Джеки Браун

Утешительный приз

ГЛАВА 1

Стоя на пороге кухни, Арлин Вильямс выглянула в элегантную гостиную Хендерсонов:

— Кажется, я догадалась, кто этот почетный гость.

Бэбс и Дэнби Хендерсон регулярно приглашали влиятельных конгрессменов, известных ученых, знаменитых драматургов и европейских аристократов на свои званые вечера на Парк-авеню.

Эмили Мерит, которая последние пять лет была их излюбленным кулинаром, не сомневалась, что сегодняшний почетный гость наверняка не менее важная персона.

— Ну так не томи душу! — шутливо проворчала она, возясь с десертом, предназначенным на этот вечер.

Метнув на Эмили недобрый взгляд, ее помощница произнесла:

— Мне кажется, это тот самый сексапильный манекенщик, который рекламирует нижнее белье на рекламных плакатах.

При этих словах Эмили подняла округлившиеся глаза:

— Уж не на тех ли плакатах, которыми обклеены все городские автобусные остановки и станции метро?

— А еще клянешься, что вычеркнула мужчин из своей жизни! — усмехнулась Арлин.

— Конечно вычеркнула, но эти плакаты невозможно не заметить.

Арлин задумчиво произнесла:

— А возможно, это тот актер, который играет агента ЦРУ в фильме «Тревожные ночи». У него такой же чувственный рот, как у того актера…

Эмили закатила глаза. В то время как она сама отреклась от мужчин, было не сосчитать всех тех, на кого положила глаз Арлин только за последний месяц.

— Давай отойди от двери и помоги мне с десертом.

— Ой… Он… идет сюда!

Эмили нахмурилась. Она не терпела на своей кухне посторонних, когда готовила, особенно если они приходили только затем, чтобы пофлиртовать с ее помощницей. Строго говоря, это была не ее кухня, тем не менее Эмили придерживалась строгих принципов.

— Он идет вместе с миссис Хендерсон, — добавила Арлин, перестав придерживать дверь, которая тут же плотно закрылась.

Эмили немного успокоилась. Теперь она догадывалась, зачем эти люди направлялись на кухню. Эмили познакомилась с Бэбс пять лет тому назад через своего тогдашнего приятеля Рида, у которого были деловые отношения с мужем Бэбс, Дэнби. Однажды, когда какая-то фирма по обслуживанию отказала Хендерсонам всего за несколько часов до их торжественного банкета, Рид предложил им воспользоваться услугами Эмили. В тот момент она, недавняя выпускница кулинарной школы, не могла еще применить свой талант нигде, кроме семейных или дружеских застолий. Ее кулинарное искусство в тот вечер оказалось выше всяческих похвал. Вот так и получилось, что именно с Хендерсонов началась ее карьера кулинара…

Бэбс временами становилась капризной и придирчивой клиенткой, но у нее было множество знакомых с не менее толстыми кошельками, чем ее собственный, и — дай ей Бог здоровья! — она считала своим долгом знакомить их с Эмили. Отчасти благодаря покровительству Хендерсонов Эмили удалось модернизировать кухню в своей скромной квартирке в Ист-Виллидж, не тронув сбережений, которые она откладывала на то, чтобы со временем открыть ресторан своей мечты.

По всей видимости, Бэбс вела сейчас своего гостя, чтобы познакомить его с Эмили. Арлин взяла поднос с десертом и вышла из кухни как раз перед тем, как туда величаво вплыла Бэбс со своим загадочным гостем. В классическом наряде от Диора Бэбс, как обычно, благоухала духами «Шанель».

— Эмили, моя дорогая, ты просто превзошла себя сегодня вечером, — провозгласила Бэбс своим обычным мелодраматическим тоном. Ее улыбка сверкала не менее ослепительно, чем огромная бриллиантовая подвеска в вырезе ее платья. — Все мои гости в неописуемом восторге от семги с пряностями. — Тут она повернулась и, взяв своего спутника под руку, подвела его к Эмили. — В числе этих гостей и мой совершенно необыкновенный гость, ше…

— Пожалуйста, зовите меня Дэн, — вставил тот.

Он не был тем манекенщиком, который рекламировал нижнее белье, но Эмили все равно изумленно раскрыла рот. Разве могла она осуждать свою помощницу за то, что та половину вечера проторчала у двери, выглядывая этого мужчину? Господи, каким роскошным он был! Просто убийственным. Односложное имя совершенно не подходило ему. К тому же оно было слишком простым…

Именно поэтому она нахмурилась и переспросила:

— Дэн?

— Это что-то вроде уменьшительного имени. — Мужчина говорил с акцентом; каким, она не смогла определить, но он производил сильное впечатление.

Эмили еще больше нахмурилась. Не хватало только, чтобы ее гормоны размякли, словно овощи, тушенные в горячем масле! Ей надо быть совершенно неуязвимой. Видит бог, после того, что произошло у нее с Ридом, ей следовало бы быть неуязвимой.

— Путешествуя по вашей стране, я обнаружил, что некоторым людям легче произносить мое уменьшительное имя, чем полное, — проговорил мужчина.

Ну, тогда понятно. И все равно имя Дэн ему не подходило. Да и манекенщика, рекламирующего нижнее белье, за которого его по ошибке приняла Арлин, он совсем не напоминал, хотя, безусловно, мог бы быть им. Высокий, худощавый и прекрасно сложен, что подчеркивали линии безупречно сидящего на нем костюма. Его лицо тем не менее было более худым и мужественным, чем у вышеупомянутого манекенщика, а темные брови вразлет оттеняли пару загадочных карих глаз. Его волосы цвета оникса были подстрижены достаточно коротко для того, чтобы женщине страстно захотелось взъерошить их…

Эмили протянула руку:

— Я Эмили Мерит.

Его ладонь была теплой, а рукопожатие легким… Она поняла, что ей лучше сосредоточиться на его рукопожатии, чем на странной реакции ее тела на этот легкий контакт. Теперь у нее появилось чувство, что ее гормоны оказались в жаровне.

Эмили одернула свою типично мужскую поварскую куртку. Она никогда не была тщеславной, но физическое совершенство этого мужчины заставило ее болезненно ощутить, что ее волосы собраны в строгий, забранный в сетку пучок и что тот легкий макияж, который она нанесла сегодня утром на лицо, скорее всего, уже поблек.

Тут заговорила Бэбс:

— Как я уже вам говорила, Дэн, мистер Хендерсон и я никогда бы не доверили еще кому-либо обслуживать наши банкеты. Насколько нам известно, Эмили — лучшая на всем Манхэттене.

Дэн кивнул и улыбнулся. Его улыбка была такой же теплой, как рукопожатие перед этим. Какая там жаровня! Ее температура достигла уровня той, что была в печи для обжига.

— Тогда я должен иметь ее.

Понял ли он двусмысленность своих слов? По его невозмутимому виду было трудно это определить. Не успев опомниться, Эмили глупо выпалила:

— Но я… я даже не знаю вашей фамилии.

— Позвольте мне исправить это. Моя фамилия Тарим.

Выражение его лица не было больше бесстрастным. Уголки рта поднялись, темные глаза весело сверкнули. Ситуация его явно забавляла. Определенно.

Эмили тут же напомнила себе, что она уважаемый и модный шеф-повар, закончивший одну из лучших кулинарных школ в стране!

Бэбс шумно откашлялась:

— Если вы оба позволите, я бы вернулась к своим гостям. Пообещайте, что не слишком задержите его, Эмили. Остальные мои гости горят нетерпением пообщаться с Дэном подольше.

— Я выставлю его так скоро, как только смогу, — натянуто улыбнулась Эмили.

И как только они остались одни, она спросила:

— Итак, чем могу быть вам полезна, мистер Тарим?

— Дэн, пожалуйста. А мне позволите называть вас Эмили?

— Безусловно. — Ее имя, которое она всегда считала простым и старомодным, в его устах прозвучало почти экзотично.

— Я планирую устроить небольшой ужин, перед тем как покину Манхэттен. Мне хотелось бы отблагодарить всех, кто оказывал мне великодушное гостеприимство во время моего пребывания здесь.

— Вы впервые в нашем городе? — вежливо поинтересовалась Эмили, украдкой бросив взгляд на свои часы.

— Нет. Я бываю здесь несколько раз в году. В основном по делам. Раньше я пользовался услугами одной из фирм, устраивая свои приемы, но еда, которую вы приготовили сегодня, заставила меня изменить свое мнение.

— Спасибо. Я польщена.

Действительно, ей было это очень приятно. Судя по его дорогой одежде, он мог позволить себе нанять любую обслуживающую фирму. Интересно, какой фирмой он пользовался до этого? Но она не стала его расспрашивать. Может быть, потом осторожно выяснит. Было бы полезно узнать, кто был ее конкурентом. Полезно как для ее работы, так и для ее самолюбия. Несколько лет ей приходилось работать как каторжной и идти на всевозможные жертвы ради того, чтобы иметь собственную клиентуру и прекрасную репутацию. Осознание того, что эти усилия принесли свои плоды, помогало ей смириться с тем, что она заплатила за успех слишком высокую цену…

Они встречались с Ридом шесть лет. Все, включая и саму Эмили, считали, что свадьба не за горами. Хотя сейчас, оглядываясь назад, она видела изъяны в их отношениях, которые только углублялись и расширялись по мере того, как она продвигалась к своей мечте. До тех пор пока обслуживание банкетов оставалось для Эмили лишь увлечением или просто работой по совместительству, Рид гордился ею. Но когда это дело превратилось для нее в основное занятие, приносящее серьезный доход, а молва о ее фирме стала настолько громкой, что ее имя не раз упоминали в «Нью-Йорк таймс», его энтузиазм заметно остыл. А когда Эмили начала мечтать о том, как откроет свой ресторан, Рид сделал все возможное, чтобы отговорить ее от этого шага. И что же в итоге? Он нашел себе другую женщину — сестру Эмили…

— Людей будет немного — человек шесть гостей и я сам, — проговорил Дэн, возвращая Эмили к действительности.

— Когда вы это планируете? — спросила она, мысленно прикидывая свой график.

— В субботу. Через неделю. Времени в обрез, я понимаю. — Выражение его лица было виноватым. — Но я очень надеюсь, что вы сумеете найти окно в своем расписании для меня. По словам любезной хозяйки этого дома, вы — лучшая. — Его губы очаровательно дрогнули, но на этот раз, погрузившись в детали работы, Эмили сумела проигнорировать вспыхнувший жар.

Дэн, известный также как шейх Мадэни Абдул Тарим, был не из тех людей, которые могли довольствоваться чем-то, кроме самого лучшего. Благодаря своему положению и богатству ему никогда и не приходилось отступать от этого правила. Тем не менее он вовсе не считал себя привередливым. Сегодняшнее угощение было превосходным. И он никак не ожидал, что кулинарка, сотворившая все это чудо, была так молода. И так привлекательна… Даже при ее форменной одежде и уродливой прическе он почувствовал к ней интерес как мужчина. Разумеется, Дэн не собирался поддаваться этому чувству. Вскоре должно было состояться официальное объявление о его помолвке, и он не намеревался вступать в какие-либо отношения ни с кем. Тем не менее Эмили Мерит почти заставила его пожалеть о том, что его будущее было определено еще в то время, когда он только научился ходить.

Всему виной, как он считал, были ее глаза. Эти яркие синие глаза напоминали ему Средиземное море вблизи летней резиденции его семьи. По ее взгляду, прямому и оценивающему, становилось ясно, что эта повариха считает себя ровней ему. И Дэну это нравилось. Обычно его титул и положение приводили в смущение слишком многих людей, и мужчин, и женщин. Поэтому он не позволил хозяйке дома официально представить его. Шейх старался сохранять время от времени анонимность ради того, чтобы спуститься на землю. Как часто говорил его отец, когда Мадэни станет правителем Кашакры, ему придется считаться с мнением народа их страны…

— Ну и как? — поинтересовался Мадэни.

— К сожалению, на этот день у меня уже есть заказ. Я должна приготовить угощение и торт для праздника по поводу пятилетия ребенка.

— И на такие заказы у вас уходит целый день?

— В большинстве случаев нет, — сухо ответила Эмили. — Но этот конкретный праздник состоится в часе езды от города, в Коннектикуте, и по настоянию родителей будет проведен с большим гастрономическим размахом.

— А ведь вам не нравится предложенное ими меню, — подытожил Мадэни.

Эмили опомнилась и дипломатично ответила:

— Я не вправе соглашаться или не соглашаться с выбором меню, сделанным клиентом.

— Но?… — Подняв брови, он ждал ее признания.

— Я просто не думаю, что ребенку такого возраста сможет понравиться то, что они выбрали. К тому же некоторые блюда плохо усваиваются детьми.

— Что же такого они заказали? Блинчики с икрой?

— Почти. — Эмили улыбнулась, и он увидел, как на ее щеке появилась очаровательная ямочка, отчего ее лицо с классическими чертами сразу приняло озорное выражение. — По крайней мере, мне удалось уговорить мамашу ребенка отказаться от закуски из утиной печени и заменить ее ветчинными рулетами. Но даже при этом я уверена, что многое останется нетронутым. Телячьи отбивные или жареные овощи так никому и не потребуются.

— А разве это не означает, что ваша помощь там не понадобится?

Эмили смущенно закусила нижнюю губу. Это движение было непередаваемо сексуальным.

— Возможно, я сумею помочь вам, — сказала она наконец. — У меня есть помощница, которой я смогу поручить заботу о том празднике. Конечно, многое зависит от времени вашего банкета и предполагаемого меню.

Мадэни так и не понял, почувствовал ли он облегчение оттого, что Эмили согласилась готовить для его гостей, или оттого, что у него появится возможность снова увидеть ее.

— Когда мы сможем встретиться с вами, чтобы обсудить все детали?

— Я свободна завтра утром, если вас это устроит.

Хотя у Мадэни были назначены три встречи до полудня, он кивнул. Мадэни умел быть очень сговорчивым, когда этого требовала ситуация. А это был как раз такой случай.

Протягивая ему карточку, Эмили произнесла:

— Я встаю очень рано. Можете спокойно объявиться в любое время после девяти.

Мадэни все еще сжимал в руке визитную карточку и продолжал улыбаться, когда, спустившись вниз, подошел к своему водителю.

— Я смотрю, ты хорошо провел вечер, — произнес Азим Харра.

Азим был не только водителем Мадэни, но и его закадычным другом, а иногда и телохранителем. Он сопровождал Мадэни во всех зарубежных поездках. Они дружили с самого детства. Отец Азима был старейшим членом парламента Кашакры, а его дядя заседал в верховном суде страны. Азим был человеком очень образованным, временами чересчур прямолинейным, но самое главное — преданным Мадэни и Кашакре.

— Просто замечательно. Хендерсоны — гостеприимные хозяева, и еда у них была просто… изысканная. — Он улыбнулся еще шире.

— Как мне знакома эта улыбка, — засмеялся Азим, выруливая на дорогу. Их «мерседес» влился в поток машин. — Тут явно не обошлось без женщины.

Улыбка на лице Мадэни сразу исчезла.

— Ошибаешься, дружище. Это время прошло.

— Почему? — с удивлением спросил Азим.

— Ты знаешь почему, хотя и не согласен с моим решением, — ответил Мадэни.

— Потому что это не твое решение, — в сердцах произнес Азим. — Не могу поверить, что ты соглашаешься на договорной брак. Это ты!

В Кашакре Мадэни слыл человеком более прогрессивных взглядов, чем его отец, хотя за последние три десятилетия шейх Адил Хаммад Тарим очень изменился.

— Тебе известны мои соображения.

— Здоровье у твоего отца отменное, дорогой, — произнес Азим. — Сердечный приступ, который он перенес прошлой осенью, оказался легким.

Но тогда Мадэни так не казалось. Он прикрыл глаза, вспоминая, каким пепельным стало лицо его отца перед тем, как тот рухнул на пол. Это случилось как раз во время их спора о женитьбе Мадэни. Договорные браки в их стране разрешалось аннулировать в некоторых особых случаях. Адил мог признать недействительной предварительную договоренность о заключении брака сына, но он и слышать об этом не хотел. Его собственный брак был заключен по старинке, согласно договору, и жизнь Адила сложилась хорошо. Старик верил, что так будет и с его сыном.

— Моя помолвка с Навор — желание отца, его воля.

Азим покачал головой:

— Но ты ведь пока еще не помолвлен. Так что ничего плохого не будет в том, чтобы воспользоваться… последним моментом радости и удовольствия. Кажется, так говорят американцы?

Мадэни уставился в тонированное стекло окна и не стал продолжать этот разговор. Да, он не был официально помолвлен. Это правда. О его обручении с Навор будет объявлено в конце этого лета. Но он не был и свободен. И фактически не был никогда…

Эмили добралась до дому незадолго до полуночи. Она чувствовала себя одновременно измученной и воодушевленной. Помимо загадочного Дэна еще двое гостей Хендерсонов попросили сегодня ее визитные карточки. И как всегда, Хендерсоны щедро заплатили ей. Конечно, пришлось нанять кое-кого, чтобы справиться с готовкой и сервировкой стола, но, за вычетом всех расходов, у нее еще оставалась приличная сумма, которую она собиралась положить на свой счет в понедельник утром.

Ей пришлось трижды подниматься на четвертый этаж, чтобы перенести все из небольшого микроавтобуса в квартиру. В этой квартире Эмили жила и из нее же руководила своим бизнесом. Потом ей пришлось отогнать машину на платную стоянку через полквартала. Когда Эмили наконец снова оказалась дома, у нее появилось искушение немедленно повалиться на диван, но она потратила еще двадцать минут на то, чтобы убрать кастрюли, посуду для сервировки и другую утварь, а уже затем наконец водрузила гудевшие ноги на кофейный столик в так называемой гостиной.

Стопка почтовой корреспонденции под пятками привлекла ее внимание. У нее хватило времени только на то, чтобы бросить лишь беглый взгляд на все эти конверты перед тем, как она уехала сегодня к Хендерсонам. В основном это были счета. И только одно письмо требовало ответа. Эмили опустила ноги на пол и стала перебирать почту, пока не нашла то, что искала. Даже не вскрывая толстый конверт, Эмили знала, что найдет внутри, — приглашение на свадьбу своей младшей сестры.

Чертыхнувшись, Эмили отогнула уголок конверта и извлекла лист плотной почтовой бумаги цвета слоновой кости. Качественная бумага и выгравированные буквы стоили ее родителям целого состояния, но для Элли им никогда ничего не было жалко.

Младшая сестра Эмили, по их мнению, никогда не могла сделать ничего плохого. Даже факт, что она обручилась с бывшим женихом Эмили, который тогда еще не был бывшим, не вызвал нареканий у родителей. Более того, Эмили даже призывали проявить «больше понимания», а позже говорили, что она должна быть «счастлива», что ее взбалмошная младшая сестренка наконец угомонилась.

«Элли Лорин Мерит и Рид Дэвид Бенедикт, вместе со своими родителями, просят оказать им честь своим присутствием на их свадьбе…»

Не став читать дальше, Эмили скомкала приглашение в руке. Из уважения к дереву, которое срубили для производства этой бумаги, она решила выбросить листок в корзину для бумаг, а не в мусор. Но она не собиралась оказывать честь Элли и Риду своим присутствием, как и внимать просьбе матери быть на этой свадьбе в платье для подружек невесты. И дело было не в том, что Эмили не могла простить их. Ей хотелось думать, что она выше этого, несмотря на их чудовищное предательство. Нет, дело было в том, что никто из них не подумал о том, какую боль ей причинили, и никому даже в голову не пришло принести какие-то извинения.

— Это судьба, Эм. Ответ на мои молитвы. Рид и я были созданы друг для друга, — имела она наглость заявить. Как будто Эмили было легче оттого, что она узнала, что ее сестра была страстно влюблена в ее бойфренда.

Рид оказался не столь романтичен. Он возложил ответственность за свою неверность на саму Эмили.

— Если бы ты не была вечно так занята обслуживанием торжеств, ты смогла бы заметить, как несчастлив я был, — сказал он, когда она услышала об их романе.

Это его откровение больно резануло ее.

— У меня бизнес, Рид.

— Не напоминай мне. — Он недовольно фыркнул. — Ты теперь весьма востребована.

— Не хочешь ли ты сказать, что я должна извиниться за то, что успешна?

— Нет. Но ты не должна делать вид, будто удивлена, что я нашел кого-то еще.

— Этот кто-то — моя сестра! — взорвалась Эмили. Рид только пожал плечами:

— Элли понимает меня. Ее совершенно не интересует бизнес и работа до упаду. Она хочет поддерживать меня, чтобы я имел возможность заняться своей карьерой.

— Значит, женщины не могут осуществлять свои мечты? Ты это хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что ни один мужчина не захочет, чтобы ему отводилась второстепенная роль в честолюбивых замыслах женщины!

Рид, ясное дело, считал, что женщине следовало приходить в восторг от второстепенной роли в мужских замыслах!

Эмили решила, что, если бы ей было предоставлено право на то, чтобы выбрать только одну настоящую любовь, для ее сердца было бы безопаснее выбрать кулинарное искусство.

ГЛАВА 2

Несмотря на то что накануне легла поздно, Эмили по привычке поднялась еще до восьми. Она была жаворонком, хотя в эти дни ей часто приходилось работать допоздна. Кофеин — и притом в больших количествах — помогал ей держаться на ногах.

Из окон ее небольшой квартиры в Ист-Виллидж открывался довольно скучный вид на узкую улицу. Помимо маленькой спальни в квартирке были безнадежно устаревшая ванная и тесная гостиная, одновременно служившая кабинетом. И только кухня здесь представляла собой настоящее произведение искусства.

Когда Эмили и Рид поселились здесь несколько лет назад, поделив между собой первоначальный взнос и ежемесячную оплату, габариты кухни не выдерживали никакой критики, хотя другие помещения не требовали особого простора. Но только после того как Рид собрал свои вещи и ушел, Эмили произвела переделку, которая касалась именно кухни. Был выброшен кухонный блок, представляющий собой прилавок с холодильником и капризной электроплитой. Была сломана стена, заменена водопроводная система. Новая кухня, занявшая площадь трех других помещений, теперь была оборудована газовой плитой с несколькими конфорками, двумя духовыми шкафами и промышленным холодильником. В кухне появились большие рабочие столы для приготовления пищи и вместительный шкаф для многочисленных кастрюлей, сковородок, кухонных приспособлений и приборов.

В этот период такая жизнь вполне устраивала Эмили. Одно из преимуществ работы дома заключалось в том, что ее ежедневная дорога на работу ограничивалась дюжиной шагов, притом что она продолжала оставаться в пижаме.

Вот и сегодня Эмили сидела за своим компьютером, внося изменения в ингредиенты в рецепт жареной утки, когда услышала стук в дверь. Взглянув в глазок, она чертыхнулась.

Дэн!

Гладко выбритый и при галстуке. Он выглядел не менее элегантным и изысканным, чем у Хендерсонов предыдущим вечером. А на ней между тем помятые брюки на завязке и облегающая белая футболка, которая не скрывала, что Эмили без лифчика. Что уж говорить о том, в каком состоянии были ее волосы…

А она еще переживала за свой вчерашний вид! Когда она попросила Дэна объявиться, ей следовало сказать более четко, что имеется в виду — позвонить по телефону. И с какой стати, подумала она сейчас, ей пришла в голову идея указать свой адрес на визитной карточке?

Слегка поправив пальцами волосы в надежде придать им более приличный вид, Эмили сбросила дверную цепочку. Открыв дверь, отступила за нее таким образом, чтобы были видны только ее голова и одно плечо. Изобразив широкую улыбку, она приветственно произнесла:

— Дэн, привет. Какой сюрприз!

— Доброе утро. Вы не ждали меня?

— Нет. — У нее вырвался нервный смешок. — Вы правы. Я не ждала вас. Прошу прощения.

— Но мне казалось, что мы договорились на сегодняшнее утро. Вы же сказали, что я могу объявиться у вас в любое время после девяти.

— Да. — Она деликатно откашлялась. — Позвонить.

Он прикрыл глаза и поморщился:

— Вы ждали, чтобы я позвонил? Приношу свои глубочайшие извинения за это вторжение. Я позвоню вам позже. — Дэн наклонил голову и сделал шаг назад.

Эмили усомнилась в том, что он испытывает какие-то трудности с пониманием английского. Но зато его искреннее смущение помогло ей избавиться от собственной неловкости.

Когда Дэн повернулся, чтобы уйти, она, дотронувшись до его руки, попросила:

— Не уходите. Вы уже здесь, а я сейчас свободна. Только дайте мне несколько минут, чтобы я могла одеться.

Несмотря на приглашение, он замешкался на пороге.

— Вы уверены? Мы могли бы перенести нашу встречу. Я не хочу доставлять вам какие-то неудобства.

В кои-то веки мужчина не хотел доставлять ей неудобства!

«Вы женаты?» Этот глупый вопрос едва не сорвался с ее губ. Но Эмили лишь сделала ему знак свободной рукой и сказала:

— Какая чепуха! Пожалуйста, входите.

Смущение заставило ее тем не менее уйти, не дожидаясь, пока Дэн войдет. Входная дверь в квартиру еще не успела закрыться, а Эмили уже была в своей спальне и перебирала вещи в забитом шкафу в поисках чего-то приличного, что можно было бы надеть.

Будучи старшим отпрыском и единственным сыном правителя своей страны, а также президентом процветающей компании, занимающейся экспортным бизнесом, Мадэни часто прилетал из своей родной Кашакры в Соединенные Штаты. Благодаря своему образованию он свободно говорил на семи языках. Поэтому, когда Эмили Мерит разрешила ему объявиться утром после девяти, ему следовало быть просто сообразительней. Дэн и не представлял, что все может так обернуться. Откуда ему было знать, что адрес, указанный на визитной карточке, окажется ее домашним адресом? Или что она откроет дверь в тонкой белой футболке, обрисовывающей соблазнительную грудь, и окажется такой сексапильной?

В это утро Дэн проснулся с мыслями об этой девушке. Сейчас, увидев, как она поспешно убегает в своем тонком обтягивающем одеянии, он понял, что мысли о ней не дадут ему сегодня сосредоточиться ни на чем другом. Ему бы следовало уйти, но вместо этого, кляня себя, Дэн вошел в ее квартиру.

Маленькая гостиная вела в удивительно просторную кухню. «Такая кухня может быть мечтой кулинара», — подумал он, заметив сдвоенный духовой шкаф у дальней стены и многоконфорочную плиту из нержавеющей стали. Что же касается целой батареи каких-то агрегатов на кухонном прилавке, то назначение всех их, за исключением кофеварки, было ему совершенно неведомо. Будучи большим любителем хорошей еды, он никогда ничего не готовил сам.

Общая площадь этой квартиры была меньше самой маленькой спальни в апартаментах высотной башни «Марк», в которых Дэн постоянно останавливался во время своих частых визитов в этот город, но Эмили очень рационально использовала каждый дюйм площади. Элегантные полки занимали в кухне все стены от пола до потолка, а в гостиной зоне компьютер и принтер убирались в большой шкаф. Его дверцы были сейчас распахнуты, что позволяло увидеть шторку, закрывающую экран компьютера, и множество записок, приколотых к внутренней поверхности дверец.

Эмили очень находчиво использовала стопки кулинарных книг в качестве опор, на которых разместила овальной формы стекло, — получился кофейный столик. Накрытый чехлом диван позади него был единственной в этой комнате данью комфорту, но внимание Дэна привлек яркий плед, брошенный на спинку дивана. Он сразу узнал тонкую искусную работу и старинный орнамент. Этот плед был сделан в его стране.

— Выпьете кофе?

Дэн обернулся на звук голоса Эмили:

— С удовольствием, спасибо.

Он пошел следом за ней на кухню, где она налила ему чашку.

— Сливки, сахар?

— Нет. — Дэн уже привык к вкусу здешнего напитка, хотя предпочитал сладковатую разновидность кофе, популярную в его стране.

