опять откладывать это на потом…

— Сразу после церемонии ты увидела отца… — медленно произнес Маркус. — Он что-то сказал тебе? Обо мне?

— Ты же слышал все, что он сказал. Да и вообще, в основном говорил с ним ты.

— Но, возможно, в его словах прозвучал какой-то намек? И ты внезапно осознала, что в качестве моей жены ты в какой-то степени теряешь свое положение в обществе? Это так? Ведь существует определенная разница между дочерью Мидаса Тревэлина и женой Маркуса Грэма.

— Прекрати! — возмутилась Ру. — Все это просто чушь. Если бы ты знал меня лучше, то понял бы, насколько абсурдны твои рассуждения!

— О том, чего не знаешь, можно догадываться. И я догадываюсь, что тебе не очень-то нравится здесь, в сельской местности. Я помню, какими словами ты поносила эти места.

Ру задохнулась от возмущения.

— Это не честно! Я говорила это, когда мы бродили в глуши и могли умереть там! Черт побери, до настоящего момента тебя самого не слишком тянуло сюда.

— Не понял.

— Пока делами поместья занимался Джон, ты сюда не очень-то стремился. А потом вдруг все свое время стал проводить в Голден Лод. Не мог оторваться от поместья даже ради того, чтобы побыть со мной. Откуда такая внезапная любовь к Голден Лод?

— Твои слова очень похожи на те, которые я слышал раньше… от Лайзы Хоршем. Чувствуется ее влияние. Может, она позвонила тебе, чтобы поздравить со свадьбой, а заодно настроила против жениха?

— Я не разговаривала с ней после нашего отъезда из Линден Ли, а тогда даже не обратила внимания на то, что она говорила тебе!

— Почему же? — холодным тоном поинтересовался Маркус. — Я вот обратил. Потом обдумал все и пришел к выводу, что в словах Лайзы и Фила довольно много правды. Я не транжир, каким они представили меня, но в какой-то степени я действительно утратил ответственность. Признаю, я все оставил на Джона, о чем сейчас серьезно сожалею. Ты удовлетворена?

— Но я никогда не упрекала тебя в этом.

— Да, не упрекала. Но одно время у тебя было совсем другое мнение обо мне. Похоже, ты больше ценила Маркуса Грэма, чем он сам ценил себя. Потому и осчастливила меня своим доверием. Во всяком случае, я так думал.

— Я действительно доверяла тебе.

— Так что же теперь изменилось? Почему ты молчишь? После ужина ты перекинулась парой слов с Эланой и Тимом, со мной же — ни единым. А когда мы пришли сюда, в коттедж, ты начала бормотать какую-то чепуху насчет того, что они сильно тебе понравились и что тебе очень хочется чаю. Ради Бога! Такие разговоры можно вести в любое другое время, но не в первую брачную ночь!

Злость, медленно нараставшая в душе Ру, вырвалась наружу со словами:

— Понятно! В Линден Ли ты не разговаривал со мной, тебе это можно — испытывать сомнения и замыкаться в себе. Но если я делаю то же самое, то это уже преступление! Тогда, в горах, я была ужасно напугана. Боялась, что мы умрем от голода или утонем. Боялась, что ты снова вывихнешь травмированное плечо, и я уже не сумею вправить его. Единственное, что поддерживало меня, — то, что ты был рядом. А потом нас спасли. Но, наверное, в этот день произошло что-то еще, и ты совершенно забыл обо мне. За все время нашего пребывания в Линден Ли ты ни разу не подошел ко мне по собственной инициативе. А затем попытался избавиться от меня, побыстрее отослать на побережье. Ты не хотел ехать со мной, но все же поехал, однако смылся в поместье сразу после того, как я согласилась выйти за тебя замуж. Ты уделил мне три дня… Всего три дня!

— Но ты же сказала, что понимаешь… — начал было Маркус, однако Ру оборвала его, боясь, что если сейчас замолчит, то никогда не скажет ему того, что должна сказать:

— Тебе наплевать на то, как я расцениваю твои поступки. Тебе, Тиму и Элане вполне хорошо втроем, у вас своя компания! Я вам не нужна. А вся эта чепуха насчет того, что ты любишь меня, была просто уловкой, которая помогла тебе добиться того, чего ты хотел. Причем теперь еще и недоволен, что я осмеливаюсь вести себя так, как это делал ты!

Ру услышала в своем голосе нарастающую истерику и замолчала. Она тяжело дышала, давилась слезами ярости, но в конце концов успокоилась — и похолодела от страха: Боже, что она наговорила Маркусу! Он никогда не простит ей этого. Никогда!

Некоторое время стояла тишина, потом Маркус осторожно спросил:

— Ты закончила?

— Да. — На самом деле Ру так и не высказала всего, что хотела, но она ощущала комок, подступивший к горлу, и понимала, что если снова заговорит, то разрыдается.

— И чувствуешь себя лучше, выплеснув из себя всю эту муть?

— Нет, не лучше! — Ру всю трясло от напряжения и страха. — И я не хотела, чтобы это прозвучало именно так.

— Что ж, возможно, ты в чем-то права. Но в одном ты определенно ошибаешься, и ты не имела права ни говорить, ни даже думать об этом.

— Ты имеешь в виду мои слова об Элане и Тиме? Извини, они хорошие люди.

— Господи, дай мне терпение! Послушай, Ру, я, Элана и Тим дружим с самого детства. Да, мы большие друзья, но ты ошибаешься, если считаешь, что у нас этакий тройственный союз, в котором нет места для четвертого человека, то есть для тебя. Однако Тим и Элана беспокоят меня меньше всего. Все дело в проклятом Джоне и финансовых проблемах, в которые он втянул нас. Это очень серьезно, и только по этой причине я не мог постоянно быть рядом с тобой!

— В таком ключе ты заговорил о финансовых проблемах только сейчас!

— А тут еще твои глупые слова о том, что я не люблю тебя. Ради Бога, Ру, как ты могла хоть на секунду усомниться в моей любви?

— Ты оставил меня одну, — упрямо возразила Ру. — И если бы я не заставила тебя сесть в вертолет, ты оставил бы меня еще раньше.

— Но в тот день мне уже в шесть утра сообщили плохие новости о Голден Лод! — Голос Маркуса звучал раздраженно, однако в его словах чувствовалась искренность.

— Даже после той ночи в гостинице… когда ты добился своего… ты все равно бросил меня одну, — не сдавалась Ру.

— Добился своего? Ты сама пришла в мой номер и залезла в мою постель, насколько я помню. Это была твоя идея.

— Но ты не предложил мне уйти! У нас было три дня… Всего три! Мы определились с датой свадьбы, а потом ты вернулся сюда. И это по-твоему любовь?

— Да. Дата свадьбы была назначена, и я думал, что это послужит якорем, способным удержать нас обоих. А поместье не могло ждать, мне хотелось уладить как можно больше проблем до нашей свадьбы. Разве я был не прав?

— Да, не прав.

— Боже мой! — в отчаянии воскликнул Маркус. — Не люби я тебя, разве предложил бы стать моей женой? Если бы меня интересовал только секс, то все могло бы ограничиться обычным любовным романом.

— И я бы преспокойно вышла замуж за Джона, да? Пожалуй, тебя бы даже больше устроило, чтобы он никуда не исчезал.

— Не смей даже думать так! — Маркус еле сдерживал себя. — Могу только повторить: если бы я не любил тебя, то разве предложил бы стать моей женой?

Ру могла бы ответить на этот вопрос, но внезапно ей надоел весь этот разговор. Спор с Маркусом только расстроил ее, однако ничего не решил. Он просто не понимает, что его поведение неприлично.

— Ладно, хватит. И давай спать, — предложила Ру.

— Я не испытывал настоятельного желания обзавестись женой, — проигнорировал ее предложение Маркус.

— А у меня не было необходимости в муже, — бросила в ответ Ру. — Спокойной ночи!

Некоторое время они лежали молча, но Ру чувствовала, что ее возбуждение не спадает. Ей очень хотелось повернуться, но боялась нечаянно коснуться Маркуса. Ведь он мог принять это за знак примирения, чего она не собиралась делать, а мог даже и оттолкнуть. Оба варианта не устраивали Ру, поэтому она лежала в неудобной позе, едва сдерживая дыхание из страха, что из груди могут вырваться всхлипывания.

ГЛАВА 11

Ру чувствовала, что Маркус тоже не спит. А впереди — долгая и мучительная ночь! Внезапно Маркус откинул одеяло и поднялся с постели. В комнате стояла непроглядная темнота, Ру ожидала, что Маркус сейчас будет натыкаться на мебель и чертыхаться, но он уверенно направился в другую комнату.

Конечно… ему тут все знакомо, подумала Ру. И в этой постели ему наверняка приходилось спать. Интересно, с кем он здесь спал? Маркус говорил, что не испытывал серьезных чувств ни к одной из женщин. Надо понимать: ни к одной из многих своих женщин.

Тогда почему я? Почему Ру Тревэлин, городская девушка, фотограф? Почему не какая-нибудь хорошенькая дочка фермера?

Ру с сожалением чувствовала, что знает ответ на свой вопрос, или, во всяком случае, один из ответов. Ру Тревэлин не просто фотограф, но еще и единственный ребенок Уолтера Мидаса Тревэлина. Она вспомнила слова Маркуса, сказанные ее отцу в день свадьбы: «Мы с Ру полностью в курсе дел друг друга». Возможно, он и полностью в курсе ее финансового положения, а вот она совершенно не в курсе. Ей никогда не приходило в голову поинтересоваться этим, спросить у Маркуса. Она и Джону не задавала подобных вопросов.

Сейчас, когда Маркус вышел, Ру наконец-то смогла сменить позу… и дать волю слезам. В этот момент дверь тихонько отворилась, и Ру поняла, что Маркус вернулся. Он лег в постель и обнял одной рукой Ру за плечи, положив ладонь ей на грудь. Возможно, он сделал это машинально, но Ру напряглась и попыталась отодвинуться.

