Дарья Калинина

Веник алых роз

ГЛАВА 1

Огни рампы медленно гасли, постепенно погружая зал в полумрак. По рядам зрителей пронесся шелест трепетного предвкушения, шорох закрываемых программок. А затем зал замер, все выжидательно уставились на сцену, пока еще закрытую тяжелым бархатным занавесом. Но вот из оркестровой ямы раздались первые вступительные такты музыки, зрители вздохнули свободней и позволили себе слегка расслабиться. Действие началось, теперь можно спокойно сидеть в мягком кресле и наслаждаться представлением.

Но в зрительном зале сегодня был один человек, который пришел сюда не из любви к высокому искусству. И этим человеком, выпадающим из общей массы театралов, была рослая блондинка с густой гривой вьющихся волос, пышными формами и решительным взглядом из-под чуть нахмуренных бровей. Звали ее Маришей. Заядлой театралкой она никогда не была, и посещение театра в ее жизни было событием исключительным.

— Когда же они начнут? — нервно пробормотала она, таращась на пустую сцену. — Если у них времени навалом, то у меня его вовсе нет.

Она посмотрела на часы — действие уже давно должно было начаться. Ан нет! Занавес, правда, подняли, но никто из актеров пока что не торопился успокоить нетерпеливо ерзавшую на своем стуле Маришу. Юбка ее выходного платья буквально трещала от соприкосновения с бархатной обивкой. Но девушка ничего не замечала. Впрочем, Маришу можно было понять. Она пришла на спектакль исключительно по просьбе своей очень хорошей знакомой, играющей сегодня. А так ноги ее не было бы в этом театре.

Почему? Да потому, что ее ждал потрясающий, сногсшибенный брюнет, с которым Мариша познакомилась только вчера. Он томился, предвкушая их встречу, о чем сообщал Марише, присылая ей ежечасно по коротенькой эсэмэске. Но увы, взять его сегодня с собой в театр Мариша не могла, ведь она пришла сюда не развлекаться, а, как уже говорилось, по делу.

— Умоляю, приходи! — заклинала Маришу Галина — та самая ее хорошая знакомая и по совместительству актриса Театра драмы, в зрительном зале которого сейчас и изнывала от нетерпения Мариша. — Завтра после спектакля все решится. И ты мне нужна для морального подавления.

— Вот уж не думала, что ты так ко мне относишься! — надулась Мариша. — Когда это я тебя подавляла?

— Ой, Маришечка! Ты не поняла! — заволновалась Галина. — Ты будешь подавлять не меня, а нашу приму!

— А зачем? — оттаяла Мариша. — Зачем мне ее подавлять?

— Потому что она жуткая гадина! — прояснила ситуацию Галина. — И дура в придачу! Представляешь, бабе за сороковник, а она в каждом спектакле играет юных дев. Видела бы ты нашего бедного Ромео, когда появляется его возлюбленная! Несчастного парня всего перекашивает! Какая уж тут любовь. Зритель только и ждет, когда парень наконец соберется с духом и удерет от этой особы, годящейся ему в матери. И на этом фоне его смерть даже не кажется никому особо трагической. Все понимают, что для парня это просто выход из положения. Не жить же ему век с такой тушей. Тем более что дело уже зашло так далеко, а разводы в Италии до сих пор не приветствуются.

— А почему же ей позволяют играть роли, на которые она совсем не годится? — удивилась Мариша.

— Так наш режиссер полностью у нее под каблуком! — с досадой воскликнула Галя. — Он же ее любовник.

Мариша задумчиво покусала губы. Насколько она помнила, лично ее любовники далеко не всегда стремились ей во всем угождать. Скорей даже наоборот. Всячески пытались ею руководить и поучать.

— Они вместе уже бог весть сколько лет! — продолжала тем временем Галина. — И, представляешь, он ее во всем слушается. Мне даже иногда кажется, что он просто не понимает, как нелепо выглядит эта тетка на сцене в роли юных девушек. Да она одним своим появлением все трагедии превращает в фарс. Ей только выступать на цирковой арене! Лошадей своей рожей пугать!

— Может быть, ты к ней несправедлива? — позволила себе предположить Мариша.

— Вот завтра придешь, посмотришь ее в «Гамлете» и сама убедишься!

— Ну, предположим, — со вздохом согласилась Мариша. — Я приду. И допустим, она мне не понравится. Но чем я могу тебе помочь? Что я должна сделать? Отбить у этой особы режиссера?

— А это мысль! — воскликнула Галя. — Как это я сама о таком варианте не подумала? В самом деле, можно бы и отбить. Но это на крайний случай.

— Почему?

— Потому что у этой заразы есть и еще один любовник! — с еще большей досадой отозвалась Галя. — Богатый до жути. И он нашего режиссера в кулаке держит. Как он ему скажет, так тот и делает. Сама понимаешь, денег-то театру на постановки государство с гулькин нос выделяет. Вот и приходится под разных спонсоров прогибаться.

— Постой, получается, у этой вашей примы целых два любовника, которые друг о друге знают, да при этом еще и сотрудничают и продвигают общую любовницу на главные роли? — изумилась Мариша. — А как же здоровая мужская ревность?

— Сама не понимаю, — вздохнула Галя. — Но факт остается фактом. С тех пор, как я пришла в этот театр, они каждый вечер по очереди отвозят ее после спектакля домой и, думаю, по очереди остаются у нее на ночь и пользуются ее благосклонностью.

— Какие-то просто удивительные отношения, — усомнилась Мариша. — Может быть, ты что-то путаешь?

— Да ты что! Я в этом театре пятый год работаю! Уже успела все сплетни узнать. Наша костюмерша просто кладезь в этом плане. Уж если ей что-то о ком-то неизвестно, значит, этого нет в природе. Так вот, наша Юленька утверждает, что прима спит с обоими.

— А кто ее второй любовник?

— Банкир, — пожала плечами Галина. — Да какая тебе разница? Главное, что он финансирует спектакли, в которых эта кляча играет главные роли. И ладно бы играла дам бальзаковского возраста, так нет же! Все юных девиц норовит изображать.

— Она что же, так хороша собой? — поинтересовалась Мариша. — Все же удержать при себе двух таких любовников не каждая сумеет. Особенно если тебе за сорок.

— А вот приходи завтра, и сама увидишь собственными глазами, какое это чудо, — хихикнула Галина. — Поверь мне, не пожалеешь.

— Пожалуй, — задумалась Мариша, помимо воли ощущая, что ее начинает тянуть на спектакль. — Пожалуй…

— Вот и отлично! — обрадовалась Галина. — Билет я оставлю тебе в кассе. Начало в семь! Не опаздывай. Я очень на тебя надеюсь.

— Послушай! — спохватилась Мариша. — Ну приду я, пойму, что ваша прима не подарок, а дальше-то что?

— Послезавтра у нас решительный день, — сказала Галина. — Должно решиться, кто будет играть главную роль в новом спектакле. Завтра вечером последняя возможность что-либо изменить. Послезавтра утром уже ничего не попишешь. Если режиссер решит, что играть главную роль будет снова она, то ее остается только убить. Шучу, разумеется!

— И что можно изменить, если ты сама говоришь, что ваша прима держит режиссера под каблуком?

— А то, что ставится пьеса одного молодого автора. С ним могут посчитаться. Я с ним уже говорила, он в ужасе от нашей мадам.

— Сомневаюсь что-то, — вздохнула Мариша. — Да этого юного автора просто отодвинут в сторонку и возьмут для постановки другую пьесу у другого автора, посговорчивей.

— Э, нет! — протянула Галина. — Мальчик-то не простой. То есть сам по себе он пока ничего еще собой не представляет. А вот его папа — человек влиятельный. Собственно говоря, и пьесу выбрали исключительно ради папы. Так что автор не простой, а любимый сыночек спонсора. Плохо, конечно, что мальчишка совсем зеленый. И малость мямля, если начистоту. Прима-то ему решительно не нравится, но вот сможет ли он отстоять свое мнение перед режиссером — это еще большой вопрос.

— Так, а что от меня-то нужно? — простонала Мариша.

— Понимаешь, этот юнец обязательно явится завтра на спектакль, — выдала свой козырь Галина. — А сама я не смогу сидеть с ним рядом. И никто из наших не может. Все заняты в спектакле. Поэтому придется тебе его попасти.

— И как? — поинтересовалась Мариша. — За руку я его должна держать? Или сопли вытирать, когда он плакать начнет?

— Какие сопли? Мальчику уже под тридцать. И он вполне сформировавшийся недотепа. И эта его пьеса, скажу тебе честно, жуткая дрянь. Но наш режиссер — он гений. И даже любую мерзость может превратить в конфетку. Учти, за Руслана нужно держаться обеими руками. Такой шанс больше не представится.

— Согласна. Но моя-то роль какова? Вцепиться обеими руками и следить, чтобы он не сбежал, когда увидит вашу приму?

— Не так же буквально, — усмехнулась Галина. — Ты должна просто время от времени, когда эта колода появится на сцене, отпускать ехидные реплики. Поверь, это будет совсем не трудно. Тебе даже не придется кривить душой. Талант, если он у нее в молодости и был, теперь заплыл жиром. И уж точно в роли юной Офелии дама выглядит карикатурно. Потом намекни, что подобный подбор актеров способен загубить любую пьесу. И главное, опиши ему поярче успех, который ждет драматурга даже после единственного удачного спектакля. Опиши ему овации зала, толпы восторженных поклонниц и…

— Ясно, ясно! — перебила ее Мариша. — Можешь не продолжать. Мысль я уловила. Лучше скажи, этот автор, он что, такой урод?

— Почему? — растерялась Галя.

— Ну раз ты мне его сватаешь, значит, тебе он не приглянулся, — ответила сообразительная Мариша.

— Во-первых, у меня есть любовник, — ответила Галина. — А во-вторых, он мне как раз приглянулся. Поэтому я его тебе и предлагаю. Что же, я для подруги должна только самый отстой подсовывать? Хорошего же ты обо мне мнения!

— Ладно, не обижайся, — сдалась Мариша, воспрянув духом. — Значит, он симпатичный?

— Еще какой! — воскликнула Галя. — Загляденье. Брюнет, между прочим. Ты же любишь брюнетов?

— Обожаю, — призналась Мариша. — Особенно после моего последнего муженька, рыжего, как костер. И ты права, как раз сейчас у меня такой период — чем больше вокруг меня будет брюнетов, тем легче я его переживу.

— А что такое? — немедленно, как и полагается подруге, озаботилась Галина. — У тебя неприятности?

— Не скажу, что неприятности. Но мы со Смайлом решили расстаться, — угрюмо ответила Мариша.

— Навсегда?! — ахнула Галина, для которой развод представлялся чем-то вроде конца света.

— Пока на месяц, но думаю, что через месяц или даже через год вряд ли что-то изменится.

— А что случилось? — еще больше заволновалась Галина. — Вы же с ним душа в душу жили…

— Мы? — поразилась Мариша. — Ты что, в самом деле так думаешь или издеваешься? Мы же с ним ссорились по десять раз на дню. А в последнее время я стала замечать, что меня бесит в нем абсолютно все. Понимаешь? Это был совершенный ад. Что бы он ни сделал, все было не так. И в конце концов это ему надоело, он обиделся и ушел, сказав, что дает мне время подумать. А если и через месяц разлуки я не пойму, какое сокровище упустила, то могу пенять на себя. Он навязываться не привык.

— У тебя кто-то был в то время? Какой-нибудь мужчина?

— Нет, — покачала головой Мариша. — Дело не в этом. Думаю, что проблема была с самого начала, просто из-за безумной страсти мы ее не замечали. Но теперь я вспоминаю, что меня и прежде коробило от его привычки всюду разбрасывать свои засохшие носки, которые впору посылать в Австралию аборигенам в качестве новой модели бумерангов с убийственным запахом. Если кенгуру таким носком по башке и не стукнет, то запахом уж точно с ног собьет.

— Все мужики жуткие свинтусы, — заметила Галина. — Мой сейчас ведет себя точно так же. Не стоило так близко к сердцу воспринимать его носки.

— Да если бы одни носки! — воскликнула Мариша. — А горы грязной посуды в мойке, хотя у нас есть посудомоечная машина? Казалось бы, что стоило сразу же ополоснуть тарелку и сунуть ее в машину? Ведь потом в десять раз трудней отдирать от нее присохшие остатки. А забрызганный жиром до потолка кафель, который приходилось оттирать мне, пока Смайл, поджарив две порции картошки, отдыхал от трудов праведных у телевизора? Он-то эту картошку за пятнадцать минут жарил, а мне потом кафель, пол и плиту от застывшего жира по часу чистить приходилось. А кофе, которое он по утрам варил для меня только первый месяц нашей совместной жизни? Потом у него уже не было сил дотащить кофе до спальни. А последнее время и вовсе стал варить кофе только для себя одного. А его постоянные отлучки, когда он просто забывал предупредить меня о том, где он и с кем он. В результате я волновалась. Да еще эти самолетики.

— Какие самолетики? — заинтересовалась Галя.

— Модели самолетов, которые Смайл мастерит своими руками, — неохотно отозвалась Мариша. — Сидит над ними часами. На улице жара, все нормальные люди едут на природу, жарят шашлыки, купаются, загорают, а этот сидит сиднем у своего стола и знать ничего не хочет.

— Выходит, когда он был дома, то тебя раздражал, а когда уходил, ты тоже бесилась?

— Говорю же, что жизнь стала совершенно невыносима. И ты знаешь, другие слезы льют, когда с мужчиной расстаются, а я бы хотела выжать из себя хоть пару слезинок, так нет! Не получается. Никакого отчаяния не испытываю, одно огромное облегчение.

— Так зачем тебе тогда куча брюнетов? — удивилась Галя.

— Боюсь, что моя эйфория вдруг кончится. Проснусь ночью, а рядом никого. Это ведь я такая довольная, пока мы с ним еще толком ничего не решили. Пока я думаю, что это все вроде отпуска. А если это не так? Если мы никогда, представляешь, никогда не будем больше вместе? Ужас! Вот на этот случай мне и нужно позаботиться о возможно большем количестве брюнетов возле меня. Впрочем, блондины, шатены и лысые тоже сойдут. Только рыжих попрошу не беспокоиться. Мне кажется, что я теперь в каждом рыжем парне буду до конца жизни видеть Смайла.

— Да, подруга, — пригорюнилась Галина. — Сочувствую. Тогда, знаешь, обязательно завтра приходи. Поваришься в наших закулисных интригах, мигом все мысли о собственных проблемах из головы вылетят.

— Значит, говоришь, этот Руслан и в самом деле симпатичный? — уже успокаиваясь, уточнила еще раз Мариша. — Что же, ладно. Грех отказываться от такого удобного случая познакомиться с богатым наследником, да еще и красавчиком. Приду!

— Спасибо! — обрадовалась Галя. — Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Только учти, что за время спектакля ты должна так влезть в душу к этому парню, чтобы к концу ты могла пройти с ним за кулисы.

— Зачем?

— Так самого главного я тебе что, не объяснила? — воскликнула Галя. — Завтра после спектакля мы поставим режиссера перед фактом: либо наша прима получает не главную роль, а довольствуется скромной ролью тетушки — есть там такая тетушка, — сочла нужным пояснить Галя, — роль второго плана как раз по ней, либо мы все отказываемся играть. Пусть полностью набирает новый состав труппы.

— Так вы собираетесь устроить забастовку? — осенило Маришу.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — сказала Галя. — Думаю, все образуется. И режиссер поймет, что сейчас не прежние времена. И наша прима должна потихоньку готовить себе смену и позволять молодым и перспективным актерам проявлять себя. Иначе театр может вообще закрыться.

— Думаешь, поймет?

— Наш режиссер мужик неглупый, — заверила ее Галя. — А если еще и Руслан свое слово скажет, а ты уж постарайся, чтобы он его поэмоциональней сказал, так вот, если все пройдет гладко, то я наконец получу главную роль.

И Галя закружилась по комнате, излучая оптимизм и уверенность, что теперь, когда Мариша с ней, все будет в порядке. Когда она ушла, Мариша прошлась по ставшей после ухода Смайла какой-то пустой и огромной квартире. Хотя ей это только казалось. Ничего из вещей Смайл с собой не забрал. Только свою коллекцию самолетиков и личные вещи. Но тем не менее квартира казалась Марише какой-то заброшенной. Даже кожаный диван, стоящий в холле, излучал немой укор в адрес хозяйки, которая выгнала любимого хозяина из дома.

Мариша поспешно побрела прочь от него и скрылась на кухне, решив приготовить себе кофе. Но тут вспомнила, что последний скандал разгорелся как раз из-за того, что оба они забыли купить кофейные зерна. Так что кофе до сих пор в доме не было. Мариша печально уставилась на заварочный чайник с зеленым чаем, который обожал Смайл. Сама Мариша могла пить этот терпкий горьковатый напиток только с восточными сладостями. Тогда горечь зеленого чая прекрасно нейтрализовала приторный вкус рахат-лукума и халвы и его можно было как-то терпеть. Но сейчас из сладкого в доме оставалась только маленькая и превратившаяся в камень сливочная колбаска. Мариша уже подумала, не сходить ли ей в кафе, как вдруг раздался телефонный звонок.

— Алло! — произнес приятный голос ее брюнета. — Скучаешь? Как ты смотришь на то, чтобы попить сейчас кофе?

Поразившись про себя совпадению их желаний, Мариша тут же усмотрела в этом промысел свыше и согласилась. Разумеется, согласилась она не сразу. Еще не хватало сразу же соглашаться! Так всех поклонников недолго потерять. Поэтому целых пять долгих мучительных минут она колебалась, придумывая несуществующие предлоги, чтобы не показаться слишком уж доступной. Но в конце концов сдалась на милость обрадованного брюнета.

— Что плохого в том, что мы выпьем по чашечке кофе? Вполне невинное занятие, — бормотала она себе под нос.

Но к чашечке кофе прибавилась рюмочка ликера, а потом и бокал коньяка. После третьего бокала Мариша почувствовала вдруг необыкновенную приязнь к ее брюнету, у которого было удивительное имя — Эвклид (его предки были греками). С каждой минутой Эвклид нравился Марише все больше и больше. Она с огромным трудом удержалась, чтобы не пригласить его завтра с собой в театр. Но все же здравый смысл пересилил. Какой смысл тащить с собой Эвклида, ведь в театре ее будет ждать еще один брюнет.

— Мариша, я сгораю от любви к тебе, — страстно бормотал Эвклид, когда они, с трудом попав в дверь, все же вышли из кафе, сопровождаемые изумленным взглядом официанта, на глазах у которого они выпили на двоих пол-литра двенадцатилетнего «Наполеона». — Будь моей девушкой! Умоляю!

«Может быть, черт с ним, взять его завтра с собой в театр? — снова промелькнула у Мариши мысль. — Симпатичный, богатый, зачем мне кто-то еще?»

— Ну, я не знаю! — захихикала совершенно пьяная Мариша. — А вдруг ты меня обманываешь? Вдруг ты меня совсем не любишь?

— Я?! — вознегодовал Эвклид. — Мы, греки, никогда не лжем! Особенно когда дело касается любви.

— Ну да, — развеселилась Мариша еще больше. — Чем же вы хуже других?

— Я не хочу говорить обо всех! — пылко воскликнул Эвклид. — Я хочу говорить о нас с тобой, Мариша. Ответь, а ты меня любишь? Или хотя бы я тебе немного нравлюсь?

И когда Мариша как раз по всем правилам охмурения кавалеров собиралась ответить, что пока он ей симпатичен, но не более того, а затем под каким-нибудь благовидным предлогом избавиться от настойчивого поклонника, она увидела нечто, что поразило ее в самое сердце. Да что там сердце! Почки, печень, желудок и мозг были одинаково поражены увиденным. Весь организм Мариши замер, пока в нескольких метрах от кафе, из которого они только что вышли, Смайл помогал вылезти из своей машины девице с такими длиннющими ногами, что казалось, им конца не будет. Когда девица все же вылезла благополучно из машины и закачалась на своих ходулях, напоминая неуверенного молодого жирафа, а Смайл весьма недвусмысленно обнял ее за талию, Мариша наконец ожила.

Сначала она ощутила дикую злость. Вот оно как! Не успел уйти, как уже шляется с какими-то длинноногими макаронинами. Да где его глаза? Что в ней хорошего? Глиста, чистая глиста. Длинная, без малейших выпуклостей, белесая, лицо можно рассмотреть только благодаря килограммовому слою румян, помады и туши. И что мужчины находят в подобных клячах? Видеть рядом с этой девицей родного мужа было тяжело вдвойне. Выходит, все эти годы он с Маришей ловко имитировал любовь и восхищение? А на самом деле ему нравятся вот такие дылды, за которых даже подержаться негде. И за что ей это? Побить его, что ли? Или ее? Или их обоих?

Но затем Мариша поняла, что этим поставит себя в смешное положение. Нет! Этот тип, ее бывший муж, ни за что не должен знать, как ей больно. Пусть думает, что у нее все тоже прекрасно и она великолепно проводит время и без него.

— Эвклид! — страстно воззвала Мариша к своему спутнику. — Лобзай меня! Скорей!

— Что? — испугался тот. — Прямо здесь?

Видя, что поклонник медлит, Мариша взялась за дело сама. Эвклиду деваться было некуда. Мариша страстно обвила его руками и с удовольствием запечатлела первый поцелуй на его губах. Эвклид странно дернулся, а потом сграбастал ее в объятия и, войдя во вкус, тоже принялся целовать. Делал он это очень умело, Мариша прямо разомлела в его руках, как вдруг…

— Мариша! — раздался гневный голос прямо у нее над головой. — Что ты себе позволяешь?

Мариша повернулась и слегка затуманенным от коньяка и страсти взглядом уперлась в физиономию своего родного и пока что законного мужа.

— Это ты, — констатировала она без всякой радости. — Привет!

— И это все, что ты можешь мне сказать?! — вознегодовал еще больше Смайл. — Что это такое? Мне помнится, мы собирались провести время в раздумьях о нашей жизни. А вместо этого ты целуешься на улице с каким-то подозрительным типом. Он хоть кто?

— Он грек, — заявила пьяная Мариша с непонятной гордостью. — Эвклид.

— Это еще не повод, чтобы тебе целоваться с ним, — строго заметил Смайл.

— Кто бы мне это говорил? — смерив выразительным взглядом его тощую блондинку, зашипела Мариша, причем шипение поразило в первую очередь ее саму.

Что такое? Она превращается в гадюку? Или того хуже, в кобру? Или удава? О, ужас!

— У нас со Светочкой серьезный повод для встречи, — все же изрядно смутился от ее шипения Смайл. — Мы идем слушать музыку в Капеллу.

Вот как! Ради Мариши Смайл свою задницу от дивана уже три месяца не отрывал. А ради смазливой тощей блондинки — пожалуйста, даже в Капеллу готов мчаться. Безобразие! Что же это делается на белом свете! Но в одном Мариша была уверена на сто процентов: такое прощать нельзя никому, даже бывшему мужу.

— В таком случае не стану вас задерживать, всего вам доброго, — холодно попрощалась с ними Мариша.

А затем обняв Эвклида еще крепче, чтобы не дай бог не вырвался в самый неподходящий момент, потащила его прочь. Но Смайл вовсе не собирался отступать так легко. Он пошел за ними следом. Удивленная блондинка ковыляла за ними следом на своих ходулях, доставшихся ей по недоразумению вместо нормальных человеческих ног.

— Куда вы идете? — допытывался Смайл. — Надеюсь, не к нам домой?

— А хоть бы и так? — обернулась Мариша. — Тебе-то что? У тебя ведь есть кем заняться? Верно?

И она кинула еще один выразительный взгляд в сторону юной блондинки. Тут они вдруг очень кстати оказались возле машины Эвклида. Это был симпатичный глазастый «Мерседес» с личным водителем. И стоил он как десять машин Смайла. Так что получилось очень эффектно. Усадив свою даму в салон, Эвклид сел с ней рядом, водитель, повинуясь приказу, газанул с места, и Мариша могла с удовлетворением наблюдать, как мерзкий Смайл и его тощая блондинка остались стоять в клубах пыли. Но Смайл на этом не остановился. Он перезвонил Марише на мобильник.

— Что ты себе вообразила? — заорал он на жену. — Этот парень тебе не подходит! И откуда у него такая машина? Наверняка проходимец какой-нибудь. Беги от него поскорей.

— Как же! Нашел дурочку! — злорадно ответила Мариша и отключила трубку. — Прости! — обратилась она к Эвклиду. — Ты не заслужил выслушивать все это.

— У тебя трудный период? — спросил у нее Эвклид. — Я понимаю. Не переживай.

И взяв Маришину руку в свои, он произнес, проникновенно глядя ей в глаза:

— Если позволишь, я буду с тобой и помогу тебе выйти из депрессии.

Мариша хотела возразить, что никакой депрессии у нее нет, но тут вдруг на нее навалилась такая усталость, что не было сил даже ответить Эвклиду. Тот воспринял ее молчание за согласие и принялся осыпать поцелуями ее руки, бормоча какие-то сентиментальные глупости. Мариша с легким облегчением заметила, что дальше рук Эвклид со своими поцелуями и признаниями не идет и ответов на свои реплики от нее не ждет. Так что можно было немного покайфовать. Увы, весь кайф ломало воспоминание о предателе Смайле.

Эвклид неожиданно проявил себя галантным кавалером. Проводив Маришу до дверей ее квартиры, он еще раз нежно коснулся губами ее губ и сказал:

— Я позвоню.

Он и в самом деле позвонил уже через минуту после того, как они расстались. А потом звонил, словно сверял часы. Когда он разбудил Маришу сначала в час ночи, потом в три утра, а затем в пять, она не выдержала и взбесилась.

— Эвклид, я и не думаю кончать с собой! Дай же мне выспаться!

После этого звонков не было до одиннадцати утра. А затем все повторилось по второму кругу. Так что Мариша даже обрадовалась, когда пришло время идти в театр и знакомиться там с очередным брюнетом.

— Надеюсь, хоть этот Руслан будет не таким навязчивым, — бормотала она себе под нос, нервно нанося тушь на левый глаз под неумолчный звон телефонного аппарата.

Звать с собой в театр Эвклида ей теперь совершенно не хотелось.

— Впрочем, я ему все равно благодарна, что он помог мне осадить Смайла! — призналась она Галине, перезвонив той за два часа до спектакля, чтобы убедиться, что в их планах не произошло изменений. — Страшно представить, что бы я почувствовала, если бы он был с этой своей белесой дылдой, а я одна.

— Может быть, тебе ему позвонить? Смайлу, я имею в виду? — предложила Галина. — И поговорить?

— Ни за что! — решительно отказалась Мариша. — С прошлым покончено окончательно. Уверена, что завел он эту белобрысую не за один день. Наверняка она у него была еще в то время, когда мы жили вместе.

— Почему? — изумилась Галина. — Ты же нашла себе Эвклида за один день. А мужчины могут найти девчонку для эскорта и вовсе за один телефонный звонок.

— Не утешай меня, не надо, — горько произнесла Мариша. — Ни за что не прощу Смайла. Нет, нет и нет. Что там Руслан? Он будет?

— Обязательно! — горячо заверила Галина. — Я сделала так, чтобы вы с ним оказались в ложе только вдвоем.

Мариша удовлетворенно кивнула и снова потянулась за косметикой. На встрече с Русланом она должна выглядеть ослепительно! Нельзя допустить, чтобы он понял, какая орава кошек скребется у нее на душе.

ГЛАВА 2

Руслан ожидания, заочно возложенные на него Маришей, оправдал на сто и даже на все сто десять процентов. Во-первых, он был практически единственным из всех мужчин, кто явился на спектакль в строгом костюме, почти смокинге. Рубашка была такой белоснежной, что буквально светилась в полумраке. Равно как и улыбка Руслана. А во-вторых, он был просто вылитой копией сексуальнейшего Майкла — агента первого отдела из сериала «Ее звали Никита». Обнаружив, что помимо него в ложе находится еще очаровательная девушка, Руслан заметно повеселел. И если честно, ему было от чего прийти в хорошее расположение духа.

Уж Мариша постаралась, чтобы выглядеть сегодня очаровательной. Одной пудры и румян пошло столько, что хватило бы на четырех красоток. Впрочем, освещение в театре было приглушенным, так что Мариша с макияжем угадала. Так же, как и с глубоко декольтированным на спине и плечах платьем, позволяющим разглядеть почти все соблазнительные изгибы тела. Так что какой там спектакль! Руслан видел только Маришу.

— Сейчас появится Офелия, — прошептала Мариша, памятуя просьбу Галины и намекая Руслану, что неплохо бы ради разнообразия оторвать от нее свой задумчиво-сексуальный взгляд и посмотреть на сцену.

Руслан предупреждению послушно внял и кинул один-единственный рассеянный взгляд на сцену. Да так и застыл. И его можно было понять. Мариша и сама с трудом удержала на месте нижнюю челюсть, не дав ей свалиться на мягкие, обтянутые красным бархатом перила их ложи. Офелия выглядела потрясающе. Галина, сетуя на происки примы, совершенно забыла предупредить Маришу о габаритах соперницы. И сейчас сцена вздрагивала от тяжелых шагов появившейся там Офелии. Выглядела она весьма впечатляюще. Огромное тело, укутанное в просторные белые одежды, делало ее похожей на тучное привидение, к тому же страдающее одышкой.

Последнее выяснилось, когда Офелия начала свой монолог. Гамлет по сравнению с ней казался таким худосочным, маленьким и жалким, что просто слеза прошибала от сочувствия бедняге. Видать, и в самом деле у бедного принца в голове было неладно, коли он умудрился влюбиться в тушу, превосходившую его по массе живого веса по меньшей мере раза в три.

— Что это? — пролепетал Руслан. Мариша поняла, что до сих пор он тоже не удосуживался видеть приму в роли Офелии. — Что это?..

Зрители, замершие, когда тучная и престарелая Офелия появилась на сцене, теперь с интересом следили за развитием событий. А события развивались. Впрочем, трагическая любовь Гамлета к Офелии не вызвала особого сочувствия у зрителей. Напротив, Марише показалось, что по залу пронеслось несколько облегченных вздохов, когда стало ясно, что в этом действии она больше не появится на сцене. Также и страдания Гамлета от сумасшествия невесты не вызывали ничего, кроме недоумения, бесповоротно убедив зрителей, что Гамлет явно законченный псих. Другой бы радовался и потирал руки оттого, что его бесценная невеста спятила и под этим предлогом можно ловко увильнуть от свадьбы.

— Боже мой! — прошептал Руслан, вытирая белоснежным платком пот, обильно выступивший у него на лбу. — Это чудовищно! Этому надо помешать! Я даже не представлял, что все настолько запущено. Эта дама способна полностью погубить мою пьесу. А я еще колебался! Какой ужас!

— А что же, вы ее не видели раньше? — удивилась Мариша.

— В полный рост — никогда, — покачал головой Руслан. — Она всегда сидела. И когда сидела, казалась не такой тучной.

— Допустим, фигуру вы не видели, — пожала плечами Мариша. — Но эти пять подбородков. Вы же не могли не заметить их. А ее руки? Они же как окорока. И голос… Если у молодой девушки бывает такой голос, то у нее серьезные проблемы со здоровьем.

— Умоляю! — простонал Руслан. — Не надо! Не продолжайте! Так я и знал, что у меня ничего не получится. Это же катастрофа, если эта дама будет играть в моей пьесе. Да ее ни одна мансарда не выдержит.

— Мансарда? — переспросила Мариша.

— Да, действие происходит во Франции, в мансардах Монмартра в среде поэтов и писателей середины девятнадцатого века, — ответил Руслан.

— Что-то такое уже было, — с сомнением произнесла Мариша.

— Когда я написал пьесу, мне тоже так показалось! — с жаром воскликнул Руслан. — Но в конце концов, разве новое — это не хорошо забытое старое?

— Не уверена, что оно так уж хорошо забыто, — пробормотала Мариша, но в этот момент вспыхнул свет. Первое действие закончилось.

В антракте Мариша приложила старания, чтобы Руслан находился исключительно в тех местах, где обсуждали выход Офелии. К счастью, она потрясла всех зрителей. Так что Марише даже не пришлось что-то добавлять от себя. К концу антракта Руслан и сам проникся мыслью, что в его пьесе места для любимой примы режиссера нет и не будет. Во всяком случае, не в ее излюбленном амплуа — юной девственницы. Во втором действии Офелии полагалось утонуть. Весь зал ждал этого момента с плохо скрытым нетерпением. И дождался. Правда, вопреки классическому сюжету Офелия не утонула. Режиссер проявил некоторую изобретательность. Слегка пошатываясь и постанывая, Офелия появилась на сцене, но, не успев сделать нескольких шагов, она вдруг схватилась за горло, издала какой-то булькающий звук, а потом тяжело рухнула, подняв над сценой небольшие фонтанчики пыли.

Мгновение было тихо, а затем зал разразился аплодисментами. Однако находящийся в это время на сцене Гамлет выглядел каким-то растерянным. Сначала он, как и полагается, кинулся к телу возлюбленной, а затем смешно заметался по сцене из одного конца в другой. Зрители закончили хлопать и теперь покладисто ждали, когда наконец герою надоест заниматься фитнессом и он заговорит. Но вместо этого на сцене появились два дюжих гвардейца с алебардами, которые с огромным трудом волоком потащили тучное тело Офелии за кулисы. Только после этого Гамлет выразил сожаление по поводу смерти подруги. Дальше спектакль пошел своим чередом.

На поклон прима вместе с другими актерами не вышла, что заставило Маришу слегка призадуматься. Похоже, она не собиралась сдавать свои позиции без боя. Мариша покосилась на Руслана и тяжело вздохнула. Увы, парень при всем своем лоске и папочке с тугим денежным мешком не производил впечатления волевой личности, способной отстаивать свое мнение с пеной у рта. Кажется, он не был вполне уверен в своих силах.

«Если отпустить этого птенчика одного, они его еще убедят, что полнота только красит женщину, — решила про себя Мариша. — Будет нелишним проконтролировать ситуацию».

И когда Руслан робко спросил ее, не согласится ли она пройти с ним за кулисы, она тут же охотно согласилась. За кулисами царила жуткая суматоха. Мариша, которая никогда прежде не бывала в подобной ситуации, думала, что так и должно быть. Но Руслан то и дело вертел головой по сторонам.

— Что случилось? — наконец не выдержал он и остановил одного из актеров, пробегавших мимо.

Но тот в ответ лишь махнул рукой и умчался дальше.

— Надо найти Столпова! — сказал Руслан.

Мариша уже знала, что господин Столпов — режиссер постановки «Гамлета», которую они только что имели несчастье просмотреть. Она послушно двинулась следом за Русланом, который неплохо ориентировался за кулисами. В конце концов они нашли кабинет режиссера, но там никого не было.

— Странно, — заметил Руслан. — Наверное, он у Примаковой.

— У кого?

— У актрисы, которая сегодня играла Офелию, — ответил Руслан. — Надо же, как неудачно. Я надеялся перехватить его до того, как он поговорит с ней. Теперь будет в десять раз трудней переубедить его, что нельзя давать этой тучной даме роли молоденьких девушек. Это просто ни в какие ворота не лезет!

Мариша была согласна и твердо заверила Руслана, что она будет полностью на его стороне и окажет ему моральную, а если понадобится, то и физическую поддержку. При мысли о том, что ему может понадобиться защита от разгневанной его отказом Примаковой, Руслан явно струсил. Но Мариша не дала ему сбежать. У уборной примы, к которой они подошли минуту спустя, похоже, столпился почти весь театр.

— Вот подхалимы, — сердито буркнул вполголоса Руслан. — Ведь понимают же, что она как актриса себя исчерпала, а все равно лезут со своим восхищением. Не дай бог актриса заметит, что кто-то не явился на поклон.

Но люди, собравшиеся у уборной, не выглядели восторженными поклонниками таланта Примаковой. Напротив, на многих лицах читалась откровенная растерянность, а то и страх.

— Разрешите! — протиснулся вперед Руслан, которого сзади подталкивала Мариша. — Дайте нам пройти! У нас дело к госпоже Примаковой.

Люди пошептались, удивленно косясь на Руслана, но расступились. И Руслан с Маришей вошли в уборную актрисы. У входа спиной к ним стоял маленький полный мужчинка, таким оказался режиссер Столпов. Несмотря на звучную фамилию, он выглядел совершенно задавленным жизнью и обстоятельствами пожилым гномом.

— А, Руслан! — вяло отреагировал он на появление молодого человека. — Прости, что так вышло. Но сегодня тебе лучше уйти.

— Почему? Наша Офелия не в духе? — воинственно отозвался Руслан. — Так я вам скажу, что она не будет играть в моей пьесе.

— Она не будет играть, — подтвердил режиссер со странным выражением лица.

Не ожидавший такой легкой победы, Руслан изумленно вытаращился на режиссера, шевеля губами.

— Она теперь больше вообще нигде не будет играть, — неожиданно разрыдался режиссер. — Потому что она мертва!

— Как? — не понял Руслан. — Это что, шутка?

— Какая шутка! Не та ситуация, чтобы так глупо шутить! — воскликнул Столпов.

Он сделал шаг в сторону и упал в кресло. А Мариша с Русланом наконец увидели тело Примаковой, которое покоилось на просторной кушетке в углу уборной актрисы, которую до сей минуты загораживал собой режиссер. Грим и костюм Офелии с Примаковой до сих пор не сняли. И казалось, что актриса специально оделась и загримировалась по случаю своей смерти.

— Как же так? — растерянно произнес Руслан, глядя на актрису. — Что с ней случилось?

— Сами не понимаем, — развел руками режиссер. — Вы же видели, она упала прямо на сцене. Наверное, сердечный приступ.

— Приступ? А где же врачи?

— Разумеется, мы сразу же вызвали врачей, — кивнул режиссер. — Но это было уже бесполезно. Бедная Нинель… Она умерла на сцене. Ни врачи, ни милиция ей уже не помогут.

И, на мгновение перестав рыдать, режиссер поднял глаза на Руслана и сказал:

— Кстати, милиция вот-вот должна приехать. Так что тебе и твоей подруге лучше уйти, чтобы не оказаться замешанными в эту историю. Твой папа мне бы не простил этого.

— Милиция? — изумился Руслан. — Но при чем тут милиция?

— Не знаю, — устало ответил режиссер. — У врача возникли какие-то сомнения. Он и вызвал милицию. Прости, Руслан, но сегодня я не смогу поговорить с тобой о твоей пьесе. И послушай моего совета, постарайся избежать встречи с милицией.

Но режиссер опоздал со своим предупреждением, потому что в эту минуту в коридоре раздались громкие голоса:

— Разрешите пройти. Милиция.

А затем в уборную вошли два молодых энергичных человека в штатском.

— Что у вас тут? — произнес один из них, быстро осмотревшись по сторонам. — Где тело?

Следом за ними протиснулся человек в белом халате и начал что-то взволнованно шептать ментам, отворачивая одежду на груди и руках Примаковой. Мариша постаралась незаметно приблизиться к ним. Ей это удалось. И она услышала несколько фраз, сказанных врачом.

— Видите вот эти пятна, они у нее на всем теле. Это никак не похоже на обычный сердечный приступ. Можете мне поверить, эту женщину отравили.

Мариша стояла достаточно близко, чтобы увидеть темные пятна, отчетливо проступившие на светлой коже погибшей актрисы.

— Та-а-ак! — многозначительно протянул один из ментов.

И развернувшись, он сразу же наткнулся на невозмутимо стоящую у него за спиной Маришу.

— А вам что тут нужно? — возмутился опер. — Кто тут главный?

Режиссер утер слезы и поспешно вскочил из своего кресла.

— Пусть все посторонние покинут это помещение. И распорядитесь, чтобы никто до моего разрешения не покидал сегодня театр, — велел ему мент.

— И зрители? — растерялся Столпов. — Как же я их задержу? К тому же спектакль кончился и половина из них уже давно…

— Не валяйте дурака! — сердито рявкнул на него второй мент. — Разумеется, это распоряжение касается только работников театра и труппы. Их мы должны допросить.

— Но почему… — пробормотал режиссер.

— Позвольте представиться, капитан Моржов, — сказал мент. — В вашем театре произошло убийство, ясно? Вероятно, это сделал кто-то из работников театра. Вот и проследите, чтобы никто из них не покинул театр. Мы должны побеседовать с каждым.

Затем Руслана и Маришу выпихнули из уборной актрисы вместе с режиссером. Тот передал слова милиции столпившимся актерам, что вызвало новый всплеск паники. Хотя Примакову в театре не любили, но ее неожиданная смерть потрясла людей. А когда выяснилось, что ее убили, актеры начали с опаской поглядывать друг на друга, словно не веря, что это сделал кто-то из них, но в то же время начиная осознавать, что, скорей всего, где-то в их рядах затесался убийца.

— Мариша!

Девушка оглянулась и увидела, как сквозь толпу к ней протискивается Галина. Она была еще в гриме и длинном платье. В спектакле она стояла в толпе придворных датского короля и еще не успела переодеться и разгримироваться.

— Пойдем к нам, — позвала Галина Маришу. — Заодно и поговорим.

Галина делила гримерную еще с пятью девушками. Комнатка была совсем крохотная, и в ней стояла тяжелая смесь запахов грима, пота, дезодорантов и пыли. Пока девушки, ничуть не смущаясь присутствием Руслана, переодевались за импровизированной ширмой, состоящей из старого парчового плаща, наброшенного на бельевую веревку, и обсуждали смерть Примаковой, Галина дрожащими руками снимала с себя грим и извинялась перед Маришей.

— Прости, что я втянула тебя в очередную историю с убийством!

Все в театре уже знали, что Примакова скончалась не сама по себе, а кто-то ей в этом помог.

— Ну что ты! Ты же не могла знать, что вашу Примакову убьют именно сегодня, — заметила Мариша. — И вообще, ты не могла знать, что ее убьют, — поправилась она. — И еще хочу тебе сказать, что я теперь новый человек. Убийства меня совершенно не интересуют. Я не была знакома с вашей Примаковой, не была с ней рядом, когда это случилось, так что я ввязываться в расследование не собираюсь.

— Ну да, конечно, — как-то не слишком поверила ей Галина.

— Точно тебе говорю! — с большим жаром произнесла Мариша. — С расследованием убийств я завязала!

— Тебе легко говорить, тебя-то никто в случившемся не заподозрит.

— Разве ты можешь подозревать кого-то из своих коллег? — спросила у нее Мариша.

— Я просто не могу себе представить, что у кого-то в принципе поднялась рука на такое, — произнесла Галина, откладывая в сторону ватный тампон. — Убийство! Бр-р-р! Это так ужасно, что мне просто не верится. Хотя не спорю, многим бы в театре хотелось, чтобы ее не стало. Но вот так… Просто не знаю, кто из наших способен на такую жестокость. Дико становится от мысли, что я могла изо дня в день общаться с убийцей и не заметить готовящегося преступления.

— А может быть, он ничего и не готовил, — заметила одна из девушек из-за ширмы. — Просто кровь в голову ударила. И он ее — раз! И все.

Мариша готова была поклясться, что девушка произнесла эту реплику исключительно с целью привлечь к своей полуобнаженной персоне взгляд Руслана. Но тот был словно в трансе и вообще никого вокруг себя не замечал.

— Примакову отравили! — устало произнесла Галина. — Пока мы ждали приезда милиции, я вышла на лестницу, чтобы покурить. Врачи со «Скорой» стояли там же. И я слышала, как эти врачи между собой говорили, что, скорей всего, яд добавили в одну из ее баночек с гримом.

— Почему именно туда? — спросила Мариша.

— У нее на тех участках лица и рук, на которых нанесен грим, появилось какое-то воспаление, — произнесла Галина. — Поэтому они и считают, что яд проник в организм через поры на лице и руках. А что там такое у нее могло быть на лице и руках? Ясное дело, грим! Так что убийство в состоянии аффекта тут никак не подходит. Разве что он таскал с собой яд для других целей. А тут не удержался и подмешал его в грим нашей примы.

— А какой яд? — спросила Мариша и прокляла себя последними словами.

Ну, скажите на милость, с какой стати она вдруг интересуется этим ядом? Ей-то что за дело до него? Ведь пообещала же себе, что не станет больше ввязываться в расследование преступлений. Хватит уже с нее потерь. Сначала муж испарился. А стоит вмешаться в расследование, испарится и ее собственная безопасность. Вряд ли убийца будет доволен, что его пытаются вычислить. Во всяком случае, те преступники, с которыми Марише приходилось иметь дело раньше, активно возражали.

— Какой яд? — переспросила у нее Галина. — Слушай, но откуда же мне знать?

— А врачи между собой ничего не говорили об этом? — спросил Руслан.

Мариша вздрогнула и посмотрела на парня. Еще один любитель частного сыска. Беда с ними!

— Нет, насчет состава яда это уже эксперты-криминалисты из отдела убийств будут выяснять, — отозвалась Галина и, тяжело вздохнув, снова принялась убирать с лица остатки грима.

— И ведь что странно, — добавила она. — Яд в гриме у нашей Примаковой появился только недавно. Вчера она им пользовалась, и все сошло гладко. Перед уходом она всегда запирает свою уборную. Даже у уборщицы нет ключа от ее гримерки.

— Почему? — удивилась Мариша.

— Понимаешь, у нас некоторое время назад в театре случилась серия краж, — ответила Галина. — Крали деньги, вещи и даже театральный реквизит. Подозрение пало на уборщицу. Ее уволили, взяли на ее место вроде бы порядочную женщину. Кражи прекратились. Но все равно теперь все мы следим, чтобы не оставлять там ничего ценного. А у Примаковой в гримерке были разные хорошие вещи. И всякие там бутылки с дорогим вином, которое ей приносили поклонники, и подарки.

— Понятно, — кивнула Мариша. — Значит, вчера она после ухода закрыла свою уборную, а сегодня перед спектаклем открыла. И тогда выходит, что отравленный грим мог попасть к ней только в этот короткий промежуток времени. Когда, кстати говоря, она пришла?

— За два часа до спектакля, — пожала плечами Галина. — Она всегда так приходит.

— Постой, а дневная репетиция? — спохватилась Мариша.

— Сегодня Примакова не репетировала, — ответила Галина. — Сказалась нездоровой.

— А на самом деле ее любовник отпускать не хотел, — хихикнула очередная девушка из-за ширмы.

— И ваш режиссер терпел все это? — удивилась Мариша.

— А попробовал бы пикнуть! Живо дотаций на свои постановки лишился бы! — фыркнула еще одна из подружек Галины.

— Хорошо, днем Примаковой в театре не было, и ее уборная стояла закрытой на ключ и, следовательно, недоступной для всех, в том числе и для преступника, — сказала Мариша. — Значит, яд ей подсунули либо вчера вечером сразу после спектакля…

— Это невозможно! — заявила третья из статисток. — Вчера Примакову сразу же после спектакля у нее в гримерной ждал Климентий.

— Кто это? — переспросила Мариша у Галины.

— Ну я тебе говорила! Ее богатый спонсор.

— А! — поняла Мариша. — И что, никто к ним не сунулся?

— Да ты что! — расхохоталась Галина. — Даже режиссер обходил гримерную нашей примы стороной, чтобы не дай бог не потревожить покой голубков. А когда Примакова уходит на сцену и ее уборная остается пустой, она ее обязательно запирает.

— А не мог ли этот Климентий и подсунуть ей яд? — предположила Мариша.

— Что ты! Он ее боготворит! Каждый месяц предлагает ей руку и сердце.

— Странно, — пробормотала Мариша. — Мне она не показалась таким уж лакомым кусочком. Полна, да и возраст виден даже со сцены.

— Сердцу не прикажешь, — пожала плечами Галина. — Да и он сам тоже не первой молодости.

— Одно слово, хлыщ! — не стала церемониться с характеристикой чужого любовника еще одна девушка. — Вечно пыжится, и рожа такая высокомерная. Никогда слова в простоте не скажет. Но, кроме него, вчера у Примаковой после спектакля точно никого в гримерной не было.

— Выходит, яд ей в грим подсунули сегодня, — вздохнула Мариша. — В течение короткого промежутка времени — от ее появления вечером в театре и до наложения грима. Следовательно, если мы узнаем, кто был у нее сегодня в гримерной, мы узнаем и имя убийцы.

Галина хотела что-то возразить, но не успела. В дверях появился дрожащий режиссер и указал рукой на девушку. За его спиной стоял капитан Моржов и внимательно смотрел на Галину. Нельзя сказать, чтобы его взгляд отличала особая теплота.

— Вот наше молодое дарование, — пролепетал режиссер. — Можете с ней поговорить!

— В чем дело? — выпрямилась во весь рост Галина.

— У следствия к вам есть несколько вопросов, — произнес капитан. — Не возражаете?

— Прошу вас, — отозвалась Галина.

Капитан вошел в комнату, в которой и без того мухе некуда было сесть, и почти уперся в Галину.

— Вы заходили сегодня перед спектаклем в уборную гражданки Примаковой? — спросил он у Галины.

Услышав этот вопрос, девушка заметно побледнела. Это не укрылось от глаз капитана и Мариши. Первый удовлетворенно хмыкнул, а вторая подумала, как жаль, что Галка уже избавилась от толстого слоя грима на лице. Под ним фиг бы капитан заметил бледность девушки.

— Так что? — повторил свой вопрос капитан. — Заходили?

— Да, — едва слышно пролепетала Галина.

— И зачем?

— Примакова сама меня позвала к себе, — ответила Галина.

— Да что вы говорите? — восхитился Моржов. — Вы меня совсем за дурака держите?

— Почему за дурака? — слегка смутилась Галина.

— Перед тем как явиться к вам, я поговорил с вашими коллегами, — объяснил ей Моржов. — И все они в один голос утверждают, что у вас с гражданкой Примаковой были существенные трения производственного характера.

— Не знаю, что вам там наговорили, но я ее не убивала! — воскликнула Галина. — Признаю, меня бесило ее упорное желание играть на сцене молоденьких девушек, что ей никак не подходило ни по возрасту, ни по комплекции. Но это возмущало многих. Да одно появление на сцене Джульетты, под которой пол прогибался, превращало самую трагичную пьесу в обычный фарс! А у нас драматический театр. В комедии Примакова была бы сущей находкой. Но не тут. Все это понимали…

— И вам это в конце концов надоело, и вы решили прекратить ее выступления! — заявил Моржов.

— Еще скажите, что я так люблю наш театр, так переживаю за его репутацию, что убила Примакову, лишь бы она не позорила его и всех нас! — воскликнула Галина.

— Нет, — покачал головой Моржов. — Думаю, что у вас был иной повод, чтобы избавиться от Примаковой.

— И какой же?

— Вам была обещана главная роль в новой постановке, — сказал Моржов. — И роль как раз молоденькой девушки. Но Примакова, узнав об этом, начала плести интриги, чтобы и эта роль снова досталась ей. А вы, чтобы не потерять роль, просто убили несчастную женщину. Нет Примаковой, некому и отнять у вас роль.

— Глупости! — неожиданно вспыхнул Руслан, выйдя из ступора. — Позвольте представиться, я — автор той самой новой пьесы, в которой Примакова, по вашим словам, нацелилась играть главную роль. Так вот я вам скажу, что после того, как я сегодня увидел ее на сцене, у меня отпали последние сомнения. Я бы костьми лег, но Примаковой роль Камиллы не доверил бы. Ее могла сыграть только более молодая и стройная актриса.

— Но вы свое мнение озвучили только сейчас! — немного подумав над словами Руслана, резонно возразил ему Моржов. — Никто, в том числе и убийца, не мог знать вашего мнения заранее. Так что я вынужден повторить свой вопрос к гражданке Розовой. Зачем вы явились в гримерную убитой? Что вам там понадобилось?

— Ничего, — отозвалась Галя. — Она меня сама к себе позвала.

— Сама? — казалось, голубые глаза капитана даже распахнулись от удивления.

— Понимаю, сама была изумлена, когда услышала, — кивнула Галина. — Но тем не менее это так. Мы с Нинель столкнулись на лестнице. И она сказала, что нам нужно поговорить. И пригласила меня к себе. Разумеется, я пошла.

— И что? О чем она хотела с вами поговорить?

— Она извинялась, — отведя глаза, глухо произнесла Галина.

— Перед вами? За что?

— За то, что будет вынуждена отнять у меня роль в новой пьесе, — сказала Галина. — Но, честное слово, я ее не убивала. Мне даже стало ее жаль.

— Жаль? Почему же? Она собиралась отнять у вас роль, а вы ее за это еще и жалели?

И даже Мариша в душе вынуждена была признать, что Галина перехватила.

— Да! Жаль! — выкрикнула Галина, явно не собираясь сдаваться. — Потому что она была такой усталой и несчастной. И она говорила со мной без этой своей обычной надменности и хамоватости. И я даже подумала, что, она в сущности, славная женщина. Она мне сказала, что сама отлично понимает, как нелепо выглядит в роли молоденьких девушек. И понимает, что для нее в театре есть гораздо более подходящие и значительные роли. И она бы с удовольствием играла их. Но не может.

— Что это значит? Не может? Почему не может?

— Этого она мне не сказала, — ответила Галина. — Она только намекнула, что есть обстоятельства, которые сильней меня и сильней ее, а поэтому в ближайшие годы мне ролей юных прелестниц не видать. Во всяком случае, не в этом театре.

— И тут вы страшно разозлились и подсунули ей коробочку с заботливо припасенным для нее отравленным гримом! — закончил за Галину Моржов. — Так дело было?

— Да нет же! — воскликнула Галина. — Не скрою, для меня было большим ударом услышать, что и роль в новой пьесе от меня уплывает. Но я возлагала надежды на автора пьесы.

— Я был бы против Примаковой! — тут же снова подтвердил ее слова Руслан. — Категорически! И мне безразличны причины, по которым Примакова играла роли молоденьких девушек. Сама она того хотела, или кто-то ее вынуждал, мне плевать. В моей пьесе ее бы не было!

Моржов в большом сомнении посмотрел на Руслана. Похоже, он не слишком высоко оценивал шансы Руслана против разгневанной Примаковой, дойди дело до открытого столкновения. Затем капитан вновь перевел взгляд на Галину.

— К сожалению, ваши объяснения не кажутся мне в достаточной степени правдоподобными, — заявил он.

— И что? — со страхом спросила у него девушка. — Вы меня арестуете?

— Нет, но я буду вынужден обыскать весь театр, — сказал Моржов. — Мы изъяли весь грим из уборной Примаковой. И теперь, если вы не возражаете, я бы хотел начать обыск с вашей комнатки.

— Пожалуйста! — великодушно разрешила Галина, первой направляясь к выходу.

Следом за ней вышла Мариша, а Руслана вынесла на себе волна хорошеньких статисток, немолчно щебечущих и изо всех сил жмущихся к симпатичному, а главное, богатому парню. Обыск длился недолго. Уже через пять минут в дверях появился торжествующий Моржов.

— Вот и все! Обыск закончен! — возвестил он.

— Так быстро? — удивилась Мариша.

— Если знать, где искать и что искать, то все можно раскрыть за пять минут, — гордо сообщил Моржов. — Гражданка Розова, как вы объясните, что в кармане вашего пальто мы обнаружили эту баночку?

И он показал ей баночку с каким-то кремом. Она лежала в прозрачном пакетике, и в руки капитан ее не дал. Галя внимательно изучила этикетку сквозь пленку и пожала плечами.

— Это специальный защитный крем, который наносят на лицо, прежде чем наложить грим, — сказала она. — Иначе к тридцати годам кожа полностью будет испорчена. Но это очень дорогая профессиональная фирма. Я не могу пользоваться такой дорогой вещью. Моих средств хватает только на косметику отечественных производителей.

— Вот как? Но откуда же он в таком случае оказался у вас в кармане?

— Понятия не имею, — развела руками Галя. — Может быть, мне его случайно положили?

— Мне очень-очень жаль, но я вынужден попросить вас проехать со мной в отделение, — сказал Моржов, холодно глядя на Галину. — По подозрению в убийстве гражданки Примаковой.

ГЛАВА 3

— Но… Но почему? — растерялась Галина. — Что такого в этой баночке?

— В самом деле, — поддержала ее Мариша. — Объясните.

— А я вам объясню, — сердито ответил им капитан. — Объясню! В уборной убитой Примаковой находится именно такая баночка с кремом. И даже фирма-производитель и объем совпадают. Уверен, что либо в этой, либо в другой баночке содержится яд. Кто-то подменил баночку с безобидным кремом на яд. И так как похожая баночка находится именно у вас, гражданка Розова, а также, по словам свидетелей, вы были одной из тех, кто заходил сегодня перед спектаклем в уборную Примаковой, то я вынужден вас задержать.