Эмили опять забрала свои орехового цвета волосы в пучок, как и накануне вечером, но на этот раз он был несколько более небрежный и, конечно, без всякой сеточки. У Дэна мелькнула мысль, что лучше бы Эмили оставила волосы распущенными, какими они были, когда он пришел. Ему понравилось, как они непокорной волной обрамляли ее лицо, а потом падали чуть ниже плеч. Розовая блузка подчеркивала ее тонкую талию. Светло-коричневые брюки напоминали стилем мужские, но при этом подчеркивали стройные бедра. Пара изящных туфель-лодочек, выглядывающих из-под брючных манжет, завершала элегантный наряд.

Поймав себя на том, что смотрит на нее не отрываясь, Дэн отвел взгляд:

— У вас потрясающая кухня.

— Спасибо. Мне нравится.

— Вы ее сами переоборудовали?

— Да, меньше года назад все здесь переделала. — Что-то в выражении лица Эмили изменилось, и она, похоже, с некоторым вызовом вздернула подбородок. — Мой бизнес расширяется, поэтому я решила выложиться полностью. Кроме того, я провожу здесь большую часть своего времени, работаю ли на клиента или готовлю просто так, из любви к искусству. — Она села на один из табуретов.

Дэн примостился на соседнем:

— Вы готовите… «из любви к искусству»?

— Ничего не могу с собой поделать, я просто обожаю кулинарию.

Его взгляд скользнул по ней, остановившись на тонкой талии.

— И при этом вы такая… мелкая.

Эмили на секунду опешила, а затем расхохоталась.

— Мне не следовало так говорить. Простите.

— Да не извиняйтесь! — Эмили дотронулась до его руки. — Не могу представить себе ни одной женщины, которой не понравилось бы услышать, что она не толстая.

Дэн почувствовал, что краснеет. Вот уже второй раз за последнее время он приходит в замешательство. Дэн не привык попадать впросак, особенно когда это касалось женщин…

— Я произнес это только потому, что многие кулинары, которых я знаю… более плотного сложения, — сказал он, стараясь быть дипломатичным.

Она вздохнула:

— К сожалению, это издержки профессии. Необходимость снимать пробы может пагубно сказаться со временем.

— Как же вам удалось избежать этого?

— Физические упражнения и трата нервной энергии. Я занимаюсь гимнастикой в группе. Стараюсь делать это хотя бы три раза в неделю. А в остальное время нервничаю — во всяком случае, так утверждает моя помощница.

— Вы давно занимаетесь этим бизнесом?

— А почему вы спрашиваете? Не хотите подписывать со мной контракт?

— Нет, что вы! Но иногда достаточно просто устной договоренности.

— Я предпочитаю, чтобы был подписан контракт, — ответила Эмили. — В этом нет ничего оскорбительного. Мне просто так легче вести бизнес, поскольку, вы уж извините, слову не каждого человека можно доверять.

— Это правда, — кивнул Дэн, думая о предстоящих в этот день сделках, которые надо было подписать. — С юридической точки зрения всегда лучше иметь документ. Говорю так, потому что занимаюсь экспортным бизнесом… помимо всего прочего.

— Могу я задать вам один вопрос?

Он кивнул, и Эмели продолжала:

— Ваш акцент… Никак не могу определить его происхождение.

— Я из Кашакры.

Теперь Мадэни подумал о своей родной стране, по которой соскучился. Прошел месяц с тех пор, как он покинул ее. Кашакра находилась между горами с одной стороны и полосой пустыни — с другой. Благодаря стараниям его отца в стране удавалось избегать беспорядков, от которых страдали некоторые другие соседние страны. Долгом Мадэни было продолжить эту традицию. Его задачей было также следить за тем, чтобы экспортный бизнес, начало которому положил именно он, продолжал развиваться Эмили сдвинула брови:

— Я никогда не была особенно сильна в географии, но, насколько представляю, это где-то на Ближнем Востоке?

— Да. Рядом с Саудовской Аравией. Хотя мы не обладаем нефтяными богатствами, как соседи, наш народ богат в другом отношении.

— В каком же?

— Наши ремесленники не имеют себе равных во всем мире. Я действительно очень ценю искусство соотечественников. Надеюсь, что со временем, помимо того, что их изделия будут широко сбываться за рубеж, это будет стимулировать приток туристов в нашу страну.

— Мне самой не терпится увидеть их работу.

— А у вас уже есть образец, и он, видимо, вам нравится. — К ее удивлению, Дэн показал рукой на диван: — Этот плед соткан вручную в маленькой деревушке под названием Сакала. Этому узору семьсот лет, и его секрет передается из поколения в поколение. Матери ткут его для своих дочерей перед их свадьбой. Считается, что они приносят удачу в браке.

Лицо Эмили неожиданно приняло печальное выражение.

— Наверное, мне бы следовало подарить его моей сестре…

— Ваша сестра собирается замуж?

— Да. — Эмили отпила кофе и сменила тему: — Я и не подозревала, что этот плед имеет такую богатую историю. Я увидела его в витрине одного магазинчика здесь, неподалеку.

— «Сокровища Салима», — угадал Дэн. — У жены владельца этого магазина семья жила в Кашакре.

— Да, верно. Плед стоил целое состояние, — призналась Эмили. — Но я не смогла устоять. Цвета такие яркие и живые… Но давайте перейдем к делу! Поговорим о вашем торжественном обеде. Вы уже выбрали какую-то конкретную кухню?

Эмили не покидало хорошее расположение духа. «Это никоим образом не связано с Дэном Таримом», — убеждала она себя, признавая, однако, что он потрясающе сексапилен. Скорее, приподнятое настроение было у нее из-за того, что она получила еще один заказ, и очень выгодный.

Похоже, мечта о ресторане, который Эмили планировала назвать «Мерит», не так уж несбыточна. Еще годик — и она сможет представить в банк свой бизнес-план. Она так ясно представляла себе свой ресторан! Меню в кожаной обложке с оттиснутым орнаментом. На столах, накрытых белыми хрустящими скатертями, — свечи, придающие интимность и романтичность обстановке, когда притушен свет. Но на этом реверанс в сторону традиций заканчивался. Еда будет эклектической и неожиданной — блюда со всего света с привнесенной ею самой изюминкой. Открыть ресторан было бы лучше всего где-нибудь в районе Ист-Виллидж…

Ее мысли вернулись к Дэну. Она пообещала подготовить подробное меню и представить на его суд к концу недели. У него было только одно требование, исполнение которого не создавало для нее никаких проблем, поскольку он оплачивал все расходы. Дэн был фанатом белых трюфелей и настаивал на том, чтобы хотя бы одно блюдо их включало. Цена одного фунта этого деликатеса доходила до десяти тысяч долларов, поэтому Эмили редко использовала его в своих кулинарных фантазиях. Даже Хендерсоны, которые были бесконечно щедры в попытке угодить своим гостям с их привередливыми вкусами, никогда не заказывали столь дорогостоящие грибы.

— Как в раю, — пробормотала Эмили, таща кипу книг со своими любимыми рецептами на кухню.

Но через секунду телефонному звонку удалось спустить ее с неба на землю. Голос матери помог в этом еще больше.

— Господи, до тебя просто невозможно дозвониться в последнее время! — вместо приветствия с упреком произнесла Миранда.

— Неужели?

— Ты прекрасно знаешь, что это так. Ты можешь пытаться избегать меня, но не сможешь игнорировать тот факт, что твоя сестра выходит замуж в августе.

После этих слов от хорошего настроения Эмили не осталось и следа.

— Я не избегаю разговора, мам, — отрезала она.

— Я знаю, как тебе трудно, но на самом деле все к лучшему. Он и Элли так подходят друг другу. Когда ты собираешься простить их, на серебряной свадьбе? — театрально произнесла ее мать.

— Звучит оптимистично, — пробормотала Эмили.

— Тебе следует быть выше этого. Твоя сестра так счастлива! Мы с твоим отцом никогда не видели Элли такой. Неужели ты не можешь порадоваться за нее?

Чувство вины охватило Эмили.

— Мне правда пора идти, мам.

— Элли устраивает девичник в следующее воскресенье.

— Ты знаешь, что я не могу прийти. У меня заказ на этот день.

Это была ложь. В то воскресенье Эмили была свободна.

— Пожалуйста, постарайся! Ради согласия в семье.

Эмили положила трубку, задумавшись, почему именно на нее возлагалась эта тяжкая ноша.

Дэн захлопнул свой мобильный телефон и выругался. Он сидел в «мерседесе», который Азим виртуозно вел по Манхэттену сквозь плотный поток машин. Пришедшее сообщение, как и предыдущее, было от его матери. Фадила, видимо, считала этот звонок жизненно важным.

— Что-то случилось? — спросил Азим. — С отцом?

— Он в порядке.

Фадила не стала бы говорить столь туманно, если бы причина была в этом.

— Мама говорит, что ей необходимо поговорить со мной, — криво усмехнулся Дэн.

Азим кивнул:

— Она единственная женщина из всех, кого я знаю, которая заставляет тебя чувствовать себя неловко. Но это ненадолго, дорогой. Если ты по-прежнему готов согласиться на эту свадьбу, Навор тоже с удовольствием воспользуется таким правом.

— Высади меня возле следующего светофора, — попросил Дэн.

— Но «Мэйхью» находится дальше, — напомнил ему Азим.

— Я знаю, но хочу пройти пешком оставшийся путь. — Увидев, что его друг нахмурился, Дэн добавил: — Это первый теплый солнечный день почти за целую неделю. Мне хочется насладиться теплом.

— Ну, как хочешь. — Судя по скептическому выражению лица Азима, он не поверил такому объяснению.

После того как «мерседес» уехал, Мадэни взглянул на свои часы. Полдень еще не наступил, а это означало, что у него еще оставалось сорок минут до назначенной встречи с агентом по продаже. Он пошел медленной и ленивой походкой. Ему доставляло удовольствие прогуляться пешком. В Кашакре, даже при всех тех благах, которые давали ему его богатство и положение, Мадэни тоже любил пройтись. Пешая прогулка всегда давала ему возможность подумать. А сейчас это было ему необходимо.

Вероятно, мать хотела обсудить объявление о предстоящей помолвке или даже его свадьбу. Одна только мысль об этой женитьбе заставила Мадэни на ходу расслабить узел галстука. Как постоянно напоминали ему родители, таков был следующий логический шаг в его жизни. Ему тридцать два года. Он был образован, успешен, имел хорошую репутацию. Наступило время жениться и обзавестись семьей. А поскольку Мадэни предстояло стать следующим правителем страны, это было к тому же и его долгом.

Итак, его бракосочетание превращалось в обязанность. Тем не менее Мадэни было грешно жаловаться. Навор, невеста, которую ему выбрали родители, была красива, умна и образованна — совсем недавно защитила кандидатскую диссертацию по экономике в Кашакрском университете. По ее просьбе все переговоры по поводу свадьбы были отложены до тех пор, пока она не закончит свое образование. Это заставило Мадэни задуматься о том, не было ли стремление Навор непременно получить кандидатскую степень отражением ее собственных сомнений в правильности их свадьбы? Здесь, на Западе, договорные браки считались архаичными и неромантичными. Даже в его собственной стране многие представители молодого поколения считали такие альянсы старомодными и отжившими.

Но дело сделано. Помолвка Мадэни с дочерью одного из ближайших политических союзников отца была заключена, когда он едва научился ходить. Таково было желание его отца. Разве у него была причина подвергать риску здоровье старика? К тому же из Навор могла получиться хорошая жена. Кроме того, жениться по любви казалось Мадэни чем-то призрачным. Он встречался со многими женщинами, но никогда его не посещали те страстные чувства, о которых он читал в книгах.

По каким-то непостижимым причинам его мысли устремились к Эмили Мерит.

— А я не думал, что ты знаешь кого-то в этой части Манхэттена, — сказал ему Азим, когда они подъехали к ее дому в это утро. — Должно быть, она невероятно хороша собой, раз заставила тебя подняться в такую рань после утомительной ночи.

— Это деловая встреча, — раздраженно бросил Мадэни. — Не более того.

ГЛАВА 3

Затаив дыхание, Эмили ответила на четвертый звонок.

— Привет, Эмили. Это Дэн Тарим.

— Дэн, привет. Вы, наверное, телепат: я думала о вас и только что собиралась позвонить.

Ее голос, звонкий и певучий, донесся к нему из трубки. Дэн представил себе ее лицо с такой очаровательной ямочкой на щеке, синие глаза и нежные губы…

— Вы думали обо мне?

— Да. Я составила потрясающее меню для ваших гостей.

— Меню… — повторил он.

— Я хотела бы, чтобы вы пробежались по нему до того, как я куплю все необходимые ингредиенты, особенно эти дорогущие белые трюфели. И к тому же мне надо знать количество гостей.

— Да, разумеется. — Дэн откашлялся. — Собственно, по этой причине я и звоню. Одна из приглашенных мной супружеских пар находится в отъезде, остаются две другие пары и я сам, один…

— Это плохо. — Эмили помедлила. — А у вас нет какой-нибудь подруги?

— Подруги?…

— Я спрашиваю только потому, что Бэбс Хендерсон неизменно предпочитает четное число гостей. Она даже просит свою личную помощницу принять участие в банкете, когда хочет избежать нечетного количества присутствующих.

— Нет. У меня нет подруги.

— Правда? — удивилась она. — Ну хорошо.

— А вы считаете, что должна быть?

— Да нет. Этого совсем не требуется. Мне просто казалось, что у человека с вашей внешностью должна быть хотя бы одна подруга… — Она смущенно закашлялась. — Ну, не важно.

Мадэни проводил так много времени в Нью-Йорке, что знал достаточное количество женщин, которых мог бы пригласить. Женщин, которые пошли бы на все, лишь бы провести вечер в его обществе. И это несмотря на то, что он всегда ясно давал понять, не вдаваясь в детали, что ни о каких долгосрочных отношениях не может быть и речи. Мадэни не считал, что ведет себя предательски по отношению к Навор. В конце концов, они не были официально помолвлены. Честно говоря, они и встречались-то всего считанное количество раз на каких-то общих мероприятиях. Мадэни отогнал от себя мысли о Навор и всех остальных женщинах. Всех, кроме Эмили…

— Когда вы будете свободны, чтобы мы могли обсудить это меню?

— Вы хотите встретиться? — удивилась она. — Мы можем… или, если вы очень заняты, я могу послать вам предлагаемое меню по электронной почте, тогда мы смогли бы обсудить его по телефону.

— Обычно вы так и делаете?

— Иногда. — Она засмеялась. И снова звук ее голоса доставил ему удовольствие. — Видите ли, некоторые клиенты хотят попробовать образцы тех блюд, которые я предлагаю, другие же предоставляют мне полную свободу. А еще встречаются весьма хозяйственные типы, которые требуют, чтобы я взяла их с собой на закупку продуктов для торжества.

— И вы позволяете им сопровождать вас в магазины?

— Вообще-то я не поощряю такое активное их участие, но ради… — Она прокашлялась. — Вы же сами бизнесмен. Клиент всегда прав, помните?

— Когда мы сможем встретиться? И разумеется, я захочу попробовать образцы. — Он хмыкнул, а потом добавил: — Возможно, я даже попрошу, чтобы вы взяли меня с собой за покупками.

— Вы это серьезно?

— Вполне. Вы свободны в субботу вечером?

— Вы забыли: я занимаюсь тем, что обслуживаю торжества, — сухо заметила Эмили.

— Тогда утром или днем.

«Так даже лучше, — подумал он. — Даже в моей стране суббота — день влюбленных и свиданий».

— Хорошо. Приходите в любое время с десяти до двенадцати. Не могу обещать, что вы попробуете те блюда, которые я хотела бы приготовить для ваших гостей, но мы сможем просмотреть меню, и я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.

— Очень хорошо. Тогда до встречи.

По совершенно непонятной причине Мадэни, вешая трубку, улыбался.

На следующий день ровно в десять часов утра Мадэни был у дверей Эмили. На этот раз она ждала его полностью одетая, причесанная, чуть-чуть подкрашенная. Хотя к ней явился клиент, Эмили почему-то предпочла своей белой поварской куртке сине-зеленую блузку с короткими рукавами, которая выгодно подчеркивала синеву ее глаз. Слава богу, у нее хватило ума защитить дорогую блузку фартуком.

— Доброе утро.

— Доброе утро.

На Дэне были широкие коричневые брюки, мягкие кожаные туфли и строгая белая рубашка. Он был без галстука, но все равно выглядел столь же утонченным, как и в дорогом костюме. Поймав себя на том, что во все глаза смотрит на него, Эмили отступила на шаг и пригласила войти. Закрыв входную дверь, она повернулась и увидела, что он тоже пристально смотрит на нее. Точнее, на ее фартук.

— Вы уже работаете?

— Я на ногах с шести утра, а накануне мне пришлось лечь поздно. Сегодняшняя клиентка позвонила вчера, уже около пяти, и внесла изменения в меню в самую последнюю минуту. Оказалось, что у одного из ее гостей аллергия на морепродукты. Так что закуска из креветок, которую я задумала, не годилась.

Эмили улыбнулась и привела его на кухню.

— У вас каждый уик-энд такой? — спросил Мадэни.

— Как повезет.

— Наверное, вам надо подумать о том, чтобы нанять дополнительных помощников.

Но нанять еще работников без увеличения расходов невозможно. Их зарплата и дополнительные налоги здорово подточили бы прибыль. Эмили знала, что будет до изнеможения вкалывать все уик-энды — до тех пор, пока не соберет достаточную сумму, чтобы открыть свой ресторан. Когда ее «Мерит» (а именно так она решила назвать ресторан) станет реальностью, она охотно наймет целый штат помощников на кухне и официантов.

— Могу я предложить вам что-нибудь? Кофе? Чай?

— Кофе, поскольку я вижу, что у вас уже все готово. — Дэн кивнул в сторону ультрасовременной кофеварки, на которую Эмили изрядно потратилась.

— Да, я переключилась с эспрессо на французский кофе. — Она усмехнулась. — Я решила ускорить поступление кофеина в свой организм. Утром не чувствую себя человеком без чашечки кофе. Я же не могу позволить, чтобы у меня дрожали руки, когда я работаю ножами.

Он улыбнулся в ответ и присел на один из высоких табуретов, стоящих у рабочего стола с мраморной столешницей. Стол был завален только что вымытыми овощами. Пока Эмили наливала им в чашки кофе, он напомнил ей, что она не ответила на его вопрос по поводу того, чтобы нанять дополнительных помощников.

— Нет, пока я воздержусь от найма помощников. Я всегда любила готовить и с удовольствием работаю столько, сколько нужно. — Она протянула ему его кофе и отпила глоток своего.

— А что вы делаете для своего… удовольствия? — спросил он.

Последнее слово, произнесенное довольно веселым тоном, показалось ей таким интимным, что она смутилась, как школьница.

— Я… я… я читаю.

— Правда? — обрадовался Дэн. — Я тоже очень люблю читать. А кого вы больше любите?

Эмили почему-то сомневалась, что, даже назвав ряд знаменитых имен, улучшит свой имидж. У него, вероятно, уже сложилось впечатление, что она настоящий трудоголик, не интересующийся ничем, кроме своей работы.

— Да у меня, по сути, нет никаких любимых авторов, — уклонилась она. — А у вас? У вас есть какой-то любимый писатель? — Наверное, он тяготеет к классике. Возможно, перечитывает перед сном Сократа. Для удовольствия…

— Стивен Кинг.

— Стивен Кинг? — Она со стуком поставила свою чашку на стол.

— Кажется, вы удивлены?

А его это, похоже, позабавило… Эмили наморщила нос:

— Дело в том, что я вряд ли смогла бы уснуть, прочитав на ночь его творение.

— А я сплю как младенец. — Губы Дэна дрогнули, что привлекло ее внимание к его рту.

У него был сексуальный рот, очень чувственный, как заметила ее помощница в тот вечер у Хендерсонов. Эмили могла представить Дэна спящим, но не как младенца. Она мысленно видела настоящего зрелого мужчину на шелковых простынях…

Эмили откашлялась. Что с ней происходит?

— Почему это мы вдруг заговорили на эту тему?

— Мы говорили о том, как много вы работаете, и о том, что вы делаете для удо…

— Точно! — бесцеремонно оборвала его Эмили. Она не могла позволить, чтобы это слово опять соскользнуло с его роскошных губ. — Как уже говорила, я действительно люблю свое занятие.

«Работа. Надо говорить о работе. Только о работе», — убеждала она себя.

— Но если вы наймете больше сотрудников, то сможете обслуживать больше клиентов, да к тому же у вас появится время для развлечений. Я, правда, плохо знаком с вашим бизнесом. Вы обслуживаете крупные мероприятия?

Эмили покачала головой:

— Нет. Я провела несколько больших корпоративных вечеринок, когда еще только начинала. Деньги, конечно, были неплохие, но такая работа больше напоминала конвейер. Я предпочитаю небольшие приемы. Только тогда могу гарантировать их высокое качество.

Он понимающе кивнул:

— Максималистка.

— Моя помощница сказала бы, что я командирша, но ваша оценка мне нравится куда больше.

— Значит, это и есть ваша цель в жизни…

— На данный момент — да.

— Я заинтригован. Чего же еще вы хотите, Эмили?

Вопрос прозвучал ласково, но когда мужчина выглядит так, как Дэн Тарим, женщина слышит — или, по крайней мере, хочет услышать — какой-то подтекст.

— Скажите мне…

Ей очень хотелось рассказать, и не только о своем ресторане, но и о других мечтах, которые она спрятала подальше и о которых редко думала: муж, семья, дом…

Она покачала головой:

— Как-нибудь в другой раз.

Прозвонил таймер, и Эмили торопливо подошла к двухъярусной духовой печи. Надев защитные рукавицы, она вынула блюдо и поставила его остужаться. Аромата корицы и яблок, разлившегося в воздухе, было достаточно, чтобы у любого человека сразу потекли слюнки.

— Запах просто райский, — произнес Дэн. — Что это?

— То, что я люблю готовить больше всего, — десерт.

— Яблочный пирог?

— Не совсем. Яблочный пирог выглядел бы слишком по-американски рядом с теми блюдами французской кухни, которые заказал мой клиент, поэтому я выбрала яблочно-миндальный торт.

Дэн подошел поближе:

— Это выглядит так прекрасно, что жалко есть.

Яблоки были тонко нарезаны и искусно разложены на пышном, нежнейшем бисквите.

— Хотите знать, что я планирую для вас? — И когда он обернулся, Эмили торжественно произнесла: — Бисквит с персиками и карамелью, украшенный взбитыми сливками.

— Это… чистейший разврат.

Взгляд темных глаз Дэна был настолько пылким и чувственным, что Эмили невольно сглотнула.

— Н-наверное, правильнее было бы сказать сибаритство, — поправила его Эмили.

Удовольствие. Разврат. У этого человека был прекрасный набор английских слов.

— Я предпочитаю разврат. — Дэн улыбнулся, а она почувствовала, как ее бросило в жар.

Эмили невольно вытерла руки о фартук. Ее ладони взмокли, и ей было слишком жарко. Она винила в этом духовку и повышающуюся температуру за окном. Наверное, стоило включить кондиционер. Она взглянула на Дэна. Он выглядел свежим и невозмутимым.

— Я думаю, что вы одобрите остальные блюда, которые я включила в меню. — С этими словами она подошла к своему письменному столу, чтобы вынуть папку с меню.

Мадэни вернулся на свой табурет, чувствуя себя немного не в своей тарелке. К счастью, он давно уже овладел искусством скрывать свои эмоции. Он не понял, как это произошло, но простой разговор о десерте превратился в любовную игру. Для него, по крайней мере.

Это началось с того момента, как он вошел в квартиру Эмили. Сегодня она выглядела особенно привлекательно. Ее волосы были забраны назад и скручены узлом. Она сделала удачный выбор, надев сине-зеленую блузку, которая подчеркивала цвет ее глаз и прекрасно сочеталась со сливочным цветом кожи. Если такую кожу не защищать должным образом, она бы сразу сгорела под раскаленным солнцем его страны. Ему нестерпимо захотелось узнать, настолько ли нежной была ее кожа, как казалась…

Дэна бросило в жар. Еще минута такого чувственного обсуждения десертов, и он может попасть в неловкое положение. Ему показалось, что он уже поставил в неловкое положение Эмили. Когда она вернулась на кухню, он заметил румянец на ее щеках. Она старательно держалась на расстоянии от него. Может, ему стоит извиниться? Нет, не станет он делать этого — ситуация может стать еще более неловкой.

Выражение ее лица было настороженным, а тон сухим и деловым, когда она сказала:

— Начнем с закусок. В соответствии с тем, что вы мне сказали о ваших гостях, я бы посоветовала итальянскую пасту со спаржей и базиликом. Порции будут увеличенными, поскольку вы отказались от салата. Кроме того, как дань уважения к кухне вашего региона я предлагаю подать хумус. Я приготовлю его из турецкого гороха и лимона, с йогуртом, который использую вместо кунжутного масла. К нему будет подан лаваш.

Она подняла глаза в ожидании того, что он что-нибудь скажет. Тогда Дэн произнес:

— По-моему, все отлично.

— В качестве основного блюда вы хотели рыбу. Я знаю, что вам очень понравилась семга, которую я приготовила для Хендерсонов. Надеюсь, вам не меньше понравится морской окунь. Я потушу его в легком белом винном соусе. — Она наклонилась ближе, чтобы показать фотографию блюда, и Дэн уловил легкий цветочный аромат. — Подадим рыбу вместе с ризотто. Из ризотто я вылеплю лепешки и поджарю их до золотистой корочки. Текстуры этих блюд прекрасно сочетаются.

— Текстуры?…

— Рыба тает во рту, а хрустящие лепешки из ризотто подчеркивают это.

— Логично, — пробормотал Дэн, пораженный тем, как тщательно Эмили все продумывает.

— И наконец, я поджарю стручки молодой фасоли, на которых подам заказанные вами трюфели, нарезанные тонкими ломтиками. Я выбрала зеленые стручки — ничто не должно мешать вкусу трюфелей.

— Это будет гвоздь программы, — заключил Дэн.

— Вот именно. Как же иначе? — Она наконец подняла на него глаза и засмеялась. Разговор о еде помог ей справиться с возникшим дискомфортом. — Вообще говоря, еда легкая, что хорошо с учетом десерта. Но в результате ваши гости почувствуют, что попали на щедрое пиршество.

— Очень впечатляюще. Похоже, вы подумали обо всем.

— Так за это вы мне и платите. Кстати, вы мне напомнили… — Она перевернула страницу. — Поскольку вы бываете в нашем городе наездами, я позволю себе проинформировать вас о стоимости посуды и столовых приборов. У меня есть сервиз на тридцать персон и все необходимое к нему…

— Спасибо, но это не понадобится. В моей манхэттенской квартире есть все необходимое.

Она кивнула:

— Я также включила в список вина, красные и белые, которые прекрасно подойдут к предложенным блюдам. Могу сама приобрести их для вас и учесть их стоимость при окончательном расчете, или, если вы хотите, можете сами сделать это. Если вы захотите закупить вина самостоятельно, я могла бы порекомендовать магазин. Я в дружбе с его хозяином, и он сделает для вас скидку, если скажете, что вы — мой клиент.

Мадэни пробежал глазами список, который Эмили передала ему. И вновь его поразила широта ее познаний.

— Вы прекрасно разбираетесь в винах, — сказал он. Некоторые из предложенных Эмили вин были довольно дорогими, но все без исключения являлись первоклассными.

— От вина зависит очень многое. Оно может либо подчеркнуть вкусовые достоинства блюд, либо умалить их.

Не успев осознать, что это безрассудно, Дэн протянул руку и коснулся ее лица. Он хотел лишь слегка прикоснуться к ее лицу кончиками пальцев, но рука его задержалась, ладонь раскрылась и прикоснулась к ее щеке.

