Звягинцев Василий

От своего мнения не отказываюсь

ВАСИЛИЙ ЗВЯГИНЦЕВ

"ОТ СВОЕГО МНЕНИЯ НЕ ОТКАЗЫВАЮСЬ"

Пытаясь найти в Интернете что-нибудь о писателе Василии Звягинцеве, авторе знаменитого фантастического цикла "Одиссей покидает Итаку", я наткнулся на сайт ГУВД Ставропольского края, откуда скачал замечательный документ, изданный небольшим тиражом более десяти лет назад и предназначенный для внутреннего пользования в УВД Ставрополья. Это "Памятка сотруднику ставропольской милиции о профессиональной этике и культуре поведения". Написана она лично Звягинцевым, который будучи в восьмидесятые годы офицером органов внутренних дел, отвечал за подготовку такого рода документов.

Привожу выдержку с сайта: "Ветераны милиции г. Ставрополя помнят, насколько художественными и совершенными были речи руководителей УВД того периода, как виртуозно ими использовались цитаты из классиков отечественной и зарубежной литературы. Секрет раскрывался просто - эти речи готовил В. Звягинцев". О таких подробностях не узнаешь из скупых строк биографической справки, приведенной в сборнике "Десант из прошлого" (Ставрополь, 1988 г.), тиражируемой в Интернете.

Василий Дмитриевич, расскажи о своей жизни подробнее. Врач по образованию, ты сейчас занимаешь должность советника губернатора Ставропольского края. Хотелось бы узнать о твоей работе в медицине (ты был врачом "Скорой помощи" в Кольчугине, военврачом на Сахалине), о твоей деятельности в политорганах системы МВД.

О биографии. Небольшое уточнение - я занимаю должность не советника губернатора края, а главного специалиста информационно-аналитического сектора аппарата губернатора. Обычному читателю это без разницы, но с точки зрения бюрократической некоторая разница есть. По должности имею классный чин "советник госслужбы 2 ранга", что примерно равняется армейскому подполковнику.

Насчет работы в медицине особенно интересного сказать нечего.

Районная больница в небольшом промышленном городе Владимирской области (он, кстати, описан в "Боях местного значения), станция Скорой помощи со штатом 3 врача и 4 фельдшера, три автомашины. Зона обслуживания - весь район, т.е. два десятка сел и деревень. Никаких особо интересных медицинских случаев. Хотя кое-что было, например, как-то пришлось оказывать первую помощь мужикам, у которых взорвался самогонный аппарат. Вполне боевые травмы - осколочные ранения, ожоги, контузия, плюс глубокий психический стресс (с водкой в магазинах тогда было туго).

После Кольчугино меня призвали в армию и я положенный срок отслужил врачом на крайнем юге Сахалина, напротив Японии. Воспоминания самые лучшие, масса материала, чтобы написать роман-анекдот из жизни "несокрушимой и легендарной", да все недосуг.

После дембеля вернулся в Ставрополь, где желание переквалифицироваться из врача в философа привела меня в партийно-комсомольские органы.

Поясняю для молодежи: в то время в аспирантуру по философии беспартийных не брали (наука идеологическая!), а чтобы учиться заочно, нужно было работать по профилю, вот и пришлось потрудиться в должности заведующего лекторской группой крайкома ВЛКСМ.

А дальше так и пошло. Когда при Андропове создали политорганы в системе МВД (для повышения уровня борьбы с преступностью и улучшению воспитания личного состава) меня туда пригласили, благо и чин офицерский был, и еще кое-какие данные.

Служил я офицером по связи с прессой, начальником пресс-группы политотдела УВД края. К этому периоду и относится написание упомянутого тобой труда (кстати, первая моя книжная публикация, причем в твердой обложке!).

Замечу еще одну забавную деталь. Служба моя пришлась на знаменитые перестроечные годы, когда сначала обострилась борьба внутри КПСС между "правыми" и "левыми", а потом между коммунистами и демократами. Так я тогда играл роль своеобразного Клеточникова, агента "Народной воли" в Петербургской охранке. И регулярно информировал наших "демократов" о планируемых против них властями акциях и провокациях. Многие из них после "победы демократии" стали большими людьми, вплоть до вице-премьеров правительства края, министрами, а я и тут не подсуетился, должностишку не выпросил.

В 1990 году, почти за год до путча, я добровольно уволился из органов и вышел из КПСС. Занялся литературой и книгоизданием. На этой ниве к своим заслугам отношу нахождение, редактуру и издание первой книги никому тогда неизвестного и ненужного Перумова. Он об этом не любит вспоминать, поскольку коллизия между "Кавказской библиотекой", "Северо-Западом" и автором с нравственной точки зрения небезупречна. Строго говоря, это было одной из причин краха нашего издательства. А могли бы и процвесть, издавая эксклюзивно все перумовские труды.

