Джеффри Лорд

Ведьмы Иглстаза

ГЛАВА 1

Стянув концы набедренной повязки. Блейд провел ладонью по животу и обнаженной груди с мощными выпуклыми мышцами. Он был совершенно нагим, если не считать полоски ткани вокруг пояса — скорее, дань традиции, чем насущная необходимость. Повязка все равно исчезнет, когда он окажется в новом мире, ибо компьютер лорда Лейтона не мог доставить туда даже канцелярской скрепки — лишь живую плоть и разум Ричарда Блейда. Но это было немало, совсем немало!

Усмехнувшись, он поднес ладонь к краешку повязки и усилием воли, ставшим уже привычным, вызвал ощущение тепла в кончиках пальцев. Ткань затлела, задымилась, едва не обжигая кожу на животе, и он поспешно отодвинул руку, представив, что она погружается в чан с водой. Не хватало только устроить пожар — здесь, в секретном лабораторном комплексе под башнями Тауэра, среди уникального оборудования стоимостью в миллионы фунтов! Лейтон этого бы не простил!

Пирокинез был таллахской добычей. Вернее, он являлся даром, признанием мужества и силы духа, которые Блейд проявил во время предыдущего, пятнадцатого странствия. Жрец из Таллаха, наградивший его сим искусством, позаботился и о том, чтобы награжденный мог распорядиться подарком по своему усмотрению — к примеру, передать другому лицу путем весьма несложных манипуляций. Блейд, однако, не собирался расставаться со столь ценным имуществом; по его мнению, во всем Лондоне — да что там, во всей Англии, во всем мире! — не нашлось бы человека, которому он согласился бы добровольно презентовать свой новый талант. Отобрать же его насильственным способом было невозможно.

До сих пор эта возможность возжигать пламя вызывала у странника почти мальчишеский восторг. Он выбросил спички и теперь растапливал камины в своей лондонской квартире и в загородном дорсетском коттедже только руками; он не пользовался зажигалкой, прикуривая, словно Князь Тьмы, от пальца; иногда он поджигал ненужные бумажки в пепельнице — просто для того, чтобы убедиться, что чудесный дар с ним, что он никуда не исчез, не испарился. Точно так, как сейчас! Ухмыльнувшись, Блейд мысленно побранил себя за детскую выходку.

Собственно, ее можно было рассматривать как контрольный эксперимент перед отбытием в миры иные. За дверью крохотной комнатушки, служившей раздевалкой, его ожидало кресло под стальным раструбом коммуникатора и гигантский компьютер, детище лорда Лейтона, готовый забросить странника в очередную реальность Измерения Икс. В любом же из миров, которые он посетил за минувшие семь лет, пирокинез являлся бы весьма ценным подспорьем, лишней гирькой в его пользу на весах, балансировавших между выживанием и смертью.

Конечно, умение вызывать огонь уступало по эффективности телепортатору, с которым Блейд совершил два удачных и одно неудачное путешествие. Исчезновение предметов, особенно таких неприятных, как стрелы, копья и топоры, могло произвести неизгладимое впечатление на кровожадных туземцев, каннибалов, пиратов и прочих нецивилизованных обитателей миров Измерения Икс, с которыми ему приходилось иметь дело. Но электронная начинка второй модели телепортатора, испытанной в Таллахе, была отправлена в Эдинбург, к Макдану, шефу шотландской лаборатории. Сейчас Макдан проектировал третий вариант прибора и с истинно кельтским упрямством отказывался назвать окончательный срок готовности.

В очередной раз странник испытал прилив удовлетворения. Нет, пирокинез у него никто не отнимет. Это был его собственный, личный талант, находившийся в полном владении Ричарда Блейда, на который не пытались покуситься ни лорд Лейтон, ни Дж., ни Ее Величество королева Великобритании. Скромный талант, по правде говоря. Но, хотя Блейд не мог поджечь броненосец на расстоянии мили или спалить мановением руки дубовую рощу, возгорание сухого хвороста тоже выглядело весьма впечатляющим! В половине миров, где он побывал, это вызвало бы священный трепет, а в другой половине — настоящую панику.

Блейд вспомнил, как после возвращения из Таллаха лорд Лейтон и Кристофер Смити, нейрохирург, долго терзали его, пытаясь добраться до корней таллахского подарка. Тщетно! Никакие исследования не могли раскрыть тайны, хотя у Лейтона и Смита был в распоряжении целый комплекс новейшей электронной аппаратуры, а таллахский кудесник не имел при себе даже часов или авторучки. Блейд стойко перенес все муки, заодно выяснив у Смити, что в мире насчитывается ровно дюжина официально зарегистрированных пирокинетиков. Этот дар был весьма редким: специалистов по телепатии и телекинезу было раз в десять больше, а всяческих ясновидцев, предсказателей и прекогнистов насчитывали целыми сотнями.

— Ричард! Что вы там застряли? — резкий голос Лейтона прервал его размышления. Блейд потер ладони друг о друга, словно хотел убедиться, что они остыли, распахнул дверь и вышел в зал.

Сегодня его провожали оба старика. Его светлость лорд Лейтон, сгорбленный, с растрепанными седыми волосами, склонился над пультом компьютера, что-то с жаром объясняя Дж. — вероятно, сколько миллионов ему недостает, чтобы сделать очередную приставку к своему детищу. Дж., непосредственный начальник Блейда, шеф отдела МИ6А, спецподразделения британской разведки, курирующего проект «Измерение Икс», слушал с вежливым, но безразличным вниманием. Его сухая тощая фигура выдавала офицерскую выправку, но свой серый штатский костюм-тройку он носил с изяществом истинного джентльмена. Заметив Блейда, Дж. повернулся к нему, скользнув равнодушным взглядом по усеянным циферблатами панелям. Эти железки его не интересовали — ни раньше, ни сейчас, ни в будущем; он знал, что без Ричарда Блейда, единственного человека, которого компьютер мог перемещать в миры иных измерений, вся эта машинерия не стоит ни пенса.

— Готов, Дик? — такое обращение подразумевало, что обстановка неофициальная и щелкать каблуками не следует. Впрочем, Дж. никогда не являлся поборником армейской дисциплины — тем более, когда дело касалось Блейда, сына его покойного приятеля.

— Как всегда, сэр, — странник прошел к стальному креслу, напоминавшему электрический стул, и сел. Прикосновение холодного металла заставило его поежиться.

Лорд Лейтон, тоже отвернувшись от пульта, внимательно оглядел своего подопытного кролика; янтарные зрачки его светлости горели голодным львиным блеском, сухое вытянутое лицо с глубокими шрамами морщин казалось слегка возбужденным. Вполне естественно, подумал Блейд; каждый новый старт приносил немалые волнения и Лейтону, и Дж., и ему самому. Сегодня, правда, он испытывал не только вполне понятный и маскируемый личиной нерушимого спокойствия страх, но и что-то вроде душевного подъема. Пирокинез! Это внушало ему немалую надежду. Во всяком случае, в новом мире он не окажется полностью безоружным и беззащитным, как прежде.

— Я вижу, вы в хорошем настроении, Ричард, его светлость довольно потер руки и направился к креслу. — Добрый знак! Полагаю, вы постараетесь раздобыть нам чтонибудь интересное.

— Безусловно. Вопрос лишь в том, как переправить сюда добычу без телепортатора.

— Чертов Макдан… — Лейтон поморщился, опуская вниз колпак коммуникатора с десятками свисающих проводов. — Клянусь, к следующему старту новая модель ТЛ-3 будет смонтирована в соседнем отсеке, или наш шотландский упрямец встанет на паперти с протянутой рукой!

Это было бы чудесно — разумеется, не увольнение Макдана, а обретение телепортатора. Блейд на миг представил, как он одной ладонью поджигает гору хвороста, а мановением другой заставляет костер исчезнуть. После такого трюка он мог выбирать любую должность, от бога и демона до вождя, шамана и чудотворца.

Дж. подошел к креслу, с интересом наблюдая, как его светлость закрепляет на плечах и груди Блейда блестящие кружочки контактных пластин. Загорелый торс странника быстро окутывался сетью разноцветных проводов, заставляя вспомнить о мухе, попавшей в паутину. Хотя паук был маленьким, тощим и сгорбленным, с изуродованными полиомиелитом лапками, а муха могла похвастать силой и статью Геркулеса, ситуации это принципиально не меняло.

— У Ричарда на сей раз есть какое-то особое задание? -поинтересовался Дж., вертя в руках пустую трубку; видимо, он не рисковал закурить в компьютерном зале без разрешения Лейтона.

— Нет. Мы произведем штатный запуск в рамках обсужденной и принятой ранее программы. — Его светлость ловко приклеил липкой лентой последний электрод и отступил в сторону. — Задание, как всегда, одно: раздобыть чтонибудь интересное… — он коснулся пальцами красного рубильника и задумчиво взглянул на Блейда: — Кажется, я это уже говорил?

— Да, сэр, — странник ухмыльнулся, — Как всегда — найти нечто интересное и такое, что можно унести в голове.

— Главное, унеси саму голову, мой мальчик, сказал Дж., который переживал и волновался больше самого Блейда. — Обещаю, когда вернешься, я возьму отпуск, и мы проведем недельку у тебя в Дорсете.

«Если вернусь», — мысленно поправил его Блейд, скрестив пальцы. Вслух же он сказал:

— Сегодня пятое октября, сэр. Если я появлюсь месяца через два, в Дорсете будет холодновато. Что вы скажете насчет Канарских островов?

— Это далеко, и там плохо говорят по-английски. Нет, Дорсет и только Дорсет! У камина, с коньяком и сигарами, не замерзнешь.

Блейд кивнул; пожалуй, для смуглых красоток, наиболее притягательного из канарских соблазнов, Дж. несколько староват. Ну, ничего; спокойная неделя в Дорсете будет предшествовать месяцу веселой жизни в более теплых краях. Разумеется, уже без шефа.

— Отойдите от кресла, мой дорогой, пора, — приказал его светлость Дж. и повернулся к Блейду, продолжая сжимать рубильник. — Ну, Ричард, пошли вам Господь удачу.

«Пищу, одежду и оружие, — закончил странник про себя эту краткую молитву. — И женщину», добавил он мгновением позже.

Красная рукоять опустилась, и он стремительно взлетел из подвалов Тауэра прямо в синее и прохладное октябрьское небо.

ГЛАВА 2

Ричард Блейд очнулся.

Удивительно, но на сей раз он почти не испытывал боли — лишь слегка звенело в висках, да медленно уходившее ощущение холода заставило его вздрогнуть. Внезапно он понял, что чей-то холодный и влажный нос упорно тычется ему в щеку; эти легкие прикосновения вывели Блейда из полузабытья. Теперь до ушей его долетела целая симфония звуков — птичий щебет, мягкий шелест листвы где-то в вышине, шорох травы и скрип древесных стволов; затем восстановилось осязание, и он почувствовал под собой чуть пружинящую подстилку из колких травяных стеблей и мха. Его голую спину ласково припекало солнце, жар которого умерял свежий ветерок. Лес! Большая удача! Лес — отличное место для начальной адаптации; здесь можно укрыться, раздобыть оружие и пищу. Лес всегда был для него добрым союзником.

Несколько минут Блейд лежал, закрыв глаза и не шевелясь, впитывая всей кожей ощущения нового мира и чувствуя, как маленькие шероховатые лапки с крохотными коготками осторожно трогают его руку. Затем они очутились у него на плече, холодный сопящий нос прижался к уху, а на спину свесилось что-то мохнатое и пушистое. Лапы в нерешительности переминались — видно, их хозяин раздумывал, куда отправиться дальше; затем пушистый хвост существа, чиркнув по руке странника, отчаянно заелозил по носу. Блейд с трудом сдержался, чтобы не чихнуть; ему хотелось поближе познакомиться с маленьким пришельцем. Тот, вероятно, уже завершал свои исследования: мохнатая щетка была убрана с лица, лапы неторопливо и важно пропутешествовали с плеча на руку, потом раздался слабый шелест травы — зверек спрыгнул на землю.

Осторожно приподняв веки, Блейд посмотрел на обладателя пушистого хвоста и мокрого любопытного носа. Тот, судя по всему, уже собирался покинуть надоевшую игрушку, но теперь, словно почувствовав человеческий взгляд, повернул рыжеватую головку и тоже уставился на странника. Существо было небольшим, чуть крупнее кролика; Блейд разглядывал его с искренним интересом. Симпатичный зверек! Сейчас он застыл в карикатурном подобии стойки почуявшего добычу охотничьего пса: одна передняя лапка упирается в землю, вторая согнута и поджата к животу, шея вытянута вперед на всю длину, мышцы под гладкой шелковистой шкуркой, напоминающие тугие веревочки, слегка вибрируют. Да, очень похоже на собачью стойку, заключил Блейд, вот только хвост, чудесный пушистый хвост с загнутым на манер вопросительного знака кончиком, да широкие кожистые перепонки между передними и задними лапами превращали эту благородную позу в откровенную пародию. Картину довершала щекастая, как у обычного земного сурка, мордочка с маленькими аккуратными ушками и блестящими бусинами глаз.

Ухмыльнувшись, странник привстал на четвереньки и, свирепо клацнув зубами, прыгнул в сторону таращившейся на него зверюшки. Звонко зацокав, сурок бросился к ближайшему дереву; лишь гордо задранный рыжий хвост замелькал среди высокой травы словно просверк пламени. Блейд, повалившись на спину, захохотал. Напуганный визитер стрелой промчался вверх по стволу, легко перепрыгнул на ветку и, растопырив лапки, спланировал на нижний сук. Там он устроился поосновательней, сердито затрещал, видимо, возмущаясь грубостью пришельца, потом перелетел к соседнему дереву и скрылся среди зеленой листвы.

Летающий сурок? Почему бы и нет? Странник снова усмехнулся и, заложив руки за голову, стал разглядывать темные древесные стволы, узловатые, бугрящиеся шишковатыми наростами ветви, покрытые пучками перистых листьев, похожих на растрепанные веера земных пальм. Над ними тянулись к солнцу макушки других деревьев — кора их тонких трубообразных стволов была абсолютно гладкой, только кое-где стеклянисто поблескивали влажные пятна древесного сока со странными цветными разводами вокруг. Ветви, тоже похожие на трубки, слегка провисали под тяжестью огромных полупрозрачных листьев, покрытых затейливой сетью прожилок и отороченных по краю ярким красным кантом. Выше, прямо к синему лоскутку неба, вздымались кроны еще каких-то лесных исполинов, но разглядеть их как следует Блейд не мог — солнце било прямо в глаза.

Приподнявшись на локтях, он начал осматривать небольшую, заросшую колкой травой поляну, место его очередного финиша. Удивительно, но на сей раз переход казался не таким болезненным, как всегда: голова была ясной, только где-то в затылке чуть-чуть покалывали крохотные иголочки. Может быть, его исцелила встреча с этим забавным зверьком? Или смех?

Приложив ладонь ко лбу, Блейд оглядел нижний ярус леса. Там, среди разлапистых ветвей и могучих стволов, покрытых бородами седого мха, среди огромных соцветий, наполняющих воздух пряным и свежим ароматом, кипела бурная жизнь. В ушах у него звенело от щебета и птичьих криков, одуряюще-монотонного гудения насекомых и резкого цоканья — видно, сородичи его недавнего посетителя водились здесь в изобилии.

Птицы! Сколько же их тут! Он заметил одну, крупную и необычайно пеструю, с крючковатым клювом; она раскачивалась на ветке, и солнечные лучи блестели и переливались в ее оперении, ослепляя глаза. Внезапно еще две такие же красавицы пронеслись над поляной словно кометы, волоча за собой роскошные шлейфы хвостов. За ними следовала стайка пичужек помельче, размером с дрозда, с сизо-серыми, отливающими сталью крылышками; они не то преследовали крючкоклювых, не то мчались за ними в надежде поживиться остатками добычи.

Футах в тридцати над Блейдом собралась целая компания сурков — их пышные рыжие хвосты торчали среди зеленых листьев, словно факелы. Облепив внушительную гроздь лимонно-желтых ягод, шустрые зверьки поедали их с потрясающей быстротой, роняя на землю кусочки кожуры и темные семена. Разноцветные пятна на трубообразных деревьях оказались огромными бабочками, собиравшими капельки выступающего на коре сока. Блейду показалось, что крылья у них не меньше ладони и как будто покрыты блестящим пушком. Покрутив головой, он обнаружил с десяток разнообразных плодов, наверняка съедобных, ибо рядом с каждым мельтешила стайка птиц; одни напоминали крупную вишню, алой бахромой свисавшую с ветвей, другие, размером с небольшой ананас, топорщились во все стороны на длинных толстых черенках.

Рай да и только, решил странник. Чарующий, колдовской мир, в котором он не останется голодным! Прямые ветви трубчатых деревьев отлично подойдут для дротиков, из сука подлиннее можно сделать копье… на первых порах — с обожженным на костре острием. Огонь — не проблема, теперь, после путешествия в Таллах, он мог возжечь его в любом месте, где имелась подходящая куча хвороста.

Блейд приподнялся, собираясь встать, но тут на голову ему упал покрытый мягкими чешуйками плод, немедленно развалившийся напополам. Густая тягучая слизь обрызгала грудь и лицо, а вместо аромата цветов воздух вдруг наполнился мерзким запахом тлена и разложения.

Он вскочил на ноги, крутанулся на пятке, оглядывая поляну в поисках неведомого врага, но не обнаружил никого, кроме давешнего сурка с беличьим хвостом и перепонками между лапок. Усевшись на нижней ветке прямо над человеком, тот весело стрекотал и скалил крохотные зубки

Стерев со лба и щек вонючую мякоть, Блейд погрозил шутнику кулаком, затем подпрыгнул, в надежде ухватить зверька за пушистый хвост. Тот, однако, был начеку. Стремительно развернувшись, рыжий шарик поскакал с ветки на ветку, затем сурок оттолкнулся задними лапками, расправил перепонки и, точно маленький планер, заскользил по воздуху прочь

— Ничего, от стрелы не уйдешь, — пробормотал странник и покрутил головой: запах стоял ужасный. Стараясь больше не прикасаться к лицу руками, он поплелся туда, где меж деревьев был виден небольшой просвет и слышалось журчанье ручья. В конце концов, надо же смыть с себя эту гадость! Да и глоток-другой прохладной воды в жаркий полдень будет не лишним…

Ручей — скорее, небольшая речка — оказался быстрым, говорливым и довольно глубоким, его берега усеивали валуны, и Блейд некоторое время колебался, не подобрать ли камень поувесистей вместо оружия. Лес, однако, выглядел мирным и приветливым, а таскать лишнюю тяжесть ему не хотелось. Сполоснув лицо, странник двинулся вперед, ориентируясь по солнцу и стараясь держаться западного направления, где стена деревьев постепенно редела, видно, где-то неподалеку лежало открытое пространство — луг, большая поляна или река. Блейд прошагал пару миль, с любопытством посматривая по сторонам и все больше убеждаясь, что место, куда он попал на сей раз, кажется на редкость спокойным и безопасным. Беспечность мелких зверюшек и птиц подсказывала, что здесь не водятся опасные хищники, обилие же плодов и ягод радовало глаз.

Странник шел все дальше и дальше, и стволы деревьев постепенно расступались перед ним, словно стараясь освободить пространство для буйно разросшегося подлеска. Вскоре в разрывах зеленого полога листвы над головой, еще недавно густого и плотного, показался сияющий шар солнца, и на темные островки мха и заросли высокой травы легли невесомые золотистые пятна света. В искрящихся столбах солнечных лучей, пронзавших зеленую лесную кровлю, кружились листья и яркие бабочки, птицы с пронзительным писком носились в вышине, купаясь в прозрачном воздухе, напоенном теплом и запахами цветущей земли. Не останавливаясь, Блейд сорвал похожий на ананас плод, расколол о колено и отведал, потом, восхищенно причмокнув, потянулся за вторым.

Наконец небо засинело не только сверху, но и меж древесных стволов -ярко-голубая огромная чаша, куполом накрывшая лес. Теперь, кроме птичьего щебета, Блейд уловил новый звук. Могучий, звенящий, рокочущий, он, казалось, существовал вне зависимости от всего остального мира, и его плавные раскаты могли бы поведать внимательному уху о многом. Но пока что он был лишь далеким отголоском, различимым на самой грани восприятия и готовым исчезнуть, раствориться в лесных шорохах, в шелесте травы и криках птиц. Странник, однако, подметив этот новый аккорд зеленой симфонии, уже не мог потерять его; он замер на мгновение, повернув голову и вслушиваясь, затем довольно хмыкнул и ускорил шаги. Вскоре деревья исчезли, сменившись зарослями высокого кустарника с гибкими ветвями, усеянными лаково блестевшей листвой и мелкими желтыми цветами с одуряющим приторным ароматом, мох исчез, трава стала ниже и не такой сочной на вид, под ногами то и дело попадались россыпи мелких камней и песка.

Затем пахучие кусты тоже сошли на нет, и босые ступни странника ощутили плотный, утрамбованный дождями песок. Трава росла здесь только небольшими островками, ее жесткие сухие стебли больно кололи кожу. Тяжело дыша и обливаясь потом, Блейд заставил себя остановиться, хотя нетерпеливые ноги несли его вперед, к самому краю обрыва. Теперь, когда деревья уже не заслоняли обзор, он мог насладиться величественной панорамой нового мира, раскинувшегося перед ним в щедром сиянии солнца.

Он видел, что в пятидесяти ярдах к западу песчаная пустошь кончается, словно какой-то великан срезал кусок равнины гигантским ножом, на месте ее лежала пропасть, наполненная лишь солнечным светом и хрустальным воздухом. Далеко внизу можно было вновь различить зеленое море джунглей, чуть колеблемое ветром, живое и бескрайнее, прикрытое полупрозрачной фатой тумана. Блейд придвинулся ближе к обрыву, заставляя ноги ступать медленно и осторожно; с каждым шагом рокот рос и ширился, заполняя пространство от земли до небес. Добравшись до края, странник лег на живот и опасливо свесил голову вниз.

Река! Конечно же, река! Голубая лента, вьющаяся между зеленой полосой леса и почти отвесным трехсотфутовым срезом скалы, мягко сияла серебристыми отблесками в солнечных лучах. Поперек течения торчали сумрачного вида утесы, словно на дне затаилось какое-то древнее чудище, высунувшее на свет Божий шипы окаменевшей спины; должно быть, этот гребень имел гигантские размеры, но Блейду он казался не больше зубчиков расчески. Налетая на подножия угрюмых каменных колонн, вода ревела, рычала и стонала, завивалась бурным пенным шлейфом и уносилась к северу, прочь от перегородивших стрежень скал.

Поток змеился направо и налево, насколько хватал взгляд, огибая зеленый язык леса, вслед за рекой слегка выгибалась и стена обрыва, подмытая стремительным течением. Блейд изучал раскинувшийся внизу пейзаж до тех пор, пока не закружилась голова; наконец с глубоким вздохом он отполз дальше от края и перекатился на спину. Пожалуй, пришло ему в голову, созерцать лес, растущий как положено, гораздо полезнее для психики, чем эти джунгли в трехстах фугах под ногами. Он встал, потянулся, разминая затекшие мышцы, и с минуту размышлял о том, стоит ли спускаться в провал или — что нравилось ему гораздо больше — продолжить путешествие по опушке леса. Каньон рано или поздно кончится, и тогда подход к реке будет безопасней… Сомнений в том, что надо выбраться на берег, он не испытывал, крупная река всюду служила торговым трактом, у которого расположены селения, города и прочие центры цивилизации. Если ему не удастся найти хотя бы захудалую деревушку ниже по течению, значит, в этом мире их нет вообще.

Интересно, будут ли аборигены похожи на людей, подумал он, прислушиваясь к заполнявшему пространство мощному гулу. Это был спорный вопрос. В таких благодатных местах непременно найдутся мыслящие существа, но какие? Ему случалось видеть весьма странных созданий вроде ньютеров Тарна и четырехруких катразских хадров, причем и те, и другие были, пожалуй, дружелюбней людей. Может быть, в этом мире обитают разумные птицы? Изобилие пернатых делало эту гипотезу не столь уж нелепой…

Внезапно он осознал, что к реву реки добавились новые звуки. Источник их находился где-то неподалеку, на границе пахучих зарослей и леса, и были они страннику очень знакомы. С каждой секундой звуки эти слышались вес громче и явственней пронзительный свист, звон металла, топот ног, тяжелое дыхание и яростные боевые вопли. Схватка! Ошибки быть не могло!

Блейд ринулся прочь от обрыва, достиг зарослей и рухнул в колючую траву. Некоторое время он прислушивался, потом встал, выломал дубинку подлиннее и начал осторожно пробираться среди кустов, гибкие ветви иногда хлестали его по лицу, заставляя морщиться. Звуки боя приближались. Теперь он догадывался, с кем встретится в самом ближайшем будущем, во всех мирах бесконечной Вселенной лишь двуногие и двурукие гуманоиды с усердием, достойным лучшего применения, уничтожали себе подобных. Разумные птицы, ха! Как бы не так! Бородатые молодцы в броне или кожаных доспехах, с мечами или секирами и — можно держать пари на мост Ватерлоо! — без всякого следа перьев!

Выглянув из-за куста и убедившись, что пока что впереди ничего опасного не наблюдается, он переместился на десяток шагов, с тоской вспоминая увесистые булыжники с берега ручья. Похоже, один из них сейчас очень пригодился бы. Звон и топот раздавались где-то совсем рядом. Блейд двинулся было дальше, огибая частокол гибких стволов, и тут же увидел затянутые в кожу спины пятерых воинов, которые уверенно теснили троицу оборонявшихся в тупик, образованный вездесущими зарослями с парфюмерным запахом. Как он и ожидал, вся эта компания ничем не отличалась ни от него самого, ни, скажем, от бойцов Альбы, пиратов Кархайма или солдат Зира.

Была, правда, маленькая деталь — чуть в стороне валялись два мертвых клыкастых зверя, по размерам не уступавшие земному тигру. В их широких спинах торчали дротики, и Блейд понял, что острия отравлены, в ином случае такое оружие было бы бесполезно против крупных хищников. Отметив в уме этот факт, он присел и начал внимательно разглядывать сражавшихся бойцов. Они оказались сравнительно невысокими, темноволосыми, смугловатыми и явно принадлежали к одной расе. Похоже, пятеро уже совсем одолевали троих, может быть, им требовался пленник, поэтому дротики с ядом не были пушены в ход. На головах защищавшихся бойцов, облаченных лишь в широкие пояса да кожаные юбки-кильты, красовались пышные уборы из сине-фиолетовых птичьих перьев, на шее у каждого висел большой медный свисток, смуглые тела блестели от пота

Блейд хмыкнул: без перьев дело все же не обошлось. Правда, бород у смуглокожих молодцов не было, а перья служили лишь украшением. Возможно, их противники тоже носили какой-нибудь отличительный знак, которого он не мог рассмотреть — он видел только спины, обтянутые кожаными безрукавками.

Троица оперенных была вооружена длинными мечами с изогнутыми лезвиями, в нескольких дюймах от острия, с той стороны клинка, где не было заточки, торчали внушительных размеров крюки в палец толщиной. Воины ловко орудовали своим странным оружием, однако бойцы в кожаных доспехах шаг за шагом прижимали их к кустам, лишая возможности маневра. Да, эти трое — хорошие фехтовальщики, решил Блейд, но кожаные также показались ему неплохо тренированной командой, они явно привыкли драться вместе и, даже уступая оборонявшимся в мастерстве, хладнокровно отвоевывали у них пространство.

Пятеро шли плотной шеренгой, двое крайних воинов, прикрываясь большими овальными щитами, синхронно делали выпад похожим на небольшой топорик оружием. Пара, занимавшая позицию ближе к центру, с такими же секирами, только на более длинных рукоятях, защищала бойца, сражавшегося в середине строя. По всей видимости, то был лидер группы; он размахивал увесистым топором и, прикрытый с боков щитоносцами, методично отбивал клинки оперенных. Потеснив их на несколько шагов, кожаные смыкали щиты, чтобы предводитель мог передохнуть, они делали это с поразительной быстротой и слаженностью — видно, маневр отрабатывался годами.

Блейд заметил, что за их плечами висят прямые тонкие стержни и колчаны, полные дротиков, точно таких же, как торчавшие в спинах убитых зверей. Духовые трубки! Наверняка те самые, из которых прикончили двух здоровенных тварей с клыками длиной в ладонь! Что же помешало перестрелять и людей? Пятерка атаковала яростно, не похоже, чтобы они собирались взять кого-то в плен!

Тем временем в схватке наметился перелом, один из оперенных, дождавшись, когда щитоносцы перешли к обороне, с силой ударил крайнего ногой в колено. Тот пошатнулся и на мгновение опустил щит; воин в перьях прыгнул, перехватил клинок и нанес страшный удар крюком. Острый шип вошел под ключицу почти на всю длину, из рваной дыры в плече щитоносца хлынула кровь, и он, судорожно пытаясь зажать рану, повалился в траву.

На миг Блейду почудилось, что цепочка нападавших в замешательстве дрогнула, но то было лишь иллюзией. Четверо в коже, даже не обменявшись взглядами, одновременно шагнули назад, растягивая строй и отрываясь от противника. Воин с мечом замялся; видно, не знал, то ли отступить к своим, то ли продолжать атаку. Этого оказалось достаточно: пара щитоносцев разом навалилась на него, а их вожак, раскрутив топор, поразил оперенного в грудь.

Глаза раненного воина закатились. Он еще пытался поднять меч — Блейд видел, как в предсмертном усилии напряглись мышцы, — но топор, нацеленный в висок, свистнул снова. Оперенный упал, его соплеменники с яростными воплями попытались вклиниться в строй врага, но щиты вновь сомкнулись перед ними.

Вождь кожаных потряс топором и обернулся. Секунду Блейд изучал его лицо, потное, торжествующее, забрызганное кровью, потом победитель хрипло вскрикнул, посылая своих бойцов в атаку. Над поляной вновь раздался грохот стали.

Блейд, прищурившись, размышлял. Физиономия этого убийцы не вызывала симпатий. Свалявшиеся темные волосы, крючковатый нос, щель почти безгубого рта, похожего на рубец от зажившей раны; близко посаженные колючие глаза сверкали ликованием. Да, типичный убийца, безжалостный и весьма опытный, решил странник. Но самым мерзким было украшение, которое тот таскал на шее, нечто вроде ожерелья, сплетенного из пушистых рыжих хвостов.

Это решило дело, перехватив свой шест за середину, Блейд ринулся вперед, ломая ветки. Люди на поляне отчаянно рубились, не обращая внимания на треск в зарослях, двое защищали свои жизни, четверо стремились их отнять. Когда странник, вооруженный толстой щестифутовой палкой, вынырнул из кустов, его атака оказалось полной неожиданностью.

Увидев нагого гиганта, оперенные в изумлении застыли. Из их противников ни один не успел обернуться дубинка свистнула, и предводитель кожаных рухнул в траву с разбитым черепом. Блейд отшвырнул палку, схватил двух щитоносцев за шеи и стукнул лбами; те свалились будто подкошенные. Затем, оскалив зубы, он поднял топор поверженного вождя и развернулся к последнему бойцу. Вид его был ужасен, воин вскрикнул, бросил оружие и пустился наутек. Вслед ему полетела секира, перерубив шейные позвонки.

Блейд не стал подбирать топор. Бросив взгляд на оперенных, кончавших врагов, он опустился на колени, поднял клинок их убитого соратника и осторожно погладил тяжелое лезвие. Сталь была отличной, баланс и заточка -превосходными. Крюк, правда, портил дело: странное приспособление, к которому надо привыкнуть. Блейд прижал меч локтем к боку, словно боялся с ним расстаться, выбрал среди обладателей кожаных одеяний парня покрупнее и принялся стаскивать с него одежду. Туника из плотной кожи вполне устраивала его, внушал сомнение только размер, эти смуглые темноволосые люди были невысокими. И безбородыми — все, как один!

Внезапно он заметил, что на поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом кожаной амуниции. Блейд поднял голову: двое воинов, опираясь на мечи, стояли перед ним. Один — явно в возрасте, но жилистый и стройный, будто двадцатилетний юноша, второй — совсем мальчишка. С минуту они разглядывали друг друга, потом младший не выдержал.

— Ты нас выручил, пришелец, — молодой воин отбросил со лба прядь темнокаштановых волос. — Но почему? Теперь кастелы будут охотиться за твоей головой. Зачем ты это сделал?

Блейд усмехнулся. За его головой охотились уже не раз и, как правило, с фатальным результатом для охотников.

— Видишь ли, парень, — расстелив на траве кожаную тунику, он небрежно кивнул на окровавленные останки вражеского вождя, — мне очень не понравилось его ожерелье. Эти рыжие прыгуны такие милые зверушки, не правда ли?

— Ты говоришь о хатти? — юноша недоуменно сморщился. Старший не раскрывал рта, изучая странника внимательным взглядом.

— Может быть. Небольшие зверьки с рыжими хвостами.

— Хатти, — подтвердил парень, глядя, как Блейд пытается натянуть тунику. Одеяние было узковато, и он, чертыхнувшись, содрал его и начал делать надрезы по бокам.

— Брось шкуру проклятого кастела, — вдруг произнес старший. — Плащ Онты тебе больше к лицу.

— Его? — странник кивнул на мертвого бойца в перьях.

— Да. Ты отомстил за кровь Онты и можешь взять его снаряжение. — Воин замолк. Теперь Блейд видел, чти он и в самом деле немолод — лет пятидесяти по крайней мере. Но кожа у него была гладкой, а волосы — черными, как вороново крыло.

— Ладно. Давай плащ!

Старший воин подошел к убитым зверям, коснулся ушей с кисточками на концах, погладил мохнатые загривки; глаза его подозрительно блестели. Затем, сморщившись, словно выполняя какой-то неприятный обряд, он вытащил нож и быстрыми взмахами отсек хвосты. Они были рыжими, длинными и пушистыми, и Блейд внезапно сообразил, что эти два крупных мощных создания являются увеличенными копиями сурка, этого хатти, с которым он познакомился утром. Правда, клыки у них были побольше тигриных, а массивные тела охватывала упряжь с переметными сумками.

— Что это за твари? — странник поднял взгляд на молодого воина. Пожилой копался в сумках.

— Клянусь дарами Арисо! Ты никогда не видел клотов? — юноша уставился на него, как на привидение. — Откуда ты, пришелец? С той стороны Самнира? — он махнул рукой куда-то на север. — Как тебя зовут?

Губы Блейда тронула улыбка: этот ясноглазый парень ему нравился. Совсем мальчишка, но бился, как настоящий воин!

— Ты уже назвал мое имя. Пришелец. Талса!

Их говор был удивительно напевным, музыкальным и словно будил у странника какие-то неясные воспоминания. Как всегда, язык обитателей нового мира казался ему родным, почти вытеснив из памяти английский; слова и фразы текли свободно, будто бы знакомые с детства, привычные и естественные. Пожалуй, ему требовалось даже определенное умственное усилие, чтобы абстрагироваться от смысла сказанного и уловить звучанье речи, ее тонический строй. «Талса» означало «пришелец»; отличное имя, которым ему уже доводилось пользоваться. Вот только где? Кажется, в Азалте? Или в Талзане?

Однако стоявший перед ним паренек был упрям.

— Талса! Это лишь часть имени, и не самая главная! А что перед ним?

— Панти! — сурово оборвал его старший, протягивая Блейду тугой сверток и ремень с ножнами. — Человека, который спас твою беспутную голову, не допрашивают! — он повернулся к страннику и приложил руку к груди: — Фра Миот, искатель. Это — Фра Панти, мой ученик, — Миот кивнул в сторону юноши. — Прости его, Талса, он еще очень молод… Мой помощник, Фра Онта, был постарше и поумнее… и очень храбр…

— Они оба — твои сыновья? — спросил Блейд.

— Почему ты так решил? — искатель недоуменно нахмурился.

— Вы трое — Фра…

— Это имя рода, Талса. Мы — Фра, эти, — Миот кивнул на трупы в кожаных туниках, — Кастелы. Враги!

— Велик ли ваш род? — Блейд развернул сверток. Там был плащ из коричневой замши с прорезью посередине, нечто вроде пончо. Странник набросил его на плечи и стянул ремнем.

— Был велик… — Миот вздохнул. — Теперь осталось тысячи две… Фра Лилла, наша бартайя, знает точно, сколько.

— Война?

— Война…

— Как везде?

— Как везде, Талса…

— За что же вы воюете, Миот?

Искатель пожал плечами.

— Я же сказал, как везде. За землю, за людей, за гроны и ставаты. Особенно за ставаты…

Блейд хмыкнул. Не все из сказанного было ему ясно, но что касалось войны, нападений и схваток, тайных засад и кровавых побоищ, этот мир, похоже, ничем не отличался от остальных. Вложив меч в ножны — очень широкие, чтобы поместился крюк, он поднял глаза на Миота.

— Что будем делать?

— Похороним наших… и этих тоже, — искатель кивнул на трупы кастелов. — Хотя их род проклят, может быть, светлый Арисо спасет души этих пятерых от когтей Калхара… Сейчас я присмотрю подходящее место.

Он медленно повернулся, разглядывая почву на опушке, потянул носом воздух, потом, словно прислушиваясь, склонил голову к плечу. Юный Панти почтительно следил за этими манипуляциями.

— Туда! — жилистая крепкая рука искателя указывала на северо-восток. — К тому дереву! — Он покосился на Блейда. — Поможешь нам еще раз, Талса?

— Помогу.

— Хорошо. Мой ученик возьмет тело Онты, а мы потащим клотов. Берись вот здесь, за шерсть на загривке…

Блейд нерешительно шагнул к зверю. Эти клоты, судя по внешнему виду, могли весить фунтов пятьсот или шестьсот, и он сомневался, что сухощавый невысокий фра способен сдвинуть такую тяжесть хотя бы на шаг. Однако клот оказался неожиданно легким; Блейд дернул за длинную шерсть, потом взвалил тушу на спину и понес к опушке.

— У них полые кости, как у птиц, — Миот, тяжело дыша, подтаскивал своего зверя к дереву. Полые кости и совсем нет жира… Но они очень сильные. Странно, что ты до сих пор не видел клотов.

— Я много чего тут не видел, — пробормотал странник.

Сбросив мохнатую тушу на травяной ковер в развилке меж корней высоченного дерева, он отступил на шаг — Панти, сгибаясь под тяжестью, нес тело соплеменника. Миот забрал у юноши головной убор и свисток погибшего и знаком велел положить его рядом с клотами. Затем они быстро перетаскали трупы врагов, свалив их беспорядочной грудой; сверху швырнули оружие и щиты.

— Отойдите, — пожилой фра махнул рукой. Дальше, дальше!

Он замер над изрубленными телами, прикрыв ладонями лицо. Блейд заметил, как на висках искателя выступили крупные капли пота, спина напряглась и словно бы одеревенела.

— Что делает Миот? — шепотом спросил он, положив руку на плечо Панти.

Несколько мгновений юноша смотрел на него непонимающим взглядом.

— Ты и вправду нездешний, Талса, — произнес наконец молодой воин и удивленно покачал головой. — Учитель вызывает бото, Подземного Стража. Непростое дело, и опасное! Гляди! Гляди на землю!

С землей действительно начало твориться что-то странное. По траве пробежала дрожь, затем почва рядом с мертвыми телами вспучилась, пошла волнами, словно откуда-то из глубины поднимался огромный пузырь газа. Дрожащий сферический бугор достиг высоты человеческого роста и вдруг лопнул, открыв взгляду странника угольночерный провал со скользкими лоснящимися стенками, на дне которого светилась лужица зеленоватой слизи. Миот быстро отскочил на пару шагов. Трупы людей и животных рухнули в яму и, погрузившись в зеленую субстанцию, начали таять на глазах. Вверх с шипением взвились струйки белесого дыма, в воздухе резко запахло озоном, почва еще раз содрогнулась, и страшный провал исчез, оставив на зеленой поляне выжженное темно-бурое пятно голой земли.

— Эта… эта тварь… она расправляется и с металлом? — благоговейно прошептал Блейд, чувствуя, как пересохли губы и язык еле ворочается во рту.

— Не знаю… — голос Панти дрожал. — И никто не знает, кроме подземных духов, клянусь светлым Арисо! Но ты не тревожься, — он глубоко вздохнул, пытаясь вернуть утраченное равновесие, бото сам никогда не подымается на поверхность. Его нужно найти и позвать — так, как сделал мой кинтам.

Кинтам… Наставник и учитель, перевел Блейд, глядя, как Миот, вытиравший со лба испарину, подходит к ним. Его смуглое лицо чуть побледнело, но казалось спокойным и каким-то умиротворенным, словно искатель выполнил тяжкий долг и мог теперь передохнуть.

— Пойдешь с нами, Талса? — спросил он, поглядывая на переметные сумы. Больше на поляне не оставалось ничего.

— Куда?

— В Иллур, если ты знаешь, что это такое.

— Нет, не знаю, — Блейд покачал головой.

— Наша страна, Талса. Наша страна, захваченная кастелами.

С минуту странник размышлял, поглядывая то на темное выжженное пятно в траве, то на лица фра, старого и молодого, терпеливо дожидавшихся ответа. Внезапно он усмехнулся, припомнив напутствие Лейтона. «Постарайтесь раздобыть что-нибудь интересное, Ричард!» Этот бото — любопытная тварь… А еще любопытней способ, которым его вызывают…

Он протянул руку Миоту.

— Где тут моя сумка, приятель? Я иду с вами.

ГЛАВА 3

Ричард Блейд заворочался во сне, застонал, скрипнул зубами; рука его судорожно шарила у пояса — там, где обычно висел меч. Ему снился тренировочный плац с контрольной полосой, которую нужно было преодолеть: забор, заросли колючей проволоки, лабиринт узких траншей, ров с перекинутым через него бревном. Эти сооружения соединяла дорожка, усыпанная камнями и битым кирпичом, и Блейд мчался по ней, нагой, безоружный, с кровоточащими царапинами на боках и спине. Внезапно края рва разъехались в стороны, и он стал превращаться в пропасть с черными, лаково блестевшими стенками; пропасть угрожающе росла, расширялась, на дне ее вспучивался зеленоватый пузырь. Блейд понимал, что ему не преодолеть эту жуткую трещину. Он попытался остановиться, однако ноги сами несли его вперед, прямо к безголовой, безглазой, лоснящейся туше монстра, к гибели. Он вскрикнул от ярости, и, словно в ответ на этот гневный вопль, чья-то милосердная рука протянула ему меч. Поздно! Он уже падал в пропасть, и черные края провала над головой смыкались с мерзким чмокающим звуком. Наступила тьма.