— Да, вы максималист. И притом очаровательный. Gamila…

Не отдавая себе отчета в том, что собирается сделать, он наклонился и поцеловал ее в другую щеку. И, ошеломленный, затаил дыхание. Что за безумие охватило его, вызвав желание снова поцеловать ее, на этот раз в губы?

Эмили сидела совершенно неподвижно. Ее глаза были широко распахнуты, взгляд напряжен.

— Что это значит? — спросила она тихо, почти шепотом.

— Я не знаю, — запнувшись, честно ответил он. Он и сам не знал, какие чувства собирался выразить своим дерзким поведением.

— Не знаете? — удивилась она. — Но вы только что сказали…

— Я сказал? А… — До Дэна дошло, что она имеет в виду произнесенное им слово. — Gamila по-арабски означает «красивая».

— О-о… — Эмили зарделась. Теперь ее щеки буквально пылали.

— Вы действительно красивая, Эмили.

— Я занимаюсь обслуживанием…

— А разве одно другое исключает? — Он увидел, как она судорожно глотнула.

— Так как насчет вина?

Он почувствовал легкое раздражение.

— Я сам позабочусь о вине! — резко сказал Дэн и тут же смягчил тон: — У меня есть под рукой пара бутылок вина из рекомендованных вами и несколько моих любимых, которые я предпочел бы. Надеюсь, они получат ваше одобрение.

Эмили кивнула и встала:

— Ну, тогда все. Если вы, конечно, не захотите что-то изменить или добавить к меню.

— Совершенство невозможно улучшить, — ответил он, последовав ее примеру и вставая.

Эмили закрыла папку и протянула ему:

— Стоимость на первой странице. Предоплата — половина общей суммы, которая не подлежит возврату, если я уже приобрела необходимые продукты. Остальное заплатите в вечер банкета.

— Чек устроит?

— Конечно.

Дэн вынул из кармана чековую книжку, выписал чек и протянул ей, удивившись своему неожиданно возникшему смущению. Наверное, ему следовало сказать что-то еще, хотя бы для того, чтобы подольше задержаться в обществе Эмили и понять, почему он нашел ее такой очаровательной. Но взгляд, брошенный на часы, показал ему, что он уже и так отнял у нее довольно много времени. Как получилось, что целый час пролетел так незаметно?

— Мне следует дать вам возможность вернуться к работе, — сказал он.

— К сожалению. Мне действительно еще много чего осталось сделать.

Они подошли к двери. Распахнув ее, Эмили добавила:

— Будем на связи.

— Вот так так, Эм! Разве не парню следует говорить эти слова наутро после совместно проведенной ночи? — укоризненно протянул какой-то мужчина. Он стоял на коврике у ее двери и уже протянул руку, чтобы постучать. Светловолосый, почти одного роста с Мадэни. — А бедняжка Элли волнуется, что ты не хочешь присутствовать на ее свадьбе из-за того, что никак не можешь забыть меня. — Мужчина бросил на Мадэни вызывающий взгляд.

— Следите за своими словами, — тихо, но твердо произнес Мадэни.

— Это еще кто такой, Эм?

— Что ты здесь делаешь, Рид? Что тебе надо?

Мужчина пропустил мимо ушей ее вопрос и развязным тоном задал свой:

— Ты не собираешься представить меня своему другу? Может, я смогу дать ему представление о некоторых твоих… о том, что тебе нравится, а что нет?

Мадэни сделал шаг вперед, и в тот же момент Эмили прикоснулась к его руке:

— Извините, Дэн. Этот нахал — Рид Бенедикт, жених моей сестры.

Жених сестры? Но предыдущие слова Рида содержали намек на его близкие отношения с Эмили…

— Я смотрю, вы собираетесь расставить все точки над «i». — Человек, которого назвали Ридом, протянул руку. — Я хотел, чтобы ничто не вышло за пределы семьи.

Эмили назвала его нахалом. Мадэни про себя добавил еще парочку эпитетов и, хотя был человеком не воинственным, поймал себя на том, что ему очень хочется двинуть этому типу в высокомерное лицо. Чтобы не поддаться своему порыву, он сжал руку в кулак.

— Мне кажется, что Эмили против вашего присутствия здесь. Видимо, вам нужно уйти.

Рид опустил руку, которую Дэн отказался пожать:

— Умный понимает с полуслова. Эм не любит, когда парни говорят за нее. Она слишком независима для этого.

— Мне выпроводить его? — спокойно обратился Дэн к Эмили.

— Хотя ваше предложение очень заманчиво, но нет. Я уделю ему пять минут. Вы можете идти. Я позвоню вам в конце недели.

И Мадэни не оставалось ничего другого, как попрощаться с ней.

ГЛАВА 4

Когда они остались одни, Эмили дала выход своему гневу:

— Что ты здесь делаешь?

— Элли попросила меня приехать. — Рид снял куртку, словно Эмили предложила ему располагаться поудобней, бросил ее на широкий подлокотник неширокого диванчика и, ехидно улыбнувшись, сказал:

— Я смотрю, ты здорово все здесь переделала после моего ухода. — Он улыбнулся, ослепительно сверкнув неестественно белыми зубами. Эмили пару месяцев оплачивала его счета за эти зубы.

— Так удобней для моих нужд, — ответила ему она.

— Для твоих нужд. Смешно! — злобно улыбнулся он. — А я и не думал, что у тебя есть какие-то нужды.

Удар пришелся ниже пояса, на что Рид и рассчитывал. Он всегда обвинял ее в отсутствии женственности, низводя до уровня какого-то бесполого автомата только на том основании, что ее мечты были за гранью его понимания. Эмили пришло в голову, что она совсем по-другому чувствовала себя рядом с Дэном. Да, она не настолько хорошо знала его — совсем не знала, если на то пошло! — но никогда еще не была более уверена в своей женственности и сексапильности, как рядом с ним.

Она скрестила руки на груди. Уверенность вернулась к ней.

— Я сегодня очень занята, так что переходи к цели своего визита.

— Занята. Вечно занята. — Он вздохнул. — Слишком занята, очевидно, чтобы найти время для своей семьи.

— Не пытайся заставить меня чувствовать себя виноватой, Рид. Я не чувствую за собой абсолютно никакой вины в том, что касается тебя и Элли.

Она вздернула подбородок, прекрасно зная, что этот жест раздражает его. Так и вышло — Рид насупился.

— Эл хочет видеть тебя завтра днем на девичнике. Один бог знает зачем, поскольку ты злишься и ревнуешь. Возможно, даже испортишь ей этот день.

— Это твой способ взывать к моим добрым чувствам?

— Да у тебя их нет! — парировал он. — Никто не думал, что ты такая мстительная. Злая, ревнивая и вдобавок мстительная. Знаешь, Элли и я жалеем тебя. Ты постоянно в работе. — Он махнул рукой в сторону кухни и покачал головой. — Ты закончишь в тоске и одиночестве.

Хотя Эмили и вздернула гордо подбородок, она вынуждена была признать, что он нашел еще одну брешь в ее броне.

— Не трать свое время на жалость ко мне, Рид. Я вполне счастлива.

«Счастлива и одинока», — прошептал ее внутренний голос.

«Счастлива, потому что люблю свою работу», — молча ответила она на это.

Господи, она спорила не только со своим бывшим приятелем, но и с собственным подсознанием.

— Правильно. — Он покачал головой. — Ты убеждаешь себя в этом.

Эмили раздраженно взмахнула руками и направилась к двери:

— Я считаю, что твоя миссия здесь окончена. Просьбу Элли ты передал. Скажи ей, что я вряд ли смогу это сделать, но если мне удастся закончить дела пораньше, то приеду… До свидания, Рид. — Эмили распахнула дверь и произнесла с легким сожалением: — Я бы хотела сказать, что была рада тебя видеть, да не могу.

Рид остановился на пороге и с минуту пристально смотрел на нее.

— Трудно поверить, что мы вообще когда-то были парой. Я больше не понимаю, кто ты на самом деле, Эмили.

Она могла бы сказать ему то же самое, но вместо этого произнесла:

— Я не изменилась. У меня всегда были эти мечты. Эти цели. Поэтому я и пошла в кулинарную школу.

— Да, но я не думал, что ты преуспеешь в этом до такой степени.

— Ты думал, что у меня ничего не получится?

— Не то чтобы совсем ничего не получится, но я считал, что это будет твоим милым, легким увлечением, понимаешь?

Нет. Она не понимала.

— Милым, легким увлечением? Что ж, устремления Элли, должно быть, не стали для тебя проблемой.

Рид сдвинул брови:

— А у нее нет никаких устремлений.

— Это уж точно!

Закрыв за ним дверь, а точнее — захлопнув, Эмили постаралась выбросить их разговор из головы, но предсказание Рида, что она закончит свои дни в тоске и одиночестве, не давало ей покоя до конца дня.

Мадэни закрыл глаза и откинулся на шезлонге. Полуденное солнце ласкало его лицо, легкий ветерок ерошил волосы, из стереомагнитофона лилась томная музыка. Казалось, он должен был бы расслабиться. Но это только казалось, потому что было далеко не так.

Он вернулся из квартиры Эмили несколько часов назад слишком взвинченный, чтобы работать. Походил из угла в угол, помахал гантелями. Ничто не помогало. Даже сидеть здесь, на балконе, оказалось трудной задачей. Страшно хотелось что-то сокрушить.

Рид Бенедикт ему активно не понравился. Этот человек причинил боль Эмили. Это было ясно. Он собирался жениться на ее сестре. Но больше всего Мадэни был обеспокоен грубым тоном, которым тот с ней разговаривал.

— Надо было двинуть ему, — пробормотал Мадэни.

— Надеюсь, это ты не обо мне?

Открыв глаза, Мадэни увидел вышедшего на балкон усмехающегося Азима.

— Не на этот раз. — Спустив ноги на каменный пол, Мадэни поднялся. — Выпьешь со мной?

— Смотря что.

— То единственное, что пьют, когда пребывают в скверном настроении.

Азим удивленно поднял мохнатые брови:

— Не рановато ли для алкоголя? Должно быть, тебя волнует что-то серьезное. Или кто-то?

Этот вопрос неприятно задел Мадэни.

— Так ты хочешь выпить или нет? — нетерпеливо спросил он.

— Конечно хочу. Разве я могу упустить возможность отведать твой коньяк? При той зарплате, какую ты мне платишь, я не могу себе позволить такой дорогой алкоголь.

— Наверное, мне стоило бы уволить тебя, и дело с концом!

Его друг только улыбнулся:

— Как знаешь. Мы могли бы обсудить вопрос о моем увольнении за коньяком.

Когда Мадэни вернулся с коньячными бокалами, Азим отодвинул от стола стул из кованого железа с мягкой подушкой на сиденье.

— Так кому ты собираешься двинуть?

— Да этому… этому идиоту! Ладно, забудь. Он не стоит того, чтобы я тратил на него свое время.

Мадэни решил, что не будет больше думать об этом. Он протянул Азиму бокал с янтарной жидкостью и снова сел в шезлонг.

Азим сделал глоток. Кивнув, он проницательно изрек:

— Тут замешана женщина.

— С чего ты так решил?

— Мужчины слишком часто глупеют, когда дело касается женщин.

— Судишь по своему опыту, дружище?

Азим только пожал плечами:

— Разве время от времени не все мы глупеем, когда дело касается женщин? Ну, кроме тебя, конечно. Хотя ты и собираешься жениться на одной из привлекательнейших представительниц Кашакры, тебе никогда не потерять голову из-за женщины. Ты не веришь в любовь. Итак, кто же эта женщина?

Мадэни покрутил свой бокал. Коньяк напомнил ему своим цветом волосы Эмили.

— Ты ее не знаешь. Я сам только что с ней познакомился.

— И при этом она не выходит у тебя из головы и вдохновляет тебя на буйство. — Уголки рта Азима опустились. Он задумался. — Это уже достижение.

— Она представляет собой намного больше того, что видят некоторые люди.

— Включая того идиота?

— Особенно того идиота. — Мадэни фыркнул и осушил свой бокал. — Она была с ним, а он не оценил ее.

Азим поднял свой бокал и выпил все до дна.

— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду.

Эмили точно знала, что на следующее утром от матери последует хотя бы один звонок, а скорее, полдюжины звонков.

И точно. Телефон в квартире Эмили зазвонил сразу же, как только она вернулась после изнурительных занятий в спортзале. Взяв трубку, она опустилась на диван:

— Привет, мам.

— О, я так рада слышать твой голос! У тебя все хорошо, дорогая?

Эмили удивилась. Это была какая-то новая тактика.

— А что могло у меня случиться? — спросила она.

— Ну, Рид и Элли сейчас здесь, и Рид упомянул о каком-то неожиданном мужчине, который был вчера в твоей квартире.

Вот загадка и разрешилась.

— Единственным неожиданным мужчиной в моей квартире вчера был Рид. Другой мужчина — это мой клиент.

— Ах, клиент, — разочарованно протянула Миранда.

— А ты что, сожалеешь, что не серийный убийца?

— Не мели глупости, — упрекнула ее мать. — Дело в том, что я просто надеялась… ну, ты знаешь…

— Надеялась на что?

— Что, возможно, ты уже кого-то нашла.

Эмили раздраженно вздохнула:

— Мам, тебе надо как-то определиться. Минуту назад ты боялась, что мужчина, которого Рид встретил вчера в моей квартире, мог причинить мне вред, а сейчас разочарована, что я ни с кем не встречаюсь.

— О, пожалуйста, — обиженно произнесла Миранда. — Извини меня, что твоя мать волнуется за свою дочь. Рид сказал, что мужчина был там рано утром…

— Это было почти в одиннадцать часов, мама. — Эмили фыркнула. — Это считается рано только для Рида. Я уже несколько часов как работала. И это была деловая встреча. Как я уже сказала, Дэн — мой клиент.

— Ах, Дэн?

— Да, Дэн. Вообще говоря, я всех своих клиентов называю по именам.

— Клиент он или не клиент, но Рид сказал, что он как-то ревностно вел себя по отношению к тебе. Рид говорит, что был несколько удивлен тем, что ты позволила ему это.

Эмили вспомнила тот разговор. Ревностно? Нет, она бы не допустила такое. Скорее покровительственно. А против этого она нисколько не возражала.

— Это единственная причина, по которой ты звонишь, мам?

— Нет, — ответила Миранда.

— Я так и думала, — пробормотала Эмили. Не могло же ей настолько повезти!

— Рид сказал, почему зашел к тебе вчера. Он также рассказал о том холодном приеме, который встретила его просьба. — Миранда понизила голос: — Ты очень разочаровала меня, Эмили Джозефина.

Эмили потерла лоб. Ей уже почти тридцать, а мама все еще пытается подчинить ее себе.

— Чем, мама? Тем, что не бросаю все ради того, чтобы быть рядом с Элли? — Она сказала это с сарказмом, но мать приняла все за чистую монету.

— Да.

— У меня много работы.

Это не было полной ложью. При ее бизнесе всегда было чем заняться. Но мать возразила:

— Это просто благовидный предлог, и мы обе знаем это. Зайди хотя бы на пять минут, не только ради Элли, но чтобы погасить слухи.

— Слухи?

— Ты же знаешь свою тетушку Дору. Твоя кузина Сара говорит, что та утверждает, будто ты слишком сломлена из-за потери Рида, чтобы появиться у Элли.

— Ничего подобного!

— Я знаю, — согласилась Миранда, шумно вздохнув. — Я просила Сару так и сказать ей, но тетя Дора уже позвонила по телефону тете Бетти и тете Сэлли. Она сказала им, что у тебя совершенно разбито сердце и поэтому ты вряд ли придешь на сегодняшний девичник.

Эмили стиснула зубы. Она знала, что ею манипулируют. Она знала это! Но если вдруг ее мать говорит правду и ее тетки рассказывают налево и направо сказки о ее горе, она должна появиться там!

— Я могу прийти только на час.

— Отлично!

Эмили мысленно видела, как ее мать потирает руки от ликования. Миранда и Элли добились своего. Снова.

— Увидимся с тобой сегодня, дорогая. Да, и поскольку платья подружек невесты будут персикового цвета, будет очень мило, если все участницы сегодняшнего девичника наденут что-то в той же гамме.

ГЛАВА 5

Эмили выбрала красный цвет. Глубокий вырез платья был не слишком уместен в дневное воскресное время, тем более на девичнике. Но ей было все равно. Она присовокупила к своему наряду убийственные лодочки и решительный настрой.

«Раз меня жалеют из-за разрыва с Ридом и из-за его помолвки с моей младшей сестрой, я появлюсь в этом платье, которое, черт возьми, очень мне идет!» — решила Эмили и подвела черным карандашом глаза. Окончательный штрих внесла помада того же пламенеющего цвета, что и платье. Да, это было вызывающе, но она не станет полностью поддаваться манипуляциям своей матери!

Миранда поджала губы, когда Эмили появилась на пороге их семейного двухэтажного дома в Бруклине. Все гости, включая всех тетушек и двоюродных сестер, а также всех подруг Элли, собрались в гостиной. Ее мама вскочила со своего места рядом с Элли и бросилась к Эмили.

— Это совсем не персиковый цвет, — прошипела она, делая вид, что целует дочь в щеку.

— Нет, не персиковый.

Следом подошла Элли, напоминающая что-то кондитерское в своем белом открытом платье без рукавов и с широким поясом персикового цвета. Светлые волосы обрамляли лицо с пухлыми блестящими губками.

Эмили услышала однажды, как их отец сказал, что если Элли была способна парализовать уличное движение, то Эмили больше подошло бы раздавать повестки в суд за нарушение дорожных правил. И в устах Дэрина Мерита это прозвучало отнюдь не комплиментом.

— О, Эм! — воскликнула Элли, обнимая сестру. — Ты так порадовала меня! Твое присутствие здесь — самый лучший подарок.

Эти слова были произнесены настолько громко, чтобы все, кто находился в дальнем конце комнаты, могли услышать их без всякого напряжения. Почти немедленно послышался ропот. Эмили не могла расслышать, что говорили гости, но их взгляды, полные сочувствия, были многозначительны и понятны без всяких слов.

— Тем не менее я принесла тебе кое-что. Вот.

— Я уверена, что это мне понравится, — сказала Элли, прижимая завернутую коробку к своей груди.

Эмили сомневалась в этом. У нее не было времени, чтобы подобрать подарок в соответствии со вкусом Элли, а вкусы у сестер никогда не совпадали, если не считать Рида…

— Я вложила туда чек на всякий случай.

— Почему бы тебе не налить себе что-то освежающее, Эмили? А потом присоединяйся к нам, — предложила ей мама.

Эмили взглянула на часы. Пять минут четвертого. Ей осталось терпеть весь этот глупый спектакль еще пятьдесят пять минут. Меньше того времени, которое она тратит на то, чтобы взбить суфле. Хорошо бы выпить пунша! Тетушка Сэлли наверняка его приготовила.

На кухне Эмили налила себе бокал пунша, такого же красного, как ее платье. Сделав глоток, она блаженно закрыла глаза.

— Благослови тебя Бог, тетя Сэлли, — пробормотала она и вернулась в гостиную.

Взгляд, брошенный вокруг, подтвердил самые худшие ее опасения. Единственное свободное место было рядом с тетушкой Дорой.

— Ты выглядишь так, словно собираешься провести вечер в городе, — заметила тетя Дора.

— Действительно, собираюсь позже. — Эта ложь легко соскочила с языка Эмили. — А времени, чтобы вернуться в свою квартиру и переодеться, у меня не будет, поэтому… — Она сделала еще один глоток пунша.

— О?! — Лицо тети Доры просветлело. — В твоей жизни появился новый мужчина?

Мысли Эмили вернулись к Дэну.

— Ничего серьезного. Мы только что познакомились.

— А он красивый? — игриво толкнула ее локтем в бок тетушка.

— О да. Скорее, даже убийственно красивый!

Дора наклонилась и сжала ее руку:

— Я так рада, что ты продолжаешь двигаться вперед.

Эмили едва не поперхнулась.

— О да. Тот поезд уже ушел, — подтвердила Эмили.

Она надеялась, что на этом разговор закончится, но не тут-то было! Дора нашла новую причину, чтобы пожалеть ее:

— Должно быть, это так тяжело, когда твоя младшая сестра выходит замуж раньше тебя. Господи, она же на шесть лет младше тебя! Но ты, по крайней мере, с кем-то сейчас встречаешься.

Эмили в ответ буркнула что-то неопределенное, но Дора не унималась:

— И у тебя пока есть время. Тебе до тридцати… сколько?… Еще целый год!

«Восемь с половиной месяцев», — мысленно уточнила Эмили.

Дора продолжала:

— Кристина убеждена, что сначала надо сделать карьеру, а уж потом выходить замуж. Иначе у женщины не будет уверенности, что она ничего не потеряла.

Ну да, Кристина! Она была одного возраста с Элли и через месяц после окончания школы поспешно выскочила замуж. Тетя Дора до сих пор утверждала, что у Кристины случились преждевременные роды, хотя никто в семье не верил, что малыш Джимми с нормальным весом в три с половиной килограмма мог родиться на два месяца раньше срока…

— Это порочный круг, — согласилась Эмили, стараясь, чтобы ее голос звучал искренне. Еще один глоток пунша помог ей в этом.

— Ты так много времени потратила, и во имя чего? Чтобы возвращаться домой одной? — Тетя Дора сокрушенно покачала головой и потянулась к свободной руке Эмили. — Слава богу, что ты встретила кого-то. Может быть, Элли тебя не очень-то и опередит.

— Это было бы трагедией, — кивнула Эмили.

Ее бокал был пустым, что было даже к лучшему. Она уже чувствовала себя слегка захмелевшей. Но когда мама объявила о том, что они начинают игру, чтобы определить, кто из гостей лучше всех знает Элли и Рида, Эмили решила снова наполнить свой бокал.

В воскресенье днем Мадэни напрасно напрягал мозги, пытаясь придумать хоть какую-то причину, чтобы позвонить Эмили. Увы, причин не находилось. Меню на следующую субботу было утверждено, предоплата произведена.

Открыв крышку мобильного телефона, он набрал домашний номер, указанный в визитной карточке Эмили. Когда ее записанный на пленку голос поздоровался с ним, Мадэни чертыхнулся и отключил телефон, не оставив никакого сообщения. Он снова взглянул на ее визитку и набрал номер ее мобильного. Когда Эмили ответила, Дэн с трудом расслышал ее голос за отдаленным гулом голосов. Он решил, что она работает, возможно, «колдует» сейчас в какой-нибудь богатой светской кухне.

— Дэн. Какой сюрприз!

— Похоже, я чему-то помешал, — извиняющимся тоном произнес он. — Тогда вешаю трубку, чтобы вы смогли продолжать заниматься тем, чем занимались.

— Нет! — Ее возглас прозвучал как крик отчаяния.

— Эмили, все в порядке?

— Совершенно нет. — Ее тон был кислым. — Я рада, что вы позвонили. Мне… вы можете оказать мне услугу? — спросила она.

— Любую. — И он не шутил.

— Вы бывали когда-нибудь в Бруклине?

За всю дорогу Азим не сказал ни слова. Ему это и не требовалось. За него все сказала его самодовольная улыбка. А вот Мадэни почувствовал необходимость все объяснить, расставить по порядку. Для своего друга. Для себя самого.

Когда они переехали мост из Нижнего Манхэттена в Бруклин, Мадэни произнес:

— Это совсем не то, что ты думаешь.

— А что я думаю?

— Что я последовал твоему совету. Что решил оторваться напоследок, как ты советовал.

— А разве не так?

— Нет! — воскликнул Мадэни так поспешно, что сам смутился.

— Не мне тебя судить, Мадэни. Я лучше чем кто-либо знаю, что соглашение, которое существует между тобой и Навор, не имеет никакого отношения к любви.

— Да, не имеет, но я не «отрываюсь»! Эмили очень просила меня заехать за ней. — И на самом деле ее голос звучал почти как мольба. — Я оказываю дружескую услугу. Ничего больше.

— Стало быть, теперь она больше друг, чем кулинар. — Насмешливая улыбка снова вернулась на лицо Азима.

— Она может быть одновременно и тем и другим, разве нет? Ты же одновременно и мой водитель, и друг, — напомнил ему Мадэни и взглянул в окно.

Их обогнало желтое такси. Неужели Азим не мог ехать быстрее? Мадэни провел рукой по лицу. Ему надо бы было побриться. Хотя легкая поросль на мужском лице была сейчас в моде, Дэн предпочитал, чтобы его лицо было гладко выбрито, особенно когда он встречался с женщиной. «Но сейчас это было не свидание, — напомнил он себе. — И не деловая встреча. Это была… своего рода спасательная операция».

Спустя двадцать минут Азим притормозил возле симпатичного двухэтажного здания на обсаженной дубами бруклинской улице.

— Ты уверен, что это нужный нам адрес? — с сомнением спросил Азим.

— Она так сказала.

Мадэни распахнул дверцу машины и вышел, чувствуя странную тревогу при виде украшенного цветами крыльца, а потом пары белых бумажных колокольчиков над дверью. Под колокольчиками значились имена: «Рид и Элли».

«Во что я ввязываюсь? — подумал Мадэни. — Без сомнения, здесь пахло семейной драмой не менее эмоциональной, чем обещает быть моя собственная».

Тем не менее он постучал. Через минуту дверь открыла какая-то пышнотелая матрона. Бросив на него откровенный взгляд, она разразилась смехом и крикнула через плечо:

— Миранда, а ты не говорила, что на девичнике будет представлен мужчина.

— Господи, Сэлли! Отойди от двери!

Появилась другая женщина. Эта не улыбалась.

— Чем я могу вам помочь?

— Я приехал к Эмили.

— К Эмили? — Она нахмурилась.

— Эмили Мерит. Она здесь? — вежливо поинтересовался он.

— Да. — Женщина распахнула дверь с проволочной сеткой и пригласила его войти, хотя и не без колебаний.

Войдя в гостиную, Мадэни на мгновение растерялся. Комната была полна женщин. Их было добрых три десятка, и все они оглядывали его, словно породистого верблюда.

Впрочем, учтивость быстро вернулась к нему:

— Добрый день, дамы.

И тут его взгляд упал на Эмили. Она была зажата между двумя солидными матронами. В то время как на всех остальных женщинах были наряды пастельных тонов, она была в красном платье. Яркого, сексуального цвета. Эмили сидела, скрестив свои на удивление длинные ноги. Когда она встала, платье красиво подчеркнуло ее формы.

— А, мой рыцарь в блестящих доспехах прибыл! — Эмили приветствовала его улыбкой коварной обольстительницы. Кровь отлила от его лица еще до того, как она сказала: — Мне очень жаль, что приходится уйти с этой вечеринки так рано, но у меня другие планы на оставшуюся часть дня, а возможно, и вечер. — И она подмигнула женщине, которая открыла ему дверь.

— Эм, а ты не собираешься познакомить нас с твоим… твоим другом? — спросила какая-то молодая блондинка.

По букетику цветов, приколотому к ее корсажу, Мадэни понял, что она здесь главный персонаж, а значит, сестра Эмили. Они были не особенно похожи…

— О да! Как невежливо с моей стороны… Это Дэн. Я готовлю угощение для его званого обеда. Стало быть, он является моим клиентом. Наши отношения сугубо деловые. — Тон, которым она произнесла это, свидетельствовал совсем о другом.

— Значит, ты собираешься уйти? — с раздражением спросила блондинка. Она была довольно привлекательной, даже соблазнительной, но совсем не в его вкусе.

— Да. Извини. Собираюсь. Но ты же знаешь меня, Элли. Только работа, и никаких исключений. Скучная. Унылая. Безрадостная. — Эмили гортанно захохотала, заставив Мадэни содрогнуться.

А потом он увидел, как она направляется к нему сквозь толпу, заполнившую гостиную, обходя гостей, запакованные коробки и пакеты с подарками. Ее непонятный взгляд был прямым, хотя и немного не в фокусе. Подойдя к Дэну, она взяла его лицо в свои ладони, приподнялась на цыпочки и поцеловала прямо в губы.

