Наталья АЛЕКСАНДРОВА

КОТ В МЕШКЕ

* * *

Новенькая серебристая «тойота-королла» плавно притормозила перед перекрестком.

За рулем сидел мужчина тридцати с небольшим лет, с лицом привлекательным, но не запоминающимся. На губах его играла легкая улыбка, имевшая несколько вполне основательных причин. В машине было тепло, из динамиков лился дивный голос Джоан Сазерленд — водитель поставил арию из «Нормы».., были и другие причины…

На светофоре зажегся желтый свет, «тойота» мягко рыкнула мотором, но в этот момент внимание водителя привлекла уличная сцена.

Совсем рядом, возле ярко освещенного входа в ресторан, ссорились мужчина и женщина. Элегантная дама не самой первой молодости, в светло-бежевом кашемировом пальто, высоким истеричным голосом кричала на мрачного приземистого типа с густыми сросшимися бровями, одетого в длинную коричневую куртку из мягкой дорогой кожи. Мужчина что-то отвечал ей тихо, но с явной угрозой в голосе и во всей позе. Женщина замахнулась на него, вырвала из его рук маленькую замшевую сумочку и бросилась к серебристой «тойоте». Водитель предупредительно распахнул дверцу и, едва дама устроилась рядом с ним на переднем сиденье, рванул с места, пока на светофоре горел зеленый сигнал. Скосив глаза на неожиданную пассажирку, он проговорил:

— Добрый вечер! Я могу вам чем-то помочь?

— Вы мне уже помогли! — взволнованно проговорила женщина. — Но какой мерзавец! Какой мерзавец! Это я не вам, конечно…

— Куда вас подвезти?

Дама молчала, и водитель решил дать ей время успокоиться. Он убавил громкость магнитолы и, наоборот, прибавил температуру печки, заметив, что его пассажирка мелко дрожит.

— Вам холодно? — снова повернулся он к ней с участливой улыбкой. — Музыка вам не мешает?

Она по-прежнему ничего не ответила, только все сильнее дрожала. Наконец, с трудом разжав зубы, проговорила еле слышным голосом:

— Он.., отравил… Альберт…

Услышав странную сбивчивую речь, водитель удивленно уставился на свою пассажирку. Она перестала дрожать, коротко судорожно вздохнула, прижала руку к груди и замерла, глядя прямо перед собой. В ее позе, неподвижном взгляде, в том, как неожиданно она перестала дрожать, было что-то настолько непонятное и пугающее, что по спине у мужчины побежали мурашки. Он сбросил скорость, подъехал к тротуару и затормозил. Поставив машину на ручник, прикоснулся к руке женщины.

— Что с вами? Вам плохо?

Она ничего не ответила, никак не прореагировала на прикосновение. Пугаясь собственного предположения, водитель обхватил пальцами тонкое запястье, чтобы найти пульс… Пульса не было.

Он осторожно прикоснулся к шее женщины, но и там не чувствовалось биения жизни. Женщина не дышала, ее широко открытые глаза утратили всякое выражение, руки быстро холодели.

Водитель откинулся на мягкое кожаное сиденье и длинно выругался, что было для него совершенно не характерно.

— Умерла! — проговорил он, выпустив руганью пар. — Нашла место! Ничего себе, подвез человека, проявил доброту! Правду говорят — ни одно доброе дело не остается безнаказанным!

— Ну елки-палки! — вконец расстроился водитель. — Ну что же это такое! Ехал себе ехал, никого не трогал.., и вдруг — на тебе!

Он раскрыл окно, потому что в машине вдруг стало нестерпимо жарко.

— От страха пот прошиб! — усмехнулся сам себе водитель, достал сигареты и задумался, пуская дым в окошко.

На свою неподвижную соседку он старался не глядеть.

Покурив, водитель несколько успокоился. Впрочем, он был не очень-то и взволнован, а просто в досаде.

Что бы сделал обычный человек, попав в такую неприятную и нестандартную ситуацию, то есть, обнаружив, что женщина, которую он по доброте душевной подсадил в свою машину, внезапно умерла при совершенно непонятных обстоятельствах? Все зависит от состояния нервной системы.

Некоторые женщины, к примеру, запросто могли бы остановить машину на проезжей части, выскочить с визгом и кинуться куда глаза глядят. Водители-мужчины — народ покрепче, но и они также были бы в растерянности, хоть наверняка у каждого хватило бы выдержки припарковать машину в положенном месте.

Далее начались бы мучительные раздумья. Даже если вы честный человек, никогда в жизни не имели никаких дел с милицией, а адрес вашего районного отделения знаете только потому, что недавно получали там новый паспорт, все равно общение с милицией ничего хорошего вам не сулит.

Вы можете быть владельцем небольшой фирмы, и тогда — чем черт не шутит? — попав на заметку в милицию, вы привлечете к себе внимание налоговых органов, а это никому не нужно. Вы можете быть известным человеком — телеведущим, например, или артистом, или собираетесь выдвигаться в депутаты, и тогда средства массовой информации, прознав про такую некрасивую историю и совершенно не разобравшись в подробностях, мигом вываляют ваше имя в грязи, вовек не отмоетесь.

И даже если вы совсем простой рядовой автолюбитель, никто не зарится на ваше место, и фирмы у вас никакой нет, и жена ваша отнесется к происшествию с пониманием, поверит, что вы просто подсадили незнакомую женщину, а не гуляли с ней в том самом ресторане, все равно общение с милицией для вас чревато неприятностями. Затаскают они потом на всякие допросы и дознания, а если, не дай Бог, выяснится в процессе следствия, что женщина умерла не своей смертью, то вас же и сделают первым подозреваемым.

Сигарета кончилась. Водитель закрыл окно, потому что в салоне похолодало — середина марта, хоть зима идет на убыль, но все же ночи холодные.

Он взглянул еще раз на женщину и тяжко вздохнул.

Приходилось смириться с ситуацией и срочно, думать, как из нее выпутаться. Винить в данном случае можно было только себя: расслабился под классическую музыку. Видел же, что ссорятся люди, ну и ехал бы себе дальше, пускай бы она потом возле этого мужика померла, он бы с ней и возился.

* * *

Леня Марков по кличке Маркиз ненавидел насилие во всех его проявлениях, будь то убийство политического деятеля, взорванного в собственном «шестисотом» «мерседесе», либо легкий подшлемник некстати раскапризничавшемуся ребенку. Относительно последнего, правда, можно сказать, что у самого Маркиза детей не было и он не мог представить, до чего способно довести многострадальных родителей распоясавшееся чадо.

В иных случаях от немедленного убийства малолетнего паршивца родителей удерживает только въевшийся в душу материнский или отцовский инстинкт.

Леня ненавидел насилие и оттого выбрал себе весьма специфический род деятельности — мошенничество в крупных размерах. Он не звонил в дверь пенсионерам под видом работника собеса, не выманивал у них деньги на путевки или на продуктовые заказы. Он не устраивал сомнительных лотерей, в ходе которых человек, чтобы получить грошовую кофемолку, отдает все деньги, которые у него при себе есть.

Нет, у Лени Маркиза была своя сфера деятельности. Леня обожал пощипывать богатых и влиятельных людей, причем чем влиятельнее был индивидуум, тем опаснее было выманить у него крупную сумму денег, но тем интереснее было Маркизу.

Леня не был жадным. Он строил свои операции таким образом, что попавший в поле его зрения индивидуум никогда не оставался совершенно без средств. Один только раз Маркиз обобрал до нитки своего врага — богатого и влиятельного Артема Зарудного. Но это было совершенно другое дело, в тот раз Маркиз мстил за себя и за смерть своего старого друга и учителя Аскольда, которого Зарудный довел до смерти.

В своей профессии Леня достиг больших успехов, был широко известен в узких кругах. Знающие люди уважали его умение, осторожность и аккуратность, а также фантазию, с которой Леня организовывал свои операции. Иногда его привлекали для выполнения сложного и неординарного дела, когда требовались смекалка и интеллект. Но Леня редко соглашался. Он предпочитал работать самостоятельно, как киплинговская кошка, которая ходит, где вздумается и гуляет сама по себе.

В основном Леня работал один, привлекая иногда к делу несколько проверенных помощников.

Так продолжалось достаточно долгое время, пока он совершенно случайно не встретил Лолу. Девчонка была не глупа, очень наблюдательна и артистична, работала по мелочи — так, на тряпки и побрякушки. Как выяснилось впоследствии, эта работа для Лолы была не главной, а главным было ее артистическое призвание. Она действительно закончила Театральный институт и играла в театре.

Случайная встреча изменила жизнь обоих. Они стали работать вместе и достигли огромных успехов. Как помощница Лола была деятельна, исполнительна и точна. Кроме того, она была очень хорошенькой и замечательно умела перевоплощаться. Она всегда признавала Ленин авторитет в делах. Но зато в обычной жизни Лолка была капризна и взбалмошна.

Они долго не могли понять, что вместе им лучше, чем врозь, много раз пытались разделиться.

Лене понадобилось много времени, чтобы убедиться, что с Лолой ему весело и интересно, что лучше терпеть ее бесконечные капризы, чем жить одному. Если не принимать ее всерьез, не обижаться на мелкие шпильки и спокойно относиться к ее увлеченьям, то с Лолой вполне можно было сосуществовать. В конце концов они приняли соломоново решение — живут вместе, работают вместе, но никакого секса. Тут Маркиз был строг, он не желал смешивать работу и удовольствие и сумел доказать Лоле, что прав.

В общем, такая ситуация вполне устраивала всех. То есть не только Лолу и Маркиза, а еще кое-кого. Под кое-кем понимались трое домашних любимцев, которыми двое компаньонов благополучно успели обрасти за время своего совместного житья.

Лола полгода жила в Европе, рассорившись с Маркизом. Чтобы дать выход нежным чувствам, она завела там крошечного песика породы чихуахуа, которого назвала Пу И в честь последнего китайского императора. Пу И от природы был страшным хулиганом, а Лола еще к тому же избаловала его до предела.

В трудную минуту, когда Лолка бросила Леню и увлеклась банкиром Ангеловым, в жизни Маркиза появился огромный черный котище с белой «манишкой». Кот переживал трудные времена, Леня тоже, так что, выражаясь словами песни, «просто встретились два одиночества». Однако, приведя себя в относительный порядок, кот оказался весьма импозантен. Держался он с большим достоинством и невозмутимостью, так что Леня решил назвать кота Аскольдом в честь своего погибшего друга, уж очень иногда кот напоминал старого мошенника: тот же взгляд, те же повадки. Иногда Лене казалось, что, если бы кота привести в бильярдную, он и там не оплошает, потому что покойный Аскольд замечательно владел кием.

Третий питомец — большой разноцветный попугай Перришон — сам влетел к ним в квартиру.

Форточка была открыта, и попугай свалился, как снег на голову. Очевидно, на улицу он попал также через открытую форточку. Маркиз подозревал, что хозяева выпустили его нарочно, учитывая отвратительный хулиганский характер Перришона. Действительно, наглая птица не только подбивала остальных четвероногих обитателей квартиры на всевозможные проделки, но еще регулярно гадила на Ленины пиджаки, что было уже слишком. Однако попугая тоже удалось приручить, и в квартире установилось относительное спокойствие.

Дела шли успешно. Разумеется, риск в их профессии, несомненно, был, были и неудобства.

Маркиз сам установил правила совместного проживания и старался им неукоснительно следовать.

Лолка же была, как все творческие люди, натурой увлекающейся. То ей вдруг вздумалось влюбиться в обаятельного банкира, который оказался в поле ее зрения в процессе операции, и общаться с ним ей следовало исключительно по делу. Роман с банкиром закончился быстро, потому что Лоле стало скучно без Маркиза, и она вернулась. Потом и сам Леня дал слабину, увлекся совершенно не заслуживавшей внимания девицей, о чем не может сейчас вспомнить без содрогания.

Потом Лола всерьез вбила себе в голову, что она жить не может без театра. То есть, это она утверждала всегда, и, не имея возможности играть на сцене, пыталась играть в жизни. Лене-то это почти не мешало, он уже привык, но все же иногда раздражался, когда Лола перегибала палку. В начале зимы она поступила в театр и с увлеченьем окунулась в мир театральных интриг. И до того доигралась, что чуть было не лишилась жизни. До сих пор у Лени иногда сжимается сердце, когда он вспоминает, что Лола была на волосок от гибели.

Тогда он понял, что не может ее потерять, что они слишком сблизились.

Лолка, однако, очень быстро пришла в себя, применив старый, проверенный многими женщинами способ. Она полностью обновила гардероб и улетела к теплому морю. Леня не мог, да, откровенно говоря, и не очень хотел последовать за ней — кому-то нужно было присмотреть за котом и попугаем. Пу И Лола взяла с собой, она и помыслить не могла, чтобы расстаться со своим ненаглядным сокровищем.

Маркиз решил отдохнуть по-своему. В конце концов, у Лолки там, на курорте наверняка обнаружится куча поклонников, так отчего бы и ему тут не оттянуться на всю катушку, пока ее нет? И Леня тут же, конечно, совершенно случайно познакомился с одной очаровательной женщиной. В ней все было прекрасно, его все устраивало. Самое главное, у нее было место, где встречаться, потому что к себе домой Леня приводить кого-то опасался: кот-то его не продаст, а вот попугай мигом настучит Лоле, чем Леня занимался в ее отсутствие, да она и сама быстро догадается, что в доме побывала посторонняя женщина. Уж в этом Леня не сомневался, тут не то что Лолка с ее способностями, но любая женщина на ее месте сразу определит — учует запах чужих духов, как ни проветривай квартиру, либо же найдет на расческе чужой волос…

Маркиз высмотрел свою даму сердца в «Титанике» — самом крупном в городе магазине компакт-дисков и видеокассет. Он заскочил туда на минутку, чтобы купить кассету для кота Аскольда: кот обожал видовые фильмы из жизни птичек и мелких грызунов. Леня наскоро выбрал кассету (потом Аскольд долго на него обижался, что принес не то что нужно), после чего пробежался рассеянным взглядом по стеллажам, выбирая что-нибудь для себя — «экшн» или триллер. Боевики со стрельбой не слишком жаловал попугай — он пугался шума, начинал летать по комнате и громко орать.

Леня отвлекся и не заметил, как толкнул даму, которая выронила кассеты и сумочку. Дама вскрикнула очень мелодично, что Лене понравилось. Рассыпавшись в извинениях, он наклонился, чтобы поднять сумочку, мимоходом оценил весьма стройные ножки, принял решение, и когда выпрямился, то уже имел в голове план действий.

— Прекрасный выбор! — заговорил Маркиз, отдавая даме видеокассеты. — Эта запись «Травиаты» чрезвычайно редко попадается в магазинах.

— Да, — согласилась женщина, — я долго искала и взяла последнюю кассету… Партию Альфреда исполняет Пьетро Капучилли…

Леня понятия не имел, кто такой Пьетро Капучилли, больше того, он понятия не имел, кто такой Альфред. Краем уха он слышал, что в опере «Травиата», кажется, в конце героиня умирает от чахотки, но вот кто такая Травиата, Маркиз не имел представления. Единственное, в чем он твердо был уверен, что «Травиата» — это музыкальный вариант пьесы «Дама с камелиями», которую написал не автор «Трех мушкетеров», тот был Дюма-отец, а этот, соответственно — Дюма-сын. В детстве Леня очень любил «Трех мушкетеров» и считал, что Дюма-отец — величайший писатель.

В классической музыке, особенно в опере, Леня Маркиз совершенно не разбирался. Но какое это имело значение, если он с ходу оценил стоящую перед ним даму, поставил ей наивысшую оценку и пожелал познакомиться? А то что, в самом деле?

Лолка там, на теплом море развлекается на всю катушку, лечит истрепанные нервы, а у него, Маркиза, тоже, между прочим, нервы — не стальные канаты. Он тоже переутомился и заслужил несколько часов покоя и удовольствия. Тем более что дама была хороша — стройная пепельная блондинка с глубокими серыми глазами. Брови у нее были темные сами по себе, кожа довольно смуглая, с нее еще не сошел южный загар. Судя по всему, мало времени прошло с тех пор, как дама вернулась из теплых краев. Возраст ее Маркиз навскидку определил в районе тридцати, и это неплохо, надоели безмозглые молоденькие дурочки. Глядя на темные брови и слишком гладкую кожу, Леня заподозрил, что стоящая перед ним пепельная блондинка — не натуральная, но проверить это можно было только одним способом. Маркиз решил, что раз встречу с такой очаровательной незнакомкой ему подстроила судьба, грех этим не воспользоваться.

Когда нужно, Леня умел быть обворожительным.

Включив на полную мощность рубильник своего обаяния, он опутал незнакомку словами, ловко обходя в беседе подводные камни в виде имен знаменитых теноров и сопрано. О том, что есть на свете такой композитор Джузеппе Верди, Маркиз, конечно, слышал, но не связывал его с «Травиатой».

Дама же оказалось докой по части оперы, так что Лене стоило больших усилий не показать ей, что он в опере полный профан. Дальше все пошло по накатанному сценарию: Леня пригласил ее в кафе, она пошла — отчего не выпить кофе с симпатичным мужчиной?

В процессе разговора Леня убедился, что его новая знакомая несколько скучает, оттого и бродит по магазинам в полном одиночестве. Она обмолвилась про мужа, который часто уезжает по делам… В общем, все это подходило Лене как нельзя лучше. Еще он понял, что Алла, как звали очаровательную незнакомку, без ума от оперной музыки, и склонить ход ее мыслей в нужную ему сторону можно было только через оперу.

Леня расстарался и достал билеты в Мариинский театр на премьеру «Сомнамбулы» Беллини. До этого он нашел у Лолы бог знает как оказавшуюся книгу «Пятьдесят оперных либретто» и явился в театр во всеоружии. Он с честью выдержал трехчасовое испытание, правда, в третьем акте все время зевал, не раскрывая рта. На следующий вечер последовал ужин в ресторане, потом — прогулка по зимнему городу. Потом снова ужин в ресторане. Лене все уже надоело, и он даже подумывал бросить эту затею.

Наконец Алла пригласила его домой якобы для того, чтобы послушать новую запись «Тоски».

Там все пошло, как надо. Первое время Леню несколько раздражало оперное сопровождение, но он быстро привык. Как оказалось, его знакомая понимала толк не только в опере. Даже сейчас, вспомнив, что они устроили под арию Каварадосси в исполнении Лючано Паваротти, Маркиз блаженно зажмурился. Он не остался у Аллы. Все же нужно соблюдать конспирацию. Да и вообще, дома ждали его два голодных троглодита. Но настроение было превосходное. Он даже решил послушать «Норму», чтобы было что обсудить потом с Аллой.

И надо же было такому случиться, чтобы ему подвернулась эта тетка, которая не нашла ничего лучше, чем помереть в его машине!

* * *

Леня снял машину с ручника и отъехал от тротуара.

Нужно было срочно принимать какое-то решение, что-то делать… Обратиться в милицию? «Знаете, эта женщина села ко мне в машину и неожиданно умерла! Я ее никогда прежде не видел, знать ее не знаю…»

Ничего глупее не придумаешь. Никто не поверит в такую идиотскую историю, Леня и сам бы не поверил, если бы кто-то рассказал ему такое…

А если окажется, что женщина умерла не своей смертью… А ведь она действительно сказала, будто ее отравили.., какой-то Альберт…

Никто не станет искать этого Альберта, тем более что о нем известно только со слов самого Лени.

Никто не захочет устраивать себе такую головную боль. На него и свалят все шишки…

Куда же девать покойницу? Как от нее избавиться? Сбросить в одну из многочисленных рек и каналов? А вдруг ее еще можно спасти? Конечно, пульс не прощупывается, дыхания нет, но вдруг еще можно что-то сделать? В таком случае самое правильное — отвезти ее в больницу…

С такими безрадостными мыслями Леня Маркиз ехал по улице, как вдруг он увидел на перекрестке инспектора ГАИ, или как сейчас называется эта суровая организация — ГИБДД.

Гаишник недвусмысленно делал Лене знаки остановиться. Только этого не хватало!

Вот теперь Маркизу действительно стало страшно.

Одно дело, если он сам явится в милицию с этим злополучным трупом. Тоже, конечно, ничего хорошего, но все же какие-то шансы на спасение есть. А вот если его остановят на улице с мертвой женщиной в машине — тут уж точно никогда не оправдаешься!

Гаишник подошел к серебристой «тойоте» со стороны водителя и приложил руку к козырьку:

— Сержант Трясогузкин. Ваши документы, пожалуйста!

Леня протянул милиционеру права и документы на машину и робко поинтересовался:

— Разве я что-нибудь нарушил?

— Один господь бог ничего не нарушает, — философски проговорил сержант. — Вы не включили левый поворотник.

Леня прекрасно помнил, что включал поворотник, но спорить с инспектором может только камикадзе.

— Ну, может быть, мы как-нибудь договоримся? — просительно протянул Леня, вытащив из бумажника сторублевую купюру.

— Вот видите, — дружелюбно ответил Трясогузкин, — значит, вы чувствуете за собой вину, если готовы заплатить… Только я не имею права взять с вас штраф на месте.

— Я не плачу штраф, я хочу сделать добровольный взнос в фонд организации культурного досуга малоимущих милиционеров…

— Если бы все водители так хорошо понимали нужды нашей милиции! — Сержант удовлетворенно улыбнулся, спрятав деньги в бумажник. — Правда, девушка? — Он наклонился, взглянув на Ленину молчаливую пассажирку.

— Она плохо себя чувствует, — сообщил Маркиз, стараясь не впасть в панику, — мы едем в больницу, поэтому я спешу…

— Правда, как-то она неважно выглядит, — согласился сердобольный сержант, — может, вам «скорую» вызвать? Быстрее получится, а то вы ведь знаете, как сейчас в больницах — помереть можно, пока врача дождешься… Девушка, хотите, вызову «скорую»?

«Девушка» по вполне понятной причине не ответила, и Маркизу пришлось отдуваться за двоих:

— «Скорая» в дежурную больницу отвезет, там ни ухода не будет, ни лечения. Я ее везу в Пятую городскую, там у меня брат работает. Сами понимаете, когда свой человек, гораздо лучше, все-таки приглядит…

— Брат? — переспросил Трясогузкин. — Ну тогда конечно… Брат — это святое… Ну ладно, коли так, поезжайте…

В его голосе звучало легкое сомнение оттого, что Пятая городская больница была известна, как самая отвратительная в городе, и попасть туда по доброй воле никто не хотел. Большой удачей считалось выйти из этой больницы в том же состоянии, в каком попал, то есть относительно живым, не подхватив какой-нибудь заразы, не простудившись в продуваемых насквозь коридорах, не сломав ногу на скользком линолеуме, либо же вообще не отдав концы.

Леня перевел дыхание и скорее покинул разговорчивого сержанта, старательно соблюдая все существующие правила. Руки у него чуть заметно дрожали, по спине стекали капли пота, хотя в машине было далеко не жарко.

— Ну и подложила ты мне свинью… — негромко проговорил он, покосившись на свою пассажирку. — Чтобы я еще кого-нибудь подвез!

* * *

Леня действительно поехал в сторону Пятой городской больницы, поскольку, во-первых, она была ближе всего, а во-вторых, там царили такие порядки, что спокойно могли не заметить подложенного трупа долгое время. Ехать по городу с женским трупом в салоне — удовольствие из разряда экстремальных. Есть, конечно, любители прыгать с железнодорожных мостов и фабричных труб, нырять в бассейн с крокодилами и змеями, но Леня к таким развлечениям никогда не питал слабости.

Остановившись перед очередным светофором, он оказался рядом с бежевой «восьмеркой», за рулем которой сидела очень симпатичная брюнетка лет двадцати пяти. Девушка окинула Маркиза оценивающим заинтересованным взглядом, явно одобрила и кокетливо состроила глазки. Затем она заметила, что он в машине не один, несколько огорчилась и разочарованно вгляделась в его спутницу.

Тут же на лице брюнетки появилось такое выражение, будто она увидела привидение… Впрочем, почти так оно и было.

Леня покосился на свою немногословную «пассажирку» и увидел, что та сползла с сидения и приняла крайне неудобную позу, совершенно невозможную для живого человека.

К счастью, включился зеленый сигнал светофора, Леня рванул с места и быстро оторвался от бежевых «Жигулей». Придерживая левой рукой руль, он постарался усадить свою беспокойную «пассажирку» поудобнее.

Однако сложившаяся ситуация с каждой минутой нравилась ему все меньше и меньше. Его наверняка запомнил сержант-гаишник, теперь еще эта любопытная брюнетка в «восьмерке»… Машина у него заметная, запоминающаяся. Всю жизнь Леня предпочитал использовать дешевые неброские автомобили, но теперь он временно отошел от дел, расслабился и забыл о золотых правилах конспирации — вот и доигрался! Хотя кто же мог знать, что совершенно незнакомая женщина ни с того ни с сего умрет у него в машине?

Он ехал, внимательно оглядываясь по сторонам и мечтая только о том, чтобы без приключений добраться до своей цели.

Наконец Леня свернул на улицу Капитана Копейкина, где располагалась Пятая городская больница, известная в народе как «Пятая истребительная». Подкатив к обшарпанному крыльцу с табличкой «Приемный покой», он заглушил мотор «тойоты» и поставил ее на ручник.

Прежде чем оставить неизвестную женщину в приемном покое, он решил установить ее личность, выяснить, кого послала ему подлая судьба.

На сиденье рядом с женщиной валялась ее сумка из мягкой бежевой замши, под цвет пальто, и наверняка очень дорогая. Маркиз открыл сумку и вытряхнул на сиденье ее содержимое.

Кроме традиционных женских мелочей — тюбика французской губной помады, пудреницы, маленького флакончика духов «Палома Пикассо», — в сумочке лежал пропуск на основе магнитной карты с отпечатанным на нем именем Ирины Леопольдовны Крыловой, маленькая изящная записная книжка в кожаном переплете и пластиковая кредитная карточка «Виза». Еще в кармашке Леня нашел паспорт на имя все той же Ирины Крыловой, 1960 года рождения, прописанной по адресу: улица Пушкинская, дом 5, квартира 16.

Леня подумал, что кредитную карточку в больнице непременно украдут, а записную книжку просто потеряют. Он положил паспорт в карман пальто, чтобы труп смогли опознать. Все остальное сложил обратно в сумочку и засунул в «бардачок» своей машины, решив позднее подбросить сумку родственникам покойной.

Теперь ему предстояла самая трудная и опасная часть операции — подсунуть труп в больницу и при этом не привлечь к себе внимания.

Леня выбрался наружу, открыл дверцу со стороны «пассажирки» и подхватил ее одной рукой под колени, а второй за шею. Прежде ему не раз случалось носить таким способом живых женщин, но поднять труп оказалось не в пример тяжелее. Хотя покойница была довольно стройной и не слишком рослой, Леня едва сумел вытащить ее из машины.

Он слышал, что после смерти люди становятся гораздо тяжелее, но до сих пор относился к этому с известной долей недоверия, а вот теперь факты говорили сами за себя.

Прислонив свою неудобную ношу к капоту «тойоты», Маркиз кое-как одной рукой запер машину и включил сигнализацию. Оставить даже на несколько минут в этом весьма криминальном районе незапертую машину — значило распроститься с ней навсегда. Затем он перехватил мертвую незнакомку поудобнее, поднял воротник ее бежевого пальто, чтобы по возможности закрыть лицо и двинулся к крыльцу.

К счастью, навстречу ему вышла из приемного покоя заплаканная женщина и придержала дверь.

Леня вошел в просторное, тускло освещенное помещение. Под потолком мерцала неисправная люминесцентная лампа, которая то совсем гасла, то пыталась разгореться и при этом издавала неприятное и раздражающее металлическое гудение. Помещение было полно унылых, больных, измученных людей, которые ждали своей очереди и коротали время за бесконечными разговорами о своих и чужих болезнях. Некоторые, впрочем, говорить не могли, потому что страдали и стонали от боли. Зимой в больницах очень много людей, сломавших конечности. Падают все: старухи и студенты, мужчины и женщины, люди, торопящиеся на работу или в магазин.

Кроме того, к вечеру в приемном покое обычной дежурной больницы собирается контингент специфический — алкоголики, поссорившиеся друг с другом из-за бутылки, или просто лихие ребята с ножевыми ранениями. Всех везут в приемный покой и оказывают помощь в порядке очереди. Кто не дождался и отдал концы — значит, не повезло…

— Разве ваш холецистит — это настоящая болезнь? — высокомерно вещала крупная толстая старуха с выпученными глазами, обращаясь к невысокой тетке, похожей на жабу. — Это не болезнь, это тьфу! Это одно удовольствие! Вот панкреатит…

— Вам бы такое удовольствие! — обиженно возражала «жаба». — Я вот сегодня поела капустки со свининкой, так думала — на стенку полезу! Хорошо, я «скорую» заранее вызвала, еще когда готовила капустку…

— А вы не ешьте! — резонно заметила бледная молодая женщина с темными кругами под глазами.

Женщина прижимала к груди висящую плетью левую руку. Обе дискутирующие особы взглянули на нее с пренебрежением, и «жаба» возмущенно проговорила:

— Как это? Если хочется!

— «Не ешьте!» — передразнила молодую пучеглазая старуха. — Одно только удовольствие — покушать да об жизни с людьми поговорить, а ты и того нас хочешь лишить?

Она окинула молодую женщину презрительным взглядом и повернулась к «жабе»:

— Так вот, я говорю, это вам только так кажется, что холецистит — болезнь, потому что вы панкреатита не видели…

Леня оглядывался по сторонам, прикидывая, куда пристроить свою обременительную ношу. В это время старуха, гордящаяся своим панкреатитом, обратила на него внимание.

— Притащил! — громогласно проговорила она. — Думаешь, так тебя без очереди пропустят! Даже и не мечтай!

Она перевела взгляд на бесчувственное тело в Лениных руках и злобно прошипела:

— У, вырядилась! Ничего, подождешь! Я вот уже три часа сижу, а у меня, между прочим, не что-нибудь, а панкреатит!

Очередь больных прореагировала на появление нового человека весьма равнодушно.

Леня увидел наконец свободный стул в самом темном углу помещения и усадил на него свою злополучную пассажирку, осторожно прислонив ее к стене и повыше подняв воротник пальто. Убедившись, что покойница достаточно устойчива и не свалится со стула, он торопливо выскользнул из приемного покоя.

Едва за ним захлопнулась дверь, в приемном покое появился рослый врач в мятом, заляпанном кровью халате.

— Больная Курочкина есть? — громогласно осведомился он, оглядев притихших старух.

— Я, я Курочкина! Олимпиада Самсоновна! — радостно отозвалась гордая обладательница панкреатита.

— Идемте, — махнул ей рукой доктор и скрылся за дверью, ведущей во внутренние помещения больницы.

— Я ведь говорила! — Старуха засеменила за врачом, свысока взглянув на свою недавнюю собеседницу.

Маленькая, похожая на жабу тетка завистливо посмотрела ей вслед и обиженно пробубнила:

— Панкреатит у нее, так она себя лучше прочих считает! А другие как будто и не больные, а так себе, придуриваются!

На какое-то время в приемном покое установилась относительная тишина. Вдруг с улицы протиснулся небритый, грязный тип в ужасающих лохмотьях. Проковыляв к дежурной сестре, которая неторопливо заполняла формуляр очередного больного, новый посетитель гнусавым, простуженным голосом проговорил:

— Сестрица, мне бы лекарство! У тебя ведь лекарство есть? А то я очень сильно больной!

— Какого еще тебе лекарства? — лениво огрызнулась сестра. — Сейчас санитара позову, Василия Петровича, он тебе пропишет лекарство! Живо на улицу выкинет! Лекарство ему понадобилось! Убирайся-ка ты лучше сам, пока по шее не схлопотал!

— Сразу по шее! — обиделся бомж. — Нет, чтобы помощь оказать больному человеку! Я, может, четвертый год при смерти! У меня, может, выпадение памяти и провал сознания! Сестрица, у тебя ведь наверняка есть в аптечке настойка боярышника? Мне бы один пузыречек, мне боярышник очень от моих болезней помогает!

— В аптеке боярышник купи, алкаш несчастный, а я тебе тут не обязана подавать! Пошел прочь, пока санитара не позвала! Он у нас чистый зверь, а вашего брата на дух не переносит!

Бомж с недоверием выслушивал угрозы и в то же время стрелял глазами по сторонам. Одиноко сидящая в углу женщина в дорогом кашемировом пальто привлекла его внимание.

Оставив в покое несговорчивую сестру, бомж подсел к перспективной даме и сделал вид, что задремал в тепле. Наблюдая сквозь прикрытые веки за намеченной жертвой, он с удивлением отметил, что та совершенно не шевелится. Решив, что женщина заснула, бомж придвинулся к ней еще ближе и незаметно скользнул рукой в карман пальто.

Разочарованию его не было предела: ни в одном кармане спящей женщины не было денег, единственный улов незадачливого карманника состоял из новенького паспорта.

Что ж, паспорт, конечно, не деньги, но его тоже можно продать, есть любители и на чужие документы.

По крайней мере на пузырек настойки боярышника ему за такой аккуратный документах точно дадут.

Бомж огляделся по сторонам, убедился, что его скромная особа никого не интересует и тихонько покинул приемный покой.

Прошло еще некоторое время, и невысокая, похожая на жабу тетка заскучала, лишившись своей высокомерной собеседницы. Оглядевшись и не найдя среди больных никого более достойного внимания, она решила поговорить о жизни с тихой женщиной в кашемировом пальто.

Подсев поближе к неразговорчивой незнакомке, «жаба» вежливо покашляла, стараясь привлечь к себе внимание. Тяжело, с показным сочувствием вздохнув, она проговорила:

— Что-то супруг ваш не торопится.

Поскольку дама ничего не ответила и никак не прореагировала на проявление сострадания и женской солидарности, жаба поджала губы и недовольно заметила:

— Если некоторые чересчур гордые, тогда нужно в дорогую больницу ходить, которая для богатых! А ежели в одну больницу пришли, так нечего перед людьми так гордиться!

Дама и на это справедливое замечание ничего не возразила.

«Жаба», с одной стороны, несколько устыдилась своей излишней резкости, с другой — подумала что лучше не задевать незнакомку, а постараться найти к ней соответствующий подход и вызвать на разговор, поскольку больше поговорить здесь все равно не с кем.

— И то взять, — с прежней задушевной, задумчиво-сочувственной интонацией произнесла разговорчивая тетка, — разве же от мужчины дождешься понимания? Все они черствые, бесчувственные, невнимательные, одно слово — козлы…

Дама в кашемире сидела очень тихо, и тетка продолжила с большим искренним чувством:

— Мой-то, пока еще жив был, придет с работы, полный обед стрескает и уткнется в свой футбол… Я ему, бывало, говорю: "Коленька, ты бы хоть когда с женой поговорил! Хоть изредка! Тут столько всякого накопилось, обсудить-то хочется.

Вот, взять к примеру, Луис-Альберт, скотина неблагодарная, от Патрисии ушел к этой, к стерве своей рыжей…" — так он вместо вежливого ответа, бывало, запустит чем-нибудь увесистым! Иной раз из посуды, и вдребезги, а ведь жалко, не даром же достается… Или еще, бывало, позову: «Колюша, что-то мы все с тобой дома сидим, давай хоть к Нинке сходим, она новые табуретки на кухню купила, звала посмотреть…» — так опять он не согласный, только выразится по-некультурному, другой раз уже и не захочешь ему слово сказать…

Молчаливая дама по-прежнему не издавала ни звука, и это уже показалось «жабе» невежливым и даже подозрительным — нет бы поддакнуть, сочувственно покачать головой или еще как-нибудь поддержать разговор, а то будто со стенкой разговариваешь, никакого интереса!

— Может, конечно, у вас муж и не такой, — обиженно проговорила задетая за живое тетка, — да только что-то ваш принц-королевич как ушел, так и поминай как звали!

Дама даже на такой прямой выпад ничего не ответила, и тетка уже хотела пересесть на другое место, как вдруг заметила некоторую странность. На щеку дамы села закаленная бесчисленными невзгодами муха, каким-то чудом перезимовавшая в больничных коридорах. Уж тут-то любой нормальный человек должен был пошевелиться и согнать назойливое насекомое, но странная особа даже пальцем не двинула.

— Я извиняюсь, — почему-то вполголоса проговорила «жаба», — у вас.., муха на щеке!

Она протянула руку, согнала наглую муху и чуть заметно прикоснулась к щеке неразговорчивой женщины. Та и теперь не шевельнулась, не вздрогнула, не отстранилась, вообще никак не ответила на случайное прикосновение.

Но это не все. Щека таинственной женщины была холодной, как лед.

Тетка вскочила, опрокинув свой стул, и истошно завопила:

— Мертвая! Мертвая она! Я с ней целый час разговариваю, а она уже совсем холодная!

При этом перепуганная тетка так широко открывала рот, что ее сходство с жабой сделалось просто поразительным.

* * *

По пути от больницы Маркиз завернул на Пушкинскую улицу, где в доме номер пять, в квартире номер шестнадцать была прописана покойная Ирина Леопольдовна Крылова. Он собирался опустить ее сумочку в почтовый ящик, но подъехав к дому, с огорчением понял, что из этой благородной затеи ничего не выйдет. Дом номер пять был отлично отремонтирован, перед входом на огороженной стоянке красовалось стадо дорогих сверкающих лаком иномарок, а над самой дверью плавно поворачивалась из стороны в сторону портативная камера видеонаблюдения.

«Крутая, однако, дамочка была покойная Ирина Леопольдовна! — подумал Маркиз. — Здесь не то что сумочку подбросить, к дому-то близко подойти не получится, тут же охрана выскочит…»

Он проехал мимо дома, не снижая скорости, и направился к себе. Вопрос с сумочкой он решил оставить на другое время.

Войдя в свою квартиру, Леня пресловутым шестым чувством понял, что дома что-то не так.

Леня был мастером тонкой аферы. Свой бизнес он считал занятием психологическим, поэтому, за редкими исключениями, даже оружия при себе не носил, поскольку помнил: любое ружье рано или поздно выстрелит.

Он замер в прихожей, прислушиваясь к странным звукам, доносящимся из глубины квартиры, и оглянулся по сторонам в поисках орудия самообороны.

К счастью, такое орудие стояло на самом видном месте. В прихожей, в двух шагах от входной двери, стояла замечательная антикварная вещь, незадолго до отъезда купленная Лолой в маленькой лавочке на улице Некрасова — фаянсовая подставка для тростей и зонтов, выполненная в виде слоновой ноги в натуральную величину. Когда магазинные грузчики притащили это удивительное изделие, Леня пришел в ужас и высказал Лоле много неприятного. Но упорная девушка заявила, что она — его полноправный компаньон и имеет право тратить деньги на что вздумается и украшать их общую квартиру в соответствии с собственными представлениями о прекрасном.

Лене, как всегда в таких случаях, пришлось отступить, и теперь слоновая нога занимала значительную часть прихожей. Ее-то он и схватил, решив, что хороший удар такой массивной и твердой вещью приведет в нужное состояние любого мелкого злоумышленника.., а с крупным все равно ничего не сделаешь.

Вооружившись фаянсовой ногой. Маркиз, крадучись, двинулся в направлении странных звуков.

Звуки доносились из его личной комнаты, куда Леня не допускал никого, и представляли собой негромкие ритмичные удары, разделенные промежутками в три-четыре секунды.

Дверь в комнату была полуоткрыта. Леня поднял слоновую ногу, приготовившись нанести неизвестному злодею сокрушительный удар, и ворвался внутрь.

То, что он увидел, вызвало в его душе сложное чувство — злость пополам со смехом. Дверца его личного платяного шкафа была полуоткрыта, на ней сидел, раскачиваясь, попугай Перришон и в полном восторге озирал учиненный в комнате беспорядок.

На полу валялись Ленины рубашки, итальянские пиджаки и ирландские свитера, кое-где живописными пятнами были разбросаны яркие шелковые галстуки ручной работы.

В самом центре этой груды возлежал в позе отдыхающего льва черно-белый красавец Аскольд и смотрел на хозяина с таким выражением, которое можно было перевести на человеческий язык следующей фразой:

«Не правда ли, мы с товарищем славно потрудились? Это было непросто, но ты сам видишь, результат того стоил!»

Дверца шкафа, ударившись о письменный стол, в очередной раз издала тот самый стук, который Леня слышал из прихожей. Перришон разглядел выражение Лениного лица, всплеснул крыльями и истошно завопил:

— Кар-раул! Тер-рор!

Кот Аскольд, обычно очень сдержанный, испугавшись этого неожиданного вопля, вскочил и опрометью бросился прочь из комнаты, по дороге налетев на хозяина. Леня покачнулся и выронил злополучную фаянсовую ногу. Нога со страшным грохотом разлетелась на куски, покрыв разбросанную по полу одежду осколками фаянса и белой керамической крошкой.

Теперь пейзаж в Лениной комнате больше всего напоминал поле боя наутро после военных действий.

Самое интересное, что трагическая кончина слоновой ноги привела Леню в хорошее настроение, примирив его с животными, учинившими погром.

Как большинство мужчин, отложив уборку на завтра, Маркиз приготовил себе кофе, положил своим проштрафившимся воспитанникам корм и включил маленький телевизор, который стоял у них с Лолой на кухне.

В эфире была ежедневная передача «Криминальный обзор».

После краткой сводки преступлений за последние сутки, ведущий программы отложил распечатку и, доверительно взглянув в глаза телезрителю, заговорил:

— В наше время случаются иногда странные происшествия, которым трудно найти объяснение, более того, происшествия, которых как будто вообще не было. Вот, например, сегодня в офис крупной финансовой компании «Нординвест» ворвалась группа людей в пятнистых комбинезонах.

Неожиданные «посетители» обезоружили охрану, уложили на пол сотрудников фирмы, находящихся в офисе, представились налоговыми полицейскими и устроили в офисе самый настоящий планомерный обыск. Неизвестно, нашли ли они то, что искали, но когда два часа спустя «полицейские» удалились и один из сотрудников фирмы связался с управлением налоговой полиции, там были весьма удивлены и заявили, что никакой группы в «Нординвест» не посылали. Самое же пикантное, что руководство фирмы собрало всех сотрудников и строжайше предупредило, чтобы они не вздумали болтать о происшедшем. Мол, никакого налета и обыска в офисе не было, был обычный, ничем не примечательный рабочий день. Так что сотрудник, поделившийся с нами своими впечатлениями, рискует остаться без работы…

Ведущий продолжал рассуждать на темы современной преступности, а Маркиз сидел перед телевизором, держа в руке чашку с остывшим кофе.

«Нординвест»! Это название показалось ему удивительно знакомым. Чтобы проверить свою догадку, он вышел в прихожую, нашел брошенную там сумочку покойной Крыловой, открыл ее и вынул пропуск.

Совершенно верно, он не ошибся. На краешке карточки мелкими буквами было напечатано название фирмы: ЗАО «Нординвест».

Ситуация на глазах становилась все более серьезной.

Мало того, что незнакомая женщина не нашла лучшего места для того, чтобы умереть, чем Ленина машина; мало того, что эта женщина жила в престижном районе, в элитном, отлично отреставрированном доме с крутой охраной; так еще она оказалось сотрудницей финансовой компании, в офисе которой именно сегодня произошла такая непонятная и явно криминальная история.

Леня таких историй навидался. Он готов был дать голову на отсечение, что внезапная смерть Ирины Леопольдовны Крыловой напрямую связана с налетом на офис ее фирмы. Судя по ее жилью, Крылова была в «Нординвесте» далеко не рядовым сотрудником, наверняка была посвящена во все «коммерческие тайны», то есть попросту много знала, а излишние знания в таких областях часто бывают вредны для здоровья.

Но эти рассуждения носили скорее теоретический характер, а на практике Леню заботило только одно: как бы смерть бизнес-леди не затронула каким-то образом его самого, не поставила под удар их с Лолой налаженное и устойчивое существование. Маркиз в данное время не был занят какой-то операцией. Он расслабился и успокоился, и ему совсем не улыбалась перспектива нарваться на серьезные неприятности из-за совершенно случайных событий.

Только благодаря аккуратности и тщательности в подготовке каждой операции, Лене удавалось до сих пор сохранить жизнь и свободу, приобрести репутацию умного и удачливого мошенника. Сейчас следовало так же тщательно позаботиться о том, чтобы его имя невозможно было связать с покойной Крыловой.

А как потенциальные противники могли выйти на Ленин след? При жизни он никогда не сталкивался с Ириной Леопольдовной, только сегодня вечером их пути пересеклись. Кто видел их вместе и мог это запомнить? Сначала — тот мужчина, с которым она ссорилась возле ресторана, прежде чем села в Ленину машину. Он вполне мог запомнить номер и марку автомобиля. Затем — остановивший «тойоту» гаишник. Он тоже мог запомнить машину и, что еще хуже, Ленине имя, но он толком не разглядел пассажирку и даже не понял, что она мертва. И наконец — люди в больнице.

Когда выяснится, что женщина в кашемировом пальто мертва, кто-нибудь наверняка вспомнит мужчину, который принес ее в приемный покой.

Но вряд ли их показания будут такими точными и исчерпывающими, чтобы по ним можно будет опознать Маркиза и выйти на его след. У Лени была такая обычная, незаметная и незапоминающаяся внешность, что под его описание вполне подошел бы каждый второй прилично одетый мужчина соответствующего возраста. Таких в нашем городе найдется не одна сотня тысяч.

Значит, единственную реальную угрозу Лениной безопасности представляет машина. Если мужчина У ресторана запомнил ее марку и номер, дальнейшее — дело техники…

Впрочем, Леня и здесь по своей профессиональной привычке подстраховался. «Тойота» была оформлена не на его имя. Прежний хозяин машины выписал на Ленино имя нотариально заверенную генеральную доверенность, по этой доверенности Маркиз и ездил на «топоте». Более того, прежний хозяин даже не знал, кому он продал машину. Старый знакомый Маркиза, автоугонщик и большой специалист по машинам с необычной кличкой Ухо, когда Леня захотел купить новую машину, привел его в офис небольшой фирмы, расположенный на улице Салова, где находится настоящий центр автомобильного бизнеса в Санкт-Петербурге. Эта фирма занималась куплей-продажей автомашин и держала «прикормленного» нотариуса, который закрывал глаза на мелкие и крупные отступления от закона, в частности, заверял подписи на незаполненных бланках доверенностей. Координаты этой автомобильной фирмы у Маркиза сохранились, и он решил на следующее утро наведаться туда, оставить для реализации свою ставшую опасной «тойоту» и заодно предупредить сотрудников, что его могут разыскивать, и проинструктировать на такой случай.

Пока же он решил прибраться в своей комнате, чтобы ликвидировать последствия чудовищного погрома, учиненного котом и попугаем, а также обломки трагически погибшей слоновой ноги. Как он ни спешил, уборка заняла очень много времени. Леня лег в постель уже глубокой ночью, поэтому на следующий день проспал допоздна.

* * *

«Ну до чего же народ подлый пошел! — думал бомж, известный среди своих коллег под странной и экзотической кличкой Хризантемыч, ковыляя по хорошо знакомой ему тропинке от приемного покоя больницы к круглосуточной аптеке с аппетитным названием Мандарин». — Ежели у тебя пальто дорогое и прочее все при тебе, так разве не положено в кармане портмоне иметь? Положено!

И не пустое, а непременно с деньгами! Хотя бы рубликов двести должно там лежать? Должно, я считаю!"

На какое-то время он отвлекся от своей мысли, поскольку невольно принялся высчитывать, сколько пузырьков настойки боярышника можно купить на двести рублей. Поскольку математические способности у него и от рождения были неважные, а в последнее время от трудных условий жизни и плохой экологии вовсе пришли в негодность, он так и не сумел прийти к четкому результату, но рассудил, что количество было бы изрядное. А если бы в портмоне оказалось не двести, а триста рублей, так было бы еще лучше.

Остановившись на этом выводе, Хризантемыч вернулся к прежней своей мысли о всеобщем падении нравственности.

«А ежели у тебя, прямо как у какого-нибудь бомжа, вошь в кармане и блоха на аркане, так с какой стати на тебе дорогое пальто? Оно тебе не положено! Только людей с толку сбиваешь и в грех попусту вводишь! Нет, однозначно, подлый нынче пошел народ! Можно сказать, я зазря работал, один только паспорт раздобыл!»

Хризантемыч пощупал в кармане своей драной кацавейки новенький паспорт, украденный в больничном покое, и несколько приободрился.

«Паспорт, он, конечно, не деньги, но тоже де, нег стоит, потому как на всякую вещь непременно найдется покупатель. Такой уж закон природы».

На этой философской ноте Хризантемыч добрался до круглосуточного «Мандарина» и толкнул стеклянную дверь, украшенную яркой рекламой импортного средства от поноса.

В этот поздний час в аптеке было безлюдно, только ночная продавщица Люська, бойкая несгибаемая бабенка лет тридцати пяти. Она общалась с мелким рэкетиром Пузырем, который прогуливал своего служебного бультерьера и завернул к Люське погреться.

— Ей в процедурном кабинете велели презерватив принести, — рассказывала Люська, — чтобы на электрод надеть. Ну, понимаешь, чтобы не подцепить чего… Ну и говорят: купите лучше гофрированный, он не соскользнет. А она, дура, перепутала, приходит и спрашивает: «Люся, мне перфорированный презерватив надо, весь город обошла, нигде нету!»

Пузырь, вместо того чтобы рассмеяться, уставился на Люську в ожидании продолжения.

— Перфорированный! В дырочку, понимаешь? — пояснила обиженная Люська. — Она в дырочку спрашивала!..

— А-а! — отреагировал наконец Пузырь. — Вот дура!

В это время Люська заметила появившегося на пороге бомжа и развернулась к нему:

— Куда приперся, дед? А ну вали отсюда срочно!

— Ты чего, Люся, такая невежливая? — заскулил Хризантемыч. — Я же не просто так, я к тебе по делу, мне лекарство необходимо! Я же больной человек, четвертый год нахожусь при смерти!

— Давай восемь рублей — будет тебе твое лекарство! — сурово проговорила многоопытная Люська и повернулась к Пузырю:

— И шляются, и шляются! И днем, и ночью! Никакого покоя! И всем одно нужно — настойка боярышника! Иногда настойку овса берут, но это редко — она и дороже на пятьдесят копеек, и спирта в ней поменьше… Ну, дед, давай быстро восемь рублей и рули отседова! Мне твою парфюмерию нюхать зарплата не позволяет!

— Что ты, Люся, такая сердитая? Мне, может, осмотреться надо, пообвыкнуть, к лекарствам твоим приглядеться…

— А нет денег — так проваливай, а то Пузырь тебя сейчас принудительно запустит на помойку!

— Это я запросто, обувь только об него грязнить неохота! — процедил рэкетир сквозь зубы.

— Ну что вы, ребятки, наезжаете на живого человека, — Хризантемыч опасливо отступил к дверям, — мало ли, что нет денег! У всякого могут случиться временные трудности!

— Не каркай, бомжара! — Пузырь злобно оскалился. — Тебе девушка, кажется, ясно сказала: если нет денег, проваливай по-хорошему, а то я не посмотрю, что брезгливый!..

— Ну денег-то нет, а вы поглядите, какой я документик ладный по случайности нашел, — бомж вытащил из кармана паспорт, — полезная вещь, всегда в хозяйстве пригодится! Уж рубликов-то пятьдесят он стоит, я полагаю? Купи, Люсенька, он как раз на женское лицо!

— На черта мне твой паспорт помойный? — скривилась Люська. — Можешь им сам знаешь что подтереть!

— Постой-ка, — Пузырь протянул руку за паспортом, — дай-ка я на него гляну… Нет, в натуре, ты что, правда, что ли, на помойке ночуешь? — Рэкетир брезгливо поморщился.

— Зачем на помойке? — Хризантемыч состроил обиженную физиономию. — Имеется подвал один, очень, между прочим, теплый…

— Ладно, — Пузырь перелистал паспорт, — Люська, дай этому рабу божьему его лекарство… Чем он там травится?