— Послушай, Ру, я уверен, что заниматься любовью с разгневанной женщиной — плохая идея. Но с другой стороны, я не собираюсь лежать как бревно, пока мой труп не окоченеет. Если тебе противно даже мое прикосновение, так и скажи. Я уйду и буду спать в гостиной. Так мне уйти, или остаться?

— Оставайся, если хочешь.

Почувствовав на плече поцелуй, Ру чуть расслабилась. Пальцы Маркуса, поглаживавшие ее шею, скользнули в вырез ночной рубашки и спустились к ложбинке между грудей. Ру старалась не обращать внимания на медленно охватывавшую все тело горячую волну, пыталась не шевелиться, но понимала, что вот-вот наступит момент, когда она уже больше не сможет сдерживать себя.

— Маркус, — прошептала она сквозь стиснутые зубы.

— Да?

— Или ты прекратишь, или…

Ладонь Маркуса осторожно легла на грудь Ру.

— Или что?

— Перестань!

— Что перестать? — Пальцы Маркуса коснулись соска.

Ру резко отшатнулась, заставив Маркуса убрать руку, села на постели и стянула через голову ночную рубашку. Снова юркнув под одеяло, она повернулась лицом к Маркусу. Ру понимала, что сама предоставляет ему прекрасную возможность отомстить ей. Для этого ему достаточно просто повернуться к ней спиной. Но Маркус заключил ее в объятья, и Ру, всхлипывая, прильнула к нему.

— Я люблю тебя, неужели ты не понимаешь? — прошептал Маркус. — Но, похоже, я что-то делал не так, поэтому тебе надо направить меня на путь истинный.

Ру не могла говорить, она боялась, что снова разрыдается, поэтому лежала молча, гладя ладонью плечо Маркуса.

— Я люблю тебя, — повторил Маркус.

Он осторожно повернул Ру на спину и поцеловал в губы, а потом в грудь. Ру едва дышала, пальцы ее теребили волосы Маркуса. Его губы, покрывая поцелуями ее тело, спускались все ниже, щека легла на ее живот, ладони ласково гладили бедра. Внезапно Ру замерла.

— А где твоя серьга?

Маркус вскинул голову.

— Что?

— Серьга, ее нет. — Пальцы Ру еще раз ощупали ухо Маркуса. — Это какая-то другая, маленькая. А где та, большая?

— Могла бы догадаться. — Маркус снова опустил голову, его губы медленно заскользили по животу Ру, она задрожала, но мысль о серьге не давала ей покоя.

— Подожди… я догадалась. Твоя серьга — это мое обручальное кольцо, да?

— Совершенно верно, я вернул ему его истинное предназначение.

— А кому оно раньше принадлежало?

— Старый Ник Пенмаррик подарил его своей жене, это было очень давно. Потом оно переходило к невестам старших сыновей, но у моей матери братьев не было, поэтому оно досталось ей, а через меня попало к тебе.

— Оно сделано из золота, добытого в той шахте, которую отыскал твой предок?

— Думаю, не было никакой шахты.

— Но Джон говорил…

— Он просто болтун.

Момент интимной близости был утрачен, но и спать Ру не хотелось, поэтому она продолжала допрашивать Маркуса.

— Ты сказал, что Джон оставил тебе финансовые проблемы. Ты что, все-таки нашел его?

— Ох, опять ты за свое? Да не хочу я говорить об этом в первую брачную ночь!

— Да, понимаю, и все же тебе придется рассказать мне, что случилось. Я имею право знать все. Мне следовало узнать обо всем еще до свадьбы.

Маркус вздохнул.

— Поверь, я бы тебе давно рассказал, имей я точную информацию. Но то, что мне удалось узнать, слишком расплывчато. Да еще из-за наводнения связь работает плохо…

— А какое отношение все это имеет к Джону?

— Дойдем и до Джона. — Маркус лег поудобнее и притянул Ру к себе. — Послушай, дорогая, тебе беспокоиться не о чем. Я уже говорил, что это моя проблема, а не твоя. Прошу тебя просто потерпеть немного, я все улажу, и тогда мы сможем жить спокойно.

— Где?

— Что, — где?

— Где мы будем жить?

— Это зависит… от многих обстоятельств.

— Тогда расскажи мне об этих обстоятельствах.

— Финансовые дела поместья плохи. Если помнишь, Фил Хоршем намекал на это. Конечно, управлять таким огромным поместьем — всегда большой риск, а еще хуже, когда отсутствуют оба владельца. У нас с Джоном имелось джентльменское соглашение, что наши личные финансовые дела не будут касаться поместья, но судя по той информации, которую мне удалось собрать, Джон уже не раз нарушал это соглашение и снимал большие суммы со счета поместья.

— Да, Лайза что-то говорила об этом, — вспомнила Ру. — Но только я подумала, что она обвиняла тебя.

— Вот именно, и Фил, похоже, в этом твердо уверен. Но я-то знаю, что не брал тех денег, значит, это дело рук Джона.

— Наверное, деньги были нужны ему для каких-то неотложных дел, — предположила Ру после некоторого раздумья. — Ты ведь был за границей, и он один занимался делами поместья.

— Ну, спасибо тебе! — язвительным тоном поблагодарил Маркус Ру. — Но на самом деле не Джон заботился о поместье, а поместье о нем, и довольно успешно, потому что на счетах почти ничего не осталось.

— Ты хочешь сказать, что он незаконно растратил все деньги?

— Ну, не совсем так, поскольку по документам половина доходов от поместья принадлежит ему. Но, как я уже говорил, мы оба знали, что основную часть доходов следует снова вкладывать в поместье, чтобы оно не пришло в упадок.

— Мне казалось, что тебя вообще не слишком интересуют дела поместья, — заметила Ру.

— Да, правда, я никогда не считал себя фермером, но меня просто потрясло, когда я узнал, что поместье на грани разорения. Ведь моя семья владела им много лет.

— И теперь ты во всех проблемах обвиняешь Джона?

— Нет, не во всех. Некоторые проблемы вызваны наводнением, другие, вероятно, тем, что Нобби Слейтер запустил дела из-за болезни, а потом и смерти жены.

— Так какова же реальная ситуация? Сколько надо денег, чтобы привести поместье в порядок?

— Понимаешь, последние две недели я пытался по имевшимся в моем распоряжении документам выяснить полную картину, но это оказалось нелегким делом, поскольку основная часть документов хранилась в бухгалтерской конторе в Роселле, здание которой очень пострадало от наводнения.

— И все бумаги уничтожены?

— Их здорово подмочило, там вообще такой бардак, что потребуется немалый срок, чтобы все привести в порядок. Пропали акции, но, возможно, некоторая их часть была продана еще до наводнения. Одно мне уже ясно: Джон в течение некоторого времени тянул деньги из поместья.

— Но ты же сказал, что он имеет право на часть доходов, — напомнила Ру.

— Разумеется. И он, и я имеем право через определенные промежутки времени получать ограниченные суммы, которые зачисляются на наши личные счета. А остальные деньги идут на нужды поместья, тут и заработная плата работникам, и ремонт техники, и покупка животных, и мелиорация… этот список бесконечен. Нобби Слейтер как управляющий имел право выписывать чеки на покрытие всех расходов, а в конце каждого квартала отчитывался перед бухгалтером.

— Тогда как же Джон мог…

— А Джон и есть этот самый бухгалтер, — сухим тоном оборвал Маркус жену. — Он всегда умел ловко манипулировать цифрами. Скажем так, Джон не новичок в двойной бухгалтерии. Похоже, в последние шесть месяцев у Джона были особенно большие расходы.

— И я, наверное, одна из причин этих расходов, — предположила Ру.

— Может, и так. Он несколько раз снимал со счета поместья крупные суммы, однако необходимый ремонт техники не произведен, счета не оплачены и так далее. Да еще надо устранять ущерб, нанесенный наводнением.

— Значит, поместье разорено?

— Я бы не стал утверждать столь категорично, но… После смерти отца поместье было заложено, и только по закладной предстоят большие выплаты. И я не знаю, какие еще могут появиться кредиторы, какие ссуды брал Джон. Судя по той регулярности, с какой он снимал деньги со счета поместья, Джон делал какие-то выплаты. Кому и за что, мне неизвестно.

— Так где же все-таки он?

— А вот это вопрос. Возможно, он просто бросил все и смылся… когда услышал, что я возвращаюсь домой.

— А он знал о твоем приезде?

— Да, знал. Получив его открытку, я написал ему с Сулавеси, на твой адрес, как он и просил. Сообщил, что меня, наверное, выставят оттуда, что и случилось. Впрочем, я в любом случае должен был приехать, чтобы помочь Джону принять дела у Нобби и подыскать нового управляющего.

— Но я никогда не видела твоего письма, адресованного Джону.

— Значит, оно не попалось тебе на глаза, до того как Джон сам взял его. Кстати, вы с Джоном перед свадьбой не договаривались взять ссуду или заложить какую-нибудь недвижимость?

— Нет. Мы намеревались жить в доме отца, пока он окончательно не вернется. И, как я говорила отцу, я никогда не интересовалась финансовым положением Джона, у меня не было в этом необходимости.

— Ясное дело, что не интересовалась, ты же думала, что он владелец Голден Лод.

— Не в том дело, — возразила Ру. — Просто, как тебе известно, у меня самой прочное финансовое положение.

— Ладно, хватит об этом. Все равно я не смогу принять никаких определенных решений, пока не выясню полную картину ущерба, нанесенного поместью. Все, давай спать.

И Маркус тут же уснул. А вот Ру не спалось. Сейчас ей было тепло и уютно, она лежала в постели, с мужем — мужчиной, в которого она так стремительно влюбилась. Три недели Ру ждала именно этого момента, как ждет свободы узник, и вот теперь все ее мечты превратились в прах.