С некоторым удивлением странник обнаружил, что еще жив. Монстр исчез; Блейд плыл сейчас в темноте, в сыроватом воздухе, под неумолчный монотонный рев, мерный и успокаивающий. Волны дремоты мягко покачивали его, подталкивая к берегам пробуждения, к свету нового дня, к тревогам, радостям и горю, что были отмерены ему в этом странствии. Он находился сейчас на зыбкой границе меж сном и явью, на том призрачном рубеже, когда разум готов расстаться с миром грез и обратиться к реальности. Он слышал рокот стремительного течения, плеск воды, потрескивание сушняка в костре, далекие птичьи вскрики.

И голоса! Два голоса: юношеский срывающийся тенорок и хриплый баритон зрелого мужчины.

— Анем са, кан'винасса дзу анем са, — повторял один голос. — Калхар наки дзу, кла анем са. Йама тарад виа анем са.

— Талса катор, Талса ас, Талса поранта дзу, нилат, — перечислял другой, более тонкий; потом интонация стала вопросительной: — Харад латран, харад дентра, кинтам?

— Анем са, — неохотно отозвался баритон.

Память Блейда словно зацепилась за три последних слова: кинтам -наставник, учитель, анем са — не знаю. Теперь звуки скользили мимо его сознания, зато он начал улавливать смысл. Он вдруг почувствовал, что накидка его пропиталась водой и влажным теплым компрессом облепила ноги и спину, ощутил твердость каменной стены за плечами и ватный звон в ушах. Затем откуда-то пришло понимание, что здесь звенит сам воздух, наполненный ревом и грохотом воды, которая заставляла резонировать своды пещеры; однако этот мерный рокот, оказывающий почти гипнотическое воздействие, странным образом не заглушал человеческой речи. Какое-то время Блейд механически прислушивался к негромкой беседе, отмечая знакомые слова и пытаясь вновь ускользнуть в дремотное забытье, но чужие голоса звучали все настойчивей, все яснее, и он окончательно проснулся.

— Он не дентра, наставник.

— Конечно. С такими-то темными волосами!

— И он не наш, не латран, клянусь клыками Калхара!

— Хм-м… Думаю, ты прав. Хотя в роду Тейд попадаются крупные мужчины… Однако пониже его.

— Он не тейд. Он проговорился, что прибыл с той стороны Самнира. С севера…

Тихий смех.

— Панти, Панти! Это сказал ты, а не Талса. Он даже не кивнул в ответ.

— Неужели?

— Будь повнимательнее, иначе никогда не станешь хорошим искателем ставатов. В нашем деле важно замечать все… шорох листьев, цвет травы, вкус плодов.

— Я стараюсь, учитель. Но Талса… Откуда же он? Может… — Блейд почувствовал колебания юноши, может, керендра?

Снова тихий смех.

— Никто не встречал живых керендра. Но, как говорится в сказках, они маленькие, щуплые и живут под землей. Талса же знает лес, и реку, и степь. Это видно по тому, как он ходит, как смотрит… У него взгляд воина, Панти, он — человек оружия. — Миот замолчал, потом снова рассмеялся. — Ха, керендра! Они же карлики! Хотел бы я поглядеть на керендру, способного разметать четырех обученных щитоносцев, словно стайку хатти! Ты помнишь, как Талса это сделал? Он был… он был как ураган!

— Значит, Самнир?

— Не уверен. Духи, что появляются из никер-унна, никогда не показывали других земель в океане, кроме Майры. Там, на севере, одна вода, одна бесконечная вода, Панти.

— Но все откуда-то появляется и куда-то исчезает, книгам. Талса — не из родов Иглстаза, не дентра и не латран. Откуда же он взялся?

— Анем са. Разве это так важно, Панти? Он помог нам, он стал нашим спутником вместо Онты. Он друг… Чего еще надо?

Блейд осторожно приоткрыл глаза. Через узкий темный лаз, которым они проникли вчера в пещеру, просачивались первые отблески рассвета. Миот и его ученик, скрестив ноги, сидели у небольшого костра; пламя освещало разочарованное лицо юноши я сухие резкие черты пожилого фра. Панти выглядел таким обиженным, что странник едва не расхохотался. Миот, вероятно, тоже это заметил.

— Ты любопытен, как маленький рыжий хатти, — со вздохом произнес он, — и думаешь, что твой старый учитель знает все. Так?

Юноша молча кивнул.

— Ты ошибаешься. Всего, — Миот голосом подчеркнул это слово, — не знает даже Фра Лилла. Иначе мы не скрывались бы в суровых горах, а жили на благословенной равнине Иллура.

— Но ты же что-то думаешь, учитель! Ты размышляешь о нем! О Талсе, я хочу сказать! Я вижу, как ты на него смотришь!

— Кам! Хорошо! Желаешь, чтоб я поделился своими домыслами? А если они — всего лишь сказка?

— Пусть так, наставник!

— Тише, — Миот посмотрел на странника, — не разбуди нашего гостя! -Он потер ладонью гладкий подбородок и задумчиво уставился в огонь. — Ты слышал о великанах, Панти?

Юноша кивнул.

— Когда-то в Иглстазе, кроме нас и карликов-керендра, жили великаны. Воины, сильные и жестокие, на голову выше и вдвое тяжелее тебя. Такие, как он, — искатель кивнул в сторону Блейда. — Они знали тайное искусство боя и в сражении были несокрушимы, как скалы…

— Но это действительно сказки, учитель! Сказки, которыми пугают детей!

— Ты так думаешь, Панти? — Миот усмехнулся. А если я скажу, что побывал в их ставате? Далеко, за землями тейдов, на Сухих Равнинах?

— Учитель!

— Тише! Да, я добрался до их ставата — еще в те времена, когда твой отец был мальчишкой и род Фра даже не помышлял о переселении в горы. Я видел их кости, Панти, — толстые, крепкие, окаменевшие… Мне стало страшно, -Миот со слабой улыбкой покачал головой. — Да, мой любопытный хатти, вот как обстоят дела… Ничего не могу сказать о карликах, но великаны когда-то жили рядом с нами.

— И ты думаешь… — взгляд юноши метнулся в сторону Блейда, замершего у стены.

— Нет. Я просто напомнил тебе сказку, обернувшуюся истиной. Те великаны, Панти, были белокожими и светловолосыми… не такими, как дентры, чьи волосы напоминают золото или чистую медь…

— Как у моей матери…

— Да, как у твоей матери… она же из рода Кингов, верно? — Панти молча кивнул. — Так вот, волосы великанов были белыми, как снег на вершинах гор. А Талса — смуглый, и волосы у него темнее твоих.

— Мой отец — латран, а мать — из клана дентров, — задумчиво произнес Панти. — Разве не могло случиться так, что в давние времена великан взял женщину из рода латранов? И Талса — их потомок? Телом он как древний великан, а в остальном похож на нас…

— Мудрую речь приятно слушать, юноша. Но подумай, из-за чего исчезли те великаны? Почему их нет ни в Иглстазе, ни в горах Майры, почему они не правят фра, и кастелами, и тейдами, и всеми остальными людьми?

— Почему же, наставник?

— Вспомни сказки о них! Великаны были бесплодны и, отжив свой срок, ушли в заоблачные чертоги Арисо… или в пасть Калхара, если такова их судьба. И я твердо знаю, что Талса — не их рода. И не нашего.

— Твердо знаешь? Откуда?

— Панти, Панти! Какой же искатель получится из тебя? Ты смотришь — и не видишь! На теле Талсы много волос, на груди и на ногах. А вчера я заметил, что у него стали пробиваться волосы и здесь, — рука Миота скользнула по щекам и гладкому подбородку. — У кого из дентров или латранов растут волосы на лице?

— Ни у кого… — прошептал пораженный Панти, снова оглядываясь на Блейда. — Он сильный, как великан, черноволосый, как человек чистой латранской крови, у него растут волосы на лице… И он знает магию!

— Да, он знает магию, — подтвердил Миот, в свою очередь оглядываясь на странника.

— Откуда же такое существо могло прийти в Майру?

— Анем са, Панти, анем са…

Блейд пошевелился, и голоса смолкли.

***

Вчера, оставив поляну после странного погребального обряда, он двинулся вслед за воинами фра на запад, к обрыву, под которым ярилась белопенная Иллима, как называл реку Миот. По его словам, она текла с гор, с близлежащего хребта, вбирая воды подтаивающих в теплый сезон ледников и многочисленных ручьев. Переправа через этот поток, холодный, широкий и стремительный, надолго запомнилась Блейду.

Конечно, если б уцелели клоты, все прошло гораздо проще. Эти огромные существа могли планировать с грузом на полмили, а с высокого края ущелья они, пожалуй, долетели бы и до противоположного берега реки. Мощные лапы с четырехдюймовыми загнутыми когтями, поразительная ловкость и врожденный инстинкт позволяли им преодолевать такие кручи, к которым не рискнул бы приблизиться опытный альпинист.

Клоты обитали в горах и в лесах; эти создания, странный и прекрасный гибрид тигра и белки-летяги, были хищниками. Вероятно, у них имелись зачатки разума и какой-то племенной организации, ибо Миот и Панти говорили о них как о существах, почти равных человеку. Отношения клотов с местными гуманоидами складывались непросто. Как понял Блейд из объяснения пожилого искателя, некоторые их племена предпочитали жить рядом с поселениями двуногих, которые назывались гронами, другие же рассматривали людей только как источник пищи. Эти полуразумные звери являлись грозными противниками, и лишь духовые трубки да стрелы с быстродействующим ядом могли их остановить. Человеческие кланы тоже по-разному относились к клотам: фра издавна дружили с ними, кастелы их люто ненавидели, уничтожая при первой же возможности.

Путники быстро шагали к обрыву, и Блейд продолжал свои расспросы, предчувствуя, что вскоре им будет не до разговоров. Странника не смущали испытующие взгляды, которые время от времени бросал на него Миот; что касается Панти, тот почти не спускал со смуглого великана изумленных глаз. Впрочем, иногда лицо молодого воина обращалось к старшему фра — с таким вопросительным выражением, что Блейд с трудом сдерживал улыбку. Но Миот, по-видимому, не хотел расспрашивать гостя.

Заросший кустами и травой откос, обрывавшийся в трехсотфутовую пропасть, был безлюден и тих, легкий ветерок играл в зеленых стеблях и листве, насыщая воздух приятным ароматом. Миот уверенно направился к северу, вдоль скалистой гряды, что шла по краю провала; казалось, он что-то ищет. Вскоре в одной из трещин мех камней обнаружилась хитро запрятанная веревочная лестница, верхний конец которой крепился к вбитым в скалу бронзовым штырям. Пожилой искатель кивнул Панти, и юноша, закрепив меч на спине поверх сумки, начал спускаться. Блейд последовал за ним.

Через четверть часа все трое стояли на речном берегу. Они очутились на довольно высоком каменистом мыске, в полумиле от цепочки черных утесов, торчавших выше по течению; отсюда эти каменные шипы выглядели угрюмыми, мощными, угрожающими. Потоки воды неслись через перекат, закручивались ленными гребнями, брызги летели вверх на десяток "футов, влажный воздух будто содрогался от рева и грохота. Ниже, у мыска, где находился сейчас Блейд со своими спутниками, Иллима была поспокойней, однако он не рискнул бы форсировать реку вплавь и здесь течение казалось стремительным и неодолимым.

Пока странник разглядывал ревущий поток, Миот сполз вниз, к самой воде, и скрылся в какой-то расселине, еле заметной на фоне мокрых скал. Панти полез за ним, и вскоре они извлекли оттуда легкую лодочку, сделанную, как показалось Блейду, из гибких полосок древесной коры, искусно переплетенных и крепившихся на деревянном каркасе. Суденышко напоминало индейское каноэ, на днище его валялись весла и небольшой деревянный черпак.

Фра, похоже, собирались переправляться через реку на этом утлом челне. Прикинув ширину потока, Блейд покачал головой, однако занял место посередине, полагая, что искатель не станет рисковать зря. Миот знаком предложил ему улечься на дно, где его тут же завалили переметными сумами, затем оба фра, устроившись на носу и корме, взялись за весла.

Каноэ отчалило от мыска, едва не черпая воду сразу обоими бортами, река подхватила его, понесла, опасно раскачивая и обдавая ледяными брызгами и гребцов, и пассажира. Блейду, скорчившемуся на дне суденышка, был виден лишь вечерний небосвод, медленно тускнеющий, с бегущими по нему облаками и птицами, что парили в вышине, неподвижно раскинув крылья. Они напоминали чаек, и недовольные крики этих летунов, резкие, хриплые и гортанные, неотступно сопровождали лодку во время переправы. Иногда небо, чайки и облака начинали опасно вращаться и раскачиваться перед замутненным взором странника, словно напоминая, что в следующую секунду он может очутиться в холодной воде; Миот издавал предостерегающий вопль, и оба фра, старый и молодой, с силой наваливались на весла.

Край солнечного диска уже коснулся вершин деревьев, когда путники достигли западного берега. Он был сравнительно пологим, заросшим травой и высокими коленчатыми стеблями, похожими на бамбук, однако в воде тут и там торчали большие округлые камни с поверхностью, сглаженной неутомимым течением. Миот невозмутимо направил каноэ к этой опасной преграде, словно намеревался вдребезги расшибить его о ближайшую скалу, затем резко шевельнул веслом, и суденышко, будто на крыльях проскочив теснину, очутилось в довольно тихой заводи, фра причалили к берегу, Панти вылез на травянистый склон и потянулся к сумкам.

Блейд тоже встал, перебрался на твердую землю и, пошатываясь, сделал несколько шагов. Мышцы у него занемели, икру на левой ноге сводила судорога, а ребра хранили следы близкого знакомства с деревянным каркасом. Он принялся энергично растирать ноги и поясницу, довольный, что смог выбраться из лодки сам, не хотелось бы, чтоб фра извлекали его оттуда, словно набитый тряпьем мешок.

Впрочем, кровообращение быстро восстановилось. Массируя голени, Блейд следил, как Миот и Панти прячут лодку в зарослях тростника с коленчатыми стволами, желтыми и блестящими, будто покрытыми лаком. Затем они взвалили на спины мешки, и старший фра вытянул руку к перекату. Сейчас черные зубцы утесов едва виднелись на фоне стальной воды, за время переправы лодку снесло миль на пять.

— Нам надо вернуться туда, Талса.

— Зачем? — Блейд поскреб подбородок, уже покрытый темной щетиной. -Не лучше ли переночевать в лесу?

— Там есть скалы и удобная пещера с запасом топлива, — пояснил Миот. — Видишь ли, друг, это наша земля, хотя много лет минуло с той поры, как ее захватили кастелы. Но даже Брин, умелый и злобный дзу, не в силах лишить нас памяти… Я знаю все убежища по берегам Иллимы и все тайные тропы в лесу. Пойдем! Не стоит долго оставаться там, где тебя могут увидеть.

— Кто этот Брин? — поинтересовался странник, поднимая две увесистые сумки.

— Глава рода Кастелов, — Миот пожал плечами. Дзу. Колдун.

— Колдун? Он тоже умеет вызывать бото?

Пожилой искатель усмехнулся.

— Он умеет намного больше, Талса. У него десятки могущественных талисманов, награбленных в древних ставатах на западе и востоке.

— Хм-м… Что же это за талисманы?

Они торопливо шли вдоль берега, и гул воды на перекате становился все громче. Над лесом торчала верхняя половина солнечного диска, простирая в обе стороны багровые крылья заката. Чайки спустились к самой воде и кружили над рекой с пронзительными криками.

— Талисманы — дары наших предков и светлого Арисо, — Миот показал на солнце. — Лилла, наша бартайя, и мудрые женщины других рядов используют их, чтобы узнать будущее, чтобы лечить, чтобы защищаться от врагов. Но в руках дзу они становятся орудиями смерти.

Примитивная магия, подумал Блейд. Это как-то не вязалось с речью и обликом его новых знакомых; инстинктивно он угадывал в них некую утонченность и мудрость древней расы, пришедшей, возможно, в упадок, но не потерявшей ни мужества, ни достоинства. Конечно, Панти был просто мальчишкой, но старший фра казался Блейду человеком неглупым и проницательным. И деликатным, очень деликатным! Миот вел себя словно вежливый хозяин, которому не подобало расспрашивать случайного гостя ни о цели его странствий, ни об имени, ни о роде, ни о землях, откуда тот прибыл. Да, во всем его поведении, в спокойных темных глазах, в жестах, скупых и уверенных, в плавной речи — во всем этом чувствовались отзвуки древней и далеко не примитивной культуры. Но талисманы… магия…

Блейд покачал головой и бросил взгляд на солнце. Оно почти уже село, и лишь тонкий огненный ободок выглядывал над сумрачной стеной леса.

— Значит, все эти земли принадлежали фра? он широко развел руками. -Расскажи, как же вы их лишились?

— Не сейчас, Талса. Раньше надо дойти до пещеры. Уже недалеко.

В молчании они добрались до скалистого гребня, выступавшего из воды и тянувшегося к западу. Хотя на землю уже опустилась темнота, Миот уверенно лавировал среди мрачных утесов и расселин; вероятно, он знал и помнил тут каждый камень. Наконец он свернул в какую-то трещину, прошел с десяток шагов и опустился на колени.

— Берегите головы, — предупредил он, повернувшись к спутникам.

С минуту они продвигались на четвереньках в могильной тьме; потом Блейд ощутил, что впереди открылось какое-то обширное пространство. Рев, грохот и перезвон воды на перекате был слышен и здесь, хотя казался уже не таким громким. Под невидимыми сводами гуляло эхо, и воздух, влажный и теплый, словно подрагивал от вечного гула речных струй.

— Можно встать, — произнес Миот. Странник услышал, как он шуршит сухими ветвями, складывая костер. — Сейчас будет свет… только достану огненные камни… — теперь, судя по звукам, искатель копался в мешке.

— Не надо, — произнес Блейд, опуская на пол сумки. — Где тут хворост? У твоих ног? — он присел, нащупал груду сухих ветвей и хлопнул Миота по колену: — Отойди-ка, чтоб тебя не опалило…

Вытянув руки, он сосредоточился, испытывая привычное чувство тепла в ладонях. Они становились все горячее и горячее, как будто странник прижимал пальцы к стенкам нагретого котелка; на какой-то миг жжение сделалось почти нестерпимым, потом вниз, к дровам, метнулся ослепительный язык пламени, охватил сухое дерево, и ветви затрещали, словно приветствуя жаркие объятья огня.

Блейд встал, весело погладывая на ошеломленные лица фра.

— Только-то и всего, парни.

— Магия, клянусь хвостом Калхара! — У Панти отвисла челюсть.

— Да, магия! — с усмешкой подтвердил странник. — У Брина и вашей Лиллы — своя, у меня своя. Без всяких талисманов!

— Черная или белая? — В глазах юноши играли алые блики, рука невольно потянулась к мечу.

— Красная, — Блейд, довольно щурясь, присел у костра. — Я же сотворил огонь, парень!

Миот, молча покачав головой, начал разбирать сумки. На свет появились три вместительные фляги (одну, зыркнув на Блейда из-под нависших бровей, он сразу протянул страннику), затем — мешочки с сушеным мясом и кореньями, точильный камень, духовые трубки, пучки коротких стрел, объемистый мех для воды, связка сине-фиолетовых перьев, упряжь, снятая с убитых клотов, их пышные хвосты, медный свисток и головной убор Онты. Блейд, полюбовавшись фляжкой — искусным изделием из двух овальных кусков твердой коры, между которыми был вклеен кожаный ободок с богатым орнаментом, — раскупорил ее и приник к горлышку. Вино было прохладным, легким и отдавало медом; он сделал пару больших глотков, чувствуя, как отступает усталость.

Старший фра продолжал разбирать сумки, сортируя их содержимое. Наконец он отодвинул в сторону упряжь, тяжелые ошейники с металлическими шипами и еще какое-то имущество, относившееся, видно, к погибшим клотам, и велел Панти:

— Это спрячь. Там, у дальней стены, есть короб…

Огромные рыжие хвосты он с тяжелым вздохом сунул обратно в мешок.

— Зачем ты их отрезал? — спросил Блейд, снова прикладываясь к фляге.

— Отнесу в стойбище клотов. Таков обычай… Частица плоти отошедшего к предкам должна храниться в поминальной пещере.

— В ней, должно быть, не пройти, — усмехнулся странник.

— Да, тесновато. Они натащили туда длинных жердей, на них-то и развешивают хвосты, уши и когти… Ну, у каждого народа — свой обычай. У нас, как ты видел, бото…

Расположившись у костра, путники приступили к трапезе. Блейд, проголодавшийся за день, ел быстро и жадно, забрасывая Миота вопросами; тот неторопливо жевал, прихлебывал из фляги, рассказывал.

Вскоре страннику стало ясно, что на сей раз он попал в прибрежную зону огромного материка в южном полушарии, протянувшегося в широтном направлении на многие тысячи миль. Ни Миот, ни, тем более, Панти не знали точно, сколь велико это расстояние; Миот полагал, что от равнин Иллура, домена фра, до Канны, восточного мыса, насчитывается сотня дней пути. На западе лежал мыс Сивдар'ат, и до него было раз в пять-шесть дольше, так что Блейд заключил, что континент, называвшийся, как и весь этот мир, Майрой, в самом деле очень велик. Он уходил к южному полюсу, где простирались дикие и неведомые земли — бесплодные плато, ущелья, хребты, горные пики; там было царство камня, льда и вечных снегов. Меж горами и великим северным океаном, Самниром, вдоль всего побережья шла бесконечная полоса равнины, кое-где достигавшая трехсот миль в ширину, в иных же местах не превосходившая пятидесяти. Это был Иглстаз — местная Ойкумена, обитаемый мир с теплым субтропическим климатом, поделенный между родами черноволосых смуглых латранов и светлых дентров.

С юга на север горные области Майры пересекали несколько могучих хребтов; ближайший из них, граничивший с лесами и степями Иллура, назывался Тарвал. С гор текли реки, которые на равнинах Иглстаза разливались плавными и полноводными потоками. Многие, как понял Блейд, не уступали по ширине Нилу или Миссисипи, но их путь к океану был не долог — десятки, самое большое -сотни миль. Людские поселения-гроны обычно стояли на их берегах и назывались по имени рода с добавкой номера: грон ад'Фра — первый или главный, грон ип'Фра — второй, и так далее. Такая система показалась Блейду весьма странной, напоминавшей обозначения колониальных фортов, но Миот не мог объяснить, откуда она возникла. По его словам, так повелось с древних времен, и, похоже, обитатели Иглстаза никогда не изменяли этому обычаю.

Кстати, их было совсем немного. На длинной полосе плодородной земли, протянувшейся вдоль теплого океана чуть ли не на пятнадцать тысяч миль, обитала всего сотня родов, и десяток самых крупных насчитывал по тридцать-сорок тысяч человек, включая стариков и малых детей. Услышав это, странник в изумлении приподнял брови: Иглстаз мог прокормить в десять, в сто раз большее население!

Не менее удивительными показались ему и познания Миота. Пожилому фра было за пятьдесят, он исходил весь Иллур, и домен тейдов, друживших с фра, и граничные земли кастелов, свирепо враждовавших с ними; он знал горы и лес, реки и озера, океанское побережье и близлежащие острова, он даже ходил на Сухие Равнины, простиравшиеся к западу от главного грона тейдов. Но Миот никогда не видел Канны, восточной окраины материка, ни, тем более, безмерно далекого Сивдар'ата; он не был на ледяном юге и в ущельях Барга, соседнего с Тарвалом великого хребта. Однако эти места были ему известны — то ли из устных рассказов, то ли по неким записям. Когда Блейд задал прямой вопрос, пожилой фра только улыбнулся.

— У тебя своя магия, Талса, у нас — своя. Майра велика, и Иглстаз тоже не мал, но кое-что мы о нем знаем. Не все, конечно, иначе искатели вроде меня остались бы без дела… да, не все, но многое.

— Значит, магия, — с едва заметной насмешкой протянул Блейд. — Какая же, черная или белая?

— Белая, Талса, белая. Нашими родами правят бартайи, мудрые женщины, а они занимаются только белой магией. Другое дело, если власть захватывает дзу, злобный колдун…

— Как у кастелов?

— Да, как у кастелов.

Он перевел разговор на другое, на клотов, которых, видимо, искренне любил. Если бы два зверя, принадлежавших ему и Онте, не были убиты в первую же минуту схватки, кастелам, по его словам, пришлось бы туго. Но их боевые пятерки дело свое знали неплохо и прежде прикончили отравленными стрелами животных, а уж потом взялись за людей.

— Почему же они и вас не застрелили? Блейд потянулся к духовой трубке, осмотрел ее и отложил в сторону. Не лук, конечно, но из такого оружия нетрудно прикончить человека или зверя с десяти ярдов. Однако кастелы предпочли рукопашную схватку.

— Это, — рука Миота легла на трубку, — оружие охотника. Убить из нее человека, воина — позор. Даже кастелы не пойдут на такое! Они безжалостные люди, но не трусы. Нет, не трусы! Они не станут стрелять в спину фра, — он усмехнулся, — особенно когда их пятеро против троих.

Блейд покосился на плотно набитые сумки.

— Я вижу, вы собрались в долгий поход. На разведку?

— Нет.

— Куда же?

— В Иллур, я же тебе говорил.

— Но зачем?

Пожилой фра задумчиво посмотрел на Блейда.

— Об этом, Талса, мы поговорим в другой раз. Время бесед прошло, наступает время отдыха.

— Тогда будем спать.

Он лег у стены, подложив под голову дорожную сумку покойного Онты и завернувшись в его плащ. Он всегда быстрей засыпал, чувствуя за спиной надежную твердость камня.

***

Блейд пошевелился, и голоса смолкли.

Минуту-другую он лежал неподвижно, размышляя. Бото, Подземный Страж… беловолосые великаны… карликикерендра… магия… талисманы… Никер-унн, из которого появляются духи! Не они ли нашептали Миоту про Канну, западный мыс, и про Сивдар'ат, мыс восточный? Про ледяные горы близ южного полюса? Возможно, вполне возможно… Похоже, эти духи из никер-унна весьма сведущи в географии… Блейд чувствовал, как в нем разгорается любопытство.

— Проснулся? — рядом раздались шаги Миота.

— Да.

— Кам! Хорошо. Я решил тебя не будить. Вчера был трудный день.

Поднявшись, Блейд сильно потер ладонями щеки. Еще неделя, и у него отрастет борода… Странное, должно быть, зрелище для этих фра! Явное свидетельство того, что их спутник не имеет к Иглстазу никакого отношения! Легенда о неведомых островах на севере Самнира тоже вряд ли пройдет… Разве можно спорить с духами из никер-унна? Раз они утверждают, что в северном океане нет земель, значит, так тому и быть…

— Иди к костру, ешь, — сказал Миот. — Надо идти. Если поторопимся, минуем ан и через два дня дойдем до унги.

Ан значило лес; второе слово было незнакомым.

— Унга? Это еще что? — Блейд озадаченно уставился на фра.

— Такое место… Немного деревьев, немного травы… Холмы тоже встречаются.

Саванна, понял Блейд.

Они быстро поели, затушили костер и тронулись на запад, в лес. Иллима ревела на перекатах за спинами путников, но с каждой сотней ярдов грохот становился все тише, пока, отрезанный стеной деревьев, не смолк совсем. Под зеленым лесным пологом царила приятная прохлада, среди ветвей носились и щебетали птицы, стайка любопытных хатти с пару миль провожала людей, перепрыгивая с ветки на ветку и весело стрекоча.

Блейд коснулся плеча Миота и замедлил шаги. Они приотстали.

— Я слышал, о чем вы с Панти толковали утром у костра, — негромко произнес странник.

— Я знаю, — фра отвернулся, будто скрывая улыбку.

— Много любопытного мне довелось услышать. Не все, правда, понятно…

— Вот как?

С полсотни шагов они прошли в молчании.

— Понимаешь, Миот, я и в самом деле не с Майры. Нет места в вашем мире, которое я мог бы назвать своим… И великаны, чьи кости ты видел на Сухих Равнинах, мне не родичи.

— Откуда же ты, Талса? — впервые искатель спросил об этом прямо.

— Ночью погляди вверх, Миот. Что ты увидишь?

— Звезды…

— Это огромные солнца, такие же, как ваше, но очень далекие, Миот. И рядом со многими есть миры… Как Майра… С лесами и степями, с океаном, с гронами, в которых живут люди.

— О! Случается, духи намекают на это, хотя никогда не дают ясных указаний! Значит, ты пришел оттуда? — искатель взглядом показал вверх.

— Да.

— Пресветлый Арисо! Воистину, ты Пришелец Из Далека! Но зачем надо было преодолевать такой путь, Талса?

— Зачем? А зачем ты бродишь по земле, Миот?

— Я — искатель ставатов. Роду нужны новые талисманы, иначе мы не сможем защититься от врагов и исчезнем, как дым угасшего костра.

— Значит, ты ищешь талисманы?

— Да. Для нашей бартайи, для Лиллы. Она знает, как ими пользоваться. Но кое-что и я умею, — Миот гордо поднял голову.

— Ты путешествуешь, чтобы найти магическое знание, верно?

— Можно сказать и так, Талса.

— И я странствую ради того же. Я тоже искатель, Миот. Я ищу знания.

— И магию?

— И магию тоже, — поколебавшись, согласился Блейд. — Ты видел, я владею магией… другой, не такой, как ваша… но если мы поделимся друг с другом тем, что знаем и умеем, каждый станет сильнее.

— Это правда, — фра положил руку на могучий бицепс Блейда и вдруг прерывисто вздохнул. Мы, Талса, идем в одно тайное место… в стават Иллур… надеюсь, кастелы еще не разыскали и не разграбили его… Нам нужны новые могущественные талисманы — не для нападения, для защиты. Старые, что оставила Лилле мать, наша прежняя бартайя, теряют силу… Но знаешь, о чем я подумал? — его сильные пальцы сжали плечо странника, — Я подумал, а не повернуть ли нам назад, в свой грон в горах Тарвала? Может, ты — самый лучший талисман, который мне удалось отыскать за свою жизнь?

— Возможно, Миот. Только я не умею предсказывать будущее, лечить и вызывать духов. Моя магия — здесь! — он хлопнул по ножнам меча.

— В этом я уже убедился, — губы Миота чуть дрогнули в улыбке. — Так повернем назад?

— Нет. Попытаемся найти твой стават в лесу или в унге. Иначе какие же мы искатели?

Фра одобрительно улыбнулся и промолчал. Они ускорили шаги, догоняя ушедшего вперед Панти. Когда спина юноши показалась меж деревьев, Миот спросил:

— А что мне сказать ему, Талса? Этому любопытному хатти?

Блейд в раздумье наморщил лоб.

— Скажи, что бартайя со звезд прислала меня в помощь роду Фра. Да, могущественная бартайя! — он улыбнулся, представив себе лицо Лейтона.

— Кам! Значит, у вас тоже есть бартайи?

— Да, конечно. Разве можно жить без них?

Бартайи. Колдуньи. Чародейки. Ведьмы!

На Земле их хватало во все времена.

ГЛАВА 4

Он слышал голос, протяжный и мелодичный девичий голос, тихо повторявший: «Талзана катори, Талзана асам, Талзана тассана…» И снова: «Талзана катори, асам, тассана… катори, асам, тассана… катори, асам, тассана…» Что это значило? Когда-то, очень давно, он понимал этот язык… Когда? Где?

Он напряг память, вслушиваясь в неясный шепот женщины, который все удалялся и удалялся, превращаясь в эхо, в отзвук эха, долетавшего из безмерных глубин времени и пространства. Громче! Он хотел услышать этот голос громче! Он сознавал, что спит, и надеялся, что это желание исполнится — бывают покорные сны, те, что выполняют все желания.

Сон был покорным, и голос сразу стал ясней, отчетливей, однако слова были другими: «Талса катор, Талса ас, Талса…» Внезапно он понял, что произносит их другой человек; он слышал уже не чистое женское сопрано, а юношеский тенорок. Куда же пропала девушка? Эта женщина, чей голос будил неясные воспоминания?

Блейд очнулся, но продолжал лежать с плотно сомкнутыми веками, пытаясь вновь окунуться в сновидение, восстановить, удержать эти голоса и слова. Какие слова? Он уже не помнил их; мираж сна исчез, рассеялся почти бесследно. Будто бы кто-то звал его по имени? Нет, не по имени… не земным именем во всяком случае… Кто? Девушка. Единственное, что он помнил и знал точно. Девушка! Нежный трепетный голос, полузнакомый… Или полузабытый?

Он усмехнулся и открыл глаза. Разумеется, девушка! Кто же еще мог присниться ему после вчерашних разговоров? И не только разговоров…

В живом зеленом шалаше, приютившем путников на ночь, было тихо, просторно, свежо. Ни искателя, ни его ученика… Только сумки, сложенные у толстенного ствола, да прислоненные к нему мечи. Блейд повертел головой, потом заметил, что духовые трубки и колчаны исчезли; вероятно, фра отправились на охоту. Он поднялся, вытащил из своего мешка флягу и отхлебнул глоток. Пожалуй, хорошо, что Миот с Панти ушли… Можно посидеть в одиночестве, подумать… вспомнить, что было вчера.

***

Они шли на северо-запад, пока нижний край солнечного диска не утонул за вершинами деревьев. Лес Иллура был таким же, как за рекой: зеленое царство птиц, огромных ярких бабочек и рыжехвостых хатти, резвившихся среди листвы и цветов. Теперь Блейд знал названия большинства пернатых Миот, исходивший эти джунгли вдоль и поперек, мог ответить на любой из его бесчисленных вопросов. Старший фра не искал тропинок в лесу и вел их прямо дремучими чащобами, лишь изредка поглядывая на солнце да прикасаясь к древесной коре, листьям, ветвям, мху; лес будто говорил с ним, и Блейду, вечному скитальцу, этот язык тоже был понятен. То один, то другой путник срывал на ходу гроздь крупных сочных ягод или похожий на ананас плод — его нежная кисловатая мякоть хорошо утоляла жажду. Они не делали привала днем; сильным мужчинам и юноше не требовался отдых.

Когда солнечный свет начал тускнеть, Миот вывел их к ручью и большому оврагу за ним, над которым зеленой пеной вздымалась листва. Вначале Блейд решил, что видит древесные кроны; однако то были кусты — гигантские шарообразные кусты с мощными ветками толщиной в руку. Листья росли на них так плотно, что он едва мог разглядеть сами ветви, покрытые гладкой корой; добраться же до ствола показалось ему невозможным. Миот, довольно хмыкнув, опустился на корточки и что-то зашептал, шаря руками по земле, не то поглаживая, не то взрыхляя ее пальцами. Затем он осторожно пополз вглубь куста, протискиваясь меж разошедшихся в стороны веток. Блейд и Панти последовали за ним.

Они продвигались на коленях довольно долго и проползли ярдов пятнадцать. Внутри, за зеленой стеной, было на удивление просторно и чисто — толстый бочкообразный ствол вздымался вверх словно колонна, поддерживающая кровлю этой необычной хижины, землю покрывал слой сухих листьев. На высоте восьми футов ствол расщеплялся на десятки ветвей, шатром спускавшихся до земли; концы их, как показалось Блейду, уходили в почву. Он выпрямился во весь рост и приложил руку к живой стене, которую они только что преодолели. Он не мог продавить ее даже на дюйм! Прутья, отходившие от основных веток, плотно переплелись, закрыв проход, и теперь лишь слегка вибрировали под его ладонью и пружинили, будто батут.

На губах Миота заиграла улыбка.

— Не старайся, Талса, руками тут ничего не сделать. Добрый топор, точильный камень и день работы — тогда ты, возможно, выберешься наружу.

— Как это…

— …называется, — закончил искатель; теперь он ухмылялся во весь рот. — Ты замучил меня сегодня такими вопросами, друг. Давай поедим и побеседуем о чем-нибудь более серьезном.

— Но все же, Миот?

— Мы, фра, называем этот куст шалашником. Здесь можно отдохнуть и поесть, можно выспаться… Здесь безопасно. Только держи свои огненные руки подальше от сухих листьев — костров шалашник не любит.

Раскрыв сумки, они приступили к ужину. Блейд, расправляясь с сушеным мясом, огладывал живую хижину, приютившую их в этот вечер; ему казалось, что их маленький отряд накрыли огромной корзинкой, прутья которой пустили корни и зацвели. Плотная кровля почти не пропускала света, и он едва различал смутно белевшие в полутьме лица и обнаженные торсы спутников. По мере того, как солнце опускалось за горизонт, мрак сгущался, заканчивая трапезу, они уже не видели собственных рук.

— Отличное убежище, — Блейд, прислонившись спиной к стволу, раскупорил фляжку. — Жаль, нельзя зажечь огонь.

— У Лиллы осталось только шесть ратаа, и я не стал выпрашивать один из них, — произнес Миот. Но ничего, говорить можно и в темноте.

— Ратаа? Что это…

— …такое, — снова закончил искатель. Блейду казалось, что он улыбается; видно, игра в вопросы и ответы его забавляла. — Ратаа -Магический Свет, Талса. Только свет, ни жара, ни тепла. Мы могли бы зажечь ратаа, и тут стало бы светло, как днем. Конечно, если ратаа свежий, сильный… некоторые едва тлеют.

— Ничего, — сказал Блейд, — говорить можно и в темноте.

Миот завозился, устраиваясь поудобнее.

— Завтра к вечеру мы выйдем в унгу. Еще через половину дня придем к ставату Тарвал… но там, думаю, уже ничего нет. Однажды мы захватили воина кастелов, и Лилла дозналась, что их дзу нашел это место. Значит, надо идти к северу, искать Иллурский стават… Это пещеры в холмах, и вряд ли Брин их обнаружил. Если только… — он замолчал.

— Если только?.. — подсказал Блейд.

— Если Фра Лайана, мать Лиллы, наша прежняя бартайя, ничего не сказала. Брин захватил ее десять лет назад… после большой битвы, когда почти весь наш клан был уничтожен.

— Думаешь, ее пытали?

— Нет. Бартайи и дзу могут узнать правду другими способами. На то им дарована Сила.

Они помолчали.

— Как началась война? Из-за чего? — ноги у Блейда начали затекать, и он прилег на бок. — Иглстаз — прекрасная страна, а людей тут, судя по твоим словам, мало. Разве роду Кастелов не хватает своих земель?

Миот вздохнул.

— Да, людей мало, земли много. Поэтому, если не считать талисманов, Даров Арисо, люди — самое ценное… Больше людей в клане, больше власти у вождя, больше силы… С давних времен наши роды, и дентры, и латраны, бьются за людей. Одни, побежденные, мельчают, распадаются, исчезают совсем; другие, победители, накапливают мощь. Когда-то в Иглстазе жили две сотни родов, теперь не наберется и ста.

— Разве можно биться за людей? Их что, захватывают в плен и обращают в… в рабов? — Блейд поймал себя на том, что произнес последнее слово на английском: в языке фра такого понятия не было.

— В рабов? — в голосе Миота послышалось недоумение. — Теперь я спрошу, Талса: что это такое?

— Ну, пленные… пленные, которых заставляют трудиться на победителей. Их самих, их детей, внуков и всех потомков.

Искатель хмыкнул.

— Странный обычай! Разве можно доверять подневольным людям? Как добиться от них преданности роду? Нет, Талса, ни один из кланов Иглстаза не будет держать пленных, ни зрелых мужчин и женщин, ни молодежь, ни даже стариков. Если война шла всерьез, их уничтожают, травят в лесах и горах как диких клотов. Пленники — всегда враги.

— Тогда за каких же людей вы сражаетесь?

— За детей, Талса, за маленьких детей, которые быстро забывают, кем они были. Ты же видел, фра и кастелы ничем не отличаются друг от друга… и тейды такие же… Мы носим перья птицы кау, кастелы — ожерелья из хвостов хатти, тейды — маленькие разноцветные диски из своих ставатов. Но внешне мы все одинаковые! — он сделал паузу. — Тогда, десять лет назад, кастелы взяли сотни наших детей… и еще через десять мы будем сражаться с молодыми воинами, что родились когда-то в гронах фра… Но они уже кастелы, Талса! Они не помнят нас, мы им чужие!

Странная концепция, подумал Блейд. Не рабство, а тотальное уничтожение взрослых и ассимиляция детей! Такого ему не приходилось видеть раньше. И в Меотиде, и в Сарме, и в стране монгов шли войны, и захваченных пленных обращали в рабов, рабство являлось естественной и неотъемлемой частью культуры, предпочитавшей решать спорные вопросы огнем и мечом. По существу, в Альбе, Тарне, Катразе и Джедде тоже были рабы — нищие крестьяне, тарниотские цебоиды или хадры, рубившие мрамор в каменоломнях. Но здесь, на этой благодатной земле, протянувшейся меж теплым океаном и горами на тысячи миль, он встретился с чем-то иным, более логичным и, пожалуй, более холодным и жестоким. Подобную систему могла измыслить лишь зрелая культура, вынужденно или добровольно повернувшая вспять.

Голос Миота журчал в темноте, продолжая страшную повесть.

— Наши роды, Талса, возглавляют бартайи, мудрые женщины, владычицы Силы. Дочь наследует Силу от матери, передает своим потомкам, детям и детям детей; Сила бартайи хранит племя. Но иногда она просыпается и в мужчине. Я сам обладаю малой ее частицей, и она есть у Панти, иначе он не стал бы моим учеником. — Фра замолк, и в наступившей тишине Блейд услышал слабое посапывание — Панти, потенциальный носитель магической силы, уже спал. Миот шевельнулся. — Моя Сила невелика, — произнес он, я могу вызвать бото. Подземного Стража, или заставить раскрыться куст шалашника… ну, еще кое-что… Но огонь мне не разжечь! Такого не умеет ни одна бартайя, ни один дзу!