Как ты приш?л в фантастику, с чего все началось? Неужели с детства мечтал стать писателем-фантастом J?

Писателем мечтал стать с детства, более того, был в этом уверен лет с 6, когда начал писать свой первый роман. (Половина школьной тетрадки в "три косые"). Чуть позже убедился, что с моими взглядами при Советской власти мне издаваться не удастся. После чего начал писать в стол, сладострастно описывая, в том числе, и крушение Советской власти и реставрацию монархии. (Три общих тетради в 1964-66 годах). Нынешнюю кавказскую войну тоже описал, в 1967 году, правда там мятеж сепаратистов был успешно подавлен за несколько месяцев. Написал продолжение "Дня триффидов" (как развивались бы события, описанные в романе Уиндема здесь, у нас, тоже с политическим фоном).

Короче, вышло так, что специально не планируя стать именно фантастом, я стал им логикой жизни, поскольку все, что не являлось кондовым соцреализмом, так или иначе оказывалось фантастикой.

Меня поражает энциклопедизм твоих знаний, феноменальная память. Ты ее (память) как-то специально тренировал или этот великолепный биологический компьютер достался тебе от природы?

Память специально не тренировал, хотя бог его знает. Чтение, начиная с 5 лет, самой разнообразной литературы, по сотне и больше страниц в день, наверное, развитию памяти все же способствовало. Родная тетка моя была в 50-е годы директором краевой библиотеки, я, бывало, с утра до вечера бесконтрольно карабкался на десятиярусные полки и читал все, что под руку подвернется, и сказки, и "Цусиму", и справочник по астрономии и т.д.

Были, разумеется, и природные задатки. Все, что меня интересовало, запоминал с одного раза и на всю жизнь. До сих пор помню тогдашнюю расстановку книг в хранилище абонемента (полсотни тематических разделов, около 100 тыс. экземпляров).

Насколько я знаю, роман "Одиссей покидает Итаку" изначально писался "в стол", для друзей, поскольку в те времена и речи не могло быть о его опубликовании. Кстати, когда именно создавались первые части будущего цикла? В не таком уж давнем прошлом любое заполнение бумаги несанкционированным текстом считалось подозрительным. Возникали ли у вас неприятности в связи с этим?

Именно так, в стол и для друзей, причем почти все герои имеют прототипы и мы с ними подробно обсуждали касающиеся их эпизоды.

Некоторые детали проигрывали на местности, как, например, сцены гонки с агграми в Москве и т.п. Начал писать роман именно как "Одиссей" в конце 1976 года. Потом в него вошли некоторые куски из неоконченных романов конца 60-х, начала 70-х годов.

К печати роман начал готовить с подачи И. Пидоренко и Е. Панаско в 1985 году, тогда он был готов процентов на 60. Борьба за публикацию - отдельная история, кстати, в защиту нашего сборника "Десант из прошлого" А. Н. Стругацкий в 1987 году писал письмо в ЦК КПСС.

Известный Медведев тогда же изготовил "закрытую" разгромную рецензию, которая попала нам в руки из Госкомииздата.

Прямых неприятностей у меня не было, поскольку КГБ в Ставрополе было "вегетарианское", все свои силы тратило на обеспечение дачи Брежнева в Кисловодске и партийно-правительственных санаториев Кавказских Минеральных Вод. До диссидентов у них руки не доходили. Кроме того, я хоть и имел репутацию "вольнодумца", но умел писать речи и статьи для начальства, кроме того, большинство друзей-приятелей тоже имели отношение к власти. А на своих стучать было не принято. И дядька у меня был полковником КГБ в Москве, то есть я относился к тому типу людей, которым некая фронда дозволена.

Но один товарищ, зам. редактора "Ставропольской правды", убежденный коммунист-черносотенец, прочтя "сталинский" кусок романа, сообщил, что это здорово, но не будет напечатано никогда. На что я ответил: - "Суслов гуманнее тебя, Гроссману он пообещал публикацию "Жизни и судьбы" через 200 лет, а ты уж слишком свиреп".

Роман вышел ровно через полтора года.

За книгу "Одиссей покидает Итаку", которую теперь называют культовой, ты в 1993 году получил сразу четыре престижные литературные премии "Аэлиту", "Интерпресскон", Премию имени Беляева и специальную международную премию "Еврокон". Какова была реакция Василия Звягинцева на признание читателей? Получение премий как-то стимулировало дальнейшее литературное творчество?

Реакция на признание читателей была положительная, естественно. Я человек самокритичный, почему и умею свои книги редактировать, как чужие, в то же время в меру тщеславный. И, в общем, догадывался, что по тем временам книга получилась не рядовая и успех иметь должна.