Но она не могла обвинять Маркуса в постигшем ее разочаровании. Винить следовало только себя. Сначала она безоговорочно поверила Джону, но тот обманул ее. И что же? Не сделав никаких выводов она, словно под ее ногами горела земля, ринулась в объятья Маркуса. Отец назвал бы это отсутствием здравого смысла. Но что, собственно, такого плохого натворил Маркус? Люди в провинции придерживаются старомодных взглядов. Здесь на протяжении веков считалось вполне нормальным, когда мужчина женится на женщине с целью поправить свое финансовое положение. Только в последнее время мужья и жены стали считать себя равноправными финансовыми партнерами. Если посмотреть на действия Маркуса с этой точки зрения, то его женитьба выглядела старомодным, однако вполне допустимым поступком. Если бы только он не солгал ее отцу.

«Можете быть уверены, что мы с Ру полностью в курсе дел друг друга, и между нами царит полное согласие», — вновь всплыли в памяти Ру слова Маркуса. Но ведь дело обстояло совсем не так. Его финансовое положение они вообще не обсуждали, а вот о финансовом положении Ру Маркус был хорошо осведомлен. Кое-что он знал из ее рассказов, остальную информацию мог почерпнуть из других источников.

Маркус утверждает, что любит ее, и у нее нет оснований сомневаться в этом. Но женился бы он на ней с такой поспешностью, если бы не узнал о проблемах, связанных с поместьем? Если бы она не была Тревэлин? Даже Тим упомянул о ее богатстве, Маркус, видно, не делал из этого секрета.

Ру пыталась отогнать эти мысли, но, чем сильнее она старалась отбросить свои сомнения, тем настойчивее они одолевали ее. В конце концов, совсем обессилев, Ру уснула.

Утром она проснулась раньше Маркуса, и лежала, глядя на его лицо. Во сне он выглядел моложе, черты лица были менее резкими и суровыми. Через несколько минут Маркус пошевелился и открыл глаза.

— Благодарю Бога за возможность лежать рядом с тобой, — были его первые слова. Он обнял Ру и притянул к себе. Она уткнулась щекой в его плечо.

Вроде все было хорошо, но Ру чувствовала, что между ними все еще лежит тень отчуждения. У нее был выбор: либо не обращать на эту тень внимания, притворяясь, что той не существует, либо откровенно поговорить с Маркусом. Но что может изменить этот разговор? Он станет отрицать ее обвинения, а может быть, признает их. При любом варианте она мало что выиграет от этого. Значит, лучше уж довольствоваться тем, что есть. Любовь есть любовь, от нее никуда не деться. А тень отчуждения… Тени ведь рано или поздно исчезают.

Днем Тим отвез их на машине в Голден Лод, и Ру впервые увидела поместье, оказавшее столь сильное влияние на ее жизнь. Она полагала, что это хотя и старинный, но сельский дом, поэтому была буквально потрясена представшей перед ее глазами картиной.

— Боже мой! — воскликнула она.

Маркус усмехнулся.

— Впечатляет, да?

— Господи, как называется этот стиль?

— Готика, наверное. Если у него вообще есть название.

Ру покачала головой. Дом, выстроенный из кирпича и камня, с башенками, печными трубами и коваными решетками, действительно напоминал замок.

— Ну, прошу в дом, дорогая, — пригласил Маркус. — Только сначала заберем вещи из машины, чтобы Тим мог побыстрее вернуться к Элане и детям.

Сам вид этого миниатюрного замка наводил на мысль, что сейчас их выбежит встречать куча слуг, но Тим уехал, а к ним так никто и не вышел.

— А где… все? — занервничала Ру.

— Слуги бастуют, требуя прибавки к жалованию, привидения обедают… А если серьезно, то большая часть работников помогают в Роселле, остальные ушли со скотом в предгорья.

— Понятно. — Кроме дома-замка Ру увидела еще несколько обычных зданий, разбросанных на склоне холма. — А что там?

— Помещения для стрижки овец, зернохранилища, конюшни и все такое прочее, — пояснил Маркус. — Подожди минутку, я пока отнесу вещи и проверю, как там дела. — Он отпер дверь и ушел, Ру осталась ждать.

Вернувшись, Маркус с улыбкой подхватил ее на руки и поцеловал в губы.

— Добро пожаловать в Голден Лод. — Он перенес Ру через порог и опустил на пол в холле. Холл был высокий, просторный, и Ру уже не удивилась тому, что свет сюда проникал сквозь два окна с витражными стеклами, бросавшими на пол золотистые и голубые блики. В глубине холла находилась отполированная до блеска деревянная лестница, достойная того, чтобы по ней поднимались лорды и леди, а по бокам от нее — две более скромные лестницы, видно для людей попроще.

— Теперь понятно, почему Джон с гордостью говорил о своем поместье, — сказала Ру.

Маркус нахмурился и пожал плечами.

— Не слишком ли часто мы вспоминаем этого чертова Джона?

— Но ведь он главный виновник того, что мы с тобой здесь и что мы с тобой вместе.

— Так вот как ты себе все это представляешь…

Ру заставила себя улыбнуться.

— Прости меня, Маркус, но слишком много свалилось на меня, надо ко всему привыкнуть. Я ведь никогда не была замужем, жила только с отцом, мне никогда не приходилось вникать в чужие проблемы, никогда столько событий не обрушивалось на меня за такой короткий срок… Но скажи, что мы будем делать дальше?

— Когда? Сегодня?

— Да, сегодня тоже. Но я имела в виду… вообще. Что мы будем делать на следующей неделе, в следующем месяце, в следующем году? Ты уже решил, или я тоже имею право голоса?

— Ладно, давай все выясним, — согласился Маркус. — Я предложу несколько вариантов, а ты выскажешь свое мнение.

Ру согласно кивнула.

— Начинай.

— Прежде всего, думаю, нам надо точно выяснить, что здесь случилось и что мы можем исправить. Не знаю, сколько это займет времени. И, боюсь, тебе придется заниматься всем этим вместе со мной.

— Понятно. Что еще?

— За это время мы сможем получше узнать друг друга…

— Что следовало сделать в те несколько недель, которые у нас были до свадьбы, — укорила Ру.

— Да, конечно, готов это признать. — Маркус подошел к Ру, взял в руки ее ладони и внимательно посмотрел в глаза. — Ты говоришь, что привыкла к самостоятельности. Я тоже. Мы с Джоном, например, редко советовались друг с другом.

— А возможно, следовало советоваться почаще, — сухим тоном бросила Ру.

— Безусловно. Но вернемся к нашим делам. Я никогда и ни перед кем не отчитывался за свои повседневные действия, и ты тоже. Можно сохранить подобный порядок. Это один вариант.

— Как ты себе это конкретно представляешь?

— Какое-то время мы можем жить отдельно друг от друга.

Холодок пробежал по спине Ру.

— И это тебя устроит? — спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Для меня в этом случае теряется весь смысл нашей женитьбы. На мой взгляд, было бы лучше, если бы мы могли найти приемлемую форму партнерства, поддерживать друг друга, вместо того чтобы каждый из нас жил своей жизнью.

— И я думаю, что так будет лучше. — Ру ощущала дрожь во всем теле, уж слишком по-деловому прозвучали слова Маркуса.

— Что-то не слышу энтузиазма в твоем голосе. Но я знаю, такое возможно, там, в горах, мы доказали это, помогая друг другу.

— Однако решения тогда ты принимал один. А я просто следовала за тобой и выполняла твои указания.

— Если бы тебя не было рядом, я бы, наверное, погиб, — возразил Маркус. — Но дело не только в этом. В те дни мне казалось, что мы сумеем преодолеть любые преграды… А в ту ночь, когда ты пришла в мою комнату в гостинице, ты воскресила во мне почти утраченное уважение к самому себе. Я и прежде уже хотел жениться на тебе, но эта ночь стала для меня настоящим подарком.

Ру потупила взгляд.

— Так что же ты все-таки предлагаешь?

— Я хочу все наладить сначала, восстановить наши прежние отношения, которые, похоже, испортились за время моего отсутствия.

— Ну, хорошо, — согласилась Ру, хотя еще чувствовала в душе отголоски сомнения. — А что, если у нас не получится?

— Тогда надо будет найти какой-то компромисс. Черт побери, Ру, это только с овцы можно снять шкуру единственным способом, а в семейной жизни много вариантов. Нам, например, нет необходимости иметь единое мнение по каждому пустяку!

— Да, я понимаю, но по основным вопросам, думаю, иметь единое мнение просто необходимо. Например, о том, какое поведение по отношению друг к другу допустимо, а какое нет.

Незаметно прошло Рождество, наступил Новый год. Элана Мэрфи родила, Маркус и Ру навестили ее в клинике Роселлы. Маркус воспользовался этой поездкой и зашел на почту, где получил еще несколько счетов за поместье, что омрачило уже самое начало нового года.

Постепенно Маркус расплатился с самыми срочными долгами, с тревогой понимая, что это лишь отсрочка в решении проблемы. Поля и пастбища пострадали от наводнения, сократилось поголовье скота, и он не видел способа получить доход, достаточный для того, чтобы спасти поместье от разорения.

— Может, сократить расходы на заработную плату? — предложила Ру.

— Уже немного сократил, за счет привлечения сезонных работников. А что касается остальных, то если уволить некоторых из них, то это создаст проблему не только им и их семьям, но и мне самому. Надо увеличивать посевы, поголовье скота, для этого потребуется масса людей…

— А как насчет страховки? — поинтересовалась Ру.

— Убытки от плохого управления поместьем, да и ущерб от наводнения страховкой не предусмотрены. Возможно, будут какие-то государственные дотации, но большую их часть, как обычно, прикарманит администрация штата. Согласись: если поместье не окупает себя и не приносит дохода, то у него вообще нет права на существование.

— Но оно все-таки существует. И существовало на протяжении многих лет. Земли, дом, другие строения — все это ты не можешь просто взять и бросить.