— Я же говорил, у меня своя магия, не такая, как у вас, — заметил Блейд. — Но продолжай! Кажется, ты хотел рассказать мне…

— …о дзу. Случается, бартайя рождает сына, одаренного Силой… большой Силой, не такой, как у меня, Талса. Он может стать великим искателем ставатов… или кузнецом, понимающим душу металла… или лечить людей -даже без помощи хатора, талисмана-Целителя… Но он может возжелать власти! И тогда он превращается в дзу, колдуна, — голос Миота дрогнул. — Такое случилось у кастелов, много поколений назад. Да, много поколений… С тех пор они уничтожили пять родов на востоке, а потом пришел наш черед. Клан Фра был сильным и многочисленным, но на каждых трех наших воинов у Брина нашлось пять… точно, как вчера… — Блейд не видел лица искателя, но знал, что тот усмехается — и усмешка та была невеселой. — Мы сражались… Клянусь светлым Арисо, мы бились до последнего! Но мы проиграли, Талса. Наши гроны лежат в развалинах, равнину Иллура топчут патрули кастелов, а наши дети… — Миот судорожно вздохнул. — Тех, кто не попал в руки кастелов и кого не удалось увести в ущелья Тарвала, мы скормили бото. Я сам его вызвал, когда людей моего грона прижали к скалам… Я не надеялся вырваться оттуда, Талса. Страж забрал женщин, детей и стариков, а мы, воины, бились у этих проклятых камней, пока они не покраснели от нашей крови!

Блейд протянул руку, нащупал запястье Миота и стиснул его пальцы.

— Успокойся, дружище. Горе прошлого не должно лишать разума. Придет час, и ты отомстишь.

С минуту Миот молчал, и Блейд, продолжая сжимать руку искателя, невольно отметил частые биения его пульса. Наконец он произнес:

— Да, ты прав, Талса. Горе лишает спокойствия и силы, оно плохой помощник воину.

— Рассказывай дальше, — произнес Блейд. — Значит, люди твоего грона погибли. Что было с другими? И как тебе удалось ускользнуть?

— Меня и еще четверых спас фра Сенда, отец Панти и родич бартайи. Он тоже одарен Силой, и большей, чем у меня. У него был с собой ол-ста… старый, очень слабый ол-ста… Сенда прикрыл нас и вывел в горы.

— Ол-ста?

— Это талисман. Щит Арисо. Весьма полезный, если не растратить его мощь до срока. Ол-ста Сенды был слабым, как я сказал, но он спас меня и других от топоров кастелов. Только шестерых. На большее его не хватило -Миот помолчал. — Мы ушли в горы, в наше тайное убежище, где собрались все, кому удалось бежать. Там мы сейчас и живем, в скалах за быстрой водой…

— Безопасное место? — спросил Блейд.

— Безопасных мест не бывает, Талса. Отряды кастелов ищут наш новый грон, ищут уже десять лет, и когда найдут… Да пребудет с нами милость Арисо! У нас осталось триста бойцов, а у Брина — в десять, в двадцать раз больше. Ни скалы, ни быстрая вода, ни мечи, ни зубы клотов нас не защитят. Только могущественные талисманы…

— Значит, поэтому ты и отправился в стават Иллур?

— Конечно. Мать Лиллы, Фра Лайана, была с войском во время битвы -той битвы, что кончилась нашим разгромом. Лиллу успели предупредить. Она ушла в Тарвал с двумя девушками, помощницами матери.. Три девчонки! Многое ли они могли унести! К тому же, самые сильные талисманы Лайана взяла с собой, чтобы бороться с чародейством Брина…

Блейд задумался. Что стояло за всеми этими разговорами о магии и талисманах, дарах светлого Арисо? Он чувствовал, что для Миота они были реальностью, едва ли не частью повседневной жизни. Вероятно, и сам Миот, и другие фра, унаследовавшие крупицу силы, могли пользоваться ими, защищаясь от врагов и всевозможных бед. И сейчас, как вытекало из рассказа искателя, род Фра, уничтоженный на три четверти или на девять десятых, больше полагался на новые талисманы, чем на скрытность горного убежища и свою воинскую мощь.

Талисманы… Пока он не видел ни одного, но Сила, о которой толковал Миот, была продемонстрирована уже дважды, и в ее реальности Блейд не сомневался. Подобной же Силой обладали и жрецы Таллаха, посещенного им в прошлый раз, и некоторые люди его родного мира. Телепатия, телекинез, прекогнистика… Ментальная мощь человеческого мозга, к которой с сомнением относились на цивилизованной Земле и признавали божественным даром на гораздо менее цивилизованном Таллахе! Для Блейда подобные вещи давно уже не являлись предметом слепой веры или столь же слепого и упрямого неверия, он з н ал, что ментальная сила существует. Более того, он сам владел пирокинезом и мог передать этот дар другому!

Миот называл свои способности магическими. Пусть так! Разве дело в словах? Вероятно, пожилой фра владел некой эмпатией, позволявшей управляться с животными и растениями, подобный парапсихологический эффект относился к тому же разряду «чудес», что и возжигание огня или чтение мыслей. Внезапно Блейд понял, что, толкуя Миоту о своей магии, не такой, как у ведьм и чародеев Иглстаза, он имел в виду совсем не пирокинез или собственные, довольно скромные способности к гипнозу. Он говорил о знании — знании законов природы, машин, механизмов и человеческих душ, которое в этом мире меча и топора могло и в самом деле считаться могущественной магией, совсем иной, чем у зловещего Кастела Брина и Лиллы, бартайи рода Фра.

Лилла, дочь Лайаны… Звучание этого имени казалось ему знакомым. Какая же она? Блейд беззвучно повторил — Лилла, Лилла, Лилла, — прокатывая эти звуки по языку и выпуская в пространство долгое протяжное «лла», словно струйку сигаретного дыма. Да, он наверняка слышал чтото подобное… и то имя тоже принадлежало девушке Лилле? Нет, ее звали иначе…

Внезапно он сообразил, что шепчет имя Лиллы вслух. Дыхание Миота участилось, протянув руку, он коснулся плеча странника

— Лилла? Что ты хочешь знать о Лилле, Талса?

— А что ты можешь сказать, Миот?

— Сказать… хм-м… о бартайе можно сказать многое, даже о такой молодой… Но, быть может, ты хочешь ее увидеть?

Блейд усмехнулся.

— Наверно, я ее увижу — если ты отведешь меня в ваше тайное убежище в горах.

— К чему ждать так долго? — по звукам, доносившимся из темноты, странник повял, что Миот копается в своем мешке. Фра что-то достал из него и спокойно произнес: — Немного терпения, и Лилла будет с нами.

Мрак неожиданно рассеялся, неяркий световой конус с вершиной, упиравшейся в ладонь Миота, дрожал под сводами зеленой хижины. Он был призрачным, туманным и почти не дающим отблесков Блейд с трудом различал фигуру искателя, Панти же, тихо сопевший у стены, оставался совсем невидимым. Конус чуть покачивался в такт дыханию Миота и походил на наконечник огромного хрустального копья, пронзившего крышу хижины.

— Смотри!

В туманной глубине поплыли смутные картины. Горы? Нет, скорее холмы… высокие холмы с нагими макушками… обрывистые склоны, камень, похожий на уснувшего льва, темная щель входа… Пещера?

— Ставят Иллур, — произнес Миот. — Дух никер-унна показывает его, чтобы освежить мою память.

— Я вижу только вход в подземелье, — голос Блейда был спокоен, но сам он дрожал от любопытства.

— Это подземелье и есть стават. Там большой круглый зал, от него расходятся коридоры к другим камерам. В некоторых — странная мебель, в остальных — вещи, которые я не могу описать. Если доберешься туда, увидишь сам.

Картина в световом конусе сменилась и словно бы стала ярче. Полдень, догадался Блейд. Синее небо, сверкающее солнце, блеск водяных струй у подножия черных скал…

— Наш грон, — пояснил Миот. — Там, за этими утесами…

Изображение вдруг прыгнуло вверх, потом — вниз, и Блейд увидел ровную круглую площадку, фасады бревенчатых домов на фоне скалистой стены, вырубленные в камне ступени и карниз, к которому вела лестница. Там кто-то стоял.

— Лилла. Смотри внимательно, Талса.

Блейд затаил дыхание. Конус скользил вверх по ступеням, беззвучно и плавно подкрадываясь к тонкой фигурке девушки. Вот она повернула голову, отбросила пряди темных волос с висков и замерла, придерживая их руками и будто позволяя себя рассмотреть. Темно-карие глаза с золотыми точечками, алые сочные тубы, чуть вздернутый носик, мягкие очертания подбородка… Блейд мог поклясться, что видел раньше это лицо. Да, это, или очень похожее! Но когда, где? Дьявольщина! Он стиснул кулаки, досадуя на память.

Конус погас

— Малая магия, — откашлявшись, сказал Миот. Так, для памяти…

— Опасная память, — заметил Блейд. — Если эта штука достанется врагам — вместе с твоей головой, разумеется, — они многое узнают.

— Нет. Никер-унн всегда здесь, рядом, — он похлопал по мешку, — и перед смертью я успею попросить Духа, чтобы он ничего не показывал кастелам.

— И Дух послушает тебя?

— Конечно! — в голосе Миота звучала убежденность. — Ведь этот талисман найден в ставате нашего рода!

***

В зеленой стене что-то зашуршало, и странник очнулся. Миот, проскользнув в хижину, махнул ему рукой

— Бери сумки, Талса, уходим! Поторопись, пока открыта дорога!

Подхватив мешки, Блейд опустился на колени. Путь наружу оказался ничем не лучше пути внутрь, разве что теперь было немного посветлее. Когда он вслед за Миотом вылез из зарослей, колени кровоточили, а на щеке алела свежая царапина. Позади с чуть слышным шелестом сходились ветви шалашника, закрывая проход.

— Мы подстрелили онката, — объявил пожилой фра. — Огонь в твоих ладонях еще не угас?

— Хватит, чтобы поджарить кусок мяса.

Они двинулись вдоль оврага, ступая по росистой траве. В сотне шагов от куста, приютившего путников ночью, под защитой крутой овражной стены громоздилась куча хвороста. Радом Панти свежевал небольшое животное, похожее на олененка; его изящная четырехрогая голова была покрыта кровью, мертвые глаза, золотистые и кроткие, глядели на людей с молчаливым упреком.

Блейд разжег огонь и сходил к ручью за водой, пока оба фра нанизывали мясо на прутья. Опустив тяжелый мех на землю, он коснулся плеча Миота.

— Дым не виден, но я чувствовал запах. Ты полагаешь, что поблизости нет людей?

— Нет. Птицы и хатти предупредили бы нас.

— Но там, на берегу реки, пользы от них было немного. Похоже, вы напоролись на засаду.

Миот сокрушенно покрутил головой.

— Это все заросли, Талса, проклятью заросли. Помнишь, какой там запах? Животные и птицы его не любят. Мы спустились с гор, прошли лес и напоролись прямо на кастелов… на один из отрядов, что бродят вдоль Иллимы… Нам сильно не повезло! Оба клота и Онта… — искатель помрачнел.

В молчании они приступили к завтраку, потом, закидав костер землей, тронулись в путь. Наступил и миновал полдень, солнце неторопливо начало спускаться к горизонту, лес поредел, появились первые холмы. Вначале эти возвышенности, пологие и вытянутые в широтном направлении, покрывал лес; потом их вершины и северные склоны оголились, короткая жесткая трава сменила деревья и кусты, кое-где торчали камни — крупные валуны, след отступившего некогда ледника. Теперь Миот внимательно изучал местность, прежде чем дать команду к спуску, лицо его было напряженным, лоб прорезали морщины.

— Начало унги, — пояснил он Блейду. — Плохие места; трава по колено, холмы закрывают обзор, и на гребне любого в камнях может сидеть засада.

— Кого подстерегают кастелы? Вас?

— Не только нас, хотя мы посылали в Иллур уже не один отряд. Тут могут бродить разведчики тейдов… Тейды догадываются, что подходит их черед, следят…

— Ты говорил, родами Иглстаза правит мудрые женщины. Велика ли их мудрость, если они не сумели вовремя договориться и ударить на общего врага?

Миот долго молчал, пока они поднимались на очередной холм, затем нехотя пояснил:

— Каждый род сам по себе, Талса. Мы не ссорились с тейдами, но и большими друзьями нас тоже не назовешь. Наши земли были лучше, ставаты богаче… Они живут между Иллуром и Сухими Равнинами, где мало воды и солнце печет так, что прожигает кожу. Может, они думали, что кастелы и фра выпустят друг другу столько крови, что благодатный Иллур совсем обезлюдеет. Но этого не случилось. Смотри!

Миот вытянул руку. Они стояли на вершине холма, прикрытые валунами, а внизу по степи тянулось войско. Шли отряды вооруженных короткими копьями бойцов, шли щитоносцы с большими овальными щитами и секирами, шли метатели дротиков, тащившие на плечах плотные связки снарядов, шли охотники с духовыми трубками и колчанами, полными отравленных стрел. Все — в коротких кожаных туниках без рукавов, в кожаных шлемах и тяжелых сандалиях. Настоящая армия! Они двигались походной колонной по пять в ряд; ее замыкал обоз — два десятка деревянных повозок с запасами и снаряжением, влекомых медлительными крупными тварями, напомнившими Блейду безрогих быков. Войско было небольшим тысячи полторы человек, — но выглядело грозной силой. По обе стороны колонны, сзади и далеко впереди, маячили группы охранения и разведчики.

— Идут к Иллиме, клянусь светлым Арисо! выдохнул Панти. Лицо юноши побледнело, пальцы стиснули рукоять меча, ноздри раздулись, как у почуявшего добычу пса. — Нападем, кинтам?

— Остынь, — Миот похлопал его по плечу. Втроем мы их не остановим. -Он повернулся в Блейду и недовольно; пробурчал: — Узут… Плохо! Похоже, они хотят сделать новую попытку…

— Что ты имеешь в виду?

— Брин давно ищет наш грон… знает, что мы скрываемся в горах, где-то в верхнем течении Иллимы. Только попасть туда непросто!

— Почему? Прямо вверх по речной долине… Иллима — быстрая река, и я думаю, она пробила в торах целый каньон.

— Конечно. Там есть большое ущелье, но потом река уходит под скалы и изливается на равнину водопадом. От того места, где мы встретились, до него надо добираться половину дня.

— Значит, Иллима течет в подземном тоннеле?

— Да. Там не один тоннель, целый лабиринт. Только мы знаем, как пройти. Хорошее место для обороны — полсотни бойцов могут задержать целое войско.

— Не стоит ли нам вернуться? Предупредить стражу?

— Нет. Брину не найти проходов. Наше дело, Талса, попасть в стават Иллур. Если это удастся…

— Ты сомневаешься?

— Кастел Брин ничего не делает наполовину. Одно войско отправилось в поход, значит, другой такое же стережет Иллур от тейдов. Не знаю, сумеем ли мы проскользнуть мимо их постов… Унга — не лес, тут далеко видно.

— Ну что ж, — Блейд усмехнулся и хлопнул себя по широкой груди, -один талисман ты уже нашел, Миот. Это твои слова, искатель.

Ответом ему была широкая улыбка.

— Да, ты прав, Талса. Я вернусь не с пустыми руками.

ГЛАВА 5

Опасения Миота подтвердились: им не удалось пробраться к ставату. Одно войско кастелов ушло к реке, другое осталось сторожить Иллур. Пятерки щитоносцев патрулировали широкую полосу степи, отделявшую лес от северной гряды холмов, там, в темной расселине, таился вход в подземный лабиринт с магическими сокровищами, столь же недоступный, как звезды в ночном небе Иглстаза. Три дня путники бродили вдоль пологих увалов на границе леса и унги, пытаясь проскользнуть мимо патрулей и пробраться на север. Однажды их заметили, и только меч Блейда спас всю группу от уничтожения: в жаркой скоротечной схватке он уложил троих противников, пока Миот и Панти рубились с остальными двумя.

Схоронив трупы в ненасытной пасти бото, пожилой искатель несколько минут стоял, угрюмо взирая на выжженное пятно земли. Потом его глаза обратились к зеленому степному простору, где в знойном мареве плыли скалистые холмы, такие желаннее и такие недосягаемые.

— Надо возвращаться, — произнес Миот, вложив меч в ножны. — Мы зря тратим время. Разве что… он задумчиво поглядел на запад, — наведаться в один из тейдских ставатов… Нет, слишком опасно, они их неплохо стерегут! Лучше пройдем к горам, заглянем в стават Тарвал.

— Ты же говорил, что он разграблен кастелами, — заметил Блейд.

— Да, безусловно. Но хороший искатель даже в разграбленном ставате может кое-что найти. Посмотрим!

Они повернули к югу и углубились в лес.

Блейд, шагая за двумя воинами фра, невольно любовался скупым изяществом их движений. И старый, и молодой были одинаково гибкими и быстрыми, несмотря на небольшой рост, оба легко несли увесистые мешки и оружие. В этой паре Миот, несомненно, казался более примечательной личностью. Блейд чувствовав, что дело не только в опыте и знаниях старшего фра; временами его поражало лицо Миота. Лишь заглянув ему в глаза, обратив внимание на твердую линию губ и едва заметные морщинки над переносицей, можно было догадаться, что видишь человека не первой молодости. Жизнь явно не баловала его, и сейчас он должен был бы выглядеть стариком. Но нет; перед Блейдом шагал крепкий мужчина в расцвете сил, живая загадка, которая не давала ему покоя.

Как-то он поинтересовался, в каком возрасте люди фра уходят к светлому Арисо. Ответ его поразил: и фра, и кастелы, и тейды, и мужчины других кланов нередко дотягивали до ста лет, женщины жили еще дольше. Этого просто не могло быть! В архаическом обществе человек старился и умирал рано, сорок лет считались верхним рубежом зрелости, шестьдесят возрастом патриарха. Так было в Альбе и Кате, в Сарме и Зире — везде, где жизнь человеческую поддерживали охота и примитивная система земледелия.

Возможно, обитатели Иглстаза не всегда были примитивным народом? Возможно, думал Блейд, он наблюдает угасание великой цивилизации, завершающий жизненный цикл, и долголетие иглстазцев, как и их таинственный ментальный дар, всего лишь жалкие остатки былого могущества. Но где все остальное?! Где развалины величественных городов, руины промышленных центров, древние дороги и ирригационные сооружения, легенды о прошлом величии, наконец?

Ничего этого не было. Правда, имелись ставаты, ни они явно не походили на города. И их было так мало! Три у фра, два у тейдов, один у кастелов, и еще четыре-пять — на территории западных кланов, покоренных и уничтоженных еще дедом и отцом Брина. Случалось, искатели обнаруживали и другие, еще неизвестные ставаты, но вряд ли на сотню иглстазских родов их приходилось больше трехсот не слишком много древних поселений для страны в три миллиона квадратных миль!

По словам Миота, Иглстаз всегда был таким, как теперь. Ничего не менялось, кланы воевали, их разведчики пытались найти и ограбить ставаты соседей, бартайи насылали чары, гроны то росли, то уменьшались — в зависимости от военных успехов. Так продолжалось уже многие сотни лет. Миот не ведал, что было раньше, в мифические времена, когда беловолосые великаны и карлики-керендра жили рядом с обычными людьми, возможно, это приводило к еще более ожесточенным войнам. В ставатах некогда обитали предки, владевшие могущественной магией, это он знал твердо, но что являлось источником магических знаний? Несомненно, милость Арисо, подателя всех благ, и сонма светлых духов, его помощников. Это был очевидный ответ, но он не устраивал Блейда.

Еще существовали талисманы, Дары Арисо, дававшие власть над светлыми и темными духами. Их сила не являлась постоянной, она убывала при частом использовании, и каждый род время от времени нуждался в обновлении своих магических запасов. Их находили в ставатах, реже — в других местах, но с каждым десятилетием поиски становились все более трудными и изощренными, ибо Арисо явно не пополнял своих кладовых. Талисманы были чем-то зримым и вещественным, и Блейд долго приставая к Миоту, уговаривая его показать таинственный никер-унн. Наконец искатель согласился и, покопавшись в мешке, протянул Блейду небольшой двояковыпуклый диск размером с полупенсовую монету. Эта штука напоминала линзу, окрашенную с одной стороны в синий, с другой — в молочно-зеленый цвет, она была на удивление легкой и прочной.

По словам Миота, в никер-унне обитал светлый дух с превосходной памятью, его синий глаз фиксировал события и картины, зеленый мог их воспроизвести. Дух был весьма капризен — иногда приходилось долго греть амулет в ладонях, что добиться его милостей. Тем не менее никерунн служил Миоту много лет, являясь самым большим его сокровищем, искатель нашел его на побережье, и бартайя Лайана, мать Лиллы, оставила сей талисман ему. Никерунн считался малой магией, он не мог ни лечить, ни помочь в уничтожении врага, ни защитить от его козней, ни предвидеть будущее.

На взгляд Блейда, эта забавная игрушка была каким-то техническим устройством наподобие телекамеры. Гипотеза его, вполне разумная, страдала лишь одним недостатком: он не понимал, как управляться с никер-унном. Ни кнопок, ни рычажков, ни впадин или отметок, которых нужно было бы коснуться пальцем, — абсолютно ничего! Пояснения Миота также не внесли ясности, он просто обращался к духу с просьбой, и тот иногда снисходил к нему, одаривая своим вниманием. В руках Лиллы никер-унн действовал гораздо лучше, что не вызывало у Миота удивления — колдовская сила бартайи во много раз превосходила его способности.

Блейд покрутил талисман в руках, хмыкнул и вернул хозяину. Прибор с ментальным управлением? Вполне возможно… Ему приходилось встречать подобные устройства и на Земле, и в других местах, но все они происходили из вполне определенного источника. Впрочем, какое отношение звездная цивилизация паллатов оривэй могла иметь к Иглстазу? Абсурд! Он выбросил эту мысль из головы, молчаливо укорив свою разыгравшуюся фантазию.

Путь к ставату Тарвал занял полтора дня, и на подходе к нему Миот вдруг сделался хмурым и неразговорчивым. Мрачно огладывая зеленое царство Иллура, он словно выискивал опасность за каждым стволом и в каждой тени ожидал увидеть затаившегося врага. Но все было тихо, тени оказывались просто тенями, за деревьями не скрывалось никаких засад, а плоды и ветви не валились путникам на голову. Миот, однако, был настороже.

Неожиданно он остановился и взглянул на Панти.

— Ну, что скажешь, ученик?

— Нет хатти, — юноша подмял голову, изучая древесные кроны. -Исчезли! И птиц тоже мало, кинтам.

— Да, мало… Думаю, стават не окажется пустым.

— Кастелы? — Теперь Блейд тоже напряженно всматривался в лесной полумрак, но не мог обнаружить ничего.

— Кастелы. Охрана или засада — так, на всякий случай.

— Хм-м… Ты полагаешь, они вспугнули рыжих прыгунов? Я половину дня бродил по лесу — еще до встречи с вами, за Иллимой, — и ни птицы, ни хатти не обращали на меня внимания. Один даже стал играть со мной.

— Это потому, что ты не охотился. Звери чувствуют намерения человека, Талса. Возьми духовую трубку, стрелы, нож и дротик и прогуляйся в лес за плодами — ты можешь встретить целое стадо онкатов, и они не убегут от тебя. А потом иди безоружным, но с желанием раздобыть свежего мяса — я не увидишь ни одного.

— Значит, кастелы охотятся?

— Конечно. Им же надо что-то есть! У хатти красивая шкурка и неплохое мясо.

— Хорошо, ты меня убедил. Что станем делать?

— Спросим у младшего, — Миот сделал знак Панти

— Я бы… — выхватив клинок, парень яростно полоснул воздух.

— Если их пятеро, можно и так. А если больше? Вряд ли стават охраняет только одна пятерка. Что скажешь ты, Талса?

Блейда мучило любопытство. Он должен взглянуть на эти руины, над которыми Арисо вытряхнул целый мешок своей благодати! Пусть там уже нет магических даров, но хоть камни-то остались!

Он ударил кулаком по ладони.

— Надо выследить охрану и перебить из духовых трубок!

— Нет, — искатель покачал головой. — У тебя свои обычаи, у нас -свои. Нельзя убивать людей с помощью яда.

— А уничтожить целый род можно? Увести малых детей, вырастить из них воинов, которые добьют остатки собственного племени?

Миот, казалось, был смущен. Задумчиво потирая подбородок, он уставился в землю и после долгой паузы пробормотал:

— Пойми, Талса, фра бьются честно… и всегда бились честно. Мы можем идти в стават или не идти, но стрелять в спины кастелам не будем.

— Ладно, пойдем! Только позволь мне руководить осадой.

Искатель угрюмо кивнул и двинулся вперед. Они миновали рощицу трубчатых деревьев, выросших на довольно крутом косогоре, к Блейд почувствовал знакомый приторный аромат. Кусты! Такие же кусты с мелкими и пахучими желтыми цветами, как на обрывистом берегу Иллимы! Вероятно, они предпочитали каменистую почву; зги заросли тянулись вверх по склону до нагромождения бурых гранитных глыб, за которыми на пятисотфутовую высоту поднимались неприступные скалы.

— Предгорья Тарвала, — коротко пояснил Миот. Хребет недалеко, но мы его не увидим.

Блейд кивнул; тут над ними нависала скалистая стена, а в лесу вид на горы заслоняли деревья. Сейчас, однако, он больше интересовался зарослями. Эти высокие кусты с парфюмерным запахам напоминали сирень и росли довольно плотно; прекрасное место для засады, неожиданной атаки и притворного бегства.

— Где стават? — спросил он, разглядывая подножия скал. Они казалась монолитными и гладкими; нигде ни трещин, ни расселин, в которых мог бы скрываться вход в пещеру.

— Дальше. Надо пройти немного к востоку.

Путники тронулись вдоль опушки, поглядывая то на молчаливый лес, то на утесы и синевшее над ними небо. По земному счету было часа три пополудни, и Блейд рассчитывал, что они успеют очистить и осмотреть стават еще до вечера. Конечно, если его охраняет целая армия, придется отступить, но ему казалось, что стражей будет не больше десятка.

Внезапно каменная стена справа раздалась, образовав довольно глубокую впадину, округлую, симметричную, с гладкими краями. Она выглядела словно альков двухсотфутовой ширины, выбитый в бурых скалах, небольшой водопад сбегал вниз, наполняя квадратный бассейн, над которым склонялись три дерева со странной, почти фиолетовой листвой. Рядом с бассейном стоял дом.

Блейд замер, разглядывая его со все возрастающим изумлением. Просторное двухэтажное белое здание, сложенное из гладко отшлифованных мраморных плит, напоминало заброшенную виллу где-нибудь на юге Италии. Вдоль обоих этажей шли открытые террасы, широкая лестница вела на плоскую кровлю, уставленную невысокими каменными цилиндрами возможно, остатками колонн или статуй. Еще одна лестница, всего с десятком ступенек, поднималась к террасе первого этажа, один край ее покосился, ограждающий каменный парапет рухнул. Справа к дому примыкали руины непонятной постройки, от которой остался лишь проржавевший металлический каркас изогнутые балки торчали над грудами земли, словно ребра гигантского кита. Перед невысокой центральной лесенкой горел костер, рядом была сложена груда хвороста. Вокруг огня в ленивых позах развалились семеро мужчин в кожаных туниках — видно, отдыхали, болтая и прикладываясь к объемистым флягам. Восьмой торчал на крыше, бдительно озирая заросли; у пояса его покачивался топорик, копье лежало на одном из цилиндрических камней.

— Дом? Не пещера? — приподняв брови, Блейд обернулся к старшему фра. Тот неопределенно пожал плечами.

— Ставаты бывают разные. Иллурский находится в пещере, а этот и в самом деле напоминает жилище человека. Я повидал их немало, восемь или десять, наших и чужих, и все они не похожи друг на друга.

— Ладно, об этом мы еще поговорим. — Блейд сбросил на землю сумку. -Сейчас займемся кастелами. Как ты думаешь, все здесь?

— Нет. Должны быть две или три пятерки… скорее, три. Видишь, один дозорный и семь воинов на страже. Еще столько же наверняка отсыпаются в ставате.

— Но это не засада. Они стерегут дом открыто.

— Какая разница? — Миот снова пожал плечами — Пятнадцать человек… Нам с ними не справиться, Талса.

— Ну, смотря как взяться за дело. — Блейд отстегнул ножны, чтоб не путались в ногах, и вытянул меч. — Смотри, заросли кончаются в тридцати шагах от лестницы, дальше идет двор… мощеный камнем, если не ошибаюсь?

— Да. Старые каменные плиты.

— Что будет, если наш Панти сунется туда? Не к самому ставату, конечно, а лишь выглянет из кустов?

— Хм-м… Я полагаю, кастелы устроят славную охоту.

— Без трубок и отравленных стрел?

— Разумеется.

Блейд повернулся к юноше и стиснул его плечо.

— Ты хорошо бегаешь, Панти?

— Неплохо. Но я предпочитаю не бегать, а сражаться.

— Когда врагов слишком много, ноги — главное оружие. Мы с Миотом встанем вон там, посередине зарослей. Ты должен подвести кастелов под удары наших клинков. Проскочишь между нами, сразу оборачивайся и руби. Понял?

Юноша кивнул. Глаза его горели от возбуждения, синие перья торчали на голове будто воинственно приподнятый хохолок.

— Если все ясно, тогда поползли.

Опустившись на землю, Блейд двинулся вперед, осторожно лавируя меж кустов. Каждый противник имел свое слабое место, и, выбрав верную тактику, его можно было поразить нежданным и смертоносным ударом. Конница оказывалась бессильной перед фалангой, фалангу обращал вспять плотный огонь из катапульт, катапульты полагалось сжечь, засыпав огненными стрелами, лучников же устрашить конной атакой. Впрочем, смотря каких лучников — настоящие лучники всегда являлись серьезной проблемой.

Но тут, к счастью, лучников не было. Семь человек, попивавших вино у костра, а значит, нетвердых на ноту… да еще семь, которые выскочат на свет Божий спросонья… Индейская война — лучшее, что можно было противопоставить им; обман, ловушка, неожиданный удар, стремительность.

— Здесь, — прошептал Блейд, поворачиваясь к искателю — Встань за тем кустом, Миот. Панти, запомни место! И постарайся не получить дротик в спину!

Юноша кивнул и ужом прополз мимо него. Блейд поднялся, помня о наблюдателе на крыше и стараясь не качнуть ветви. Миот уже стоял напротив, ярдах в трех, сосредоточенный и спокойный; меч он держал двумя руками, положив лезвие на плечо. Отсюда они не могли видеть здание, но оба чуяли запах дыма, едва заметный в опьяняющем цветочном аромате, и различали неотчетливое бормотанье людских голосов. Панти двигался совершенно бесшумно.

Внезапно от ставата долетел резкий крик, тут же сменившийся возбужденным гулом и звоном оружия. Фра, поймав взгляд Блейда, усмехнулся и кивнул; сейчас он был похож на хищную птицу, распустившую когти над застигнутой врасплох жертвой. Кусты затрещали. Панти промчался мимо, прикрывая лицо ладонями с растопыренными пальцами, увидел своих, резко затормозил и мотнулся влево, выхватывая меч.

Можно не спешить, отметил Блейд про себя, прислушиваясь к звукам в зарослях — кастелы ломились сквозь кусты, будто стадо носорогов. Он пропустил четверых, мигнув Миоту на их спины, потом ударил пятого ногой в живот и, резко выдохнув, вогнал клинок в диафрагму шестого. Последний воин успел замахнуться топором, но меч перерубил ему кисть и наискось опустился на плечо, рассекая ключицу и ребра.

Блейд стремительно обернулся. Один из кастелов лежал в траве с раскроенным черепом, другой с трудом отбивал секирой юркий клинок Миота; еще двое наседали на Панти. Воин, которого он ударил в живот, не проявлял признаков жизни, не то был в самом деле мертв, не то потерял сознание. Ткнув его мечом, Блейд вырвал из мертвой руки кастела дротик и размахнулся. Он целил противнику Миота в шею, но попал ниже, под правую лопатку, пробив тело почти насквозь. Воин захрипел, запрокидывая голову и слепо шаря перед собой руками, старший фра, тут же оставив его, ринулся на помощь Панти. Странник поспешил за ним. Их клинки свистнули в унисон, и два последних преследователя рухнули на землю.

— Все? — Панти с ошеломленным видом уставился на груду трупов. -Все, клянусь клыками Калхара!

— Не все, — Блейд выдернул из спины мертвеца дротик и подобрал второй; глаза его яростно сверкали. — Не все, парень! Меньшая половина. Так… — он огляделся. — Я видел четыре топора и три дротика. Где же третий?

Третий дротик был уже в руках Миота.

— Как возьмем остальных? — спросил он, хищно усмехаясь.

— Быстротой и натиском. А потому — вперед!

Они помчались к ставату, уже не поминая про осторожность. Блейд полагал, что часовому на крыше не удалось разглядеть побоище, скорее всего, ему казалось, что соплеменники ловят беглеца — либо, завершив охоту, тащат его во двор. Вероятно, так оно и было. Подобравшись к последним кустам, странник обнаружил, что пятерка кастелов неторопливо пересекает двор, а страж, приставив ладонь ко лбу, всматривается в заросли. Пятеро воинов -пара с копьями, остальные с топорами — растянулись на добрый десяток шагов и явно не спешили; на лицах у них застыло раздражение. Еще двое, сонно потягиваясь, стояли на террасе, прислонив секиры к обломкам балюстрады

— Миот! Сначала — копьеносцев!

— Разумеется, Талса!

Дротики коротко прожужжали в теплом послеполуденном воздухе. Бросив последний снаряд, Блейд перепрыгнул через корчившиеся на каменных плитах тела и занес меч. По лезвию клинка струилась кровь, глаза странника сверкали, как угли, губы растянулись в жестокой ухмылке. Сейчас он не ощущал себя ни Ричардом Блейдом, полковником секретной службы Ее Величества, ни представителем высшей цивилизации, исследующим этот архаичный мир, ни даже Талсой, посланцем могущественной бартайи со звезд, он был машиной убийства, смертоносным роботом, чьи руки резали, кололи, рубили человеческую плоть, беззащитную перед острой сталью. Его меч опустился, поднялся и опустился вновь

— Панти! Подбери дротики!

— Сделано, Талса!

Теперь они, все трое, не спеша двинулись к ставату. Воины на террасе застыли, раскрыв рты и ошеломленно взирая на пять трупов, валявшихся во дворе, страж, следивший за стремительной схваткой с кровли, сбежал вниз и остановился на последней ступеньке, выставив перед собой копье. Он с ужасом глядел на смуглого гиганта с обагренным кровью мечом, что-то шепча трясущимися губами.

Этот взгляд словно отрезвил Блейда. Чувствуя, как горячка боя покидает его, он медленно обвел глазами стават. Должно быть, когда-то усадьба выглядела весьма внушительно, но сейчас на ней, на всех постройках и даже на окружающем ландшафте лежала печать запустения. Мраморные плиты, слагающие основное здание, потрескались и потеряли блеск; ступеньки лестниц перекосились; под кровлями террас черными провалами зияли окна, некогда изящные резные балюстрады превратились в груды камней, щели между квадратными плитами во дворе заросли травой. Бассейн сохранился лучше, в его южной стене был прорезан желоб для стока воды, откуда брала начало небольшая речка. Мостик, перекинутый через нее, был давно сломан, но с одной стороны сохранились перила и часть парапета, украшенного чудесными металлическими узорами. Безжалостное время, ветер, вода и джунгли успели хорошо поработать здесь, однако стават еще стоял, сопротивляясь неизбежности. Сколько столетий пронеслось над ним? Пять? Десять? Или больше?

Покачав головой, странник перевел взгляд на кастелов. Они, казалось, пришли в себя и были готовы к бою и смерти: смуглые липа посуровели, в глазах появился угрюмый блеск. Сейчас, как никогда раньше, было заметно, что эти люди принадлежат к той же расе, что и фра. Такие же темные волосы, удлиненные овалы безбородых лиц, гладкая, почти без морщин, кожа, невысокие крепкие фигуры, застывшие в ожидании…

— Что будем делать с этими? — Блейд повернулся к Миоту. Тот, словно выбирая цель, раскачивал дротик.

— Убьем, вероятно. И отправим к бото — вместе с их приятелями.

— Я бы их отпустил. После некоторых переговоров.

— Какие могут быть переговоры с ними? — Панти шагнул вперед, тоже поднимая дротик. — Клянусь Арисо, я…

— Решает Талса, — оборвал юношу Миот. — Стой на месте, ученик!

Блейд повелительным жестом вытянул клинок к террасе.

— Бросьте оружие! Живо! — Он заметил, что воины поглядывают на заросли, и усмехнулся. — Не надейтесь, оттуда никто не придет на помощь. В тех кустах только семь трупов.

Секиры звякнули о камень. Кастел, стоявший у лестницы, тоже бросил копье.

— Так, хорошо. Я отпущу вас живыми, если вы отнесете послание Брину, своему вождю.

— Брину, великому дзу, не нужны послания врагов, — буркнул копьеносец. — Он не вступает в переговоры с фра.

— Я — не фра. Разве ты этою не видишь, воин?

— Ты бился вместе с ними. Ты уничтожил наших людей. Значит, ты — фра.

— Повторяю, я не фра, не кастел и не тейд! Я — Талса, пришелец со звезд, посланник могущественной бартайи, перед которой ваш великий Брин -ничто!

Кастел криво усмехнулся.

— И чего же хочет посланник могущественной бартайи? Курган, сложенный из голов кастелов?

— Тупые головы мне не нужны. Передашь Брину. кастелы должны уйти из Иллура. Уйти насовсем, и не появляться на левом берегу реки! А чтобы ты получше запомнил мои слова, возьми вот это…

Блейд вытянул сухую ветвь из груды хвороста и поднес к ней ладонь. Секунду-другую дерево тлело, потом яркий язычок пламени лизнул кору, и факел запылал.

— Вот! — шагнув к копьеносцу, он сунул ветвь в его дрожащие руки. -Скажи Брину. Талсе послушны сталь и огонь. Я принесу вам и то, и другое, если через месяц на левом берегу Иллимы останется хоть один воин из рода Кастелов!

— Дзу… — выдохнул копьеносец. — Дзу!

Оторвав взгляд от факела, он посмотрел на соплеменников — те, смертельно побледнев, шептали заклинания.

— Теперь убирайтесь! Все трое! Или, клянусь печенкой Калхара, я спалю вас живьем!

Копьеносец, швырнув на землю горящую ветку, словно огонь уже добрался до его рук, побежал к зарослям, двое остальных бросились за ним. Когда затих топот тяжелых сандалий, Миот произнес:

— Кам! Хорошо! Они сильно напугались. Люди опасаются дзу больше мечей и копий. Дзу может забрать разум.

— У них нечего забирать, — Панти, весело оскалив зубы, подбросил вверх дротик. — Славно ты над ними подшутил, Талса!

— Я не шутил, — взгляд Блейда оставался строгим. — Я не шутил, Панти! — Он положил руку на плечо искателя. — Скажи, я могу осмотреть этот стават?

— Конечно. Мы с учеником будем внизу. Попробуем найти что-нибудь полезное.

Они скрылись в темном проеме входа. Панти, перешагнув порог, обернулся; в его темных глазах застыло почтительно-восторженное выражение. Придется, решил Блейд, изобрести еще пару трюков, чтобы не разочаровать парня.

Он медленно двинулся по лестнице на крышу, все еще размышляя над реакцией кастелов и молодого фра. Этот фокус с огнем, подкрепивший его угрозы, явно вселил в людей Брина благоговейный ужас. Неплохо, совсем неплохо! Пусть пройдет слух о том, что в Иглстазе появился новый могущественный дзу, пришелец со звезд! Это облегчит дальнейшие контакты… и с врагами, и с друзьями.

Как жаль, что Лейтон отправил его в очередное странствие без телепортатора! Можно ли представить более сильную магию, чем та, что способна растворить в воздухе стрелу, камень, вражеский клинок — вероятно, и самого врага? Да, с телепортатором в Иглстазе он был бы настоящим чародеем… Правда, ТЛ-2, вторая модель, работал весьма неустойчиво и сыграл с ним дурную шутку в Зире, однако в Таллахе все прошло превосходно! Впрочем, Лейтон так не считал, по его мнению, два эксперимента, удачный и неудачный, свидетельствовали, что телепортатор нуждается в доводке. Возможно, старик прав, подумал Блейд и подавил вздох сожаления.

Он находился на крыше. Странные камни, которые казались ему основаниями колонн, были полыми внутри, в некоторых еще темнела окаменевшая почва. Он быстро шагнул к краю и уставился на ржавый металлический каркас рядом с домом — под изогнутыми балками тоже громоздились кучи земли, вероятно, не раз перерытой искателями фра и кастелов. Очень похоже на оранжерею… А эти полые мраморные цилиндры на крыше — просто кадки для растений… Кто же тут жил в незапамятные времена? Ученый ботаник? Фермер? Или просто любитель цветов?

Блейд спустился на террасу и обошел второй этаж. Комнаты с растрескавшимися стенами были абсолютно пусты, если не считать пыли, песка и птичьего помета. Один песчаный холмик в углу вызвал его подозрения, поворошив его мечом, Блейд обнаружил несколько маленьких дисков. Они оказались размером с миотов никер-унн, но в остальном не походили на него. Эти диски были плоскими, полупрозрачными и разноцветными; в глубине просматривался некий рисунок, напоминавший спираль. Монеты? Украшения? Нечто более сложное? Ему почудилось, что когда-то он видел такие кругляши. В Азалте? Там монеты штамповали из разноцветной пластмассы… Он покачал головой. Нет, этот материал не был похож на пластик, скорее, на очень прочное стекло.

В комнатах первого этажа было гораздо больше мусора, битого камня и земли. У стены обширного помещения, которое Блейд счел холлом, громоздились кучи тонких веток с пожухлыми листьями, прикрытые плащами. Вероятно, здесь спали кастелы, охранявшие стават — вот только было ли что стеречь? Казалось, усадьбу обобрали дочиста еще в древние времена.

Миновав холл и короткий коридор за ним, Блейд увидел двух фра, копавшихся в груде мусора. Миот поднял к нему огорченное лицо.

— Ничего! Ничего полезного! Песок, птичий помет да всякая дрянь, в которой не осталось и капли Силы! Вот, погляди, — искатель поднял пятидюймовый обрывок веревки или провода. — Частица ол-ста, Щита Арисо, о котором я тебе рассказывал. Могучий талисман, когда целый! Но это… — он пренебрежительно отбросил проводок. — Ни риго, Колец Силы, ни кристаллов харр, ни тарна… даже ратаа, стрел Магического Света, и тех нет!

— Похоже, это здание опустело очень давно, заметил Блейд. — Что можно тут найти?

— Ты не прав, Талса, — Миот встал, отряхивая кильт; Панти устроился на корточках рядом с ним. В благополучные времена я и другие искатели фра часто бывали в этом ставате. Никто не уходил без дара Арисо! Тут все выглядело иначе… стояли сиденья, ложа из вечного металла… еще такие… такие странные… — он неопределенно повел руками. — Ну, словно кусты из трубок… они светились по ночам… Проклятые кастелы! Все исчезло! -искатель со злостью пнул кучу мусора.