Люська послушно сняла с полки пузырек настойки боярышника и протянула бомжу:

— На, наслаждайся!

— Полагалось бы хоть два пузыречка! — заныл Хризантемыч.

— Сейчас и это отберу! — припугнула суровая Люська. — Бери, пока дают, и проваливай!

Бомж поспешно спрятал пузырек в карман и развернулся к дверям.

— Постой-ка, дед, — окликнул его, ухмыляясь, рэкетир, — я тебя давно спросить хочу, отчего это у тебя такая кликуха необыкновенная — Хризантемыч? Из-за запаха особо выдающегося?

— Кто звал, тот и знал! — не оборачиваясь, откликнулся бомж и поспешно выскользнул из аптеки.

— Дай-ка мне чего-нибудь такого, паспорт этот протереть, — повернулся Пузырь к Люське, — а то еще подцеплю от этого красавца какую-нибудь заразу.

— На, — продавщица протянула приятелю флакончик с прозрачной жидкостью, — на фига ты его взял?

— Не твоего ума дело, — вежливо ответил рэкетир.

Распрощавшись с гостеприимной продавщицей, он отвязал своего клыкастого напарника и вышел на улицу. Однако прежде чем вернуться домой, Пузырь зашел к своему бригадиру, который жил поблизости в девятиэтажном «корабле».

Бригадир вышел на звонок заспанный и недовольный, в длинных ярко-розовых сатиновых трусах и футболке с надписью: «Все путем».

— Ты чего, Пузырь, в натуре, в такое время? — пробасил бригадир. — Ты на часы-то хоть посмотрел? Чего тебе, конкретно, приспичило?

— Ладно, Банан, хорош с ходу-то наезжать! Ты же говорил, что бабе одной срочно корки нужны?

Типа паспорт?

— Ну? — коротко отреагировал бригадир.

— Вот тебе и ну! — Пузырь протянул книжечку. — Гляди, конкретно, чего я достал! Очень подходящие корки! Фамилия женская, и даже личность несколько смахивает. И всего за сотку баксов купил!

— За сотку? — Бригадир недовольно поморщился, но повертел паспорт и кивнул. — Ладно, вроде аккуратный документик. Чистый он хоть?

— Обижаешь! — Пузырь посмотрел на командира честными глазами и ударил себя кулаком в грудь. — Чище не бывает! Лично карболкой протирал! — И рэкетир довольно расхохотался.

* * *

Леню разбудил длинный телефонный звонок.

Спросонья он очень долго не мог найти трубку, так что когда ответил, голос на том конце был очень недовольным.

— Ты что, спишь, что ли? — пробурчала Лола. — Звоню, звоню…

— А ты как думала? — в том же тоне ответил Леня.

— А почему это ты так долго спишь? — ревниво осведомилась его боевая подруга. — Что это, интересно, ты такое делаешь по ночам, что так поздно встаешь?

Леня скосил глаза на часы: было уже полдвенадцатого. Действительно, что-то он разоспался, это нервное. Вчера переволновался со всеми этими трупами и больницами.

Кот Аскольд, сладко спавший под боком у Лени недовольно приоткрыл один зеленый глаз и фыркнул. Ему не понравилось, что Леня высунулся из-под одеяла, размахивает руками и говорит громким голосом. Кот не любил, когда его беспокоили во время сна. Маркиз не обратил на кота никакого внимания, снова беспокойно пошевелился и ответил Лоле, что вчера лег поздно, потому что очень устал. Лола закидала его вопросами: чем он занимался вчера, где был, с кем встречался?

Сказала, что звонила вчера вечером, но его не было дома. Она, Лола, знает, что он легкомысленный человек, но нельзя же быть до такой степени безответственным, чтобы бросать бедных животных больше чем на сутки!

— Ты только для этого звонишь, чтобы устроить мне выволочку? — Леня наконец сумел вклиниться в гневный Лолин монолог.

— Не только, — невозмутимо ответила Лола, — еще для того, чтобы сообщить время моего прилета. Я прилетаю завтра утром.

— С чем тебя и поздравляю, — буркнул Маркиз.

— Себя поздравь! — посоветовала Лола.

В этот момент кот Аскольд, рассерженный тем, что Леня недовольно задвигался, шлепнул его по щеке, к счастью, пока еще мягкой лапой, и улегся ему на грудь.

— Ты что это такое себе позволяешь? — рассердился Маркиз. — Как ты себя ведешь?

— Кто у тебя в постели? — тут же заволновалась Лола. — Кого ты посмел притащить в мою квартиру?

Леня хотел напомнить ей, что квартира и его тоже, и что он имеет право приводить сюда кого хочет, но промолчал.

— Так я и знала! — скорбным голосом произнесла Лола. — Так я и думала! Леонид, у тебя ни стыда, ни совести, что подумают звери?

— В чем ты меня обвиняешь? — тут же завелся Леня. — Никого я сюда не приводил!

— А с кем же ты тогда разговариваешь?

— Да это Аскольд вредничает… Ой!

Кот, действительно рассердившись на беспокойное соседство, укусил Маркиза за ухо.

— Мерзавец! — завопил Леня. — Еще кусаться он будет!

— Не вмешивай бессловесное животное в свои шашни! — ледяным голосом произнесла Лола. — Я все равно не поверю!

— Лола, да это действительно кот! — В голосе Маркиза зазвучали против воли оправдательные нотки. — Аскольд, да мяукни же!

Кот поглядел презрительным зеленым глазом и отвернулся.

«Предатель! — подумал Маркиз. — Дождешься ты у меня усиленного питания…»

— Так ты понял? — нетерпеливо поинтересовалась Лола. — Я прилетаю завтра, так что не забудь встретить.

— Понял, — буркнул Маркиз, — не беспокойся, встречу.

Он хотел было спросить, с чего это Лолка прилетает так рано, ведь она собиралась побыть на море подольше, но решил, что если даст ей понять, что приезд ее сейчас нежелателен, девчонка бросит все и прилетит сегодня хоть на грузовом самолете.

Уж он-то знает, как упряма его партнерша.

Лола же со своей стороны малость встревожилась — с чего это Ленька говорит с ней так сурово?

Неужели он совершенно по ней не соскучился?

Так или иначе, она решила, что правильно поступает, возвращаясь в Петербург, пора привести Леонида к общему знаменателю.

* * *

Повесив трубку, Маркиз вспомнил, что на сегодняшнее утро у него был запланирован визит в автофирму на улице Салова. Утро уже, собственно, давно прошло, но откладывать визит Леня не собирался. Он хотел по возможности разобраться с вопросами личной безопасности до Лолиного возвращения, так что времени оставалось всего ничего.

Прежде чем ехать в Купчино, Леня нашел визитную карточку, которую ему дали в той автомобильной фирме, и набрал их номер, чтобы убедиться, что на месте кто-то есть.

Ему ответил заместитель директора и сказал, что он в офисе один, все остальные уехали на таможню, но сам он никуда не собирается и обязательно дождется клиента.

Леня по вполне понятным причинам не стал ничего обсуждать по телефону, наскоро выпил кофе и поехал на улицу Салова. Он ехал очень аккуратно и избегал оживленных магистралей, чтобы не попадаться на глаза гаишникам: его «тойоту» вполне уже могли разыскивать.

Подъехав к знакомому зданию, Леня припарковал машину во дворе и поднялся на третий этаж, где размещался нужный ему офис. Нажал кнопку переговорного устройства на двери, но ему никто не ответил. Немного подождав, он снова нажал на кнопку, но из офиса по-прежнему не отвечали.

Маркиз уже решил, что зря ехал через весь город, замдиректора, несмотря на свое обещание, не дождался его.

Он уже собрался развернуться и уйти, но в сердцах толкнул дверь офиса… Она легко открылась.

Почувствовав неладное, Леня огляделся по сторонам и прислушался. Из офиса не доносилось ни звука, и тогда, пошире открыв дверь, он осторожно перешагнул порог.

Отделанный по евростандарту в эффектной холодной фиолетово-голубой гамме офис на первый взгляд был пуст, однако в нем не было привычного делового порядка. Архивные папки, обычно аккуратными рядами стоявшие на полках, были сброшены на пол, раскрыты и разорваны, их содержимое раскидано в беспорядке.

Маркиз сделал шаг в глубину помещения и заметил выглядывающий из-за компьютерного стола черный глянцевый ботинок. Только этого не хватало!

Несмотря на то что положение было чрезвычайно опасным, Леня решил прояснить его до конца.

Прикрыв за собой входную дверь, он двумя быстрыми шагами пересек офис и заглянул за стол.

Самые худшие его подозрения подтвердились: на полу, раскинув руки и неестественно вывернув голову, лежал молодой мужчина в приличном темно-сером костюме. Возле его головы по полу расплывалось большое темно-красное пятно. Не было никаких сомнений в том, что этот человек мертв, причем, судя по всему, он погиб не больше получаса назад. Застывшее лицо трупа выражало удивление и испуг. На столе перед ним мерцал голубой экран включенного компьютера.

Убедившись, что он уже ничем не может помочь, Леня быстро проглядел выведенный на экран монитора файл. Это был список клиентов автомобильной фирмы, но в нем не было ни самого Маркиза, ни прежнего владельца серебристой «тойоты»: хозяева фирмы учитывали стремление многих своих клиентов к анонимности и заносили в свои архивы только тех, кто против этого не возражал.

Леня еще раз быстро осмотрелся и, не найдя ничего существенного, протер носовым платком дверную ручку и кнопку звонка и поспешно ушел из разгромленного офиса.

Он держался по обыкновению спокойно и уверенно, но на самом деле был очень напуган.

Всего какой-нибудь час прошел, как он звонил в фирму и разговаривал с замом директора. Пока он ехал в Купчино, кто-то успел его опередить и нанести в офис столь трагически закончившийся визит.

Девяносто к одному, что это посещение связано с злополучной «тойотой». Значит, случилось то, чего Леня опасался — последний собеседник Ирины Крыловой, мужчина со сросшимися бровями, запомнил номер «тойоты», и либо сам начал поиски, либо сообщил приметы машины еще кому-то.

Однако как быстро действуют неизвестные злоумышленники! Меньше чем за сутки они успели выяснить, через какую фирму была продана последним хозяином злополучная машина, и нагрянули в офис, чтобы установить личность ее нового владельца. Здесь, скорее всего, случайно убили замдиректора, который на свою беду дежурил в офисе.

За версию случайного убийства говорил сам его характер и, кроме того, очевидная бессмысленность.

По логике вещей его должны были просто расспросить под каким-нибудь благовидным предлогом, по возможности не вызывая подозрений, в крайнем случае — подкупить. Его смерть в данной ситуации совершенно не выгодна. Скорее всего, у него не успели получить никакой информации — в противном случае убийцы не стали бы просматривать компьютерные файлы и тем более — перерывать архивные папки, в которых предусмотрительные владельцы не хранили никакой серьезной информации…

Выйдя из здания, Леня на мгновение задумался.

Бросить ставшую смертельно опасной «тойоту» прямо здесь нельзя, ее быстро обнаружат, и машина приведет охотников прямо к нему. Судя по быстроте и решительности, с которой они действуют, намерения у них очень серьезные, а возможности очень большие. Слишком большие для того, чтобы позволить себе хотя бы одну, самую незначительную ошибку. Долго «светиться» возле офиса автомобильной фирмы тоже ни в коем случае нельзя. Маркизу и так удивительно повезло сегодня, он чудом разминулся со своими преследователями, которые побывали в офисе непосредственно перед ним, да и вообще у него буквально земля горела под ногами.

Не раздумывая больше, Леня сел в свою машину и аккуратно, часто меняя направление и проверяя, нет ли за ним «хвоста», поехал туда, куда ездил всегда, когда у него возникали какие-нибудь проблемы по автомобильной части — к своему приятелю со странной кличкой Ухо.

Ухо жил в малопривлекательном, дымном и грязном промышленном районе возле Обводного канала. Он не гнался за житейскими удобствами.

Его устраивала маленькая, полутемная и неудобная квартирка на втором этаже унылого кирпичного дома. На первом этаже, прямо под этой квартирой, располагалось большое нежилое помещение, которое Ухо в свое время выкупил и переоборудовал под отличную автомастерскую и гараж, где он запросто мог разместить три-четыре машины.

Дополнительное и совершенно бесценное удобство этого жилища заключалось в том, что из квартиры на втором этаже можно было спуститься в гараж по потайной лестнице, не пользуясь входной дверью. В случае неожиданной опасности этим путем можно было исчезнуть совершенно незаметно.

Сюда-то, в это логово автомобильного мага и волшебника, и приехал Маркиз на своей злополучной «тойоте».

Увидев возле ворот своего гаража «тойоту» Маркиза, Ухо вышел ему навстречу, широко улыбаясь.

— Ну что, опять ты взялся за настоящее дело? — проговорил он вместо приветствия. — Я же знал, долго ты в «завязке» не просидишь. Ну что тебе понадобилось на этот раз? Президентский лимузин или личный «хаммер» Филиппа Киркорова?

Действительно, Маркизу иногда требовались для его операций совершенно особенные машины, и тогда он обращался к своему приятелю, для которого не существовало слова «невозможно». Один раз Ухо угнал для него инкассаторский броневик, а самым опасным подвигом была, пожалуй, знаменитая история, когда он перед носом многочисленной охраны увел джип «лексус» крупного криминального авторитета.

Когда Маркиз спрашивал, как ему удается угонять такие машины, Ухо только отмалчивался с загадочной улыбкой.

— Да нет, сейчас мне не нужно ничего особенного, — ответил Маркиз, осторожно загоняя машину в гараж, — я тебя только попрошу разобрать эту «тойоту» на детали. Просто разобрать и пристроить по частям куда угодно, чтобы от нее ничего не осталось, чтобы ее невозможно было обнаружить. Была машина — и нет ее, пропала с концами. Тебе ведь, наверное, это не составит труда? А я тебе заплачу за работу, сколько скажешь.

— Раз плюнуть, — ответил Ухо, пожав плечами, — никто ее не отследит. А насчет денег — ты что? Это я тебе заплачу, ведь детали денег стоят!

— Ни в коем случае! — возразил Маркиз. — Только имей в виду, сделать это надо быстро и осторожно, машина «горячая», ее ищут, причем, сам понимаешь, — не милиция…

Ухо с пониманием кивнул. Он никогда не задавал лишних вопросов.

— Сегодня же сделаю, — проговорил он, оглядывая серебристую иномарку, — никто не отследит.

* * *

Самолет из Тенерифе опоздал всего на десять минут, так что Лене пришлось ждать только, пока Лола отыщет весь свой багаж. Багажа действительно было много, Маркиз предпочел не уточнять, что такого Лолка там накупила.

Выглядела Лола отлично — посвежевшая, загоревшая. Вообще, на фоне бледных встречающих пассажиры самолета, прилетевшего из Тенерифе, выглядели как грибы-боровики среди бледных поганок.

Лола чмокнула Леню в щеку и мимоходом принюхалась. Этот жест не остался незамеченным Маркизом и вызвал у него только раздражение. Лолка была в своем репертуаре. Первым делом она отчитала его за то, что он не привез в аэропорт ее норковую шубку. На улице было холодно, минут восемь градусов, и Лола в курточке клацала зубами.

Пока Маркиз вез наполненную доверху багажную тележку, Лола резво бежала впереди, прижимая к груди корзиночку, плотно закрытую крышкой. Из корзинки раздавался жалобный стон.

— Пуишечка, детка! — привычно щебетала Лола. — Подожди минуточку, сейчас мы сядем в машину, и я тебе выпущу! Дорогой, тут так холодно и кругом столько народу, ты можешь подхватить какую-нибудь инфекцию…

Из корзинки раздалось рычание.

— Он сердится! — всполошилась Лола. — Наверное, ему плохо…

— Да оставь ты его в покое, сам очухается? — необдуманно ляпнул Леня, чем вызвал бурю негодования со стороны Лолы.

— Что ты говоришь, как я могу бросить его на произвол судьбы! — Она так всплеснула руками, что чуть не выронила корзинку. — Ты не представляешь, как ему было плохо в самолете! Ребенок просто умирал от голода и жажды! Да еще все время болтало, и что-то так стрекотало, я думала, что мы попали в зону турбулентности…

— Не могу поверить, что у твоей собаки от какой-то турбулентности пропал аппетит! — хмыкнул Маркиз.

— Да, кстати, ты купил три пачки орехового печенья? — вспомнила Лола. — Когда мы улетали, его запасы кончились.

Лола страшно баловала свое сокровище, Пу И же больше всего на свете любил ореховое печенье.

Леня пытался убедить Лолу, что собаке печенье вредно, в крайнем случае, нужно покупать специальные собачьи галеты в виде косточек. Но Лола была непреклонна: раз ребенку нравится именно ореховое печенье, она не в праве ему отказывать в такой малости, а собачьи галеты Маркиз может есть сам, если считает, что они такие полезные.

— Так что насчет печенья? — требовательно переспросила Лола.

Маркиз, разумеется, забыл про печенье, да и до того ли ему было.

— Как, разве вас не покормили в самолете? — удивился он.

— Ты не представляешь, на каком ужасном уровне там обслуживание! — вздохнула Лола. — Мясо было с перцем, Пу И, конечно, не стал его есть, вместо печенья подали какой-то раскисший кекс… ветчина жесткая…

— Хотел бы есть — съел и жесткую! — буркнул Леня, ему уже порядком надоел этот пустой разговор.

Резкий ответ застыл на губах Лолы, потому что в это время они подошли к машине. Маркиз не успел за такое короткое время обзавестись новой машиной и, отправившись в аэропорт, просто угнал первое попавшееся недорогое и неприметное транспортное средство. Им оказался «опель-кадет» грязно-белого цвета со следами бурно проведенной молодости на кузове и дверцах.

— Что это? — в полном недоумении спросила Лола, видя, что Леня по-хозяйски открыл багажник драндулета. — Что это за ржавое ведро? Где «топота»?

— Ее больше нет, — лаконично ответил Леня и отвернулся, чтобы Лола не прочитала ничего по его глазам.

Он знал, что она прекрасно умеет это делать, но выяснять отношения с ней здесь, в аэропорту, и рассказывать, что он опять влип в какие-то непонятные неприятности, не входило в его планы.

Лола была слишком раздражена: утомительный перелет, перемена часовых и климатических поясов. При виде заснеженных сугробов у нее еще больше испортилось настроение: Лола терпеть не могла зиму.

Мелькнула мысль: Ленька правильно сделал, что не взял норковую шубку, в этой машине она быстро потеряла бы приличный вид. Не пытаясь выяснить причины Лениного плохого настроения и отсутствия приличной машины, Лола снова перешла в наступление.

— Ты попал в аварию или «тойоту» отобрали за долги? — ядовито осведомилась она.

Однако Леня никак не прореагировал. Лола оскорбление поджала губы и занялась Пу И. Она выпустила песика из корзинки, и он с негодованием огляделся. В машине было холодно и грязно.

Где пушистые меховые чехлы, на которых так приятно было поваляться? В салоне было очень неуютно и к тому же пахло большой неопрятной собакой.

Больших собак Пу И терпеть не мог, то есть собак мужского пола. С дамами любых габаритов Пу И всегда мог найти общий язык, песик, несмотря на крошечные размеры, был очень любвеобильным.

Собачки женского пола платили ему взаимностью, но вот кобели… Откровенно говоря, Пу И очень боялся больших собак. Он собирался поприветствовать Маркиза, лизнуть его в щеку, но передумал.

Маркиз вел машину молча, Лола тоже притихла, размышляя. Ленька чем-то недоволен, это ясно.

Что у него могло случиться? Когда Лола улетала, все было прекрасно. Они сумели провернуть весьма элегантную операцию, в результате которой кроме денег у Лолы осталась на память изумительная брошка с изумрудами и бриллиантами. Маркиз не собирался заниматься делами, он хотел отдохнуть.

Деньги у них были, и Леня согласился, что нужно немного повременить, уж слишком нахальную операцию они провернули месяц назад. Именно поэтому Лола решила поехать на курорт, в противном случае она никогда не оставила бы Маркиза одного.

Все же они были партнерами и должны были помогать друг другу.

Ленька дал слово, что не станет ввязываться ни в какие криминальные дела, пока ее не будет. Стало быть, причина его недовольства может быть только одна: пока Лола жарилась на солнышке и принимала морские ванны, этот негодяй завел себе здесь бабу. Закрутил с ней самый настоящий роман и теперь страшно недоволен, что Лола приехала и будет ему мешать.

Неужели он посмел привести ее в их совместный дом? Ну, с этим-то Лола быстро разберется, мерзавец может пылесосить квартиру хоть до посинения, все равно она найдет следы его потаскухи! Не родилась еще та женщина, которая сумеет провести Лолу в этом вопросе! У Лолы нюх, как у профессиональной ищейки, глаз, как у орла, наблюдательность, как у разведчика Иоганна Вайса из старого советского фильма. К тому же у нее остался там свой надежный агент — попугай Перришон. Они с Лолой отлично понимают друг друга, а Маркиза попугай недолюбливает, так что с удовольствием сдаст его Лоле, пускай Ленька и не пытается подкупить его очищенным арахисом!

Маркиз внес Долины вещи и тотчас удалился, чтобы отвести угнанный «опелъ-кадет» подальше от их дома и бросить на произвол судьбы. На месте хозяина машины он не стал бы ее и разыскивать, но кто знает, есть люди, которые очень привязаны к своим машинам, даже если эти машины напоминают своим внешним видом выброшенную на помойку сломанную кремосбивалку.

Лола чрезвычайно обрадовалась временному Лениному отсутствию, никто не помешает ей осмотреться в квартире. Но она ошибалась.

Во-первых, пришлось срочно заняться Ну И, который, почувствовав запах родного жилища, нетерпеливо царапался в своей корзинке. Во-вторых, не успела Лола войти в квартиру, как на плечо ей тут же спланировал попугай. От Лолы пахло чужими краями диковинными странами и теплым морем; от Лолы пахло экзотикой, и попугай очень расстроился.

— Пе-р-ренъке ор-решков! — грустно сказал он.

— Перришончик! — воскликнула Лола. — Мой дорогой! Как ты похудел, радость моя! Ты скучал по Лоле?

— Пе-р-ренька хороший! — ответил попугай.

— И перышки не такие яркие! — расстраивалась Лола. — Он что — плохо тебя кормил?

— Кошмар-р! — согласился попугай.

— Бедный, бедный Перришончик! Ленька просто преступник!

— Пр-реступник! — громогласно подтвердил попугай. — Тер-рорист!

Тут Лола сообразила, что Маркиза все равно нет дома, так что не для кого устраивать спектакль, и согнала Перришона с плеча. Пу И в это время резво обежал всю квартиру, нашел в гостиной кота, удобно устроившегося в кресле, и поприветствовал его жизнерадостным лаем. Кот с явным неудовольствием приоткрыл один глаз и больше ничем не выразил своей радости по поводу возвращения четвероногого приятеля. Впрочем, приятелями они не являлись, вся троица объединялась только для того, чтобы устроить какую-нибудь каверзу.

За время отсутствия Маркиза Лоле удалось наскоро обследовать кухню, гостиную и прихожую.

Беспорядок был самый обычный. Лола была женщиной, реально смотрящей на вещи, и вовсе не собиралась требовать от Маркиза невозможного.

Какой мужчина способен заметить, к примеру, что занавески провисли, а ее любимая картина, висящая над диваном, перекошена? В кухне на плите были жирные пятна, а на полу — крошки, кроме того, пыль он явно заметал по углам.

Дверь Долиной комнаты была плотно закрыта, как видно, Маркиз пытался не пускать туда наглых зверей, чтобы не было потом неприятностей. Но не очень в этом преуспел, потому что на шелковом кроватном покрывале Лола нашла кучу черной шерсти — это кот Аскольд валялся на ее кровати в свое удовольствие и вдобавок линял назло Лоле на дорогое итальянское покрывало.

Лола не смогла найти никаких следов посторонней женщины, пребывавшей в их с Маркизом общей квартире, и, казалось, должна была успокоиться. Но только самый наивный мужчина может после первого осмотра квартиры женой с облегчением перевести дух. Все женщины упрямы и никогда не удовлетворятся поверхностным осмотром. Лола же, как уже говорилось, была упряма втройне.

Она пораскинула мозгами и решила, что ищет не там. Где вернее всего она сможет найти следы наглой узурпаторши? В комнате Маркиза, а также в ванной. Еще возможно, что они пили утренний кофе на кухне. Вряд ли Маркиз устраивал торжественный ужин в гостиной, уж Лола-то знала, что он терпеть не может готовить. Стало быть, они поужинали в ресторане, а сюда приехали уже потом, так сказать, для дела.

Представив это самое дело, Лола заскрипела зубами. Настроение испортилось еще больше. Из Долиной головы как-то выпала мысль, что они с Ленькой договорились дать друг другу полную свободу, да она и сама была на курорте… Но какое это имеет значение? Ведь она же не делала ничего демонстративно, и никого не приводила в квартиру! А он… Лола решительно сжала зубы и взялась за ручку двери в спальню Маркиза, но тут явился он сам, и ей пришлось, сделав утомленное выражение лица, удалиться в ванную. Пустив воду, Лола долго и придирчиво исследовала ванную комнату, перебрала все тюбики пасты, флаконы с гелями и шампунями, внимательно изучила расчески на предмет чужого волоса, исследовала каждый сантиметр кафельного пола, но не нашла там ничего, кроме катышков пыли. Ленька ужасно запустил квартиру, это верно, но ничего порочащего своего компаньона Лола пока не обнаружила.

Лола наскоро сполоснула лицо и вышла из ванной. Оказалось, что Леня успел купить орехового печенья и теперь скармливал Пу И явно лишнюю порцию. Пу И сидел у него на коленях и имел самый благостный вид. Лола не любила, когда заискивали перед ее собакой, но Пу И был привязан к Маркизу, от такого факта нельзя было отмахнуться.

— Сиди, сиди! — улыбнулась Лола своему компаньону как можно лучезарнее. — Я заварю кофе.

Она захлопала дверцами шкафов, проверяя, все ли на месте. Обычно Ленька пил утренний кофе из большой кружки с нарисованном на боку черно-белым котом, чем-то похожим на Аскольда. Кот на картинке внимательно наблюдал за божьей коровкой и имел такой сосредоточенный вид, как будто проводил биологический опыт. Кружка была старая, но Леня признавал только ее и таскал с квартиры на квартиру.

Лола терпеть не могла старую посуду и недавно купила красивые кофейные чашки. Вот они стоят, среднего размера, с коричнево-золотой каймой, очень изящной формы. Маловероятно, чтобы Леонид поил гостью кофе из старой кружки, разумеется, в ход пошли бы новые чашки. И вот тут у Лолы была заготовлена ловушка — чашки на полочке стояли в одной ей ведомом порядке.

Лола придирчиво оглядела полку и вздохнула разочарованно: чашек никто не трогал. Она тут же возразила самой себе, что это не доказательство, возможно, Ленькина дама сердца не пьет кофе по утрам.

Оставалась последняя надежда: Ленькина комната. Но туда Лола при нем войти постеснялась, пришлось бы объяснять, что ей там нужно, а никаких правдоподобных причин в голову не приходило.

Они молча выпили кофе. Каждый был погружен в себя. Лолу это очень насторожило. Если у него нет знакомой женщины, то какого черта тогда он хмурится и глядит на нее недовольно? Ласкового слова не сказал с самого приезда. Нет, тут что-то не так. И Лола утвердилась в мысли, что Ленька завел себе не просто пассию, а настоящую даму сердца, то есть влюбился, как уже было однажды.

Тогда все кончилось нескоро, Лоле понадобилось много мужества, чтобы вынести все неприятности, которые этот идиот, совершенно потерявший голову, ей устроил. Тогда она вела себя благородно, Леньке не в чем было ее упрекнуть. Но сейчас.., сейчас Лола вовсе не намерена страдать молча. Возможно, если она тщательно изучит предмет, Леньку еще можно спасти? Теперь Лола не станет умывать руки и спокойно ждать, когда какая-нибудь мымра уведет у нее компаньона и друга, она будет бороться. Но, разумеется, не в открытую, во всяком случае, пока полностью не овладеет всей информацией.

Лола прикрыла глаза и произнесла страдальческим голосом, потирая виски:

— Что-то мне нехорошо. Усталость такая навалилась.

— Это от перемены часовых поясов! — с готовностью отозвался Леня. — Ты полежи, отдохни.., я продукты куплю по пути…

Лола мигом навострила уши: купит по пути, значит, собирается уходить! Интересно, куда это он намылился?

— Может быть, удастся заснуть, — с сомнением протянула она и поднялась из-за стола.

На самом деле ей совершенно не хотелось спать, потому что она только что напилась крепкого кофе. И вообще, после отдыха на Канарах она зарядилась энергией, как солнечная батарея.

Хотелось действовать и свернуть горы. Но Маркиз встретил ее с прохладцей, возможно, поэтому Лола придумала себе его роман и решила действовать наперекор всему.

Лола пошла к себе в комнату. Проходя через прихожую, она вдруг почувствовала, что там чего-то не хватает, что находилось там раньше, до ее отъезда. Лола покрутила головой и вспомнила: незадолго до отъезда она купила в антикварном магазине на улице Некрасова замечательную фаянсовую подставку для тростей и зонтов в виде слоновой ноги в натуральную величину. Подставка была благородного желтоватого цвета — под слоновую кость; по старому фаянсу змеились трещины, что, несомненно, придавало ноге еще большую художественную ценность. С большим трудом Лола уговорила водителя такси занести ногу в квартиру, водитель согласился за тройную плату, да и то всю дорогу ворчал, хотя лифт исправно работал. Нога, конечно, весила много, это Лола признавала, но все-таки мужчины нынче пошли какие-то хилые.

Маркиз, увидев ногу, заявила что Лолка совсем спятила, если решила принести в дом этакое страшилище. Лола тут же напомнила ему, что квартира у них общая и она имеет право покупать на свои деньги все, что хочет.

Лола долго возила тяжелую ногу по прихожей, пока не нашла ей удачное место. Нога была довольно большой, примерно по колено средних размеров слона. Или слонихи, уточнила Лола, потому что нога была довольно изящной формы. Маркиз, глядя на все это, только покрутил пальцем у виска, но ничего не сказал.

Все же без содержимого нога выглядела как-то сиротливо, и Лола купила у старушки на барахолке два старинных зонтика. Ткань на них давно уже окончательно истлела и порвалась, но все дело было в ручках: одна массивная, богато инкрустированная перламутром, вторая, бронзовая, в виде головы сказочной птицы с острым клювом и глазами из темно-синей эмали. Ручки очень удачно торчали из подставки, ткани не было видно. Лола присмотрела еще в антикварном магазине отличную трость эбенового дерева, но не успела ее купить из-за отъезда.

Теперь, обнаружив пропажу ноги, Лола мгновенно вскипела.

— Где она? — Лола ворвалась на кухню, грозная, как фурия. — Куда ты ее дел?

— Кто? — Маркиз недоуменно воззрился на Лолу.

Он не притворялся, потому что все звери были мужского пола, женщин же, как уже говорилось, он в их совместную квартиру не приводил из осторожности. Леонид глядел на Лолу совершенно невинными глазами.

— Где моя нога?! — завопила Лола.

— Какая нога? — удивился Леня и перевел глаза вниз. — Позволь тебе заметить, дорогая, что обе твои ноги на месте и очень неплохо смотрятся…

— Не морочь мне голову! — взревела Лола. — Где нога слона из прихожей?

— Ах, эта… — Маркиз сделал вид, что вспомнил. — Дорогая, я должен тебя огорчить. Эти мерзавцы, — он повел рукой вокруг, — они устроили кавардак в моей комнате, я думал, что в дом залезли грабители…

— И не нашел ничего лучшего, как обороняться от них антикварной ногой! — вставила Лола.

— Ну да. А потом я ее случайно выронил…

— И что, она разбилась? — процедила Лола.

— На мелкие кусочки, — скорбно подтвердил Леня, — и я ее выбросил. В мусоропровод.

Маркиз рассказал совершенную правду, но Лола из упрямства не поверила ни одному его слову.

Она удалилась к себе, хлопнув дверью.

Пу И, объевшийся печеньем, дремал в кресле.

Лола прилегла на кровать и отвернулась к стене, прислушиваясь.

Маркиз ходил по квартире: вот хлопнула дверь ванной, потом скрипнула дверца платяного шкафа, мяукнул возмущенно кот Аскольд, и послышалось Ленькино крепкое словцо. Все ясно: он куда-то собирается и собирается в спешке, иначе ни за что не наступил бы на кота, Ленька относится к коту с большим трепетом.

Открылась дверь спальни, Маркиз позвал ласково:

— Лолочка, ты спишь?

Только глухой не расслышал бы фальши в его голосе. Лола отвернулась к стене и задышала ровно, впрочем. Маркиз и не думал проверять. Он вышел, и вскоре Лола услышала звук захлопнувшейся входной двери. В тот самый момент ее как ветром сдуло с кровати. Из прихожей было слышно, как Леня загрузился в лифт. Стало быть, все в порядке и для нее открылось поле деятельности.

Первым делом Лола учинила допрос попугаю.

Перришон с удовольствием съел положенные орешки, но ничего вразумительного насчет дамы сказать не мог. К коту Лола с таким деликатным вопросом побоялась подступиться, наверняка ничего не скажет из мужской солидарности.

В комнате у Маркиза было довольно уныло, хотя и относительно чисто, — наверное, и впрямь производил уборку. Зоркие Лолины глаза тут же нашли несколько фаянсовых крошек, все, что осталось от несчастной слоновьей ноги. Лола не стала впадать в отчаяние по этому поводу, а решила вплотную заняться поисками доказательств Ленькиной неверности. Она внимательно обнюхала кровать на предмет обнаружения запаха чужих духов. Белье, конечно, он поменял, да еще и выстирал к тому же, потому что грязного Лола ничего не нашла. И это тоже было подозрительно. С чего это он вдруг стал стирать? С какой-такой радости?

Однако никаких посторонних запахов Лола в постели не обнаружила. Она уселась на кровать, увидела свое отражение в зеркальной дверце шкафа и рассмеялась. Чем она занимается? Со стороны это, наверное, выглядит отвратительно. Какое ей, в сущности, дело до той, с кем у Леньки роман?

Не станет же она в самом деле ему мешать… Тем более, что, судя по всему, в квартиру он никого не приводил. Пора бросить эту затею и поговорить с Леней по-хорошему, возможно, он нервничает совершенно по другому поводу…

Лола заглянула в открывшийся шкаф. Там царил ужасающий беспорядок, видно, и впрямь звери устроили погром. А Ленька еще утверждает, что Пу И — главный хулиган, Лола всегда знала, что это не правда. Конечно, ее песик далеко не ангел, но он просто легко поддается чужому влиянию. Кот и попугай подговаривают его совершать хулиганские поступки, а сами прячутся потом за его крошечную спинку и сваливают все на него, зная, что Лола никогда не даст свое сокровище в обиду.

Лола машинально раскладывала вещи по полкам, как вдруг потянула носом. Несомненно в шкафу присутствовал незнакомый аромат. Это не ее духи! И не одеколон Маркиза, ей ли не знать, она сама подарила ему на день рождения парфюмерный набор от Гуччи!

Благие намерения вылетели у Лолы из головы.

Она, ведомая собственным носом, открыла другое отделение шкафа, где висела одежда. Так и есть, вот оно! Ленькин шикарный серый пиджак от Армани буквально источал чужой запах. Лола сняла пиджак с вешалки, потрясла его и обшарила карманы. Там не было ничего, кроме двух использованных билетов в театр.

Находка настолько Лолу удивила, что она в полном изумлении плюхнулась на кровать, потревожив разлегшегося там кота. Он зашипел, поглядел недовольно и отодвинулся подальше, благо кровать была широкой, всем места хватало. Кот за время ее отсутствия совершенно распустился, но Лола решила не отвлекаться сейчас на его воспитание, да, по правде сказать, Аскольд не слишком прислушивался к ее нравоучениям.

Билетов было два, стало быть, Леонид ходил в театр с дамой. И в какой театр? В Мариинский!

Вот же, все сказано черным по белому: вторая ложа бельэтажа. И число, на обороте стояло число, одиннадцатое марта. И еще там было слово «Сомнамбула». Прочитав это слово, Лола подскочила с кровати как ужаленная. Перед ее глазами встали многочисленные рекламные щиты, которые висели по всему городу задолго до ее отъезда. «Премьера мирового уровня», — так говорили по телевизору. Беллини очень сложный композитор, мало кто из дирижеров решится на постановку оперы.

«Норму», например, давно уже не ставят, потому что с тех пор как Монсеррат Кабалье постарела, в мире просто некому петь главную партию, нет такой примадонны.

Лола помнит, как она неоднократно пыталась обсуждать все музыкальные новости с Маркизом, но в конце концов отступилась. Леня был абсолютно равнодушен не только к классической музыке, но и вообще к любому театру. Даже когда Лола играла в драматическом театре, Леньку ни под каким видом невозможно было зазвать на спектакль.

И вот теперь он настолько увлекся неизвестной дамой, что пригласил ее в оперу!

Лола готова была поклясться, что до ее отъезда Леня и не помышлял ни о какой опере. Билеты же на премьеру «Сомнамбулы» были раскуплены заранее за бешеные деньги, и достать что-то накануне совершенно не представлялось возможным. Лола почувствовала к неизвестной женщине нечто вроде уважения, ведь это из-за нее Ленька так расстарался. Но все же с этим вопросом требовалось разобраться, причем как можно скорее.

На столике валялась Ленина записная книжка, и Лола принялась ее листать. Книжка у Лени была толстая, записей в ней было очень много, почти все зашифрованы так, чтобы понять их мог только Маркиз. Он утверждал, что книжка — его основное орудие производства.

Лола со вздохом отложила гроссбух, и книжка раскрылась на первой странице. Там было нацарапано торопливым Лениным почерком почему-то карандашом: «Мария Степановна. Билеты». Дальше шел номер телефона.

Повинуясь мгновенному импульсу, Лола набрала номер.

— Театральная касса! — ответили на том конце провода жизнерадостным глубоким контральто.

— Вы извините, — затараторила Лола, — адресок ваш напомните, пожалуйста, а то телефон-то у меня записан…

Театральная касса находилась на Литейном, недалеко от моста. Собралась Лола быстро. Вняв внутреннему голосу, она не стала надевать свою шикарную норковую шубу. Шуба была из отлично выделанной норки цвета топленого молока. С отвратительной петербургской зимой Лолу примиряла только возможность носить эту шубу. Лола погладила мех и, вздохнув, достала дубленку. Дубленка была очень приличная, но совершенно не запоминающаяся, такие есть у многих женщин.

Минут сорок Лола поработала над образом, то есть нанесла на лицо светлый тон, чтобы загар не бросался в глаза, и сделала такой макияж, чтобы лицо казалось чуть шире, а глаза — чуть меньше.

Она даже навела несколько морщинок возле глаз.

Теперь из зеркала на нее смотрела абсолютно ничем не примечательная женщина хорошо за тридцать.

Театральная касса оказалась небольшой комнаткой, увешанной всевозможными афишами и плакатами. Лола заглянула в окошечко, и в лицо ей тотчас пахнуло жутким парфюмерным запахом, Крошечное помещение за окошком занимали две женщины, одна — полная молодящаяся крашеная блондинка, другую почти не было видно. Она скорчилась в углу, прижимая к носу не первой свежести носовой платок.

В помещении театральной кассы никого не было. Лола потолкалась по комнате, разглядывая афиши, потом подошла к окошку, внимая недовольному окрику блондинки:

— Дама, вы будете билеты покупать или просто так гуляете? А то мы на обед закрываемся!

Судя по голосу, именно она отвечала Лоле по телефону.

— Мне бы на оперу… — промямлила Лола, — хорошо бы в Мариинку, на «Сомнамбулу»…

— Что?! — возопила блондинка в окошке. — Дама, вы когда родились — вчера? Да на «Сомнамбулу» все билеты раскуплены на полгода вперед, а у нас их вообще не было. У нас ведь обычная театральная касса. Вы представляете, сколько стоят билеты на такой престижный спектакль?

— И сколько же? — улыбаясь, спросила Лола.

Краем глаза она заметила, что вторая женщина, отняв платок от лица, смотрит на нее очень пристально.

— Билетов нету! — отрубила молодящаяся блондинка. — Вот если хотите, возьмите в цирк, горящие…

— Вы издеваетесь? — кротко спросила Лола. — Я же просила на оперу, конкретно на «Сомнамбулу», мне говорили, что у вас можно достать.., ведь вы Мария Степановна?..

— Кто? — требовательно спросила блондинка. — Кто вас ко мне направил?

— М-м-м…

— Вот что, милая! — решительно заявила тертая театральная кассирша. — Если вам цирк не подходит, то ничем помочь не могу, потому что сами видите — вот только остались на концерт группы «Ноги на стол», кстати, очень популярная.., или вот в Средний театр, на пьесу «Синие лица на белой стене» или не лица, а ноги…

— И тут ноги, и там ноги! — удивилась Лола и подумала, что если бы группа с таким названием действительно была популярна, билеты не лежали бы в такой задрипанной театральной кассе. Средний театр она прекрасно знала, он тихо умирал, руководимый бездарнейшим режиссером, который сидел на этом месте уже лет тридцать и твердо намеревался уйти с места Главного только на кладбище.

— Нет уж, спасибо! — решительно поблагодарила Лола. Она заметила, что вторая кассирша делает ей за спиной молодящейся блондинки недвусмысленные знаки.

Лола вышла из театральной кассы и спряталась за ближайшим газетным киоском. Через некоторое время дверь открылась и оттуда вышла упомянутая блондинка в песцовой шубе и такой же шапке. Она строго сказала что-то на прощание своей напарнице, выглянувшей наружу, и не спеша направилась в сторону.

«Обедать пошла, — поняла Лола, — а у той, верно, денег нет на кафе или бистро, так она на рабочем месте чаек пьет с булочкой».

Она выждала еще некоторое время, после чего дверь театральной кассы снова отворилась, и ее поманили внутрь. Лола зашла в помещение, там было холодно, потому что, оставшись одна, кассирша раскрыла все форточки.

— Запах духов выветриваете? — догадалась Лола.

— У меня аллергия, — призналась кассирша и тут же перешла к делу:

— Слушайте, что же вы так неосторожны? Зачем же было напрямую спрашивать про билеты?

— Что вы имеете в виду? — удивилась Лола. — Что подозрительного в том, что я в театральной кассе спрошу про театральные билеты?

— Ведь вы из налоговой полиции? — спросила кассирша. — Вы пришли по моему заявлению?

Лола от удивления раскрыла рот и вылупила глаза на кассиршу, но быстро справилась с собой.

— В некотором роде… — пробормотала она, — давайте присядем, и вы расскажете мне про все подробно, Татьяна Павловна.

Очень кстати Лола успела прочитать на тетрадке с записями, лежащей перед кассиршей, ее имя — Татьяна Павловна Коровкина. Вид у нее был неказистый: сутулая худая тетка, с коротко стриженными полуседыми волосами и глазами снулой рыбы.

— Понимаете, — жарко зашептала кассирша, — она все время нарушает.., то есть она все время перепродает билеты. На хорошие же спектакли не достать, а она.., за большие деньги…

Лола мигом смекнула, что заведующая театральной кассой занимается махинациями с билетами, а эту тетку настолько презирает, что даже не считает нужным ничего от нее скрывать, не то что делиться доходами. Сам по себе такой факт Лолу интересовал мало, но следовало попытаться расспросить подробнее про премьеру.

Лола достала билеты, что вытащила из Лениного пиджака, и положила их перед кассиршей. Та вгляделась близоруко и подняла глаза, из которых даже исчезла рыбья снулость.

— У вас куплены? Отвечайте на вопрос, — отчеканила Лола, заметив, что ее визави колеблется, — я на работе, попусту лясы точить некогда…

— Понимаете, — вздохнула Татьяна Павловна, — с этими билетами вышло непонятно. У нее… — она кивнула на стул Марии Степановны, — есть постоянные клиенты. Одна такая.., любительница оперы… Алла Викторовна…

Лола почувствовала, как при этом имени зубы ее заскрипели, а руки сами собой сжались в кулаки.

Не нужно было обладать особенной интуицией, чтобы понять, что Алла Викторовна — та самая, Ленькина пассия.

— Но у нас точно билетов на премьеру «Сомнамбулы» не было, — заторопилась Татьяна Павловна. — Билеты разошлись заранее и за большие деньги, потому что такую рекламу сделали. Примерно за неделю до премьеры позвонила эта Алла Викторовна и сказала, что пришлет билеты на «Сомнамбулу» и что Марье Степановне нужно эти билеты придержать. Потом, дескать, придет за ними мужчина, то есть не за ними, а как бы купить…

— Значит, она хотела, чтобы мужчина этот думал, что он сам достал билеты на такой дефицитный спектакль, — догадалась Лола, — приятное хотела сделать знакомому мужчине, так?

— Наверное, я плохо слышала разговор… — смутилась Татьяна Павловна.

— Вы подслушивали? — оживилась Лола.

— Случайно, это вышло случайно! — Кассирша прижала руки к плоской груди. — Понимаете, у нас в подвале раньше был склад, и они распараллелили наш телефон. Когда аренда кончилась, они съехали, но аппарат остался. Он работает, только очень плохо слышно.

— Когда происходил этот разговор, какого числа? — строго спросила Лола.

— Вот, у меня записано, — засуетилась Татьяна Павловна. — Мужчина пришел за билетами десятого, накануне премьеры, а Алла Викторовна звонила четвертого марта, как раз за неделю до премьеры.

Лола вспомнила, что они с Пу И улетали пятого марта, и она готова была поклясться, что у Леньки тогда никого не было. Неужели это опять какая-то старая приятельница? Никогда в жизни он не говорил о своих знакомых женщинах, которые обожают оперу…

— Ну и что дальше? — поторопила она кассиршу.

— Пришел мужчина, очень симпатичный, полностью соответствующий описанию, — русый блондин, глаза серые, рост средний, очень обаятельный.

«Вылитый Ленькин портрет, — подумала Лола. — Обаятельный, подлец, это точно».

— Что было дальше?

— Да ничего, — Татьяна Павловна пожала плечами, — больше я его не видела. А она, конечно, часто билеты покупает — постоянная клиентка…

Вот и на сегодняшний спектакль в Малом оперном, «Риголетто», тоже брала.

— Она сама за билетами приезжает?

— Что вы, она женщина очень обеспеченная, шофера присылает или охранника, уж не знаю, кем он ей приходится… У нее ложа постоянная, номер три, в бельэтаже.

— Так-так, — медленно произнесла Лола, — и как же она выглядит, эта самая Алла Викторовна?

— Блондинка, — с готовностью зачастила кассирша, — пепельная блондинка, лет примерно тридцать пять, очень ухоженная, фигура стройная, одета шикарно…

— Понятно. А нельзя ли и мне, если не на «Сомнамбулу», то хотя бы на сегодняшнего «Риголетто» в Малый оперный попасть? — спросила Лола без надежды на успех.

— Можно, — ответила Татьяна Павловна, — это как раз можно.

— Скажите, — нерешительно спросила она, когда Лола расплатилась и собралась уходить, — у нее будут неприятности?

— Вы имеете в виду Марию Степановну? — уточнила Лола. — Вполне возможно.

Она успела заметить, какой неземной радостью и надеждой осветилось лицо Татьяны Павловны, и подивилась, какие страсти кипят в крошечном помещении театральной кассы. Конечно, маловероятно, что в налоговой полиции заинтересуются заявлением получокнутой кассирши, но все же на месте Марии Степановны Лола бы отстегивала ей хоть малый процент от своих махинаций с билетами. Лучше, чтобы человек, сидящий рядом в течение всего рабочего дня, был союзником, чем врагом.

На прощание Лола посоветовала измученной аллергией кассирше капнуть в духи ненавистной Марии Степановны немножечко валерианки. Она-то в первый раз не заметит, а потом уже будет поздно, потому что все окрестные коты устремятся за ней с воем. Зрелище будет не для слабонервных.

— Буду иметь в виду на крайний случай! — пообещала Татьяна Павловна, и женщины дружески простились.

* * *

Маркиз открыл дверь квартиры и позвал нежно:

— Лолочка, ангел мой! Ты дома?

Он решил, что утром был со своей партнершей недопустимо груб и чувствовал теперь легкое раскаяние: Лолка же ничем не виновата в его неприятностях.

Никто не отозвался, и Маркиз решил, что Лола с Пу И отдыхают после тяжелой дороги. Как всегда неслышно подкрался кот Аскольд и потерся о ноги хозяина.

— Все в порядке? — тихонько спросил Леня, почесав кота за ухом, такие вольности кот позволял только ему и то достаточно редко.

Аскольд поглядел через плечо.

«Если ты предпочитаешь думать, что все в порядке, пусть так и будет, — говорил его взгляд, — но я бы на твоем месте был поосторожнее и задумался о будущем…»

— Ты прав, Аскольд, — тихонько вздохнул Леня.

Он на цыпочках подошел к Долиной комнате и заглянул в приоткрытую дверь. Заметив на кровати только Пу И, который жался в углу, потому что вся середина покрывала была в шерсти кота, Маркиз очень удивился.

— Куда она подевалась? — спросил он у кота, Аскольд ничего не ответил и удалился на кухню, где сел возле холодильника и проникновенно поглядел на Леню изумрудными глазами.

Леня совершенно машинально вывалил ему в миску содержимое банки консервов. Насытившись, Аскольд снова потерся о Ленину ногу и выразительно посмотрел прямо в его глаза, словно что-то хотел сказать.

— В чем дело? — осведомился Леня. — Ты просто хочешь пообщаться? Ах, ну да, ведь я же обещал тебе видеофильм из жизни птичек и мелких грызунов! Не думай обо мне плохо, я ничего не забыл!

Маркиз принес из прихожей кассету и включил телевизор. Но Аскольду так и не удалось посмотреть видео.

На экране появилось лицо ведущего передачи «Криминальный обзор».

— Мы уже рассказывали вам, — доверительным, задушевным голосом вещал ведущий, — о странном происшествии в офисе финансовой компании «Нординвест». На эту фирму был совершен налет неизвестными людьми, выдававшими себя за сотрудников налоговой полиции. Как уже было сказано, руководство фирмы категорически отрицало факт этого налета. События, связанные с этой компанией, приняли новый и неожиданный оборот.

Когда следственные органы захотели встретиться с директором «Нординвеста» Ириной Крыловой, выяснилось, что госпожа Крылова исчезла в неизвестном направлении в день того самого загадочного налета. Председатель административного совета фирмы сообщил, что сотрудники службы безопасности безуспешно ищут ее все эти дни, но пока поиски ни к чему не привели. Поскольку следственная группа хотела задать госпоже Крыловой ряд вопросов, к ее розыску подключился аппарат МВД.

На данный момент поиски не увенчались успехом.

Интересно, что руководство компании по-прежнему отрицает факт таинственного налета…

Аскольд требовательно мяукнул, напоминая о себе.

— Извини, дорогой, — озабоченно проговорил Маркиз, вставляя кассету в видеомагнитофон.

"Что же получается, — думал он, — ведь я положил паспорт в карман ее пальто, почему же она до сих пор не найдена? Или в больнице такой бардак, что мертвая Крылова по-прежнему сидит в приемном покое и на нее так и не обратили внимания, или кто-то очень не хочет, чтобы ее нашли, даже мертвую… Во всяком случае, история очень серьезная и опасная, и нужно тщательно проверить, не осталось ли каких-то ниточек, которые могут привести ко мне. От машины я, слава Богу, избавился.

Ухо — настоящий профессионал, и через него на меня не выйдут. Вот больница.., там меня видели, но внешность у меня самая заурядная, не запоминающаяся… Хотя чем черт не шутит…"

Аскольд в полном восторге следил за экраном, на котором разноцветные колибри перепархивали с цветка на цветок. Кончик его хвоста мелко подрагивал от охотничьего азарта, шерсть на загривке встала дыбом.