— Да, я понимаю, но чтобы поставить поместье на ноги, необходимо срочное вливание в виде наличных денег. А я сомневаюсь, что банки встретят меня с распростертыми объятьями, если я обращусь к ним за ссудой.

Ру открыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала и лишь покачала головой. По большому счету Ру была прекрасным компаньоном, умным, энергичным. Физическая близость, как и прежде, доставляла им наслаждение, однако, похоже, чувство единства уже нельзя было восстановить. Они придерживались основных правил поведения, были откровенны друг с другом, советовались, но все это казалось Ру каким-то… искусственным.

Конечно, наряду с заботами существовали и хорошие моменты, иногда они чему-то радовались, веселились. Часто бросались в объятья друг друга, охваченные внезапным взаимным желанием. Ру восхищалась домом, желала знать его историю, рылась в комодах и сундуках в надежде найти что-нибудь необычное.

— Ничего ты не найдешь, — заверил ее Маркус, застав как-то за этим занятием.

— А почему ты решил, что я что-то ищу?

Ру стояла перед ним с распущенными волосами, блузка соскользнула с плеча, открыв коричневое родимое пятно в виде сердечка, которым Маркус так восхищался с самого начала. Нагнувшись, Маркус поцеловал родимое пятно и прижал ее к себе, вдыхая запах ее кожи и волос.

— Ты не найдешь никаких старинных ценностей, — повторил он, целуя Ру в шею. — Ничего такого, что можно было бы продать на аукционе «Сотби» и поправить финансовые дела. Ни забытых завещаний, ни бриллиантов, спрятанных в швах одежды.

— Откуда ты знаешь?

— Поверь мне, дорогая, если бы имелось что-либо такое, мама давно бы уже это нашла. Не забывай, она прожила здесь всю жизнь.

Ру тоже поцеловала Маркуса и отошла к окну. Окно маленькой чердачной комнаты выходило на запад, воздух пронизывали золотистые лучи заходящего солнца. Маркус засунул руки в карманы и смотрел на красивую женщину, которая — невероятно, но факт — была его женой, но временами казалась столь же далекой, как это уходящее за горизонт солнце. Тут Ру вздохнула и повернулась к Маркусу.

— Не ругай меня за то, что я хочу отыскать пару золотых самородков, — сказала она.

Маркус снова обнял ее, и несколько секунд они стояли, не шевелясь. Затем Маркуса захлестнул внезапный прилив страсти, он наклонился и жадно поцеловал Ру. Та задохнулась от поцелуя и вцепилась пальцами в его плечи, словно это был спасательный круг. Крепко прижимая Ру к себе, Маркус отвел ее в спальню, которая находилась этажом ниже. H они предались любви, ощущая слияние не только тел, но и сердец…

— Тебе было хорошо? — спросил Маркус, когда их дыхание восстановилось настолько, что уже можно было разговаривать.

— Мне всегда хорошо с тобой, и ты это знаешь. Но иногда…

— Что иногда? — оборвал Ру Маркус.

— Иногда мне хочется, чтобы мы вот так просто лежали, обнимая друг друга и больше ничего.

— Возможно, когда-то мы придем к этому, — печально промолвил Маркус. — Ладно, давай полежим… если только у тебя нет других планов.

— Никаких, во всяком случае в течение часа. Мне осталось осмотреть всего одну каморку на чердаке.

Позднее Ру осмотрела и ее, но не обнаружила ничего интересного. Жаль, но в этом замке в готическом стиле не было ни привидений, ни кладов и, похоже, вообще никаких секретов.

Прошли первые две недели их семейной жизни. Если не считать поездки в больницу к Элане да нескольких случайных встреч с пастухами, Ру не видела никого, кроме Маркуса.

За это время пришло несколько писем, адресованных Джону.

— Думаю, нам следует вскрыть его, — заявила Ру, когда пришло первое письмо.

— И я так считаю, — согласился Маркус. — Предоставить эту честь тебе как его бывшей невесте, или это сделаю я как его пасынок?

— Вскрывай ты. Я уже лишилась звания невесты, а ты остаешься пасынком… Если только не хочешь считать меня падчерицей Джона.

— Ни в коем случае. — Маркус вскрыл конверт, но в нем оказался очередной счет, на этот раз за техническое обслуживание и ремонт автомашины, произведенные в Гоулберне. — Любопытно, очень любопытно, — промолвил он, глядя на дату. — Пока ты волновалась, отменять свадьбу или нет, Джон чинил машину в Гоулберне. — Маркус позвонил в гараж и оплатил счет, сообщив номер своей кредитной карточки. — Они не знают, куда он направлялся, — раздраженным тоном сообщил он после телефонного разговора. — Думаю, они вообще его не помнят.

— Надеюсь, это действительно был Джон?

— Подпись на счете его, и я полагаю, что он предъявлял в гараже какие-нибудь документы.

Ру вспомнила о том, как они с Крис рассуждали о возможном психическом расстройстве Джона, о вероятном раздвоении личности.

— А не может ли существовать два Джона? — осторожно предположила она.

— Черт побери! Тебе мало одного? — взорвался Маркус.

— Если ты будешь психовать всякий раз, когда я упоминаю его имя, мне вообще лучше молчать.

— Да я не психую, просто ужасно зол на него.

— Из-за поместья?

— И еще из-за много другого. Особенно из-за того, как он подло поступил с тобой.

— Но если бы он не поступил так со мной, то мы бы сейчас не были женаты, — напомнила Ру.

— Еще один пример того, как абсурдна ревность! — воскликнул Маркус. — Я бы сошел с ума, если бы он женился на тебе, но сейчас меня злит то, что он не женился!

Ру уставилась на Маркуса, чувствуя, как щеки заливает румянец. Она понимала, что играет с огнем, но ее внезапно охватило непреодолимое желание задать Маркусу этот вопрос.

— А ты бы обратил на меня внимание, если бы я была замужем? То есть я хочу сказать…

— Попытался бы я отбить тебя у Джона? Не знаю. Надеюсь, не стал бы пытаться, но не уверен. — Маркус устремил пристальный взгляд на Ру. — А ты бы позволила отбить себя?

— Нет. Если бы я была замужем за Джоном, то не позволила бы.

Маркус глубоко вздохнул, блеск в его глазах погас.

— Тогда мне надо радоваться, что он обманул тебя. Послушай, Ру, а что, если Джон вернется? Что, если он появится прямо сейчас?

— Надеюсь, что ты слегка побьешь его.

Маркус хмыкнул.

— Да, пожалуй. Но ты? Что сделаешь ты, Ру?

— Наверное, тоже побью его. А может, и нет. Предоставлю тебе эту честь.

— Потому что я твой муж?

— Нет. Потому что ты сильнее меня. Тебе не стоит беспокоиться по поводу меня и Джона, — резким тоном заявила Ру. — Ни сейчас, ни в будущем. Я твоя жена.

Маркус нежно поцеловал Ру, и она уткнулась лицом в его плечо. Как приятно было осознавать, что она сказала истинную правду.

Другие письма тоже мало что прояснили. В одном из них содержалось строгое напоминание от какой-то финансовой компании, что наступил крайний срок погашения ссуды. Мистеру Паришу предлагалось отнестись к этому со всей серьезностью.

Маркус присвистнул, увидев сумму невыплаченного долга.

— Интересно, для чего ему понадобилась эта ссуда? Ты говорила, что вы с Джоном не строили никаких деловых планов… Он не собирался, например, вкладывать деньги в твою студию?

— Нет, не собирался, хотя и интересовался делами студии.

— А этот круиз, кто его оплатил?

— Я сама его заказывала, поэтому мне показалось разумным воспользоваться своей кредитной карточкой. Надеюсь, отец вернет мне деньги.

— Думаешь?

— Наверняка! У папы не бывает долгов.

— Должно быть, это приятное ощущение, — заметил Маркус.

— Я понимаю, если бы пришли счета из отеля, в котором Джон проживал в Оушн-Майл…

— Нет, похоже, там у него все в порядке, с побережья не поступило ни одного счета. Создается впечатление, что на побережье Джон вполне платежеспособен.

— У меня вообще создалось впечатление, что Джону хотелось жить на побережье какой-то другой жизнью. О поместье он упоминал лишь изредка, да и то в общих словах, определенно не ждал от меня того, что я буду жить в Голден Лод или хотя бы часто приезжать сюда.

Маркус нахмурился и отбросил письмо в сторону.

— Будь я проклят, если стану оплачивать этот счет. Другие счета касались дел поместья, а эта ссуда совсем другое дело, она была получена лично Джоном. Хотелось бы мне знать для чего.

— А если поинтересоваться в компании, которая выдала ссуду? — предложила Ру.

— Сомневаюсь, что они скажут. И вообще, я никогда не слышал об этой компании. Вряд ли это банк с солидной репутацией.

— Но если они откажутся объяснить, для чего была выдана ссуда, да и выдана она Джону, то как они могут рассчитывать на то, что возвращать ее будешь ты?

— Наверное, это зависит от того, что Джон использовал в качестве залогового обеспечения ссуды.

Маркус позвонил в компанию, которая выдала ссуду. Зная, как моментально вспыхивает Маркус, когда речь заходит о Джоне, Ру с тревогой прислушивалась к разговору.

— Послушайте, — объяснял Маркус, я понимаю, что вы не можете раскрывать мне деловые секреты моего отчима. Но, черт побери, если в качестве залога он использовал поместье, то вам следует знать, что сейчас стоимость поместья невелика, а главное — поместье ему не принадлежит, и он не может продать его. Вам придется гасить свою ссуду за счет его доли доходов… если вообще доходы будут. — Маркус с треском бросил трубку на телефонный аппарат.

— Что? — встревожилась Ру.

— Могло быть и хуже, дорогая. Во всяком случае, Джон не заложил поместье повторно.