Этого было достаточно. Хотя у Дэна не было никакого права на это, он, не обращая никакого внимания на свидетелей, поцеловал ее в ответ. Разве он мог отказать себе в таком удовольствии?

«М-м-м». Этот звук был подобен выстрелу в тишине гостиной. Это он простонал или она? Так или иначе, но это был возглас удовлетворения. Это было здорово. Лучше, чем в его фантазиях, подумал Дэн, признавшись себе в том, что все-таки фантазировал…

— О, ради всего святого! — воскликнул кто-то. Скорее всего, ее мать.

Мадэни прервал поцелуй, но только потому, что Эмили начала вырываться. Она, похоже, не теряла присутствия духа, несмотря на шепот вокруг них. Более того, она широко улыбнулась, и появившаяся очаровательная ямочка на ее щеке еще больше разожгла в нем огонь.

— Что вы скажете, если мы уйдем отсюда?

ГЛАВА 6

Вопреки своей реакции, Мадэни понимал, что все не так однозначно. Что-то происходит. И Эмили подтвердила это, как только они вышли из дома. Когда они спускались по крыльцу к его машине, она вдруг остановилась:

— Я прошу извинения.

— За поцелуй? — Хотя Мадэни и был готов к этому, ее извинение подействовало на него словно ушат холодной воды. — Я ничего не имел против.

Эмили искоса взглянула на него и покраснела.

— Это была правда, когда я сказала, что вы — мой рыцарь в блестящих доспехах. Я собиралась уйти с девичника своей сестры рано, но не было никакой возможности сделать это тактично, не выслушивая всеобщих сочувствий.

— А почему они должны были сочувствовать вам?

— Понимаете, дело в том, что моя младшая сестра не только выходит замуж первой, но она выходит замуж за человека, с которым я встречалась шесть лет.

— Это двойное предательство, должно быть, вас очень сильно ранило, — мягко сказал Мадэни и, протянув руку, поправил ей за ухо выбившуюся прядь.

Она замерла и пристально посмотрела на него:

— Знаете, вы один из тех немногих людей, кто понял это. Мои родители, похоже, считают, что я должна быть бесконечно счастлива тому, что Элли наконец угомонилась, хотя и сделала это с моим бывшим. К тому же он вовсе не был бывшим, когда она начала встречаться с ним. Элли, конечно, болтает о том, что всегда была влюблена в Рида и что ничто не может помешать настоящей любви.

— А Рид?

Эмили шумно выдохнула:

— Он оправдывает свою измену с Элли тем, что моя работа безраздельно завладела мной. — Она глубоко вздохнула.

Он ждал, что Эмили добавит что-то еще, но она хранила молчание.

— Я отвезу вас домой.

По его сигналу Азим вышел из машины, припаркованной у тротуара, и распахнул заднюю дверцу. Эмили поморщилась:

— О господи! Я не подумала, что у вас есть водитель. Я сорвала вас обоих, да притом еще в воскресенье…

— Ничего страшного. Азиму все равно нечем было заняться. — Перейдя на театральный шепот, Мадэни добавил: — Ему недостает общения, что весьма печально. Я переживаю за него.

Она засмеялась, чего Дэн и добивался, и Азим засмеялся вместе с ними:

— У меня была бы светская жизнь, если бы не Мадэни. Я вечно у него на подхвате.

— Мадэни? — удивленно переспросила Эмили.

— Это мое полное имя.

Улыбнувшись, она кивнула:

— А вам идет это имя. Мне оно нравится гораздо больше, чем Дэн. Вы не будете возражать, если я буду с этого момента звать вас Мадэни?

Она могла называть его как ей было угодно. Поэтому Дэн просто кивнул и помог ей сесть на заднее сиденье. Не обращая внимания на удивленно поднятые брови Азима, Мадэни сел рядом с ней. Когда «мерседес» направился в сторону Манхэттена, Эмили откинула голову на спинку сиденья, закрыла глаза и вздохнула.

— Тяжелый день? — участливо спросил Мадэни.

— Да. Еще раз спасибо вам. Я едва не умерла там. — Она повернула голову к нему и открыла глаза. — Или сошла бы с ума. Моя мама так действует на меня! Добавьте к этому еще дюжину тетушек и кузин…

— Я вас понимаю.

— И пунш не помог. Одна из моих тетушек плеснула в пунш рому, и, судя по тому, в каком состоянии сейчас моя голова, она не поскупилась. — И Эмили призналась: — Я выпила три бокала!

Не зная, что сказать, он кивнул.

— Я бы не выпила так много, если бы не эта игра. Возможно, вы этого не знаете, поскольку вы мужчина, да еще из другой страны, но у нас женщины затевают нелепейшие игры на девичниках перед свадьбой.

Уголком глаза Мадэни поймал отражение Азима в зеркале заднего вида. Глаза его друга были мокрыми от сдерживаемого смеха. Без сомнения, Мадэни услышит комментарии Азима позже.

— Верю вам на слово. Так что же это была за игра?

— Двадцать вопросов, чтобы определить, какой гость на этом приеме знал будущую невесту и ее жениха лучше всех.

Мадэни содрогнулся, подумав об Эмили.

— Да, вот именно! — кивнула Эмили. — «Какая черта Элли нравится Риду больше всего?» — нараспев театрально произнесла она. — «Кто кому первым признался в любви?», «Куда они пошли на свое первое свидание?».

— Первое свидание они провели за вашей спиной.

— Ага. — Эмили закрыла глаза и кивнула. — Должно было быть так.

Чего уж тут удивляться, что она выпила такое количество пунша. И ничего удивительного, что она поцеловала его…

— Сожалею, Эмили.

— Спасибо. — Тут она всхлипнула. — Пара моих тетушек, похоже, удивилась, почему я не выиграла приз.

В надежде поднять ей настроение Дэн спросил:

— А что это был за приз?

Она сморщила нос:

— Набор полотенец с вышитыми на них именами Элли и Рида и датой их свадьбы.

— Хорошо, что вы проиграли. Не слишком привлекательный приз. Я рад, что смог оказаться вам полезным.

Несколько минут они проехали в молчании. Совесть Мадэни, однако, была не на месте. «Отвези Эмили прямо домой!» — скомандовала она. Но он не прислушался к совести и спросил:

— Вы голодны?

— Ужасно. Умираю от голода, если честно. Еду для девичника готовила моя мама, — объяснила она. — Есть это было нельзя.

— Судя по всему, вы унаследовали свой кулинарный талант не от мамы.

— Не от нее, — кивнула Эмили. — Семья моей матери с юга. На протяжении трех поколений они беспощадно жарили все — от мяса до овощей. Я начала готовить еще подростком, это был вопрос самосохранения. — Она улыбнулась, и Мадэни затаил дыхание. — А потом в моей голове словно что-то щелкнуло, и я поняла, что нашла свое призвание.

В этот момент Мадэни тоже почувствовал свое призвание — непреодолимое желание находиться с ней.

— Пообедайте со мной, Эмили.

— С удовольствием. Азим к нам присоединится? — вежливо спросила Эмили.

Она надеялась на это. Присутствие третьего лица, безусловно, помогло бы сохранению невинной атмосферы.

Азим улыбнулся ей, обернувшись:

— Благодарю за приглашение, но, как мне кажется, в английском языке существует поговорка о том, что третий лишний.

Эмили натянуто засмеялась. Поцелуй, которым она одарила Мадэни в родительской гостиной, не давал ей сейчас покоя. В нем не было ничего ни платонического, ни невинного. Она поцеловала его тогда намеренно, конечно. Ей хотелось, чтобы у ее теток и кузин не осталось ни малейших причин жалеть ее.

Как часто она слышала эти слова, произнесенные шепотом во время той игры? Иногда ловила чей-то сочувствующий взгляд, и тогда было невозможно делать вид, что она ничего не слышала.

Ну да, конечно, Эмили решила использовать этот поцелуй, чтобы доказать матери и сестре, что не была какой-то старой девой, помешанной на работе, в чьей жизни нет и следа никакого душевного волнения или страсти. Но чего она не ожидала, пересекая комнату и подходя к Мадэни, так это того, что он положит руки ей на талию и будет притягивать к себе, пока они не окажутся плотно прижатыми друг к другу, а потом поцелует в ответ…

О! Как этот мужчина умел целоваться! От этого яркого воспоминания Эмили бросило в жар. Но, несмотря на это, она задрожала.

— Вам холодно? — спросил он.

Не успела она ответить, как он распорядился, чтобы Азим выключил кондиционер и, сняв с себя пиджак, набросил ей на плечи.

Ей холодно? Нет. Совсем наоборот! А теперь, когда Эмили окутал его запах, ее температура грозила подскочить еще на несколько градусов. Но она улыбнулась, приняв его заботу.

Эмили так нервничала, стараясь следующие двадцать минут поддерживать легкий разговор, что не обратила внимания на то, куда они направлялись, пока машина не остановилась. Это был китайский квартал, как она поняла. Они вышли на одной из узких кривых улочек.

— Китайская еда?

Мадэни прочел ее мысли:

— У вас сложилось впечатление, что мы поедем в какое-то заведение с кухней моей страны?

— Ну да, — улыбнулась она.

Удивительно, но Мадэни действительно думал об этом. Возможно, в силу профессии Эмили интересовало все необычное. Ей нравилось пробовать незнакомые блюда, угадывать, какие продукты и специи там использовались. Она не могла бы сказать, что когда-нибудь ела блюда кашакрской кухни, но в целом средиземноморская еда ей нравилась. С годами она сама освоила некоторые экзотические блюда и включила их в меню для своих клиентов, вызывая неизменное восхищение.

Ароматы, которые доносились до нее, когда они стояли возле ресторана «Фуванг», не напоминали ни тмин, ни куркуму. Это были кунжут и имбирь. Мадэни взял ее под руку, и они направились к главному входу. Бумажные фонарики и флажки с начертанными на них китайскими иероглифами висели над их головой.

— Я бы так и сделал, но смог найти только пару мест, которые, как мне кажется, напоминают настоящую кашакрскую кухню.

— А это недалеко отсюда? — спросила она с надеждой.

— Недалеко, но ни в одном нет того, что можно было бы назвать уютом.

— Для меня это не так важно. Я предпочитаю скорее отличную еду, чем изысканную обстановку.

— И этого там тоже нет. Только еда навынос.

— А-а…

— Я подумал, что вы могли бы посчитать меня слишком бесцеремонным, если бы я пригласил вас поужинать в мою квартиру. — Его потемневший взгляд задержался на ее губах.

— Вообще-то быстрее было бы доехать до моей квартиры, чем проделывать весь этот путь до вашего дома. — Она тоже неотрывно смотрела теперь на его рот. Приятные губы, нежные и твердые одновременно… Так же нежно и одновременно твердо он держал ее под руку. — Если слишком долго ждать, все остынет. — Эмили откашлялась. «Боже, неужели я действительно только что произнесла это?» — Я имела в виду еду.

Его губы дрогнули в улыбке. Последние слова только сделали более очевидным то, что ее мысли были далеки от еды навынос.

И снова Эмили попыталась вылезти из той ямы, в которую сама себя загнала:

— Но что об этом говорить, когда мы находимся не там и не там, а в китайском квартале.

Тут Мадэни нахмурился:

— Вы ведь любите китайскую еду, правда?

Она засмеялась:

— Я просто вообще люблю еду, Мадэни.

— Хорошо, потому что я испытываю слабость к жареному рису.

— С креветками или цыпленком?

Он широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами:

— Подойдет и то и другое, особенно в «Фуванге».

Эмили поняла, что Мадэни имел в виду, когда им подали блюда. Был конец июньского дня. Толпа людей шла по тротуару, но пройдет еще пара часов прежде, чем начнется наплыв желающих поужинать. Ресторан был полупустой.

Мадэни заказал на закуску тосты с креветками, с которыми они уже успели расправиться. Теперь их официантка, миниатюрная молодая женщина, невидимая за огромным подносом с едой, который несла, прибыла со всей остальной едой.

Еды было огромное количество. Эмили остановилась на традиционной кисло-сладкой свинине, которую подавали с белым рисом. Это блюдо со сладким густым соусом нельзя было назвать малокалорийным, но Эмили посчитала, что сегодня должна себя побаловать. Мадэни заказал себе на горячее мясо с кунжутом.

Внимание Эмили привлек жареный рис с креветками.

— Я начинаю думать, что заказала не то, что надо, — проговорила она.

— Хотите попробовать?

Эмили покачала головой:

— Мы недостаточно знакомы друг с другом, чтобы я ела из вашей тарелки.

— Значит, будет второе свидание?

Ничего себе! За кого же она позволила ему себя принять? Эмили едва не застонала.

— Мадэни… — начала она.

Он поднял руку, останавливая ее:

— Вы собираетесь сказать мне, что у нас не свидание. Я прав? — Его взгляд был таким же прямым, как его слова.

— Я думаю, что у вас могло создаться неправильное впечатление обо мне. — Она выпрямилась и откашлялась. — Там, в доме моих родителей.

— Когда вы поцеловали меня, хотите сказать?

Эмили почувствовала, что стала такого же цвета, как дракон на стенной росписи.

— Да. Тогда.

— Вас не оскорбит, если я скажу, что мне было это приятно?

— Я… я…

Эмили, наверное, так и продолжала бы заикаться, если бы Мадэни не прервал ее:

— У меня совершенно не сложилось впечатления о вас как о… развратной женщине. Вы же объяснили мне, почему поцеловали меня.

— Я просто хотела… Дело в том, что у нас с вами деловые отношения.

— Да.

— Мне кажется, было бы лучше, если бы они таковыми и оставались.

Произнеся это, она сказала себе, что говорит искренне, хотя что-то похожее на разочарование кольнуло ее.

Эмили показалось, что какое-то облако набежало на темные глаза Мадэни, но выражение лица и все поведение никак не изменились. Его голос прозвучал даже как-то прозаично, когда он ответил:

— Договорились.

Какое-то время они ели в полном молчании. Потом Мадэни выудил своими палочками для еды из коричневого риса толстую креветку и положил на край тарелки Эмили.

— Может быть, в добавление к тому, что у нас деловые отношения, мы могли бы стать и друзьями?

— Друзьями?

— Да.

Она заморгала и улыбнулась:

— Я была бы рада.

ГЛАВА 7

Вечер был прекрасный, теплый и свежий. Мадэни поинтересовался у Эмили, не будет ли она против, если они после ресторана пройдутся пешком?

«Друзьям же это не возбраняется», — сказал он себе мысленно.

— А как же Азим?

Эмили повернулась и посмотрела по сторонам. Ни водителя, ни «мерседеса» нигде не было видно.

— Он подъезжает, когда я ему звоню.

Но Мадэни еще не звонил. Он планировал сделать это перед тем, как они закончат есть горячее. Обычно он так делал, стремясь дать своему водителю достаточно времени на то, чтобы подъехать и встать у обочины тротуара. Но сейчас он все оттягивал время, не в силах расстаться с Эмили.

— А он не возражает, что ему приходится находиться где-то рядом, дожидаясь телефонного звонка? — спросила она.

— Да не слишком, — улыбнулся Мадэни, прекрасно зная, что его закадычный друг будет потом здорово ворчать на него. Он всегда делал это.

Эмили взяла свою маленькую сумочку в другую руку и слегка повернулась, предпочитая смотреть на Мадэни, а не на витрины антикварных лавок и редких вещей.

— У меня такое чувство, что вас двоих связывает нечто большее, чем просто отношения работодателя со своим сотрудником.

— Так и есть, — просто ответил Мадэни.

— Это трудно — быть одновременно его другом и боссом? — спросила она.

— Иногда бывает трудно, — начал Мадэни. Будучи сыном кашакрского правителя, он привык к тому, что люди беспрекословно исполняют его просьбы. Азим был исключением. — Мы с Азимом не всегда соглашаемся друг с другом, но он один из немногих моих знакомых, кто не боится высказывать свое откровенное мнение. Я уважаю его за это.

— Вы не кажетесь мне таким уж грозным, — пошутила Эмили. — Наверное, существует какая-то другая ваша сторона, которую я не вижу.

Если бы она только знала! Мадэни едва не ляпнул ей о своем титуле, просто чтобы понять, изменит ли это ее отношение к нему. Он надеялся, что она сможет, как Азим, видеть в нем прежде всего человека, а потом уже — будущего правителя. Но, открыв ей, кто он, Мадэни выдаст другой свой секрет. Хотя он не чувствовал за собой никакой вины — их с Эмили поцелуй случился по ее инициативе, — он уж слишком наслаждался ее обществом. Легкость и интимность их беседы, безусловно, исчезнет, как только Эмили узнает о предстоящем объявлении о его помолвке. А она продолжала:

— То, что Азим честно выражает свое мнение, делает его не просто вашим другом, а хорошим другом. Надеюсь, вы цените его прямоту. У меня тоже есть одна хорошая подруга — была, точнее говоря, — которая пыталась сказать мне, что Рид не тот человек, который мне нужен. Она пыталась убедить меня, что в ответственный момент он не придет мне на помощь. Что он не поддержит мою карьеру. Но я ее не послушала. Не стала бы слушать…

— Вы не хотели, чтобы она оказалась права, — сказал он, думая о своих спорах с Азимом по поводу договорного брачного соглашения.

— Вот именно! Мы несколько раз ссорились из-за Рида. Я оправдывала его поведение. А она разбивала все мои аргументы. Наши отношения стали напряженными. И я стала звонить ей гораздо реже. Находила причины, по которым отказывалась выпить с ней кофе или пообедать. В конце концов мы вообще перестали звонить друг другу. И не общаемся вот уже почти три года.

— Судя по всему, вас это волнует. Почему бы вам не позвонить ей теперь? — спросил он.

— Наверное, я стесняюсь, — грустно засмеялась Эмили. — Донна была абсолютно права насчет Рида.

— Значит, из-за своей стеснительности вы намерены лишать себя ее дружбы сейчас?

Эмили сморщила нос. Это выглядело не слишком сексуально, но он нашел эту ее гримасу именно такой.

— Ваши слова заставляют меня чувствовать, что я сказала глупость.

— Извините. Это не было моей целью.

— Нет, не извиняйтесь. Вы правы, Мадэни. На все сто процентов. Я действительно сглупила. Я так скучала по ней, — с чувством сказала она. — У меня есть и другие подруги, конечно, но с Донной мы дружили целую вечность…

— Раз так, не важно, сколько времени прошло. Она обрадуется вашему звонку.

— Да. — Эмили задумчиво кивнула, потом закивала с горячностью. — Она обрадуется. Я позвоню ей. Прямо завтра с утра. Или даже сегодня, как только приду домой. Спасибо. Вы прекрасный слушатель.

— Пытаюсь быть таким.

Это было качество, которое, как довольно часто напоминал Мадэни его отец, пригодится ему, когда он станет правителем.

Эмили наклонила голову набок:

— А у вас с Азимом случалось когда-нибудь, чтобы вы не разговаривали?

— Нет! — Мадэни даже хмыкнул. — Он слишком любит поговорить, чтобы вытерпеть молчание.

— Как давно вы его знаете?

— С детства, — ответил он и с трудом сдержал улыбку, предаваясь воспоминаниям. — Если я вам скажу, что он может оказывать на меня дурное влияние, вы поверите?

— Возможно, — уклончиво ответила Эмили, но тут ее губы дрогнули. — Хотя это выглядит маловероятным.

Мадэни открыто расхохотался:

— Моя мама говорила то же самое, еще когда мы были мальчишками. И мама Азима тоже. Даже если какое-нибудь озорство было полностью делом его рук, он умудрялся оставаться невиновным.

— Полностью делом его рук?

— В основном. — Увидев ее удивленно поднятые брови, он поправился: — Ну, по крайней мере, частично.

Она расхохоталась на удивление заливистым смехом. Ему нравилось слышать, как Эмили смеется. Нравилось видеть ее такой расслабившейся, особенно после такого тяжелого для нее дня.

— Похоже, вам изрядно доставалось.

— Да, было дело.

— Но мне не кажется, что вы из тех людей, которые могли бы легко поддаться влиянию.

— Это правда. — На Мадэни нелегко было влиять ни в детстве, ни сейчас. Пытаясь сдержать свой порыв, он все-таки опустил взгляд на губы Эмили, вспоминая свое ощущение, когда прижимался к ним своими губами. Искушение стояло сейчас перед ним в образе красивой, сексапильной и волнующей молодой женщины. Ему хотелось узнать о ней больше, узнать о ней все. Но на это у него не было ни времени, ни права. Он отвел взгляд, но, поскольку не мог до конца справиться с любопытством, спросил: — Что вы обо мне думаете, Эмили?

— Да вы просто напрашиваетесь на комплимент! — смеясь, укорила его она.

— Возможно, и так. А вы не могли бы оказать любезность и доставить мне такое удовольствие?

Эмили пожала плечами:

— Почему бы и нет? Вы производите впечатление авторитарного и очень решительного человека. Вы точно знаете, что вам нравится и чего вы хотите.

— Да. — Мадэни действительно знал, что ему нравится и чего он хотел. Но это не значило, что ему было легко всего добиваться…

— Господи, я имела в виду белые трюфели, — выдохнула она и улыбнулась.

Они дошли до угла, и, пока ждали у светофора, Эмили продолжила:

— Мне нет необходимости говорить вам, что вы привлекательны. В тот вечер у Хендерсонов моя помощница, увидев вас, заявила, что вы наверняка манекенщик, рекламирующий белье.

Он закашлялся:

— Это ведь комплимент, правда?

— О, безусловно. — Эмили посмотрела по сторонам. — Я покажу вам эту рекламу, если увижу где-нибудь.

— Не могу дождаться, — сухо сказал он. Эмили хмыкнула и, явно наслаждаясь его неловкостью, продолжала:

— Думаю, наша официантка в «Фуванге» скормила бы мне изрядную порцию яда, если бы была уверена, что благодаря этому сможет всецело завладеть вами.

— Вы сильно преувеличиваете.

Эмили фыркнула:

— Она едва удостаивала меня взглядом, даже в тот момент, когда я делала заказ. Девушка смотрела во все глаза только на вас, Мадэни.

— Это потому, что я говорю властным тоном, — сказал он шутливо, хотя с самой колыбели родители учили его быть сильным и уверенным в себе.

— Правильно. И еще вы очень скромный, — бесстрастно заметила Эмили, заставив Мадэни засмеяться. И уже более серьезно добавила: — Совершенно очевидно, что вы энергичный и одаренный человек. Вы очень успешно занимаетесь своим бизнесом. Я думаю также, что вы великодушный человек, потому что ваш бизнес, в свою очередь, помогает вашим соотечественникам зарабатывать деньги. В каком-то смысле вы пропагандируете Кашакру в мире.

Мадэни было приятно, что Эмили так думает. Это действительно было его целью — давать возможность своему народу зарабатывать и создавать положительный образ своей страны за рубежом.

— А что еще?

— А еще вы ненасытный.

— Ненасытный?

Какое интересное слово она выбрала!

За время их сравнительно недолгого знакомства Мадэни понял несколько вещей относительно Эмили. Например, то, что, хотя Эмили и казалась совершенно независимой и энергичной, она была очень ранимой и на удивление неуверенной в себе как женщина. Мадэни винил в этом ее бывшего возлюбленного, хотя и ее семья, похоже, приложила к этому руку. Ей не оставили никакого выбора.

Она могла быть умной или красивой, как ее младшая сестра. Она могла делать то, о чем мечтала, или выйти замуж. Они заставили ее делать выбор, хотя в выборе не было никакой необходимости.

Эмили заслуживала лучшей доли, чем эта. Она заслуживала гораздо большего.

На ее щеках вспыхнул румянец, который ей очень шел.

— Я имею в виду ваше самомнение. Ему нужна постоянная подпитка. Хотя покажите мне какого-либо другого мужчину, чье самомнение не нуждалось бы в этом. В вас нет ничего необыкновенного или самобытного. — Ее губы ненамеренно дрогнули в обольстительной улыбке.

Мадэни пришлось напрячь всю свою волю, чтобы устоять перед ее обаянием.

— Зато вы самобытны, Эмили Мерит, настолько, что я буду помнить время, которое мы провели вместе на Манхэттене, до конца своих дней.

Мадэни взял ее пальцы в свои. Он собирался просто пожать их. Но когда он поднес тыльную сторону руки Эмили к своим губам для поцелуя, то понял, что не поэтому чувствовал себя совершенно потерянным.

— О господи!

Он взглянул ей в глаза, но она не смотрела на него. Эмили неотрывно смотрела через его плечо с выражением волнения и неверия. Его самомнение, в чем она только что обвинила его, лопнуло, как проткнутый воздушный шарик. Выдернув свою руку, она помчалась к витрине ближайшего здания.

— Вот оно! — возвестила Эмили и, широко улыбнувшись, повернулась к нему. — Это как раз такое место, о котором я мечтала. И — о, мой бог! — оно свободно сейчас.

Мадэни прочитал рекламу агентства по недвижимости, размещенную в витрине, обратив внимание на площадь помещения, указанную в квадратных футах.

— Мне кажется, это место великовато для бизнеса по обслуживанию мероприятий. — «Не говоря уж о цене, — подумал он, — особенно притом, что переоборудованная кухня в квартире Эмили могла удовлетворить все ее нужды».

— Это не для обслуживания мероприятий. Это для «Мерит». — Тон ее был надменным, лицо излучало гордость и душевное волнение, когда она добавила: — Моего ресторана.

Эмили следила за тем, как будут восприняты ее слова, и ее душа сжалась, готовая к негативной реакции, с которой обычно Рид и даже ее семья воспринимали все ее планы по открытию собственного ресторана.

Мадэни тем не менее одобрительно кивнул и улыбнулся:

— А какого типа будет этот ресторан? Расскажите мне об этом.

— Это вы напрасно сказали. — Увидев, что он нахмурился, Эмили объяснила: — Я могу говорить о своих планах бесконечно.

— У меня достаточно времени.

Всего минуту назад, когда он целовал ей руку, могло последовать повторение сцены в гостиной ее матери, если бы Эмили не заметила в витрине объявление: «Сдается внаем».

Мадэни бросил взгляд через улицу, где над входом в бар «У Дина» сверкала неоновая реклама в форме бокала для мартини. Несколько столиков стояли снаружи на тротуаре. Он показал на свободный столик:

— Сегодня такой приятный вечер, чтобы посидеть на улице. Позвольте мне угостить вас коктейлем, а вы расскажете все о своем ресторане.

Было начало двенадцатого, когда Эмили и Мадэни вышли из бара. Несмотря на возражения Мадэни, она сама оплатила счет — самое меньшее, что она могла сделать после всего того, что этот человек делал для нее весь день.

«Мерседес» стоял у тротуара. Азим уже распахнул заднюю дверцу.

— Полагаю, вы провели хороший вечер? — вежливо спросил он, хотя в его глазах запрыгали веселые чертики, когда он посмотрел в сторону Мадэни.

— Да, — кивнул тот.

— Я надеюсь, что мы не испортили вам вечер, — добавила Эмили.

— Ах, мисс Мерит, вы слишком красивы, чтобы испортить что-то.

— Раз вы так чрезмерно льстите мне, можете называть меня просто Эмили.

— Эмили. — Он кивнул. — Куда позволите теперь вас отвезти?

— Домой, пожалуйста.

Сидя рядом с Мадэни, Эмили недоумевала: как можно было одновременно чувствовать себя разбитой и полной энергии? У нее уже был накоплен миллион идей для ресторана. Она заносила их в свой компьютер, потом просматривала, какие-то использовала, какие-то отметала за ненадобностью, а часть откладывала до лучших времен.

Сегодня в ее голове возникло еще больше идей. Несмотря на позднее время, они скакали в ее голове, как бильярдные шары. Некоторые появились благодаря Мадэни. Этот человек был великолепным слушателем и советчиком. Она с благодарностью приняла его совет и оценила то, как тактично он его дал. Когда бы Рид ни предлагал ей сделать что-то, он всегда заставлял ее чувствовать себя каким-то тупоумным ребенком, неспособным ни до чего додуматься самостоятельно.