— Не повредят ли тебе такие волнения? — проговорил Маркиз, взглянув на кота. — Надо будет посоветоваться с ветеринаром.., но настоящую охоту я тебе, к сожалению, устроить не могу… Вот за мной может начаться настоящая охота, если я не приму все возможные меры.., а какая лучшая защита? Это и ты знаешь, Аскольд: лучшая защита — это нападение. По крайней мере, я должен узнать все, что только возможно, об этой фирме «Нординвест».

Оставив Аскольда перед телевизором, Леня отправился в свою комнату. Он решил воспользоваться главным орудием своего труда — записной книжкой.

В этой книжке были зашифрованы только Лене известным способом имена и телефоны десятков людей, которые могли быть полезны в нелегком и опасном труде махинатора. Здесь были визажисты и ветеринары, программисты и нумизматы, искусствоведы и ювелиры, специалисты по подделке живописи и по изготовлению фальшивых документов.

Одним из этих телефонов Леня пользовался едва ли не чаще остальных. Это был телефон Рудика Штейнмана, финансиста и экономического консультанта, человека, который как свои пять пальцев знал, кто есть кто в бизнесе и в коридорах власти.

В Лениной книжке Рудик фигурировал как «Роза Ш., студентка Финансово-экономического института». В действительности Рудик, при всем его несомненном экономическом таланте, учился в свое время в Политехническом, откуда вылетел с третьего курса за фарцовку. Позже, когда бывшие фарцовщики и спекулянты сделались директорами компаний и председателями правлений банков, Рудик так и остался на периферии бизнеса несмотря на свои незаурядные экономические способности. Его подводил врожденный авантюризм и любовь к сомнительным и слишком рискованным операциям. Но как консультант, он был совершенно незаменим.

Маркиз набрал телефон старого знакомого.

— А, это ты! — прогудел в трубке вальяжный голос Рудика. — Ты откуда звонишь — из Майями или с Лазурного берега?

— Да я здесь, в Питере, и хочу пригласить тебя пообедать.

А-а! — Рудик коротко рассмеялся. — Значит, ты опять в деле? Слухи о том, что ты ушел на покой, оказались преувеличенными?

— Покой нам только снится, — ответил Леня, не вдаваясь в подробности, — выбирай ресторан.

— «Логово динозавра» на Садовой, — быстро ответил Рудик, — говорят, очень забавное местечко, а я еще там не был.

* * *

Лола влетела оживленная и веселая. Руки ее были заняты двумя огромными пакетами из супермаркета.

— Привет, дорогой! — защебетала она. — Ты извини, конечно, но в доме абсолютно нет продуктов.

И никаких моющих средств! И даже почти кончилась туалетная бумага! Я прихватила только самое необходимое, но завтра обязательно нужно съездить в супермаркет на машине! Кстати, ты решил вопрос с машиной? Нам же нужно транспортное средство…

— Разберемся, — рассеянно пообещал Маркиз.

Было видно, что голова его занята другим, и отвечает он Лоле совершенно машинально, как будто это не Лола, а какая-нибудь жена не первой молодости и далеко не первой свежести, осточертевшая ему до тошноты.

Когда Лола это осознала, в глазах ее появился очень нехороший блеск. Пока она ехала домой на метро после плодотворной беседы с театральной кассиршей, у нее было время подумать. Лола решила, что не станет продолжать свое расследование. Просто оставит все как есть. Ведь надоест же когда-нибудь Леньке эта опера, не может не надоесть! И тогда все само по себе рассосется. А если Маркиз заметит, что Лола за ним следит, он жутко разозлится.

Лола решила быть пай-девочкой, поговорить с Леней ласково и в искусной беседе попытаться выведать кое-что. После сытного обеда мужчины обычно расслабляются, и Ленечка не исключение.

Но сейчас все благие намерения вылетели из Лолиной хорошенькой головки, потому что Ленька вел себя совершенно недопустимо. Мало того, что он завел себе какую-то жуткую бабу — любительницу классического бельканто, так он еще смеет разговаривать с Лолой совершенно мерзким тоном. Цедит слова, не глядя на Лолу, как будто ему жалко для нее даже слов! Он всячески дает Лоле понять, что она ему надоела. Это уже переходит всякие границы!

Если бы Леня не был так сосредоточен на собственных делах, он бы успел заметить грозный блеск в Лолиных глазах. Но он слишком поздно почувствовал, что молчание затянулось, и обернулся, когда Лола уже приняла решение. Она все-таки решила вывести этого негодяя на чистую воду, а для этого прежде всего требовалось усыпить его бдительность.

Поэтому, когда Леня, обернувшись, посмотрел на Лолу, она уже безмятежно улыбалась и даже поинтересовалась, что Ленечка желает на обед. Маркиз взял себя в руки и пробормотал, что ему срочно надо идти, и он понятия не имеет, когда вернется.

— Ты обедаешь в городе? — мимоходом поинтересовалась Лола.

Маркиз совершенно не хотел признаваться, что он обедает с Рудиком Штейнманом. Лоле прекрасно известно, что с Рудиком он встречается всегда исключительно по делу, чтобы получить важную информацию, и расплачивается за нее обедом в каком-нибудь приличном заведении. Лолка узнает про Рудика и тут же сообразит, что он по уши завяз в каком-то деле. Если же ей рассказать, в какую передрягу он влип по собственной глупости, то она непременно начнет выспрашивать подробности.

Слово за слово, она выудит из него все, и вот уж тогда-то устроит ему веселую жизнь!

Маркиз невольно поежился. Этого ни в коем случае нельзя допустить, у него и так множество проблем. Леня сердито бросил Лоле что-то насчет того, что лучше бы некоторым заниматься собственными делами и не задавать идиотские вопросы. Лола вытаращила глаза от удивления, потому что не находила в своем вопросе ничего идиотского, но Леня уже выскочил из квартиры, не попрощавшись.

Пу И опасливо выглядывал из-за двери в Лолину спальню. Попугай, сидящий на кухонном пенале, встрепенулся от хлопка двери и поглядел виновато. Только кот Аскольд был безразличен к происходящему.

— Так-так, — сказала Лола и оглядела свой домашний зоопарк, — что же это вы его так распустили?

Пу И тут же устремился к коробке с ореховым печеньем: дал понять, что он ни при чем.

— Скучно с вами, — рассердилась Лола, — только и думаете, как бы животы свои набить! Никакого понимания и никакой благодарности!

Хвостатые и пернатые питомцы ничуть не обиделись. Лола вздохнула и решила полагаться только на собственные силы. Она наскоро убралась в квартире, забросила в духовку здоровенный кусок свинины, чтобы он там медленно запекался, после чего занялась своим внешним видом.

Лола решила пойти в театр и поглядеть на Ленькину пассию. Однако была вероятность, что Леонид сегодня пойдет тоже в театр. «Раз уж у них такая любовь, — ехидно подумала Лола, — что надолго расстаться не могут, то небось и в театр он за ней потащится, Риголетто» слушать". На такой случай следовало постараться так изменить внешность, чтобы даже Леня ее не узнал и ничего не заподозрил.

Лола приняла душ и долго разглядывала в ванной свое лицо без косметики. Собственно, она-то могла сделать из себя кого угодно, ведь она актриса, умеет гримироваться и перевоплощаться, но дело осложнял ровный южный загар, вызывающий повышенный интерес у измученного зимой населения города Санкт-Петербурга.

Лола отыскала у себя парик с длинными черными кудрями, такие волосы очень подходили к смуглому тону лица. Она сильно накрасила глаза, навела неяркий румянец и намазала губы темно-красной помадой. В зеркале отражалась очень знойная женщина.

— Остановимся на цыганском варианте! — улыбнулась Лола своему отражению и вдела в уши серьги в виде колец, после чего с головой углубилась в платяной шкаф.

У Лолы было полно тряпок. Были среди них дорогие эксклюзивные вещи, выбранные с большим вкусом, Лола любила и умела одеваться. Были также в ее гардеробе вещи, купленные для дела, для создания образов. Любой из них Лола могла создать за очень короткое время. Беда в том, что почти все эти вещи были знакомы Лене, а у него отлично развита наблюдательность. Известно, что среднестатистический мужчина ни за что не вспомнит утром, в каком платье его жена была накануне вечером в театре или в ресторане, даже если он сам это платье когда-то ей подарил. К Маркизу это утверждение никак нельзя было отнести.

Лола подумала немножко, и вдруг лицо ее озарилось. Она мигом разворошила чемодан и достала оттуда малиновый жакет. Жакет этот Лола купила за его дивный оттенок, но когда ей принесли упакованную покупку, она уже знала, что носить его не будет. Это там, в теплой южной стране хотелось чего-то яркого, а у нас…

Лола быстренько отыскала в шкафу подходящую юбку и топ. Жакет сидел отлично и очень подходил к ее нынешнему цыганскому виду.

— Кто там, в малиновом жакете, с послом испанским говорит? — продекламировала Лола, оглядывая себя в большом зеркале. — Или не в жакете, а в берете?..

Насколько она помнила, Татьяна Ларина была брюнеткой, так что малиновый цвет ей подходил.

Хотя.., все время бледная, без улыбки, нарочито скучает на светских приемах… Лола не любила пушкинскую героиню еще со школы, считая непроходимой занудой. Даже влюбилась она в Онегина как-то скучно, только письма писала и слушала молча, как он ей выговаривает. Когда в школе, в девятом классе они ставили «Евгения Онегина» в драматическом кружке, Лоле досталось роль хорошенькой хохотушки Ольги, и, честное слово, Ольга имела у публики гораздо больший успех, чем Татьяна…

Лола очнулась от воспоминаний и еще раз внимательно оглядела себя в зеркале. Жакет отлично подходил к ее нынешнему внешнему виду. Оказалось, что купила она его не зря, как чувствовала, что понадобится.

Похвалив себя за предусмотрительность, Лола посильнее надушилась и отправилась в театр.

* * *

Ресторан «Логово динозавра» был оформлен под мрачную, полутемную пещеру. Источниками света здесь служили несколько дымных, чадяших факелов, прикрепленных к грубо обработанным стенам, да еще один, совершенно особенный источник. В глубине зала на полу распласталось огромное клыкастое и когтистое доисторическое чудовище, и из его разинутой пасти вырывались мрачные языки пламени.

— Ну и ну! — проговорил Маркиз, оглядываясь. — Ничего не скажешь, дизайнер постарался!

Чувствуется ощущение времени, прямо-таки пахнет каменным веком… Хотя как-то мрачновато и неуютно…

К столику, за которым расположились Маркиз и Рудик, подошла официантка, наряженная в весьма кокетливое бикини из небольших кусков медвежьей шкуры. Мило улыбаясь, девушка положила перед ними меню, написанное от руки на неровно вырезанном куске кожи.

— Хорошо, что не каменное, — заметил Рудик, и начал читать:

— Крылышки птеродактиля под папоротниковым соусом…

— Приготовлены из фазанов, соус действительно из молодого папоротника, — пояснила официантка.

— Печень бронтозавра по-мезозойски, — продолжал читать Рудик.

— Это фуа-гра, — уточнила девушка.

— Молодой диплодок по-юрски…

— Карпаччо из телятины, — последовал перевод.

— Ихтиозавр, поджаренный на углях…

— Свежая форель.

— Окорок тираннозавра…

— Филе миньон.

Рудик остановился на молодом диплодоке и печени бронтозавра, Маркиз выбрал ихтиозавра и крылышки птеродактиля.

Официантка удалилась, Рудик откинулся на спинку стула и взглянул Лене в глаза:

— Ну, и что тебя интересует на этот раз?

— Фирма «Нординвест», — быстро проговорил Маркиз, — финансовая компания «Нординвест» и ее директор Ирина Крылова.

Рудик присвистнул и перевел взгляд на круглую площадку для танцев, которую в это время ярко осветили несколькими дополнительными факелами. По краям площадки появились двое облаченных в шкуры «первобытных людей» с небольшими круглыми барабанами.

«Неандертальцы» начали отбивать на своих инструментах монотонный ритм. Из-за кулис появилась девушка в таком же наряде из шкур. Гибко извиваясь под звуки барабанов, она начала сбрасывать свои косматые одеяния.

— Первобытный стриптиз, — насмешливо проговорил Рудик, — ничего более нового придумать не удалось…

— Ну так что насчет «Нординвеста»? — напомнил ему Маркиз.

— Умеешь же ты испортить человеку аппетит! — тяжело вздохнул Рудик. — Нет чтобы спросить о чем-нибудь более безопасном! Например, о борьбе тамбовцев с казанцами или о списке киллеров спецотдела ФСБ! Так всегда ты норовишь сунуть руку в бассейн с пираньями! Надо же — «Нординвест»! Ты просто не представляешь, насколько это опасно!

— Я не совал руку в бассейн с пираньями, — печально проговорил Леня, — я просто спокойно шел мимо, поскользнулся на банановой кожуре и свалился в этот проклятый бассейн. И теперь все пираньи полным ходом сплываются ко мне, щелкая челюстями, и раздумывают, как меня сожрать — под папоротниковым соусом или прямо так, живьем и в одежде.

— Вот даже как! — В голосе Рудика послышалось сочувствие. — На банановой кожуре, говоришь? Вообще-то под ноги смотреть нужно! Ну ладно, так уж и быть, слушай. Фирма «Нординвест» образована всего два года назад, но она сразу заняла очень заметную нишу на инвестиционном рынке города. То есть, попросту говоря, бабки у них крутятся немереные. Знающие люди уверены, что за этой компанией стоит одна из крупнейших криминальных группировок, которая через «Нординвест» отмывает и легализует свои доходы от торговли наркотиками и кое-чем еще покруче…

— Что может быть круче наркотиков? — удивился Маркиз.

— Да до фига! — отмахнулся Рудик. — Оружие, например, или «живой товар».., но не в этом дело.

— А в чем же тогда?

— Как всегда, дело в столкновении интересов…

В это время к столику подошла официантка с подносом, и Рудик замолчал.

— Диплодок.., бронтозавр… — старательно произносила девушка, расставляя тарелки, — а вам — ихтиозавр и птеродактиль…

— А вы уверены, девушка, что мясо не жесткое? — осведомился Рудик, с деланным испугом уставившись на тарелки.

— Что вы, у нас очень хороший повар!

— Но все-таки за сто миллионов лет, прошедшие с юрского периода, оно вполне могло зачерстветь!

Официантка растерянно захлопала глазами. Наконец до нее дошло, что клиент шутит, она хихикнула и удалилась. Выждав еще полминуты, Рудик понизил голос и продолжил:

— Так вот, дело в столкновении финансовых интересов. «Нординвест» активно вкладывался в строительство, этот рынок достаточно стабилен и приносит хорошие доходы, а для отмывания криминальных денег просто идеален: значительная часть платежей проводится «по-черному»…

— Нельзя ли поближе к делу, — вклинился Маркиз — мне нужен не экономический анализ, мне бы понять, как живым из этой переделки выкарабкаться!

— Ты слушай, — обиженно проговорил Рудик, — информация пока еще никому не вредила!

Но ближе, так ближе. Примерно месяц назад принято постановление о продаже контрольного пакета акций Охтинского металлургического комбината. Комбинат производит около тридцати процентов высоколегированных сталей в стране, сам понимаешь, какие это деньги. Народ переполошился, всем хотелось погреть руки возле этого большого огня. Но тут масштабы уже немыслимые, подступиться к торгам могли только «титаны рестлинга», олигархи первого ряда. И вдруг на сцене появляется «Нординвест». Надо сказать, все аналитики были очень удивлены. Компания, конечно, крупная, но не настолько, чтобы прибрать к рукам треть отечественной металлургии! Здесь и куда более заметные финансово-промышленные структуры отступились! Стало ясно, что за «Нординвестом» скрывается кто-то еще, кто-то до крайности серьезный, стремящийся скрыть факт своего участия… А это пахнет переделом сфер влияния на самом высоком уровне…

Рудик замолчал, отрезал кусочек мяса, пожевал и недовольно произнес:

— Этого я и боялся…

— Чего? — удивленно спросил Маркиз. — Передела сфер влияния?

— Да нет, — Рудик поморщился, — мясо жестковато.

— Чего же ты хотел — бронтозавр есть бронтозавр!

— Не бронтозавр, а диплодок! — поправил его Рудик. — А впрочем, один черт. Так вот, когда твой «Нординвест» влез в такую крупную игру, вокруг него начались самые настоящие первобытные танцы, с угрожающими выпадами и размахиваниями каменным топором, вроде этого. — Рудик указал на площадку для танцев, где «первобытная красотка» уже избавилась от всех своих одежд и теперь извивалась под ритмичные удары барабанов.

— А эта «мисс палеолит» очень даже ничего! — отметил Рудик и снова повернулся к Маркизу. — Так вот, эту фирму пытались прощупать, чтобы выяснить, кто за ней скрывается, но это никому не удалось…

Леня вспомнил историю с налетом самозванцев под видом налоговой полиции. Это хорошо вписывалось в рассказ Рудика.

— Короче, «Нординвест» пока остается темной лошадкой, задействованной в самой крупной и серьезной игре…

Леня вспомнил женщину, которая умерла у него в машине. Она выглядела достаточно обеспеченной особой, но не настолько, чтобы оказаться активной участницей миллиардной игры. Такие люди не ходят без охраны, не ссорятся на улице…

— А Крылова.., кто такая Ирина Крылова, директор «Нординвеста»? — спросил он Рудика, который разделался с «диплодоком» и придвинул к себе вторую тарелку.

— Да никто, — Рудик пожал плечами, — подставное лицо, марионетка, точнее даже — безделушка, какие раньше ставили на комод. Марионетки хотя бы двигают ручками и ножками, а твоя Крылова просто занимает директорский кабинет, чтобы он не пустовал, и уклончиво отвечает на вопросы журналистов. И, кстати, наверняка получает за это довольно большие деньги. Настоящих владельцев фирмы она, возможно, даже никогда не видела.

— Подставное лицо! — задумчиво протянул Маркиз, а про себя подумал: "За что же ее убили?

А ведь ее наверняка убили!"

На площадку для танцев тем временем вышел «пещерный медведь», то есть, конечно, человек, одетый в медвежью шкуру. Он поднялся на задние лапы и, громко рыча, двинулся на обнаженную красотку. Та, изображая испуг, прыгала перед ним, предоставляя посетителям ресторана возможность рассмотреть свою фигуру.

— С каменного века, собственно, ничего не изменилось, — изрек Рудик философскую сентенцию, — у кого самый большой топор — тому и Достаются самые сочные куски мяса и самые красивые женщины! Только сейчас роль каменного топора играют деньги…

* * *

В театр Лола приехала почти впритык, разделась в гардеробе и попросила бинокль. Ее место в партере было довольно далеко от нужной ложи номер три. Конечно, удобнее было бы пользоваться Лениным полевым «цейссовским» биноклем, но окружающие могут не правильно понять. В фойе Лола заметила, что мужчины обращают на нее внимание.

Это вызвало чувство удовлетворения, но она подумала, что было бы лучше выглядеть скромнее и незаметнее. В ее положении не стоит привлекать к себе лишнего внимания. Если бы не загар, она и не подумала бы вырядиться так ярко!

Место ее оказалось возле прохода, и это было удачно. С другой стороны соседствовала немолодая семейная пара — муж, лысоватый и полноватый, а жена, наоборот, очень худая, плоская как доска. Она по-птичьи склоняла голову набок и по-птичьи вытягивала шею. Мужчина скучным взглядом окидывал зал и при виде Лолы очень оживился. Лола развернула программку и тоже стала рассматривать зал.

Публика была одета довольно скромно: ведь это Малый оперный, а не Мариинка, куда ходят всякие известные и богатые люди, билеты туда значительно дороже, а постановки значительно шикарнее.

Лола нашла глазами ложу бельэтажа под номером три. В глубине ее виднелось какое-то движение и тени, но никого не было видно.

Наконец погас свет и началась увертюра. Лола с удовольствием послушала бы музыку. Она, в отличие от Леньки, была творческой натурой и не чуралась искусства. Но она пришла в театр исключительно по делу, так что следовало сосредоточиться и не отвлекаться. Она подкрутила бинокль и не торопясь, перевела его на ложу номер три, как раз к поднятию занавеса.

Ого, большой прогресс! Теперь можно было разглядеть сидящих людей. Вернее, одну даму, которая как раз подходила под описание Ленькиной пассии.

Блондинка, волосы очень тщательно подстрижены и уложены.

На таком расстоянии было непросто разглядеть сидящую даму даже в бинокль, но Лола все же отметила, что Ленькина пассия, Алла Викторовна, была в общем-то неплоха, выглядела весьма прилично. Лицо ее было в тени, так что Лола не могла его как следует рассмотреть, но она видела руку довольно красивой формы, на пальце сверкнул бриллиант. На даме было синее платье, с виду весьма скромное, но Лола-то сразу сообразила, что оно очень дорогое, да и кассирша предупреждала, что Алла Викторовна — дама обеспеченная. По общему впечатлению Лола дала бы Ленькиной пассии прилично за тридцать, точнее можно определить, если как следует разглядеть лицо и шею.

«Безобразие! — возмутилась Лола. — И что только Ленька нашел в этой старухе?»

Насчет старухи она, конечно, преувеличивала, но самой ей еще не исполнилось двадцати восьми, так что Лола чувствовала себя во всеоружии.

Сосед удивленно покосился на Лолу, заметив, что бинокль ее направлен вовсе не в сторону сцены.

«Тоже еще глазастый попался!» — рассердилась она, поглядела ради приличия на сцену, а затем снова стала наблюдать за ложей.

Возле дамы появился мужчина. Он наклонился к ней и что-то прошептал на ухо. Она чуть заметно кивнула, затем передвинулась чуть-чуть, так что свет стал падать на ее лицо, но все равно было толком не разглядеть. Мужчина пропал из виду, но вскоре появился другой — пониже ростом. Он сел чуть позади дамы и стал нашептывать ей что-то на ушко.

«В одном я уверена точно, — сказала себе Лола, — этот мужчина — не Маркиз, его я узнала бы даже в полной темноте. Однако, кажется, наша дама весьма любвеобильна. То есть не хочу сказать ничего плохого, но в театр она ходит не только с Ленечкой…»

Лола поглядела еще немного и отметила, что разговор у дамы с неизвестным мужчиной явно не любовный. То есть выражение лица у нее было вовсе не такое, какое бывает у женщины, выслушивающей любезности. Уж в мимике Лола понимала, она ведь была актрисой.

Алла Викторовна слушала молча, губы ее были сурово сжаты. Лоле ужасно захотелось разглядеть ее собеседника, но тот упорно держался в тени.

Пришлось снова наслаждаться музыкой и театральным действом.

Немного подождав, Лола снова осторожно повернула бинокль в сторону интересующей ее ложи.

Мужчина как раз вставал, и Алла Викторовна повернулась к нему, что-то отвечая. Выражение лица у нее в этот момент было очень деловое, с таким выражением не слушают музыку и вообще не ходят в театр.

В это время она вдруг, как будто почувствовав Лолин взгляд, быстро обернулась. От неожиданности Лола выронила бинокль. К счастью, он упал на колени, а не на пол, так что стука не было слышно.

«Однако, — подумала Лола, — проницательная дамочка…»

Она решила больше не рисковать и посматривала на ложу номер три без бинокля. С большим трудом ей удалось разглядеть, что рядом с дамой уселся следующий мужчина.

«У нее там что — салон? — недовольно подумала Лола. — И как это сочетается с тем, что Алла Викторовна такая ярая меломанка, что не пропускает ни одной оперы? Вместо того, чтобы слушать музыку, она решает деловые вопросы…»

Стало быть. Маркиз мог встречаться с ней по делу? Это тем более интересно, потому что о делах-то он должен был сообщить Лоле в первую очередь. А он вместо этого вообще не желает с ней разговаривать и все время куда-то убегает.

Первый акт закончился, и народ потянулся в фойе. Лолины соседи о чем-то переговорили, и жена протиснулась мимо Лолы, неодобрительно на нее покосившись. Лола обдумывала только что увиденное и не обратила внимание, что сосед, оказывается, давно пытается с ней заговорить.

— Вы любите Верди? — Мужчина очень неуклюже пытался начать светскую беседу.

— Конечно, — сдержанно ответила Лола, — кто же его не любит?

— А моя самая любимая опера — «Кармен», — доверчиво признался сосед, — и знаете почему? Там все так ярко, красивые, смуглые женщины, прямо как вы…

— Ой… — Лола сделала вид, что очень польщена комплиментом.

Сосед, приободрившись, придвинулся ближе, насколько ему позволял подлокотник, и, продолжая в том же духе, сказал, что он любит все свежее и яркое. Лола ответила по-деловому:

— Не угостите ли вы меня мороженым?

— С удовольствием! — противный тип не ожидал такого быстрого согласия.

— Но ваша жена.., вы уверены, что она не будет ничего иметь против? — нерешительно спросила Лола.

— За это не беспокойтесь! — довольно сообщил сосед. — Она будет весь антракт стоять в очереди в туалет, а потом еще курить там…

Они вышли в фойе, Лола взяла своего спутника под руку и ненавязчиво подталкивала его к коридору, в который выходили двери лож. Народу в коридоре было немного, но все же люди попадались так что они с нахальным соседом не слишком бросались в глаза. Лола сказала, что мороженого ей расхотелось, а лучше просто прогуляться, размять ноги. Сосед был согласен на все.

Возле двери в ложу номер три стоял плечистый молодой человек, глядя на которого Лола сразу поняла, что это — охрана. Впрочем, это было не трудно сообразить и всем остальным. Люди, проходя мимо ложи, непроизвольно убыстряли шаг, таким суровым взглядом окидывал их молодой человек.

Очевидно, он слишком рьяно относился к своим обязанностям. Лола вздохнула, нечего было и думать заглянуть в ложу, чтобы получше рассмотреть таинственную даму, которая интересовала теперь Лолу гораздо больше, чем когда она собиралась в театр. Подошел официант из буфета, принес в ложу бутылку минеральной воды и стаканы.

«А если она в туалет захочет, ей его тоже туда принесут?» — подумала обозленная Лола.

Приходилось еще отвечать на плоские комплименты соседа, и это очень отвлекало. Открылась дверь ложи, оттуда вышел мужчина. Он что-то буркнул охраннику, и тот вошел внутрь. Мужчина огляделся по сторонам таким цепким и быстрым взглядом, что Лола едва успела отвести глаза. Она готова была поклясться, что он зафиксировал все, что находилось в поле его зрения, и попыталась спрятаться за своего спутника. Мужчина неторопливо пошел по коридору в их сторону. Он был среднего возраста, невысокий, но очень коренастый, с рыжеватыми волосами и красным лицом.

Когда он взялся за ручку двери, Лола заметила на его руке, на тыльной стороне ладони, татуировку — змея с головой женщины. Дольше разглядывать мужчину было чревато, и Лола отвела глаза.

Они поболтались еще по коридору, потом прозвенел звонок. На лестнице они столкнулись с женой соседа. Последовала немая сцена, после чего Лола, приветливо улыбаясь, сдала лысоватого типа с рук на руки жене, а сама двинулась в гардероб, так как решила, что ей в театре больше делать нечего. Разглядывать в бинокль ложу номер три может быть опасно.

Час был не поздний, погода для зимы прекрасная, легкий морозец. В сквере на площади все деревья были усыпаны светящимися лампочками. Лола прекрасно прогулялась пешком до метро и поехала домой.

* * *

Вернувшись домой, Маркиз застал в квартире только животных.

Аскольд встретил его прямо у дверей, потерся о его ноги и выразительно взглянул в глаза.

«Ты там лакомился всякими деликатесами, — недвусмысленно говорил этот взгляд, — а о коте ты подумал? Я, между прочим, еще не ужинал!»

— В ресторан с котами не пускают! — сказал Леня в свое оправдание. — Да ты и не стал бы есть все эти доисторические деликатесы!

Аскольд посмотрел на хозяина с сомнением и направился к холодильнику. Лене ничего не оставалось, как последовать за ним.

Попугай сидел на шкафу. При виде Маркиза он растопырил крылья и радостно завопил:

— Пр-ривет, пр-редатель!

— Ну уж сразу и предатель! — обиделся Леня, — Лолка вот тоже где-то шляется, а ты ей все прощаешь!

— Ор-рехов пр-ринес? Кор-рми, кор-рми!

Пу И нигде не было видно, и Маркиз слегка забеспокоился.

Он положил в миску Аскольда приличную порцию кошачьих консервов. Кот посмотрел на него так проникновенно, что Леня не выдержал и добавил еще столько же. Затем он насыпал попугаю сухого корма и налил ему родниковой воды из специальной бутылки.

Пу И так и не появился. Это было совершенно невероятно. Где бы ни скрывался маленький четвероногий хулиган, услышав, что из кухни доносится звук открываемого холодильника, он тут же появлялся в дверях, радостно поскуливая. А уж когда хозяева кормили кота и попугая, без песика дело никак не могло обойтись!

Леня заволновался всерьез.

— Аскольд, ты не видел Пу И? — озабоченно спросил он кота. Тот на секунду оторвался от миски и выразительно мяукнул, дав понять, что, во-первых, он не сторож непослушному чихуахуа, а во-вторых, он не одобряет никаких, даже очень важных, разговоров во время еды.

Когда Леня спросил то же самое у попугая, Перришон округлил глаза, взъерошил хохолок и хрипло прокричал:

— Кошмар-р! Тр-рагедия!

Поскольку это были его любимые слова, которые он употреблял по любому поводу, Маркиз не принял их слишком всерьез.

Откуда-то из глубины квартиры донесся слабый звук, который при известной доле воображения можно было принять за полузадушенное собачье повизгивание. Бросившись на этот звук, Леня оказался перед дверью Долиной комнаты. Дверь была полуоткрыта. Точнее, между дверью и косяком оставалась щель, достаточно широкая, чтобы пропустить кота или маленькую собачку. Вот из этой-то щели и доносились подозрительные звуки.

На какое-то мгновение Маркиз застыл в нерешительности: у них с Лолой была негласная договоренность не входить без разрешения в комнаты друг друга. Лола расценила бы такое проникновение, как грубое вторжение в свою личную жизнь, и могла устроить ему настоящий скандал. Но тут из-за двери донесся такой жалобный визг, что Леня махнул рукой на последствия и ворвался в Лолину комнату.

Там было на что посмотреть! Дверца платяного шкафа распахнута, и его содержимое самым варварским образом вывалено на пол. Блузки, юбки, кофточки, свитера валялись на ковре вперемешку с предметами женского белья. На самом верху этой живописной груды валялось очень эффектное ярко-красное платье от Кензо.

Леня растерянно уставился на это вопиющее безобразие. И вдруг груда одежды подозрительно зашевелилась, и из ее недр снова донесся приглушенный жалобный визг.

— Пу И, ты здесь? — Леня наклонился над Лолиными тряпками и осторожно отодвинул их в сторону. В самом низу, под всей этой кучей одежды лежала замечательная французская блузка из бледно-лилового шелка. И прямо у Лени на глазах эта блузка поползла ему навстречу.

Леня нагнулся еще ниже и увидел, что из рукава блузки высовывается любопытный черный блестящий нос чихуахуа.

— Что, разбойник, застрял? — Леня рассмеялся и протянул руку, чтобы вытащить песика из шелковой западни.

В это время у него за спиной раздался гневный вопль:

— Что ты делаешь в моей комнате? Как ты посмел сюда войти? О Боже, что ты здесь устроил!

Увлеченный поисками Пу И, Леня не услышал, как вернулась Лола. Теперь она стояла на пороге своей комнаты и в ужасе смотрела на учиненный в ней разгром.

— Что ты делаешь в моей комнате? — ледяным тоном спросила она. — Ведь мы же договаривались, что не будем входить друг к другу без приглашения…

В волнении Лола как-то забыла, что сама она не далее как сегодня провела в комнате у Маркиза кучу времени, переворошила все его вещи и устроила обыск в шкафу.

— Ты вернулась? — проговорил Маркиз, с растерянной улыбкой повернувшись к своей партнерше. — А я тут…

Он замолчал, пораженный метаморфозой, произошедшей в Долиной внешности. Откровенно говоря, если бы он встретил ее не дома, то вообще бы не узнал в этой ярко накрашенной женщине цыганистой внешности свою партнершу.

Лола мгновенно рассвирепела. Мало того, что Ленька завел за ее спиной какие-то шашни с очень подозрительной блондинкой, сводил ее на премьеру «Сомнамбулы», ведет себя по-хамски, все время исчезает куда-то, так он еще вперся в ее комнату и устроил форменный погром! Лоле не понадобилось много времени, чтобы себя накрутить, ведь она была актрисой, и сцены со скандалами ей всегда отлично удавались.

— Что здесь происходит? — Лицо Лолы от гнева покрылось красными пятнами. — Я немедленно уезжаю! Я не могу находиться с тобой под одной крышей! Не могу дышать с тобой одним воздухом!

Ты варвар! Погромщик! Ты настоящий террорист!

Хуже того — ты, наверное, маньяк! Фетишист! Что ты делал с моей одеждой? Немедленно признавайся! Лучше страшная правда, чем красивая ложь!

Боже, мое платье от Кензо!

Маркиз, конечно, понял, что Лолка говорит это не всерьез. Но он отвык за две недели от ее сцен, к тому же у Лолы была отличная реакция, она очень быстро входила в образ. Волей-неволей Леня принял ее тон. С трудом вклинившись в поток обвинений, он воскликнул:

— Да с чего ты взяла? Это вовсе не я!

— Лжец! — хорошо поставленным театральным голосом возопила Лола. — Как ты можешь отпираться? Ведь я застала тебя на месте преступления!

Можно сказать, схватила за руку!

— Вот твой террорист! Он же маньяк, варвар и погромщик — все в одном лице. Точнее, в одной морде. — И Маркиз указал на торчащий из рукава блузки блестящий черный нос. — Это он забрался к тебе в комнату и устроил здесь погром, а сам застрял в блузке и не смог выбраться, а я только что пришел и хотел оказать ему помощь…

Лолу словно подменили. Только что она была грозной фурией, метала громы и молнии и, казалось, готова была на месте убить своего многолетнего компаньона, но увидев Пу И, она подхватила его на руки и заворковала нежным голосом, осторожно высвобождая песика из шелкового капкана:

— Пуишечка, детка, ты запутался? Сейчас мы вытащим тебя из этой противной блузки! Если нужно, мы ее разрежем! Все равно она мне уже надоела!

Бедный песик, тебе, наверно, было одиноко, противный хозяин оставил тебя дома, и тебе захотелось поиграть.., бедный мой песик! Как с тобой бессердечно обращаются!

Леня покачал головой:

— Лолка, это называется — «политика двойных стандартов»! Меня ты готова была убить, а этого ушастого паразита целуешь и ласкаешь?

— Сам паразит, — хладнокровно отозвалась Лола, — ребенок не виноват, если ты бросил его в одиночестве! У него был стресс! И вообще, скажи — ты его кормил сегодня вечером?

— Нет еще, я только сейчас его нашел…

— Вот как ты обращаешься с ребенком! На один вечер тебя нельзя с ним оставить! Тебя необходимо лишить родительских прав!

— Позволь, — Леня оторопел от такого напора, — а ты-то где была? И почему оставила своего ненаглядного песика на произвол судьбы?

— В театре! — Лола встала в оборонительную позу. — Ты же прекрасно знаешь, что я не могу жить без театра!

— И что смотрела?

— «Синие ноги на белой стене», — вдохновенно соврала Лола. — Очень современная пьеса. Главный герой — молодой, подающий надежды рэкетир. Он приходит в криминальную группировку и видит, что в ней все дела ведутся по старинке, по отжившим свой век уголовным понятиям. Он хочет внести в свою работу новую жизнь, внедрить в нее современные методы, позаимствованные им у иностранных коллег во время творческой командировки в Лас-Вегас…

— Понятно, — Леня кивнул, — производственная пьеса… И что, понравилось?

— Как тебе сказать… — всерьез задумалась Лола. — Во всяком случае, это лучше, чем сидеть одной целый вечер в то время, как ты прожигаешь жизнь в ресторанах и ночных клубах!

— Каких еще ночных клубах? — В Ленином голосе прозвучали оборонительные нотки. — Да я раньше тебя пришел, еще и девяти не было! Постой-постой! — Он только сейчас разглядел, что его беспокоило в Лолиной внешности. — Так у тебя это парик?

— Конечно, парик! Неужели ты думаешь, что из моих волос можно соорудить этакое воронье гнездо?

— Ну.., не знаю, — неуверенно пробормотал Леня.

Лола сдернула пышный парик. От ее зорких глаз не укрылась искорка разочарования, мелькнувшая в глазах Маркиза. Лола устала и хотела есть, а вокруг был жуткий беспорядок, Маркиз смеялся над ней. Этот негодяй, небось, наелся в ресторане, а в холодильнике только корм для животных и отвратительные резиновые сосиски… Тут она вспомнила, что забыла вытащить из духовки кусок свинины. Но теперь, разумеется, он высох, как подошва…

— Убирайтесь из моей комнаты вы все! — закричала Лола.

— Вот, а только что облизывала своего бультерьера и называла бедным ребенком! А теперь гонишь! Что ты за мать! — патетически воскликнул Леня. — Кукушка!

— Пошел вон! — заорала Лола, всерьез рассердившись. — Пу И я, может быть, прощу, но тебя — никогда! Ты лицемер и врун! Тебе нет до меня никакого дела, ты испытываешь просто физическое наслаждение, когда водишь меня за нос! Не будь я такой доверчивой, раскусила бы тебя раньше!

— Ну-ну, — подлил Леня масла в огонь, — раз уж у нас такая семейная сцена, ты еще скажи, что мама тебя предупреждала…

— При чем тут моя мама? — холодно удивилась Лола. — Моя мама, слава тебе, Господи, никогда тебя не знала и никогда не узнает! А вот я знаю тебя отлично! И нечего делать такую самоуверенную физиономию, — прошипела Лола, заметив, что Маркиз пренебрежительно улыбнулся, — я вижу тебя насквозь и многое про тебя знаю! Тебе не удастся водить меня за нос, я выведу тебя на чистую воду!

И если ты думаешь, что я долго буду терпеть твое наглое поведение, то ты глубоко ошибаешься, дорогой мой партнер!

Тут Леня встревожился. Он видел, что Лола ужасно злится. А в такой раж она впадала раньше только по одному поводу — когда каким-то образом узнавала, что он завел себе сердечную приятельницу.

Маркиз был очень осторожен, но глазастая Лолка действительно в этом вопросе видела его насквозь.

Вот интересно, как ей это удается? Ведь он был так осторожен, домой свою даму не приводил, к тому же встречались-то они в последний раз дня за три до того, как приехала Лолка. Откровенно говоря, с этими заморочками, с фирмой «Нординвест» и с ее директрисой, умершей при подозрительных обстоятельствах у него в машине, он как-то совсем забыл про оперу и про Аллу. Не до нее стало. Так как же Лолка догадалась? Нет, все-таки это что-то мистическое, все женщины немножко ведьмы.

Маркиз прекрасно знал, что в таких случаях следует все отрицать, то есть буквально все. Как в анкете советских времен: «не был, не привлекался, родственников за границей не имею…» А лучше свести все на шутку, поговорить ласково, убедить, что Лолочка устала с дороги, переутомилась, вот ей и мерещатся разные глупости… Разумеется, Лолка не поверит ни единому его слову, но главное — все (Отрицать.

— Ну, дорогая, — фальшивым тоном начал Маркиз, — ну что ты так расшумелась…

Лола наклонилась и метнула в него одну за другой три пары туфель, которые Пу И вытащил из шкафа. Маркиз увернулся от одной пары, вторую поймал, а третья ударилась в закрытую дверь, потому что он поспешно ретировался. Лола глубоко вздохнула и плюхнулась на кровать.

— Истеричка! — крикнул Маркиз из-за двери. — Я проклинаю тот день, когда с тобой связался! Какой бы спокойной была моя жизнь без тебя!

Он кривил душой, потому что тоже очень рассердился — одна туфля успела оцарапать ему щеку острым каблуком.

— Вот видишь, Пу И, — горько сказал он, — мне попало из-за тебя. Если бы не твои хулиганские методы… Зачем тебе понадобилось устраивать разгром шкафу? Что вас все в шкаф тянет, медом там намазано, что ли?

Пу И никак не отреагировал на укоризненные слова, он с увлечением катал по полу какой-то бумажный шарик. Из кухни раздался крик попугая, Пу И, бросив свою игрушку, помчался туда.

Маркиз совершенно машинально поднял бумажку и понес ее в мусорное ведро.

Все знают, что, имея в доме животных или маленьких детей, никогда не следует выбрасывать непроверенные бумажки: они могут оказаться неоплаченным счетом за междугородние переговоры или гарантийным талоном на недавно купленный электрический чайник. Дойдя до мусорного ведра, Маркиз развернул бумажку. Это был сильно попорченный зубами Пу И билет в Малый оперный театр. На обороте Маркиз едва разобрал сегодняшнее число и надпись «Риголетто».

«Еще одна любительница оперы», — подумал Леня, и у него стало как-то неуютно на душе.

После сильно наперченного мяса диплодока ужасно хотелось пить. Леня подумал, что первобытные люди потому и не вымерли, что никогда не ели мяса динозавров. Он поставил чайник и решил, что хорошая яичница ему не помешает. Он положил на сковородку несколько ломтей ветчины, затем разбил в миску пять яиц, добавил туда немного молока — Лола не любила, когда много — вылил смесь на сковородку и положил нарезанные кружочками помидоры. Надо было бы еще перца, но у Маркиза и так была изжога от диплодока, поэтому он посыпал яичницу смесью сухих трав, которую Лола привезла из Испании.

Все время, пока руки готовили еду, Ленина голова не переставала размышлять. Ему очень не нравились совпадения. Случайных совпадений Леня не любил и относился к ним критически. С чего это Лолке вздумалось идти нынешним вечером на оперу? Если на то пошло, она и в простой театр раньше не часто ходила — в качестве зрителя, если только по персональному приглашению. А после той истории, которая произошла с ней в театре полтора месяца назад, Лола надолго зареклась не ходить в театр. И вдруг, не успев приехать, не отдохнув с дороги, она потащилась в Малый оперный! Да еще наврала.

— Лолочка, — он постучал в дверь спальни, — пойдем ужинать?

До Лолы дошел аппетитный запах, и она сменила гнев на милость. Сохраняя на лице неприступное выражение, она вышла на кухню. Компаньоны уселись ужинать в полном молчании. После яичницы Лола подобрела и расслабилась. Вот тут-то Маркиз и устроил ей неожиданный допрос.

— Дорогая, так какую пьесу, говоришь, ты сегодня смотрела?

— «Синие лица на белой стене», — ответила Лола, — а в чем дело?

— Ты не ошиблась, именно лица? А в прошлый раз ты вроде бы говорила — синие ноги…

Лола всегда очень тонко разбиралась в интонациях своего компаньона, так что теперь поглядела на него очень внимательно. Леня отодвинул свой стул подальше и показал ей издали использованный билет.

— Могу я спросить, какого черта тебя понесло на оперу? — очень вежливо поинтересовался Маркиз. — А также — отчего ты мне врешь?

Лола перехватила поудобнее вилку и поглядела на Маркиза очень нехорошо. Потом она встала и принесла из прихожей свою сумочку. Вывалив содержимое сумочки прямо на стол, Лола нашла там два использованных билета на премьеру «Сомнамбулы» и положила их перед Леней.

— Могу я задать тебе тот же вопрос? — проворковала она.

То есть она искренне попыталась проворковать, но поскольку Лола была в последней стадии бешенства, вместо воркования вырвалось из ее горла какое-то рычание.

— Ты рылась у меня в карманах? — попробовал было проявить негодование Маркиз, но тут же сбавил тон.

Он решил, что если немедленно не отвлечет Лолу от этой темы, они будут скандалить до утра.

— Лола! — Он опасливо покосился на вилку в ее руке. — Дорогая, я должен был сказать тебе об этом сразу же. Но ты приехала такая отдохнувшая, расслабившаяся там, на курорте…

— Ну-ну, — пробормотала Лола и положила вилку на стол.

— Лола, со мной происходят очень нехорошие вещи, — Маркиз покаянно наклонил голову, — но, ей-богу, я ни в чем не виноват.

— Ни за что не поверю! — парировала Лола.

— Началось с того, что я ехал ночью по улице и подсадил в машину одну женщину.

— Так-так, уже становится интересно, — оживилась Лола.

— Она ссорилась с каким-то подозрительным мужиком, и я подсадил ее без всякой задней мысли…

Лола тотчас уверилась, что Ленька снова врет.

Ведь она видела его пассию только что в театре.

И если с трудом можно было допустить, что Алла Викторовна ссорилась с кем-то, то уж Лола никак не поверит, что ей не на чем было от этого мужика уехать. Интересное дело, в театре, где полно народу, возле ложи стоит охранник. А ночью на улице эта женщина почему-то гуляет одна… Нет, Ленька просто нагло врет.

— И не успел я и двух слов с ней сказать, как она умерла! — продолжал Леня. — Нет, ну ты представляешь? Задрожала вдруг, начала бормотать, что ее кто-то отравил, и окочурилась прямо в моей машине! А ты еще спрашиваешь, куда я «тойоту» дел!

— И куда ты дел ее труп? — с металлом в голосе спросила Лола.

— А что мне было делать — в милицию заявлять? — В запале Леня не заметил ее тона. — Не хватало еще с милицией связываться. Тетка была мертвая, и я отвез ее в приемный покой больницы.

— Ты отвез ее в больницу?

— Пятую городскую, — подтвердил Маркиз, — там бардак такой, никто и не заметил, что она — того…

— Когда это было?

— Третьего дня, перед тем, как ты утром звонила.

— Вот интересно, — зловеще заговорила Лола, — как же это твоя приятельница, умерев третьего дня, умудрилась сегодня вечером присутствовать в Малом оперном на «Кармен»?

— Какая приятельница? — оторопел Леня.

— Алла Викторовна! — Лола с торжеством бросила в него это имя.

— Не знаю я никакой Аллы Викторовны! — спохватился Леня, вспомнив, что главное — все отрицать.

— Ах, не знаешь? — вскипела Лола. — А премьера «Сомнамбулы»? А Марья Степановна? Тебя там запомнили, так что не отпирайся! Отвечай немедленно, что у тебя за дела с этой пепельной блондинкой, с этой древней старухой Аллой Викторовной!

— Ну уж и старухой, — Маркиз при всем своем опыте, все-таки поддался на провокацию и возмутился до глубины души, — за кого ты меня принимаешь? Ей не больше тридцати двух лет!

— Тридцать семь, — твердо ответила Лола, — а возможно, и тридцать семь с половиной. Впрочем, мы не о том говорим.

— Вот именно, — поддакнул Маркиз, но Лола так на него посмотрела, что он мигом прикусил язык.

— Мне надоело твое вранье, — жестко начала Лола, — мне надоели твои старые бабы! Ты скоро совсем чокнешься из-за них, видано ли дело — придумал, что она умерла!

— Да не она, а другая! — сгоряча начал Леня.

— Ах, была еще и другая… — зловеще прошипела Лола.

— Хватит! — заорал Маркиз и с размаху хлопнул кулаком по столу, у него, как и у всякого мужчины, лопнуло терпение быстрее. — Хватит разговаривать со мной таким тоном, как будто ты — прокурор, а я — растлитель малолетних! Ты хочешь говорить о делах, так давай и будем говорить о делах. А это, с Аллой, — мое личное дело, и я не желаю его ни с кем обсуждать!

— Напрасно, — процедила Лола, — потому что я бы не посоветовала тебе продолжать встречи с этой женщиной.

— Лолка, ты просто ревнуешь! — самодовольно начал Леня, видя, что Лола немного упокоилась. — Да стоит ли принимать все так близко к сердцу?

Я познакомился с этой женщиной совершенно случайно, знакомство это ни к чему меня не обязывает.

Так, дамочка скучает в отсутствие мужа…

— У нее есть муж? — удивилась Лола. — Никогда бы не подумала… Она не выглядит замужней дамой.

Она хотела сказать, что Алла Викторовна выглядит очень самостоятельной. К тому же присутствие мужчин и охранника наводило на определенные мысли, но Ленька ведь ничего не желает слушать…

— Случайно, говоришь, познакомились? — прищурилась Лола. — С чего же тогда ей испытывать к тебе такие сильные чувства?

— О каких чувствах ты говоришь, — удивился Леня, — Лолка, мы не в театре!

— Вот именно, — кротко поддакнула Лола, — а знаешь ли ты, роковой мужчина, что твоя пассия прислала билеты на «Сомнамбулу» заранее, а этой самой Марии Степановне велела сделать так, как будто это ты сам расстарался?

— Не может быть! Я же заплатил этой Марье Степановне по сто баксов за билет!

— Тебе что — денег не жалко? Она их себе в карман положила.., должен быть какой-то доход.

— Да, не жалко… — рассеянно проговорил Леня, — просто.., ты уверена, что все так и было?

— Говорят тебе русским языком, что она позвонила в театральную кассу четвертого марта и сказала, что пришлет билеты, — раздраженно заговорила Лола, — а ты пришел десятого, и…

— Как ты сказала — четвертого? — встрепенулся Маркиз. — Да я тогда с ней и знаком-то не был!

— Вот именно, — Лола глядела очень серьезно, — я тоже удивилась.

— Мы познакомились седьмого марта, в «Титанике», я на нее налетел…

— Ну-ну…

— Лолка, ты что-то путаешь, или она, эта тетка в кассе…

— Ничего она не путает! Она за Марьей Степановной очень внимательно следит и заявление на нее в налоговую полицию накатала! Так что все точно: Алла позвонила четвертого, описала тебя очень подробно, потом восьмого познакомилась с тобой и десятого ты пришел за билетами.

— Не может быть! Этого просто не может быть!

— Ну и дурак! — Лола надулась и налила себе чаю.

— Ладно, — вздохнул Леня, — не будем ссориться. Предположим, что все так и есть, но какого черта ей от меня нужно?

— Тебе лучше знать… — протянула Лола. — Может, она в тебя влюбилась с первого взгляда, а потом подстроила встречу…

— Ой, перестань, — с досадой отмахнулся Леня, — только этого мне еще не хватало, вдобавок ко всем неприятностям.

— Рассказывай подробно, что ты еще тут устроил! — приказала Лола. — Господи, на две недели нельзя оставить!

Леня откашлялся и рассказал своей верной подруге все, что произошло с ним за несколько дней до ее приезда, включая сообщение по телевизору и сведения, почерпнутые от Рудика Штейнмана.

— Там, в этой фирме, очень серьезные заморочки, очевидно пропали большие деньги. Эту Крылову ищет не только милиция, но и криминальные структуры тоже. Я положил ей в карман паспорт, казалось бы, должны были в больнице ее опознать.

Но нет, ни слуху ни духу. И даже если ее опознают, все равно на первый план выхожу я, как водитель машины, который последний раз видел Крылову живой и увез ее в неизвестном направлении…

— Везет тебе, Ленечка, как утопленнику! — вздохнула Лола. — А что, Крылова эта, красивая женщина?

— Да ничего особенного, и возраст после сорока…

— Так какого же черта ты ее подсаживал в машину! — разъярилась Лола.

— По глупости. Решил, понимаешь, доброе дело сделать… — Леня покаянно наклонил голову.

Лола долго плясала на его косточках, детально разбирая все Ленины недостатки, и в конце концов взяла с него слово, что он никогда ничего не станет предпринимать, не посоветовавшись с ней.

Никакого четкого плана действий у Лени не было, он только знал, что так просто от него не отвяжутся и что не худо бы самому подстраховаться и забежать вперед паровоза.

Наконец уже глубокой ночью утомленная Лола отправилась спать, а Леня долго еще ходил по кухне из угла в угол. Ему было беспокойно и неудобно перед Лолой, что, сам того не желая, он втянул ее в неприятности. Лола была категорична: они выпутываются из его неприятностей вместе. Люди, которые ищут Леню, очень опасны, они запросто ухлопали совершенно постороннего человека — менеджера фирмы, где Леня оформлял машину.

Человеческая жизнь не имеет для них никакой цены. Леня тяжело вздохнул и налил себе еще чаю.