— Вам стоило подчистить свои закрома еще до них, — Блейд отвернулся, скрывая улыбку.

— Арисо не любит жадных… Запомни это, Панти! — Миот хлопнул своего ученика по плечу. Если он послал тебе малый дар, ратаа или никер-унн, можешь поискать еще. Но при большой удаче надо сразу уходить. Мы так и делали…

— А если не уйдешь?

— Тогда удача обернется насмешкой. Не всегда у искателя хватает Силы, чтобы оживить талисман, но бартайя может это сделать… или не может, если на то нет воли Арисо.

— Значит, Брин, обобравший ваш стават, перегнул палку? Он не сумеет использовать талисманы, которые тут украл?

Миот раздраженно повел плечами.

— Откуда мне знать? Он — дзу, и служит Калхару, а не Арисо.

— Ладно, приятель, не огорчайся, — Блейд раскрыл ладонь, протягивая фра горсть разноцветных дисков. — Погляди, что я нашел наверху. Может, это тебя утешит.

— Вряд ли… — Миот взял диск с оттенком сочного изумруда, повертел перед глазами. — Такие кружки любят тейды… носят, как украшение… Но магии в них не больше, чем в этих перьях, — искатель коснулся своего головного убора.

Они вышли во двор, покинув сумрачные комнаты ставата; Панти сбегал в заросли, принес дорожные сумки, затем начал перетаскивать трупы кастелов, сваливая их на берегу речки, где велел учитель.

— Здесь мягкая почва, — пояснил Миот, — легко вызвать бото…

Он простер рука над грудой мертвых тел, и земля разверзлась. Один за другим кастелы скользили в черный провал,, в объятия Подземного Стража, превращавшего трупы в синеватый дымок; его струйки тянулись вверх, к вечернему небу, унося души погибших в царство светлого Арисо. Над ставатом Тарвал царила тишина, и лишь погребальный звон водопада, чистый и грустный, провожал воинов в последний путь. Одиннадцать тел беззвучно исчезли в пасти бото. Последнее, пробитое дротиком навылет, секунду раскачивалось на краю ямы — видно, наконечник цеплял землю. Наконец и оно рухнуло вниз; затем края провала сошлись, оставив в траве темное выжженное пятно.

— Ты мечешь дротики не хуже, чем рубишься на мечах, — задумчиво произнес Панти, поднимая глаза на странника. — Это тоже магия, Талса?

— Нет, парень. Только верный глаз и твердая рука. Они надежней любого колдовства.

— Наверно, ты прав, — юноша кивнул. — Даже эсс можно метнуть только однажды, а твое умение всегда с тобой.

— Эсс?

— Да, Жало Смерти. Магические дротик с черным острием, который всегда летит в цель.

— Эсс? Ты сказал — эсс?

На миг перед Блейдом возникла широкая лесная прогалина, стадо животных, похожих на оленей-карибу, он сам — с чудесным дротиком-эссом в руках, и смуглая насмешливая физиономия Джейда, Кей Олсо Джейдрама, черноволосого странника из звездной империи паллатов оривэй. Потом мелькнуло женское лицо — совсем юное, с алыми сочными губами и золотистыми точечками в карих зрачках, Фра Лилла, дочь Фра Лайаны? Нет, Калла… подружка по скитаниям в лесах Талзаны… В том мире его тоже звали Талзаной… Талзана, Пришелец из Леса… Талса, пришелец со звезд…

Он стиснул виски в неистовом желании вспомнить.

ГЛАВА 6

Подземный тоннель остался позади. Томительно— долгий переход в недрах горы почти не запомнился Блейду; он механически переставлял ноги, шагая за провожатым, молчаливым и стройным воином фра. Воин нес факел, и огненный яркий язык медленно плыл над его головой, озаряя низкие своды пещеры. Откуда-то слева доносился гул и грохот Иллимы, пробивавшей скалы в своем неудержимом стремлении к морю; ее оглушительный шум не давал говорить, но это только радовало странника.

Мощный монотонный рев подземного потока словно отгораживал его от мира, в котором он сейчас пребывал. Странствия в джунглях Иллура уходили в прошлое, таяли белые камни ставата Тарвал, двухдневный путь к тайной пещере, что вела в горное убежище фра, сжимался до секунды. Словно во сне Блейд видел черную гладкую поверхность утеса, гигантский водопад, низвергавшийся на равнину из темного провала, крохотные фигурки стражей, вынырнувших из неприметной расселины, узкую щель входа, огни факелов, пляшущие во мраке. Все это исчезало, подергивалось туманом, отодвинутое иной реальностью -тихим озером в лесах Талзаны, ее равнинами, скалами и горами, такими похожими и непохожими на равнины, скалы и горы Майры.

— Талса! — звонкий голос Панти прервал его думы. — Очнись! Мы уже в ущелье!

Блейд поднял голову, огляделся. Они шли вдоль левого берега Иллимы, прорезавшей в скалах глубокий каньон. Его стены вздымались на тысячу футов, река плавно текла меж ними, негромко перезванивая на перекатах, и исчезала в темном жерле подземного русла. Рядом чуть заметной трещинкой виднелось отверстие тоннеля; там стояли два стража с факелами и глядели вслед путникам.

— Ночевать будем в гроне, — с радостной уверенностью продолжал Панти. — В нашем гроне меж двух рек, за высокими скалами, под надежной защитой. Ты придешь в мой дом, Талса, ты увидишь моего отца, фра Сенду, мою мать, фра Риталу, ты будешь есть мясо, пить вино и любоваться снежными вершинами Тарвала… Очнись же, Талса!

— Оставь его в покое, непоседливый хатти, строго произнес Миот. -Время мяса и вина впереди; сейчас — время раздумий. Разве ты не видишь, что Талса размышляет?

Талса, Талзана, Пришелец… Теперь Блейд мог свести воедино слова на певучем оривэе и столь же музыкальном, но искаженном временем, наречии Майры. Анемо сай — анем са — не знаю… Дэур ученый, хранитель знаний, и дзу — колдун… Палустар — ол-ста — защитный силовой экран… Тарон тарна — универсальный браслет связи… Ринго риго — миниатюрный лазер в форме перстня… То, что было для паллатов обычным инструментом, предметом обихода, превратилось в магический талисман. Хранителя знаний сменил колдун; арисайя, морально-этическое понятие, определявшее ценность личности в мире паллатов, стало добрым богам Арисо; Защитники, следившие за порядком в необозримой звездной империи, вспоминались в легендах как племя беловолосых великанов… Как это произошло? Когда? Почему?

Три года назад, во время своего десятого странствия, он попал в лесную страну, безлюдную, благодатную и приветливую, тихо дремавшую под теплыми голубыми небесами, фактически то была его первая экспедиция с телепортатором, с моделью ТЛ-1, которую Блейд называл Стариной Тилли; он должен был проверить и откалибровать ее, попутно завершив некие поиски. Вскоре выяснилось, что Тилли работает превосходно. Одним усилием воли Блейд мог легко переслать в приемную камеру телепортатора, расположенную под башнями Тауэра любой предмет весом до ста фунтов; при известном напряжении — даже до двухсот или трехсот. Листья, ветки, камни, плоды… К сожалению, ничего более ценного ему не попадалось.

Вскоре он вышел к озеру, напоминавшему ожившую мечту о стране фей. Синяя гладь воды среди изумрудных холмов, широкий луг с мягкой травой, золотые пляжи… Там были люди, мужчина и две женщины, смуглокожие, черноволосые и прекрасные, первые обитатели местного Эдема, которых он обнаружил за время странствий. Аборигены не проявляли агрессивных намерений; более того, они встретили появившегося из леса нагого великана на редкость приветливо и дружелюбно.

Случилось, однако, невероятное — он не понимал их языка! Это было странно, странно и поразительно! Хотя Лейтон не мог до конца объяснить процесс перестройки нейронных связей, позволявший Ричарду Блейду путешествовать в мирах Измерения Икс, практическим следствием этой ментальной трансформации всегда было полное и нераздельное слияние с новой реальностью. Он понимал язык аборигенов. Всегда! Во всех мирах, кроме этого зеленого рая!

Туземцы — тогда он считал их туземцами — тоже его не понимали. Похоже, им казалось, что пришелец — местный охотник, который случайно набрел на их тихое озеро, вынырнув из лесных дебрей. Они так и прозвали Блейда — Талзана, Пришедший из Леса; он же, в свою очередь, адресовал это звучное имя миру, куда его забросили совместные усилия судьбы и лорда Лейтона.

Талзана в мире Талзаны, — А также — Джейд, малышка Калла и красавица Саринома, зрелая и сочная, как плод манго… Вскоре он начал понимать их; сначала — сотню обиходных слов, потом больше. Эта люди охотились, готовили пищу на костре, болтали, плескались в озере и занимались любовью, но они не были примитивными туземцами. Они принадлежали миру, который Блейд не мог понять и осмыслить, хотя их звездная империя раскинулась в той же Галактике, где сияла скромная желтая звезда — земное Солнце.

Одно это уже говорило о многом. Галактика, огромный звездный континент, могла породить множество цивилизаций, более развитых, чем земная; их представители могли обладать высокоразвитой технологией, позволяющей путешествовать среди звезд; наконец, они могли даже посещать Землю. Подобный факт означал бы лишь то, что Галактика не мертва, но полна жизнью, активной, деятельной, простирающей свои руки на сотни и тысячи парсеков, стремящейся изучить и понять законы Вселенной. Однако миры Измерения Икс находились не в земной Галактике, не в Магеллановых Облаках и не в туманности Андромеды; они были порождением иного континуума, иного пространствавремени, иной реальности. И если Джейд, Калла и Саринома, представители народа оривэй, одной из рас содружества паллатов, очутились в Талзане, значит, их цивилизация обладала средством, позволяющим проникать в эти иные реальности. Лорд Лейтон не был монополистом!

Блейд не сразу пришел к этому открытию. Он видел, что его новые друзья используют простые, но на редкость эффективные устройства, совершенно невероятные с точки зрения земной технологии. Их набор был весьма ограничен; ситуация выглядела так, будто туристы, пожелавшие отдохнуть в девственной идиллической стране, прихватили с собой не только посуду, одежду и спальные мешки, но и фонарики, фотоаппараты, оружие и радиоприемник. Конечно, артефакты, действие которых он мог наблюдать, не походили внешне на электрические фонари, транзисторы или пистолеты, но выполняли те же функции защита, освещение, связь.

Вечерами в хижинах оривэев горели холодным пламенем тонкие стержни размером с карандаш лучинки ра-стаа; Джейд охотился на местных оленей с дротиком-эссом, не знавшим промаха; кольца-ринго могли исторгнуть сокрушительный поток энергии, а пояса-палустары — создать силовое поле, через которое не проникали ни пуля, ни камень, ни стрела. Еще у Джейда имелся тарон, устройство связи в виде браслета, позволявшее вызвать помощь, вскоре такая необходимость возникла.

Блейд узнал немногое о социальной структуре паллатов. Вероятно, оривэй являлись базовой расой этого сообщества, включавшей две генетические ветви: темноволосых и смуглых оривэев-лот и оривэев-дантра, более светлых, с золотистыми волосами. Существовали, однако, и другие народы, не то произведенные от базовой расы в результате генетических экспериментов, не то имевшие вполне самостоятельное происхождение; каждый из них занимался вполне определенной деятельностью, сообразно своим устремлениям и физиологическим особенностям. Деталей Блейд не знал. Кроме трех представителей ветви лот и двух Защитников, явившихся им на помощь, ему не встретилось в Талзане ни одного паллата.

Зато он твердо уяснил, что оривэй питают почти необоримое отвращение к убийству разумных существ. Они могли убивать, однако подобные действия вызывали сильнейший стресс и нервное потрясение. Вероятно, их общество, их культура исключали элемент насилия как традиционный способ разрешения конфликтов; скорее всего, и поводов для конфликтов не имелось. Как полагал Блейд, речь шла о внутренних конфликтах, которые паллаты регулировали сами, однако существовали и внешние. По намекам Джейдрама он догадывался, что паллатам известен ряд высокоразвитых галактических цивилизаций, весьма странных с их точки зрения и представляющих потенциальную опасность. Паллаты же были заинтересованы в сохранении стабильности, причем их подход к данной проблеме отличался сугубым прагматизмом: они понимали, что возможны ситуации, когда лишь сила способна поддержать мир и статус-кво.

В их обществе эта функция возлагалась на Защитников. По-видимому, они являлись искусственной расой, биологическими киборгами или существами, воспроизводимыми клонированием. Те два Защитника, которых наблюдал Блейд, действовали с дьявольской эффективностью; они не только обладали страшными средствами уничтожения, но и были великолепно подготовлены физически. Пожалуй, эту пару остановила бы лишь атомная бомба, но Блейд подозревал, что и на сей случай у них нашлось бы, чем ответить.

Деликатное покашливание Миота отвлекло его от воспоминаний. Он бросил быстрый оценивающий взгляд на спутников, на их гибкие фигуры, гладкие безбородые лица, темные волосы. Вылитые оривэи-лот! Джейд, Калла и Сари были точно такими же, разве что повыше ростом… Миот, судя по всему, являлся чистокровным латраном; насчет Панти имелись некоторые сомнения. Он был очень темным шатеном с карими глазами и розово-смуглым цветом лица, и Блейд, припомнив невольно подслушанный разговор, решил, что тут проявились материнские черты. Кажется, в той беседе упоминался род светловолосых Киитов? Будет интересно взглянуть на Фра Риталу…

— Прости, Талса, — Миот коснулся руки странника. — Здесь нам надо задержаться.

Подняв, голову, Блейд обнаружил, что каньон расширился, превратившись в настоящую речную долину. Его стены, восточная и западная, стали более низкими и пологими, покрытыми хвойным лесом; невысокие деревья, напоминавшие сосны, упрямо карабкались вверх по скалам. Здесь было гораздо холоднее, чем на равнине, Но воздух казался влажным и опьяняюще свежим. На горизонте вздымались снежные вершины, начало гигантского горного хребта, протянувшегося к самому полюсу. Вероятно, они достигали двадцати-тридцати тысяч футов; их ледяное безжизненное великолепие резко контрастировало с ярким синим небом.

Западная стена ущелья сворачивала вправо, вдоль берега быстрой и широкой Иллимы; с востока в нее вливалась еще одна река, почти такая же крупная и полноводная. Меж ними лежал полуостров, напоминавший латинское V или заостренный нос гигантского корабля, с корпусом, образованным неприступными утесами. Эти черные базальтовые стены поднимались прямо из воды и уходили вверх на тысячу футов гладкие, отвесные, недосягаемые. Блейд узнал это место; он видел его раньше в световом конусе никер-унна.

— За этими скалами — пещеры и наши дома, произнес Миот, — Грон ад'Фра, последнее поселение рода…

— Надежное место, — Блейд осматривал стену, пытаясь обнаружить проход в поселок. — Как мы туда попадем?

— Неподалеку брод через Иллиму. С другой стороны к нему ведет подземный тоннель с лестницей.

— Ты хочешь сказать, что ваши люди вырубили ход в этих скалах?!

Искатель покачал головой.

— Нет, такое нам не под силу, клянусь Арисо! Мы нашли это место много поколений назад. Но все было, как сейчас: пещеры с гладкими стенами, лестницы, ведущие вниз, к воде, и вверх, на самый гребень. Видишь, — он вытянул руку, — эти два каменных выступа, похожих на уши клота? Там, на вершине? Между ними — ровная площадка, где стоит стража. Туда тоже можно взобраться по каменной лестнице.

— Но кто это сделал? Пещеры с гладкими стенами, лестницы, тоннели?

— Не знаю, Талса. Да и какая разница? Мы отыскали надежное убежище, и в тяжелое время спасли остатки рода.

Блейд задумчиво разглядывая скалы. Пожалуй, чтобы прорезать этот базальт, требовалось нечто более совершенное, чем кирка и долото!

— Может быть, тут находился стават? — спросил он. — Древнее поселение вроде тарвалского?

— Нет. Стават — не здания и не пещеры; ставят — место, где находят дары Арисо. Тут их не было.

— Трудно представить лучший подарок, чем крепость с такими неприступными стенами, — пробормотал Блейд.

— Возможно. Но нас спасают не стены, а скрытность. Стены можно обойти, если пробраться выше по течению Иллимы. Там скалы понижаются, а река мелеет, так что сильному отряду удалось бы переправиться на другой берег. Но пока кастелам не известны проходы с равнины в наше ущелье, мы можем спать спокойно. — Миот помолчал, погладывая на скалистые стены последней цитадели фра, затем вдруг усмехнулся. — Ты помнишь о войске, которое мы видели семь дней назад?

— Да. Где же оно? Мы не встретили у водопада ни единого человека, кроме ваших стражей.

— Кастелы уже на правом берегу Иллимы. Там — ничейная земля, они знают ее лучше левобережья. И там тоже есть тайные тропы… Брин ищет их много лет, но вряд ли найдет.

— Ты так уверен в этом?

— Да. Скажи, Талса, почему мы с Онтой и Панти вышли из ущелья на правый берег Иллимы, а возвращаемся домой по левому?

— Хм-м… Это действительно странно! — Блейд уже размышлял по сему поводу, но не собирался задавать лишних вопросов.

— На правый берег ведет легкая и короткая дорога — сквозная пещера длиной в две сотни шагов. Но пройти по ней можно только в одну сторону.

— Почему?

— Не знаю. На равнину попадаешь свободно, но если идти обратно в горы, воздух становится все плотней и плотней. Дальше середины прохода нельзя ступить ни шагу.

— Магия?

— Магия, Талса. Древняя магия, не подвластная ни дзу, ни бартайе.

Блейд кивнул. Каким бы образом ни попали в этот мир предки Миота, они явились во всеоружии техники и знаний. Затем, вероятно, последовала эпоха деградации и упадка, когда началась вражда между отдельными группами поселенцев, значит, одни скрывались, другие — преследовали. Беглецам были нужны убежища, и они умели сделать их недоступными.

— Нам пора, учитель, — напомнил Панти. Солнце повернуло на закат.

— Да, пора.

Искатель свернул направо и стал быстро взбираться по крутому склону. Блейд и молодой фра последовали за ним.

— Куда мы направляемся, Панти? Я полагаю, дорога к броду идет вдоль реки?

— Конечно, Талса. Но кинтам сказал, что надо задержаться.

— Зачем?

— Тут неподалеку стойбище клотов. Он хочет отдать хвосты…

— Мы не рискуем попасть к ним на ужин?

Панти округлил глаза.

— Это наши клоты, Талса! Одни предпочитают жить в своих пещерах, другие уходят к людям, но редкий клот поднимет лапу на фра. Конечно, надо знать, как с ними обходиться.

— Я не фра. Как я должен себя вести?

— Ты идешь с нами, значит, ты достоин доверия. Стой спокойно, когда они начнут тебя обнюхивать, вот и все. Им надо запомнить твой запах.

Блейд хмыкнул. Ему помнилось, что клоты даже мертвыми выглядели весьма устрашающе, и он не спешил познакомиться с живыми. Сколько их там, в пещерах? Десятки? Сотни? Он коснулся рукояти меча, ощущая знобящее чувство неуверенности.

Миот поднес ко рту свисток, висевший на шее, и резкая пронзительная трель раскатилась среди деревьев и скал. Потом — еще раз и еще. Звуки немного различались, словно пожилой фра высвистывал мелодию из трех нот, тревожную и неприятную для человеческого уха.

— Их надо предупредить, — прокомментировал Панти. — Они не любят нежданных гостей.

— А что бывает с такими гостями?

Юноша неожиданно хихикнул.

— Все еще беспокоишься насчет ужина?

— Ты обещал познакомить меня с родителями… Не хотелось бы потерять такую возможность.

С утесов торчавших над низкорослыми деревьями, словно зубы исполинского дракона, метнулись тени. Блейд замер, почувствовав на плече руку Панти. Солнце било ему в глаза, и он видел только черные, почти квадратные силуэты на фоне голубого неба; медленно и бесшумно они планировали вниз, похожие на увлекаемые ветром листья. Свисток в губах Миота по-прежнему тянул заунывную мелодию.

Внезапно парящие фигуры вспыхнули всеми оттенками красного и золотого. Лапы, оранжевые с желтыми подпалинами, были простерты в стороны, рыжие хвосты пылали огнем, летательная перепонка, подсвеченная солнечными лучами, отливала багрянцем, когти и клыки казались отлитыми из серебра. Порыв ветра заставил Блейда вдохнуть их запах, мускусный и едкий, и он подумал, что эти величественные звери пахнут как все другие хищники потом, кровью, жестокостью.

Они приземлились — два огромных самца, намного крупнее спутников Миота и Онты, и семь особей помельче. Перепонки, свисавшие до середины лап, не портили общего впечатления грациозной мощи и стремительности; яркорыжая шерсть, длинная и пушистая, увеличивала размеры зверей. Да, они в самом деле были похожи на гигантских хатти — если не считать серповидных когтей, внушительных клыков и широкого лба; под которым прятались темные глазки, почти незаметные за клочьями торчавшей шерсти.

Миот шагнул к большим самцам, опустился на землю, скрестив ноги, и вытащил из сумки два хвоста. Он что-то произнес — внятно, раздельно, но негромко, и Блейд не расслышал его слов. Звери ответили тихим ворчанием. Миот снова заговорил; казалось, он снова и снова повторяет одни и те же фразы, а клоты, будто аккомпанируя ему, ведут свою собственную партию, то повизгивая, то взревывая, то шумно выдыхая воздух. Странник напряг слух, пытаясь разобраться в этом трио, но тут что-то сильно толкнуло его под колени. Он опустил взгляд.

Голова! Громадная рыжая голова с трепещущими розовыми ноздрями! Поперек лба протянулись три темные полоски, уши стоят торчком, в полуоткрытой пасти влажно поблескивают двухдюймовые клыки, в черных глазках затаилось странное выражение — не то любопытства, не то настороженности. Теперь Блейд заметил, что молодые самцы, окружили их с Панти, принюхиваясь и тихонько ворча. Шестеро сипели, обвив задние лапы хвостами, словно кошки; седьмой тыкался носом ему в ноги.

Зверь поднял морду — уши его пришлись страннику по грудь. С минуту они пристально смотрели друг на друга, и Блейд решил, что глаза клота совсем непохожи на тигриные. Скорее на собачьи — такие же глубокие, темные, преданные, без того холодного и неприятного интереса, с которым огромные кошки смотрят на людей. Внезапно зверь опять ткнулся ему в колени и резко выдохнул: ф-фа!

— Он назвал свое имя, — возбужденно прошептал Панти. — Ответь ему! Скорее, или он обидится!

Блейд положил ладонь на мохнатый рыжий лоб, удивляясь мягкости шерсти.

— Талса, — произнес он и повторил, копируя манеру Миота: — Тал-са! Тал-са!

— Ллса! — выдохнул зверь.

— Хороший…

— Шши… Ффа шши…

— Теплый… мягкий…

Розовый длинный язык, шершавый, как терка, коснулся его запястья.

— Ллса шши… Ффа шши… Уфф-ррр…

Блейд, пораженный, замер. Возможно, эта тварь не ведала, что такое плохо, но что такое хорошо, она знала. И могла об этом сказать! Почти инстинктивно он начал почесывать клота под нижней челюстью, затем повернулся к Панти и тихо спросил:

— Он что, говорит?

— Разве ты не слышишь?

— Слышу, но не могу поверить.

— Он тебя выбрал.

— Как — выбрал? Что это значит?

— Теперь он будет с тобой. Будет тебя защищать, носить твой мешок, спать у твоего порога. Большая честь, Талса! Я… я хотел бы быть на твоем месте…

Юноша с надеждой оглянулся на остальных молодых клотов, но они сидели неподвижно.

— Что я буду с ним делать? — произнес Блейд, продолжая почесывать под челюстью, Ффа жмурился и пыхтел, напоминая сейчас огромного рыжего пса.

— Будешь его учить. Будешь с ним разговаривать. Будешь любить… О, наставник закончил! Смотри!

Два старых самца осторожно взяли зубами хвосты погибших, обнюхали руки Миота и, повернувшись, направились в лес. Шестеро молодых разом встали, все они смотрели на Ффа, пошевеливая ушами и пофыркивая, словно прощаясь с ним или исполняя какой-то непонятный обряд. Потом клоты потянулись за старшими, зверь с полосками на лбу остался.

— Учитель! — Панти едва не приплясывал на месте. — Учитель! Ты видишь? Талса зачаровал клота! Он настоящий дзу, только добрый!

— Я не слепой, — искатель поднял на Блейда печальные глаза. — Береги его, Талса. Они живут долго, почти половину срока, отпущенного человеку, лет сорок или пятьдесят… Они понятливы и верны.

— Я не рассчитываю провести в Иглстазе столько времени. Что будет с ним, когда мне придется уйти?

— Возьмешь с собой, — заметил Миот, словно о чем-то вполне разумеющемся. — Теперь он принадлежит тебе, а ты — ему. Вот если у тебя будет сын или дочь…

Не дослушав, Блейд повернулся и начал спускаться по склону. Сын, дочь! Он провел здесь ухе десять дней, не увидев ни одной женщины! Нет, на одну все же удалось поглядеть — в этом местном телевизоре, никер-унне… Красивая девушка и очень похожая на малышку Каллу, но пока — увы! -совершенно недоступная. Может быть, завтра он ее встретит…

Ффа беззвучно ступал рядом, то и дело тычась теплым носом в ладонь Блейда, а за спиной Миот выговаривал своему ученику.

— Ты спрашиваешь, Панти, почему ни один молодой клот до сих пор не выбрал тебя? Так вот, запомни, клоты чувствуют душу человека, его силу, его мудрость! Они не звери, они почти как люди! И если парень умеет только размахивать мечом, а в голове у него не больше, чем у суетливого хатти, то никогда…

Странник усмехнулся и потрепал мягкие уши Ффа. Похоже, во всех мирах учителя были недовольны своими учениками — если только речь шла о настоящих учителях.

ГЛАВА 7

Блейд открыл глаза и с минуту лежал, уставившись в низкий потолок. В доме было тихо, но снаружи явственно доносились голоса охотников, собиравшихся в ближние горы, да негромкое позвякивание металла в кузнице Сенды. Видно, оружейник уже встал; по наблюдениям Блейда, он проводил в своей мастерской почти все светлое время. У порога тихо дышал и повизгивал во сне Ффа; ветерок, залетевший в распахнутое окно, шевелил густую рыжую шерсть на спине клота. В комнате пахло сухими горными травами, пучки которых были подвешены к потолку, и дымом.

Отбросив толстый шерстяной плащ. Блейд встал. Дом Сенцы, кузнеца и оружейника рода Фра, был просторен и, как прочие строения в гроне, сложен из неохватных бревен, обшитых изнутри тесом. Гостю была предоставлена лучшая из комнат — на первом этаже, с отдельным входом, деревянным полом и камином, сложенным из гранитных глыб. В обычное время тут собиралась по вечерам вся семья — сам Фра Сенда, довольно рослый мужчина лет сорока пяти, его рыжекудрая супруга Ритала, Панти, старший сын, и три его сестры. Девочки были погодками и отличались непоседливостью и неуемным любопытством. Правда, Блейд внушил им благоговейный страх, в первый же вечер запалив огонь в камине без помощи трута и кресала, так что теперь они старались держаться подальше от могущественного дзу.

Он подошел к двери, переступил через Ффа и распахнул тяжелую створку. Клот пошевелился, потом, заметив, что хозяин стоит рядом и не собирается уходить, снова прикрыл маленькие глазки. Всю неделю, что Блейд провел в поселке, Ффа следовал за ним по пятам, лишь изредка удаляясь на кухню к Фра Ритале или затевая игры с другими клотами, которых в гроне было дюжины три. Вскоре выяснилось, что он понимает не меньше сотни слов — или, скорее, улавливает их смысл, особенно если речь сопровождается жестами. Это позволяло поддерживать содержательную беседу; по вечерам они сидели у камина, Блейд говорил, а клот пыхтел, фыркал и повизгивал, выражая явное одобрение всем его речам. Он мог даже вставить реплику в нужном месте, и постепенно странник начинал постигать его нехитрый словарь: «шши» означало хорошо, «ххо» плохо, «лоуу» — желание погулять и развлечься, «хрмм» -сомнение, а «уфф-ррр» — восхищение; очень важным словом также было «рра» -мясо, которое клот поглощал в огромном количестве. Значительную роль в их разговорах играли уши и хвост: покачивание хвоста из стороны в сторону соответствовало отрицанию, поднятые торчком уши — согласию.

Прислонившись спиной к бревенчатой стене дома, Блейд вдыхал прохладный утренний воздух. Жилище и мастерская Сенда стояли под западным склоном V-образной котловины, скрытой утесами, и поднимавшееся солнце било страннику прямо в глаза. Приставив ладонь ко лбу, он оглядел поселок.

Котловина, служившая убежищем роду Фра, напоминала сильно вытянутый равнобедренный треугольник, направленный вершиной к северу. Вдоль длинных его сторон высились скалистые стены, сходившиеся под острым углом; за ними журчали и звенели реки, Иллима и ее западный приток. У подножия утесов выстроились дома — массивные бревенчатые двухэтажные сооружения. Пещер нижнего яруса, о которых говорил Миот, не было видно, поскольку жилища загораживали их: задние торцы домов вплотную примыкали к скале, и Блейд знал, что почти в каждом прорублены двери, через которые можно попасть в подземные камеры и коридоры.

Если о пещерах напоминали лишь узкие бойницы да редкие прямоугольники входов, зиявшие в скалах на высоте двухсот-трехсот футов, то лестницы и карнизы были на виду. Самая большая располагалась в вершине треугольника и вела на наблюдательную площадку, где стояли часовые и висел большой бронзовый колокол, лестницы поменьше и поуже шли к карнизам, с которых можно было попасть в пещеры верхнего уровня. Одна такая лесенка начиналась рядом с домом Фра Сенды. По ней можно было подняться на широкий каменный балкон, открытый первым солнечным лучам, полукруглый, уютный и теплый, обнесенный деревянной балюстрадой и резными перилами. Там, наверху, располагались пещерные апартаменты Лиллы и ее девушек, но Блейд пока не получил приглашения к владычице фра. Иногда он видел на балконе тонкую фигурку с развевающимися черными волосами; казалось, бартайя следила за ним -особенно в часы тренировок. Ему оставалось только гадать, когда молодая ведьма пожелает познакомиться с ним поближе.

Его взгляд скользнул к югу, к изгороди из вкопанных торчком и заостренных бревен, протянувшейся вдоль основания треугольника. Этот тын, с массивными воротами и надвратными башенками, шел от одной скальной стены до другой, защищая подступы к грону со стороны плоскогорья. За ним лежали поля и пологий лесистый склон внутреннего Тарвала, неиссякаемый охотничий заповедник фра. Без охоты им было не продержаться: в холодном горном климате земля плодоносила далеко не так щедро, как на равнинах Иллура.

Между домами и тыном находилась просторная площадка, место собраний и пиршеств. Блейд избрал для своих тренировок ее западную часть, примыкавшую к дому Сенды. К бревнам тына он приколотил круглые щиты-мишени и теперь дважды в день, утром и после обеда, метал в них стрелы, постепенно увеличивая расстояние. Фра Сенда оказался замечательным мастером; первый лук, сооруженный им по просьбе гостя, бил едва ли на сотню шагов, но уже второй экземпляр представлял собой настоящее боевое оружие. Три дня назад Блейд начал учить Панти стрельбе, потом к ним присоединился еще десяток молодых воинов, теперь же от желающих не было отбоя. Сенда и другие кузнецы с утра до вечера вытачивали наконечники для стрел, а луками занялись местные столяры — они-то понимали толк в работе по дереву!

У мишеней, несмотря на ранний час, толпились люди. Блейд видел, что в центре группы стоит Панти и что-то объясняет, размахивая руками как ветряная мельница. Он уже считал себя большим специалистом по стрельбе и не стеснялся давать советы всем, кто был готов их слушать. Правда, надо отдать должное, учился он быстро и легко и обещал стать отменным лучником.

Усмехнувшись, Блейд снова перешагнул через Ффа и снял с колышка, вбитого в стену, свой лук и колчан ее стрелами. Клот сразу же поднялся, лениво потягиваясь.

— Гулять? — предложил странник. — Лоуу-лоуу?

— Рра, — отчетливо ответил зверь; Ффа считал, что прогулки на пустой желудок вредны для здоровья.

— Ах ты, обжора! — Блейд потрепал кисточки на пушистых ушах. — Ты разоришь наших хозяев, парень! — Хвост отрицательно метнулся из стороны в сторону. — Не разоришь? Ты уверен? Ну, тогда беги к Ритале на кухню. Потом придешь туда, — он вытянул руку к тыну и мишеням. — Понял?

Уши поднялись, и Ффа выскользнул за дверь. Все еще улыбаясь, Блейд направился к молодым воинам. Насколько все-таки легче тренировать людей, привыкших к оружию, чем любого жителя Лондона! Эти парни понимали его с полуслова. Конечно, лук — не меч, не копье и не духовая трубка, но главным в искусстве стрельбы были твердая рука и верный глаз. Надежнейшая из магий, как он и говорил Панти! Самого Блейда учили стрелять из лука африканские охотники — в том далеком пятьдесят девятом году, когда его, юного лейтенанта, отправили советником повстанческой армии в конголезские джунгли. Пожалуй, среди чернокожих бойцов его батальона не было новых Робин Гудов, но он узнал у них такие вещи, о которых не подозревали инструкторы по спортивной стрельбе. И не удивительно: для африканцев лук был не спортивным снарядом, а источником пропитания.

Он подошел к тыну, где молодые фра уже выстроились длинной неровной шеренгой. Тут было человек сорок — совсем не мало, если учесть, что в гроне было тысячи две жителей и всего три сотни с небольшим полноценных бойцов. Панти стоял на правом фланге с луком в руках юный, ловкий, сильный — и у Блейда на мгновение сжалось сердце. У него мог быть такой сын… если б он в свое время избрал карьеру горного инженера или металлурга.

— Так, парни, — его голос оставался спокойным и твердым, — сегодня перед стрельбой выполним небольшое упражнение. У всех есть мечи?

Вдоль шеренги прокатился утвердительный гул — воины фра всегда были при оружии.

— Возьмите их вместе с ножнами в левую руку… нет, держать надо вот так, посередине… — он забрал меч у Панти и показал, где надо за него взяться. Сегодня меч для нас не оружие — просто тяжелая палка, потяжелее лука. Вытяните руку с мечом вперед, словно собираетесь стрелять… Так, хорошо… — Блейд прошелся вдоль шеренги, поглядывая на своих учеников -ни одна рука не дрожала, хотя мечи фра с ножнами весили добрых пять фунтов. Посмотрим, что они запоют через час, подумал он.

— Вам придется долго держать мечи, пока я не скажу: хватит! Потом мы проверим, как вы будете стрелять. Ну, а я… Я буду гулять рядом со стрелой в кулаке, — он вытащил из колчана стрелу, — и хлестать каждого, у кого задрожит рука. Ясно?

Юноши заулыбались, Блейд притворно нахмурился. Он знал, что это простенькое упражнение было совсем нелегким: когда-то, в суровые времена Алой и Белой Розы, английские йомены тренировали так своих сыновей. Поигрывая стрелой, он начал шагать взад-вперед вдоль строя.

— Настоящий лучник умеет стрелять быстро и долго. Шесть вздохов -стрела! Еще шесть вздохов снова стрела! И так — с раннего утра до полудня. Куда полетят эти стрелы, если у вас после пятидесяти выстрелов начнут дрожать руки? — он сделал паузу и, прищурившись, взглянул на торчащие вверх рукояти — они словно застыли. — То, что вы делаете сейчас — испытание выносливости. Но в бою будет труднее! Вы уже почувствовали, что лук в левой руке не просто палка. Правой вы тянете тетиву, левой сгибаете древко, наваливаясь на него со всей силой. Тогда ваши стрелы полетят далеко и…

В шеренге раздались смешки, и Блейд резко обернулся. К ним приближалась довольно необычная процессия. Впереди шествовал Ффа, задрав хвост и облизываясь; на его спине сидели все три дочки Сенда: Кипа, десяти лет, Залта — девяти, и восьмилетняя Лая. Сам оружейник шел рядом, сгибаясь под связкой стрел, напоминавшей ощетинившийся стальными наконечниками бочонок. За клотом важно выступали Миот и Кзалт, местный воевода; оба в парадных плащах и при оружии.

Подойдя к Блейду, Ффа лизнул его локоть и сообщил:

— Рра шши. Лоуу!

— Рад за тебя. Что у нас еще нового?

Клот многозначительно покосился за спину и вскинул уши. Вероятно, это значило, что он доставил важных посетителей. Вот только кого? Этих трех девчушек и Сенду со стрелами, или искателя с военным вождем?

Оружейник сбросил на землю свою вязанку и уставился на молодых фра.

— Что это они делают, Талса?

— Познают меру своих сил, Сенда.

— Кам! Полезное занятие!

— Ты проверяешь крепость их рук? — Кзалт, опытный воин, уже понял, в чем дело. Оглядев строй, он задумчиво поиграл перевязью. — К тебе пришли лучшие из молодых, Талса. Все они хорошие мечники, и руки у них — как железо. Я бы прислал к тебе еще людей… если ты не против, конечно.

— Стоит ли? — искатель разглядывал стрелу, зажатую в кулаке Блейда, — По мне, духовая трубка лучше. Стрелы маленькие, но убивают любого зверя… даже такого большого и сильного, как клот.

Блейд спустил лук с плеча.

— Это оружие, Миот, не для охоты. Ты часто говорил мне, что отравленной стрелой нельзя убивать человека, и я готов с этим согласиться. Но лук совсем другое дело.

— Ты в этом уверен, Талса? Там — стрела, и тут — стрела…

— Стрелы здесь не при чем, — вмешался Кзалт, — все дело в яде. Яд не должен осквернять смерть человека, даже врага! А без яда духовая трубка…

— …бесполезна, — закончил Блейд. — Из нее не убьешь воина в кожаном панцире даже с двадцати шагов. Что касается лука… Посмотри!

Он вытащил пяток стрел, прикинул скорость ветра и повернулся к мишеням, до которых было сотни полторы ярдов. Звонко щелкнула тетива, потом раздался глухой удар о деревянный щит. Шесть вздохов — стрела, еще шесть вздохов -другая… Снаряды ложились кучно, в самый центр мишени; треньканье тетивы, короткий гул и стук звучали единым аккордом.

Блейд опустил лук и победоносно уставился на Миота.

— Ну, что скажешь? Клянусь клыками Калхара, наконечники сидят в мишени на три пальца!

— Сильная магия! — искатель покрутил головой. Даже сильнее риго!

Он был не совсем прав; риго — или ринго, миниатюрный оривэйский лазер, — являлось страшным оружием. В Талзане Блейд наблюдал, как Калла сожгла своим перстнем атаковавшую их хищную стаю и как дымилась земля там, где прошелся смертоносный синий луч. Но риго, которые находили в ставатах Иглстаза, уже не могли исторгнуть излучение такой силы — то ли разрядились со временем, то ли были разряжены еще в древности. К тому же, как и многие устройства оривэев с ментальным управлением, риго имели своеобразную «защиту от дурака»; не каждый сумел бы ими воспользоваться.

Миот, протянув небольшую крепкую руку, погладил тетиву; казалось, он не мог поверить, что этот тонкий шнурок, сплетенный из сухожилий онката, способен не хуже тяжелого молотка вогнать в дерево стальной штырь. Его пальцы скользнули по навершию лука, по гладко отполированному древку, задержавшись на рукояти.

— Попробуй, друг, — Блейд протянул ему оружие, но фра покачал головой, бросив опасливый взгляд на молодых воинов.

— Ты поучишь меня где-нибудь в лесу… где не будет этих пустоголовых насмешников-хатти…

Кзалт ухмыльнулся.

— Ладно, Талса. Я пришлю к тебе тех, кому еще не стукнуло тридцать. Остальные пусть орудуют мечами и дротиками. — Он помолчал, потом коснулся руки странника: — Нас послала фра Лилла. Хочет видеть тебя… сегодня вечерам…

Наконец-то! Блейд огладил свою бородку, темную и уже довольно густую, котом дернуя жесткие волосы.

— Может быть, стоит убрать ее, Кзалт? Как бы Фра Лилла не приняла меня за мохнатого клота…

— Не надо, Талса. Фра Лилла видит гораздо дальше пучка волос на подбородке.

Трое мужчин повернулись и пошли к дому Сенды; девчушки, соскользнув со спины клота, с визгом бросились за отцом. Странник поднял взгляд к балкону с резными перилами: на нем, как обычно по утрам, застыла хрупкая фигурка девушки.

— Придется тебе вечером поскучать одному, приятель, — сказал он Ффа. — У меня свидание с леди… с важной леди и очень красивой.

— Шши, — согласился зверь и легонько хлестнул хозяина хвостом по икрам. — Лоуу, лоуу! Ффа лоуу!

Вдвоем они направились к шеренге воинов.

***

Когда нижний край солнца утонул за каменной стеной над жилищем оружейника. Блейд, одетый в приличествующую случаю тунику из запасов Фра Риталы, поднялся на балкон. Туника была ему маловата, и в вырезе ее бугрились мышцы могучей груди; зато его бородка благоухала ароматами горных трав, а меч покойного Онты висел на новой вышитой перевязи.

Его уже ждали. Две девушки провели гостя в пещерный зал, темноватый и просторный, с настеленным деревянным полом и стенами, укрытыми меховыми коврами из шкур онкатов. Тут не было никого, только в дальнем конце чуть колыхался занавес на дверном проеме. Блейд, остановившись у порога, обвел комнату взглядом.

Камин, большой, высокий, из серого гранита; в нем — груда сухого хвороста… Напротив — массивный шкаф с резными дверцами и два кресла по бокам… Посередине — овальный стол и еще два кресла; на столе -подсвечник… Нет, не подсвечник! Во всяком случае, в нем была не свеча, а два стерженька, напоминавших карандаши.

Блейд подошел к столу, протянул руки и осторожно сжал пальцами кончики стерженьков. Они тут же вспыхнули голубоватым пламенем, неярким и холодный; этот огонь не жег, он только освещал.