— Наверняка заложил бы, если бы оно принадлежало ему. Но для чего ему понадобилась эта ссуда?

— Для финансирования нового предприятия. В качестве обеспечения он использовал будущие доходы этого предприятия, а если оно прогорит, то ссуда будет выплачиваться из доходов поместья. Но проценты просто непомерные…

— А тебе сообщили, что это за новое предприятие?

— Нет, не сообщили. — Маркус вздохнул. — Попробую поискать в реестре регистрации новых предприятий.

— Возможно, лучше нанять для этого кого-нибудь, — предложила Ру. — Адвоката… или частного детектива.

— Это последнее средство. А пока я не хочу платить кому-то за то, что в состоянии сделать сам.

— Мы в состоянии сделать, — поправила Ру.

— Да, мы, — согласился Маркус. — Думаю, что и у тебя в этом деле есть свой интерес. Ты ведь не хочешь оказаться выселенной из нашего замка?

В середине февраля пришло письмо на имя Ру — от Крис. Она дважды перечитала его и нахмурилась.

— Ну, в чем дело? — поинтересовался Маркус. — Ты потеряла партнера и приобрела мачеху?

— Разумеется, нет!

— А мне показалось, что твой отец скор на решения.

— Он взял Крис с собой в круиз только в качестве компаньона.

— Понимаю.

— Вернувшись из поездки, Крис обнаружила в студии письмо, адресованное мне. От Джона. И переслала его сюда.

Ру протянула Маркусу запечатанный конверт, который был вложен в конверт с письмом от Крис.

— Похоже, нас ожидают плохие вести, — буркнул Маркус и вскрыл конверт. — Так-так…

— Ну, что там?

Маркус покачал головой и усмехнулся.

— Джон впал в очередную стадию идиотизма, вот и все. Ему запудрил мозги какой-то лжегеолог, который сам ни черта не смыслит в этом. — Маркус протянул письмо Ру. — На, почитай и посмейся. Если сможешь.

Ру прочитала письмо, затем перечитала его.

— Ничего не понимаю.

— Он хочет начать разработку золотой шахты, — пояснил Маркус.

— Золотой шахты? — изумилась Ру.

— А почему бы и нет? Прекрасная возможность отвлечься от разведения овец. Все это было бы смешно, если бы не разорило поместье.

— Но ты же говорил, что нет никакой золотой шахты!

— Ее и нет, насколько мне известно. Я, во всяком случае, никогда не видел ни малейших признаков этой шахты.

— Если не считать моего кольца. — Ру покрутила на пальце обручальное кольцо.

— Те два крохотных самородка, из которых оно было сделано, могли появиться откуда угодно. Так, теперь мне понятно, на что ему понадобилась ссуда — на финансирование частной геологической разведки. Ведь у него не было серьезных данных, которые заинтересовали бы солидную геологическую фирму.

— Но ты как-то говорил, что здесь были опаловые шахты.

— Они уже давно исчерпаны. Проклятье! Не удивительно, что Джон не стал получать ссуду в обычном порядке: ни одна уважающая себя финансовая компания не пошла бы на такой риск.

Ру покачала головой.

— Ты думаешь, Джон сбежал из-за того, что у него возникла проблема с выплатой ссуды?

— Тебя интересует, не станут ли кредиторы вырывать ему ногти щипцами? Нет, не думаю, хотя идея вполне привлекательная. Возможно, Джон сейчас пытается каким-то образом раздобыть денег, и думаю, он сбежал потому, что испугался встречаться со мной, когда я узнаю обо всем этом. Понятно и почему он не поддерживал связь с тобой — знал, что мне известен твой адрес. Похоже, он решил переждать, пока все уляжется, а потом заявиться как ни в чем не бывало. — Маркус забрал у Ру письмо и бросил его на стол. — Но все дело в том, что я принял окончательное решение.

— О чем ты говоришь? — встревожилась Ру.

— Я продам Голден Лод. — Маркус посмотрел на Ру и она поняла, как горько ему говорить об этом. — Я не готов вести тяжбу с Джоном и не могу больше видеть, как поместье приходит в упадок. Честно говоря, я просто не вижу другого выхода.

ГЛАВА 12

Ру в изумлении уставилась на Маркуса.

— Ты не можешь просто вот так взять и продать поместье!

— Почему? Земля принадлежит мне.

— Но ты же сам говорил, что цена здорово упала из-за наводнения.

Маркус запустил пальцы в волосы.

— Это не биржа, Ру. Я не могу ждать, пока цены поднимутся, потому что не может ждать поместье. Если я даже продам весь скот, то земле и зданиям все равно будет требоваться уход. И уйдут годы на то, чтобы привести все в полный порядок. Да и средств на это нет. Лучше уж, потеряв в деньгах, продать его сейчас. Тогда я смогу выплатить Джону его долю, когда он соизволит объявиться, и навсегда распрощаться с ним.

Ру положила ладонь на плечо мужа.

— Не делай этого, Маркус! Ты же понимаешь, что впоследствии пожалеешь, продав поместье сейчас.

Маркус устремил на Ру суровый взгляд, так он смотрел на нее в тот день, когда они впервые встретились.

— Я не смогу как следует заниматься делами поместья, да еще оно накрепко связывает меня с Джоном, что плохо сказывается и на наших с тобой отношениях. Поручим продажу агентам и уедем отсюда.

— Значит, ты принял решение?

— Да, черт побери, принял!

— А мне казалось, что мы договорились вместе обсуждать главные вопросы.

— Мы их и обсуждали. Но этот вопрос не имеет к тебе никакого отношения.

— Но он касается тебя, а значит и меня!

— Тогда, может быть, ты предложишь идею получше?

Ру вздохнула.

— Почему бы нам просто не расплатиться по закладной и подождать? Если захочешь продать поместье, то продашь его, а если нет, то можно будет найти хорошего управляющего или арендатора.

— Да не сможем мы расплатиться по закладной! Я уже много дней объясняю тебе, что никаких доходов нет, а теперь благодаря Джону нет и денег.

— Деньги есть у меня.

— Твои деньги здесь ни при чем.

— Я могу оплатить часть закладной…

— Ни в коем случае! — Маркус стукнул кулаком по раскрытой ладони, и Ру вздрогнула, глядя на его разгневанное лицо. — Я не банкрот, так что нет необходимости в таких жертвах.

— Это не жертва…

— Черт побери, да за кого ты меня принимаешь! Почему ты думаешь, что я позволю тебе вбухать деньги в эту бездонную дыру? А кроме того, это все равно будет каплей в море.

Ру внимательно посмотрела на мужа, чувствуя, как ее щеки медленно заливаются румянцем.

— Ты знаешь, что это неправда.

— Что неправда?

— Что мои деньги — не капля в море.

Маркус прищурился.

— Боже мой, — промолвил он, сдерживая ярость. — Ты подумала, что я охочусь за твоими деньгами! Использую эмоциональный шантаж, чтобы заставить тебя спасти поместье от разорения? Так ведь?

Краска отхлынула от лица Ру, оно побледнело, а саму Ру затрясло.

— А что… что еще я могла подумать? После твоих слов.

— Каких слов?

— Тогда, на свадьбе, когда ты говорил с моим отцом… Постарайся вспомнить, Маркус!

— Я тогда пытался поддерживать разговор, но не придал ему никакого значения. Будь любезна, напомни мне.

— Отец сделал прямолинейное замечание по поводу того, что брак — это сделка к обоюдной выгоде партнеров.

— Ну и что?

— А ты сказал, что согласен с ним.

Маркус вздохнул.

— В тех обстоятельствах я, наверное, согласился бы с ним, даже если бы он сказал, что луна сделана из сыра, — с иронией заявил он. — Надо уметь поддакнуть собеседнику. И это все?

— Нет. Ты сказал, что мы полностью в курсе финансового положения друг друга, и у нас по этому вопросу полное согласие. — Ру встретила гневный взгляд Маркуса и отвернулась.

В этот момент зазвонил телефон, но он даже не взглянул на него, и через некоторое время звонки прекратились.

— Я никогда не говорил ничего подобного.

— Говорил! А может, ты и не соврал отцу? Тебе не приходило в голову, что для меня стали шоком твои слова… сказанные, кстати, через несколько минут после женитьбы… о том, что ты тщательно выяснил сколько я стою? Почему ты просто не спросил об этом меня? Я бы тебе все рассказала о своем финансовом положении.

Маркус продолжал смотреть на Ру, но теперь с его лица исчезли всякие эмоции.

— Да, — медленно произнес он после долгой паузы, — подобные слова могли бы шокировать тебя… если бы я их когда-нибудь произнес.

— Но ты их произнес! — вскипела Ру. — Ты сказал, что полностью в курсе того, сколько я стою, и что у нас полное согласие.

— А у нас и было полное согласие. По крайней мере, я так думал. В ту ночь в гостинице ты сказала мне, что я стою для тебя, а наутро уже я сказал тебе, что ты стоишь для меня больше, чем весь мир. Это, если я не ошибаюсь, и было полным согласием, которое легло в основу нашего брака.

— Но… вы с отцом говорили о деньгах!

— Возможно, он и говорил о деньгах, а я уж точно не о них. Более того, я умышленно затеял эту словесную игру, мне она даже нравилась.

— Но…

— Иногда я действую автоматически и часто сожалею, об этом, потому что мои слова не каждому приходятся по душе. Однако сейчас я рад, потому что мне все теперь стало ясно.

— Что тебе стало ясно?

— Причина внезапной перемены твоего отношения ко мне сразу после свадьбы. Дело ведь совсем не в том, что я оставил перед свадьбой тебя на побережье, а сам уехал сюда, не так ли? Ты просто вбила себе в голову, что я женился на тебе ради денег! Спасибо тебе большое за такое мнение обо мне.

— Возможно, я бы так не подумала, если бы не плачевное состояние поместья. А кроме того, ты явно торопился со свадьбой.