Однако сам успех был больше ожидаемого. Вовремя, то есть, книжка вышла. Через пару лет того эффекта бы уже не было, что и подтверждается хотя бы тем фактом, что за минувшие 8 лет других премий я уже не получал.

Вывод - надо суметь оказаться в нужное время в нужном месте. И еще когда вдруг начинается свобода, нужно иметь, что предъявить, вытащив из стола. Как раз на этом вот переломе времен. Начавшие писать только когда "можно стало", заведомо проиграют. Потом, конечно, могут и выиграть, но уже "на другом поле".

А на счет стимула - не знаю. Писал и пишу ровно так, как умею и о том, что мне в данный момент интересно.

В твоих книгах ты созда?шь, конструируешь альтернативную историю.

Причем делаешь это так добротно и достоверно, что читателю иногда начинает казаться, что это он, читатель, живет в виртуальном мире, а настоящий, "правильный" мир - где-то рядом, в ответвлении истории, описанном Звягинцевым. Именно там живут настоящие, живые герои, там происходят значительные события и вершатся судьбы мира...

Прокомментируй, пожалуйста.

Не знаю, что тут и комментировать. Кое-что об этом эффекте написано в статье Валентинова "Нечто о сущности криптоистории". (Нашел в Интернете). Наверное, дело в том, что наша прошлая история настолько искажалась и фальсифицировалась, что стало выглядеть неправдоподобно и ирреально. А я и мне подобные "альтернативщики" стараются писать точно и логично в пределах предложенных обстоятельств. Вот и выходит "добротно и достоверно". Ну и еще - случившееся с Россией в 20 веке есть настолько грубое насилие над разумной жизнью, что любой другой вариант развития событий выглядит куда естественнее. Ну и еще, за пределами базового фантастического допущения я стараюсь сохранять абсолютную точность в деталях и фактах. Стараюсь поточнее прописывать психологию героев, чтобы поступали адекватно ситуации.

Вот все вместе, наверное, и приносит желаемый эффект.

Не возникало ли у тебя желание написать самостоятельную вещь, не связанную с циклом "Одиссей покидает Итаку"?

Именно сейчас я такую вещь и пишу.

Примечание В. Ларионова: к моменту публикации этого интервью роман Василия Звягинцева "Дырка для ордена" вышел в издательстве "ЭКСМО-Пресс" в серии "Времена выбирают".

Полгода назад ты сказал о Владимире Путине: "Наш нынешний президент офицер с врожденным понятием чести и достоинства, слово всегда держал, и действительно болеет за интересы России и более-менее представляет, в какую сторону надо двигаться. Конечно, ярких результатов не очень много, но за полтора года народ в нем не разочаровался, и, по данным всех социологов, уровень оптимизма в стране по сравнению, скажем, с 1998 годом, стабильно растет". Как ты сейчас оцениваешь политическую ситуацию в России и действия нашего президента? Может быть, в одной из твоих будущих книг события в мире и России, свидетелями и участниками которых мы сегодня являемся, получат совершенно иное развитие?

От своего мнения не отказываюсь. Более того, в интервью, данном "Вечернему Ставрополю" в феврале 1999 года, озаглавленном "Нам нужен гуманный диктатор", я фактически нарисовал портрет Путина (создал фоторобот, если угодно), хотя тогда на слуху были совсем другие персонажи. Ситуацию в России и действия президента оцениваю так - стабильности действительно стало больше, оптимизм в стране действительно растет, что подтверждается хотя бы ростом несырьевого сектора экономики. В литературе и кино стало меньше "чернухи", народ помаленьку богатеет, что видно хотя бы на примере членов нашего клана, с которыми мы встретились в Питере. (В. Звягинцев имеет в виду VI Конгресс фантастов России и его участников. В.Л.).

А вообще президенту следует руководствоваться словами Столыпина: "Дайте мне спокойных 20 лет и вы не узнаете Россию". Если хотя бы в этом веке удалось пожить без смут и потрясений, тогда не слишком и важно, Путин или кто-то другой. Но это должен быть типаж, озабоченный именно судьбой России, а не торжеством очередных "идей"

или собственным благом. Повторяю - о чем-то подобном я сейчас и пишу.

В книге "Жизнь Кости Жмуркина", хорошо знакомых тебе Юрия Брайдера и Николая Чадовича, есть замечательный персонаж - сотник Бубенцов, автор многотомной эпопеи "Синдбад возвращается в Багдад". Он тебе никого не напоминает? Вообще, как ты относишься к литературным приколам, доходящим иногда до издевательств друг над другом (вспоминаю яростную "пикировку" Василия Звягинцева с Романом Арбитманом J)?

Сотник - напоминает. К приколам отношусь хорошо. По крайне мере, Арбитман больше "не возникает". В новом романе у меня есть два эпизодических персонажа, подполковник Юрий Манфредович фон Брайдер и подполковник Владимир Ларионов.