Ра-стаа! Ратаа, как говорят местные жители на своем испорченном оривэе… Такая же лучинка горела в хижине на берегу хрустального озера в Талзане… горела над постелью, в которой лежали они с Каллой — в тот вечер, когда она получила первый урок любви, а, он — первый урок языка… Блейд вспомнил, как тонкие пальцы девушки коснулись лучинки, и свет погас, а затем вспыхнул вновь. Она шептала: день-ночь, свет-мрак, ра-стаа, свет-мрак… Лучинка то загоралась, то гасла в такт ее словам, по потолку хижины скользили тени…

Выпрямившись, странник снова оглядел озаренную неярким светом комнату. Теперь он мог различить завитки сложного орнамента, украшавшего дверцы шкафа и каминную полку, и разноцветные перья, которыми были расшиты ковры; они таинственно посверкивали, образуя какие-то прихотливые узоры. На потолок тоже падали световые блики, и Блейд видел, что он каменный, отшлифованный почти до зеркального блеска. Нет, эта пещера не была игрой природы!

— Я вижу, ты умеешь обращаться с ратаа, женский голос, негромкий и глубокий, прервал его наблюдения.

Он опустил глаза. В дверном проеме стояла девушка, стройная и изящная, как танагрская статуэтка. Свет падал прямо на ее лицо, в карих глазах сияли золотистые искорки, темные локоны спускались до плеч, полураскрытые губы маленького рта были алыми, свежими и чуть припухлыми. Она что-то прижимала к груди, шкатулку или продолговатый сверток, но Блейд не мог его рассмотреть; он глядел только на ее лицо.

Да, конечно, есть какое-то сходство с Каллой… губы, глаза, волосы, нежный округлый подбородок, стройная шея… Но щеки смуглее, лоб шире, очертания бровей, носа, скул чуть иные… Она явно была старше Каллы и казалась не такой высокой и крепкой, как юная красавица из Талзаны.

— Ты смотришь на меня так, словно мы видимся не впервые…

Голос тоже другой, автоматически отметил Блейд, более низкий, чем у Каллы; скорее — контральто, чем сопрано.

— Когда-то я знал девушку, похожую на тебя, хрипло произнес он. -Девушку твоего народа…

— Фра? — высокие полукружия бровей чуть приподнялись.

— Оривэй-лот… Латранку, — добавил он, заметив, что она не понимает.

— Здесь, на Майре?

— Нет… Это было в другом мире, у другого солнца… Так далеко отсюда, что я даже не знаю, где находится та звезда.

— Но разве там тоже живут латраны? — Она подошла к столу и поставила на него предмет, который держала в руках. Теперь Блейд видел, что это шкатулка.

— Да, там есть латраны и дентры, только они называют себя иначе. Они часто странствуют от звезды к звезде, Лилла… И где-то среди них есть золотое солнце, под которым я встретил ту девушку.

— Ты красиво говоришь, Талса, — она подперла кулачком подбородок и вздохнула. — Значит, правду сказал Миот — ты пришел издалека… из мира латранов, где властвуют могучие бартайи и где нет злобных дзу… Может быть, я глядела на этот мир в никер-унне, не понимая, что вижу. Духи иногда показывают странные картины.

— Хочешь, я помогу тебе? — сказал Блейд.

— Помоги, — девушка раскрыла шкатулку и стала копаться в ней, продолжая говорить. — Раньше, когда комунибудь из искателей попадался никер-унн, он приносил его моей матери, Фра Лайане. Мы вызывали с ней духа, смотрели, что он покажет… Иные видения были понятны, иные — загадочны, иные будили странные воспоминания… очень странные, Талса. Она подняла голову, стискивая в пальцах маленький диск, зеленый и синий. — Но теперь у фра нет своей земли, нет ставатов, нет новых талисманов. И моей матери тоже нет… Осталось вот это, — Лилла подвинула на середину стола шкатулку, и Блейд увидел внутри россыпь блестящих дисков, колец, браслетов и чего-то еще, незнакомого, неясного, тускло мерцающего.

— Твои талисманы? — спросил он, стараясь не выдать голосом любопытства.

— Да. Почти все уже бесполезны… Но дух этого никер-унна еще слышит меня, — она раскрыла ладошку, в которой прятался маленький диск. -Сейчас…

— Погоди, девочка, — Блейд склонился над столом, нервно теребя бороду. — Как ты это делаешь?

— О, для меня это совсем просто! Надо пожелать, чтобы дух ожил… Вот и все!

— Можно, я попробую?

Девушка кивнула, и Блейд сосредоточенно уставился на диск в ее руке. Он знал, что многие устройства оривэев контролируются ментальными силами; вероятно, эта раса обладала врожденными телепатическими способностями либо методом, позволявшим развить их в результате обучения и тренировки. Однако и он сам кое-что умел! Во всяком случае, управляться с эссом и ринго — там, в лесах Талзаны! Внезапно ему пришло в голову, что эсс и ринго являлись оружием, предметами весьма опасными в, значит, хорошо защищенными; но никер-унн мог причинить вреда не больше, чем кассета с фотопленкой, и обращение с ним не должно вызывать затруднений… Как бы только, достучаться до этого проклятого духа?

Он мысленно произнес: «Показывай!» — и представил, как над нефритовой поверхностью никер-унна возникает дрожащий световой конус. Внезапно Лилла с изумлением отпрянула: от ее ладони, расширяясь с каждым мгновением, потянулся серебристый луч, еще зыбкий, но постепенно набирающий силу. Он был гораздо ярче, чем от талисмана Миота, и давал более четкое и контрастное изображение.

— О! Ты действительно обладаешь Силой! — произнесла девушка, и это было сказано так, что Блейд понял, какую Силу она имеет ввиду. Потом он замер, всматриваясь в мелькавшие в конусе картины.

Плоскогорье, окруженное ледяными вершинами, большая река, озеро… Неподалеку от воды — ровная площадка; посередине — цилиндрическое сооружение. Примерно цилиндрическое, решил Блейд; эта штука сияла и переливалась всеми цветами радуги, ее контуры были расплывчатыми и неясными. Он не мог оценить ее размеров — ничего подходящего для сравнения рядом не имелось. Ни дерева, ни куста, ни обломка камня; только это сверкающее чудо и панорама далеких гор на горизонте. Вдруг он понял, что изображение смещается, как будто никер-унн плывет вокруг странного объекта по кругу. Теперь на заднем плане виднелось озеро, спокойное, поблескивающее как зеркало, а боковую поверхность цилиндра рассекала вертикальная щель. Там, в темноте, наметилось некое движение…

Блейд невольно вздрогнул, когда из щели — нет, это был, конечно, какой-то люк или дверь, — появился человек. Мужчина, рослый, смугловатый и черноволосый! Картина сразу обрела новую реальность и глубину; ему стало ясно, что этот светящийся цилиндр сравнительно невелик — футов десять в высоту и вчетверо большего диаметра. Мужчина отступил в сторону, а щель внезапно начала извергать целый человеческий поток. Люди, черноволосые и рыжие, в ярких свободных одеяниях, высокие, стройные… и другие — пониже ростом, в серо-зеленых комбинезонах и яйцевидных шлемах… Они все шли и шли, заполняя равнину, пока Блейд не потерял счет; затем пестрая река одежд вкруг иссякла, и из люка начали вылетать длинные блестящие контейнеры. Он еще успел удивиться тому, как плавно приземляются эти махины: каждая — на свое место, словно радужный цилиндр выстреливал их по точно рассчитанным траекториям. Он даже заметил, как к контейнерам бросились маленькие фигурки в серо-зеленом; и сразу изображение дрогнуло и погасло.

Минут пять Блейд сидел молча, размышляя над увиденным. Лилла не мешала ему; прикрыв талисман ладонью и опустив веки, она погрузилась в свои мысли, то ли пытаясь что-то вспомнить, то ли окончательно забыть. Возможно, она не раз просматривала эту запись вместе с матерью, мелькнуло в голове у странника, и тогда воскрешенные никер-унном картины могли вызывать у Лиллы не слишком веселые воспоминания.

Наконец девушка вздохнула и подняла глаза.

— Я думаю, то, что ты видел, случилось очень давно. Духи других никер-уннов показывают разные места Майры… горы, леса, степи, животных… иногда — Самнир, северный океан, иногда — людей… Но их никогда не бывает так много, как здесь, — она коснулась пальцем нефритовой поверхности диска. Почему, Талса?

— Потому что мы видели, как твой народ впервые появился на земле Майры, — произнес Блейд. Он был уверен, что не ошибается; сияющий цилиндрический аппарат, толпа людей, контейнеры — несомненно, с оборудованием! — все это напоминало высадку первопоселенцев. Он хорошо помнил, как Джейд, Саринома и Калла покидали Талзану. У них был гластор, межвременной трансмиттер, позволявший путешествовать по мирам Измерения Икс каким-то иным способом, чем тот, который разработал лорд Лейтон. Их машина, пожалуй, ничем не напоминала переливающийся цилиндр, показанный никер-унном, но сколько сотен лет — или тысячелетий — пролегло между этими двумя конструкциями?

— Ты полагаешь, что все люди, дентры и латраны, вышли из того сияющего облачка? — спросила девушка. — Но оно слишком маленькое!

— Это облачко — только врата между Майрой и тем миром, из которого они прибыли сюда. Понимаешь, Лилла, это такая… такая…

— Магия?

— Да, можно сказать и так. Белая магия, позволяющая шагать из мира в мир.

Она задумалась, потом со вздохом сожаления уронила свой сине-зеленый талисман в шкатулку.

— Что же случилось с этими вратами, Талса? И где они?

— Не знаю. Наверно, они уже не существуют… Ведь прошло столько времени!

— А ты? Ты тоже прошел через такие врата, чтобы попасть на Майру?

— Нет, девочка. Мне приоткрыли не врата, а только узкую щель. Такую, которая может пропустить только одного меня.

Лилла, грустно кивнув, зябко повела плечами; вечерний воздух становился прохладным.

— Холодно… Сейчас я позову девушек и велю растопить камин…

— Если ты позволишь… — Блейд поднялся.

— А! Миот говорил мне про твои огненные руки! Такого не умеет ни одна бартайя, ни один дзу!

Она радостно вскрикнула и захлопала в ладоши, когда в камине вспыхнул яркий огонь и отблески живого пламени смешались с холодным светом лучинок ратаа. Словно ребенок, которому показали чудесный фокус, подумал Блейд, глядя на разрумянившееся лицо девушки. Да, она лишь немного, чуть-чуть, походила на Каллу; она была другой, но не менее прелестной и желанной.

Лилла повернулась к нему, оторвавшись от камина с волшебным огнем; глаза ее блестели, на губах сияла улыбка.

— Миот сказал: мы не дошли до иллурского ставата, но вернулись не с пустыми руками. Я вижу, он был прав!

Миот говорил, Миот сказал… Похоже, кинтам пользуется большим уважением у молодой бартайи, решил странник. Интересно, чего он еще ей наговорил? Возможно, Лилла ждет, что пришелец со звезд уничтожит отряды кастелов одним движением брови? Блейд вспомнил о битве у ставата Тарвал и своем послании Брину. Тогда он был опьянен боем… Впрочем, обещание дано и сказанное будет исполнено! Не только потому, что Миот, Панти и эта очаровательная иглстазская ведьма внушали ему симпатию; он поможет им ради Каллы, Джейда и Сариномы, ради тех счастливых светлых дней у прозрачного озера в лесах Талзаны…

Приняв это решение, Блейд внезапно успокоился. Так бывало всегда, когда его миссия в новом мире обретала цель и смысл — не только ту цель и тот смысл, которые вкладывал в эти экспедиции лорд Лейтон, а иное значение, открытое им самим. Что ж, он постарается помочь клану фра, и если при этом узнает нечто ценное о паллатах, оривэях, беловолосых великанах и карликахкерендра, то его светлость будет удовлетворен. Как и сам Ричард Блейд, подумал странник, не собираясь скрывать от самого себя, что Ричарда Блейда мучит любопытство.

Он повернулся к Лилле, стоявшей рядом с ним у камина, и положил на плечи девушки тяжелые руки.

— Наверно, я не такой могучий талисман, как тарна, Браслет Власти, или перстень риго, способный испепелить целую армию… Но я обещаю тебе, что род Фра не погибнет в этих горах и вернется на теплые равнины Иллура.

В глазах Лиллы сияли надежда и обещание.

— Для этого бартайя со звезд и прислала тебя, Талса?

— Конечно, для этого, девочка.

***

Она не попросила его остаться, и Блейд решил не торопить события. Спустившись к себе, в уютную комнату с запахом горных трав, он растопил камин, устроился в кресле и стал прихлебывать вино — заботливая Ритала оставила кувшин на столе. Ффа лежал рядом, повернув к хозяину огромную рыжую голову.

— Знаешь, приятель, — сообщил ему Блейд, — эта Фра Лилла -прелестная девушка.

— Да, — подтвердил Ффа движением ушей.

— Волосы, как черный шелк… глаза — темный янтарь с золотистыми прожилками… губы… О, видел бы ты ее губы, Ффа!

— Уфф-ррр… — восхитился Ффа.

— И все остальное вполне соответствует. Вполне, уверяю тебя.

— Хрмм?

— Не сомневайся. Конечно, у нее нет такого прекрасного рыжего хвоста и этих замечательных ушей с кисточками, но, видишь ли, люди слегка отличаются от клотов. Мы больше обращаем внимание на… — Блейд нарисовал перед грудью две соблазнительные выпуклости.

— Пфф-уй! — возмутился Ффа.

— Не будь таким фарисеем, дружище! — Блейд заглянул в кувшин и убедился, что уже видно дно. Я думаю, в стойбище ты не давал прохода ни одной юбке.

— Уррр… — с гордостью признался Ффа.

— Одним словом, Лилла выгладит не хуже любой вашей красотки в рыжем манто… — он громко отхлебнул. — И похоже, я ей не противен… несмотря на бороду…

— Шши! — с энтузиазмом заверил его Ффа.

— Значит, ты полагаешь, что у меня есть шансы? — Блейд перевернул кувшин, убедившись, что в нем не осталось ни капли.

— Безусловно! — Ффа поставил уши торчком.

— Она пригласила меня снова прийти… завтра вечером…

— Хрмм?

— Вот именно — хрмм! Боюсь, тебе придется ночевать одному.

Ффа резким движением хвоста выразил несогласие.

— Не хочешь?

— Нет! — хвост снова вильнул из стороны в сторону

— А что хочешь?

— Лоуу!

— Так! Хочешь пойти со мной?

— Лоуу! Лоуу!

— Ладно. Но дай слово джентльмена — ты ведь джентльмен, Ффа? — что не будешь мне мешать. Знаешь, девушкам не нравится, когда сразу пара мужчин лезет к ним в спальню. Даже таких бравых, как мы с тобой.

— П-хрр… Рра!

— Да, это ты прав — смотря каким девушкам. Некоторые любят помясистее и побольше, как ты заметил! Но я с такими дела не имею. Я своих девушек ни с кем не делил.

— Ллса шши. Лла шши. Лоуу.

Произнеся эту речь, Ффа свернулся в большой рыжий клубок и задремал. Странник, заглянул в кувшин, разочарованно хмыкнул и уставился на своего приятеля. Насколько он понял, клот изрек некую философскую сентенцию. Что-то вроде того. Талса и Лилла слишком хорошие люди, чтобы прозябать в одиночестве.

Блейд был с ним совершенно согласен.

***

Следующим вечером он вновь поднялся по лестнице на заветный балкон. Девушек не было, его встретила сама Лилла, и он счел это добрым знаком. Увидев Ффа, молодая бартайя совсем по-девчоночьи всплеснула руками:

— Твой зверь! Миот рассказывал, как…

— Боюсь, Миот слишком часто меня хвалит.

Она улыбнулась.

— Каждый искатель гордится своей добычей.

— Ллса шши! — важно заявил Ффа.

— Вот видишь! Он говорит, что ты — очень ценный талисман! — Лилла присела, так что ее оживленное личико пришлось вровень с розовым носом Ффа, и взяла его за уши. — Ведь правда, рыжик?

Уши клота поднялись в знак утверждения, потом длинный язык скользнул по обнаженной руке Лиллы. Она расхохоталась и, выпрямившись, кивнула на распахнутую дверь своего подземного дворца.

— Пойдем, Талса! Нас ждет вино, а хворост в очаге жаждет прикосновения твоих рук!

Они вошли в пещерный зал. Ффа улегся у порога, похожий на мохнатый шерстяной валик. Блейд занялся камином. Он заметил, что на столе нет шкатулки; там высился лишь серебряный кувшин с парой чаш да сверкали две большие вазы на тонких ножках. Одна была наполнена плодами, похожими на ананас, наверняка доставленными с равнины, другую прикрывал кусок ткани.

Лилла разлила вино. Блейд сел и поднял чашу.

— На моей родине есть обычай, — сказал он, любуясь рубиновыми переливами жидкости. — Надо загадать желание, когда пьешь… загадать вслух, а потом сделать вот так… — он прикоснулся краем своего бокала к чаше Лиллы, и по комнате поплыл серебристый звон.

— Что же ты хочешь загадать, Талса?

— Чтобы твой род вернулся на равнины Иллура… чтобы ваши поля не скудели, чтобы охота была богатой, чтобы лона ваших женщин плодоносили, как цветущие иллурские рощи…

— Спасибо, Талса.

Они чокнулись и выпили, глядя друг другу в глаза. Серебряный звон таял под сводами пещеры.

— Талса… — голос девушки звучал нерешительно. — В том мире, откуда ты прибыл, все умеют делать это? — она глазами показала на языки пламени в камине.

— Нет, девочка. Это редкий талант, очень редкий… — он задумался, вспоминая белые утесы Таллаха, сверкающую гладь безбрежного океана и город, раскинувшийся на берегу, яркий, многолюдный, живой. — Раньше я не мог делать такого… Это дар, Лилла, подарок на память.

— Как дары Арисо?

— Как дары Арисо. Но этот подарок мне сделал человек. Очень хороший человек и могучий чародей.

Она приподняла брови.

— Дзу?

— Нет, не дзу. Он был мудрым, добрым и обладал Силой… такой Силой, которая не нуждается в талисманах.

Лилла вздохнула.

— И мне талисманы не всегда нужны. Я умею лечить… правда, с хатором-целителем это выходит лучше и быстрей… Я могу разговаривать с животными, — она посмотрела на Ффа, и тот насторожил уши — Ну, не совсем разговаривать… скорее, понимать их и передавать свои желания и чувства. Это как бы разговор без слов, без звуков… понимаешь, Талса?

Блейд кивнул. Телепатия, безусловно; наследство предков-оривэев или врожденный дар. Он склонялся к последнему предположению. Вряд ли все оривэи в равной мере обладали этим свойством, хотя оно могло встречаться у этой высокоразвитой расы чаще, чем на Земле. Ни Джейд, ни Калла, ни Саринома, самая старшая и самая умная из них, не были телепатами, они лишь обладали отточенной дисциплиной мысли, позволявшей управляться с эссами, ринго и прочей техникой.

— Иногда я могу предвидеть, — тихий голос Лиллы оторвал его от воспоминаний. — Очень неясно, смутно, и эти видения нелегко истолковать… Но то, что произойдет сегодня или завтра, я вижу хорошо, — она загадочно улыбнулась.

— И что же произойдет сегодня?

— Ты скоро узнаешь… — Блейд с изумлением заметил, что девушка покраснела. — Давай выпьем еще. И ты снова скажешь что-нибудь хорошее…

— За то, что случится сегодня, — странник поднял серебряный бокал. -Я верю, что ты видела нечто приятное, Лилла.

Она выпила — мелкими глотками, поглядывая на него из-за края чаши.

— Знаешь, кто был моим отцом, Талса? — Блейд покачал головой. — Брат фра Сенды… Саграм, великий искатель… Ему тоже была дарована Сила. Не столь большая, как у бартайи или дзу, но ее хватало, чтобы управлять риго и ол-ста. Он погиб в бою с кастелами… в той битве, когда мою мать, Фра Лайану, взяли в плен. Мать дала ему могучие талисманы. Он сражался, как разъяренный клот, и убил многих… но Брина не сумел одолеть.

— Я сожалею, — Блейд на секунду склонил голову. — Давай помянем его и твою мать, Фра Лайану. Я думаю, они счастливы вместе в чертогах Арисо. Они выполнили свой долг.

В зале вновь раздался серебристый звон.

— Сила — великий дар, — тихо сказала Лилла. Чтобы она не исчезла, каждая бартайя, когда приходит ее срок, выбирает мужчину… в своем роду или в другом… мужчину тоже одаренного Силой…

Блейд молчал. Ему было ясно, что она хотела сказать, на что надеялась, но мог ли он и дальше обманывать ее? Его сила заключалась в другом — в опыте, в знаниях, в телесной мощи, в том, что не передается по наследству, как этот таинственный телепатический дар. Безусловно, у него были какие-то способности по этой части, но совсем крохотные, и пирокинез, его таллахская добыча, скорее подтверждал, нежели опровергал этот факт. Лилле нужна дочь, наследница, дитя, одаренная Силой от рождения; это слишком важно в мире Иглстаза, чтобы он мог поддаться слепой страсти.

— Ты колеблешься? — глаза девушки потемнели, золотые искорки исчезли. — Может быть, я не нравлюсь тебе?

Блейд накрыл большими ладонями ее пальцы.

— Очень нравишься, милая. Но я не умею ни лечить, ни говорить с животными, ни предвидеть будущее. Мой ребенок может оказаться пустышкой.

— Случается, человек обладает Силой, не ведая об этом. А ты многое умеешь, Талса. Например… ее взгляд метнулся к камину.

— А! — он с досадой отмахнулся. — Этому меня научили, я же говорил. И я не могу передать свое умение ребенку, который еще не родился. Что касается всего остального…

— Все остальное можно проверить, — тонкая рука Лиллы протянулась к вазе, накрытой тканью. Легким движением девушка сбросила ее, и Блейд, ослепленный, на миг прикрыл глаза.

Там лежал камень. Сверкающий, невообразимо прекрасный самоцвет! Вначале кристалл показался страннику очень большим, и лишь приглядевшись, он понял, что камень невелик — с фасолину, не больше. Радужное сияние, окружавшее его, увеличивало размеры во много раз; оно казалось плотным и в то же время прозрачным, позволявшим разглядеть грани кристалла. Он имел форму шара и словно светился изнутри, ежесекундно меняя цвет. Рубиновый багрянец переходил в золотистый блеск цитрина, потом — в глубокую зелень изумруда, прозрачную аквамариновую голубизну и насыщенные тона сапфира. На мгновение камень темнел, приобретая оттенок обсидиана, затем цикл повторялся сначала. Блейд не мог оторвать от этого чуда глаз.

— Харр, Владыка Души, — шепнула Лилла. — Его магия сильна… Он не может защитить от врагов, как ол-ста и тарна, не может их уничтожить, как риго и эсс, не может исцелять подобно хатору… Зато он умеет соединять человеческие души. Человек — не животное, Талса, и в его мысли не проникнет самая могущественная бартайя Иглстаза. Человек способен лгать, прятать зло под личиной доброты, трусость под маской отваги, скрыть подлость завесой показного благородства. Но если воспользоваться харром, ты все увидишь и все поймешь. Он — тропинка, протянутая от человека к человеку, самый дорогой из даров Арисо!

Ментальный усилитель, подумал Блейд и внезапно охрипшим голосом спросил:

— Ты думаешь, этот талисман может оценить мои таланты? Даже те, о которых я не знаю сам?

— Нет. Это сделаю я; харр лишь откроет мне дорогу к твоей душе и сердцу.

Секунду Блейд колебался, потом кивнул. Он был человеком быстрых решений, нередко полагавшимся на инстинкт и интуицию, а не на трезвые доводы рассудка. Возможно, это качество он унаследовал от матери вместе с каплей ирландской крови; ее было немного, но, случалось, огненный кельтский темперамент побеждал англосаксонский прагматизм.

Раскрыть свою душу другому… Всю, до конца, до дна! В иной ситуации это было бы для него неприемлемо, а на Земле — просто невозможно! Но он был в ином мире и знал, чувствовал, что эта девушка, эта хрупкая иглстазская чародейка, не причинит ему вреда.

— Что я должен делать, Лилла?

— Ничего. Только смотри на харр… представляй, будто его лучи тянутся от тебя ко мне… они плетут радужную дорожку… она еще зыбкая и туманная, но становится все плотнее и плотнее… прочной, как мост из толстых бревен… ты вступаешь на нее… ты идешь… идешь ко мне… все ближе, ближе… мы встретимся там, где под нами сверкает харр… мы приближаемся к этому месту… ты уже видишь меня… ты протягиваешь мне руки… касаешься меня…

Вселенная взорвалась. Это походило на перемещение в иную реальность, на процедуру, которой он подвергался уже более тридцати раз, когда привычный мир превращается в осколки, беспорядочно плывущие в бездне пространства и времени. Но боли, привычной спутницы, не было; наоборот, он испытывал блаженный покой и умиротворенность. Он словно кружил в прозрачной, кристально ясной пустоте, вглядываясь в мерцающие со всех сторон фантомы, в видения, рожденные памятью.

Кабинет Дж., его пальцы, уминающие табак в трубке, затем — суховатое лицо, окутанное клубами дыма… Лейтон — маленький, сгорбленный, с рукой, застывшей на рубильнике… Вид вечернего Лондона с высоты — ручейки света сливаются в реки огня, впадающие в яркие озера площадей… Отец и мать такие, какими он видел их в последний раз, перед автокатастрофой… Лица девушек, женщин… Десятки, сотни лиц! Одно из них все ближе и ближе… Лилла?

Внезапно Блейд осознал, что он не один. Лилла была рядом, теплая, нежная, ласковая. Он чувствовал ее удивление, ее доброе неназойливое любопытство, безмолвную просьбу показать, объяснить. Он обнаружил, что может сделать это; каким— то образом ему удавалось управлять роившимися вокруг видениями, мгновенно доискиваться до их смысла, передавая свои ощущения девушке — без слов, без связных фраз, без неуклюжего языка, лишь мешавшего общению.

Он вызвал череду миров, в которых побывал. Покорные его воле, они плыли, кружились в хрустальной бездне бесконечным хороводом, странным образом не мешая, не заслоняя друг друга. Мрачные башни Крэгхеда и его двор, усеянный фигурками сражавшихся… он сам, с огромным бронзовым топором в руках… нефритовые горы Ката… яростная атака монгской конницы… степь, черные шатры, деревянная клетка, в которую его заточили… Меот… прекрасный город над синим морем… снова всадники, женщины с развевающимися волосами… ледяной блеск берглионских пустынь и Аквия, склонившаяся над котелком с колдовским зельем… равнина Тарна, разбитая на ровные квадратики плантаций… большой черный корабль и четырехрукие силуэты хадров, проворно скользящих по вантам… стол, заваленный сияющими жемчужинами Кархайма… сармийская трирема, выброшенная на пустынный берег… Сияющие Врата джеддов… Талзана — озеро и две хижины на лугу… огромный дракон, штурмующий Городскую стену… парк, в котором гуляли наложницы султана Зира… там он встретил Вэлли… звероподобные физиономии волосатых из Уркхи… Азалта… камера с зарешеченным окном… просторная арена Таллаха…

Он побывал там, он видел эти миры, он ощущал на своем лице вкус соли их морей, вдыхал пряный степной воздух, бродил по улицам их городов! Он вспомнил все, и все объял в каком-то нечеловеческом усилии, чувствуя за спиной незримое присутствие Лиллы; она тоже смотрела, спрашивала, поражалась.

Внезапно видения опали, как лепестки увядшего цветка. Блейд снова сидел за столом, перед полупустой чашей; серебряная ваза с кристаллом была накрыта плотной тканью, и Лилла склонялась над ней, сжимая ладошками виски.

— Так много… — прошептала она. — Так много всего… Я не понимаю… Ты… ты был там? Везде?

Блейд молча кивнул.

— Ты — странник и пророк, — вдруг уверенно сказала девушка. — Ты ходишь из мира в мир и изменяешь их… творишь будущее… то, которое делает их лучше… Большая удача, что ты появился на Майре!

Он пожал плечами.

— Странник, возможно… но пророк… Нет, девочка, такого дара я у себя не замечал. Пророки любят поговорить о том, что ждет мир, а я предпочитаю довольствоваться настоящим.

— Ты живешь в настоящем, но творишь будущее, — опять упрямо повторила девушка.

— Как и все остальные, обычные люди, лишенные Силы, не бартайи и не дзу. Надеюсь, теперь ты поняла, сколь невелик мой магический дар?

Она выпрямилась, пристально глядя на Блейда; ее глаза сияли ярче, чем волшебный кристалл харра.

— Ты не прав, Талса, мой супруг… если б ты знал, как не прав!

Странник поднялся и подхватил девушку на руки, зарывшись лицом в черный шелк ее волос. Перешагивая порог опочивальни, он слышал, как за спиной протяжно вздыхает Ффа.

***

Пожалуй, сторонний наблюдатель не заметил бы особых перемен в его жизни. Все так же по утрам и в послеобеденный час Блейд тренировал молодых стрелков, которых стало уже больше сотни; все так же трижды в день садился за стол с дружным семейством Фра Сенды, все так же вел по вечерам долгие беседы с Ффа у камина. Но когда солнце начинало опускаться за скалистую стену грона, он поднимался по лестнице на балкон, растворял тяжелую резную дверь, что вела в покои молодой бартайи, и оставался с ней до рассвета.

Она не была искусной любовницей; скорее девушкой, познающей науку любви. Но в этом таилась своя прелесть! Часто, глядя на спокойное лицо засыпающей Лиллы, прислушиваясь к ее тихому дыханию, Блейд вспоминал своих женщин. Нет, не тех подружек на одну ночь или даже на три дня, которых он мог насчитать дюжину дюжин, и не стареющих красавиц вроде альбийской королевы Беаты, с которыми приходилось спать для того, чтобы спасти жизнь. Первые не оставили следа в памяти; последние будили лишь чувство гадливости и досады.

Нет, он вспоминал других, тех, что были до сих пор дороги сердцу. Этот гарем прошлого делился на две неравные части, и Блейд, пожалуй, лишь сейчас, готовясь разменять пятый десяток, понял и признал этот факт. Он относился с нежностью к большинству своих женщин, он помнил о них и знал, что эти воспоминания дороги ему; возможно, они составляли самый ценный капитал, нажитый за годы странствий. Но любил ли он их? Или только позволял себя любить?

Скорее, второе, с невольной горечью думал он. Юная Талин, альбийская принцесса, нежная Лали Мей из Нефритовой Страны, неистовая Айола, повелительница пиратов Кархайма, малышка Митгу, ласковая Вэлли, даже Калла — Калла, о которой он вспоминал теперь так часто… Они любили его, и он искрение отвечал на их страсть, он дарил им наслаждение и наслаждался сам, он ласкал их волосы, целовал губы и глаза… Чего-то, однако, не хватало.

Чего? Он понял это, вспомнив о Гралии, меотидской амазонке, о Зулькие из Тарна, о нежной Эдаре, ласкавшей его под теплым небом Катраза. Да, их-то он любил! Не потому, что эти девушки были красивей остальных или более искусны в постели… нет, совсем не потому! Они были готовы отдать за него жизнь! Кое-кто отдал… На миг он словно очутился на ступенях своей катразской виллы, перед строем закованных в железо воинов, у ног которых распростерлась Эдара… мертвая Эдара…

Да, среди дорогих воспоминаний были самые дорогие, и стоило ли удивляться, что их меньше? Он не удивлялся. Он думал о том, в каком из ларцов его памяти окажется Фра Лилла: в маленьком, заветном, или в том, что побольше? Скорее, последний вариант…

Конечно же, она любила его. Он был первым ее мужчиной, ее избранником, посланцем светлого Арисо, чародеем с огненными руками… Но любовь Лиллы не переходила в экстаз самозабвения; существовали границы, за которыми лежал другой мир, столь же важный для молодой бартайи, как человек, с которым она делила ложе. Она думала о своем клане, об угрозе, неотвратимо надвигавшейся на последний грон фра, о своих талисманах, потерявших силу, о ребенке, которого должна произвести на свет ради процветания рода. Блейд заполнял ее мысли лишь в ночные часы; день был отдан другим заботам.

Довольно скоро странник это понял. Он не стал делиться своими наблюдениями с верным Ффа; вряд ли клот мог уловить все оттенки любви, которые существовали у беспокойного племени двуногих. Любовь-страсть, любовьненависть, любовь-соперничество, любовь-привычка… Для Ффа все это было пустым звуком; он знал лишь однуединственную любовь, рожденную тягой к самке. Его хозяин нашел очень хорошую самку, такую, что могла говорить с клотами, и Ффа был к ней весьма расположен.

Прошел день, другой, минула декада. Блейд все чаще замечал тревожно-вопросительные взгляды Фра Сенды; так же смотрели и Кзалт, и Миот, нередко навещавший своего приятеля-кузнеца. Эти трое были важными людьми в племени, опорой рода Фра: Сенда, родич молодой бартайи, являлся как бы ее негласным опекуном, вокруг Миота группировались искатели, а Кзалт, военный вождь, отвечал за безопасность грона. Вероятно, Лилла была свободна в выборе возлюбленного, и старейшины фра не имели ничего против, чтобы им стал пришелец со звезд. Они даже стали относиться к Блейду с каким-то трепетным уважением, словно постель, которую он делил с бартайей, многократно увеличивала его магическую силу. Однако в их глазах он видел тревогу.

Первым не выдержал Кзалт.

Во время очередного занятия с молодыми лучниками воевода подошел к Блейду и долго наблюдал за тем, как юноши мечут стрелы. Их успехи впечатляли: девять стрел из десяти впивались с центр деревянного щита, и почти каждый стрелок успевал натянуть тетиву пять раз в минуту. Кзалт с восхищением качал головой, мычал нечто одобрительное и наконец, расхрабрившись, произнес:

— Они делают успехи, Талса, большие успехи. Но… — он замялся.

— Но?

— Хотелось бы, чтоб и другое дело, которое ты затеял, тоже пришло к счастливому концу.

Блейд недоуменно поскреб в бороде.

— Какое дело, Кзалт?

— Бартайя ничего тебе не говорила?

— Почему же? Очень многое. Иногда она рассказывает очень интересные вещи.

— Я имею в виду не магию и не наши неурядицы с кастелами. Другое, более счастливое известие…

— А! — теперь Блейд понял, что беспокоит военного вождя. — Но прошло слишком мало времени, Кзалт. Дней через пятнадцать или двадцать все станет ясно.

Воевода поджал губы.

— Бартайя — не обычная женщина, Талса. Она узнает о таком гораздо раньше.

Он повернулся и зашагал прочь, всем своим видом выражая крайнее неудовольствие. Блейд, растерянный, глядел ему вслед. Неужели Лилла и в самом деле уже сейчас могла почувствовать зарождение плода? Это казалось невероятным.

Закончив занятия, он отыскал Миота.

— Кзалт задал мне странный вопрос, дружище.

— Вопрос? Какой вопрос? Кзалт, знаешь ли, любопытен.

— Насчет Лиллы.

— Ну и?.. — Миот застыл в радостном ожидании.

— Пока она мне ничего не говорила. Но Кзалт утверждает, что бартайя должна знать о таком событии сразу же.

— Он прав. Лилла, однако, молода, и твой ребенок будет ее первенцем. У нее нет опыта в таких делах. Возможно, она ждет, хочет убедиться наверняка. А Кзалт… Кзалт, старый хатти, слишком нетерпелив. Не ведает, когда время ожидания должно смениться временем беседы… Не обращай на него внимания, Талса.

Блейд кивнул и взял искателя под руку, у него имелся еще один вопрос, который он хотел обсудить с Миотом.

— Скажи, ты видел картины, которые показывает никерунн Лиллы? Озеро среди гор, сверкающее облако, из которого появляются люди? Много людей, светлых и черноволосых?

— Да. Они похожи на нас, на дентров и латранов.

— Естественно. Я думаю, то были ваши предки, которые пришли на Майру со звезд.

Миот пожал плечами.

— Об этом можно только гадать, Талса. Знаем же мы лишь одно: те люди действительно похожи на нас.

— Но там были еще и другие… совсем невысокие, в зеленоватых одеждах…

— Керендра. Это керендра, Талса.

— Где же они теперь?

— Кто знает? Очень редко духи никер-уннов показывают керендра, и только потому мы знаем о них. Но, клянусь светлым Арисо, я не слышал, чтобы кто-нибудь повстречал живого керендру.

— Значит, они погибли? Как беловолосые великаны?

Искатель погладил подбородок и задумчиво уставился в землю.

— Этого я не могу утверждать, Талса. Я не бывал в их ставате и не видел их костей. Великаны — другое дело. Помнишь, я рассказывал Панти про их поселок на Сухих Равнинах?

— Помню, — странник кивнул. — А духи никер-уннов когда-нибудь показывают великанов?

— Нет.

Неудивительно, подумал Блейд. На планету прибыли переселенцы-оривэи и еще две группы Защитники и эти керендра. Наверняка и тех, и других было немного… и никто не находил принадлежащих им никер-уннов. Этот крошечный приборчик играл роль фотоаппарата, и оривэи явно предпочитали запечатлевать друг друга, ландшафты и животный мир новообретенной родины, а не керендра и беловолосых. Насколько ему было известно, от Защитников они вообще предпочитали держаться подальше.

Как бы то ни было, о Защитниках он знал многое, а о керендра — ничего. Какие функции они выполняли в обществе паллатов? Блейду смутно вспомнились те странные тела, останки инопланетных астронавтов, которые лет пятнадцать назад демонстрировали ему американцы. Это было в Лейк-Плэсиде, на базе ВВС США, где находился секретный депозитарий информации о неопознанных летающих объектах и хранились кое-какие любопытные артефакты; Дж. отправил его туда в командировку. Теперь странник не мог восстановить в памяти внешний вид тех существ, обгорелые трупы которых показывал ему полковник Дэвид Стоун, его лейк-плэсидский гид; он помнил лишь, что тела казались небольшими. Возможно, то были керендра?

Он поднял взгляд на Миота, терпеливо дожидавшегося новых вопросов.

— Тебе знакомо то озеро на плоскогорье? Где оно находится?

— Трудно сказать. На востоке таких мест нет, там горы ниже, и их вершины не покрыты льдом. В Тарвале… — искатель прищурился, вспоминая, -в Тарвале я не встречал ни озер, ни пиков с похожими очертаниями. Возможно, в Барге…

— В Барге? Что это? — Блейд смутно припоминал, что ему доводилось слышать это название из уст кинтама.

— Хребет на западе, такой же большой, как Тарвал. Он выходит к самому морю… далеко, за Сухими Равнинами… Никто из фра не бывал в тех местах. Тейды, быть может, и доходили… — он бросил проницательный взгляд на Блейда. — Думаешь попробовать?

— Не раньше, чем мы выгоним кастелов из Иллура. И, конечно, я хотел бы дождаться радостного известия от Лиллы.

Миот усмехнулся, хлопнул его по плечу и зашагал к восточной стене грона, где в большом доме жили холостые искатели; Блейд, опустив голову, побрел к себе.

Он думал о том, что, раскрыв одну загадку, тут же наткнулся на другую. Происхождение иглстазцев уже не было для него секретом; их предки-оривэи прибыли сюда, в приветливый мир Майры, с помощью гластора — пусть не такого совершенного, как у его талзанийских друзей, однако способного открыть врата меж реальностями Измерения Икс. Но что случилось потом? Почему врага захлопнулись, отрезав поселенцев от звездной империи паллатов? И если даже произошла какая-то катастрофа, почему на Майре не появилась спасательная партия?

Блейд чувствовал, что должен получить ответы на эти вопросы. Вероятно, подобные сведения окажутся самым важным, что он сумеет доставить Лейтону из иглстазской экспедиции; опыт проникновения в чужие миры был еще так ничтожен, что любая крупица информации имела огромную ценность. Но он жаждал доискаться правды и по другим причинам, носившим, пожалуй, сугубо личный характер. Подобно оривэям, он странствовал по другим измерениям; и если они каким-то образом застряли на Майре, потеряв связь с родным миром, то почему и с ним не могла приключиться такая же история? Эта перспектива его не соблазняла.

ГЛАВА 8

Счастливое известие, которым наконец-то порадовала Блейда его подруга, лишь на три-четыре часа разошлось с другим, гораздо более неприятным. Поздно вечером, когда они, утомленные любовью, лежали в темноте, тесно прижавшись друг к другу, Лилла шепнула, что ждет дитя. Девочку, будущую бартайю! Она была уверена в этом, и Блейд ни словом, ни вздохом не выразил своих сомнений. Он нежно коснулся губами виска девушки, ощущая внутри какую-то пустоту. Так ли важно, сын или дочь родится у Лиллы? Его мучило другое: он никогда не увидит этого ребенка.

Затем они уснули, все еще не размыкая объятий, а ночью Блейд почувствовал, что Лилла мечется и дрожит. Он разбудил ее и зажег лучинку ратаа; в бледном синеватом свете лицо молодой бартайи казалось белым, как мрамор.

— Что случилось, милая? Ребенок…

— С ним все в порядке, Талса, — прижав ладони к щекам, она вдруг покачнулась и тихо прошептала: — Кастелы нашли проход в ущелье… пещеру, что на левом берегу Иллимы…

— Но Миот говорил, что это невозможно! И потом, в тоннеле охрана. Десяток воинов может задержать там целую армию!

— Охраны уже нет, Талса… — голос Лиллы был полон отчаяния. — Это Брин… Кастел Брин, проклятый дзу… не хочет оставить нас в покое…

— Как он мог обнаружить незаметную щель в скале?

— Он нашел не щель, а людей… наших людей… Есть способы! С помощью харра… Должно быть, у него очень большой кристалл…

— Объясни! — Блейд сжал ее хрупкие плечи и легонько встряхнул, чтобы привести в чувство.

— Харр может не только прокладывать дороги от души к душе, Талса. Если его хозяин достаточно силен и опытен, он сумеет подчинить любого человека… заставит выполнять свою волю… внушит вечную преданность… И еще: харр позволяет отправить разум в поиск… да, на охоту за другими разумами! О, если бы я знала, что Брин владеет таким мощным талисманом! — Она начала раскачиваться, все еще сжимая лицо ладонями.

Блейд встряхнул девушку посильнее.

— Прекрати! Если б ты и знала, то ничего не могла бы поделать. — Он внимательно всмотрелся в глаза девушки. — Ты уверена, что не принимаешь ночной кошмар за реальность?

— Я — бартайя, Талса… Я видела…

— Что видела? Расскажи мне! Подробно!

— Костры… много костров… Войско стоит у водопада… очень большое… У входа в пещеру — кастелы, несколько человек… И Брин с ними! Наши часовые мертвы… Он зачаровал их и убил.