* * *

Рано утром бригадир по кличке Банан набрал номер Пузыря и хмурым, не предвещающим ничего хорошего басом, приказал:

— Спустись! Я в «бомбе» перед твоим подъездом сижу!

Пузырь, почувствовав по голосу командира, что тот чем-то здорово недоволен, мгновенно оделся и выскочил на улицу. Перед парадной действительно стояла темно-синяя BMW третьей серии, на которой обычно разъезжал Банан. Самого бригадира не было видно за темными стеклами машины.

Пузырь открыл дверцу и сел на переднее сиденье под тяжелым взглядом любимого командира.

— Ну? — мрачно проговорил Банан, выдержав угрожающую паузу.

— Что «ну»? — Пузырь перебирал в уме свои многочисленные грехи, но не мог сообразить, за что ему сейчас нагорит.

— Чистый, говоришь, паспорт? — пробасил Банан. — Карболкой он, и правда, конкретно пахнет.

Пузырь поглядел на бригадира с тоской — какой паспорт? Дело с паспортом было очень давно, три дня назад. Вчера Пузырь как следует оттянулся на дне рождения своей телки, так что сегодня с утра голова его отказывалась соображать. Но Банан глядел так сурово, что волей-неволей пришлось вспомнить и про паспорт, и про бомжа, и про аптеку.

— А что такое, что такое? — засуетился Пузырь.

— Ты, блин, телик-то хоть иногда, реально, включаешь? — В голосе бригадира все отчетливее звучал металл.

— А как же! — обрадовался Пузырь, — «Осторожно, модерн» и еще эти, как их… «Двери», где морды друг другу бьют при всей публике…

— Морды! — передразнил его бригадир. — Это обязательно будет, можешь не сомневаться!

— А в чем дело-то, при чем тут телик?

— При том, что тебе, при твоей специальности, еще не мешало бы свои профессиональные передачи иногда смотреть!

— Это какие же?

— Да хоть, блин, криминальные новости! Чтобы знать, по жизни, что на свете творится, чем твои коллеги занимаются, что у них нового! Типа обмена, блин, передовым опытом! А то как бы не пришлось тебе, конкретно, смотреть «Байки из склепа»!

— Нет, Банан, ты мне конкретно скажи, чего случилось-то? Чего ты на меня реально так наезжаешь?

— Ты, отморозок хренов, — бригадир надвинулся на оробевшего бойца и угрожающе навис над ней. — Ты помнишь, на какую фамилию был тот паспорт, что ты мне за сотку баксов притаранил?

— фамилию? — растерялся Пузырь. — Кто ж ее помнит, эту фамилию? Женская была фамилия, обыкновенная… Тебе же и нужны были корки на женскую фамилию, для бабы какой-то!

— Для бабы! — передразнил его Банан. — Только и прощаю, что ты это по глупости! Давай, колись быстро, кто тебе эти корки загнал?

— Да объясни ты, Банан, что, конкретно, случилось? — Пузырь почувствовал, что гроза миновала, и несколько приободрился. — Что, блин, за заморочки с этим паспортом?

— В новостях криминальных сообщали, — заговорил Банан, понизив голос, — что разыскивают директора финансовой фирмы «Нординвест» Крылову Ирину Леопольдовну. А корки-то как раз и были на эту фамилию!

— Ох ни фига себе!

— Да это-то полдела, — Банан еще понизил голос, — что ее менты разыскивают. Хотя такой паспорт уже ни к черту не годится. С ним нечего и пытаться в самолет сесть. Так что твоя сотка баксов плакала. Но это ладно, тут другое, куда круче.

— Что еще?

— Сиди, не перебивай! — прикрикнул Банан на бойца. — Главное тут, что эту бабу, Крылову, Череп разыскивает!

Пузырь присвистнул. Череп в их кругах был личностью очень известной, можно сказать — просто легендарной. Встать у него на дороге — значило подписать себе смертный приговор, а оказать услугу.., это могло серьезно повлиять на карьеру!

— Ну так колись, откуда у тебя этот паспорт? — В голосе Банана неожиданно прозвучала просительная интонация.

Запираться не имело смысла. Правда все равно выплывет наружу, но чем позже, тем больше неприятностей это может принести.

— У бомжа одного купил… — неохотно признался Пузырь.

— За сотку баксов? — насмешливо уточнил Банан. — Смотри, Пузырек, сам знаешь, что бывает с теми, кто крысятничает! Ладно, замнем для ясности. Давай, тащи ко мне своего бомжа!

— Где же я его найду? — Пузырь тяжело вздохнул. — Бомж — он на то и бомж, что без определенного места живет… Что же мне теперь, все помойки вокруг обыскивать?

— Надо будет — и помойки обшаришь! Понадобится — в сортир за этим бомжарой нырнешь! — Банан грозно насупился.

— Ладно, Банан, чего ты быкуешь? Мы ведь с тобой не первый год гужуемся, знаешь, что я пацан конкретный!

— Конкретный, да тупой, как автобус! — Банан начал успокаиваться. — Ладно, будем вместе искать. Ты где этого бомжару подцепил?

— У Люськи, в «Мандарине».

* * *

Увидев на пороге аптеки обоих рэкетиров, Люська забеспокоилась. К Пузырю она уже привыкла, считала его за своего. А когда он заходил в аптеку по ночам, ей даже становилось как-то спокойнее.

Но Банан казался куда более опасным, в его взгляде чувствовался нехороший огонек, выдававший человека, способного на все.

«Неужели хозяин поссорился с крышей? — подумала многоопытная продавщица. — Не дай Бог, разнесут сейчас всю аптеку, а убытки на меня повесят, до пенсии не рассчитаешься!»

Однако братки подошли к ней с самым миролюбивым видом. Пузырь, поздоровавшись, спросил:

— Люсь, а ты этого ханурика больше не видела.., как его кличут… Хризантемыча?

— Мне больше дела нет — за рванью всякой присматривать! — фыркнула Люська, но сообразив, что с братками нужно держаться уважительно, понизила голос:

— Да нет, Пузырек, не видала я этого алкаша с той ночи… А на фига он тебе понадобился, пьянь подзаборная?

— Не твоего ума дело! — важно ответил Пузырь. — Раз спрашиваем — значит, нужен!

— Ну, как хочешь! — Обидчивая Люська замкнулась.

— А где эти бомжи греются? — вступил в разговор Банан. — Холодно же еще, должно у них какое-то местечко теплое быть?

— Уж мне-то они не докладывают! Бутылок пустых насобирают, сдадут и приползают ко мне за своим боярышником! Житья от них нет, после каждого хоть целый час аптеку проветривай! Вот, легок на помине, один уже тащится! — Люська повернулась к двери.

Стеклянная дверь с яркой рекламой лекарства от поноса приотворилась, и в аптеку робко вполз пожилой бомж, до глаз заросший седой щетиной. Испуганно взглянув на братков красными припухшими глазами, он нетвердой походкой двинулся к прилавку.

— Люсенька, — проговорил он заискивающим тоном, — красавица, дай мне пузыречек сама знаешь чего!

— Восемь рублей! — сурово напомнила непреклонная работница аптечного прилавка.

— Восемь.., это, конечно.., это обязательно… — забормотал бомж, выкладывая на прилавок горстку мелких монет, — разве же я не понимаю? Без денег не пришел бы.., вот они, родимые!

Люська брезгливо, одним пальцем пересчитала мелочь и неприязненно взглянула на бомжа:

— Тут только семь тридцать! Гони еще семьдесят копеек или проваливай! Я за каждого алкаша свои деньги докладывать не намерена! Что я, по-твоему, английская королева, или, может, вообще Алла Пугачева?

— Что ты, Люсенька, что ты! — засуетился бомж, обшаривая карманы. — Было, было еще семьдесят копеек, я считал! Один полтинник, один гривенник да два пятачка! Неужто в дырку провалились? Ох, горе-то какое!

— Дед, — обратился к бомжу Пузырь, — я тебе возьму твой боярышник, если скажешь, где Хризантемыч сшивается.

— Хризантемыч? — Алкаш опасливо покосился на братка и сделал маленький шажок к двери. — Какой еще Хризантемыч? Не знаю я никакого такого Хризантемыча!

— Ты чего, Пузырь, пугаешь человека? — громогласно проговорил Банан, подмигнув со значением своему туповатому подчиненному. — Видишь же, не знает он никого! Ты ему купи лекарство по-хорошему, безо всяких там вопросов, видишь же, плохо человеку, нужно срочно поправиться!

Пузырь, до которого наконец дошла мимика бригадира, протянул Люське три десятки и, осклабясь, произнес:

— Дай ему три пузырька, пусть его.., лечится!

Бомж, не привыкший к неожиданным подаркам судьбы, подозрительно покосился на братка.

В его голове быстро совершились сложные математические расчеты, и он сладким голосом поправил:

— Четыре пузыречка, Люсенька! Вот, еще два рубля возьми!

Люська молча швырнула на прилавок четыре бутылочки. Бомж торопливо спрятал их в своих лохмотьях, поближе к сердцу, и шмыгнул к двери аптеки, опасливо покосившись на братков. В его мировоззрении не было места ни беспричинньм подаркам, ни благодарности, и он вполне обоснованно ожидал от рэкетиров какой-то хитрой уловки.

Братки, крадучись, двинулись следом, стараясь не мозолить алкашу глаза.

— Ты его чуть не спугнул, — прошептал Банан своему напарнику. — Эти бомжи сильно пуганые, всех боятся, своего никогда не заложат. А теперь он нас сам приведет, куда надо. Наверняка они в одном и том же свинарнике греются! Тем более что у него теперь «лекарства» много, он с корешем поделится.

Один, два пузырька он сам бы, конечно, выпил…

Словно подтверждая слова бригадира, бомж остановился возле деревца, огляделся по сторонам и торопливо, жадно выпил один пузырек.

В его внешности сразу же произошли удивительные изменения: бомж распрямился, движения его стали более уверенными, лицо разрумянилось, он стал даже заметно моложе. Видимо, в действительности он вовсе не был так стар, как сначала показалось.

Гораздо бодрее повеселевший бомж двинулся вперед, братки теперь едва поспевали за ним.

— Слышь, Банан, — проговорил Пузырь, — правда, что ли, этот боярышник такой полезный? Видишь, как с него этому козлу полегчало?

— Когда человек с крутого бодуна, ему еще и не от того полегчает! — наставительно проговорил Банан. — Смотри лучше, куда он заруливает, а то как бы нам его не потерять!

Действительно, бомж, еще раз оглянувшись, юркнул в подворотню. Братки крадучись приблизились к ней и осторожно приоткрыли дверь.

Подворотня была сквозной, и бомж уже вышел на другую сторону дома. Прибавив шагу, рэкетиры последовали за ним, и очень вовремя: выскочив из подъезда, они едва успели заметить, как бомж завернул за угол.

Быстрым шагом дойдя до того же угла, братки завернули за него и увидели свой «объект». Бомж сидел на краю детской песочницы и заливал в свою глотку второй пузырек настойки.

На его лице разлилось умиротворенное отупение, и он уже не оглядывался: прежняя осторожность покинула его. Тем не менее рэкетиры на всякий случай спрятались за дерево и продолжили наблюдение.

Бомж встал, чуть покачнулся и двинулся вперед.

Его движения снова стали неуверенными, но цель путешествия была уже, по-видимому, близка. Он пересек двор, снова воровато огляделся и, неловко согнувшись, пролез в подвальное окошко. Следом за собой он задвинул окно доской, как хороший хозяин, приходя домой, непременно закрывает дверь своего дома.

— Ну полезли, — проговорил Банан, наклоняясь к окну и доставая маленький фонарик.

— Тут бы, кроме фонаря, еще противогаз не помешал, — недовольно заметил Пузырь, принюхиваясь к доносящемуся из подвала благовонию.

— Обойдешься, — непреклонно ответил бригадир, — работа есть работа, не все тебе девочек на тачке катать!

Братки по очереди пролезли в окошко.

Фонарик внутри был не очень нужен: просторный подвал был кое-как освещен теплившейся в глубине коптилкой. Там же валялась груда всякого невероятно грязного тряпья, среди которого копошилось несколько человеческих существ.

— И дали они мне задарма пузырек боярышника! — восторженно повествовал знакомый голос.

— Так-таки и задарма? — недоверчиво спросил кто-то из темноты.

— Так-таки один? — столь же недоверчиво осведомился другой голос. — Что же ты, Колюня, по дороге его не оприходовал? И отчего тогда у тебя рожа такая веселая? Ох, заливаешь! Не один пузырек они тебе дали!

— Правда твоя, Хризантемыч, — Колюня довольно захихикал, — не один! Вот еще один пузыречек, возьми, полечись! Исключительно через мое к тебе уважение!

Возле коптилки произошло какое-то движение и кратковременная борьба: видимо, пузырек попытались отобрать. Колюня, хихикая, наблюдал за этими попытками.

— Ну, который тут твой Хризантемыч? — вполголоса спросил Банан, двинувшись к свету. — Слева, слева заходи, чтобы не убег!

Бомжи, заметив в своем подвале чужаков, кинулись врассыпную, как тараканы. Но поскольку они находились не в лучшей физической форме, братки без усилий изловили нужного.

— Ну, Колюня, — причитал пойманный бомж, поняв, что вырваться из железных рук бандитов ему не светит, — ну, Колюня, спасибо, удружил!

— Не трясись, Хризантемыч, — постарался успокоить его Пузырь, — ты меня не помнишь? Мы же у Люськи в «Мандарине» видались. Ничего тебе не сделаем, только поговорить надо!

— А если поговорить, тогда зачем ты мне руки крутишь? — недоверчиво поинтересовался алкаш. — Отпусти, тогда и разговаривай!

— Ага, а ты тут же удерешь!

— Ну это уж как получится, — рассудительно согласился Хризантемыч, — мое дело — удирать, твое — догонять… Это уж такой закон природы!

— Ну ты прям, блин, философ! Ты мне скажи, философ, где тот паспорт достал, который мне загнал тогда в «Мандарине»?

— И за сколько ты его моему орлу продал? — насмешливо осведомился бригадир.

Хризантемыч опасливо покосился на Банана и решил, что на последний вопрос безопаснее не отвечать. Снова повернувшись к Пузырю, он сделал честные глаза и трагическим голосом произнес:

— Нашел! Вот так вот, шел по улице, а он валяется…

— Не заливай, не в ментовке! — прикрикнул рэкетир на Хризантемыча. — Мы с тобой не шутки шутить в этот свинарник пришли!

— Вот те крест, валяется! — Бомж для большей убедительности ударил себя кулаком в грудь. — Прямо на этом.., как его.., тротуаре!

Пузырь собрался было применить к упрямому бомжу физические меры воздействия, но в это время рядом с ними мелькнула какая-то тень, и освещавшая подвал коптилка погасла. В ту же секунду хитрый Хризантемьи с неожиданной ловкостью извернулся и ударил ногой не ожидавшего такой подлости Пузыря в самое важное и самое болезненное место. Рэкетир охнул от боли и выпустил подлого бомжа.

Банан, чертыхаясь, вытащил фонарик и осветил поле короткого, но бурного сражения. Бомжей и след простыл. На полу, среди грязных лохмотьев, корчился и стонал выведенный из строя Пузырь.

— Что разлегся? — Банан зло уставился на своего незадачливого напарника. — Поприседай, очень при этом деле помогает!

* * *

Несмотря ни на что, Лолины слова заронили в душу Маркиза ядовитые семена сомнения, и теперь, когда запал скандала прошел, эти семена дали обильные всходы.

Как всякому мужчине, ему невыносимо было даже предположить, что какая-то женщина могла перехитрить его, обвести вокруг пальца, использовать как пешку в своей игре.

«Наверняка Лолка все это выдумала из вредности, — думал Леня, — Алла вовсе не такая, я как-никак разбираюсь в женщинах… Но как же тогда объяснить историю с театральными билетами? Получается, что она все спланировала еще до нашего якобы случайного знакомства…»

От таких мыслей у Лени сжимались кулаки, скрипели зубы, он ходил по комнате, как дикий зверь по клетке. На дверь вполне можно было повесить табличку: «Уссурийский тигр, семейство кошачьих, просьба не кормить и не приближаться к клетке».

Впрочем, никто и не приближался. Лола в своей комнате ласково ворковала с Пу И, потом наступила тишина. Леня по-прежнему не находил себе места. Наконец, уже глубокой ночью, под дверью раздалось тихое вежливое «мяу». Должно быть, Аскольд, как представитель того же семейства кошачьих, решил проявить солидарность.

Леня впустил его в комнату. Кот выгнул спину, распушил усы и взглянул на хозяина выразительными зелеными глазами. Казалось, он хочет сказать: «Не переживай, мы с тобой настоящие мужчины и должны стойко держать удар».

Затем он подошел к креслу и посмотрел на Леню совсем по-другому, с простой и понятной просьбой во взоре. Поняв эту просьбу, Леня с тяжелым вздохом опустился в кресло, и Аскольд тут же вскочил к нему на колени.

Каждый, у кого хоть когда-нибудь был кот, знает: с котом на коленях не понервничаешь. Леня запустил пальцы в густую шерсть на загривке Аскольда и сам не заметил, как заснул.

Проснулся он довольно рано, но, как ни странно, вполне бодрым и выспавшимся. Аскольд уже куда-то ушел. Леня встал и потянулся.

Во сне у него созрело решение.

Тихо, стараясь не разбудить Лолу, он выбрался в коридор, прокрался в ванную, наскоро принял душ, оделся, взял кое-какие вещи и вышел из квартиры. Чтобы не сталкиваться с Лолой, он не стал завтракать дома, а выпил кофе в бистро на углу.

В машине он загримировался — наклеил густые светлые усы, кустистые накладные брови, надел очки с простыми большими стеклами, светлый парик и синюю кепку-бейсболку с крупной красной надписью: «Горэнерго». Взглянув в зеркало, остался удовлетворен: грим очень изменил его внешность, надо надеяться, что в таком виде даже Алла его не узнает. Леня сложил гримерные принадлежности в чемоданчик и поехал к тому дому, куда привела его Алла перед началом событий. К тому самому дому, от которого он ехал, жизнерадостный и умиротворенный, когда судьбе угодно было подкинуть ему встречу с Ириной Крыловой за пять минут до ее смерти.

Оставив машину на некотором расстоянии от дома, Леня направился к знакомому подъезду уверенной быстрой походкой человека, находящегося при исполнении служебных обязанностей.

Перед подъездом стояла, опираясь на палку, рослая массивная старуха, чем-то напоминающая великого полководца Кутузова, хотя и с двумя вполне зрячими глазами. Старуха оглядывала окрестности, как полководец оглядывает поле боя накануне сражения.

Леня поравнялся с ней, вежливо приподнял кепку, достал стопку квитанций и осведомился:

— Бабушка, вы не из четырнадцатой квартиры?

— Тоже мне, внучек нашелся! — густым басом отозвалась старуха. — Лучше бы свет по вечерам не отключали! А то как вечер, так выключают, как вечер, так выключают! Ни телевизор посмотреть, ни чаю выпить…

Леня слегка отступил перед таким неожиданным напором, но быстро взял себя в руки и ответил:

— Это не ко мне, это кабельный отдел, а я из абонентского, я только по поводу своевременной оплаты…

— Вам лишь бы платили, — продолжала кипятиться старуха, — а свет как вечер, так отключают!

Я всегда вовремя плачу, а что с того? И кто платит, отключают, и кто не платит, отключают!

— Так вы, значит, не из четырнадцатой? — по-прежнему не сдавался упорный Маркиз.

— Из семнадцатой! — пророкотала разгневанная старуха.

— К семнадцатой претензий нет, у семнадцатой все уплачено, — сообщил Леня, для виду полистав квитанции, — а вот у четырнадцатой очень большая недоплата, будем разбираться, возможно, придется отключать!

— Не может быть! — Старуха удивленно понизила голос. — Такой там мужчина приличный живет, тихий, непьющий, аккуратный… Не может быть, чтобы у него недоплата!

— Может, он аккуратный, а жена неаккуратная, — предположил Леня, листая квитанции, — четыре месяца уже не платили.

— Какая жена! — Старуха надулась. — Одинокий он! Бывают, конечно, гости, но тихие, ни криков, ни музыки…

— Странно, — проговорил Леня, глядя в свои бумажки. — Как же вы говорите, что одинокий мужчина, если у меня на всех квитанциях стоит фамилия Голубева? Голубева А. В.

— Путаешь ты! — Старуха приблизилась к Лене, как будто собралась заглянуть в его бумаги. — Говорят тебе, мужчина одинокий, и фамилия ему Монахов. Зинка, почтальонша, раз письмо для него передала, ящики у нас хулиганы пожгли, так на том письме была фамилия написана — Монахов. А вовсе не Голубев никакой. Так что все у тебя напутано.

— Разберемся! — решительно заявил Леня и, отодвинув громоздкую старуху, прошел в подъезд.

Поднявшись на четвертый этаж, он увидел хорошо знакомую дверь, обитую поверх металла аккуратной светлой сосновой вагонкой. На двери стоял номер четырнадцать.

Маркиз нажал на кнопку звонка. Некоторое время ничего не происходило, и он подумал уже, что в квартире никого нет, но на всякий случай сделал еще два коротких звонка.

На этот раз дверь открыли немедленно, как будто хозяин стоял за дверью. Маркиз увидел невысоко коренастого мужчину с густыми рыжеватыми волосами и красноватой, как у большинства рыжих, кожей.

— Что так рано? — озабоченно проговорил рыжий. — Я тебя только к одиннадцати ждал.

Леня понял, что его принимают за кого-то другого, но не смог поддержать игру, поскольку не знал ее правил.

— Горэнерго, — произнес он, решительно Отодвинув хозяина и войдя в прихожую, — показания электрического счетчика надо снять! У вас, гражданин, большая недоплата.

— Какая еще недоплата? — Рыжий злобно скрипнул зубами. — Куда ты прешься?

— Сказано вам — показания счетчика снять! — Маркиз сверкнул глазами. — Или что, с участковым прийти? Это мы можем!

Рыжий перекосился, отступил на шаг и махнул рукой:

— Ладно, черт с тобой, снимай свои показания!

Счетчик вон, на стене!

Маркиз открыл крышку электрощитка, прижал к стене все ту же многострадальную стопку квитанций, послюнил доисторический чернильный карандаш и принялся списывать показания счетчика, одновременно недовольно бормоча себе под нос:

— Оплачивать надо вовремя электроэнергию!

А то у самих недоплата, а еще недовольны, официальное лицо не хотят допускать! При исполнении обязанностей, между прочим!

— Ты, официальное лицо! — прикрикнул хозяин. — Что ты целый час возишься? Писать, что ли, не умеешь? Держат на службе козлов каких-то!

— Но-но! — Маркиз обернулся. — Ты не больно-то! Я при исполнении! За козла, между прочим, ответишь!

Рыжий что-то вполголоса пробормотал себе под нос, но отошел в сторону, видимо, конфликт с официальным лицом не входил в его планы.

Маркиз успел внимательно осмотреть прихожую. Если бы он не видел номер на дверях и обитую сосновой вагонкой дверь, он мог бы поклясться, что это совсем не та квартира, в которой он был достопамятным вечером. Та квартира была нарядной, уютной, во всем чувствовалась женская рука.

Можно сказать, она была в полном смысле слова «уютным гнездышком». Леня хорошо запомнил круглый резной столик в прихожей, на котором стояла серебряная чеканная вазочка, пушистый ковер на полу. В этой же квартире все было безликим, стандартным, обыкновенным — никаких столиков и вазочек, только деревянная подставка для обуви да простое прямоугольное зеркало.

В кармане у рыжего неожиданно запел мобильный телефон. Хозяин поднес его к уху, тихо проговорил:

— Да, сейчас.., подожди минутку…

Он открыл дверь в комнату и торопливо прошел туда, чтобы не разговаривать при постороннем человеке. При этом он бросил на Леню полный ненависти испепеляющий взгляд.

В то мгновение, пока дверь в комнату была приоткрыта, Леня успел заглянуть туда. И здесь не было ничего похожего на «уютное гнездышко», в котором его принимала Алла. Вместо уютной дамской гостиной, с мягкими диванами и приглушенным светом, Маркиз успел разглядеть почти пустое помещение с рабочим столом, на котором стояли основные атрибуты современного делового человека — телефон, факс и компьютер.

Воспользовавшись отсутствием хозяина, Леня быстро проследил канал телефонного провода и поставил на розетку современный миниатюрный «жучок», включающийся только при наличии сигнала.

Только он успел закончить, как рыжий появился в коридоре.

— Ну что, — сквозь зубы процедил хозяин, — надеюсь, ты закончил?

— Все, все, — успокоил его Леня, убирая свои бумажки в чемоданчик, — и нечего на меня наезжать, я при исполнении! Электроэнергию надо вовремя оплачивать, тогда и не будет никаких неприятностей!

Рыжий что-то прорычал ему вслед и захлопнул за Леней дверь. Маркиз еще раз оглянулся. Никаких сомнений, он был именно здесь, в этой квартире, но внутри все было совершенно другим. Как это объяснить? И кто такой этот рыжий тип с явно криминальными замашками? Неужели Лола права, и его, как лоха, использовали «втемную»?

Леня сел в машину, прогрел мотор и неторопливо отъехал от тротуара. Влившись в густой транспортный поток, он уже двигался в направлении к дому, когда из его кармана донеслись первые такты «Маленькой ночной серенады» Моцарта. Достав из кармана мобильник, он поднес его к уху и услышал в трубке хорошо знакомый голос Аллы.

— Лео, львенок мой! — пропела она чувственным грудным голосом. — Куда же ты пропал, противный?

Маркиз отчетливо расслышал в ее голосе фальшивые, наигранные интонации и удивился, как он не замечал их раньше. Похоже, Лола была права, он действительно здорово поглупел. Алла просто использовала его… Но для чего? Она ничего не требовала от него до сих пор. Просто ей не с кем было ходить в театр.

Пауза затянулась, и Алла окликнула его:

— Эй, ты здесь? Или ты уже не хочешь даже разговаривать со мной? Как все мужчины, добился своего и тут же утратил ко мне интерес? Соблазнил бедную девушку и тут же бросил?

— Что ты, — Леня деланно рассмеялся, — я просто был очень занят последние дни… — Настолько занят, что забыл про наше большое и светлое чувство? — прежним игривым голосом промурлыкала Алла. — Что мне сделать, чтобы вернуть чувство моего львенка? Обратиться в профком? Написать в Организацию Объединенных Наций?

— Не надо в профком! — воскликнул Маркиз с наигранным испугом, включившись в игру. — Меня лишат квартальной премии! Мне не дадут почетную грамоту!

— Ага, испугался! — торжествующе рассмеялась Алла. — Если не хочешь лишиться квартальной премии, немедленно вспомни наше большое и светлое чувство и приезжай!

— К тебе домой? — уточнил Леня.

— Нет, я сейчас не дома, — Алла на секунду замялась, — знаешь ресторан «Логово динозавра»?

Подъезжай к нему…

Леня напрягся. Случайно ли Алла назвала именно тот ресторан, где они накануне встречались с Рудиком, или она следила за ним? Кроме того, он расслышал в голосе женщины озабоченность, настойчивость… Алла отчего-то боялась, что он не придет, это было для нее чрезвычайно важно. Маркиз насторожился, почувствовал опасность. Он перевел дыхание, чтобы голос не выдал его волнения, и спокойно ответил:

— Извини, сейчас я никак не смогу. Правда, у меня очень важная встреча, от нее многое зависит… Давай встретимся завтра? Хорошо?

— Ну завтра так завтра, — кисло отозвалась Алла после небольшой паузы, — только, боюсь, не видать тебе квартальной премии, как своих ушей. — .. — И она прервала разговор.

* * *

Леня подошел к двери своей квартиры, достал ключи, но дверь распахнулась, едва он вставил ключ в замочную скважину.

На пороге стояла Лола, и лицо ее было гневно.

— Что это?! — воскликнула она, потрясая в воздухе каким-то небольшим бежевым предметом.

— Дай посмотреть, — ответил Маркиз как можно спокойнее, стараясь не поддаться Лолиному тону и не включиться с порога в новый скандал. — Позволь, дорогая, войти в квартиру — не будем же мы с тобой разговаривать на лестнице, это неудобно…

— О приличиях вспомнил! — хорошо поставленным трагическим голосом воскликнула Лола. — Раньше надо было о них думать! А разговаривать с тобой я вообще не буду, хоть на лестнице, хоть в африканской пустыне! И никакая я тебе не дорогая!

— Ну, хорошо, как скажешь, недорогая, позволь мне войти, — Леня протиснулся в квартиру. — А что это у тебя такое?

— Это я хотела узнать— что это такое?! — с настоящим театральным пафосом повторила Лола, швырнув в Леню тем бежевым предметом, который она сжимала в руке.

— Это сумка, — спокойно проговорил Леня, рассмотрев брошенный в него предмет.

— Да уж вижу, что сумка, а не собака! — язвительно ответила Лола. — Женская сумка! Значит, ты все-таки приводил своих баб в наш дом! Я поймала тебя за руку! Теперь ты не отопрешься!

— Где ты ее нашла? — хладнокровно поинтересовался Маркиз.

— Здесь, прямо в прихожей, под тумбочкой! — Лола эффектным жестом указала на место находки. — Сюда-то я не догадалась заглянуть! Твою комнату обследовала, ванную обследовала, а о прихожей как-то не подумала! Спасибо, Пу И вытащил эту гадость из-под тумбочки…

Вспомнив о своем любимце, Лола повернулась к песику, который с живейшим интересом наблюдал за хозяевами с порога кухни, и привычно заворковала:

— Пуишечка, детка, только на тебя я могу положиться!

— Прекрати немедленно это представление! — рявкнул Маркиз. — Сколько можно? Так, говоришь, ты внимательно обыскала мою комнату? А как же наша договоренность?

— Это сильнее меня! — воскликнула Лола и добавила с чисто женской логикой:

— Ты ведь потом тоже проник в мою комнату!

— Я спасал Пу И. А сумка — той самой женщины, о которой я тебе рассказывал. Той, которая умерла в моей машине.

— Это еще надо разобраться! — проговорила Лола, понемногу успокаиваясь. — У приличных людей в машине женщины не умирают. С чего это ей вздумалось умереть на руках у совершенно незнакомого человека? Наверняка у вас с ней раньше что-то было!

— Я ее впервые увидел всего за пять минут до смерти.., до ее смерти, разумеется.

— Разумеется, — не без ехидства повторила Лола.

— И не начинай ты, ради Бога, все сначала! — взмолился Маркиз. — У меня после вчерашнего голова гудит! Кажется, мы все уже выяснили, я — круглый дурак, а ты — белая и пушистая! Чего тебе еще от меня надо?

Лола, как уже говорилось не раз, всегда умела вовремя остановиться. Так и сейчас, она безошибочно уловила в интонации своего компаньона, что он взбеленился не на шутку. Да ей и самой уже надоело играть роль слишком ревнивой супруги. Чего доброго Ленька действительно рассердится и сам станет распутывать это дело. А ей придется сидеть дома и готовить ему обеды, вот уж приятная перспектива!

— Ну хорошо, — примиряюще сказала Лола, — так и быть, поверю, что с этой теткой, с Крыловой, у тебя ничего не было, и подсадил ее в машину ты из чистого альтруизма.

— А вообще, это удачно, что сумка нашлась, — задумчиво произнес Леня, не обратив на Лолины слова никакого внимания. — В первый день я недостаточно хорошо ее обследовал, а потом было много разных событий, и я совсем о ней забыл…

Он раскрыл сумочку и вытряхнул все ее содержимое на тумбочку.

Лола окончательно успокоилась. В ней проснулось чисто женское любопытство, и она через Ленино плечо уставилась на содержимое сумки.

Перед ними лежали тюбик французской губной помады, пудреница, маленький флакончик духов «Палома Пикассо», пропуск на основе магнитной карты, маленькая изящная записная книжка в кожаном переплете, пластиковая кредитная карточка «Виза». Леня еще потряс сумку, и на тумбочку выпала визитная карточка.

— Якушев Андрей Иванович, — прочел Маркиз имя на карточке, — Банк «Петро-Металл», управляющий.

Ниже были отпечатаны два телефонных номера.

— Странно, — задумчиво проговорил Леня, — только два телефона.., ни мобильного, ни электронной почты…

— И номера какие-то странные, — подхватила Лола, — в жизни таких не встречала… Разве бывают телефоны на шестерку?

Леня снял телефонную трубку и набрал один из номеров.

— Набран неверный номер, — произнес в трубке равнодушный механический голос. То же самое было и со вторым номером.

— Значит, это не телефонные номера, — Леня повесил трубку и уставился на визитную карточку. — Пожалуй, придется нам нанести визит в этот самый банк «Петро-Металл».

Лола все еще недовольно смотрела на своего компаньона, и Маркиз, чтобы убедить ее, сыграл на самой сильной Долиной страсти.

— Нужно загримироваться до неузнаваемости.

Сможешь сыграть богатую деловую женщину?

— Нет ничего проще, — глаза Лолы заблестели, — ты же меня знаешь не первый год!

Через какой-нибудь час Лолу действительно невозможно было узнать. При помощи ловко нанесенного грима, подложенных под щеки тампонов и прочих несложных театральных приемов она превратилась в ухоженную даму с несколько широковатым надменным лицом. Кроме того, она прибавила себе лет десять-двенадцать.

— Это из старухи юную девушку сделать трудно, — сказала она, придирчиво разглядывая свое отражение, — и то можно, были бы деньги. А из девушки бабушку — вообще ничего не стоит…

— Ну уж и бабушку! — галантно проговорил Маркиз. — Ты и сейчас очень даже недурно выглядишь…

— Ах, ну да, — Лола насмешливо покосилась на него, — ведь ты у нас большой любитель женщин в возрасте!

Надев довольно короткий платиновый парик, она завершила преобразование своей внешности и принялась за гардероб. Выбрав довольно свободный светло-бежевый итальянский брючный костюм, надела под него стеганую жилетку из театрального реквизита, чтобы казаться полнее.

— Уродовать так уродовать! — объявила она, вертясь перед Леней. — Ну, как я тебе нравлюсь?

— Клевая шмара, — проговорил Маркиз с какой-то удивительно неприятной интонацией.

— Леня, как ты выражаешься! — ахнула Лола. — Я тебя не узнаю!

— Не узнает она! — Леня скривился и сплюнул на пол. — Пять лет зону потопчешь, сама себя не узнаешь! Меня пацаны отправили общее дело сварганить, и я за тобой, в натуре, пригляжу!

Леня изобразил на своих руках целую кучу разнообразных татуировок, натянул на голову короткий темный парик, подложил под скулы резиновые подушечки. Кроме того, он нанес на лицо тональный грим, который сделал кожу какой-то нездорово-сероватой, а под глазами навел чуть заметные мешки. С руками Леня тоже что-то сделал, так что ногти казались обломанными и не очень чистыми.

— Ой, Ленька, смотреть противно! — Лола отошла на шаг назад и оглядела его с ног до головы. — И все равно ты на братка мало похож!

— Будем надеяться, что в банке не у всех взгляд такой наметанный, как у тебя!

— А вот это ты зря! Кто-кто, а банковские работники в людях хорошо разбираются!

Перед выходом из дома Лола спохватилась:

— А на чем мы поедем? В солидный банк неприлично приезжать на «Жигулях», как нищие!

— Не волнуйся! — Леня усмехнулся. — Я позвонил Уху, транспорт у нас будет на уровне, для него это, сама понимаешь, не проблема!

Действительно, у подъезда их ждала сверкающая черным лаком BMW седьмой серии.

Однако Ухо был немного смущен.

— Представляешь, Маркиз, — сказал он вместо приветствия, — пришлось прошлогоднюю модель позаимствовать. Во всем городе не нашел совсем новой «семерки»! Если бы тебе новый «шестисотый» «мере» понадобился — никаких проблем, на каждом углу стоят, а «бээмвухи» все только старые попадались…

— Ничего, — снисходительно кивнул Маркиз, — и прошлогодняя сойдет, вполне приличная тачка.

Я ведь под братка собираюсь косить, а они, сам знаешь, предпочитают «бомбы», то есть BMW, на «мерсах» не ездят, «мере» — бизнесменская машина…

Перед входом в банк скучал стриженный наголо охранник в пятнистом комбинезоне, с видавшим виды «Калашниковым» на плече. Окинув уважительным взглядом роскошную черную «бомбу», он шагнул навстречу выбравшейся из нее парочке.

— У вас пропуск? — спросил охранник у невысокого мрачного субъекта в черном кожаном пальто с норковым воротником.

— Мы, это, братан, в натуре, хотим здесь счет открыть. Ну, это, чтобы бабки класть… Бизнес у нас, понимаешь, конкретно?

— В натуре, — оживился охранник, — паспорта есть?

— А как же! Этого добра навалом! — Маркиз глухо хохотнул, довольный своей шуткой, и густо покрытой татуировками рукой протянул парню два аккуратных документа, почти неотличимых от настоящих.

Мельком взглянув на паспорта, охранник возвратил их Маркизу и с уважением проговорил:

— Подниметесь на второй этаж, там большая приемная. Вам нужно сначала к главному бухгалтеру, он скажет, какие документы нужны, ну и вообще… — Конкретный мужик? — осведомился Маркиз.

— Реальный, — серьезно подтвердил охранник.

Войдя в помещение банка, Маркиз огляделся. На светло-серебристых стенах были развешаны рекламные щиты с перечислением услуг, предоставляемых банком своим клиентам.

«Нашими услугами пользуются крупнейшие металлургические предприятия региона!» — такими словами начиналась листовка, предлагавшая льготные условия кредита.

— Взять, что ли, у них в кредит миллиарда полтора, — мечтательно произнес Маркиз, — раз уж так уговаривают…

Лола в ответ только фыркнула.

Поднявшись на второй этаж, компаньоны оказались в просторном светлом холле, из которого несколько дверей вели в кабинеты руководства.

— «Якушев А. И., — прочитал Леня на одной из дверей, — управляющий». Вам, девушка, это ничего не напоминает?

— Это напоминает мне о том, что лучшие годы своей жизни я потратила на такое трепло! — в тон ему ответила Лола.

— Ты мне тоже очень нравишься. Но сейчас нам не к нему, сейчас нам к главному бухгалтеру И. Р. Филину. Интересно, этого «конкретного мужика» зовут Игорь Романович? Или Илья Рудольфович? Или Иван Родионович? Знаешь ли ты, Лолочка, как много говорит о человеке его имя? Иван Родионович никак не может быть похож на Илью Рудольфовича…

— А Анна Сергеевна ничем не напоминает какую-то Лолу, — девушка потрясла перед носом Маркиза своим паспортом, — забываетесь, Анатолий Михайлович.., или как вас надо называть — Толян?

— Твоя правда.., конкретно, — Леня тяжело вздохнул.

В это время из кабинета главного бухгалтера вышел посетитель, и парочка компаньонов зашла ему на смену.

За широким офисным столом, заставленным современной техникой, сидел грузный насупленный мужчина лет сорока. Поздоровавшись с посетителями, хозяин кабинета выжидательно уставился на них.

— Мы вот, конкретно, с пацанами прибрали один завод в Воркуте, а теперь, значит, хотим тут, в Питере, дела завернуть. Ну, меня пацаны и послали с ней, то есть с Анной… Сергеевной, реально разузнать тут, что и как, и чего по жизни надо, чтобы не лохануться…

— Анатолий Иванович хотел сказать, — невозмутимо перевела Лола, — что мы представляем здесь интересы крупной воркутинской металлургической компании, которая заинтересована возможностями выхода на мировой рынок, открывающимися в Петербурге. В связи с этим компания намерена открыть здесь свое представительство, для чего, конечно, нужно иметь рублевые и валютные счета. В первую очередь мы подумали именно о вашем банке…

— Это очень правильно, — кивнул главный бухгалтер, — исторически сложилось так, что в нашем банке сосредоточены финансы большинства крупных металлургических предприятий региона. Такие фирмы, как ЛМЗ, Ижорский завод, Охтинский комбинат издавна являются нашими клиентами.

— Охтинский-то, по жизни, базарят, лоханулся? — с нескрываемым интересом спросил «Анатолий Иванович».

— До нас дошли сведения, что относительно Охтинского комбината начата процедура банкротства, — перевела эту фразу дама.

— Я понял, — кивнул главный бухгалтер. — Это не совсем точная информация. В действительности у Охтинского комбината были определенные долги, кроме того, часть его оборудования устарела и нуждается в модернизации.., поэтому было принято решение о продаже части его акций с тем, чтобы привлечь дополнительные средства. Но это не значит, что комбинат утратит свои позиции на рынке металлов, напротив, будут привлечены значительные средства, и фирма выйдет на новый уровень. Кстати, продажа акций Охтинского комбината будет осуществлена именно через наш банк, традиционно связанный с отраслью…

Маркиз переглянулся с Лолой.

Главный бухгалтер выдержал небольшую паузу и продолжил:

— Так что вы приняли очень правильное решение, обратившись именно к нам. Чтобы открыть счета в нашем банке, вам нужно будет подготовить следующий пакет документов…

Пока Лола записывала необходимые документы, Маркиз обдумывал ситуацию.

— Значит, конкретно, когда мы все эти бумаги притащим, вы нам эти номера.., в смысле, счета дадите, и пацаны смогут бабки прислать? — проговорил он, когда Лола убрала список.

— Примерно так, — усмехнулся главный бухгалтер, — только номера ваших счетов сообщу вам не я, а Андрей Иванович, наш управляющий. По традиции он лично встречается с новыми крупными клиентами и вручает им карточку с номерами счетов.

— Понятно, — Маркиз поднялся из-за стола. — Ну мы, конкретно, пошли собирать бумажки.

— Ну и что мы выяснили? — уныло спросила Лола в машине.

— Пока только то, что именно этот банк обслуживал фирму «Нординвест», и Охтинский металлургический комбинат, из-за которого и разгорелся весь сыр-бор. То есть, я так понимаю, что все денежные вопросы по поводу его продажи решаются именно в этом банке.

— Я бы выпила где-нибудь кофе, но в таком виде… — Лола с грустью оглядела себя в маленьком зеркале…

— Не расстраивайся, едем домой, я сварю тебе отличный кофе! — утешил Маркиз.

По дороге они купили в «Норде» слоеных трубочек со сбитыми сливками и миндальных пирожных, Лола заявила, что ей нужно снять стресс. Леня не спорил.

* * *

— Итак, мой дорогой, — начала Лола, когда они сидели на своей уютной кухне, попивая кофе, — должна тебе сказать, что ты совершенно не правильно оцениваешь ситуацию. То есть оцениваешь ты, ее возможно, и правильно, но подходишь к решению вопроса не с той стороны.

— Вот как? — Леня так удивился, что даже отставил чашку. — И что же ты мне посоветуешь?

Лола сделала вид, что не расслышала сарказма в его голосе и невозмутимо продолжала:

— Не нужно все усложнять, нужно быть более непосредственным.

— Ну-ну, — Леня заинтересованно придвинулся поближе и отмахнулся от Пу И, который требовал свою порцию миндального пирожного.

— Вот ты оказался замешанным в неприятную историю, — начала Лола голосом учителя средней школы, который объясняет семиклассникам закон всемирного тяготения на примере Исаака Ньютона и падающего ему на голову яблока. — Ну, допустим, избавился ты от трупа той женщины, это правильно.

Но потом выяснилось, что дело криминальное, так начни с самого простого! Выясни, кто эта женщина, где она жила и с кем, есть ли у нее муж, собака или кошка, что она ела и пила, и как одевалась…

— Господи, да зачем мне все это, если она уже умерла! — возмущенно воскликнул Леня и добавил тем же голосом:

— Пу И, да отвяжись же наконец, тебе вредно есть столько сладкого!

Пу И тотчас же цапнул его за палец, но легко, не до крови. Лола против обыкновения не стала на сторону своего любимого песика, а шлепнула его легонько газетой и выгнала из кухни.

— А затем это нужно, — как ни в чем ни бывало продолжала она, усевшись поудобнее, — что таким образом можно узнать, кто ее отравил. Ведь ты же сам говорил со слов Рудика Штейнмана, что Крылова — марионетка. То есть она занимает директорское кресло только для мебели, уж извини за каламбур. И кому понадобилось избавляться от марионетки? Если бы она не угодила своим криминальным покровителям, ее бы просто убрали — устроили бы катастрофу или несчастный случай, да так аккуратно, что и комар носа не подточит. Ни у кого бы и сомнений не возникло, что женщина умерла, к примеру, от инфаркта. Бывает же.., вроде бы здоровая, полная сил, а вдруг раз — и нету!

— Ну, если на то пошло, то я же не знаю наверняка, что ее отравили, ведь это только с ее слов.

Она сама сказала, что ее отравил какой-то Альберт.

— И кто он такой? И зачем он это сделал? — требовательно спросила Лола. — Да еще так неаккуратно. Думаешь, это тот тип, который ругался с ней возле ресторана? Если он ее отравил, то зачем же позволил ей сесть в чужую машину? А вдруг бы ты оказался врачом и сразу на месте определил, что дело нечисто? Сначала дал тебе уехать, а потом стал разыскивать тебя с такими серьезными намерениями, что даже ни в чем неповинного продавца машин угробил!

— Да, нестыковочка получается… — согласился Маркиз. — Скорее всего, этот человек понятия не имел, что Крылова через несколько минут помрет, иначе не отпустил бы ее так легко.

Лола поглядела на Маркиза с легким превосходством, отставила пустую чашку и направилась в комнату.

— Ты видел ее паспорт, знаешь, где жила эта Крылова, а что там было сказано про семейное положение?

— Не помню… — Леня рассердился, — с трупом в машине, знаешь ли, голова плохо работает…

Лола уже сидела за компьютером.

— Паспортные данные ее мы выясним по базе данных, — говорила она, глядя на экран, — прописку, семейное положение…

На экране всплыли данные: Крылова Ирина Леопольдовна, год рождения.., адрес.., семейное положение…

— Смотри-ка! — оживилась Лола. — В таком-то году зарегистрирован брак с Крыловым Альбертом Николаевичем, одна тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года рождения, русским… Вот и Альберт нашелся. У, отравитель!

— Действительно, вот он, Альберт, — смущенно пробормотал Леня, недоумевая, как такой простой способ определения таинственного Альберта не пришел ему в голову, — но вовсе не факт, что ее отравил именно он! Возможно, ей показалось, что это он…

Лола, не слушая, уже искала сведения на Альберта Крылова.

— Вот, все сходится, Альберт — ее муж, потому что прописан по тому же адресу. Значит, жили они в законном браке восемь лет. Он был младше жены на пять. Вот и все сведения. Слушай, а может, все просто, и он отравил ее из элементарной ревности?

— Ага, из ревности, — поддакнул Леня, — жена старше мужа на пять лет и вообще не первой молодости, а он ее отравил из ревности! Лола, ты не в театре!

— Ну, я имела в виду, что это она его ревновала и он ее отравил, чтобы она не мешала ему жить. Скажешь, такого не бывает в жизни? — агрессивно ответила Лола.

— Отравил жену, которая как раз сейчас оказалась связана с огромными деньгами, отравил из ревности! Лолка, ты сама-то в это веришь?

— Нет, — призналась Лола, — но ведь она сама сказала, что отравил ее Альберт. Нужно просто выяснить, была ли у него возможность это сделать.

Ты говорил, подхватил эту даму у ресторана. Как он назывался? — Лола уже оторвалась от компьютера и глядела на Леню блестящими возбужденными глазами.

— Ресторан «Сальери» на улице Рылеева, знаешь, там, на углу…

— Никогда не была, — задумалась Лола. — Слушай, а может, муж ни при чем, просто в этом ресторане так плохо кормят?

— Или все дело в названии, допустим, ни в коем случае нельзя там вина пить, Сальери, ведь, — отравитель, а она выпила… Лола, мне не до шуток, — напомнил Леня, — меня ищут. Да еще эта Алла Викторовна навязалась на мою голову…

Лола хотела было сказать ехидно, что нечего знакомиться на улице с подозрительными женщинами, но, взглянув на Ленине расстроенное лицо, решила промолчать.

— Леня, идем в тот ресторан! Вина там пить не будем, на всякий случай…

— А что, рискнем! — решил Маркиз. — Давай собирайся! Только чур внешность изменить, а то узнают, потом — мало не покажется…

— Да я после приезда только и делаю, что гримируюсь, как будто в театре, — заворчала Лола, — всю кожу на лице испорчу…

— Весь мир — театр, — глубокомысленно изрек Маркиз, — и люди в нем — актеры! Не ворчи, женщина, а молча делай, что велят!

Ресторан «Сальери» оказался приличным заведением. Относительно небольшой зал украшали темные панели из мореного дуба и малиновые портьеры. Пока Лола наводила красоту, Леня тихо переговорил о чем-то с гардеробщиком — высоким стариком, которого держали, очевидно, за представительную внешность, — в результате чего зеленая купюра перекочевала в карман старика, а Леня вернулся к Лоле весьма довольный.

— Была она здесь как раз три дня назад. Ужинала с каким-то мужчиной за столиком Валентина, вон он идет. И мы сейчас за его столик сядем.

На самом видном месте в зале висел портрет оболганного итальянского композитора.

— Какое благородное лицо… — шепнула Лола.

— Это из-за парика, — ответил Маркиз.

— Между прочим, — рассердилась Лола, — уже доказано, что Сальери Моцарта не травил, это все .Пушкин выдумал, так что вино мы здесь можем пить совершенно спокойно. Тем более, такой отличный выбор…

— Под твою ответственность, — прошептал Леня — только боюсь, что устроители ресторана только Пушкина и читали. А простой народ твердо знает что Сальери отравил Моцарта вином, это непреложный факт.

— Прошу вас! — Валентин предупредительно отодвинул стул для Лолы и принес меню.

— Смотри-ка, говорила я тебе, что карта вин очень хорошая! — обрадовалась Лола. — Ты как хочешь, а я закажу… Тебе, конечно, нельзя, ты за рулем… Ну, начнем с закусок.

Лола долго и придирчиво изучала меню и совершенно замучила официанта, к чести которого нужно сказать, что держался он весьма любезно и с завидной выдержкой. Но Леня, как знаток человеческой природы, сразу определил, что Валентин этот — калач тертый, и что с ним надо держать ухо востро.

— Просто не знаю, что и выбрать, — вздыхала Лола, — совершенно незнакома с их кухней.

— Возьмите фрикасе из лобстера и морских гребешков, — предложил официант.

— Как-то я лобстера не очень… — протянула Лола.

— Ну тогда могу предложить тигровые креветки опять же с морскими гребешками…

— Да что вы мне все гребешков подсовываете? — возмутилась Лола. — Эту морскую пищу я уже видеть не могу, две недели только эти «фрутте дель маре» и ела! К тому же креветки у вас наверняка несвежие…

— Как это несвежие? — обиделся официант.

— Как они могут быть свежими, если выловили их черт-те когда и привезли к нам в Питер замороженными? Вы еще скажите, что у вас устрицы свежие! — возмутилась Лола. — Устриц, к вашему сведению, нужно есть, когда они только что выловлены.

Официант счел за лучшее промолчать, хотя поглядел на Лолу весьма выразительно.

— Возьми авокадо с крабами и черной икрой, — предложил Маркиз, которому Лолины капризы тоже стали надоедать.

— Авокадо? — Лола так и подпрыгнула на стуле. — Ты предлагаешь мне взять авокадо?

— Да, а что такого? Ты же всегда говорила, что жить не можешь без авокадо!

— К твоему сведению, у меня на авокадо аллергия! — заявила Лола. — И не говори, что ты этого не знал!

— Первый раз слышу! — Маркиз пожал плечами. — Сколько же ты съела этих авокадо, что у тебя на них аллергия?

— Это неважно, — надулась Лола, — но про аллергию знает даже Пу И!

— Еще бы, ведь это он, а не я, таскается с тобой по курортам, ему ли не знать! — подколол Леня.

Официант напомнил о своем присутствии легким покашливанием.

В конце концов после долгих препирательств Лола выбрала салат со спаржей и другими овощами, а из горячего — цыпленка, фаршированного пряными травами.