— Мариша! — воскликнула Галина, кинув на подругу умоляющий взгляд. — Это не я! Мне подбросили этот крем! Честное слово, я не убивала Нинель. Ты мне веришь?

— Верю! — сочувственно кивнула Мариша.

— Тогда помоги мне! — расплакалась Галина. — Не дай им отправить меня в тюрьму. Я не хочу за решетку.

— Раньше надо было думать, — сухо произнес Моржов.

— Но я ее не убивала!

— Гражданка Розова, — строго обратился к ней Моржов, — следствие разберется. И если вы в самом деле не виноваты, то вам нечего бояться.

Но Галка разревелась пуще прежнего. Похоже, она не очень-то надеялась на следствие. И последнее, что услышала Мариша, когда Галину уводили, был ее крик:

— Помоги мне! На тебя вся надежда! Прошу тебя!

Когда Мариша очнулась, рядом с ней в коридоре был только Руслан.

— Какой ужас! — прошептал он. — Неужели бедная девушка в самом деле пошла на убийство только ради того, чтобы получить главную роль?

— Нет, — покачала головой Мариша.

— Ты так говоришь, потому что она твоя подруга?

— Вовсе нет, — ответила Мариша. — Я хорошо знаю Галю. Она очень умная и осторожная. И если бы она пошла на убийство, то не допустила бы такой глупой промашки с этим кремом. Зная, что после убийства в театре может быть обыск, она бы ни за что не оставила в кармане своего пальто такую важную улику.

— И что это значит?

— А это значит, что Галку подставил настоящий убийца! — заявила Мариша. — И мой долг найти и разоблачить его!

— Но ты же говорила, что больше не будешь заниматься расследованиями?

— Я говорила? — изумилась Мариша. — Ах, верно! Говорила. Но это ничего не значит. Ситуация изменилась. И теперь я просто обязана вычислить настоящего убийцу и сдать его в милицию.

— Ого! — восхитился Руслан. — Как ты это замечательно сказала! Просто шедевр! Слушай, а ты никогда не думала заняться писательством?

— До того ли мне? — тоскливо отозвалась Мариша. — Кругом сплошные преступники. Просто, поверишь ли, отдохнуть некогда. Вот думала, хоть сегодня буду наслаждаться прекрасным вечером. И что?

— Что?

— Вместо этого должна распутывать, кому было выгодно убить эту Примакову, — ответила Мариша. — Ладно, Руслан. Пока. Потом поговорим. А сейчас мне очень некогда.

— Постой! — неожиданно остановил ее Руслан. — Мариша, а ты не возражаешь, если я буду твоим оруженосцем?

— Чего? — вытаращила на него глаза Мариша. — Каким еще оруженосцем? Тебя что, теперь потянуло написать балладу об испанском рыцаре без страха и упрека и его верном оруженосце? Так должна тебя разочаровать, об этом уже было написано Сервантесом.

— Нет, нет, — помотал головой Руслан. — Я имел в виду совсем другое. Как ты смотришь, если я буду следовать за тобой, как доктор Ватсон за Шерлоком Холмсом, а потом на материале твоего расследования напишу детективный сценарий, а? Подумай, может получиться превосходная вещь для театра. Убийство за кулисами! Звучит?

— Звучит, — кисло призналась Мариша.

— Сейчас все словно помешались на детективах! — радостно восклицал Руслан. — А на сцене их почти нет. Одна тягомотина! Да моя детективная новация будет просто обречена на успех!

— Агату Кристи уже много раз ставили на разных сценах, — напомнила ему Мариша.

— Вот я и буду российской Агатой Кристи! — воскликнул Руслан.

Мариша хмыкнула, но напоминать парню о том, что для этого ему придется как минимум сделать операцию по изменению пола, не стала. Хочет быть Агатой Кристи, пожалуйста. В конце концов, живем в свободной стране.

— Значит, решено? — допытывался у нее Руслан.

— Что решено?

— Ты раскрываешь это преступление, а я увековечиваю его на бумаге! — пояснил ей Руслан.

— Знаешь, — произнесла Мариша, — как-то это мне твоя идея не слишком нравится. Неизвестно, что там еще за подробности вылезут. Да и риск. Вряд ли твой папочка похвалит меня, если с тобой что-нибудь случится по моей вине.

В ответ Руслан обиделся. Он надулся и запыхтел, словно пшенная каша, в которой слишком много воды.

Пых, пых, пых!

— Что? — обернулась к нему Мариша. — Что ты пыхтишь?

— Хватит мне глаза колоть моим отцом! — воскликнул Руслан. — Между прочим, я потому и хочу написать хорошую вещь, чтобы стать знаменитым и без его денег! Если бы ты знала, как мне надоело всюду слышать за собой: «А вот это сынок Рахманова». — «Как? Что вы говорите? Рахманова? Того самого?» — «Ну да! И честно говоря, сам парнишка довольно средних способностей, но его отец ради него…» И дальше — в зависимости от воображения рассказчика. Когда я закончил школу с красным аттестатом, никто даже и не усомнился, что все мои пятерки куплены отцом. Когда я получил красный диплом, все только плечами пожали: мол, чего еще было ожидать при таком-то отце. Потом я пошел работать в одну из фирм отца, и стало совсем плохо. Все, понимаешь, абсолютно все видели во мне не меня самого, а лишь тень моего отца. Если бы ты знала, как это противно, когда в глаза перед тобой лебезят и унижаются, а потом в спину говорят, что я полная посредственность и, не будь у меня такого отца, не видать бы мне кресла заместителя генерального директора. И знаешь, что самое ужасное?

— Что? — спросила Мариша, понимая, что парня прорвало и останавливать его сейчас все равно бесполезно, пусть уж выговорится.

— Самое ужасное, что я и сам начал думать о себе как о посредственности, которая без покровительства отца ни на что не годна.

И Руслан печально поник головой.

— Поэтому для меня очень важно сделать что-то самому! Что-то такое, к чему бы мой отец не имел никакого отношения.

Мариша только вздохнула. Бедный наивный Руслан.

— И я думаю, что если я напишу гениальную вещь, то меня заметят, — закончил Руслан и устремил на Маришу умоляющий взгляд. — Разреши мне наблюдать за твоим расследованием, — попросил он у нее. — Ты ведь возьмешься за него?

— А что мне остается? — раздраженно буркнула Мариша. — Не бросать же Галку в беде!

— Так можно я с тобой? — повторил свой вопрос Руслан.

— Слушай, я тебя должна предупредить, что, возможно, ничего и не получится, — сказала Мариша. — И в любом случае, чтобы найти преступника, нам с тобой понадобится гораздо больше времени, чем потребовалось этому Моржову, чтобы задержать Галку.

— Вот ведь фокусник! — восхитился Руслан.

— Прости, что? — не поняла Мариша.

— Ну как у него это получилось! Раз — и из шкафа появляется готовый преступник, а из его кармана улика!

— Хм… — пробормотала Мариша, задумавшись. — В самом деле, улика появилась из кармана. И вот мне интересно, а кто же ее туда положил?

— Что ты имеешь в виду? — изумился Руслан.

— Ну, не сама же эта баночка с кремом оказалась у Галки в пальто, — пояснила ему Мариша. — И если принять за факт, что Галку подставили, а баночку ей подбросили, то спрашивается, у кого была возможность это сделать?

— У тех девушек, с которыми она делит гримерку? — предположил Руслан.

— У них было полно возможностей подбросить баночку с кремом в карман Галки, — согласилась Мариша. — Они ведь могут входить в свою гримерку без особого разрешения.

— Так что, убийца кто-то из них? — вытаращил глаза Руслан. — Потрясающе! А на первый взгляд казались такими милыми овечками.

— Ха! — мрачно отозвалась Мариша, отлично знающая, что под шкуркой милой овечки очень даже может скрываться свирепая хищница.

А как вы хотели? Чтобы поймать стоящую добычу, приходится маскироваться. Мужчины существа пугливые. Стоит им понять, что за ними ведется охота, как они тут же стараются побыстрее унести ноги.

— Нам надо обязательно поговорить по душам с этими девушками из гримерки Галины, — решила наконец Мариша. — Где их искать?

Девушки нашлись в своей гримерке. Они уже сняли с себя грим и полностью переоделись. И в обычной одежде выглядели какими-то совсем притихшими и пришибленными. Даже появление Руслана не произвело на них должного впечатления.

— Это так ужасно! — произнесла одна из девушек — субтильная блондиночка, увидев входящую в комнатку Маришу. — Вот теперь Галку осудят, а, собственно говоря, за что? Нинель сама виновата, никому не давала жизни. Все выигрышные роли себе и своим приспешникам. И бездарям, чтобы ей конкуренции не составили. Кто она такая, чтобы тут все решать?

— Не директор, это уж точно, — сказала вторая девушка — тощенькая шатенка с большим подвижным ртом.

— Так вы думаете, что Нинель и в самом деле убила Галина? — спросила Мариша.

— Нам не верится, — хором произнесли девушки. — Но вы же сами видели, крем был у нее в кармане.

— А у Галки сроду таких кремов не водилось, — добавила третья девушка, полненькая хохотушка. — Как он мог у нее оказаться?

— Вот именно, — кивнула Мариша. — Как? Вы не думаете, что Галке эту баночку подбросил убийца, чтобы отвести подозрение от себя?

Девушки изумленно переглянулись. Похоже, такое им до сих пор в голову не приходило.

— И кто же подбросил? — спросила блондиночка. — Никого, кроме нас троих и Галки, в гримерке не было.

— Это что же, убийца кто-то из нас троих? — ахнула хохотушка, и в ее карих круглых глазах сверкнул испуг.

— Да брось ты! — отозвалась ее подруга. — К нам в гримерку мог зайти кто угодно. Мы бы и не заметили.

— Вы не закрываете дверь, когда уходите? — удивилась Мариша.

— Да она и не закрывается! — хмыкнула шатенка. — Сами посмотрите! Замок уже месяц как сломан. Завхоз обещал сменить, но так до сих пор руки не дошли.

— Конечно, мы же не звезды! — отозвалась блондинка. — Небось у Примаковой отличный замок стоял. Ну, ей и бояться чего было. Заработки у нее не чета нашим. А наряды какие! А обувь! Украшения! Косметика! Было что запирать.

— Стоп, стоп! — перебила их хор Мариша. — Так ваша комната сегодня оставалась без присмотра?

— Конечно! — хором закричали девушки. — О чем мы вам и говорим. Замок сломан. А мы все были заняты на сцене одновременно. Во время спектакля мы у себя не сидели. Пришли, загримировались, переоделись и вперед. Так что в течение всего спектакля, да и в антракте, улучив подходящий момент, к нам мог зайти кто угодно.

— А кто знает, что у вас дверь не закрывается?

— Да все! — опять же хором отозвались девушки. — Мы такой скандал Семенычу — это наш завхоз — из-за замка позавчера устроили, весь театр слышал.

— Понятно, — тоскливо произнесла Мариша.

Теперь список подозреваемых вырастал до гигантских размеров. У всех работников театра и даже просто случайных людей, оказавшихся за кулисами, была возможность подбросить Галине коробочку с кремом. А попасть в театр особого труда не составляло. Как уже имела возможность убедиться Мариша, охрана в театре была представлена одним дряхлым старичком у служебного входа, который равнодушно кивал каждому, входящему в театр.

— И что теперь? — тоскливо спросил у Мариши Руслан, который тоже понял, что число подозреваемых увеличивается в арифметической прогрессии.

— Попробуем подойти к задаче с другой стороны, — ответила Мариша. — Нужно выяснить, кто был сегодня у Примаковой и кто мог подменить крем. Этим займешься ты, Руслан! Считай, что это будет твое первое задание в качестве помощника детектива.

— Но почему я? Вдруг я не справлюсь?

— Справишься. А выбор пал на тебя, потому что тебя в театре хорошо знают, а я человек посторонний, — рассудила Мариша. — И если человеку есть что сказать, то тебе он расскажет охотней.

— Я готов! — тут же вскинулся Руслан, заметно воодушевляясь. — Что я должен спрашивать?

— Кто сегодня был у Примаковой? С кем у нее были особо скверные отношения? Не было ли угроз в ее адрес? Не случалось ли с ней в последнее время чего-нибудь необычного? Одним словом, нас интересует о ней все! Любая информация о госпоже Примаковой и о том, что она была за личность, может пролить свет на поиски убийцы.

Снабженный такими инструкциями Руслан отправился на задание. А Мариша, немного подумав, решила подвалить к режиссеру Столпову. Ей повезло. Он был один. Ну, почти один. Если точно, то Столпов сидел в обществе пузатой коньячной бутылки и явно заливал свое горе от потери.

— Я же велел всем оставить меня в покое! — рявкнул он на Маришу, когда та сунулась к нему. — Убирайтесь прочь!

Но не на ту напал. Мариша плотно прикрыла за собой дверь, подошла к режиссеру и села напротив него. Столпов находился, на ее взгляд, в весьма перспективном для дружеской беседы настроении. После двухсот граммов коньяка, Мариша знала это по собственному опыту, язык у человека обычно развязывается, и хочется блеснуть красноречием. Мариша твердо решила, что она такую возможность Столпову предоставит.

— Что вам от меня нужно? — устало спросил у нее Столпов. — Видите же, у меня горе.

— Вы так любили Нинель? — сочувственно спросила у него Мариша.

— Любил? — переспросил у нее Столпов. — Да я на нее молился! На ней держался весь театр!

— Как это? Она была настолько талантливой актрисой?

В глубине души Мариша была поражена. Хотя она видела Примакову на сцене всего один раз, но ей не показалось, что игра актрисы заслуживала похвалы.

— Лучше сказать, талантливой стервой! Вот кем она была на самом деле! — развеял Маришины сомнения Столпов.

И тут слова полились из него рекой. Марише только и осталось, что слушать его пьяную исповедь и отделять зерна от плевел. Впрочем, суть была и так ясна. Лет пять назад госпоже Примаковой привалило счастье. Ей удалось заполучить в свои любовные тенета одного весьма влиятельного и богатого банкира. Тот слыл меценатом и не жалел денег на спектакли, в которых главные роли получали различные звезды и звездочки, которым посчастливилось привлечь к себе внимание господина Климентия.

— Но в Нинель наш банкир крепко втюрился, — пьяно втолковывал Марише Столпов. — Другие финтифлюшки тоже на него губенки раскатывали, да только никто дольше двух месяцев рядом с ним не удерживался.

— А Нинель?

— Нинель с ним уже почти пять лет, — уважительно произнес Столпов. — Такая женщина знает, как обращаться с мужчинами.

— А что же она замуж не вышла за этого банкира?

Столпов покачал головой.

— Н-не мог он на н-ней ж-ж-ж-ж…

Смысл уже был ясен, но, увы, проклятая буква никак не хотела кончаться.

— Он не мог жениться? — подсказала ему Мариша, сжалившись над мужиком. — А почему?

— Потому что уже ж-ж-ж…

— Женат? — догадалась Мариша. — Господин Климентий женат?

— Да, и развестись он со своей тощей мегерой никак не может, — отозвался Столпов и даже рукой махнул: мол, безнадежно, пробовал банкир, не выходит ничего у бедняги. — Да Нинель особо и не настаивала на браке, — договорил он.

— М-да? — скептически переспросила у него Мариша. — Не настаивала? В самом деле?

По ее глубокому убеждению, ни одна нормальная женщина, перешагнув тридцатилетний рубеж, не откажется захомутать хоть плохонького банкира, попадись он ей на пути. Тем более что Нинель этот роковой рубеж перешагнула довольно давно. И грех было бы бросаться перспективным женихом только из-за какой-то там вредной жены.

— Вот я Нинель двадцать раз предлагал руку и сердце, — продолжал откровенничать с Маришей Столпов. — А она всегда отказывалась.

— А может быть, она уже была когда-то замужем?

— Кто? — искренне изумился Столпов. — Нинель? Замужем?

Похоже, этот факт его чрезвычайно позабавил. Но Мариша ничего веселого в своем вопросе не усматривала. С чего бы это взрослой женщине не хотеть замуж, хотя бы и за Столпова? Не иначе, как у нее уже был печальный опыт и она опасалась обжечься еще раз.

— Нет, — наконец закончил глупо хихикать Столпов. — Нинель жила совершенно одна. У нее даже родни не было. Сиротка она. В детском приюте выросла.

Он прослезился, а затем речь его стала настолько невнятной, что Мариша поняла: конец близок. Сейчас этот столп театрального искусства, образно говоря, упадет мордой в салат и надолго затихнет. А она у него так и не выяснила ничего конкретного. Ни адреса этого банкира, господина Климентия, ни его телефона, ни даже имени его жены, которую в данном случае все же не стоило совсем уж сбрасывать со счетов. Мало ли что там Столпов думает об отношениях Нинель и ее банкира. Может быть, Нинель всем трезвонила, что не желает замуж за него, а сама активно склоняла мужика к разводу. В таком случае жене Климентия такой поворот событий мог сильно не понравиться. И она взяла, да и устранила любовницу мужа.

Над этой версией следовало хорошенько подумать. Тем более, что и способ убийства был какой-то женский. Ну в самом деле, яд в креме или в гриме. Мужчины на такое коварство вряд ли способны. Хотя среди театральных встречаются всякие извращенцы. К людям творческим подходить с обычной меркой не следует. Столпов начал засыпать и даже похрапывать.

— Эй! Проснитесь! — потрясла его Мариша.

Но это не помогло. Поэтому Мариша, недолго думая, опрокинула над его головой графин с водой. Холодный душ подействовал.

— Фр-р-р! — замотал головой Столпов. — Что это было?

Столпов пробудился, завертел головой, но так и не понял, почему вдруг ему стало так мокро и неуютно. Зато он слегка протрезвел.

— Я был готов скрасить одиночество моей милой Нинель, но… но она всегда мне отказывала, — склонившись на плечо Мариши, посетовал грустный гном все еще заплетающимся языком. — Такая женщина… Какие спектакли с ее участием и деньгами Климентия мы ставили! Мы даже сшили новый занавес! А теперь что? Что, я вас спрашиваю? Теперь Климентий рано или поздно найдет себе новую протеже. И где гарантия, что эта девчонка будет из моего театра?

В голосе Столпова прозвучало такое отчаяние, что Мариша почти поверила, что он смерти Нинель не только не желал, но даже был готов на руках пожилую приму носить, только бы она и дальше зарабатывала для театра тугую копеечку.

— Ничего, — попыталась утешить его Мариша. — Главное — вычислить убийцу Нинель. И тогда ваш банкир в благодарность за то, что вы нашли убийцу его обожаемой женщины, даст вам еще много денег. Такие услуги не забываются, вы уж мне поверьте.

— Думаете? — уставился на нее режиссер. — А это мысль! Я бы даже сказал, хорошая мысль. Конечно, милиция задержала одну девушку. Сказали, что у нее нашли улику. Но я не верю.

— Нет?

— Нет, — покачал головой режиссер. — Это не она.

— У вас есть основания так думать?

Столпов несколько раз решительно кивнул и вроде бы даже почти совсем протрезвел.

— Эта история с ролью в новой пьесе, на которую нацелилась Галина и которую решила не дать ей сыграть Нинель, произошла буквально шесть дней назад.

— И что? — не поняла Мариша.

— Дело в том, что Нинель угрожали раньше! — понизив голос до таинственного шепота, произнес режиссер. — И эти письма стали приходить гораздо, гораздо раньше.

— Да?!

— Почти два месяца шли, — кивнул режиссер. — Или даже больше. Понимаете, я-то знаю, что говорю. Дело в том, что мы с Нинель… Как бы это сказать, в общем, я был ее очень близким другом. И она не скрывала от меня, что озабочена этими письмами.

— Вы их видели?

— Видел и читал, — отозвался режиссер. — И знаете, что я вам скажу? Ничего более отвратительного мне читать не приходилось. Определенно, это писал какой-то псих. Да, я уверен, это писал псих! Ненормальный!

— И что он хотел от Нинель?

— Требовал, чтобы она оставила своего банкира, — ответил режиссер. — Начала вести честную жизнь и призналась бы во всем.

— Призналась в чем?

— Не знаю, — отвел глаза Столпов, и Марише почему-то показалось, что он не вполне откровенен с ней.

— Других требований не было? — спросила она, решив пока не заострять на этом внимания. — Например, чтобы она прекратила играть не подходящие ей по возрасту роли или чтобы вообще ушла из театра?

— Нет, — отозвался режиссер. — Ничего такого. Исключительно угрозы в адрес Нинель, если она не отстанет от Климентия.

— Странно, — задумалась Мариша. — Может быть, это писала его жена.

— Чья?

— Климентия.

— А зачем ей? — недоуменно покрутил головой Столпов.

— Да из обычной бабской ревности! — с досадой на внезапно поглупевшего режиссера воскликнула Мариша. — Не хотела делить мужа с любовницей, вот и угрожала последней.

— Не ее почерк, — покачал головой режиссер. — Мне Нинель принесла несколько на отзыв. И сам Климентий тоже видел письма. Это был почерк не его жены. Нет.

— Так что же! — пожала плечами Мариша. — Могла кого-нибудь попросить!

— Знаете, — вдруг проникновенно произнес режиссер, которому, похоже, наскучил весь этот разговор о письмах. — А вы мне нравитесь!

— В самом деле? — посмотрела на него Мариша.

— Да! — горячо заверил ее режиссер. — Поедемте ко мне! Если хотите, я покажу вам эти письма.

— А что они делают у вас дома? — изумилась Мариша.

— Нинель сама мне их дала! А забрать забыла. Нет, в самом деле. Вы чудесная женщина. Знаете, я не очень люблю женщин, но перед вами я преклоняюсь, — и он в самом деле сделал попытку встать перед Маришей на колени.

Увы, из этого у него ничего не вышло. Вместо эффектной коленопреклоненной позы режиссер неожиданно упал на ковер и затих у ног Мариши, свернувшись в позе эмбриона.

— Эй! — затеребила его Мариша. — Проснитесь! Что вы в самом деле?

Но увы, на этот раз режиссер вырубился основательно и надолго.

— Вот как? — разозлилась Мариша. — Нашел время. Не мог сначала сказать, где мне искать письма этого негодяя, который терроризировал бедную Нинель. Тоже мне верный друг!

Мариша внимательно оглядела режиссера. На нем была лишь светлая рубашка, а пиджак висел на спинке кресла.

— Что же… — пробормотала Мариша, осторожно переступая через режиссера и крадучись двигаясь в сторону пиджака. — Полагаю, что он мне простит эту небольшую вольность. Думаю, он бы и сам с радостью мне помог, но не может.

В пиджаке не оказалось ничего интересного, кроме бумажника с несколькими дисконтными картами, пластиковой «Визой» и наличными в размере пяти тысяч рублей с копейками. Мариша уже хотела отложить бумажник в сторону, но тут ее пальцы наткнулись на какую-то выпуклость. Повертев бумажник перед глазами, Мариша поддела своим тщательно обпиленным ноготком отделение. Показался кончик прозрачного пластикового пакетика. Потащив за уголок, Мариша извлекла на свет божий весь маленький пакетик с белым порошком.

— Вряд ли это сахарная пудра, — рассудила Мариша и укоризненно глянула на посапывающего режиссера. — Такой миляга, а нюхаешь всякую дрянь! И не стыдно тебе!

Столпов в ответ издал носом тоненькую трель, зачмокал губами и перевернулся на другой бок. Покачав головой, Мариша засунула пакетик к себе в сумку, решив, что с этой пагубной привычкой ее нового знакомого надобно бороться. И начать следует прямо сейчас. Кроме того, в карманах пиджака обнаружилась связка ключей от дома, а также брелок с ключом от машины режиссера. Их Мариша, тоже не особо задумываясь, присоединила к своему улову.

Следующим предметом, который подвергся тщательному осмотру со стороны Мариши, был мобильный телефон Столпова. К счастью, никакого кода в нем не стояло. Поэтому Мариша быстро переписала в свой телефон номер Климентия.

— Это уже кое-что, — удовлетворенно вздохнула она. — Послушаем, что скажет сам господин банкир о смерти своей любовницы.

Но увы, телефон Климентия не отвечал.

— Ладно, — вздохнула Мариша и посмотрела на режиссера. — Ты вроде бы приглашал меня к себе домой? Что же, я согласна.

Режиссер сладко почмокал губами, показывая, как он рад. Мариша заперла кабинет, чтобы никто не перехватил у нее пьяненькую добычу, а затем выскользнула в коридор и отправилась на розыски Руслана. Одной было нечего и думать дотащить режиссера до машины. Не говоря уж о том, что она понятия не имела, где проживает последний. Она надеялась, что Руслан прольет свет на этот вопрос.

Его она нашла в компании двух дам бальзаковского возраста — актрис второго плана — и одного смазливого юнца. Руслан был загнан в угол, отход был плотно перекрыт. И все трое кидали на Руслана такие плотоядные взгляды, что Мариша поняла: парня надо немедленно спасать, пока эта троица не сожрала его с потрохами. Бедняга вцепился в Маришу, как утопающий за соломинку.

— Ну и что тебе удалось узнать? — спросила у Руслана Мариша, когда они были вне опасности. — Ты ведь помнишь, у тебя было задание — разузнать как можно больше о Нинель.

— Помню, — отозвался Руслан. — Я и разузнал. А куда мы идем?

— Сейчас отвезем Столпова к нему домой, обыщем его квартиру, прочитаем письма с угрозами, которые получала Нинель. А потом, если повезет, поговорим с господином Климентием, с которым ее связывали романтические чувства вот уже целых пять лет.

— Ну вот, — расстроился Руслан. — Похоже, ты уже и так все сама знаешь. И про режиссера, и про Климентия. Мои сведения бесполезны.

— Вовсе нет, потом сверим то, что нам удалось узнать. Возможно, будут какие-то расхождения, — снисходительно утешила его Мариша. — И потом, очень опасно брать всю информацию из одного источника. Он может оказаться предвзято настроен, сам неверно информирован или может просто банально врать. Так что твоя работа не пропала даром.

— Ты находишь? — приободрился Руслан. — А где Столпов?

— Тут, — ответила Мариша, отпирая дверь кабинета режиссера.

— Он же пьян в дымину! — удивился Руслан, увидев дрыхнущего на полу режиссера и втянув в себя воздух.

— Переживает, бедняга, — вздохнула Мариша. — Стресс у него. Ну, бери его под правую руку. А я под левую.

Руслан, Мариша и их пленник вышли из театра. Никто их не остановил. У выхода старичок-охранник лишь снисходительно покачал головой и велел обращаться со Столповым осторожней.

— Такую травму человек перенес, — сокрушенно качая седой головой, проговорил дедок. — Виданное ли это дело, людей убивать!

Загрузив режиссера на кожаные сиденья «Крайслера», Мариша удовлетворенно плюхнулась на переднее сиденье и скомандовала:

— Вези!

Руслан сел за руль и послушно тронул с места. Некоторое время они ехали молча.

— Куда теперь? — наконец нарушил молчание Руслан.

— В каком это смысле — куда? — опешила Мариша, которая как раз в данную минуту размышляла, как приятно, когда в кои-то веки рядом с ней оказался мужчина, на которого можно положиться во всем. — Я думала, ты знаешь дорогу.

— Нет, откуда? — пожал плечами Руслан. — Я никогда не был у него дома. Мы всегда встречались в театре. Я думал, что ты знаешь!

— Да ты что? — возмутилась Мариша, спустившись с небес на землю. — Откуда мне знать? Я порядочная девушка. И вообще, я этого типа сегодня первый раз в жизни увидела.

— Так что же делать? — растерянно спросил Руслан.

— Спроси у кого-нибудь! — ответила Мариша, поняв, что снова все придется брать в свои руки. — Позвони! Есть у тебя чей-нибудь телефон из актеров?

Руслан притормозил и начал названивать по своему телефону. Минут через пятнадцать домашний адрес режиссера был вычислен. Он жил на улице Широкой на Петроградской стороне.

— Надеюсь, у него дома нет злобной сторожевой собаки, — трусливо произнес Руслан.

— Или, что еще хуже, злобной сторожевой экономки или дворецкого, — сказала Мариша, с большим уважением оглядев дом, в котором проживал режиссер.

Дом и в самом деле выглядел внушительно. И судя по его внешнему оформлению, квартиры тут были большие и дорогие. Так что наличие прислуги было вполне реальным. Как она будет обыскивать квартиру режиссера в присутствии прислуги, Мариша пока что не продумала. Но им повезло. Режиссер жил один-одинешенек, если не считать роскошной персидской кошки с серебристой шерстью и пронзительными голубыми глазами.

Она брезгливо обнюхала щиколотки своего хозяина, обтянутые щегольскими шелковыми носками, фыркнула и удалилась, негодующе помахивая кончиком своего пушистого хвоста. Марише даже стало жаль режиссера. Завтра это животное точно не захочет с ним разговаривать. Еще бы, так скомпрометировать себя и ее в глазах общественности. А еще считается в определенных кругах уважаемым человеком. Просто стыд и позор!

— Куда его? — пропыхтел Руслан, и было непонятно, к кому он обращается, к кошке или к Марише.

Но так как кошка не пожелала принять никакого участия в транспортировке хозяина, то пришлось Марише взять на себя общее руководство. Заглянув в ближайшую дверь, она обнаружила там в глубине вполне сносный диван. И поманила за собой Руслана. Вдвоем они устроили режиссера на диване и переглянулись.

— И что теперь? — спросил у нее Руслан. — Где эти письма?

Но Мариша не успела ответить. В этот момент раздался телефонный звонок. Мариша стояла ближе, она и сняла трубку.

— Ну как? — осведомился у нее хриплый мужской голос. — Ты доволен? Я обещал, что позабочусь об этой жирной твари, и, как видишь, сдержал свое обещание. Ее больше нет! Можешь о ней не беспокоиться. Я все сделал чисто. Он никогда не поймет, что ты от нее просто избавился.

Мариша даже поперхнулась от неожиданности. Вот это номер! Похоже, убийца Примаковой вконец обнаглел и звонит прямо домой к Столпову. И к тому же разговаривает с ним почти как с заказчиком и к тому же — со старым знакомым.

— Что с тобой? — вдруг встревожился собеседник. — Почему ты молчишь? Ты не рад? Но разве не ты столько раз говорил мне, что эта тварь буквально душит тебя? Ой, минутку, у меня тут звонок по второй линии. Подожди!

У Мариши даже челюсть отвисла от удивления. Ну и убийца. Вот это нервы! Звонит, чтобы похвастаться своим кровавым делом и при этом еще думает о том, как бы не упустить звонок по второй линии.

— Кто это? — спросил Руслан, но Мариша только отмахнулась от него.

Через минуту ее собеседник снова появился на линии. Но теперь его голос был далеко не таким самоуверенным. Марише даже показалось, что он сильно расстроен.

— Прости, у меня тут возникли некоторые проблемы, — заявил собеседник. — Я еще перезвоню. Пока!

И прежде чем Мариша успела заговорить с ним, в трубке раздались короткие гудки.

— Кто звонил? — повторил свой вопрос Руслан, который за это время уже успел осмотреть ящики письменного стола режиссера.

— Какой-то странный тип, — отозвалась Мариша. — Хвалился, что это он убил Примакову.

— А откуда он знал, что ты тут?

— Он и не знал, — ответила Мариша. — Он звонил Столпову.

Руслан присвистнул и вопросительно посмотрел на храпящего режиссера, а затем на растерянную Маришу, которая тут же пересказала ему слова звонившего.

— Ну что же, — решил Руслан, — по крайней мере теперь мы знаем, что убийца мужчина и что это не Галя.

— Да, — признала Мариша. — Мне тоже так кажется.

— Жаль, что ты не догадалась дать мне трубку, — продолжил Руслан. — Возможно, я бы узнал голос звонившего. Если этот человек бывал в театре, то вполне вероятно, что я с ним сталкивался.

— Не сообразила, — посетовала Мариша, ругая себя последними словами за недогадливость. — Но все это было так неожиданно. А ведь Столпов клялся и божился, что Примакова была для него всем. Рыдал, убивался, а оказывается, втайне мечтал, чтобы она исчезла!

И они оба укоризненно уставились на храпящего на диване в своих ярких шелковых носках режиссера.

ГЛАВА 4

— А что у тебя за бумаги? — спросила Мариша, когда ей надоело без толку пялиться на дрыхнущего режиссера, который и не думал просыпаться, каяться в убийстве Нинель и при этом лить слезы раскаяния.

Пока она ждала от режиссера какого-то отклика, Руслан развил бурную деятельность, обыскивая квартиру Столпова. Сейчас он вернулся к Марише, держа в руках какие-то конверты.

— Похоже, это те самые письма, которые получала Нинель, — сообщил Руслан, дрожа от возбуждения. — Во всяком случае, адрес на конвертах ее. И содержание очень подходящее.

— В самом деле? — оживилась Мариша. — Ну хоть в чем-то Столпов меня не обманул. Надо же, это меняет мое мнение о нем в лучшую сторону.

Они с Русланом разделили довольно приличную пачку писем и принялись их читать. Послания были довольно короткими. В каждом всего три-четыре фразы. Но из них становилось совершенно ясно: автор писем добивался, чтобы Нинель оставила банкира. Он требовал этого и угрожал. А его угрозы были весьма конкретны, потому что он прекрасно знал, где и когда, в каких местах бывает Нинель с господином Климентием.

— Тут ей однозначно угрожают смертью, если она не пойдет на разрыв с любовником, — сказала Мариша. — И если она с ним, как мы знаем, не рассталась, то, видимо, этот тип и привел свои угрозы в исполнение. Хм… Раньше я думала, что письма — дело рук ревнивой жены господина Климентия. Но теперь, после этого звонка, я даже и не знаю, что думать.

— Надо бы спросить у самого господина Климентия, что он думает по поводу этих писем, — отозвался Руслан.

— Надо бы, — согласилась Мариша. — Но как же до него добраться? Телефон у него отключен. А домашний адрес мне фиг кто даст.

— Я дам, — произнес Руслан.

— Ты? — приятно поразилась его осведомленности Мариша. — Но откуда?

— Мой отец по делам бизнеса хорошо знаком с господином Климентием, — ответил Руслан. — Иначе, как ты думаешь, откуда бы я узнал про этот театр? Господин Климентий буквально бредит театром.

— А точнее сказать, бредит он актрисами, — отозвалась Мариша.

— И ими тоже, — согласился Руслан. — Но где это видано, чтобы театр был без актрис?

— Разве что в Японии, — машинально ответила Мариша. — У них все женские роли традиционно играют мужчины.

— Это их дела! — отмахнулся Руслан. — А у нас без актрис театр немыслим. Хотя бы вспомнить Ирину Налиеву или Валентину Березкину, это же гениальнейшие актрисы нашего времени и бывали у нас на приемах. А к примеру, Наталья Серова…

— Руслан! — перебила его Мариша. — Избавь меня от перечня всех знакомых тебе актрис. Ты говорил, что знаешь телефон этого Климентия?

— Телефон и адрес, — кивнул Руслан. — Поедем к нему? Думаю, он будет признателен, если мы хотим первыми установить отравителя Нинель. А если ему уже что и рассказали, то мы ведь могли об этом не знать. Так что повод для визита у нас с тобой все равно есть. Как ни крути, мы подготовили его к визиту милиции, у которой непременно возникнут вопросы к бывшему любовнику Нинель.

— У Столпова нам делать больше нечего, — отозвалась Мариша. — Этот пьяница до утра все равно ничего нам не скажет. Так что ты прав, поехали к нашему уважаемому банкиру. Кстати, ты не находишь странным, что господин Климентий вчера целый вечер торчал в театре, и конкретно в гримерной Примаковой, а сегодня его вообще там не было?

— И от него ей даже цветов не прислали, — кивнул Руслан. — Я узнавал.

— А их обычно присылали каждый день?

— Ну да, — сказал Руслан. — Если Климентий не мог по каким-то причинам лично приехать, то он присылал Примаковой корзину роскошных алых роз. А если приезжал, то розы привозил с собой.

— Да, очень странно и, я бы даже сказала, подозрительно, что сегодня цветов от него не было, — согласилась Мариша. — Думаешь почему? А если он уже знал, что его цветы бедняжка все равно не успела бы принять, и решил не тратиться понапрасну?

— Не знаю, что и думать, — признался Руслан. — Климентий не похож на человека, способного экономить на розах. А если бы это он задумал ухлопать любовницу, то, напротив, обставил бы ее кончину как можно более торжественно и красиво. Да с него бы сталось рискнуть и прислать ей вместо алых роз черные.

— Он любит эффектные жесты? — задумчиво уточнила Мариша.

— Что да, то да, — ответил Руслан. — Всякая театральщина, эффектные спектакли, театрализованные вечеринки у него в доме проходят с особым блеском. На фейерверки, балы-маскарады, пикники и прочее, что он устраивает в своем доме, рвется весь бомонд. Даже странно, что он стал банкиром. Ему бы больше подошла роль хозяина какой-нибудь небольшой отдельно взятой экзотической страны. И я даже подозреваю, что со временем он свою мечту осуществит. Подкопит еще пару миллионов и купит кусочек земли где-нибудь в райском уголке Тихого океана. Установит там свои порядки и превратит ее в рай для туристов. Он говорил, что всегда мечтал о чем-то подобном. И он…

— Э-эй, ты не удаляйся от нашего дела, — затеребила его Мариша. — Твои восторги господином Климентием я с удовольствием выслушаю, но только потом. А сейчас нам важно выяснить, хотел ли господин банкир избавиться от своей любовницы или нет. А вовсе не то, чем он собирается заняться в ближайшие десять-пятнадцать лет.

— Ладно, ты ведь запомнила голос звонившего Столпову типа? — вместо ответа пожал плечами Руслан.

— Запомнила.

— Значит, когда мы приедем к Климентию, ты сама поговоришь с ним и решишь: он звонил Столпову или какой-то другой шутник.

Впрочем, вопреки заверениям Руслана о его почти дружеских отношениях с Климентием, добраться до господина банкира оказалось не так-то просто. В городской квартире дворецкий невозмутимо и даже с явным английским акцентом сообщил, что Климентий Михайлович отбыл в свою загородную резиденция. Руслан разговаривал по громкой связи, и Мариша слышала этот диалог своими ушами.

— Слушай, а он всегда такой чопорный? — спросила она у Руслана.

— Насколько я помню, этот дворецкий тот еще типчик, — ответил Руслан. — Климентий выписал его ради потехи из Англии, что вполне в его духе. И, как я слышал, этот дворецкий прямой потомок какого-то лорда.

— И потомку лорда не претит прислуживать в этом доме?

— За те деньги, которые платит ему Климентий? — поразился Руслан. — Ты шутишь? К тому же Климентий время от времени предлагает парню продать ему свое дворянство.

— И что же? — невольно заинтересовалась Мариша, решив про себя, что банкир и в самом деле с большими причудами.

— Пока сделка не состоялась, — отозвался Руслан.

— А куда мы едем? — спохватилась Мариша.

— О! Считай, что хотя бы один раз тебе сегодня повезет! — воскликнул Руслан. — Загородная резиденция господина Климентия сама по себе стоит того, чтобы побывать там.

И он оказался совершенно прав. Обогнув Всеволожск, они вскоре подъехали к красивейшему лесному озеру. Оно было невелико, но красиво, как может быть красива небольшая, но совершенная по форме и блеску жемчужина. Миновав шлагбаум, возле которого сидел охранник и где красовалась гордая надпись — «Частные владения», Руслан с Маришей поехали по выложенной желтым кирпичом дороге, вдоль которой на безупречных газонах стояли в разных позах фигурки гномов, так что получались даже целые крохотные деревеньки.

— Мы попадем в Изумрудный город? — пошутила Мариша.

— Сейчас сама увидишь, — загадочно отозвался Руслан.

Вскоре деревья расступились, и у Мариши захватило дух. Загородный дом господина банкира и в самом деле заслуживал того, чтобы его посетить. Это был не дом и даже не усадьба, а настоящий замок с башенками, изящными балкончиками, колоннами и балюстрадами. Маришино шуточное предположение попало точно в цель. Дом был выкрашен в светло-зеленый цвет и орнаментирован камнем под малахит. На крыше развевались флажки, а грамотно подобранная подсветка добавляла дому волшебства.

— Какая искусная имитация натурального камня! — восхитилась Мариша. — Издали и не отличить от настоящего малахита.

Руслан кинул на нее странный взгляд и хмыкнул.

— Господин Климентий не терпит подделок, — сказал он. — Ни в чем.

— Что?! — опешила Мариша. — Это все настоящий камень?

— Привезенный с Урала, — заверил ее Руслан. — Тут несколько разных названий, всех их я не помню, но камень настоящий. Можешь мне поверить. Я лично присутствовал, когда эти глыбы сгружали во дворе, а специально выписанные камнетесы начинали его разделывать на пластины, чтобы приступить к облицовке стен дома.

Руслана уже встречали. Безупречно вышколенный привратник в бело-зеленой униформе, чем-то напоминающей стиль придворных французского двора времен правления королевы Марии-Антуанетты, провел гостей в дом и торжественно сдал их с рук на руки даме в стильной зеленой одежде, которая ей изумительно шла. Она же провела гостей в каминный зал и там предложила подождать.

— Климентий Михайлович сейчас к вам выйдет, — сказала она на прощание.

Тут же молоденькая девушка вкатила в комнату сервировочный столик, на котором стоял чай и легкая закуска. У господина банкира все было так точно рассчитано, что у Мариши даже закралось подозрение, что весь дом нашпигован видеокамерами и обслуга всегда точно знет, когда и что им нужно делать. Во всяком случае, в каминном зале господин банкир появился как раз в тот момент, когда Руслан и Мариша отставили свои чашки. Столик исчез в одних дверях, а хозяин дома синхронно появился в других.

— Руслан! Мальчик мой! — просиял господин Климентий. — Какой неожиданный визит! У тебя что-то случилось?

— У меня? — тупо переспросил Руслан. — Почему у меня должно было что-то случиться?

— Помнится, мы с тобой не договаривались на сегодня о встрече, — подмигнул ему банкир. — И потом, друг мой, ты позвонил мне среди ночи, ничего не объяснил и потребовал, чтобы я принял тебя. А ведь я уже пожилой человек, ночью я предпочитаю спать. Тебе это отлично известно, и все же ты рискнул потревожить меня. Вывод один: тебя что-то сильно припекло.

После этого он неожиданно оказался возле Мариши и взял ее руки в свои. Глаза у банкира были золотисто-карими, и в них плясали веселые чертенята. И Марише показалось, что декольте на ее платье стремительно увеличивается в размерах. Словно ткань расползается под взглядом банкира, как шелк в кислоте. Банкир не торопясь оглядел Маришу, и весь его вид выразил полнейшее одобрение.

Мариша тоже не осталась в долгу, оценив банкира. Ростом он был выше среднего. Фигуру, несмотря на то, что уже явно перешагнул свой полувековой юбилей, он сохранил превосходную. На лице его не было ни морщинки, волосы были небрежно взлохмачены, а на плечах банкира красовался роскошный золотой с зеленым парчовый халат, который, Мариша могла в этом поклясться, надел умышленно, чтобы подчеркнуть неуместность столь позднего визита.

— Кое-что и в самом деле случилось, — подтвердил Руслан. — Но мне кажется, что это скорей должно касаться вас, а не меня.

— Мой мальчик, ради бога, не говори со мной загадками! Ты же прекрасно знаешь, я не одобряю эту манеру! Она отдает вульгарщиной! Впрочем, я рад твоему позднему визиту. Ведь ты привез ко мне обворожительную гостью. Дорогая, вам понравился мой дом?

— Он великолепен! — искренне восхитилась Мариша. — Стоит проехать пост охраны, и сразу попадаешь в сказку.

— Что? Ах, вы это про те фигурки гномиков у въезда? Ну да, вам я признаюсь, как-то мне эта идея показалась занятной. Верно, я был пьян.

И банкир весело расхохотался.

— Но вы, дорогая, еще ничего не видели. Позвольте, я устрою вам небольшую экскурсию по дому. Руслан, ты ведь уже бывал у меня. Так что тебя я с собой не зову. Вряд ли тебе будет интересно…

— Вам что, до сих пор никто не звонил из театра? — осенило наконец Руслана.

— Кто мне мог звонить? — повернулся к нему Климентий.

Марише показалось или банкир все-таки напрягся? Ах, как жаль, что к этому времени он уже выпустил Маришину ладонь из своих рук.

— Нинель Примакова мертва, — быстро произнес Руслан. — А поскольку в театре знали, что вас связывали близкие отношения, то я подумал, что вам уже позвонили.

— Нинель мертва? — отступил на шаг банкир. — Это что, шутка?

— Нет, — покачал головой Руслан. — Разве стал бы я так с вами шутить? Вам что, в самом деле никто не звонил?

— Никто, — отозвался банкир, пребывая в глубокой задумчивости. — Должно быть, никто не хотел повторить печальную участь гонцов Древней Греции, когда принесшего плохую весть просто умерщвляли.

После его слов в огромном зале воцарилось молчание. Мариша нервно огляделась. Кто его знает, что ожидать от этого странного человека? С обычной меркой к нему не подойдешь, это ясно. И в этом огромном доме, ей вдруг так показалось, гонца вполне могла ждать такая участь.

— Но вам это не грозит, — заявил банкир, и Мариша не смогла сдержать невольного вздоха облегчения. — Как она умерла? Сердце?

— Криминалисты еще не определились, — уклончиво ответил Руслан.

— Криминалисты? — нахмурился банкир. — Там что, и милиция была?

— Была. И они склоняются к версии, что это было отравление.

— О боже! — охнул банкир. — Нинель отравили! Какой ужас.

И он поспешно плеснул себе коньяка из бара, устроенного в половине серебряного глобуса. При этом он выглядел испуганным, растерянным, но никак не расстроенным. Что Мариша тут же не преминула отменить.

— Скажите, а почему вас сегодня не было в театре? — решилась она задать сакраментальный вопрос. — И цветы вы ей сегодня не прислали.

— Почему вы меня об этом спрашиваете? — внимательно посмотрел на нее Климентий. — И откуда вам известны такие подробности?

— Понимаю, что это прозвучит самонадеянно, но мы с Маришей решили самостоятельно найти и наказать убийцу Нинель, — быстро произнес Руслан, и лицо банкира неожиданно просветлело.

— Вот как! — произнес он. — Что же, дерзай, мой мальчик. Чем бы дитя ни тешилось… Впрочем, может быть, тебе и повезет. Лично я всегда считал, что новичкам везет. И знаешь, я даже готов финансировать ваше расследование.

— Климентий Михайлович, я не нуждаюсь в ваших деньгах, — покачал головой Руслан.

— Знаю, мой мальчик, знаю, — ответил Климентий. — Но все же позволь мне оплатить тебе все расходы по этому делу. Я в самом деле был очень привязан к Нинель. И мне бы очень хотелось, чтобы убийца был найден.

Он сделал большой глоток коньяка и выжидательно посмотрел на своих гостей.

— Спрашивайте, — предложил он им. — У вас же наверняка куча вопросов.

— Мы уже задали вам первый вопрос, — сказала Мариша. — Почему вы сегодня не прислали розы Нинель?

— Дело в том, что причина банальна. Мы с Нинель расстались, — глухо отозвался банкир, сделав еще один глоток коньяка. — И она напрямую заявила, что не примет от меня никаких цветов.

— И давно вы с ней расстались? — удивилась Мариша.

— Вчера, — как ни в чем не бывало, ответил банкир и налил всем в бокал коньяка из бутылки, которую Марише никогда прежде не приходилось видеть, хотя она считала себя неплохим знатоком горячительных напитков всего мира.

— Как же так? — спросил Руслан. — Вы вчера порвали с Примаковой, а никто об этом не знает?

— Мы с ней решили, что останемся в дружеских отношениях, — ответил банкир.

— Вам не кажется, что это довольно странно, — произнесла Мариша. — Вчера вы рвете с Примаковой, а сегодня ее убивают.

— Вы не поняли, — мягко поправил ее банкир. — Это не я порвал с ней, это она выступила инициатором разрыва.

— А почему? — не удержалась Мариша.

— Это сугубо личный вопрос, но так и быть, раз уж вы ведете расследование, я удовлетворю ваше любопытство, — ответил банкир. — Понимаете, в последнее время Нинель постоянно приходили письма с угрозами в ее адрес. Неизвестный злодей обещал расправиться с ней, если она не прекратит встречаться со мной. И вот вчера она получила особо злобное послание и, будучи в расстроенных чувствах, сообщила мне, что хотя и любит меня, но свою жизнь любит все же больше. Я понял ее. Честно говоря, у меня и у самого мелькала мысль поступить подобным образом. Но я боялся своим предложением обидеть любимую женщину. И инициативы не проявлял.

— А у вас нет никаких подозрений, кто мог быть этим злым шутником? — спросила у него Мариша.

— Я нанял трех детективов, но единственное, что они смогли мне предоставить, — это психологический портрет злоумышленника, который их психологи вывели из его почерка, — ответил банкир. — На бумаге не было никаких отпечатков пальцев, словно письма писались в хирургических перчатках. Бумага была самая простая. Иногда листы, вырванные из школьной тетради, а иногда бралась та, которую используют для печати на принтере. Конверты тоже самые обычные, отследить их продажу не представлялось возможным.

— Странно, — пожала плечами Мариша. — Этот человек писал в перчатках, но при этом своим собственным почерком. Почему бы ему вообще не воспользоваться компьютером?

— Видимо, он считал, что для милиции важны отпечатки пальцев, — ответил банкир. — И сознательно шел на риск, чтобы Нинель по почерку могла догадаться об авторе посланий.

— Почему?

— Понимаете, — задумался банкир, — когда люди достигают определенной степени известности, им часто приходят письма — от тайных поклонников, от людей, которые пытаются разжалобить богатого человека и получить немного денег, от сумасшедших ученых, от внезапно появившихся родственников, да мало ли… И часто — от разного рода психопатов. Особенно от этого страдают люди, чьи лица часто мелькают на экранах.

— Но Примакова играла в театре, — сказала Мариша.

— У нее была одна роль и в сериале, — произнес банкир. — Каюсь, это я похлопотал, чтобы Нинель туда взяли. Она всегда мечтала сняться в кино. Я договорился, сериал вышел на экраны, и уже через неделю пришло первое письмо с угрозами. А потом они пошли буквально одно за другим. Не было никакого сомнения, что они связаны с появлением Нинель на телеэкране. Нинель очень эмоционально отреагировала на них. И хотя я пытался ей объяснить, что это бич многих известных людей, но она не успокаивалась. Она даже похудела, побледнела и, как мне стало казаться, подурнела. Я видел, что она не притворяется и не играет, а в самом деле очень напугана. И хотя я много раз повторял ей, что это участь людей популярных, но мои слова ее не успокаивали.

— И вы наняли детективов?

— Нанял, — кивнул банкир. — Так как я чувствовал себя в какой-то мере ответственным за то, что произошло, я их нанял.

— А почему вы не обеспечили охрану Нинель? — спросила Мариша.

— У нее был охранник, — пожал плечами Климентий. — В его обязанности входило всюду сопровождать Нинель. И при необходимости оставаться с ней. Но вчера, после разрыва наших отношений, Нинель окончательно отказалась от его услуг. Она мотивировала это тем, что требование преступника выполнено и теперь ей бояться совершенно нечего.

— Она ошиблась, — горько заметила Мариша. — Как же вы не настояли на продолжении охраны вашей любимой женщины?

— А что я мог сделать? — насупился Климентий, который явно не выносил критики в свой адрес. — Что я мог? Силой обязать своего человека таскаться за ней? К тому же она и раньше говорила, что ощущает дискомфорт от того, что этот урод всюду таскается за ней.

— А что за психологический портрет преступника вам нарисовали ваши детективы? — спросил Руслан, чтобы сменить тему.

— Видите ли, — замялся банкир. — Если быть совсем точным, то портретов было несколько.

— А! Понятно! Каждый детектив представил версию своего психолога, — догадалась Мариша.

— Не совсем, — отозвался банкир. — Понимаете, все эти письма с угрозами, которые получала Нинель, были написаны разными людьми.

— Что? — опешила Мариша. — Как это?

— Так, почерк в каждом письме был разный, — ответил банкир.

— Но Столпов говорил, что Нинель показывала ему письма и утверждала, что не узнает почерк.

— Это было самое первое письмо, — кивнул головой банкир. — А дальше они пошли одно за другим. Всего, как я знаю, было три отправителя. И судя по тому, что эксперты сказали о почерках, авторами были двое мужчин и женщина.

— И что, все трое присылали угрозы в адрес Примаковой с требованиями, чтобы она прекратила с вами встречаться? — уныло спросила Мариша. — И все трое действовали в перчатках?

Было от чего приуныть. Подозреваемых в этом деле оказывалось гораздо больше, чем они предполагали. Ну, допустим, одна — жена Климентия Михайловича, а письмо подговорила написать подругу, поэтому и почерк Климентию незнаком. Но кто мужчины? Им-то что за дело, с кем встречается Нинель? Отставленные любовники? Брошенные мужья?

— В общих чертах они все настаивали на нашем разрыве, — ответил Климентий Михайлович. — Это и было основной темой всех писем.

— И вы думаете, что Примакова догадывалась, кто были эти люди?

— Это лишь мое предположение, — пожал плечами банкир. — Она могла их знать. Но мое мнение не подкреплено никакими доказательствами. Сама Нинель всегда отрицала, что знает этих людей или хотя бы подозревает, кто это может быть.

— Если они использовали при написании писем перчатки, значит, их отпечатки пальцев имелись в базе данных милиции или даже ФСБ, — произнес Руслан.

— Справедливо, мой мальчик, — кивнул Климентий. — Мне тоже пришла в голову такая мысль. Мы проверили всех знакомых Нинель, кто, по ее словам, имел криминальное прошлое или хотя бы раз сталкивался с милицией.

— И что?

— Полный ноль, — ответил Климентий. — Разумеется, она могла не знать всей подноготной своих знакомых.

— Конечно, — согласился Руслан. — Нинель общалась с большим количеством народа.

— Вот именно, всех было просто физически не отследить, — ответил банкир. — Господи, просто не верится, что Нинель больше нет. Как это ужасно! Выходит, эти злодеи все же добились своего! И даже не помогло, что мы расстались. Могли бы и не расставаться.

— Скажите, а вы сами кого-нибудь подозреваете? — спросила Мариша.

— Кого я могу подозревать? — моментально перестал убиваться Климентий.

— Например, хм… вашу жену.

Минуту банкир молча смотрел на Маришу. А потом решительно покачал головой.

— Нет!

— Почему вы так уверены? — спросила Мариша.

— Моей жене абсолютно все равно, с кем я провожу свое время, — ответил банкир.

— В самом деле?

— Вижу, что с вас станется начать копать в этом направлении, — сказал Климентий. — И чтобы избавить вас от лишней работы, я сразу вам скажу: моя жена предпочитает в любви женщин.

— Она… что?

— Это самое, — сердито буркнул банкир. — Так что ревновать меня она бы никогда не стала. Тем более что наши отношения с Нинель ни в коей мере не наносили статусу моей жены ущерба. У нас с ней раздельное проживание. И наш брак держится исключительно на владении нашим общим капиталом. Грубо говоря, я лишь выполняю роль управляющего ее финансами, доставшимися ей по наследству. Пока мы вместе, эти деньги находятся в моем распоряжении, но я обязан предоставлять ей отчет по первому ее требованию. Когда мы вступили в брак, то оба знали, что это всего лишь финансовая сделка, которая выгодна нашим семействам. Со временем мы научились уважать маленькие прихоти и слабости друг друга. И как это ни парадоксально звучит, мы с Алекс отлично ладим. Особенно с тех пор, как живем отдельно. Но в наших отношениях нет места ревности и никогда не было, — немного подумав, добавил он.

— Скажите, а где вы встречались с Нинель?

— Где? У нее дома, разумеется! К себе в дом я не привожу посторонних женщин. Положение не позволяет.

— Климентий Михайлович, а не могла ли отравить Нинель какая-нибудь из ваших случайных пассий? — произнес Руслан. — Уверен, их у вас было немало.

— Ах ты, льстец! — погрозил ему пальцем банкир.

Но быстро сделал серьезное лицо и притворился, что перебирает в памяти всех своих женщин. «Хотя, кто его знает, — подумала Мариша, — вполне может быть, что и в самом деле перебирает, вспоминает».

— Нет, не думаю, — отозвался наконец банкир. — Именно потому, что их было немало, я и не считаю, что кто-то из них решился бы на столь серьезный поступок.