— Вряд ли они полезут в тоннель ночью. Даже днем провести целую армию подземным переходом непросто, — Блейд начал натягивать тунику. — Путь по ущелью до грона тоже займет время… Значит, у нас есть как минимум два дня! Даже больше, — он застегнул перевязь с мечом. — Кастелы не полезут на неприступные скалы, они будут искать обход. Это еще три-четыре дня. Не вешай нос, милая! Может быть, Брин сам копает себе могилу!

Блейд вышел на балкон и направился в дальний его конец, ко второй пещере, где жили девушки Лиллы. Разбудив их, он приказал перепуганным служанкам найти кусок мела и срочно мчаться за старейшинами; сам же начал расхаживать по карнизу, свирепо ударяя кулаком в ладонь. Ффа трусил следом, испуская грозное рычанье; видно, чувствовал, что хозяин в гневе.

— Придется поработать, парень, — сказал ему Блейд, несколько успокоившись.

— Рра! — басовито рявкнул Ффа.

— Да, мяса окажется немало. Горы трупов, я полагаю!

— Шши! Уфф-ррр! — восхитился клот.

— Вот тут ты не прав. Ничего нет хорошего в том, что люди режут людей. Но деваться, похоже, некуда.

Он вернулся в пещеру, служившую Лилле гостиной. Девушка уже хлопотала там, расставляя чаши и кувшины с вином; ее бледное лицо казалось спокойным.

— Ты послал за Кзалтом? — спросила она, искоса взглянув на Блейда.

— Да, за Кзалтом и остальными, так что готовь побольше вина: у Фра Сенды луженая глотка.

Она усмехнулась.

— Какое желание ты загадаешь в этот раз, мой Талса?

— У нас найдется за что выпить, милая, — странник поцеловал ее волосы и повернулся к двери — старейшины уже входили. Кзалт, Сенда, Миот и еще четверо; все — в наспех наброшенной одежде, с встревоженными лицами.

Блейд взмахнул рукой, приглашая их к столу.

— Возьмите чаши, друзья! — Он поднял сверкающий серебряный кубок и, обняв Лиллу за плечи, заставил себя улыбнуться. — Выпьем за здоровье нашей дочери, будущей бартайи рода Фра! Пусть она никогда не узнает горя, пусть дни ее будут светлыми, как воды Иллимы!

— О! — На губах Кзалта тоже расцвела улыбка. — Радостная весть, клянусь Арисо!

— Так позаботься, чтобы ее узнал каждый человек в гроне. И воины — в первую очередь!

Вождь кивнул; казалось, он был готов получить и все остальные приказы от супруга бартайи.

— Что с нашим вторым делом? — спросил он, когда девять чаш опустились на стол.

— Отправь разведчиков к проходу. Немедленно, как кончится совет! Мне надо знать, сколько воинов привел Брин и как они будут наступать — по левому берегу реки или по обоим. — Он повернулся к Лилле. — У тебя тоже есть харр. Ты сумеешь защитить наших людей от магии дзу?

— Теперь сумею. На день пути… может быть, на два…

— Вполне достаточно, милая. Ты, Миот, — Блейд положил тяжелую руку на плечо искателя, — отправишься в стойбище клотов. Сколько там взрослых зверей?

— Сотни полторы.

— Да в гроне больше тридцати… Немалая сила!

— Но, Талса, вспомни о духовых трубках… Кастелы не будут пускать в людей отравленные стрелы, однако клоты не люди. Я… я не могу… — Миот судорожно вздохнул.

Странник, сузив глаза, посмотрел на него.

— Ты помнишь войско, которое мы видели в унге?

— Да, конечно…

— Там были в основном копьеносцы и бойцы с тяжелыми секирами. Все — в кожаных панцирях, в шлемах, с большими щитами, с перевязями для метательных ножей. Воины, а не охотники! Что, у них тоже есть трубки?

— Ты все хорошо разглядел, Талса, трубок у них нет. Но там были еще отряды разведчиков, легковооруженных, без щитов и громоздких панцирей. Сотни полторы… Вот у них-то отравленных стрел хватит на три стойбища клотов.

— Этими париями займется особая команда наши лучшие стрелки. Мы сделаем так…

Сдвинув в сторону кувшины, Блейд начал чертить мелом на столе план каньона.

***

Стоя рядом с Фра Сендон перед шеренгой лучников, за которой торчали вбитые в землю пылающие факелы, Блейд разглядывал уходившее к северу ущелье. Ровная полоса каменистой земли, тянувшаяся вдоль берега, не превышала шириной трехсот футов, слева подымался крутой откос, поросший деревьями, справа струились быстрые воды Иллимы. Девяносто стрелков плотным строем перегородили дорогу наступающему войску кастелов, и еще сорок, под командой Панти, затаились в лесу, прикрывая левый фланг. Впрочем, у них было отдельное задание — воткнуть стрелу в каждого, у кого над плечом торчит духовая трубка.

От склона до самой воды шел завал из хвороста, обильно политого маслом, — шаткая преграда, высотой по грудь стрелкам. Блейд мог поклясться, что в соседнем лесу не осталось ни одной сухой ветви — после того, как в нем целый день потрудились женщины и подростки. Сейчас вся эта гвардия, человек пятьсот, высыпала на скалы, нависавшие над гроном, в их задачу входило размахивать копьями и испускать устрашающие вопли. Остальная часть войска фра, две сотни мужей зрелых лет, сидела в засаде под самым стойбищем клотов, эти меченосцы должны были завершить разгром.

Как удачно, подумал странник, что не пришлось дробить силы еще больше, посылая часть людей на правый берег. Вождь кастелов вел всю свою армию по левому, у него было три тысячи бойцов, и он, скорее всего, не сомневался в успехе. Большие силы по меркам малолюдного Иглстаза, лучшие бойцы клана, цвет племени! Когда разведчики фра сочли врагов, Блейд решил, что Кастел Брин, обнаружив проход в ущелье, дождался подхода резервов из Иллура. Это вдвое увеличило его силы, но дало обороняющимся четыре лишних дня. Такая задержка, недопустимая в воинском деле, как и то, что войско заняло лишь левый берег реки, вселяли в Блейда определенные надежды. Брин, возможно, являлся могущественным колдуном, но стратегом он был никудышным. Или слишком самонадеянным.

— Идут, — буркнул Сенда, привстав на носки и вытягивая шею. Оружейник был облачен в кожаный кафтан, стянутый пояском палустара того самого ол-ста, который некогда спас Сенду и Миота от топоров и копий кастелов. Блейд с сомнением поглядывал на это устройство тысячелетней древности, щит в руках оружейника внушал ему гораздо большие надежды. Хотя между ними не было сказано ни слова, оба знали, что Сенду послала бартайя и что он должен прикрывать ее возлюбленного щитом, талисманом и собственным телом, Лилла не хотела рисковать, отпуская его в битву с одними юнцами.

— Идут, — подтвердил Блейд и полез на высокую кучу хвороста. Сенда, пыхтя и отдуваясь, последовал за ним.

Кастелы накатывались ровным плотным строем: впереди — пять шеренг копейщиков, за ними — такой же отряд секироносцев. Правый фланг, обращенный к лесистому склону, откуда могла последовать атака клотов, прикрывала цепочка легковооруженных с духовыми трубками в руках, прекрасная мишень для стрелков Панти. За передовым отрядом, составлявшим около трети войска, виднелись такие же плотные ряды бойцов с копьями, топорами и щитами, среди них Блейд различил небольшую группу воинов в доспехах из багряной кожи.

— Кастел Брин — вон тот, невысокий, в шлеме с хвостами хатти, -пробормотал Сенда, сжимая кулаки — Брин, его сын Бра и их телохранители… Боюсь, Талса, с ними будет трудновато справиться

— Почему?

— У каждого, я думаю, ол-ста, а у Брина и младшего дзу наверняка есть риго.

— Не беспокойся. Лучше стрела, откованная вчера, чем талисманы, протухшие от старости.

Он не пытался успокоить Сенду, он и в самом деле так считал. Силовые экраны палустаров, защитных поясов, отбрасывали все предметы с большой кинетической энергией, но их можно было продавить медленным нажимом. Ринго, конечно, являлось более серьезной проблемой, но Блейд, тщательно допросив Миота и других искателей, выяснил, что никогда и никто в Иглстазе не находил боевого перстня с полным зарядом. Некоторые стреляли на тридцать ярдов и еще могли пробить человека навылет; другие годились только для разжигания костров.

Обернувшись, Блейд оглядел строй своих лучников. Парии стояли уверенно, крепко, словно отряд английских йоменов при Креси или Пуатье — даром, что были черноволосы и безбороды! Вероятно, подумалось страннику, лишь он один во всем этом огромном мире представляет, какое ужасное оружие у них в руках. Стрела из длинного английского лука пробивала рыцарскую броню и разила насмерть за двести шагов! Туники кастелов и щиты, обтянутые кожей, стальной град пронижет, словно картон… Нет, ему определенно повезло, что здесь незнакомы с настоящим метательным оружием! Но скоро познакомятся…

Он соскочил на землю и поднял руку; девяносто стрел легли на тетиву, девяносто пар глаз выискивали цель, девяносто воинов затаили дыхание. Копьеносцы надвигались на жалкую баррикаду из сухих ветвей, даже не перебросив щиты на левое плечо, вероятно, хотели разметать ее и сходу переколоть маленький отряд фра. Блейд уже видел их смуглые угрюмые лица и блеск вытянутых вперед пик; мерный топот и скрип гальки под подошвами сандалий заполнил ущелье.

Пора! Он дал отмашку, слыша, как стрелки за спиной разом выдохнули воздух. Потом раздался короткий звон тетив и мощное басовитое гуденье стрелы пошли в цель. Первый рад копейщиков рухнул, как подкошенный; редкая стрела попала в грудь, в плечо или в ноги, почти все ударили в горло и лицо. Вторая шеренга качнулась вперед, еще не осознав весь ужас происходящего и по инерции продолжая атаку. Блейд снова махнул рукой, склонил голову к плечу, прислушиваясь к ровному жужжанию: и этот залп был отменным, словно на стрельбах. Второй ряд кастелов упал. Из леса, где скрывался отряд Панти, тоже дождем посыпались стрелы, и цепочка легковооруженных, прикрывавшая фланг, начала таять.

Теперь все решала скорость. Шесть вздохов стрела, шесть вздохов -стрела! Он отсчитывал время, наблюдая, как шеренга за шеренгой падают копьеносцы, как бойцы с секирами торопливо срывают с плеч щиты, как стрелы упорно буравят эти ненадежные заслоны, добираясь до живой плоти, до костей и мышц. Прошло две с половиной минуты, отмеренных дюжиной залпов, и передовой отряд кастелов исчез, сметенный убийственным градом.

Следующий стратегический ход предусматривал ложное бегство — с попыткой заманить противника под удар главных сил. Это было самое слабое звено в стратегическом плане кампании. Разумный военачальник, столкнувшись с неожиданным сопротивлением, взял бы тайм-аут, но вождь кастелов, к счастью, являлся сторонником крутых мер: Блейд видел, как он беснуется и размахивает руками, посылая в атаку новые отряды.

Вскочив на груду хвороста, странник ткнул пальцем в вал из мертвых тел и расхохотался. До кастелов было восемьдесят ярдов, но он видел только горящие ненавистью глаза над неровным рядом щитов.

— Ну, Брин, что скажешь теперь? Я велел тебе убираться из Иллура, а ты, похоже, принял мои слова за шутку? Ты подшутил над самим собой!

Человек в шлеме с рыжими хвостами опять повелительно взмахнул рукой, и ряды копейщиков бросились на баррикаду. Теперь каждый прикрывался щитом.

Блейд соскочил вниз и крикнул:

— Поджигай!

Факелы полетели в хворост, и огненная стена скрыла атакующих; треск сухих ветвей и рев пламени заглушили их гневные вопли.

— Отходим! Бегом! — рявкнул странник и, увлекая за собой всю шеренгу, ринулся вдоль реки. Вторая и последняя — линия обороны проходила в двухстах ярдах, там, где над полоской берега нависали черные остроконечные зубцы утесов; у их подножий лежало стойбище клотов, и Блейд знал, что затаившиеся там бойцы готовы к контратаке. Его воины уже ровняли строй, поглядывая на разлетавшуюся под напором кастелов баррикаду, когда слева, из леса, вынырнул отряд Панти.

— Перебили всех! — голос юноши дрожал от возбуждения. — Куда теперь, Талса?

— Возьмешь десять лучших стрелков — и на тот берег! Остальные — в строй!

— А что делать нам?

— Кастелы побегут, часть бросится в реку. Ни один не должен ее переплыть. Понял?

— О, Талса! Ты умеешь думать обо всем сразу! Панти, выкликая имена товарищей, бросился к воде.

Взглянув на вершины черных скал, торчавших над лесом, Блейд повернулся к Фра Сенде.

— Сигнальщик готов?

— Да. — Кузнец кивнул на парня с длинным копьем в руках, державшегося позади шеренги.

— Хорошо. Когда я прикажу, проследи, чтобы он не мешкал.

Кастелы наконец прорвались через огненный заслон. Древками копий они сбрасывали в реку груды пылающего хвороста и, опаленные, с тлеющими щитами, мчались по берегу Иллимы. Первые сотни окончательно затоптали огонь; за ними валило остальное войско. Несмотря на страшные потери, их оставалось еще много — в шесть раз больше, чем фра. Блейд, однако, полагал, что их число вскоре приуменьшится. Зловеще усмехнувшись, он поднял руку.

— Залп!

Его рука дернулась вниз, и сразу запели, зажужжали стрелы.

— Залп! Залп! Залп!

Бойня шла своим чередом, пока до первых рядов орущей, потрясающей копьями и топорами орды не осталось тридцать шагов. Тогда Блейд вытащил меч и взревел.

— Сигнальщик! Давай!

Парень яростно замотал пикой над головой, и лесистый склон справа от кастелов вдруг ожил. Две сотни бойцов врубились в войско Брина, в его смешавшиеся шеренги, в толпу разъяренных людей, жаждавших лишь одного, погрузить острия своих копий и лезвия секир в плоть неуловимых врагов.

Блейд не считал, сколько кастелов полегло на берегу и скольким удалось добраться до рубежа у черных утесов, возможно, их было человек восемьсот, возможно — тысяча. Его лучники отходили, продолжая обстреливать левый фланг, меченосцы Кзалта с гневным ревом теснили врага к воде, пытаясь опрокинуть в реку, кастелы оборонялись со все возрастающей энергией -видно, их командиры сообразили, что им противостоит совсем небольшая группа фра. Они уже стали выравнивать строй, подбадривая своих людей и готовясь к контратаке, когда с торчавших над лесом скал прянули вниз клоты.

На миг небо затмилось, звери планировали на берег плотным облаком, закрывая солнце. Ярдах в десяти от земли оно вдруг начало рассыпаться. Рыжие и огненнокрасные тела мягко опускались на склон и на речной берег, отрезая кастелов с севера, но основная масса накрыла самую середину толпы. Долгий протяжный рев раскатился над водами Иллимы, яростный и грозный сигнал к атаке; потом заработали когти и клыки.

Внезапно рядом с Блейдом очутился Ффа: морда окровавлена, глаза горят, длинный хвост хлещет по бокам, шерсть на загривке стоит дыбом.

— Рра! — отчетливо произнес зверь. И снова: Рра! Рра!

Прижавшись к хозяину, он словно подтолкнул его мощным плечом — вперед, в самую гущу свалки. Блейд поднял клинок, ощущая стремительные толчки крови в висках и яростную энергию, переполнявшую тело. Был лишь один способ снять это томительное напряжение, он что-то закричал, не слыша собственного голоса в гуле и грохоте битвы, и ринулся в толпу врагов.

Его меч опустился, разрубив щитоносца от плеча до паха, и поднялся вновь. Он бил, сжимая рукоять обеими ладонями, лезвие рассекало плоть, крюк ломал кости, предсмертный хрип поверженных наземь звучал мелодией райских арф. Рядом неистовствовал Ффа; когти и клыки зверя казались продолжением смертоносного клинка человека. Вдвоем они прошли сквозь войско кастелов, оставляя за собой кровавую просеку из корчившихся на земле тел, разбитых щитов и переломанных копий; затем Блейд обнаружил, что рубить больше некого, и обернулся.

Войска не существовало. Тела в кожаных туниках лежали грудами, и кое-где поверх этих молчаливых холмов застыли огромные рыжие туши мертвых клотов. Цепочка мечников фра — будто бы совсем не поредевшая — быстрым шагом продвигалась к воде, добивая раненых. Как Блейд и предполагал, кое-кто из кастелов пытался переплыть реку, но вдоль берега растянулись стрелки; время от времени оттуда доносился звон тетивы и торжествующий возглас. Десятки клотов бродили по опушке, все еще яростно скалясь, выгибая спины и терзая землю когтями. Миот, с помощью нескольких искателей и их ручных зверей, пытался успокоить стаю и увести в лес. За Иллимой, на скалах, окружавших грон, было полно народа женщин, подростков, ребятишек; они размахивали дротиками и палками, испуская оглушительные вопли. Блейду показалось, что он видит там фигурку Лиллы в окружении девушек. Он поднял меч и отсалютовал ей.

На его плечо опустилась тяжелая рука.

— Наконец-то! — Фра Сенда, отдуваясь, стирал со лба пот. — За тобой, Талса, и твоим зверем нелегко угнаться!

— Лазутчиков ко мне! И Кзалта, быстро!

Блейд вытер о траву меч и вложил в ножны. Он снова превращался в полководца; боец, только что рубивший вражеские щиты и шеи, исчез. Такая метаморфоза была для него привычной, и переход из одной ипостаси в другую не занимал много времени. Выпрямившись, он бросил взгляд на речной берег, заваленный трупами, на выжженную полосу земли там, где раньше пролегала баррикада из хвороста, и на вал из мертвых тел за ней. Щиты, копья, топоры, коричневые кожаные туники… ни одной багряной. Возможно, Кастел Брин являлся плохим стратегом, но человеком он был предусмотрительным.

Подбежал старший разведчиков, гибкий широкоплечий воин с иссиня-черной шевелюрой; за ним торопливо шествовал Фра Кзалт.

— Где Брин? — Блейд ухватил лазутчика за перевязь меча. — Что доносят твои люди?

— Он повернул назад… вместе с телохранителями… тогда, когда кастелы прорвались через огонь… воин задыхался от бега.

— Хм-м… — Блейд взглянул на солнце, стоявшее уже довольно низко. -Дзу порядком нас опередил… Будем снаряжать погоню, Кзалт?

— Рискованно преследовать колдуна, да еще в темноте, — военный вождь потер окровавленное плечо. — Разобраться бы с этими… — он кивнул на груды тел, среди которых бродили меченосцы фра. Их клинки то и дело опускались вниз, и тогда Блейд слышал предсмертный хрип умирающего.

— Кто-нибудь еще ушел, кроме Брина? — спросил он, поглядывая на опустевшую лесную опушку: кажется, Миоту удалось увести зверей.

— Не думаю, Талса, — Кзалт продолжал потирать плечо, на котором алела длинная царапина. — Клоты — те, что из грона, обученные, — отрезали дорогу к отступлению и переловили беглецов, пока стая терзала остальных.

— Наши потери?

Кзалт усмехнулся и протянул Блейду окровавленную ладонь:

— Вот… Других пока не вижу.

— Кам! Хорошо! Пусть воины закончат свое дело, а потом Миот вызовет Подземного Стража. — Раскинув руки, странник обнял за плечи Кзалта и Фра Сенду. — Мы не будем преследовать колдуна, друзья. Пусть уходит в свой грон и ждет нас в гости.

Военный вождь отпрянул; на лице его читалось изумление.

— Так ты хочешь…

— Да! Сегодня мы выиграли сражение, но не войну. А я обещал, что фра вернутся на равнины Иллура.

— Но… но, Талса… кастелы еще слишком многочисленны и сильны для нас… ударить по их грону это… это самоубийство!

— Сколько у них осталось людей, способных носить оружие?

— Ну… — Кзалт был в явном замешательстве, не меньше тысячи, я полагаю. Втрое больше, чем у нас!

— Воюют не числом, а уменьем, приятель. К тому же у меня есть план, -Блейд положил ладонь на рукоять меча и, завершая спор, лязгнул клинком. Все! Разговоры окончены! Через два дня мы выступаем.

Это была их последняя ночь. Целуя мокрые от слез щеки Лиллы, Блейд гладил шелковистые локоны, шептал слова утешения. Наверно, Лилла в них не нуждалась, она была бартайей, повелительницей народа фра, владеющей Силой, талисманами и властью над людскими душами. Но то женское, беззащитное, что сейчас прорвалось в ней, казалось Блейду дороже ее власти, ее таинственных магических способностей, ее пленительного тела. Лилла тихо плакала у него на плече, и он подумал, что, возможно, занес ее имя не в ту часть списка своих побед. Возможно… Лишь время покажет, где сохранится память о ней: в заветном маленьком ларце или в том, который побольше.

Девушка подняла к нему мокрое лицо, и Блейд нежно вытер ей щеки. Она прерывисто вздохнула.

— Ты обязательно должен уйти, Талса? Потом, когда с Брином будет покончено? — Он молчал, поглаживая ее волосы. — Ты мог бы вернуться ко мне… не сюда, а в теплые рощи Иллура, где мы поставим новый грон… Мы могли бы…

— Девочка, — он приложил палец к ее губам, ты ведь знаешь, что я -странник… Ты прочитала это здесь, — его ладонь коснулась лба, — и ты уже тогда знала, что наступит день, когда я уйду.

— Да, знала, — всхлипнув, Лилла прижалась к нему — Что тебя гонит, Талса? Куда ты пойдешь?

Блейд задумался, чувствуя тепло и бархатистую нежность ее тела. В самом деле, что же гонит его? Долг? Любопытство? Неутолимая страсть к авантюрам и перемене мест? Вероятно, и то, и другое, и третье — и что-то еще, чего он не мог выразить словами. Это загадочное нечто заставляло его снова и снова усаживаться в кресло под металлическим колпаком коммуникатора, отдаваться на волю бездушной машины, швырявшей его разум и плоть в черную бездну боли и небытия. То была единственная дорога к новым мирам, которую он знал, страшный и тернистый путь, который он проходил раз за разом. Ради чего? Пока ответа у него не имелось.

— Я пойду в Иллур, — прошептал он в ушко Лиллы, — в ваши прекрасные земли… Потом — в страну тейдов, и дальше, на запад, к Сухим Равнинам, к лесам, что раскинулись за ними, к заливу Самнира, над которым высятся отроги горного хребта.

Она резко высвободилась из его объятий и села, глядя на Блейда широко распахнутыми глазами. В неярком пламени ратаа ее зрачки казались черными, как ночь.

— В Барг? Ты пойдешь в Барг? Но зачем, Талса?

— Я должен найти то озеро, что показал нам дух никер-унна… То место, где люди выходили из сияющего облака.

— Должен? Почему?

— Это знание, Лилла. Небесная бартайя послала меня за знанием.

Стиснув кулачки, она с силой опустила их на колени.

— Черной тенью Калхара отмечен вечер, когда я достала тот никер-унн!

— Не говори так, милая. Тогда мы впервые увидели лица друг друга.

— А теперь расстаемся!

— Да. За каждой встречей следует разлука, за каждым обретением -потеря. Но список твоих обретений еще не завершен, девочка. — Блейд поднялся, набросил кильт, перевязь с мечом и протянул Лилле руку. — Пойдем!

Она послушно встала, все еще всхлипывая и дрожа; воздух в опочивальне был прохладным. Блейд укутал девушку покрывалом, сдернув его с постели, и повел в пещерный зал со стенами, украшенными коврами, с большим камином и овальным столом, на крышке которого еще белел меловой чертеж ущелья. Ффа заворочался у порога, вскочил и, неслышно ступая, подошел к ним.

Странник остановился перед темной пастью очага. Пламя давно погасло, угли прогорели, пепел остыл, лишь камни хранили тепло — словно воспоминание о жаркой ласке огня.

— Помнишь, я рассказывал тебе про великого мага? Про волшебника, который научил меня этому… — Блейд присел, вытянул руку над угольями, и они вдруг начали розоветь. Лилла молча кивнула, вытирая глаза, се мокрое личико оживилось — сеансы пирокинеза до сих пор приводили девушку в восторг. — Тот чародей сказал, что я могу передать свой дар другому человеку… не каждому, а очень близкому… да, очень близкому и дорогому, ибо таким даром наделяют от всего сердца, искренне и бескорыстно. — Он поднял голову и посмотрел на Лиллу.

— Ты хочешь… — ее глаза расширились. — Но, Талса, что же останется тебе?!

— Ничего, кроме воспоминаний. Этот дар не делится пополам.

— Я не могу принять его, оставив тебя беззащитным!

— Разве? — Блейд усмехнулся, поглаживая рукоять меча. — В конце кондов, девочка, я воин, а ты колдунья. К чему мне это? — он кивнул на рдеющие угли. — Разжигать костры по вечерам? Есть трут и кремень, так что огненный дар тут не нужен… Нет, ты лучше сумеешь им распорядиться!

— Но…

— Это подарок не только тебе, — встав, странник привлек Лиллу к груди. — Ты передашь его моей дочери… ты станешь первой в роду бартайя с пламенными руками… весть об этом разойдется по всему Иглстазу, и фра будут жить под покровительством твоей Силы, не беспокоясь о врагах… Ну же, милая, — он поцеловал ее в губы, — посмотри на меня… смотри пристально, как будто нас соединяет кристалл харра…

Застыв, Лилла глядела в его зрачки, и Блейд, нащупав неощутимую и невидимую нить, связавшую его с девушкой, стал шептать Формулу Освобождения — так, как учил таллахский жрец. Прочее от него не зависело. Если стремление передать дар было искренним и чистым, его таллахская добыча обретет нового владельца; если нет… Но об этом он даже не хотел думать.

Он кончил заклятье, потом медленно и внятно дважды повторил его вслух, касаясь губами ушка Лиллы.

— Запомнила? Хорошо. Когда придет твой срок, сделаешь все, как я сегодня… скажешь дочери, что это — подарок от отца. А теперь попробуй, -он легонько подтолкнул девушку к камину.

Лилла присела, растерянно оглянулась на него и вытянула руки над остывшими углями. Секунду-другую они оставались темными и холодными, и Блейд заметил, как пальцы девушки начали мелко дрожать. Не вышло? Не может быть! Он быстро поднес ладонь к столу и попытался вызвать знакомое ощущение тепла, мгновенного опаляющего жара. Ничего… Ничего!

Тихий вскрик Лиллы прервал его эксперимент. Угли засветились; сначала — темно-багровым цветом, быстро переходившим в вишневый, рубиновый и торжествующий красный, огненный и яркий! Язычки пламени заплясали в камине в поисках не прогоревших до конца щепок и ветвей; Блейд сгреб лежавшие рядом поленья, швырнул в очаг и с облегчением рассмеялся.

— Получилось! Получилось! Приветствую тебя, маленькая бартайя с огненными ладошками!

Он подхватил девушку на руки, закружил по комнате. Ффа, возликовав вместе с хозяином, катился следом за ними, будто огромный рыжий шар. Он взревывал и повизгивал, и в невнятной речи клота, в этих нескончаемых «Уфф-ррр! Лоуу! Шши!» странник различал привычные звуки довольства и веселья. Наконец, совершив два круга по комнате, он опустился в кресло и заглянул Лилле в глаза: ее зрачки сияли, как два алмаза.

Воистину, подумал Блейд, женщина может многое простить мужчине в час разлуки — особенно если он щедр.

ГЛАВА 9

Пламя металось над бревенчатым тыном грона кастелов, пожирая сухие бревна, жадно облизывая крыши ближайших домов, с ревом заглядывая в окна, грозя сотнями багровых кулаков обезумевшим защитникам. Надвратные башни уже прогорели и рухнули, от ворот осталась лишь груда раскаленных железных полос, еще недавно скреплявших доски, и теперь родовое гнездо Кастела Брина лежало посреди широкой поляны, словно истекающий кровью волк с вырванными клыками. Остатки гарнизона и жители, не пожелавшие покинуть поселок, метались у стен, уже не думая об обороне, заливали огонь драгоценной водой, опустошали последние колодцы. Тщетно! Из темноты снова и снова налетал рой огненных шершней, стрелы впивались в дерево, пропитанная жиром пакля шипела, разбрасывала искры, рождая новые пожарища. Центральную часть грона, где высился просторный дом Брина, огонь еще щадил — но лишь потому, что лучникам было приказано сперва уничтожить внешние укрепления.

Осада длилась второй день — вернее, вторую ночь. Крохотная армия Блейда приблизилась к грону ад'Кастел перед рассветом, обложив его со всех сторон. Поселок был невелик — три сотни домов за высокой стеной из неохватных бревен, вкопанных в землю торчком. Строили его, однако, на совесть; жилища в два и три этажа, прочные башни над тыном, ворота, обитые железом, прямые улицы с утоптанной землей. Вокруг — ни огородов, ни полей, только луговина, со всех сторон упиравшаяся в лесную опушку, ровная и удобная для войскового лагеря. Обитатели этого грона не трудились на земле; они воевали, взимая с остального племени дань зерном, мясом, вином и людьми, способными держать в руках топор и копье. По словам Миота, другие поселения кастелов выглядели иначе, но здесь, за высокой стеной, жила элита — вождь со своими родичами и доверенной стражей.

Через лес шла накатанная дорога, по которой в грон подвозили продовольствие. Два десятка лучников под командой Панти сразу же блокировали ее, засев в кустах вдоль обочины. Еще полторы сотни скрывались в чаще напротив ворот — на случай вылазки; остальные, вместе с тремя десятками клотов, стерегли опушку. Как и предполагал Блейд, появление фра на правом берегу Иллимы явилось полной неожиданностью для противника; его отряд совершил стремительный марш на север, уничтожая по дороге редкие патрули и стараясь не показываться вблизи поселков, окруженных квадратиками полей и фруктовыми рощами. Такие места Блейда не интересовали; он вел своих бойцов туда, где таилась голова змеи.

На рассвете из грона выгнали на луг три десятка быков, крупных безрогих тварей, которых странник уже видел раньше, в унге, — они тащили войсковые телеги. Когда солнце поднялось над лесом, в воротах появился небольшой отряд, три пятерки воинов-щитоносцев, с дротиками и топорами. Вероятно, отсутствие возов на дороге показалось Брину странным, и он решил выслать дозор. Кастелы вошли в лес и в миле от поселка были перебиты стрелами. Прошла половина дня, солнце повернуло к закату, и из ворот вышло целое войско — полторы сотни вооруженных людей. Эти двигались с опаской, в плотном боевом строю, прикрываясь щитами, готовые броситься на любой подозрительный шорох.

Блейд решил, что в лес их пускать не стоит. Его главной силой были лучники, которые нуждались в открытом пространстве для стрельбы, и он не хотел зря терять людей в рукопашной схватке. Подпустив отряд на пятьдесят ярдов, он вывел свои ударные силы из-под прикрытия деревьев и кустов. В следующие полторы минуты его стрелки вновь продемонстрировали кастелам преимущество лука над топором и копьем; до грона не добрался никто, и никто не приблизился к опушке даже на двадцать шагов. Едва побоище подошло к концу, как ворота с грохотом захлопнулись, лязгнули засовы, на боевые площадки башен полезли фигурки в коричневых кожаных туниках. Брин наконец сообразил, кто стоит под стенами его лесной крепости.

Вскоре дзу, окруженный стражей в пурпурных доспехах, появился над воротами. Бревенчатый парапет прикрывал его до груди, но голова в шлеме с пышным султаном из рыжих хвостов торчала над стеной, представляя великолепную мишень. Вероятно, он так и не понял всей сокрушительной мощи нового метательного оружия, либо надеялся на силовой экран ол-ста. Кое-кто из молодых лучников мог бы попытаться снять его стрелой с сотни шагов, но от опушки до поселка было двести, и Блейд решил не рисковать. Он вышел на луг и, в сопровождении Ффа, направился к воротам.

— Много ли воинов осталось в твоем гроне, Брин? — его голос раскатился над поляной, как рев боевой трубы.

— Хватит, чтобы отправить тебя к владыке нашему Калхару! — У дзу, щуплого на вид, голос тоже был сильным и властным. — Твои летающие дротики не пробьют стен, и ты простоишь тут, пока горы Тарвала не сровняются с Сухими Равнинами!

— Ошибаешься, Брин. Пройдет день, и эти стены рухнут! У твоих воинов есть жены и дети… Будет много лишней крови и много ненужных смертей. К чему? — Странник замолчал, оглядывая замерших на стенах и башнях бойцов -Может быть, мы решим наш спор в поединке?

Брин усмехнулся, у него было сухое жестокое лицо без явных признаков возраста, но Блейд чувствовал, что колдуну немало лет.

— Ты хочешь, чтобы я бился с тобой острым железом? Неподходящее оружие для великого дзу!

— Острым железом я разбил бы тебя череп с первого удара, старый пень! Думаешь, хвосты хатти на шлеме спасут от этого? — Меч свистнул в воздухе, описав сияющий полукруг. — Я знаю, что тебе не удержать в руках ни дротика, ни топора, и не собираюсь рубиться с тобой.

— Чего же ты хочешь?

— Ты — дзу, и я — дзу. Посмотрим, кто из нас сильнее!

— А! Магический поединок! С риго и ол-ста, не так ли?

— Нет, без риго и ол-ста. Я слышал, у тебя есть необычайно большой кристалл харра?

— Предположим, — Брин явно насторожился.

— Так давай используем его, великий дзу. Сила против Силы, воля против воли, ненависть против ненависти! Победитель будет владеть Иллуром, побежденный лишится разума. Согласен?

С минуту Кастел Брин разглядывал Блейда со своего насеста над воротами. По мнению странника, деваться великому дзу было некуда, отказавшись от поединка, он обрекал на смерть сотни своих людей и расписывался в собственной слабости. Блейд видел, как начали перешептываться воины на башнях, и даже телохранители в пурпурном заволновались. Кастелы были отчаянными бойцами, но умирать со стрелой в горле все же никому не хотелось.

Брин вытянулся во весь рост и величественно простер руку над парапетом.

— Я — великий дзу, и это известно во всем восточном Иглстазе, от хребта Барг до мыса Канна! И наш род — великий род! Мой отец и дед уничтожили три клана на востоке, я победил фра на западе. Я захватил их земли, их ставаты, их детей! Я сжег их гроны! Я загнал их в горы! Я убил их бартайю! И тому помогли Сила и могучие талисманы, которыми одарил меня Калхар. Ты, — палец Брина был теперь нацелен прямо на странника, — ты никому не известен. Возможно, ты жалкий фокусник и фигляр, лишь называющий себя дзу! Докажи свою мощь, пришелец, и силу твоей магии, тогда ты увидишь сверкание моего харра!

Вывернулся, старый хитрец, подумал Блейд, скрипнув зубами. Сейчас, после щедрого подарка, сделанного Лилле, ему было не наскрести магии даже на полпенса. Стараясь не выказать разочарования, он вытянул обе руки в сторону ворот.

— Твоя сила, дзу, повелевает талисманами, моей подчиняется огонь. Разве ты об этом не слышал?

— Слышал. Со слов трусов, сбежавших из Тарвалского ставата! Говорят, твои руки способны возжечь пламя… на небольшом расстоянии… совсем небольшом… Так подойди к воротам и покажи, как ты это делаешь! — Он явно издевался, Блейд видел острия дротиков, сверкавшие над тыном. К тому же не стоило забывать и про риго.

Усмехнувшись, он отступил на несколько шагов и крикнул:

— Те трое трусов не обманули тебя, дзу! Но с расстоянием ты немного ошибся. У меня длинные руки!

Взмах клинка, и с опушки полетали огненные стрелы. Они сыпались градом, почти безопасные для людей на стенах, но губительные для самих стен: бревна были сухими, и пламя занялось сразу в сотне мест. Все еще ухмыляясь, Блейд вернулся к опушке, взял лук и всадил дюжину пылающих снарядов в ворота, со злобной радостью наблюдая, как разбегаются пурпурные телохранители. С этого часа и до глубокой ночи обстрел не прекращался ни на минуту. Правда, он не был уже таким интенсивным — лучники берегли стрелы и старались только поддерживать пожарище.

Трижды кастелы устраивали вылазки и трижды были отбиты с огромными потерями. Во второй раз перед воинами хлынул поток женщин и детей; Блейд приказал пропустить мирное население к дороге и отогнать подальше. Отряд, который пытался добраться до опушки, укрывшись за их спинами, был отсечен и перебит почти полностью.

Вероятно, дзу держал в своем гроне немалую дружину — человек шестьсот, вдвое больше, чем у Блейда, считая с клотами. Но после трех неудачных вылазок, утреннего побоища и многочасовой борьбы с огнем войско его было обескровлено. На рассвете второго дня, когда башни, стены и примыкающие к ним дома превратились в груду углей, на поляне появился вестник. Воин размахивал пикой с обломанным концом — в знак своих мирных намерений; он был безоружен, перемазан пеплом и явно изнемогал от усталости. Его проводили к Блейду, который завтракал в компании Кзалта, Сенды и Миота.

— Ну, как самочувствие Кастела Брина, великого дзу? — странник с усмешкой взглянул на воина. Надеюсь, ночью он не дрожал от холода?

Посланец, угрюмо потупив глаза, буркнул:

— Кастел Брин велел мне передать: он убедился в твоей силе и согласен на поединок. Мы… мы заставили его…

— Кто — мы? — поинтересовался Блейд.

— Родичи, телохранители, остатки войска. Мы не хотим умирать в огне.

— Разумное решение. Скажи Брину: мы встретимся на поляне, между опушкой и поселком. Вон там, Блейд вытянул руку. — И вы, и мои воины будете следить за поединком, но никто не должен приближаться к нам, пока он не завершится. Если Брин победит, фра позаботятся о моем трупе, а потом уйдут. Если победа будет за мной, то… Ну, о дальнейшем я побеседую с наследником Брина… Как его? Бра?

Посланец мрачно кивнул и зашагал к развалинам грона. Миот, уставившись ему в спину и задумчиво потирая подбородок, пробормотал:

— Сомневаюсь, стоит ли сражаться с дзу, Талса.

Кзалт одобрительно кивнул.

— Не стоит. К полудню мы сожжем грон, перебьем кастелов и захватим Брина.

Блейд насмешливо прищурился.

— Не боишься его магии и талисманов? Ол-ста, риго, харра?

— Ол-ста не убивает. Риго… да, это серьезная вещь. Возможно, он прикончит десять или двадцать наших, но мы его все-таки схватим. И смерть дзу будет нелегкой!

— А харр? Лилла говорила, что с его помощью колдун может подчинить человека своей власти.

— Одного, двух или десять, но не две с половиной сотни сразу. Иначе он давно бы это сделал, клянусь пастью Калхара!

— Значит, лук, стрела и меч все же сильнее талисманов?

— Сильнее, Талса.

Развеселившись, Блейд хлопнул Кзалта по плечу.

— Ты абсолютно прав, дружище! Но я все-таки померяюсь силами с Брином. Помнишь, после боя с кастелами в ущелье я говорил тебе насчет плана? Вот это и есть мой план!

— Сразиться с дзу?

— Да!

— Но зачем? Мы и так разделаемся с ним!

— Если Брин погибнет от меча или стрелы, это будет обычная смерть. Но если другой колдун, — Блейд положил руку на грудь, — одержит над ним победу в магическом поединке, это совсем иное дело! Понимаешь, Кзалт, я уйду, и фра, малочисленный род, останется один на один и с кастелами, и с тейдами, и с другими кланами. Все они должны знать: супругом Лиллы и отцом ее дочери был могущественный колдун! Они должны помнить об этом и бояться фра Лиллы, наследницы моих знаний и моей мощи! Тогда они оставят вас в покое, и вы сможете оправиться от потерь. Понял?

Кзалт кивнул.

— Значит, ты хочешь, чтобы весть об этом поединке разошлась по всему Иглстазу и вселила ужас в сердца наших врагов?

— Вот именно, вождь! Все боятся Кастела Брина, но Талсу, посланца небесной бартайи, будут страшиться еще больше! И когда я уйду, клан, находившийся под моим покровительством, сможет жить спокойно.

— Талса думает лучше нас всех, на много лет вперед, — произнес искатель. — Лилла сказала, что он пророк! Значит, будет так, как он говорит. Однако, Миот поднял палец, — Кастел Брин очень сильный дзу! Сумеешь ли ты его одолеть? — Темные глаза искателя уставились на Блейда. -У него много силы и много злобы!

Странник усмехнулся.

— Возможно, магия Брина сильнее моей, но злобы у меня побольше!

— Я не могу этому поверить, Талса. Ты — добрый и великодушный человек!

Блейд поднялся, и по губам его снова скользнула усмешка. Он повидал шестнадцать миров, и почти в каждом люди резали, жгли, травили собаками, вешали и топили себе подобных. Но по сравнению с человечеством Земли они были всего лишь невежественными дилетантами! Они вели счет на тысячи или десятки тысяч смертей, тогда как землян впечатляли разве что миллионы трупов. И то не слишком.

Смешно! Мог ли этот дзу, жалкий провинциальный колдун, сравниться в жестокости с человеком, взращенным в эпоху мировых войн и тотального геноцида? С тем, чьей профессией было убийство? Наблюдавшем насилие в таких видах и формах, которые Брину не могли присниться в самом страшном сне?

Нет, Ричард Блейд не боялся этого поединка. Он умел любить и умел ненавидеть; второе пока выходило у него лучше.

Его лицо было бесстрастно, а шаг тверд, когда он направился к вождю кастелов, сидевшему на земле в ста ярдах от полуразрушенного грона. Перед Кастелом Брином стояла чаша, прикрытая рыжей шкуркой хатти; сухие смуглые руки дзу были сложены на коленях, на пальце блестел золотой перстень.

Заметив это, Блейд остановился в двадцати ярдах от колдуна.

— Сними риго, — велел он, нащупывая за пазухой рукоять метательного ножа.

Брин осклабился.

— Неужели повелитель огня боится этого маленького колечка? Я думал…

— Меня не интересует, что ты думал. Сними риго! И помни: десять моих стрелков держат тебя на прицеле.

Дзу, скривив рот в угрюмой усмешке, подчинился; перстень исчез в сумке, подвешенной к поясу. Тогда Блейд подошел ближе и сел, не спуская глаз с колдуна. С минуту они мерились яростными взглядами.

— Ну, что тянешь? Убирай! — странник ткнул пальцем в рыжую шкурку.

Рука Брина потянулась к чаше, нерешительно замерла над ней, потом быстрым хищным движением метнулась вниз. Крючковатые пальцы скомкали, сорвали завесу, и Блейд, ослепленный, на миг зажмурил глаза.