Машина остановилась у тротуара, и Эмили взяла с собой салфетку, на которой делала свои пометки.

— Спасибо. — Она помахала салфеткой. — За это и за все остальное. Я у вас в долгу.

Мадэни покачал головой:

— Ни в коем случае!

— Я приятно провела сегодня время. И я уже очень давно не ела в ресторане. — Она грустно засмеялась.

— Вам надо делать это почаще.

— В дружбе с делом, в ссоре с бездельем… — Увидев, что Мадэни нахмурил брови, Эмили добавила: — Это такая поговорка: «В дружбе с делом, в ссоре с бездельем: бедняга Джек незнаком с весельем». Вот такой скучный парень этот Джек! А в моем случае — Эмили. Такая уж я скучная девушка.

Она была так болтлива из-за того, что Мадэни не спускал с нее пристального взгляда.

— Вы слишком интересный человек, чтобы вас можно было когда-нибудь посчитать скучной, Эмили.

Она попыталась засмеяться, но у нее получилось что-то похожее на вздох.

— Ну, пожалуй, я пойду.

Не успела она сделать шаг к двери, как Азим вышел из машины и распахнул дверь перед ней. Мадэни вошел следом.

— Я провожу вас наверх, — сказал он.

— О, это совершенно лишнее!

— Доставьте мне удовольствие.

Тут Азим сказал что-то Мадэни на их родном языке. Даже в призрачном свете уличных фонарей Эмили увидела, как вспыхнуло лицо Мадэни. Насколько можно было судить по его короткому ответу, он не просто пришел в замешательство, но еще и разозлился. Азим тем не менее сохранил невозмутимость. И даже рассмеялся.

— Я вернусь не позже чем через пять минут, — медленно по-английски ответил Азиму Мадэни.

— Все в порядке? — спросила Эмили, когда они минутой позже вошли в лифт. — Я имею в виду…

— Все прекрасно.

Хотя любопытство было ей совершенно несвойственно, Эмили заметила:

— Что-то не похоже. И меня не покидает чувство, что я каким-то образом причастна к вашему обмену репликами.

— Нет, причина не в вас.

— Может быть, причина и не во мне, но вы же говорили обо мне. Правда, Мадэни?

— Да. — Он отвел глаза и вздохнул. — Я приношу извинения за нас обоих.

— Ну и ну, неужели то, что вы говорили обо мне, было настолько невежливо?

— Нет. Смею вас заверить, что Азим испытывает к вам уважение. Как и я.

Звоночек возвестил о том, что лифт поднялся на ее этаж. Когда двери раскрылись, она шагнула в коридор. Мадэни остался в кабинке лифта. Его взгляд был напряженным. Жест, которым он ерошил свои волосы, выдавал его волнение.

— Эмили, я хочу, чтобы вы знали…

— Да?

— Я бы хотел…

Двери начали закрываться. Оба бросились, чтобы помешать этому.

— Что бы вы хотели?

Он заморгал, очаровательно улыбнулся и безвольно опустил руки. Смятение, которое она еще минуту назад поймала в его взгляде, исчезло.

— Я хотел бы пожелать вам спокойной ночи.

ГЛАВА 8

Едва успев переступить порог квартиры Эмили, ее сестра немедленно выпалила:

— Кто он?

С утра, несмотря на то что совершенно не выспалась, Эмили пребывала в прекрасном настроении. Проснувшись, она прежде всего выполнила обещание восстановить отношения со своей подругой. Услышав голос Донны на автоответчике, она оставила свое сообщение. И час назад Донна перезвонила ей, и подруги договорились встретиться на следующей неделе и выпить по бокалу вина. Разговор был коротким и довольно скованным. Эмили другого и не ожидала, учитывая давность последней встречи и старые обиды. Но начало было положено.

И вот ее прекрасное настроение улетучилось с неожиданным появлением Элли.

— И тебе привет, — пробормотала она и со стуком захлопнула дверь. — Была где-то рядом?

В то время как Эмили выглядела так, словно только что одержала победу в какой-то ресторанной баталии, — ее фартук был покрыт пятнами от полудюжины блюд, над которыми она трудилась с самого рассвета, — Элли была свежа и ослепительна. На ней был нежно-розовый льняной костюм с рукавами три четверти, позволявшими видеть фантастической красоты бриллиантовый браслет, который Рид подарил ей в честь их помолвки.

— В каком-то смысле так. Мы с Ридом встречаемся через час в ресторане «У Германа», чтобы пообедать. — Элли бросила свою огромную, едва ли не дорожную сумку от Гуччи на один из табуретов и театрально вздохнула. — Мы хотим подобрать музыку для нашего первого танца.

— Это может занять уйму времени, — заметила Эмили.

— Я знаю, — язвительно усмехнувшись, ответила ее сестра, — но он не может потратить больше одного часа. Он занятой и важный человек.

— И ты пришла, чтобы я тебе что-то посоветовала?

— Нет. Я думала, что мы могли бы… поболтать. Вчера, на моем девичнике, нам так и не удалось выкроить момент, чтобы побыть вдвоем. — Элли тряхнула тяжелой копной светлых локонов. Цвет был искусственным, но кудри натуральными. Хотя Эмили ненавидела себя за это, она поймала себя на том, что накручивает на палец кончики своих совершенно прямых каштановых волос.

— Ну и кто же он? — спросила Элли во второй раз.

— Кто — он?

Ее сестра сложила руки на груди, отчего ложбинка в вырезе ее льняного пиджака стала еще эффектнее.

— Не притворяйся, Эм! Я имею в виду мужчину, которого ты практически терзала в маминой гостиной. Все тетушки только об этом и говорили все оставшееся время.

Возмущенная и смущенная одновременно, Эмили сердито произнесла:

— Я не терзала его. Это был… поцелуй.

— Это было больше чем поцелуй! — Элли подняла украшенную тяжелым бриллиантовым кольцом левую руку, предупреждая резкий ответ Эмили. — Послушай, я не в осуждение. Он парень что надо! Если бы не грядущая свадьба с Ридом, я бы не смогла устоять перед искушением отбить у тебя и его.

Эмили на миг оторопела. Что толкнуло ее вероломную сестру на такое заявление — чистое хладнокровие или Элли действительно совершенно не сознавала всю его пошлость?

— Ну? — подстегнула ее Элли, не дождавшись ответа. — Ты собираешься сообщить мне подробности или нет?

Она что, обязана? Эмили стиснула зубы. Ей надо было что-то сделать со своими руками… пока она никого не удушила ими и не осталась единственной дочерью у своих родителей. Она встала так, чтобы их с Элли разделял кухонный прилавок, достала ножичек для снятия цедры и схватила лимон из миски, стоявшей на столе. Прикладывая несколько большее усилие, чем это требовалось, она стала нарезать тонкие желтые полоски — они пойдут на маринад для курицы.

Готовка. Это было ее спасение!

— Мадэни — мой клиент, но нам приятно общество друг друга.

То, что она сказала, было правдой, хотя почему-то ей захотелось вздохнуть с сожалением.

— Разве его зовут не Дэн?

— Дэн. Да. Сокращенно от Мадэни.

— Мадэни? — повторила Элли. — А как его фамилия?

— Тарим.

— Мадэни Тарим. — Элли сдвинула свои прекрасные дугообразные бровки. — Почему мне это имя кажется знакомым?

— Не знаю. Возможно, кого-то из героев твоих мыльных опер так зовут?

Элли задумчиво скривила губки и покачала головой.

— Нет. Не то. Но я слышала это имя где-то и совсем недавно.

— Поверю тебе на слово.

Эмили макнула кончик среднего пальца в маринад, попробовала его и добавила еще щепотку соли.

— Мама сказала, что у нее сложилось впечатление, будто между вами двоими ничего нет. — Тут она фыркнула. — А он не… жиголо?

— Что? — выпалила Эмили.

— Да я прекрасно тебя бы поняла, если бы ты… ну, знаешь… наняла какого-то мужчину, чтобы заполнить некоторую пустоту в твоей жизни. Мы все нуждаемся в… общении.

Общение. Это было кодовое слово, под которым подразумевался секс. И они обе знали это. Очевидно, Элли прикинула, когда Рид ушел от Эмили, и сделала вывод, что сестра с тех пор не испытывала радости интимных отношений. Как омерзительно! И самое ужасное, что ее сестра почти права. Эмили жила как послушница. Хотя, признаться, она никогда не находила секс с Ридом — который был ее первым и последним любовником — таким уж восхитительным. Она винила во всем себя. Возможно, она не настолько сексуальна… Эмили поняла это сейчас, встретив Мадэни. Простой поцелуй ее руки вызвал у Эмили такую реакцию, которой Рид добивался после получасовой затейливой прелюдии.

— Мадэни Тарим не нанимался ко мне ни в каком качестве! — взорвалась она.

— Господи, Эм. — Элли подняла обе руки. — Ну зачем же так возмущаться?

— Я не возмущена, я оскорблена, Элли. Даже ты должна понять почему.

— Ладно. — Ее сестра подняла к небу свои ярко-синие глаза. — Извини.

Она сказала это действительно виноватым тоном, и Эмили решила оставить эту тему.

— Забудь.

— Значит, все так серьезно?

Эмили тщательно подбирала слова, убежденная, что каждое из них в том или ином виде будет передано всей ее разросшейся семье.

— Не знаю, могу ли назвать это серьезным, но мы хорошие друзья.

— Хорошие друзья, да? — Элли хитро улыбнулась. — Это так теперь называют нужных друзей?

— Не слишком ли много вопросов ты задаешь сегодня с утра? — ледяным тоном спросила Эмили.

— Мы же сестры.

— Факт, о котором ты вспоминаешь только тогда, когда тебе это выгодно.

Элли отвела глаза:

— Да ладно тебе, Эм. Я же беспокоюсь о тебе, так ведь? Ты уже несколько месяцев не приходишь на семейные обеды у мамы с папой.

— Отгадай с трех раз, почему.

Элли пропустила этот укол мимо ушей, и Эмили, отложив ножичек для цедры, бросила пристальный взгляд на сестру:

— Неужели ты не чувствуешь себя хотя бы чуть-чуть виноватой?

Эмили хотела бы, чтобы так было. Больше того, она хотела бы услышать давно запоздавшее извинение. Может быть, тогда она смогла бы забыть всю эту историю и жить дальше. Конечно, она, Рид и Элли никогда не смогли бы по-семейному сидеть за воскресным обедом в доме их родителей, но извинение могло бы помочь.

Но Элли не извинилась. Она сложила руки на груди и надула губки:

— Господи, Эм! Ты такая вредная. Неужели тебе надо снова копаться в этом? Может, хватит? Уже год прошел. — Слезы навернулись на синие глаза Элли, но ее лицо оставалось безупречным, тушь не потекла. «Мне надо научиться так плакать», — подумала Эмили.

— Ну, прости. Не знаю, что на меня нашло.

Опять ее сестре как-то очень ловко удалось обернуть все в свою пользу, превратиться в жертву и ухитриться получить извинение от нее!

Эмили снова схватила ножичек для цедры и принялась трудиться над лимоном.

— Я только хочу, чтобы ты нашла кого-то, кто мог бы позволить тебе чувствовать себя особенной, как чувствую себя я рядом с Ридом. Наша жизнь с ним — настоящая волшебная сказка, — сказала Элли.

— И как это могло получиться, что мы с тобой сестры? — Эмили внимательно взглянула на сестру. — У нас одни и те же родители. Во многих отношениях у нас были одни и те же возможности. Как могло случиться, что мы абсолютно разные? И я имею в виду не только внешность. Я хочу добиться всего сама. Ты… ты же ждешь, чтобы всю тяжелую работу за тебя выполняли другие. И знаешь, что самое обидное? Они делают это! Мама и папа всегда поддерживали тебя!

— Мне жаль, что ты с такой ревностью относишься ко мне, Эм. Я не виновата в том, что моя жизнь сложилась так хорошо, в отличие от твоей, такой пустой…

— Пустой? — Эмили подумала о своем бизнесе, о том, какое удовлетворение она испытывает оттого, что он процветает. И о своих планах открыть ресторан, которые стали на дюйм ближе к осуществлению. — Это твое мнение?

— Рид говорит…

— Замолчи! — Эмили угрожающе выставила ножичек. — Я не желаю слышать мнение Рида о моей жизни! Я и так слишком часто выслушивала его. И сейчас мы говорим о тебе. Ты способная, Элли. Ты могла бы заняться чем угодно, могла бы стать кем угодно, если бы только занялась собой. Неужели у тебя нет никаких амбиций?

— Есть. — Элли негодующе тряхнула волосами. — Я хочу стать миссис Рид Бенедикт и чтобы о нашей свадьбе весь город говорил потом долгие годы.

Эмили закрыла глаза и вздохнула. Все опять вернулось на круги своя…

— Мне, по крайней мере, не грозит одинокая старость. — Элли предостерегающе подняла руку. — Но я не хочу ссориться. Я не за тем пришла к тебе.

— Ты пришла, чтобы выяснить, не наняла ли я мужской эскорт.

— Я надеялась, что ты нашла кого-то особенного, чтобы привести на мою свадьбу, — холодно сказала Элли. — И я еще не получила твой ответ на наше пригласительное письмо.

— Это потому, что я еще не решила… приду одна или с кем-то.

— Но ты должна прийти, — чуть не простонала Элли. — Ты же должна быть подружкой невесты. — Ее искреннее огорчение могло бы разжалобить Эмили, если бы Элли не добавила тут же: — Если ты откажешься, я буду вынуждена пригласить на нашу свадьбу кузину Констанцу, а она так растолстела после того, как вышла замуж.

Эмили изумленно посмотрела на нее:

— Констанца только что родила ребенка, Элли!

— Привет! Уже три месяца прошло. А если она будет такими же медленными темпами сбрасывать вес, она и в августе все еще будет толстой.

— Трагедия, — пробормотала Эмили.

— Кроме того, органди персикового цвета, который я выбрала для платья подружки, совершенно не идет ей.

Эмили видела это платье. Ни его цвет, ни фасон не пошли бы ни одной подружке невесты, независимо оттого, какой у нее цвет лица или какая фигура. Не потому-то Элли и выбрала такой цвет?

— Подумай еще! — взмолилась Элли.

Да, согласиться с сестрой куда легче, чем выслушивать ее нытье. Эмили, в душе кляня себя, кивнула:

— Хорошо, я подумаю.

— Отлично! — Элли от радости по-детски хлопнула в ладоши, а потом задала вопрос: — А ты приведешь своего нового мужчину на мою свадьбу?

Эмили лишь крепче сжала в руке ножичек:

— Вряд ли.

Элли нахмурилась:

— О, так, значит, ты придешь одна…

— Я не говорила, что вообще приду.

— Эм, — заныла ее сестра. — Ты должна!

— Потому что буду выглядеть в этом платье лучше, чем Констанца?

— Конечно не поэтому. — Элли покусывала губу. — Но ты должна прийти. Я наметила тебе в пару Гранта Барримора. Ты знаешь его.

Да, она знала его. И к тому же терпеть не могла. Рид и Грант были старинными друзьями. Они были членами одной студенческой организации в колледже и считали себя братьями. Но это не помешало Гранту приставать к Эмили однажды ночью, после чрезмерного возлияния.

Неужели больше нет людей, которые были бы способны на преданность и воздержание? Неужели Эмили была единственной, кто ценил честность и считал, что доверие — основа любых отношений?

Мадэни. Мысли о нем всплыли откуда-то из ее подсознания. «Вот кто способен на это, — решила она. — Человеку, который позволил женщине поцеловать его так, как это сделала я, и который в тот же вечер расстался с ней на пороге ее квартиры, было понятно, что такое воздержание».

— А это будет съедобно?

Вопрос Элли вернул Эмили к действительности. Захлопав глазами, она взглянула на сестру:

— Ч-что?

— То, что ты готовишь. Это съедобно? Выглядит не очень аппетитно. — Элли даже сморщила нос.

Эмили опустила глаза на месиво, оставшееся от лимона. Она срезала всю цедру и большую часть горькой белой сердцевины. Маринад был вконец испорчен. Придется делать его заново…

Эмили не выходила у Мадэни из головы всю неделю, начиная с бессонной ночи в воскресенье. Чем больше времени он проводил с ней, тем больше ему хотелось находиться рядом. А после того поцелуя его стали посещать запретные мысли…

Дружба. Это было то, что он предложил ей, когда они обедали в «Фуванге». Это было то, что он выказал ей позже, когда внимательно слушал планы, касающиеся будущего ресторана.

Дружба. Такого у него не было ни с одной женщиной. Дружеские отношения с женщинами случались, но они не становились настоящими друзьями. Он хотел гораздо большего от Эмили. Но дружба — это все, что он мог ей предложить.

«Переспи с ней». Таков был совершенно бесполезный совет Азима. Азим считал, что Мадэни должен завести с Эмили короткий роман, но такой, чтобы он доставил им обоим радость, а в конце купить ей какую-нибудь дорогую побрякушку. И он должен сделать это сейчас, пока еще имеет право. Тогда он вконец избавится от мыслей об Эмили Мерит и других женщинах. Азим произнес это и в воскресенье вечером — слава богу, что на арабском, — когда они подъехали к дому Эмили.

Даже когда Мадэни вернулся к машине, минуты через две, а не пять, которые обещал Азиму, его друг продолжал подзуживать его:

— Не понимаю я тебя. Почему ты здесь, когда молодая красивая женщина одна в своей квартире и раздевается сейчас, пока мы тут разговариваем?

— Замолкни и веди машину!

— Твое настроение улучшилось бы, если бы ты позволил себе немного выпустить пар. Я могу развернуться на следующем светофоре и отвезти тебя обратно. Сомневаюсь, что она будет возражать против такого вторжения.

— Нет.

Но его друг продолжал, словно не слышал Мадэни:

— Судя по тому, как она смотрела на тебя сегодня, она обрадуется твоему приходу.

— Я сказал — нет!

— Я мог бы вернуться за тобой утром, не слишком рано. — Азим повернулся и подмигнул. — У тебя будет прекрасная причина поспать подольше.

— Хватит! — рявкнул Мадэни, когда эротические картины замелькали в его голове. — За ужином сегодня Эмили спросила меня, не трудно ли это — быть одновременно твоим работодателем и другом? Предупреждаю тебя, Азим: если ты будешь продолжать в том же духе, я перестану быть и тем и другим.

— Твои угрозы были бы более действенными, если бы я поверил им. — Азим невозмутимо улыбнулся. — Мы слишком долго знаем друг друга.

— Вот и я о том же подумал. — Мадэни взъерошил волосы и громко вздохнул.

— Ты злишься не на меня. Ты злишься на самого себя.

— Дело сделано, Азим. Сколько раз я могу повторять это тебе?

— Нет. Помолвка официально не объявлена. Твой отец прислушается к тебе. Он разумный человек, его нельзя обвинить в отсталости взглядов. Он внес много изменений в Кашакре, привел наш народ в новое столетие.

— Он почитает старые традиции.

— Ты просто глупец.

— Только не начинай снова. Не надо. По крайней мере, не сегодня. — Мадэни потер глаза, вдруг почувствовав страшную усталость. — Я слишком устал, чтобы продолжать наши препирательства.

— Потому что ты понимаешь, что я прав, — сказал Азим, а потом спросил более спокойным тоном: — А может быть, кто-то еще начал менять твои взгляды?

Теперь, спустя четыре дня, Мадэни обдумывал эти слова друга. Он сидел на балконе своей квартиры за чашкой сладкого черного кофе, столь любимого у него на родине. Далеко внизу, на Медисон-авеню, царило оживленное, как обычно в это время дня, движение.

Если бы он полагал, что короткий, но бурный роман с Эмили поможет ему выбросить ее из головы, он разрешил бы Азиму развернуться на светофоре и поехать обратно в тот вечер. Нельзя было отрицать, что его тянуло к ней, и это началось с того момента, как они были представлены друг другу на кухне Хендерсонов. С каждой встречей в последующие две недели его тяга к ней только еще больше усиливалась. Как и интерес к ней, выходящий за рамки чисто физического влечения. В этом и была проблема.

Ему нравилась Эмили. Он получал искреннее удовольствие, общаясь с ней. Его восхищали ее решительность, ее мечты, которые она так лелеяла и от которых не собиралась отказываться, несмотря на все превратности судьбы. Эмили была чуткой и невероятно живой. Не просто красивая пустышка, как ее младшая сестра, а человек с богатым внутренним миром. Мадэни хотелось потратить несколько следующих недель, даже месяцев, на то, чтобы узнать ее получше. Но это было непозволительной роскошью для него. Слишком мало времени оставалось ему.

Через неделю после своего званого обеда Мадэни вернется домой. А еще через месяц вся Кашакра будет отмечать начало семидневного празднества по случаю ниспровержения в давние времена своего деспотичного правителя. Когда это празднество подойдет к концу, будет объявлено о его помолвке.

Его будущее было предрешено.

Мадэни допил кофе. Сладкий напиток отдавал горечью. Сколько себя помнил, он всегда получал все, что хотел. Благодаря богатству и высокому положению для него не существовало ничего невозможного.

До этого времени.

ГЛАВА 9

Вечером в пятницу на кухне у Эмили царила суета. На следующий день в плане фирмы «Мерит» значились сразу два мероприятия.

Арлин готовила начинку из крабового мяса для пирожков, которые будут выпекаться на месте, на праздновании дня рождения в Коннектикуте. Все пять коржей для торта были уже выпечены и остывали на столе. В холодильнике охлаждался приготовленный для начинки малиновый мусс.

Эмили только что вернулась со своего любимого рынка, где продавались деликатесы, закупив там последние ингредиенты для званого обеда Мадэни, в том числе свежую зелень и дорогостоящие белые трюфели. Она планировала отправиться за покупками вместе с Мадэни, но из-за своего плотного графика вынуждена была сделать это самостоятельно.

Поставив пакеты с покупками, она попробовала крабовую начинку для пирожков.

— Мне кажется, надо бы добавить вустерского соуса.

— Я люблю, когда его мало, — сказала Арлин.

— А мне нравится, когда его много.

— Что ж, как хочешь.

Это был старый спор, так что Эмили засмеялась. Арлин взяла бутылку соуса и, добавив еще несколько капель в начинку, проворчала:

— Кучке пятилетних сорванцов будет совершенно все равно.

— Да, но их родители могут оказаться привередливыми, когда попробуют крабовые пирожки. И если им понравится, как их делает фирма «Мерит», они могут пригласить нас в будущем для обслуживания взрослого мероприятия.

— Внимательно смотри, Сарита, — сказала Арлин молоденькой студентке школы кулинарного искусства, которая помогала ей.

Эмили регулярно приглашала к себе попрактиковаться студентов из родной школы, поскольку не могла нанимать их за плату.

Стук в дверь раздался в тот момент, когда Эмили осторожно распаковывала трюфели.

— Ты не могла бы открыть, Сарита? Это, вероятно, служба доставки. Мне должны привезти вино.

Хотя Мадэни сказал, что у него было все, что нужно для торжества, Эмили припасла пару бутылок марочного вина. Она хотела сделать это в знак благодарности. Не только за то, что он вызволил ее, забрав с девичника сестры, но еще и за то, как внимательно слушал, когда она рассказывала о своих планах открыть ресторан.

— Мисс Мерит! — позвала Сарита через минуту. — Это к вам.

Эмили подняла глаза и встретилась взглядом с Мадэни. Его улыбка была немного смущенной, а от этого еще более сексуальной.

— Похоже, я не вовремя, — сказал он.

— Нет. — У нее взмокли ладони, и она вытерла их о фартук. — То есть да. Но входите.

Арлин шумно откашлялась и пробормотала:

— Неплохо было бы нас представить.

— Ах, правильно. Это Мадэни Тарим, а это моя помощница, Арлин. — Эмили показала на девушку. — А это Сарита.

— Добрый день, дамы.

Он улыбнулся, и обе девушки вздохнули. Эмили хотелось застонать.

— Так что вас сюда привело? — спросила она.

— Я принес кое-какое вино на пробу.

— Забавно, — сказала она, подумав о вине, которое заказала для него.

— Забавно? — не понял Мадэни.

Эмили махнула рукой:

— Не обращайте внимания.

— Я планировал поставить это вино на стол завтра вечером, но хочу сначала услышать ваше мнение. Не хотелось бы, чтобы оно не сочеталось с тем меню, которое вы так тщательно разрабатывали.

Он протянул ей бутылку. Посмотрев на этикетку, Эмили узнала известную французскую марку. Вино было не из дешевых. Раза в два дороже того, что было у нее. Но это ее не удивило. Мадэни был не из тех людей, кто делал что-то наполовину.

— В этом году «Пино-Нуар» отличное. Оно прекрасно подойдет к рыбе.

— Как насчет того, чтобы попробовать? — спросил он, обводя взглядом всех.

— Сейчас? — Эмили оглядела свою кухню, где предстояло сделать еще очень много, и пожала плечами. — Думаю, что по глотку не повредит.

Сарита, замерев, уставилась на Мадэни с беззастенчивым восхищением. Это вызывало неловкость, но девушку можно было понять. Эмили и самой было приятно смотреть на него. Она откашлялась:

— Арлин, возьми бокалы из шкафчика. Мы все заслужили короткую передышку.

Двумя часами позже вино исчезло. Сарита исчезла тоже, успев выпить полбокала. Ей позвонили друзья, которые ждали ее в пабе на Бликер-стрит. Арлин тоже собиралась уходить, поскольку ей предстояло завтра вернуться сюда рано утром, чтобы все собрать и погрузить в микроавтобус фирмы.

Мадэни был единственным, кто никуда не торопился. Нельзя сказать, что Эмили имела что-то против. Присутствие Мадэни нисколько не обременяло ее. Он с интересом наблюдал за тем, как готовится еда, и задавал множество вопросов, судя по которым ему и воду-то никогда не приходилось кипятить, не говоря уж о том, чтобы украшать именинный торт, за который Эмили взялась после того, как ушла Арлин.

— Не могу сказать, что это мой конек, — призналась она, промазывая малиновым муссом белые коржи. — Я объяснила это своей клиентке. Даже дала ей адрес пекарни, с которой часто сотрудничаю. Но она настояла.

— Должно быть, она доверяет вам.

— Я думаю, что она просто решила не морочить себе голову. Она очень занятая женщина, — подчеркнула Эмили. — Она говорила мне это едва ли не при каждом нашем разговоре. Я даже удивилась, зачем в таком случае она решила завести ребенка. — Эмили добавила еще один корж. — Я тоже занятая. Может быть, даже еще больше, чем она, судя по словам Бэбс, которая с ней знакома и которая утверждает, что она вообще нигде не работает. Но я знаю свои возможности и умею выстраивать приоритеты.

— Не хотите ли вы сказать, что никогда не выйдете замуж и не родите детей? — спокойно спросил Мадэни.

Этот простой вопрос, заданный в тот момент, когда Эмили только начала трудиться над вторым слоем, застал ее врасплох. Она остановилась на полпути и взглянула на него. Он внимательно наблюдал за ней.

— Не скажу, что никогда, но мне кажется это сомнительным. А поскольку, как я представляю, воспитанием детей должны заниматься оба родителя, наверное, у меня не будет детей.

Эмили уже смирилась с тем фактом, что ее карьерные планы несовместимы с долгосрочными отношениями и родительскими обязанностями. Или думала, что смирилась… Но, сказав это сейчас Мадэни, она почувствовала глухой стук в своей груди. Раньше ей казалось, что это правильно, но сейчас Эмили почувствовала себя обманутой.

— Вы так решили из-за Бенедикта? — спросил он.

— И да и нет. — Эмили закончила подравнивать корж и отложила нож в сторону. — Дело в том, что я часто занята по вечерам и почти все уик-энды. Рид не хотел, чтобы моя карьера была успешной в том числе из-за моей постоянной занятости.

Мадэни буркнул что-то на своем родном языке. Ее губы дрогнули.