Ты никогда не интересовался, каков возраст твоих читателей? Есть ли среди них очень молодые люди? Или это все-таки среднее поколение, которому близки переживания твоих героев, понятны их желания и отношение к жизни.

Читатели у меня разные. И "шестидесятники", вроде Балабухи, который помог мне получить "Беляева", написал первую профессиональную рецензию. Эти люди ностальгируют по своей юности и нереализованным шансам. Чем я нравлюсь таким, как ты (35-45 летним), тебе должно быть известно лучше. Молодежь тоже читает. Друзья моего сына и дочки, к примеру (27-30 лет), и даже студенты. Каждый находит свое.

Одни крутизну, другие психологию, третьи - новый фактаж.

Недавно у меня была встреча со студентами-первокурсниками журфака нашего университета, так очень даже неплохо воспринимают. Но для них это больше экзотика, боевик из не слишком понятной жизни, здесь скорее больше работает динамика и стиль, я надеюсь. Не зря один умный юноша сказал - в России есть крутых писателя: Звягинцев, Головачев и Петухов. Вот так.

Ты входишь в жюри профессиональной литературной премии "Странник", присуждаемой за достижения в фантастике, а значит, должен быть в курсе того, что внутри и вокруг нее (фантастики) происходит. Как оцениваешь ситуацию, сложившуюся в последнее время?

Ситуация в нашей фантастике вполне нормальная. Есть десяток лидеров, десятка два авторов крепкого среднего уровня. Туфты печатают мало, поскольку издатели у нас не дураки, многие сами из фэнов. С оценками рецензентов, пишущих о фантастике и процессах в ней, по большинству позиций согласен. Более же всего я рад, что в дискуссии со Столяровым в 1994-1995 годах оказался прав я, а не он. Суть была вот в чем - он утверждал, что российская фантастика шансов не имеет, всегда будет проигрывать западному масскульту, и всем надо уходить в камерный "турбореализм", писать мало и для "посвященных". Все вышло ровно наоборот, по моим данным западную НФ и покупают и читают гораздо меньше отечественной. Что радует.

В интервью одной из ставропольских газет ты сказал: "Русская литература, в том числе фантастическая, есть русская уже по определению, по духу; ничего искусственного, подчеркивающего ее родину, привносить не нужно". Есть ли у тебя время читать современную русскую литературу? Каких авторов (спрашиваю не только о фантастике) ты бы отметил особо?

Современную русскую не-НФ скорее просматриваю, чем читаю, ибо во-первых, ее мало (в основном в толстых журналах), во-вторых, она малоинтересна по причине неуважаемой мною "камерности", дурацкого принципа, что "истинная литература не должна быть увлекательной".

В-третьих, ненавижу бесконечное повторение дурацких же мыслей: "В наше ужасное время", "Бывали хуже времена, но не было подлей", и т.п. Время самое нормальное, и писать нужно соответственно, а не изобретать занудные страшилки в духе хоть Петрушевской, хоть Бондарева с Прохановым. Речь идет о современной литературе, пишущей о современной жизни. Номинирующейся на Букеров и т.п.

С историческими романами, к примеру, дела обстоят получше. Но чего-то выдающегося и здесь не назову. Вот прочел недавно роман "Хоровод", навскидку автора не вспомню (тоже знак, кстати) Уткин, кажется. Отличная стилизация под авантюрный роман 19 века. На фоне 1-й Кавказской войны, кстати, в наших краях дело происходит.

А вообще, занятый собственными трудами, для отдушины, и чтобы быть в курсе, читаю в основным своих коллег-приятелей, Бушков меня тоже развлекает. Иногда детективы, но ни Акунин, ни Маринина не очаровали. Самый лучший из прочитанных в последнее время - Катериничев, 3 книги "про Барса".

На интернет-сайте "СВАРОГ" я нашел ресурс "Виртуальная история России от В. Звягинцева":

http://svarog.sitecity.ru/album_1681.phtml. Выложены обложки твоих произведений и коллажи-иллюстрации к ним. А ты пользуешься Интернетом? Твое отношение к глобальной мировой Сети?

Интернетом пытаюсь пользоваться, но мне сугубо не везет. Провайдеры какие-то халтурные попадаются, пару месяцев обслуживают, а потом то разоряются, то - аппаратура у них ломается. Сейчас вот уже третий месяц опять не могу толкового найти. Так что даже адреса у меня нет.

А "Сварог" я посмотрю при случае.

Ты считаешь себя оптимистом или пессимистом?

А разве не видно?

Счастливый ли ты человек?

Да. Потому что успел дожить и до реализации моих абсурдных для советских времен фантазий, и до того, что при жизни вышли почти все написанные книги.

Беседовал Владимир Ларионов

Content

Звягинцев Василий
От своего мнения не отказываюсь