Этот кристалл был гораздо крупнее талисмана Лиллы; даже сейчас, при ярком дневном свете, он переливался и играл, словно осколок радуги или выточенный из полярного сияния призрачный сфероид. Казалось, из чаши ударил огненный поток, столб света, прошитый разноцветными лучами, который тут же начал распадаться на мириады нитей, потянувшихся к Блейду, завороживших его волшебным блеском.

Дорога… Дорога от души к душе, от сердца к сердцу, от разума к разуму! На первый взгляд она выглядела прекрасней врат и мостов Божьего вертограда, но то была не тропа любви, соединившая его с Лиллой, а путь ненависти. Блейд бестрепетно сделал первый шаг; он знал, что встретит Кастела Брина посередине этой призрачной арки, там, где сверкает внизу пламенный глаз. Он сделал второй шаг, третий…

Его ожидало чудище. Огромное, в черной чешуйчатой броне, с кривыми когтями и разверстой клыкастой пастью. Калхар! Его раздвоенный хвост нетерпеливо хлестал по толстым ляжкам, лапы были расставлены, словно демон жаждал заключить жертву в объятия. Он показался страннику выше скал Тарвала; чудовищная голова маячила где-то в вышине, вертикальные зеленоватые зрачки с хищным любопытством следили за приближением человека.

Но Блейд уже не был человеком. Он превратился в исполина с огненным мечом, в сосуд гнева Господнего, в неодолимого и грозного архангела, в Геракла, победителя чудовищ. Призрачный мост дрожал и раскачивался под его тяжкими шагами, и когда он поднял клинок и испустил боевой клич, Вселенная раскололась напополам.

Два гиганта ринулись вперед, столкнулись в бескрайней бездне, среди всполохов молний и громовых ударов. На миг Блейд почувствовал леденящий холод и боль, потом жестокая радость затопила его; он был сильнее! Клыки и когти рвали тело, боль терзала его, впивалась в мозг, но он мог терпеть! Он привык к мукам; десятки раз другой монстр, с жилами из металла и холодным электрическим сердцем, погружал его в такой же ад, наполненный страданием и ужасом. Да, он мог терпеть и мог действовать!

Клинок в его руках горел пронзительным багровым пламенем. Он мог бы поразить эту черную тварь, источник страшной муки, в тысяче мест; одни удары означали смерть, неотвратимую и быструю, другие — нечто более худшее, чем гибель. Он выбирал уязвимую точку придирчиво и тщательно, не обращая внимания на боль; он не хотел ошибиться. Наконец огненное лезвие опустилось, и боль исчезла.

Исчез и призрачный мост, сотканный из разноцветных нитей и повисший в пустоте; исчезли слепящие вспышки молний, затихли громовые раскаты. Блейд снова сидел на поляне, перед серебряной чашей, над которой дрожала радуга. Он чувствовал жар полуденного солнца, покалывание жесткой травы, ветерок, овевавший потный лоб. Ему казалось, что миновала вечность — тысячелетия, наполненные муками, ненавистью и напряжением смертельной схватки. Солнце, однако, чуть поднялось в синем небе; прошло полчаса или немного больше.

Он вскинул глаза на дзу. Кастел Брин по-прежнему скорчился напротив, будто бы живой и невредимый. Но Блейд видел, как остекленели зрачки колдуна, как тонкая струйка слюны течет по подбородку. Обхватив себя руками, словно пытаясь спастись от холода, дзу едва заметно раскачивался, уставившись на чашу. И странник знал, что этот холод пребудет с бывшим повелителем кастелов до самой смерти; леденящий холод пустоты и безумия.

Встав, он подошел к поверженному врагу, сорвал с его пояса сумку и сунул в нее харр. Разноцветное сияние погасло, наваждение растаяло без следа; он стоял над безумцем, глядя сверху вниз на сутулые плечи, на шлем с рыжими хвостами и выбивавшиеся из-под него пряди черных волос. Живое доказательство победы… Живое и вполне безвредное!

Блейд помахал рукой столпившимся у сожженных ворот кастелам. Три человека в пурпурных туниках двинулись к нему, и тут же на опушке возникли три фигуры с султанчиками синих перьев в волосах. Они сошлись посередине поляны почти одновременно: Кзалт, Сенда, Миот и невысокий юноша с испуганными глазами, за спиной которого маячили два стража.

— Он жив? — Бра, сын Брина, уставился на сгорбленную фигуру колдуна. — Что ты с ним сделал?

— Плоть его не пострадала, но дух мертв, — Блейд, скрестив руки на груди, разглядывал наследника дзу. — Теперь ты, Кастел Бра, стал главой рода, и я желаю говорить с тобой.

— Чего же ты хочешь? — Глаза Бра были полны ужаса.

— Твои люди должны уйти из Иллура.

— Там почти никого не осталось… Отец забрал всех воинов, когда мы нашли проход в ущелье…

— Кам! Хорошо! Даю тебе три дня, чтобы на левом берегу Иллимы действительно не осталось никого.

Бра склонил голову.

— Считай, что это уже выполнено. Что еще?

— Ты, вместе со своими людьми, покинешь грон ад'Кастел. Мы его сожжем. Обоснуешься в новом месте, где-нибудь на востоке, подальше отсюда. И если решишь снова отправиться в поход на западные земли, то сначала придешь сюда, посмотришь на пепелище. Понял?

— Понял, великий дзу…

— Фра Лилла, моя досточтимая супруга, теперь владеет огненной силой. Она — бартайя, чьи руки порождают пламя! Ты ведь не хочешь, чтобы огонь пожрал все гроны кастелов, людей, их дома и поля?

— Нет, великий дзу, — с трудом выдавил Бра; его трясло от страха.

— Превосходно. Я верю, что ты станешь мудрым правителем. Мудрым и осторожным, таким, который не ссорится зря с соседями. — Блейд сделал паузу, не спуская с Бра холодного взгляда, затем продолжил: — Слышал я, что десять лет назад вы захватили детей фра, совсем несмышленышей. Ты соберешь их на правом берегу Иллимы, у порогов. Тех, которые пожелают вернуться в родное племя, заберут фра, остальные — ваши. — Он обернулся к Миоту, Сенде и Кзалту. — Я правильно говорю?

— Да, Талса, — произнес военный вождь, и все трое склонили головы. -Те, которые стали кастелами, нам не нужны.

— Тогда, пожалуй, все, — Блейд перевел взгляд на молодого дзу, но тот, казалось, ждал еще чего-то. Может быть, обещания, что кастелов оставят в покое? Поразмыслив, странник сказал: — Я прибыл в этот мир со звезд как посланец могущественной бартайи, той, что стоит по правую руку от светлого Арисо, исполнительницы его воли. Она наделила меня силой и магическим даром и повелела возвестить истину людям Иглстаза. Хочешь услышать ее слова, Бра?

— Да, посланец, — ужас в глазах юноши сменился любопытством.

— Когда-то, в давние времена, ваши предки пришли на Майру — два рода, латраны и дентры, которым надлежало жить в мире и дружбе. Но этот завет был нарушен! Дары Арисо вы обратили к войне и уничтожению, вы разделились на враждующие племена, забыв о кровном родстве, о том, что были единым народом. Бартайя хочет, чтобы вы все вспомнили! Наступит день, и вас посетят другие ее посланцы, люди с черными и золотыми волосами, и если воля бартайи не будет исполнена, вы погибнете. Придут великаны с бледными лицами, не знающие жалости, и ваши гроны обратятся в прах! Помни об этом, кастел, и вы — тоже! — Блейд посмотрел на троих фра.

— Это — пророчество? — тихо спросил юноша.

— Да, это пророчество. Ты, Бра, пошлешь гонцов на восток, к самому мысу Канна, чтобы возвестить его родам Иглстаза, живущим в тех краях; я же отправлюсь на запад. Все!

Он резко повернулся и зашагал к лесной опушке; Кзалт, Сенда и Миот следовали за ним по пятам.

— Возьми, — Блейд протянул оружейнику увесистую сумку Брина.

— Что здесь, Талса?

— Его талисманы, вместе с харром. Передашь Лилле.

— Может быть, ты сам…

— Нет. Ты же слышал, что было сказано: я ухожу на запад. Липла знает.

В молчании они подошли к деревьям, под которыми толпились лучники, и тогда Миот, нерешительно кашлянув, произнес:

— Ты здорово напугал молодого дзу, Талса. Бледнолицые великаны, не знающие жалости… те, чьи кости пылятся на Сухих Равнинах… Хорошая шутка!

Блейд пристально посмотрел на искателя.

— Это не шутка, Миот. Те, чьи кости пылятся на Сухих Равнинах, давно мертвы, но там, — он показал в небо, — их род не угас. Запомни, я сказал правду.

ГЛАВА 10

На лес пали сумерки. Тени деревьев слились в непроницаемые озера тьмы, небо померкло, в разрывах густых крон засияли первые звезды, прохладный вечерний ветер зашелестел в ветвях. Подбросив в костер сушняка, Блейд лег, привалившись спиной к теплому мохнатому боку Ффа. Они заночевали в нескольких часах пути от главного грона тейдов и рассчитывали добраться туда на следующий день еще засветло.

— Так ты полагаешь, что в истории, которую я тебе рассказал, нет ничего удивительного? — спросил странник.

— Ничего, — подтвердил клот движением хвоста.

— Хм-м… Позволю с тобой не согласиться, приятель.

Весь долгий путь от берегов Иллимы до границы Сухих Равнин, где находилось главное поселение тейдов, они спорили. Вернее, Блейд излагал доводы про и контра, а Ффа подтверждал или отвергал их односложными, но весьма выразительными звуками, а также ушами и хвостом. Он был идеальным оппонентом, ибо не мог и не собирался развивать собственных теорий, но слушал хозяина с большой охотой и отвечал кратко, но в меру своего разумения. Диалог путников, весьма содержательный и серьезный, прерывался лишь дважды: когда на них напал дикий клот, которого Ффа загрыз, не дав хозяину обнажить меч, и когда они наткнулись на патруль тейдов. Блейд приготовился к драке, но оказалось, что в этих краях уже известно о великом и добром дзу, повелителе огня, покаравшем Кастела Брина. Тейды, проявляя всяческое уважение, снабдили посланца со звезд вином и сухарями, а также указали кратчайшую дорогу к грону.

Блейд поерзал, удобнее пристраиваясь к боку Ффа, и сказал:

— Ты проявляешь известное легкомыслие, мой друг, обвиняя во всем человеческую природу.

— Хрмм? — вопросил Ффа.

— Подумай сам, приятель, раскинь мозгами! Я полагаю, эти оривэи и тысячу лет назад жили неплохо. У всех все есть, никаких конфликтов, никаких внутренних смут и войн, а от внешних бед цивилизацию оберегают Защитники. Так?

— Шши, — согласился Ффа.

— Древний инстинкт убийства практически атрофировался. Великое достижение для гуманоидов, поверь мне! И вот оривэи решают заселить новый мир в ином измерении… твой мир, Ффа, понимаешь?

Клот утвердительно поднял уши, и странник потрепал его по могучему загривку.

— Молодец, умный парень! Итак, под звуки фанфар многочисленный отряд переселенцев проходит через гластор… я думаю, то был один из первых трансмиттеров, которые сконструировали паллаты. Переселенцы, Защитники, малыши в зеленом и куча оборудования оказываются на Майре. В прекрасном мире, должен заметить! Куда приятней Берглиона, Тарна или Джедда!

— Уфф-ррр, — восхищенно выдохнул Ффа. — Рра! Лоуу! Шши!

— Ты абсолютно прав: мясо и множество возможностей поразвлечься. Леса, степи, горы, реки, океан, птички с пестрым оперением, хатти, онкаты и твои наполовину разумные собратья. Если поддерживать связи с родиной, то за сотню лет Майру можно было бы превратить в рай! Но связи прервались, и оривэи начали с нуля… почти с нуля, потому что кое-какая база у них имелась. Все эти устройства, хат-хоры, тароны, ринго и прочее…

— Хрмм? Хрмм? — настойчиво произнес Ффа.

— Ты в недоумении, дружище? Ты не понимаешь, почему им не удалось сохранить знания? — Блейд в задумчивости потер висок. — Помнишь, я рассказывал о троице с Талзаны? Умные и приятные люди… очень приятные… особенно девушки. Они отлично умели пользоваться тем, и этим, и другим… Но что касается устройства — анемо сай! Не знаю! Я думаю, такая информация оривэям просто не нужна, они не занимаются техникой… Как ты считаешь?

Ффа поднял уши и одновременно вильнул хвостом. Такой жест означал, что он не может сказать ни «да», ни «нет», но готов принять на веру высказанную гипотезу.

— Меня не удивляет то, что переселенцы быстро потеряли техническую культуру, — продолжал Блейд, накручивая на палец завиток бороды. Нравственная деградация — вот что поразительно! Оривэи не приемлют убийства, а их потомки режут друг друга, словно дикари из Альбы или кархаймские пираты!

— Рра! — презрительно заметил клот. — Ххо!

— Ты продолжаешь утверждать, что такова природа двуногих? Что все случившееся — вполне естественно и закономерно? Хм-м… — Блейд поскреб в бороде. — Если б речь шла о Земле или о той же Альбе, я бы с тобой согласился. Но оривэи совсем иной случай, Ффа! Раса, не ведавшая вражды десятки тысяч лет… или миллионы, кто знает? И все же, все же… Ты видишь, что произошло? Резня, опять резня! Значит, агрессивные инстинкты атрофировались, но не исчезли окончательно… Они лишь уснули, затаились где-то там, на самом дне, готовые воскреснуть в день, когда исчезнет изобилие! Когда вновь понадобится делить — землю, пишу, кров, женщин, волшебные талисманы! Разве это не удивительно, Ффа?

— Нет, — ответил зверь. — Ххо!

— Да, плохо… Узут! Совсем плохо, не стану спорить. Случай сыграл с оривэями злую шутку… или поставил эксперимент… Но случай ли? — внезапно Блейд приподнялся, озаренный новой идеей. — Представь себе, что дело было так: некто решил произвести опыт. Забросить группу людей в благодатный новый мир, перекрыв контакты с метрополией… Почему бы и нет? Очень интересная мысль…

— Хрмм?

— Ты спрашиваешь, зачем? Ну, посмотреть, что получится через пару тысяч лет… Возьми, например, склонность двуногих к насилию. Кто знает, окончательно ли оривэи изжили ее? Как это проверить? Не можешь сказать? Так вот, — Блейд многозначительно поднял палец, — Майра — отличный полигон для подобного испытания!

— Пфуй! — фыркнул клот.

— Чушь? Да, возможно… Может быть, никто не ставил такого опыта, а гластор сломался случайно… Но скажи, друг мой, почему за ними не пришли? Почему не исправили поломку, не разыскали пропавших, не вернули назад?

— Ххо, Ллса, ххо!

— Считаешь, что я склонен к излишним подозрениям? Да, Ффа, это не очень хорошее качество. Что поделать, такая уж у меня профессия…

Блейд погрузился в молчание, обдумывая свою новую гипотезу. Она была восьмой или девятой по счету — и, надо сказать, ничем не уступала предыдущим. Каждую он детально обсудил с Ффа, однако клот, прагматик и скептик, решительно отвергал все его домыслы. Возможно, у него имелось свое собственное мнение по поводу деградации оривэев, заброшенных на Майру, или внезапной порчи трансмиттера, но скудный словарь не позволял ему высказаться с необходимой полнотой. Тем не менее Ффа был готов продолжать дискуссию и долго ждал, когда хозяин вновь заговорит.

Но Блейд, пригревшись у теплого бока клота, уже задремал. Ему снилось озеро на плоскогорье, ледяные горные пики и толпа растерянных людей, бродивших вокруг обломков гластора. В отдалении стояла группа высоких мужчин с белыми волосами, а еще дальше, рядом с блестящими контейнерами, суетились юркие фигурки в зеленом. Странник попытался разглядеть их, но видение вдруг исчезло, словно завершившаяся передача никер-унна.

***

Грон ад'Тейд стоял на границе меж лесом и Сухими Равнинами. Местность здесь совсем не походила на ту пустыню, которую описывал Миот; это была зеленая холмистая степь, напоминавшая скорее иллурскую унгу. Широкое полукольцо полей, перемежавшихся с фруктовыми рощами, окружало грон с запада, со стороны степи, с востока подступали редкие заросли из похожих на растрепанные пальмы деревьев, уже виденных Блейдом на берегах Иллимы. Но лесных исполинов, которые росли в земле фра, тут не было как и изобилия пернатых, поразившего странника в первые минуты после прибытия.

В миле от поселка его встретил почетный караул — десяток полунагих смуглых воинов с дротиками и широкими кинжалами за поясом. На шеях у них висели шнурки с маленькими цветными дисками, обшитыми кожей, в которых Блейд распознал те самые кругляшки, что были найдены им в ставате Тарвал. Человек с красным диском в ожерелье — вероятно, старший отряда — церемонно склонился перед ним.

— Бартайя Гардана послала нас, чтобы проводить тебя в грон тейдов. Не опасайся ничего, пришелец со звезд: наши сердца полны радости и почтения.

— Вы не ошиблись? Не приняли меня за кого-то другого? — Блейд пристально поглядел на тейда.

— Ошибиться невозможно, Талса, бартайя описала тебя со всеми подробностями. Великан с волосами на щеках и подбородке, с мечом фра, в сопровождении клота… Других таких людей в Иглстазе нет.

— Откуда бартайя узнала обо мне?

— Тейд Гардане известно все. Она очень стара и очень мудра.

— Она может разглядеть человека на большом расстоянии?

Воин пожал плечами.

— Вероятно. Кому ведомо, что может и чего не может бартайя? Но ошибается она редко.

Они шли по широкой натоптанной тропе, и Блейд уже мог охватить взглядом поселок. Он не походил на крепость Кастела Брина. Тут не было ни стены из заостренных бревен, ни боевых башен, ни ворот, окованных железом, — даже дозорной вышки со стражей. Дома, привольно разбросанные по склонам и вершинам пологих холмов, уходивших в степь, поражали изысканной резьбой по дереву, кованными из меди наличниками окон, вычурными крышами, просторными террасами, балюстрады которых оплетали лианы. Тихий, красивый и мирный поселок, решил Блейд, но совершенно беззащитный.

Он повернулся к старшему из воинов.

— Спокойное место и приятное для глаз. Видно, ваши люди любят свой грон.

— Спасибо за доброе слово, Талса. Так оно и есть.

— Я только раз встретил ваших воинов в лесу. Разве вы не охраняете свои земли?

Человек с красным диском усмехнулся.

— Почему же, охраняем… Но тейды знают лес, знают равнину и умеют хорошо прятаться. И потом, наша лучшая охрана — бартайя. Вести слетаются к ней со всех сторон, словно на крыльях птиц.

— А если бы пришла весть о том, что Кастел Брин идет на вас войной? Такой грон, без стены, вала и рва, — Блейд махнул в сторону поселка, не удержать.

— Мы не такие гордые, как фра, мы не стали бы сражаться. Сухие Равнины велики, и там много мест, пригодных для жизни. Наши разведчики ходят до самого Барга, и дороги через пустыню известны только тейдам.

Странник довольно кивнул; это он и хотел выяснить.

— Вы отведете меня к бартайе? — спросил он.

— Не сейчас, — воин, прищурившись, взглянул на небо. — Солнце скоро сядет, и тебе надо отдохнуть. Ты — гость нашего рода, Талса, и будешь жить в доме Тейд Гарданы.

Дом — вернее, дворец бартайи, небольшой, уютный, украшенный резными колоннами и башенками, — стоял на холме в центре поселка. Воины поднялись по тропинке к широкому крыльцу и сдали странника с рук на руки трем юным девушкам. Блейд, снедаемый нетерпением, покорно выдержал все последующие процедуры: паровую баню, облачение в свежий наряд и ужин. Он решил подождать до утра, не настаивая на немедленной встрече с бартайей; это выглядело бы невежливо, и к тому же Ффа хотел есть. Его аппетит не относился к числу вещей, которыми можно было пренебрегать.

Наконец юные красавицы отвели обоих путников, двуногого и четвероногого, в просторную горницу и распрощались, пожелав им доброй ночи. Блейд вытянулся на кровати, вдыхая свежий запах сена, которым был набит тюфяк, и мгновенно заснул. Ффа, питавший надежду поболтать перед сном, обиженно скосил на хозяина маленькие глазки, фыркнул и лег у порога. Вскоре он тоже начал сопеть тихо и размеренно: переполненный мясом желудок располагал к дремоте.

Утром, после плотного завтрака, посланца со звезд и его зверя провели в уютную круглую комнатку, находившуюся в одной из башен. В ней было четыре окна, на все стороны света; в северное и восточное широким потоком врывались солнечные лучи, освещая кресло из темного дерева и застывшую в нем маленькую фигурку.

Тейд Гардана была стара, очень стара. Пожалуй, Блейд еще не встречал в Иглстазе таких старых людей, ни у фра, ни среди кастелов. Ее лицо и руки не были морщинистыми, но темная, словно высушенная степными ветрами кожа так плотно обтягивала кости, что бартайя казалась почти бесплотной, невесомой. В волосах ее, однако, странник не заметил седины, глаза были яркими, черными и живыми, а голос — неожиданно громким и уверенным.

— Твоя супруга, Фра Лилла, просила передать: ее любовь пребудет с тобой вечно, Талса.

Блейд удивленно приподнял брови.

— Благодарю за известие, Тейд Гардана. Вероятно, его принесли птицы? Не думаю, чтобы кто-то из людей обогнал меня по пути на запад.

— Не через птиц и людей дошли эти слова, посланник; я слышала их от самой Лиллы, дочери Фра Лайаны.

— Вот как? — Блейд шагнул к табурету, стоявшему напротив кресла престарелой бартайи, и сел. Ффа устроился у его ног. — У тебя очень тонкий слух, почтенная Тейд Гардана. До Иллимы не меньше двенадцати дней пути.

— Да, на слух я не жалуюсь… К тому же у меня неплохой харр. А у Лиллы теперь — просто великолепный! Тот, который ты отнял у Кастела Брина.

— Разве харр помогает передавать мысли на такое большое расстояние?

— В умелых руках этот талисман способен на многое, — старуха глядела на Блейда с легкой насмешкой, но доброжелательно. — Видишь ли, Талса, мы, бартайи, всю жизнь совершенствуем свое искусство. Чем старше бартайя, тем она опытнее и мудрее. Я очень стара и могу дотянуться даже до берегов Иллимы. Лилле такое еще не силам… Зато у нее есть другие достоинства, верно? — она улыбнулась.

— Верно, — Блейд вернул улыбку. — Еще раз благодарю тебя за добрую весть.

— Не только это я услышала от Лиллы. Знаешь, харр — чудесная вещь: он соединяет разумы на миг, но даже за такое малое время узнаешь столько интересного… Лилла рассказывала о тебе невероятные вещи! — всплеснув сухонькими руками, колдунья с любопытством уставилась на гостя.

— Например?

— Ты научил фра метать дротики на двести шагов… и все они смертоносны, как магические эссы, не знающие промаха!

— Да, верно. Но в этом нет волшебства, досточтимая. Воины должны правильно обращаться с летающими дротиками, иначе они не попадут в цель.

— Ты владеешь мечом лучше всех в Иглстазе!

— И это верно. Но я учился много лет, и на моем теле — десятки шрамов. Я заплатил за свое умение кровью.

— Даже малое войско под твоим водительством не знает поражений!

— Ну, не всегда так бывает. Однако я умею вести воинов в бой, осаждать крепости, бить врага по самому слабому месту, окружать, наступать и отступать. Да, в этом я кое-что смыслю… Но не всегда победа меня радует.

— Почему? — она подалась вперед, не спуская с лица странника цепкого взгляда.

— Гнусен воздух, смердящий запахом трупов, бартайя…

— О! — Кажется, Гардана была поражена. — Но ты перебил кастелов! Тысячи людей!

— Я — человек, бартайя, а человек — слаб. Он любит своих друзей и ненавидит врагов.

С минуту старуха молча разглядывала его, потом кивнула головой:

— Что ж, спасибо за честный ответ! Но Лилла рассказала кое-что еще…

— Да?

— Как ты вызвал на поединок Кастела Брина и лишил его разума…

— Ну, ты же сама сказала, что харр в умелых руках способен на многое! Я оказался сильнее старого дзу.

— А огонь? Огонь, который ты возжигаешь руками?

— Я вижу, Лилла не забыла ничего! — произнес Блейд с некоторой досадой.

— Она не могла забыть! Харр хорошо освежает память… И позволяет отличить правду от вымысла. Поэтому я знаю, что в словах бартайи фра нет ни капли лжи. — Гардана помолчала. — Так что там с твоими руками?

Странник глубоко вздохнул; пожалуй, и в самом деле не стоило лгать.

— Я… я уже не могу возжечь огонь, досточтимая. Это действительно было магическое искусство, но я подарил его Лилле.

— Кажется, ты оставил ей не только этот подарок…

— Твоя проницательность, Тейд Гардана, делает тебе честь…

Некоторое время они мерялись взглядами, потом старуха усмехнулась.

— Ладно, ничего не имею против, чтобы у малышки Лиллы родилась дочь, могучая бартайя… Тейды и фра всегда жили мирно… ну, если не считать мелких пограничных стычек…

— Моя дочь не будет угрожать твоему клану.

— Надеюсь на это, очень надеюсь, Талса… Но я узнала еще более удивительные вещи! — Старуха стиснула сухонькие кулачки, и Блейд с удивлением осознал, что она волнуется. — Лилла утверждает, что ты -пророк! Что ты несешь истинное слово звездной бартайи, стоящей по правую руку от Арисо! Великой прародительницы, пославшей на Майру наших предков! Это верно?

— Да! — Блейд ни секунду не промедлил с ответом.

Гардана судорожно вздохнула.

— Арисо милостив ко мне! Я дожила до дня, когда раскроются древние тайны! Когда картины никер-уннов станут понятными! Когда…

Блейд поднял руку, прервав ее.

— Ты задала много вопросов, Тейд Гардана, теперь же я хочу спросить кое о чем.

— Спрашивай, Талса.

— Твои воины ходят далеко на запад, знают Сухие Равнины, добираются до склонов Барга… Мне говорили, на Равнинах есть пустой стават… в нем лишь кости и высохшие трупы…

Гардана молча кивнула.

— И еще. В никер-унне Лиллы я видел озеро на плоскогорье, большое озеро и вытекающую из него реку. Ты не знаешь, где это место? И где стават беловолосых великанов?

Старая бартайя задумалась. Текли минуты, а она, все так же глядя в пол, будто бы ворошила страницы памяти, то хмурясь, то усмехаясь, то стискивая руки на костлявых коленях. Наконец глаза ее сверкнули, сухие губы зашевелились.

— Ты сделал два подарка Фра Лилле… два дорогих подарка… А что же достанется мне за помощь?

— Хочешь того же самого?

Она захихикала.

— Ты шутник, пришелец со звезд, большой шутник! Ну, огненной магии у тебя уже нет, а для прочего я слишком стара.

— Тогда — вот это… — Блейд полез в сумку на поясе и вытащил пригоршню разноцветных дисков из ставата Тарвал.

— Оставь их себе. Это тоже никер-унны, но уста их духов крепко запечатаны. Когда-то знали магический обряд, который мог их оживить, но это искусство давно ушло… Нет, ты заплатишь мне другим способом!

— Каким?

— Сначала выслушай меня. Сухие Равнины обширны и тянутся на запад до лесистых склонов Барга. Есть в них хорошие места, с водой, травой и деревьями, есть гиблые пески… Сам ты не найдешь дорогу к ставату великанов, но я могу дать проводника.

— А озеро?

— С Барга к морю течет река — большая, полноводная. Думаю, если пройти вверх по ее долине, найдется и озеро… Мой проводник может довести и туда.

— Прекрасно! Чего же ты хочешь за такую услугу?

— Только одного — знания! Я хочу знать, что ты найдешь в ставате! Что разыщешь у озера! Возможно, что-то такое, что подтвердит твое пророчество?

Блейд колебался, чувствуя, что не может обмануть эту старую леди. Предложение насчет проводника звучало очень соблазнительно, однако обратный переход через Сухие Равнины мог не состояться. Его срок истекал; он пробыл в Иглстазе уже около двух месяцев.

— Я не могу обещать, что вернусь, — через силу выдавил он. -Понимаешь, небесная бартайя может вызвать меня и…

— Тебе не надо возвращаться. Я же сказала, что дам проводника. Он расскажет.

— А! Конечно! — Блейд стукнул себя кулаком по лбу и оглянулся. — Так где же твой проводник?

Престарелая бартайя тихо рассмеялась.

— Не ищи за дверью, Талса, он уже здесь. — Она поманила Ффа согнутым пальцем. — Иди ко мне, рыжик… иди, не бойся…

Клот послушно встал и, будто зачарованный, шагнул к женщине. Ее глаза слегка расширились, подернулись туманом, застыли; потом бартайя со вздохом облегчения откинулась на спинку кресла.

— Все! Я показала ему дорогу! Он запомнит, что видел и слышал, придет ко мне и расскажет. Надеюсь, ты не собираешься взять его на звезды? Клот там заскучает без своих лесов…

— Я не могу его взять, хотя очень желал бы, — рука Блейда ласково гладила подрагивающие уши Ффа. Значит, он придет к тебе и расскажет… А что потом?

— Потом? Я могу отослать его к Лилле. Пусть служит ей и твоей дочери.

Это было бы лучшим выходом, подумал странник и благодарно кивнул, продолжая гладить загривок Ффа. Зверь понемногу успокаивался. Пальцы Блейда нежно перебирали густую рыжую шерсть, и клот прижался к хозяину, еще не ведая, что судьба его решена.

***

До древнего поселения Защитников они добирались шесть дней. Ффа вел Блейда от оазиса к оазису, по руслам пересохших речек, где можно было докопаться до воды, вдоль цепочек зеленых островков пальм и скудных полосок травы. Он двигался уверенно; внушение старой бартайи тейдов прочно запечатлело дорогу в его памяти. Вечерами клот разыскивал удобные для привала места, где не только находился источник живительной влаги, но и кустарник для костра, а случалось — и кое-какая дичь. Вероятно, то были тайные стоянки тейдов; Блейд видел темные круги старых кострищ, заботливо прикрытые камнями маленькие колодцы, запасные древки для дротиков и охапки сухой травы. Да, люди этого клана хорошо знали пустынные степи, но никому не собирались открывать свои тайны.

По словам Гарданы, к северу, на океанском побережье, протянулась полоса субтропических лесов, богатых дичью и фруктами. Там обитали три-четыре мелких рода латранов, насчитывавших едва ли по тысяче человек. Эти люди не любили Сухие Равнины и никогда не удалялись от моря, за шесть дней Блейд не встретил никого.

Стават, первая цель их странствий, был заметен издалека. Нельзя сказать, чтобы он превратился в руины; серые низкие бараки из какого-то похожего на бетон материала даже не покосились, их стены были гладкими и почти без трещин, плоские кровли, на которые ветер намел горки песка, не имели дыр, замощенные проходы, тоже засыпанные песком, при ближайшем рассмотрении выглядели как новенькие.

Блейд остановился, с недоумением разглядывая унылую местность, где не было ни кустика, ни травинки — лишь голая каменистая земля и все тот же вездесущий песок. Потом он заметил, что восемь бараков, стоявших по периметру квадрата, обнесены каким-то древним ирригационным сооружением, напоминавшим ров или канал. Преодолев его, он прошел на центральную площадку, куда выходили дверные и оконные проемы, и обнаружил там остатки большого разрушенного бассейна. Минут пять он молча озирался по сторонам, пытаясь представить, как выглядело это место тысячу или две тысячи лет назад. Вероятно, в те времена здесь хватало и воды, и зелени… Эти бараки с мощными толстыми стенами являлись фортом, небольшой крепостью, контролировавшей всю восточную часть Иглстаза. Скорее всего, решил странник, на западе континента есть еще одна такая цитадель.

Здесь обитали те, для кого закон и порядок были превыше всего -искусственная раса паллатов-бойцов, могучих, умелых, снабженных разрушительным оружием, но не способных к продлению рода. Их предназначением являлась защита переселенцев-оривэев от всех мыслимых и немыслимых опасностей девственной планеты, и Блейд, хорошо помнивший ужасающую эффективность, с которой действовали два подобных существа на Талзане, не сомневался: пока беловолосые были живы, тут царил порядок.

Однако даже эти титаны, эти непобедимые воины, рейджеры Галактики, обладали бренной плотью. Они ушли, и с ними исчезла последняя опора стабильности.

— Так проходит слава мирская… — пробормотал Блейд, направляясь к темному дверному проему.

— Хрмм? — спросил Ффа, следуя за ним по пятам.

— Я говорю, приятель, что от нас и наших деяний вскоре останется не больше, чем от бедных парней, закончивших жизнь в этих казематах.

Нет, все же больше, поправил он сам себя, У Лиллы будет дочь… И кто знает, сколько его сыновей и дочерей взрастает сейчас под странными небесами чужих миров, которые они считают своей родиной… Они никогда не увидят Землю, а он — их… Внезапно Блейд почувствовал, как кольнуло в сердце, и, сквозь силу усмехнувшись, потрепал клота по спине.

— Не пренебрегай женщинами, друг мой, они сосуд нашего бессмертия, -заметил он, перешагивая порог.

У беловолосых такого сосуда не оказалось. Блейд стоял посреди длинного вытянутого помещения — несомненно, казармы, — где вдоль стен, на низких металлических топчанах, лежали скелеты. Сухой воздух пустыни сохранил кое-где лохмотья бледной кожи, и над оскалившимися черепами тусклой платиной серебрились волосы. Скелеты были крупными, с массивными костями, и страннику казалось, что в этом большом бетонном гробу похоронены сразу восемь подобий Ричарда Блейда.

Он обошел остальные бункеры, насчитав с полсотни трупов. Похоже, все Защитники умерли примерно в одно и то же время, словно роботы, у которых истощилось энергопитание, это подтверждало гипотезу об их искусственном происхождении. Каждый лежал на спине, вытянувшись и чуть откинув голову, причем ни кости, ни оставшаяся кое-где кожа не были повреждены. Никаких следов насильственной смерти! Блейд и не рассчитывал их обнаружить. При жизни этим семифутовым великанам ничего не угрожало, а смерть их вскоре была подернута забвением. Оривэи не любили вспоминать о том, что их прекрасная звездная империя все же нуждается в существах, способных убивать.

В одной из комнат в торце юго-западного блока Блейд обнаружил гигантский ком сплавленного, искореженного металла. Кое-где из него торчали рифленые рукояти и стволы излучателей, не таких, как он видел у Защитников на Талзане, но тоже весьма устрашающего вида. Задумчиво посвистывая, он постоял над этой грудой. Вот, значит, что они сделали со своим оружием… Ничего не отдали в руки оривэев… Можно ли оставить более явное доказательство неблагополучия и недоверия к тем, кто продолжал жить на Майре?

Покачав головой, Блейд вышел на воздух. Ффа, смущенный таким обилием древних трупов и неприятными запахами, тихонько подвывая, тащился за ним.

— Пойдем, дружище. Экскурсия закончена, и тут нам больше нечего делать, — произнес странник, с наслаждением вдыхая сухой и жаркий воздух пустыни. Солнце уже висело над горизонтом, но он не хотел ночевать на этом кладбище. Пожалуй, до заката они успеют пройти еще пять или шесть миль…

— Ххо? — спросил Ффа, тычась лохматой мордой ему в живот.

— Плохо, — подтвердил Блейд. — Узут! Плохое место, приятель. Веди в хорошее. Туда, где есть хворост, вода и мясо.

— Рра! — с энтузиазмом рявкнул клот. — Рра! Рра!

Спустив с плеча лук, странник зашагал за своим живым компасом.

ГЛАВА 11

Путь к безымянному озеру в горах Барга занял больше недели. Вначале Ффа вывел хозяина к неширокой полосе лесов, за которой начинались пологие увалы и холмы, предшественники маячивших на горизонте исполинских пиков в ледяных коронах. Субтропические джунгли напоминали иллимские леса; тут тоже росли пальмы и деревья с трубообразными стволами, истекавшие сладким соком. Фрукты, огромное количество птиц, яркие насекомые, вездесущие хатти и -полное безлюдье… Блейд подозревал, что эта благодатная местность, зажатая между горами и морем, являлась тем тайным убежищем, куда в грозный час были готовы откочевать тейды.

За лесом и холмами простирался океанский берег — длинный и широкий пляж, упиравшийся на юго-западе в скалы. Странник и клот искупались. Воды Самнира были теплыми, солеными и ласковыми, ландшафт очаровательным. Бескрайний океанский простор, золотой песок, пальмы и горы напомнили Блейду Канарские острова; тут не хватало только проложенной вдоль берега автострады с бензоколонками и закусочными, а также отелей с предупредительным персоналом. Странник, однако, полагал, что через одну-две тысячи лет у каменной стены Барга появятся все эти признаки цивилизации.

— Ты счастливец, Ффа, — сказал он своему четвероногому приятелю. -Ты проживешь жизнь в мире, который гораздо больше подходит для клотов, чем для людей. Ты не увидишь, как исчезнут леса, как джунгли из камня и стали сменят эти деревья и как твой народ, вытесненный в горы, будет искать пропитания на местных помойках. Да, тебе здорово повезло, друг мой, ты родился как раз вовремя.

Ффа, смущенный таким пророчеством, горестно завыл, и Блейду пришлось успокоить его, подстрелив онката. Когда клот покончил с мясом, настроение у него поднялось. Путники дошли до скал, перебрались через них и очутились на берегу огромной реки. Здесь, в дельте, этот поток не уступал полноводной и широкой Иллиме; прозрачные воды плавно струились в море, в большой залив, вдававшийся в сушу на десятки миль.

Клот решительно повернул на юг, вдоль берега реки. Ее долина, поросшая деревьями и кустарником, рассекала горы и постепенно суживалась; через день местность пошла на подъем, и Блейд получил возможность полюбоваться несколькими величественными водопадами. К его удивлению, рядом с ними обнаружилась дорога — серпантин, вырубленный в скалах и проходивший через несколько тоннелей. Этот признак древней цивилизации свидетельствовал, что они находятся на верном пути. Вероятно, дорога предназначалась для транспортировки грузов с плоскогорья, и Блейд уже предчувствовал, что обнаружит в ее конце.

Поднявшись на плато и снова выйдя к берегу реки, он нашел пристань. Огромные каменные блоки, из которых ее некогда сложили, были высечены в окружающих скалах, а пещеры, оставшиеся после этой титанической работы, явно использовались под склады. Странник изучил почти неповрежденные временем металлические ворота, осмотрел гладкие стены, полы и потолки, весьма напоминавшие отделку базальтовых поверхностей в пещерах грона фра. Никаких мелких артефактов ему обнаружить не удалось; повидимому, грузы перевозились в тех самых блестящих контейнерах, которые показал никер-унн Лиллы.

Вздохнув, Блейд двинулся вдоль берега на юг. Плоскогорье, лежавшее перед ним, весьма напоминало то самое, с озером, но он в основном ориентировался по заснеженным пикам, сверкавшим слева и справа. С каждым часом они все больше походили на горную панораму, которая запомнилась ему. Безусловно, он был в нужном месте; вот только в нужное ли время?

Вскоре перед путниками открылось озеро, заставив их свернуть восточнее. Берег его зарос камышом, и там гнездились какие-то огромные водоплавающие птицы; проследив за их неуклюжим полетом, Блейд решил, что голодным он тут не останется. Хотя они с Ффа поднялись на три-четыре тысячи футов, было довольно тепло. Плато простиралось с запада на восток миль на тридцать, а к югу, выше по течению реки, уходило, вероятно, на сотни миль. Оно было ровным, уединенным и безмолвным — прекрасное место для высадки крупной экспедиции, безопасное и просторное. Кое-где из каменистой почвы торчали скалы, иногда встречались группы невысоких хвойных деревьев — таких же, как в горном гроне фра.

Блейд подстрелил пару птиц, каждая из которых тянула на пятьдесят фунтов, и поджарил себе сочную грудку, предоставив остальное Ффа. Они заночевали на берегу озера, у костра, где потрескивал сухой камыш, а утром снова двинулись на юг. Солнце еще не добралось до зенита, когда путники достигли нужного места.

— Ну, гляди, приятель, запоминай, — сказал Блейд клоту, настороженно озираясь по сторонам. — Скоро тебе придется докладывать старой леди.

Глядеть, впрочем, было не на что. Над озером и камышами простиралась большая площадка округлой формы, где камень сменял сухую землю; она шла на полмили от берега до цепочки скал, и примерно на столько же тянулась к югу. Камень выглядел оплавленным, словно это место специально разровняли гигантской газовой горелкой, соорудив какое-то подобие мостовой. Вскоре Блейд нашел кольцевое углубление в грунте — несомненно, точку, где стоял цилиндрический гластор. Других следов загадочного устройства не было.

Он снова огляделся, с разочарованием скользя взглядом по темной поверхности площадки. Ничего! Ни сверкающих гигантских контейнеров, ни каких-либо иных предметов или сооружений, ни даже костей, как в ставате Защитников… Но что, собственно говоря, он надеялся тут обнаружить? Обломки трансмиттера? Склад древнего оборудования? Или базу карликов-керендра с транспарантом по фасаду: «Добро пожаловать, Ричард Блейд, посланец со звезд!»?

Пожав плечами, странник опять обратился к Ффа:

— Кажется, нас крепко надули, дружище. И старушку Гардану тоже! Не знаю, каким образом она считает твой рапорт, но боюсь, что там будут одни прелестные горные виды.

— Хрмм? — протянул Ффа.

— Вот именно — хрмм! Где гластор? Где грузы? Где следы людей? Все исчезло за тысячу лет! — Он поскреб в бороде и резюмировал: — Время раздумий, как говорит наш Миот… Или отдыха?

Они отдохнули и перекусили — прямо на том месте, где некогда сиял и переливался всеми цветами радуги межвременной трансмиттер. Блейд помассировал виски; последние двое суток он начал ощущать приступы головной боли, верное свидетельство того, что лорд Лейтон готовится начать эвакуацию. Сколько времени еще оставалось у него? День? Два? Три? В любом случае стоило поторопиться.

Вытащив меч, странник осторожно постучал по оплавленной поверхности, оставив на ней крошечные выбоинки. Сплошной камень! Прочный, как и положено скале. Он вздохнул и повернулся к Ффа.

— Полагаю, раскопки бесперспективны. Если только ты не пустишь в ход когти и не выцарапаешь что-нибудь интересное.