Мариша отметила, что имен банкир не назвал.

— Ни с кем из этих девушек меня не связывает крепкая привязанность, — продолжал тем временем банкир. — Это все бабочки-однодневки. И они отлично сознают это.

Мариша даже поморщилась от подобной мужской наивности. Надо же! Да ни одна женщина не признается даже самой себе, что ей отведена подобная роль.

— А случайно кто-то из этих бабочек не играет ли в том же театре, что и Нинель? — спросила она.

— Ну, играет, — хмуро отозвался банкир. — И что с того?

Нет, просто не верится, куда девается разум у некоторых особей мужского пола. Присылать ежедневно по охапке алых роз, и все это на глазах отставленной «однодневки»! Просто уму непостижимо, о чем он думал! Даже трудно себе представить, какой чудовищный коктейль из зависти, ненависти и желания отомстить бурлил в груди этой опальной девушки. Хотя лично сама Мариша, окажись она в такой ситуации, предпочла бы прикончить истинного виновника своего унижения — Климентия, а вовсе не счастливую соперницу.

— Как знать, — произнес Руслан, словно прочтя мысли Мариши. — Возможно, эта девушка не оставила идеи занять в вашей жизни место Нинель. И если для этого требовалось устранить соперницу, то она вполне могла пойти на такой шаг.

— Чушь! Мы встречались с этой девушкой всего несколько раз! — воскликнул банкир. — У нее и мысли не должно было возникнуть, что она сумеет заменить мне Нинель. Бред!

— Она была молода? Красива?

— Недурна и моложе Нинель, — пробормотал банкир.

— Так с чего же ей думать, что она чем-то хуже? — пожала плечами Мариша. — Напротив, все козыри были у нее на руках. Молодость, красота и ваше внимание. Оставалось только устранить соперницу, и…

— Одним словом, вы сами все понимаете, — перебил ее Руслан. — Как имя этой девушки?

— Что же, вы ведь все равно от меня не отстанете, — вздохнул Климентий. — И хотя я уверен, что она не имеет никакого отношения к смерти Нинель, но так и быть… Ее звали Галина. Галина Розова. Вы с ней знакомы?

Если бы земля разошлась у Мариши под ногами, она была бы меньше изумлена. Ее милая знакомая, оказывается, помимо улики в кармане своего пальто, еще имела и веский повод желать смерти Нинель. И дело тут не только в пресловутой роли, которую Нинель не давала ей играть. Она, ко всему прочему, стояла между Галиной и сказочно богатым, влиятельным любовником и просто интересным мужчиной. К чести Мариши, она ни на миг не усомнилась, что Галина к убийству Нинель рук не прикладывала. Но как убедить в этом официальное следствие? Если выплывет, что Галина была любовницей Климентия, то ее судьба решена. Вон и Руслан уже вытаращил глаза и явно разочарован. Считает, глупенький, что их самостоятельное расследование уже завершилось, не успев даже толком начаться.

— Все не так просто, — произнесла Мариша, обращаясь к Руслану. — Галина не убивала Нинель.

— Ты так говоришь, потому что Галина твоя подруга, — возразил он.

— Вовсе нет! Просто я знаю Галину. И я тебе уже говорила, что она далеко не дура. И если бы задумала прикончить Нинель, то позаботилась бы о том, чтобы не попасться так глупо с этой баночкой с отравленным кремом.

— В креме содержался яд? — спросил у них Климентий.

— Так предполагают эксперты, — сказал Руслан.

— Ужасно! — охнул банкир. — Поверить не могу, Нинель… Моя девочка! Еще вчера блистала и лучилась жизнью, а сегодня ее уже нет на свете. Какой удар!

Мариша с изумлением смотрела на неожиданно расчувствовавшегося банкира. В начале разговора он с куда большей стойкостью воспринял печальное известие.

— Ниночка! — пьяно всхлипнул банкир, и Мариша поняла, что это уже говорит коньяк.

И что за манера у любовников актрисы поминать ее коньяком? Просто наваждение какое-то. Сначала режиссер, теперь Климентий, может быть, еще кто-то. А что, это идея!

— Скажите, а Нинель вам не изменяла?

— Ниночка? — всхлипнул банкир. — Никогда! Она была такой прекрасной женщиной! Прекрасной! Самой прекрасной. Рас-спр-рекрасной! — нараспев закончил он с поистине непоколебимой уверенностью.

В это время в каминном зале появился вышколенный камердинер, который ненавязчиво, но властно приготовился транспортировать нализавшегося банкира в кроватку. Руслан с Маришей поняли, что им следует откланяться. Попросив камердинера передать утром банкиру, если он вдруг вспомнит что-то еще важное для расследования убийства, чтобы он им перезвонил, они покинули сказочный малахитовый дом.

— И что ты теперь думаешь? — спросил у Мариши Руслан, когда они сели в его «Крайслер» и выехали из частных владений банкира.

— Могу лишь еще раз повторить тебе, что уже говорила сегодня. Никогда не следует полностью полагаться на слова только одного из подозреваемых, — сказала Мариша.

— Так банкир у тебя проходит по спискам подозреваемых?

— А что такого? Между прочим, любовники стоят на втором месте по частоте убийств. Обойти их удалось только мужьям несчастных жертв. Те прочно лидируют.

— Но ты же сама слышала, он расстался с Нинель очень мирно и дружески.

— Это он так говорит! Не мешало бы послушать, как было на самом деле. И как ни крути, он вчера был в ее гримерной и мог после спектакля подменить крем на отравленный. А затем заглянуть в гримерку к Галине, так сказать, по старой памяти. И подбросить ей аналогичную баночку.

— Но почему ты думаешь, что он нам лжет, а на самом деле хотел бы видеть Нинель мертвой? — воскликнул Руслан.

— А с какой стати ему почти пять лет крутиться возле толстой и стареющей Нинель, когда к его услугам была целая стайка молоденьких, ярких и талантливых женщин, готовых ради него буквально на все?

— Так ведь любовь…

— Ха! Даже три ха-ха! Ты бы сам-то добровольно стал держать в любовницах бездарную рыхлую особу не первой свежести?

— Разумеется, если бы у меня был выбор, то я бы призадумался.

— Вот именно! Да они даже рядом не смотрелись! Он подтянутый, холеный, так и источающий аромат денег. Она тоже очень неплохо сохранилась, но годы… Годы берут свое. И опять же порода… А у Нинель полное ее отсутствие. Нет, что ты мне ни говори, а Нинель вовсе не та женщина, которая могла бы вскружить голову банкиру.

— Так ты думаешь, что это он дал ей вчера отставку? Она возражала, угрожала, и он решился на убийство? Так?

Руслан даже затрясся от волнения.

— Для начала я бы хотела знать, как Нинель удавалось удерживать его рядом с собой все эти годы, — сказала в ответ Мариша и задумчиво нахмурила брови.

ГЛАВА 5

За ответом на этот вопрос новые компаньоны решили завтра же с утра поехать на квартиру самой Примаковой.

— Ключи можно раздобыть у режиссера, — произнес Руслан, продумывая завтрашний взлом квартиры убитой актрисы. — Все в театре говорили, что он к ней частенько захаживал. Так что ключи наверняка у него имелись.

— И еще надо у него спросить, что за тип звонил ему ночью и хвастался, что замочил Примакову? Теперь я точно знаю, что это был не Климентий. Голос совершенно не его.

— Я рад, — признался Руслан.

— Рад? — удивилась Мариша.

— Если честно, то не хотел бы я вступить в противоборство с таким человеком. Вздумай мы заявить, что это он убил свою любовницу, и предъяви этому доказательства, то даже мой папа нас бы не сумел защитить. Ты как хочешь, а Климентия лучше иметь в союзниках.

— Это уж как получится. И я вовсе не утверждаю, что он непричастен к смерти Нинель, — тут же огорчила Руслана Мариша. — Просто говорю, что ночью режиссеру звонил не он. Но Климентий сам ведь, наверное, и не стал бы руки марать о банки с кремом, он бы нанял киллера, который за него сделал бы всю грязную работу.

— А потом позвонил, чтобы похвастаться режиссеру?

— Может быть, они ее в складчину заказали, — задумчиво произнесла Мариша.

— Климентий? В складчину? Да что, у него денег, что ли, мало? — возмутился Руслан.

— Ладно, не гоношись, — отмахнулась Мариша. — Поговорим еще с режиссером, и, даст бог, что-то и прояснится. Лучше скажи, как ты думаешь, во сколько заехать за ним, чтобы он уже проснулся, но еще не успел бы удрать?

— Раньше девяти он не проснется, — подумав, ответил Руслан. — А насчет того, чтобы удрать, это вообще вряд ли у него получится.

— Почему?

— Потому что перед уходом я его на всякий случай запер, — лаконично пояснил Руслан, покачав перед глазами Мариши уже знакомой ей связкой ключей от квартиры режиссера.

— Ты молодец! — одобрила его действия Мариша. — А кстати, сейчас сколько уже времени?

Выяснилось, что наручные часы Руслана показывали почти четыре утра.

— Выходит, спать нам с тобой сегодня осталось от силы четыре часа, — вздохнула Мариша. — Даже и не знаю, стоит ли ложиться? Слушай, а поехали-ка мы и в самом деле сразу к режиссеру! Думаю, он будет рад, когда утром обнаружит нас в своей квартире.

Насчет этого Руслан своего четкого мнения не имел. Его тревожили вопросы другого плана.

— Наверняка менты уже побывали в квартире Нинель, — сказал он. — И, естественно, забрали там все интересное. Так что, может быть, нам нечего туда и ехать. Как ты думаешь, а?

— Ты слишком хорошего мнения о нашей родной милиции, — хмыкнула Мариша. — Во-первых, они не могли забрать с собой соседей Нинель, а соседи являются самым ценным источником информации. А во-вторых, спорю на годовой запас бензина для твоей роскошной прожорливой дрезины против скромных запросов моего «фордика», что менты даже и не почесались. Да и с чего бы им туда тащиться? Само убийство ведь произошло в театре. Там они и опрашивали свидетелей. К тому же у них сразу же появилась вполне подходящая козочка отпущения — наша Галина. Так к чему им тратить лишние силы, бензин и опрашивать соседей Нинель? Дело и так уже, считай, раскрыто.

— Пожалуй, я поостерегусь с тобой спорить, — улыбнулся в ответ Руслан. — Ты та еще штучка. Кто тебя знает, сколько километров ты намотаешь на своем «фордике». А мне платить! Нет уж!

— Не думала, что ты такой жмот, — притворно надулась Мариша. — Как печально разочаровываться в людях.

Так, шутливо бранясь, они доехали до дома режиссера. Спать им обоим совершенно не хотелось. Но пережитый за сегодняшний день стресс начал давать о себе знать.

— Я бы сейчас выпил чего-нибудь крепкого, — сказал Руслан, когда дом режиссера показался впереди. — Ты как?

— Я тоже! — призналась Мариша, втайне мечтая о паре-тройке глоточков коньяка.

И она ничуть не удивилась, когда и Руслан предложил именно этот напиток. Что делать, видимо, у Нинель была такая уж планида, что ей было суждено, чтобы все знакомые поминали ее именно коньяком. В конце концов, это не такой уж плохой напиток. Все лучше, чем сивушная водка. Руслан купил вполне приличный армянский коньяк, лучше в этом ночном магазине все равно ничего не было. И они распили всю бутылку прямо в машине из пластиковых одноразовых стаканчиков, закусывая маленькими шоколадками и бананами.

Марише казалось, что коньяк не произвел на нее никакого действия. Но, выбираясь из теплого салона, она неожиданно почувствовала, как весь мир перевернулся у нее перед глазами. А затем она обнаружила перед своим носом ботинки Руслана.

— Нельзя же так напиваться со стакана коньяка, — укорил он ее, мягко придавая Марише вертикальное положение.

Но удержать ее в таком положении оказалось задачей не из легких. В конце концов Руслан прислонил ее к машине, а затем взгромоздил на себя и потащил домой к режиссеру. Охранник на входе ничего не сказал, явно признав Руслана и Маришу.

— Ой, напилася я пьяна-а, — начала каяться Мариша примерно на уровне второго этажа, когда они с Русланом поднимались в лифте, и с твердой уверенностью закончила: — Не дойти мне до дому-у-у!

— Тише! — попробовал призвать ее к порядку Руслан. — Не буянь! Ты же не к себе идешь. Поимей совесть!

Но плохо он знал Маришу. Она явно приготовилась исполнить весь репертуар знакомых ей песен. Начиная от народных и заканчивая шлягерами подросткового периода. Имелось в виду, ее подросткового периода. Поняв, что спасения для него нет, Руслан сделал единственное, что ему оставалось, — запечатал рот Мариши крепким поцелуем. Неожиданно для себя Мариша ответила. Так, целуясь, они и доехали до квартиры режиссера. Там Мариша слегка протрезвела и, стыдливо хихикнув, покачиваясь, побрела в ванную комнату. Так как ориентировалась она на малознакомой местности плохо, то вместо ванной угодила в спальню режиссера, где мягко горел ночник, выполненный с большой оригинальностью в виде мужского фаллоса.

— Ой! — хихикнула Мариша, увидев неприличный ночник. — Простите!

Она сделала два шага назад и очутилась в коридоре. Тут ей неожиданно пришло в голову, что тел на кровати в спальне целых два.

— Вот, уже в глазах двоится, — посетовала Мариша.

И посмотрела на шкаф, стоящий в холле. Шкаф был один и двоиться не собирался, сколько Мариша на него ни таращилась. Чтобы еще раз проверить свое состояние, Мариша еще раз заглянула в спальню. В глазах опять раздвоилось. И мало того, одно тело принадлежало режиссеру — было коротеньким и упитанным. А второе принадлежало какому-то довольно симпатичному дядечке, единственным недостатком которого, как могла видеть Мариша, была небольшая лысина. Но его она, пожалуй, даже украшала, придавая вид мыслителя и философа. Решив, что со зрением она разберется завтра, Мариша махнула рукой на водные процедуры, забрела в соседнюю комнату и свалилась на первый попавшийся диван.

Там ее и обнаружил Руслан. Постояв некоторое время над ней, он мечтательно вздохнул и куда-то ушел. Обратно он вернулся с мягким пледом, которым заботливо укутал Маришу. А потом, слегка покачиваясь, подошел к телефону и непослушными пальцами набрал чей-то номер.

— Алло! Ты меня слушаешь? — заплетающимся языком произнес он. — Да, все в порядке. Она со мной. Все под контролем. Мы тут с ней расследуем одно убийство. Пока.

И, больше не слушая возмущенных воплей своей собеседницы, он повесил трубку и побрел спать в соседнюю комнату.

Утро для Мариши началось ужасно. То есть вначале все было очень даже прекрасно. Но стоило ей шевельнуть рукой, как весь ее организм взорвался тысячами иголок. Болело у нее абсолютно все. И вдобавок Маришу изрядно мутило, и у нее так сильно кружилась голова, что стоило ей подняться с дивана, как она тут же падала обратно.

К тому же она обнаружила, что кто-то снял с нее платье, в котором она вчера была весь вечер и всю суматошную ночь, когда они с Русланом начали свое импровизированное расследование. Сейчас ее вечернее платье висело рядом с ее постелью на спинке стула с аккуратно расправленными складками. Но Мариша что-то сильно сомневалась, что вчера она в ее состоянии могла справиться с такой сложной задачей.

— Руслан! — прохрипела Мариша, понимая, что и голосовые связки отказываются ей служить.

Вместо внятной речи из ее горла вырвался лишь жалкий хрип.

— Кто-нибудь! — простонала Мариша. — Помогите! Умираю!

Но так как на помощь ей никто не пришел, она постаралась как-то справиться с бедой сама. Собрала волю в кулак, поднялась и побрела по квартире, завернувшись в плед. Как и следовало ожидать, она снова забрела в спальню режиссера. Впрочем, на этот раз он там находился один.

— Ясно, померещилось вчера, — пробормотала Мариша, не вполне к тому же уверенная, что вчера вообще заходила сюда, может быть, и это ей всего лишь померещилось.

Махнув рукой, Мариша добрела наконец до ванной комнаты, отвернула холодную воду до упора и, зажмурившись, шагнула под обжигающе ледяные струйки.

— А-а-а-а! — вырвался из ее горла дикий вопль.

В квартире раздался топот ног, а затем дверь в ванную комнату распахнулась, и на пороге возник Руслан. Диким взглядом он обвел стены и потолок, словно ожидая увидеть тут убийцу с окровавленным ножом. Но так и не смог обнаружить ничего, что угрожало бы жизни Мариши. И тогда Руслан сделал то самое, что обычно делает мужчина, когда понимает, что оказался в дураках. Что именно? Да очень просто. Он злится на женщину.

— Что ты орешь? — спросил он у Мариши.

— Пошел вон! — возмутилась она, наконец догадавшись закрыться от него шторкой.

Впрочем, шторка была совсем прозрачной и мало что скрывала. Но Руслану сейчас было не до сексуальных настроений.

— Я думал, с тобой что-то случилось! — укоризненно бросил он, удаляясь из ванной. — Нельзя же так орать! Ненормальная!

Когда Мариша, вытершись насухо, появилась на пороге кухни, ее уже поджидал свежий кофе, разогретые в микроволновке булочки и сливочное масло от жирных финских коров, аппетитно желтевшее сейчас в масленке в форме теленочка.

— А где режиссер? — сделав глоток кофе, спросила Мариша.

— Дрыхнет еще, — ответил Руслан, на аппетит которого, похоже, не повлияли вчерашние возлияния. — Набрался вчера почище нас с тобой. Даже твой вопль его из кровати не вытряхнул. Ни звука, ни стона.

— Может быть, ему плохо? — насторожилась Мариша.

— Ясное дело, что нехорошо! — хохотнул Руслан. — Я сам едва сегодня себя с дивана стащил. Все кости болят, словно на мне мешки возили. Ты не помнишь, ты меня вчера не била?

— Я? — задумалась Мариша. — А что, было за что?

И так как вопрос со снятым с нее платьем все так же мучил ее, она спросила:

— Руслан, а ты где спал?

— Ты меня обижаешь! — в самом деле оскорбился Руслан. — Ты что, в самом деле думаешь, что мне воспитание позволило бы домогаться беспомощной женщины?

От смущения Мариша сделала еще глоток, потом налила кофе в третью чашку, поставила ее на поднос, прибавила к нему булочку с маслом и поспешно направилась прочь из кухни.

— Это ты кому завтрак потащила? — ревниво осведомился у нее Руслан. — Столпову, что ли?

— Кроме него и нас с тобой, в квартире никого нет.

— Ну ты даешь! — возмутился Руслан. — Я для тебя приготовил, а ты этому толстопузому тащишь! И где справедливость?

Мариша не соизволила ничего ответить. По ее плану режиссера следовало задобрить, чтобы он размяк от свежей сдобы и выложил все, что знал про убийство Нинели. Такой вот простенький планчик. Но Мариша по личному опыту знала, что с мужиками главное не перемудрить. Существа они простые, по большей части даже примитивные. Сложные ходы могут только все запутать.

Оказавшись перед спальней режиссера, Мариша столкнулась с нелегкой задачей. Как попасть в комнату, если обе руки заняты, а дверь в спальню закрыта? Сначала Мариша пыталась зажать поднос между своим бюстом и стеной, чтобы освободить одну руку. Но, едва не перевернув на себя горячий кофе, плюнула на затею и просто пнула дверь ногой. Потом еще раз и еще. Режиссер не реагировал.

— Завтрак! — заорала Мариша. — Откройте дверь!

Но вместо режиссера из кухни появился Руслан, дожевывая последнюю булочку.

— Ничего-то ты без меня не можешь, — самодовольно заметил он Марише и театральным жестом распахнул перед ней дверь.

Мариша фыркнула и шагнула в комнату. Режиссер по-прежнему спал на кровати. Он свернулся калачиком и дышал так тихо, что его даже слышно не было.

— А ночью-то как храпел! — заметил Руслан. — Даже стены тряслись! Вставайте, господин хороший! Утро уже!

Он плюхнулся на кровать к Столпову и дружески потряс его за выглядывающую из-под одеяла ногу.

— Вот черт! — вскрикнул он, и его словно ветром сдуло с кровати.

Глаз у него на затылке не было, поэтому он не видел мирно стоящую за его спиной Маришу с подносом в руках и, разумеется, налетел на нее со всего маху. Поднос полетел в одну сторону, Мариша упала навзничь, а сверху ее придавил Руслан. Но опять же в его планах не было и намека на игривость.

— Вот черт! — повторял он, и при этом вид у него было совершенно очумелый. — Вот черт!

— Да в чем дело? — недовольно произнесла Мариша, с трудом спихнув Руслана с себя и приняв на паркете полувертикальное положение. — Ты можешь нормально объяснить? Что ты мечешься? Кофе из-за тебя пролился.

— У него нога… — пробормотал Руслан, с ужасом глядя на постель режиссера. — Потрогай ее.

— Еще чего не хватало! — возмутилась Мариша. — Да за кого ты меня принимаешь? С какой стати мне щупать за пятки малознакомых мужиков?

— Пощупай! — умолял ее Руслан, явно не слыша ее протестов. — Она такая… Такая…

— Вот беда мне с тобой! — вздохнула Мариша. — Что не так у него с ногой?

— Она ледяная! — наконец выпалил Руслан.

Наступило молчание, на протяжении которого каждый обдумывал сложившуюся ситуацию. Мариша думала, что упавший поднос и звон бьющейся посуды должны были бы как минимум привлечь внимание режиссера, а Руслан мысленно прикидывал, а не показалось ли ему, что нога Столпова холодна как лед. Мариша поднялась с пола первой. Подойдя к кровати режиссера, она откинула покрывало и тут же отшатнулась.

— Что? Что там? — заволновался Руслан. — Он жив?

— Какое там жив, — протянула Мариша. — Похоже, его задушили.

— Ох! — выдохнул Руслан и прижал руку к сердцу. — Ты уверена?

— Или отравили, — засомневалась Мариша.

— Других версий нет? — тоскливо осведомился Руслан. — Зарезали? Может быть, застрелили?

— На тех участках тела, которые правила приличия позволяют мне лицезреть, у него никаких колотых или огнестрельных ран нет, — сказала Мариша.

— Тогда, может быть, сердечный приступ? — с надеждой спросил Руслан.

— Может быть, — согласилась Мариша, хотя в глубине души сильно сомневалась.

А сомнения порождали несколько причин. Во-первых, вчерашнее убийство Примаковой. Во-вторых, уверения самого режиссера, что он здоров как бык и в их роду больных вообще не водится. Конечно, уверял он ее в этом, будучи совершенно пьяным и предлагая завести общего ребеночка. А в-третьих, и это было самое главное, теперь Мариша была совершенно уверена, что ночью в спальне режиссера она точно видела какого-то брюнетика с лысинкой. Немного помедлив, она сообщила об этом Руслану.

— Другими словами, когда мы приперлись среди ночи к Столпову, у него в спальне был убийца? — побледнел Руслан. — А мы даже не поняли этого? Просто завалились спать. А ведь мы могли спасти жизнь человека! Но вместо этого мы с тобой позволили убийце закончить свое темное дело и спокойно смыться. Он даже не соизволил прикончить и нас с тобой, видимо, решил, что мы не представляем для него опасности. Стыд и позор! Какие мы после этого с тобой детективы?

— Ты возмущаешься, что убийца не убил и нас за компанию с режиссером? — удивилась Мариша.

— Нет, но он мог хотя бы попытаться! А так я чувствую себя полным ничтожеством, которого даже убивать нечего. Но ты, Мариша, почему ты не подняла тревогу, если увидела ночью в квартире постороннего человека?

— Не знаю, — замялась Мариша. — Он так спокойно спал, уткнувшись в подмышку Столпова. Мне даже его лицо толком разглядеть не удалось. Только загорелую лысину. И то, что он был брюнет. А так я подумала, может быть, он друг Столпова. Они давно не виделись, выпили за встречу и за помин души Нинель, потом режиссер рыдал, а этот тип его утешал, да так и заснули на одной кровати. А если честно, — призналась она, — то этот коньяк плохо на меня повлиял. Вся моя интуиция напрочь улетучилась.

Руслан поник головой.

— И что нам теперь делать? — осведомился он. — Вызывать милицию? Но они сразу же заподозрят, что мы и прикончили Столпова.

— Почему сразу нас?

— А кого? Того типа с лысинкой? Ты же даже его лица не разглядела!

— Я — нет, но привратник внизу должен был его видеть.

— Да, — согласился Руслан. — Пойду спрошу у него, видел он его или нет. Если видел, то для нас еще не все потеряно.

И он направился к дверям. Едва Мариша сообразила, что сейчас останется в огромной квартире наедине с покойником, как она в один прыжок очутилась возле Руслана и вцепилась в него мертвой хваткой.

— Я с тобой! — проклацала она зубами. — Ни за что не останусь с ним!

Вдвоем они спустились вниз к охраннику, который тут же порадовал их. Да, разумеется, он видел брюнета с лысиной. Тот поднялся к режиссеру около половины второго ночи, а ушел от него в пять утра, почти сразу же после возвращения Руслана и Мариши.

— И вы его пустили? — возмутился Руслан. — Совершенно постороннего человека? Зачем?

— Его имя есть в списке гостей, которых господин Столпов распорядился пускать к нему в квартиру в любое время дня и ночи, а также в его отсутствие, — невозмутимо отозвался привратник.

— Вот как? И вы знаете, как его зовут?

— Разумеется, — отозвался тот.

— И как?

— Не имею права разглашать.

— Имеете! Произошло убийство, — твердо сказал Руслан. — Господин Столпов убит.

— И есть все основания предполагать, что это сделал его приятель, — встряла в разговор Мариша. — Брюнет с лысиной. Во всяком случае, никого, кроме него и нас, в квартире не было.

После этих слов привратник начал странно поглядывать в сторону Мариши и немедленно вызвался своими глазами убедиться, что они его не разыгрывают. Мариша с Русланом поднялись с ним в квартиру Столпова и даже с каким-то оттенком гордости продемонстрировали труп хозяина. Впрочем, как выяснилось, гордиться им было особо нечем. Привратник немедленно начал коситься на них с еще большим подозрением. Руслан отправился вызывать милицию, привратник решил сопровождать его, а Мариша, оставшись без присмотра, прокралась в прихожую, где висело несколько связок с ключами. Ключи Нинель она нашла сразу же, благодаря кокетливому брелочку, украшенному алмазами Сваровски и витиеватой надписью «Нинель».

— Отлично! — прошептала Мариша, опуская эту связку в свой карман. — Хоть какая-то польза от нашего визита все же будет.

Вскоре приехали менты. Знакомого Моржова тут не оказалось, но Мариша почему-то не сомневалась, что он еще появится. Может быть, поздней, когда до него дойдут слухи, что Примакова была только первой ласточкой. Осмотрев тело режиссера, менты так озабоченно покачали головами, что стало совершенно ясно — сердечным приступом тут и не пахнет. Шею, верхнюю часть груди и руки Столпова украшали какие-то темные пятна, от чего в душе Мариши шевельнулось чувство смутной тревоги, что где-то она уже с подобным сталкивалась, причем совсем недавно.

До приезда эксперта менты развлекались тем, что допрашивали в разных комнатах Маришу и Руслана о событиях вчерашнего вечера и ночи. Тем скрывать было нечего. Мариша сообщила о странном телефонном звонке, который был сделан в квартиру режиссера вчера вечером.

— Вы считаете, что ему звонил убийца актрисы, чтобы отчитаться о сделанной работе? — спросил у нее один из ментов.

Этого Мариша утверждать не бралась. Но вроде бы менты остались довольны ее показаниями. Но особенно сильное впечатление на них произвело вечернее платье Мариши, состоящее, как уже было сказано, из одних сплошных декольте. Переодеться во что-нибудь более демократичное она со вчерашнего дня так и не успела. И сейчас поутру менты взирали на оголенные участки ее тела с большим интересом, время от времени сбиваясь с мысли.

Впрочем, вскоре явился деловито настроенный эксперт и заявил, что на первый взгляд похоже на сердечный приступ. Но не успели Руслан с Маришей перевести дух, как он многозначительно добавил:

— Но вскрытие покажет. А то бывают такие случаи, что сразу и не поймешь ничего. Вы ему никаких лекарств не давали?

Руслан с Маришей в панике дружно замотали головами.

— В таком случае не могу понять происхождения этих пятен у него на теле, — пробормотал эксперт.

После этого менты наконец отправились к привратнику и уже через несколько минут выяснили у него имя брюнета с лысинкой, навестившего этой ночью господина режиссера. Им оказался известный в театральных кругах продюсер Юрий Титанов, ставивший главным образом оперетты и мюзиклы на сценах столичных театров. Менты переглянулись. Связываться с таким влиятельным человеком им явно не очень хотелось. К тому же этот человек жил в Москве. Его питерским адресом привратник, к сожалению, не располагал.

— Я знаю, где он останавливается, когда приезжает в Питер! — прошептал Руслан на ухо Марише.

— В гостинице? — тоже шепотом спросила она.

Руслан отрицательно помотал головой и начал отступать к двери.

— Вы пока можете идти, — заметив его маневр, произнес один из ментов. — Если вы нам понадобитесь, мы вас еще вызовем. Так что на всякий случай не уезжайте пока никуда из города.

— Понятно! — дружно кивнули Руслан с Маришей и поспешно скатились вниз по лестнице.

На улице Руслан бодрой рысью припустил к своему «Крайслеру».

— Быстрей! — крикнул он Марише. — Если нам повезет, то мы еще успеем перехватить этого типа прежде, чем он успеет оградить себя непроходимой стеной адвокатов и прокуроров.

— Откуда ты знаешь, где нам его искать? — спросила у Руслана слегка запыхавшаяся Мариша, догнав его уже у машины. — И вообще, откуда ты его знаешь? Это выглядит как-то уж совсем подозрительно. Столпова ты знаешь, Климентия знаешь, а теперь еще выясняется, что и этого Титанова ты тоже знаешь, хотя он и живет в Москве, а в Питере бывает только наездами.

— Ничего подозрительного в этом нет, — отозвался Руслан. — Чтобы ты знала, тусовка из богатых и светских людей не так уж велика. И мы все имеем друг о друге более или менее полную информацию. А к тому же с Юрой мы познакомились, когда он предложил моей невесте поучаствовать в его очередной постановке.

— Так и предложил? — спросила Мариша, у которой почему-то при упоминании о том, что у Руслана имеется невеста, сердце тяжело ухнуло вниз.

— Нет, конечно, — хмыкнул Руслан. — Сначала ее папа вложил деньги в эту постановку. А потом уж Юра разглядел в его драгоценной дочурке искру недюжинного таланта. Хотя, если честно, то вообще-то вначале он пришел в ужас от ее пения. Но зато когда папаша открыл свой рот и назвал цифру, которую он собирался вложить в шоу, то, знаешь, Юрин ужас в один миг куда-то испарился.

— Очень познавательно, — пробормотала Мариша, у которой из головы никак не шли слова Руслана о наличии у него невесты.

— Но нам с тобой сейчас важно другое, — продолжал тем временем Руслан, чувствуя себя все более и более уверенно. — Я знаю, Юра всегда останавливается у наших соседей. Они сдают одну из своих квартир посуточно.

— И мы туда едем?

— Уже почти приехали, — отозвался Руслан.

Мариша огляделась по сторонам. Они находились на набережной Мойки. Квартиры, особенно видовые, с окнами на реку или на соборы продавались тут за астрономические деньги. Руслан быстро набрал на воротах номер кода, прошел во двор, открыл дверь подъезда своим ключом, и они с Маришей оказались в роскошном холле, где навстречу им немедленно поднялся охранник. Но, узнав Руслана, снова сел на свое место, лишь кивнув в знак приветствия и скользнув по Марише профессионально внимательным взглядом.

— Скажи, а твоя невеста не будет возражать, что мы с тобой провели эту ночь под одной крышей? — стыдливо спросила у Руслана Мариша, пока они поднимались на лифте.

По аналогии со вчерашним лифтом ей вдруг вспомнилось, как жарко они целовались с Русланом, пока поднимались в квартиру Столпова.

— Конечно, мы-то знаем, что между нами ничего не было, но она может себе вообразить…

— Не может! — резко перебил Маришу Руслан. — Не забивай себе голову ерундой! Вот квартира, где скрывается убийца.

Мариша обернулась и увидела обитую черной кожей дверь, в которую указующим перстом тыкал Руслан. Дверь показалась Марише ужасно мрачной. А может быть, у нее просто испортилось настроение из-за того, что у Руслана имеется невеста. Так с чего бы это? Но долго размышлять на эту тему времени не было. Руслан уже нажал на кнопку звонка.

— Юра, это я! — сказал он, подняв голову вверх, как догадалась Мариша в сторону встроенной видеокамеры. — Открой! Я знаю, что ты дома.

Дверь тяжело отворилась, и на пороге возник потный брюнетик со стройным телом и маленькими аккуратными, почти женскими ручками и ножками. Глазки его испуганно перебегали с Руслана на Маришу. Брюнета Мариша не узнала, но вот его лысина… О! Эту лысину она запомнила…

— Это вы были ночью с Столповым! — воскликнула она и едва не испортила все дело.

Потому что лысый брюнет тут же переменился в лице и попытался захлопнуть дверь у них перед носом. Руслан едва успел сунуть ногу в щель и воспрепятствовать ему в этом. Преимущество в физической силе было на стороне более молодого Руслана и воинственно настроенной Мариши, которой не терпелось излить на чью-нибудь голову накопившуюся в ней досаду. И лысая голова Титанова показалась ей вполне подходящей для этого.

— Что вам от меня нужно? — поспешно отступая в глубь квартиры, канючил брюнет.

— Ты был сегодня ночью в квартире Столпова! — заявил Руслан. — Не отпирайся. Эта девушка видела тебя!

— Вообще-то я видела только лысину, — уточнила любившая правду Мариша. — Но вот привратник…

— Знаю, он меня видел, — поник головой Юрий. — Выходит, этот подлец меня все же сдал? А я ведь отвалил ему кучу денег за молчание. Нет, решительно никому нельзя верить в этом мире!

Он проковылял в глубь квартиры. Руслан с Маришей проследовали за ним.

— Ну и что мне теперь делать? — спросил у них продюсер, нервно закуривая сигарету. — Мое дело — швах! Теперь пойдет слух, что между мной и Столповым была любовная связь, и мой имидж донжуана и дамского сердцееда разлетится на мелкие кусочки! Это же скандал!

— Любовная связь? — прошептала Мариша. — Так вот что вы делали в его спальне?! Фу! Какая гадость!

— Вот! — взвизгнул брюнет. — Вот именно так они все и отреагируют! Руслан, зачем ты всюду таскаешь с собой эту ограниченную особу?

И так как Руслан молчал, Титанов принялся наступать на Маришу:

— Что вы, женщины, вообще можете понимать в высоких отношениях? Если хотите знать, я буквально пресытился вами, женщинами. Вы же все вульгарные, глупые создания. Видеть вас больше не могу. По крайней мере не в своей постели! — подумав, уточнил он.

— Давайте не будет ударяться в полемику, — сказала Мариша. — Лучше объясните, за что вы убили Столпова? Или и к нему у вас были какие-то претензии? И его вы тоже не хотели видеть в своей постели?

— Да что вы! — вскинулся Юрий. — Мы с ним обожали друг друга. Знали бы вы, как мы ждали наших встреч! И при этом были вынуждены от всех скрывать свою связь.

— А мне казалось, что в мире театра и эстрады «голубых» едва ли меньше, чем их крутится в мире высокой моды, — сказала Мариша.

— Милочка моя, вы рассуждаете, как человек, совершенно несведущий в этом вопросе. А между тем каждый известный человек выстраивает свой имидж годами, — вздохнул Юрий. — И если уж он выстроен, то нужно делать все, чтобы не погубить его. Мой имидж не позволяет даже намека на связь с мужчиной. Это не в моем стиле, вы меня понимаете?

— Скажите, это вы убили Столпова? — проникновенно спросила у него Мариша, пропустив мимо ушей все, что он ей говорил.

— Я! — признался Юрий и даже зашатался от груза своей вины. — Да, я — убийца! И подлый трус к тому же! — добавил он с неожиданной самокритичностью. — Удрал, хотя должен был бы остаться рядом с телом моего дорогого друга. Но я подумал, что вдруг об этом пронюхают журналисты, и все… Мое имя и репутация точно погибнут.

— Они и так погибнут! — резонно возразила Мариша. — Если вы убили человека, то не понимаю, как вы собирались выкрутиться и замять это дело. Охранник вас видел и знал ваше имя.

— Я ему заплатил! За молчание!

— Но, должно быть, вы забыли беднягу предупредить, что ему придется покрывать убийцу, — сказала Мариша.

— Так ведь не нарочно же! Я не хотел его убивать.

— Ну да, — хмыкнула Мариша. — Все так говорят. Как вам удалось довести бедного режиссера до сердечного приступа? Что вы ему такое дали?

— Это все мое проклятое сластолюбие, — застонал продюсер. — Будь оно проклято. Я признаю, я купил эту дрянь, и мы приняли ее. Честное слово, я не ожидал, что будет такой результат. Я проглотил одну дозу, а он… он принял тройную порцию. Не знаю, что на него нашло!

— Минуточку! — остановила его Мариша. — Вы это о чем говорите?

— О кокаине, — покаянно отозвался Юрий. — О чем же еще? Мы приняли его вчера перед тем, как лечь в постель. Сначала все было хорошо, а потом он решил принять еще, и через некоторое время я почувствовал, что он задыхается и…

И Юрий обреченно махнул рукой, мол, дальше вы все сами знаете.

— Постойте, выходит, Столпов добровольно принял возбуждающее средство? — спросила Мариша.

— Ну да!

— А при чем тут вы? Почему же вы убийца?

— Но это же я принес ему его. Я купил его из непроверенного источника, и я же предложил ему принять порошок для усиления м-м-м… ощущений.

— Так вы не убийца, — быстро разочаровалась в нем Мариша. — То есть не настоящий убийца.

— Нет, нет, вина на мне, — бился в истерике Титанов.

— Да перестаньте вы трястись, в конце концов. Вы хуже бабы, честное слово. Поймите, если Столпов и в самом деле скончался от сердечного приступа на ложе любви, то вам ничего не грозит. Он взрослый человек, должен был понимать, чем рискует!

— Нет? Но мое имя! Моя репутация! Это невозможно! Я погибну!

— Если вдруг журналисты вздумают поднять эту историю, можете сказать, что Столпов нанюхался кокаина, чтобы в первый раз не ударить в грязь лицом перед своей новой возлюбленной.

— Перед кем? — недоуменно переспросил у нее Юрий.

— Передо мной, — великодушно пояснила продюсеру Мариша.

— Вы!.. — даже задохнулся от затопившей его волны благодарности продюсер. — Я даже не нахожу слов! Вы готовы рискнуть своим именем ради почти незнакомого вам человека? О боже! Вы моя спасительница! Вы самая великодушная женщина в мире. Какое счастье!

— Но учтите, я окажу вам эту услугу в обмен на…

— Просите у меня все, что угодно! — пылко согласился Юрий.

— Во-первых, вы сейчас возьмете обратно все свои несправедливые и хамские высказывания о женщинах, — сказала Мариша.

— С радостью! Уже взял! Женщины — святые. Буду трубить об этом на всех углах.

— Не надо на всех, — ухмыльнулась Мариша. — Достаточно, если поможете принять какой-нибудь закон об усилении борьбы м-м-м… ну, например, с гнусными неплательщиками алиментов. Это будет более действенный способ доказать мне ваше изменившееся мировоззрение.

— Попытаюсь, обещать не буду, но попытаюсь. У меня есть влиятельные друзья в законодательном собрании.

— А второе, вы сейчас нам чистосердечно расскажете все, что знали о Примаковой.

— Об этой убитой вчера актрисе, любительнице прикинуться юной дурочкой? — фыркнул Юрий. — Да что я о ней знаю? Ничего, кроме того, что она являлась для Столпова своеобразной ширмой, за которой он скрывал свои истинные симпатии.

— Другими словами, Нинель знала, что Столпов «голубой», и шантажировала его этим?

— Насколько я разбирался в ситуации, все было несколько сложней, — ответил продюсер. — Вы же знаете, что Нинель нравилась одному банкиру, который не скупился вкладывать ради нее деньги в спектакли, в которых она играла. Разумеется, моему другу была выгодна такая страсть этого банкира к актрисе его театра. Ну а она, в свою очередь, не злоупотребляла своей осведомленностью о пристрастиях главрежа. Он выполнял малейшие ее капризы, а она держала язык за зубами и даже прикрывала Столпова. Впрочем, куда бы он делся. Пока у Нинель был в любовниках богатый и щедрый покровитель, она могла крутить моим другом как хотела. Можно сказать, имидж его любовницы просто помогал ей приобрести дополнительный вес в глазах других актеров. Мол, у этой толстой Нинель сразу два любовника. Это тешило ее глупое женское тщеславие… Ой, забыл. Простите. Больше не буду дурно отзываться о женщинах.

— Тем более о мертвых, — кивнула Мариша. — А что еще вы знали о Нинель?

— Видел ее пару раз на сцене, — ответил Юрий. — На мой взгляд, заурядная актриска. Никакого огня. И я отнюдь не злословлю, — поспешно добавил он. — Просто так на самом деле и было. И к тому же режиссерский талант иной раз способен замаскировать самую бездарную игру.

Мариша призадумалась. С одной стороны, возможно, что Юрий говорит правду и между Нинель и Столповым не было любовных отношений. А вдруг он лжет? И на самом деле режиссер был по уши влюблен в Нинель. А Юрий прознал об этом и в припадке ревности порешил обоих любовников. Сначала ненавистную Нинель, а потом подстроил сердечный приступ своего друга, позволив тому скончаться на пике любовного удовольствия. Ничего не скажешь, сладкая смерть. Только любящий человек и мог бы придумать для него такое.

ГЛАВА 6

— А куда мы едем теперь? — спохватилась Мариша, выведенная из задумчивости звуком радио, которое включил Руслан, чтобы узнать последние новости.

Он уже успел зайти к себе домой и переоделся в нормальную одежду, избавившись от своей белоснежной рубашки, которая была на нем вчера в театре. Мариша смотрела на него с дикой завистью. Саму ее порядком достало ее платье, в котором было холодно, неуютно, и к тому же все прохожие смотрели на нее со странной смесью жалости и опаски. Надо было бы попросить Руслана, чтобы он завез ее домой переодеться.

— Мы с тобой едем, куда и договаривались вчера. На квартиру Нинель, — пожал Руслан плечами. — На Приморскую. Ведь Юрий ничем особо не помог нам. Придется вернуться к первоначальному плану.

— А что у него с алиби на время убийства Нинель? — спросила Мариша, моментально забыв о проблеме с платьем.

— Полный порядок у него с алиби, — отозвался Руслан. — Он в это время еще был в поезде. И когда сошел, бедняжка Нинель была уже мертва.

— Жаль, — пробормотала Мариша. — Мне в качестве подозреваемого этот продюсер нравился бы куда больше господина Климентия.

— Ты еще не оставила своих подозрений на его счет?

— А с чего бы мне их оставлять? — вспыхнула Мариша. — Смотри, что получается. Старая тетка с расплывшейся фигурой крутит роман с богатейшим и привлекательнейшим мужчиной. И он при этом терпит, что все судачат еще и о ее связи со Столповым. Ладно, допустим, что Климентий знал о пристрастиях Столпова и Нинель к нему не ревновал. Но все равно приятного мало, когда всякий встречный и поперечный думает про себя, что могущественный господин банкир делит содержанку с каким-то коротышкой режиссером. Зачем это было нужно Климентию? Сомнительное удовольствие, не так ли?

— М-да, — протянул Руслан. — В самом деле загадка.

— А ведь спроси его об этом, отговорится каким-нибудь скрытым мазохистским комплексом и еще заявит, что получал своеобразное удовольствие от такой игры, — отозвалась Мариша. — И поди потом докажи, что это было не так.

— И что же делать?

— Сейчас мы с тобой обыщем всю квартиру Нинель. Кстати, неплохо бы выяснить и уровень ее материального благосостояния, а также, если таковое имеется, кто наследники. Вполне возможно, что мы ищем убийцу вовсе не там. И все гораздо, гораздо прозаичней. А также поговорим с соседями, с кем она общалась в последнее время. Не крутилось ли возле нее каких-нибудь подозрительных личностей. И вообще, не происходило ли с ней что-нибудь странное.

— Думаешь, они знают?

— Иногда среди соседей такие кадры попадаются, что каждое перышко в перине у соседа сосчитать могут, — ответила Мариша и, доверительно склонившись к Руслану, добавила: — Лично я возлагаю на соседей Нинель большие надежды.

И ее надежды оправдались в полной мере. Первая же старушка, открывшая на звонок Мариши дверь, оказалась сущим кладом. Правда, в благодарность за информацию о Нинель Марише пришлось выслушать подробное и весьма красочное описание симптомов мучившей старушку ишемической болезни сердца. А также осмотреть ее зажившие трофические язвы.

«А старушка-то изрядный вампир, — думала про себя Мариша, усердно кивая головой и стараясь не реагировать. — Вон как разрумянилась».

Полностью отстраниться от болтовни старушенции не представлялось возможным. Хитрая бабка мастерски перемежала информацию о соседке с описанием своих болячек, а также страданиями своих родных и знакомых, которые у нее по очереди горели, тонули, умирали в страшных мучениях и без оных, а в лучшем случае попадали под следствие и заканчивали свои дни, повесившись на собственных подтяжках.

Наконец Мариша поняла, что больше она просто не в силах слушать про разные медицинские процедуры, которым подвергались несчастные знакомые кровожадной старушенции, с трудом распрощалась с ней и на ватных ногах поплелась прочь в квартиру Нинель, в которой уже почти час орудовал Руслан. Причем совершенно не смущаясь тем, что помещение опечатано.

— Ну, что тебе удалось узнать у соседей? — спросил Руслан, едва Мариша переступила порог.

— Пока я поговорила только с одной бабкой, — тихо сползая по стене, пробормотала Мариша.

— Эй! А ты чего такая зеленая? — встревожился Руслан. — Что, новости плохие?

— Скажи, тебе когда-нибудь вырезали геморрой без наркоза? — поинтересовалась у него Мариша.

— Какие странные мысли тебе приходят в голову! — неприятно поразился ее вопросом Руслан. — А что, я произвожу впечатление человека, которого мучает геморрой? Надо же, никогда не думал. Ты буквально открыла мне глаза…

— Дай мне чего-нибудь выпить, — слабым голосом пробормотала Мариша. — Чего-нибудь крепкого.

— Я тут нашел пару банок пива, — предложил Руслан. — Будешь?

Но Мариша отрицательно покачала головой. Сейчас ее душа требовала напитка покрепче.

— Тогда есть невскрытая бутылка водки.

— Давай! — радостно воскликнула Мариша.

И, выхватив поллитровку из рук опешившего Руслана, она сделала глоток прямо из горлышка.

— Фу! Немного отпустило, — сказала она, прислушавшись к своим ощущениям.

Удаленные миндалины внучатой племянницы противной старушки наконец перестали мотаться перед глазами Мариши вместе с аденоидами ее шестилетнего внучка. Еще глоток, и уковыляла прочь отнятая нога двоюродного дяди вместе с его костылем и гангреной.

— Хватит! — решительно отнял у Мариши бутылку Руслан. — Тебя может развезти. На вчерашний-то коньяк. Да что с тобой случилось?

— Да, — проныла Мариша, которой неожиданно стало ужасно себя жалко. — Тебе хорошо. Невеста у тебя есть. И вообще, сидишь тут в тишине и покое, бумажки перебираешь. А мне знаешь с какой монстрихой общаться пришлось? До сих пор дурно.

— Помнится, насчет соседей — это была целиком твоя идея. И ты ею очень гордилась, — напомнил ей Руслан.

— Была не права, — признала Мариша.

— Так тебе удалось что-нибудь узнать?

— Если вкратце и если вычленить все проблемы со здоровьем старушки и ее родни, то картина вырисовывается примерно следующая, — собравшись с духом, принялась рассказывать Мариша. — У Нинель в самом деле был роман с Климентием. Но тут он появлялся не часто, в среднем примерно раз в неделю. Потом был наш режиссер. Но этот лишь провожал Нинель до квартиры, целовал ей ручку, иногда заходил на минутку, пил у нее кофе и испарялся.

— Пока все верно, — заметил Руслан.

— Но! — подняла палец Мариша. — Но в последние два месяца у Нинель появился юный воздыхатель. Совсем мальчонка, как выразилась соседка.

— Настолько юный?

— Старушке хорошо за восемьдесят, так что мальчонке могло быть и за тридцать. Но все равно, она уверена, что новый воздыхатель был моложе Нинель как минимум лет на десять.

— И что?

— Вот тут начинается самое интересное. По словам соседки, этого красавчика Нинель прятала от всех. Хотя обычно она любила прихвастнуть своим успехом у противоположного пола. А этот ее любовник был хорош собой, молод и, одним словом, как выразилась старушка, там было на что посмотреть.

— А как его звали? Где его найти? Какие-нибудь приметы?

— Все тебе будет, — кивнула головой Мариша. — Только терпение. Звали его Костей, волосы у него светло-русые, длинные. Забраны сзади в длинный хвост. Опять же борода и усы. Фигура мощная. И ездил он на «Шевроле Ниве».

— Знаю я эту метиску, — буркнул Руслан. — Ни рыба ни мясо. Капризная, как «Шевроле». И непрезентабельная как «Нива». Взяла от своих родителей все самое худшее.

— Мне кажется, ты несправедлив к бедняжке, — возразила Мариша, припомнив блестящую большую и красивую машину, которая стояла в соседнем дворе и каждое утро проезжала мимо их дома, отвозя хозяина на работу и вечером преданно доставляя его домой.

За рулем сидел импозантный мужчина лет пятидесяти с густой гривой седых волос. И за все три года, что машина была у него, каждое утро он проезжал мимо окон Мариши и каждый вечер возвращался. Из чего она сделала вывод, что машина у него никогда практически не ломалась.

— Но не суть, — отозвалась Мариша. — Главное в том, что ты сейчас сам сможешь убедиться в достоинствах или недостатках этой марки.

— Что? — не понял Руслан.

— Машина этого Кости уже второй день стоит во дворе, — сверкнув глазами, произнесла Мариша.

— Вот это дело! — обрадовался Руслан. — Вот это действительно ценная информация. А то все слова да слова. Наконец-то что-то можно и руками пощупать.

И он помчался щупать.

— Постой! — кинулась за ним следом Мариша. — А ключи? Как ты собираешься в нее влезть?

Но Руслан не слушал. Через две минуты они уже стояли возле машины приятного светло-бежевого цвета с косым крестом золотого цвета на переднем бампере. Глядя на номер машины, Руслан принялся названивать по мобильному телефону.

— Гарик, ты можешь пробить одну машину? — спросил он наконец. — Да, очень нужно. Срочно.

После чего он продиктовал номера и отключил телефон.

— Обещали перезвонить через полчаса, — сказал он. — Слушай, а как бы нам залезть в эту машину? Вдруг там есть что-нибудь интересное?

Мариша пожала плечами.

— Постой на стреме, — велел ей Руслан.

— ???

— Просто постой рядом! — сказал Руслан и вытащил из кармана какую-то странную штучку, которую направил на машину.

Та несколько раз пикнула, и блокирующие двери шпеньки выскочили из отверстий.

— Вот так просто, — удовлетворенно хмыкнул Руслан.

Окаменев, Мариша наблюдала, как неожиданно превратившийся в заядлого взломщика Руслан забирается в чужую машину. Но в конце концов любопытство пересилило, и Мариша тоже забралась в салон.

— Откуда у тебя это устройство? — поинтересовалась она.

— Так, — уклончиво отозвался Руслан. — Завалялось где-то.

Больше он ничего прибавить не соизволил, целиком поглощенный обыском машины. Марише ничего не оставалось, как последовать его примеру.

— Тут что, рыбу возили? — принюхавшись, спросила она.

В салоне и в самом деле стоял легкий, едва уловимый запах копченой рыбы. Руслан ковырялся в бардачке и на Маришин вопрос внимания не обратил.

— Документов на машину никаких нет, — бормотал он. — И вообще документов нет. Магнитофон из машины владелец предусмотрительно забрал с собой. Молодец! Остались только купоны на бензин, куча рекламных листовок, газета «Вестник Пскова» двухмесячной давности, грязная ветошь и отвертка.

— Бери все бумаги с собой, — нервно предложила Мариша. — Потом разберемся.

— Ты торопишься?

— Не хочу, чтобы нас увидели соседи. Еще, чего доброго, вызовут милицию.

— Ага, только еще багажник осмотрим, и все, — согласился с ней Руслан.

Но в багажнике не оказалось ничего интересного. Запаска, набор инструментов, канистра для бензина, трос и опять же какой-то хлам, который неизбежно накапливается у любого автовладельца уже после нескольких месяцев владения средством передвижения. Захватив свою добычу и захлопнув дверцу, Мариша с Русланом вернулись в квартиру Нинель.

— Ничего, что могло бы указать на личность этого Кости, — сказала Мариша, перелопатив вместе с Русланом кучку бумажек, принесенных с собой.

— М-да, — вынужден был согласиться тот. — Вылазка не слишком удалась. Одно ясно: этот Костя прибыл к нам из Пскова.

— Иначе трудно объяснить газету с этим городом, — кивнула Мариша. — А вот еще смотри, я нашла два номера мобильных телефонов. Позвоним?

Она набрала по очереди оба номера, но телефоны оказались отключены.

— Жаль, — вздохнула Мариша. — Слушай, а ты не мог бы через своих знакомых выяснить, кому принадлежат эти телефоны?

— Да зачем? — пожал плечами Руслан. — Нам ведь нужен Костя, а не его знакомые? Ну так и нечего дергаться. Нам нужно только набраться терпения и остаться в квартире Нинель, не спуская глаз с машины. Рано или поздно этот Костик явится к своему авто. Причем скорее рано, чем поздно. Любой владелец машины пребывает в постоянной тревоге, не случилось ли чего-нибудь с его драгоценным другом. Можешь мне поверить.

— Я всегда знала, что вы, мужики, чокнутые, — проворчала Мариша себе под нос.

— Какие уж есть, — обиделся Руслан. — А кстати, раз уж нам, возможно, придется провести тут не один час, не смотаться ли мне за продуктами? А то у Нинель в холодильнике мерзло и пусто, как ночью в Арктике. А ты можешь пока устроиться у окошка и почитать письма с угрозами, которые получала Нинель. Видимо, она их получила целую кучу. И не все отдала Столпову.

— Ты их нашел? — обрадовалась Мариша. — Конечно, давай сюда!

Руслан ушел в магазин, а Мариша села на подоконник и, время от времени поглядывая вниз на стоящую во дворе машину, принялась читать письма. Похоже, тут были еще не все. Видимо, какую-то часть Нинель отдала частным сыщикам, нанятым Климентием. Письма и в самом деле были написаны тремя разными почерками. Не надо было быть экспертом, чтобы сообразить это. Прочитав письма, Мариша убедилась лишь в одном: Столпов и Климентий не выдумали эту историю с угрозами. И не сами писали их. Письма Нинель действительно приходили. Но вот кто же были отправители?

У Мариши даже мелькнула дикая мысль, а не сами ли знакомые Климентия, работавшие детективами, отправляли их. А что? Прознали каким-то образом о теплых чувствах Климентия к Нинель и принялись запугивать дамочку. Очень верно рассчитав, что та сначала кинется к Климентию, а тот в свою очередь обратится за помощью к ним, обеспечив их стабильным заработком на долгое время. Но затем Мариша отбросила эту версию как слишком уж нелепую.

Вскоре вернулся из магазина Руслан с продуктами и предложил Марише приготовить обед. Мариша покосилась на пакет картошки, которую предстояло почистить, потом на свои ногти, наращенные ей в салоне и стоящие целое маленькое состояние. Ногти были так красиво украшены сверкающими стразами, а в ноготь на мизинце был даже вставлен крохотный колокольчик. И этими ногтями чистить картошку и резать мясо? Бред!

— Да уж, — развел руками Руслан. — Хозяйка из тебя ужасная. Теперь я понимаю, почему ты до сих пор не замужем.

— Я замужем, — прошипела Мариша, которой Руслан наступил на больную мозоль.

— Да, и где же в таком случае сейчас твой муж? — усмехнулся Руслан, отправляясь на кухню.