— И бокал «Монбазильяка» — протянула она капризно.

Официант согласно кивнул и обратился к Лене, который не стал испытывать его терпения и заказал салат с осетриной и медальоны из телятины на соусе из белых грибов.

— Почему ты не спросил его про Крылову? — прошептала Лола, когда официант удалился.

— Есть причины, — сказал Леня. — Кроме того, ты сумела так его разозлить своими придирками, что он бы все равно не ответил.

— Да ничего я не придиралась! — возмутилась Лола. — Должна же я была выбрать…

Кухня оказалась отменной, даже Лола не стала критиковать ни одно блюдо. На десерт она заказала сыр и блаженствовала, откусывая то кусочек зеленого сыра, то половинку грецкого ореха, то, положив в рот виноградину, запивая все это глотком вина.

— Слушай, — не выдержал Леня, которому надоело созерцать ее счастливую физиономию, — мы все-таки по делу сюда пришли!

— Да? — удивилась Лола и приоткрыла глаза. — А я думала, что ты привел меня просто пообедать.

Вот интересно, ты все время ходишь куда-то то с Рудиком, то еще с кем-то для пользы дела, как ты выражаешься, а меня с собой никогда не берешь.

Я должна все свои молодые годы проводить у плиты, а ты мне даже не муж!

— Ну уж, это ты загнула! — возмутился Маркиз. — В то время, как некоторые наслаждаются на теплом море, я вынужден был две недели метаться между котом и попугаем и питаться полуфабрикатами!

— Ты устроил мне по приезде такой нервный стресс, — заметила Лола, — что вся польза от двухнедельного пребывания на курорте сошла на нет!

— Хватит! — отрезал Леня и махнул рукой официанту.

Леня оплатил счет, прибавил солидные чаевые и, когда официант уже протянул руку, вдруг положил поверх денег фотографию и спросил как бы невзначай:

— Да, кстати, третьего дня у вас ужинала эта дама?

Фотографию Маркиз с помощью компьютера отпечатал с пропуска Ирины Крыловой.

— Не помню, — официант отвел глаза, — а вам зачем?

— По делу, — Маркиз улыбнулся самой обаятельной из своих улыбок и положил поверх фотографии стодолларовую купюру.

— Так ужинала или нет?

— Ужинала, и не одна, — признался официант.

— Кто был мужчина? Муж?

Лицо официанта приняло задумчивое выражение. Он закатил глаза к потолку, как будто увидел там что-то очень интересное. Леня правильно понял заминку и положил на стол еще одну стодолларовую купюру.

— Она называла его Альбертом, — сообщил официант.

Лола тут же пнула своего компаньона ногой — мол, говорила же, что это муж ее отравил, а ты не верил!

— Как он выглядел? Такой невысокого роста, со сросшимися бровями? — невозмутимо спрашивал Маркиз.

— Нет, не тот. Тот подсел позже, когда Альберту кто-то позвонил и он вышел. Кто такой этот, с бровями, я не знаю. Они поговорили, у нее явно испортилось настроение, она была очень сердита, расплатилась карточкой и вышла.

Леня снова получил пинок — говорила же, что этот, с бровями, совершенно ни при чем!

Маркиз поморщился от боли и спросил:

— А Альберт? Куда он делся? И как он выглядит?

Официант пожал плечами, потом глаза его блеснули, он хотел что-то сказать, но промолчал.

— Что они ели? — вмешалась Лола. — Меню вы их помните?

Лицо официанта снова приняло мечтательное выражение, но, наткнувшись на твердый взгляд Лолы, он опомнился и быстро проговорил:

— Он — рыбное ассорти, она — салат «Цезарь», а на горячее у нее было филе пулярки под соусом «стриплон», а у него — оленина с ежевикой и соусом из можжевеловых ягод.

— Напитки? — коротко, по-деловому допрашивала Лола.

— Она пила белое бордо, а он — австралийское, «Капитан Кидд», — отрапортовал официант, как видно с профессиональной памятью на блюда у него все было в порядке.

— Что за экзотика — «Капитан Кидд»? — удивилась Лола.

— Еще кофе и к нему ликер «Драмбуйе», — добавил официант, за что получил признательную улыбку от Лолы.

— Нам пора, — Леня схватил Лолу под руку и повел к выходу.

— Куда ты так несешься, мне еще лицо подправить… — шипела Лола.

— В машине подправишь, — ответил Леня, ловко набрасывая на нее шубку.

— Должен тебе заметить, дорогая, что ты бываешь иногда очень утомительна, — сказал он. — Ну зачем тебе понадобилось так долго капризничать?

— Если ты так торопишься, то расспросил бы его сразу.

— Нельзя, нужно было сделать так, чтобы официант ничего не заподозрил до самого конца. Потому что если эту Крылову ищут, как ты думаешь, куда они первым делом пришли? Сюда, в ресторан.

Официант им рассказал все, что нам, и возможно его этак ненавязчиво попросили, что, мол, если произойдет что-нибудь интересное, то чтобы он сообщил по такому вот адресу. А тут мы пришли и тоже расспрашиваем. Вот он возьмет и сдаст нас бандитам. А так, может, не успеет им сообщить.

— Слушай, а как же муж не побоялся? Ведь на него же подумают, раз он с ней был?

— В том-то и дело, что он ушел раньше. А дальше с ней был уже тот, бровастый. А потом я ее увез.

Ведь никто же не знает, что ее отравили. Ушла она из ресторана своими ногами, жива-здорова. А потом пропала и все, так при чем тут муж?

— Ужас какой… — вздохнула Лола, — так живешь с человеком восемь лет, все хорошо, а он потом тебя…

— Очень меня этот муж интересует, — говорил Леня, внимательно глядя на дорогу, — нужно бы с ним поближе познакомиться. Как думаешь, куда он ей мог яд подсыпать?

— Ну, не в пулярку же! — фыркнула Лола. — И в белое бордо тоже никак, слишком заметно.

Думаю, в ликер он сыпанул, этот самый «Драмбуйе». Тем более с кофе они его пили…

— Остановимся на этот варианте. А сейчас сделаем вот что…

* * *

— Не все тебе богатую даму изображать, — проговорил Маркиз, окидывая свою боевую подругу придирчивым взглядом, — теперь тебе придется сыграть простую девушку, курьера службы экспресс-доставки.., пришла пора познакомиться с безутешным Альбертом Николаевичем.

— Если бы я была простой девушкой, — отозвалась Лола, подбоченившись, — а я она и есть…

— Вот именно, — Маркиз усмехнулся, — помнится, до нашего знакомства это была твоя излюбленная роль — простая провинциальная девица с пузырьком клофелина в сумочке…

— Зато я была свободна и независима! — Лола должна была оставить за собой последнее слово.

Она нанесла на лицо вульгарный, чересчур яркий макияж, надела короткий очень светлый парик и взялась за подбор гардероба.

Леня тем временем сел за компьютер и начал сочинять письмо.

— Главное, оно должно быть лаконичным и выразительным, — проговорил он через минуту, — по-моему, так будет в самый раз.

Лола склонилась через его плечо и прочитала:

«Спасибо за ужин, дорогой, он был просто восхитителен. Особенно ликер Драмбуйе»".

— Может быть, она никогда его так не называла: «дорогой»!

— Да, может быть, ты права. — Маркиз убрал лишнее слово и вывел готовый текст на принтер.

Затем он вложил листок в узкий продолговатый конверт и подал его Лоле с напутствием:

— Главное достоинство нашей фирмы — это быстрота и конфиденциальность!

* * *

Маркиз высадил Лолу возле памятника Пушкину, немного не доезжая до дома номер пять. Он вовсе не хотел, чтобы его машина попала в поле Зрения видеокамер охраны.

Подойдя к подъезду, Лола заглянула в будку охранника и звонким наивным голосом сообщила:

— Мне в шестнадцатую квартиру, к Крылову.

Охранник снял трубку переговорного устройства и спросил:

— Альберт Николаевич, посетительницу ждете?

Выслушав ответ, скосил глаза на Лолу.

— Кто такая?

— Экспресс-доставка от Крыловой Ирины Леопольдовны, — не моргнув глазом, ответила девушка.

Охранник передал ее сообщение и нажал кнопку, открывавшую входную дверь в подъезд:

— Проходи. Четвертый этаж, направо.

Лифт с огромными зеркалами и пушистым ковром плавно поднял Лолу на четвертый этаж. Свернув направо, она подошла к двери, обитой дорогой вишневой кожей.

Не успела она подойти к двери, как та распахнулась. На пороге стоял невысокий худощавый мужчина на вид около сорока. На лице его было изумление, граничащее с паникой.

— Что еще за доставка? — воскликнул он, шагнув навстречу Лоле.

— Экспресс-доставка, фирма «Скороход», — бодро отрапортовала Лола, вынимая из сумки продолговатый конверт из плотной голубоватой бумаги. — Пожалуйста, распишитесь в получении.

Мужчина взял в руку конверт с таким выражением лица, как будто ему в руки попала ядовитая змея или граната с выдернутой чекой. Подняв глаза на Лолу, он сдавленным голосом произнес:

— Зайдите на минутку.

Он посторонился, пропуская девушку в свою квартиру, и закрыл за ней дверь.

Просторный холл, выложенный черно-белой плиткой и мягко освещенный встроенными в потолок галогеновыми светильниками, напоминал фойе западного музея. Нервно теребя в руке конверт, хозяин спросил:

— Что вы там сказали, от кого этот конверт?

С абсолютно спокойным видом Лола заглянула в разграфленный листок и сообщила:

— Отправитель — Крылова Ирина Леопольдовна. Дело в том, что мы обычно не сообщаем имена отправителей, но в этом случае женщина специально попросила, чтобы ее назвали.., такое тоже часто бывает, если посылают поздравления, цветы, допустим, или подарок какой-то, и хотят, чтобы знали, от кого…

Лола умело изображала простодушную провинциальную девушку, доброжелательную и недалекую. Это была одна из ее любимых ролей еще с тех пор, когда она не была знакома с Маркизом и зарабатывала на жизнь мелким мошенничеством. Эта роль, надо сказать, всегда ей отлично удавалась.

Вот и сейчас «безутешный вдовец», окинув ее пренебрежительным взглядом, как пустое место, решил не принимать в расчет и вскрыл при ней голубоватый конверт.

Лола, которая прекрасно знала, что находится внутри, затаив дыхание наблюдала за лицом мужчины. Надо сказать, что зрелище было увлекательное.

Лицо вдовца резко побледнело, глаза остановились и остекленели, зрачки неестественно расширились. В общем, это лицо больше всего напоминало древнегреческую театральную маску, воплощающую ужас.

В полной тишине протекло около минуты. За это короткое время Лола успела оглядеться и засунуть за отворот дубленки, висевшей на вешалке, крошечный микрофон. Лола не без основания посчитала, что мужская дубленка может принадлежать только Альберту Николаевичу Крылову, никаких других мужчин в квартире не проживало.

Сейчас хоть и март, но все же морозно, так что Альберт наверняка ходит в дубленке. «Жучок» очень удачно всунулся в мех и зацепился там накрепко. Страшно довольная собой, Лола уставилась на Крылова, который все еще тупо разглядывал несколько строчек.

Наконец мужчина вспомнил о присутствии Лолы. Он сбросил с себя оцепенение, с трудом вернул своему лицу приличное выражение и, еле шевеля пересохшими от волнения губами, проскрипел:

— Когда отправлен этот конверт?

— Наша фирма гарантирует экспресс-доставку в пределах города и ближайших пригородов в течение часа с момента отправки, — бойко оттарабанила девушка типичный рекламный текст.

— Значит, она отправила это письмо час назад? — безнадежным голосом протянул мужчина.

— Меньше сорока минут назад, — отозвалась Лола, — вы ведь живете в центре, совсем недалеко от нашего офиса.

— Значит, она жива… — еле слышно, ни к кому не обращаясь, проговорил Альберт Николаевич.

— Что вы сказали? — Лола изобразила вежливое недоумение.

— Я не вам! — резко ответил Крылов. — Где я должен расписаться?

Лола протянула ему разграфленный листок и указала на свободную строчку. Мужчина достал из кармана изящную золотистую ручку и вывел на листке быстрый неровный росчерк. Лола повернулась к двери, но Альберт Николаевич снова окликнул ее:

— Вы ее видели?

— Кого? — Лола повернулась к нему и округлила глаза, изображая полнейшее недоумение.

— Ее… Ирину.., отправительницу?

— Да, — Лола кивнула, тряхнув светлыми волосами, — я как раз вошла в офис, вернулась с предыдущей доставки…

— Ну и как.., как она выглядела? — Голос мужчины показался Лоле умоляющим.

Она поняла, что он мучительно хочет, чтобы ее описание нисколько не подходило для его жены, которой давно уже полагалось находиться в морге и для загадочного возвращения которой он не мог подобрать сколько-нибудь правдоподобного объяснения.

— Немолодая такая дама, но стройная, — начала Лола, — шатенка, волосы короткие.., видно сразу, что богатая, — девушка завистливо сглотнула, — пальто очень красивое, светло-бежевое, модное очень, из этого, как его…

— Кашемира, — безнадежным голосом подсказал Альберт Николаевич.

— Во-во, кашемира! Классное пальто! Я такое видела в бутике на Большой Морской, таких денег стоит — с ума сойти!

— Да, это она… — тоскливо протянул Крылов, — что же случилось, что же случилось.., ведь я своими глазами…

— Что вы говорите? — Лола приблизилась к мужчине на шаг.

— Ничего! — резко отозвался тот. — Что ты здесь вынюхиваешь? Доставила письмо и проваливай!

— Но вы же меня сами попросили зайти, — обиженно проговорила девушка, — сам расспрашивал, а теперь ругается… — Ее глаза жалобно округлились и наполнились слезами.

— Ладно, ладно, — Альберт Николаевич подтолкнул девушку к двери, сунул ей в руку пятидесятирублевую бумажку и вытолкнул за порог.

— Бедную девушку каждый обидеть норовит, — всхлипывая, произнесла та, пряча деньги в карман джинсов, — денег немножко дадут и думают, что все можно, а.., человеческое достоинство?

Но зрителей у нее больше не было: Альберт Николаевич Крылов уже захлопнул дверь квартиры.

* * *

Высадив Лолу на Пушкинской улице, Маркиз, чтобы не терять времени, поехал на Обводный канал к Уху, который обещал ему хорошую машину «с начинкой» — внешне самые обычные «Жигули», а вся ходовая часть — от «фольксвагена», да еще и дополнительно переделанная, с форсированным мотором.

Миновав Вознесенский проспект, Леня выехал на набережную Обводного. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, он заметил серый «форд», который уже давно держался за ним, как приклеенный.

Маркиз снизил скорость — и «форд» тоже притормозил, нажал на газ — и «форд» прибавил ходу.

Около Ново-Московского моста дорога ушла в тоннель. Выскочив наружу на другой стороне моста, Леня резко развернулся и по встречной полосе движения вывернул на Московский проспект, а с него — на Малодетскосельский. На этом узком, разделенном бульваром проспекте очень многие автолюбители оставляют возле тротуара припаркованные машины, в результате по оставшейся свободной части дороги едва можно проехать в один ряд. Лене пришлось снизить скорость, потому что перед ним еле тащился темно-синий «опель». Косясь в зеркало заднего вида, Леня даже посигналил тихоходу, хотя у того на заднем стекле был приклеен круг с изображением чайника и выразительная надпись: «Еду как умею».

Естественно, водитель «опеля» никак не отреагировал на Ленины сигналы и даже снизил скорость еще больше, хотя это казалось почти невозможным.

Леня вполголоса выругался. Того и гляди, появится серый «форд», от которого он надеялся оторваться…

Легок на помине, «форд» появился в зеркале.

Леня вертел головой в поисках какого-нибудь проходного двора, в который можно свернуть, но ничего похожего вокруг не было.

И тут, немного не доезжая до перекрестка, где Леня надеялся вырваться на оперативный простор, проклятый «опель» вообще остановился.

Маркиз не удержался от крепких выражений, ударил обеими руками по рулю и, выйдя из машины, двинулся к «опелю».

— Ты что, второй день за рулем? — спросил он, наклонившись к водительскому окну.

— Нет, не первый, — ответил водитель «опеля», поворачиваясь к Лене лицом.

Это был коренастый крепкий мужчина с густыми рыжеватыми волосами и красной, как у большинства рыжих, кожей. Тот самый, с которым Леня столкнулся в квартире любительницы оперы Аллы Викторовны.

— Тебя из «Горэнерго» уволили или сам ушел? — осведомился рыжий, нагло ухмыльнувшись и запустив руку во внутренний карман куртки.

— Сам ушел, — ответил Леня, шарахнувшись назад, — и от тебя, рыжий, уйду!

Но его намерению не суждено было осуществиться. Сзади его схватили за локти двое парней, взглянув на которых, Леня понял, что его грим «под блатного», который он сделал перед визитом в банк, никуда не годился. До настоящих братков, таких, как эти двое, ему было далеко.

— Ну что, Колобок, — насмешливо проговорил рыжий, выбравшись из машины и приблизившись, — и от дедушки ты ушел, и от бабушки ушел, а от меня, рыжего, фиг ты уйдешь! Придется тебе со мной прокатиться…

— Куда это? — прохрипел Леня, безуспешно пытаясь вырваться из рук «двоих из ларца».

— На кудыкину гору, — лаконично ответил рыжий, — для важного разговору.

— О чем с тобой разговаривать? — не сдавался Маркиз.

— Любопытный попался! О чем-о чем, сам же говорил — за мной недоплата, вот я и хочу расплатиться!

Братки подтащили Леню к его машине и втолкнули на заднее сиденье. Один из них сел за руль, а второй — рядом с Маркизом, залепил его рот куском пластыря, а на лицо набросил темный шарф. Взревел мотор, и машина куда-то помчалась.

Маркизу ничего не было видно. Сначала он пытался сообразить, куда его везут, отсчитывая повороты, но скоро понял бесполезность этого занятия и впал в тупое дремотное оцепенение.

Они ехали около получаса, сначала по хорошей, гладкой дороге, потом по неровной, ухабистой, однако, судя по частым остановкам и доносящимся со всех сторон звукам проезжающих машин, все еще находились в городе. Наконец машина остановилась, Леню вытащили из нее, в бок ткнулся револьверный ствол. С глаз сорвали закрывавшую их ткань.

— Ну вот, Колобок, ты и прикатился, дальше поезд не идет! — проговорил рыжий, подходя сбоку. — Дальше пешком пойдешь!

Маркиз стоял перед неказистым трехэтажным строением в глубине большого полузаброшенного сада. Здание было когда-то давно выкрашено гнусной желто-коричневой краской, некоторые окна в фасаде были выбиты. Все в целом производило впечатление полного безнадежного запустения и удивительной тоски.

— Ну, шагай! — почти дружелюбно сказал рыжий, подталкивая Леню.

Ему ничего не оставалось, как послушно зашагать по узкой, хорошо утоптанной тропинке ко входу в здание.

Дверь, которая снаружи казалась обшарпанной, давно не крашенной, тем не менее закрывалась на вполне современный электронный замок. Рыжий набрал код, замок негромко загудел и с сухим щелчком открылся. Маркиз оказался в ярко освещенном, аккуратно отремонтированном помещении, из которого выходило несколько металлических дверей.

Под потолком плавно поворачивалась подвижная телекамера. Повернувшись к ней, рыжий доложил:

— Объект доставлен.

Камера замерла, как будто внимательно разглядывая прибывших. Затем одна из металлических дверей открылась, в холл вышел невысокий, но очень широкоплечий молодой парень с быстрыми темными глазами.

— Здорово, Рэм, — кивнул он рыжему, — ты пока свободен.

Подхватив Маркиза под локоть горячей и сильной рукой, он втолкнул его в комнату, словно неодушевленный предмет.

В первый момент после ярко освещенного холла Лене показалось там почти темно, потому что единственным источником света была настольная лампа под темно-зеленым абажуром, но глаза быстро привыкли к этому освещению. В глубине комнаты стоял письменный стол, на котором горела упомянутая лампа, перед столом — пара глубоких кресел.

Позади стола, в глубокой тени, сидел человек, которого Леня не мог разглядеть, и это очень его беспокоило.

— Ну здравствуй, — послышался удивительно знакомый голос, — ты меня, говорят, разыскивал?

— На свою голову, — ответил Леня внезапно охрипшим голосом.

Свет настольной лампы стал ярче, вырвав из тени лицо Аллы Викторовны. Если, конечно, это было ее настоящее имя.

— Сколько живу, не устаю удивляться женщинам. Такие преподносят сюрпризы — уму непостижимо! — проговорил Леня, преодолев шок.

— Просто ты плохо разбираешься в людях, — усмехнулась Алла, — особенно в женщинах.

— Интеллигентная дама, любительница оперы — и вдруг такие подозрительные знакомства!

— Это не знакомства, — отрезала Алла, — это подчиненные. Можно сказать, обслуживающий персонал. К моим подозрительным знакомствам можно отнести, пожалуй, только тебя.

— Кто же ты, интересно, такая? Такие подчиненные, таинственный офис, замаскированный под бывший детдом…

— В этом здании был не детдом, а детская спортивная школа, — поправила его Алла.

— Вот видишь, я почти не ошибся! Так все же — кто ты такая?

— Помнишь старую поговорку: много будешь знать — скоро состаришься!

— А я все-таки предпочитаю состариться от лишних знаний, а не умереть молодым от их недостатка!

— Прости, дорогой, но твои желания вряд ли играют большую роль. В твоем положении выбирать не приходится.

— Ты назвала меня «дорогой»! — умилился Маркиз. — Значит, для меня еще не все потеряно!

— Не обольщайся! Это всего лишь общепринятое обращение.

— Ты хочешь сказать, как героиня американского боевика, что это просто бизнес, здесь нет ничего личного?

— Примерно так, — Алла придвинулась ближе к столу, — сел бы ты, дорогой, а то мне приходится задирать голову!

— А от этого стареет кожа на шее, — добавил Леня, усаживаясь в глубокое кресло, — в твоем возрасте приходится всерьез задумываться о таких вещах.., шея раньше всего выдает возраст…

— Скотина! — взвизгнула Алла, на мгновение утратив самообладание. — Я тебя прикончу!..

Тут же приоткрылась дверь, и на пороге появился прежний широкоплечий парень.

— Нужна помощь? — осведомился он.

— Ничего не нужно! — холодно отозвалась Алла, взяв себя в руки. — Если понадобится, я тебя вызову!

Как только дверь закрылась, она заговорила резким холодным тоном:

— Значит, ты хочешь, чтобы мы стали врагами?

— Ты сама только что сказала, — Маркиз пожал плечами, — что мои желания не играют роли и выбирать мне не приходится!

— Да, это так, — Алла усмехнулась, — но мы могли бы хоть вести себя как воспитанные люди.

— Воспитанные люди не похищают других воспитанных людей на улице, — негромко ответил Леня, — кроме того, мне вовсе не нравится, когда меня используют, как последнего идиота… Признайся, ведь это ты подстроила наше якобы случайное знакомство? И ты оставила в театральной кассе билеты на «Сомнамбулу»?

— Ну, видишь, дорогой, ты сам обо всем догадался! — Алла широко улыбнулась. — Или тебе открыла глаза твоя маленькая подружка? При всей ее вульгарности, она все-таки женщина, а это делает ее гораздо умнее в житейском плане… Должна тебе сказать, когда мужчина распускает хвост перед женщиной — даже очень умный мужчина, — он сразу так глупеет, что из него можно вить веревки… Ты, дорогой, в этом плане вовсе не исключение!

— Спасибо за этот урок прикладной психологии, — Леня откинулся на спинку кресла, — но меня больше интересует другой вопрос. Почему именно я?

— Почему именно ты? — насмешливо повторила Алла.

— Да, почему именно я? Ведь ты наводила обо мне справки, подстроила нашу встречу… Почему тебе понадобился именно я, и чего ты, в конце концов, от меня хочешь?

— Отвечу по порядку, — Алла еще ближе придвинулась и положила руки на стол, — именно ты — вовсе не потому, что ты такой неотразимый или такой гениальный… Просто ты очень похож на одного человека, и это может быть полезно. Я хочу, чтобы ты сыграл его роль. Вот именно этого я от тебя хочу. Ты сыграешь его роль, сделаешь то, что мне нужно, — и можешь отправляться на все четыре стороны. Я не буду тебе препятствовать.

— Вот как! — Маркиз усмехнулся. — А если я отправлюсь на все четыре стороны, не дожидаясь твоего разрешения? Согласен, в данный момент я в твоих руках, но так будет не вечно, ты не сможешь караулить меня днем и ночью. Кроме того, ты хочешь, чтобы я сыграл какую-то роль, а для этого мне потребуется свобода… Разве я не прав?

— Ты был прав, — ответила Алла, — когда я задумывала эту операцию. Мне немало пришлось поломать голову над тем, как заставить тебя сыграть роль, выполнить свою часть работы… Я думала всерьез охмурить тебя, сыграть на твоих слабостях, на твоем мужском тщеславии.., думала даже взять тебя в долю. Собиралась предложить тебе пять-семь процентов. Глупо, правда? Но теперь все это уже в прошлом, теперь ничего такого не понадобится. Ты сделаешь все, что я потребую, без всяких условий, сделаешь за просто так!

— С чего бы это? — холодно осведомился Маркиз, как опытный игрок в покер, скрывая свое волнение. — Откуда такая уверенность?

— «Тойота», — Алла усмехнулась, следя за тем, как вытягивается лицо Маркиза, — ты, конечно, избавился от своей «тойоты», но я-то ее отлично помню! Помню ее цвет, ее номер.., а ведь ее разыскивают, и разыскивают такие люди, с которыми лучше не встречаться на узкой дорожке! Да ты и сам это знаешь, судя по тому, как быстро избавился от машины!

Маркиз обмяк, как будто получил сильный удар в солнечное сплетение. Перед глазами у него поплыли цветные круги.

— Что, не ожидал? — проговорила Алла участливо. — Признаюсь, я и сама не ожидала! Ну, это именно то, что называют большим везением! Когда до меня дошли сведения, что Череп разыскивает именно твою «тойоту», честно говоря, в первый момент я просто не поверила такому везению!

Ты просто оказался в моих руках! Стоит мне только шепнуть кому угодно, что машина была твоей, — и как ты думаешь, долго ты останешься живым? У Черепа всюду свои люди, до него информация дойдет не больше чем через час!

— А ты не боишься, — Маркиз перегнулся через стол и понизил голос, — что у него и здесь есть свои люди, и то, о чем мы с тобой разговариваем, тоже станет известно ему.., через час? Ведь тогда на всех твоих планах можно будет поставить жирный крест!

Леня послал удар наудачу, и по тому, как вздрогнула Алла, он понял, что не промахнулся.

— Нет, не боюсь! — ответила Алла, тем не менее инстинктивно оглянувшись. — Я проверила эту комнату специальной аппаратурой, «жучков» здесь нет, наш разговор никто не подслушивает!

Она помолчала еще полминуты, словно давая Маркизу свыкнуться с мыслью о безвыходности его положения, и повторила:

— Так что, дорогой, ты полностью в моих руках!

Леня глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и унять сердцебиение. Когда он заговорил, голос его снова казался совершенно спокойным:

— И чего же ты хочешь от меня в уплату за молчание?

— Хороший мальчик, — Алла усмехнулась, — я знала, что мы с тобой договоримся.

— Это не называется «договоримся», — перебил ее Маркиз, — это называется грубый шантаж.

— Не будем придираться к словам. Я уже сказала, что ты должен будешь сыграть одного человека… Ты и так похож на него, а мы тебя еще загримируем, так что вас и родная мама не различит… Вся работа займет не больше суток, а потом ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится.

— В чем заключается работа?

— Это ты узнаешь позднее.

— Но что помешает тебе по завершении работы сдать меня Черепу? По-моему, очень логично — зачем оставлять свидетелей?

— А зачем мне сталкиваться с Черепом? Ты знаешь, это не тот человек, с которым хочется иметь дело!

— Так что же, — Маркиз вопросительно взглянул на Аллу, — до начала операции я твой пленник?

— Нет, конечно, — Алла усмехнулась, — тебя привезли сюда только для разговора, чтобы ты четко понял свое положение. Сейчас тебя вернут на прежнее место.., туда, откуда взяли.

Маркиз посмотрел на нее долгим задумчивым взглядом. Совершенно правильно истолковав этот взгляд, Алла придвинулась ближе к столу, сверкнула глазами и прошипела:

— Но не думай, дорогой мой, что ты сможешь перехитрить меня и скрыться! Мои мальчики будут следить за тобой, и если им только покажется, понимаешь, только покажется, что ты сбежал или спрятался, я тут же об этом узнаю. И ты прекрасно понимаешь, что я не буду тебя искать — я просто подкину Черепу известную информацию.., и искать тебя будет он! А от него ты нигде не спрячешься, ни во льдах Гренландии, ни в джунглях Амазонии, ни в глухих деревнях российского Нечерноземья! Он тебя везде найдет.., со всеми вытекающими отсюда последствиями!

— Ну не нужно так волноваться, — успокаивающе заговорил Леня, — я еще никуда не сбежал, а ты уже потратила так много нервных клеток. А ведь нервные клетки не восстанавливаются, это всем известно… И с возрастом…

По тому взгляду, что бросила на него Алла, Леня понял, что насчет ее возраста Лола была права, Алле Викторовне скорее к сорока, чем слегка за тридцать. Ужас какой, и как же он так прокололся?

Как же он не разглядел сразу в этой женщине лжи и фальши? О, эти женщины…

— Как близко ты знакома с Черепом? — неожиданно спросил Леня. — Какие у вас отношения?

— Зачем тебе это знать? — процедила Алла. — К нашему с тобой делу это не имеет отношения.

Леня подумал, что уж слишком настойчиво она пытается его в этом убедить. Однако, если он будет строить из себя доверчивого дурачка, Алла может что-то заподозрить.

— Слушай, хоть ты и смотришь на меня с презрением, я не совсем дурак, хотя и признаю, что в истории с тобой вел себя глупо. Расслабился, видишь ли, хотел отдохнуть под музыку Верди и кого там еще-то?

— Беллини, — подсказала Алла, не улыбнувшись.

— Точно! И как это тебя удается запомнить их. имена?

— Мне много чего удается запомнить, — ответила Алла, и Леня отметил в ее тоне нотки самодовольства.

— Да, кстати, — как бы вспомнил Леня, — я должен перед тобой извиниться — вместе с «тойотой» пропала твоя кассета, та что с «Нормой». Чудесная музыка! Та-ра-ра-ра-ра… Каста ди-иива… — довольно чисто пропел Леня. — Ты сделала меня любителем оперы… Я как раз слушал эту арию, когда…

— Когда — что?

— Ты хочешь узнать, для чего меня ищет Череп? — кротко спросил Маркиз.

Лицо его приняло самое невинное выражение.

Алла молчала, но Леня видел, что она с трудом сдерживается.

— Как ты думаешь, если я сам пойду к Черепу и все честно ему расскажу, он мне поверит?

— Что ты собираешься ему рассказать? — резко спросила Алла.

— Дорогая, насколько я понимаю, Черепа интересует местонахождение Ирины Крыловой — именно так звали ту женщину, которую я по доброте душевной и великой глупости решил избавить от назойливых приставаний какого-то наглого типа. И, между прочим, в этом отчасти виновата ты.

Мы провели дивный вечер вдвоем, и мне хотелось сделать доброе дело…

Маркиз украдкой взглянул на свою собеседницу, лицо ее было сердито.

— Хватит валять дурака, дорогой, — прошипела она, — говори, куда ты дел ее тр.., эту женщину!

Леня тотчас отметил оговорку. Это навело его на мысль, что Алла Викторовна слишком много знает о деле с «Нординвестом». С загадочным и могущественным Черепом она может быть и не связана, то есть они стоят по разную сторону" баррикад. Но она определенно связана с «Нординвестом», раз так интересуется судьбой его директора.

Маркиз очень не любил находиться в ситуации, когда он чего-то не знал или не понимал. В его профессии такое положение могло закончиться трагически. Сейчас он твердо знал только одну вещь: директор «Нординвеста» Ирина Крылова умерла. Черепу, скорее всего, она была нужна живой. Но если — Зачем тебе это знать? — процедила Алла. — К нашему с тобой делу это не имеет отношения.

Леня подумал, что уж слишком настойчиво она пытается его в этом убедить. Однако, если он будет строить из себя доверчивого дурачка, Алла может что-то заподозрить.

— Слушай, хоть ты и смотришь на меня с презрением, я не совсем дурак, хотя и признаю, что в истории с тобой вел себя глупо. Расслабился, видишь ли, хотел отдохнуть под музыку Верди и кого там еще-то?

— Беллини, — подсказала Алла, не улыбнувшись.

— Точно! И как это тебя удается запомнить их имена?

— Мне много чего удается запомнить, — ответила Алла, и Леня отметил в ее тоне нотки самодовольства.

— Да, кстати, — как бы вспомнил Леня, — я должен перед тобой извиниться — вместе с «тойотой» пропала твоя кассета, та что с «Нормой». Чудесная музыка! Та-ра-ра-ра-ра… Каста ди-иива… — довольно чисто пропел Леня. — Ты сделала меня любителем оперы… Я как раз слушал эту арию, когда…

— Когда — что?

— Ты хочешь узнать, для чего меня ищет Череп? — кротко спросил Маркиз.

Лицо его приняло самое невинное выражение.

Алла молчала, но Леня видел, что она с трудом сдерживается.

— Как ты думаешь, если я сам пойду к Черепу и все честно ему расскажу, он мне поверит?

— Что ты собираешься ему рассказать? — резко спросила Алла.

— Дорогая, насколько я понимаю, Черепа интересует местонахождение Ирины Крыловой — именно так звали ту женщину, которую я по доброте душевной и великой глупости решил избавить от назойливых приставаний какого-то наглого типа. И, между прочим, в этом отчасти виновата ты.

Мы провели дивный вечер вдвоем, и мне хотелось сделать доброе дело…

Маркиз украдкой взглянул на свою собеседницу, лицо ее было сердито.

— Хватит валять дурака, дорогой, — прошипела она, — говори, куда ты дел ее тр.., эту женщину!

Леня тотчас отметил оговорку. Это навело его на мысль, что Алла Викторовна слишком много знает о деле с «Нординвестом». С загадочным и могущественным Черепом она может быть и не связана, то есть они стоят по разную сторону баррикад. Но она определенно связана с «Нординвестом», раз так интересуется судьбой его директора.

Маркиз очень не любил находиться в ситуации, когда он чего-то не знал или не понимал. В его профессии такое положение могло закончиться трагически. Сейчас он твердо знал только одну вещь: директор «Нординвеста» Ирина Крылова умерла. Черепу, скорее всего, она была нужна живой. Но если Алла с Черепом антагонисты, то можно предположить, что Алле Крылова нужна мертвой.

Однако кусочки головоломки никак не складывались в Лениной голове в ясную картину, не хватало информации. А еще ему не хватало Лолы, она всегда положительно влияла на его умение логически мыслить.

— Я бы не советовала тебе меня злить! — сказала Алла. — Ты ведь полностью в моей власти.

Если я сейчас позову своих…

— Если ты позовешь своих телохранителей, — перебил ее Леня, — то они, конечно, обработают меня, как умеют. И возможно, я проявлю слабость и расскажу, что случилось с Ириной Крыловой. Но ты должна понимать, что хоть я и ненавижу насилие, но не до такой степени, чтобы распустить нюни после первого удара по почкам. Твоим мордоворотам придется очень прилично надо мной поработать. Вряд ли после этого я буду годиться для той роли, что ты для меня приготовила… Логично я рассуждаю?

— Логично, — процедила Алла, — тогда давай договоримся по-хорошему. Я сейчас тебя временно отпущу в целости и сохранности, а ты за это расскажешь мне, что случилось с Крыловой.

— Я понятия не имею, что с ней случилось! — грустно вздохнул Леня. — Я высадил ее у аптеки на Литейном. Она сказала, что плохо себя чувствует, поблагодарила меня за заботу и вышла.

— Что-то мешает мне тебе поверить, — заметила Алла.

— Точно так же что-то мешает мне поверить, что как только я выполню все, что ты хочешь, ты оставишь меня в покое, — любезно заметил Маркиз.

— Что ж, на этом мы пока закончим. — Алла замолчала и откинулась на спинку стула. Выдержав небольшую паузу, она нажала на кнопку вызова.

В дверях тут же появился широкоплечий телохранитель, или секретарь, или какие еще функции выполнял он при этой странной женщине.

— Доставить обратно, — коротко, с явной насмешкой в голосе распорядилась Алла.

Маркиза передали с рук на руки его прежнему рыжему знакомцу. Его вывели из здания, снова замотали лицо шарфом и втолкнули в машину. Однако прежде, чем Лене завязали глаза, он успел заметить за оградой сада шоссе и на нем — большой рекламный плакат с надписью: «Построил дом — подари себе дерево! Петроландшафт».

Снова взревел мотор машины, и Леню куда-то повезли в полной темноте. На этот раз он даже не пытался определить направление движения — это было совершенно нереально.

Прошло около получаса, машина остановилась, хлопнули дверцы, и Леня понял, что остался один.

Пошевелив руками, почувствовал, что веревки на них завязаны не слишком туго. Снаружи до него донеслись резкие автомобильные гудки. Вывернув кисть, Леня сумел освободить руки. Сорвав с лица шарф, он увидел, что находится действительно в том самом месте, с которого его похитили — на Малодетскосельском проспекте. Сзади в его машину почти уткнулся бампером какой-то черный «фольксваген», водитель которого отчаянно сигналил: Ленина машина загородила ему проезд. Леня чертыхнулся, выбрался из салона и пересел на водительское место. Из «фольксвагена» высунулся толстый небритый мужик кавказского вида и заорал:

— Эй, ты, первий день за рюлем, да?

— Ох, не первый! — вполголоса проговорил Леня, поворачивая ключ зажигания.

* * *

Заехав в гараж Уха, Леня в первый момент никого не увидел. В просторном помещении стояло пять-шесть машин разной степени пригодности — от новенькой, сверкающей свежим темно-зеленым лаком «ниссан-максимы» до разбитого вдребезги «ягуара».

Понимая, что Ухо не мог оставить свое дорогостоящее хозяйство без присмотра и наверняка должен быть где-то поблизости, Маркиз подошел к «максиме», приоткрыл дверцу и посигналил.

— Я тебе посигналю! — послышался откуда-то снизу полузадушенный голос. — Я тебе сейчас так монтировкой между глаз посигналю, сразу отучишься тянуть руки куда не следует!

С этими словами из-под брюха битого «ягуара» выбрался Ухо, перемазанный машинным маслом и разозленный. Узнав своего гостя, он облегченно вздохнул и расплылся в улыбке:

— А, это ты, Маркиз! А я думал — вдруг опять эти пожаловали…

— Кто — эти? — Маркиз насторожился.

— Да, приходили тут с утра какие-то бандюганы, сильно крутых из себя изображали… — Что им было нужно?

— «Тойоту» искали.., ту самую, серебристую… — Ухо выразительно взглянул на Маркиза.

— Ну и…

— А я-то что? Я, само собой, этой «тойоты» в глаза не видал… Эти утконосы пальцы растопырили, щеки надули, пытались на меня наезжать. Ну, я случайно не на ту кнопку нажал, а у меня вон тот «крузер» с тормозов снят, — Ухо показал на изрядно помятый японский «джип», — он на них и поехал…

Утконосы, само собой, заверещали, дали деру. Я с ними вежливо попрощался и обещал, если что про «тойоту» узнаю, обязательно сообщу, — Не боишься, что они с друганами вернутся?

— Это вряд ли, — Ухо довольно осклабился, — они своим в жизни не признаются, что я их в одиночку размазал! Тем более, я с бандитами не ссорюсь, никого не закладываю, помогаю им иногда.., просто не люблю, когда на меня не по делу наезжают!

Ухо вытер руки куском чистой ветоши и заключил;

— Да ты не переживай, от той «тойоты» уже и воспоминаний не осталось! Ты лучше погляди, какую я тебе ласточку подобрал!

Он подвел Леню к неказистой темно-серой «девятке», открыл капот и показал мотор:

— Движок от «гольфа», да еще доработанный нашими умельцами, двести сорок разовьет запросто, с места берет, как зверь… Не машина — чудо техники!

Тебе по твоим делам именно такая нужна…

— Спасибо, дорогой, никогда тебя не забуду, — Леня уселся на водительское место и, повернув ключ, с удовольствием прислушался к ровному, мощному рычанию мотора.

После визита к безутешному вдовцу Лолино самое горячее желание было отправиться домой, смыть, наконец, с себя грим, сдернуть дурацкую одежду, принять душ и провести некоторое время на кровати с детективом перед глазами и с Пу И под боком.

«События начинают разворачиваться слишком быстро, — размышляла Лола, добираясь домой на общественном транспорте, — этак запросто можно переутомиться».

После счастливых дней на курорте, где, откровенно говоря, Лоле было несколько скучновато, жизнь дома показалась ей слишком закрученной. Просто с места в карьер! Она, конечно, сама хотела узнать, что случилось с Маркизом, отчего он так странно себя ведет, и сделала все, чтобы тайное стало явным. Но, однако, хотелось бы немножко покоя…

Лола открыла дверь своим ключом и крикнула в глубину квартиры:

— Леня, ты дома?

Никто не отозвался. Лола заметила в прихожей тапочки и поняла, что Маркиза еще нет, очевидно, он задержался, обсуждая со своим приятелем достоинства того или иного автомобиля. Сначала Лола обрадовалась: у нее есть время, которое можно использовать для себя. Она разделась и тут только поняла, что чего-то не хватает. Пу И не прибежал с лаем в прихожую, попугай не летал, взмахивая крыльями и не кричал всякую чушь. Отсутствию кота Лола не слишком удивилась, потому что он встречал только Маркиза, причем садился у входной двери примерно в то время, когда Леня ставил машину возле подъезда.

— Эй, где вы все? — крикнула Лола. — Куда подевались? Я иду искать…

И тут она вспомнила все Ленины предостережения: тщательно осматривать квартиру при входе, внимательно прислушиваться ко всяким посторонним звукам, обращать внимание на все странные события… Очень странное событие — звери пропали, куда уже страннее…

Лола сняла ботинки и на цыпочках пробежала прихожую. Потом она замерла на месте и прислушалась.

В квартире была полная тишина. Лола здорово испугалась, подумала, что тихо, как в могиле, но прислушавшись, поняла, что ошибается. Даже в самом глухом лесу, например, никогда не бывает абсолютной тишины. Скрипят деревья, белка перепрыгнет с ветки на ветку, капелька росы упадет на листок… А есть ведь еще всякие мелкие грызуны и насекомые, которые бегают и ползают на земле и под землей… Вспомнив про мышей и полевок, Лола вздрогнула, но взяла себя в руки.

В квартире раздавались какие-то непонятные звуки. Шелесты и вздохи, шорохи и шепоты… «Привидения? — в полном смятении подумала Лола. — Барабашка? Домовой Кузя? Но где же тогда звери?»

Лола стояла уже возле двери в кухню. Тут что-то щелкнуло и раздался гул работающего холодильника. Холодильник натужно ревел, мотор просто захлебывался. Лола огляделась по сторонам и решительно повернула ручку двери, готовясь к самому худшему.

Как выяснилось, она правильно посчитала, что впереди ее ожидают тяжелые испытания. Лола замерла на пороге кухни, как недисциплинированная и непослушная жена Лота. Поглядеть было на что.

Начать с того, что двухкамерный холодильник «Электролюкс», Лолина гордость, был раскрыт и бесстыдно выставил напоказ свое разоренное нутро.

Все продукты были вывалены на пол, молоко капало на нижнюю полку с завидным постоянством. По полу раскатились фрукты — груши, яблоки и даже одна маленькая дыня. Валялись какие-то ошметки еды, которые Лола не смогла идентифицировать.

Пахло маринованной селедкой. Разбилась бутылка кетчупа, и весь пол был усеян красными очень характерными следами. Взглянув на следы, Лола поняла: преступная троица спелась и снова принялась за старое.

Если раньше Лола напоминала просто столб, то теперь стала столбом под высоким напряжением.

Она очнулась и завертела головой по сторонам, потом высказала все, что накипело. Леня Маркиз очень удивился бы, что его подруга знает такие слова. Впрочем, ему тоже досталось. Лола от души обругала этих мужчин, которые всегда отсутствуют, когда так необходимы, и являются в тот момент, когда вся грязная работа сделана и в квартиру уже можно войти без непосредственного риска для жизни.

Осторожно ступая, чтобы не запачкаться в кетчупе и селедке, Лола сделала несколько шагов и выключила измученный холодильник из сети. Тот благодарно замолчал.

— Где вы, мерзавцы? — возопила Лола. — Трепещите, я вышла на тропу войны!

Молчание было ей ответом. Но Лола поняла, что раз дверь в кухню была плотно закрыта, значит звери где-то здесь. Хотя.., ведь открыли же они холодильник, с таким же успехом могли закрыть за собой дверь.

В это время на пенале, из-за картонной коробки с соковыжималкой, показался попугай.

— Шею сверну! — пообещала Лола. — Или в форточку выброшу. А сейчас между прочим, мороз…

— Кош-мар-р! — ответил попугай. — Тр-рагедия!

— Устрою я вам греческий театр! — злилась Лола. — Отвечай немедленно, где остальные?

Перришон полностью вылез из-за коробки, свесил голову вниз и указывал Лоле куда-то в угол.

Лола пошла в указанном направлении и обнаружила в самом углу под кучей целлофановых пакетов несчастного, измученного Пу И. Он лежал на боку, закатив глаза, и делал вид, что умирает.

Ни грамма сострадания не появилось в Лолином сердце. И вообще, она квохтала над Пу И только в присутствии Маркиза или кого-то другого. На самом деле Лола прекрасно знала, что ее крошечный песик отнюдь не ангел, и попугаю Перришону не надо прилагать слишком много усилий, чтобы подбить его на очередную каверзу.

Пу И приоткрыл один глаз и застонал. Стон этот был очень натуральным, но не изверг из Лолиного сердца ни капли жалости.

— Поднимайся, паршивец, — строго сказала она, — поднимайся и посмотри мне в глаза.

Пу И снова жалобно застонал и сделал попытку подняться.

— Тебе плохо? — участливо спросила Лола. — Так не нужно было залезать в холодильник и сжирать столько продуктов. Еще хорошо, что вы не добрались до морозилки, там мясо и индейка. Значит, вы уничтожили сыр, килограмм ветчины, а также там была красная рыба в вакуумной упаковке. Еще селедка в банке-, я чувствую ее запах, но самой банки не вижу.

Пу И снова без сил упал на пол, и Лола поняла, что на этот раз ему действительно плохо.

— Вот что, дорогой, — она схватила песика за шкирку и зашвырнула в туалет, — посиди там и подумай над своим поведением.

Из туалета тут же раздался такой душераздирающий стон, что сердце Лолы не выдержало. Ноги ее подкосились, и она опустилась на диванчик. Пришлось тут же вскочить, потому что в кухне раздалось такое злобное «мяу», которого она никогда не слышала от кота Аскольда. Аскольд вообще очень редко мяукал, только в тех случаях, когда необходимо было напомнить хозяевам о себе. Дать понять, например, что час еды настал, если они забудут, либо чтобы открыли дверь в туалет. Все свои требования он выражал спокойным приятным голосом, негромко и с достоинством.

Сейчас же Лола услыхала что-то невообразимое. Оказалось, что кот уютно устроился на диванчике под Лениной домашней курткой, и Лола уселась прямо ему на голову. В другое время она бы очень расстроилась и долго просила прощения, но сейчас так разозлилась, что и не подумала извиняться.

— Так тебе и надо, паршивец! — закричала она. — В следующий раз вообще раздавлю!

Аскольд был возмущен до глубины души. Он выгнул спину горбом, зашипел, потом оглянулся презрительно через плечо и вышел из кухни, аккуратно обходя лужи кетчупа и майонеза.

— Др-рама! — присовокупил попугай.

— Но как же вы все-таки открыли холодильник! — простонала Лола. — Как вы умудрились?.

— Секр-рет! — лукаво ответил Перришон и перелетел на буфет.

Лола вздохнула и принялась за уборку. Для начала нужно было подмести пол и выбросить остатки еды.

* * *

Дома Леню встретила напряженная тишина. Животные сидели по углам с виноватым и запуганным видом, а Лола стояла у окна с мрачным видом.

— Что случилось? — осторожно осведомился Маркиз.

— Что случилось? — вопросом на вопрос ответила Лола. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. — Спроси у этих.., которых ты распустил до последней степени!

— Аскольд, что здесь произошло? — громко спросил Леня кота, как наиболее ответственного и серьезного в четвероногом и пернатом коллективе.

Однако Аскольд ничего не ответил, только принялся выразительно вылизывать правую заднюю лапу.

— Может, Пу И объяснит мне, что тут произошло? — Леня оглянулся и поискал глазами чихуахуа.

— Пу И наказан, — с металлом в голосе произнесла Лола.

Леня так удивился тому факту, что наказан только Пу И, что молча разинул рот. Потом переглянулся с котом. Тот мягким прыжком приземлился у двери туалета.

— Лолка, — сказал Леня, заглядывая за дверь, — кажется, твоему волкодаву очень плохо…

Лола не двинулась с места и даже не повернула головы.

— Ты бы видела, что он устроил в туалете! — ужаснулся Маркиз.

— А если бы ты видел, что эта святая троица устроила на кухне, ты бы ничему не удивлялся! — буркнула Лола.

Маркиз поглядел на ее выразительную спину и понял, что Лола не станет ему помогать.

Когда все было убрано и Пу И, выполосканный под краном, был отпущен на свободу, Леня спросил, промакивая его полотенцем:

— Ну, приятель, что же вы тут устроили, что Лола так на тебя сердита?

Пу И выскочил из полотенца, забился за диван и оттуда тихонько поскуливал, давая понять, что ему уже и так влетело и снова возвращаться к этой неприятной теме он совершенно не намерен.

Наконец Леня повернулся к попугаю, который сидел на самом верху шкафа и нервно чистил перышки. Перришон, не дожидаясь вопроса, распахнул крылья и громким трагическим голосом проорал:

— Тер-рор! Пр-редательство!

— Что же все-таки у вас случилось? — Маркиз снова повернулся к Лоле. — Что они устроили на этот раз?

— Это не поддается описанию! — вздохнула Лола. — Они умудрились открыть холодильник!

— Да что ты! — восхитился Маркиз. — И как же они это сделали?

— Я пыталась дознаться, но они стоят насмерть, как двадцать восемь панфиловцев под Москвой! — плачущим голосом ответила Лола. — Ума не приложу, что теперь делать с холодильником, ведь они могут повторить весь этот кошмар, а второго такого случая я не переживу.

— Замок! — однозначно высказался Леня. — Амбарный замок! Слыхали, вы, злодеи? А почему, скажи на милость, ты наказала только Пу И?

— Он наказан за глупость! — ответила Лола строго. — Попугай только разодрал упаковки, но ничего не ел. Кот выбрал себе рыбки, покушал, потом вылизался аккуратно и лег подремать на диван. Этот же дуралей Пу И ел все, что попадалось ему под нос, конечно, ему теперь плохо!

Леня с жалостью поглядел на Пу И.

— Бедный малыш, жадность еще никого не доводила до добра!

— Если бы ты видел, как выглядела наша кухня после погрома, ты бы не говорил с ним так ласково!

— Ну и как она выглядела? — подначил Маркиз.

— Ну-ка повтори, — Лола застыла посреди комнаты, уставившись на него, — повтори еще раз!

— Что повторить?

— Ну, вот то, что ты сейчас сказал.., или лучше скажи: «Как она выглядела.., ведь я своими глазами.., что же случилось…»

— Как же она выглядела? — послушно повторил Маркиз. — А действительно, что же случилось?

Зачем я это должен повторять?

— Затем, что ты на него ужасно похож! Или он на тебя похож — уж не знаю, как правильнее сказать. И голоса у вас похожи. Ты сказал сейчас примерно ту же фразу, что он — и меня как ударило!