— Ххо, — заметил клот, вывалив розовый язык: полуденное солнце пекло немилосердно.

— Да, плохо. Но ты не отчаивайся! Походим, посмотрим…

— Лоуу?

— Совершенно верно, погуляем. Если бы ты знал, друг мой, как часто вещи при ближайшем рассмотрении выглядят совсем иначе, чем издалека! Взять, к примеру, те скалы…

Они направились к скалам, которые ограничивали площадку с востока. Несомненно, эти утесы были естественным образованием, но никаких более любопытных объектов Блейд в окрестностях не обнаружил. Ему смутно припоминалось, что возле конических черных надолбов лежали контейнеры — те самые, которые выстреливала щель в боку трансмиттера; эта картина была последней из показанных никер-унном. Возможно, у скал остались какие-то следы? Он не надеялся найти записку на английском, но царапины на камне помогли бы оценить размеры этих блестящих прямоугольных ящиков.

Шагая к утесам. Блейд то и дело ловил себя на мысли, что выглядывает некую надпись. В конце концов, должны же были переселенцы как-то увековечить факт своего прибытия! Например, изобразив на поверхности скалы традиционный туристский лозунг: «Здесь были…» Здесь были — кто? Зеленые человечки? Джейдрам, Калла, Саринома? Нет, они родились много позже.

Внезапно странник рассмеялся. Ерунда! Если б тут и обнаружилась памятная надпись, он бы не сумел ее прочесть. Он неплохо говорил на оривэе, а теперь еще и превосходно знал его иглстазский вариант, но письменные символы языка оставались загадкой. Он и видел-то их не так много — почти все устройства паллатов не содержали каких-либо меток или цифровых обозначений, столь привычных для бытовой техники Земли.

— Скорее всего, Ффа, мы найдем тут запах прошлогоднего рождественского пудинга, — заметил Блейд, приступая к осмотру.

Тем не менее он занимался этим с профессиональной тщательностью. Поиски — такое же сложное искусство, как фехтование или рукопашный бой; тут существовало множество тонких приемов, и, кроме зрения, огромную роль играли слух, вкус, запах и неясный, но безошибочный инстинкт. Повинуясь ему, Блейд медленно продвигался к центру цепочки скал, к сферическому утесу, форма которого внушала ему некие надежды. Конечно, он мог сразу осмотреть эту глыбу, но поиск не любит торопливости; это не карате, где победу приносит стремительный удар.

Вскоре он обнаружил тропинку — вернее, только намек на нее. На оплавленной поверхности камня были едва заметные царапины, и, проследив их направление, странник выяснил, что по тропе ходили от скал к озеру. Когда? Вчера или тысячу лет назад? Некоторые отметины показались ему довольно свежими. Воодушевившись, он двинулся рядом с этими следами, и каждый новый шаг убеждал его, что они ведут не просто к скалам, а к совершенно определенной скале — к той самой глыбе, напоминавшей неправильную полусферу.

— Мы напали на нечто интересное, дружок, произнес он, приступая к осмотру подозрительного утеса. Тропинка огибала его с запада.

— Хрмм? — поинтересовался Ффа, нюхая землю.

— Законный вопрос! Нет, я пока не знаю, что мы здесь найдем.

— Рра?

— Откуда? Свежих трупов не будет, приятель, разве что сухие кости…

Но там были не кости, не памятная надпись и не записка на английском. Люк! Довольно большой люк диаметром пять футов, врезанный в основание скалы с юга. Во всяком случае, Блейд решил, что это люк гладкая и слегка выпуклая крышка имела форму круга и была слегка утоплена в массивном кольце. Материал этой конструкции напомнил ему другие изделия паллатов: не металл, не пластик и не камень, а нечто среднее. И потрясающе прочное! Это-то он помнил хорошо.

— Дверь, — сообщил он Ффа, ощупывая матовую серую поверхность.

— Да, — просигналил клот, насторожив уши.

— Всякая дверь должна открываться.

— Нет, — хвост Ффа метнулся из стороны в сторону.

— Ты не согласен? Где ты встречал двери, которые не открываются? -Блейд вытащил нож и начал ковырять край люка. — Стул — чтобы сидеть, кровать — чтобы лежать, дверь — чтобы отворяться… бормотал он, пытаясь убедить не то себя, не то зверя. Ффа, однако, стоял на своем, с иронией поглядывая на хозяина. Проклятый люк не открывался.

— А! — произнес Блейд, сломав нож. — Ты, конечно, имел в виду не то, что дверь вообще нельзя отворить. Ты утверждал, что нам это не удастся, так?

— Да, — Ффа поднял уши и проделал это несколько раз: — Да! Да! Да!

— Есть какие-нибудь конструктивные предложения? — спросил странник, присев на корточки и глядя на своего мохнатого приятеля.

Клот разыграл целую сценку, сопроводив ее тихим рычаньем и повизгиванием. Сначала он обнюхал люк и, опустив нос к тропинке, с силой втягивая воздух, пробежал несколько ярдов по направлению к берегу. Потом спрятался за обломок скалы неподалеку, высунув морду и пристально уставившись на люк. Эту операцию он повторил неоднократно, то и дело выдыхая «Ллса! Ффа!». Наконец Ффа стремительно выпрыгнул из-за камня на тропу и обхватил лапами нечто невидимое, но, вероятно, вполне реальное.

— Ты чувствуешь недавний запах? — Блейд приподнял бровь. — И надеешься, что мы можем подстеречь это существо?

Ффа заскакал перед ним — в полном восторге, что хозяин все понял правильно.

— Хм-м… — протянул Блейд, скосив глаза на крышку люка. Клоты обладали острым чутьем, и он не имел оснований сомневаться в том, что пытался сказать Ффа. Время — вот что его смущало. Он посмотрел на клота.

— Существо прошло здесь вчера?

Нет — хвост вильнул из стороны в сторону.

— Два дня назад?

Уши встали торчком.

— Три дня назад?

Снова утвердительный ответ.

— Четыре дня?

Резкое движение хвостом.

— Значит, два или три дня назад, — удовлетворенно произнес Блейд. Это внушало надежду, крохотную надежду! Конечно, затаившиеся под землей существа — керендра, в чем он был почти уверен, могли выходить на поверхность раз в год или раз в месяц. Но вряд ли столь редкое их появление почти совпало бы с его визитом на плато; скорее, карлики или карлик? — выглядывали из своей норки почаще.

— Рра! — рыкнул клот, снова обхватив лапами воздух и разевая пасть; похоже, он думал, что им предстоит забавная охота. — Рра! Рра!

— Ни в коем случае, дружок! — Блейд погрозил ему пальцем. — Ты не должен пытаться откусить ему голову. Вот если он будет молчать, ты его съешь.

— Уфф-ррр, — с восторгом согласился Ффа.

***

Они поймали керендру на четвертый день к вечеру. До заката оставалось часа три, когда Блейд, сидевший в засаде, увидел, как крышка люка начала вращаться. Он тихонько свистнул, и Ффа, резвившийся неподалеку, метнулся к нему, распластавшись за камнем.

— Убери свой любопытный нос, — Блейд дернул его за шерсть на загривке, и клот подвинулся. Крышка вращалась неторопливо, с легким поскрипыванием.

— Уфф-ррр, — тихонько выдохнул Ффа, глядя на люк, словно на упитанного онката.

— Никакой самодеятельности, приятель. Схватишь его аккуратно и по моей команде. Сначала надо поглядеть, нет ли у него ринго.

Крышка продолжала медленно вращаться, тускло поблескивая в солнечных лучах.

— Как ты полагаешь, зачем они вообще выходят на поверхность? -произнес Блейд.

— Рра?

— Не думаю. Вряд ли эти малыши охотятся. Там, он ткнул пальцем в землю, — есть кое-что получше озерной птицы. Искусственная пища, например.

— Лоуу?

— Вот это более вероятно. Керендра тоже люди… А людям нужен свежий воздух и солнечный свет. Они…

Ффа подтолкнул его головой под локоть, и Блейд смолк. Люк сдвинулся в сторону на блестящем рычаге, и из круглого отверстия на землю шагнула сгорбленная фигурка.

Рост — четыре с половиной фута, отметил странник. Совсем малыш! В зеленовато-сером комбинезоне, но без шлема. Больше он ничего не мог разглядеть — солнце било прямо в глаза. Карлик, не подымая головы, сделал несколько шагов; двигался он как-то странно, приволакивая ноги.

— Дьявол, — пробормотал Блейд, — есть у него ринго или нет? Не вижу…

Маленькая фигурка удалялась в сторону озера; теперь странник мог наблюдать только сутулую спину и тонкие ноги.

— Ладно! Будем надеяться, ты повалишь его раньше, чем он обернется, -Блейд похлопал клота по загривку. — Ну, Ффа, возьми его!

Рыжая молния метнулась из-за камня. Клот двигался совершенно бесшумно и нагнал керендру в три скачка; он сильно толкнул его головой, сшиб на землю и тут же прижал огромными лапами запястья.

— Молодец, зеленый берет! — пробормотал странник, торопливо шагая к карлику. — Даже о ринго позаботился!

Присев, он первым делом осмотрел пальцы человечка — боевого кольца не было. Повинуясь знаку хозяина, клот освободил пленника и сел рядом, посматривая то на люк, то на спину в зеленом комбинезоне.

Керендра не двигался. Блейд осторожно перевернул его, потом, вздрогнув, вытер выступивший на лбу холодный пот. Это лицо… морщинистое, с тонкими губами, с закатившимися зрачками янтарного цвета… Если бы не зеленоватый оттенок кожи и лысый череп, он мог бы поклясться, что видит лорда Лейтона! Его светлость собственной персоной!

Пленник вздохнул, его взгляд стал осмысленным, и наваждение исчезло. Теперь он напоминал Лейтона лишь очень отдаленно; щеки казались более впалыми, форма челюстей и разрез глаз были иными, непривычными для земного человека, на висках намечались странные вмятины, посередине высокого как купол черепа проходил гребень, обтянутый зеленовато-пергаментной кожей. И он был стар, невероятно стар! Куда древнее, чем его светлость и бартайя тейдов! Оба они по сравнению с этим человечком выглядели подростками.

Блейд приподнял легкое тело карлика, усадив его и поддерживая за плечи сильной рукой. Заметив, что пленник с ужасом уставился на клота, он произнес:

— Зверь тебя не тронет, почтенный. И я тоже, клянусь Единством!

Он говорил на чистом оривэе, не на иглстазском диалекте языка. Керендра вдруг начал дрожать.

— Клянусь Единством… — пробормотал он, словно пароль. — Так вы наконец-то пришли… пробились сюда за нами… вы пришли…

Внезапно он всхлипнул. Ффа, разглядывая его, склонил голову к плечу и вывесил розовый язык; казалось, он желал продемонстрировать свое дружелюбие. Теперь он не рассматривал пленника как добычу, как мясо, предназначенное на ужин. Да что говорить: «рра» в этом теле осталось немного, не больше, чем в тех птицах, что гнездились в камышах у озера.

— Ты — лот? — хрупкие пальцы вцепились в запястье Блейда. — Лот? Вы пришли за нами? Почему не кер-да? Где они? Где кер-да?

Странник покачал головой. Не хотелось лишать надежды этого отчаявшегося старика, но он понимал, что лучше сразу сказать ему правду.

— Я не оривэй. Даже не паллат. Я очутился здесь случайно.

— Но… но… ты знаешь язык… и… и… Единство…

Упоминание о Единстве паллатов, гарантирующем целостность их цивилизации, было самой распространенной клятвой, которую Блейд часто слышал из уст Джейдрама. Единство, как и арисайя, являлось понятием почти священным.

Он почувствовал, как человечек снова начал дрожать.

— Я все тебе объясню, почтенный. Но будет лучше, если мы представимся друг другу. Мое имя Блейд, Ричард Блейд. Мои знакомые оривэй называли меня Талзаной… Для их потомков, обитающих в этом мире, я — Талса.

— Талз-ана… Пришедший из Леса… — медленно повторил старик. Похоже, он начал успокаиваться, хотя в глазах, мерцавших в полуфуте от лица Блейда, появилось выражение какой-то тоскливой безнадежности. — Меня зовут Сибролом… когда-то звали Сибролом… — поправился он. — Сиброл, кер-да, техник пятого класса, оператор гластор-связи… если ты знаешь, что это такое…

— Я знаю, Сиброл, — мягко произнес странник. Гластор — межвременной трансмиттер, позволяющий странствовать в иных измерениях. В моем родном мире тоже изобрели нечто подобное, иначе меня не было бы здесь.

— Значит, ты можешь… можешь забрать нас? его лицо вновь озарилось надеждой.

— Вас?

— Да. Меня и Кролла… Остальные мертвы… давно мертвы…

Блейд печально покачал головой.

— Я не способен по своей воле унести даже песчинки с этой планеты. Видишь ли, Сиброл, способ, которым я попал сюда, отличается от вашего.

— Но ты можешь вернуться?

— Могу. Не исключено, я даже сумею передать сообщение паллатам.

— Бесполезно. Они знают координаты этого мира. Если они не пришли до сих пор, значит, не придут. Не могут… — он пробормотал какую-то неразборчивую фразу, как показалось Блейду, сплошь состоявшую из научных терминов.

— Не отчаивайся, почтенный. В конце концов, ты еще жив, и многое может измениться.

— Я — жив… Я проживу еще долго… два или три срока, обычных для потомков дантра и лот… Но Кролл старше… И скоро я останусь один. Последний кер-да в этом мире…

— Что здесь произошло? — спросил Блейд. Человечек по-прежнему полулежал в его объятиях, словно дитя.

— Погоди, Талзана… — он назвал его оривэйским именем, не Ричард Блейд и не Талса. — Вероятно, я старше тебя, что дает мне право первым задавать вопросы.

— Спрашивай.

— Ты знаешь о паллатах… Откуда?

— Я встречался с ними, в своем родном мире и в другом, в иной реальности. Мы подружились. Они тоже считали, что я похож на оривэя-лот… такой же смуглый и черноволосый.

— Они обучили тебя языку?

— Да.

— А твой мир? Твой родной мир? Где он?

— В той же Галактике, откуда вы прибыли на Майру.

— Вот как… — на его узких губах появилась улыбка. — Значит, мы соседи…

— Здесь, в этой дали, можно считать, что мы родились под одними и теми же звездами, Сиброл.

— И ты…

— Я странствую. Испытываю то устройство, что заменяет нам гластор. Я побывал уже в нескольких мирах. И в одном из них встретился с оривэями.

— А где… где твой аппарат? Тот, что заменяет вам гластор? Спрятан тут? — он попытался повернуть голову.

— Нет никакого аппарата, если не считать меня самого, — Блейд усмехнулся. — Видишь ли, Сиброл, я не ученый, не техник. Я — наблюдатель и специалист по выживанию. Мне не известно, как действует механизм, который забросил меня сюда. Он остался дома. Он… — сделав паузу, странник все-таки решился: — Он что-то меняет в голове… перестраивает нейронные связи…

— Прямой метод? — старик вдруг перестал опираться на руку Блейда, сел и с изумлением уставился ему в лицо. — Вы используете прямой метод? Без защиты, без якорной станции, без… — Он замолчал, беззвучно шевеля губами, потом содрогнулся. — Но ведь это — боль! Боль и безумие!

— К боли я привык, — Блейд пожал плечами. Что касается безумия… Ну, ты же видишь, что я еще способен связать пару слов на оривэе.

Сиброл погладил зеленовато-прозрачной рукой гребень на черепе.

— Вы — уникальная раса. Теперь я понимаю, почему ты не можешь взять с собой меня и Кролла… Никто из паллатов не способен на такое! Даже За…

Он резко оборвал фразу, и странник улыбнулся.

— Ты не выдашь никаких тайн, почтенный. Я знаю, кто такие Защитники. Я и с ними встречался.

— И?

— Мы разошлись вполне мирно после небольшого дружеского соревнования.

— Ты сражался с ними?

— Нет, боролся. Голыми руками!

— И ты еще жив? — в его тонком голосе слышалось откровенное недоверие.

— Как видишь.

— А Защитник? Тот, с которым ты боролся?

Блейд, усмехнувшись, погладил бороду.

— Он тоже жив. Но тут есть маленькое различие, Сиброл.

— Да? Какое же?

— Я — жив. Его же я оставил в живых — чтобы не огорчать своих друзей-оривэев.

Старик опустил голову и долго молчал, уставившись янтарными зрачками на свои руки. Казалась, он вспоминает давние времена, когда оривэи расселились по всей прибрежной полосе континента, когда подземная база зеленокожих кер-да была полна жизни и могучие беловолосые великаны следили за порядком и исполнением законов. Наконец Сиброл улыбнулся и прошептал.

— Восхитительно! Никогда бы не поверил, что существо из плоти и крови может справиться с Защитником!

— Мне казалось, они тоже из плоти и крови? это прозвучало словно полувопрос-полуутверждение.

— В известной степени… Только это не такая плоть, как у нас, -Сиброл положил ладонь на предплечье Блейда, легонько стиснув могучие мышцы, словно хотел убедиться, что перед ним настоящий человек.

— Ты хочешь еще о чем-нибудь спросить?

— Потом, Талзана. Боюсь, я злоупотребил твоим терпением. Теперь спрашивай ты.

— Когда вы прибыли сюда?

— Давно и так недавно… Тысяча триста пятнадцать оборотов назад. Я имею в виду обороты планеты вокруг вентральной звезды, — добавил он, помолчав.

— Я понимаю.

Блейд ожидал чего-нибудь подобного. Ему давно уже стало ясно, что этот человек — не потомок керендрапервопоселенцев, а один из тех, кто шагнул некогда на землю девственной Майры. Собственно, старик сам сказал об этом: Сиброл, кер-да, техник пятого класса, оператор гластор-связи… Тысяча триста пятнадцать лет! Такому долголетию можно было позавидовать!

Потом он взглянул на сморщенное лицо Сиброла, подумал о безумно долгой череде лет, проведенных в подземелье, рядом с умиравшими друг за другом соплеменниками, и решил, что завидовать не стоит.

— Ты долго прожил на Майре, почтенный… Вероятно, не без помощи хат-хора?

— Да. Но даже хат-хор не способен вечно поддерживать жизнь, Талзана… — он сделал паузу. — Я был самым младшим в группе техников… да, самым младшим. Кролл постарше, и его срок скоро истечет. Остальные… — Сиброл снова замолчал.

— Остальные умерли? Давно?

— На протяжении последних пятисот лет. Группа была довольно большой -сто тридцать специалистов. Сначала мы надеялись… надеялись, что сможем разобраться… И разобрались! Только лучше от этого не стало. Кер-да стали умирать — от безысходности. Некоторые даже не хотели пользоваться хат-хором…

— А ваши женщины? — осторожно поинтересовался Блейд. — Были ведь женщины в такой крупной команде! Почему вы не продлили свой род, как оривэи?

Сиброл сделал отрицательный жест.

— Женщин не было. Мы не берем их с собой в такие экспедиции.

— Оривэи поступили мудрее, — медленно произнес Блейд.

— Оривэи собирались жить здесь. В нашу функцию входила только наладка оборудования. И потом, Талзана, — он стиснул руки на тощих коленях, хотя оривэи и кер-да — паллаты, мы очень разные… очень…

— Об этом я догадывался. Вы — инженеры и техники, вы знаете, что и как работает, вы можете собрать и разобрать любое устройство…

— И это приносит нам наслаждение. Такова наша жизненная функция, Талзана, хотя я не стал бы формулировать ее так примитивно.

— Зачем же вам оривэи, если техника в ваших руках?

— Оривэи! — его губы тронула слабая улыбка. Я же сказал, что мы -паллаты… все мы, даже Защитники, существа с замороженной душой… Наше Единство — не пустой звук, Талзана. Мы прочно связаны друг с другом…

Это было не совсем понятно, однако Блейд решил не расспрашивать дальше. Он очень плохо ориентировался в социологии паллатов, но Сиброл, видимо, не хотел откровенничать на сей счет. Существовали, к тому же, и другие вопросы, которые он намеревался обсудить — и гораздо более важные с точки зрения его миссии.

— Ладно! Готов поверить, что это так. — Усевшись поудобнее, Блейд обвел взглядом пустынную площадку над озером. — Расскажи теперь, что же здесь случилось. Почему испортился гластор? Где он сейчас? И где спасательная экспедиция? Если координаты Майры не секрет, то за тысячу лет вас могли тысячу раз эвакуировать отсюда.

— Что ты уже знаешь? — янтарные глаза Сиброла уставились в лицо странника.

Тот пожал плечами.

— Знаешь — слишком сильно сказано. Я не знаю, только догадываюсь.

— О чем же?

— Вероятно, гластор, который открыл вам врата Майры, был одним из первых?

— Да. Первая крупная установка, которую сочли абсолютно безопасной. До того производились лишь пробные запуски… правда, многочисленные…

— Сюда перебросили сотню Защитников, вас, техников, большую группу переселенцев и оборудование. Потом чтото произошло. Врата захлопнулись, оставив нас в Ловушке! Я думаю, несколько десятков лет шло заселение прибрежной полосы и, пока были живы Защитники, поддерживался порядок… После наступила деградация. Был исчерпан ресурс технических средств, знания забывались, усадьбы приходили в упадок, начался распад общества… потом -войны! Единство паллатов осталось в прошлом.

— Да, — Сиброл понуро опустил голову, — примерно так все и происходило. Но, Талзана…

— Стоп, почтеннейший! В конце концов, дела паллатов меня не касаются, и я не хочу выслушивать ни оправданий, ни истории грехопадения этого мира. Я задал несколько вопросов, Сиброл, и надеюсь получить ответы именно на них. Простые ответы, понятные мне.

— Это так важно, Талзана?

— Разумеется. Ведь я тоже странствую в иных мирах и не хотел бы застрять где-нибудь даже на десятую часть твоего тюремного срока. Представители моей расы не столь долговечны, как кер-да.

Человечек кивнул.

— Что ж, разумно. — С минуту он сидел, разглядывая тощие руки, потом зрачки его блеснули, спина распрямилась. — Ты ничего не скрыл от меня, Талзана… и я знаю, ты помог бы нам, мне и Кроллу, если б это было в твоих силах… — Сиброл поднял глаза на странника. — Я расскажу. Расскажу так, чтобы ты понял.

***

Солнце опускалось за ледяные пики на западе, от скал пролегли длинные густые тени, воздух стал прохладным. Блейд и Ффа снова были одни. Несокрушимый люк закрылся, отделив подземную базу кер-да от мира Майры. Сиброл не пригласил странника посетить свое убежище, где хранился бесполезный гластор, а тот не высказал подобной просьбы.

Контакты паллатов с другими расами регулировались Законом о Невмешательстве — это Блейду было известно еще со времен Талзаны. Закон содержал множество тонкостей, о которых в свое время они нередко спорили с Джейдрамом, но кое-какие его положения звучали ясно и определенно. Нельзя передавать техническую информацию другим, не паллатам. Это правило соблюдалось свято — не из страха перед наказанием, а в силу иных причин, нравственного или морального порядка, в которых Блейд разбирался весьма слабо.

Безусловно, Сиброл нарушил Закон. То, что он сообщил, имело огромную ценность, и неважно, что эти сведения тысячелетней давности теперь показались бы специалистам паллатов устаревшими. Лорд Лейтон не был паллатом, и любые данные об Измерении Икс представляли для него самую счастливую из находок.

— Вот так, дружище, — Блейд погладил густую шерсть клота, — так все произошло… Не знаю, что ты понял, и что поймет из твоего рассказа Тейд Гардана… Этот зеленый человечек старался говорить попроще, но даже мне не все ясно. Ну, — он потер затекшую спину, — технические подробности нам ни к чему. Пожилая леди хотела найти подтверждение моим словам — тому, что я говорил ей, Лилле и другим фра. Это она и получит; чего же больше?

Они медленно направились к берегу озера. Клот, предчувствуя разлуку, плелся еле-еле.

— Кланы Иглстаза пришли в этот мир как единый народ, вот что важно, -сказал Блейд. — Ставаты, талисманы, карлики-керендра, беловолосые гиганты — все это в прошлом или уходит в прошлое. Там же следует оставить и вражду. Вот что ты передашь Гардане, дружок.

Он выпрямился и, почти не мигая, посмотрел на заходящее солнце. В висках стреляло все сильней.

— Ну, мне пора. Ты все понял, Ффа? — Уши клота насторожились, и Блейд, превозмогая боль, наклонился к нему и заглянул в маленькие темные глазки. — Еще одно, рыжик. Передай Лилле, что я буду помнить о ней… там, на звездах… Ты ведь не покинешь ее и мою девочку?

— Шши, — ответил клот. — Лла шши!

Розовый язык в последний раз лизнул руку странника.

ГЛАВА 12

В камине играло пламя, наполняя комнату теплом и призрачным дрожащим светом. Блейд выключил люстру, и теперь они с Дж. сидели перед огнем в глубоких покойных креслах, наслаждаясь сигарами и французским коньяком. За окном свистел пронзительный декабрьский ветер, напоминая, что в курортном Дорсете давно миновали и весенний, и летний, и осенний сезоны; над темными водами Английского Канала всходила луна, бледным фантомом просвечивая сквозь тучи. Не слишком удобное время для отдыха, но Дж., выкроив пару дней, пожелал приехать именно сюда.

— Забавно, — произнес он, поглядывая на огонь, весело плясавший в камине, — из этого странствия ты вернулся не только с добычей, но и с некоторыми убытками. Не так ли, Дик?

— Вы имеете в виду это? — Блейд, сощурившись, тоже смотрел на пламенные языки. — Не стоит жалеть, сэр. Я сделал подарок девушке… очень милой девушке, смею вас уверить. Ну, вы об этом знаете, если прослушали мой отчет.

— Отчет я прослушал, и посвящен во все обстоятельства твоей потери. Что касается девушки… кажется, Лиллы?.. то сейчас ты добавил весьма важную информацию о ней. Я бы сказал, решающую.

— Какую же?

— То, что она милая. — Дж. усмехнулся и выпустил в потолок струйку дыма. — Впрочем, об этом можно было догадаться.

Они помолчали, зачарованно глядя в огонь.

— Ты побывал на сей раз в приятном месте, мой мальчик, — снова начал Дж. — Чародеи, загадки древней цивилизации, роскошный климат, разумные звери и ровно столько опасных приключений, сколько надо для хорошего конца.

— Приятное место, — согласился Блейд, — приятное и странное. Рай! Рай Божий меж снежными горами и теплым морем! Рай, в который пришли люди, не ведавшие греха. А потом… потом все повернуло на круги своя.

— Человек послушен нравственному закону, когда он богат и все вокруг тоже богаты, — мудро заметил Дж. — Если же он отправился в иные края, прихватив богатство из дома, но не приумножив его на чужбине, то банкротство его неизбежно.

— Паллаты это прекрасно понимают, сэр, и не нам, погрязшим в нищете, читать им мораль, — ответил Блейд с некоторой резкостью. — То, что произошло на Майре, несчастный случай, не более.

— Я, однако, так и не уловил сути дела, мой мальчик.

Дж., снова выпустив клуб дыма, протянул ноги к огню Блейд, ожидая продолжения, посмотрел на шефа, но тот глубокомысленно уставился на кончик сигары, рдевший в полумраке, словно круглый багровый глаз.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— То место твоего отчета, где передана беседа с Сибролом, зеленокожим карликом. Затем следуют комментарии Лейтона, но они еще менее понятны, чем твое сообщение.

— А! Вероятно, вы говорите о причинах, по которым захлопнулись врата?

— Вот именно. Мне, знаешь ли, не хотелось бы потерять тебя в каком-нибудь раю… или, тем более, в преисподней.

— Насколько я понимаю, мне это не грозит, задумчиво произнес Блейд.

— Ты уверен?

— Теперь — да! Вы знаете, сэр, за все в мире приходится платить… и я плачу муками и болью за гарантию возврата. Что касается наших космических друзей, для них варварский метод его светлости абсолютно неприемлем. Они разработали иные способы, но не сразу, не сразу… Вначале были неудачи, и Майра — одна из них.

— Это мне ясно, — сигара в руке Дж. выписала изящную восьмерку. — Я не представляю, почему сломалась их машина… этот трансмиттер… Так, кажется?

Блейд поднял бокальчик с коньяком, полюбовался янтарным цветом напитка, сделал глоток и снова опустил креманку на стол. Брови его были нахмурены.

— Боюсь, вы неверно поняли, сэр. Их установка не сломалась… устройства паллатов вообще портятся очень редко.

— Но ведь связь исчезла! В чем же тогда дело?

— В самом методе. Сиброл говорил, что установка состоит из двух частей… — Блейд задумался. — Хм-м… в дословном переводе — база и якорь. Базовая часть находится в их мире, якорь забрасывается в реальность иного измерения. Насколько я понял, каждая реальность имеет некую количественную меру — координату, выражаемую в определенных единицах. Одно это для Лейтона было открытием!

— Оставим Лейтона в покое, я уже наслушался его восторгов. Лучше объясни попроще, что случилось на Майре. Если известны координаты, то почему нельзя вновь туда попасть?

Блейд поднял рюмку, повертел ее в пальцах

— Все дело в точности, сэр. Представьте себе, что я опустил этот бокал на землю где-нибудь, скажем, в пустыне Гоби. Это — якорь, — он поставил рюмку. — Теперь возьмем базу — нечто вроде фантастического пистолета, который способен послать пулю из Лондона по указанным координатам. Как вы полагаете, с какой точностью я должен их задать?

Дж. смерил взглядом ширину бокала.

— До дюйма, разумеется. Иначе можно промазать.

— Совершенно верно. В нашем примере пуля угодит либо в рюмку, либо в песок рядом с ней на расстоянии волоска. Это означает, что вы либо попадете на Майру, — Блейд щелкнул по тонкому стеклу, — либо окажетесь в каком-то близком мире, — он ткнул пальцем в стол рядом с хрустальной ножкой, — но это будет не Майра. Другая реальность, хота и очень близкая.

— Значит, надо стрелять точнее!

— Но возможно ли это? Расстояние от Лондона до Гоби — тысячи миль, а точка финиша не должна отклоняться от центра бокала больше, чем на дюйм. Какой бы сверхмощный компьютер ни наводил наш пистолет на цель, он не может учесть состояние атмосферы на всей траектории, колебания гравитационного поля Земли, солнечную активность и множество других случайных факторов. Его светлость называет это флуктуацией параметров переноса.

— Значит, даже имея полное представление о координатах, мы не попадем в нужный мир?

— По словам Лейтона, вероятность такого события ничтожно мала. Мы окажемся рядом, в похожем, почти идентичном мире, но там не будет этого несчастного Сиброла.

— Понимаю, — Дж. кивнул головой. — Но паллаты, видимо, справились с этой задачей. Обратимся к твоему отчету о Талзане… к десятому, если не ошибаюсь. Трое оривэев, джентльмен и две прелестные дамы, прибыли туда на отдых. Когда у них возникли неприятности, они вызвали полицию, этих Защитников, — быстро и без проблем. Так? — Он уставился на Блейда, явно гордясь своей памятью.

— Верно, задача была решена. Для создания устойчивой связи паллаты используют метод, напоминающий наведение на цель радиоуправляемого снаряда. Это весьма отдаленная аналогия, — Блейд задумался. Правильней сказать так: предположим, базу-пистолет и якорь-рюмку соединяет некая путеводная нить… шнур ионизированного воздуха, например. Пуля летит в нем, словно в тоннеле, не отклоняясь в сторону. Однако стабильность такого канала надо поддерживать с двух сторон, с базы и якоря. Если он исчезнет, вы никогда уже не попадете в нужный мир.

— Но это означает, это означает… — Дж. наморщил лоб, — что первый выстрел, когда якоря еще нет, делается наугад!

— Абсолютно правильно. Вначале базовая станция пересылает якорь — в совершенно неведомый мир, в неизвестность, к черту на рога! Примерно так же, как компьютер его светлости забрасывает вашего покорного слугу, -усмехнувшись, Блейд ткнул себя пальцем в грудь. — За якорем тянется канал связи, словно тропинка в новую реальность… затем база и якорь стабилизируют его, и тропинка превращается в широкий тракт, по которому могут перемещаться люди, грузы и аппараты — вроде того, что использовали мои приятели с Талзаны. Несомненно, на Талзане есть якорная станция, и дорогу в этот мир паллаты никогда не потеряют.

— А на Майру?

Блейд пожал плечами.

— Этот мир они нашли, потеряли и вряд ли обнаружат вновь.

— Но что же там произошло?

— По словам Сиброла, нарушилась стабилизация канала. Понимаете, сэр, в те времена они еще не знали, насколько это важно. Пробные запуски прошли успешно, но когда начали массовую пересылку, что-то не сработало. Скорее всего, устройство в якорной станции, поддерживающее связь, было несовершенным… слишком маломощным… Сиброл сказал, что его старшие коллеги пришли именно к такому выводу.

— Хм-м… И все же я кое-чего не понимаю…

Дж. встал, прошелся от камина до окна, постаял там, задумчиво взирая на луну, на темные воды Ла-Манша, на голые ветви деревьев, посеребренные инеем Вид был унылым и мрачным, однако он не спешил вернуться к огню. Блейд с интересом наблюдал за шефом, пытаясь догадаться, о чем тот размышляет.

Наконец Дж. вернулся обратно, но не сел, а остановился рядом с креслом, опираясь локтями о высокую спинку.

— Этот способ путешествий, с базой и якорем, единственный? — спросил он, не поворачивая к страннику головы и пристально уставившись в огонь.

— Так говорил Сиброл.

— А Лейтон?

— Он с ним согласен. Дело не в конкретной технической реализации, а в принципе. Принцип — един.

— Вот именно — един! — Дж. резко выпрямился. — Что у этих паллатов, что у Лейтона!

— Да. Его светлость упоминал некоего Джека Хейджа, молодого физика из Штатов. В его работах развивается теория…

— Черт с ним и с Лейтоном тоже! — внезапно рявкнул Дж., пристукнув ладонью по спинке кресла. Мне ясно, что в нашем случае роль базовой станции играет компьютер. Но где этот проклятый якорь?! Тот, без которого обратная дорога может закрыться в любой момент?! Где он? Дьявольщина! Шестнадцать раз ты отправлялся в путь, рискуя не вернуться! Больше я не позволю этому яйцеголовому…

Блейд негромко рассмеялся.

— Сэр, если бы мы не имели якоря, я бы не вернулся уже из первого странствия. Конечно же, якорь существует… прочный якорь, который вцепляется в землю и камни нового мира так, как не снилось инженерам паллатов.

— Что ты имеешь в виду. Дик? Где этот якорь?

— Перед вами.

Отодвинув кресло, Блейд встал, глядя в серые глаза шефа, поблекшие от возраста, но еще острые и живые. Он видел, как бьется жилка на виске у Дж., как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в резную спинку. Да, старик переживал и волновался за него! Гораздо больше, чем Лейтон, лорд от кибернетики, фанатик чистого знания…

Неожиданно лицо Дж. расслабилось, и он улыбнулся.

— Конечно, Ричард! Я мог бы сообразить и сам. Ведь мы ничего не засылаем в иные миры, кроме твоей души и плоти! Значит, твой мозг тоже создает и поддерживает этот самый канал?

— Очевидно. Но поверьте, сэр, я в этом не повинен, — Блейд шутливо поднял руки. — Все происходит на подсознательном уровне… И вы можете не беспокоиться — связь очень прочна, иначе я не возвращался бы с такой легкостью.

— С легкостью? Всякий раз ты проходишь путем страдания, мой мальчик.

— Я привык к боли. Может быть, именно она и делает связь нерасторжимой…

Дж. кивнул, потом, подняв со столика между креслами две рюмки, протянул одну Блейду.

— Знаешь, Дик, ни я, ни ты, ни твой отец никогда не служили во флоте… Однако сегодня я хочу сказать морской тост! — Он вдруг подтянулся и поднял бокал, словно салютуя британскому флагу, развевавшемуся над самым большим, самым мощным из линкоров Ее Величества. — За якоря, мой мальчик!

— За якоря!

Они чокнулись и выпили.

За якоря, что прочно впиваются в грунт, за их надежные стальные лапы, за цепи, которые помогают им вынырнуть из темных глубин.

Комментарии к роману «Ведьмы Иглстаза»

1. Основные действующие лица

ЗЕМЛЯ

Ричард Блейд, 40 лет — полковник, агент секретной службы Ее Величества королевы Великобритании (отдел МИ6А)

Дж., 73 года — его шеф, начальник спецотдела МИ6А (известен только под инициалом)

Его светлость лорд Лейтон, 82 года — изобретатель машины для перемещений в иные миры, руководитель научной части проекта «Измерение Икс»

Кристофер Смитти — нейрохирург, помощник Лейтона

Макдан — шеф эдинбургской группы научного центра Лейтона, проектировщик телепортатора (упоминается)

Дэвид Стоун — полковник ВВС США, один из руководителей проекта по изучению НЛО (упоминается)

Джек Хейдж — молодой американский физик; в будущем — создатель теории межвременного переноса и преемник Лейтона (упоминается)

ИГЛСТАЗ

Ричард Блейд — он же Талса, Пришелец со звезд

Фра Лилла — бартайя рода Фра

Фра Лайана — погибшая мать Лиллы, бывшая бартайя рода Фра (упоминается)

Фра Страм — погибший отец Лиллы, искатель (упоминается)

Фра Кзалт — военачальник рода Фра

Фра Миот — искатель

Фра Панти — молодой воин, ученик Миота

Фра Сенда — отец Панти, оружейник

Фра Ритала — мать Панти

Кина, Залта, Лая — сестры Панти

Фра Онти — воин Фра, погибший в схватке с кастелами

Кастел Брин — дзу рода Кастел

Кастел Бра — его сын и наследник

Тейд Гардана — бартайя рода Тейд

Сиброл — человек из расы керендра (кер-да)

Кролл — его коллега (упоминается)

Джейдрам, Кали, Саринома — оривэи-лот, с которыми Блейд встретился во время путешествия на Талзану (упоминаются)

Ффа — клот, полуразумный зверь Иглстаза

2. Некоторые географические названия

Майра — мир, в котором находится Иглстаз; дословно означает «Земля» и используется также в качестве названия южного континента

Иглстаз — дословно «Лента Жизни», обитаемая часть Майры, протянувшаяся полосой вдоль северного побережья материка

Самнир — северный океан

Иллур — леса и саванна в восточной части Иглстаза, земля фра, расположенная между владениями родов Кастел и Тейт

Иллима — река, протекающая через леса Иллура

Барг — горный хребет в восточной части Майры

Тарвал — горный хребет рядом с Иллимой, в восточной части Майры

Стават Иллур — древнее поселение в лесах Иллура

Стават Тарвал — древняя усадьба в предгорьях Тарвала

Сивдар'ат — Западный мыс

Канна — Восточный мыс

3. Некоторые термины и общеупотребительные слова на иглстазе и оривэе ан — лес, дремучая чаща анем — нет (ср. анемо на оривэе; здесь и далее в скобках даются оривэйские эквиваленты слов на языке Иглстаза) анол — да (анола) анем са — не знаю (анемо сай)

Арисо — доброе божество иглстазцев; трансформированное понятие «арисайя» арисайя — морально-этическое понятие, определяющее ценность разумного существа в мире паллатов, эквивалент богатства. Примерно может быть переведено как «честь», «авторитет» (на оривэе) ас — сильный, могучий (асам) бартайя — женщина-колдунья, глава рода у дентров и латранов бото — Подземный Страж; обитающее в почве существо, своеобразный лесной санитар гластор — межвременной трансмиттер дзу — мужчина-колдун; произошло от оривэйского «дзур» — ученый, хранитель знаний дентры — светловолосые иглстазцы

Защитники — каста воинов у паллатов

Калхар — демон зла, олицетворение тьмы кам — хорошо (кам) кау — птица с синими перьями, из которых фра изготавливают головные уборы керендра — или кер-да — одна из рас паллатов, зеленокожие карлики кинтам — наставник, учитель клот — полуразумное существо Майры, обладающее довольно высоким интеллектом и частично прирученное иглстазцами; напоминает белку-летягу величиной с крупного тигра. В лесах и горах обитают дикие клоты, иные дружественны людям, иные враждебны. Эти последние очень опасны. латраны — темноволосые иглстазцы никер-унн — Талисман Духов; прибор оривэев, аналог телекамеры онкат — мелкое оленеподобное животное оривэй — базовая раса паллатов; различаются оривэйлот, темноволосые, и оривэй-дантра, с золотистыми волосами. У иглстазцев эти названия трансформировались в латранов м дентров. Оривэй также название языка паллаты — общее название межзвездной цивилизации, представители которой часто посещают Землю; дословно «паллат» означает «свой» ол-ста — Щит Арисо — палустар, пояс, способный генерировать вокруг носителя защитный силовой экран ратаа — Магический Свет, название произошло от растаа — оривэйского осветительного прибора риго — Кольцо Силы — ринго, небольшой оривэйский лазер, имеющий вид перстня с печаткой роды Иглстаза — упоминаются роды Фра, Киит, Кастел, Тейд. Роды Иглстаза, видимо, произошли от отдельных семей и семейных групп оривэй, прибывших некогда в Майру талса — пришелец тарна — Браслет Власти — тарон, универсальный оривэйский прибор связи; может выполнять еще ряд функций, служить защитным и боевым устройством таси — красивый, прекрасный (тассана) узут — плохо (узут) унга — саванна хатор — Целитель — хат-хор, оривэйский медицинский прибор харр — Владыка Души — кристалл, ментальный усилитель хатти — маленький зверек, обитающий на деревьях эсс — Жало Смерти — эсс, оривэйский спортивный и охотничий снаряд-дротик с телепатическим управлением

4. Словарь Ффа

шши — хорошо ххо — плохо лоуу — желание погулять, развлечься хрмм — сомнение, вопрос уфф-ррр — восхищение, восторг рра — мясо — в смысле «пища»; мясо в смысле недостойное существо, годное только в пищу да — поднятые уши нет — покачивание хвостом

Ффа — так Ффа обозначает самого себя

Ллса — искаженное Талса; так Ффа называет хозяина Лла — искаженное Лилла

5. Хронология пребывания Ричарда Блейда в мире Иглстаза

Путешествие в стават Тарвал и горное убежище фра — 10 дней

Пребывание в гроне рода Фра — 28 дней

Путешествие к озеру на плоскогорье — 32 дня

Всего 70 дней; на Земле прошло 68 дней

Content

Джеффри Лорд
Ведьмы Иглстаза

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

Комментарии к роману «Ведьмы Иглстаза»