Если он думал, что это замечание заставит Маришу одуматься и кинуться в кухню, горя желанием шинковать лук и строгать морковку, то он глубоко ошибся. Мариша осталась на своем боевом посту. Вскоре из кухни поплыл потрясающий аромат жареного мяса со специями. А еще через полчаса возле нее появился поднос, на котором стояли две тарелки с аппетитными кусочками мяса, картофельным пюре и свежей зеленью.

— Самая простая еда обычно вкусней всего, — сказал Руслан. — Угощайся.

Мариша попробовала и даже застонала от удовольствия. И это восхитительное мясо Руслан собирался отдать в ее руки, чтобы она превратила его в жесткую подметку?

— Вкусно? Спасибо мне, хорошему? — допытывался у нее Руслан, лукаво заглядывая ей в глаза.

— Спасибо мне, что я устояла и не взялась за готовку сама, — хмыкнула Мариша. — А то жевали бы сейчас вместо мяса кусок резины. А пюре было бы одним сплошным комком крахмала.

— А я вот умею и люблю готовить, — похвастался Руслан. — Меня отец учил. Когда я дома, то всегда готовлю себе сам.

— А твоя невеста разве не готовит? — поинтересовалась у него Мариша.

— Невеста? — казалось, удивился Руслан. — Ах, да, я же тебе собирался сказать, что…

Но продолжить этот интересный разговор им не удалось. Потому что в этот момент позвонил мобильник Руслана. Поспешно промокнув пальцы салфеткой, Руслан взял трубку и отошел с ней к письменному столу, где принялся что-то строчить на бумажке, прижимая плечом трубку к щеке.

— Это звонил тот человек, которого я просил узнать насчет владельца машины Кости, — сказал он, вернувшись к Марише и кивнув вниз, во двор.

— И что?

— Костя вовсе не ее хозяин, — огорошил Маришу Руслан. — На самом деле машина зарегистрирована на некоего Евгения Петровича Минькова, жителя города Пскова. Машина у него была угнана два месяца назад неизвестным молодым человеком прямо на глазах у хозяина. Сам Миньков вынужден был почти целую ночь провести связанным на земле возле своего гаража. Бедняга схватил воспаление легких, и когда утром его нашли, он был весь в жару и даже ничего не мог сообщить о том, что случилось. Всего он провалялся в больнице два месяца. Сам машину искать не мог. Потом получил страховку, а его машина, как свидетельствуют милицейские сводки, так и не была найдена.

И Мариша с Русланом, не сговариваясь, снова посмотрели вниз.

— Вот какого милого мальчонку пригрела у себя Нинель, — прошептала Мариша. — Наверное, матерый преступник. И, возможно, вооружен. А поскольку машина не его, то он может исчезнуть с ней навсегда. Руслан, что же нам делать, если он не явится за машиной?

— Меня в данный момент больше волнует вопрос, что нам делать, если он за ней явится, — задумчиво произнес Руслан. — Не хотелось бы, чтобы этот тип ранил тебя… или меня.

— Я очень тронута, что ты так заботишься о моем здоровье и безопасности, но мы должны сообщить ментам, что тут скрывается опасный преступник.

— Думаешь, опасный?

— Если человек способен угнать машину и бросить замерзать ее несчастного хозяина, беспомощного и связанного, то от этого человека можно ожидать любой пакости. Хоть бы и убийства.

— Думаешь, смерть Примаковой его рук дело? — продолжал сомневаться Руслан. — Но его не было в ее гримерной.

— Откуда ты знаешь? — пожала плечами Мариша. — Ты за ним следил? А там за кулисами вообще черт ногу сломит. Шляются все, кому не лень! Нет, нам надо найти этого Костю. Чувствую, что этот человек если и не сам убил Примакову, то знает, кто и по какой причине мог это сделать. Так что кровь из носа надо этого Костю сцапать.

— Не хочу сообщать в милицию, — сказал Руслан. — Может быть, привлечь тех троих детективов, к которым уже обращался Климентий?

— А что? Мысль неплохая! — одобрила Мариша. — Тем более что их все равно не мешало бы навестить и поговорить более подробно о том, что им удалось выяснить по поводу писем.

— Займешься этим? — спросил Руслан.

— Да, пожалуй, да, — согласилась Мариша.

Адрес детективов им еще вчера оставил Климентий. И сейчас Мариша двинулась в их контору. По пути она все же решила завернуть к себе домой, чтобы, во-первых, переодеться во что-то более подходящее, чем вечернее платье и туфли на высоченных каблуках, а во-вторых, проверить, не вернулся ли случайно Смайл. От мужа не было ни слуха ни духа. Раздосадованная Мариша торопливо переоделась в джинсы, куртку и мягкий свитер и выскочила из дома.

«Ну и черт с ним! — уверяла она себя. — В конце концов он еще пожалеет, что связался с той тощей воблой. От нее же за километр строгой диетой разит. А Смайл обожает вкусно покушать. Нет, долго они вместе не протянут».

Но тут же противный внутренний голосок подсказал Марише, что Смайл не нуждается в кухарке. Годы жизни с Маришей закалили его, научили самостоятельности, и он вполне может приготовить сам себе завтрак, обед и ужин, так что его тощатина вполне может поститься самостоятельно. И это никак не отразится на их совместном существовании. Чтобы отвлечься от этих мыслей, Мариша помчалась к детективам.

Добравшись до их бюро, она выяснила, что все три детектива работают в одном месте и в одной конторе.

— Честно говоря, я удивлен, что вы обратились к нам за помощью по этому делу, — сказал Марише господин Сергеев, один из детективов агентства с довольно двусмысленным названием «Алиби», когда Мариша рассказала ему о случившемся. — Так вы говорите, женщину все же убили?

— Да, — кивнула Мариша. — Вы можете что-либо сказать по этому поводу?

— Ничего, кроме того, что вряд ли это сделали те люди, которые отправляли ей эти письма, — ответил Сергеев.

— Почему? — удивилась Мариша.

— Видите ли, в моей практике мне несколько раз приходилось сталкиваться с подобным явлением. И могу точно сказать, что угрозы никогда не приводятся в исполнение. Когда человек собирается убить, он не оповещает свою жертву о своих намерениях заранее.

— А если он маньяк?

— Маньяки обычно не группируются, — вежливо напомнил Марише детектив. — Это же не алкоголики, чтобы соображать на троих. Маньяки действуют в одиночку, в этом их опасность. Ведь что известно двум людям, то известно всему миру. Нет, я твердо уверен, что эти письма имели лишь устрашающее значение.

— И поэтому вы отказались от дальнейшего расследования?

— Я отказался? — удивился детектив. — Нет, сама пострадавшая заявила, что больше не нуждается в моих услугах.

К Руслану Мариша примчалась в смятенных чувствах. Ей было необходимо поделиться с кем-то своими новостями.

— Теперь я совершенно уверена, что Нинель знала тех людей, от кого ей приходили письма с угрозами! — выпалила она. — Знала и почему-то не хотела, чтобы о них узнали окружающие.

— Звонят! — вместо ответа насторожился Руслан. — Кажется, это твоя трубка. Иди ответь, а потом поговорим.

Мариша прислушалась и поняла, что звонок и в самом деле исходит из ее сумки, оставленной в прихожей. Она помчалась туда и увидела, что звонит ей Эвклид. Чертыхнувшись про себя, Мариша все же взяла трубку. Она совершенно забыла о своем новом друге. Случившееся вчера вечером убийство начисто отбило у нее память.

— Эвклид, прости, что я тебе вчера не перезвонила, как обещала! — воскликнула она. — Честное слово, я хотела, но тут такое случилось, ты просто мне не поверишь!

— Поверю! — строго сказал Эвклид.

И что-то в его голосе заставило Маришу насторожиться.

— Мариша, я просто хочу тебе сказать, что хотя я и очень разочарован, но все же помогу тебе. Ты, конечно, можешь рассчитывать на мою помощь. И уже сейчас я еду за адвокатом для тебя. Не волнуйся, прорвемся! Хотя ты должна понимать, что, пока все не прояснится, я не смогу видеться с тобой. Сама понимаешь, моя репутация. Я не могу позволить себе оказаться замешанным в какой-то криминал.

— Погоди, о чем ты говоришь? — растерялась Мариша. — При чем тут криминал? Я ни в чем не виновата.

— Мариша, не лги мне! Я все знаю!

— Да? — позволила себе слегка усомниться Мариша. — А что именно ты знаешь, можешь уточнить?

— Сейчас не время играть в слова! — расстроился еще больше Эвклид. — Ты попала в беду. Не знаю, где ты сейчас скрываешься, но правильно делаешь, что не поехала к себе домой.

— Почему? — удивилась еще больше Мариша, уже решительно ничего не понимая, но начиная подозревать, что дела обстоят хуже, чем ей казалось до сих пор.

— Мариша, ты умная девушка и прекрасно понимаешь, что убийство человека не может и не должно остаться безнаказанным, — сказал Эвклид.

— Совершенно верно, — согласилась Мариша. — И как раз сейчас я этим и занимаюсь. Я же тебе хотела рассказать…

— Я все знаю сам, — ответил Эвклид.

— Откуда? — растерялась Мариша.

— Я сейчас заезжал к тебе домой, — вздохнув, произнес Эвклид. — И там наткнулся на засаду.

— Да ты что? — ахнула Мариша. — А ты уверен, что это была засада? Ты вообще представляешь, как она выглядит? — осторожно уточнила она.

— Мариша, не притворяйся! Дело слишком серьезно.

И голос Эвклида заставил Маришу поверить, что он не шутит.

— Лично я верю, что ты не хотела убивать этого режиссера. Но свидетели! Мариша, есть свидетели, которые утверждают, что ты подсунула бедняге яд.

— Режиссеру? Яд?! Я?!

— Ну да, ты!

— Расскажи еще раз и поподробней, — попросила его Мариша, уже начиная понимать, что срабатывает золотое правило закона жизни — все добрые дела обычно строго наказуемы.

Эвклид принялся послушно рассказывать. И постепенно перед Маришей вырисовалась картина, повергшая ее в полнейшее уныние.

— Ну что? — спросил у нее Руслан, когда она приплелась в комнату. — О чем ты так долго говорила? Кто тебе звонил?

Но Мариша даже не обратила внимания на нотки ревности, которые прозвучали в голосе Руслана. Она была слишком подавлена, чтобы обращать внимание на такие приятные мелочи.

— Меня подозревают в убийстве Столпова! — заявила она.

— Тебя? Почему именно тебя?

— Потому что наш милейший продюсер сразу же после того, как мы от него ушли, решил отправиться обратно к Столпову домой.

— Зачем?

— Наверное, хотел разом покончить с этим делом, — пожала плечами Мариша. — Не знаю, я не с ним разговаривала, так что мотивов его поступка не знаю. Знаю только, чем это закончилось для меня.

— И чем?

— Юрий вполне натурально удивился, когда охранник в доме Столпова сообщил ему о смерти Столпова, и тут же помчался в милицию. Там его приняли приветливо и попросили описать в подробностях вчерашний вечер.

— И что?

— Он и описал. И, как мы с ним и договаривались, рассказал, что Столпов в самом деле нюхал какой-то белый порошок, который — вот тут минутку внимания — ему дала его случайная знакомая, то есть я.

— Ну и что? Тебя собираются арестовать за хранение кокаина?

— В том-то и дело, что это был не кокаин! — простонала Мариша. — Если бы кокаин, разве была бы я сейчас в таком состоянии? Дело в том, что Столпов и в самом деле скончался от сердечного приступа, но этот сердечный приступ был вызван тем веществом, которое он нюхал.

— Ну да!

— Только это был не кокаин! — взвыла Мариша.

— А что?

— Откуда я знаю? — простонала Мариша. — Мой знакомый подслушал часть разговора ментов, которые дежурят сейчас возле моей квартиры. И только понял, что режиссера отравили. И раз Юрий сказал, что порошок режиссеру дала я, значит, по мнению ментов, я Столпова и отравила.

— Не может быть! — прошептал Руслан. — Как же так? Постой, но ведь, я вижу, ты же переоделась, значит, ты заезжала к себе домой.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Заезжала. Наверное, мне повезло. И я просто разминулась с ментами. О боже! Хороша бы я была в вечернем платье на нарах.

— Нет, погоди, тут что-то не то, — сказал Руслан. — Юрий тоже нюхал тот порошок, который принес с собой. Помнишь, он еще сказал, что Столпов принял три порции, а он ограничился одной. Что сам он кокаин не слишком любит и приобрел его исключительно ради Столпова. А понюхал с ним за компанию.

— Да, помню, — кивнула Мариша. — Так ты думаешь, что Юрий и есть убийца? Боже мой! А я своими руками оправдала его, взяв вину на себя. Какая же я дура!

Руслан растерянно молчал.

— Вот что, — сказал он наконец. — Надо выяснить, что точно есть у милиции по этому делу. Может быть, твой знакомый что-то напутал или что-то не так понял. Ты же сама сказала, что он всего лишь подслушал часть разговора. В таком случае легко ошибиться.

— Но как нам узнать правду?

— Кому-то надо поехать к тем ментам, которые занимаются убийством Примаковой, и осторожно расспросить их. Как там звали того следователя? Моржов? Вот к нему и надо поехать.

— Так он тебе и скажет!

— Я умею убеждать людей, — усмехнулся Руслан и озабоченно посмотрел на Маришу. — Кстати, надо будет заодно у них выяснить, удалось ли им установить личность того типа, который звонил вчера вечером Столпову. Помнишь, когда ты еще перепугалась и решила, что это ему звонит убийца Примаковой?

— Да, — наморщила лоб Мариша. — Припоминаю.

— Вот я и расспрошу у них о нем. Только как же быть с тобой? Тебе со мной никак нельзя. Конечно, я уверен, что со временем со смертью Столпова все прояснится и менты поймут, что ты к его убийству отношения не имеешь. Но я совсем не хочу, чтобы ты провела все это время в камере вместе с Галиной.

— Да уж, — вздрогнула от такой перспективы Мариша. — Не хотелось бы. У меня найдутся дела и поинтересней.

— Я тоже так думаю, поэтому сиди тут и носа не высовывай, — сказал Руслан.

— Что? — ахнула Мариша. — Как тут? В квартире Нинель? Одна?

— А куда еще тебе деваться? — пожал плечами Руслан. — Сама рассуди, домой тебе соваться нельзя. Вдруг тебя там до сих пор поджидают. А в этой квартире искать тебя никаким ментам в голову не придет. Просто закройся изнутри на замки и никому не открывай. Поняла?

— Угу, — кивнула головой Мариша с видимой неохотой.

Несмотря на разумность предложения Руслана, оставаться одной в квартире недавно убитой женщины ей не хотелось. И не то чтобы Мариша боялась призраков. Но все же было как-то неуютно от мысли, что недавно тут жила еще не старая женщина, полная сил и энергии, а сегодня квартира оказалась необитаемой.

— А я постараюсь вернуться побыстрей, — утешил ее Руслан, видимо, поняв Маришины страхи.

Мариша проводила его до дверей, тщательно закрылась на все замки и тяжело вздохнула. После убийства режиссера ситуация постепенно выходила у нее из-под контроля, а теперь и вовсе из-под него вышла. И сознавать это было крайне неприятно.

— Если еще окажется, что Столпова и Примакову отравили одним и тем же ядом, то для меня это будет вообще катастрофа, — пробормотала Мариша себе под нос, снова подсаживаясь к окну.

Во-первых, надо было продолжать наблюдение за машиной Кости, а во-вторых, стыдно признаться, но у окна Марише было не так страшно находиться одной в квартире убитой женщины. Чтобы отвлечься от мыслей о привидении, Мариша начала рассуждать.

— Даже если они напишут, что режиссера и Примакову отравили одним и тем же ядом и сделала это лично я, то Галку они после этого все равно не выпустят. О боже! — воскликнула Мариша.

Она наконец вспомнила, что не давало ей покоя сегодня с самого утра. Темные пятна на теле Столпова. И такие же, как сказали эксперты, были на теле Примаковой.

— Какой ужас! — пробормотала Мариша. — Их отравили одним и тем же ядом. Теперь совершенно ясно: если менты до меня доберутся, то они арестуют меня, как и Галину. И припишут они нам с ней сговор с целью устранить режиссера, не дававшего Галке хороших ролей, и Примакову, которая отбирала себе все эти роли.

И Мариша заломила руки, впервые в жизни осознав, что это реальная угроза.

— Конечно, они заинтересуются, какой лично у меня был мотив? — спросила сама у себя Мариша. — А такой, скажут они, подруге помогала. Не бескорыстно. Дескать, та пообещала после того, как станет с моей помощью знаменитой, меня за все отблагодарить. И ведь не докажешь никому, что не было между нами такого сговора. Ох и влипла же я на этот раз.

И как ни странно, от этой мысли она даже успокоилась. Пусть теперь Смайл попробует явиться к ней просить прощения. Фигушки. Долго ему придется свидания добиваться. И Мариша снова уставилась в окно. Прошло несколько минут, во дворе по-прежнему играли детишки, сидели их бабушки, резвились собаки. Затем в подъезд энергичным шагом прошествовала огромных габаритов тетка, увешанная кульками, сумками и свертками. Судя по одежде, тетка приехала откуда-то из села к родственникам с гостинцами.

Одним словом, у всех была своя жизнь. И только одна Мариша сидела тут в квартире убитой женщины и боялась высунуть нос на улицу. А ведь у нее имеется свой дом, свое гнездышко. Правда, муж из него упорхнул, но, с другой стороны, если бы не сидеть под замком, то вполне можно найти себе другого мужа, дело-то не хитрое, но вместо того, чтобы искать замену Смайлу, она торчит тут и губит свою молодость, и все это так грустно… Но додумать сию печальную мысль и разрыдаться Мариша не успела, потому что раздался звонок в дверь.

— Что за дела? — встревожилась Мариша.

Проглядеть Руслана она никак не могла, потому что не отлипала от окна и точно могла сказать, что он не возвращался. Тогда кто же звонит в дверь?

— Батюшки, да не просто звонит, он еще и в замках ковыряется! — ахнула Мариша, и у нее даже волосы от волнения на голове зашевелились.

А тем временем неизвестный уже справился с тремя замками и теперь орудовал над последним. Мариша решила: чему быть, того не миновать, решительно открыла замок и распахнула дверь. На пороге стояла та самая тетка с кульками, которую несколько минут назад Мариша видела внизу входящей в дом.

ГЛАВА 7

В полном недоумении деревенская тетка пялилась на Маришу. И еще было совершенно ясно, что вид Мариши ей не нравится и даже вызывает какую-то неприязнь.

— Ты кто такая? — наконец спросила она у Мариши, бесцеремонно шагнув через порог и заваливая всю прихожую свертками, кульками и пакетами.

— Я? — изумилась Мариша. — Я тут живу между прочим! А вот вы кто такая?

— Интересное дело! — вознегодовала тетка. — Откуда это ты тут живешь, когда тут всегда моя родная сестра Нинка проживала!

— Нинель ваша сестра? — ахнула Мариша, с изумлением изучая приехавшую тетку. — Теперь мне многое понятно.

Да уж! Таких родственников от театрального сообщества и в самом деле стоило спрятать подальше. И неудивительно, что Нинель представлялась всем сиротой. Гораздо романтичней вырасти в детском приюте и быть беззащитной сироткой, пусть даже изрядно набравшей вес с возрастом, чем откровенно признаться, что родители твои, что называется, от сохи. И все остальные родичи, судя по всему, такие же.

— Ну да! — подбоченилась тетка. — Я ейная сестра — Нюрка. А ты кто такая будешь? Че-то не узнаю я тебя!

— Я ее племянница, — ляпнула Мариша, не подумав.

— Чего? — набычилась тетка. — Какая еще племянница? Не было у Нинки никаких племянниц, окромя моей Таньки.

Но не успела Мариша отругать себя за длинный язык, не могла придумать что-нибудь получше, как тетка неожиданно утихомирилась.

— Так ты со стороны Петра ей, что ль, родня? — произнесла она, окидывая Маришу цепким взглядом. — И то сказать, похожа! Петр тоже весь рослый да блондинистый. Теперь-то уж и не знаю, как он выглядит, а в молодости точно твоя копия был!

И не успела Мариша сообразить, радоваться ей или огорчаться, что тетка Нюра признала в ней точную копию неизвестного Петра, как толстуха заключила девушку в свои мощные объятия. И прежде, чем у Мариши перехватило дыхание и в глазах потемнело, она успела подумать, что все-таки жизнь на свежем воздухе имеет свои плюсы.

— Детонька! — завыла Нюрка, испуская крепкий запах чеснока, хлева и дрожжевого теста. — Осиротели мы нынче!

И, так же внезапно отпустив Маришу, деловито осведомилась у нее:

— А че, Петр-то на жинку в последний раз приедет взглянуть? Иль тебя одну прислал?

— А… Это… — замялась Мариша, которую так и подмывало спросить, кто же такой Петр.

Но этим вопросом она справедливо опасалась насторожить толстуху. Страшно подумать, что было бы с ребрами Мариши, смени она милость на гнев. В порыве негодования она могла бы просто расплющить ее о свой мощный бюст, затянутый в твердокаменный лифчик ателье по пошиву нижнего белья ближайшего к теткиной деревне районного центра. В обычном магазине, Мариша была уверена, такие размерчики просто не продавались.

— Петр еще ничего не знает, — наконец окончательно высвободившись из объятий тетки Нюры, сказала Мариша.

— Ну и ладно, — быстро утешилась та. — Хрен с ним! Всегда скупой был, так чего и ожидать от него помощи? Мы и сами поминки по Нинке справим, верно ведь? Вот я с собой и колбаску домашнюю привезла, и мясо, и молочко для опары на блины, и клюковки бочоночек для киселя. А то ведь у вас тут все таких денег стоит, с этими поминками в трубу вылетишь. А у меня все домашнее, со своего хозяйства, считай, что даром. И сыр домашний, и маслице сливочное, и варенье домашнее, и мед для кутьи. Или ты думаешь, я не знаю, сколько у вас на рынках за мед-то дерут? Да и какой это мед? Все, что на продажу идет, — один сахар.

— Как это?

— Да так! — ответила тетка Нюра, проворно собирая рассыпавшиеся по полу свертки. — Сахарным сиропом пчел поят, они по цветам и не летают. Чего летать, и так возле улья всегда миска с кормом стоит. А пользы в том меде никакой. И аромата в нем тоже с гулькин нос. Мой-то с лип да с цветов. Вот уж и ароматный.

Продолжая распространяться о достоинстве привезенных с собой продуктов, тетка Нюра двинулась на кухню. По тому, как уверенно она ориентировалась в квартире Нинель, Мариша смекнула, что она тут явно не в первый раз. Надо же, выходит, у Нинель была сестра, племянница и другая родня. А режиссер-то говорил, что она круглая сирота. Еще бы выяснить, кто такой этот Петр и заодно спросить, кто сообщил Нюре о смерти ее сестры.

— А откуда вы узнали, что ваша сестра скончалась? — Мариша решила не мудрствовать и спросила у тетки прямо в лоб.

— Режиссер ейный мне вчера вечером позвонил, — ответила Нюра. — Пьян был в дымину. Я даже подумала, что врет, сучий потрох. Бывает, мужики шутки такие дурацкие отмачивают. Да и то сказать, чего только по пьяному делу не бывает. И не такое порой услышишь. Я со своим почти четверть века мучаюсь, всякого от пьяного его навидалась да наслушалась. Так нет же. Не соврал мне режиссеришка этот. Он еще какого-то парнишку из актеров подозвал, тот и подтвердил, что Нинку убили и у них в театре полно ментов. Ну, я быстро в ночь собралась да утречком спозаранку и выехала. Даже коров доить не стала, дочке поручила. Она у меня молодец, даром, что еще молодая, а уже на ферме дояркой работает. И по хозяйству вместо меня все сообразит. Да и то сказать, что там ранней весной особо делать? Разве что коровам, да свиньям, да курам с кролями, что на зиму оставили, корму задать. Ну, дом протопить, воды натаскать да еще обед отцу с братом сготовить. А потом садись и отдыхай. Ну, хлев еще почистить, да у хавроньи поросят проверить, болячка на них какая-то накинулась, антибиотики им колоть приходится по два раза в день. Так это же не в счет. Это до работы утречком или уже после работы вечером легко сделать можно. А так и нет никакой особой работы. Это летом огород да живность всякая плодиться начинает, только успевай поворачиваться. А сейчас — благодать.

И не успела Мариша подумать, как лично ей все-таки хорошо живется, ведь даже несмотря на нависшую над ней угрозу оказаться за решеткой, хотя бы воду из колодца таскать не приходится, да и свинья, вернее, кабан, у нее в хозяйстве был только один, а так как и он нынче от нее сбежал, проблем у нее вообще почти нет, как тетка Нюра вдруг без всякого перехода спросила:

— А что, правду мне режиссер сказал, что убили ее?

И Нюра выжидательно уставилась на Маришу.

— Правда, — ответила Мариша, со страхом ожидая, а ну как сейчас тетка Нюра спросит у нее, а откуда она об этом знает.

Но женщина ничего такого не спросила. Вместо этого она уткнулась лицом в ладони и громко завыла, причитая о сестре. По ее словам, Нинка была и раскрасавица, и умница, и деловая, и мастерица, и затейница. Словом, не женщина, а кладезь достоинств.

— Ты, девонька, мясо-то в холодильник определи, — в перерывах между горькими причитаниями не забывала она отдавать распоряжения Марише. — И молочко тоже. А то пропадет до поминок. Хотя на блины лучше кислое ставить, скорей подойдет. А варенье под стол ставь, нечего им холодильник громоздить. Клюкву на окно! Мед в шкаф! Сыр вместе с колбасой положи! Да что ты, спишь на ходу, что ли?

Мариша только и успевала поворачиваться, пока тетка Нюра перемежала свое горе распоряжениями по хозяйству. Потом она угомонилась и выразила желание помыться с дороги. Мариша не возражала. Она надеялась, хотя бы в этот промежуток отдохнуть, но не тут-то было. Деятельная натура тетки Нюры не терпела, чтобы возле нее кто-то спокойно сидел, ничего не делая. Она тут же поручила Марише выяснить, где можно будет подешевле найти гроб для любимой сестры Нинки.

— Как думаешь, театр с похоронами поможет? — посмотрела она на Маришу. — Или Петр все же хоть немного раскошелится для родной жены?

У Мариши чуть челюсть не отвалилась. Вот так Нинель! Точно, был у нее муж. И вполне, судя по словам Нюрки, здравствующий.

— С какой стати ему раскошеливаться, если они с ним давно не живут вместе? — спросила она у тетки Нюры.

— Так-то оно, конечно, так, — кивнула та. — Только по закону он ей все равно муж. Ведь не разводились они, это я знаю.

Батюшки! У Мариши даже дыхание сперло. Вот это да! Живой и все еще законный муж. Это же просто какой-то подарок судьбы, а не подозреваемый. Такой и Нинель мог из ревности отравить, и режиссеру яд вместо кокаина подсунуть. Правда, все равно странно, продюсер Юрий говорил, что тоже вынюхал порцию, но сам жив и здоров, ничего ему не сделалось. А вот режиссер тапки откинул. Как же это получилось? Но это еще ничего, можно успеть поправить. Надо же, как она до сих пор не догадалась, узнать у Юрия, у кого он покупал этот злосчастный порошок. И при каких обстоятельствах он его покупал, вот что особенно важно.

— Да, ладно, — вздохнула Нюра, отчаявшись услышать от Мариши обещание оплатить похороны Нинель. — Коли жадобитесь, так и без вас, и без Петра обойдемся. Только пусть не думает, что мы с вашей фамилией квартирой делиться станем!

— Что?

— Чего вытаращилась? — сурово спросила у нее тетка Нюра. — Квартира мне завещана! Я от своих прав на нее не отступлюсь. Ты сама верно сказала, Петр с Нинкой давно уже вместе не живут. Так что никаких прав у него на эту жилплощадь нет.

— И не надо! — горячо воскликнула Мариша.

— Что так? — подозрительно посмотрела на нее Нюра.

— Все равно пропьет! — махнула рукой Мариша.

— Да ты что? — ахнула тетка Нюра. — Пить начал? Иди ты! А ведь какой тихий да примерный мужик у Нинки был! Все наши бабы ей завидовали. Подкалбучник этот Петр был — это точно. Но Нинку всегда слушался. И не пил никогда.

— А как с женой расстался, так и распустился, — ответила Мариша, страшно жалея, что не выбрала какой-нибудь другой предлог, чтобы не общаться со своим предполагаемым дядей.

Теперь тетке до самого вечера хватит этой темы. Чувствовалось, что опыт у Нюры по части пьющих мужей богатый. Поэтому Мариша поспешно добавила:

— А насчет трат на похороны, вы не сомневайтесь, я помогу. А не хватит, так еще и Климентий обещал помочь.

— Вот и славно, — вновь заулыбалась тетка Нюра, которая совсем не удивилась, услышав имя Климентия. — Это я понимаю, по-человечески. Хоть я Нинкиного хахаля и не знала лично, но она мне о нем много рассказывала. Богатый человек, такой не обманет.

И очень довольная, она скрылась в дверях ванной комнаты.

— Вот кулачка, — буркнула ей вслед Мариша. — За здорово живешь отличную квартиру отхватила, а на похороны сестры жмотничаешь! Тьфу!

Но ничего не поделаешь, пока машина Кости стоит под окнами квартиры Нинель, следовало оставаться тут. Хотя если честно, то времени следить за ней после приезда тетки Нюры у Мариши почти не оставалось. Здоровущая энергичная бабища совсем замотала Маришу. И она очень обрадовалась, когда наконец появился Руслан. Он сразу же расставил все точки над «i».

— Если мы даем деньги на похороны Нинель, то вы возьмите на себя все хлопоты по их организации, — заявил он тетке Нюре, едва Мариша представила его как своего жениха. — И нас не дергайте.

Против этого тетка Нюра не возражала. Своих сил ей не жалко. Это ведь не копеечка, чего их жалеть.

— Что же, я родную сестру и в последний путь не провожу? — заторопилась она. — А коли вы платите, то гроб какой заказывать? Простой или подороже?

Мариша, отлично помнившая, что, когда тетка Нюра еще не была уверена, что похороны будут оплачены из чужого кошелька, она собиралась все провернуть по самому дешевому разряду, только зубами скрипнула от злости. Ну что в самом деле за люди такие живут? Из-за лишнего рубля прямо удавиться готовы! И ведь не стыдно ей.

— Не обращай внимания, у нас других забот выше крыши, — ответил ей Руслан, когда Мариша поделилась с ним своими мыслями.

— И что ты узнал про меня? — встревожилась Мариша. — Менты в самом деле настроены решительно — арестовать?

— Все очень плохо, — ответил Руслан. — Хуже и придумать трудно. Тот загадочный звонок в квартиру Столпова, который ты слышала, когда случайно сняла трубку, ментам проследить не удалось. Звонили с мобильного телефона, но номера не выяснить. Так что это пустышка.

— Жаль, — вздохнула Мариша.

— А мне-то как жаль! — воскликнул Руслан. — И скажи, пожалуйста, кто тебя тянул за язык сказать, что ты вчера давала нашему Столпову этот проклятый порошок? Разумеется, продюсер радостно передал это ментам. А порошок-то, как оказалось, был непростой. От него у режиссера и в самом деле дыхательные пути перекрыло и сердце встало. Между прочим, схожие симптомы и у Нинели наблюдались. Только ей яд через кожу попал, поэтому действовал дольше. А Столпов его прямо вдохнул, вот и склеил ласты совсем быстро.

— Я не понимаю, — пробормотала Мариша. — А как же Юрий? Как же он жив остался? Ведь тоже нюхал эту дрянь!

— Так там такая петрушка получилась, что и сам черт не разберет! — вздохнул Руслан. — У Юрия четыре дозы с собой припасено было. И как он мне объяснил…

— Постой, когда это он тебе объяснил? — перебила его Мариша.

— Так я же его там в отделении и встретил, — пояснил Руслан. — Ну, он мне и объяснил, что две дозы у него с собой были, а еще две он у какого-то мальчишки возле метро купил.

— Прямо так и купил? — ахнула Мариша.

— А как ты хочешь, чтобы он покупал?

— Не знаю, через проверенного поставщика, — пожала плечами Мариша.

— Хочу тебе напомнить, что покупка наркотиков — дело заведомо уголовное, — напомнил Руслан. — И всегда есть риск. Но в общем, порошок ему показался подходящим. И он его купил.

— Идиот! — прошипела сквозь зубы Мариша, адресуя это высказывание московскому продюсеру.

— Согласен, — кивнул Руслан. — Но повторяю: во всем этом он признался лично мне с глазу на глаз. А ментам свои показания повторять отказывается. И продолжает твердить, что отравленный порошок Столпову дала ты. А мне сказал, что вы с ним так договорились!

— Вот мерзавец! — возмутилась Мариша. — И делай после этого людям добро!

— Да уж, — вздохнул Руслан. — Трус он. За свою шкуру трясется. В общем, теперь менты ищут тебя. И вообще, ты отлично вписываешься в их схему. Ты же подруга Галины. Вот они и решили, что сначала вы с ней устранили Примакову, а потом, на всякий случай, и Столпова.

— Все как я и думала, — мрачно кивнула Мариша. — Прямо обидно, до чего я наших ментов хорошо знаю. И что нам теперь делать?

— Искать этого парнишку, который продал продюсеру паленый порошок, — пожав плечами, ответил Руслан. — Пусть объясняет, откуда он у него взялся. Найдем источник, поймем и кто стоит за этими убийствами. Потому что помимо того, что яд в креме Примаковой и яд в порошке сходны по своим свойствам, так еще и, по словам продюсера, этот парнишка возле метро к нему сам подошел.

— Сам? — удивилась Мариша.

— Вот именно, — многозначительно кивнул Руслан. — И, по словам Юрия, буквально навязал ему этот порошок, описав, что это какое-то новое средство, дающее потрясающий результат. Вот он и купил, потому что Столпов был охоч до всякого рода таких новинок.

— Значит, точно еще неизвестно, что за яд был в креме Примаковой? — спросила Мариша.

— Экспертиза будет готова завтра, — ответил Руслан. — Или даже сегодня вечером.

— В таком случае мы должны найти этого парнишку! — воскликнула Мариша. — Он — единственная моя надежда на спасение. Надо его найти и вытрясти из него, кто он такой и на кого работает. Ты выспросил о приметах этого юного барыги у подлеца продюсера?

— Выспросил, — кивнул Руслан. — Но в целом ничего особенного. Тощий, мелкий, волосы светлые и свисают грязными сосульками. Одет неряшливо. Бледный, под глазами синяки. Словом, типичный наркоша.

— А что продюсер делал у метро? Он что, совсем обеднел, что на метро ездит?

— На такси он ехал, но у метро зашел в магазин, чтобы порадовать своего друга какими-нибудь деликатесами. А на выходе к нему и подвалил этот парнишка.

— Очень странно, — произнесла Мариша. — И главное, я не понимаю, кому понадобилось травить Столпова.

— А кому понадобилось убивать Нинель, у тебя, значит, есть версии? — хмыкнул Руслан.

— Есть одна мыслишка, — произнесла Мариша и поделилась информацией о ныне живом и здравствующем муже Нинель.

— Хм, — произнес Руслан. — Слушай, а ведь не вредно было бы навестить мужика. Как думаешь, у Нюры есть его координаты?

— Наверняка, — кивнула Мариша. — Только ты к ней сам с этим вопросом подойди. А то мне, сам понимаешь, как-то неудобно не знать, где сейчас проживает мой родной дядя. Я же ей родней этого Петра представилась.

Руслан с теткой Нюрой общий язык нашел быстро. Как только несколько денежных купюр перекочевало в ее мозолистую загребущую ручищу, она тут же растеряла всю свою подозрительность и с радостью сообщила парню, где проживает дядя его невесты. Впрочем, кроме него, Руслану достался еще внушительный список родни со стороны Петра, которых, по мнению тетки Нюры, тоже следовало позвать на похороны. Эту обязанность она и возложила на Руслана.

— Или невеста твоя пусть займется. Ее родня как-никак, — напутственно произнесла тетя Нюра. — И чего ты у нее спросить адрес Петра не мог? Обязательно занятого человека от делов отрывать нужно.

— Понимаете, Мариша не очень-то одобряет образ жизни своего дяди и совсем с ним не общается, — туманно ответил Руслан.

— Разбирайтесь сами, — отмахнулась тетка Нюра. — Мне бы со своей родней разобраться. Прямо голова пухнет, куда их всех положить? Да как устроить, чтобы без драки обошлось.

— Положить? — насторожился Руслан. — А что, еще кто-то умер, кроме вашей сестры?

— Типун тебе на язык! — испугалась тетка Нюра. — Все живы и здоровы! А уложить их спать надо будет. Люди из разных городов приедут. Не в гостиницу же их селить. Этак и разориться недолго. А тут они все не поместятся. Слушай, зятек, а к тебе домой нельзя дядю Гошу с его Катькой устроить? Они люди смирные, тебя не обеспокоят. А может, тройняшек своих они с собой и не потащат. Да и бабушка у них давно уже из ума выжила, вряд ли они ее привезут.

— Нет, нет, — поспешно отступая, пробормотал Руслан. — Ко мне никак нельзя. У меня ремонт.

— Оно и верно, — понимающе кивнула тетка Нюра, наблюдая за пятившимся к дверям Русланом. — К свадьбе оно дело, квартирку-то обновить. Не дело невесту в старую грязь приводить. Ладно, справимся как-нибудь.

— Узнал? — набросилась на Руслана Мариша, когда он появился в комнате.

— Уф! — вытер взмокший лоб парень. — Ну и сестрица у Нинель. Такой палец в рот не клади, мигом всю руку отхватит. Не успела порядочную сумму денег на похороны сестры в карман положить, как уже попыталась свою родню ко мне домой расквартировать, чтобы на гостиницу не тратиться.

— Я же тебе говорила! — обрадовалась Мариша. — Да ладно, ты адрес мужа Нинель узнал?

— И его, и еще кучи родственников, — кивнул Руслан. — И вот что я тебе скажу, никакая Нинель была не сирота.

— Это я уже поняла.

— И еще я слышал, что они подраться любят.

— С родственниками потом разбираться будем, — отмахнулась Мариша. — По мере их прибытия.

— Как сказать, — пробормотал Руслан. — Если бы не смерть режиссера, я бы, пожалуй, подумал, что Нинель отравил кто-нибудь из ее родни. Для них-то ее квартира весьма лакомый кусочек.

— А режиссер тут при чем?

— Вот и я об этом же, — с досадой отозвался Руслан. — Ладно, звони этому Петру. Вот телефон, только домашний. Другого у Нюры нет.

Мариша позвонила, но дома у Петра трубку никто не снял.

— Может быть, на работе? — предположила Мариша.

Руслан пожал плечами.

— Слушай, а что если нам с тобой сейчас поехать к той станции метро, где продюсер купил фальшивый кокаин для Столпова? Вдруг там этот тип до сих пор ошивается?

Руслан возражать не стал. Хотя по его лицу было видно, что он сильно сомневается в успехе этой операции. И в самом деле, шанс разыскать возле оживленной станции метро какого-то наркошу был совсем мал. Но Мариша не теряла надежды. Она точно знала, что ей позарез нужно разыскать этого парня, единственного свидетеля ее невиновности. Каким образом она будет добиваться от него, чтобы он явился в милицию и дал показания, что отравленный кокаин продал Юрию именно он, Мариша не знала. Но почему-то не сомневалась, что стоит этому бедолаге попасть в ее руки, как он тут же поскачет впереди нее к следователю Моржову, которому, по словам побывавшего у него Руслана, уже передали дело об отравлении режиссера и он объединил его с делом об убийстве актрисы Примаковой.

— Но мы же не можем с тобой оба уйти из квартиры Нинель и оставить без присмотра Костину «Ниву», — внезапно спохватилась Мариша, когда они с Русланом вышли из дома.

— Насчет этого можешь не беспокоиться, — хмыкнул Руслан с очень довольным видом. — Я заехал в одно место и взял там на время одну такую весьма полезную в нашем случае штучку.

— Какую штучку? — удивилась Мариша.

— Прилепляешь ее к объекту и всегда точно можешь установить, где этот объект находится, — сказал ей Руслан. — Скажи, что я не молодец?

— Молодец! — похвалила его Мариша. — А где эта штучка?

— Уже под днищем машины, — ответил Руслан. — Так что теперь мы можем проверять, не появился ли у «Нивы» ее новый хозяин. И не обязательно целыми днями торчать возле нее, не сводя глаз.

Говоря это, Руслан покосился на Маришу, явно надеясь услышать еще порцию комплиментов его уму, изобретательности и находчивости. Все это Мариша воздала ему сторицей. Она и в самом деле была довольна, что ей достался такой деловой и сообразительный напарник. А ведь сначала он производил впечатление редкого мямли. Но потом развернулся и даже сам стал инициативу проявлять. И хотя все мысли Мариши были заняты предстоящими поисками таинственного «наркоши», сбывшего Юрию отравленный порошок, она не могла не отметить, что завидует черной завистью незнакомой девушке — невесте Руслана.

— Ну и где тут этот магазин, возле которого произошла знаменательная встреча? — воинственно осведомилась она у Руслана, когда они подъехали к станции метро «Гостиный двор» и вышли из машины.

— Вон там, — махнул рукой Руслан через Невский в ту сторону, где в цокольных этажах старинных зданий открывались многочисленные престижные бутики, модные кофейни и элитные магазины.

В числе последних был и гастрономический магазинчик, в котором предлагался необычайно богатый выбор французских сыров и вин.

— И этот магазин работал прошлой ночью? — удивилась Мариша, изучив часы работы, написанные золотой краской на темном стекле дверей.

— М-да, неувязочка, — согласился с ней Руслан. — Либо продюсер тут был до десяти, либо он…

— Врет и вообще тут не был! — решительно закончила Мариша его мысль. — Звони ему немедленно. Пусть объяснится!

Руслан покорно вытащил трубку и набрал номер продюсера.

— И у вас нет другого выхода, кроме как рассказать нам в конце концов правду, — закончил он. — Потому что в противном случае я лично засвидетельствую, что кокаин режиссеру дали вы сами.

— Зачем же? — испугался Юрий. — Я уже переменил свои показания. И объяснил, что лично не видел, как белый порошок, предположительно кокаин, давала Столпову ваша подруга. Сказал, что он у него просто был. А откуда, я не знаю.

— Это уже лучше, — одобрил его поведение Руслан. — Но все же, что вы делали среди ночи на Невском проспекте возле закрытого к этому времени магазина? Зачем вы сюда явились?

— У меня там была встреча, — со вздохом признался Юрий. — Поймите меня правильно, я не наркоман и никогда им не был. Но время от времени творческому человеку необходимо расслабиться.

— Это ваши личные проблемы, — сухо перебил его Руслан. — Не увиливайте от ответа. Что вы делали возле закрытого магазина?

— Хорошо, я договорился встретиться там с моим знакомым, который обычно поставляет мне порошок, — выдавил наконец из себя признание Юрий. — Поймите, я не хотел врать. Но моя репутация… Не мог же я взять и сразу признаться, что имею собственного поставщика кокаина. Это могло погубить мое реноме.

— Оставьте вы эту чепуху! — возмутился Руслан. — Какое мне дело до того, что вы покупаете кокаин? Я ведь не журналист.

— Так вот я и говорю, что я должен был встретиться возле магазина с моим знакомым продавцом, но он не явился. А вместо него ко мне подошел тот молодой человек, сказал, что он от моего знакомого, и передал порошок. Я отдал ему деньги, и мы расстались.

— Так почему же вы сразу об этом не сказали? — возмутился Руслан. — Тут убийство, а вы о какой-то ерунде беспокоитесь. К чему было плести сказку о каком-то совершенно случайном мальчишке, который якобы продал вам отравленный наркотик?

— В том-то и дело, он и был случайный! — воскликнул Юрий.

— ???

— Как только я понял, каких бед натворил наркотик, я немедленно перезвонил своему поставщику. Я был в бешенстве, ведь он меня подставил! Но по телефону ответила его жена. Она очень плакала. И сказала, что вчера на Гену, как раз когда он шел на встречу со мной, напали какие-то неизвестные, избили его, и сейчас он лежит в больнице со сломанным носом и ногой, которую повредил при падении. Так что она очень извиняется, если вчера из-за этого мне пришлось напрасно его ждать. Но так уж случилось. Форсмажорные обстоятельства, так она выразилась.

— Вы снова что-то придумываете? — усомнился Руслан.

— Вовсе нет! — горячо воскликнул Юрий. — Я проверил. Он действительно вчера угодил в больницу. И никак не мог явиться на встречу со мной.

— А кого он послал?

— В том-то и дело, что никого!

— А кто же вам передал порошок?

— Какой-то случайный парнишка! Он его не знает! Понятия не имеет, кто это мог быть!

— Может быть, ваш барыга просто испугался, когда вы ему сказали о смерти Столпова?

— Что же, я совсем идиот, по-вашему? — обиделся продюсер. — Разумеется, я помчался к нему в больницу и ни словом не обмолвился там о трагедии. Напротив, сказал, что я в полном восторге от вчерашнего товара и хотел бы купить еще.

— И что?

— Мой продавец был искренне изумлен, когда я рассказал ему про этого юношу, который передал мне товар. По его словам, когда на него напали, то обчистили всего до нитки. Забрали часы, цепь с шеи и вывернули все карманы. Так что никакого порошка у него нет и передать он его никому бы не смог. То ли порошок украли, то ли он рассыпался на дороге.

— И вы ему верите?

— Знаете, верю, — ответил продюсер. — Он в таком ужасном состоянии. Лицо все распухло. Нога в гипсе, нос на боку, глаза заплыли, сотрясение мозга. Думаю, что вчера ему было еще хуже. Грабители его отделали под орех. Так что вряд ли он вчера вечером мог думать о том, чтобы кому-то передать товар. Нет, не в том он был состоянии. И потом, когда его привезли в больницу, я спрашивал, он был без сознания, и его едва откачали.

— Да уж, — пробормотала Мариша, когда Руслан передал ей телефонный разговор с продюсером. — Что-то мне тоже сомнительно, чтобы этот барыга слабеющими окровавленными пальцами совал первому встречному прохожему капсулы с порошком и умирающим голосом умолял бы его передать товар человеку, чьи приметы он ему сейчас скажет. Дескать, профессиональный долг прежде всего.

— Картинка дикая, — согласился Руслан. — И что же нам теперь делать?

Мариша огляделась по сторонам. Ее внимание привлекла к себе нищенка, старательно прикидывающаяся сумасшедшей.

— Надо бы у нее спросить, — шепотом произнесла она. — Эта тетка тут небось целый день торчит. Может быть, что-то и знает.

— И ты предлагаешь это сделать мне? — с ужасом осведомился у нее Руслан. — Я не могу с ней разговаривать! От нее воняет!

— Подумаешь, тоже мне эстет! — возмутилась Мариша. — Иди!

— Но почему я?

— Ты видный парень. Она с тобой охотней поговорит, чем со мной.

— Да с чего ты взяла, что мной заинтересуется бабка, которой я во внуки гожусь?

— Никакая она не бабка! — захихикала Мариша. — Можешь мне поверить, ей не больше тридцати. Ты на ее руки посмотри.

Руслан посмотрел и содрогнулся. Руки были затянуты в грязные перчатки, давно превратившиеся в лохмотья. И в многочисленных прорехах проглядывали отвратительные коросты.

— Ну и что? — не сдавалась Мариша. — Зато у нее на руках замечательный маникюр. Наверняка эта особа после рабочей смены намылилась куда-нибудь прошвырнуться и развеяться. Поверь мне, если бы ты встретил ее без рабочей одежды, то с удовольствием попытался бы ее закадрить.

Наконец уговоры возымели действие, Руслан глубоко вздохнул и более или менее твердым шагом направился к нищенке. Мариша осталась стоять в сторонке, время от времени наблюдая, как идут переговоры. Сначала нищенка не слишком приветливо встретила парня. Но тот вовсю разливался перед ней соловьем, потом из рук Руслана к нищенке перекочевала какая-то денежная купюра, которая исчезла так быстро, что Мариша даже не успела рассмотреть ее достоинства. Нищенка сказала Руслану несколько слов, и он вернулся к Марише, сияя, словно новехонький медный пятак.

— Ты была права, она совсем не старуха, — произнес он. — Когда она перестала прикидываться дурочкой и нормально заговорила, я это сразу понял. Голос у нее молодой и мелодичный. И на ногтях и в самом деле маникюр. Очень элегантный. И глаза голубые, большие и блестят.

— Хватит мне описывать ее прелести! — озверела Мариша. — Я тебя зачем к ней посылала? Что она тебе рассказала конкретно по делу?

— Она сказала, что вчера работала в вечернюю смену, — сказал Руслан. — Представляешь, у них работа по сменам! Утром тут стоит один инвалид на коляске, потом появляется приют домашних животных, а потом уже, ближе к вечеру, на улицу вышла она. Эта последняя смена длится максимум до полуночи, потом сердобольных прохожих становится совсем уж мало, и нищие уступают место проституткам. И вчера, когда она уже собиралась уходить, видела нашего продюсера. Она его очень точно описала. И описала того парнишку, который к нему подошел. Неряшливая одежда, светлые волосы сосульками и прочее.

— И что? Она его знает?

— В том-то и дело, что нет, — покачал головой Руслан. — И знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Когда эти двое что-то начали обсуждать, она наконец решила уйти. Но не успела завернуть за угол и отправиться к себе, как ее обогнал тот самый наркоша, который продавал нашему продюсеру товар. Он пробежал метров двадцать, а потом влез в стоящую у тротуара красивую красную машину и уехал на ней.

— Угнал?

— В том-то и дело, что нет, — покачал головой Руслан. — Не угнал.

— В машине его кто-то ждал? — догадалась Мариша.

— Нет, он открыл ее своим ключом.

— А что за машина? — нахмурилась Мариша. — Какая-нибудь древняя железка?

— В том-то и дело, что нет! По словам нищенки, это была какая-то классная машина спортивного типа с открытым верхом. То есть в этот момент верх у машины был поднят, но все равно машина была явно новая и очень дорогая.

— А она не ошиблась? — уточнила Мариша, немного подумав. — Может быть, это был уже другой парень, просто похожий на того наркошу?

— Нет! В том-то и дело, что это был тот самый нищий наркоша в драной одежде и с давно не мытой головой. Бледный и паршивый. Пария.

— Но этого просто не может быть! — воскликнула Мариша. — Не может мелкий продавец наркотиков раскатывать на дорогущей машине. Конечно, я слышала, что этот вид деятельности приносит торговцам наркотиками колоссальный доход. Даже самые мелкие распространители могут жить относительно неплохо. Но не настолько же! И потом, если у человека есть деньги на дорогую машину, почему бы ему не одеться прилично?

— В том-то и дело! — кивнул Руслан. — Теперь понимаешь, этот наркоман просто выдавал себя за другого человека. Он подсунул нашему продюсеру отравленный кокаин и смылся на своей дорогой спортивной машине. Просто ему не повезло, он не обратил внимания на какую-то жалкую нищенку, которая семенила по своим делам вдоль улицы. И если бы припарковал машину подальше, мы бы так ни о чем и не догадались.

И Руслан с торжеством посмотрел на Маришу.

— Не спорю, твоя информация очень интересна, но что она нам дает? Нищенка хотя бы заметила номер машины?

— Нет, — покачал головой Руслан. — Но все равно, это хорошая зацепка для нас. Заметь, этот парень был полностью в курсе жизни Юрия. Он знал, когда, где и, главное, с кем должен был вчера встретиться продюсер. Уверен, что этот парень подстроил покушение на настоящего барыгу, чтобы временно занять его место. Он знал, как зовут этого барыгу. Потому что первым делом он сказал Юрию, кто его сюда послал. И именно поэтому у того не возникло и тени сомнения, что он имеет дело с «шестеркой» своего торговца.

— В таком случае этот человек должен быть из очень близкого окружения продюсера, — сказала Мариша.

— Или он должен был долгое время следить за ним, тщательно отрабатывая все его контакты и знакомства, — сказал Руслан.

— Надо немедленно выяснить у Юрия, не замечал ли он в последнее время за собой слежки, — взволнованно произнесла Мариша. — И заодно спроси, нет ли у него знакомых на красных спортивных машинах.

Руслан тут же перезвонил Юрию. Но результаты разговора были плачевны. Никакой пристальной слежки за собой продюсер ни в Москве, ни в Питере не замечал. А в Москве за ним всюду таскался личный телохранитель, имевший огромный стаж службы в разведке. Уж он бы точно заметил, если бы за хозяином велось наблюдение. А вот знакомых, раскатывающих на красных спортивных машинах, у того оказалось изрядное количество. Почти все они были звездами эстрады, театра и кино или, на крайний случай, их любовницами, мужьями или просто любимыми детками. Поручив продюсеру составить список владельцев красных двухместных машин с открытым верхом, а также список тех, кто из этих автовладельцев мог бы настолько ненавидеть Столпова или самого Юрия, чтобы решиться на убийство, друзья отправились в гости к Петру — неизвестному им мужу Нинель.

ГЛАВА 8

Наступил вечер, и все нормальные люди давно вернулись с работы, поужинали и теперь затихли перед телевизорами. Телефонную трубку Петр снял сам лично. И едва услышал, что речь пойдет о Нинель, сразу же выразил желание встретиться неподалеку от своего дома. Голос у него при этом подозрительно дрогнул.

— Как-то странно, зачем куда-то идти? Почему он не захотел пригласить нас к себе? — пробормотала Мариша, обращаясь к Руслану, который и говорил с Петром. — Помяни мое слово, этот человек что-то скрывает.

— Мне показалось, дома он просто не мог нормально говорить, — сказал Руслан, помогая Марише сесть в машину. — Там у него в квартире какая-то женщина. Я слышал ее голос.

— Женщина? — насторожилась Мариша. — Ревнивая?

— Судя по тому, что этот Петр сбегает из дома для того, чтобы без помех поговорить о Нинель, дама очень даже ревнивая, — согласился Руслан.

— Вот оно! — воскликнула Мариша. — Ревнивая женщина устраняет бывшую жену своего мужа!

— Но при чем тут режиссер? Его-то она за что?

Мариша поморщилась. Убийство режиссера решительно путало все ее версии убийства Нинель.

— Режиссер мог что-то заметить, и готово! Еще один труп, — наконец придумала Мариша.

— Возможно, — пробормотал Руслан. — Но…

— На всякий случай надо узнать, нет ли у новой подруги Петра каких-нибудь подозрительных знакомых на красных спортивных машинах, — перебила его Мариша.

Впрочем, как только друзья увидели Петра, они сразу же поняли, что лично у него таких знакомых быть не может. Мужчина выглядел совсем серым птахом с прожиточным уровнем явно ниже среднего. Для встречи он выбрал дешевую пивнушку, где забился за самый дальний столик, испуганно поглядывая оттуда по сторонам. Несмотря на внушительный рост и комплекцию, муж Нинель производил впечатление человека слабохарактерного и сильно зависимого от более сильной воли окружающих. Его белокурая шевелюра на макушке изрядно поредела. И вообще, весь вид у него был подавленный. Когда Руслан с Маришей приблизились к нему, он поспешно вскочил и воскликнул:

— Зачем я снова понадобился Нинель? Что этой особе надо от меня? Я ведь поставил ее в известность, что у меня теперь новая любовь, своя жизнь и мне совершенно не интересны все эти ее проблемы!

— Что за проблемы? — только и нашлась спросить у него Мариша.

— Проблемы Нинель, разумеется! — фыркнул Петр.

— А разве муж не должен помогать жене с ее проблемами? — спросил Руслан.

— Разумеется, — кивнул Петр. — Но мы с Нинель сразу же после развода оговорили, что отныне мы не лезем в жизнь друг друга. Я особенно настаивал на этом пункте. Моя Анечка очень ревнивая.

При этих словах бедняга снова нервно оглянулся по сторонам, словно ожидая, что его ревнивая Анечка сейчас вылетит из-за угла и вцепится в жалкие остатки его некогда пышных волос.

— Если вы уже развелись с Нинель, почему ваша Анечка до сих пор ревнует? — удивилась Мариша.

— Вы не знаете женщин, — горько ответил ей Петр.

Мариша мысленно фыркнула. Надо же сморозить такую глупость. Это она-то не разбирается в женщинах? А позвольте спросить, кто же тогда в них разбирается? Уж не это ли жалкое подобие мужчины, сидящее перед ней? И кому только придет в голову ревновать такое малахольное сокровище! Не успела Мариша подумать об этом, как свершилось то, чего так опасался Петр.