— Да кто он-то? — Маркиз смотрел на Лолу в совершенном изумлении. — Кто на меня похож?

— Альберт Николаевич! Крылов! Вдовец безутешный!

— Да что ты говоришь! — Леня отступил на шаг назад и опустился на удачно подвернувшийся стул. — То-то она говорила, что я на кого-то похож и она хочет использовать это сходство! Вот, оказывается, кого она имела в виду! Но как все завязано!

— Кто — она? — Лола мгновенно посуровела. — Опять эта твоя пассия, долбанная любительница оперы?

— Давай уж все по порядку, — проговорил Маркиз, — расскажи с самого начала про свой визит к Крылову.

— Ну если по порядку.., во-первых, это точно он.

— Что — он? — не удержался Маркиз, поскольку пауза слишком затянулась.

— Это он отравил свою жену, — сообщила Лола страшным шепотом.

— Точно? — таким же шепотом переспросил Леня.

— Видел бы ты его лицо, когда он прочитал письмо! Говорю тебе, это точно он! Он побледнел, как будто увидел привидение! И так меня расспрашивал: видела ли я ее своими глазами, как она выглядела, во что была одета… Он был просто в ужасе!

— Ну, в общем, его можно понять — сам, своими руками отравил жену, а она вдруг воскресла или с того света прислала такое выразительное письмецо…

Леня на секунду замолчал, потом снова поднял на Лолу глаза:

— А он тебя не запомнил?

— Да он меня вообще не разглядел! Он так трясся, что наверняка даже не понял, женщина к нему приходила или мужчина! А вот я его очень хорошо разглядела, и точно тебе говорю — он на тебя ужасно похож! Если еще немножко подгримировать — мама родная не различит!

— Вот-вот, — обреченно проговорил Маркиз, — и она сказала буквально то же самое.., что родная мама не различит…

— Ну-ка, рассказывай! — Лола подскочила к нему, размахивая кулаками. — Значит, меня ты отправил в логово матерого убийцы, а сам бросился к своей любвеобильной подружке! Вот как ты понимаешь партнерство и равноправие! Подвергать беззащитную женщину смертельной опасности — как это на тебя похоже!

— Никуда я не бросался! — воскликнул Леня, защищаясь от Лолиных кулаков. — Выслушай, прежде чем бить! И ты сама только что сказала, что этот «матерый убийца» трясся, как осиновый лист!

— Ничего не хочу слушать! — продолжала кричать Лола. — Очень многие преступления совершаются от страха! Загнанный в угол заяц становится опаснее льва! И какого черта ты в такой серьезный момент потащился к своей старой потаскухе?

— Говорят тебе — не таскался я к ней!

— Ты же только что сам в этом признался! Только что!

— Да можешь ты меня, наконец, выслушать?

— И слушать ничего не хочу! Немедленно все рассказывай! — выпалила Лола с настоящей женской логикой.

— Меня похитили, — трагическим голосом начал Леня и подробно рассказал своей боевой подруге о сегодняшних удивительных событиях.

— Ну, теперь-то ты, наконец, убедился в моей правоте? — торжествующим голосом заявила Лола, внимательно выслушав его историю.

— Что ты имеешь в виду? — осведомился Маркиз, давно усвоивший главное правило в общении с женщиной: никогда ни в чем не сознаваться.

— Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду! — ответила Лола, закипая быстро, как электрический чайник. — Что ты как всегда вляпался со своей очередной пассией! Что она оказалась настоящей пираньей, больше того — помесью пираньи с коброй и японской рыбой фугу!

— Рыба фугу совершенно безобидная! — вставил Леня реплику. — Она сама ни на кого не нападает, только если ее съесть не под тем соусом, можно отравиться!

— Значит, для твоей Аллы это комплимент!

А главное — ты убедился, что она тебя подцепила нарочно, заранее все обдумала, поставила капкан и ты попался как.., как глупый тетерев!

— Почему именно тетерев? — искренне удивился Маркиз.

— Потому что я представляю, как ты перед ней распустил хвост и токовал, токовал… Тьфу, даже думать противно!

— Ну, ладно, — Маркиз покаянно склонил голову, — ты действительно была права , я вел себя как последний дурак… Но что же делать теперь?

Как мне выпутаться?

Как ни странно, стоило Лене признать ее правоту, Лола тут же перестала на него злиться.

— Кто же она такая, — задумчиво проговорила девушка, — если на нее работает целая организация? И тогда, в театре, ее ложу охраняли. К ней заходили такие серьезные мужчины для доклада…

Она что — криминальный авторитет? Вообще, на нее это очень похоже…

— Женщина не может быть авторитетом, — со знанием дела возразил Леня, — авторитету даже жениться нельзя…

Растерянное молчание, в которое погрузились компаньоны, было прервано донесшимися из Лениного кармана первыми тактами «Маленькой ночной музыки». Достав мобильник и поднеся его к уху, Маркиз услышал взволнованный голос Рудика Штейнмана.

— Привет, старик! — быстро и тихо проговорил Рудик. — Для тебя есть важная новость. Разговор, естественно, не телефонный. Сможешь подъехать на пересечение Московского и Киевской?

— Буду через пятнадцать минут, — ответил Леня и бросился к дверям под негодующим взглядом Лолы.

— А я? Что мне делать? — вскричала она. — Эти негодяи изведут меня совсем! Ты вернешься и найдешь мой хладный труп! И они еще обглодают его до последней косточки!

— Не думаю, — невозмутимо ответил Леня, — сейчас они сыты, а я скоро вернусь. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, послушай-ка, что там происходит у безутешного вдовца Альберта. Он теперь находится в страшных сомнениях насчет своего вдовства. Как там дела с микрофоном, все прошло гладко?

— Уж как-нибудь, — обиделась Лола, — не в первый раз…

Она тщательно заперла входную дверь за своим компаньоном, после чего прошла в Ленину комнату и включила аппаратуру.

Новая Ленина машина, подготовленная Ухом для участия в любом самом трудном ралли, мчалась по улицам как птица. Единственное, о чем Леня должен был заботиться, — выбирать тихие переулки и проезды, чтобы ненароком не попасться на глаза гаишнику. Впрочем, если бы он даже столкнулся с каким-нибудь представителем этого славного племени, деньги у него при себе всегда были, а гаишник, не берущий взяток, — это приблизительно то же самое, что тигр-вегетарианец.

Короче говоря, через пятнадцать минут после телефонного разговора Маркиз действительно подъехал к пересечению Московского проспекта и Киевской улицы.

Если Московский проспект — самая длинная и едва ли не самая оживленная магистраль Петербурга, то Киевская улица имеет собственную, не совсем обычную специфику. На ней расположены многочисленные склады, по большей части продовольственные. Именно здесь находились знаменитые Бадаевские склады, пожар на которых во время блокады имел такие трагические последствия для жителей осажденного города. Эти склады тянутся по Киевской на сотни метров, грузовые машины непрерывно въезжают и выезжают в ворота или дожидаются на улице своей очереди. Здесь же при желании можно поймать грузовик, если нужно что-нибудь перевезти, и цену можно сбить до вполне приемлемой суммы — как говорится, торг уместен.

В результате Киевская улица всегда забита транспортом, но вот пешеходы на ней почти не появляются.

На углу уже стоял новенький «форд-фокус» Рудика Штейнмана.

Маркиз подъехал и остановился рядом. Рудик выскочил из своего «форда» и пересел в Ленину машину.

— Боже мой, — удивленно пробормотал он, — на каком ведре ты ездишь! Ты ведь обеспеченный человек!

— Во-первых, — ответил Леня, — мне не нужна скандальная известность, не нужно, чтобы мою машину провожали завистливым взглядом. Мой бизнес таков, что я должен держаться в тени. Во-вторых, это «ведро», как ты выразился, сделает на дороге твоего «форда», как Диего Марадона Васю Пупкина. И в-третьих, ты меня вызвал что — о машинах поговорить? Ты вроде бы говорил о какой-то важной новости…

— Да, конечно… — Рудик понизил голос, — у меня есть знакомая девушка.., просто прелесть что за девушка, настоящий персик, а темперамент — вулкан Кракатау!

— Ну вот, — ухмыльнулся Маркиз, — как настоящий мужчина, ты с машин переключился на вторую бессмертную тему — на женщин!

— Слушай и не перебивай! — рассердился Рудик. — Работает мой вулканический персик, между прочим, операционисткой в банке. Я почему с ней и играю в тихие интеллектуальные игры. Иметь в банке своего человечка — это всегда полезно при моей профессии. И между прочим, знаешь, в каком банке она трудится от зари до зари? «Петро-Металл»!

Маркиз насторожился.

— Я помню твой интерес к истории вокруг Охтинского комбината, — продолжил Рудик, выдержав эффектную паузу, — а ведь финансовый трансфер при продаже его акций осуществляется именно через «Петро-металл».

— Так я и думал! — пробормотал Маркиз себе под нос.

— Ты думал? — насмешливо повторил Рудик. — Я рад за тебя, полезное занятие. А вот теперь ты знаешь. Но пригласил я тебя не из-за этого. Анечка, то есть мой персик, рассказала мне, что на прошлой неделе у них в банке разразился страшный скандал. Управляющий вызвал к себе Анечкину коллегу Дашу и так орал на нее, что слышно было на всех этажах, а у него, между прочим, кабинет звуконепроницаемый! Короче, Даша вылетела из кабинета вся красная, в слезах и тут же отправилась вон из банка — ее уволили, причем пообещали, что никуда больше устроиться она не сможет. Анечка пыталась проявить сочувствие, расспросить, но Даша только рыдала…

— И какие ты делаешь выводы? — спросил Маркиз, поскольку пауза несколько затянулась.

— Чтобы можно было сделать выводы, я должен еще кое-что добавить. Во-первых, именно в тот день через «Петро-металл» прошла значительная часть того самого трансфера.., залог за акции Охтинского комбината. И во-вторых, — Рудик снова сделал эффектную театральную паузу, которая уже изрядно действовала Маркизу на нервы, — во-вторых, эта слезливая девушка Даша обслуживала, среди прочих клиентов, небезызвестную фирму «Нординвест».

Рудик откинулся на сиденье и повернулся к Маркизу, любуясь произведенным эффектом.

— Вот как! — Маркиз присвистнул. — Рудик, я должен поговорить с этой девушкой, с этой плаксой!

— Ты ведь меня, кажется, знаешь не первый день и даже не первый год. — Рудик протянул Лене листок, на котором был напечатан адрес и телефон несчастной уволенной операционистки.

— Спасибо, дорогой. — Леня чуть не прослезился. — Кстати, вот тебе еще одно преимущество моего «ведра» перед твоим замечательным «фордом»!

— Что такое? — Рудик проследил за Лениным взглядом.

— Только что твоему красавцу очень аккуратно прокололи шину, — невозмутимо сообщил Маркиз.

— Черт! — Рудик выскочил из Лениной машины. — Кто проколол? Когда? Убью гада!

— Поздно, не догонишь! — бросил ему вслед Маркиз. — Здесь такие профессионалы работают, не чета нам с тобой!

— Жалко, — Рудик грустно рассматривал испорченное колесо, — новая резина, зимняя, недавно только поставил… На фига этим козлам шины портить? Какая им от этого радость?

— Неужели ты не знаешь? — Леня в наигранном удивлении округлил глаза. — Такие специалисты обычно крутятся возле биржи, возле крупных магазинов — в общем, там, где много людей с деньгами. Они выбирают какую-нибудь приличную иномарку, в которой сидит один человек, и пока хозяин ходит по делам, протыкают ему шину, причем обычно — на правом заднем колесе, которое дальше всего от водителя. Водитель отъедет, заметит, что колесо спускает, остановится, чтобы посмотреть. У современных машин замок чаще всего центральный, так что когда водитель выходит наружу, он оставляет все двери открытыми.

А очень многие еще и оставляют на переднем сиденье сумочку-барсетку с деньгами.., или «дипломат», в котором тоже обычно есть чем поживиться.

Ну, а наши профессионалы тут как тут, они следовали за «клиентом» на своей машине. Пока он любуется проколотым колесом и произносит разные непечатные выражения, они вытаскивают из машины сумочку и удирают в туманную даль… Их так и называют — барсеточники… Теперь ты понимаешь, что мое «ведро» имеет некоторые преимущества? На него никакие лихие ребята не позарятся! Им и в голову не придет, что у того, кто ездит на «Жигулях», может быть в машине что-то интересное…

— Надо же, не знал о таком бизнесе… — с кислой улыбкой произнес Рудик, — век живи, век учись, а все равно дураком умрешь… Но что же мне теперь делать с этим колесом?

— Не переживай, тут совсем близко, на Обводном, мастерская моего очень хорошего знакомого, можно даже сказать — боевого соратника, он тебе это колесо так заштопает, ты при всем желании его от нового не отличишь.

Рудик потихоньку поехал на своем охромевшем «форде», Маркиз на своей супермодели держался вплотную позади него, как почетный эскорт, чтобы отбить у «барсеточников» желание проверять Рудика на предмет реакции на сообразительность.

Ухо, как и обещал Маркиз, в два счета привел колеса «форда» в идеальный порядок.

* * *

Довольно привлекательная девушка вошла в стеклянную дверь кафе и остановилась на пороге.

На девушке была коротенькая французская шубка из искусственного меха. Она размотала яркий шарф и неуверенно осматривала полутемное помещение кафе, выглядывая того, кто назначил ей здесь свидание. Вот тот, кажется, подходит к тому описанию, что дала ей подруга: весьма респектабельный мужчина в модных очках, аккуратно причесанные русые волосы.., слегка за тридцать.., внешность неприметная, но производит приличное впечатление.

Как бы в ответ на ее взгляд, мужчина приподнялся и махнул рукой.

— Вы Даша Королькова?

— Здравствуйте, — девушка кокетливо улыбнулась.

— Присаживайтесь, — ответил мужчина, — я закажу кофе.

— Итак, моя дорогая, — приветливо начал он, когда принесли кофе по-венски, — не будем терять время попусту. Вас мне рекомендовали как девушку толковую и работящую…

В этом месте Маркиз слегка покривил душой.

Он знал про Дашу Королькову только то, что ее уволили из банка из-за путаницы со счетами: и у клиента пропали большие деньги.

— Вероятнее всего, я смогу вам помочь с работой, — продолжал Леня солидным тоном, — но для этого я должен знать, что же конкретно произошло у вас в банке.

— Но… — растерялась Даша, — откуда вы знаете?

— Разве ваша подруга не предупреждала вас, что со мной нужно быть полностью откровенной? — На этот раз в голосе Маркиза зазвучали жесткие ноты. — Итак, я слушаю вас внимательно.

Даша хотела было встать и уйти. Она понимала, что если расскажет подробно, как она вела себя в той непонятной ситуации, то вряд ли этот человек посодействует ей с работой. Но в кафе было очень уютно, а на улице холодно, она расслабилась, и губы сами заговорили. К тому же собеседник смотрел на нее гипнотизирующим взглядом.

— Понимаете, такое со мной в первый раз случилось. И я совсем не виновата, все сделала, как всегда, а они… — В голосе зазвучали слезы…

— Вы не расстраивайтесь, Даша, рассказывайте по порядку, когда это случилось?

— Семнадцатого марта…

Маркиз тут же сообразил, что инцидент произошел именно в тот несчастливый день, когда Ирина Крылова не придумала ничего лучше, чем умереть в его машине.

— Утром, — продолжала Даша, — приходит Крылова, директор фирмы «Нординвест», деньги нужно ей было перевести со своего счета на счет одной фирмы, «Фобос» называется.

— Много денег? — вклинился Маркиз с вопросом.

— Много, два миллиона долларов, да мне-то что до этого? — Даша махнула рукой. — Деньги там где-то, на счетах, я их и в глаза не вижу, мне только оформить все, ничего не перепутать.

— Ну-ну, и что получилось? — поощрил девушку Леня.

— Вначале ничего не получилось, то есть все правильно получилось. Приходит она, значит, сама, понятно, проводка очень крупная, абы кого не пошлешь, приносит документы, реквизиты. Мы все оформили, и она ушла. Десяти минут не прошло, как звонит, вся запыхалась: ах, простите, говорит, Дашенька, извините, тут получилась накладка, оказывается фирма уже не та и номер счета другой.

— И вы не удивились?

— А чего мне удивляться, — Даша пожала плечами, — так часто бывает, сначала на одну фирму деньги переводят, потом на другую.

«Все ясно, — подумал Маркиз, — эти фирмы — бабочки-однодневки. Нординвест» наверняка через них обналичивает деньги. Нужны же им наличные для того, чтобы подмазывать чиновников? Такой большой куш, как Охтинский металлургический комбинат, без взятки не получишь, да и одной взяткой не обойдешься…"

— Ну и что же было дальше?

— Ну что, я, конечно, сказала, что придержу пока, поскольку я давно знаю Ирину Леопольдовну, мало ли что бывает? Клиент — он всегда прав, особенно такой крупный… А она говорит, что как раз вскоре в банке будет их новая бухгалтер, зовут Татьяна Леонидовна, так она зайдет и новые реквизиты принесет, а ей самой некогда, совещание важное какое-то.

Леня махнул официантке, чтобы принесла еще кофе и пирожных.

— Ну вот, минут через сорок приходит женщина, представилась Татьяной Леонидовной, сказала, так, мол, и так, вам звонили… Мне что, я все сделала, переоформила реквизиты, и деньги пошли на счет другой фирмы, «Деймос» называется.

— И вы ничего не заподозрили? — удивленно спросил Леня.

— Да что я должна была заподозрить? — возмутила Даша. — Был «Фобос», стал «Деймос», какая разница? Женщина эта, Татьяна Леонидовна, такая приветливая, компетентная…

— Угу, да еще вам за беспокойство презентик какой-нибудь принесла, так? Духи, не эти случайно? — Леня потянул носом.

— Все так делают… — Даша опустила голову, — когда хотят, чтобы все хорошо прошло…

— Женщина эта — как выглядела?

Даша добросовестно начала описывать неизвестную даму. Леня задавал наводящие вопросы и без особого труда понял, что хотя Алла Викторовна и постаралась изменить внешность, но в банке вместо неизвестной бухгалтерши Татьяны Леонидовны была именно она.

— А потом, на следующий день, вдруг вызывает меня управляющий. И как начал ругаться в кабинете — куда ушли деньги со счета «Норд инвеста».

А я знаю? Я им рассказываю все, как было…

— Кому — им?

— Там еще в кабинете сидел один такой.., брови у него такие, сросшиеся.., вид неприятный очень.

«Значит, это был человек Черепа, — сообразил Леня, — который упустил Крылову у ресторана. Интересно, зачем он приходил за ней в ресторан. Она-то сама мало кого волновала, раз была марионеткой, а вот деньги, два миллиона…»

— Ну вот, я им рассказала, как сначала приходила Ирина Леопольдовна, как потом она позвонила, извинялась, сказала, что пришлет бухгалтера…

«Врешь! — вдруг закричал этот, который с бровями. — Нету у них в фирме такой бухгалтерши!» Я на своем стою, что все как есть честно им рассказала.

Он на меня чуть с кулаками не набросился, хорошо, управляющий отстоял — что, говорит, за безобразие в моем кабинете, что вы себе позволяете? Тут, говорит, банк солидный, и у нас своя охрана имеется, не позволю, чтобы такое устраивали… Строго так говорил, только этот бровастый не очень испугался. Но меня трогать не стал.

— Досталось вам… — посочувствовал Маркиз. — И что, они поверили?

— Девочки подтвердили, что приходила в это время такая женщина, как я бухгалтера описывала.

И звонок был… Этот, бровастый, еще орал, что это я сама нарочно все подстроила, но ему не поверили…

«Да уж, — подумал Маркиз, — кто же поверит, что такая дурочка может такую сложную аферу провернуть?»

— А что же они деньги не проследили по счетам этой фирмы, «Деймос» что ли?

— Они пытались, только там, на том счете уже давно ничего нету, деньги уже на другой счет перевели, в другой банк, потом еще куда-то. Так что теперь и концов не найти.

«Здорово! — восхитился Леня. — Ай да Аллочка, ловко все обделала… Только у меня два вопроса: для чего ей был нужен муж Крыловой, и для чего ей теперь нужен я? Неужели Альберта использовали только для того, чтобы он отравил жену в нужный момент? Судя по рассказам Лолы, он трус, как же Алла сумела его заставить?»

— И еще вопрос: вы уверены, что вам звонила именно Ирина Леопольдовна Крылова? Вспомните, Даша.

— Конечно, уверена! Они в банке тоже про это спрашивали!

— Она представилась?

— Да я сама ее узнала по голосу! Я же с ней часто по телефону разговаривала! Но она-то подтвердить ничего не может, потому что пропала, ищут ее с милицией. А управляющий меня тут Же уволил. Вали, говорит, отсюда, и не отсвечивай, на глаза не попадайся. И радуйся, говорит, что легко отделалась. Вот, теперь работу ищу, — и Даша выжидательно уставилась на Леню.

— Вот что, милая, — строго сказал он, — может; ты и не виновата, что так получилось, но рекомендовать тебя на хорошее место я не могу. А вдруг опять денежки чужие уплывут? Так что ты ищи работу сама, да в банк больше не суйся. А чтобы без обид, то вот тебе за сведения и за беспокойство. — И Леня под столом положил девушке на колени конверт. — И про нашу встречу ты лучше помалкивай, поняла?

— Поняла…

— Ну и ладно. Ты посиди тут, кофейку еще выпей, а я пойду.

Маркиз дошел до двери и исчез, как растворился, Даша поглядела в пустую кофейную чашку и сказала себе, что она полная дура. Однако, заглянув в конверт, она нашла там то количество денег, которое соответствовало ее месячной зарплате в банке. Оказывается, жизнь еще может иногда преподносить приятные сюрпризы. Даша оживилась и заказала вместо надоевшего кофе сто граммов коньяка.

* * *

— Куда ты запропастился? — Лола встретила своего компаньона не слишком любезно, хотя успела за время Лениного отсутствия принять ванну с душистой пеной, уложить волосы и вообще тщательно привести себя в порядок.

— Я же не просто так гуляю, а занимаюсь делом! — буркнул Леня.

— Делами в офисе занимаются, — проворчала Лола, — а в кафе девушек водят после работы.

— Во-первых, у меня нет офиса, во-вторых, если я сюда приведу девушку, ты откусишь ей голову, — начал Леня. — А откуда ты знаешь, что я был в кафе с девушкой?

— Да от тебя кофе несет за версту! — отмахнулась Лола. — Причем не таким, какой есть у нас дома!

— Как это? Я пью только «Арабику»… — удивился Леня.

— Ну да, у нас тоже «Арабика», — только я покупала перед отъездом «Колумбия Меделина», а от тебя несет «Арабикой» из Коста-Рики! У этого сорта кофе запах более резкий…

— А про девушку? Откуда ты знаешь про девушку?

— Про девушку я догадалась, потому что после встречи с женщиной у тебя всегда как-то по-особенному блестят глаза…

— Лолка, ты врешь! — возмутился Леня. — То есть я признаю, что после встречи с женщиной у меня какой-то особенный вид, но сейчас-то я общался с той девицей исключительно по делу, и скажу тебе откровенно, она оказалась такой дурой, что не вызвала у меня абсолютно никаких положительных эмоций!

Лола подумала, что ее-то как раз Леня всегда отличал за незаурядный ум и рассудительность, так что, пользуясь его же терминологией, она должна вызывать у Лени массу положительных эмоций…

Но Лола тут же рассердилась на себя за такие мысли. С чего это ей вдруг вздумалось прибедняться?

Проживет она как-нибудь и без Ленькиного внимания. На курорте у нее вовсе не было недостатка в поклонниках, да и здесь, если только захотеть…

Но сейчас не время об этом думать.

— Дорогой мой, — пренебрежительно сказала Лола, — если бы она, эта девица, вызвала у тебя хоть каплю неделового интереса, я узнала бы об этом, пока ты был еще в лифте.

— Ну, уж, ты преувеличиваешь! — самодовольно заговорил Маркиз. — Ты просто нарочно хвастаешься… Признаю в тебе некоторые способности по этой части.., но не до такой же степени!

— Можешь думать, как тебе удобно, но по телефону, к примеру, ты с женщиной говоришь совсем не таким тоном, как с мужчиной, — заявила Лола. — Даже если это разговор сугубо деловой.

— Вот, кстати, насчет телефона! — вспомнил Леня. — Хватит пустых разговоров. Ты слушала нашего дорогого Альберта Николаевича? Что он предпринял после того, как ты любезно доставила ему письмо с того света?

— Если бы он был твердо уверен, что письма с того света, он бы так не испугался, — заметила Лола. — Напротив, он, извини за образное выражение, чуть не напустил в штаны именно из-за того, что женушка может быть жива… Короче, он страшно запаниковал и сразу после моего ухода начал кому-то звонить. Но дозвониться смог только часа через два, к счастью, как раз тогда, когда я включила запись.

— Ну-ка, ну-ка… — Маркиз подсел к столу.

— Предупреждаю, слышно очень плохо, и разговор односторонний, — добавила Лола. — Но разговаривал он с женщиной, это я точно знаю.

— Что, он тоже разговаривает с женщинами каким-то особенным тоном? — подколол Маркиз.

— С этой женщиной он разговаривал истерически, — невозмутимо ответила Лола, — просто глаголы в прошедшем времени меняются по родам, так вот он их употреблял в женском роде — это достаточное доказательство?

— Лолка, ты просто мелкий жулик! — рассмеялся Леня. — Но что это так плохо слышно?

Действительно, раздавались какие-то шумы, и Леня поморщился.

— Прекрати делать такое лицо! — тут же вскипела Лола. — Я посадила «жучок» в его дубленку! Потому что он именно в ней уйдет из дома! Конечно, если бы у меня была возможность побыть в квартире хотя бы несколько минут одной, я напихала бы микрофонов куда угодно, хоть в телефон, хоть в туалет!

— Тихо, тихо, ты все правильно сделала, девочка, молодец. — Леня, не глядя, поймал Лолу и погладил по плечу.

Она рассердилась на себя за то, что ласка была ей приятна.

В магнитофоне раздался сухой щелчок, потом встревоженный голос почти закричал:

— Алло, алло! Куда же ты пропала? Я почти два часа не могу до тебя дозвониться!

Альберт чуть помедлил, как видно, на том конце провода ему что-то сказали.

— Случилось? Ты еще спрашиваешь, что случилось? — тут же закричал он, в голосе его слышались истерические нотки.

— Здорово его разбирает, — вполголоса заметила Лола, хотя и знала, что Альберт никак не может ее слышать.

— Случилось самое страшное, что только могло случиться! — трагическим голосом возвестил Альберт. — Она жива!

Он снова послушал немного, очевидно, его спрашивали, с какого перепуга он решил, что его жена жива?

— Она прислала письмо, только что, с доставкой, — угрюмо сообщил Альберт. — Она благодарит за обед и за ликер «Драмбуйе»!

Он послушал еще немного, очевидно, ему давали указания.

— Я потому и звоню, что нам обязательно нужно поговорить, — буркнул Альберт, очевидно оттого, что он переложил ответственность на свою собеседницу, ему стало чуть легче, — и как можно скорее! Да, я не могу ждать! Ты не представляешь, как это ужасно…

Послышались короткие гудки.

— Наверно, ему там дали строгое указание заткнуться и не болтать лишнего по телефону, — заметил Маркиз, — хотя, на мой взгляд, он и так наболтал лишнего. Если этот разговор слушаем не только мы…

— А кто его еще может слушать — милиция? — спросила Лола. — Вряд ли… Я бы, конечно, на месте этого Черепа хотя бы допросила его с пристрастием…

— Что-то ты очень кровожадная, Лола, — Леня глядел на свою подругу с любопытством. — После допроса с пристрастием у Черепа вряд ли что-то от Альберта останется…

— Знаешь, человек, который, не колеблясь, отравил жену, проживши с ней восемь лет, не вызывает у меня теплых чувств! — решительно заявила Лола. — Я, конечно, не успела познакомиться с этим Альбертом поближе, но судя по первому впечатлению, этот Альберт Николаевич — слизняк, тряпка и альфонс. Жил на средства жены и отблагодарил ее потом за это по-своему.

— С чего ты взяла?

— С того! Квартира в элитном доме, прекрасно обставленная, ремонт дорогой! Даже та дубленка, в которую я микрофон всадила, — и та в дорогом магазине куплена, уж это я разглядела!

— Ну, на дубленку-то он может сам заработал…

— Ага, и на квартиру.., и на все… — поддакнула Лола. — Знаешь, что я тебе скажу, если бы он хорошие деньги зарабатывал, то и работал бы. А он сидит дома, ни фига не делает, только трясется…

— Ну, я иногда тоже дома сижу, а деньги хорошие зарабатываю… — улыбаясь, протянул Леня, — и ты тоже…

— Ленька, не морочь мне голову! Ты же прекрасно знаешь, о чем я говорю! — рассердилась Лола.

— А скажи, пожалуйста, раз уж ты такой опытный психолог, — начал Леня, — с кем этот Альберт разговаривал, с какой женщиной?

— Тут и думать нечего, с Аллой! Одна только женщина в этом деле замешана, и другой она даже близко не потерпит! Сама она всем занимается, никого не подключает, даже в банк сама ходила под видом бухгалтерши. Вот только чем она Альберта взяла?

— Ну, тут как раз понятно чем! — легкомысленно откликнулся Маркиз, вспомнив, что они с Аллой устроили в свое время под арию Каварадосси из оперы «Тоска».

Лола тут же отметила его оживление и влепила своему любвеобильному компаньону весьма ощутимую плюху.

— Мда-а, — Маркиз потер занывший бок и отодвинулся от Лолы подальше. — А что там у нас дальше? Встретились они с Аллой?

— Разумеется, сейчас послушаем…

Лола удалилась на кухню и вернулась, держа в руках красное яблоко. Сегодня, осмотрев себя в большом зеркале в ванной, она заметила, что бока ее чуть-чуть округлились, и решила, что следует ограничить себя в мучном и сладком, и вообще, несколько дней посидеть на фруктах. Закусив яблоко, она устроилась в кресле и стала слушать запись.

Резко хлопнула дверца машины, и тут же раздался удивительно знакомый женский голос, тихий и злобный, как змеиное шипение:

— Ну, что за паника? Какого черта тебе нужно?

Договорились же, что до самой операции никаких контактов! Я сама тебе сообщу, что и когда нужно будет сделать! Неужели не ясно? Ведь все дело можно запороть!

— Ну что, Дон-Жуан ты наш, — ехидно прошептала Лола, — узнаешь нежный голосок своей пассии?

Леня в ответ только прижал палец к губам: он внимательно прислушивался к разговору, стараясь не пропустить ни слова. На Лолин ехидный тон он не обратил ни малейшего внимания.

— До самой операции? — истерично взвизгнул Альберт Николаевич. — О какой операции ты говоришь? У нас абсолютно ничего не выходит! Ты же видишь — все пошло наперекосяк! Мы собирались провести все во время похорон Ирины, когда я буду у всех на виду, но какие похороны? Для похорон нужен, по крайней мере, покойник, а где он? — Это, дорогой мой, вопрос не ко мне, а к тебе! — по-прежнему тихо, но с нарастающей яростью перебила Крылова его собеседница. — Если ты, как последний идиот, потерял труп собственной жены…

— Какой труп? — В голосе Альберта Николаевича страх мешался с отчаянием. — Она жива!

— Что значит — жива?

— То и значит! Она прислала мне письмо! Я же говорил тебе по телефону!

— И очень глупо сделал! Какое еще письмо? — похоже, что Алла несколько утратила привычную самоуверенность. — Какое письмо? Ты совсем с катушек съехал! Не может быть!

— Не может? — Крылов ненатурально засмеялся. — Благодарит меня за ужин, особенно за ликер!

Тот самый ликер, в который я влил твою отраву!

Она жива, и она все знает! Вот!

Послышалось шуршание, очевидно, Альберт бросил Алле письмо.

— Идиот! — взвизгнула Алла, потеряв самообладание. — Что она, интересно, может знать? Если только ты сам ей все не рассказал!

— Однако как она ласково умеет разговаривать! — сказала Лола. — А вот интересно, она с ним спала, с Альбертом этим, или нет?

— Слушай, не хрусти над ухом! — возмутился Леня. — Если неинтересно слушать, пойди вон кота покорми, он просит!

— Вот еще! — фыркнула Лола. — Твой кот, ты и корми! И вообще, должна тебе сказать, что ты его совершенно распустил!

Маркизу пришлось перемотать кассету назад, до того момента, где Алла Викторовна назвала Альберта идиотом.

— Я не самоубийца, чтобы ей сам все рассказать! — отругивался Крылов.

— Не знаю! Ты действительно влил ей яд?

— Конечно! Влил в бокал с ликером…

— И она его выпила?

— Клянусь тебе — выпила! На моих глазах!

— И ты струсил и немедленно сбежал из ресторана…

— Что же — я должен был дожидаться, пока она умрет? Тогда я был бы первым и несомненным кандидатом в подозреваемые…

— Я, кажется, говорила тебе, — с кажущимся спокойствием ответила женщина, — что никаких подозреваемых не будет? Этот яд невозможно обнаружить в организме! Совершенно невозможно!

У нее должно было просто остановиться сердце!

Смерть от естественной причины! Кто станет ее расследовать? Какие подозреваемые? Кому нужна эта головная боль?

— Я боялся не милиции, — Крылов понизил голос, едва не перейдя на шепот, — я боялся людей Черепа! Тем более что он пришел тогда в ресторан… Этот громила, Костя Черный…

— Черный был в ресторане? — Алла явно удивилась.

— Да, он пришел, когда Ирина уже выпила ликер… Пришел и тут же начал наезжать на меня, по своему обыкновению… Тогда я встал и ушел. Подумал, пускай она умрет на его руках.., но на следующий день Костя ее разыскивал.., значит, она не умерла!

— Этого не может быть, — холодно и твердо ответила Алла. — Если она выпила этот яд, значит, она умерла. Просто Черный, наверно, тоже ушел, не задержался в ресторане надолго и не видел, как она умерла…

— Говорю тебе — она жива! И все отменяется!

Я отказываюсь продолжать эту безумную операцию!

— Отказываешься? — прошипела Алла, как разъяренная кобра. — Посмотрю я на тебя, как ты сможешь отказаться после того, что мы уже сделали! Да я немедленно сдам тебя Черепу со всеми потрохами!

— Это все ты! — вскрикнул Крылов в совершенной панике. — Это все ты сделала! Я совершенно не виноват!

— Вот как? — Алла расхохоталась. — Нет, дорогой мой, это как раз ты все сделал! Ведь это ты раздобыл для меня все банковские реквизиты «Нординвеста», ты раздобыл. А проще говоря, украл платежный бланк с печатью и подписью своей жены…

Ведь это ты записывал телефонные разговоры своей жены, из которых потом смонтировал ее беседу с банковской операционисткой, когда Ирина якобы попросила ее придержать документы и заменить их на другие, в результате чего два миллиона уплыли в неизвестном направлении…

— Но ведь это ты потом пришла в банк, принесла новые документы! — прервал Крылов свою собеседницу. — Тебя там видели!

— Никто меня не узнает! — самонадеянно возразила Алла. — Я была хорошо загримирована! А ты договаривался в фирме-однодневке о том, чтобы обналичить эти два миллиона за солидный процент…

Кстати, они сообщили, что послезавтра готовы выплатить деньги, и тебе, дорогой мой, придется поехать к ним и эти деньги получить, хочешь ты этого или не хочешь! Ведь в той фирме имели дело только с тобой, и только тебе они отдадут наличку!

— Как ты себе это представляешь? За мной постоянно следят люди Черепа. Если я поеду за деньгами, они приедут следом за мной, подождут, пока я все получу, встретят на выходе из фирмы и все отберут.., а самого меня наверняка замочат, я им буду уже только мешать…

— Ты, герой невидимого фронта! — на сей раз в голосе Аллы звучала откровенная насмешка. — Ведь мы с тобой, кажется, все обдумали? Точнее, это я все обдумала: у тебя голова существует для чего-то другого… Я нашла твоего двойника, он и так очень на тебя похож, а если еще загримировать, то вообще никто вас не различит… Двойник заменяет тебя, люди Черепа следят за ним, а ты тем временем спокойно едешь за деньгами… Потом ты исчезаешь со своей долей и получаешь полную свободу… Кажется, раньше такой вариант тебя вполне устраивал? У тебя не было никаких возражений? Что же произошло? Почему ты так неожиданно решил выйти из игры?

— Я сказал тебе, что произошло! Ирина жива!

Я получил от нее письмо! Все отменяется!

— Ничего не отменяется! — холодно и решительно ответила женщина. — Я не верю, что Ирина жива, это просто невозможно. Тебя кто-то пытается запугать, чтобы ты заметался и наделал глупостей… Надо сказать, именно этим ты сейчас и занимаешься! Как можно отменить операцию, которая фактически уже завершена? Осталось только получить деньги, а ты хочешь в этот момент соскочить с поезда? Предупреждаю — попадешь под колеса! Послезавтра ты получишь деньги — вот тогда и делай все, что хочешь!

— Но как ты себе это представляешь? — простонал Альберт Николаевич. — Ведь твой первоначальный план благополучно провалился! Мы собирались организовать подмену во время похорон Ирины.

Двойник изображает безутешного вдовца, играет самую простую роль — всхлипывает и промакивает платочком глаза, все внимательно следят за ним — и милиция, и бандиты. Я в это время без помех получаю наличку, делю ее с тобой и смываюсь…

— Совершенно верно!

— Но ведь никаких похорон нет и не предвидится! Поскольку нет самого главного их участника — нет покойника! А похороны без покойника — это из разряда черного юмора! Еще раз повторяю — Ирина жива!

— А я тебе говорю — нет! — Алла снова сорвалась на крик. — Тебя попросту купили! Ну куда она, по-твоему, делась, если она жива? Где она скрывается? И зачем она пишет тебе дурацкие письма?

Все это полная чушь…

— Даже если так, — продолжил Крылов, — даже если она все-таки умерла, мы не знаем, куда подевался труп, а значит, никаких похорон в ближайшее время не будет, и твой распрекрасный план не сработает.

— Прекрати паниковать! — прикрикнула женщина. — Твоя задача нисколько не изменилась — ты должен только получить деньги. К сожалению, в этом тебя никто не может заменить, и я вынуждена с тобой нянчиться.., иначе, поверь, давно уже послала бы тебя к черту! Не представляешь, как ты меня достал со своими страхами и капризами! — А почему бы тебе не послать послезавтра за деньгами того самого хваленого двойника?

— Потому, что в фирме с тобой имели дело!

Вступали в разговоры, общались! Они могут почувствовать подмену, и тогда все пропало. Одно дело — наблюдать за тобой со стороны, да еще когда вокруг полно людей, и совсем другое — в близком контакте, в беседе. Здесь уж нужно быть очень хорошим актером, чтобы безупречно сыграть другого человека… Послушай, дорогой, — голос Аллы неожиданно изменился, — я что-то не пойму.., тебе что, не нужна твоя доля? Если ты не будешь делать то, о чем мы договорились, неужели ты рассчитываешь, что я тебе что-нибудь заплачу?

Интересно — за что?

— Как — за что? — Теперь голос Крылова звенел от жадности. — Ты же сама только что сказала, что это я записал ее телефонные разговоры, смонтировал из них звонок в банк, предоставил тебе реквизиты «Нординвеста», добыл бланк с печатью и подписями…

— Это обычные технические услуги, — холодно прервала его Алла. — Для таких работ просто нанимают специалиста, а не берут его в долю! Если ты хочешь получить деньги — изволь принять на себя свою долю риска! Послезавтра выполнишь свою часть работы — и делай что хочешь, проваливай на все четыре стороны! Не представляешь, с какой радостью я с тобой распрощаюсь! Твоя трусость, твои капризы, твои бесконечные претензии у меня уже вот где!

— Взаимно, — вполголоса ответил Альберт Николаевич, — ты меня тоже достала, дорогая!

— Ну и отлично, — неожиданно весело проговорила Алла, — всегда замечательно, если двоих людей связывает большое взаимное чувство. По крайней мере, у нас обоих есть стимул для того, чтобы скорее развязаться с нашими общими делами и разойтись, как два космических корабля после стыковки.

— Я тебя еще хотел спросить, — начал Крылов более спокойным тоном, — этот двойник.., тот, который заменит меня послезавтра.., как ты его заставила сыграть мою роль? Просто наняла за деньги?

— Нет, деньги в такой серьезной игре — недостаточно надежный стимул.., или пришлось бы платить слишком много, а это не в наших интересах. На твоего двойника у меня серьезный компромат, так что он будет работать не за страх, а за совесть. А по окончании работы я его, естественно, уберу — зачем нам лишний свидетель? И хочу тебе сказать — не задавай лишних вопросов! Зачем тебе все это знать? Твоя задача простая — послезавтра получить деньги. Так что сиди тихо, не паникуй по мелким поводам и жди. Мои люди приедут за тобой, отвезут на место, обеспечат твою безопасность. А пока — мои лучшие пожелания!

Дверца машины снова резко хлопнула, и наступила тишина, нарушаемая только ровным звуком работающего автомобильного мотора и приглушенными уличными шумами. Лола и Маркиз переглянулись.

— Ну и ну! — вздохнула Лола. — И как это тебя, Ленечка, угораздило связаться с такой стервой?

— Ты бы лучше посоветовала что-нибудь умное насчет того, как мне от нее отвязаться, — буркнул Леня, — устал уже слушать твои подначки…

Лола прикинула, не устроить ли ей сейчас полноценный скандал, не высказать ли Леньке все, что накипело… Сил у нее хватит, уменья тоже. Но, поразмыслив немного, она поняла, что сейчас не время, Леня нервничает и не оценит ее актерских способностей. Откровенно говоря, ей самой этого не очень хотелось, не было куражу.

— Так вот, значит, какой у нее был план, — говорил Маркиз. — Что ж, как профессионал, скажу, что задумано было неплохо. Одного не пойму, чем она собиралась шантажировать меня, ведь не знала же она заранее, что я подсажу в машину умирающую госпожу Крылову и тем самым дам ей шанс пугать меня Черепом? Ох, Лолка, не иначе она собиралась шантажировать меня тобой, твоей жизнью и здоровьем…

— Ты думаешь? — прищурилась Лола.

— А что? Ведь все знают, как трепетно я к тебе отношусь! Если, не дай Бог, тебя бы похитили, я бы не колеблясь сделал все, что они просят!

— Как хорошо, дорогой, что тебе пришла в голову такая своевременная мысль подсадить в машину эту несчастную Крылову, и теперь мне не придется рисковать жизнью! — с чувством заговорила Лола. — Ты не подумай, я не за свою жизнь беспокоюсь, хотя, конечно, жизнь дается человеку один раз, и прожить ее нужно без лишних стрессов и волнений, чтобы не было потом, в старости, мучительно больно глядеть на морщины и седые волосы…

— Лолка, остановись! — прервал горячий монолог Леня. — Ты мешаешь мне сосредоточиться.

— Нет, постой, я хочу, чтобы ты понял! Я ведь не за свою жизнь беспокоюсь, а за жизнь и здоровье Пу И! Если со мной что-нибудь случится… — Лола очень натурально всхлипнула, — ребенок останется сиротой… У него же никого нет, кроме меня!

— Ну, знаешь! — возмутился Маркиз. — Как это никого нет? А я? Что я, по-твоему, похож на человека, который способен бросить ребенка на произвол судьбы?

— О чем ты говоришь! — устало сказала Лола. — Если ты будешь продолжать знакомиться на улице с разными подозрительными женщинами, то кончишь очень плохо! Как я могу оставить на тебя Пу И?

Тут до Маркиза наконец дошло, что Лолка валяет дурака. Нашла время! И его втянула в дурацкий разговор, вместо того, чтобы помочь.

— В общем, так! — Леня взял себя в руки и строго поглядел Лоле в глаза, давая понять, что шутки кончились. — Раз они втянули нас в свои дела помимо нашей воли, то руки у нас развязаны, так?

— Так, — согласилась Лола, невозмутимо откусывая от своего яблока.

— Да прекрати ты жевать! — возмутился Леня. — Просто как хомяк какой-то, то жует, то хрустит!

Лола обиделась, но яблоко отложила.

— Как думаешь, она, эта Алла, действительно ни о чем не подозревает, я имею в виду письмо, — усмехнулась она, — или же нарочно делает вид, чтобы Альберт не сошел с катушек от страха?

— По-моему, ей на Альберта глубоко плевать, — высказался Леня, — ей главное — получить денежки и смыться, чтобы Череп не перехватил.

— А я тебе больше скажу, ей и на тебя плевать! — подхватила Лола. — И вообще, на мой свежий взгляд, так она просто вас обоих решила убить потом, чтобы свидетелей не было…

— Сам знаю, — с досадой ответил Леня, — хватит уже… Значит, раз такое дело, то я организую свою встречную операцию.

— И что же ты собираешься делать? — скептически спросила Лола.

— А все очень просто: нужно достать эти деньги и вернуть их владельцу с извинениями. Дескать, мы не виноваты, нас втянула в это дело нехорошая тетя, а помогал ей нехороший дядя Альберт — доказательства прилагаю. А мы тут ни при чем, мы вообще белые и пушистые…

— Если ты так будешь объясняться с Черепом, то, несмотря на все твое красноречие и умение убеждать, не получишь ничего, кроме пули в сердце, — заметила Лола.

— Я рад, что мы думаем одинаково, — обрадовался Леня, — но я вовсе не собираюсь связываться с Черепом. Я хочу напрямую выйти на того могущественного и богатого человека, который собирается покупать Охтинский металлургический комбинат, чьи собственно и были эти два миллиона долларов. Тогда, возможно, нам и удастся спасти собственную задницу, при условии, конечно, что мы с этим человеком поймем друг друга. — Дело за малым, — по-бабьи вздохнула Лола, — найти подходы к этому могущественному и богатому человеку — это раз, а во-вторых, переиграть Аллу Викторовну с ее головорезами. Про Альберта я не говорю, его, в крайнем случае, я могу взять на себя…

— Лола, — строго сказал Маркиз, — будем решать задачи по очереди. Сначала разработаем операцию с перехватом денег. А уж потом, когда денежки будут у нас в руках, подумаем, как их передать хозяину. Это отдавать деньги никто не хочет, а кому забрать — быстро найдется… Итак, они хотели, чтобы двойник, то есть я, безутешно рыдал на похоронах своей жены, в то время как настоящий Альберт спокойно будет обделывать свои делишки. А что, очень удобно: пышные похороны, куча народу, все на виду, люди Черепа внимательно следят за безутешным вдовцом.

— Альберт прав, — заметила Лола, — как можно устроить такой спектакль без трупа?

— Ну так облегчим Аллочке задачу, — жизнерадостно улыбнулся Леня, — найдем наконец труп!

Ведь мы-то с тобой знаем, что Крылова умерла и несчастному вдовцу нечего бояться, она никому ничего не расскажет…

— Да, но куда она делась?

— Я тебя умоляю, неужели ты думаешь, останки несчастной женщины все еще сидят в очереди в приемном покое Пятой городской больницы? — воскликнул Маркиз. — Я понимаю, там, в этой больнице, конечно ужасный беспорядок, никому ни до чего нет дела, но не до такой же степени! Ведь четыре дня прошло!

Лола молча пожала плечами, потом искоса взглянула на Леню, и глаза ее блеснули.

— Для того чтобы провернуть эту операцию, первым делом необходимо узнать, где находится база твоей горячей поклонницы оперного искусства, — в голосе Лолы звучало непередаваемое ехидство, — а ты во время вашего последнего свидания так ослеп от страсти…

— От какой страсти, — рявкнул Маркиз, — мне просто завязали глаза! Но, между прочим, кое-что я все-таки запомнил…

— Наверняка ты запомнил, во что была одета твоя пассия! — не удержалась Лола от шпильки.

— Ох, Лолка, доиграешься в конце концов, что я тебя выпорю! — Леня вскочил и схватил ремень, но Лола шустро отбежала за письменный стол и высунула язык:

— Ты меня сначала догони! Тиран и деспот! Ну ладно, говори, что ты там запомнил?

Леня сложил ремень и снова опустился в кресло:

— Я запомнил огромный рекламный щит на шоссе с надписью: «Построил дом — подари себе дерево». И еще там было название фирмы — «Петроландшафт».

— Ну и что это нам дает? — разочарованно протянула Лола.

— А это мы сейчас узнаем. — Леня потянулся за телефоном и набрал номер справочной службы.

— Фирма «Петроландшафт», пожалуйста, — попросил он оператора.

Девушка на минуту замолкла, сверяясь со своей базой данных, и с вежливым разочарованием ответила:

— К сожалению, такая фирма не разместила у нас свои данные.

Точно так же ответили ему во второй и третьей справочной службе. Тогда Леня тяжело вздохнул и включил компьютер.

— Все-таки я никак не привыкну к безграничным возможностям технического прогресса! — пожаловался он, дожидаясь, пока загрузится система. — Мне проще позвонить по телефону, хотя я знаю, что в Интернете наверняка все можно найти…

Он набрал на клавиатуре название фирмы, и на экране тут же высветились подробные данные о компании «Петроландшафт».

Эта фирма предлагала клиентам услуги ландшафтных архитекторов и садовников, помощь в создании садов и даже парков, саженцы деревьев от самых обычных до экзотических пород и многое другое. Леню все эти изысканные услуги в данный момент не интересовали. Он выписал телефоны «Петроландшафта» и снова взялся за телефон.

На этот раз он решил изображать так называемого «нового русского» и на всякий случай даже эффектно растопырил пальцы, хотя его собеседник и не мог этого видеть.

— Слушай, мужик, это вы, в натуре, конкретным пацанам типа сады устраиваете?

— Именно мы! Именно для вас! Вы обратились по адресу! — Человек на другом конце провода просто расцвел, его голос излучал радость и желание угодить драгоценному клиенту.

— Все как положено? Со всеми, значит, реальными прибамбасами, чтобы — круче некуда?

— Вы останетесь довольны! Не сомневайтесь!

Все будет по высшему разряду! — Сотрудник «Петроландшафта» еще добавил в свой голос сахара, и тот превратился в густой приторный сироп.

— Ты, главное, учти — меня бабки не интересуют, конкретно, чем дороже, тем лучше, я не нищий какой-нибудь, мне главное, чтобы реально круто получилось! Понятно?

— Можете не сомневаться! Мы удовлетворим ваши самые экзотические фантазии!

— Во-во, точно, экзотические! Чтобы, в натуре, все как у пацанов, только еще круче! Но только чтобы, блин, обязательно были эти самые деревья.., которые у Толяна.

— Какие деревья? — забеспокоился менеджер. — Вы не помните, как они называются?

— Ну ты, мужик, блин, даешь! Что я, этот, по жизни, садовник, что ли, чтобы всякую зелень запоминать? Это еще которую к мясу подают, еще туда-сюда, могу запомнить — петрушка там или, конкретно, кинза, а которая в саду растет — эту ты уж сам как-нибудь запоминай, а у меня и без того забот хватает, так что голова пухнет, вон уже старая кепка мала!

— Извините… — расстроился менеджер, — только как же я смогу достать вам точно такие же деревья, как у вашего друга, если я даже не знаю, как они называются?

— У какого друга? — удивился Маркиз.

— То есть как — у какого? Вы ведь сами сказали, чтобы были деревья, как у Толяна!

— Так это ты про Толяна! — Маркиз расхохотался. — Какой же он друг? Он мне по жизни никакой не друг! Я бы его, гада… Эй, мужик, а ты откуда Толяна знаешь? — В голосе Маркиза зазвучала угроза.

— Я не знаю никакого Толяна! — в отчаянии воскликнул измученный менеджер. — Я первый раз услышал о нем от вас! Ведь это вы только что сказали, что хотите такие деревья, как у Толяна!

— Эй, мужик, — угрожающе проговорил Маркиз, — ты не заговаривайся! Это что, если я захочу крутую тачку, как у Саддама Хусейна, так ты скажешь, что и он мне друган?