— Да, разумеется, я торопился! Потому что опасался, что Джон может вернуться и расстроить мои планы. Ну, что скажешь, Ру?

Та развела руками, которые еще слегка дрожали.

— Не знаю. Но думаю, нам следует попытаться сохранить Голден Лод… хотя бы до того момента, когда у тебя появится время, чтобы принять разумное и взвешенное решение. Мне больно видеть, что ты вынужден продать поместье, на самом деле не желая этого. Однако, как ты уже не раз подчеркивал, это не мое дело.

— Оставь поместье в покое, — грубым тоном заявил Маркус. — Я спрашиваю, что мы с тобой теперь будем делать?

Ру понимала, как трудно будет восстановить взаимное доверие, разрушенное ее подозрениями относительно меркантильности Маркуса. Возможно, это даже непосильная задача. Ее охватило такое уныние, что захотелось разрыдаться, выплеснуть вместе со слезами свое горе. Но вместо этого Ру просто ответила:

— Я не знаю, Маркус. Честно, не знаю.

— Ты меня любишь? — спросил Маркус.

— Да. — По крайней мере, в этом у Ру сомнений не было.

— А ты веришь, что была бы для меня такой же желанной, даже если бы не имела ничего, кроме своей улыбки?

— Наверное… да.

— А веришь, что я люблю тебя?

— Думаю, я всегда верила в это.

— Так какого же дьявола ты плачешь?

— Я не плачу.

— Нет, плачешь. В душе.

Ру судорожно сглотнула подступивший к горлу комок и кивнула.

— А ты? — тихо промолвила она. — Ты плачешь в душе?

— Нет. Я терзаюсь и истекаю кровью. Но не волнуйся. — Маркус мрачно усмехнулся. — При надлежащем лечении я быстро поправлюсь.

— А что это за лечение?

— Если ты задаешь такой вопрос, то у нас, похоже, действительно нет будущего.

Ру ждала, что Маркус обнимет ее, но он стоял, не шевелясь, и сверлил ее горящим взглядом, от которого Ру охватило дурное предчувствие. Господи, какая же я глупая, подумала она, ведь прекрасно знаю, что Маркус просто любит играть словами. Она сама обняла Маркуса, уткнувшись лицом в его рубашку.

— Некоторые люди, раскаиваясь, налагают на себя епитимью и подметают пол ресницами, — прошептала Ру. — Но у меня есть идея получше.

— Что за идея?

Ру ухватила зубами пуговицу на рубашке Маркуса.

— Интересно, можно ли раздеть мужчину, пользуясь только зубами?

Маркус глубоко вздохнул.

— Можно, наверное, но это займет много времени.

— Несколько часов, я думаю, — предположила Ру. Ей удалось расстегнуть зубами верхнюю пуговицу на рубашке Маркуса, она поцеловала открывшуюся грудь и перешла к следующей пуговице.

Маркуса охватила дрожь, и, взглянув на его лицо, Ру с радостью обнаружила, что он блаженно улыбается.

— Может, продолжим этот увлекательный эксперимент в другом месте? — предложил Маркус.

— Пожалуй, — согласилась Ру и отвернулась, чтобы он не заметил слез радости на ее лице.

В этот момент зазвонил телефон. Маркус поднял трубку и тут же швырнул ее обратно на рычаг.

— Но это может быть какой-нибудь важный звонок, — упрекнула его Ру.

— Каким бы он ни был важным, может подождать, — отрезал Маркус. — Есть кое-что более важное… ты и я…

Через час, заполненный страстью и нежностью, они уснули в объятьях друг друга и не слышали, как к дверям дома подъехала машина.

Единственный пассажир выбрался из автомобиля и задумчиво уставился на сапоги, которые Маркус оставил на крыльце. Затем выбрал на связке нужный ключ, открыл дверь и уверенно направился на кухню. Вскоре по всему дому начал расползаться ароматный запах кофе.

Затем он подошел к телефону, снял трубку и нахмурился, не услышав гудков. Заметив, что телефон выключен из розетки, он вставил вилку на место и, услышав гудок, набрал номер. В ожидании ответа он принялся напевать арию из оперы, потом напрягся, но тут же облегченно вздохнул, услышав голос автоответчика, предложивший сообщить свое имя и номер телефона после звукового сигнала.

— Дорогая, это Джон. Я звоню, чтобы сообщить тебе, что все в порядке. Извини, я долго не звонил, но возникли кое-какие проблемы. Обещаю, все объясню, когда увижу тебя. Целую.

Он повесил трубку и, напевая, занялся кофе. Потом полез в буфет, чтобы достать свою любимую керамическую кружку, но в этот момент кто-то ухватил его за плечо и за запястье. Медленно повернув голову, он увидел лицо того, кто напал на него.

— Привет, Марк. — Джон высвободил запястье и потер его, затем оглядел пасынка и отвел взгляд. — Я думаю, тебе лучше одеться, мой мальчик.

Маркус скрестил руки на широкой груди, презрительно глядя на отчима.

— Целую, говоришь? Дорогая?

— У меня просто такая манера разговора, — пояснил Джон. — Послушай, Марк…

— Маркус? — раздался из соседней комнаты встревоженный женский голос, и Джон понимающе улыбнулся.

— Похоже, я несколько не вовремя, но не обращай на меня внимания.

— А я и не обращаю. — Маркус подошел к двери кухни и крикнул: — Все в порядке, дорогая… все хорошо… но тебе, наверное, лучше одеться.

— Да и тебе одежда не помешала бы, — заметил Джон. — Мой мальчик, я ничего не имею против наготы как таковой, но, прошу тебя, не на кухне. Это негигиенично, не говоря уж о том, что опасно. Можно что-нибудь прищемить дверцей буфета…

— Вот тебе я с удовольствием что-нибудь прищемил, — угрожающим тоном произнес Маркус.

— Имей уважение к старшим, — предостерег его Джон. — И вообще, я собрался пить кофе.

Маркус наградил отчима суровым взглядом и направился в спальню.

— Тебе налить кофе? — крикнул ему вслед Джон. — А для твоей… гм… леди?

— Да, налей две чашки, — бросил Маркус через плечо.

Ру уже встала с постели и теперь одевалась, дрожа от нервного напряжения.

— Это Джон? — спросила она шепотом.

Маркус кивнул.

— С ним все в порядке?

— Пока да, — угрюмо буркнул Маркус.

Покачав головой, он помог Ру застегнуть блузку, поскольку ее пальцы дрожали. Щеки у нее раскраснелись ото сна, волосы после бурных минут любви были в беспорядке, и Маркус уже хотел попросить Ру подождать немного, прежде чем выходить к Джону, но передумал. Пусть Джон увидит ее именно такой. Маркус крепко поцеловал Ру, натянул шорты и взял ее за руку. — Пойдем, дорогая. — Ру в страхе отшатнулась, но Маркус вывел ее из спальни и отвел на кухню, где Джон раскладывал на тарелке печенье.

Повернувшись на звук шагов, Джон вытаращил глаза от изумления, увидев Ру. Но он почти тут же овладел собой и шагнул ей навстречу, широко раскинув руки.

— Дорогая! Как я рад тебя видеть!

Лицо Ру стало пунцовым, а Маркус быстро шагнул между нею и Джоном.

— Понимаю твою радость, — обратился он к отчиму, — поскольку ты встретился с моей женой.

— С твоей женой? — Всего на несколько секунд самообладание покинуло Джона, он заморгал, выражение его лица менялось так стремительно, как проносятся по небу облака в ветреную погоду. — С твоей женой? — повторил он. Похоже, Джон уже снова взял себя в руки, потому что на его лице прочно застыло огорчение. — Дорогая, что он говорит? На самом деле ты ведь не жена Марка, да?

— Нет, жена, — ответила Ру.

— Прости, что затрагиваю этот деликатный вопрос… но как ты могла забыть о своем обещании выйти замуж за меня?

— С тобой я была только обручена, а замуж вышла за Маркуса.

— Значит, ты вышла за него замуж… — Джон внимательно оглядел Ру, отметив и растрепанные волосы и румянец на щеках. — Что мне остается сказать? — печально добавил он.

— Может, поздравишь нас? — предложил Маркус. — Твое исчезновение оказалось счастливым для нас.

— Я потрясен до глубины души, — продолжил Джон тем же печальным тоном. — Я верил тебе, Ру. Всегда трепетно относился к тебе, щадя твое целомудрие, а ты в это время за моей спиной прыгнула в кровать к юному Марку. — Он покачал головой. — Мой собственный сын!

— Пасынок, — поправил Маркус.

Джон махнул рукой, едва не задев чашки с кофе.

— Я всегда считал тебя своим сыном. Мне очень больно… но, наверное, молодость тянется к молодости. — Джон вздохнул. — Мне следовало знать, что мое обаяние в подобном случае неизбежно проиграет в сравнении с грубой мужской силой.

— Ладно, хватит, — оборвал его Маркус. — Ру моя жена, и поставим на этом точку.

— Наверное, я должен смириться с этим. — Джон улыбнулся Ру. — Как твоя лодыжка, дорогая? Она сильно беспокоила тебя в ту последнюю ночь, которую мы провели вместе.

— Которую ты провел в другой комнате, — поправил Маркус.

— Да, это так. — Джон снова вздохнул, затем на его лице появилось подобие дружеской улыбки. — Ладно, отбросим личные обиды, мои дорогие. Должен признать, что вы прекрасная пара. Ты просто расцвела, Ру. Юному Марку здорово повезло.

— Я знаю. — Маркус протянул Ру чашку с кофе, потом взял чашку себе. — Садись, — предложил он Джону, — вот туда, к стене. Не хочу, чтобы ты выскочил из кухни, когда я отвернусь.

Джон уселся, закинув ногу на ногу.

— Очень невежливо с твоей стороны, — укоризненно заметил он.