Двери распахнулись, и на пороге возникла яркая полная женщина. В первую минуту Марише даже показалось, что там стоит ожившая Нинель или ее вполне жизнеспособный призрак. Но она ошиблась. Новенькая была моложе Нинель лет на семь-восемь. И ростом была пониже. И волосы у нее были немного другого оттенка.

— Ах ты, кобель! — издала женщина рык низким басом и бросилась к Петру. — Вот ты где сидишь! Так и знала, что нельзя тебя одного отпускать! Стоит на секунду из вида упустить и — пожалуйста! Уже крутится возле него какая-то проститутка! Где ты их только находишь?

Мариша здорово обозлилась. Если уж кто из них двоих и был похож на проститутку, так это горластая Анечка. Яркий макияж, багровые пятна румян, зеленые тени, слишком тесная облегающая одежда, короткая юбка и при этом еще и колготки в сеточку! Просто полный отпад!

— Анечка! Это вовсе не то, что ты подумала, — испуганно забормотал Петр, при этом его глазки так воровато забегали, что впору и в самом деле было усомниться в его верности.

— Да?! — громогласно осведомилась женщина. — А что же? Ты слинял из дома, сказал, что за сигаретами. Хорошо, что я тебя, паршивца, знаю как облупленного. Сразу же смекнула, что дело нечисто. И точно. Когда ты с ней успел снюхаться?

И маленькая женщина схватила своего рослого, но вялого мужика за шиворот, принуждая смотреть ей в глаза.

— Анечка, я незнаком с этой девушкой! — простонал Петр, не делая попыток избавиться от рук Ани и кидая на Маришу умоляющие взгляды. — Честное слово. Просто этим людям зачем-то необходимо было поговорить со мной о Нинель. А я же знаю, как ты всегда расстраиваешься из-за нее, вот и решил, что лучше встретиться с ними на нейтральной территории. Вот и все!

— Это правда? — отпустив мужа, спросила Аня у Руслана. — Вы собирались говорить с ним об этой твари? Зачем?

И ее бровки снова угрожающе сдвинулись. На взгляд Мариши, эта особа несколько пересаливала со своей ревностью. Тем более что и с Нинель Петр уже развелся и женился на ней, на Ане. Так чего же ей еще-то нужно? Но, напомнив себе, что нельзя судить по первому впечатлению и дыма без огня не бывает, она решила поподробней выведать у Ани, что она знала о взаимоотношениях ее мужа и Нинель. Но та ее опередила. На ее глаза навернулись слезы.

— Когда же эта дрянь оставит нас с мужем в покое? — неожиданно всхлипнула Аня, опустившись на стул, который ей заботливо придвинул Петр.

У Ани началась следующая фаза спектакля — плаксивая. А вообще, несмотря на свою полноту, она производила впечатление избалованной неврастенички и истерички. Даже жалко становилось ее мужа, на него-то эти ужимки женушки производили сильное впечатление. Он забился в угол и оттуда виновато смотрел на свою бьющуюся в рыданиях жену.

— Ой, мне плохо! — хватаясь за сердце, стонала Аня, утирая обильные слезы. — Это за что же мне такая напасть? Ведь я же так старалась! Петя, за что ты со мной так? Я же все для тебя делала. А эта дрянь лезет и лезет в нашу жизнь. Паскудина! Стерва! Так бы и убила ее!

Глаза Ани злобно сверкнули.

— Сейчас начнет буйствовать, хохотать, да еще и на пол упадет и в конвульсиях забьется, — пробормотала Мариша на ухо Руслану, покосившись на Аню. — Слушай, ты ближе сидишь, врежь ей по морде!

— Да ты что? — испугался Руслан. — Она ведь женщина!

— Это для ее же пользы, — заверила его Мариша. — А то этот концерт еще долго не кончится. А у нас нет времени лицезреть все действия этого спектакля.

— Все равно не могу, — отказался Руслан.

— Ладно, хоть и не с руки, но придется самой, — вздохнула Мариша и, поднявшись из-за стола, с размаху влепила здоровенную оплеуху зареванной, икающей и задыхающейся от собственных воплей особе.

Дама вытаращила глаза и уставилась на Маришу. Похоже, такой способ лечения ее близкие никогда раньше к ней не применяли. Но он оказался на редкость эффективным. Вопли сразу же прекратились.

— Вы чего это меня бьете? — растерялась Аня.

— Вам лучше? — сухо осведомилась у нее Мариша. — Тогда садитесь, раз уж пришли, и молчите!

— Это еще почему? — обозлилась Аня. — Вы вообще кто такие?

— Мы расследуем дело об убийстве гражданки Примаковой! — вступил в разговор Руслан. — А вы, я так понял, только что желали ей смерти и, более того, слали угрозы в ее адрес. Можете повторить свои показания еще раз?

— Я? — пискнула Аня, мигом утратив свой боевой настрой, тем более что муж не торопился прийти ей на помощь.

Кажется, новость об убийстве его первой жены застала его врасплох. И он теперь с ужасом поглядывал на свою вторую супругу, словно спрашивая самого себя, а не она ли убийца?

— Я никого не убивала! — притихшим голосом сказала Аня, которая явно перетрусила. — И Нинель тоже. Да вы все врете! Кто вы вообще такие?

Но в ее голосе не слышалось прежнего задора. Поэтому Руслан оставил этот вопрос без внимания, вместо этого он вытащил из кармана несколько фотографий и положил их на стол. Мариша тоже взглянула и с удивлением обнаружила, что на них запечатлена Нинель, верней, ее бренное тело. Снимки явно были сделаны фотографом, работавшим вместе со следственной бригадой на месте убийства в театре. Но вот откуда взялись эти фотографии у Руслана? С Маришиных губ уже готов был сорваться вопрос, но Руслан кинул на нее предостерегающий взгляд, и Мариша только сглотнула слюну.

— Выходит, это правда! — ошеломленно произнес Петр. — Аня, как ты могла?..

— Да ты что? — взвизгнула его жена. — Совсем сдурел? Не убивала я ее. Еще не хватало руки пачкать о такую дрянь. Уверена, это сделал кто-то из ее любовников! Хотя бы даже и этот режиссер, с которым она путалась. Или банкир! Или еще кто-нибудь!

— Вы так хорошо осведомлены о личной жизни убитой? Откуда?

Аня сообразила, что ее эмоционально разболтанная натура все же сыграла с ней злую шутку. Не надо было идти на поводу собственных эмоций. И сейчас она сболтнула явно лишнее. Она сидела и молча кусала губы.

— Ну и что? — произнесла она наконец. — Никакой тайны в этом нет. Были у Нинель любовники. Она сама мне в этом призналась!

— Аня? — неприятно поразился Петр. — Ты разговаривала с Нинель? Как ты посмела?

— А что, она такая важная персона, что уж мне с ней и поговорить нельзя? — мигом окрысилась Аня. — И что значит посмела? Я твоя жена и боролась за свои права. Не потерплю, чтобы какая-то лживая шлюшка увела у меня родного мужа. Я ей так и сказала! И ничего, она очень даже стерпела. И никакая она не Нинель, а Нинка из убогой деревушки. Пока сюда не приехала, коровам хвосты у себя под Псковом крутила! Тоже мне актриса! Смех, да и только. Она же была алкоголичка.

Произнеся эту эпитафию своей сопернице, Аня схватила стоящую перед ней кружку с темным крепким пивом и в пару огромных глотков осушила ее до дна.

— Когда вы разговаривали с убитой? — спросил у нее Руслан.

— Давно уже, — переведя дыхание, произнесла Аня.

Выпитое пиво подействовало на нее умиротворяюще. Она сейчас казалась почти нормальным человеком.

— Сразу же после того, как мы с Петей поженились, — подумав, добавила женщина. — Примерно полгода назад.

— И что, Нинель вам так все о своей жизни и выложила?

— А что ей оставалось? Я ее честно предупредила, что, если она от моего мужа не отстанет, я ей физиономию подпорчу. Так и сказала! Достану где-нибудь кислоты и плесну в харю. Пусть потом попробует на сцене выступать!

— И после этого она с вами разоткровенничалась и принялась рассказывать о своих любовниках?

— Сказала просто, чтобы я не трудилась. И она к этому недоделанному, — последовал кивок в сторону Петра, — никогда не вернется. Что возле нее теперь такие мужчины, до которых ему никогда в жизни не дотянуться.

— Вы давно развелись с Нинель? — спросил у Петра Руслан.

— Пять лет назад, — ответил тот без запинки. — Она вернулась от своей сестры и заявила, что хочет развода. Дескать, она встретила потрясающего мужчину, который от нее без ума и который сделает ее знаменитостью. И мол, для ее нового артистического имиджа ей необходимо помолодеть лет на десять и быть незамужней. Я, конечно, отказал ей.

— Почему? — спросил Руслан. — Если женщина хочет развестись, нельзя удержать ее, просто не давая развода.

— Понимаете, в голову Нинель часто приходила странная и, я бы даже сказал, глупая блажь, а потом всегда проходила. Но в этот раз все было серьезно. Я это сначала не понял, но потом до меня дошло, что она не шутит. Ей почти сразу же дали хорошую роль в театре, и она сыграла ее с блеском. Во всяком случае, так о ней написали все газеты. А потом все вокруг принялись восторгаться ею без меры. И сразу же так все закрутилось, что ей и в самом деле стало не до меня. Раньше Нинель играла скромные рольки, часто даже вообще без всяких слов. И в одночасье все изменилось. Теперь у нас в доме постоянно появлялись какие-то мужчины, то этот банкир, то режиссер, то какие-то журналисты и телевизионщики. И я понял, что у Нинель теперь совершенно другая жизнь, где нет места для опостылевшего мужа. И сразу же после этого я согласился на развод.

— А после того, как эта сучка узнала, что Петр снова женился, ее, видать, за ретивое взяло, что она мужика-то упустила и что Петр больше по ней не сохнет. А на ней самой так никто из ее любовников и не собрался жениться. Вот она и принялась нам названивать! — заявила Аня. — Ночью звонила, а в трубке молчали!

— Аня, сколько раз тебе повторять, это была не она! Нинель никогда бы не опустилась до такого!

— Конечно, она для тебя святая! — разозлилась Аня. — Только что в ней святого было? Потаскуха, двух любовников одновременно имела. Да еще и к тебе пыталась снова клеиться. Я терпела, терпела, да когда она в очередной раз позвонила и принялась молчать в трубку, все ей и высказала.

— А она что?

— Вы бы ее слышали! Словно бы и не звонила никогда. И не молчала в трубку! Такое изумление разыграла! Фу-ты, ну-ты!

— Так, может быть, это и не она вовсе вам звонила?

— А кто же тогда? — с убийственной логикой спросила у него Аня.

В самом деле, кто же еще мог им звонить? Телефонная-то сеть у нас, как известно, работает просто на зависть. И вообще люди никогда номерами не ошибаются.

— Она это звонила! — с маниакальной настойчивостью твердила Аня. — Конечно, вы мне все не верите. А я ведь не вру!

Она явно приготовилась снова заорать, залиться слезами и войти в новый виток истерики. Но, кинув взгляд на сжавшую кулаки Маришу, благоразумно передумала. И тихо заплакала, роняя слезы в пустую пивную кружку.

— Подождите рыдать, ответьте на последний вопрос, — попросил Аню Руслан. — Где вы были вчера вечером?

— Вчера? У одной моей знакомой мы были, — ответила Аня. — У нее день рождения. Мы не стали ждать до выходных. А прямо вчера и отметили.

— И кто там был?

— Я была с Петей, потом, разумеется, моя знакомая, ее родители, ее муж, еще пара ее подруг тоже с мужьями. А что? — спохватилась она. — Почему вы спрашиваете?

— Выходит, на вчерашний вечер у вас алиби, — подытожил Руслан. — Что же, это для вас очень удачно. А то при вашей любви к бывшей супруге вашего мужа вы автоматически становились для следствия подозреваемой номер один.

— Да вы что! — ахнула Аня. — Говорю же вам, я не убийца. Конечно, я ее ненавидела. Но не убивала!

— А ваша подруга могла бы подтвердить ваше алиби? — спросил у нее Руслан. — Я вам верю, но начальство может потребовать проверки.

— Пожалуйста! — фыркнула Аня. — Я на память ее телефона не помню, но могу потом продиктовать вам.

— Как же так, ваша подруга, и вы ее телефона не знаете?

— Не подруга, просто знакомая с работы, — поправила его Аня. — Мы с ней только на работе общаемся. Вчера — это была случайность. Не знаю, с чего ей вдруг вздумалось меня к себе домой пригласить. Должно быть, хотела новым мебельным гарнитуром передо мной похвастаться. Другие-то все его уже не по одному разу видели. Вот она меня и затащила. Барахло!

— Что?

— Гарнитур ее — полное барахло! — пояснила Аня. — Она говорила, натуральное дерево, а я сразу поняла — опилки прессованные. Сверху только тонкий слой дерева наклеен. Да и где ей с ее-то зарплатой натуральный бук покупать? Муж у нее совсем никудышный. Его как десять лет назад из института сократили, так он ничего себе подходящего и не нашел. Дармоед!

— Простите, но вернемся к адресу вашей подруги.

— Говорю же, перезвоните мне, я вам продиктую. У меня ее телефон в записной книжке. А книжка осталась дома.

— Если вы не возражаете, я бы хотел прямо сейчас и покончить с этим делом, — стоял на своем Руслан. — А то мало ли что потом случится. И раз уж мы все равно рядом с вашим домом, то не могли бы мы к вам зайти?

— Ну ладно, — нехотя кивнула Аня. — Тогда пошли, что ли?

Дома у Петра оказалось не то чтобы совсем уж бедно, но довольно скромно.

— Простите, а та квартира, в которой жила ваша бывшая жена, она чья? — полюбопытствовала Мариша.

— Вы имеете в виду, когда она была приобретена и на чье имя? — переспросил у нее Петр. — Нинель купила ее сразу же после взлета ее карьеры. Честно говоря, я думаю, что ей подарил ее кто-то из ее любовников. Поэтому хотя квартира и была приобретена Нинель еще в то время, когда мы состояли с ней в браке, но моих денег в покупке той квартиры нет. А это, — обвел Петр небольшое пространство хрущевской «двушки», — осталось мне от родителей. После разрыва с Нинель я вернулся сюда.

Тем временем Руслан маячил над Аней, пока та искала в записной книжке телефон и адрес своей знакомой. В конце концов ей это удалось, и Руслан отстал от нее. И они покинули супругов, которые принялись ссориться, стоило за гостями захлопнуться двери.

— Чего ты к ней с этим адресом прицепился? — спросила у Руслана Мариша. — Ясно же, что она не стала бы так глупо врать.

— Никогда не знаешь, — ответил Руслан. — Эта Аня не показалась мне особенно умной женщиной.

— Почему? — поинтересовалась Мариша.

Ей тоже показалось, что Аня не семи пядей во лбу, но Марише хотелось услышать, отличается ли ее собственная оценка от мужской.

— Ни одна умная женщина не станет так беспардонно себя вести с собственным мужем, — сказал Руслан. — Скандалы, истерики — это же верный способ совершенно отвратить мужчину от себя. Слезы — очень сильное женское оружие. И нельзя его растрачивать по пустякам.

И пока Мариша тщательно запоминала эту нехитрую истину, Руслан продолжил:

— Я так настойчиво допытывался у Ани адрес и телефон ее знакомой, исключительно с целью заглянуть в ее записную книжку и увидеть ее почерк. Мне показалось, что анонимные письма с угрозами в адрес соперницы — это вполне в духе Ани. Истерички вроде нее вполне способны накорябать в адрес своей врагини злобное послание или даже целую серию. На большее-то у них духу не хватает, а на мелкую пакость — вполне.

— И что?

— Почерк не ее, — покачал головой Руслан.

— Она могла бы попросить кого-то написать за нее, — сказала Мариша. — Но думаю, что писала не она.

— Как знать. Похоже, она совсем спятила от ревности. И в самом деле ненавидела Нинель. Могла написать эти письма, чтобы испортить той личную жизнь или хотя бы отравить ее.

— Какой бы дурой ты ее ни считал, но Аня должна была сообразить: если Нинель убоится угроз анонимного автора и в самом деле отстанет от своего банкира, то вполне может и в самом деле снова захотеть вернуть себе бывшего мужа, — возразила ему Мариша. — А это была бы уже прямая угроза благополучию милой Анечки.

Руслан насупился и промолчал. Как и все мужчины, он терпеть не мог оказываться в чем-то неправым.

— Итак, беседа с Аней и бывшим мужем Нинель ничего нам не дала, — сказала Мариша.

— Кроме того, что мы узнали, что слава, успех и богатство пришли к Нинель всего пять лет назад, — возразил Руслан. — До того, как она стала любовницей Климентия, она ничего собой не представляла.

— Да, это интересный факт, — заметила Мариша. — А что там сказал насчет этого Петр, что она задумала подать на развод с ним, вернувшись от сестры? А следом за этим ей предложили отличную роль, о ней стали взахлеб писать все газеты, ее стали приглашать на интервью пресса и телевидение.

— И все это пахнет большими деньгами, которые кто-то вложил в Нинель, — сказал Руслан.

— Кто-то — это Климентий, — предположила Мариша. — Тем более что и он появился у Нинель примерно в то же время.

— Но где они познакомились? Не у сестры же в деревне? — пожал плечами Руслан. — Наверное, Нинель обманывала своего простака мужа. Сказала ему, что едет навестить сестру, а сама смылась с любовником на курорт.

— И так его там очаровала, что по приезде он был уже готов вложить в ее раскрутку огромные деньги, — закончила Мариша и скептически фыркнула.

Что-то в этой истории с внезапно проснувшейся у Климентия страстью к не слишком интересной внешне Нинель, которая к тому же была весьма посредственной актрисой, не устраивало Маришу. Не мог такой человек, как Климентий, вот так взять и влюбиться в Нинель. Не мог, и все тут! Но между тем он тратил на нее огромные суммы денег. Зачем, если он ее не любил? И Мариша решила, что сразу же поговорит об этом с Нюрой.

Но обычно словоохотливая женщина словно воды в рот набрала.

— Ничего не знаю, — твердила она словно попугай. — Сестра со мной своими делами не делилась. Знаю, что был у нее этот банкир. Что любил мою сестру без памяти. Карьеру ей сделал, квартиру эту подарил, вообще всегда поддерживал.

А когда Мариша попыталась настаивать, женщина на нее разозлилась.

— Чего тебе, больше всех надо? — закричала Нюрка. — Завидно тебе, что банкир этот в Нинку влюбился? Чего ты все у меня о нем выспрашиваешь?

К этому времени к Нюрке уже присоединились двое их родственников. Это были муж с женой с совсем простецкими лицами. Оба они уже успели выпить за помин души родственницы и теперь дружно выступили в ее защиту. Так что Марише пришлось спешно ретироваться, от души хлопнув дверью. Оставаться дольше в этой квартире Марише не хотелось. И она пошла прощаться к Нюре. Но, дойдя до плотно прикрытых дверей кухни, внезапно замерла на месте, услышав заданный приехавшей родственницей Нинель вопрос:

— А что, верно, Нюрка, что Нинель-то с этим своим банкиром у вас в деревне познакомилась?

— С чего ты взяла? — угрюмо спросила Нюрка.

— Танька твоя сболтнула, — пояснила тетка. — Что он там делал-то?

— Тебе тоже больше всех надо? — зло поинтересовалась у нее сестра Нинель. — И с чего вы такую чушь взяли?

— Так говорю же, дочка твоя рассказала.

— Слушай ты ее больше! Будто бы не знаешь, она у меня никогда особым умом не отличалась. А как в возраст вошла, книжек дурацких про любовь начиталась, вечно ей всюду тайны какие-то мерещатся. Если бы не успевала по хозяйству поворачиваться, так точно бы ее уже двадцать раз за ее фантазии глупые прибила. Ты меня знаешь, у меня не больно-то забалуешь. Люблю, чтобы и дом, и хозяйство в порядке были.

— Верно, в этом ты у нас, Нюрка, молодец, — подтвердил женский голос. — Ты всегда умела в жизни поворачиваться. Только вот в толк не возьму, с чего это Нинка тебе свою квартиру отписала? Вы с ней и не ладили никогда.

— Мы? Да ты что придумала, тетя Маша? — возмутилась Нюрка. — Мы же с Нинкой — родные сестры.

— Так-то оно так, — согласилась женщина. — Только вы с ней еще в детстве вечно дрались. В волосья друг другу вцепитесь и орете на все село, пока вас отец обеих ремнем не охладит.

— То в детстве было, — возразила Нюра. — А с возрастом мы обе поумнели и поняли, что в этой жизни нужно друг за дружку крепко держаться, коли пропасть не хочешь.

— Это когда же вас такая светлая мысль посетила? — хмыкнула тетка. — Уж не тогда ли, когда вы на твоей свадьбе с Нинкой в кровь разодрались, потому что она с женихом твоим целовалась, а ты их застукала?

— Что ты, тетя Маша, такие все глупости вспоминаешь, — вроде бы шутливо отозвалась Нюра, но по ее голосу было слышно, что тема ей здорово неприятна и она бы с радостью свернула разговор. — Это когда было? Мы уж с Нинкой с тех пор сто раз помирились.

— А чего же ты тогда возле ее Петра все увивалась? Нужен он был тебе? Нет, не нужен, просто сестре хотелось отомстить!

— Так она с ним развелась!

— Точно, только я точно помню, что это почти сразу же после похорон вашего отца случилось. Ты там тоже все возле Петра крутилась. Ну и докрутилась! Он в город от тебя удрал. А Нинка еще осталась, матери помочь. И не стыдно тебе было? На похоронах собственного отца такое отчудить? Вроде другого случая подождать не могла. И точно, Нинка после того раза с мужем-то своим и развелась. И то сказать, одно дело с женихом на свадьбе поцеловаться, а другое — с мужем сестру застать, когда еще и тело отца опустить в могилу не успели.

— Тебе-то что? — крикнула Нюрка, явно уже готовая взорваться. — Тоже мне столп нравственности. Знаю я, чего вы приперлись! И чего меня тут хаете, тоже знаю!

— А то, что наглая ты всегда была, Нюрка, — воинственно ответила ее родственница. — Никогда ты мне не нравилась. И в детстве редкой нахалкой была и такой же теперь осталась. Вечно все под себя загрести хочешь.

— Нинка будто бы лучше была! — буркнула Нюра.

— Верно, вы с ней одного поля ягодки, — ответила женщина. — Поэтому и не любили друг дружку никогда. И я не понимаю, с чего это ей тебе квартиру оставлять!

— А тебе и не надо ничего понимать! Оставила, и все тут. Завещание, как положено, оформлено. И твоему сыночку, обалдую, тут, тетя Маша, ничего не обломится. Да я костьми лягу, а не дам ему ни копейки из накопленного Ниной.

— Не дело ты говоришь, Нюра, — услышав, что, помимо квартиры, имеются еще и кое-какие накопления, вступил в разговор муж приехавшей родственницы. — Мы ведь все родня. И наследство должны как положено поделить. Квартиру, так и быть, себе можешь оставить. А деньгами или вещами поделиться следует. Обычай нарушать нельзя. На память о покойнике всегда что-то из его вещей раздают.

— Да пошли вы на х…! — заорала на них окончательно вышедшая из себя Нюрка. — Ничего я вам не дам. Попрошайки! Или вон, коли так приспичило, кастрюльку возьмите, на которой эмаль с краю отколота. Небось в вашем хозяйстве все сгодится. Вместо ночного горшка используйте. И о Нинке память вам будет.

— Ты охолонись! — посуровел мужской голос. — Марья верно говорит, не дело все под себя одну грести!

— Вы с Нинкой никогда близки не были! — закричала Нюра. — А теперь на ее наследство рты раскрыли? Знаю я вас! Вы у моей матери на память об отце телевизор цветной выклянчили. Будто бы у вас своего не было! Зачем вам два телевизора-то? Вы же все одно его никогда почти не смотрите, электричество бережете. Все жадность ваша дурацкая. Небось как поставили его в угол, так до сих пор и стоит.

— Да он же и не работает!

— Еще бы, кто бы вам исправный телевизор отдал! Тоже додумались!

Марише невольно стало смешно, и она, зажав рот руками, начала отступать, решив обойтись без прощания с Нюрой. Ну и семейка! Ну и родственнички! А она-то еще умилялась, какая у Нинель дружная родня. А они, оказывается, словно мухи слетелись на запах добычи. Это же надо, у них такая традиция — после похорон родня торжественно делит между собой имущество усопшего. Удивительно, как они с такой традицией еще не поубивали друг друга при дележе. Но с квартирой Нинель у них ничего не выйдет. Раз завещано Нюрке, то тут уж ничего не поделаешь.

— Что с тобой? — удивился Руслан, когда Мариша вылетела из дома, весело хихикая.

— Да разговор один интересный подслушала, — сказала Мариша. — Оказывается, Нинель и в самом деле познакомилась с Климентием в деревне у сестры.

И она пересказала Руслану подслушанную только что возле кухни ссору родственников Нинель.

— Петр тоже туда с ней ездил, только она его потом прогнала, — сказала Мариша. — И вот мне интересно, они с сестрой это специально подстроили, чтобы от Петра избавиться и чтобы Нинель могла закрутить роман с банкиром? Или все случайно получилось?

— Не знаю, — покачал головой Руслан. — А что, если нам с тобой, пока суд да дело, смотаться в деревню к этой Нюрке и осмотреться там? Нюра к похоронам сестры все сама приготовит. А мы успеем вернуться.

— Мысль интересная, — задумалась Мариша. — Все равно к себе домой мне возвращаться нельзя. Так почему бы и не съездить. Тем более что живет Нюра где-то недалеко, под Псковом. Часа за четыре можно добраться до этого города.

— Вот и отлично! — воскликнул Руслан. — Едем! Чувствую, что Нюра и ее родные что-то знают о странной и так внезапно вспыхнувшей страсти Климентия к Нинель. Там-то мы все и разнюхаем.

— А адрес? — спросила Мариша.

— У меня есть, — отозвался Руслан. — Верней, не сам адрес, но найдем.

— А что у тебя есть?

— Я знаю, что семья Нюрки живет на окраине деревеньки Березово. Доберемся туда, спросим Примаковых и…

И тут зазвонил телефон Мариши. Она включила его совсем недавно, до этого, опасаясь, что ей будет названивать Смайл или Моржов, она отключала трубку. А тут нате вам, стоило включить, и уже звонит. Мариша посмотрела на определившийся номер, он был ей незнаком. Брать или не брать? С одной стороны, это мог быть какой-то важный звонок, а с другой, мог быть и предатель Смайл, воспользовавшийся в целях конспирации чужим номером. Обсуждать со Смайлом детали развода Марише сейчас решительно не хотелось. И так ей светила тюремная камера, а если еще и развод, то всех бед разом ей точно не пережить.

— Ты возьмешь трубку? — поинтересовался у нее Руслан, видя, что Мариша не торопится начать разговор. — Долго он еще у тебя надрываться будет?

— Что? Ах, да! — спохватилась Мариша и наконец поднесла трубку к уху.

— С вами говорит Вадим Петрович Ушков, — сообщил ей приятный мужской голос. — Вам удобно сейчас со мной переговорить?

— М-да, — промямлила Мариша, силясь вспомнить, кто это может быть такой.

Но, как назло, на память не приходило ни одного знакомого Вадима Петровича за исключением старенького соседа ее бабушки, который помер еще в те благословенные времена, когда Мариша была веселой первоклассницей. Бегала себе в школьной форме, с синим ранцем за плечами, на котором красовался огромный красный мухомор. Какое это было чудесное время! Она и понятия тогда не имела, какими подлыми могут быть мужчины. С трудом отогнав от себя снова и весьма некстати нахлынувшие воспоминания о муже, Мариша призналась своему собеседнику:

— Вообще-то я не могу вас припомнить.

— Очень может быть, — любезно сообщил ей Вадим Петрович. — Дело в том, что мы с вами и незнакомы. Я — ваш адвокат. Меня нанял для вашей защиты господин Тарасов.

— Кто? Ах, наверное, вы говорите об Эвклиде! — догадалась Мариша. — Да, он мне говорил о вас. И что?

— Мы могли бы встретиться? — поинтересовался у нее адвокат.

— Знаете, я сейчас порядком занята, — отозвалась Мариша. — Собираюсь уехать на некоторое время из города. Честное слово, совсем никак не могу с вами сегодня увидеться. Давайте договоримся так, я вернусь через денек, и мы тогда созвонимся. Вы не против? Вот и чудесно! Вы просто душка.

И, закончив разговор с адвокатом, Мариша повернулась к Руслану.

— А ты уверен, что девичья фамилия Нинель Примакова? — спросила она у него, продолжая прерванный звонком адвоката разговор.

— Ах ты черт! В самом деле, даже и не знаю, — озадачился Руслан. — Но очень уж не хочется лезть с этим вопросом опять к Нюре. Может быть, спросить у Петра?

Через несколько минут порядком изумленный Петр сообщил, что девичья фамилия его жены была Голованова, а Примакова — это его собственная фамилия, которую Нинель после развода по какой-то причине решила оставить себе. Скорей всего, ей просто было некогда менять ее. А может быть, она показалась ей созвучной со словом «прима», кем Нинель всегда мечтала стать и кем она в конце концов стала. Но вот на какие пружины ей пришлось для этого нажать, это как раз и собирались выяснить Руслан с Маришей, направляясь в деревеньку Березово, где, по словам Нюрки, была оставлена на хозяйстве не слишком ее далекая дочь — Таня.

ГЛАВА 9

В Пскове новые друзья оказались уже ночью, и прежде чем отправляться на поиски Березова, им пришлось заночевать в небольшой частной гостинице, которая очень кстати попалась им на пути. Мариша особо настаивала на нормальном ночлеге в приличной постели, потому что после всех треволнений последних дней и длинного переезда у нее ломило все тело и страшно разболелась голова. К тому же хотелось принять душ и вообще освежиться.

Впрочем, первая попавшаяся гостиница оказалась на редкость чистенькой и приглядной. Она называлась «Старая башня», и в самом деле один из флигелей был стилизован под старинную башню, на которой развевался освещенный прожектором флаг с логотипом этой башни. Этот же логотип повторялся в оформлении интерьера, в лестничных перилах, в мозаике пола и даже на постельном белье, что выглядело неожиданно стильно. Даже простыни и полотенца в этой гостинице были безупречно новые и без тех отвратительных серых штампов, уродующих все гостиничное белье в советских гостиницах, что не мешало работникам и постояльцам время от времени прихватывать с собой какой-нибудь особо полюбившийся предмет обихода.

Благородный Руслан хотел взять два одноместных номера, чтобы не смущать Маришу.

— Увы, — развел руками портье. — Во всей гостинице еще не закончен ремонт, так что у нас есть только один свободный номер. В остальных размыты стены, и я не решусь предложить их вам.

— Так давайте же нам тот номер, какой у вас есть! — воскликнула Мариша, испугавшись, что и этот номер сейчас у них кто-нибудь перехватит.

— И это будет люкс, — невозмутимо продолжал портье. — Там две комнаты, так что вы вполне можете устроиться со всеми удобствами.

Люкс был довольно скромным, но в нем имелась мраморная ванна — джакузи, выполненная в форме морской раковины, испанский кафель и стилизованные под старину тяжелые светильники. Из современных удобств тут был цветной телевизор с большим абсолютно плоским экраном, кондиционер, довольно просторная терраса, на которой в летнее время располагался мини-садик, а сейчас вдоль перил в кашпо стояли только пихточки и изящные голубые елочки.

— Выбирай, где ты устроишься, — предложил Марише Руслан, когда та появилась из ванной комнаты.

— Я так устала, что мне уже все равно, — пробормотала Мариша, и плюхнулась на очень кстати подвернувшуюся ей под ноги роскошную кровать, и моментально уснула.

Руслан постоял над ней еще немного, задумчиво разглядывая слегка осунувшееся от усталости лицо своей новой подруги, потом бережно прикрыл ее теплым одеялом, так как в номере было довольно свежо, и вышел в соседнюю комнату. Утром Мариша проснулась в великолепном расположении духа. Ярко светило солнышко, она была далеко от Питера, а следовательно, и от грозного Моржова, просто мечтающего засадить ее в ту же камеру, где уже коротала свои дни бедная Галина. И кроме того, рядом с ней находился надежный спутник — Руслан.

На этом месте мысли Мариши неожиданно дали легкий сбой. И она некоторое время боролась с собой, стараясь выкинуть из головы какие-то неясные обрывки. Вчера, погружаясь в сладкую дрему, она вроде бы слышала, что Руслан кому-то звонил и объяснял, что поиски мерзавца задерживаются не по его вине. Но он будет держать в курсе и вернется обратно в срок, это он гарантирует. Конечно, Руслан мог звонить кому угодно, и мерзавцем мог оказаться любой случайный человек, совершенно не относящийся к данному преступлению.

Да и вообще, весь этот телефонный разговор Марише мог только почудиться. Но почему-то стоило Марише вспомнить о случайно подслушанном обрывке разговора, как весь ее благостный настрой словно ветром сдуло и она снова ощутила тревожный укол. Кому звонил и отчитывался ночью Руслан? По его тону Марише показалось, что он говорил с женщиной.

— Руслан! — позвала она своего приятеля. — Ты уже проснулся?

Тот не отозвался. Кряхтя, Мариша вытащила себя из теплой кровати, накинула на себя одеяло и поплелась в соседнюю комнату, ежась от прохлады. Руслана там не оказалось. Диван, на котором он провел ночь, стоял застеленный. Белье было аккуратно сложено на тумбочке, но больше следов Руслана Мариша не обнаружила.

— И этот сбежал! — ахнула Мариша, мигом позабыв все свои подозрения насчет Руслана.

И от охватившего ее отчаяния она даже за голову схватилась. Разумеется, при этом одеяло, которое она придерживала на груди, скользнуло по ее спине и легким облачком упало у ее ног. И в этот же момент дверь номера неожиданно распахнулась, и на пороге возник румяный и веселый Руслан. Секунду он ошеломленно смотрел на обнаженную Маришу. А затем, побагровев и, должно быть, совершенно обалдев от ее неземной красоты, попытался повернуться и выскочить из номера. Так как отвести глаз от Мариши при этом он был не в силах и, где находится дверь, уже не помнил, то с разбегу треснулся лбом о косяк. Это несколько привело его в чувство.

— Прикройся! — хриплым голосом попросил он Маришу, не поворачиваясь. — Ради всего святого, прошу тебя, прикройся!

Мариша послушно накинула на себя одеяло, явно недоумевая при этом. Вроде бы она регулярно видит себя в зеркало. И никаких непоправимых последствий время на ней не оставило. Ну, появился у нее легкий целлюлит на бедрах, так у кого его нет? И потом, он и в восемнадцать лет у нее был. И даже у Инки, которая вообще тощая, как дистрофик, все равно наблюдается небольшая «апельсиновая зыбь» на заднице. А мужики, сколько себя Мариша помнила, так бурно на нее никогда не реагировали. Или ей, как всегда, особо повезло и достался юный девственник, который женское тело вообще в жизни вблизи не наблюдал? Вроде бы не похоже. Так какого черта Руслан так психует?

— Что с тобой? — спросила она у парня, устроившись в кресле. — Ты что так задергался?

— Я купил тебе свежей сдобы, — не ответив на вопрос, сказал Руслан. — В этой гостинице завтрак в стоимость номера не входит. И вообще, о такой услуге, как кофе в номер, тут еще пока не слыхали. Но я их просветил, и они обещали, что через пять минут кофе будет готов и нам его принесут. Слушай, ты не могла бы одеться? А то я как-то странно себя чувствую.

— Я тебе так отвратительна? — уныло осведомилась у него Мариша. — Впрочем, можешь не отвечать. Я и сама знаю. Иначе мой муж бы от меня не сбежал. Конечно, со мной что-то случилось. Я внушаю мужчинам страх и ужас.

И при этой мысли ей стало совсем плохо. А от воспоминаний о предателе Смайле, который еще имеет наглость разъезжать по городу в обществе длинноногой юной блондинки и при этом никакое обвинение в убийстве ему не грозит, Мариша даже разревелась от зависти. И почему господь разрешил ей родиться женщиной? Что плохого она лично ему сделала, чтобы заслужить такую незавидную участь? И тут Руслан ее удивил. Вместо того чтобы презрительно расхохотаться ей в лицо, он бросился на колени и схватил Маришины руки в свои.

— Твой муж — он просто жалкий дурак! — пылко заявил он ей. — Таких женщин не бросают.

— Ну да, — всхлипнула Мариша, упиваясь жалостью к самой себе. — От них просто уходят.

Ах, кто бы знал, как это бывает приятно — пожалеть себя, когда возле ног сидит молодой симпатичный парень и явно влюбленно таращится на вас.

— Милая! — растроганно произнес Руслан. — Если бы ты позволила мне, я бы заботился о тебе всю жизнь. Я бы…

Но объяснение в любви было прервано на самом интересном месте. Весьма некстати в номер постучали. Это прибыл кофе. И даже тот факт, что кофе был отменный, крепкий, ароматный, с густой пенкой, не смог утешить Маришу. Но, впрочем, изрядная порция свежей пышной сдобы с гречишным темным медом и клубничным джемом несколько примирили ее с жизнью. Она даже сумела мобилизоваться и из того жалкого арсенала косметических средств, которые у нее были с собой, сумела соорудить на своем лице нечто вполне удобоваримое.

— Во всяком случае, сойдет для сельской местности, — критически заявила самой себе Мариша, оглядев дело своих рук в зеркале.

Руслан уже ждал ее на улице в прогретой машине. Он встретил Маришу странным долгим взглядом, от которого у нее сладко забилось сердце. Но тут у нее внезапно проснулся противный внутренний голос.

«Не забывай, у него ведь есть невеста, — любезно напомнил он ей. — И вполне возможно, что это ей он звонил вчера ночью».

Мариша тяжело вздохнула и все же усилием воли вынырнула из манящей перспективы нового замужества.

— Кстати, а я могу тебя спросить об одной вещи?

Руслан насторожился, но все же кивнул.

— Спрашивай.

— Скажи, насколько богат твой папа? — вырвалось у Мариши.

Руслан, кажется, ожидал услышать, что угодно, но только не этот вопрос.

— Э-э-э! — проблеял он. — А почему тебя это вдруг заинтересовало?

— Понимаешь, ты ведь вчера заплатил за номер в гостинице. Потом, ты всегда сам оплачиваешь все расходы по нашему расследованию. И я уверена, что тот маячок, который ты прицепил на Костину «Шевроле Ниву», стоит больших денег. Поэтому мне неловко, вдруг ты стоишь одной ногой на грани банкротства.

— Не беспокойся, — тепло улыбнулся ей Руслан. — Я благодарен тебе за заботу. Но банкротство нам с нашим папенькой в ближайшее столетие точно не грозит. И я говорю это совершенно серьезно. Так что смело выброси эти глупости из головы. Денег у меня предостаточно.

Почему-то слышать это было очень приятно. И Мариша, откинувшись на кожаную спинку сиденья, молча наслаждалась поездкой. А путь оказался довольно длинным. До деревни Березово они добирались почти столько же времени, сколько им понадобилось, чтобы доехать от Питера до Пскова. Все встреченные ими аборигены оказывались, несмотря на стоящий на дворе белый день, либо пьяны, либо изъяснялись так косноязычно, что понять их никак не удавалось. Сначала Руслан честно пытался следовать их указаниям, но, завязнув в очередной колее, оставленной то ли танком, то ли гусеничным трактором, отчаялся.

— Все бесполезно! — воскликнул он, в сердцах пнув колесо ни в чем не повинного «Крайслера». — Мы никогда не доедем. Это проклятое место!

— Не место, а только дороги, — возразила Мариша.

— Нам не выбраться отсюда самим, — заявил ей Руслан. — Ты хоть это понимаешь?

— Ага, — мурлыкнула Мариша, думая, что это время они могли бы провести весьма приятно, как тогда, целуясь в лифте, благо горизонт был совершенно пуст и никто не мог помешать им.

Но Руслан был явно не расположен к любви, поцелуям и прочей чепухе. Он злился и нарезал возле «Крайслера» круги все шире и шире. В результате он перепачкал свои итальянские ботинки в какой-то жиже, которая отвратительно воняла и липла к ногам словно пластырь.

— Будь проклята та техника, которая так разбила эту дорогу! — отчаявшись отчистить коричневато-зеленую гадость со своей обуви, воскликнул он.

— Слышишь? — насторожилась Мариша. — Вроде бы кто-то едет.

И точно, через минуту на косогоре появился трактор, который медленно подъехал к застрявшему «Крайслеру». В кабине трактора сидел небритый мужик, который с изумлением таращился на диковину и не торопился вылезать.

— Эй вы! — выскочила Мариша. — Вытащите нас!

Мужик едва не вывалился из кабины трактора.

— У, ё-о-о! — выразительно произнес он. — А я уж думал, что мне после вчерашнего мерещится. Хотел уж завязать с Митькиным первачом, думал, глюки от него начались. А это в самом деле вы!

— Да, — успокоила его Мариша. — Это мы. И очень хотим, чтобы нас вытащили из этой траншеи.

— За этим дело не станет, — отозвался тракторист. — Только куда же вы поедете? Там дальше дорога еще хуже.

— А она может быть еще хуже? — ужаснулся Руслан.

— Ага, — безмятежно кивнул мужик. — А вы куда, собственно, направляетесь-то?

— В Березово, — отозвалась Мариша.

— Так это вам в другую сторону, — огорошил их мужик. — Там как раз дорога есть. И неплохая. В прошлом годе асфальт положили. Лады, погодите-ка. Сейчас сообразим, как быть дальше.

И не прошло и получаса, как трактор обогнул «Крайслер», разворотив при этом еще добрый кусок пашни. Затем трос был прицеплен к переднему бамперу машины, сильно натянут трактором, и путешественники наконец оказались на свободе. Добрый самаритянин не ограничился тем, что подробно объяснил, где и куда следует свернуть, чтобы оказаться в Березове, но он еще и нарисовал план на бумаге. Пользуясь этим планом, Руслан уже через четверть часа подъехал к деревушке. А еще минут через десять они узнали, в каком доме живут Головановы.

Дом оказался добротным и очень большим. Возле него притулилось множество сельскохозяйственных пристроек. Похоже, Нюрка не соврала. Хозяйство у них было крепкое и налаженное. Во дворе бегал на цепи огромный мохнатый пес, который при виде незваных гостей даже захлебнулся от злобного лая.

— Ну и зверюга! — опасливо пробормотал Руслан. — Не хотел бы я с ним ночью встретиться.

И даже Мариша, которая вообще-то любила животных, была вынуждена согласиться с ним. С этим псом она знакомиться отказывалась. Но в это время на лай пса из дома выбежала рослая крупная девица.

— Проходьте! — приветливо замахала она руками приезжим еще с середины пути. — Дик — он вас не тронет. Цепь ему не позволит, — бесхитростно прибавила она.

При ближайшем рассмотрении девушка оказалась еще более крепкой и здоровущей, чем казалось издали. При этом она явно была еще очень молода. И лицо у нее было, как бы сказать, не слишком отягощенное печатью интеллекта. Тут Нюра не покривила душой в оценке собственной дочери.

— Вы — Таня? — спросила у нее Мариша.

— Да, — кивнула девушка. — Ой, — воскликнула она, как только услышала, что гости приехали к ней из Питера, — так вас маманька за мной прислала? Надо же! Как быстро вы доехали. Она только со мной поговорила, что кого-нибудь постарается за мной прислать, а вы уже стучитесь.

Мариша подозрительно посмотрела на девушку, ожидая, что та шутит, но девушка говорила совершенно серьезно. Похоже, она действительно совершенно искренне полагала, что при желании и имея такую большую красивую машину, какая была у ее гостей, можно добраться от Питера до Пскова всего за несколько минут. Во всяком случае, именно эта мысль светилась в глазах деревенской дурочки.

— Вы проходите! — пригласила их Таня в дом. — Я быстро соберусь. Вы не переживайте. Я — шустрая! И сильная.

Это она могла бы и не говорить. Могучие бицепсы, которые перекатывались у нее под рукавами простенького домашнего платьица, говорили лучше всяких слов.

— Маманька и то про меня в первую очередь подумала, когда до дела дошло, — гордо говорила Таня, быстро снуя по дому. — Ни про отца, ни про брата, а про меня! И то верно, отец вмешиваться в свару не станет. А у брата рука тяжелая, как ударит, может и убить. Так что его звать нельзя. Я поеду.

— А зачем? — не удержалась и спросила Мариша.

— Да как же? — искренне изумилась Таня. — Маманьке ведь одной против всей родни не выстоять. Вот она меня и зовет на подмогу. Там ведь, кроме тети Маши с мужем, еще куча народу подтянулась. И дядя Коля приехал, и тетя Клава. А они такие, что ни своего, ни чужого никогда не упустят. Вот чтобы добро Нинкино от этих родственничков оберегать, я маманьке и понадобилась. Что вы спрашиваете, будто бы сами не знаете.

— Ясно, — кивнула Мариша, которой и в самом деле все стало предельно ясно и противно.

Теперь им предстояло везти эту девицу обратно в Питер. Ладно, с другой стороны, нет худа без добра. Глядишь, в дороге удастся выведать у нее, что же все-таки произошло пять лет назад на похоронах ее деда, когда серьезно поцапались, а потом вдруг помирились две сестрицы — Нинель с Нюркой. Девушка Таня и в самом деле собралась быстро. Через полчаса, задав корма кроликам и поставив в печь томиться обед для отца и брата и оставив им записку, она была готова ехать в город, где им с матерью предстояло отстаивать свои права на наследство Нинель.

Очень довольная предстоящим развлечением, она плюхнулась в машину, где ее уже поджидала Мариша, и тут же с интересом принялась тыкать разные кнопки.

— А что это там за странный силуэт на холме? — спросила у нее Мариша, частично, чтобы отвлечь девицу от порчи дорогой машины, а частично потому, что ее действительно заинтересовала узорчатая тень на горизонте.

— Замок с психами, — небрежно отозвалась Таня. — Богатые вечно с причудами. А мужики им рыбу поставляют. Папанька мой тоже участвует. У нас даже коптильня есть, вот он рыбу на продажу и коптит. А что это за рычажок?

— Не трогай! — не выдержала Мариша, но Таня уже нажала, и часть боковой стенки уползла вверх, открыв небольшой бар.

— Ой, пиво! — обрадовалась Таня при виде ровного ряда баночек «Хольстена». — Какое интересное! В баночках. Я такое только в рекламе и в нашем сельпо видела! Маманька мне покупать там ничего не разрешает. Дорого слишком. А можно мне его попробовать? — нерешительно спросила она.

— Конечно, — великодушно разрешил ей Руслан. — Угощайся чем хочешь.

— Вот спасибочки! — оживилась Таня, безуспешно пытаясь справиться с жестяным ключиком.

— Дай сюда! — невольно улыбнулась Мариша.

Похоже, девушка и в самом деле никогда раньше не держала в руках баночное пиво. Просто удивительно, что такие люди еще встречаются.

— Там еще завалялся пакетик чипсов и красная рыба, — сказал Руслан.

Чипсы привели Таню в экстаз. Рыбу она тоже одобрила. Но одна банка пива не оказала на нее сколько-то заметного действия. Здоровущая девица, явно не употребляющая ничего слабей выдержанной браги, от тщательно профильтрованного пива почти не охмелела. Однако она воспринимала все новое с большой охотой и энтузиазмом. Так что, вполне возможно, от природы она вовсе и не была такой уж дурочкой, просто скупая мать никуда не отпускала ее из дома, вот она и показалась вначале такой неразвитой.

— Пожалуй, мы могли бы остановиться и перекусить, — сказал Руслан, который уже довольно долгое время наблюдал за Таней. — И поболтать.

Последняя фраза была им специально выделена голосом. Мариша насторожилась, и, как ей показалось, она поняла план Руслана. Следовало слегка напоить доверчивую Таню, а затем выведать у нее семейные тайны. Если таковые имелись, простодушная девушка должна была их выболтать. Конечно, не слишком красиво, но что поделаешь. Танька была их единственным проводником в семейные тайны семьи Нинель.

Так оно и оказалось. При виде придорожного ресторанчика, который лишь с большой натяжкой можно было так именовать, Таня пришла в бурный восторг. Ее восхищало все, начиная от дешевеньких пластиковых искусственных цветов, расставленных в грошовых вазочках на столиках, до голубых фаянсовых тарелок с золотыми узорами.

— Ну и красота! Шик и блеск! — повторяла Таня. — Обалдеть! Видела бы меня маманька. Она бы с ума сошла.

Но при виде цен в меню, которое неосмотрительно дал ей в руки Руслан, Таня онемела.

— Это же что такое? — осипшим голосом прошептала она. — Это за один обед на нас троих надо заплатить столько, что я за целый месяц на коровнике зарабатываю?

— Ты так мало получаешь? — искренне удивился Руслан. — Этого просто не может быть!

Мариша даже зашипела от злости. Помолчал бы уж лучше! Тоже нашелся знаток российской действительности. Где уж ему из окошка его «Крайслера» углядеть, как живет подавляющее большинство жителей глубинки. Да там три тысячи рублей в месяц — это сказочные деньги, которые к тому же получают единицы. В большинстве своем семьи живут на пенсии стариков и на те крохи, которые удается заработать трудоспособным членам семьи в различных хозяйствах. Ну и, конечно, выручает собственный скот и огород. Куры, кролики, хрюшки… Их держат все, у кого есть хоть какие-то силы. Две коровы для сельских жителей — это уже почти сказочное богатство.

Однако, как вспомнила она, у Тани в семье как раз и имеются две дойные коровы. А значит, есть еще и телята, и другой скот. Да и она сама работает. Отец с братом тоже. Значит, семья должна быть вполне зажиточной. Но, похоже, скупая Нюрка вела хозяйство железной рукой. И на баловство вроде кино, кафе, косметики и, конечно, баночного пива своей взрослой дочери денег не выделяла. Как вскоре выяснилось, Таня за свою почти двадцатилетнюю жизнь не была нигде дальше районного центра. Даже в Пскове она никогда не была. Это уже переходило все границы понимания, но Таня выглядела такой простодушной, рассказывая о своем житье-бытье, что у Мариши не было основания ей не верить.

— Какие у нас развлечения? — переспросила Таня. — Да разные. Хотя молодежи, а особенно молодых девушек, у нас в деревне не осталось. В других деревнях и в других местах, я слышала, иначе. Но у нас все девушки уезжают в город.

— А ты?

— Куда же я от маманьки? От хозяйства? Кто меня отпустит?

— Ты же взрослая уже, — сказала Мариша. — При желании могла бы и сама уехать. Или у тебя жених в деревне есть?

Судя по румянцу, который залил щеки Тани, жених у нее был. Впрочем, особого восторга при упоминании о нем она не выказала. Во всяком случае, салатик, неожиданно вкусный и мастерски украшенный цветочками из ажурно наструганного свежего огурчика, помидоров черри и веточек зелени, вызвал куда более бурную реакцию.

Руслан сначала заказал аргентинское вино, которое Тане не понравилось. Она нашла его слишком кислым. Поэтому она быстро перешла на «Путинку», с которой была знакома лишь понаслышке, но отзывы об этой водке, по словам Тани, у всех были самые добрые. Мариша тоже опрокинула пару рюмок, и стыд от их с Русланом задуманного коварства несколько поутих.

— Жалко мне тетю Нину, — наконец призналась Таня. — Я так и чувствовала, что не доведет ее эта история до добра. От тех людей ничего хорошего ждать не приходится. Если уж человек больной на всю голову, то он больной и есть. Хоть бы у них от денег закрома лопались, а только голову здоровую ни за какое золото не купишь. Это даже я понимаю.

— А что случилось? — спросила Мариша. — Ты знаешь, почему Нина ушла от мужа?

— Деньги ей разум застили, — просто ответила Таня. — Деньги и слава. Тот человек ее прямо околдовал. Она ему поверила. Решила, что он теперь все будет по-ее делать.

— А разве нет? — осторожно спросила Мариша.

— Так оно и было, — поморщилась Таня. — А только видите, что из этого вышло? Жила бы себе тетя Нина тихо и мирно со своим дядей Петей, ничего бы с ней не случилось. А так люди завидовать начали. Шептались, что она не свое место занимает. Что таланта у нее с гулькин нос, а роли хорошие получает. Она ведь это все знала. И страдала!

— Но зачем? — спросил Руслан. — Если она все понимала, зачем она продолжала играть эту роль?

— Так она же актриса! — удивилась Таня. — Как же ей не играть? Это же ее хлеб! Не стала бы она играть, кто бы ей платить стал?

— Нет, я имею в виду, зачем она продолжала держаться за хорошие роли, если сознавала, что не заслуживает их?

— Ну вы скажете тоже! — фыркнула Таня. — Да кто же в здравом уме от почестей и славы откажется? Да тетка Нина этим, почитай, всю свою жизнь бредила. А уж коли такой шанс ей выпал, то нешто она по доброй воле от него отказалась бы? Никогда!

— А все случилось после того, как дядя Петя ушел от твоей тетки? — спросила у Тани Мариша.

— Сначала они с ним разругались у нас, потом он в город уехал, а потом уж Нина ввязалась в эту историю, — кивнула Таня, которую порядком развезло от выпитой водки.

— В какую историю?

— Т-с-с! — прижала палец к губам Таня. — Этого никто не должен знать.

— Даже сейчас? Нина все равно уже умерла.

— Вот именно поэтому, — кивнула Таня. — Меня и маманька по телефону предупредила, чтобы я ни с кем языком об этом деле не болтала. У нее большие виды на это дело, вот что я вам только и скажу!

И сколько ни бились с ней Руслан с Маришей, девушка к сказанному так ничего и не прибавила. Она лишь твердила, что маманька ей не велела говорить про этого богатого человека, который тете Нине купил квартиру и все время отваливал кучу денег.

— Она про него такое знала, что он у нее вот где был! — сказала наконец Таня и показала внушительных размеров кулак.

На этом Руслану с Маришей и пришлось от нее отстать. Танька держалась как партизан. Может быть, она бы и разболтала тайну, но противная Нюрка все напортила своим звонком.

— А теперь моя маманька с ним вместо тети Нины говорить станет, — добавила под конец еще Таня.

Мариша переглянулась с Русланом. Это уже было интересно. Похоже, Нинель шантажировала чем-то Климентия. И теперь Нюрка собиралась продолжить бизнес сестрицы. Чем это закончилось для Нинель, им лично было уже ясно. Но, похоже, пример сестры ничему не научил жадную до денег Нюрку.

— Придется за ней последить, — произнес Руслан, когда Таня отлучилась в туалет.

И Мариша как-то сразу поняла, что он имеет в виду на данный момент и не Таню вовсе. Следить они будут за Нюркой, чтобы не пропустить тот волнительный момент, когда доведенный до отчаяния нахрапистыми сестрами Климентий или его сообщник попытаются прикончить и вторую шантажистку.

— Только бы Нюрка ничего не заподозрила о наших планах, — озабоченно пробормотала Мариша, когда Таня отлучилась в туалет.

— Конечно, — ехидно ответил Руслан, — а чего ей подозревать-то? Ведь если мы сейчас привезем в город ее доченьку, то просто объясним Нюре, что получилось это у нас совершенно случайно. «Понимаете, — скажем, — милая Нюра, мы просто проезжали мимо вашей деревушки, так как устроили себе небольшую прогулку исключительно в целях развлечения. И знаете, каким-то непостижимым образом вдруг поняли, что вам, Нюра, будет нужно присутствие вашей дочери при дележе наследства. Вот и захватили девчушку с собой в город. По пути, конечно, мы ее расспрашивали, что такое Нинель знала о своем любовнике, чтобы сделать его послушным? Так это вовсе глупости, не берите себе даже в голову. Надо же было нам о чем-то поговорить, чтобы не заскучать в дороге».

— Ой! — расстроилась Мариша. — В самом деле очень подозрительно получается. Нюрка сразу поймет, что мы специально мотались к ней домой, чтобы разнюхать, чем там занималась Нинель. Уж что-что, а на дуру Нюрка не похожа. Что же делать?

— Ни в коем случае нельзя, чтобы Нюра узнала, кто именно привез Таню в город, — решительно сказал Руслан.

— И как это сделать?

— Есть у меня один план на этот счет, — ответил Руслан.