— Значит, вам не нужны деревья, как у Толяна?

— Ну ты меня уже запарил! Конечно, нужны!

Как же — у него будут, а у меня нет? Это что же, выходит, я лох какой-то? Ты так, значит, вопрос ставишь? Что я, по-твоему, лох?

— Упаси боже! — Менеджер уже чуть не плакал. — Но я должен знать, что это за деревья! Как они хотя бы выглядят? На что они похожи? На пальмы? На агавы? На араукарии?

— Нет, ну ты, блин, меня точно достал! Сказано тебе — я в этой фигне не секу! Выдумал еще какие-то хренукарии!

— Но вы же их видели у этого самого Толяна, раз вы у себя такие же хотите? Значит, можете их описать?

— Говорят тебе — не был я у Толяна! Мы с ним, конкретно, не корешимся! Я с ним вместе ехал на стрелку на своем «шестисотом» «мерине», он на плакат показал и говорит: «Во, у меня, конкретно, такие же деревья реально посажены! Круто, блин, в натуре!»

— На плакате, говорите? — радостно ухватился менеджер за всплывшую в разговоре конкретную деталь, как утопающий хватается за соломинку. — Это был плакат нашей фирмы?

— Конкретно, блин, вашей! Я ее тогда и запомнил, потому тебе и звоню — у вас же должны быть такие деревья, в натуре, раз они на вашем плакате по жизни нарисованы!

— А где вы видели этот плакат? — торопливо спросил менеджер. — Если вы это вспомните, тогда я смогу точно узнать, какие именно деревья на нем были изображены…

— Где видел? — Маркиз сделал вид, что глубоко задумался. — Где же я его, блин, видел… Помню, что мы по шоссе ехали…

— Может быть, вы ехали по Выборгскому шоссе? Там установлен один из наших больших постеров, как раз на обочине шоссе, немного не доезжая до Парголова…

— На Выборгском? Может, блин, и на Выборгском… Это, значит, в прошлый четверг было, когда ехали к Лехе Корявому на стрелку… А еще где эти ваши постеры стоят?

— Еще один постер на Киевском шоссе, около поворота на международный аэропорт…

— Нет, это было не около аэропорта, у аэропорта — это бы я запомнил… А больше нигде нету?

— Остальные постеры установлены в черте города, — радостно отрапортовал менеджер, — значит, вы действительно видели наш плакат на Выборгском шоссе.., я теперь легко узнаю, какие на нем изображены деревья, и приготовлю вам точно такие же… Будьте любезны, сообщите мне ваш номер телефона, чтобы я сразу же мог с вами связаться.

— Э нет, мужик! Я, блин, свою мобилу, конкретно, никому не даю, только реально знакомым пацанам, а то неизвестно, кому ты ее скажешь…

У меня по жизни работа, сам понимаешь, опасная, блин, приходится осторожно себя вести, каждой, извини, собаки опасаться… Ты там покуда у себя выясняй, как те деревья конкретно называются, и готовь мне их… Смотри, чтобы не хуже, чем у Толяна, а я тебе сам позвоню! Ты не сомневайся, мне на бабки наплевать, лишь бы реально круто получилось!

Маркиз повесил трубку и посмотрел на Лолу, которая зажимала себе рот и каталась от беззвучного хохота.

— Ну, Леня, тебе вполне можно работать в театре, — сказала она, отсмеявшись, — вживаешься в образ ты просто отлично!

— Правда? — Польщенный Леня зарделся. — Наверное, ты мне льстишь, но все равно приятно…

По крайней мере теперь мы точно знаем, где был тот самый рекламный плакат, а значит — где располагается база Аллы. Нам нужно искать бывшую детскую спортивную школу на Выборгском шоссе, немного не доезжая Парголова.

* * *

Коля Трофимов, среди близких друзей известный под незамысловатой кличкой Трофим, не всегда был санитаром в морге.

Когда-то очень давно, как говорят, в другой жизни, Трофим был художником. Не каким-нибудь непризнанным и заносчивым бородатым гением из кочегарки, а вполне официальным, дипломированным, достаточно молодым художником, участником всероссийских выставок и членом Союза художников, что для его лет было очень и очень не, плохо. Ему замечательно хорошо удавались образы молодых современников, знатных сталеваров, монтажников, токарей и механизаторов. Вышестоящие товарищи всерьез подумывали, не выдвинуть ли новую работу молодого перспективного коллеги на соискание премии.., не самой главной, конечно, но тоже очень и очень престижной. Однако, чтобы эти планы успешно претворились в жизнь, Николаю Трофимову нужно было еще немного потрудиться.

Для этого решающего броска ему организовали творческую командировку на БАМ.

Прежде Николай жил в условиях, можно сказать, тепличных: своих сталеваров и механизаторов он рисовал в просторной и комфортабельной мастерской, а доменные печи и трактора пририсовывал на заднем плане, сверившись с каким-нибудь специальным журналом. Поэтому тяжелые и не слишком комфортные условия на строительстве магистрали оказались для художника неожиданными и вызвали у него глубокий стресс. К счастью, молодые строители магистрали оказались людьми компанейскими и общительными, они поняли тонкую и ранимую душу художника и прониклись к нему сочувствием. Сочувствие, разумеется, сопровождалось большими литрами крепких и особо крепких напитков, то есть спирта, как медицинского, так и технического.

Постепенно Николай так привык к этим напиткам, что не мог без них заснуть, а проснувшись поутру, не мог без стакана стать человеком. Руки у него быстро начали дрожать. Когда он вернулся с БАМа и представил комиссии плоды своей творческой командировки, вопрос о премии отпал сам собой.

Впрочем, самого Николая премия уже не слишком интересовала. Вообще говоря, его уже ничто не интересовало, кроме крепких и особо крепких напитков. Постепенно с медицинского и хорошо очищенного технического спирта он перешел на всевозможные суррогаты. Кисть он держать уже не мог, и чтобы было на что пить, ему пришлось устроиться грузчиком в винный магазин. Оно и лучше — всегда можно достать выпивку.

Постепенно из Николая Трофимова он превратился просто в Колю, а потом — в Трофима. Где-то далеко позади осталась красивая образованная жена, трехкомнатная квартира в центре, просторная мастерская. Жизнь быстро менялась, но Трофим этого совершенно не замечал: его интересовала только доступность любимых напитков. Трофим несколько раз пробовал лечиться, но по-настоящему он не хотел бросать пить, потому что в трезвом состоянии немедленно возникали такие проблемы, от которых хотелось выть волком или немедленно надраться…

Однако во время своих неудачных попыток излечиться он обзавелся некоторыми полезными знакомствами в медицинских кругах, благодаря которым попал в Пятую «истребительную» больницу, в ее морг — пока что не «клиентом» этого ужасного заведения, а только санитаром. Работа пришлась ему по душе: «клиенты» тихие и не капризные, родственники «жмуриков» всегда готовы были налить, да и деньгами Трофиму перепадало. Кроме того, на него удивительно умиротворяюще действовало ежедневное лицезрение тех, кому еще хуже, чем ему… или уже лучше.

Трофим закатил в мертвецкую каталку с очередной жертвой бесплатной медицины и задумался на свою излюбленную тему: где бы немедленно раздобыть выпивку. В это время на пороге его ледяного царства появился обаятельный мужичок тридцати с небольшим лет.

Трофим сразу почувствовал, что нежданный посетитель решит его насущную проблему, и в очередной раз поразился тому, как милостивы высшие силы, если они, конечно, есть. Симпатичный мужчина приблизился к санитару и шепотом спросил:

— Мужик, выпить хочешь?

— Голубь, да что же ты такое спрашиваешь? — воскликнул Трофим, прослезившись. — Да не просто хочу, а жажду всеми фибрами своего измученного организма!

— Сразу видно творческую натуру, — незнакомец окинул Трофима заинтересованным взглядом, — не из писателей ли будете?

— Из художников, — с гордостью уточнил санитар. — В прошлом — лауреат Государственной премии…

Он, конечно, несколько преувеличил свои былые заслуги, выдал желаемое за действительное, но в его оправдание можно сказать, что прошлое вспоминалось ему не совсем четко, поэтому он часто заблуждался относительно своих прежних творческих успехов.

— Неужели Государственной! — уважительно ахнул отзывчивый мужик. — Ну это же надо!

— Только велели мне Брежнева нарисовать, а я отказался! Не уважаю, сказал! Так прямо в лицо и заявил! А они мне тогда — ах, не будешь? Ну, так мы тебя в морг отправим! И немедленно всего меня лишили, всех наград и званий, и отправили в этот самый морг санитаром!

— Ну это же надо! — повторил симпатичный мужик.

Трофим так проникся только что изобретенной историей, что сам в нее совершенно поверил, и от сочувствия к самому себе прослезился. Крупные горячие слезы поползли по его давно не бритым щекам, и от этого достоверность трагической истории усугубилась. Бывший лауреат поспешил добавить к ней новые впечатляющие детали:

— После каждый год приезжали ко мне на четырех черных машинах маршал и при нем три генерала. Маршал из машины выйдет, зайдет ко мне в морг и спросит: «Ну как, Трофим, не передумал?» А я ему прямо в глаза: "Никак нет, товарищ маршал, не передумал! Поскольку не уважаю его!

Вот вас — сильно уважаю и могу хоть сейчас нарисовать, как вы есть боевой командир! Мастерство, его ведь не пропьешь! Дайте мне, товарищ маршал, кисть и какую ни то краску — и прямо сейчас я с вас портрет нарисую, мама родная не узнает… то есть не отличит!" А маршал прослезится и скажет так с душой: «Спасибо тебе, Трофим, за добрые слова, только нельзя с меня портрет рисовать, засекреченный я!» А потом к своим генералам повернется и скажет: "Смотрите и учитесь, каков у нас народ! Его хоть и в морг отправили, в самую глубину, а он поперек воли своей не поступает!

Кого уважает — того уважает, а кого нет — того нет!" И после обязательно мне нальет коньяку специального, маршальского, и сам со мной выпьет…

При этих словах Трофим с надеждой посмотрел на внимательного мужика и откашлялся со значением:

— Такой коньячок душевный.., как вспомню, так прямо слеза прошибает. А ты ведь, голубь, тоже чего-то сейчас говорил насчет выпить?

— Говорил, говорил, — кивнул симпатичный незнакомец, — только сперва мне одну вещь прояснить требуется. Тетя моя родная третьего дня из дому ушла и затерялась… Так вот, не могла ли она ненароком в вашем морге обнаружиться? Я уж все как есть окрестные больницы обошел, везде спрашивал, ваша последняя осталась…

— Не положено, голубь… — протянул Трофим, оглядываясь на дверь покойницкой, — только если через доктора Ахмеда Абгаровича…

— А говорил — хочешь выпить! — поморщился незнакомец. — Если через Ахмеда Абгаровича, так тебе, друг, мало чего останется…

— Уж это точно… — тоскливо согласился Трофим.

— А у меня хороший коньяк, — понизил голос змей-искуситель, — не то чтобы маршальский, но тоже очень душевный…

— Когда, говоришь, тетка твоя из дому-то потерялась? Ну давай поглядим, какие тут имеются жмурики невостребованные…

Трофим подошел к стене, где, как стандартные ячейки автоматической камеры хранения, располагались в несколько рядов выдвижные лотки с замороженными покойниками, терпеливо дожидающимися решения своей посмертной участи.

— Этот, кажись, не годится, — озабоченно проговорил Трофим, выдвинув первый лоток и с сомнением разглядывая молодого мертвеца с разбитым лицом и резаными ранами груди, — это бандюган, ночью возле метро подобрали, а никто за своего не признает…

Санитар задвинул бандита в стену и выкатил следующий лоток, на котором покоилась маленькая сморщенная старушка.

— Во, голубь, погляди — не твоя ли тетка? «Скорая» с улицы привезла, а никто не хватился.., не иначе твоя!

— Нет, — в ужасе замотал головой незнакомец, — это не моя! Моя-то тетя молодая, видная, а ты мне хочешь рухлядь какую-то подсунуть.., этой, наверное, лет сто будет!

— Вот еще — разбираться он будет! — поморщился Трофим. — Покойник — он и есть покойник, не все ли тебе равно? Заколотил гроб, никто и не поинтересуется! Ишь какой привередливый!

— Нет уж, дядя, хочешь выпить — предоставь мне мою тетю в натуре! Она мне, может, дорога как память о золотом детстве!

— Ну ладно, — прокряхтел Трофим, убирая невостребованную старушку и выкатывая следующий экземпляр своей коллекции.

— Да, — проговорил он, присмотревшись к трупу и судорожно сглотнув, — навряд ли это твоя тетя!

На лотке покоилась девушка редкостной красоты и от силы двадцати лет от роду.

— А с этой-то что случилось? — удивленно спросил «племянник».

— Что-что… — проворчал Трофим. — Наркоты перебрала.., не видишь, что ли? — Он показал мелкие отчетливые следы от уколов на руке покойницы. — Каждый день таких привозят.., только этих быстро забирают, родители ищут.., а эта, видно, не здешняя, так никто и не хватился.

Трофим задвинул обратно лоток с мертвой наркоманкой и выкатил из стены следующий.

— А эта вроде своими ногами до приемного покоя добралась, в очереди преставилась, — проговорил он, разглядев новый труп, — тоже видать не твоя, больно молода…

— Она, она! — воскликнул «племянник», разглядев очередную покойницу. — Она это, тетя моя!

— Ну видишь, голубь, как оно удачно обернулось. — Трофим облизнулся и с ожиданием уставился на клиента. — У нас оно всегда в порядке.

Ежели к нам попадет, ничего не затеряется! Чего ты мне давеча говорил, вроде бы насчет выпить у тебя имеется?

— А как же! — «Племянник» покойницы полез во внутренний карман. — У нас тоже полный порядок, если что обещано, так не заржавеет. — Он достал из кармана плоскую стеклянную фляжку дагестанского пятизвездочного коньяку на четверть литра.

— Это.., как бы.., маловато будет, — разочарованно протянул Трофим, — что тут пить-то.., хоть бы поллитру за труды полагается…

— Будет и поллитра, — понизив голос, проговорил «племянник», — только еще одно дело сделать требуется…

— Что еще за дело? — подозрительно покосился Трофим на клиента. — Ежели что.., меня Ахмед Абгарович не приласкает… Он знаешь какой крутой — чуть что не так, и в рожу может…

— Не волнуйся, ничего тебе не будет. Всех-то делов — по телефону разок позвонить.

Клиент достал из кармана мобильный телефон, набрал на нем номер и протянул трубку Трофиму:

— Как ответят, скажи: «Вы разыскиваете по известному делу Ирину Леопольдовну Крылову? Так вот, она лежит без документов в морге Пятой городской больницы».

— И тогда еще целую поллитру дашь? — с надеждой посмотрел на клиента Трофим.

— Железно! — Мужик полез в карман и действительно вытащил оттуда аккуратную бутылку с пятью звездочками на этикетке.

— Следственная часть! — раздался в трубке бравый молодой голос. — Капитан Ананасов!

— Ой! — Трофим от неожиданности чуть не выронил трубку, но клиент уставился на него немигающим гипнотическим взглядом и выразительно повертел в руке пятизвездную бутылку. — Это… — Санитар с трудом преодолел испуг и проговорил, запинаясь и не отводя взгляда от бутылки. — Вы, значится, Ирину эту разыскиваете… Леопард овну.., как ее…

Крылову, так она имеется без документов в морге, значится, Пятой городской больницы… — И он отбросил телефон, как будто это была ядовитая змея.

Затем он поднял на хитрого мужика глубоко обиженный взгляд мутно-серых глаз и проговорил:

— Это что же, ты, выходит, из ментов? Я ведь с ментами никаких дел в жизни не имел…

— Ничего не из ментов, — успокоил его Маркиз, — я и сам с ментами не очень.., не того… Просто так уж положено, чтобы если покойника нашли, обязательно в ментовку сообщить. Они опознание теперь устроят, свидетелей всяких привезут… Ну что я тебе рассказываю, ты ведь сам в морге не первый год работаешь, должен эти порядки знать.

— Это да, это конечно, — солидно кивнул Трофим, — опознание, это уж как полагается… Однако беспокойство тут начнется, ходить будут всякие, антисанитарию разводить…

Поскольку бутылка коньяка благополучно перекочевала в карман его несвежего халата, настроение отставного живописца значительно повысилось, и он уже собрался уединиться и приступить к дегустации благородного напитка, но посетитель, представившийся племянником покойницы, все не уходил и снова начал искушать нестойкую душу Трофима:

— А как насчет литра?

— Это значит — еще одного литра? — уточнил сообразительный Трофим, поглубже засовывая прежде заработанное питье.

— Само собой, — подтвердил племянник.

— Что надо сделать? — деловито осведомился Трофим. За литр хорошего коньяка он запросто согласился бы продать незнакомцу всех своих подопечных покойников в оригинальной подарочной упаковке. Но того покойники больше не интересовали. Он задумал такую шутку, что Трофим, выслушав, что от него требуется, расхохотался.

— И за это литр? — на всякий случай еще раз уточнил осторожный санитар. — Да со всем нашим удовольствием! Это же надо, такую штуку придумать! Это просто умереть можно со смеху!

— Умирать не нужно, по крайней мере, пока все это не закончится, — сказал «племянник» на прощание.

* * *

— Лолка, дело на мази! — весело приветствовал Леня открывшую ему дверь Лолу. — А что ты такая сердитая?

— А тебе не приходит в голову, что я боюсь? — процедила Лола.

— Слышал, слышал! — Леня удалился в ванную и теперь старался перекричать льющуюся воду. — Ты боишься не за свою жизнь, а за Пу И, который останется сиротой. Не горюй, обещаю тебе позаботиться о малыше…

— Дурак ты, Ленька, — тихо сказала Лола, — я боюсь за тебя…

— Что ты там бормочешь, из-за воды не слышно! — кричал Маркиз. — И вообще, есть очень хочется, ты что-нибудь приготовила?

Лола молчала, и Леня забеспокоился.

— У тебя что — весенний упадок сил, что ты такая бледная? — Он высунулся из ванной.

«У меня аллергия на тебя!» — рассердилась Лола, но вслух ничего не сказала.

— Так я не понял — есть нечего или как? — теперь в голосе Лени послышалось раздражение голодного мужчины.

— Или как, — буркнула Лола, — когда это я тебя оставляла голодным?

И действительно, при виде свиной отбивной, занимающей полтарелки, Леня восторженно охнул. Лола положила еще разноцветный овощной гарнир и придвинула поближе миску, наполненную зеленым салатом.

— Ты такая сердитая оттого, что на диете, — заявил Маркиз с набитым ртом, — на самом деле тебе просто хочется есть.

— Да ничего я не на диете! — закричала Лола. — Просто сидишь тут одна, как в фамильном склепе, и думаешь, что тебя поймают, и эта стерва Алла Викторовна будет тебя пытать…

— Ну, девочка моя, — растрогался Маркиз, — не волнуйся, все будет в полном порядке.

— А где ты был? — спросила Лола голосом ревнивой жены.

— Слушай, у меня куча дел, — возмутился Маркиз, — такую операцию готовлю! В этом деле нам с тобой вдвоем никак не обойтись, придется привлекать людей и технику, одних машин сколько нужно.

Вот Ухо по моей просьбе этим и занимается, только все ведь нужно проверить самому. Ну на Ухо можно положиться, он никогда еще меня не подводил…

— Удалось что-нибудь выяснить про того человека, который собирается покупать Охтинский металлургический комбинат?

— Да, ты представляешь, Рудик Штейнман совершил невозможное! — воскликнул Леня. — Ему с большим трудом удалось выяснить, кто это. Не на сто процентов, конечно, но поговаривают, что это сам Ольшанский!

— Вадим Ольшанский… — как эхо повторила Лола. — Ну надо же, как интересно…

Она порылась в журналах, валявшихся на тумбочке, и нашла нужный, потом показала Лене статью на развороте, после чего в задумчивости уставилась на фотографии.

На снимках был изображен плотный коренастый мужчина, брюнет, с редеющими волосами.

— Лишний вес у него, — заметил Леня, заглядывая Лоле через плечо, — и лысина намечается, и вообще, самый заурядный тип…

— Ты не прав… — Лола внимательно разглядывала снимки, — в нем определенно что-то есть…

Рано утром Леня растолкал сладко спящую Лолу.

— Пойдем, послушаем! Кажется, наши голубочки зашевелились! — сообщил он.

Лола со стоном села на кровати, не открывая глаз, нашарила домашние тапочки и побрела в Ленину комнату. Маркиз аккуратно придавал ей нужное направление. В комнате Леня подошел к письменному столу и сделал звук погромче. Лола плюхнулась на неубранную кровать и обняла попавшегося под руку кота, который тут же замурлыкал, да так громко, что Леня ревниво покосился на сладкую парочку.

— Это я, — раздался в динамике испуганный, запинающийся голос Альберта Николаевича, и Лола открыла глаза, прислушиваясь.

— Да уж понятно, что ты, — язвительно ответил женский голос, в котором нетрудно было узнать Аллу, — кто еще, кроме тебя, может звонить в такое время? Я тебе, между прочим, вообще запретила звонить! Сиди и жди, пока я сама тебя не вызову!

— Ты не понимаешь! Это очень важно! Она нашлась!

— Кто — она? Кто нашелся? Говори яснее или я повешу трубку!

— Она… Ирина.., моя жена!

— Ты сошел с ума! — вскрикнула Алла. — Что ты говоришь? Как нашлась? Неужели она действительно жива?

— Нет, слава Богу! Нашли ее труп, оказывается, он давно лежит в морге, просто при ней не было документов…

— Но это же замечательно! Почему тогда ты в панике, почему трясешься, как овечий хвост?

— Мне звонил следователь, и он хочет, чтобы я завтра явился в морг на опознание! Он даже пришлет за мной своих людей, чтобы я не передумал!

— Ну и что? Все замечательно складывается!

— О чем ты говоришь? Что замечательно? Все просто ужасно! Я не могу ехать на опознание! Я не могу на нее смотреть! Я не выдержу! Я сорвусь!

У меня нервы на пределе!

— Прекрати ныть! — крикнула Алла. — Тряпка!

С кем я связалась! Ты только по недоразумению родился мужчиной! И мало того, что ты законченный трус и слюнтяй, ты еще и круглый болван! Ну с чего ты взял, что тебе придется ехать на опознание?

— Как — с чего? Ведь они приедут завтра за мной.., милиция.., я ничего не смогу сделать…

— Идиот! Ведь это именно то, что нам нужно!

Все просто отлично! Просто замечательно! Мы хотели провернуть операцию во время похорон Ирины, но с похоронами явно не успеть, деньги нужно получить завтра. Так мы все сделаем во время этого самого опознания, это даже лучше. На него вместо тебя поедет твой двойник, его отвезет милиция, и он будет все время на виду. Люди Черепа тоже будут следить за ним, тем более что труп Ирины их тоже заинтересует. А пока все будут тусоваться в морге, мои люди отвезут тебя в ту самую фирму.., за деньгами. Ты получишь наличку, привезешь ее ко мне, получишь свою долю — и отправляйся на все четыре стороны! Я буду просто счастлива наконец расстаться с тобой, потому что твои истерики мне уже осточертели!

— Значит, мне не придется ехать на опознание? — проговорил Крылов, постепенно успокаиваясь. — Но ведь за мной приедут люди из милиции.., может быть, сам следователь… Он заметит подмену…

— Дорогой мой, — усталым голосом протянула Алла, — до чего ты мне надоел! Неужели ты думаешь, что этот твой следователь внимательно смотрел на тебя, запомнил твое лицо? Да ты для него — просто пустое место, еще один тупой свидетель, страничка в следственном деле! А двойник очень похож на тебя, к тому же я подберу ему такую же как у тебя одежду и загримирую его… Уж об этом ты можешь не волноваться, никто его не узнает! От тебя нужно только одно — получить завтра наши деньги! А для этого ты должен успокоиться и ждать, я приеду за тобой завтра утром, к девяти часам!

* * *

Костя Черный, человек небезызвестного Черепа, ехал по городу в очень мрачном настроении.

Позиции его в организации Черепа очень пошатнулись за последнее время. Неприятности сыпались на Костю как из рога изобилия, и конца им не предвиделось.

Костя был не последним человеком в организации, не каким-нибудь рядовым бойцом. Можно было бы сказать, что Костя был правой рукой самого Черепа, но, фигурально выражаясь, Череп никого не подпускал к себе на расстояние правой руки. Череп был очень осторожен и маниакально подозрителен. Кроме того, Череп был мстителен и очень страшен в гневе. И Костя Черный умудрился навлечь на себя его гнев.

Костя не лукавил перед самим собой, он признавал, что гнев Черепа на этот раз вполне оправдан.

Потому что действительно имел место тот факт, что огромные деньги исчезли в неизвестном направлении, и, несомненно, Костина вина в том тоже есть.

Директор «Нординвеста» Ирина Крылова была под Черепом с самого начала. Она все делала по его указке. Череп ее даже ценил, потому что тетка была исполнительной и умела сказать пару слов репортерам с телевидения так, чтобы не наболтать лишнего.

Череп был очень хитрым и никому не доверял.

Поэтому он велел Косте приглядывать за Крыловой: баба, мол, не так чтобы очень молодая, таким ласки ой как хочется, так как бы конкуренты не подсунули ей какого-нибудь красавчика, в которого она втрескается без памяти и начнет ему выбалтывать производственные секреты. Костя и посматривал. Но ничего такого не замечал. Жила эта Крылова с мужем, муж моложе ее, но ненамного, и на взгляд Кости — форменный козел, хоть и на рожу ничего себе. Толком этот Альберт нигде не работал, денег в дом не приносил, жил за счет жены, и ее такое положение, кажется, вполне устраивало. Что ж, вольному воля, спасенному — рай…

Все Костины неприятности начались с того самого памятного вечера семнадцатого марта. В этот день, с утра, Крылова должна была побывать в банке и перевести деньги для обналичивания на счет одной фирмы. Такие вещи она успешно проделывала не один раз, так что волноваться по этому поводу, на взгляд Кости, не следовало.

Неизвестно, что по этому поводу думал Череп, но поздно вечером он вдруг поинтересовался у Кости, куда делась Крылова, дескать, ее нет дома и мобильник не отвечает. Костя готов был поклясться, что сама Крылова вот сейчас, на ночь глядя, Черепу и на фиг не нужна, просто он хотел проверить, надежно ли Костя за ней присматривает.

Секретарша Крыловой давно уже была прикормлена Костей, поэтому она ничуть не удивилась, когда Костя разбудил ее поздним телефонным звонком. Ей понадобилось минут десять, чтобы окончательно проснуться и вспомнить, что она сегодня заказывала столик в ресторане «Сальери» для Ирины Лепольдовны и ее мужа. Секретарша от себя добавила еще, что у Крыловой с мужем в последнее время были ссоры, потом они окончательно помирились и решили отметить такое событие ужином в ресторане.

Костя приехал в ресторан «Сальери» ужасно злой.

В конце концов, у него были совершенно иные планы на этот вечер. Планы эти звались Люсей.

Люська работала барменшей в небольшой кафешке и не так давно стала одаривать Костю своей благосклонностью.

Костя нашел Крылову и передал ей приказ Черепа завтра с утра явиться к нему на доклад. Говорил он с ней, конечно, не слишком вежливо, но и церемонии разводить с ней незачем. Однако выяснилось, что Крылова такое обращение может снести только от самого Черепа, о чем она и не преминула сообщить Косте. Он вышел из себя и наорал на нее. Крылова ничуть не испугалась и наорала на него в ответ, потом, оттолкнув его, села в совершенно постороннюю машину.

Костя не стал ее преследовать, потому что очень разозлился на весь мир. Разумеется, если бы он знал, что видит эту Крылову в последний раз и какие беды падут на его голову с ее исчезновением, он бы приковал ее к себе цепью и не отпускал ни на шаг. Но в тот момент Костя решил, что Крылова никуда не денется, плюнул на все и поехал к Люсе.

Наутро выяснилась ужасная вещь: деньги, которые Крылова якобы отправила в фирму «Фобос», туда не пришли. Потом выяснилась не менее страшная вещь: Крылова пропала. Муж сообщил, что она не ночевала дома. Он ушел из ресторана по срочному делу и ее с тех пор больше не видел.

Вот тут-то Череп принялся за Костю Черного.

Костя и врагу не пожелает пережить те несколько минут самого страшного разговора в своей жизни, из которого он уразумел твердо одну вещь: если он не найдет в самое ближайшее время деньги, то Череп не оставит его в живых.

Сам собой напрашивался очевидный вывод: если пропала Крылова, то она и причастна к пропаже денег. В банке Костя устроил нечто совершенно невообразимое. Однако управляющий оказался тертым калачом, из бывших гэбистов, его на простой крик было не взять. Костины угрозы он выслушал, не моргнув глазом, и даже отстоял свою девчонку, которую Костя готов был немедленно убить. Поостыв немного, он понял, что девчонка говорила сущую правду и помогла украсть деньги исключительно по глупости, никто не стал бы посвящать в серьезное дело такую дуру.

Костя, на всякий случай запомнивший номер машины того самого типа, что подхватил Крылову у ресторана, кинулся разыскивать машину. Даже если мужик был случайный, то он оказывался последним человеком, видевшим Крылову, и мог знать, куда она делась. Однако поиски машины ничего не дали, потому что молодой неопытный боец не рассчитал удар и неосторожно прикончил менеджера фирмы, которая занималась продажей машины. Менеджер, несомненно, знал владельца, но после убийства нечего было и думать заново сунуться в офис фирмы. Костя чуть не прибил тогда парня — дескать, думать надо, прежде чем убивать, но от Черепа все равно влетело ему.

Про то, что Крылову ищет милиция, передавали по телевизору, и тот мужик, даже если он был ни при чем, все равно, видно, решил затаиться, во всяком случае, машину как корова языком слизала. Что-то подсказывало Косте, что с мужиком не так все просто.

Присматривали и за мужем Крыловой, но он сидел тихо, как мышь, у себя в элитной квартире и даже на звонки отвечал редко.

Срок, отпущенный Черепом для отыскания денег, неуклонно близился к концу, и Костя Черный чувствовал себя все более нервно.

Он ехал, поглядывая по сторонам, и когда заметил вывеску бистро, тотчас невыносимо засосало под ложечкой. Костя, как и многие люди, когда нервничал, очень хотел есть.

После еды немного полегчало. Он откинулся на спинку стула, допивая сок. И в это самое время в бистро зашел тот самый ненавистный водитель машины, который увез Крылову в тот вечер.

В первый момент Костя решил, что от нервного перенапряжения последних дней у него начались глюки. Он протер глаза и огляделся. Все было на месте, посетители бистро спокойно сидели за столиками и поглощали пищу как ни в чем не бывало.

Костя осторожно перевел взгляд на подозрительного типа. Он стоял у стойки и неторопливо пил кофе, потом расплатился и вышел. Костя бросился за ним.

Мужик прошел один квартал по улице, потом свернул в переулок. Косте некогда было думать об оставленной машине, он мечтал только не упустить того типа. Мужик шел по переулку и вдруг молниеносно юркнул в подъезд. Этот подъезд был проходной, Костя знал точно, стало быть, мужик почувствовал слежку. Костя бросился в подъезд, проскочил во двор и успел заметить удаляющуюся спину преследуемого в полутемной подворотне.

Подворотня выходила на другую улицу, тихую и безлюдную, Костя с разгону выскочил на тротуар и завертел головой. Мужик как в воду канул. Костя расстроенно выматерился, и тут из-за водосточной трубы показался молодой здоровый парень. Проходя мимо, он схватил Костю за плечо и приставил к шее пистолет. Одновременно с другой стороны оказался другой парень, такой же сильный и широкоплечий, и схватил за другое плечо.

— В машину! — бросил первый парень.

Возле них, откуда ни возьмись, появилась белая «мазда». На месте водителя сидел тот самый мужик.

«Провели, как лоха», — понял Костя, не делая попыток вырваться — улица пустынная, пристрелят, как пить дать, и не поморщатся…

Парни как куклу впихнули его в машину и приковали наручниками к ручке двери. Затем один из парней сел на место водителя, а ненавистный мужик подсел к Косте на заднее сиденье. Второй парень сделал приветственный жест и удалился пешком.

— Здравствуй, Константин, — сухо сказал Костин сосед, — у меня к тебе дело.

Костя в ответ послал его матом.

— Нехорошо себя ведешь, — огорчился мужчина, — невежливо. Ну да ладно, видно, других слов не знаешь, а мне тебя манерам приличным обучать некогда. Ты, Костя, зачем меня искал, да так усердно, что человека убил?

Костя помрачнел и отвернулся.

— Может, врезать ему? — сказал, не оборачиваясь, водитель.

— Погоди, — чуть поморщился Костин сосед, — думаю, и без мордобоя разберемся. Что ты, Константин, точно дитя малое, дуешься, отвечай, когда спрашивают. Для чего я тебе нужен?

— А ты не знаешь, — буркнул Костя, — бабу ты куда дел, Ирину Крылову? Она к тебе в машину села…

— Отвечу, — кивнул Маркиз, — я тебе честно отвечу. Женщина эта, Ирина Крылова, умерла у меня в машине сразу же после того, как села. Отравили ее в ресторане…

— Кто отравил? — удивился Костя.

— Думаю, что муж. Даже наверняка знаю, что муж. И доказательство тому имею. Так что не виновата она в пропаже денег, совсем не виновата.

Что смотришь мрачно, не веришь?

— Кто ж в такое поверит! — хмыкнул Костя. — Чтобы этот козел Альберт жену отравил и сам деньги украл? Да я же его видел!

— Верно говоришь, не сам он это придумал, есть у него сообщница. Она всю кашу заварила, меня в это дело случайно вмешали…

— Говори… — Костя махнул неприкованной рукой.

— Опять не веришь, — огорчился Маркиз, — погляди на меня, разве я похож на идиота?

Костя поглядел и был вынужден согласиться, что его новый знакомый на идиота никак не похож.

— А тогда для чего ж мне было бы с Черепом отношения портить? Череп, он ведь достанет, мало не покажется…

— Точно, — вздохнул Костя, — это ты верно заметил.

— Теперь вспомни, что девчонка из банка говорила: Крылова сначала сама пришла и все правильно оформила, а потом якобы позвонила и сказала, что пришлет новую бухгалтершу, так?

— Так, — согласился Костя, — а ты-то откуда знаешь? С этой дурой, что ли, разговаривал?

— Верно, она дурочка, но все честно рассказала, как было. Так что Крылова, если бы захотела деньги не на тот счет перевести, сама сразу бы все и сделала, зачем ей было огород городить? Подставили ее, Костя. А чтобы она ничего никому не рассказала, отравили. И лежит она сейчас в морге Пятой городской больницы, милиции про это уже известно, и завтра вызывают ее мужа Альберта для опознания трупа. Это я к тому говорю, чтобы ты, разгорячившись, Черепу не проболтался, потому что Альберта сейчас вы тронуть не можете, он в милиции на заметке состоит.

— А что тебе от меня-то нужно? — рассердился Костя.

— Вот и к делу подошли, — обрадовался Маркиз, — наконец-то, а то мне недосуг. А от тебя, Константин, мне нужно вот что. Вот пленочка, на которой разговор записан, Альберта и этой женщины. Если внимательно прослушать, то многое понять можно. В общем, это доказательство вины, они в разговоре сами во всем сознаются. Так вот я хочу, чтобы ты пленочку эту Черепу передал, но не сейчас сразу, а завтра, и только после моего сигнала. А я тебя отпущу.

— Так-таки и отпустишь? — недоверчиво спросил Костя Черный. — А если я не стану завтрашнего дня ждать и сразу твою пленку Черепу отнесу?

— Не в твоих интересах, — холодно заметил Маркиз. — Ну, допустим, отнесешь ты ее, ну послушает он, а дальше что? Альберта сейчас трогать нельзя, а где эту бабу искать, Череп понятия не имеет. И даже если и найдет он ее, все равно, деньги обналиченные из фирмы они только завтра забирают. Если их сегодня спугнуть, то денежки уплывут.

А гарантии тебе такие, что если я обману, то у женщины этой мои координаты есть, от нее Череп всего добьется, если с пристрастием допросит…

В этом месте Маркиз тяжко вздохнул.

— Может, конечно, Череп с милицией договориться, отдадут они ему Альберта, но ведь на это время нужно? А его-то у Черепа как раз и нету, верно ведь? Хозяин денег ведь приехал, так?

— Какой хозяин? — насупился Костя.

— А ты не знаешь? По-твоему, Череп сам, что ли, с «Нординвестом» дела ведет? Он на свои бабки, что ли, Охтинский комбинат покупает? Нет, дорогой, у Черепа кишка тонка. Ну говори, приехал Ольшанский в Питер или нет? Случайно не слышал?

— Случайно слышал, — протянул Костя, внимательно приглядываясь к Маркизу и начиная кое-что соображать, — так вот оно как дело-то…

— Если ты меня сейчас не послушаешь, и денежки уплывут, я уж найду способ Черепу шепнуть, что это ты все дело завалил. А он небось и так на тебя наезжает, так?

На этот вопрос Леня ответа не дождался и продолжал:

— А так ты полностью реабилитируешься перед Черепом — сдашь ему Альберта и ту женщину.

— А деньги?

— А деньги я не хочу Черепу отдавать, деньги я хочу напрямую Ольшанскому вернуть. А то ведь Череп все заслуги себе присвоит, да и связываться с ним — себе дороже…

Костя оживился при мысли о том, что Черепу не видать за это дело награды.

— Напряги мозги, Костя, — очень серьезно заговорил Маркиз, — где Ольшанский остановился, не знаешь?

— Где в этот раз не знаю, а в прошлый раз в «Савое» жил, — подумав немного, ответил Костя, — я случайно слышал, как Череп туда звонил.

— Это хорошо, — расцвел Маркиз, — это счастливая случайность. Значит, вот тебе пленка, и на этом мы простимся. Завтра жди звонка до одиннадцати, а там, поступай как знаешь!

С этими словами Маркиз быстро отстегнул Костину руку от двери и вытолкнул его наружу. Костя не успел повернуть голову, как «мазла» газанула и уехала.

* * *

У капитана Ананасова с утра было отвратительное настроение. Кроме того, что утро само по себе было, наряду с понедельником, самым нелюбимым его временем года, поскольку по утрам приходилось выползать из-под теплого одеяла и приниматься за осточертевшие дела, этим утром у него еще и жутко болела голова. Накануне Сеня Гудронов уговорил его зайти после работы в бар «Джон Сильвер».

И повода-то особенного не было, и настроение не слишком подходило, но морально неустойчивый капитан тем не менее дал слабину. И теперь он расплачивался за это немыслимыми физическими и нравственными страданиями. В голове у него словно бронетранспортер буксовал, лязгали его ржавые гусеницы, да еще и перекатывалось по кабине пустое помятое ведро. Принимать какой-нибудь иностранный аспирин не имело смысла.

Против такой буксующей и лязгающей крупнокалиберной боли импортная таблетка — то же, что перочинный ножичек против тигра-людоеда.

Ананасов выпил две кружки растворимого кофе, застонал и поплелся заводить машину.

На это утро у него было назначено опознание в морге. Мысль о морге была теперь, в его нынешнем состоянии, более чем уместна. Однако прежде следовало заехать за свидетелем, мужем потерпевшей. Этот свидетель вызывал у капитана Ананасова ярко выраженную неприязнь — держался то заносчиво, то трусливо и жалко, на опознание ехать долго не соглашался, явно трусил. Следователь решил привезти его в морг хоть в наручниках, лишь бы этот козел не сорвал опознание.

И вот теперь чертова «пятерка» не захотела заводиться.

Ананасов вылез из машины, немедленно угодил ногой в глубокую лужу, выразился по этому поводу так цветисто, что проходивший мимо уличный кот покосился на него с уважением, и полез под капот видавшего виды транспортного средства.

Он зачистил клеммы аккумулятора, разобрал и тщательно протер свечи, употребил еще несколько крепких образных выражений, которые в подобной ситуации часто помогали, но проклятый драндулет не подавал никаких признаков жизни.

Кот вернулся и привел с собой двух друзей, и все трое теперь сидели и слушали, как ярко умеет выражать свои эмоции капитан милиции, попавший в безвыходное положение.

Ананасов опустил руки. Он думал о том, как все-таки несправедливо распределены земные блага. Допустим, какой-нибудь его коллега служит в полиции Майами, штат Флорида. Так мало того, что там, в этой благословенной Флориде, не бывает нашей сомнительной слякотной питерской зимы, когда ты вылезаешь из машины и по колено проваливаешься в ледяную лужу, после чего весь день ходишь с мокрыми ногами; мало того, что он, этот американский полицейский, ездит на приличном «шевроле» или бойком «форде», а не на проржавевшей рухляди, так еще и зовут этого любимца удачи, этого довольного жизнью американского козла не иначе, как Сэм Браун или, по крайней мере, Джек Коллинз, а не Андрей Питиримович Ананасов.

Капитан не любил свое имя. Точнее, не столько даже само имя, сколько отчество и фамилию. Отчество у него было какое-то старозаветное, можно даже сказать — церковно-славянское, а фамилия вообще непонятно какая, совершенно не мужественная, фруктовая и экзотическая. Вот у Гудронова фамилия вполне приличная, что-то в ней звучит мужское, серьезное, приходят на ум машины, автогонки…

Вспомнив Сеню Гудронова, капитан невольно подумал о минувшем вечере и тихонько застонал — головная боль от таких мыслей пошла лязгать гусеницами по новому кругу. Капитан скривился от боли и поглядел на командирские часы. Время, когда он обещал заехать за свидетелем Крыловым, безнадежно прошло. Зная, насколько этот Крылов капризный и несговорчивый, Андрей Питиримович еще больше расстроился.

Вдруг в его кармане зазвонил мобильный телефон. Услышав мелодию известной песни «Наша служба и опасна и трудна», Ананасов вытащил трубку и поднес ее к уху.

— Ананасов, — коротко, по-военному, представился он.

— Андрей Питиримович! — раздался в трубке смутно знакомый, но искаженный помехами голос. — Это Крылов вас беспокоит, свидетель!

Капитан собрался уже "оправдываться и объяснять свидетелю причины своей задержки, но тот, не давая ему времени на оправдания, быстро проговорил:

— Я уже еду в морг, вы приезжайте прямо туда! — И тут же запищали гудки отбоя.

«Интересно, откуда он знает номер моего мобильного?» — подумал следователь. Но эта мысль отошла на второй план по сравнению с приятной новостью: Крылов не стал выпендриваться, поехал сам в морг, и опознание может пройти как положено, своим чередом.

Правда, проклятая машина могла и дальше демонстрировать свой отвратительный нрав…

Капитан повернул ключ в замке зажигания… И, о чудо! — мотор старой развалины ровно затарахтел.

Некоторые вещи невозможно объяснить, их надо принимать как факт. Капитан Ананасов пожал плечами и поехал по направлению к Пятой городской больнице.

* * *

Альберт Николаевич поднес к уху телефонную трубку и услышал тот голос, который ждал услышать этим утром и которого тем не менее боялся больше всего на свете, — голос Аллы.

— Труба зовет! — бодро проговорила его безжалостная компаньонка. — Трясешься, герой?

— Почему? Я ничего… Я готов.., я уже собрался… — промямлил Альберт Николаевич.

— Ну, вот и отлично. Спускайся, машина тебя ждет у подъезда, ребята довезут тебя до места, они в курсе.

— Да, я иду…

— Слушай, Шварценеггер недоделанный! — прикрикнула Алла. — Мне твое настроение совершенно не нравится! Только попробуй завалить дело на финишной прямой! Ты хотя бы помнишь, что тебе нужно сделать по приезде в фирму? Или у тебя от страха полностью мозги отшибло?

— Почему? Я все помню.., я должен сказать, что прибыл за пакетом для «Нординвеста», что моя фамилия Соловьяненко… Это пароль, но они ведь меня и так знают…

— «И так знают»! — передразнила его Алла. — Когда речь идет о таких деньгах, необходима точность во всем! Если они заподозрят, что что-то не так, нам этих денег не видать, как собственных ушей! Ладно, будем считать, что ты все понял! — И Алла прервала разговор.

Маркиз закрыл складной мобильный телефон, подключенный к системе прослушивания, спрятал его в карман и крадучись двинулся по коридору.

* * *

Альберт Николаевич подошел к зеркалу и бросил на себя последний придирчивый взгляд. Он был суеверен и всегда смотрелся в зеркало, прежде чем выйти из дома.

Лицо у него было слишком бледным… Может быть, это из-за освещения В глубине души он понимал, что Алла права, что он элементарно боится.., и руки выдавали его предательской дрожью…

Он закрыл дверь квартиры, прошел по ярко освещенному коридору к лифту, нажал кнопку вызова.

Кабина подъехала на удивление быстро, как будто ждала его на соседнем этаже. Крылов вошел в лифт. Там уже кто-то был — мужчина такого же роста и телосложения, как Альберт Николаевич, в точно таком же хорошо сшитом черном пальто, стоял спиной к нему. Крылов нажал кнопку первого этажа, и лифт плавно устремился вниз.

В ту же секунду мужчина в черном пальто повернулся лицом к Альберту Николаевичу.

Это было, как в странном сне, когда сталкиваешься на улице с самим собой, словно отражение в зеркале ожило и обрело собственную волю.

Действительно, Крылов как будто смотрел на себя в зеркало, настолько незнакомец был на него похож. Точно такие же черты лица, точно такие же темно-русые волосы, и подстрижены так же, как у него…

— Привет, — двойник Крылова лучезарно улыбнулся, — кажется, мы с вами где-то встречались, ваше лицо мне удивительно знакомо!

С этими словами он достал из кармана пальто голубой пластмассовый флакончик и брызнул в лицо опешившему Альберту Николаевичу резко пахнущей жидкостью. Перед глазами у Крылова все поплыло, голова закружилась, и на долю секунды он отключился. Когда же сознание прояснилось, он по-прежнему был в кабине плавно скользящего лифта, но никакого двойника рядом с ним не было.

«Померещилось, что ли?» — подумал он, пытаясь собрать предательски разбегающиеся мысли.

Правда, в лифте все еще чувствовался неприятный резкий запах, но больше ничего подозрительного не было…

Дверцы лифта разошлись, Крылов вышел из подъезда, и тут же его подхватили двое здоровых молодых парней.

— Альберт Николаевич? — уточнил тот, что справа.

Крылов машинально кивнул, и его буквально внесли в потертую ржавую «восьмерку».

Альберт Николаевич успел подумать, что эта машина не слишком похожа на те транспортные средства, которыми обычно пользовалась Алла и ее ближайшее окружение, когда один из парней извиняющимся тоном проговорил:

— Андрей Питиримович сам хотел за вами заехать, но у него машина не завелась.

— Кто? — удивленно спросил Крылов.

— Андрей Питиримович, — невозмутимо повторил парень, — капитан Ананасов, следователь…

Крылов ахнул. До него начали доходить масштабы катастрофы.

— Он просил вам передать, что подъедет прямо в морг, там вы с ним и встретитесь…

Крылов завертелся на месте, и парень, неверно истолковав его волнение, постарался успокоить нервного свидетеля:

— Да вы не волнуйтесь, вы на опознание не опоздаете, мы в морг еще раньше его приедем…

— Вот уж опоздать в морг я совершенно не боюсь…

Альберт Викторович без сил откинулся на жесткую спинку сиденья и прикрыл глаза.

Хуже быть уже не могло… Хотя он еще не знал, что самое худшее было еще впереди.

Его ждало два свидания: сначала ему предстояло оказаться лицом к лицу со своей мертвой женой, которую он собственными руками отравил, а потом, если удастся это пережить, — с живой и разъяренной Аллой, которая по его вине лишилась двух миллионов. Вот этой встречи ему пережить не удастся, на этот счет Альберт Николаевич не обольщался.

* * *

Буквально за несколько минут до того, как Альберт Николаевич Крылов вышел из подъезда своего элитного дома, чтобы попасть в руки бравых ребят, которые повезли его в морг Пятой больницы на опознание, из того же подъезда энергичной походкой вышел стройный мужчина среднего роста в отлично сшитом черном пальто, как две капли воды похожий на господина Крылова. Небрежно поправив аккуратно подстриженные темно-русые волосы, мужчина подошел к ожидавшему его темно-серому «форду».

— Ну что, поехали, что ли? — сказал он рыжеватому мужчине с красным, как у многих рыжих, лицом, который сидел на водительском месте.

— Поехали, — осклабился рыжий, — на заднее сиденье садись, там тебе будет удобнее!

На заднем сиденье, вальяжно развалившись и медленно двигая тяжелыми челюстями, сидел огромный детина с обритым наголо черепом и трехдневной щетиной на физиономии.

Подвинувшись, чтобы освободить место для пассажира, детина окинул его таким кровожадным взглядом, что мужчина в черном пальто невольно поежился и проговорил:

— Ты чего, друг, не позавтракал сегодня? Учти, я очень костлявый, а пуговицы на пальто вовсе несъедобные.

— А он их выплюнет! — насмешливо ответил рыжий за своего молчаливого напарника, который не проронил ни слова и только быстрее задвигал мощными челюстями.

— Манюня по жизни неразговорчивый, — пояснил рыжий, — но если попробуешь какую-нибудь шутку отколоть — он тебя и правда сожрет и пуговицами твоими, не подавится.

Потом он покачал головой и вполголоса добавил:

— Говорили, что похожего подобрали, но чтобы уж так похож… Если бы не знал, подумал бы, что это тот, проходимец из «Горэнерго»…

«Форд» набрал скорость и поехал по направлению к Литейному проспекту, лавируя среди густого транспортного потока.

Свернув на улицу Чайковского водитель затормозил перед красивым голубовато-белым особнячком с колоннами и с подвижной видеокамерой над входом.

— Ну, голубь, пошел, — напутствовал рыжий своего элегантного пассажира, — и имей в виду, никаких шуток! У Манюни настроение с утра никудышное, он шуток напрочь не понимает! Так что получил деньги — и с вещами на выход, мы тебя перед дверью будем дожидаться!

* * *

Ржавая «восьмерка» лихо затормозила перед дверью морга. Один из бравых парней выбрался из машины, решительно подхватил под локоть трясущегося от страха Крылова и буквально втащил его в помещение. Посреди комнаты стоял изрядно потрепанный жизнью персонаж неопределенного возраста, в грязно-белом халате с отвисшими карманами и с лицом, выдающим хроническое и мучительное похмелье.

— На опознание, значится? — осведомился этот абориген и с неожиданной прытью устремился к одной из обитых жестью дверей. — На опознание, это сюда надо, там уже все готово!

Плечистый парень втолкнул Альберта Николаевича в распахнутую санитаром дверь и тут же куда-то исчез. Санитар плотно закрыл дверь за спиной растерянного свидетеля, и тот оказался совершенно один в небольшом, скудно освещенном и очень холодном помещении.

Впрочем, сказать что он оказался там один, было не совсем правильно. Потому что кроме самого Крылова там находилось неподвижное женское тело, заботливо накрытое простыней. Тело лежало на оцинкованном столе и, как и полагается приличному покойнику, не подавало никаких признаков жизни.

— Мама… — негромко произнес Альберт Николаевич единственное слово, которое пришло ему в голову.

Он попятился к двери, не сводя взгляда с мертвого тела. Капли холодного пота сползали по его щекам.

Немного не доходя до двери, он наткнулся боком на пустой металлический стол. Прикосновение холодного металла несколько отрезвило Крылова, и он остановился. Ну, в конце концов, что плохого может сделать ему мертвая жена? Даже если он сам отравил ее, она не сможет ему отомстить… Вот если бы она была жива, тогда ее стоило бы опасаться, а сейчас Ирина совершенно безобидна… Он опознает ее, и следователь наконец оставит его в покое!

— Это.., что делать-то надо? — проговорил Альберт Викторович, неизвестно к кому обращаясь.

Ему хотелось звуками своего голоса разрушить страшную, гнетущую тишину покойницкой, но этот расчет не оправдался. Его тихий, нерешительный голос прозвучал в холодном и мрачном помещении настолько жалко и неубедительно, что прежний страх сжал горло Крылова ледяными руками.