— А я и не собираюсь с тобой миндальничать, — огрызнулся Маркус. — Может ты, назовешь хоть одну причину, по которой мне не следует свернуть тебе шею?

— Разве мы однажды не говорили на эту тему?

— Но тогда мы не закончили наш разговор.

— У цивилизованных людей насилие всегда вызывает отвращение, — заявил Джон назидательным тоном. — А ведь мы с Дженни так старались вырастить тебя цивилизованным человеком.

— Оставь мою мать в покое. Может, ты заодно назовешь разумную причину, по которой мне не следует звонить в полицию, чтобы обвинить тебя в мошенничестве, присвоении чужих денег и растрате?

— Фу, как грубо! К тому же сомневаюсь, что мне можно будет предъявить какое-либо из этих обвинений.

— Возможно, но придется чертовски сильно попотеть, опровергая их. Тебе будет почти так же несладко, как мне в тюрьме на Сулавеси.

На лице Джона промелькнула гримаса отвращения.

— Как такое могло случиться? Я всегда поощрял твое журналистское рвение и считаю, что властям Сулавеси не было нужды арестовывать тебя.

— Сейчас тебе самому грозит арест, а может, и тяжкие телесные повреждения, — процедил Маркус сквозь стиснутые зубы. Он бросил взгляд на Ру, которая со страхом наблюдала за ним. — Успокойся, дорогая. Я не буду его калечить. Пока, во всяком случае.

— Очень мудрое решение, Марк, — одобрил Джон. — Некоторым женщинам было бы интересно понаблюдать за дракой, но Ру для этого слишком цивилизованна. И потом, мне ужасно не хотелось бы, чтобы тебя обвинили в оскорблении действием.

— Думаю, что в случае с тобой меня оправдали бы. А насчет Ру ты прав, она гораздо цивилизованнее тебя. Черт побери, Джон, хорошо бы тебе иметь разумное объяснение всему этому!

— А у меня есть такое объяснение, — спокойным тоном заявил Джон. — С чего прикажете начать?

— С самого начала, — подала голос Ру.

— С самого начала, — задумчиво повторил Джон. — Не хотелось бы затруднять тебя, дорогая, но прошу подсказать мне. Что ты имеешь в виду перед самым началом?

— Можешь начинать со своего обручения с Ру, — ответил за жену Маркус. — Ты действительно собирался жениться на ней?

— Разумеется! Но у меня было несколько неотложных дел, и я малость не рассчитал сроки. Короче говоря, во всем виноваты обстоятельства.

— Но мы могли бы отложить свадьбу, — снова вмешалась в разговор Ру.

— Я надеялся, что в этом не будет необходимости. И кроме того, у меня имелось подозрение, что ты можешь бросить меня, если я предложу отложить свадьбу. — Джон бросил на Ру полный сожаления взгляд. — Оказывается, я был прав в своих дурных предчувствиях, поскольку ты действительно бросила меня.

У Ру перехватило дыхание от такого неожиданного толкования событий. Маркус взял ее за руку, пытаясь успокоить. Раздавшийся звонок телефона заставил всех вздрогнуть от неожиданности. Маркус подошел к телефону и снял трубку.

Ру повернулась к Джону.

— Это ты звонил сюда сегодня?

— Нет, я не звонил, — задумчиво промолвил Джон. — Я же не знал, что ты здесь. Как только услышал новости, пулей помчался сюда из аэропорта.

— Какие новости?

— О наводнении, дорогая. Какие же еще?

— Но как ты мог так поступить с нами, Джон? Ты же заставил нас волноваться и переживать. А ведь достаточно было одного телефонного звонка или письма, чтобы все успокоились.

— Как я уже говорил, я стал жертвой обстоятельств. И все же я звонил тебе, когда стало ясно, что мне придется задержаться. Тебя дома не было, и мне это показалось странным, ведь ты не могла передвигаться из-за больной лодыжки.

— Наверное, я была в студии. Да, точно в студии, если ты имеешь в виду то сообщение, которое ты оставил на автоответчике.

— Твоя лодыжка зажила подозрительно быстро, дорогая.

Ру внимательно посмотрела на Джона. Он выглядел как всегда — вальяжный, привлекательный, хотя и несколько старомодный. Он выглядел… Ру задумалась, подбирая правильное слово… надежно. Чего никак нельзя было сказать о Маркусе с его угрожающим пиратским обликом и импульсивностью.

— Звонил Тим, — сообщил Маркус Ру, не обращая внимания на Джона, когда закончил говорить по телефону. — Он и раньше пытался дозвониться, чтобы проинформировать о возвращении Джона, но ему никто не отвечал, и Тим даже подумал, что у нас снова не работает телефон.

— Ладно, теперь это уже не важно, Джон добрался благополучно.

— В целости и сохранности, — добавил Джон.

— Пока, — многозначительно подчеркнул Маркус. — Перейдем к следующему вопросу. Если ты все еще намеревался жениться на Ру, когда уехал в поместье, то что именно остановило тебя?

— Если ты будешь слушать, а не запугивать меня, Марк, то я, возможно, смогу собраться с мыслями, — спокойно произнес Джон.

Маркус сел и снова взял Ру за руку.

— Ладно, послушаем, как ты будешь выкручиваться.

— Тебя долгое время не было в стране, Марк. Усилий поддерживать связь со мной ты не предпринимал, поэтому мне самому пришлось решать проблемы Голден Лод. Я писал тебе, что Нобби Слейтер решил уволиться. Мои попытки уговорить его остаться до твоего возвращения ни к чему не привели. А тем временем цены на шерсть упали, часть скота заболела какой-то болезнью… забыл ее название, но уверен, для людей она не опасна. Все это привело меня к выводу, что Голден Лод нуждается в побочном источнике доходов, поэтому, действуя по совету эксперта, с которым я встретился в Брисбене, я стал заниматься поиском такого источника.

Маркус фыркнул.

— Знаменитая золотая шахта! Полная чушь, и ты это знаешь. Мне совершенно не понятно, как ты мог рассчитывать на то, что еще какой-то лох купится на подобную авантюру.

— У меня имелись солидные документальные доказательства, — возразил Джон, повышая голос.

— Какие доказательства?

— Изданные частным образом мемуары твоего деда. Я знал об их существовании, но, поскольку во время войны бумаги не хватало, и их тираж был очень небольшим, долго не мог найти. Потом мне все же удалось отыскать экземпляр в справочной библиотеке в Брисбене. В мемуарах содержалось то, что мне было нужно. К несчастью, я не мог никого заинтересовать своей идеей. — Джон с сожалением посмотрел на Ру. — Даже тебя, дорогая, ты тоже посчитала слова о золотой шахте просто сказкой. А я-то думал, что тебя моя идея заинтригует и ты обсудишь ее со своим отцом… Но поскольку этого не произошло, я взял на себя смелость самому отправить ему мемуары.

— Экземпляр из справочной библиотеки? — возмутилась Ру.

Джон хмыкнул.

— Я заменил его более интересной книгой.

— Какой?

— Так, дайте вспомнить… по-моему, это был новый роман Джекки Коллинз, а может Дика Фрэнсиса…

— Джон! — окрик Маркуса прозвучал, как пистолетный выстрел, и Джон даже подпрыгнул от неожиданности.

— Так о чем я говорил? Ах, да. Когда мои попытки не принесли успеха, я пригласил команду опытных геологов. Они взяли образцы породы, и их содержание произвело на специалистов очень сильное впечатление.

— Ты что, действительно нашел шахту? — изумилась Ру.

— Ну, я бы так не сказал. К сожалению, подобные предприятия с самого начала требуют вливания капитала, которым я не располагал. Трудно было достать деньги за такое короткое время, но мне все же удалось отыскать источник промежуточного финансирования. Я был уверен, что смогу быстро выплатить ссуду.

— Каким же образом? — поинтересовался Маркус.

— Из доходов золотой шахты, разумеется.

Маркус скрестил руки на груди.

— Полная чушь, — заявил он. — Ссуда ведь была выдана на короткий срок. Не мог же ты рассчитывать на моментальную удачу.

— Нет, конечно, я не ожидал, что быстро найду золото в больших количествах, но этого и не требовалось. Я уже поделился своей идеей с несколькими состоятельными людьми, и у меня нет сомнения, что она принесет большую выгоду. Нам всем.

— Каким образом? — Маркус старался держать себя в руках, но Ру видела, что его терпение на исходе.

Джон, похоже, тоже понял это, поэтому продолжил уже не с таким самодовольным видом:

— За счет выпуска акций. Заинтересованные лица получат ограниченные по сроку лицензии на добычу золота с правом возобновления лицензии по их желанию. Акции можно выпустить немедленно, выручка от их продажи позволит вернуть ссуду и поставить компанию на ноги. Разведанные же запасы золота будут считаться собственностью владельцев акций.

— Боже мой! — простонал Маркус.

— А это законно? — полюбопытствовала Ру.

Маркус с сердитым видом отмахнулся от нее.

— Не будем сейчас говорить о том, что земля не принадлежит тебе, и ты не можешь сдать ее в аренду, продать или заложить, а значит, тебе не на что приобрести даже небольшую часть акций… Что же тебе помешало осуществить свой план?

— Возникла некоторая проблема, — ответил Джон.

— Еще одна… И что это за проблема? Тебе грозит тюрьма? Ты получил предупреждение из Комитета по защите прав потребителей? Или от Комитета по экологии?

— Нет. Проблема связана со смертью в семье.

— В чьей семье? Одураченного тобой инвестора?

— В моей семье. — На лице Джона появилось скорбное выражение.

— Сочувствую, но не думаю, что это такое уж большое горе для тебя. Не припомню, чтобы ты когда-нибудь поддерживал теплые отношения с родственниками.

— И все же эта смерть была для меня настоящим ударом! Я очень давно не виделся с Магдаленой, но она была слишком молода, чтобы умереть. — Джон покачал головой и на лице его появилась печальная улыбка.

— А кто такая эта Магдалена?