И он приступил к делу, как только в обеденный зал вернулась Таня. Девушка была так поражена налепленным в сортире дешевеньким белорусским кафелем, впрочем, смотрящимся пока он новый, весьма неплохо, и сомнительной сантехникой из Чехии производства Тайвань с обилием блестящих деталей, что сначала слушала Руслана невнимательно. Ему пришлось повторить для нее несколько раз, прежде чем до Тани дошел общий смысл его слов.

— Вы хотите сказать, что для всей родни должно выглядеть так, словно я добиралась в город своим ходом? Сначала в доме появитесь вы, а через некоторое время войду я. Но почему? — удивилась она. — К чему все это?

— Так я же объясняю тебе, что так просила твоя мама, — втолковывал ей Руслан. — Потому что твоя тетя Маша тоже у нас просила, чтобы мы заехали за ее детьми. А мы отказали. За тобой поехали.

— Это ей точно не понравится, — хихикнула Таня. — Она любит, чтобы всегда по-ее выходило. И это что же, маманька не хочет до похорон свару начинать?

— Вот именно, — кивнул Руслан.

— Ладно, — отозвалась Таня. — Никому не скажу, что вы меня подбросили.

— И своей маме тоже.

— А ей почему нельзя?

— Чтобы не подслушали остальные, — таинственно отозвался Руслан. — После похорон расскажешь. Не представляешь, как там накалены отношения. Того и гляди друг в друга вцепятся.

Таня похлопала глазами, но согласилась, что в данном случае действительно лучше молчать. В том, что любящие родственнички Нинель в любой момент готовы от взаимных оскорблений перейти к рукопашной, она ничуть не усомнилась.

ГЛАВА 10

Впрочем, появившись в городской квартире Нинель за полчаса до появления там Тани, Руслан с Маришей с удивлением обнаружили, что сказали девушке почти правду. Количество родственников выросло в геометрической прогрессии, и все они бросали на Нюрку более или менее враждебные взгляды. Некоторые из родственников к тому же старались держаться поближе к облюбованным ими предметам обихода, таких, как: телевизор, холодильник, роскошная кровать и обеденный стол из натурального дуба. А особо хваткие уже даже держали понравившиеся вещички в руках или прятали их в сумки. Например, одна здоровущая коровистая тетка сидела на стуле, сжимая в руках огромную напольную вазу и явно не собираясь с ней расставаться ни под каким видом.

— Клава, ты бы хоть вазу-то оставила, — злобно сказала ей Нюра. — Или ты на кладбище тоже с ней потащишься? Сказала ведь, отдам я ее тебе.

— Ага, — пропыхтела тетка. — Как же! Больше ты со мной такую шутку не выкинешь. С тобой, Нюрка, ухо востро держать надо. Знаю я тебя! Я на похоронах твоего отца скатерть бабкину себе выпросила с вышивкой, что на столе лежала, так не успела оглянуться, как вы ее дерьмовой клеенкой заменили. И мне же пытались ее после всучить. Нет уж, сегодня у тебя этот фокус не пройдет. Ученая уже!

— Что, Нюрка, нетути у сеструхи твоей погреба, шобы усё ценное в ём спрятать? — хихикнула со своего стула какая-то сухая бабулька. — А помнишь, как вы с маманькой твоей усё ковры там попрятали? Думали, баба Катя совсем из ума выжила, не найдеть?

И старушка очень довольно рассмеялась мелким дребезжащим смехом.

— Куда вам еще ковров? — глянула на нее Нюрка одним глазом, вторым она следила за предметами в стеклянной горке. — Вам, бабушка, о вечном подумать пора. А вы все туда же.

— О вечном думать никогда не поздно, — бойко отозвалась старушка. — А память о Нинке я себе ужо присмотрела.

В это время из спальни раздался какой-то шум, треск и грохот. Все повскакивали со своих мест и кинулись туда. В том числе и толстая тетка, так и не расставшаяся с полюбившейся ей вазой. В спальне все было засыпано известкой. А среди этого безобразия на роскошном буковом паркете лежал дородный мужчина и стонал. Табурет не выдержал его веса, подломился под ним, и мужик упал на пол.

— Убилси! — заголосила тетя Маша, бросаясь к мужу. — Ой господи!

— Так ему и надо! — сердито бросила Нюра. — Нечего было за люстрой раньше времени лезть. Нет, ну что вы за люди такие?! Сказано же вам, каждый от меня что-то на память о Нинке получит.

— Знаем мы тебя! — пропыхтел с пола оживший мужик, тяжело поднимаясь и стряхивая с себя штукатурку. — Сейчас ты одно говоришь, а после всучишь какую-нибудь дрянь.

— Бывало такое, — воинственно подтвердила тетка с вазой, — и не раз!

— Да пошли вы все на …! — в сердцах воскликнула Нюра, и в этот момент крюк под люстрой, расшатанный мужем тетки Маши, наконец окончательно сдался, и тяжелая люстра с многочисленными подвесками, мирно раскачивающаяся до сих пор под потолком, с негромким уханьем рухнула вниз.

— О-ой! — завыла тетя Маша, увидев, что ее муж совершенно исчез из ее глаз за хрустальными подвесками люстры, которую успел подхватить. — Люстра! Держите ее! Упадет же! Разобьется!

Про мужа она при этом как-то позабыла. В данный момент ее больше беспокоила сохранность отвоеванного у остальных соискателей трофея. И с одной стороны, тетке Маше хотелось, чтобы ей кто-нибудь помог, но с другой — она явно не хотела, чтобы кто-то даже дотрагивался до облюбованной ею люстры. В конце концов едва державшегося на ногах мужика родственники подняли, под руки подвели к кровати, на которую он с некоторой опаской положил свою ношу.

— Учти, Люська, люстра в любом случае наша! — воинственно заявил он какой-то своей родственнице, которой уже была обещана эта самая кровать. — И светильники тоже!

И он ткнул рукой в парные светильники, висевшие по обе стороны от изголовья ложа.

— Так-то оно так, — нахмурилась владелица кровати, — только больно уж светильнички эти к моей кровати подходят. Не жирно ли вам будет и одной люстры?

— Светильники я никому не дарила! — поспешно заявила Нюра. — Еще чего!

Все родственники дружно обернулись в ее сторону, переглянулись, набрали побольше воздуха и… Что тут началось! Стекла и зеркала дрожали от раскатов голосов ссорящейся родни. О том, что пора ехать на кладбище, все забыли, поглощенные семейной сварой. И в такой ситуации появление здоровенной Татьяны, быстро проложившей себе дорогу среди многочисленной родни и прочно занявшей место рядом с матерью, вызвало у Нюрки бурную радость и вдобавок позволило сменить тему.

— О! Подмога явилась! — хихикнула ехидная старушка. — Здоровая девка у тебя, Нюрка, выросла. Чисто слон!

— Ты откуда взялась? — воскликнула Нюра, не забывая при этом оттеснять своим телом толпу от светильников.

— На автобусе приехала, — произнесла Таня приготовленную ложь, преданно глядя на Руслана.

Но Нюрке было не до разборки с дочкой. Она даже не спросила, где та взяла деньги на билет.

— Вот и славно, — вместо этого сказала она. — Ладно, гости дорогие, побазарили, и хватит. На кладбище ехать пора. Двигайтесь!

И призванные к порядку родственники потянулись к дверям. Из комнат их буквально выдавливала Татьяна. Она расставила руки в разные стороны и сгоняла родню к выходу, словно гусей. Руслан с Маришей последовали вместе со всеми. Но у дверей возникла небольшая заминка. Тетка с вазой так и не решилась оставить ее в квартире и попыталась вынести с собой. Это вызвало новые волнения в среде родственников. Кое-кто кинулся тоже тащить с собой облюбованные предметы. Но безобразию положила конец Таня. Она закрыла своим крепким телом амбразуру двери и твердо заявила:

— Никто ничего брать не будет! Тетя Нина из гроба встанет, коли увидит, что вы уже ее вещички потырили!

Перспектива ожившей владелицы вещей и в связи с этим полная и окончательная их конфискация заставили родственников усовеститься. И на кладбище все отправились более или менее чинно. Нельзя, конечно, ручаться, что никто не прихватил ничего по мелочи. Например, у какой-то толстенькой старушенции в руках оказалась большущая хозяйственная сумка, в которой подозрительно громко тикало. Мариша сначала даже встревожилась. У нее даже мелькнула мысль, а не бомба ли с часовым механизмом там у бабки. А что? Вдруг старуха решила отстаивать свои интересы с бомбой в руках? Эта мысль не давала покоя Марише всю церемонию похорон. Но, вернувшись на поминки, Мариша заметила пустое место на комоде в столовой, где раньше стояли часы с голыми амурчиками, и успокоилась насчет странного тиканья.

Первая часть поминок прошла относительно мирно. Гости молча налегали на салаты, соленья, копчености и прочее, надо сказать, богатое угощение, которое выставила, не поскупившись, Нюрка. После того как все наконец утолили голод, родственники разговорились. Но разговоры как-то все крутились возле посторонних тем. О Нинель вспоминали лишь в тот момент, когда кому-то приходило желание опрокинуть очередную стопку. Короткое пожелание «Пусть земля ей будет пухом!», и разговор снова переключался на грядущую посевную, болячки у телят и новую крышу на амбаре у деда Пахома.

Мариша с Русланом, оставшиеся на поминки в надежде, что кто-то из родни напьется и проговорится в конце концов о тайне Нинель, чувствовали себя обманутыми. Напившись, наевшись и наговорившись о своем насущном, гости снова почувствовали тревогу за сохранность облюбованных вещей. Поэтому душевное застолье быстро закончилось. К счастью, музыки и танцев никто не потребовал, вместо этого гости засобирались домой и потащили к выходу свои трофеи. Но у дверей уже стояла Таня в полной боевой готовности.

— Показывайте сумки, — велела Нюра. — И ты, дядя Коля, рюкзак-то положи. Я отлично помню, что ты без рюкзака вчера приехал. Что у тебя там?

В рюкзаке оказалась микроволновка.

— Как не стыдно! Твоя Светка ведь уже выпросила у меня кухонный комбайн! — возмутилась Нюра. — Таня, изымай у них микроволновку!

Кровать она отдала без постельного белья, заявив, что одеяло из верблюжьей шерсти и шелковое белье стоят не меньше самой кровати. А за матрас новой обладательнице кровати пришлось доплатить. Затем были изъяты несанкционированные часы с амурчиками, набор тефлоновых сковородок со съемными ручками, телефонный аппарат, несколько хрустальных вазочек и салатниц, роскошный пушистый плед, тюлевые занавески и прочее барахло. Всего набралась приличная горка вещей. И когда последний родственник покинул квартиру, Нюра наконец вздохнула с облегчением.

— Ну слава богу, отделались малой кровью, — сказала она дочери. — Все самое ценное удалось сохранить. И стиральную машинку, и холодильник, и даже большой телевизор уцелел. Ты у меня молодец! Хорошо, что вовремя добралась! Иначе эти хапуги точно так быстро не вымелись бы.

Но тут она заметила Маришу с Русланом, и брови ее угрожающе нахмурились.

— А вам чего надо? — мрачно спросила она у них. — Чего топчетесь?

— Мы просто попрощаться хотели, — ответил Руслан. — Прощайте.

— Вот, возьмите на память о тете Нине, — великодушно предложила им Таня, протягивая красивый и даже нераспечатанный подарочный комплект махровых полотенец и таких же банных тапочек.

Комплект мать у нее незамедлительно изъяла, а гостям предложила чистенькое, но самое обычное льняное полотенце. Подарок Мариша величественно отклонила, заявив, что на память о тете Нине в их семье остался дядя Петя.

— Кстати, а чего он на похороны не пришел? — вспомнила Нюра.

— Его новая жена не пустила, — пояснила Мариша. — Ревнивая она у него очень.

— Петя всегда был подкаблучником, — осуждающе покачала головой Нюра. — Нинка вертела им как хотела. Да и то сказать — ни рыба ни мясо. И черт с ним, что не пришел! Без него обошлись!

Руслан с Маришей выскочили на улицу.

— И что теперь?

— Теперь будем ждать, — сказал Руслан. — Ты видела, что на кладбище Нюра подошла к Климентию и что-то ему шепнула?

— Ага, — кивнула Мариша. — Он даже в лице переменился. И так на нее посмотрел! Словно съесть хотел!

— Уверен, она ему сказала, что все знает о нем, мол, Нинель посвятила ее в его секрет.

— Опять этот секрет! Но какой?

— Откуда мне знать? — прошипел Руслан. — Но уверен, что Климентий все понял. И наверняка назначил Нюрке встречу.

— И сейчас она на эту встречу отправится? — робко предположила Мариша.

— Точно, — кивнул Руслан. — А наша задача подслушать, о чем они будут там толковать! Так что садимся и ждем.

И Руслан первым уселся в свой «Крайслер». От волнения он даже забыл о хороших манерах, которые велят вначале усадить даму. Но Мариша его извинила, потому что Руслан в своих предположениях не ошибся. Примерно через час из дверей подъезда появилась Нюра. Но случилось то, чего не сумел предвидеть Руслан. Нюра вышла не одна, а с дочерью.

— Плохо дело, — озабоченно произнес Руслан. — Придется менять наш план. На «Крайслере» мы за ними следить не сможем. Танька отлично запомнила машину и, конечно, укажет на нее матери. Придется ловить тачку. Пошли скорей!

Им и в самом деле следовало поторопиться. Впрочем, женщины хоть и спешили, но в городской жизни были явными новичками и принялись ловить машину на неудобном месте, на повороте, где машины вылетали из-за угла и никак не успевали притормозить. Пока женщины поняли свою ошибку и нашли более удобную позицию, Руслан с Маришей уже сидели в салоне голубенькой «семерки» и спокойно просматривали через тонированные стекла улицу.

Наконец женщины сели в остановившуюся возле них ржавенькую «Ауди», по виду ровесницу Татьяны, и отправились на ней из центра. Водитель голубенькой «семерки» двинулся следом. Руслан уже успел сунуть ему сотню баксов, что заставило того оставить неуместную подозрительность и лишние вопросы о том, зачем его пассажирам понадобилось следить за двумя тетками, по виду типичными деревенскими жительницами.

— Но они едут вовсе не в направлении квартиры Климентия, — сказала Мариша, когда стало ясно, что движутся они точно в южную часть города. — И не в его загородный дом.

— Сам вижу, — буркнул Руслан. — Ну и что? Может быть, он назначил им встречу где-нибудь в другом месте. Зачем ему приглашать шантажисток к себе домой? Ты бы стала так делать?

— Я? — ужаснулась Мариша. — Нет, конечно! Мой дом — моя крепость.

Тут она вспомнила, что ее крепость в данный момент находится в осаде, и слегка опечалилась.

— Судя по всему, Климентий придерживается такого же мнения, — хмыкнул Руслан. — Но посмотрим, куда-нибудь они все же приедут.

«Ауди» остановилась возле железнодорожной платформы на Ленинском проспекте, там Нюра с дочерью вышли из машины и отправились к пригородным кассам, где весьма тщательно изучили расписание поездов.

— Куда это они собрались? — встревожился Руслан. — Этак нам за ними и в электричке придется ехать.

Словно в воду глядел. Через несколько минут подошла электричка. Женщины, уже успевшие купить билеты, сели в нее. Мариша с Русланом едва успели запрыгнуть в вагон, как дверь с шипением закрылась, и они поехали в неизвестность.

— Куда идет электричка? — обратился Руслан к соседу, внимательно смотревшему в окно.

— До Луги, — равнодушно произнес тот и снова уставился в окно.

Руслан с Маришей переглянулись. Какая еще Луга на ночь глядя? Но так далеко им ехать не пришлось. Нюра с дочерью вышли в Сиверской, что было примерно в сорока минутах езды от города. Станция была большая, народу вышло прилично, так что следопыты сумели затеряться в толпе. Женщины сошли с платформы и направились к остановке автобусов. Было всего восемь вечера, но на стоянке стоял лишь один пустой и пыльный автобус. Других пассажиров, кроме Нюры с Таней, не было. Так поздно почему-то никто не хотел ехать по маршруту Сиверская — Белогорка — Дружноселье.

Несколько свободных машин, которые стояли возле железнодорожной станции, быстро заполнились сошедшими с электрички людьми и разъехались в разные стороны. Их водители встретили с электрички своих знакомых, и делать им тут было больше нечего. Такси на станции не наблюдалось. В итоге Таня с матерью оказались в автобусе, который тоже вскоре тронулся, а Руслан с Маришей затосковали на совершенно опустевшей станции. И только через четверть часа Руслану удалось найти и соблазнить какого-то частника, который и согласился подвезти их.

— Ну и куда вам? — лениво спросил шофер.

А узнав, что ему предстоит следовать по всему маршруту автобуса и неизвестно где высадить пассажиров, тот попытался увильнуть. Пришлось увеличить цену.

— Дорого же вам, ребятки, эта поездка встанет, — хмыкнул повеселевший мужик и предложил: — Может быть, до завтра подождете? По холодку с утречка и поедете прямо на автобусе? Чего деньги на ветер швырять?

Но пассажиры молчали, и мужик тоже умолк. Но долго молчать было не в его правилах. Он попыхтел, придумывая тему, поговорил про погоду, виды на урожай, ремонт путей и прочее.

— Повезло вам, что я местный, — сообщил он им в конце концов. — Маршрут вашего автобуса как свои пять пальцев знаю. Пока свою машину не купил, к деду в Белогорку каждую неделю на этом автобусе мотался. Так что не волнуйтесь, довезу с ветерком.

И мужик не соврал. Автобус он догнал уже минут через двадцать. Но к удивлению сыщиков, Тани с Нюрой в нем уже не было. Остановленный водитель автобуса довольно внятно объяснил возмущенному Руслану, который тряс его за грудки и вопил приблизительно следующее: «Куда ты их дел, урод?», что обе его единственные пассажирки вышли из автобуса и пересели в машину своих знакомых.

— Красная машина, — сказал им водитель, оказавшийся на удивление словоохотливым. — Шикарная! Я таких в наших местах и не видел никогда. Верх откидывается!

— А марка? Номер?

— Номер я не запомнил. К чему он мне? А марка машины — «БМВ», — ответил шофер. — Это я из любопытства обратил внимание.

— А за рулем кто был?

— Почем мне знать? Мужик вроде бы, — ответил водитель. — А может, и баба. Сейчас иной раз и не разберешь. Волосы длинные, в ушах серьги, на себя напялят что-то на два размера больше — ни фигуры не видать, ни ног.

И он неодобрительно покрутил головой.

— А иной раз и, напротив, почти голышом по улицам ходят, — неожиданно начал развивать он тему современных тенденций моды. — Смотришь, и прямо в краску входишь! Ноги голые, вместо юбки один ремень от нее. Блузка пузо не прикрывает. В пупке сережка, на ноге татуировка, в волосах блестит что-то. Срам сплошной! Вот и у этого водителя вся рука браслетами унизана была. До локтя и выше!

— Выходит, вы его видели? — тут же спросила Мариша.

— Только руку. Он ее в окошко высунул, будто бы жарко ему. И что за мода такая цацки на себя нацеплять. Думают, купили дорогую машину, так уж все на свете можно.

— Но как вы думаете, все-таки за рулем этой красной машины сидел какой-то знакомый вашим пассажиркам человек? — перебила его рассуждения Мариша.

— Почем мне знать? — пожал плечами водитель. — Должно быть… Ну точно, знакомый! Я это только сейчас сообразил. Они ведь, ну эти бабы, как эту машину возле автобуса увидали, сразу ко мне к водительской кабинке подлетели и давай просить, чтобы я их высадил. Раньше-то они тихонько в глубине автобуса сидели. А тут разволновались. Останови, говорят, это, дескать, за нами. Я и остановил. И высадил. Что мне — жалко? Тем более что этот тип на красной машине мне всю дорогу перегородил. И что за манера водить такая у некоторых? Думают, купили дорогую машину, так можно…

Но тут он осекся, заметив взгляд Мариши.

— Ну да, вот я и говорю, — поправился он, — что остановил я автобус. У меня и выхода другого не было. Остановился. Но в ту машину женщины сами перебрались, по своей охоте. Никто их не неволил. Так что они знали, кто за ними пожаловал. Это точно!

На этом Руслану с Маришей и пришлось успокоиться. Чувствуя, что их каким-то образом провели, они вернулись на станцию, а затем и в город. Оба понимали, что ждать в Сиверской возвращения Нюры с Таней бесполезно. Пока они тряслись на электричке в обратной дороге, зазвонил мобильник Мариши, который она включила буквально минуту назад.

— Просто какая-то мистика, — проворчала Мариша. — Они мне что, круглые сутки названивают?

— Не бери, — предложил Руслан. — Вдруг это Моржов?

Мариша глянула в окошко и поняла, звонит ее подруга Инна.

— Слушай, — возбужденно закричала Инна, даже не поздоровавшись, — тебя где носит? Смайл тебя весь обыскался!

— Он меня что? — даже задохнулась от злости Мариша. — Как ты сказала? Повтори!

— Ищет он тебя, — уже значительно тише произнесла Инна. — А что? Не надо ему тебя искать?

— Нет! — рявкнула Мариша.

— Почему? — окончательно притихла Инна. — Вы с ним поссорились? Юлька мне звонила и сказала, что у вас с ним кризис отношений. Это верно?

— Мы с ним вообще расстались! — поставила подругу в известность Мариша. — Хочешь называть это кризисом — пожалуйста. Но, на мой взгляд, это полный конец.

— И почему вы с ним расстались? — совсем тихо прошелестела Инна.

— Потому что он повеса, предатель и гад! И, опережая твой следующий вопрос, отвечу сразу: да, все эти качества проявились в нем в одночасье, а до свадьбы и на протяжении всей нашей совместной жизни я ни о чем подобном даже и не догадывалась! А потом в один ужасный момент бац — и все рухнуло!

— У меня так тоже не один раз бывало, — утешила ее Инна. — Ничего, еще помиритесь.

— Но я же не сказала тебе самого главного! — воскликнула Мариша.

И поделилась с подругой рассказом о наболевшем — о длинноногой молоденькой блондинке, с которой таскается этот рыжий дурень — ее муженек.

— А еще меня обвиняют в убийстве, — скромно закончила свой трагический монолог Мариша и замолчала.

— Так это блондинка может быть просто платной цыпочкой, которую твой Смайл нанял, чтобы тебя позлить, — произнесла Инна, и тут до нее дошли последние слова Мариши. — Тебя обвиняют в убийстве! Боже мой! Кто на этот раз?

— Ты так говоришь, что можно подумать, будто меня постоянно обвиняют в убийствах, — надулась Мариша.

— Ну, трупов возле тебя обычно толпится порядочно, — напомнила ей Инна, на взгляд Мариши, совершив ужасную бестактность.

— Конечно, когда человеку и так плохо, так его еще каждый норовит ужалить побольней! — разобиделась она всерьез. — Так и сыплют соль на раны.

— Нет, правда, кто на этот раз?

— Режиссер, причем я его почти совсем не знаю, — сказала Мариша. — Просто он нанюхался кокаина, то есть он думал, что это кокаин, а это оказался какой-то яд. Он его вдохнул, и готово. Откинул копыта. А милиция теперь обвиняет меня.

— Почему тебя? — строго спросила у нее Инна.

Мариша хотела объяснить, но внезапно ей стало стыдно за собственное легкомыслие.

— Да так, — уклончиво пробормотала она.

— Ты что, таким образом мстишь всем мужчинам за причиненную тебе Смайлом обиду? — высказала предположение Инна. — Отравляешь их? Ты, наверное, хочешь уничтожить их всех? А почему ты в таком случае начала с незнакомого тебе человека? Что, у тебя мало знакомых мерзавцев? Лично я могла бы подбросить тебе парочку типов, помогла бы избавиться от них, и все бы вздохнули с облегчением.

— Хватит издеваться, мне не до шуток. Говорю же тебе, это получилось случайно, — отозвалась Мариша.

— Вот и плохо, что случайно! — ответила Инна. — Во всем должен быть порядок. Послушай, так тебе, наверное, нужен адвокат?

— Я пока не в тюрьме, — ответила Мариша и похвасталась: — А адвокат у меня уже есть.

— Кто такой?

— Ушков, — ответила Мариша. — Знаешь такого?

— Да ты шутишь? Вадим Петрович твой адвокат? Как тебе удалось его раздобыть?

— Один знакомый для меня нанял. А что, он в самом деле хороший адвокат?

— Лучший! — закричала Инна. — Лучший во всей стране. И уж точно лучший из адвокатов в нашем провинциальном городке. Это просто чудо, что он согласился взяться за твое дело. Слушай, а ты с ним уже встречалась?

— Нет, понимаешь, он мне звонил, а я как раз уезжала. И не смогла.

— Ты окончательно сошла с ума, — резюмировала Инна. — Немедленно звони ему, умоляй простить и соглашайся на встречу, где бы и в какое бы время он тебе ее ни назначил. И постарайся ему понравиться. Такими знакомствами разбрасываться не следует.

— А мне всегда казалось, что правосудие в нашей стране зависит совсем не от красноречия адвоката, а от толщины кошелька его клиента, — сказала Мариша.

— Правильно, — быстро согласилась Инна. — Так вот, присутствие Ушкова на процессе как раз и подтверждает наличие у клиента больших денег или связей. С таким человеком лучше не связываться. И благоразумные судьи, которых у нас большинство, и не связываются. Если тебя будет защищать Ушков, отделаешься условным сроком.

— Но я же не убивала этого типа! За что же срок?

В трубке возникло молчание.

— Так бы сразу и сказала, — произнесла Инна. — Выходит, тебя подставили?

— Я сама себя подставила, — покаялась Мариша. — А теперь мы пытаемся найти настоящего преступника, чтобы мне не попасть в тюрьму.

— Мы? — тут же уловила главное Инна. — Кто это «мы»?

— Я и Руслан, — отозвалась Мариша.

— Вижу, ты тоже не скучаешь, — поняла наконец Инна. — И что, как тебе этот молодой человек?

Мариша покосилась на Руслана и прошептала:

— Прекрасно.

— И что мне передать Смайлу, когда он позвонит в очередной раз?

— Ничего, скажи, что не дозвонилась до меня, — попросила ее Мариша. — И пусть катится ко всем чертям.

— Ладно уж, — буркнула Инна. — Так моя помощь тебе точно не нужна?

— Если понадобится, тут же позвоню, — заверила ее Мариша, и Инна оттаяла.

Закончив разговор с подругой, Мариша повернулась к Руслану.

— Позвони Юрию, — велела она ему. — Узнай, что он там, в конце концов, сделал. И выяснил ли что-нибудь о красных спортивных машинах своих друзей, знакомых и врагов. И не забудь уточнить, что теперь круг поисков сузился. Судя по всему, нам нужна только красная машина марки «БМВ».

— Думаешь, что та машина, которая подобрала наших теток, и та, на которой раскатывает отравитель Столпова, принадлежат одному и тому же человеку? — догадался Руслан.

— К гадалке не ходи, это она, — заверила его Мариша. — Так что звони!

Увы, Юрий их горько разочаровал. Он честно пытался составить список и даже кое в чем преуспел. То есть он думал, что преуспел до звонка Руслана. Потому что в списке красных спортивных или полуспортивных машин с открывающимся верхом у знакомых Юрия не было ни одного «БМВ».

— Приходится признать, что убийца был из окружения Нинель, которая с Юрием вряд ли часто общалась, — сказала Мариша. — Ну думай, кто нам может подсказать, был ли среди знакомых Нинель человек, в гараже которого находится красный «БМВ»?

— Климентий? — предположил Руслан.

— Угу, — кивнула Мариша. — Знаешь, как до него дозвониться?

— Он наверняка будет завтра на похоронах Столпова, — сказал Руслан.

— Да, — спохватилась Мариша. — Мне туда соваться нельзя. Неугомонный Моржов, если он в самом деле задался целью засадить меня за решетку, наверняка пришлет кого-нибудь из своих людей на кладбище в надежде сцапать заливающегося слезами раскаяния убийцу — то есть меня. Так что пойдешь один. Я тебя, как и сегодня на похоронах Нинель, подожду в твоей машине.

— А сейчас куда поедем? — спросил у нее Руслан, когда они оказались в городе. — Ты прости, но мне надо заскочить домой. Хотя бы ненадолго.

— В таком случае подбрось меня в дом к Нинель, — вздохнула Мариша. — Заодно заберешь свой «Крайслер». А я побуду там. И если вернутся Нюра с Таней, я, возможно, увижу, кто этот загадочный человек на «БМВ».

— Хорошо, — кивнул Руслан. — Отвезу. Но, честно говоря, мне кажется, что ждать их — пустая трата времени. Они не вернутся. Или, во всяком случае, не вернутся так быстро.

Марише тоже так казалось, но она придержала свои сомнения при себе. Учитывая то, что случилось с Нинель и Столповым, исчезновение Нюры с Таней имело бы слишком угрожающий оттенок. А признаться себе в том, что они с Русланом допустили, чтобы у них буквально под носом похитили двух женщин, которым теперь грозит смертельная опасность, не хотелось. И самое неприятное, что еще и Руслан выказал желание отправиться к себе домой. Руслан проводил Маришу до квартиры. Убедившись, что Нюра с дочкой и в самом деле еще не вернулись, он велел Марише пройти в порядком разоренную родичами Нинель квартиру и запереться в ней покрепче.

— Я скоро вернусь, — пообещал он. — Не скучай. И ничего не бойся.

Стоило ему это произнести, как Мариша начала скучать и бояться. На дворе было уже совсем темно. Она включила свет во всех комнатах, но легче ей от этого не стало. Тогда она подсела к окну и начала смотреть во двор, ожидая, когда вернется Руслан, и мечтая, чтобы это случилось побыстрей, пока призрак Нинель еще не начал шастать по квартире. Но Руслан не приехал вовсе. Он позвонил и странным скованным голосом, запинаясь, произнес:

— Мариша, я не смогу вернуться. Приеду только завтра утром.

«У тебя что-то случилось?» — хотела спросить у него Мариша, но в этот момент на заднем плане в телефонной трубке раздался смех и молодой женский голос позвал Руслана.

И Мариша тут же раздумала спрашивать. И так все было предельно ясно. Дура она! Руслан же говорил ей, что у него есть невеста. Вот она сейчас и находится рядом с ним. Наверное, бедняжку тревожило длительное отсутствие жениха. Вот Руслан и помчался к ней. Или она приехала к нему. И тут неожиданно у Мариши на глаза навернулись слезы.

— И чего ты ревешь? — укоризненно спросила она у себя. — И нечего тут реветь. Он тебе ничего не обещал. И вообще, между вами ничего не было. Подумаешь, поцеловались в лифте. Вы даже все ночи, что провели вместе, спали в разных комнатах!

Однако слезы упорно не проходили. И, выпив пару больших глотков водки из оставшейся после поминок бутылки, Мариша отправилась спать в твердой уверенности, что свой конец она встретит в точности как Нинель. То есть незамужней, одинокой и никому не нужной, даже своим любовникам, женщиной. Но, несмотря на печальные мысли, спала Мариша превосходно. Кошмары ее не мучили.

А на следующий день она проснулась с легкой головой. Никакие призраки ее ночью не навещали. Мариша вскочила и, бодро напевая, взялась за свой туалет. Было уже за полдень, когда, приведя себя в порядок, Мариша подошла к окну и задумалась, чем бы ей заняться сегодня. Руслана она из своих планов выбросила. Ему бы с невестой разобраться, какое уж тут расследование. Мариша снова немного расстроилась, но тут ее внимание привлекло к себе какое-то копошение внизу. Мариша кинула один взгляд, потом второй, более внимательный, а затем…

— Ой! — воскликнула Мариша и буквально прилипла к окну. — Ой, мамочка, мамочка! — повторила она и забегала по квартире.

Потом вернулась к окну и снова посмотрела вниз, где возле «Шевроле Нивы» прохаживался рослый бородатый парень без головного убора. Что позволяло хорошо рассмотреть его длинные светло-русые волосы, забранные в толстый хвост, а также густую бороду и усы. И этот парень не просто прохаживался, он отпер дверь машины, и сигнализация при этом не сработала. Значит, это был не взломщик. А кто? Без всякого сомнения, это был тот самый Костик — приятель погибшей Примаковой, которого уже сколько дней поджидали Мариша с Русланом. Во всяком случае, приметы этого парня совпадали с описанием Костика, полученным от соседки Нинель. И без всякого сомнения, сейчас Костик явился сюда под окна своей бывшей возлюбленной не просто так. Он явно собирался удрать и собирался воспользоваться с этой целью машиной.

— Что же мне делать? — затосковала Мариша. — Ментов вызывать уже поздно. Все равно не успеют. Руслан тоже не успеет доехать. А этот Костик сейчас сядет в свою машину и удерет! Как пить дать, удерет! Ф-фьють! Только его и видели. И кто знает, сработает ли «жучок», который Руслан ему прицепил, или нет!

Но в это время Костик поднял голову и посмотрел на окна бывшей квартиры Примаковой. Мариша едва успела отпрянуть в глубь комнаты. Когда она снова собралась с духом и осторожно подкралась к окну, то оказалось, что Костика во дворе уже нет. В машине его тоже не было видно. Мигом сообразив, что он не иначе, как поднимается сюда, в эту самую квартиру, Мариша пришла в страшное волнение.

Что же делать? Подстеречь парня и огреть его по башке чем-нибудь тяжелым? А вдруг он настороже и сам огреет ее этим самым тяжелым? А вдруг у него окажутся ключи от квартиры? И Мариша приняла единственно верное, как ей в тот момент показалось, решение. Бежать!

Она прокралась к дверям, открыла замки и осторожно выглянула на площадку. Там никого не было. Тогда, решившись, как пловец перед прыжком, Мариша схватила с вешалки свою одежду, сунула ноги в сапоги и, не застегиваясь, выскочила из квартиры. Затем она одним махом пересекла площадку, пронеслась мимо шахты лифта и скрылась за дверями, ведущими на черную лестницу. Стоило ей перевести дыхание и накинуть на себя куртку, как гудение лифта прекратилось, двери его открылись, и на плошадку этажа вышел тот самый парень, которого видела сверху Мариша.

Одну ужасную секунду он помедлил, Марише даже показалось, что он раздумывает, а не заглянуть ли ему на лестницу, но затем шаги стали удаляться в сторону квартир. Мариша вздохнула свободней и крадучись двинулась вниз, удивляясь, почему идти так неудобно.

«Неплохо бы застегнуть «молнию» на сапогах!» — сказал ей тонкий и какой-то ехидный голосок.

Мариша застегнула, идти и в самом деле стало значительно удобней.

«И чего я так испугалась? — дошло до нее еще этажом ниже. — Вполне возможно, что бедный парень совершенно не виноват в том, что случилось с Нинель».

«А как же машина? — подсказал ей все тот же противный писклявый внутренний голос. — Ты же помнишь, он ее угнал. И чуть не угробил при этом ее хозяина».

— Что машина, — пожала плечами Мариша. — Ну, разные бывают ситуации. Может быть, речь шла о жизни и смерти.

«Ага! — издевался внутренний голос. — И эта ситуация длится уже целых два месяца. И все это время он преспокойно пользуется чужой машиной. И совесть его не мучает».

— Вот и надо было с ним поговорить, — произнесла Мариша, оказавшись на втором этаже. — Вдруг он что-то знает.

«Хи-хи! — засмеялся голосок. — Так он тебе и скажет, если действительно он убил Нинель».

— Почему он?

«А где он шлялся все эти дни? — спросил голос. — Не подумала? Вот так-то! Всегда сначала думай, а потом болтай».

— Но что-то же нужно делать, — сказала себе Мариша и вышла во двор.

И тут прямо перед ее носом оказалась злосчастная угнанная у неизвестного гражданина Минькова «Шевроле Нива». Должно быть, сам черт толкал Маришу в спину. Сама не понимая, зачем она это делает, Мариша словно на автомате подошла к машине и подергала ручку багажника.

— У-у-ух! — мягко произнесла задняя дверь, без малейшего сопротивления плавно поднимаясь вверх и открывая просторное нутро багажника.

Что оставалось делать Марише? Скажите, как ей было устоять перед искушением и не забраться в машину Костика? Как было не поехать вместе с ним по его темным делишкам и не выяснить все, что он там собой представляет? В самом деле, как? Мариша и не устояла. Еще плохо понимая, зачем она это делает, девушка распихала в стороны разное барахло, проворно нырнула в багажник и затихла там, опустив за собой дверцу.

Надо сказать, сделала она это очень вовремя. Потому что буквально минуты через три, когда Мариша начала уже жалеть о своем опрометчивом поступке, потому что в багажнике было очень холодно и воняло бензином, машина неожиданно дрогнула, и почти сразу заработал мотор. И только после того, как они тронулись с места, до Мариши дошел весь ужас положения, в которое она загнала себя своим непродуманным поступком. Она ехала зайцем в багажнике совершенно незнакомого мужчины. И мало того, что просто незнакомого, так еще и вдобавок никаких причин, чтобы доверять этому мужчине, у Мариши не находилось. И очень могло статься, что этот мужчина был не просто угонщиком чужих машин, но еще и убийцей.

Окончательно Мариша уверилась в том, что сошла с ума, когда обнаружила, что, удирая из квартиры Примаковой, она забыла в комнате свою сумку. А следовательно, теперь у нее не было ни документов, ни денег, ни разных других полезных вещей, которые помогли бы ей выжить в полном опасностей путешествии, которое она начала, отправившись в неизвестность в багажнике ворованной машины.

ГЛАВА 11

«Хорошо хоть, что мобильник лежал в кармане куртки, — порадовалась за себя Мариша. — Могу позвонить кому-нибудь».

Но стоило ей вытащить трубку и включить ее, как трубка пикнула и сообщила, что батарея у нее совсем садится. Испугавшись, Мариша поспешно снова отключила трубку, пока на зарядке еще оставалось одно последнее деление.

«Да и кому бы я стала звонить? — уныло сказала самой себе Мариша. — Руслану? И чего бы я сказала? Что еду в неизвестном направлении, меня скрючило, а за рулем машины, на которой я качу, сидит вполне реальный кандидат на нары. И потом, не буду я его из-за таких пустяков отрывать от невесты, с которой он не виделся несколько дней. В конце концов, это просто бестактно. И потом, не надо забывать, что этот Костик может услышать мой разговор. Нет, надо подождать. Хотя чего ждать? Когда он меня обнаружит и прикончит? Вот уж влипла, хуже не придумаешь. И все по своей собственной вине».

Но тут же она спохватилась, что если она попадет в руки милиции, то ей точно будет гораздо хуже. И если не за убийство гражданина Столпова, то уж за соучастие в угоне автомобиля ее точно посадят. Поэтому Мариша сначала немного всплакнула, потом поругала себя за то, что не послушалась Руслана и покинула квартиру Нинель. Теперь она казалась ей тихой безопасной гаванью, которую не стоило покидать ни в коем случае.

— В самом деле, ведь могло случиться, что у этого Кости и не было ключей от квартиры Нинель? Встретились бы, поговорили, а тут бы и Руслан подоспел. Ему бы Костя врать точно не посмел. А если бы посмел? Что бы Косте помешало наврать с три короба? Прекрасные темные глаза Руслана? Чушь! Они только на женщин действуют, и то не на всех.

И дальше Мариша задумалась, а как в таком случае насчет нее самой? Действуют на нее глаза Руслана или нет? После длительных размышлений вышло, что все же действуют. И очень даже сильно действуют. Это было совсем грустно. Определенно она теряла иммунитет к мужским чарам.

— Да точно! — ужаснулась Мариша.

Ведь еще недавно и Эвклид казался ей приставучим и настырным, а сегодня, когда вспомнила про нанятого им адвоката, начала думать о нем едва ли не с нежностью. А как он преданно примчался к ней домой, почуяв, что она попала в беду? И хотя потом он струсил и слинял, но побуждения у него все равно были самые добрые. Надо же, нанял ей самого лучшего в городе адвоката. Родной муж такого бы для нее не сделал. И тут совсем уж некстати Марише вспомнился родной муж-предатель, который тоже ее в последнее время ничем не радовал.

— Небось все локти себе обкусает, когда узнает, что я навсегда исчезла! — с навернувшимися на глаза слезами, но все равно с удовольствием констатировала Мариша, и тут же ужасный червячок сомнения принялся точить ее изнутри.

А что, если не обкусает? Что, если Смайл только порадуется, что надоевшая жена исчезла, избавив его от утомительной процедуры развода? Хотя как это избавила, разводиться ему все равно придется. Так что ему было бы лучше, будь Мариша в городе, он бы знал тогда, где ее можно найти и обговорить условия расставания. Потому что чинить препятствий Мариша ему не собиралась. Для этого у нее было слишком много гордости. Да и бесполезно, если уж мужик решил уйти, все равно уйдет. А если задерживать, так он еще и нервов втрое больше истреплет.

По этой же причине Мариша не торопилась звонить Руслану. Если ему так дорога его противная невеста, так скатертью дорога. Пусть катится к своей гадине. Почему Мариша была так уверена, что невеста у Руслана обязательно противная и ей бы она точно не понравилась, Мариша и сама не могла ответить. Но тем не менее в своей правоте нисколько не сомневалась.

За такими мыслями дорога показалась Марише не такой скучной. Есть пока что не хотелось. Должно быть, от волнения аппетит совершенно пропал. Погода на улице, несмотря на раннюю весну, была удивительно мягкой и теплой. Так что Мариша почти не замерзла. Единственное, что ее мучило, — это неудобное положение.

Но тем не менее она умудрилась даже немного подремать. Когда она очнулась, то почувствовала, что все ее тело свело, в левую ногу впилась какая-то металлическая штука, с каждой минутой увеличиваясь в размерах. А в правую ногу вонзились миллионы крохотных иголочек. Когда к этому присоединилось еще и подкидывание на ухабах, Мариша изо всех сил сжала зубы, чтобы не застонать.

«Если мы немедленно где-нибудь не остановимся, я умру!»

Потом дорога снова стала ровной. А еще через некоторое время машина замедлила скорость и осторожно поползла по неровной поверхности, ныряя вправо и влево и угрожающе кренясь. Потом она остановилась и вовсе. Костя вылез из машины и куда-то пошел. Дождавшись, пока его шаги стихнут, Мариша выглянула из багажника. Они были в лесу. В самом настоящем весеннем лесу, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Тут было безлюдно, тихо и мокро.

Справа и слева от машины стояли два огромных валуна, поросшие кустарником. А прямо перед носом Мариши торчало какое-то дерево с удивительно толстым стволом, едва успевшее покрыться налитыми почками. Почти выпав из багажника, Мариша поползла на своих непослушных затекших ногах в сторону дерева. И, едва укрывшись за его стволом, она увидела, как с противоположной части леса выходит Костя. Он тащил в руках несколько веток, которые набросал на машину. Потом он ушел в лес и вернулся с новой порцией камуфляжа. Основательно забросав машину засохшими ветками, лапником, прошлогодней листвой и травой, так что она стала почти похожа на огромный валун, он удовлетворенно оглядел дело рук своих, отряхнул одежду и, в последний раз осмотревшись, двинулся прочь.

«Ну и пусть проваливает! — пискнул внутренний Маришин голосок. — А мы пойдем своей дорогой».

— Нет уж! — возмутилась Мариша. — Не для того я все это затеяла, не для того в вонючем багажнике столько времени тряслась в скрюченном состоянии, чтобы сейчас вот так взять и за здорово живешь отпустить этого подозрительного парня.

И она, соблюдая максимальную осторожность, двинулась следом за Костей. Идти пришлось долго. За это время Мариша совершенно загубила свои замшевые сапоги, поцарапала о колючие ветки лицо и руки, а также здорово промокла, проголодалась и разозлилась. А Костя все пер куда-то вперед. И когда Мариша уже начала подумывать, чтобы внять внутреннему голосу, который все более и более настойчиво предлагал ей плюнуть на всю эту историю и прекратить погоню, лес внезапно кончился.

Раздвинув последние ветки руками, Мариша взглянула вперед и невольно ахнула. Она стояла на холме, а прямо перед ней в лучах заходящего солнца за полем высился настоящий средневековый замок. Мариша протерла глаза. А между тем галлюцинациями тут и не пахло. Через покрытое чем-то веселеньким и зелененьким поле к замку двигалась маленькая фигура Кости, становясь с каждой минутой все меньше и меньше. Зрелище было настолько нереальным, что Мариша потрясла головой, пытаясь прогнать видение. Но старинные стены, облитые лучами заходящего солнца, словно красной краской, упорно не желали исчезать.

— Ничего не понимаю, — пробормотала Мариша, потряся головой. — Куда это он меня завез? Где я оказалась?

В голове упорно крутились мысли о параллельном измерении, в которое ее завез Костя и из которого он сам был родом. Удобно устроился, ничего не скажешь. Понадобилось ему — шасть в наше измерение, натворил там дел, а потом обратно. И никакая милиция его не найдет. И ворованную машину легко сбыть можно. Тоже никто не хватится.

— Да нет, — покачала головой Мариша. — Чушь какая-то! Не может быть!

Версия о том, что она угодила в другое измерение, обиженно ушла назад, но совсем исчезать не собиралась. Мариша еще раз на всякий случай огляделась по сторонам, поняла, что как ни крути, а ночевать в лесу, который был еще по-весеннему сырым, ей никак не хочется, и, выждав некоторое время, решительно двинулась следом за Костей в направлении загадочного замка.

Идти по полю в сапогах на каблуках было еще то удовольствие. Мариша пару раз упала в грязь и тридцать раз прокляла свое собственное любопытство, втравившее ее в эту жуткую историю. Но старинные стены уже значительно приблизились, и стало совершенно очевидно, что замок обитаем. Над стенами реяли на ветру знамена, слышалось конское ржание, лай собак и даже какое-то пение. Подойдя еще ближе, Мариша увидела, что возле ворот стоит стража.

— Еще чего не хватало! — пробормотала она, вытаращив глаза. — А эти из каких времен тут взялись?

И в самом деле, на двух здоровенных бородатых парнях красовались теплые куртки, спускавшиеся ниже бедер, с металлическими нашивками, которые должны были защитить их грудь и живот от ударов холодного оружия. В руках у них были копья, а у пояса висели мечи. Обувь тоже имела вид грубо сшитых бот из явно плохо выделанной кожи. Во всяком случае, смрад от нее исходил такой силы, что обувь вполне можно было метать в противника в качестве ядовитых газов.

Версию о том, что она оказалась на историческом карнавале, Мариша отбросила сразу. Никаких зрителей поблизости от замка не наблюдалось. К тому же оба стражника у ворот с любопытством уставились на гостью, словно им явилось привидение.

«Сейчас они меня схватят и сожгут, как ведьму, — подумала Мариша, с ужасом понимая, что она угодила даже не в параллельное измерение, а в глубокую и страшно древнюю старину. — Одета-то я не по-ихнему. Что они еще могут про меня подумать? Ясно, решат, что нечистая сила».

Темные люди, Средние века, пережитки прошлого.

Но, к ее великому удивлению, стражники отсалютовали ей вполне почтительно и молча пропустили в замок. Миновав через крохотную деревянную калитку огромные ворота, Мариша оказалась в узком проходе. Наверху вдоль него стояли бочки и лежали приготовленные груды битого камня. Порывшись в тайниках памяти, Мариша припомнила, что в бочках полагается быть смоле, которую лили на головы нападающих, когда те все же ломали первые ворота и оказывались в этом узком рукаве. Оставшихся в живых после горячего смоляного душа врагов посыпали крупными булыжниками.

Мариша невольно ускорила шаг, проходя через это жуткое место. Затем она выскочила на мощенную грубым булыжником торговую площадь и изумленно огляделась по сторонам. Судя по остаткам мусора, утром тут было людно и шел оживленный торг. Но сейчас день уже клонился к вечеру. И деревянные палатки и прилавки были пусты. Все торговцы и покупатели разошлись по домам и другим делам. Мариша огляделась и почувствовала, что волосы встают у нее дыбом. Это был не музей, как она робко себя тешила, в этих убогих каменных и деревянных домишках с крохотными оконцами, а то и вовсе без оных, в самом деле жили люди.

Из печек поднимался дым, слышались веселые голоса, и время от времени от одного дома к другому проскальзывали фигуры женщин, держащих в руках жаровню или горшок с едой. Одеты женщины были просто. Если честно, то совсем просто. Длинную, до щиколоток, рубашку из грубого желтоватого полотна стягивал у талии вышитый бисером и разноцветными нитками пояс. А сверху был обычно накинут либо плащ, либо безрукавка, потому что к вечеру на улице похолодало. Женщины тоже кидали на Маришу любопытные взгляды, но этим дело и ограничивалось. Никто не указывал на нее пальцем. К ней не сбежалась толпа, и ее не потащили в темницу или на костер. Мариша даже почувствовала себя в чем-то ущемленной.

— Что же это такое? К ним в гости явилась пришелица из будущего, а они даже и ухом не ведут. Остается одно из двух: либо я сошла с ума, либо все это мне снится, — пробормотала Мариша и попыталась себя ущипнуть.

Щипок оказался неожиданно болезненным. Мариша даже вскрикнула и потерла руку, на которой явственно проступило красное пятно.

— Вы новенькая? — неожиданно раздался позади нее детский голосок.

Мариша изумленно обернулась и обнаружила крохотное сопливое создание с длинными распущенными волосами. Одета девочка была в такую же рубашечку, что и взрослые женщины. Только ткань была побелей и помягче, чем у них. На ногах у ребенка были крохотные башмачки, которые Мариша сочла бы добытыми из музея, если бы они не были такими новенькими.

— Да, — призналась Мариша, с любопытством разглядывая ленточки, нашитые на одежду ребенка. — Я тут новичок.

— Так вам нужно идти в дом к князю, — посоветовала ей девочка. — Только он сейчас ужинает.

Мариша мельком подумала, что тоже не отказалась бы сейчас от трапезы. Ее несколько ободрило, что девочка, несмотря на свой странный наряд, говорит на современном русском языке и вполне свободно. Значит, была надежда быстренько переодеться во что-нибудь подходящее и сойти среди этих странных людей за свою. Хотя, с другой стороны, откуда средневековому ребенку знать современный русский? Выходит, Мариша все же сошла с ума и это все ей только кажется.

— Или я могу отвести вас к его брату, — продолжала девочка.

— Детка, как тебя зовут? — ласково спросила у нее Мариша, решив начать с деталей.

— Света, то есть Святослава, — быстро поправилась девочка. — Пошли, я тебя провожу.

— А твоя мама не будет ругаться?

— Я уже поужинала, — отозвалась девочка. — И она меня сама отпустила к Оле поиграть. Но я лучше с тобой пойду. У князей на столе всегда полно вкусного. А гонцов полагается награждать.

И они направились по узким улочкам, в которых Света-Святослава, ориентировалась как у себя дома.

— Скажи, а что это все такое? — обведя руками вокруг себя, спросила Мариша. — Тут снимают кино?

— Иногда, — ответила девочка.

Мариша не поняла, но тем не менее ее успокоил сам факт, что девочка, по-видимому, отлично знает, что такое кино.

— А почему ты так странно одета? — задала Мариша следующий вопрос.

— Странно? — удивилась девочка. — Почему странно? Как все! Мне мама это платье сшила. Правда, красивое? Я его в город заберу и в школу в нем явлюсь, а не в форме. Все девчонки умрут от зависти.

Город! Школа! Форма! Нет, куда она все-таки попала и что тут происходит? Девочка, несмотря на сопли под носом, выглядела довольной, сытой и веселой. Мощенные камнем или просто утоптанные земляные улицы были чисто выметены. На многих лавочках висели деревянные или металлические вывески. Мариша заметила, что они прошли мимо кузницы, булочной, мясной лавки, лавки зеленщика и мастерских портного и сапожника. Домики тут были маленькие, в один или два этажа. Навстречу им попадались люди, одетые так же причудливо. Но одежда, сшитая по моде десятого-двенадцатого веков, была явно новой. Хотя сколько Мариша ни старалась, она нигде не заметила ни пластика, ни резины, ни телевизионных антенн. Колеса у телег были деревянными, крыши крыты деревянной дранкой или соломой, а у особо зажиточных граждан — медью или даже железом.

— Пришли! — наконец сообщила Марише Святослава, оказавшись перед довольно большим каменным домом с побеленными стенами и высоким резным крыльцом.

Его-то издалека Мариша и приняла за замок. Впрочем, ошибка была вполне простительна. Он и в самом деле был выстроен в форме замка.

— Ой, как я вам завидую! — сказала девочка. — Вы сейчас будете разговаривать с самим князем!

Девочка деловито вскарабкалась на высоченное крыльцо с белыми пузатыми колоннами. И Марише ничего не оставалось, как пойти следом за ней. Немного робея при мысли, что сейчас она будет представлена князю, который, по всей видимости, являлся полновластным хозяином этого странного места, Мариша прошла в теплую комнату, напоминавшую одновременно прихожую, холл, сени и склад хозяйственного инвентаря, а затем и в сам дом. Тут в отличие от улицы было шумно, душно и многолюдно. Люди тут были одеты побогаче, чем встречающиеся ей на пути к княжеским хоромам. Впрочем, как те, так и другие явно чувствовали себя прекрасно.

— Новенькая? — подскочила к ней молодая женщина с длинными вьющимися волосами, стянутыми на голове серебряным обручем с узором.

Мариша кивнула.

— Это я ее привела! — решительно выступила вперед Света. — Я молодец?

— Молодец! — похвалила ее женщина. — Конечно, молодец! Вот тебе угощение.

И, схватив со стола резную деревянную миску, она переложила оставшиеся в ней яблоки в другую тару. А в эту миску сложила сладкие булочки, пирожки и все посыпала горстью засахаренных орешков и кусочками груш, каких-то квадратиков из мелко толченных семечек с медом и сухофруктами.

— Наслаждайся! — улыбнулась она Свете, вручая полную миску гостинцев. — И подружек своих, не забудь, угости!

— Ага! — кивнула девочка и быстренько испарилась.

Мариша осталась наедине с компанией людей, ведущих довольно странный для современного человека образ жизни.

— Что же, пошли, — сказала ей Ольга. — Тебе надо скорей переодеться!

— Хорошо, — покорно отозвалась Мариша.

— Мы тебя ждали, — сказала ей Ольга, и Мариша почувствовала неясную тревогу.

— Очень рада, — пробормотала она.

— Олег предупредил нас еще на прошлой неделе, что наши ряды скоро пополнятся, — продолжала говорить Ольга. — Хотя, если честно, то я представляла тебя старше и не такой симпатичной. Ты к нам надолго?

— Как получится, — пробормотала Мариша, которая решительно ничего не понимала.

Что это за место? Кто все эти люди? И главное, кто такой Олег, который еще на прошлой неделе предупредил местное сообщество о ее приходе, хотя до сегодняшнего дня она совершенно не подозревала о них? И где Костя? Он ведь тоже шел к замку, но сейчас его тут что-то не видно.

— Скажи, а ты сама тут давно? — осторожно спросила она у Ольги.

— Не очень, но явно дольше, чем ты, — шутливо кивнула девушка. — А если без шуток — в этот раз я тут уже целых три месяца.

— И тебе тут нравится?

— Очень! Думаю, что, если отец будет и дальше проявлять покладистость, я тут останусь еще на полгодика. А может быть, уеду завтра. Как вздумается!

Эта фраза несколько утешила Маришу. Если Ольга может уйти из стен этого средневекового поселения хоть завтра, то, значит, и она, Мариша, тоже сможет. В какой-то степени это успокаивало. А с другой стороны, как ей уходить, если она еще ничего не выяснила о том, кто такой Костя и что он тут делает. Значит, необходимо влиться в местное общество и приложить все силы, чтобы ее тут приняли за свою и объяснили в конце концов, что тут, черт возьми, происходит.

Но до этого было еще далеко. Они с Олей прошли по многочисленным кривым коридорам, освещенным лишь масляными светильниками, дающими слабый свет, миновали холодные сени, какой-то переход и очутились в просторной комнате, заставленной сундуками с одеждой, ларями с украшениями и длинными деревянными столами, на которых лежали рулоны домотканой одежды.

— Кем ты хочешь одеться? — спросила у нее Ольга. — Насколько я знаю, ты можешь выбирать между платьем женщин богатого торгового сословия, зажиточных землевладельцев и младших бояр — помощников и советчиков князя. По всем этим ролям ты можешь жить в княжеском доме.

— Вообще-то мне всегда хотелось хоть недолго побыть царицей, княгиней, — вздохнула Мариша. — Ну, или хотя бы просто княжной. Это можно устроить?