— Да, я знаю. Рид — первостатейное ничтожество.

— Фраза, которая вертелась у меня на языке, немного более точная, — сухо сказал Мадэни. — Он испугался вашего успеха. Ваш успех умаляет его мужское достоинство.

Она широко улыбнулась:

— Я поняла это сейчас.

— Он не заслуживал вас, Эмили.

Ее улыбка погасла. Мадэни сказал это с такой искренностью, с такой уверенностью, что ей захотелось плакать. Она медленно выдохнула:

— Хотя в одном он был прав. Я в большой степени замужем за своей работой и буду в таком состоянии в ближайшем будущем.

— Даже когда откроете «Мерит»?

Он сказал когда, а не если. Боль в ее груди из глухой стала колющей. Мадэни верил в нее! Он понял, что ее ресторан не был какой-то блажью.

— В особенности тогда. По крайней мере, на первых порах. — Она натянуто засмеялась. — А как насчет вас? Ваша работа требует частых поездок. Это должно плохо отражаться на ваших отношениях… с женщинами.

Тут Эмили пришло в голову, что она не имеет совершенно никакого представления о личной жизни Мадэни. У него могли быть отношения с кем-то. Отношения, черт возьми! У него даже могли быть жена и дети там, в Кашакре. «Нет, — сказала она себе. — Он бы упомянул уже о них, особенно после того поцелуя».

— Как вы думаете, вы женитесь когда-нибудь и заведете семью?

— Да. Я женюсь. — Его тон был решительным и странно печальным. Выражение лица — почти мрачным.

— Ну зачем же с такой «радостью» говорить об этом? — поддразнила она, надеясь поднять ему настроение.

Но тон его был не менее зловещим, когда он ответил:

— Я сделаю то, что обязан сделать. — И Мадэни сменил тему: — Вы звонили туда по поводу своего ресторана?

Эмили хотела сразу же позвонить в агентство по продаже недвижимости. Только тот факт, что это было вечером в воскресенье, остановил ее. К утру понедельника реальная действительность слегка умерила ее пыл. Она была не в том положении, чтобы купить или арендовать это помещение. Зачем же было заставлять сотрудника агентства понапрасну тратить время?

— Нет. Должно пройти еще не меньше года, пока я накоплю достаточную сумму, чтобы обратиться в банк. Только тогда я смогу рассчитывать на выдачу кредита.

Мадэни нахмурился:

— А как насчет инвесторов?

Она начала промазывать еще один корж.

— Я думала об этом варианте. Хендерсоны даже говорили, что могли бы дать мне в долг, но я предпочитаю подвергать риску только себя. Точнее, себя и банк.

Он нахмурился:

— Ну а как же это здание? Вы сказали, что место прекрасное и площадь идеальная.

Да, она так говорила и сейчас так думает.

— Это прекрасное место для «Мерит», и здание мне очень нравится, но… — Она отложила лопаточку в сторону и вздохнула. — Я почти пожалела, что нашла этот дом. Оттого, что он доступен, а я не могу приобрести его, мне еще тяжелее. Понимаете?

— Понимаю. Еще как. — Его взгляд был напряженным и мученическим. — Я тоже нашел нечто особенное. То, что страстно хочу и не в состоянии иметь. — Он протянул руку, чтобы заправить ей за ухо выбившуюся из хвостика прядь и почти про себя пробормотал: — А устоять не в силах.

У Эмили пересохло во рту, а ноги стали ватными. Нет, не мог же он иметь в виду…

— Вы скоро уедете, — тихо сказала она. — Возможно, возвращение в Кашакру поможет вам забыть то, что вы имеете в виду.

Мадэни покачал головой:

— Не имеет значения, где я буду находиться: здесь или через полмира отсюда. — Прошло несколько секунд, прежде чем он выговорил: — Я все равно буду хотеть быть с вами.

— Мадэни…

— Я мечтаю о вас, Эмили. Это так просто и в то же время так сложно…

Он преодолел расстояние, разделяющее их. Когда Мадэни взял ее лицо в свои ладони, она закрыла глаза. «Скажи ему, чтобы он ушел, — велела себе Эмили. — Скажи, чтобы он остановился». Но она не сказала ни слова, а вместо этого наслаждалась его прикосновением и ждала момента, когда их губы соприкоснутся.

Когда это случилось, Эмили застонала…

Когда-нибудь она откроет собственный ресторан. Но в данный момент то, чего хотела Эмили, о чем страстно мечтала, был этот человек.

Их страстный поцелуй в гостиной ее матери был показным. Там были зрители. Но сейчас на них никто не смотрел. Поцелуй становился все более страстным. В уединении своей квартиры Эмили поддалась искушению. Ее руки скользнули с его плеч на крепкую грудь. Она чувствовала под своей ладонью, как учащенно и сильно бьется его сердце. Жар, исходящий от его тела, пронзал ее. Поцелуй все продолжался. Это был щекочущий нервы, сводящий с ума поцелуй, далеко превосходящий все ее прежние поцелуи. Но Эмили была настроена на большее.

Она комкала мягкую ткань его рубашки, и ей хотелось разорвать ее. Без сомнения, это была очень дорогая рубашка, и только эта мысль сдерживала ее. Ее пальцы нащупали планку с пуговицами, и она начала расстегивать их, одну за другой…

К тому времени как она справилась с этой задачей, Мадэни приступил к выполнению собственной. Пока его губы спускались по ее щеке к шее, он снял с Эмили фартук и отбросил в сторону. Теперь ничто не мешало ему вытащить край ее пуловера из юбки. Под совершенно обычным пуловером она носила такой же обычный бюстгальтер. Прошла, кажется, целая вечность, пока она была освобождена от этого изделия. Эмили, в свою очередь, помогла ему освободиться от рубашки и, воспользовавшись моментом, залюбовалась его телом.

Мадэни был очень красив. Это было физическое совершенство. А то, каким взглядом он смотрел на нее, заставило ее почувствовать себя такой же. Это приятно поразило ее. Эмили была всегда уверена в своих кулинарных способностях, но сомневалась в собственных женских достоинствах. И теперь то, как Мадэни откровенно любовался ею, положило конец ее пагубным мыслям.

Она оказалась в его объятиях. Жаркое тело прижалось к жаркому телу, и снова он был не в состоянии логически мыслить.

— Эмили… — простонал Мадэни, а потом пробормотал что-то неразборчивое.

Она прекрасно поняла. Хотя они находились в кухне, ее спальня была в нескольких шагах. Но стол за ее спиной был гораздо ближе. Словно прочитав ее мысли, он поднял ее на стол. Теперь Эмили оказалась на голову выше его, и ей понравилось, куда он устремил свой взгляд.

Эмили не была пышногрудой, к тому же на ней сегодня был обычный белый хлопчатобумажный бюстгальтер, приобретенный в обычном универмаге. Если бы она могла предвидеть такой поворот событий, то надела бы один из своих шелковых кружевных лифчиков, купленных несколько лет назад в дорогом бутике.

Но, когда Мадэни наклонился и ловко расстегнул застежку, Эмили решила, что слишком переоценила значение нижнего белья. Она почувствовала жар его дыхания, а потом тот жар, который был спровоцирован его дыханием. Как тот, так и другой в конечном итоге могли бы утроить высоту ртутного столбика термометра. Казалось, она была готова воспламениться, но ее это нисколько не беспокоило. Честно говоря, она горела желанием быть объятой пламенем.

Эмили откинулась назад и попыталась упереться ладонями в стол. К несчастью, одна ее рука попала в миску с малиновым муссом, а другая ударила в край еще не до конца законченного торта. Так быстро реальность безжалостно напомнила о себе.

Она ахнула и выпрямилась. Теперь ей было не до поцелуев с Мадэни. Он был сексапильным, умным, обаятельным и сердечным, но, прежде всего, он был ее клиентом. Кроме того, она слишком хорошо понимала, что некоторые ингредиенты не поддаются смешиванию.

— Мне очень жаль… — прошептала она.

— Наверное, это мне следовало бы извиниться. Ваш десерт вконец испорчен, — тихо произнес Мадэни. Он снял с раковины влажное посудное полотенце и протянул ей, отведя взгляд, пока Эмили вытирала руки, а потом неуклюже потянулась за своим лифчиком. Момент был испорчен так же, как десерт. И они оба понимали это.

Мадэни поднял с пола свою помятую рубашку вместе с пуловером Эмили.

Одевшись, Эмили произнесла:

— Я должна вернуться к работе.

— Да. — Он кивнул в сторону смятого торта. — И теперь у вас ее еще больше.

— Ничего не имею против.

«Боже, это надо же было сморозить такую глупость! Как бестактно с моей стороны!» — подумала Эмили. Странно, но он кивнул и, казалось, почти почувствовал облегчение.

Они молча подошли к двери. Дюжина шагов чистой пытки, в течение которой Эмили едва не попросила его остаться. Черт с ней, с работой! Черт с ним, с этим тортом! Она может купить торт утром.

Но это только отдаляло неизбежное — у них не было будущего. Она знала это еще до того, как все пошло наперекосяк.

— Извините, Мадэни. Я повела себя в высшей степени непрофессионально, — начала она.

Он прижал палец к ее губам.

— Нет, это я должен извиниться. Воспользовался ситуацией. Я не имел права. — Он отвел глаза и с еще большей горячностью повторил: — Я не имел права.

Выскочив из квартиры Эмили, Мадэни предпочел сбежать по лестнице, не дожидаясь лифта. Спустившись в холл и идя к выходу, он лишь удивлялся, что не сломал себе шею, летя с такой безрассудной скоростью. Но он должен был уйти от Эмили как можно скорее, прежде чем успеть сдаться, поддавшись первобытному инстинкту, и совершить непоправимое.

Азима у тротуара не было. Мадэни слишком поздно понял, что не дал своему другу времени на то, чтобы вернуться. И не позвонил ему. Он сделает это, но не сразу. Ему надо подумать. И тогда он пошел пешком, сначала куда глаза глядят, потом в нужном направлении. Спустя час, сделав пару телефонных звонков, он стоял перед тем домом, который так понравился Эмили и к которому уже подъезжал «мерседес». Веселая улыбка Азима бесследно исчезла в ту же секунду, как Мадэни опустился на пассажирское сиденье.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего. — Мадэни хрипло рассмеялся. — Мне не следовало ходить к ней сегодня. Не знаю, о чем я думал. — Сквозь автомобильное окно он внимательно посмотрел на здание, вспоминая, что говорила Эмили в тот вечер о том, что не вовремя нашла дом, о котором мечтала. — В каком-то смысле было бы лучше, если бы я вообще не познакомился с ней.

ГЛАВА 10

Впервые в своей профессиональной практике Эмили решила потянуть время. Как она сможет смотреть в глаза Мадэни после случившегося? Она страстно целовала его, стащила с него рубашку, а потом поощряла его ответные действия. И если бы она не отклонилась назад и случайно не попала рукой в малиновый мусс и не покорежила торт, они бы занялись любовью…

Ей хотелось радоваться тому, что здравый смысл вернулся к ней прежде, чем это произошло, но ее радость не встретила никакого понимания у ее сбитых с толку гормонов. Это мог бы быть по-настоящему хороший секс. А хорошего секса, как и любого другого, у нее не было уже очень давно.

К тому же Эмили почувствовала всю иронию этой ситуации. Ее работа в буквальном смысле снова оказалась несовместимой с романом. Бизнес должен был быть ее приоритетом, центром ее внимания. Никакой мужчина и никакие отношения не в силах были это изменить.

После ухода Мадэни Эмили испекла новые коржи и сделала дополнительную начинку. Ей едва удалось забыться беспокойным непродолжительным сном, как утром прозвонил будильник. Поэтому не было ничего удивительного в том, что она пребывала в скверном настроении и была неспособна что-то делать быстро. Ее второпях восстановленный слоеный торт очень смахивал на знаменитую Пизанскую башню.

Арлин появилась к тому моменту, как Эмили заканчивала с последней хилой розочкой, чтобы украсить неудавшееся творение.

— Это… — Заметив мрачную физиономию Эмили, ее помощница наклонила голову набок и произнесла: — Мило. Очень мило.

Эмили бросила на стол пакет с сахарной пудрой:

— Ну давай, скажи, что это никуда не годится! И я никуда не гожусь… Все идет наперекосяк. Ну все.

И она говорила не только о торте. Лицо Мадэни всплыло перед ее глазами.

Арлин подошла к ней и обняла за плечи:

— Брось украшать это, Эм. Я позвоню в фирму «Торты Тиффани для любого случая». Там подберут что-нибудь подходящее для детского праздника.

Да, «Тиффани» спасет этот день, но что сможет спасти ее сердце?

Без двадцати пять Эмили усмирила свою гордость и доверху набила автомобиль Арлин всем необходимым для банкета Мадэни. Микроавтобус Эмили предоставила своей помощнице, поскольку для детского праздника в Коннектикуте он был нужнее.

— Хочешь не хочешь, — пробормотала она, подъезжая к месту назначения.

Она никогда не обслуживала банкеты в высотке «Марк» и не могла сдержать восхищения, поднявшись наверх, в прекрасную квартиру Мадэни. Азим придерживал для нее дверь, пока она ввозила доверху заполненную тележку. Он с улыбкой пригласил ее войти.

— На кухню сюда, — произнес Азим.

По пути из холла они прошли мимо гостиной. Стол уже был сервирован красивым фарфоровым сервизом с золотой отделкой и хрустальными бокалами для воды. Поднос с бокалами для вина и коктейлей стоял на серванте.

— Если вам что-нибудь понадобится, вы только скажите, — произнес Азим, когда они вошли на кухню.

Эмили огляделась:

— Да вроде все в порядке.

«Больше, чем в порядке. Эта кухня почти такая же большая, как у меня, и почти так же хорошо оснащена», — подумала она, обратив внимание на фирму кухонного оборудования. Для человека, который появлялся на Манхэттене по делам всего пару раз в году и который не знал даже, как вскипятить воду, здесь были прекрасные бытовые условия. По правде говоря, значительно лучше, чем у большинства коренных ньюйоркцев. Его экспортный бизнес был поистине процветающим.

Эмили принялась разгружать тележку, чтобы приступить к делу. Через час, когда она занималась морским окунем, начали прибывать гости Мадэни. Из соседней комнаты до нее долетали обрывки их разговоров и безошибочно узнаваемый смех Бэбс Хендерсон. Она мечтала, чтобы зашел Мадэни и наконец успокоил ее. Пока она не увидит его, не поговорит с ним, она будет продолжать волноваться.

На ее несчастье, он выбрал самое неподходящее время для того, чтобы войти на кухню. В разгаре был процесс выкладывания на блюдо хумуса. Эмили подняла глаза, увидела красивое лицо Мадэни, и ее руки задрожали. В следующую минуту полная ложка хумуса вместо блюда угодила на только что испеченный лаваш.

— Прошу прощения, я так неловка…

— Нет, это я должен извиниться за то, что напугал вас.

— Нет, это не ваша вина.

— Настаиваю на том, что моя, — ответил он.

Их поведение было нелепо. Они спорили о том, кто был виноват. Смущение Эмили немного улеглось.

— Ну хорошо, — уступила она. — Ваша вина, Мадэни.

Он коротко улыбнулся, потом нахмурился:

— Я боялся, что вы не придете сегодня.

Эмили действительно всерьез задумывалась о том, ехать ли ей к Мадэни самой или лучше поменяться с Арлин и поехать в Коннектикут? Тем не менее она спросила небрежно:

— Почему же мне не прийти?

— Мы не слишком хорошо расстались…

— На самом деле я думаю, что мы расстались вовремя. Хорошо, что до того, как… могло последовать продолжение.

— Тем не менее я волновался, что — как это вы говорите? — зашел слишком далеко.

Она вспомнила, как сняла с него рубашку, как подняла свои руки, чтобы он мог снять с нее пуловер. Честность потребовала ее признаться:

— Я думаю, что мы оба зашли слишком далеко.

Мадэни улыбнулся, но улыбка получилась грустной. В его тоне и словах сквозила некоторая доля обреченности, когда он произнес:

— Это будет для меня незабываемое воспоминание. Эмили, есть нечто, что я должен…

Не успел он договорить, как кухонная дверь распахнулась и вошла женщина средних лет. На ней была серая униформа и белые башмаки на толстой подошве.

— Добрый вечер, сэр, — обратилась она к Мадэни.

— О, Эмили, это миссис Паттерсон, моя домоправительница. Она будет обслуживать гостей сегодня и выполнять все ваши требования на кухне.

— Добрый вечер, миссис Паттерсон, — кивнула Эмили.

— Ну, мне надо идти. У вас много дел, а мне пора встречать прибывающих гостей, — строго произнесла миссис Паттерсон.

— Я дам миссис Паттерсон хумус с лавашем. Тогда ваши гости смогут что-то перекусить до того, как сядут за стол. Пасту подадим, как только вы скажете.

Мадэни кивнул и вышел, а Эмили приступила к делу, несмотря на то что ее сердце готово было выскочить из груди.

Спустя двадцать минут, подав гостям напитки и закуски, миссис Паттерсон вернулась на кухню. Она откашлялась:

— Извините, Эмили. Вас просят выйти к гостям.

Эмили было не в новинку, чтобы ее вызывали с кухни во время банкета, но сегодня приглашение заставило ее сердце бешено заколотиться. Она заправила каждый волосок, который мог выбиться из сетки на голове, пригладила свою поварскую куртку и, сделав глубокий вдох, вышла из кухни.

— Добрый вечер. — Она окинула взглядом сидящих за столом. Хендерсоны были здесь. Еще одна пара тоже выглядела знакомой, хотя Эмили не могла припомнить их имена. — Я надеюсь, что все хорошо?

— Прекрасно. Исключительно даже, но…

У нее замерло сердце.

— Но?

— Мы бы хотели, чтобы вы присоединились к нам.

— Села за стол? — Она удивленно заморгала, не готовая к такому повороту событий.

— Пожалуйста, — произнесла Бэбс. — Вы знаете, как я отношусь к нечетному количеству гостей. Наш хозяин согласился уважить меня.

— А как же ваша личная секретарша?

— Если бы Стелла была сегодня свободна, я бы пригласила ее. Но у нее уже была какая-то договоренность. Кроме того, вы такой интересный собеседник, Эмили.

Эмили бросила взгляд на Мадэни. Бесстрастное выражение его лица не позволяло понять, что он думает по поводу этого приглашения.

— Азим? — с надеждой обратилась она к нему. Он, по крайней мере, был в костюме.

Но Азим покачал головой:

— Машина явно нуждается в том, чтобы ее вымыли и привели в порядок.

В такое позднее время? Ну конечно!

— Давайте, Эмили. Домоправительница поставит еще один прибор. Я даже пересяду и освобожу вам место рядом с нашим хозяином.

Уж эта Бэбс со своими хитростями! Эмили готова была убить «светскую львицу». Она решила привести уважительную причину, не вдаваясь в излишние подробности:

— Я работаю сегодня, Бэбс.

Понятно, что она все еще чувствовала смущение в обществе Мадэни. К тому же ее внешний вид желал лучшего. Ее волосы были собраны сзади и убраны, как это требовалось, под сетку, и на ней была профессиональная одежда, в то время как остальные гости красовались в вечерних нарядах…

— Вы могли бы исчезнуть и появиться, если это нужно, пока будут подавать остальные блюда, — великодушно предложила Бэбс. — Мы поймем.

Эмили переводила взгляд с Мадэни на «светскую львицу».

— Очень любезно со стороны вас обоих, что вы хотите видеть меня за столом, но я уверена, что мистер Тарим говорит это из чистой вежливости. Я обслуживаю его сегодня.

Его брови красноречиво взметнулись вверх, словно он хотел напомнить Эмили: то, что она работает на него, не помешало ей, однако, едва не вступить с ним накануне в интимные отношения.

— Это не просто вежливость с моей стороны. Я бы хотел, чтобы вы присоединились к нам, Эмили, — сказал он.

Ну как она могла теперь ему отказать?

Эмили тянула время, раскладывая рыбу по тарелкам, чтобы справиться со своими эмоциями и не выглядеть глупо. Пока миссис Паттерсон подавала рыбу, Эмили скрылась в небольшой туалетной комнате рядом с кухней. Радикально изменить свой внешний вид она, конечно, не могла, но хотя бы сняла сетку с волос и вытащила из пучка шпильки. Несмотря на энергичное причесывание, волосы были не в порядке — в одних местах пышными, а в других — прилизанными. Что ж, ничего не поделаешь!

Когда она вернулась в столовую, Бэбс передвинулась, освободив для нее место. Эмили села рядом с Мадэни, положив салфетку на колени своих рабочих хлопчатобумажных брюк. «Как глупо», — подумала она.

— Какая вкусная рыба, Эмили. — Бэбс обвела всех взглядом. — Мы с Дэнби так гордимся Эмили и всем, что она делает. Мы практически открыли ее, и вот не прошло и пяти лет, как она уже готовит для шейха.

Эмили смущенно застыла с вежливой улыбкой на губах:

— Шейха?

— Шейх Мадэни Абдул Тарим. — Бэбс нахмурилась, сообразив, что сделала что-то не так. — Он не разрешил мне официально представить его вам в тот день на моей кухне, но я решила, что вы уже знаете…

У Эмили зазвенело в ушах. Она повернулась к Мадэни со странным чувством, что ее предали:

— Оказывается, вы шейх, а мне говорили, что являетесь владельцем экспортного бизнеса.

— Так и есть. Среди прочих моих занятий.

— Могли бы и упомянуть о тех самых прочих занятиях, в том числе, что вы — правитель страны.

— Я не правитель. — Он откашлялся и, слегка покраснев, добавил: — Еще.

— О-о! — вполголоса произнесла Бэбс. — Похоже, это моя ошибка.

Эмили протянула руку за бокалом воды:

— Никаких проблем. Это я ошибалась по поводу того, чем Мадэни зарабатывает себе на жизнь. Вот и все. Но это не важно. Я всего лишь занимаюсь обслуживанием. Так что шейх не обязан говорить мне правду.

— Ну, это хорошо, что вы так считаете, — произнесла Бэбс и, понизив голос, как будто теперь никто из гостей ее не мог услышать, сказала: — На какой-то момент мне почти показалось, что вы двое… увлечены друг другом.

— Это не так, — возразила Эмили.

— Не так, — подтвердил Мадэни.

— Ну конечно нет, — произнесла Бэбс, энергично закивав. — Разве это возможно, раз Мадэни обручен?

Обручен!

Всего минуту назад Эмили пришла в замешательство, узнав о том, что Мадэни шейх. Эмили почувствовала спазм в горле. Как хорошо, что она уже выпила воды. Эмили попыталась скрыть свою реакцию, промокая губы салфеткой. Жаль, что квадратная салфетка была не настолько велика, чтобы можно было спрятаться за ней и дать волю обжигающим глаза слезам…

— Эмили… — начал Мадэни. Под столом его пальцы погладили ее бедро.

Но Эмили резко повернулась к Бэбс:

— Вы же знаете меня, Бэбс. Моя жизнь — это моя работа.

Как она выдержала до конца ужина, Эмили не знала. Но она выдержала, и с удивительным достоинством. Даже приняла участие в разговоре о всемирной торговле, внеся свою скромную лепту. И все это время она игнорировала Мадэни и его руку, которая периодически покоилась на ее бедре.

Когда был подан с восторгом встреченный десерт, Эмили откланялась. Свою миссию здесь она уже выполнила.

* * *

Эмили укладывала свои хозяйственные принадлежности, когда Мадэни вошел на кухню:

— Эмили, я должен вам…

Она выпалила одним духом сумму в долларах. Увидев, что он нахмурился, объяснила:

— Это то, что вы должны мне. Трюфели стоили больше, чем я предполагала.

— Меня не волнуют деньги. — Он был до мозга костей правителем, когда лишь отмахнулся, услышав сумму. — Я хочу извиниться.

— За то, что лгали мне? — спросила она. — Или за то, что нечестно повели себя с невестой?

— Я не лгал. И не вел себя нечестно.

— Вы обручены!

— Нет.

Сердце Эмили подпрыгнуло, чтобы снова упасть, когда он добавил:

— Нет еще.

— Только, пожалуйста, не говорите мне, будто думаете, что мне от этого станет легче, — прошептала она. — Я была… и вы… мы почти…

— Я знаю. — Он тяжело вздохнул. — Могу себе представить, что вы думаете обо мне, но я не предполагал, что такое может случиться.

Неужели он думал, что от этого ей станет легче? Она скрестила руки на груди:

— То, что вы пришли ко мне в квартиру прошлым вечером и остались даже после ухода моей помощницы, не было случайностью, Мадэни… или шейх Тарим. — Она беспомощно уронила руки. — Как мне теперь вас называть?

— Я все тот же человек, Эмили. Шейх — это только титул.

— Нет. Я не знаю вас. — Она тихо вздохнула. — Как не знаю и себя. Но я, по крайней мере, не состою ни с кем в серьезных отношениях и не пытаюсь подцепить кого-то на стороне. — Она почувствовала, как ее глаза начинает жечь. — Когда вы собирались сказать мне об этом? Да и собирались ли вообще? А я-то считала, что вы совсем не такой, как Рид.

У Мадэни и без того переворачивалось сердце, но ее упоминание о неверном бывшем бойфренде нанесло ему сокрушительный удар. То, что он не собирался причинять Эмили боль или предавать ее, не имело значения. Он был виноват и в том и в другом…

— После того, что произошло вчера… я собирался рассказать вам все сегодня.

— Что ж, Бэбс облегчила вам задачу.

— Я имел в виду — перед ужином.

Сначала он ходил из угла в угол своей спальни, зная, что Эмили на кухне и что он должен сказать ей всю правду. Он пытался найти для нее правильные слова, чтобы объяснить не только свою ситуацию, но и то, что она стала значить для него. Но нужные английские слова ускользали от него, несмотря на то что он давно уже свободно говорил на этом языке. Ему даже пришлось записать свое извинение сначала на арабском, а потом перевести. И наконец, он отправился к ней.

— Но миссис Паттерсон отвлекла меня, а потом начали съезжаться мои гости.

— Ваши гости. — Кровь отлила от ее лица. — Ну и идите к ним. Вы хозяин.

— Вы для меня гораздо важнее, — настаивал он.

— Нет. — Ее глаза сверкнули. — Пожалуйста, если я вам не совсем безразлична, ради моей человеческой и профессиональной репутации идите туда, пока не начались кривотолки. У них теперь достаточно оснований, чтобы посудачить об истинной природе наших отношений.

Мадэни кивнул. Он сделает так, как просит Эмили. Она уже и так достаточно понервничала из-за него.

— Только обещайте мне, что никуда не уйдете, пока нам не удастся поговорить.

— Что еще тут можно добавить?

— Обещайте мне. — Мысли Мадэни вернулись к сделке по недвижимости, которую он совершил от имени Эмили сегодня утром. Это стоило ему кругленькой суммы, но он был должен ей неизмеримо больше. — У меня для вас кое-что есть.

Прошел почти час, прежде чем все гости удалились, а Мадэни смог вернуться на кухню. Эмили сидела за столом со стаканом воды.

— Спасибо, что подождали. Она пожала плечами:

— Я же сказала, что подожду.

— У меня есть кое-что для вас. — Он вынул из внутреннего кармана пиджака какие-то бумаги и протянул Эмили. — Это мой способ сказать вам о своем сожалении.

Она развернула документ — юридическое соглашение о приобретении здания, местоположение которого идеально подходило для ее ресторана. На его глазах смущение на ее лице уступило место осознанию. Он ждал улыбки, проявления радости, а получил накал ярости.

— Что это? — сердито спросила она.

— Договор купли-продажи. — Он нахмурился. — Я купил все здание.

— И что, просто отдаете его мне?

— Да. Я хочу, чтобы оно принадлежало вам. Вы заслужили это.

В то же мгновение стало ясно, что он сказал это совершенно напрасно.