— Моя жена. — Джон откинулся на спинку стула и отхлебнул кофе, наслаждаясь произведенным эффектом.

Ру резко дернулась, однако остановила себя, вцепившись в руку Маркуса.

— Но… но ты же был обручен со мной.

— И ты был женат на моей матери, — добавил Маркус. — Когда же ты успел жениться на этой Магдалене?

— Это было очень давно, сразу после того, как я поступил на службу во флот. Я познакомился с Магдаленой в Сиднее, она приехала туда навестить родственников. Вскоре мы поженились и уехали к ней домой на остров Искупления… Боюсь, это было ошибкой. — Джон вздохнул. — Печальной ошибкой. Мы были вместе всего несколько месяцев, а затем я оставил ее, так было лучше для нас обоих. — Он поднял голову и встретился с гневным взглядом Маркуса. — С Магдаленой я развелся за несколько лет до того, как женился на Дженни. Но… Магдалена католичка, она не признала этот развод и продолжала считать меня своим мужем. Когда ее двоюродный брат Альфонс сообщил мне, что Магдалена умирает, я просто не смог не поехать к ней.

— Разумеется, тебе следовало поехать, но разве ты не мог мне все объяснить? — спросила Ру.

— Да, я собирался, но события развивались так стремительно, и мне показалось, что лучше сообщить тебе это по возвращении. А ты, оказывается, тем временем сблизилась с Марком.

— Так, ладно, значит ты поехал к ней, — снова заговорил Маркус. — Но она, как ты сам признаешь, твое далекое прошлое. Так почему, уехав к ней, ты доставил столько неприятностей людям? Оставил Ру одну, и она переживала, не погиб ли ты где-нибудь по дороге. Разорил поместье, наделав кучу долгов! А теперь у тебя хватило наглости вернуться и в качестве объяснения своих поступков предложить какой-то сомнительный план?

— Не совсем так, — возразил Джон. — На тот случай, если дела с шахтой пойдут слишком медленно, у меня имеется еще один план. — Джон посмотрел на Ру. — Прости мне мою неучтивость, Марк, но твоя жена может поговорить о ссуде со своим отцом… даже если его не интересует сама шахта, как таковая. — Увидев, как изменилось выражение лица Маркуса, Джон вскинул ладони, как бы защищаясь. — Ладно, ладно. Насколько я вижу, это предложение не слишком удачное. Но его преимущество заключается в том, что деньги пойдут на благо семьи.

— Семьи! — воскликнул Маркус, и в его устах это прозвучало, как ругательство.

— Вот именно, — невозмутимо подтвердил Джон. — Я очень верю в семейные узы. Возможно, я научился этому от Магдалены. — Он снова вздохнул. — Магдалена знала всех своих родственников, даже самых отдаленных. Достойный пример и для нас. Так о чем мы говорили?

— Мы говорили о твоей неприемлемой идее добывания денег, — напомнил Маркус. — Но у меня есть к тебе еще один небольшой вопрос. Как тебе удалось попасть отсюда на остров Искупления, минуя аэропорт Роселлы? Не говоря уже о других вопросах, которые, без сомнения, возникнут в ходе твоего ответа.

— Давай начнем с того, что сейчас я без труда могу выплатить ссуду и оплатить счета по закладной, — с улыбкой сообщил Джон.

— Ты ограбил государственный банк?

— Нет, деньги вполне законные. Понимаешь, Магдалена, упокой Господь ее душу, была состоятельной женщиной, а так как она никогда не признавала факт нашего развода, то оставила все свое состояние мне. Разумеется, возникли небольшие трудности с семьей, поэтому мне и пришлось так задержаться. Потребовалось найти опытного адвоката.

— И тебе это, конечно, удалось.

— Да, дело оказалось не таким уж сложным.

— Понятно. И все же объясни нам, как ты попал на остров Искупления?

— На следующий день после того, как я прибыл в Голден Лод, я выехал на машине в Сидней, а оттуда вылетел самолетом.

— А почему ты не полетел из Роселлы?

Джон улыбнулся.

— У меня были на это свои причины.

— И основная из них заключается в том, чтобы оставить меня в полном неведении? — предположил Маркус.

— Совершенно верно. Ты написал мне, что, возможно, вернешься раньше, чем планировал, а потом я услышал в новостях твое имя в числе тех журналистов, которых предполагалось выдворить с Сулавеси. Потом ты наверняка приехал бы сразу сюда, а мне надо было еще кое-что уладить до твоего приезда. Я даже думал, что ты уже здесь, поэтому и не взял с собой Ру. Было излишним усложнять себе жизнь, пытаясь связаться с тобой по телефону, тем более что телефон здесь не работал.

— Его отключили, поскольку ты не заплатил по счетам, — рявкнул Маркус.

— Ну, а я? — поинтересовалась Ру. — Почему ты мне не сообщил о своем местонахождении?

На лице Джона появилось неподдельное смущение.

— Даже не знаю, дорогая, — промолвил он после небольшой паузы. — Возможно, все дело в моей природной осторожности. А может, просто не хотел втягивать тебя в свои скорбные дела, связанные с Магдаленой.

— Или же вспомнил, что у меня есть адрес Ру, а значит, я могу обратиться к ней за информацией о тебе, — подсказал Маркус.

— Безусловно, и это повлияло… подсознательно, — согласился Джон. — Но все же я сообщил, что со мной все в порядке. — Джон поставил чашку на стол и поднялся. — Ну вот, теперь, когда мы все выяснили, я могу идти спать. — И он вышел из кухни.

Маркуса трясло от ярости.

— Я убью его! — заявил он. — В один прекрасный день я убью его. Непременно.

— Но только не сегодня, — скривилась Ру. — Честно говоря, я рада, что с ним все в порядке.

— В порядке! Он вляпался в дерьмо, но выбрался из него, благоухая, словно роза. Как обычно, — процедил Маркус сквозь стиснутые зубы.

— Весьма образные выражения, даже почище, чем у Джона. Как ты думаешь, он действительно получил наследство?

— Вне всякого сомнения. Джон очень редко лжет.

— Да, пожалуй, — согласилась Ру. — Ведь он никогда не говорил, что твоя мать была его первой женой… Ох, вот и разгадка тайны того медового месяца, который он провел на острове Искупления. Маркус…

— Да?

— А ты не думаешь, что у него где-то могут быть и другие бывшие жены? Или… невесты? А как насчет Альфонса, двоюродного брата Магдалены? Вдруг он объявится?

— Если и объявится, то меня это ничуть не удивит. Возможно, Джон предложил именно ему купить акции золотой шахты.

Ру поднялась со своего стула, уселась на колени к Маркусу и наградила его долгим поцелуем.

— За что это? — спросил приятно удивленный Маркус.

— За то, что вел себя вполне прилично. Что же теперь ты будешь делать с поместьем?

— Понятия не имею. А тебе оно нравится?

— Да, нравится, особенно дом, он похож на фантастический дворец. Кстати, о фантазиях, ты позволишь Джону осуществить его план с шахтой?

— Да ни за что в жизни! Возможно, это и законное предприятие, но уж больно сомнительное.

— Но мы можем воспользоваться этим планом и организовать в Голден Лод туристический бизнес.

— Ты такая же фантазерка, как и Джон.

— Нет, я говорю о реальных вещах. Можно организовать верховые прогулки, пикники на природе и все такое прочее. В качестве дополнительного развлечения — поиски опалов и золота.

— А вот это идея, — оживился Маркус. — Только я ни черта не понимаю в туристическом бизнесе.

— Я понимаю, моя студия — это ведь тоже своего рода туристический бизнес. А Джон прекрасно сможет сыграть роль владельца золотой шахты.

— Только не говори мне о Джоне! А как же твоя студия?

Ру улыбнулась.

— Об этом я еще не думала. А твоя работа?

— Я могу писать статьи как внештатный журналист. Однако меня одолевают сомнения. Вероятно, я все же продам поместье.

— Может, и продашь. Но сейчас у тебя есть время подумать и подождать, когда цена на него снова поднимется. Интересно, для чего Джон интересовался у Фила Хоршема, не оценивал ли тот свою землю? Это ведь было до наводнения, да?

У Маркуса отвисла челюсть.

— Я убью его, — прошептал он.

— Почему?

— А тебе не кажется, — медленно промолвил Маркус, — что это золото, если оно вообще существует, находится на самом деле на территории Линден Ли? Что, если Джон решил потратить часть полученной ссуды на то, чтобы купить у Фила участок земли, Хай-Плейнс, например? Если шахта — не в Голден Лод, это объясняет тот факт, что старый Ник Пенмаррик не стал разрабатывать золотоносную жилу.

— Да, вполне вероятно, — согласилась Ру.

— Вот именно. Поэтому Джон и обхаживал Фила. А после наводнения, когда цены упали, он вполне может преуспеть в своем намерении… Так, сейчас вытрясу душу из этого негодяя и все узнаю!

Ру бросила взгляд в окно. Уже смеркалось.

— Завтра.

— Что?

— Разберешься с Джоном завтра. А сегодняшняя ночь — моя.

— Наша, — поправил Маркус.

— Верно. — Ру прильнула к Маркусу, чувствуя, как кровь закипает в жилах. Затаив дыхание, она заглянула ему в глаза. Зрачки Маркуса были расширены, и Ру знала, что у нее они тоже расширены.

— Маркус, — прошептала она, и он, нагнувшись, поцеловал ее в губы, — помнишь я как-то сказала, что мы никогда не будем вместе?

— Помню.

— Я ошиблась. Господи, как счастливо я ошиблась.

Примечания

1

Мидас — фригийский царь, наделенный, согласно греческому мифу, даром превращать в золото все, к чему прикасался (здесь и далее прим. пер.).

2

Золотая шахта.

3

Супруга легендарного короля Артура.

Content

Тигэн Джеймс
В погоне за счастьем

Об авторе

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

Примечания