— Ишь ты какая шустрая! Нельзя, конечно! — покачала головой Ольга. — Как будто бы сама не знаешь. Никому из новеньких сразу стать княгиней нельзя ни за какие деньги. Это звание еще нужно заслужить. Вот я, например, живу тут уже три месяца, а до сих пор дослужилась только до прислуги в княжеском доме. Но если честно, то ничего интересного в роли княгини нет. Сиди себе целый день в доме, а по праздникам появляйся перед подданными и милостиво улыбайся им. Вот и все развлечения. Работать нельзя, торговать нельзя, общаться можно лишь с прислугой. Что хорошего?

— И тем не менее все стремятся занять это место?

— Так ведь главный же приз, — вздохнула Ольга. — И потом, княгиней ты можешь пробыть всего месяц, а потом должна уйти. Да что я тебе объясняю, будто бы ты сама не понимаешь!

Нет, Мариша решительно ничего не понимала. Кроме того, что она очутилась в каком-то театре абсурда. При чем тут княгини, которые должны уйти через месяц? Нелепые правила и условия, намеки и иносказания. В конце концов, должен ей кто-то объяснить, что тут происходит.

— А могу я видеть князя? — спросила она.

— Это непременно! — заверила ее Ольга. — Сегодня увидишь Ярослава, а Игорь приедет завтра. Ну, что ты выбираешь?

И она выжидательно посмотрела на Маришу, предлагая ей на вытянутых руках несколько платьев. Мариша ткнула пальцем в понравившееся ей бордовое платье и шитый золотом пояс к нему. Оказалось, что теперь она будет дочерью зажиточного купца, торгующего пряностями, солью и прочими деликатесами. Он был поставщиком княжеского двора, а на время отъезда папочки Марише полагалось жить во дворе при княгине и быть ее компаньонкой. Волосы Ольга причесала ей перед бронзовым зеркалом и укоризненно покачала при этом головой.

— Волосы у тебя все в каком-то мусоре. Ты где так испачкалась?

Мариша промолчала. Рассказывать о своих странствиях по лесу ей пока не хотелось.

— Ничего, сейчас-то нам, конечно, некогда. Надо к Ярославу идти, он уже ждет. А потом я покажу тебе мыльню, — утешила ее Ольга. — Кое-как вымыться ты там сможешь. А вот баня только днем.

— А почему вечером нельзя?

— Так темно же, — простодушно объяснила Ольга. — Электричества у нас нет. Хочешь, иди мойся со свечой или с лучиной, только все равно страшно одной в бане ночью.

Мариша пожала плечами. Ночная баня по сравнению со всем, что с ней случилось в последнее время, ее как-то теперь мало пугала. Кое-как расчесав волосы и заколов их неудобными деревянными шпильками с отполированными гранатовыми бусинами, Мариша выразила полную готовность идти к князю.

— Ты хоть выучила ритуал приветствия? — вдруг подозрительно посмотрела на нее Ольга.

— Ритуал? Ну… Это… Поклонюсь ему или реверанс сделаю. Чего же еще?

— Ужас! — схватилась за голову Ольга. — Ты что, совсем не готовилась? Это же спятить можно! Я целый месяц речь зубрила, она у меня от зубов отскакивала. А ты явилась и даже приветствия не знаешь!

— И что теперь? — насупилась Мариша, которая не любила явной критики в свой адрес. — Мне не идти к князю?

— Ни в коем случае! — всполошилась Ольга. — Это будет неслыханное оскорбление.

— Так что же делать?

— Слушай и запоминай! Сейчас ты войдешь в трапезную, где веселится с гостями князь, поклонишься ему в пояс еще у дверей. Потом поклонишься ему и княгине, когда дойдешь до них. Он тебе кивнет, и тогда ты скажешь: «Приветствую тебя, пресветлый князь Ярослав, и тебя, добрейшая княгиня Анна». И снова поклонишься.

— Обоим?

— Ясное дело! — разозлилась Ольга.

— А потом?

— Потом поднесешь им подарки. И попросишь разрешения у князя остаться в его замечательном городе, так как твой отец уехал и ты не можешь далее оставаться одна в вашем доме, боишься нападения немцев.

— Фашистов? — серьезно спросила Мариша.

— Крестоносцев, дура! — заорала Ольга. — Какие фашисты? Ты в каком веке живешь?

Мариша промолчала, но про себя подумала, что если кто тут и дура, то явно не она. Вместо этого она злорадно сказала:

— А подарков у меня тоже с собой нет.

— Как нет?

У Ольги даже дыхание от возмущения перехватило.

— Ты что, совсем не подготовилась?

— Нет, — покачала головой Мариша. — Понимаешь, все так стихийно получилось.

— Ну ты даешь, — разведя руками, вздохнула Ольга. — Ладно, сейчас найдем какой-нибудь подарок князю.

И она нырнула в другую комнату. Оттуда она вернулась довольно быстро с довольно громоздкой металлической бадейкой в виде уточки.

— Вот, ему бадеек вроде этой уже штук двадцать надарили. Надеюсь, он их не запоминает. Конечно, не больно-то оригинально, но что же делать. И не забудь снова поклониться, когда эту лоханку будешь ему вручать!

— А княгине отдельно что-нибудь надо дарить?

— Обойдется! — отрезала Ольга.

И, всучив Марише чашу, оказавшуюся серебряной, о чем сообщала проба у нее на боку, Оля потащила свою новую знакомую за собой. Князь с сотрапезниками уже явно скучали. И, услышав, что сейчас появится новенькая, по слухам молодая и хорошенькая, все мужики возбужденно зашептались. Мариша вошла, верней влетела, в комнату, повинуясь толчку сильной руки Ольги, торопливо поклонилась и поплыла по ковру к князю. Гости, состоящие главным образом из мужчин, одобрительно загудели. Новенькая им явно понравилась. Да Мариша и не сомневалась. Ее внешность всегда производила на мужчин благоприятное впечатление, в каком бы веке они ни жили и какими бы придурками при этом ни были.

Она уже почти дошла до князя, но тут случилось несчастье. Откуда ни возьмись появилась маленькая лохматая собачонка и сунулась Марише под ноги. Чтобы не наступить на зверька, Мариша сделала шаг в сторону, запуталась в длинной юбке и с ужасом почувствовала, что теряет равновесие. Чтобы сохранить его, она взмахнула обеими руками. Тяжелая бадья вырвалась у нее из рук и со свистом улетела куда-то вперед.

Бам-м-ц! — раздалось гулкое эхо удара.

А Мариша все же грохнулась на пол. Впрочем, она быстро вскочила на ноги и смущенно огляделась по сторонам. Но, к ее удивлению, никто на нее не смотрел. Все пялились в ту сторону, куда улетела ее бадейка. Мариша повернула голову и почувствовала, как кровь стынет в ее жилах. На высоком резном стуле, украшенном позолотой, сидел плечистый мужчина в красном платье, по всей видимости, князь. Но лица князя Мариша сейчас при всем своем желании разглядеть не смогла. Потому что сейчас на его голове аккуратно, как шапка, была надета серебряная бадейка в виде уточки.

— Мамочки! — едва слышно прошептала Мариша. — Простите, я не нарочно!

К этому времени князь с помощью опешившей княгини и прислуги, с трудом сдерживающей ухмылки, стащил со своей головы нежданное украшение и уставился на красную от смущения Маришу. Князь был человеком не старым, вряд ли ему сравнялось сорок. У него была густая темная с легкой проседью борода, длинные темные жесткие волосы и такие же жесткие глаза. Одним словом, князь производил впечатление человека, который никогда не простит нахлобученной ему на голову прилюдно кастрюли, пусть даже и антикварной.

— Это самый оригинальный способ, каким мне дарили эти утятницы, — явственно скрипнув крепкими зубами, заявил он, стараясь за шуткой скрыть недовольство. — А дарили мне их немало.

— Простите! — только и смогла повторить Мариша.

— Подойди ко мне, дитя мое, — величественно поманил ее князь рукой, обильно украшенной огромными перстнями.

Мариша подошла, от волнения даже позабыв поклониться ему и княгине.

— С чем пожаловала? — спросил у нее князь.

— Вот, пожить бы у вас, — пробормотала Мариша, окончательно смешавшись. — А то папка уехал, а татарин со всех сторон прет.

— Татарин? — вопросительно изогнул левую бровь князь. — Ты не ошибаешься?

— Нет, то есть да! Не татарин, а германец! — поправилась Мариша.

— А надолго ли твой батюшка уехал? — спросил ее князь.

Так как этот вопрос они с Ольгой не проговаривали, то Мариша замялась.

— Как дело пойдет, — наконец призналась она и со смирением добавила: — А то, может быть, и вовсе не вернется.

Кажется, она произнесла что-то не то. Во всяком случае, князь как-то поскучнел. И даже не спросив, как зовут его новую гостью, только буркнул, что дочь его старого друга может чувствовать себя в его владениях в полной безопасности. А чтобы даром хлеб не ела, может пока немного скрасить досуг княгине, которая в последнее время сильно скучает, особенно когда его нет с ней рядом. Последняя фраза прозвучала несколько двусмысленно, но Мариша решила пока не уточнять, что будет входить в круг ее прямых обязанностей.

Так как князь совершенно потерял к ней интерес, Мариша посмотрела на молодую княгиню, которую хорошенько рассмотреть раньше у нее не было времени. Если честно, то княгиня была не так уж и молода. А если совсем честно, то выглядела она куда старше князя. При этом у нее на подбородке топорщилась довольно густая щетина, а лоб был низкий и узкий. Глазки оказались маленькими и глубоко посаженными. Так что ясно, красотой княгиня не блистала и в молодости.

Тем не менее княгиня поманила Маришу к себе и сообщила той, что сейчас она может идти к себе в комнату, а завтра пусть на рассвете приходит к ней в опочивальню для оказания помощи при утреннем омовении. После этого Маришу отпустили. У выхода ее встретила бледная, нервно хихикающая в ладошку Ольга.

— Ну ты и отличилась! — сказала она. — Надо же так опозорить князя. Он тебе это надолго запомнит.

— А мне показалось, что он нормально отнесся, — беззаботно ответила Мариша. — И потом, бадья его не сильно по башке хлопнула.

— Ярослав не такой человек, чтобы перед людьми свою обиду показать, — сказала Ольга. — Но можешь быть уверена, он тебе эту утятницу не простит и при первой же возможности отомстит. Эх, знала бы, дала тебе рушничок какой-нибудь вышитый. Или скатерку! Сказала бы, что своими руками вышила.

— Но я не умею вышивать, — призналась Мариша.

— Горе мне с тобой! — запричитала Ольга. — Как же ты, девица из приличной семьи, и не умеешь вышивать? Честное слово, это просто неслыханно.

И она потащила Маришу за собой так быстро, что та даже не успела спросить, а зачем ей уметь вышивать. Они промчались через просторные княжеские покои, через какие-то сени, снова через какие-то комнаты, потом еще через одни сени. И наконец оказались возле небольшой низкой дверки, за которой помещалась крохотная, но теплая и уютная горница с двумя кроватями и туалетным столиком, на котором стояло бронзовое, слегка помятое зеркало, тазик с водой и лежали какие-то дамские мелочи.

— Все, что тебе нужно, найдешь в сундуке, — сказала Ольга и исчезла прежде, чем Мариша успела спросить у нее насчет ужина.

ГЛАВА 12

Оставшись в одиночестве, Мариша первым делом осмотрелась в своем новом жилище. Вышло это у нее не слишком хорошо. Так как вместо электрического освещения тут чадила лучина, зажатая в каком-то странном приспособлении, чтобы не падала и чтобы искры летели на металлическую подставку. Но даже ее скудного света хватило, чтобы Мариша поняла: в комнате ужин ее не ждет. В сундуке лежали чистые нижние рубашки, нечто вроде шерстяных чулок и какие-то платки и головные уборы. Но еды не было.

— Черт! — выругалась Мариша. — Черт! Черт! Как жрать хочется! Что же делать?

У нее мелькнула мысль просто лечь спать без еды. Она прилегла на мягкую кровать, но скоро поняла, что даже пуховая перина не способна умерить терзающий ее внутренности голод.

— Пойду! — решила Мариша. — Будь что будет. Пойду и поищу кухню. Не убьют же они меня, если я попрошу у них немного пирожков и молока. Или хлеба и кваса. Или на худой конец просто горбушку хлеба с водой.

Ощупью, так как лучина уже прогорела и в комнате стало совсем темно, она встала, нашла дверь и вышла из своей комнатки. Вообще в новой жизни Маришу многое не устраивало. Но в данный момент самый большой дискомфорт она ощущала, чувствуя, что на ней нет нижнего белья в виде панталон, трусиков, штанишек, стрингов или чего угодно в этом же роде. Нехватка одежды чувствовалась особенно сильно, когда Марише приходилось шагать по продуваемым сквозняками коридорам, чтобы попасть в ту часть дома князя, где, как она помнила, располагались служебные помещения и где она впервые встретила Ольгу. Мариша тешила себя надеждой, что там еще осталось кое-что от ужина, которым угощалась челядь.

Но когда она вошла в кухню, там было совершенно темно и однозначно пусто. На столах едой даже и не пахло. Мариша вздохнула и повернулась, чтобы уйти и поискать кладовую с припасами или на худой конец подпол с морковкой и мочеными яблоками, из которых можно было соорудить себе аппетитный салатик, но тут в противоположной части людской скрипнула дверь, и в помещение кто-то вошел. Мариша замерла, почему-то устыдившись. Конечно, надо было дать знать о своем присутствии, но Мариша молчала.

— Зачем ты меня позвал? — спросил тем временем незнакомый ей мужской голос.

— Будто бы ты сам не догадываешься, — ответил другой голос, тоже мужской, но показавшийся Марише знакомым. — Пришло время ее убрать.

После этой фразы Марише совершенно расхотелось оповещать о своем присутствии странную парочку. Вместо этого она постаралась как можно глубже забиться в свой уголок. Кого это они собрались убирать?

— Как? — спросил в это время первый голос.

— Как остальных! — ответил другой. — Что ты выделываешься? Убрать значит убрать. Чтобы духу ее больше не было! Хватит, попила моей кровушки. Пора и честь знать! В общем, чтобы завтра все сделал, как полагается. Понял? Пожила она свое, и будет!

— Хорошо, — не слишком охотно сказал голос. — Сделаю. Не в первый раз.

— И смотри мне, чтобы все чисто и никакого шуму! А то я прекрасно помню, как ты в прошлый раз наследил. Едва удалось замять. Еще немного, и тут такая бы паника поднялась. От всей этой сказки одни лохмотья бы остались.

— И что? — резко спросил первый голос. — Тебе-то чего бояться? Ты уже достаточно нажился.

— Ты мои деньги не считай! О своих делах лучше думай!

— Слушай, ты мне скажи, тебе их и впрямь ни капли не жаль? — спросил у него первый голос.

Воцарилось недолгое молчание, в течение которого Мариша тщетно пыталась привести мысли в порядок и убедить саму себя, что ровным счетом ничего страшного в этом разговоре двух мужчин в темной комнате нет. Справедливости ради надо сказать, что ни то, ни другое ей не удалось. А по спине полз холодный озноб.

— Ты что-то стал в последнее время задавать слишком много вопросов, — вновь произнес второй голос, в котором на этот раз прозвучала явная угроза. — Тебе ли не знать, что это явно не к добру.

— Мне уже давно все равно, — безразлично ответил первый голос. — Мы все в этом дерьме по самые уши. И ты, и я, и твой братец. Так что между собой нам цапаться незачем.

— Вот и отлично, — повеселел его собеседник. — А если хочешь передохнуть, то после завтрашнего дела у тебя почти целый месяц свободный будет. Погуляй! На юг съезди.

— Не хочется, — вяло отозвался первый мужчина. — Но за предложение спасибо. Может быть, мне и в самом деле просто нужно отдохнуть от всех этих идиотов. Ну, так я пойду. Или у тебя есть ко мне еще какое-нибудь поручение?

— Пока нет, — ответил мужчина.

И первый выскользнул в ту же дверь, через которую пришел. Зато второй… Второй двинулся в том направлении, где притаилась в темноте Мариша. Еще немного, и он откроет дверь, возле которой она сидит, оттуда упадет свет, и этот человек увидит Маришу. Все это мигом пронеслось у нее в голове. И она стремительно шмыгнула под стол, под свисающую, как она помнила, с него скатерть. Но как ни бесшумно двигалась Мариша, мужчина все же насторожился. Он остановился и прислушался. Мариша затихла. В течение нескольких секунд, которые показались Марише вечностью, мужчина стоял и слушал. И тут в другом углу раздался какой-то шорох и писк.

— Мыши! — произнес мужчина, и в его голосе Марише послышалось облегчение. — Не забыть сказать, чтобы на ночь кота сюда пустили. Безобразие!

И озабоченно бормоча себе под нос еще что-то, мужчина наконец покинул трапезную для челяди. Для верности Мариша выждала еще немного, потом выбралась из-под стола и бросилась к противоположному концу. Там она долго не могла нашарить дверь. И наконец нашла ее, открыла, пробежала через какой-то коридор, потом через другой, стараясь за короткое время отбежать подальше от напугавшего ее человека.

И все это время в ее голове колотилась ужасная мысль: а что значит: пожила свое — и будет? Куда должна завтра исчезнуть неизвестная ей женщина? Кто она такая? И каким образом она должна исчезнуть? Почему-то Мариша ни секунды не сомневалась, что с этой несчастной обязательно должно случиться что-то ужасное. Пробежав через очередной коридор, Мариша неожиданно оказалась возле своей комнаты. Влетев туда, девушка увидела темную фигуру у окна и испуганно вскрикнула, шарахаясь обратно к дверям:

— Ой! Кто тут?

— Ты чего? — удивилась Ольга, поднимая масляный светильник перед собой. — Что с тобой снова случилось? Ты чего вся такая лохматая? И выглядишь так, словно за тобой черти гнались! Где твой обруч?

Мариша схватилась за голову. Обруча, который удерживал ее пышные волосы, сейчас на ней не было. От ужаса у Мариши даже живот свело. Она потеряла обруч, когда пряталась под столом. Только там, и нигде больше. А завтра его найдут, начнут расспрашивать, чей он, узнают, что ее. Чего доброго это дойдет до ушей того страшного человека, и он поймет, что за мыши прятались под столом. Что с ней будет дальше, Марише даже думать не хотелось.

— Ты чего так побледнела? — удивилась Ольга. — Расстроилась? Так я тебе другой обруч на голову дам. Подумаешь, дел на копейку! В кладовой этого добра навалом. Сейчас мыться пойдем, и ты себе любой подберешь.

Судорога слегка отпустила Маришу. Она присела рядом с Ольгой, которая в это время расчесывала свои волосы.

— Я вот все думаю, если ты вышивать не умеешь, то что же ты тогда руками делать умеешь? — спросила она у Мариши.

— Много чего, например, машину водить, — хмуро произнесла Мариша. — Лампочку могу вкрутить, если понадобится.

— Про машины и лампочки ты тут даже не заикайся! — встревожилась Ольга. — Тут это упоминать нельзя. Слушай, а ты случаем с собой трубку мобильную или радио не прихватила?

— А что?

— Если есть, немедленно выброси! И так, чтобы никто не нашел. Если заметят, что у тебя что-то из того мира осталось, накажут. И вон выкинут.

— Нагой и на мороз? — уточнила Мариша.

— Почему? — опешила Ольга. — Просто из Городища выставят. Странная ты, Мариша, какая-то. Первый раз вижу такого незаинтересованного человека.

— Просто я есть хочу! — взорвалась Мариша. — Что ты мне тут толкуешь о ваших порядках, когда у меня с утра во рту ничего, кроме глотка кофе, не было?

— О кофе ты тоже забудь. Равно как и о чае, шоколаде, устрицах, шампанском и прочих вкусных вещах. Ничего этого тут нет и быть не может. А насчет еды, так я тебе набрала всякого. Угощайся.

И она откинула конец белой салфетки, под которой на блюде обнаружилось нечто вроде ватрушки с творогом, деревянная плошка с темным мутным напитком, оказавшимся на поверку домашним пивом. Творог в ватрушке был соленый. Так что по вкусу выходило нечто вроде хачапури. Но вместе с пивом было очень неплохо. Кроме того, в деревянной миске лежали разнообразные соленья. Квашеная капуста с клюквой, яблоками, тмином, морковью и даже свеклой. А также крепенькие соленые огурчики, которые радовали глаз рядом с горбушкой свежего ржаного хлеба.

— А картошечки нету? — поинтересовалась Мариша.

— Да ты что! — хмыкнула Оля. — С луны свалилась? Картошка на Руси только после Петра появилась. А сейчас какой год?

— Какой? — полюбопытствовала Мариша.

— Одним словом, — махнула рукой Оля, решив почему-то не отвечать на этот вопрос, — ты ешь, чего дают. Еще реповое пюре было, но его в холодном виде ни один нормальный человек есть не станет. Так что я тебе его и не принесла. Или надо было?

Мариша отрицательно замотала головой. Реповое пюре ее не привлекало ни в каком виде. Она быстро приговорила принесенный ей ужин, и девушки отправились в мыльню. По пути Ольга знакомила свою новую подругу с завтрашним распорядком дня.

— Ложатся все спать рано, потому что темно и потому что так положено. Зато утром во всем нашем Городище и даже в княжеском доме встают с петухами, приводят себя в порядок и сразу же спешат на завтрак. Князья с княгиней и их приближенные едят отдельно. А ты до особых распоряжений княгини будешь есть вместе с остальной челядью. Вот тут!

И Ольга мимоходом указала на дверь той самой комнаты, где совсем недавно натерпелась страху Мариша.

— Запомнила? Или хочешь осмотреть?

Мариша не возражала. Ольга вошла, указала ей место за длинным столом и двинулась дальше, пройдя в мыльню через другой выход. Сам процесс мытья Мариша помнила плохо. Вроде бы было мало горячей воды, холодной, впрочем, тоже. Вместо мыла предлагалось использовать какую-то сомнительную кашицу, которая пускала жалкие подобия настоящих пузырей. А уж о ее запахе и вовсе лучше было не вспоминать. Вместе с Олей и Маришей в мыльне совершали вечерний туалет еще несколько девушек.

— А голову лучше всего мыть золой, — услышала Мариша краем уха чье-то замечание и совсем затосковала.

Тереть ее роскошные волосы золой? Да на них уйдет весь месячный запас со всех печей и топок этого странного места, Городища, как его называли жители. Приуныв из-за таких перспектив мытья, Мариша потом приободрилась. Что толку сокрушаться по непромытым волосам, когда очень могло статься, что скоро у нее вообще не будет с ними забот. Покинут ее волосики вместе с глупой головушкой. И все дела. За что? А нечего было подслушивать разговоры двух злоумышленников. Вот за что.

С чего в голове у Мариши крутились такие мысли? А вот с чего. Оказавшись в трапезной для челяди, куда ее провела Ольга, она, улучив секунду, когда ее провожатая отвернулась, показывая красный угол с иконами, Мариша заглянула под тот край стола со свисающей до пола скатертью, под которым она пряталась. Она бы не спутала этот стол ни с каким другим, хотя и пряталась под ним в глубокой темноте. На всякий случай она заглянула и под все другие столы, вызывая легкое недоумение у Ольги. Но все было бесполезно. Ни под одним из столов потерянный Маришей обруч не нашелся. Кто-то прибрал его себе раньше.

Марише очень не хотелось думать, что это сделал тот самый человек, который давал указания устранить какую-то женщину. Но, судя по всему, это было именно так. Должно быть, потом он одумался и вернулся, решив проверить, что за шорох ему померещился. Или в самом деле раздобыл кота — нечего мышам плодиться. Но как бы там ни было, обруч он нашел. И, найдя, наверняка призадумался.

Но как ни странно, утро следующего дня Мариша встретила, чувствуя себя бодрой и отдохнувшей. Вчерашние страхи, которые в тусклом мерцающем свете свечей, светильников и лучин, казались такими огромными и ужасными, сегодня при ярком солнечном свете развеялись без следа.

— И с чего я решила, что этой женщине грозит опасность? — беззаботно воскликнула Мариша, плеща себе на лицо холодной водой из умывальника. — И вообще, почему женщина? Мало ли о чем эти двое вчера могли судачить. Может быть, свинью на базар везти собирались. Или еще о чем-нибудь своем договаривались. И чего я так разволновалась?

И повеселевшая Мариша позавтракала, а потом отправилась в покои к княгине, уверенная, что та еще дрыхнет без задних ног. Но, вопреки ее ожиданиям, там был страшный переполох.

— Пресветлая княгиня сегодня уезжает! — сообщила ей встретившаяся в коридоре Ольга, выбегавшая с тазиком с парным молоком, в котором княгиня изволила парить свои белы ноженьки, чтобы они были мягкие и хорошо пахли.

— Куда? — удивилась Мариша, но Ольга лишь сделала страшные глаза и убежала с полным молока тазиком, как искренне понадеялась Мариша, не на кухню.

Княгиня не обратила на Маришу ни малейшего внимания. Она была очень оживлена и весела.

— Чему это она радуется? — спросила у какой-то девушки Мариша.

— Она наконец выиграла, — ответила та, следя завистливыми глазами за княгиней. — Повезло же дуре! И где глаза у князей? Ведь страхолюдина и уродина. И за что ей такое богатство? У нее и фантазии-то нет никакой. Накупит теперь себе шуб из шиншиллы и будет каждый день омаров жрать, пока харя не треснет.

— Тут водится шиншилла? — искренне удивилась Мариша. — И омаров разводят? А мне сказали, что ничего такого нет.

Но вместо ответа девушка кинула на нее злобный взгляд и поспешно отошла к своим подружкам, которые возбужденно о чем-то шушукались в сторонке. Часа через два, когда пресветлая княгиня была уже полностью собрана, в городище явился долгожданный князь Игорь. Он был моложе своего брата. И если бы не несколько слабовольная нижняя челюсть, которую не скрывала даже тщательно подстриженная бородка, он бы, пожалуй, мог считаться эталоном мужской красоты.

Всем было велено собраться во дворе княжеского дома. Но народ и так толпился там с самого утра, когда прошел слух, что княгиня отбывает. После того, как нетерпение достигло апогея, князь Ярослав произнес краткую речь, восхваляя качества княгини. А затем торжественно вручил ей внушительных размеров кожаный кошель, который издавал приятный и какой-то удивительно знакомый хруст. Во всяком случае, Мариша, стоящая довольно близко от княгини, могла поклясться, что так хрустят новенькие американские доллары.

— А теперь, когда прежняя княгиня уходит от нас, мы должны выбрать себе новую княгиню.

Толпа восторженно всколыхнулась.

— Мы с братом посовещались и решили, что ею станет…

Тут князь, подобно профессиональному драматическому актеру, выдержал правильную паузу, за время которой две особо чувствительные девушки рухнули в обморок на руки своим знакомым.

— И решили, что ею станет вот она — Мария!

Унизанный перстнями палец князя описал широкую дугу и наконец ткнул в избранницу. Мариша даже не сразу поняла, почему вокруг нее в мгновение ока образовалось почтительное кольцо. Еще секунду назад стоящие бок о бок с ней девушки сейчас отошли на шаг и смотрели на нее с плохо скрытой завистью. А мужчины одобрительно переглядывались. Похоже, им новая княгиня нравилась. Мариша изумленно посмотрела на князя, на его длинный не очень чистый палец, и только тут до нее дошло, что новая княгиня — она и есть.

— Княгиня Марья! — провозгласил князь, самую чуточку переврав настоящее имя девушки.

Впрочем, Мариша уже знала, что никто тут не зовется своим настоящим именем. Приходя сюда, в Городище, люди принимают одежду, обычаи и имена той давней эпохи, в которой решили жить. После того, как князь сообщил свою волю, старая княгиня отдала Марише свою корону. И тепло попрощалась с ней, шепотом пожелав удачи. Затем княгиню водрузили на белую кобылу, на которой она торжественно, под рукоплескания и восторженные прощальные крики доехала до ворот. Там она сошла с лошади и пересела в роскошный пучеглазый «Мерседес», поджидавший ее там.

— Вот и все мои страхи! — хихикнула про себя Мариша, провожая вместе со всеми бывшую княгиню. — Одна получила вожделенный приз и отбыла домой. Теперь моя очередь. Интересно, а приз дают всем княгиням или мне придется делать что-то особенное, чтобы его заслужить?

Этот вопрос требовал немедленного ответа. И первым делом своей княжеской милостью Мариша распорядилась, чтобы Ольгу перевели в ее опочивальню.

— Слушай, ближе человека у меня тут никого нет, — сказала она Ольге. — Могу я с тобой поговорить откровенно?

— Конечно, — кивнула та. — Я теперь вся твоя. Телом и душой. Думаешь, я не понимаю, что для меня значит такое повышение. Глядишь, после тебя и я окажусь в княгинях. Вот было бы здорово!

— Очень может быть, что так и случится, — согласилась с ней Мариша. — Но не могла бы ты мне для начала объяснить, что от меня требуется, чтобы их получить?

— Ничего, выполняй приказы князей и получишь свои деньги, — сказала Ольга.

— Это как?

— Не знаю, — покачала головой Ольга. — Это они тебе сами скажут. Я лишь знаю, что и все остальные. Раз в месяц выбирают княгиню из самых достойных. Она целый месяц наслаждается почетом и всеобщей любовью, потом, если она справляется с порученным заданием, князья награждают ее, и она отбывает домой.

— А если она не хочет?

— Все хотят, — отрезала Ольга. — Говорю же тебе, награждают князья по-царски. Счет идет на миллионы! Да многие тут и живут только ради того, чтобы получить эти деньги!

— А мужчины деньги получить не могут? — уточнила Мариша.

— Как это? — хмыкнула Ольга. — Точно так же выбирают и младшего князя. Он тоже получает приз.

— А деньги откуда?

— От князей, — ответила Ольга.

— А у них откуда?

Оля открыла рот, но ничего не ответила. Немного помолчав, она все же произнесла:

— Знаешь, если честно, то я никогда не задумывалась об этом, откуда берутся деньги. Наверное, откуда-то берутся. А потом, мы же все работаем. Тут у нас натуральное хозяйство. И вступительные взносы, сама знаешь, не маленькие. Да какая тебе разница, откуда у князей деньги? Главное, что ты можешь их получить!

Но Мариша, в отличие от Ольги, считала как раз в точности до наоборот. Если не знаешь, откуда деньги, то не стоит к ним и прикасаться. Иначе рискуешь огрести кучу проблем на свою голову. А многострадальная Маришина голова и так уже довольно давно нуждалась в покое. Так что свалившийся на нее почет и слава лишь на мгновение заставили Маришу забыть о настоящей цели ее пребывания в этом странном месте.

— Послушай, а где этот Олег, который вас еще раньше предупредил о моем появлении? — спросила Мариша у своей подруги. — Могу я с ним поговорить?

— Сейчас не знаю, но могу выяснить, — отозвалась Ольга. — Прикажешь послать за ним?

— Лучше бы я сама сходила, — замялась Мариша.

— Это никак нельзя! — всполошилась Ольга. — Теперь ты княгиня! И не можешь покидать княжеский дом и общаться со всякими вроде этого парня. Давай, я к нему схожу. Что ему передать?

Мариша посмотрела на Ольгу. Рассказать ей, зачем она оказалась тут, или не стоит? Вдруг Ольга тут же помчится закладывать ее князьям? Но глаза девушки горели живым огнем авантюризма. И это заставило Маришу убедиться, что перед ней родственная душа. И она не ошиблась. Ольга слушала Маришу затаив дыхание и открыв рот.

— Вот это да! — наконец восхищенно выдохнула она, когда Мариша закончила рассказывать ей, что привело ее в средневековое поселение. — Это же потрясающе! И ты думаешь, что Костя и убил эту актрису? А зачем? Из ревности?

— Не знаю, но очень хотела бы узнать, — ответила Мариша. — И сама понимаешь, что прямо я не могу у него спросить об этом. Если он и в самом деле убийца, то просто удерет. Или как минимум насторожится. И доказать его вину будет в десять раз сложней.

— А что же делать?

— Надо за ним проследить, — авторитетно отозвалась Мариша. — Вот, например, ты его хорошо знаешь?

— Если честно, то нет, — помотала головой Ольга. — Но старожилы наверняка его знают. Ведь я так поняла, что он тут бывал и раньше.

— А что, такое возможно?

— Конечно, — пожала плечами Ольга. — Многие уезжают, потом снова возвращаются. Это же игра. В ней есть свои правила. И основное из них — не забывать платить взносы и вести себя соответственно эпохе. Остальные правила придумывают князья.

— Они вроде как ведущие? — уточнила Мариша.

— Вот именно! — кивнула Ольга.

— А расскажи, чем вы тут занимаетесь? — попросила у нее Мариша. — И где мы вообще находимся?

— В жуткой глухомани, — заверила ее Ольга. — Если хочешь, могу показать тебе окрестности.

И не успела Мариша обрадованно согласиться, как Оля озабоченно добавила:

— Только надо будет узнать у наших разведчиков, нет ли поблизости отрядов крестоносцев.

«Это что — шутка?» — готов был вырваться вопрос у Мариши. Но Ольга и в самом деле быстро поднялась и куда-то умотала. Отсутствовала она довольно долго, но вернулась довольная, хоть и запыхавшаяся.

— Все в порядке! В окрестностях спокойно. Можем идти. Ты хочешь как? Пешком или на лошадках?

Мариша выбрала второе. Месить весеннюю грязь в сомнительного качества обувке, которая выходила из рук местных сапожников, ей как-то не хотелось. Если те жители, в которых упорно играли собравшиеся в Городище, и в самом деле в те давние времена носили такую обувь, то им можно только посочувствовать. Жизнь у них была не сахар. И Марише вовсе не хотелось приобрести такие же, как у них, натертые криво простроченным жестким куском кожи мозоли.

— А куда ты ходила? — спросила она у Ольги, когда им наконец торжественно оседлали двух лошадей, выделили сопровождающую охрану в лице двух конных стражников и отпустили в чистое поле.

— Как куда? — удивилась Оля. — Я же тебе говорила, к разведчикам ходила.

— Ты это серьезно? — поразилась Мариша. — Я думала, насчет крестоносцев — это шутка или вроде игры.

Оля придержала лошадь и внимательно посмотрела на Маришу.

— Вижу, без подробной ознакомительной лекции все же не обойтись, — вздохнула она. — Что же, ты мне свою историю рассказала. Теперь мой черед. Ты слушай и наматывай на ус, что касается здешних порядков. Поверь, пригодится.

ГЛАВА 13

История самой Оли была проста и банальна. Любимая дочь богатенького папочки с детства имела какие только хотела игрушки. Все ее прихоти незамедлительно выполнялись. На столе всегда лежали на большом блюде разнообразнейшие сладости, а в холодильнике неизменно скучала красная и черная икра, которую Оля ела с явной неохотой и только после долгих уговоров, а также красная рыба и белуга. Впрочем, мясные копчености и экзотические фрукты также не пользовались у Ольги успехом.

Та же история произошла и с развлечениями. Оля покаталась по миру и пришла к выводу, что тропические курорты — жуткая скука. Европа отвратительна до зубной боли, а Америка ничем не лучше той же России, разве что негров побольше, а свежего воздуха поменьше. Клубные тусовки тоже быстро приелись. Знакомые и подружки, которых одобрял папа, все казались словно вылепленными по одному образцу. Учиться Ольге не хотелось. Однако она послушно поступила в какой-то престижный институт. Какой именно, она не уточняла. Так же, как и специальности, которой она обучалась. Само обучение стоило кошмарной суммы денег, и его, как и все в жизни Оли, оплатил ее папа.

И вот там, в институте, и произошел некий перелом. В жизни юной избалованной девицы наконец-то появился он. Оля обратила на него внимание сразу же. Во-первых, он был умопомрачительно красив, во-вторых, он старше всех в их группе, уже прошел армию и работал. А в-третьих, он был единственным, кто самостоятельно оплачивал свое обучение. За остальных студентов платили их родители, любовники или опекуны. Звали его Стасом. Он тоже обратил внимание на хорошенькую девушку, к тому же буквально не сводящую с него восхищенных глаз.

— Не хочешь сходить после занятий в кафе? — забросил Стас пробный шар в конце первой недели занятий.

Оля согласилась тут же, не раздумывая. Хотя это было не в ее принципах — сразу же соглашаться на предложение кавалера сходить куда-нибудь. Но она пошла и не пожалела. Стас оказался опытным любовником. Гораздо лучше, чем все, кто у нее был до сих пор. Кроме того, он любил развлечения и понимал в них толк. Одним словом, развлекаться ведь тоже надо уметь. Так вот, Стас умел. И именно Стас в первый раз привез Олю в Городище, предложив испробовать никогда ранее не виданную забаву.

Со временем любовь к Стасу несколько рассосалась. А вот отдых в Городище пришелся Оле по вкусу. Впервые в жизни ей приходилось всего добиваться самой. Тут имя ее папочки не значило ровным счетом ничего. Поэтому скромные достижения девушки в Городище были для нее так дороги, и она каждый год стремилась вернуться в это место, где несколько сотен людей полностью отказывались от всех благ современной цивилизации, включая телевизор и аспирин, и начинали жить жизнью предков, стремясь преодолеть все те же трудности, которые были у них.

— Поэтому отряды крестоносцев — это вполне закономерное явление! — сказала Оля. — Крестоносцы — это тоже игроки, только играют они на противоположной стороне. И там обычно новички. Пока не захватят своих первых пленников, в Городище они войти не могут.

— А потом?

— Дальше договариваются. Кого могут выкупить родные, друзья или князь, тех у германцев выкупают. А кто не может, тот остается в плену, пока в свою очередь кого-нибудь не захватит. А его место может занять кто-то из германцев.

— И что, в самом деле бывают стычки?

— Ну ты спросила, — хмыкнула Оля. — Что же это за война, если без драки?

— И погибшие есть?

— Этого я тебе не скажу, — ответила Оля. — Но раненые случаются. Если понарошку, то где же азарт? И кто захочет участвовать в полной туфте? А так у нас все по-настоящему. И оружие из стали, а не из жести. И электричества нет. И если заболеешь, то лечить тебя будут исключительно по народным рецептам.

— А если совсем загибаться будешь?

— Тогда, конечно, отвезут в больницу. Только это для тебя уже настанет конец игры, — сказала Оля. — Считай, что для Городища ты умер. Захочешь заново вступить в игру, встань заново в очередь, снова заплати взнос и…

— Так у вас еще и очередь есть? — изумилась Мариша, думая, сколько же богатых идиотов развелось в нашей стране.

— А ты как думала? Богатых и скучающих людей у нас в стране с каждым годом все больше становится, — повторила ее мысли Оля. — Люди об этой игре друг от друга узнают, за несколько месяцев записываются. Так что теперь мало только деньги заплатить. Нужно еще и отбор пройти. Кто попал, тот хвастается. А остальные завидуют, потому как знают, тут такой адреналин получишь, что на всю жизнь воспоминаний хватит. И чтобы в Городище попасть, мало иметь только деньги. Нужно еще и упорство, и везение. И надо обязательно что-то уметь своими руками делать. Драться, рожь сеять, кафтаны шить или за лошадьми ухаживать. И главное, начальный капитал у всех игроков один и тот же. Так что тому, кто хорошо устроиться хочет, приходится и доблесть, и смекалку, и хитрость применить. Женщинам проще, но все равно я до сих пор не понимаю, как тебе удалось к нам так легко попасть. Олег говорил, что должна приехать новенькая, тебя за нее приняли. Но как до сих пор обман не выяснился, не пойму.

— А ты у Олега не спросила? Ты же ходила? Не к нему?

— Да нет его, — отозвалась Ольга. — Уехал.

— Когда вернемся, — задумчиво произнесла Мариша, — надо будет разыскать Костю. А то странно получается, я сюда вроде как за ним следить явилась. А уже второй день, как я его не вижу. Даже не знаю, где он и как мне его найти.

Но в этот момент лошадь Мариши закончила карабкаться на холм и остановилась на небольшой утоптанной площадке, на которой стоял большой каменный крест и в три стороны сбегали узкие дорожки.

— Вот и конец нашей земли, — сказала Оля. — Дальше обычные люди живут. Красиво?

Вид с холма и в самом деле открывался живописный. И мало того, что живописный, а еще и какой-то… знакомый, что ли. Мариша вздрогнула. Внизу вилась небольшая узкая лента, вдоль ее берегов росли деревья, дальше стояла деревня, в которой — Мариша могла свою душу заложить — она уже побывала.

— Что это? — хрипло спросила она.

— Деревенька? — переспросила Оля. — Тебе интересно, как называется? Березово. А что ты так смотришь? Знакомое название? Была ты уже тут?

Мариша только едва заметно кивнула. В душе у нее бушевала целая буря чувств, начиная от торжества и заканчивая досадой, что некому оценить ее достижение. Итак, определенно она нащупала конец ниточки. Березово — это ведь та самая деревня, где живут Нюрка с Таней и куда пять лет назад явилась на похороны отца Нинель.

И с тех самых пор, по словам ее родни, жизнь Нинель сказочно переменилась. К ней пришла слава, богатство, и, главное, у нее появился щедрый и влиятельный покровитель. Ясно, что найти его в своем Березове Нинель при всем желании не могла. Там такие не водятся. А значит, она бывала в Городище. Да точно! Тут она и познакомилась с Климентием. Познакомилась и каким-то образом обрела над ним власть.

У Мариши даже испарина над верхней губой выступила от волнения. Но теперь-то она знала, что если хочет разгадать загадку таинственной власти Нинель над Климентием, то ей надо выяснить, что же случилось пять лет назад в Городище. И чему такому ужасному могла стать свидетелем Нинель, чтобы Климентий пять лет ходил у нее буквально по струнке.

— Оля, а в вашем Городище есть люди, которые тут живут по несколько лет? — спросила она у девушки.

— Нет, чтобы постоянно тут жили, я таких героев не знаю, — ответила Оля. — Но некоторые, как я тебе говорила, уезжают, а потом снова возвращаются.

— А пять лет назад Городище уже существовало?

— Не спрашивала, — пожала плечами Оля. — Но думаю, что да. Точно можно будет у Николая спросить.

— А кто это?

— Так, торговец один, — сказала Оля. — У него тут свой дом. И он каждое лето в Городище ошивается. Вообще-то у него в обычном мире есть собственная зимняя турбаза. Всякие там горные лыжи, санки, коньки и прочая лабуда. А летом, когда все там затихает, он сюда приезжает. Ни к каким подвигам его не тянет. Торгует себе понемножку и наслаждается средневековым бытом. Странный тип. Я ведь случайно про него узнала. Вообще-то в Городище не принято расспрашивать о другой жизни. Если вести разговоры о политике и бизнесе, весь смак от игры пропадает. Поэтому никто толком ничего о своих соседях и знакомых не знает. А с Николаем я встретилась, когда мы прошлой зимой к нему на турбазу приехали. Так я и узнала, кто он такой и чем занимается.

— У вас с ним что-то было?

— Так, кое-что, — слегка покраснев, ответила Оля и тронула свою лошадь.

Вернувшись в Городище, Мариша первым делом распорядилась послать за Николаем. Связаться с внешним миром, а в частности с Русланом, не было никакой возможности. Даже если бы у Мариши и нашлось зарядное устройство для ее телефона и она сумела бы вернуть себе свой телефон, оставшийся в кладовой вместе с ее одеждой и обувью. Где тут возьмешь электричество, чтобы зарядить аккумулятор? Насколько могла заметить Мариша, во всем княжеском доме не было ни одной электрической розетки. Резонно было предположить, что такая же картина наблюдалась и во всем Городище.

Тащиться в Березово, чтобы воспользоваться имеющимся там телефоном? Но ведь она теперь княгиня! Не пойдешь же к селянам в своей княжеской одежде. И вообще, игрокам запрещалось вступать к контакт с внешним миром. Да и к тому же теперь за каждым ее шагом наблюдает куча народу. Тут и челядь, и охрана, и простые горожане. Только сейчас Мариша поняла, как тяжела ноша знатных людей. Ведь им, бедняжкам, нигде не найти уединения. Итак, раз она не может пока что связаться с внешним миром, придется ей самой разбираться в этой истории.

— К вам пресветлый князь Игорь, — сообщила Марише молоденькая служанка, в почтительном поклоне замершая в дверях.

— Проси, — величественно произнесла Мариша.

Выражение было, кажется, несколько из другой эпохи, но Мариша лишь рукой махнула. Князь ведь, в конце концов, тоже был ненастоящий. Она с любопытством посмотрела на гостя. И сразу же с неудовольствием отметила, что князь явился к ней слегка навеселе. Да что там навеселе, он был до того накушавшись, что даже шатался.

— Присядете? — подсунула ему Мариша под ноги скамью, на которую князь тут же и рухнул.

— Вот пришел! — глупо ухмыльнувшись, зачем-то сообщил он Марише. — К тебе пришел!

— Я вижу, — лаконично ответила новоиспеченная «княгиня».

— Пришел спросить, как ты устроилась, — пояснил князь, велев Марише сесть на скамью рядом с ним. — Все в порядке? Вопросы какие-нибудь есть?

Вопросов у Мариши была тьма. Но ей почему-то казалось, что сейчас не лучшее время их задавать. А еще ей упорно казалось, что князь вообще явился к ней вовсе не для игры в вопросы-ответы, а с совсем другой и к тому же четко определенной целью. Почему она так решила? Да уж больно шустро вымелась из комнаты вся ее челядь. Все тетки, бабки и девки-чернавки. Только что от их цветастых одежд в глазах рябило, а тут раз — и нет никого. Словно у них уже все отрепетировано заранее. Мариша уже успела заметить, что тактичность не являлась основным достоинством ее челяди. Например, до сих пор на все ее просьбы оставить ее одну хоть на минутку они отвечали искренним недоумением. А тут, гляди-ка, за секунду всех как ветром сдуло.

— Так как? — настойчиво спросил у девушки князь Игорь, передвигаясь к ней поближе. — Хочешь о чем-нибудь спросить? Или, может быть, попросить хочешь?

Так и не дождавшись от Мариши ни ответа, ни просьбы, он заговорил сам:

— Я ведь знаю, всем вам приз мерещится. Вот и ты небось губенки раскатала. Думаешь, что богатой отсюда уйдешь?

— Нет, — чистосердечно призналась ему Мариша.

— А почему это? — неожиданно обиделся на нее князь. — Все хотят, а ты умней всех, что ли? А хочешь, я тебе помогу? Подскажу, что тебе сделать, чтобы приз получить?

Князь многозначительно понизил голос и даже подмигнул Марише, засопев при этом. Слова, что называется, были излишни. Князь явился к ней, так сказать, с деловым предложением. Любовь в обмен на приз. Князь еще раз плотоядно оглядел Маришу и страстно засопел еще громче. Похоже, он считал, что намечающаяся сделка окажется выгодной. И он сделал попытку обслюнявить Маришу. Та отшатнулась, и князь, не удержавшись на лавке, с грохотом растянулся на деревянном полу. Немного поелозив и сделав несколько безуспешных попыток подняться, он все так же, лежа на полу, обиделся на Маришу.

— Ну ты и дура! — сообщил он ей. — Сама не понимаешь, от какой удачи отказываешься!

— Ползи-ка ты к себе, князе. От чистого сердца тебе предлагаю, — посоветовала ему Мариша и для пущей доходчивости пнула князя в мягкое место.

— Ты точно дура! — окончательно утвердился в своих подозрениях обиженный в лучших чувствах князь. — Ты хоть понимаешь, во что влипла? Тебе ведь теперь все одно крышка! Так хоть удовольствие перед концом получишь! Со мной.

Это уточнение окончательно вывело Маришу из себя. Да что же это такое творится? Теперь эта пьяная скотина еще будет пугать ее — пресветлую, премудрую, прекрасную и всякое там прочее княгиню? В ее собственных покоях… Да как он смеет? Мариша и в обычной жизни была не слишком сдержанна, а тут от гнева даже затряслась. Затем схватила вяло сопротивляющегося князя за шиворот и вышвырнула вон. С криком бедняга пролетел мимо окончательно впавшей в ступор прислуги и впечатался в какую-то утварь. Утварь посыпалась на пол, а челядь бросилась врассыпную, сбив с ног входящего в этот момент высокого худощавого мужчину, следом за которым стояла Ольга.

— Что тут происходит? — воскликнула она. — Княгиня!

— Со мной все в порядке, — хмуро отозвалась Мариша. — Князю, похоже, стало плохо.

— Ему каждый день так плохо, — хихикнула Оля. — Напьется, а потом буянит и к девушкам пристает.

— И что, терпят? — сердито спросила Мариша.

— Скажешь тоже, терпят! Да желающих разделить постель с князем всегда полно, — пожала плечами Оля. — А ты, что же, не польстилась?

— Как видишь, — еще больше помрачнела Мариша. — И что теперь будет?

— Да ничего, — махнула рукой Оля. — К вечеру он проспится, за ужином снова напьется, и все повторится по новой.

— Думаешь, он на меня не обиделся? — с сомнением разглядывая валяющегося без движения князя, усыпанного какой-то белой пудрой и осколками керамики, спросила Мариша.

— Был бы трезвый, не миновать проблем, — неожиданно вмешался в разговор высокий мужчина, пришедший вместе с Ольгой. — А пьяный он совсем дурак. Ничего не помнит. Мелет всякую ерунду. И сам не понимает, что говорит.

— А! — обрадовалась Мариша. — То-то я думала, чего он мне крышкой грозил?

— Чего? — вытаращила на нее глаза Оля.

— Говорил, что мне крышка, — пояснила ей Мариша. — Обещал помочь, если я соглашусь ему отдаться. Вы не знаете, о чем это он?

— Не слушай его, — заверил ее Николай, глаза которого странно блеснули. — Он и трезвый не больно-то умен. Всем его брат заправляет. А Игорь у него так, на подхвате. А когда пьяный, так и вовсе ничего не соображает.

Он без приглашения прошел в глубь комнаты и устроился на деревянном табурете, стоящем у окна. У Мариши невольно мелькнула мысль, что Николай чувствует себя у нее в покоях как у себя дома. Мысль настораживала. Но хорошенько ее продумать у Мариши не оказалось времени.

— Так что случилось? — поинтересовался Николай. — Зачем позвали? Если с князем ситуацию разрулить, то тут я пас. Впрочем, Игорь — существо безобидное. Главное, ему не попадаться, когда он пьян. А в трезвом виде он и мухи не обидит.

— И что, он бывает и трезвым? — ехидно поинтересовалась Мариша.

Но тут же осеклась. В самом деле, Николая она позвала вовсе не из-за любвеобильного Игоря.

— Скажите, Николай, а вы знаете, где Олег?

— Какой?

— Олег Верховой, — пояснила ему Ольга.

— Так он уехал.

— Мы знаем, а куда? — нетерпеливо спросила Оля.

— К крестоносцам, — пояснил Николай. — Он же у нас посол. Переговоры с ними ведет. А когда вернется, не знаю. Должно быть, через несколько дней. Что еще?

— Еще мне нужно найти одного человека, он вчера прибыл, — сказала Мариша и подробно описала приметы Кости. — Знаете его?

— Высокий, волосы русые, борода, усы и вчера прибыл? А зовут в обычной жизни Костя? — нахмурился Николай. — Так это же Олег и есть! Олег Верховой.

— Точно? — усомнилась Мариша.

Николай вместо ответа лишь кивнул.

— Какие-нибудь еще вопросы? — вполне дружелюбно спросил он.

— А вы знаете такую женщину — Нину Примакову? — спросила Мариша.

Ей показалось, или Николай в самом деле вздрогнул?

— Нет, — немного помедлив, ответил он. — Не припомню что-то. А откуда я мог ее знать?

— У меня есть сведения, что она жила тут, в Городище, пять лет назад, — сказала Мариша.

— Вы что-то путаете, — рассеянно ответил Николай. — Пять лет назад тут были развалины и ничего больше.

— Развалины? — удивилась Мариша. — Какие развалины?

— Древние развалины, — пожал плечами Николай, — на месте которых потом и было отстроено это поселение. Разумеется, с соблюдением всех санитарно-гигиенических норм той эпохи. То есть при полном отсутствии канализации, нормального водопровода и всяких прочих благ цивилизации.

— И когда началось строительство?

— Года три или четыре назад, — пожал плечами Николай. — Но сначала тут жила крохотная кучка участников. Это уже потом игра приобрела такой размах.

Мариша от досады даже прикусила губу. Это надо же! Такая отличная версия полетела к чертям собачьим!

— И что, на этих развалинах ничего не происходило? — спросила она у Николая.

— В каком смысле? — удивился тот.

— Ну, я не знаю, может быть, тут был музейный комплекс под открытым небом или лагерь археологов, которые все эти развалины раскапывали, — пожала плечами Мариша.

— М-м-м, — призадумался Николай. — Наверное, что-то могло быть. Но я никогда не уточнял. Когда я пришел в игру, тут уже все было в том виде, в каком находится сейчас. Только гораздо скромней. Не было крепостной стены, большого каменного дома князя, вместо него стоял дом деревянный. Не было базарной площади и массива жилищ. Само собой, не было никаких крестоносцев и прочих атрибутов сегодняшней жизни Городища. Но общие контуры нашей игры уже тогда вполне можно было просмотреть. Во всяком случае, меня они заинтересовали.

— И приз? — уточнила Мариша.

— Крупные призы были основой успеха этой игры, — кивнул Николай. — Сколько помню, в Городище всегда шла нешуточная борьба за приз. И он всегда того стоил.

— Это деньги?

— Когда как, — покачал головой Николай. — Иной раз дорогая машина, иногда загородный дом или квартира. Бывает, какое-то очень дорогое ювелирное украшение, акции или еще что-нибудь. Но не всякая княгиня и не всякий младший князь уходит отсюда с призом. Некоторые побудут месяц на престоле и убираются домой с пустыми руками.

— Скажите, а кто хозяин этой игры? — спросила Мариша. — Кто выделяет призы?

— Хозяин? — казалось, удивился Николай.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Ведь у всего этого должен быть какой-то хозяин? Земля, строения, животные, утварь, одежда — все это стоит денег. Не само собой же оно тут появилось. Все было куплено на чьи-то деньги, все кому-то принадлежит.

— В самом деле, — пробормотал Николай. — Да, разумеется, хозяин есть. Но лично я его не знаю. Никогда не интересовался, — добавил он.

— А кто знает?

— Может быть, князья? — предположил Николай. — Они у нас вроде ведущих. Через них появляются призы. Конечно, они не сами их выделяют. Да, они должны знать настоящего организатора или организаторов этой игры.

— А вы столько лет приезжаете сюда и ни разу не попытались выяснить, кто настоящий хозяин этого города? — воскликнула Мариша.

— Зачем мне? — пожал плечами Николай. — Я человек маленький. Я сюда не расследование проводить приезжаю, а отдохнуть душой. И мне все равно, кто за всем этим стоит. Абсолютно все равно. И приз меня тоже не интересует.

Разговор с Николаем помог Марише разобраться в ситуации в значительно меньшей степени, чем она рассчитывала.

— Как ни печально, а, видно, придется мне идти к князю, — обратилась она к Ольге, когда они проводили Николая из покоев княгини.

— Зачем? — вздрогнула Оля, которая еще не могла забыть стремительно пересекающего по воздуху покои княгини Игоря. — Мы с таким трудом от него избавились!

— Положение изменилось, надо идти, — грустно поникла головой Мариша. — От Николая мы слишком мало узнали полезной информации. Только то, что Олег и Костя — это одно лицо. А про остальное — нет. Так что теперь Игорь для нас не просто пьяный повеса, теперь он обладатель ценной и крайне необходимой нам информации.

— Да какая тебе разница, как зовут хозяина всего этого? Николай ведь объяснил тебе, что пять лет назад Нинель не могла быть в Городище! — в сердцах воскликнула Оля.

— Возможно, в самом Городище она никогда и не была, — кивнула Мариша. — За последние пять лет ее график так уплотнился, что вряд ли у нее была возможность выкроить для себя хотя бы недельку свободного времени. Но все равно я хочу знать, как тут все было до того, как возникло это самое Городище. Понимаешь, ведь не сразу же тут все построили. Наверняка сначала будущие хозяева не один раз приезжали на раскопки, осматривались, решали, прикидывали. А потом уже начали строительство. И вот когда они приезжали, Нинель вполне могла познакомиться с кем-то из них.

— Резонно, — согласилась с ней Ольга. — Могла. И что ты будешь делать? Отдашься Игорю в обмен на информацию?