— Чем заслужила? Тем, что чуть не переспала с вами? Ух ты, значит, я могла бы получить небольшую страну, если бы мы действительно занялись сексом? Это ваш способ расплачиваться за оказанные услуги?

Глаза Мадэни округлились. Ему не приходило в голову, что Эмили могла рассматривать его подарок в таком постыдном свете.

— Не думайте об этом так. Мне просто хотелось сделать вас счастливой и искупить вину за свое вчерашнее поведение.

Она смяла бумаги и отшвырнула их в сторону.

— Вы обманули меня, Мадэни. У вас есть невеста! — Не дав ему возразить, она сказала: — Извините, я забыла: вы же еще официально не помолвлены. Но это чистое пустословие. Если вы ее любите достаточно, чтобы сделать ей предложение, вы должны достаточно любить ее, чтобы быть ей верным.

— Я не люблю ее! Я люблю… я люблю… — Он произнес что-то богохульное на родном языке. — Вы делаете это таким трудным…

Эмили ничего не сказала, хотя ее глаза округлились. Она пристально следила за тем, как он шагает из угла в угол.

Правда! Он должен был сказать ей всю правду до последней частицы, той частицы, которую прятал даже от самого себя. Может быть, тогда часть его боли отступит. Мадэни замер и посмотрел ей в глаза:

— Я люблю вас, Эмили.

— Вы любите… Нет! — Она покачала головой, а его сердце снова пронзила боль.

— Как бы нелепо это ни выглядело, мне кажется, я влюбился в вас в тот самый момент, когда нас познакомила Бэбс.

Неужели это было всего пару недель назад?

— А как же ваша невеста, или подруга, или как там ее? Вы что, просто разлюбили ее?

— Да я никогда и не влюблялся. Откровенно говоря, я почти не знаю ее. — Он подошел к столу и разгладил смятые ею бумаги. — Соглашение о помолвке по своей сути не слишком сильно отличается от соглашения о покупке этого здания. Оно было заключено нашими родителями, когда я был еще мальчишкой.

— Брак по договору?

Похоже, она скептически отнеслась к этому известию. Ему надо было убедиться, что она испытала облегчение, узнав, что он не любит и никогда не любил Навор.

— Да. Такие браки еще встречаются в моей стране. Они выходят из моды, особенно у молодого поколения, но… — Мадэни пожал плечами.

— А такие договоры… имеют юридическую силу?

— Нет, согласно законам Кашакры, но морально… — Он подумал о своем отце, снова мысленно увидел, как Адил падает на пол. В этом смысле будущее Мадэни было высечено на камне. — Я обязан.

— Значит, вы сделаете это?

Стиснув зубы, он кивнул.

— Понятно.

Нет, она не понимала! Ему надо было заставить ее понять. Мадэни сел рядом с ней и взял за руку.

— Вы говорите, что я обманул вас, Эмили. Да, обманул. Я обманывал и себя. Я думал, что мне будет достаточно просто общаться с вами, быть вашим другом. Но чем дольше я узнавал вас… Вы восхищаете меня во всех отношениях. Никогда не встречал никого равного вам.

Он увидел, как она судорожно сглотнула, прежде чем произнесла:

— Вы утверждаете, что любите меня, и в то же самое время говорите о том, что ждет нас в будущем, вернее, вас. — Ее голос стал хриплым, глаза наполнились слезами. — И что, по-вашему, я должна ответить на это?

— Я не знаю. — Мадэни никогда не чувствовал себя таким беспомощным и потерянным. — Возможно, вам нечего ответить. — Тем не менее он ждал, с болью ожидая услышать от нее об ответном чувстве.

Эмили высвободила руку и встала:

— Я могу только извиниться. И принять ваше извинение. Но не могу принять это. — Она кивнула на бумаги. — Это… слишком много.

А по его мнению, недостаточно. Если бы ему дали такой шанс, он подарил бы ей весь мир.

— Пожалуйста, — попросил он, поднимаясь. — Я хочу, чтобы вы взяли это. Открыть «Мерит» — ваша мечта. Позвольте мне помочь вам ее осуществить.

— Нет.

Ее мечта? Эмили задумалась об этом по пути домой. Неужели быть владелицей ресторана — все, чего она хотела в жизни? Ей так казалось. Она была даже уверена в этом, если говорить честно. До тех пор, пока Мадэни не сказал ей, что любит ее.

С одной стороны, она была взволнована его откровением. Видит бог, ей пришлось приложить немало усилий — она даже не подозревала, что способна на такое! — чтобы не выдать своих истинных чувств. Только трезвый взгляд на вещи смог помочь ей в этом.

Мадэни не был свободен. Шейх он или не шейх, но его судьба была предрешена еще задолго до того, как они встретились, и Эмили не была частью этой судьбы.

Он преподнес ей здание для ее ресторана в качестве утешительного приза — чек на огромную сумму, — но тем не менее это был всего лишь утешительный приз. Это была ее мечта, поднесенная ей на блюдечке с голубой каемочкой.

В чем же тогда проблема? Да в том, что эта мечта больше не была ее единственной мечтой!

ГЛАВА 11

Когда Мадэни, проведя бессонную ночь, ответил на ранний телефонный звонок, он услышал голос матери, которая, судя по ее тону, находилась не в лучшем расположении духа.

— Я звонила четыре раза за последние два дня. Если ты, конечно, не настолько болен, что был не в состоянии набрать номер телефона, тогда я жду от тебя и объяснений, и извинений.

— У меня нет оправданий, мама, так что я могу только извиниться. Сожалею, если заставил тебя поволноваться.

— Как твоя мать, я всегда готова к волнениям. Это для меня совершенно естественно.

— Надеюсь, теперь ты успокоилась.

— Могла бы, но, похоже, ты расстроен.

Только Фадила могла почувствовать его настроение, находясь на другом конце земного шара.

— Я не расстроен, — солгал Мадэни и налил себе еще кофе из медной джезвы. — Озабочен, было бы правильнее сказать.

— Гмм. Вот и Навор тоже озабочена, — ответила Фадила, неправильно истолковав его слова. — Во всяком случае, так говорит мне ее мать. Ты разговаривал с ней?

Он предпочел сделать вид, что не понял:

— С матерью Навор?

— Да нет, не с Багирой, — проворчала она. — С Навор.

Мадэни мог пересчитать по пальцам, сколько раз за долгие годы разговаривали друг с другом он и его суженая, как лично, так и по телефону. Ни разу их общение не было спонтанным или особенно теплым. И он уже не помнил, когда в последний раз ее видел…

— Нет, но надеюсь, у нее все хорошо.

— Да. Я обедала на днях с ней и с Багирой, чтобы обсудить меню для праздника. Мы хотим, чтобы он прошел особенно торжественно с учетом его значения в этом году. Собственно, по этой причине я и звоню.

Мадэни пил кофе, почти не слушая ее. Упоминание о меню заставило его вспомнить об Эмили…

— Я уверен, все, что бы вы ни предложили, будет замечательно.

— Знаешь, Навор сделала особенно интересное предложение.

Эти слова привлекли его внимание.

— Касательно чего?

— Она сказала, что, отдавая дань растущему признанию Кашакры за рубежом — отчасти благодаря твоим усилиям, — меню финального праздника неплохо было бы сделать интернациональным, включив в него блюда со всего мира.

Еда… Теперь мысли об Эмили не выходили у Мадэни из головы, и, хотя он понимал полную абсурдность своей идеи, она начала выкристаллизовываться.

— А как Багира отнеслась к предложению Навор? — дипломатично спросил он.

— Вах! — воскликнула Фадила. — Багира слишком узколобая. Если бы ей дали волю, Кашакру окружили бы со всех сторон стеной из колючей проволоки, чтобы никто не мог проникнуть извне. А телевидение и Интернет были бы запрещены из-за их пагубного влияния. Она не терпит даже простых перемен, не говоря уж о тех, что ломают традиции.

— А ты, мама?

— Я считаю, что надо уважать традиции, которые существовали испокон веков. Уважая эти традиции, мы отдаем дань уважения нашим предкам. Но мне нравится идея Навор по поводу заключительного дня праздника. Кроме того, в календарном году имеются еще триста шестьдесят четыре дня, в течение которых наш народ может есть все, что ему привычно.

Мадэни представил, как опустились уголки рта его матери, когда она пожала плечами.

— Так что решающий голос принадлежит мне? — спросил он.

— Ты слишком много на себя берешь, — проворчала Фадила. — Я уже обсудила это меню с нашим дворцовым шеф-поваром.

Мадэни сглотнул. Его мать обожала местные блюда, приготовленные этим здоровяком Риядом. Но после того, как Мадэни познакомился с тем, как готовят в лучших зарубежных ресторанах, он пришел к выводу, что их повару не все по силам.

— Как приятно было узнать, что без тебя могут обойтись, — сухо заключил он. — Тогда зачем тебе потребовалось дозваниваться до меня?

— Навор подумала, что у тебя могут быть какие-то любимые блюда, которые мы могли бы включить в наше меню.

Он вспомнил о морском окуне и бисквите, залитом карамелью, которые ел еще вчера вечером.

— У меня есть такие блюда, но Рияд не сумеет их приготовить.

— Он может научиться.

— Или его смогут научить. — Глупо это было или нет, но его идея все крепла. И Мадэни озвучил ее: — Тут есть один повар, которого я, возможно, смогу уговорить помочь нам с праздником. Этот повар очень искусно готовит блюда самой разной кухни.

— Рияду это не понравится… — начала его мать. — Ну ладно. Раз мы собираемся приготовить твои любимые блюда, разумно будет приготовить их по твоему вкусу. Нанимай кого хочешь.

Закончив разговор, Мадэни провел ладонью по лицу. То, о чем он подумал, было абсурдно, даже безумно. Если предположить, что Эмили согласится с его планом, что было еще ой как далеко от истины, он поставит себя в мучительное положение. Мадэни окажется рядом с ней, но не сможет быть вместе с ней.

К тому же Эмили не говорила, что любит его. Поэтому ему будет еще труднее подавлять свои чувства и скрывать их на глазах своей семьи. Но его боль не была бы напрасной, если бы Эмили согласилась заработать у него то, что отказалась принять в качестве подарка.

Эмили договорилась с Донной, что они встретятся за бокалом вина. Она заперла дверь и убрала ключи в сумочку. Повернувшись, чтобы уйти, она едва не столкнулась с Мадэни.

— Привет, Эмили.

Господи, как же хорош он был! Ей так хотелось обвить его руками, признаться в своих чувствах и умолять что-то придумать, чтобы он мог избежать договорного брака. Эмили была готова обвинить Мадэни в том, что он показался ей настолько идеальным, что она влюбилась в него…

Вместо этого, молча проклиная свою судьбу, она справилась со своими бурными эмоциями, призвала всю свою гордость и сказала с наигранным равнодушием:

— А я как раз собиралась уходить.

Он кивнул:

— Мне следовало позвонить.

Они оба знали, почему он этого не сделал. Эмили бы не согласилась встретиться с ним.

— Но мне необходимо идти. Придется нам отложить этот разговор до другого времени. — «Например, до следующего тысячелетия», — с досадой подумала она.

Эмили направилась к лифту. Когда он пошел за ней следом, она решила спуститься по лестнице. Она не собиралась подвергать испытанию свое трогательно слабое решение, преодолевая вместе с ним даже короткий путь до вестибюля в таком ограниченном пространстве.

— Это не может ждать, Эмили. Я скоро уезжаю…

— Ну да, правильно. Обратно в Кашакру, к вашей будущей невесте.

Это несправедливое обвинение отдалось гулким эхом на лестничной клетке.

— Да, — безжизненным голосом согласился Мадэни.

Эмили стиснула зубы. Значит, теперь он решил быть открытым и честным.

— Не вижу, какое это имеет отношение ко мне.

— Как я понимаю, вы не изменили своего решения по поводу принятия того здания в качестве подарка.

— Нет.

— Тогда у меня к вам одно деловое предложение.

Это остановило Эмили. Она повернулась и пристально взглянула на него:

— Я не понимаю…

— Каждое лето в моей стране проводится Праздник семи дней, отмечая смещение с трона одного жестокого правителя, который довел до голодной смерти многих жителей Кашакры. Это было очень давно, — добавил Мадэни, заметив ужас, промелькнувший в ее глазах. — В столице нашего государства этот праздник тщательно готовится, даже объявляется выходной, чтобы все жители смогли участвовать в праздновании. По традиции члены моей семьи отвечают за все приготовления в городе, в том числе за меню.

Эмили не смогла сдержать удивления:

— Меню?

— В этом году меню будет включать деликатесы со всего мира. — Едва она успела дать ход своей фантазии, как он добавил: — А в заключительный день будет объявлено о моей помолвке с Навор.

Весь ее интерес сразу пропал.

— Значит, это будет просто праздник в честь вашей помолвки, и вся страна приглашена, чтобы отметить это. — Она начала спускаться по лестнице.

— К сожалению, шеф-повар нашего дворца не знает, как готовить блюда другой кухни, — сказал он, опять идя следом за ней.

— Я понимаю вашу проблему. — Эмили ускорила шаг.

— Я бы хотел нанять вас, чтобы составить окончательное меню, а потом оказать помощь шеф-повару и работникам кухни…

Она подумала, что могла неправильно его понять, и поэтому остановилась во второй раз и в изумлении уставилась на него.

— Я слишком многого прошу? Я знаю… — развел он руками.

Многого? Прошлой ночью Мадэни сказал, что любит ее. Сегодня, похоже, все, что он любит, — это ее готовка. А она думала, что ее сердце не выдержит!

Эмили вздернула подбородок:

— Извините, шейх. Наверное, это прекрасная возможность, но я собираюсь отказаться. Я не обслуживаю чересчур большие праздники. Это слишком напоминает конвейер. Помните?

— Помню. Поверьте мне, Эмили. Ничто из того, что произошло за время нашего знакомства, никогда не исчезнет из моей памяти.

«Ну зачем он говорит такие слова? И почему я чувствую то же самое?»

— Если вы ответите согласием, вы будете щедро вознаграждены, — сказал Мадэни через минуту. Он вынул какие-то бумаги из своего кармана.

Эмили в сердцах стиснула зубы.

— Мне казалось, что я ясно дала понять, что не могу и не приму это.

— В качестве подарка. — Он кивнул. — Ну а если в качестве платы за ваше время и талант?

— Я ничего не понимаю в недвижимости на Манхэттене, но это здание должно стоить миллионы долларов.

— Да, мое изначальное предложение было чрезмерным. Я понимаю это, а потому решил взять в собственность это здание. В обмен на ваше обслуживание я позволю вам использовать площади первого этажа следующие три года безвозмездно.

— Нет.

— Два года, не меньше.

Эмили покачала головой, но Мадэни не отступал:

— Ну, по крайней мере, подумайте несколько дней, прежде чем дать мне ваш окончательный ответ.

— Ничего не изменится.

— Несколько дней, — повторил он. — Пожалуйста.

— Почему? — спросила она. — Почему вы устраиваете все это себе самому и мне?

Ей было противно, что ее слова прозвучали как-то нерешительно.

— Я хочу, чтобы исполнилась ваша мечта, Эмили.

Мадэни говорил то же самое и накануне вечером.

«Какая ирония судьбы, что тот, с кем меня связывали длительные отношения, нисколько не поддерживал мои действия, — грустно размышляла Эмили. — А человек, с которым у нас не могло быть никакого будущего, полностью понимает меня».

— Мечты меняются, — пробормотала Эмили. Увидев, что Мадэни нахмурился, она поспешно добавила: — Я могу превратить мечту о «Мерит» в реальность и без вашей помощи. Это лишь вопрос времени.

— Да, вы не нуждаетесь во мне.

Она услышала гордость в его голосе, хотя взгляд Мадэни стал печальным.

— Ваша независимость и решительность — два качества, которыми я восхищаюсь. К тому же вы — мудрая, деловая женщина. То, о чем я прошу вас подумать, — деловое соглашение.

Они достигли вестибюля, и он распахнул перед ней дверь. Когда она проходила мимо Мадэни, он легко провел костяшками пальцев по ее щеке и голосом полным отчаяния произнес:

— Вы никогда не узнаете, как сильно я хотел бы иметь возможность предложить вам неизмеримо большее.

— Значит, шейх говорит, что хотел бы предложить тебе больше. — Донна отпила глоток яблочного мартини и вздохнула. — Ты здорово выросла со времен Рида Бенедикта.

После первоначальной скованности и неловкости подруги извинились друг перед другом, обнялись, поплакали и потом снова вернулись к тем доверительным отношениям, которые когда-то отличали их дружбу. После двух порций мартини Эмили поведала о Мадэни. Она рассказала старой подруге все, включая горячую интерлюдию в ее кухне, признание Мадэни в любви в прошлый вечер и то, что случилось всего час назад на лестнице ее дома.

— Это просто более богатая и знатная его версия, — печально произнесла Эмили.

— Ты так думаешь?

— А ты нет?

Донна покачала головой:

— Прежде всего, этот шейх уговорил тебя помириться со мной. Это превратило его в святого в моих глазах. Рид, должно быть, был рад-радешенек, когда мы перестали разговаривать.

— Ты ему не нравилась, — дипломатично согласилась Эмили.

— Он ненавидел меня всей душой, и это было взаимно. — Донна передернула плечами и продолжала: — В отличие от Рида твой шейх верит в твой талант настолько, что даже купил тебе это проклятое здание для ресторана.

— Он не мой шейх.

Донна оставила ее слова без внимания и снова вздохнула:

— Ну почему мне не удается встретить такого человека?

— А еще он вот-вот обручится, а никогда даже не упоминал об этом. — Эмили потянулась за своим бокалом.

— Это было неправильно с его стороны, я согласна. Ему надо было откровенно признаться. Но в его защиту я могу сказать, что это брак по договору. А любит он тебя.

Эмили почувствовала, как ей становится тепло. Она отнесла это насчет джина, добавленного в мартини.

— Он собирается жениться на другой.

Донна сочувственно посмотрела на нее:

— Сожалею, Эм. Но взгляни на светлую сторону. По крайней мере, он не женится на твоей сестре.

— Это точно. — Эмили отставила свой бокал в сторону и обхватила голову руками. — О, Донна. О чем я только думала? Я не должна была допускать с ним никаких других отношений, помимо профессиональных.

— И что? Ты никак не можешь отделаться от влияния Рида. Но Рид был не тем, кто тебе нужен. Когда встретишь правильного мужчину, все получится, потому что вы оба захотите пожертвовать всем необходимым ради вашего общего счастья. — Донна глубоко вздохнула и продолжила: — Хотя я рискую вновь повредить нашим отношениям из-за своего длинного языка, думаю, что ты должна позвонить своему шейху и принять его деловое предложение.

— Он не мой шейх! — Эмили подняла голову. — Он мне никто! И не может быть никем.

— Тогда у тебя не должно быть причин, чтобы не поработать на него снова, — мягко сказала Донна. И более серьезно добавила: — Послушай, Эм, миллион других обслуживающих фирм убили бы за возможность упомянуть такое в своих резюме. Представь, какую рекламу это сделает тебе! Особенно когда ты откроешь свой ресторан. «Эмили Мерит, шеф-повар шейха», а?

— Ты забыла, что я бы фактически обслуживала его помолвку?

— Я не говорила, что это будет легко. Но ты же помнишь, как в старых вестернах ковбой, ужаленный гремучей змеей, вспарывает свою кожу, чтобы отсосать яд?

— Ты считаешь, что это поможет мне забыть его?

— Конечно. — Донна пожала плечами. — Кроме того, ты всегда мечтала открыть свой собственный ресторан. Шейх дает тебе такую возможность. Отдели профессиональное от личного, Эм. Это возможность, которая предоставляется раз в жизни.

— Я не знаю, — нерешительно протянула Эмили. Донна широко улыбнулась:

— А вот и последний довод: тебя не будет в стране в день свадьбы твоей сестры!

Эмили сказала себе, что это как раз то, что нужно: профессиональная удача и безупречное оправдание собственного отсутствия на венчании Элли. И это не имеет никакого отношения к тому факту, что ей не терпелось увидеть родную страну Мадэни и познакомиться с его культурой.

Приняв такое решение, она ждала два дня, чтобы сказать об этом Мадэни. Она позвонила ему в то утро, когда он собирался уезжать в Кашакру.

— Я решила принять ваше предложение, — сказала она, как только Мадэни снял трубку. — Я поеду в Кашакру и помогу приготовить меню для вашей… вашего праздника.

— Эмили, я…

Она не дала ему договорить:

— Это отличная возможность для бизнеса. Моя подруга помогла мне понять это. Как она сказала, вдобавок к тому вознаграждению, которое вы предлагаете, то, что я буду помогать на этом празднике, поднимет мою профессиональную репутацию. В этом случае грех отказываться от такого предложения.

Ее слова были встречены продолжительным молчанием. Наконец он ответил:

— Я рад, что вы смогли увидеть это таким образом.

— Но у меня есть одно условие.

— Да?

— Я хотела бы уехать из Кашакры до объявления о помолвке.

Весь месяц с момента возвращения Мадэни в Кашакру и до ее прибытия на подготовку праздника Эмили подбирала блюда, описания которых отсылала ему по электронной почте. Каждый раз она получала один и тот же ответ: «Огромное спасибо. С нетерпением жду вашего приезда. М.»

Неужели это правда? А может быть, это была простая вежливость с его стороны? Эмили не тратила времени на размышления об этом. Слишком была занята. Даже измучена. В добавление к ее сумасшедшему графику — чему способствовала распространившаяся не без участия Бэбс молва о ее работе для шейха — Эмили по утрам встречалась с подрядчиком в том здании, в котором должен был разместиться ресторан «Мерит». Это здание понравилось ей снаружи, и она сразу оценила его прекрасное месторасположение. Внутри тем не менее требовалось поработать, и немало, чтобы исполнить то, что она задумала.

Уже была передвинута пара стен, и помещение, которому предстояло стать обеденным залом, намного расширилось. Теперь и кухня требовала реконструкции. На эту работу уйдут все ее сбережения, но Эмили была уверена, что, поскольку ей не надо будет два года платить за аренду, ее банк согласится дать ей ссуду на то, чтобы приобрести кухонное оборудование и покрыть первоначальные расходы.

Она буквально горела вдохновением, думая о своем ресторане. Да разве могло быть иначе? Эмили казалось, что она должна была бы быть на седьмом небе от радости. Однако вместо этого она чувствовала себя временами совершенно опустошенной. Не помогало даже то, что она постоянно думала о Мадэни.

Ее мобильный телефон заверещал, когда она стояла в «Мерите» по колено в пыли. Звонила ее сестра, и Эмили поморщилась, отвечая.

— Эмили, я сейчас в салоне для новобрачных и должна точно знать, собираешься ли ты на мою свадьбу. Последние переделки должны быть закончены не позднее следующей недели, и платье должно быть расширено, если его придется надевать Констанце, — проворчала Элли.

Эмили устало потерла глаза:

— Я тебе уже неоднократно говорила, что не смогу приехать на твою свадьбу. В это время меня не будет здесь. Я буду работать за границей.

Ее мать, узнав, что Эмили уезжает, пришла в негодование. А отец даже заехал как-то к ней домой и прочитал целую лекцию по поводу ее обязательств перед семьей. Эмили держалась твердо, несмотря ни на что. Элли, которая, как всегда, пеклась только о собственных интересах, невольно помогла ей:

— О, это правильно! Лучше поезжай в Кению и поработай поваром у этого парня шейха.

— В Кашакру. Она на другом континенте.

Элли фыркнула:

— Какая разница? Геометрия никогда не была моим коньком. Господи, какая же ты лицемерка! — закричала Элли.

— Прости, не поняла?…

— Ты все еще злишься из-за того, что Рид встречался со мной за твоей спиной, а парень, которому ты бросилась в объятия на моем девичнике, изменяет тебе, а ты все прощаешь и забываешь.

Эмили стало дурно.

— Что ты имеешь в виду?

— Я же говорила тебе, что мне его имя кажется знакомым. Это потому, что о нем писали в «Сплетнике» пару месяцев назад. Сегодня утром я нашла этот журнал в своей тумбочке и перечитала. Вообрази мое удивление, когда я узнала, что твой бой-френд возглавляет список самых сексуальных миллиардеров. И знаешь? Я была рада за тебя, пока не узнала об этом. Очевидно, для тебя не проблема быть в числе одной из его многих-многих женщин…

— Я не знала об этом его… статусе, — медленно сказала Эмили.

— Знала бы, если бы читала что-то помимо своих кулинарных книжонок.

— Ну а я не читала.

— Так почитай теперь! — произнесла Элли с чувством.

— Я собираюсь в Кашакру работать.

Однако Эмили знала, что говорит неправду. Она собиралась в Кашакру, чтобы попрощаться. Навсегда.

ГЛАВА 12

Войдя в офис, Азим выпалил:

— О чем ты только думаешь?

Мадэни удивленно взглянул на него:

— То есть?

— Человек, которого ты попросил меня привезти из аэропорта, — Эмили Мерит. Американский повар, нанятый помочь с подготовкой к празднику. — Лицо Азима налилось краской, и он разразился бранью.

Мадэни вскочил, недоумевая по поводу гнева друга:

— Чем ты недоволен? У Эмили прекрасно получается все, что бы она ни делала…

— Видимо, так и есть, потому что ты думаешь не головой, а другим местом.

Мадэни порадовался тому, что их разделял письменный стол, потому что этот оскорбительный комментарий так разозлил его, что он готов был ударить Азима.

— Следи за своими словами, — предупредил он. — Ты заходишь слишком далеко.

— Нет. Это ты слишком далеко заходишь. — Стиснутые кулаки Азима говорили о том, что он едва сдерживается. — Ты привозишь свою любовницу сюда и вызывающе демонстрируешь ее перед Навор всего за несколько дней до официального объявления о помолвке. Я знаю, что ты не любишь Навор, что твоя женитьба на ней — не что иное, как результат сделки, заключенной для того, чтобы укрепить альянс двух семей. Но это… это оскорбление! Я не потерплю этого!

Гнев Мадэни тут же улетучился, настолько он был изумлен тем, с какой страстью Азим вступился за честь Навор. Он решил спровоцировать друга в надежде постепенно все прояснить.

— По-моему, именно ты посоветовал мне, чтобы я завел интрижку на Манхэттене. Ты даже пожурил меня за то, что я ушел из квартиры Эмили в тот вечер, и предложил отвезти меня обратно.

— Да, но это было, когда… — Азим закрыл рот и отвел глаза.

— Когда — что?

— Ничего.

— Не увиливай теперь, дорогой, — растягивая слова, проговорил Мадэни.

— Когда я подумал: еще есть шанс, что ты можешь отказаться от свадьбы. Было похоже, что ты увлекся Эмили. Мы надеялись…

— Мы?…

Азим закрыл глаза и не ответил. Его удрученный вид говорил сам за себя. И тут пришло понимание. Мадэни удивился лишь тому, как не догадался раньше…

— Ты любишь Навор.

Его друг не стал отрицать этого. Когда он снова взглянул на Мадэни, его взгляд был полон страданий, но он не отвел его.

— Если ты женишься на Навор, ты окажешь ей честь. Ты проявишь к ней уважение. Я не стану стоять в стороне и спокойно смотреть, как ее оскорбляют, — ни приватно, ни при всей стране.

— Эмили не моя любовница. Даю тебе слово, что я не поэтому пригласил ее в Кашакру.

— Тогда почему?…

— Я только хотел предоставить ей возможность, которую она всецело заслуживает. Напрямик, в качестве подарка, она ничего не примет. — Мадэни вкратце рассказал о планах Эмили открыть ресторан и сделке с недвижимостью. Потом вздохнул. — Наверное, это глупо и даже эгоистично, но я горю нетерпением увидеть ее в последний раз. А потом у меня останется лишь воспоминание о ней, о том, что она когда-то была в Кашакре.

Азим с минуту пристально смотрел на него:

— Ты любишь ее.

— Люблю.

Мадэни ждал, что его друг опять начнет говорить о том, что надо найти способ расторгнуть это брачное соглашение. Но вместо этого Азим тяжело опустился в кресло, стоявшее по другую сторону письменного стола.