И тут произошло нечто настолько кошмарное, что все прежние страхи Альберта Николаевича совершенно померкли и растаяли словно утренний туман перед нахлынувшим на него непереносимым ужасом. Простыня, прикрывающая тело, начала шевелиться.

Сердце Альберта Николаевича пропустило три удара, а потом начало биться гораздо быстрее, чем нужно. Он отвел глаза в сторону от трупа, накрытого простыней, но так стало еще страшнее. Сделав над собой усилие, он поглядел на закрытое простыней тело. И тут его волосы непроизвольно зашевелились и встали дыбом.

Простыня снова пришла в движение, потом плавно сама собой откинулась с лица, как будто, кто-то невидимый стоял рядом с трупом. Мертвая женщина начала медленно подниматься.

В первый момент Крылов решил, что это ему мерещится, что у него от напряжения что-то случилось с глазами, но это не было обманом зрения, не было галлюцинацией: женщина медленно приподнялась и села на оцинкованном столе, протянув руки к своему убийце… Она была по плечи закрыта простыней, Альберт видел только лицо, если это можно было назвать лицом.

Короткие волосы того, что прежде было его женой, спутались как пакля. Лицо было покрыто страшными серо-зелеными пятнами.

Ноги не слушались Альберта Николаевича, они стали совершенно ватными, и он едва не упал на пол. Чтобы устоять, пришлось схватиться за ближайший металлический стол.

— Альбе-ерт, — послышался вдруг жуткий замогильный шепот, — Альбе-ерт, зачем ты отравил меня-я?.. За что-о-о… — Шепот перешел в стон.

Лола, а именно она притворялась ожившей покойницей, с удовлетворением отметила, что эта роль ей явно удалась, во всяком случае Альберт был очень благодарным зрителем.

Он действительно поверил, что покойная жена явилась за ним с того света, чтобы отомстить за свою смерть.

«Покойница» спустила со стола ноги и собиралась уже встать, чтобы догнать его, схватить, утащить за собой в тот мрачный, ледяной, страшный мир, из которого она сейчас за ним явилась…

В мертвецкой было почти темно, и Альберт Николаевич не мог как следует разглядеть ее лицо, тем более мешали эти жуткие пятна. Но он ни на секунду не усомнился в том, что это его жена Ирина явилась за ним с того света.

Силы неожиданно вернулись к нему, Крылов истошно закричал и бросился к выходу. К счастью, дверь легко открылась, и смертельно испуганный человек вылетел в фойе, где с разбегу налетел на капитана Ананасова, который только что вошел в здание морга.

— Э-э, что это с вами? — удивленно спросил Андрей Питиримович свидетеля, который едва не сбил его с ног. — Что это вы такой перепуганный?

— Я хочу.., хочу сделать признание.., чистосердечное признание… — пролепетал Крылов заплетающимся от страха языком, — это я отравил свою жену.., свою жену Ирину Леопольдовну Крылову…

— Так-так! — Следователь с огромным интересом уставился на свидетеля, который прямо на глазах превращался в подозреваемого. — Ну-ка рассказывайте все по порядку!

— Я все расскажу.., только не заставляйте меня входить туда.., к ней… — Крылов в ужасе покосился на обитый жестью вход в мертвецкую.

— Итак, — протокольным голосом начал капитан Ананасов, — вы утверждаете, что там, за дверью, находится ваша покойная жена, которую вы, по вашим же собственным словам, отравили?

— Да-да, конечно… — Ноги не держали Альберта Николаевича, и он покачнулся, цепляясь руками за воздух. Ананасов подхватил его железной рукой, голова его прошла.

Тем временем Лола, успешно сыгравшая очередную роль, торопливо выскользнула из мертвецкой через вторую дверь. Сталкиваться с капитаном Ананасовым и в особенности с Альбертом Николаевичем Крыловым совершенно не входило в ее планы. Санитар Трофим вкатывал уже другую каталку с настоящим трупом Ирины Крыловой.

— Все в ажуре! — довольно прошептал он пробегающей мимо Лоле. — Он уже сознался.

На бегу Лола скинула отвратительный парик, похожий на паклю, и, выйдя на свежий воздух, наскоро стерла с лица серо-зеленые трупные пятна.

Потом она поглядела на часы, охнула и заторопилась: впереди было еще множество неотложных дел.

* * *

Леня Маркиз остановился на пороге бело-голубого особнячка. Укрепленная над входом видеокамера повернулась в его сторону и на несколько секунд замерла, фиксируя его изображение. Тут же в динамике щелкнуло, и вежливый мужской голос произнес:

— Представьтесь, пожалуйста.

— «Нординвест», — отозвался Леня.

— Проходите.

Дверь особнячка распахнулась, и Леня вошел в просторный ярко освещенный холл. К нему подошли двое рослых парней спортивного вида в при, личных костюмах, не скрывающих спрятанного под мышкой оружия, и с вежливыми извинениями обыскали, никому, кроме охранников, в этом особняке оружие носить не полагалось. Впрочем, у Маркиза оружия почти никогда не было.

В этой фирме безопасность была поставлена во главу угла. Многочисленная служба безопасности, множество, новейших камер видеонаблюдения и других охранных устройств — на все это были израсходованы очень большие средства. Это не удивляло Маркиза: ведь здесь занимались «обналичиванием» очень крупных сумм, в этих стенах накапливались огромные количества «черного нала», который притягивает бандитов, как магнит железо.

Самое главное, что эти огромные деньги как бы не существовали, их нельзя было застраховать и в случае похищения нельзя сообщить в милицию.

Кроме того, хорошо организованная служба безопасности была как бы рекламой и визитной карточкой обналичивающей фирмы, своей надежностью привлекая многочисленных клиентов, заинтересованных в соответствующих услугах.

Маркиз миновал еще одну массивную бронированную дверь и оказался в роскошно отделанном офисе. Навстречу ему поднялся улыбающийся молодой человек, протянул руку вежливым приветственным жестом и замер с выжидающей улыбкой.

— Я за пакетом для «Нординвеста», — поспешно произнес Маркиз, — моя фамилия Соловьяненко.

— Все правильно, — улыбка менеджера стала еще шире, — конечно, я вас помню, но порядок есть порядок.

Он подошел к сейфу, отвернулся, чтобы клиенту не были видны манипуляции с замком, и через минуту протянул Маркизу объемистый кожаный баул.

— Здесь один миллион девятьсот тысяч, наши пять процентов удержаны. Все тщательно пересчитано, но если вы хотите — можете проверить еще раз, это ваше право.

Маркиз взглянул на часы. У него было еще пятнадцать минут до условного времени, кроме того, он должен был кое-что сделать, поэтому он кивнул головой и сказал:

— Все пересчитывать я, конечно, не буду, это заняло бы целый день, но выборочно просмотрю.

— Очень хорошо.

Менеджер проводил его в отдельную кабинку с письменным столом, на котором стоял детектор валют и счетчик денег, и вышел, чтобы не мешать требовательному клиенту.

Леня открыл баул, наполненный плотными аккуратными зеленоватыми пачками, и принялся за работу.

Через десять минут он закрыл баул и вышел из кабинки.

— Все в порядке, — сообщил он дожидавшемуся его менеджеру.

Молодой человек проводил его до дверей и попрощался, напомнив, что фирма всегда рада такому клиенту.

Леня спустился по ступенькам и подошел к серому «форду».

— Все в порядке? — Рыжий вышел ему навстречу, хищно улыбаясь. — Никаких накладок?

— В порядке, в порядке, — отмахнулся Маркиз, усаживаясь на заднее сиденье рядом с молчаливым Манюней, — поехали.

— Что так долго? — Рыжий обернулся к нему, включая зажигание.

— Значит, надо было, — огрызнулся Маркиз.

— Ну-ну, — рыжий снова многообещающе усмехнулся, — порезвись пока… Недолго тебе осталось.

«Понятно, — подумал Маркиз, — Альберта собирались устранить, как только он получит и привезет деньги. Больше он не нужен, его роль сыграна».

«Форд» выехал с улицы Чайковского на Литейный проспект, миновал Литейный мост, по улице Лебедева поехал в направлении Лесного проспекта.

«Все правильно, двигаемся к Выборгскому шоссе, к Аллиной базе!» — подумал Леня, и в это самое мгновение из-за угла, со стороны Финляндского вокзала, вылетела машина «скорой помощи» и на полном ходу врезалась в правый бок серого «форда».

Машину развернуло поперек проезжей части, рыжий водитель ударился грудью о руль и на секунду потерял сознание. Придя в себя, он увидел, что дверцы «форда» распахнуты и двое санитаров вытаскивают из салона не подающего признаков жизни пассажира. Черное пальто залито кровью, голова безжизненно откинута, как у тряпичной куклы. Манюня стоял рядом, обалдело хлопая глазами и прижимая к груди кожаный баул.

— Эй, мужики, вы куда это его тащите? — Рыжий подскочил к санитарам, угрожающе сверкая глазами. — А ну положите на место!

— Сдурел, что ли? — Мордатый санитар шагнул ему навстречу. — Человек помирает, в реанимацию повезем, и то навряд ли успеем! Перелом основания черепа и множественные внутренние кровоизлияния!

Рыжий огляделся и увидел торопливо приближающегося милиционера. Встреча с представителями власти совершенно не входила сейчас в его планы.

Баул с деньгами держал в руках Манюня, «форд» с помятым боком, кажется, был на ходу… Он махнул рукой и снова сел за руль. Серый «форд» резко рванул с места и на полном ходу умчался по Лесному проспекту.

«Милиционер» посмотрел вслед улетучившимся бандитам, переглянулся с санитарами и вернулся к своей машине. Санитары внесли пострадавшего в свой изрядно помятый фургончик и покинули место происшествия. Небольшая толпа зевак быстро разошлась, продолжения зрелища явно не ожидалось.

Машина «скорой помощи» неторопливо ехала по Выборгской набережной. Человек в залитом кровью черном пальто сел на кушетке, снял свою испачканную амуницию. Под черным пальто на нем был матерчатый жилет с многочисленными плотно набитыми карманами. Один из санитаров протянул ему тампон, смоченный эфиром.

— Эта краска плохо отмывается, — пожаловался Леня через несколько минут, разглядывая свое лицо в карманное зеркальце, — настоящая кровь и то гораздо легче отходит…

— Ну и взял бы капсулу с настоящей кровью, — недовольно покосился на него водитель.

— Времени не было, — отмахнулся Маркиз, — ну, Ухо, ты просто виртуоз — так аккуратно впилился в этот «форд», просто ювелирная работа!

— А как же! — Ухо довольно улыбнулся. — В том, что касается машин, ты всегда можешь на меня положиться!

Маркиз достал мобильный телефон и набрал номер Кости Черного.

— Давай, Константин, действуй, — сказал он, — пока все идет по плану, только не тяни там, быстрее езжайте…

Костя в ответ хмыкнул, показав, что все понял.

— Высадите меня здесь, — попросил Маркиз, — я рядом оставил свою машину, ту самую, с секретом… А то на битой «скорой» разъезжать опасно, еще привяжутся гаишники.

Фургончик остановился, и Маркиз выбрался из него, надев поверх жилета длинный темно-зеленый плащ.

— Не нужно тебя проводить? — спросил Ухо. — Все-таки на тебе такие деньги, почти два миллиона баксов…

— Все нормально, — улыбнулся Маркиз, — но вот хотел бы я увидеть лицо Аллы, когда она откроет баул…

* * *

В это время помятый «форд» подкатил к зданию бывшей детской спортивной школы.

Рыжий с Манюней миновали охрану и вошли в кабинет Аллы. Манюня бережно поставил баул на стол.

— А где Альберт? — спросила женщина. Лицо ее напряглось в ожидании неприятного известия.

— В аварию мы попали, — неохотно начал объяснения рыжий, — около Финляндского в нас «скорая» врезалась, мы с Манюней отделались испугом, а Альбертика твоего, похоже ,насмерть…

— Что значит — похоже? — скрипнув зубами, спросила Алла. — Жив он или мертв?

— Кровищи было — ужас! В ту же «скорую» его взяли, которая на нас налетела, сказали — в реанимацию, но вряд ли довезут… Перелом основания черепа и еще какие-то повреждения.., так что, считай, уже умер.

— Значит — жив! — прервала его Алла голосом, не предвещающим ничего хорошего. — А я вам, между прочим, приказала привезти его сюда… живым или мертвым!

— К нам менты шли, — начал оправдываться рыжий, — не убивать же санитаров у них на глазах… Кроме всего, у нас деньги большие были на руках, мы не могли рисковать, сама понимаешь…

Меня Евгений Иваныч всегда учил: если везешь деньги, никогда не встревай в разборку, держись тихо…

Алла подняла на рыжего настороженный взгляд.

Она прекрасно поняла его намек и предпочла не углубляться в опасную тему.

— Ладно, — проговорила она более спокойным голосом, — будем считать, что Альберт не доедет до реанимации. Главное — деньги.

Алла расстегнула застежки кожаного баула. Ее лицо залила мертвенная бледность, потом по этой гипсовой маске поползли красные пятна. Рыжий смотрел на лицо женщины как зачарованный, боясь даже подумать о причине таких удивительных преобразований.

— Что это? — проговорила Алла страшным голосом. — Что это за хрень, я вас спрашиваю?

Рыжий шагнул к столу и заглянул в баул. Сумка была набита яркими глянцевыми журналами.

«Плейбой» и «Пентхауз», «Клубничка» и «Стрипшоу», «Максим», «Знакомства» и прочие сомнительные издания плотно заполняли внутреннее пространство баула… И никаких денег, даже намека на вожделенные доллары!

— Журнальчиков прикупили? — холодным издевательским тоном проговорила Алла. — Полистать на досуге?

— Он никуда не заходил… — холодея, проговорил рыжий, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног. — Прямо возле двери мы его подхватили…

Даже Манюня, до которого по причине редкостной тупости все обычно доходило только на следующий день, перестал жевать свою жвачку и выразительно произнес:

— Во, блин! Никак кинули!

— Удивительно тонкое замечание! — скривившись проговорила Алла. — С кем мне приходится работать!

И тут выдержка изменила ей. Она швырнула тяжеленный, набитый порножурналами баул в голову рыжему, который с трудом увернулся, и яростно завопила:

— Уроды! Идиоты! Ублюдки! Кретины недоделанные! Дебилы клинические! Козлы!

Если обвинения в умственной неполноценности были вполне справедливы и заслуженны, то последнее ругательство было в глазах Аллиных подчиненных чересчур оскорбительным.

— Ты это что себе позволяешь? — набычившись, прорычал немногословный Манюня. — Ты хоть бы кто ни была, а за «козлов» непременно ответишь! Такого я никому не спущу!

Он шагнул к столу и протянул к Алле огромную лапу. Алла отскочила в сторону и вытащила из-за пояса маленький черный пистолет. Рыжий переводил взгляд с Аллы на Манюню, прикидывая, как безопаснее поступить, как вдруг дверь кабинета распахнулась и на пороге появился плечистый охранник. Лицо его было перекошено от волнения.

— Ты почему без вызова? — заорала Алла, яростно сверкая глазами.

Только сейчас она разглядела пятно крови на рукаве парня и поняла, что случилось что-то серьезное.

В это время все находившиеся в кабинете услышали доносящиеся снаружи выстрелы и взрывы.

— Череп… — прохрипел охранник, тяжело дыша. — Череп со своими бойцами нагрянул…

* * *

На Выборгском шоссе неподалеку от здания бывшей детской спортивной школы остановились три джипа с затемненными стеклами. Дверцы машин одновременно распахнулись, и из них высыпали полтора десятка бойцов в черных спортивных костюмах и натянутых на лицо трикотажных шапочках с узкими прорезями для глаз.

Как будто исполняя хорошо отрепетированную пантомиму, бойцы разделились на две примерно равные группы. Одна из этих групп пробежала вдоль забора и зашла сзади школы, вторая группа рассыпалась в цепь с передней стороны участка.

Невысокий человек с плоским чемоданчиком в руке подошел к металлической ограде, нашел проходящий по ней тонкий незаметный провод сигнализации, подключил к нему небольшое электронное устройство, имитирующее нормальный сигнал, и после этого перекусил провод кусачками. Он махнул рукой, и бойцы в считанные секунды перебрались через ограду и подбежали к зданию школы. В то же время вторая группа преодолела ограду на задах участка и подобралась к зданию, заблокировав его с обратной стороны.

Электронщик открыл свой плоский чемоданчик и включил специальный передатчик, наводящий помехи на камеры видеонаблюдения. По его сигналу один из бойцов подбежал к входной двери, вскинул на плечо черную трубу гранатомета и нажал на спуск.

Вспыхнул сноп пламени, металлическую дверь разнесло в клочья, и только после небольшой драматической паузы прогрохотал тяжелый глухой взрыв, от которого вылетели стекла в соседних окнах.

Несколько бойцов ринулись в пролом, но навстречу им полоснула короткая очередь из старого надежного «Калашникова». Один из атакующих споткнулся, согнулся пополам, судорожно хватая ртом горячий воздух, и упал мертвым на пороге школы.

Внутри здания зачастили, присоединившись к автомату, сухие пистолетные выстрелы, потом заработал второй автомат. Двое бойцов в черном короткими ломиками сорвали решетку с одного из окон и забросили в проем несколько гранат. Из школы повалили клубы удушливого дыма. В то же время с задней стороны базы тоже посыпались выстрелы.

Время уплотнилось и загустело. Перебежки бойцов, выстрелы, взрывы гранат, стоны раненых, хриплое дыхание сражающихся — все это казалось настолько нереальным, что сторонний наблюдатель, если бы он оказался здесь в эти минуты, принял бы происходящее за страшный сон. Звуки короткого, но жестокого сражения слились в дикую и волнующую симфонию.

На самом деле прошло всего несколько минут, и наступила тишина, которая после грохота боя казалась просто оглушительной.

Бойцы в черном заняли помещения школы. Они рассыпались по коридорам и холлам, осматривая раненых и убитых.

Возле входа, в центральном холле, где раньше располагался главный пульт охраны, стоял высокий жилистый мужчина лет сорока. Он снял такую же, как у остальных, вязаную шапочку, и теперь всякому стало ясно происхождение его устрашающей клички.

Совершенно голый череп авторитета тускло отсвечивал в мертвенно-голубом свете уцелевших ламп. На этом черепе не было ни ушей, ни носа — память об афганском плене, о кривом ноже моджахеда, о страшных месяцах, которые будущий авторитет, а тогда молодой сержант-десантник, провел в глубокой сырой яме среди мертвых и умирающих, среди зловония разлагающихся трупов и страшных незаживающих ран…

В той яме десантник оставил свою душу, и с тех пор он стал совершенно безжалостным и бесчеловечным, признавая только две реальные силы — силу оружия и силу денег, больших денег.

С тех давних афганских лет за ним и закрепилась кличка Череп. Только глаза горели на его голом черепе — пустые и глубокие, как два пересохших колодца в афганской пустыне, черные и безжалостные, как два автоматных дула.

— Где женщина? — негромко спросил Череп подошедшего к нему Костю Черного.

Костя растерянно огляделся:

— Трупы только мужские.

— Где баба?! — яростно заорал Череп. — Она должна быть здесь!

— Мы окружили базу со всех сторон, — оправдывался Костя, — она никуда не могла уйти.

— А это что? — Череп ткнул стволом пистолета в сторону огромного зеркала, занимавшего часть стены холла против входа.

Костя наискось прошелся по зеркалу автоматной очередью, оно осыпалось грудой серебристых осколков, и все увидели спрятанную за ним тяжелую бронированную дверь.

Череп махнул бойцу с гранатометом. Тот встал напротив двери, надел защитные наушники. Остальные разбежались в стороны, укрылись за столами и шкафами. Гранатомет тяжело ухнул, взрыв пошатнул здание школы, уцелевшие стекла вылетели из окон, но бронированная дверь устояла.

Тогда по беззвучному приказу к двери подбежал невысокий электронщик со своим чемоданчиком.

Вытащив квадратную черную коробку, он подключил ее к электрической сети. Прибор загудел, и из него забил тонкий голубоватый луч. Техник направил луч на дверь и медленно повел им вдоль ее поверхности.

Там, где голубой луч соприкасался с металлом, броня как бы вскипала и испарялась, и на поверхности двери оставался узкий аккуратный разрез.

Остальные молча наблюдали за работой.

Прошло несколько минут, и голубой луч обвел дверь тонким кантом. Двое бойцов с ломиками встали по сторонам двери и одновременным сильным ударом вышибли ее.

Из образовавшегося проема хлынул автоматный огонь, а через долю секунды вылетело несколько гранат. В школе снова начался настоящий ад.

Люди Черепа залегли против пробитой двери, поливая ее огнем. Там и тут на полу валялись трупы. Живые использовали их как щиты и укрытия от пуль. Сам Череп, дождавшись небольшой паузы в перестрелке, приподнялся и одну за другой бросил в проем две гранаты. Изнутри донесся последний выстрел, и все затихло.

Костя Черный, стремясь показать командиру свою храбрость, ворвался в комнату за дверью, и оттуда донесся его голос:

— Череп, тут одни трупы!

Несколько бойцов вбежали за ним, следом неторопливо вошел Череп. Против двери лежал рыжий боец, которому осколком гранаты рассекло горло, в углу тяжелой грудой валялся здоровяк Манюня, начиненный пулями, как рождественский гусь черносливом. Рядом с ним еще один парень прижимал к простреленной груди автомат, уставившись в потолок широко открытыми мертвыми глазами.

Пока победители осматривали комнату, в холле никого не оставалось, и поэтому никто не видел, как один из валявшихся там «трупов» в черном спортивном костюме и натянутой на лицо маске шевельнулся, отполз в сторону, поднялся и незаметно выскользнул за дверь. Пригнувшись, человек перебежал сад, пробежал по шоссе и скрылся между пустыми сараями. Там он сбросил маску и черный костюм, превратившись в стройную подтянутую женщину лет тридцати пяти. Там же, между сараями, был спрятан мотоцикл, прикрытый грудой пустых коробок. Женщина вскочила на него, завела мотор, выехала на шоссе и стремглав умчалась в сторону города.

* * *

Таня Трясогузкина очень дорожила своей работой. Не всякую девушку ее лет, приехавшую в большой город из глухой провинции, из захудалого городка Малошуйки Архангельской области, возьмут горничной в такой роскошный отель! Конечно, ей помог двоюродный дядя Иван Константинович, который здесь, в Питере, пользовался большим авторитетом. Все его знакомые, которые говорили с ней об Иване Константиновиче, так его и называли: «Дядя твой, Татьяна, — авторитет!»

Правда, иногда они называли его еще какой-то странной кличкой: Мыльный. Но это, наверное, просто какое-то детское прозвище, так сказать, для самых близких друзей…

Дядя поговорил с администратором отеля «Савой», и тот охотно согласился принять Таню на работу.

— Ты девушка порядочная, — сказал ей администратор Сергей Борисович, — жизнью в большом городе не испорчена, нашим гостям приятно будет увидеть твое свежее румяное личико…

— А у меня и с английским хорошо, — похвасталась Таня, — учительница Алиса Дмитриевна меня всегда очень хвалила…

— Тем более, — улыбнулся Сергей Борисович, — с английским — это просто замечательно…

А самое главное, дядя у тебя большой человек… одно слово — авторитет…

Тане очень нравилась работа горничной, нравился свежий запах чистого белья, нравились красивые просторные номера. Она закрывала глаза и представляла, что стала знаменитой актрисой и сама остановилась в «Савое», принимает ванну с душистой пеной и спит на хрустящих крахмальных простынях…

Недавно в отеле появился постоялец, из-за которого привычная жизнь персонала вышла из колеи.

Это был знаменитый человек, миллионер, точнее — миллиардер, один из самых богатых людей в стране, владелец нескольких металлургических комбинатов и целого ряда других предприятий. Его фотографии не сходили со страниц газет и экранов телевизоров. Вместе с ним в отель наехала целая толпа охраны. Охранники шлялись по коридорам, заглядывали в служебные помещения, мешали работать. По десять раз на дню обыскивали работников отеля, особенно молоденьких горничных, и норовили их облапать своими наглыми ручищами… но с этим приходилось мириться. Таня понимала — безопасность Великого человека превыше всего…

Таня Трясогузкина шла по коридору с небольшим подносиком в руках — господин Ольшанский попросил принести бутылку минеральной воды, та, которая стояла в холодильнике в номере, не устраивала его.

Огромные апартаменты Ольшанского занимали весь конец коридора — номера шестьсот семь, шестьсот восемь и шестьсот девять. Когда Таня проходила мимо шестьсот третьего номера, его дверь приоткрылась, и в коридор выглянула молодая привлекательная женщина в купальном махровом халате, чуть старше самой Тани. Лицо женщины было взволнованно, глаза округлились.

— Пожалуйста, помогите! — воскликнула она. — Я в безвыходном положении!

— Я не могу, — Таня показала глазами на поднос, — я очень спешу…

— Это вопрос жизни и смерти! — Голос девушки был умоляющим, казалось, она сейчас упадет в обморок.

Таня растерянно огляделась по сторонам. То наглые охранники миллиардера слоняются по коридору, а то, как на зло, вокруг ни души… Девушка тяжело вздохнула и вошла в шестьсот третий номер.

— Что случилось? — спросила она, поставив поднос на столик и удивленно оглядываясь. — Что произошло?

— Пока ничего не произошло, — ответила девушка, — но сейчас произойдет. Сейчас, моя дорогая, ты на некоторое время потеряешь сознание. Не бойся, это совсем не больно… — И с этими словами она брызнула в лицо горничной прозрачной пахучей жидкостью из голубого флакона.

Таня ахнула, перед ее глазами поплыли круги, и она упала… Точнее, упала бы, если бы Лола — а это была именно она — не подхватила ее и не уложила аккуратно на мягкий пушистый ковер.

Затем она быстро скинула махровый халат, под которым на ней была надета униформа горничной, подхватила поднос с минералкой, выскользнула из номера и, прикрыв за собой дверь, повесила на нее табличку: «Просьба не беспокоить».

После этого легкой грациозной походкой двинулась в конец коридора к апартаментам олигарха.

За входной дверью ее встретил охранник. Плотоядно улыбнувшись, он обхватил девушку:

— Ну-ка, ну-ка, проверим, нет ли у тебя оружия?

— Не надоело? — с кислой миной осведомилась Лола, чувствуя, что обыск затянулся. — Твой босс ждет воду, между прочим.

— Ну ладно, недотрога. — Секьюрити отпустил ее и напутствовал шлепком по мягкому месту. — А что ты делаешь вечером?

— Чищу ножи и вилки, — огрызнулась Лола, входя в следующую дверь.

Большая светлая комната была обставлена мебелью из золотистой карельской березы, от которой казалась еще светлее. Возле огромного окна в глубоком кресле сидел невысокий лысеющий мужчина самого заурядного вида и разговаривал по мобильному телефону.

— Нет, — недовольно проговорил он в трубку, скривившись, — идиотка, это мне и на фиг не нужно…

Увидев застывшую возле двери девушку, он прикрыл трубку ладонью и, понизив голос, сказал:

— Это я не вам! Поставьте воду на этот стол…

Затем снова крикнул в трубку:

— Нет! Я сказал — нет!

Ольшанский бросил трубку на стол и увидел, что горничная все еще находится в комнате.

— В чем дело? — В его голосе снова зазвучало недовольство. — Чаевые вам дадут потом, я не ношу при себе денег…

— Я не хочу брать у вас деньги, — решительно, будто прыгнув в ледяную воду, проговорила Лола, — я хочу отдать вам деньги, и большие.

В глазах олигарха зажглось любопытство:

— Вы знаете, почему я стал богатым человеком? Потому что никогда, ни разу в жизни не отказывался ни от каких денег. Интересно, что вы называете большими деньгами?

— Приблизительно два миллиона долларов.

Ольшанский развернулся вместе с креслом так, чтобы Лола оказалась перед его лицом, и махнул ей рукой:

— Садись. Садись и рассказывай.

— На «вы», пожалуйста! — высокомерным тоном ответила Лола, опускаясь во второе кресло.

* * *

Двое мрачных охранников провели Маркиза по коридору шестого этажа и подвели к двери апартаментов Ольшанского. Здесь его встретил личный телохранитель олигарха, окинул неодобрительным взглядом и приступил к обыску.

Говорят, самому тщательному обыску подвергают рабочих на южноафриканских алмазных шахтах, но та процедура, которую провели с Маркизом, вряд ли уступала этому африканскому издевательству.

Проверив самого Леню, охранник не менее тщательно обследовал его сумку. К его чести, увидев содержимое этой сумки, он даже бровью не повел — должно быть, в окружении миллиардера привык к огромным деньгам, а невозмутимость входила в перечень его профессиональных достоинств, Наконец Леню впустили в святая святых — кабинет Ольшанского.

Однако первый, кого он увидел, войдя, был не сам олигарх, а… Лола. В униформе горничной, которая удивительно ей шла, девушка сидела на краю журнального столика и, громко смеясь, разговаривала с невысоким мужчиной, стоявшим возле окна, свет от которого мешал его рассмотреть.

В руке у Лолы был бокал с голубым коктейлем, и вид у нее был очень непринужденный.

— Ленечка! — явно обрадовалась она. — Познакомься, это Вадим… Вадим Александрович. Вадим, это Леонид.., я вам о нем рассказывала.

Мужчина сделал несколько шагов навстречу, и Маркиз разглядел хорошо известное по средствам массовой информации лицо. Надо сказать, внешность олигарха его разочаровала — стареющий, лысеющий, полнеющий мужчина, — в общем, ничего примечательного.

Ольшанский протянул руку, улыбнулся.., и Леня изменил свое мнение.

Улыбнувшись и пожав руку, олигарх как бы включил на какое-то время источник высокого напряжения, и от него повеяло энергией, напором и силой. Улыбка не сделала его привлекательнее или обаятельнее, как бывает с некоторыми людьми.

Она сделала его сильнее. Этот человек мог добиться всего, чего хотел. От него исходило какое-то особое излучение — излучение власти, влияния, больших денег.

— У вас замечательная подруга, — с улыбкой проговорил Ольшанский, — она сумела найти ко мне безошибочный подход… Поверьте, это далеко не просто. Многие люди годами безуспешно добиваются встречи со мной, а она смогла это сделать за какие-нибудь минуты…

Леня не стал уточнять, что в отличие от тех «многих людей» они с Лолой ничего не хотели просить у Ольшанского, напротив, сами принесли ему деньги… Его очень удивил веселый взгляд Лолы, блеск ее глаз. Она выглядела так в единственном случае — когда бывала кем-то увлечена… Когда успела?

— Лола в общих чертах рассказала мне всю историю, — продолжил Ольшанский, — как всегда, нашлись люди, которым близость к большим деньгам противопоказана, люди, которые не могут спокойно видеть чужие успехи.., а Череп.., зря я положился на него в таком тонком вопросе. Впрочем, зря я обсуждаю это с вами. Хочу сказать одно: вы и ваша подруга смогли произвести на меня впечатление, и я хотел бы предложить вам работу.

Само собой, на очень привлекательных условиях.

Мне нужны умные, находчивые, энергичные люди.

— Спасибо, — Маркиз опустил взгляд, — я понимаю, что таким людям, как вы, не отказывают, но сам я привык к независимости… Конечно, я не говорю за Лолу, ей самой решать, но я работаю только на самого себя.

Ольшанский молча перевел взгляд на девушку.

Лола покачала ножкой, поставила на столик опустевший бокал и присоединилась к своему другу:

— Я тоже как кошка — хожу, где вздумаю, и гуляю сама по себе.

— Что ж! — Олигарх развел руки. — Конечно, я не буду на вас давить, насильно мил не будешь.

Но зачем тогда вы все это делали, зачем приложили столько сил, если не хотели войти в мою команду?

— Чтобы обеспечить свою безопасность, — ответил Леня. — Мы.., то есть я, случайно оказался не в то время не в том месте, и на мой след вышли очень опасные люди. Теперь, надеюсь, сезон охоты закончится? Вы возьмете Черепа и его команду на поводок?

— Да, конечно. К вам больше никто не посмеет приблизиться. Но все-таки я хотел бы вас отблагодарить. Я уже много лет не пользуюсь бесплатно ничьими услугами. Что вы скажете о пяти процентах от возвращенной вами суммы?

— Что ж! — Леня улыбнулся. — Я слышал, что для того, чтобы разбогатеть, нужно не отказываться ни от каких денег…

* * *

Лола вышла из ванной. Затягивая поясок синего шелкового халата, она с удовольствием отметила, что беспокоившие ее слишком округлившиеся на курорте бока ушли сами по себе. От них не осталось никакого воспоминания. Неизвестно, что помогло, — яблоки или нервное напряжение последних дней, но Лола снова была стройна, как березка. Она благоухала розовым маслом, глаза блестели таинственным блеском, волосы вились сами по себе. В общем, от Лолы исходило ровное устойчивое сияние, которое способно было соперничать с небольшой звездой класса В.

Лола походила по комнате, поймала себя на том, что напевает про себя популярную фразу из оперы «Кармен»: «У любви, как у пташки, крылья, и ее нельзя поймать…» — рассмеялась и включила телевизор. Передавали вечерние новости. Лола рассеянным взором взглянула на экран, не нашла там ничего интересного и расположилась на диване с косметикой. Она долго и внимательно изучала свое лицо в зеркале и осталась им вполне довольна. Все и так было хорошо, нужно было нанести только несколько легких последних штрихов, и Лола будет готова. К чему? Она и сама еще не знает… Но тем интереснее будет в дальнейшем.

Она перевела взгляд на экран, и тут же глаза ее расширились. Она вскочила, рассыпав косметику, нашарила пульт и сделала погромче.

— Леня! — крикнула она в глубину квартиры. — Иди скорее сюда!

Маркиз, тонко разбиравшийся в оттенках голоса своей подруги, явился немедленно. На руках у него был кот, который глядел очень недовольно, потому что его разбудили. Увидев, что творится на экране, Маркиз разжал руки, и кот шлепнулся на пол, негодующе фыркнув, он отскочил от своих ненормальных хозяев в угол комнаты.

На экране показывали криминальные новости, и голос диктора звучал за кадром:

"Серьезная перестрелка на Выборгском шоссе.

Казалось, уже прошли те кровавые времена, когда криминальные элементы разрешали свои разногласия с помощью автоматов Калашникова и гранатометов. Но в данном случае время как будто повернуло вспять.

Вчера в городе произошло криминальное событие, которое надолго запомнится сотрудникам правоохранительных органов и многочисленным свидетелям. В здании бывшей детской спортивной школы произошла перестрелка. Здание стоит на отшибе, его окружает большой сад, так что, услышав выстрелы, немногочисленные соседи не рискнули приблизиться, а вызвали милицию. Милиция приехала не сразу и обнаружила по приезде семь трупов, среди которых узнали некоторых членов группировки небезызвестного Владимира Охвостьева по кличке Череп, а также людей из окружения криминального авторитета Евгения Масленникова. В последнее время ходили слухи, что Масленников тяжело болен и якобы отошел от дел. Случившаяся вчера перестрелка доказывает обратное…"

Камера крупным планом показала здание спортивной школы, знакомое Маркизу, потом многочисленные машины милиции и «скорой помощи», потом — раскиданные трупы…

— Ну это надо же! — в полном восторге заявила Лола. — Слушай, а твоей знакомой что-то я там, среди трупов, не наблюдаю… Милиция как всегда прибыла к шапочному разбору, так что, наверное, ее в плен взяли… Или сбежала… Но далеко ей от Черепа не уйти, сам же говорил…

— Так вот оно что! — Леня уставился на экран. — Вот, оказывается, в чем все дело!

— А в чем дело? — удивилась Лола.

— Понятно, почему эту Аллу Викторовну так все слушались. Она действовала от имени этого самого криминального авторитета. Как там говорили?

— Евгения Масленникова, — подсказала Лола.

— Значит, она была его доверенным лицом…

— Или любовницей, хотя одно другому не мешает, — вставила Лола и поглядела на Леню самым своим невинным взглядом, — и под его марку решила взять командование в свои руки. А поскольку полностью перетянуть одеяло на себя ей бы никто не позволил, то она решила пока, действуя от имени своего могущественного любовника, провернуть операцию с двумя миллионами долларов и потом смыться с деньгами. В случае чего — все шишки на бедного больного авторитета, а ее отыскать будет сложно, ведь Альберта Крылова и тебя она собиралась убить, чтобы не оставлять свидетелей.

Маркиз угрюмо молчал, глядя на экран, где давно уже показывали прогноз погоды на завтра.

— Ну теперь-то ей мало не покажется, — жизнерадостно продолжала Лола. — Вадим Ольшанский, это, знаешь ли, не такой человек, у которого можно безнаказанно попытаться украсть два миллиона долларов… Конечно, попытка ее не увенчалась успехом, но это ничего не меняет… Черепу, разумеется, тоже лопало, что допустил такую ситуацию, так что теперь он просто зверь. А вот интересно, что он с ней сделает?

— Лола! — не выдержал Маркиз. — Прекрати немедленно!

— Что я должна прекратить? — удивилась Лола. — Что я такого сказала?

Маркиз возмущенно забегал по комнате, кот опасливо наблюдал за ним из угла.

— Как ты можешь быть такой.., такой кровожадной? — нашел Леня подходящее слово.

— А, все понятно, тебе стало жалко Аллочку, — догадалась Лола. — И это после того, что она собиралась с тобой сделать? Ленька, ты блаженный какой-то!

— Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу насилие! — сообщил Леня. — Конечно, Алла сама во всем виновата и получит по заслугам, но мне неприятно об этом говорить. Ладно, мы удачно выкрутились из этой сложной ситуации и даже получили от Ольшанского премию в размере пяти процентов от украденных денег, то есть это составляет девяносто пять тысяч.., сорок семь с половиной тысяч на брата. Так что дело сделано, и я предлагаю отпраздновать победу. Сходим куда-нибудь поужинать? У тебя куча новых тряпок, я знаю.

Вместо ответа Лола как-то странно усмехнулась и скрылась в своей комнате, откуда тотчас выскочил Пу И.

— Что, выгнали? — спросил Леня. — Помешал, значит?

Пу И поглядел очень выразительно, и Леня слегка забеспокоился. Он осознал, что от Лолки сегодня исходит легкое сияние, и вспомнил, что это может значить. Не иначе как его легкомысленная подруга снова увлеклась мужчиной. Но когда она успела, и главное — кем, кем она могла увлечься, если все время была у него на виду и занята делом.

Неужели?.. Леня почувствовал, что ноги его не держат и плюхнулся на диван.

— Аскольд! — жалобно позвал он. — Она сведет меня в могилу…

«То ли еще будет!» — пообещал кот изумрудным взглядом.

Лола появилась на пороге гостиной довольно скоро. На ней был умопомрачительный дорогой костюм цвета кофе с молоком, отделанный золотой нитью. Костюм сидел идеально, к нему очень подходили светло-коричневые туфли. Выглядела Лола сногсшибательно, и Маркиз сразу понял, что ужинать она собирается не с ним.

— Дорогой, — сказала Лола, — должна тебя огорчить. Мы не пойдем сегодня ужинать, потому что меня уже пригласили.

— И кто же, позволь спросить?

Маркиз уже взял себя в руки и держался довольно спокойно.

— Зачем ты спрашиваешь, если все уже знаешь? — отпарировала Лола. — Я по глазам твоим вижу, что ты уже обо всем догадался.

— Этого не может быть! — выдохнул Леня.

— Отчего же? — холодно поинтересовалась Лола. — Отчего же этого не может быть? Ты хочешь сказать, что я не могу заинтересовать приличного мужчину?

— Приличного — можешь! — Леня отвернулся.

— Ах вот как? — Лола медленно закипала. — Стало быть тебе можно было увлечься какой-то криминальной личностью, любовницей уголовного авторитета, а мне ты запрещаешь поужинать в ресторане в обществе одного из самых богатых людей страны?

— Если бы дело кончилось одним ужином, я бы тебя отпустил спокойно, — усмехнулся Леня.

— Но-но, я не девица на выданье, а ты — не моя дуэнья, — фыркнула Лола, — в твои обязанности не входит сохранять мой моральный облик…

— Лолка, ну что ты нашла в этом Ольшанском? — жалобно вопросил Леня. — Он — опасный человек, думаешь, зря ему служат такие, как Череп? И внешне — ничего в нем особенного: не первой молодости, лысоват, животик намечается…

Абсолютно заурядный тип!

— Если бы не дефолт, его состояние перевалило бы за пять миллиардов долларов! — мечтательно протянула Лола. — Ты представляешь, что это такое — пять миллиардов?

— Ни за что не поверю, что тебя интересуют его деньги! — заявил Маркиз. — Ты и сама не бедная.., можешь много себе позволить…

— Разумеется, не его деньги! — отмахнулась Лола. — Просто когда у человека есть такие огромные деньги, количество переходит в качество. Раз Ольшанский сумел заработать такие деньги, стало быть он особенный человек, человек другой формации, ну не такой как все, понимаешь? Ты не заметил, что от него исходит какая-то аура…

— Животный магнетизм, — подсказал Леня.

— Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать! — обиделась Лола. — Но раз не хочешь по-хорошему, то и не надо!

— Ну отчего же, продолжай, мне интересно…

— Так вот, мне кажется, что деньги, вот эти самые очень большие деньги, вырабатывают какую-то энергию, и он, Ольшанский, просто переполнен этой энергией. Во всяком случае, в нем есть нечто такое…

— Это называется «запах больших денег», — закончил Леня, — только обоняние тут ни при чем.

Раздался телефонный звонок, Лола ответила, потом положила трубку и обратилась к Маркизу:

— Это за мной. Машина у подъезда. У меня к тебе просьба: не оставляй сегодня зверей одних, они нервничают. А чтобы не было скучно — вот. — Она протянула видеокассету.

— Что это? — Маркиз вертел кассету в руках.

— Это «Аида», — терпеливо объяснила Лола. — Раз уж ты последнее время так пристрастился к опере… Запись новая, спектакль поставлен не в театре, а на открытом воздухе. Очень хороши триумфальные сцены, там даже на лошадях выезжают, на колесницах…

Маркиз скрипнул зубами, но решил, что ничем не покажет, как он зол, не доставит Лодке такого удовольствия.

— Спасибо, дорогая, мы с Пу И с удовольствием послушаем оперу, верно, детка?

— Пуишечка, радость моя! — Лола подхватила песика на руки и защебетала. — Мама сейчас должна уйти, но ты не думай, в следующий раз мамочка обязательно возьмет тебя с собой…

Пу И поглядел сердито и дал понять, что не больно-то и хотелось.

— Даже и не думай! — преувеличенно сердито сказал Леня, отбирая собаку. — Даже и не мечтай, что я позволю тебе водить к нему ребенка! Ты, конечно, взрослая женщина и можешь делать все, что вздумается, а за жизнь и здоровье Пу И я в ответе!

С этими словами Маркиз прижал песика к груди, и Пу И поглядел на Лолу, грозно сверкая глазками-бусинками.

Видя, что Пу И тоже не одобряет ее поведения, Лола несколько стушевалась, но решила отложить выяснение отношений на потом, тем более что с улицы раздался нетерпеливый автомобильный гудок: водитель присланной за Лолой машины давал понять, что долго ждать не может.

Лола послала всем общий воздушный поцелуй, накинула шубку и упорхнула. Пу И с Маркизом поглядели друг другу в глаза и дружно вздохнули.

— Что ж, мои дорогие, — проговорил Леня, — будем развлекаться самостоятельно.

Он вставил кассету в видеомагнитофон, и все четверо уселись перед телевизором. Пу И аппетитно захрустел ореховым печеньем, кот наелся до отвала своими консервами и ничего не просил, Леня с попутаем ели фисташки, Перришон очень ловко чистил их крепким клювом.

Триумфальные сцены из «Аиды» произвели на всех очень сильное впечатление.

* * *

В это самое время на окраине города в крошечной однокомнатной квартирке одинокая женская фигура скорчилась в кресле с потертой обивкой.

В комнате было темно, потому что Алла Викторовна не зажигала света.

Она боялась. Боялась ярко освещенной комнаты, боялась своего отражения в зеркале, боялась своих жутких испуганных глаз, боялась, что раздастся телефонный звонок и она услышит в трубке голос Черепа. Больше всего она боялась, что дверь неожиданно распахнется, и сам Череп возникнет на пороге.

Вчера, когда она притворилась убитым бойцом, это помогло ей спастись. Когда она мчалась на мотоцикле по Выборгскому шоссе, в голове не было никаких мыслей, кроме одной: убраться подальше от здания школы, не слышать больше выстрелов, автоматных очередей и взрывов гранат.

Она бросила мотоцикл в городе, в безлюдном переулке, и добралась на общественном транспорте до этой крошечной квартирки, которую сняла с большими предосторожностями на короткий срок. Ей нужно было место, где она могла бы скрыться ненадолго, прийти в себя и изменить внешность после того, как большие деньги будут у нее в руках.

Она задумала эту операцию от полного отчаяния, когда ее любовника, крупного криминального авторитета, когда-то очень могущественного человека, разбил паралич.

Она была ему не только любовницей, за долгое время их знакомства она сумела стать ему необходимой и была полностью в курсе всех его дел.

И она прекрасно понимала, что со смертью Евгения Масленникова ее власти придет конец. Да и жизнь ее может быть в опасности, потому что она знала слишком много такого, чего не должна знать женщина.

Авторитет был еще не старым человеком, поэтому болезнь застала его в самый неподходящий момент. Дела его были в беспорядке, свободных денег в наличии не было, так что Алла после его смерти осталась бы, что называется, у разбитого корыта. То есть кое-что ей удалось, конечно, унести в клюве, но это были такие крохи…

Алла вовремя приняла меры, чтобы болезнь авторитета не стала достоянием гласности. Она устроила его в закрытую больницу за городом, поставила свою собственную охрану, ездила к нему только сама для того якобы, чтобы привезти инструкции и приказы. Разумеется, долго такое положение вещей продолжаться не могло, правда неминуемо выплыла бы наружу.

И тогда Алла задумала похитить деньги у самого Черепа. Операция была неслыханной наглостью, но Аллу обуял азарт. В случае успешного присвоения денег Алла намеревалась скрыться, а двух главных соучастников нужно было убить. Если бы Череп все же что-то заподозрил, то явился бы разбираться к Масленникову, потому что никому не могло прийти в голову, что Алла действует на свой страх и риск. Авторитету же ничего повредить уже не могло, он вел почти растительное существование в своей элитной палате, и врачи говорили, что сердце его долго не выдержит.

Расчет Аллы строился только на безумной наглости всего предприятия. Она решила, что ей нечего терять, но как же она ошиблась. Ошибаться она начала давно, когда выбрала двух участников будущей операции. Одного она переоценила, а другого, Маркиза, явно недооценила. И еще это ужасное, дьявольское совпадение, что именно Леонид проезжал мимо ресторана «Сальери» и посадил Ирину Крылову в свою машину!

Алла тяжело вздохнула и пошевелилась в кресле. Она не знает, кто ее переиграл, но так или иначе все рухнуло. Денег у нее хватило бы на первое время, и документы тоже есть, но что толку?

Она уверена, что ее перехватят на любом вокзале или в аэропорту. Милицию, возможно, ей и удастся провести, но не людей Черепа. Нужно выждать, нужно изменить внешность и заставить себя выйти на недолгое время за продуктами, а потом затаиться и ждать. Это единственный выход.

Алла представила, как она будет сидеть в этой квартире, вздрагивая от каждого шороха, ждать появления Черепа и умирать от страха, обхватила голову руками и глухо застонала.

Через два с половиной часа в квартире раздались нетерпеливые звонки. Маркиз пошел открывать, напевая известную и прилипчивую мелодию из «Аиды»:

«К берегам священным Нила.., там-па-пам…»

На пороге стояла всклокоченная Лола в распахнутой шубе. Один глаз ее был размазан, на сумочке оторвался ремешок, и Лола прижимала ее к груди.

Ни слова не говоря, она оттолкнула Леню и скрылась в ванной, сбросив по дороге шубу прямо на пол. Леня успел повесить норковую шубку в шкаф и тщательно запереть дверь, когда Лола появилась на пороге в своем синем халате. Косметику она смыла, волосы причесала, глядела теперь осмысленно и умиротворенно.

— Что случилось? — поинтересовался Леня с любопытством. — Какие черти за тобой гнались, что ты явилась из ресторана в таком виде? В какую забегаловку пригласил тебя миллиардер?

Лола хотела было рассердиться, но, увидев, как уютно сидят животные на диване, передумала. Она опустилась в кресло и вздохнула, сообразив, что объяснений не миновать.

— Ты себе не представляешь! — начала она. — Это полный кошмар! Еще пока туда ехали в машине, сопровождающий все уши прожужжал. Учил, как я должна себя вести…

Видя, что Маркиз изумленно поднял брови, Лола объяснила:

— В смысле безопасности. То есть не моей, конечно, а его, Великого человека. Это чтобы я не вскакивала неожиданно со стула, не делала резких движений и не била посуду. Если, не дай Бог, знакомых в ресторане увижу, то чтобы не махала руками и не подзывала к себе.

— Кошмар какой, — посочувствовал Леня.

Лола взглянула в его слишком чистые глаза с большим подозрением и продолжала:

— Ну приехали мы в ресторан. Там кругом его охрана, просто не протолкнуться. Все столики рядом заняты. И смотрят, и смотрят, так спину насквозь и прожигают, кусок в горло не идет. Язык к гортани прирос, говорить ни о чем не могу. Аппетита нет совсем, а еды всякой нанесли — ужас сколько. И главное, эти-то охранники только воду минеральную пьют! Глазами голодными смотрят, и представляю, какими словами меня кроют!

— А он сам-то, Ольшанский, как? — полюбопытствовал Леня.

— Да он-то нормально себе вел, видно, привык уже. Только телефон у него все время звонил, он извинился, не могу, говорит, его отключить даже на время, дела важные…

— Еще бы… — В глазах у Лени плясали чертики, и он наклонил голову, чтобы Лола ничего не заметила.

— А я тогда и думаю, — продолжала Лола, смущенно улыбнувшись, — если он никогда телефон не отключает, то что же дальше-то будет? Ну в ресторане, допустим, ладно, а после?

— Тяжелый случай… — вставил реплику Леня.

— И так мне это все надоело, спасу нет! — продолжала Лола. — Думаю, для чего мне это все нужно? За каким, как говорится, чертом я с ним в ресторан поперлась? Поужинать мне, что ли, не с кем?

— Вот именно! — энергично поддакнул Маркиз, и Пу И гавкнул нетерпеливо и звонко.

— Но не будешь же сцену устраивать, отношения с Великим человеком выяснять на глазах у изумленной публики! — продолжала Лола, не обратив внимания на эти реплики. — И я тогда перед десертом извинилась и направилась в туалет. Там один из охраны за мной потянулся, встал у двери — и ни с места. А тут бабка-уборщица как раз кстати что-то метет. Я ей и говорю, что, мол, привязался хахаль — сил нет, вон он возле двери стоит. Денег, конечно, дала. Она меня пожалела, пошла и вроде бы случайно охранника этого грязной водой из ведра облила. Он заругался и побежал отмываться. А бабуля меня и вывела через черный ход, потом шубу туда вынесла. Ну я машину поймала и домой… Как думаешь, Ольшанский не обидится?

И Лола взяла на руки Пу И, чтобы попросить у него прощения за то, что бросила его.

— Нечего сказать, хорошо время провела, — заговорил Маркиз голосом благородного отца из Саратова, — «Великий человек, что-то такое в нем есть!..»

— И не говори! — подхватила Лола. — Знаешь, я там в ресторане все на него смотрела и думала, что действительно, есть в нем что-то такое, что отличает его от других людей, но вот это что-то мне в нем не нравится…

— Я знаю, что это, — лукаво сказал Маркиз, — это называется «запах больших денег», только к обонянию он не имеет никакого отношения.

Content

Наталья АЛЕКСАНДРОВА
КОТ В МЕШКЕ

* * *