— Как это могло случиться, дорогой, что мы оба полюбили женщин, которые не могут стать нашими?

Когда Азим отправился в аэропорт, чтобы встретить самолет Эмили, Мадэни не поехал с ним. Он очень хотел первым встретить ее на своей родине, возможно, даже устроить ей экскурсию по столице, но стычка с Азимом показала, что он не может рисковать. Поползут разные слухи… Ни Эмили, ни Навор не заслуживали того, чтобы предстать в неприглядном свете, а потом опровергать всяческие сплетни.

Так что Мадэни ничего не оставалось, как только нервно вышагивать по своим комнатам во дворце в ожидании известия от Азима о том, что она благополучно долетела.

Эмили почувствовала себя так, словно попала в какую-то волшебную сказку. Это чувство не покидало ее с того момента, как самолет приземлился в самом большом аэропорту Кашакры. Она ждала, она глупо надеялась на то, что ее встретит Мадэни. Но она так и не увидела любимого лица. Зато его водитель стоял у выхода, вглядываясь в лица прибывающих пассажиров…

— Привет, Эмили. Надеюсь, ваш полет прошел нормально? — вежливо осведомился Азим, когда она подошла к нему.

— Да.

На самом деле ее буквально трясло от волнения всю дорогу. Впрочем, она тут же успокоилась, когда автомобиль, такой же «мерседес», как тот, что Азим водил на Манхэттене, выехал из аэропорта и направился ко дворцу.

До своего приезда сюда Эмили прочла все, что только нашлось в Интернете, чтобы узнать как можно больше о Кашакре. Но она так и не получила исчерпывающей информации.

Сельская местность в этой стране показалась Эмили удивительно уютной, и, хотя здесь не было буйной растительности из-за засушливого климата, здешние земли нельзя было назвать бесплодными. Повсюду виднелись скромные домики и фермы. На горизонте величественно возвышались горы. До них было очень далеко, а до столицы близко. Эмили уже видела очертания современных зданий. И чем ближе были эти здания, тем больше ее интриговало то место, которое Мадэни называл своим домом.

Знакомство с ним отвечало на одни ее вопросы и тут же порождало другие. В один прекрасный день он будет здесь править. Хотел ли он этого? Или, как в случае с его браком, и этот аспект судьбы за него определили другие?

В черте города фронтоны домов становились все более высокими и замысловатыми. Выросшая в Нью-Йорке, Эмили воспринимала достижения инженерного искусства как нечто само собой разумеющееся. Она откинула голову на спинку сиденья и смотрела через прозрачный люк в крыше автомобиля на здания, пусть и не такие высокие, как у нее дома, но не менее великолепные.

— В этом городе потрясающая архитектура, — пробормотала она.

— Это точно.

Она опустила взгляд. На тротуарах продавцы предлагали свои товары, люди сидели за столиками уличных кафе.

— Тут не так уж все отличается от Манхэттена. — Она поймала отражение Азима в зеркале заднего вида и улыбнулась.

— Я думаю, что жителей в нашем городе всего на несколько миллионов меньше, чем у вас в Нью-Йорке. И конечно, все очень похоже. Мне кажется, что Мадэни потому и чувствует себя как дома в обоих городах.

Многочисленные вопросы крутились в голове Эмили — не об этой стране, а об этом человеке. Но она придержала их, слушая Азима, который по дороге обращал ее внимание на особенно интересные достопримечательности. Последняя, о которой он упомянул, заставила тем не менее их обоих нахмуриться.

— В конце этой улицы находится огромный парк, где будет проходить большинство праздничных мероприятий, там будут располагаться и шатры с угощением. — Потом более спокойно он добавил: — Именно там родители Мадэни объявят в последний вечер праздника о помолвке.

На этот раз Эмили не удержалась и задала вопрос, который больше всего волновал ее:

— Он счастлив, Азим?

— А вы счастливы?

Эмили зажмурилась на мгновение, удивившись этому вопросу не менее, чем многозначительному взгляду Азима.

— А почему бы мне не быть счастливой?

— Тогда почему и Мадэни не испытывать счастья?

Когда несколькими минутами позже они прибыли во дворец, нервы Эмили были на пределе. Но когда она вошла в огромный холл с мозаичным полом и арочными сводами, Мадэни там не было. Он ее не встретил. И Эмили упрекнула себя за то, что надеялась его сразу увидеть. У шейха, человека, о чьей помолвке будет вскоре объявлено, конечно же нашлись куда более важные дела, чем встреча нанятого им повара.

— Сюда, пожалуйста. — Азим повел ее по коридору и привел в уютную комнату, обставленную удобными креслами и диванами с яркой обивкой.

В комнате находилось три женщины. Это только показалось Эмили или самая молодая из них грустно улыбнулась Азиму? Одна из старших женщин протянула руку в стандартном западном приветствии. И тут подтвердился худший из ночных кошмаров Эмили, когда женщина произнесла на безупречном английском:

— Я Фадила Тарим, мать Мадэни. Добро пожаловать в Кашакру, мисс Мерит.

— Спасибо.

А что ей делать? Поклониться, присесть в реверансе? Пока Эмили раздумывала, что ей полагается сделать по правилам этикета, мать Мадэни представила ей остальных:

— Это Навор, будущая невеста моего сына. А это ее мать — Багира.

Все женщины были красиво и модно одеты. Эмили стало сразу ужасно неуютно в своей помятой розовой блузке и бежевых брюках. На какой-то миг она почувствовала, что ее мутит, но ей удалось справиться со своим состоянием, и она слабо улыбнулась:

— Мне очень приятно познакомиться со всеми вами. И примите мои поздравления.

Она благодарила судьбу за то, что все они говорили по-английски, поскольку словарный запас ее арабского был очень ограничен.

— Спасибо. — Навор кивнула. У нее была приятная улыбка, но Эмили опять показалось, что улыбается она грустно. — Конечно, это пока еще неофициально…

— Скоро будет официально, — произнесла Багира. Навор побледнела. Похоже, не одну Эмили подташнивало.

— Наш повар приготовил несколько блюд по тем рецептам, которые вы прислали перед своим приездом. Мой сын раскритиковал то, что у него получилось. Он говорит, что вы готовите значительно лучше.

— Он слишком любезен.

— Мы рады, что вы смогли приехать и украсить своим кулинарным искусством наш праздник в этом году, — произнесла Фадила.

— Да, особенно если учесть, что этот год особенный. — Багира взглянула на Эмили с недвусмысленным намеком, а потом что-то горячо добавила на арабском.

Мать Мадэни вспыхнула, то ли от смущения, то ли от злости.

Эмили, конечно, ничего не поняла и натянуто улыбнулась.

— Вы должны извинить мою подругу. От волнения она забыла, что вы не понимаете по-арабски.

Багиру это не остановило:

— Я сказала, что была удивлена, когда узнала, что повар, на приезде которого настоял Мадэни, оказался такой молодой и привлекательной женщиной.

На этот раз вспыхнула Эмили:

— Меня весьма ценят в Нью-Йорке. Если рекомендации помогут вам поверить в мою квалификацию, я с удовольствием их предоставлю.

— В этом нет никакой необходимости, — веско сказала Фадила. И, обратившись к Багире, произнесла: — Молодые женщины, привлекательные они или нет, успешно осваивают профессии и часто добиваются самых высоких успехов, Багира. Неправильно недооценивать способности мисс Мерит из-за ее внешности.

— Пусть будет так, Фадила. — Мать Навор кивнула, словно в знак согласия, но ее взгляд оставался холодным.

— Мы не будем вас больше задерживать, мисс Мерит, — произнесла Фадила. — Вы, должно быть, устали после столь долгого перелета. Я позвоню горничной, чтобы она проводила вас в вашу комнату. Если вам что-то понадобится, скажите.

Единственное, что было нужно Эмили, — это выпить чего-нибудь крепкого. Она допустила ошибку, приехав сюда, огромную ошибку. Она подумала, что сможет заняться профессиональным делом, сосредоточиться на соглашении, заключенном между нею и Мадэни, и забыть о свадебном соглашении между его семьей и Навор. Но, глядя в милое лицо его будущей невесты, она могла думать только об одном: «Мадэни любит меня».

Оказалось, что здесь ей в десять раз больней, чем на Манхэттене. Лучше уж было нарядиться в платье персикового цвета из органди и наблюдать за тем, как Рид женится на Элли… Лучше было забыть о ее карьере. Забыть о заключительном дне празднества здесь. Забыть о высасывающей все соки злости.

Эмили больше не могла все это терпеть.

Мадэни нервно ходил по своим комнатам с отчаянием загнанного в ловушку зверя. Эмили находилась под одной крышей с ним и в то же время так же далеко, как всегда. Он не мог пойти к ней, даже под тем предлогом, чтобы приветствовать по приезде в его родную страну.

Стук в дверь прервал его размышления. Открыв, он увидел на пороге свою мать. По выражению ее лица он сразу понял, что его не ждет ничего хорошего.

— Американский повар, которого ты нанял, — женщина! — заявила она, врываясь в его комнату.

— Это не делает ее менее профессиональной.

Она резко кивнула:

— Именно это я и сказала Багире в ответ на ее комментарий. Но я сомневаюсь, что мои уверения остановили ее подозрения. Или что они помешают распространению слухов. Что заставило тебя сделать это, Мадэни?

— Мама, она замечательный повар. Выдающийся. Ты сама увидишь, когда попробуешь ее творения. Готовка Рияда не выдерживает никакой критики по сравнению с ее искусством. Эмили просто непревзойденная!

— Ты мне чего-то не договариваешь, — упрекнула его Фадила и умоляющим голосом добавила: — Мадэни, скоро будет объявлено о твоей помолвке. Сейчас не время для… для… опрометчивых поступков. — Она махнула рукой.

Он схватил ее руку, сжал:

— Я не совершу ничего предосудительного, мама. Это я тебе обещаю.

Фадила высвободила руку, чтобы погладить его по щеке, как часто делала, когда он был ребенком. Но это не могло облегчить той боли, которую он испытывал сейчас…

— Но к этой женщине ты питаешь чувства, которые далеко выходят за рамки ее профессии.

— Я женюсь на Навор, как и ожидается. И не сделаю ничего такого, что может расстроить папу.

Она нахмурилась при этих словах:

— Твой отец в полном порядке. Он сейчас неплохо себя чувствует.

— И так и будет.

Фадила повернулась, чтобы уйти. У двери она остановилась:

— Эта Эмили Мерит… Кто она для тебя, Мадэни?

— Она… — «Женщина, рядом с которой я хочу проснуться после ночи любви. Женщина, с которой мечтаю завести семью и детей. Женщина, которую я полюбил за очень короткое время так, что это выходит за все разумные пределы». Но Мадэни лишь покачал головой, отрекаясь от своего страстного желания, отрекаясь от своего сердца. — Это не имеет значения. Она никем не может стать для меня.

ГЛАВА 13

Эмили попала на дворцовую кухню на следующее утро. Она уедет так скоро, как только это будет возможно. А пока сделает все, что в ее силах, чтобы проследить за подготовкой к празднику.

Она показывала дворцовому повару, как покрывать яблочно-миндальный торт толстой глазурью, когда в кухню вошла мать Мадэни.

— Рияд! — Фадила улыбнулась дородному мужчине. — Мне нужно поговорить с мисс Мерит наедине. Не мог бы ты оставить нас на минутку?

Когда Рияд вышел, Эмили отряхнула руки от муки и стала ждать. После некоторой паузы Фадила сказала:

— У меня проблема, мисс Мерит. Это касается моего сына.

В нашем полку прибыло!

Изо всех сил стараясь говорить бесстрастным тоном, Эмили произнесла:

— Надеюсь, с ним все в порядке?

— Физически — да. Но эмоционально… Мадэни в замешательстве. — Фадила поправляла искусно отделанный рукав своего платья, давая Эмили время осознать важность ее слов. — Скоро вся Кашакра узнает о его помолвке с Навор. Хотя об этом только предстоит объявить официально, наш народ знает об этом уже давно. Мадэни, наверное, говорил вам, что это соглашение между нашими семьями было заключено еще тогда, когда он был совсем маленьким мальчиком, а Навор — вообще грудным ребенком.

— Да, он упоминал об этом.

Фадила кивнула:

— Мой сын — совершенно не вовремя, должна я добавить, — встретил кого-то. Я думаю, что он убедил себя, будто полюбил эту женщину. И думаю, она, возможно, тоже питает к нему нежные чувства.

— Да, это так, — честно призналась Эмили. — Но вам незачем беспокоиться. Я нахожусь здесь не для того, чтобы пытаться нарушить вашу жизнь.

— Тогда зачем вы приехали?

Этот вопрос был скорее похож на вызов. Эмили не собиралась обсуждать то, что привело ее сюда, поэтому сказала только:

— Ради дела. Меня наняли помочь подготовить праздник. Такая возможность выпадает раз в жизни…

— Мадэни говорил, что вы владеете очень успешной фирмой по обслуживанию празднеств на Манхэттене. — Фадила показала в сторону торта, над которым трудились Эмили и Рияд. — Попробовав кое-что из ваших блюд на прошедшей неделе, я убедилась в том, что мой сын не переоценил ваше искусство.

— Спасибо. Я открываю ресторан к тому же.

— Могу представить, какая огромная сумма потребуется для этого, особенно на Манхэттене.

— Да, это так. — Эмили вскинула голову и сказала: — Это еще одна причина, по которой я здесь.

— Но эти две причины не единственные, так ведь? — Фадила пристально посмотрела на нее.

— Не единственные. Я хотела посмотреть Кашакру.

Фадила подняла брови:

— Почему вы заинтересовались нашей страной?

— Кашакра — это… это дом Мадэни, где он стал тем, кем стал.

— И конечно, вы хотите увидеть моего сына опять.

— Да, в последний раз, — подтвердила Эмили, чувствуя, как к горлу подступил ком.

Фадила долго смотрела на нее, сводя этим с ума.

— Во многих отношениях, мисс Мерит, я тоже деловая женщина. Только мой бизнес — это моя семья. Поэтому у меня есть к вам деловое предложение.

— Предложение?

— Я заплачу вам в три раза больше того, что вам было обещано, если вы покинете Кашакру завтра утром.

Хотя Эмили уже и так собиралась уехать, у нее сжалось сердце.

— Но я подписала соглашение с вашим сыном.

— Соглашения могут быть и расторгнуты. Подумайте об этом и дайте мне свой ответ сегодня же.

Пристально глядя на дверь, в которую вышла Фадила, Эмили подумала, что не только деловые соглашения бывают расторгнутыми.

Это было сумасшествием, но когда в конце дня Мадэни заметил Эмили в придворном саду, от его решения держаться в стороне от нее ничего не осталось. Любуясь роскошными розами на одном из любимых кустов его матери, она выглядела невероятно красивой и… глубоко расстроенной.

— Привет, Эмили.

Она вздрогнула при звуке его голоса.

— Мадэни, я не ожидала… здесь так красиво.

— Заслуга моей матери. Она ухаживает за розами сама.

— Да, она очень деловой человек, — пробормотала Эмили.

Мадэни не очень хорошо понял, что она имела в виду, но в любом случае не собирался обсуждать свою мать. Тема работы была спасительной. Поэтому он спросил:

— Как дела с рестораном? Есть ли какие-то достижения?

— Странно, что вы заговорили об этом.

Заметив, что она опускает голову, он нежно поднял ее подбородок двумя пальцами.

— Вы счастливы, да?

Она должна была быть счастлива! Только его помощь в реализации ее мечты могла смягчить пытку, которую испытывал Мадэни.

— Думаю, что буду. Должна быть. Ресторан — это то, о чем я мечтала. Но…

— Но — что?

— Да не важно.

— Все, что касается вас, для меня важно.

Она покачала головой и решительно выпрямилась:

— Нет. Этого вы никогда не должны говорить. И именно поэтому я должна уехать.

— Уехать?!

— Мне не следовало приезжать в Кашакру. Я думала, что смогу сделать это…

— Сделать — что?

— Напустить на себя деловой вид. Притвориться, что у меня не разбито сердце. Но я не могу, потому что на самом деле это так. И это продолжается с того момента, как Бэбс сказала мне, что вы собираетесь жениться на девушке из вашей страны.

— О, Эмили! — Как это возможно — одновременно быть несчастным и ликующим? — Мадэни не стал противиться своему желанию прикоснуться к ней и взял ее за руку. — Я скучал без вас.

— Не говорите так! — Она отняла свою руку.

— Я только говорю правду.

— Солгите мне! — умоляющим тоном попросила она. — Неужели вы не поняли, Мадэни? Я не хочу слышать правду от вас. Это все только ухудшает. Солгите мне. Скажите, что не думаете обо мне. Скажите, что не скучали без меня. Солгите! — во второй раз умоляюще попросила Эмили.

— Но почему?

Она лишь покачала головой и отступила на шаг. Ответ был здесь, в ее глазах, но ему было необходимо услышать слова.

На этот раз Мадэни взял обе ее руки в свои:

— Скажите, что полюбили меня. Произнесите эти слова. Пожалуйста.

Эти слова поддерживали бы его всю дальнейшую жизнь.

— Я люблю вас, — прошептала она судорожно.

Мадэни показалось, что ее заявление отдалось эхом от каменных стен.

— Эмили! — Он обнял ее и прошептал дорогое имя второй раз, как раз перед тем, как их губы встретились…

Но не успел Мадэни раствориться в этом поцелуе, как она отшатнулась.

— Я не могу! Я… не могу! — закричала она в отчаянии.

И когда Эмили повернулась, чтобы уйти, он не стал ее удерживать.

* * *

Эмили подождала, пока сможет справиться со своими эмоциями, и только потом попросила встречи с Фадилой. К сожалению, ей пришлось сделать это, несмотря на то что она выглядела не лучшим образом — опухшее лицо, покрасневшие глаза.

— Вы приняли мое предложение, — сделала вывод Фадила.

Эмили не поняла: то ли это ей показалось, то ли Фадила на самом деле была разочарованной.

— Не совсем, но я действительно хочу вернуться в Нью-Йорк. Сегодня. Или так скоро, как это только будет возможно.

— Так скоро, как это будет возможно? — Фадила подняла брови. — Это можно устроить, конечно, но мне любопытно. Когда я впервые подняла эту тему, вы сказали, что подписали контракт с Мадэни. А он знает, что вы изменили свое решение?

— Я… я думаю, да. — Сказала ли ему Фадила? Эмили не была уверена. — А вы не могли бы проследить за тем, чтобы он… узнал?

— Конечно. Какую причину вашего поспешного отъезда мне ему назвать? Полагаю, вы не хотите, чтобы он узнал о нашем недавнем разговоре.

— Моя сестра выходит замуж в этот уик-энд. Я не планировала присутствовать на церемонии. — Подумать только, Эмили когда-то считала, что ей будет слишком больно присутствовать там! — У нас испортились отношения…

— А теперь вы решили их наладить.

— Да. И мои родители будут счастливы.

Странно, но Фадила нахмурилась при этих словах.

— Я уже уложила вещи и оставила Рияду подробную инструкцию, буквально шаг за шагом, как приготовить блюда, выбранные для праздника. Все будет сделано самым лучшим образом.

Фадила нахмурилась еще больше:

— Наверное, мне надо проинформировать Азима о ваших планах и попросить его подать машину в течение часа. Прежде чем вы уедете, я передам вам сумму, о которой мы договорились.

Эмили встала:

— Спасибо, не нужно.

— Эмили уехала?

Мадэни стоял в дверях личной гостиной своих родителей. Родители пожелали увидеть его. Он предполагал, что именно они могли захотеть обсудить с ним, но никак не думал, что разговор может зайти об Эмили.

— Сегодня вечером она уехала в аэропорт. Наверняка ее самолет уже взял курс в Нью-Йорк, — ответила его мать.

— Но праздник начнется через считанные дни.

— Рияд позаботится обо всем, — вставил Адил, пожав плечами.

Фадила хмыкнула, потянувшись за персиком:

— Он более чем счастлив, поскольку посчитал за личное оскорбление то, что ты пригласил кого-то со стороны.

— Но мы же подписали контракт! — слабо возразил Мадэни.

— Корыстный. — Его мать улыбнулась. — Но я предложила ей больше денег, чтобы она уехала.

— Что?!

— Успокойся. Она их не взяла. — Фадила махнула рукой. — А сейчас перестань торчать в дверях. Иди сядь. Нам есть что обсудить.

Мадэни еще не успел сесть, как его отец объявил:

— Я недоволен тобой.

Мадэни тяжело опустился на подушку кресла:

— Я не предполагал, что так получится…

— Но так получилось, и ты не сказал ни слова. В самом деле, ты позволил, чтобы подготовка к празднованию твоей помолвки продолжалась, даже пригласил эту молодую женщину сюда, чтобы она помогла с приготовлениями.

— Я хотел увидеть ее и хотел, чтобы она увидела Кашакру, — объяснил Мадэни, надеясь, что от этих слов у его отца не повысится давление.

— Потому что ты любишь ее, — сказал Адил. Теперь у Мадэни чуть не отказало сердце.

— Да, — чуть слышно прошептал он.

— Тем не менее даже сейчас ты хочешь жениться на Навор. — Его отец прищурился.

— Я… нет. Я не могу…

Мадэни переводил взгляд с одного из своих родителей на другого в ожидании последствий, молясь, чтобы его отец не разнервничался.

Адил оставался более чем спокойным. Он усмехнулся:

— Наконец-то, сын мой, ты ведешь себя как правитель.

— Не понимаю…

— Мадэни, я настаивал на этом договорном браке только потому, что верил — со временем ты полюбишь Навор. Она, кстати, прекрасная молодая женщина, и твои возражения против этого соглашения не имели никакого отношения к твоим чувствам. Теперь имеют.

— Да.

— Ты любишь Эмили. — Фадила улыбнулась. — И она тебя любит. Поэтому она и улетела. Ты последуешь за ней?

— А как же праздник? И Навор?

— Я думаю, что мы справимся и с тем и с другим. Ну? — Фадила подняла брови.

В ответ Мадэни вскочил с кресла и бросился к двери.

Эмили вытерпела всю брачную церемонию, улыбаясь, как было положено, и весь сеанс часового фотографирования в церкви. Уже ничто не могло ей испортить и без того подавленное настроение, включая то, что она вынуждена была надеть идиотское платье из персикового органди с рукавами-буф.

На праздничном вечере она подняла бокал шампанского, провозгласив тост за новых мистера и миссис Рид Бенедикт, а затем с трудом глотала пережаренную еду, ловя на себе сочувствующие взгляды своих тетушек и кузин. Единственное, что помогало ей не сойти с ума, было присутствие Донны. Ее подруга настояла на том, что пойдет с ней. Они сидели за разными столами из-за свадебных обязанностей, которые лежали на Эмили, но как только тарелки опустели и заиграла музыка, Донна принесла Эмили джин с тоником и потащила ее в укромный уголок банкетного зала. Музыка гремела из огромных стереофонических динамиков. Но не поэтому у Эмили разболелась голова…

— Постоим здесь, — сказала Донна. — Танец новобрачных скоро закончится, и мы сможем уйти.

— Не могу дождаться.

— Мы сможем сжечь твое платье в моем камине. Спорим, оно сгорит за секунду!

— Конечно…

Но Эмили ее почти не слушала. Интересно, что сейчас делает Мадэни? Что чувствует? Его помолвка будет зарегистрирована меньше чем через двадцать четыре часа.

— Эй, Эм! — Донна толкнула ее локтем в бок. — Какой-то парень смотрит на тебя. И притом очень симпатичный…

— Не говори мне о мужчинах, симпатичных или нет. Я поклялась не иметь с ними дела! И на этот раз я говорю серьезно. — Она щедро отхлебнула из своего бокала и закашлялась. — Господи, как крепко. Ты попросила добавить тоник?

— Он направляется сюда. Наверное, хочет пригласить тебя на танец.

Эмили помешала свой напиток, не поднимая глаз:

— Меня это не интересует.

Донна присвистнула:

— Господи, мне кажется, он мог бы быть тем манекенщиком с рекламных плакатов нижнего белья, которые развешаны по всему городу.

Эмили резко повернула голову и вгляделась в толпу.

«Нет, этого не может быть!» — подумала она. Не может, и однако же… Она увидела Мадэни, и ей нечем стало дышать. Эмили бросилась к нему на дрожащих ногах, и они встретились в центре танцпола, когда играла быстрая музыка. Полдюжины вращающихся в танце пар вынуждены были двигаться вокруг них. Но ее это не волновало.

— Не могу поверить, что ты здесь. Почему ты здесь?! — Ей приходилось кричать, чтобы заглушить музыку.

— Я приехал за тобой.

— А как же твоя помолвка?

— Отменена. К облегчению почти всех, кого это касалось.

— Я не понимаю…

Музыка закончилась. Танцпол опустел. Гости зашушукались. Диджей подошел к микрофону:

— Кто-то заказал медленный танец для той пары, которая сейчас находится в центре зала.

Эмили подняла глаза и увидела Донну. Ее по друга победным жестом подняла бокал с джином и тоником и широко улыбнулась. Мадэни взял Эмили за руку. Без рева контрабаса музыка уже не казалась такой громкой. А может быть, ей было сейчас легче услышать Мадэни, потому что он обнимал ее, прижимая к себе.

— Я думаю, тебе следует знать, что твоя мама предлагала мне деньги, чтобы я уехала из вашей страны.

— Да. Таким способом она хотела удостовериться в том, что ты действительно любишь меня. Сумма была заманчивая, я полагаю?

Он затрясся от смеха, но Эмили решила прояснить все до конца:

— Я не взяла у нее деньги!

— Как и у меня, — подтвердил Мадэни.

— И это правильно.

Он отклонился назад, серьезно посмотрел на нее и не менее серьезно сказал:

— Нет. Это неправильно. Твой ресторан, Эмили…

— Я его открою когда-нибудь. Или не открою. Странно, но это больше не самое главное в моей жизни, хотя я все же планирую когда-нибудь это сделать.

— Может быть, сможешь открыть второй, в Кашакре?

Ей понравилось, как это звучит.

— Возможно. — Она нахмурилась. — К вопросу о твоей помолвке. По твоим словам, выходило, что соглашение с семьей Навор чуть ли не увековечено в камне.

— Именно так я и думал. А может, боясь за здоровье своего отца, просто заставил себя поверить в это. Но после того как увидел тебя в саду, я понял, что не могу потерять тебя. Я был полон решимости найти какой-то выход. — Он еще сильнее обнял ее, словно не собирался никогда отпускать. — Но мне не пришлось ничего придумывать. Как оказалось, мой отец хотел, чтобы я женился на женщине, которую люблю.

— Любовь. — Эмили улыбнулась, чувствуя, как радостно бьется ее сердце. — Это чувство, перед которым невозможно устоять.

— Что верно, то верно.

Глаза Эмили наполнились слезами.

— Ты здесь. Не могу поверить, что ты здесь.

Он перестал танцевать и вытер ее мокрые щеки.

— А где же еще мне быть, где еще я мог быть, когда я так сильно тебя люблю? — Он повернулся к толпе гостей, многие из которых откровенно глазели на них. — Я люблю Эмили! — громко воскликнул Мадэни.

Ажиотаж, который вызвало его признание, едва не заглушил музыку. Элли не обрадовалась бы, если бы перестала быть в центре внимания, особенно в день своей свадьбы. Но это теперь не имело для Эмили никакого значения.

— Я тоже тебя люблю, — сказала ему Эмили, и он снова поцеловал ее.

Когда этот поцелуй закончился, рукава ее персикового платья были помяты, а веточка цветов, украшавшая ее волосы, упала на пол.

Мадэни освободил тугой узел галстука:

— Пожалуйста, скажи мне, что тебе не надо здесь оставаться.

— Не надо, — улыбнулась Эмили. — Что мне надо… все, что мне надо… это ты!

Content

Джеки Браун
Утешительный приз

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13