Мариша немного подумала, но решила, что это будет чересчур. Слишком уж разило от пресветлого князя перегаром.

— Вряд ли я смогу его полюбить, — призналась она. — Но мы сделаем так. Я пойду к нему вроде как одна, а ты встанешь на стреме. И когда я подам сигнал, закричишь, что идет Ярослав. Уверена, в присутствии брата у Игоря пропадет всякое желание приставать ко мне. И я спокойно улепетну.

Ровно через полчаса Мариша стучалась в двери опочивальни Игоря. Ее лицо украшала боевая раскраска, не позволяющая усомниться в ее намерениях. Из подручных косметических средств в косметичке у Ольги нашлись белила, больше напоминающие сухую смесь для шпатлевки стен, румяна из сока свеклы, палочки сурьмы и какой-то голубой порошок для век, как заверила ее Ольга — толченый лазурит.

— Все натуральное, вреда для кожи не будет, — бормотала она, нанося макияж на лицо Мариши.

Та молчала, с ужасом наблюдая за ее действиями. Конечно, Мариша любила яркий макияж, но даже она не могла не признать, что сейчас выглядит слишком уж вызывающе.

— Слушай, не надо так густо брови наводить, — попросила она у Ольги, когда ее лицо украсили две идеальные оглобли над глазами.

— Ничего, в опочивальне полумрак, князь только с закрытыми ставнями спит. Так что в самый раз будет! — заверила ее Ольга и принялась за Маришины губы. — Красота! — закончила она и повернула Маришу к зеркалу.

— Ой! — испугалась Мариша, когда на нее глянула незнакомая маска. — Кто это? Немедленно смой с меня все это!

— Вот еще! — обиделась Оля. — Я на тебя столько времени потратила. И не спорь со мной. Так пойдешь к князю. Ему понравится, уж я-то знаю! Целую неделю у него ночевала.

— Да ты что? — поразилась Мариша.

— Вот тебе и что, — отозвалась Ольга. — Приз-то один, а получить его всем хочется. Ну и…

— Можешь не продолжать, — ответила Мариша. — Но зачем тебе-то? Ведь ты говорила, твой отец богатый человек.

— Так то отец, а то я! Вот я и хотела доказать, что тоже кое-чего могу добиться в этой жизни.

Мариша хотела сказать девушке, что, вопреки общераспространенному мнению, пролезть в постель к влиятельному любовнику далеко не единственный и уж точно далеко не лучший способ что-то доказать этому миру, но не стала. К чему? Каждый борется за свои интересы как может. И в конце концов, чем Мариша лучше? Она и сама собирается распалить Игоря, чтобы использовать в своих целях.

Не подозревающий о надвигающемся на него подарке судьбы, Игорь крепко спал. И Марише пришлось стучаться в двери его опочивальни довольно долго, а потом и вовсе войти без разрешения. Стража проявила редкую безучастность, должно быть, такие неожиданные визиты в опочивальню князя были для них не редкость. Они ни на минуту не прервали игры в кости. И лишь один из них, которого начала раздражать стучащаяся в двери Мариша, заявил:

— Да иди ты так, раз уж приперло! Не прогонит он тебя.

Мариша и пошла. Толкнув дверь, она шагнула через порог и едва не задохнулась от запаха перегара.

— Ох!

Воздух был густой, хоть топор вешай. Поняв, что в такой атмосфере ей не удастся провести допрос, она кинулась к окну и распахнула ставни. Проникшая в комнату струя прохладного свежего воздуха сильно обеспокоила князя, который заворочался под многочисленными перинами.

— Воды! — наконец хрипло крикнул он.

Мариша поспешно подскочила к кровати и сунула ему ковш с водой, стоящий на этот случай возле кровати. Князь принялся жадно пить. Сделав три больших глотка, он посмотрел на Маришу. В ту же минуту его глаза дико выпучились, ковш с остатками воды упал из его рук и покатился на пол, замочив пуховую перину.

— Чур меня! — заорал князь, поспешно перебирая ногами и пятясь от Мариши по кровати. — Чур! Прочь, нечистая сила!

«Белая горячка! — тут же незамедлительно поставила ему диагноз Мариша. — И как некстати!»

— Уйди! — бормотал князь. — Прочь, сатана! Поди прочь! Я ничего не делал. Это все он!

— Игорь, не надо волноваться! — попыталась вразумить его Мариша. — Тише!

К ее удивлению, князь послушался. Он и в самом деле затих, испуганно вглядываясь в лицо Мариши.

— Это ты? — наконец недоверчиво уточнил он. — Мария? Что ты с собой сделала? Что у тебя с лицом? Господи, я даже испугался! Думал, черти по мою душу заявились.

И окончательно убедившись, кто перед ним, Игорь скомандовал:

— Немедленно умойся!

Пришлось Марише идти к умывальнику. Смывая с себя злосчастный макияж, она в сердцах бормотала:

— Чтоб тебя в самом деле черти забрали! Тоже мне, эстет нашелся!

— Что ты там говоришь? — полюбопытствовал князь, окончательно пришедший в себя.

Мариша закончила водные процедуры и почти отмыла с себя краску. Правда, щеки все еще оставались слишком румяными, брови слишком темными, а вокруг глаз расплылись два голубых полукружья, но все это были уже мелочи. И в целом князь был удовлетворен видом своей новой подруги. Он уже вполне очухался после сна и теперь нетерпеливо поджидал девушку.

— Значит, ты все-таки передумала? — осведомился он, когда Мариша подошла к нему. — И правильно. Чего кочевряжиться, все равно чему быть, того не миновать. Иди сюда! Поцелую!

В отличие от князя, который, кажется, и в самом деле не сомневался, что от его лестного предложения не откажется ни одна девушка, Мариша не слишком торопилась. Вместо того чтобы тут же кинуться на зов князя, она лишь улыбнулась и предложила:

— Давай поговорим сначала.

— Сначала? — выразительно поднял одну бровь Игорь. — Ну что же! Мне это подходит. О чем желает говорить моя сладкая ягодка?

— Ты тут давно?

— Давно, — кивнул Игорь. — Можно сказать, с самого начала.

— И как тут?

— Как? Погано! Если хочешь знать мое мнение, проклятое это место!

Мариша удивилась.

— Я и пью только потому, что место такое, — объяснил ей Игорь. — Все из-за той девки.

— Какой девки?

— Которая на этом месте погибла. Впрочем, может быть, она и не виновата. На хорошем месте ничего бы с ней и не случилось. Но ведь тут люди не просто так живут. Все хотят получить приз. Идиоты!

— А что, ты в самом деле можешь помочь мне получить приз? — ласково наклонилась к нему Мариша.

— Конечно! — пылко ответил князь. — Если будешь умницей. Как говорится, все будет в твоих руках, детка.

И он хохотнул в восторге от собственной соленой шуточки.

— А я слышала, что вы с братом играете всего лишь роль ведущих, — произнесла Мариша. — И вовсе не вы решаете, кто получит призы. Все уже давно распределено. А вам только и остается, что слушать настоящих хозяев и выполнять их приказы.

— Это кто же тебе такое сказал? Не верь! — возмутился князь, на взгляд Мариши, вполне искренне. — Вот собаки, что придумали! Нет, это все чушь.

— Что чушь? — невинно похлопала глазками Мариша.

— Насчет хозяев чушь! — зло бросил Игорь. — Им и дела нет, что и кому мы тут вручаем! Стали бы мы с братом иначе играть тут шутов гороховых! Нет, детка, мой брат — он не дурак, он мигом смекает, где есть выгода. Моего брата стоит держаться, с ним не пропадешь. Это я тебе точно говорю. И если ты будешь со мной, то тебе тоже перепадет кусочек сладкого пирога. Ты ведь любишь сладкое, детка?

Глаза его сильно заблестели, и он сладострастно протянул свои ручищи к Марише. Ногти, как успела заметить девушка, нуждались в чистке. Да и сами руки не мешало бы помыть, а зубы, если уж на то пошло, почистить. Дыхание у младшего князя было как у дракона. То есть буквально валило с ног. Должно быть, этим и объяснялся тот факт, что голова у Мариши закружилась и она свалилась на волчьи шкуры, расстеленные на полу. Иначе чем еще его объяснить? Ведь не могла же Мариша настолько истосковаться по мужскому обществу, что на нее подействовали чары этого давно не мытого пьянчуги?

— Давай, детка! — сладострастно хрипел Игорь, падая рядом. — Полюби меня. И будешь как сыр в масле кататься.

Но Мариша жестоко разочаровала беднягу.

— А как фамилия ваших хозяев? — спросила она. — Как вы с ними связываетесь? Или они сами приезжают сюда? С проверкой, например?

С Игоря мигом слетел любовный дурман. Мариша просто физически почувствовала, как он напрягся и насторожился.

— К-какая проверка? — хрипло спросил он у нее, отстраняясь. — Ты кто такая?

Но ответить на этот вопрос Мариша не успела. И не потому, что не знала точного ответа. Просто в это время в окно княжеской опочивальни влетела внушительных размеров стрела и впилась в стену прямо над княжеской кроватью, а за ней следом еще одна. Одновременно с этим тревожно забили барабаны стражи у ворот, и на улице раздались испуганные крики.

ГЛАВА 14

— Черт подери! — прорычал Игорь, и не думая закрывать своим телом Маришу от нежданной опасности. — Почему окно открыто? И что это еще такое?

— Отряд крестоносцев! — раздался чей-то голос. — Человек двадцать. Ворвались в город. К бою!

— Только их нам сейчас не хватало! — разозлился Игорь, однако явно не собираясь двигаться с места.

— Послушай, разве ты не примешь участия в защите своих подданных? — удивилась Мариша.

— Что? С какой стати? — изумился Игорь. — Позволь тебе напомнить, дорогуша, что я князь. А для защиты есть стража и войско. Пусть они и машут мечами, коли им охота.

— Как тебе не стыдно! — вознегодовала Мариша. — Что о тебе люди подумают?! Скажут, что ты трус!

— А! — небрежно отмахнулся Игорь. — Плевать.

Но, видимо, слова Мариши задели в нем какую-то струнку. Потому что он не слишком охотно, но все же натянул кольчугу и взял меч, стоящий у стены. А потом, не прощаясь, вышел из опочивальни, всем своим видом показывая, как тяжела княжья доля. Мариша поспешила за ним следом. В покоях княжеского дома царила суматоха. Впрочем, на улицах было еще хуже. Горожане с воплями носились по улицам. Женщины визжали, войдя в роль, дети вопили в полном восторге, мужчины метались, пытаясь загнать нескольких крепких всадников в белых плащах с красными крестами на груди и с чем-то вроде рогатых кастрюлек на головах в конюшню.

Крестоносцы в конюшню не хотели. И в свою очередь пытались отделить от остальной толпы жертву посимпатичней и смыться с ней восвояси. Выбор их главным образом падал на молоденьких девушек и горожан в одежде побогаче. Но те тоже были не лыком шиты и без боя не давались. Одна из девушек, которую окружили трое крестоносцев, размахивала огромной дубиной и звала на помощь друзей. К тому же к ним уже спешила прозевавшая крестоносцев стража. В общем, обе стороны сражались с азартом, подогревая себя воинственными криками.

— Так их!

— Бей их!

— Васька, малец! Брось палку! Брось, тебе говорят! Уши надеру, паршивец мелкий!

— Вот дрянь, кусается!

— Ой!

— Ай!

Мариша, высунувшись в окошко, с интересом наблюдала за сражением. Похоже, обе стороны не слишком умело владели оружием. Во всяком случае, стрелы, которые влетели в окно опочивальни князя, едва не пригвоздив того к стене, были выпущены совсем не крестоносцами. У тех вообще луков или арбалетов не наблюдалось. Только мечи или копья. А вот некоторые из стражников примчались с луками и принялись шустро выпускать вполне реальные стрелы. Сопоставив одно с другим, Мариша сочла за лучшее побыстрей убраться в глубь комнаты. С грохотом захлопнув за собой ставни, она дала волю эмоциям:

— В самом деле, идиоты! Так и поубивать друг друга недолго. И ладно бы сами с ума сходили, так они сюда еще и детей тащат. Вообще люди без башни! Разве так можно! Это же не игрушки. Такая стрела в человека попадет, и каюк!

И рассерженная Мариша поспешила вниз, чтобы навести порядок или хотя бы попытаться спасти нескольких мальчишек в возрасте от десяти до двенадцати лет, которые без присмотра родителей путались под ногами лошадей крестоносцев и вполне могли получить тяжелые увечья либо от копыт, либо от случайного удара мечом, который хоть был и тупым, но достаточно тяжелым. Но гуманному плану Мариши не суждено было осуществиться.

В коридорах и переходах княжеского дома словно смерч пролетел. Должно быть, все обитатели прилипли к окнам, наплевав на опасность поймать случайную стрелу. Впрочем, что еще ожидать от людей, которые уже несколько месяцев не смотрели телевизор. Тут и не на такой риск пойдешь, лишь бы немного развлечься. Но все равно мамаш и отцов этих беспризорных детишек надо лишить родительских прав за то, что они не смотрят за собственными чадами.

Все эти мысли крутились в голове Мариши, пока она, выскочив из опочивальни Игоря, спешила к выходу. Он уже был так близок. Но в этот момент Марише почудились шаги за спиной. Она остановилась и хотела оглянуться, как вдруг раздался оглушительный свист, а затем мир вспыхнул миллионом ярких звезд, которые брызнули у Мариши из глаз. А затем наступила кромешная тьма. Мариша даже не успела понять, что на нее напали сзади и что она куда-то падает.

Очнулась она от чего-то холодного, что текло у нее по лицу. Поморщившись, Мариша попыталась смахнуть с себя капли воды. И тут же услышала чей-то плач.

— Господи, что же это делается! К врачу ее надо!

— Нельзя ее к врачу! Это для нее концом игры будет. А ведь она княгиня! Ей приз светит!

— Лучше без приза остаться, но живой, — возразил девичий голос.

— Решено, — произнес над ухом знакомый Марише мужской голос. — Я ее забираю с собой! Не нужен нам этот приз!

Мариша открыла глаза и с изумлением уставилась на говорившего.

— Руслан?! — прошептала она голосом, в котором смешивалось изумление, радость и признательность в равных пропорциях. — Что ты тут делаешь? А как же твоя невеста?

— Ты жива! — возликовал Руслан — это в самом деле был он.

И мало того, он держал Маришу в своих объятиях и явно был очень напуган.

— Что со мной случилось? — прошептала Мариша, и тут же раздался целый хор голосов.

— Тебя ударили по голове!

— Тебя хотели убить!

— Мы думали, что ты так и окочуришься!

От шума у Мариши тут же разболелась голова. И она посмотрела на Руслана, прося защиты от этих людей. Но Руслан ее просьбе не внял. И вообще, с той минуты, как он понял, что Мариша жива и в ближайшее время умирать не собирается, он явно старался сбагрить ее со своих рук. Лицо у него при этом было такое мрачное, что Мариша даже обиделась. И зачем было ее спасать, если он так против нее настроен.

— Ты видела, кто на тебя напал? — строго спросил у нее Руслан, прислоняя Маришу спиной к стене и осматривая ее голову.

— Нет. Я услышала за своей спиной шаги, а потом кто-то врезал мне по голове чем-то тяжелым. Я только свист слышала.

— У тебя на затылке огромная шишка, — кивнул Руслан. — Тебе еще повезло, такая грива волос. Удар скользнул по ним. И благодаря этому ты сохранила свою черепушку.

— Меня что же, пытались убить? — слабым голосом спросила Мариша.

— Похоже на то, — угрюмо кивнул Руслан. — В общем, собирайся. Я тебя забираю.

— Мне нельзя, — слабо запротестовала Мариша. — Я княгиня.

— Тебе нельзя тут больше оставаться, — строго сказал Руслан. — Тебя только что пытались убить! Ты хоть это понимаешь?

— Но ведь у них не получилось, верно?

— И это вовсе не значит, что теперь тебе больше ничего не грозит! — возмутился Руслан. — Убийство — это тебе не ветрянка, один раз переболел, и все, иммунитет на всю жизнь. Нет, дорогуша. На убийство иммунитет не вырабатывается. Один раз у убийцы не получилось, второй раз может выйти. Ты идти можешь? Тогда вставай! Мы уходим!

И напрасно Мариша пыталась втолковать ему, что она тут не ради потехи, что она приехала сюда по следам Кости — любовника Нинель, которого они караулили у ее дома столько дней.

— И мы не можем уехать, пока не поговорим с ним! — втолковывала Руслану Мариша, но в того словно бес вселился.

Он не желал ничего слышать и просто тащил Маришу за собой.

— Потом еще вернешься! — повторял он на все ее мольбы. — А сейчас тебе нужно к врачу! Возможно, у тебя сотрясение мозга. Или череп поврежден. Или еще чего-нибудь.

— Ты же сам говорил, что удар прошел по касательной! — напомнила ему Мариша.

— Мало ли чего я там говорил! — торопливо бросил в ответ Руслан. — У тебя на волосах кровь. В конце концов, я не врач. Мог и ошибиться. Нет, ты даже не спорь со мной. Тебе надо к врачу. И я тебя к нему отвезу.

— Но я себя хорошо чувствую!

— Это ничего не значит!

Выпалив эту чушь, Руслан вытащил ошарашенную Маришу за ворота Городища.

— Куда ты так несешься? — возмущалась Мариша, которую Руслан продолжал безжалостно тянуть за собой. — Сам говорил, что у меня голова сотряслась. А все знают, что людям с сотрясением мозга ни в коем случае нельзя делать резких движений и вообще следует поменьше двигаться. Их надо перемещать осторожно. На руках! Да не тяни ты меня! Мне может стать плохо!

— Тебе точно станет плохо, если нас догонит тот тип, который пытался тебя убить! — сурово объяснил ей Руслан. — Или кто-нибудь из этих психов. И как тебя угораздило сюда затесаться? Это же настоящий дурдом! Взрослые люди, а развлекаются как дети. Только учти, оружие-то у них у всех настоящее. Я проверял. И угораздило же тебя влезть в такое осиное гнездо. Да скорей же ты, уже недолго осталось. У меня тут поблизости конь спрятан.

И в самом деле, в кустах за оградой стоял конь.

— А где твоя машина? — удивилась Мариша, разглядывая пузатого коника с лохматой гривой.

— На моей машине тут не проедешь, — отозвался Руслан. — Придется так! Ну, садись!

— Руслан, ты же не знаешь, тут рядом в лесочке Костя спрятал свою машину. Пойдем к ней.

— Знаю я об этой машине! — сердито бросил Руслан.

— Знаешь?

— А как, по-твоему, я тебя нашел?

— Ты запеленговал тот «жучок», который был на машине? Тебе это все-таки удалось сделать?

— Да уж удалось, — буркнул Руслан. — Только я не понимаю, какого черта ты сама не могла мне позвонить и рассказать, где оказалась! Что за детские выходки?! Я прямо глазам своим не поверил, когда тебя в этом Городище увидел. Думал найти там Костю, а оказалось… Почему ты не сообщила, где находишься? — неожиданно рявкнул на нее Руслан так громко, что даже конь попятился, испуганно поведя ушами.

Мариша, которая как раз в этот момент засунула одну ногу в стремя, так и запрыгала следом за лошадью.

— Не пугай коня! И не смей на меня орать! — возмутилась она.

— Тебя могли убить, дура ты этакая! А я бы даже не знал, где ты находишься! Почему ты мне не позвонила? — продолжал бушевать Руслан.

— Я не могла, у меня в телефоне села батарейка! — оправдывалась Мариша. — А в Городище нет электричества. А если бы даже было, то все равно я забыла зарядное устройство дома. И вообще, мне было не до тебя. Меня, чтобы ты знал, выбрали княгиней. Да! Да!

Мариша произнесла это свое «да-да» очень гордо. А поскольку ей в конце концов после нескольких неудачных попыток все же удалось взгромоздиться на лошадь, то теперь она смотрела на Руслана сверху вниз.

— А еще ты был занят со своей невестой! — напомнила она ему. — Не хотела тебя отрывать!

— С невестой? — даже задохнулся Руслан. — С какой невестой?

— Только не надо врать! Я этого не люблю! — высокомерно заявила ему Мариша, удобно устроившись в седле и вновь почувствовав себя княгиней.

Руслан не стал ей ничего объяснять. Он быстро взлетел следом за Маришей и, потеснив ее к холке, тронул коня. Тот послушно пошел сначала легкой рысью, а потом перешел в плавный галоп.

— Тут недалеко! — прокричал Руслан на ухо Марише. — Я оставил машину в Березове.

— Ты там был?! Ты понял, что Нинель…

— Понял, понял! — перебил ее Руслан. — Помолчи! Мне надо подумать!

Мариша обиделась и замолчала. Скажите на милость, думать он собрался! Да над чем ему думать, если это у нее теперь целая куча интересной и новой информации, которую она, как выяснилось, с риском для жизни собирала в Городище. Но Руслан, казалось, вовсе не торопился расспрашивать Маришу, а предпочитал говорить сам. И, пересаживая ее в свой «Крайслер», он продолжал рассказывать:

— Когда ты исчезла, я сначала даже не понял, куда ты могла деться, и очень волновался. Твой телефон не отвечал.

— Потому что я его отключила, — напомнила ему Мариша.

— А приехав за тобой к дому Нинель, я обнаружил, что машины Кости тоже нет на ее обычном месте под окнами квартиры. Такое совпадение меня невольно заинтриговало. Но для начала я нашел по пеленгатору машину Кости. А потом, поплутав тут по окрестностям, понял, что поблизости есть два места, которые вызывают у меня подозрения. Березово и это самое Городище. Но так как в Березове о Косте никто и слыхом не слыхивал, то я направился в Городище.

— Прекрасно, — холодно кивнула Мариша. — В своих перемещениях ты отчитался. Может быть, теперь ты дашь мне вставить хотя бы слово? И в свою очередь рассказать о своих приключениях?

— Сейчас тебе лучше помолчать, — заверил ее Руслан. — Вот приедем к врачу, он тебя осмотрит, тогда и поговоришь.

— Что за бред! — возмутилась Мариша.

— Как ты можешь так говорить! Я за тебя волнуюсь! Ты бы знала, сколько я пережил за эти сутки, пока разыскивал тебя. Умоляю, помолчи. Тебе вредно разговаривать.

Мариша открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой в адрес всяких остолопов, которым один раз повезло спасти жизнь девушки и по этой причине они потом все оставшиеся ее дни сводят несчастную с ума своим тиранством. Но сердитые слова застряли у нее на языке. Она вгляделась в лицо Руслана и вдруг поняла, что он в самом деле не в себе от страха. От страха за нее, за ее жизнь и здоровье. Этого оказалось достаточно, чтобы Мариша умолкла и молчала всю дорогу до врача, которого Руслан нашел в больнице в областном центре.

— Рентген у нас не работает, — зачем-то ощупав Маришу с кончиков пальцев до пяток, хотя жаловалась она только на тупую боль в затылке, заявил им врач. — Но, насколько я могу судить, у вас если и наблюдается сотрясение, то совсем незначительное. Вас не тошнит? В глазах не двоится? Голова не кружится?

Ничего этого у Мариши не наблюдалось. Она вообще чувствовала себя отлично. После визита к эскулапу Руслан немного успокоился, и с ним стало возможно нормально говорить.

— Может быть, ты хочешь есть? — предложил он Марише.

— Я хочу рассказать тебе, что со мной случилось за эти дни! — рявкнула в ответ Мариша.

— Хорошо, хорошо. Рассказывай! Теперь я с большим интересом тебя выслушаю! Кстати, объясни мне, как ты очутилась в этом Городище? Туда же с улицы никого не пускают. Чтобы проникнуть за ворота, мне лично пришлось организовать нападение на Городище крестоносцев. Только после этого, воспользовавшись всеобщей суматохой, мне удалось ворваться за ограду.

— А меня приняли за какую-то другую женщину, — радостно объяснила Мариша. — Они ее ждали, но вместо нее появилась я.

— И честное слово, в этом им не позавидуешь, — вполголоса пробормотал Руслан.

— Если будешь продолжать в том же духе, то я ничего тебе не расскажу!

— Ладно, — поднял руки Руслан. — Беру свои слова назад. На самом деле ты феноменально везучая, тебе все удается, и у тебя просто нет недостатков.

— Так-то лучше, — удовлетворенно произнесла Мариша. — Ну, слушай!

Руслан слушал ее не перебивая. Он только время от времени уточнял кое-какие детали. Особенно его заинтересовал рассказ о хозяевах Городища и о том, что пять лет назад на месте нынешнего многолюдного поселения были лишь древние развалины.

— Говоришь, там погибла какая-то девушка?

— Это не я говорю, это Игорь спьяну сболтнул.

— Все равно, — задумался Руслан. — Если что-то такое там случилось, в милицейском архиве должны сохраниться бумаги. Надо проверить.

— А еще можно в районной администрации выяснить, кому теперь принадлежит земля, на которой выстроено Городище! — подсказала Мариша. — И таким образом мы узнаем фамилию хозяина или хозяев.

— Скорей всего, ни черта мы не узнаем, — с досадой отозвался Руслан. — Если в этом Городище что-то нечисто, а я уверен, что там нечисто, то земля наверняка записана на какого-нибудь древнего старичка или беспробудного пьяницу, чтобы при случае удобней было заметать следы.

— А почему ты уверен, что в Городище нечисто?

— У меня есть причины так думать, — таинственно произнес Руслан.

Мариша только зубами скрипнула. Чего она не любила, так это когда человек, сказав «а», вдруг начинал напускать тумана и никак из него нельзя вытащить, что же подразумевается под «б».

— Какие причины? — хмуро спросила Мариша.

— Объясню, — кивнул Руслан. — Во-первых, спрашивается, кому и зачем могло понадобиться ставить такое грандиозное театральное шоу и вкладывать в него немалые деньги? Допустим, ответить на эти вопросы мы пока не можем. Но я точно могу сказать, что сделано это было не из-за желания немного поразвлечься и потратить пару-тройку лишних миллионов. У человека, который все это придумал, был четкий план, какая ему лично будет выгода от этой затеи. И кто-то эту выгоду имеет.

— А во-вторых? — спросила Мариша. — Ты сказал, во-первых, а что во-вторых?

— Об этом потом, — туманно отозвался Руслан.

Мариша покосилась на него, но решила не спорить. Вместо этого она спросила:

— Ты сказал, что ради моего спасения организовал штурм Городища крестоносцами. А как же они тебя приняли?

— Честно говоря, это не я организовал, мне помогли, — признался Руслан.

— Кто помог?

— Один человек.

Мариша снова разозлилась, но вида не подавала.

— Я вот что хотела у тебя в связи с крестоносцами спросить, — произнесла она. — Тот Олег, который оказался Костей, он ведь был среди крестоносцев. Ты его видел?

— Видел, — кивнул Руслан. — И говорил с ним.

— И что? — заволновалась Мариша.

— Ничего, Нинель он не убивал, — сказал Руслан. — Он сам очень сильно озабочен ее смертью.

— Так озабочен, что даже не был на ее похоронах? — ехидно произнесла Мариша. — И более того, уже на следующий день после поминок снова помчался в игру. Между прочим, помчался он на угнанной машине.

— Я тебе потом все объясню, — терпеливо произнес Руслан. — Но можешь мне поверить, Нинель он не убивал. И вообще он не преступник. Просто так получилось.

— Конечно, все так говорят!

— Я дал ему слово, что до конца расследования не раскрою никому, кто он такой на самом деле. Поэтому прости, но и тебе я сказать этого не могу. Повторю только, чтобы ты не волновалась: он не убивал Нинель.

— И это ведь именно Костя предупредил наших князей о том, что в игру пожалует новенькая, — не унималась Мариша. — Откуда он знал про меня?

— При чем тут ты? — покачал головой Руслан. — В игру должна была вступить совсем другая женщина. Ты просто ее опередила.

— А почему Костя меня не выдал, если знал, что я самозванка?

— Он не хотел привлекать к себе лишнего внимания, — ответил Руслан. — Шум вокруг его имени ему совсем ни к чему. Кстати, у меня для тебя потрясающая новость, — добавил он.

— Какая? — оживилась Мариша. — Менты нашли убийцу режиссера, и меня больше не обвиняют в его убийстве?

— Нет, — покачал головой Руслан. — Вот прочитай!

И он сунул Марише в руку порядком помятый почтовый конверт с криво наклеенными на нем марками. Мариша вытащила из конверта обычный тетрадный лист бумаги и принялась читать. В общем-то, содержание письма было весьма незамысловатым. Отправитель советовал Нинель держаться от Климентия подальше. И опять же угрожал ей жуткой расправой, если она от него не отстанет.

— Ну и что? — пожала плечами Мариша. — Мы с тобой таких писем уже целую кучу перечитали. Обычное письмо с угрозами, которые Нинель получала пачками.

— А теперь посмотри на дату отправления! — торжественно велел ей Руслан.

Мариша перевернула конверт и посмотрела. Не поверила своим глазам и посмотрела еще раз.

— Видишь! — торжествовал Руслан. — Судя по дате отправления, Нинель была уже мертва к этому времени. А теперь скажи мне, какой смысл отправлять письма с угрозами уже убитой женщине?

— Ты хочешь сказать, что отправитель этого письма не знал, что Нинель убита, — задумчиво произнесла вполголоса Мариша.

— Ну да! — воскликнул Руслан. — А это значит, что не он ее убил!

— Вроде бы звучит логично, — согласилась Мариша. — Если только…

— Что?

— Если только этот человек не специально отправил последнее письмо Нинель, заведомо зная, что она уже мертва.

— Зачем? — опешил Руслан.

— А чтобы запутать расследование. Дескать, все подумают, как и ты, что отправитель этих писем к убийству Нинель отношения не имеет, и не станут его так старательно искать.

— Слушай, а об этом я как-то не подумал, — сокрушенно признался Руслан. — Но мне кажется, что это как-то уж слишком надуманно.

— Может быть, — согласилась Мариша. — Но мы не должны упускать ни одного подозреваемого. И в связи с этим я хочу вернуться к разговору о Косте. Какого черта ты меня утащил из Городища и какого черта ты мне помешал проследить за ним?

— Как бы ты за ним следила, если Кости не было в Городище? И он туда больше не вернется.

— Откуда ты это знаешь? — удивилась Мариша.

— Знаю, — уверенно сказал Руслан. — Его там больше не будет. Во всяком случае, следить за ним тебе не нужно. И я не могу всего тебе рассказать, но скажу одно: забудь пока про Костю.

— Легко сказать, забудь, — проворчала Мариша. — Но ведь это именно он привез меня в Городище.

— Знаю, но тем не менее повторяю тебе еще раз, забудь о нем.

И видя, что его слова не убеждают Маришу, он спросил:

— Мариша, скажи, ты мне веришь?

При этом он так глядел на девушку, что ответить иначе просто было невозможно.

— Да, — вырвалось у Мариши. — Верю.

— Вот и отлично, — кивнул Руслан. — Потом, когда эта история кончится, я тебе все объясню про Костю. Но не сейчас.

Мариша снова надулась, но долго ехать по ухабистой дороге с надутыми щеками у нее не получилось. Когда машину в очередной раз подбросило на ухабе, из Мариши с негромким хлопком вылетел весь набранный воздух, а вместе с ним и обида на скрытничающего Руслана. Будь Мариша в другом положении, она бы просто послала своего незваного спасителя куда подальше и вернулась бы в Городище. Но сейчас слишком свежа была память о том, что Руслан примчался туда за ней в полной решимости спасти ее от смерти. Да и удар по голове, хотя Мариша и не желала Руслану в этом признаваться, все же давал о себе знать. Голова побаливала, а во всем теле была какая-то противная слабость.

— Вот мы и приехали, — заявил Руслан, когда «Крайслер» остановился возле районного отделения милиции.

В это время суток оно было представлено одним молоденьким дежурным, который с банкой пива сидел на крыльце и с изумлением таращился на роскошную и доселе невиданную в их местах машину. Руслан решительно остановился возле него.

— Я отниму у вас совсем немного времени, — сообщил он растерявшемуся дежурному и увлек его куда-то за шкаф.

Мариша напряженно прислушивалась к доносящимся до нее обрывкам разговора, но смогла лишь понять, что мужчины ведут оживленный торг. Руслан назначает цену, а дежурный требует ее повысить, мотивируя свое требование наличием многочисленных детей и больной старушки-матери.

Но уже через несколько минут договоренность между ними была достигнута. И дежурный полностью проникся пониманием важности предстоящего ему дела.

— Как же, как же, все документы по несчастным случаям или убийствам или другому какому преступлению у нас в полном порядке хранятся, — засуетился он, разгребая на столе ворох каких-то железок и сбрасывая на пол мотки перекрученной проволоки. — Извините, только сейчас вещественные доказательства уберу.

— Это вещдок? — удивился Руслан, поднимая с полу какую-то скрученную железяку.

— Да, воруют, сволочи! — отозвался дежурный. — И что за люди такие? Ведь у себя же самих воруют. Представляете, умудряются даже электрические провода срезать.

— И их током не убивает?

— Так выбирают момент, когда подача прекращается, — простодушно пояснил дежурный. — Хотя все равно бывают несчастные случаи. Одного в прошлом году так током шарахнуло, что до сих пор лежит. Но все равно остальные продолжают воровать. А ворованное в город тащат, там сбытчикам сдают. Приходится рейды по домам делать и на дорогах облавы устраивать. И все равно — один попадется, а трое проскользнут. А потом сами без электричества сидят и еще жалуются. А где местным властям столько проволоки напастись, чтобы и ток был, и ворам хватало?

Руслан кашлянул, призывая дежурного отвлечься от собственных забот и вспомнить о проблемах других людей.

— Ах, да, вам документы нужны, — спохватился дежурный. — Посидите, я мигом. У нашего капитана железное правило — ни одной бумажки не выбрасывать. Компьютерам-то он не доверяет.

И дежурный ушел, покосившись по дороге в сторону стоящего в самом дальнем углу компьютера с принтером. Судя по толстому слою пыли, который покрывал компьютер, насчет нелюбви начальства к современной технике дежурный не соврал. Обратно дежурный вернулся довольно быстро, водрузив на стол целую кипу пожелтевших папок с уголовными делами.

— Вы пока эти начинайте просматривать, а я сейчас еще принесу, — бодро произнес он и снова скрылся в дальней комнате.

Через десять минут весь стол был загроможден пыльными томами уголовных дел. А в комнате воцарилась тишина, время от времени прерываемая чьим-нибудь чихом. Разбор дел был тем сложней, что о погибшей девушке Руслан с Маришей не могли сообщить ровным счетом ничего. Только то, что она погибла не менее пяти лет назад, скорей всего, при странных обстоятельствах.

— Вот одна тут у нас пять лет назад повесилась, — бубнил дежурный, выискав очередное подходящее дело. — Но ничего странного, у нее все братья алкоголики, а она в магазине продавщицей работала. Ну, они к ней каждый день наведывались — дай бутылку, дай бутылку. Так за три года на сорок пять тысяч недостачи и набрали. Как ревизия приехала, она к братьям: отдавайте долг. А они руками разводят. Ну, ясное дело, что ей самой за такое тюрьма светила. Она психанула да в петлю и полезла.

— Нет, — переглянувшись, решили Руслан с Маришей, — это не она.

— А вот еще случай, сроки вроде бы тоже подходят, — сказал дежурный. — Утонула девушка. Пошла на реку купаться и исчезла, хватились ее только через неделю.

— Почему так долго?

— Как самогон у ее родни кончился, так они ее на другой день и хватились, — вздохнул дежурный и объяснил: — Пьют у нас люди очень. Думаю, что хотя в деле и не отражено, но девушка эта в пьяном виде утонула. Хотя тела ее так и не нашли.

Это дело на всякий случай отложили, как слегка подозрительное. Но оставалось еще больше половины папок. Поиски осложнялись еще и тем, что капитан не слишком заботился о том, чтобы складывать уголовные дела по хронологии. Они лежали вперемешку. Попадались среди них тома даже за начало восьмидесятых годов. Одним словом, сейчас перед Русланом, Маришей и дежурным лежал архив всего района за последние четверть века.

— Кажется, нашел! — вздохнул наконец Руслан. — Вот! Читай!

И он сунул Марише тонкую папку с делом о смерти гражданки Красновой Ирины Леонидовны 1980 года рождения.

— Ей было всего двадцать лет, когда она погибла, — быстро подсчитал Руслан. — И она была не местная. Как она оказалась тут, в глубинке?

Мариша принялась вчитываться в строчки, написанные мелким неразборчивым почерком капитана. Складывалось такое впечатление, что писал он исключительно ради самого себя. Потому что другим людям расшифровать его каракули удавалось с превеликим трудом. Но все же Марише удалось понять, что гражданка Краснова погибла, сгорев на костре.

— Что за бред? — пробормотала Мариша, решив, что она что-то не так поняла.

Она прочитала еще раз. Нет, все верно. Девушка угодила в костер, где получила множественные несовместимые с жизнью ожоги, от которых и скончалась по дороге в районную больницу, не приходя в сознание.

— Ты на свидетельские показания посмотри!

Мариша посмотрела. Тут дела обстояли несколько лучше. Во всяком случае, почерк у свидетелей произошедшего был значительно более четкий. Особенно у одного свидетеля, который следствием и признавался главным. А посмотрев на подпись, Мариша невольно ахнула.

— Теперь ты поняла, чем она его держала все эти годы? — торжествующе посмотрел на Маришу Руслан.

Мариша кивнула и снова перевела взгляд на ровные строчки, в которых гражданка Нина Примакова излагала свои подробные показания о том, как на ее глазах Краснову Ирину Леонидовну трое граждан подбили на прыжок через огромный костер, в результате которого девушка не долетела до противоположного края кострища, а упала в огонь, повредив себе при падении ногу. Выбраться из огня девушка не смогла и скончалась от полученных ожогов.

Вывих ноги был выявлен экспертами уже после констатации факта смерти. А показания свидетельницы Примаковой отличались особой красочностью. Читая их, Мариша чувствовала легкий озноб. Нинель надо было стать писательницей, тогда бы ее карьера стартовала резко вверх без участия всяких там Климентиев. И наконец, дочитав уголовное дело до конца, Мариша поняла, что теперь у них с Русланом наконец-то есть доказательства.

Кроме трех участников, понесших наказание за смерть Ирины Красновой, в компании были еще два человека, которые на момент трагедии отлучались и, по словам Примаковой, участия в смертельно опасной забаве, закончившейся смертью девушки, не принимали. Этими двумя были господин Столпов и господин Сидоров Климентий Михайлович.

ГЛАВА 15

— И вот мы снова встретились с вами, уважаемый господин Климентий, — сказал Руслан, входя в комнату с камином, возле которого, устроившись в кресле, сидел хозяин дома.

— Чем обязан? — сухо спросил у него Климентий. — Вы что, уже нашли убийцу Нинель и Столпова? И где он?

— Нашли, — кивнул Руслан. — И кстати говоря, вы его отлично знаете.

— В самом деле? — слегка оживился Климентий. — И кто же он?

— Знаете что, не надо тут перед нами комедию ломать и изображать из себя святую невинность! — вознегодовала Мариша. — Вам это уже не поможет. Мы теперь знаем про вас все!

— Все? — с иронией переспросил у нее Климентий. — Смею вас заверить, вы ошибаетесь. Все о самом себе даже я сам не знаю.

— Мы знаем, что это вы убили Нинель! — сердито бросила в лицо Мариша. — И не отпирайтесь! Мы знаем, чем она вас шантажировала все эти годы! Имя Ирины Красновой вам о чем-нибудь говорит? А! Вы побледнели. Значит, имя вам это знакомо!

Климентий, который и в самом деле побледнел, отвернулся в сторону.

— Нинель вас шантажировала своими показаниями, в которых вы белый и пушистый, — продолжала наступать на него Мариша. — Но в конце концов ваше терпение лопнуло, вам надоело изображать из себя ее любовника и финансировать все спектакли с ее участием. А может быть, она захотела от вас слишком многого. И вы решили, что раз вам сошла с рук смерть одной женщины, то, вполне возможно, сойдет и вторая. Вот!

Климентий рывком поднялся из своего кресла и стремительно пересек комнату.

— Вы в самом деле знаете об этом? — кинул он на Руслана с Маришей удивленный взгляд. — Но откуда? Вы нашли свидетелей? Честно скажу, я поражен. Никак не думал, что вы проявите подобную прыть. Когда вы явились ко мне с этим идиотским предложением расследовать частным порядком смерть Нинель, я только расхохотался над вами в душе. Более непохожих на сыщиков людей трудно себе представить. Безмозглая блондинка и папенькин сынок, никчемный бумагомаратель.

— Вы не очень-то, — нахмурилась Мариша. — А на будущее вам совет: никогда не судите о человеке по первому впечатлению.

— Обязательно учту, — издевательски поклонился в ее сторону Климентий. — Но так все же, откуда вы все узнали? Или эта стерва Нинель все-таки оставила после себя какие-то бумаги?

— Не беспокойтесь, она с вами вела честную игру. Мы сами съездили в архив отделения милиции, к которому относится местность возле деревни Березово, и там нашли уголовное дело о смерти молодой девушки — Красновой Ирины. Оттуда мы и узнали, что вы, господин Климентий, проходили свидетелем по делу о ее смерти. Как мы вышли на это отделение милиции, позвольте утаить.

— Да, Ирочка, Ирочка, — пробормотал Климентий. — Был за мной этот грех, девушка погибла, признаю. Но выводы, которые вы сделали, в корне не верны. Я не убивал Нинель. И Ирочку я не убивал.

— Что вы говорите! Что же, девушка сама в огонь сиганула?

— Сама! — с вызовом воскликнул Климентий. — Никто ее насильно туда не толкал! Этого даже Нинель никогда не говорила. Потому что этого не было. Не было, понимаете? И не могло быть! Я умею держать себя в руках! Умею.

— Мы понимаем лишь то, что девушка все же погибла и вам ее смерть грозила крупными неприятностями, судебным разбирательством, возможно, тюрьмой, — не сдавалась Мариша. — Той самой тюрьмой, от которой вас спасла Нинель, дав заведомо ложные показания в вашу пользу.

— Нет, нет, не такие уж они были и ложные, — запротестовал Климентий. — Она по моей просьбе лишь немного подкорректировала случившееся. Но уверяю вас, самую малость. Просто она изложила события так, чтобы у следствия не осталось ко мне совсем никаких вопросов.

— Очень интересно будет послушать, что же произошло на самом деле, — сказала Мариша.

— Вам в самом деле интересно? — с издевкой спросил Климентий. — Странно, мне показалось, что вы уже все и так выяснили.

— Кое-какие вопросы все же остались, — призналась Мариша.

Климентий метнул на нее такой сумрачный взгляд, что она невольно порадовалась, что они находятся не наедине друг с другом.

— Что же, раз вы уже и так в курсе, то я могу вам рассказать, как было дело, — немного подумав, произнес Климентий. — Пожалуй, даже лучше все рассказать сейчас. Иначе у вас может создаться ложное представление об этой истории.

Мариша кивнула и уселась на диван, жестом предложив Руслану присоединиться к ней. Климентий сел напротив. Он заметно нервничал.

— На самом деле Ира сама виновата, — сказал он. — И я повторяю, насильно ее никто через костер не заставлял прыгать. Она сама захотела. Кто же мог знать, что все так получится!

История была совершенно нелепа, но, как ни странно, Мариша с Русланом сразу же поверили в нее. Она была вполне в духе Климентия с его любовью к театральным розыгрышам и вообще ко всему бутафорскому и мистическому.

— Ирочка мне нравилась, — начал он свой рассказ. — Поверьте, я вам говорю чистую правду. Она была прелестное дитя, в меру наивное, в меру глупое и в меру экзальтированное. Меня она забавляла. Не уверен, что из нее выросла бы прекрасная женщина, вполне возможно, она бы превратилась в глупую истеричку, но тогда ее юность все сглаживала.

В тот роковой вечер довольно большая компания, состоящая из Климентия, Столпова и еще трех артистов из его театра, отправились на природу, праздновать ночь Ивана Купалы. Тогда всем казалось, что это отличная, просто великолепная идея. Свежая и в меру интригующая. Разумеется, для поездки было закуплено много провизии, а особенно выпивки.

— Когда мы оказались на месте, то все, исключая меня и Столпова, были уже изрядно пьяны. Конечно, мы с ним тоже постарались быстро догнать остальных, но у нас это не слишком хорошо получилось. Затем кто-то вспомнил, ради чего мы поехали на природу, стали вспоминать разные обряды и обычаи. Девушки отправились пускать венки и купаться обнаженными, а мужчины разложили костер. Дров там было в избытке, недалеко пролегала заброшенная просека с сушняком. Обычного костерка нам показалось мало. И мы смотались на машинах и привезли с просеки дров для настоящего кострища. Расположили мы его в неглубоком овраге. Теперь-то я понимаю, что костер и в самом деле получился у нас слишком уж велик. И еще задним умом я понимаю, что прыгать через него было сущим безумием. Дрова мы сложили кое-как, но зато навалили их целую груду. Именно беспорядочную груду. Понятно, такой костер загораться никак не хотел. Потом кто-то догадался облить дрова бензином, и они жарко полыхнули.

— И вы стали прыгать? Все?

— Да, — тяжело кивнул Климентий. — Мы прыгали. Все. Кроме Иры.

С этими словами он налил себе коньяка и одним махом осушил бокал. Руки у него при этом заметно дрожали. Похоже, воспоминания не на шутку растревожили его душу.

— Так вот, Ирочка боялась и все время отказывалась, утверждая, что ей гадалка велела остерегаться огня и всего, что с ним связано. Но мы подняли девушку на смех. Каюсь, я потешался больше всех. К тому времени я уже был очень и очень навеселе. Алкоголь ударил мне в голову. И мне почему-то показалось необыкновенно важным заставить Ирочку прыгнуть. Я просто из кожи лез вон, чтобы настоять на своем. Столпов это заметил и тоже принялся уговаривать девушку. К нам присоединились все актеры. Одним словом, мы довели бедняжку почти до истерики. И в конце концов она согласилась.

На этом месте Климентий тяжело вздохнул, изучил свой пустой бокал и глухо закончил:

— Ну вот, она разбежалась и прыгнула.

В комнате воцарилось молчание.

— Во время разбега она то ли подвернула ногу, то ли не сумела рассчитать правильно свои силы. Но только вместо того, чтобы перелететь через костер, она угодила прямо в центр кострища.

После недолгой паузы Климентий продолжил. Слова давались ему с явным трудом.

— Костер был очень велик, как я уже говорил, мы стащили в него целые деревца. И к этому времени часть из них уже прогорела. В общем… когда Ира угодила в этот ад, стволы провалились, и она рухнула в самое пекло.

— И вы не пытались ее спасти? — возмутилась Мариша.

— Пытались! Конечно, пытались! У меня, если хотите знать, до сих пор сохранился ожог! — воскликнул Климентий. — То есть сохранился бы, если бы я не сходил к косметологу.

— Прекрасно все получилось у вас, уважаемый господин банкир, даже паршивенького ожога не осталось, а девушка между тем погибла! — воскликнула Мариша. — Как это понимать? Вы что, сознательно не давали ей выбраться из пламени?

— Да вы что! — ошеломленно закричал Климентий. — Конечно, нет! Мы все пытались ее спасти. Но, наверное, при падении ее ударило одно из обрушившихся внутрь костра поленьев. Потому что она не издала ни звука, ни крика. Подойти к костру было трудно — после того, как бревна рухнули, огонь взметнулся с новой силой. Мы пытались растащить дрова, и нам это даже удалось, но девушка к этому времени уже настолько сильно обгорела, что спасти ее не удалось.

— О господи! — вырвалось у Руслана.

— Ужас! — прошептала Мариша, тоже внутренне содрогнувшись.

— Да, — кивнул Климентий. — Мы даже повезли ее в больницу, но она все равно умерла.

И помолчав, он произнес:

— Но настоящий ужас для нас начался после того, как выяснилось, что у нас есть свидетель всему произошедшему. Непрошеный свидетель, который легко мог отправить нас всех на нары.

— И кто? Нинель?

— Ну да, Нинель, — пожал плечами Климентий. — Она гостила у сестры в близлежащей деревушке. Поздно вечером сестры поругались. И Нинель отправилась в одиночестве бродить по округе, чтобы успокоить нервы. И во время своей поздней прогулки она услышала наши голоса, прокралась поближе и с любопытством стала наблюдать за нашими развлечениями. Таким образом она оказалась свидетельницей всего. И, обладая цепким умишком, быстро смекнула, как может для себя лично извлечь из этого несчастья немалую пользу.

— И как же?

— Очень просто. Она дождалась, когда приедет милиция, которую мы, разумеется, вызвали. А потом подошла к ним и заявила, что видела, как эти люди, то есть мы, уговаривали бедную девушку прыгнуть через костер. А так как она не соглашалась, просто толкнули ее туда.

— Этого не было в ее показаниях!

— Ну да, — кивнул Климентий. — Конечно, не было. Но сначала она именно так и сказала.

— Почему она так сказала? — изумилась Мариша. — И менты ей поверили?

— Поверили!

— Но почему вы не оправдывались? Ведь вас было больше!

— Да, нас было больше. Но мы, как бы это сказать, мы все были повязаны друг с другом. Мы были подозреваемыми, и веры нашим словам у ментов было мало. А Нина — совсем другое. Во-первых, она была местной, с одним из ментов даже крутила одно время романчик, и он сохранил к ней теплые чувства. А во-вторых, что было еще важней, она не была членом нашей компании. То есть могла считаться лицом незаинтересованным и беспристрастным. В общем, менты ей полностью поверили.

— И как же вам удалось выкрутиться? — удивилась Мариша.

— А так! Показав нам всем, кто тут в настоящий момент главный, Нинель улучила минутку и подошла ко мне с предложением. Она сказала, что заявит ментам, что я лично не подговаривал девушку прыгать через костер. Что меня в этот момент вообще не было рядом. Таким образом я мог избежать ответственности.

— И вы согласились?

— А у меня был выбор? — горько произнес Климентий. — Эта стерва буквально прижала меня к стенке. Если бы я состроил гордую мину, то неизбежно отправился бы за решетку. Менты к этому времени уже трактовали наше поведение как запланированное убийство и искали мотив. И хотя хорошие адвокаты могли бы постараться, но все равно мне грозило судебное разбирательство. А это был позор.

— Столпову она тоже сделала подобное предложение?

— Да, — кивнул Климентий. — Нинель ведь была актрисой. Совсем плохонькой и незаметной. Но меня и Столпова она знала в лицо.

— Прямо уж и в лицо? — усомнилась Мариша.

— Все театральные нас знают, — равнодушно пожал плечами Климентий. — Мы в этом кругу люди известные.

Руслан кивнул, молча подтверждая слова банкира. Да Мариша и сама поняла, что банкир не врет. Наверняка Нинель видела, и не один раз, Климентия за кулисами того театра, где она тогда играла. Его любовь к хорошеньким актрискам была всем известна, он оделял своим вниманием не только актрис из труппы Столпова, но и из многих других театров. Была бы смазливенькая мордашка, а господин Климентий уже тут как тут.

Но в тот раз ему не повезло. Похоже, бедняга попал в крутой переплет. И чтобы избежать уголовного наказания и тюрьмы, был вынужден долгие годы изображать неземную страсть к женщине, к которой, похоже, не испытывал ничего, кроме брезгливости и презрения.

— Вот видите! — додумав эту мысль, воскликнула Мариша. — Вы сами признались в том, что ненавидели Нинель.

— Ненавидел, — согласился Климентий. — Но не убивал.

— У вас был мотив, повод, причина, назовите это как хотите, — возразила Мариша. — И к тому же была возможность. На правах любовника вы были вхожи в гримерную Нинель в любое время. Вы могли подменить безвредный крем на отраву.

— Да, мог, — согласился Климентий. — Но тем не менее я ее не убивал.

— Не верю, — тихо ответила Мариша.

— А вы поверьте, — грустно улыбнулся Климентий. — Это в самом деле так. Не скажу, что мне никогда не хотелось это сделать. Хотелось, и еще как! Но если я все эти годы терпел и ничего не сделал с ненавистной шантажисткой, то уж теперь я бы и подавно не стал ее убивать.

— Почему? — удивилась Мариша. — Что изменилось теперь?

— Видите ли, это не большая тайна, так что я вам скажу. Дело в том, что я решил сменить место жительства, — произнес Климентий. — У меня уже куплена вилла в Испании, есть симпатичная квартирка в Париже, а также еще несколько домов в разных частях света. Если честно, то я уже давно подумывал о том, чтобы покинуть нашу страну. Но все время оттягивал решение. И наконец уже все было готово для моего отъезда. И я собирался уехать в следующем месяце.

— Вот видите! Вы уезжаете, а убийство Нинель — это ваша прощальная открытка.

— Глупости! — воскликнул Климентий. — Неужели вы думаете, что я стал бы так глупо рисковать? Нет уж, коли я ждал пять лет, то я бы выждал и этот месяц. А потом, уже находясь за пределами России, спокойно нанял бы киллера, который и расправился бы с Ниной. Я даже смог бы сам выбрать для нее способ казни. От быстрого и безболезненного до долгого и мучительного. Я вообще придерживаюсь того же мнения, что и профессор Преображенский. Каждый человек должен заниматься своим делом. Я банкир, и мне негоже отбивать хлеб у наемного убийцы. Я только напортачу, а толку никакого. Так что можете мне поверить, за эти долгие пять лет у меня было достаточно времени, чтобы продумать, как я избавлюсь от мерзкой бабы. И лично я бы убивать ее не стал.

Что-то такое прозвучало в голосе Климентия, что заставило Маришу прийти к выводу: Нинель в любом случае была обречена. Если бы не сейчас, то ее бы позже прикончил киллер, нанятый за «бугром» господином Климентием.

— И уж точно у меня не было никакой причины убивать беднягу Столпова, — продолжил Климентий. — Мы с ним были в одной лодке. И его смерть для меня удар. Впрочем, как и для вас, Мариша.

— Вы уже слышали о том, что менты подозревают меня? — подавленным голосом спросила Мариша.

Итак, предполагаемый убийца Нинель привел доказательства своей невиновности и вообще собирался в ближайшее время свалить из страны. А она-то оставалась здесь! Одна и с висящим над ней подозрением в убийстве Столпова. А там, глядишь, на нее и убийство Нинель повесят. Чего уж там! Почему бы до кучи и не повесить? И Мариша затосковала.

— Конечно, я в курсе того, в каком направлении движется следствие, — произнес Климентий. — Не забывайте, я считаюсь одним из ближайших людей Нинель. И я был знаком со Столповым. Так что следователь вызвал меня к себе для дружеской и доверительной беседы, в ходе которой я понял, что у ментов уже есть крепкий подозреваемый.

И Климентий бросил испытующий взгляд на Маришу.

— Ну да, — кисло подтвердила она. — Только я не убивала Столпова.

— А почему я должен вам верить? — весело спросил у нее Климентий.

Теперь роли поменялись. Настал его черед издеваться и играть в детектива. И от такой возможности он неожиданно пришел в отличное расположение духа.

— Почему я должен вам верить? — настойчиво спросил он. — Например, я знаю, что эксперты уже доказали, что яд, которым была отравлена Нинель, идентичен тому яду, который подмешали в кокаин несчастного Столпова.

Мариша издала сдавленный стон. Вот оно! Свершилось! Раньше у нее еще была слабая надежда, что яд окажется другим или его вовсе не окажется. Но теперь приходилось взглянуть правде в глаза.

— Я не убивала Столпова, и это все нелепое совпадение. И вообще, яд ему в кокаин подмешал совершенно другой человек, — сказала она.

— И вы знаете кто? — быстро спросил Климентий.

— Не знаю, — покачала головой Мариша. — Во всяком случае, сам порошок подсунул Столпову какой-то мальчишка, притворяющийся наркоманом, но при этом раскатывающий по городу на дорогой красной машине «БМВ» с откидывающимся верхом.

— Красный «БМВ»? — задумчиво потер подбородок Климентий. — Где-то я видел такую машину.

— Где? — уставились на него Мариша с Русланом.

— Нет, не могу вспомнить, — произнес Климентий, и у друзей вырвался дружный вздох разочарования. — Наверное, в салоне. Да, точно! В салоне! Мы с женой в прошлом месяце ходили вместе в салон.

— Зачем? — машинально спросила Мариша. — Вы же уезжаете.

Руслан пихнул ее в бок, намекая, что это уж совсем не ее дело.

— Я хотел выставить на продажу свой гараж, — как ни в чем не бывало, пояснил ей Климентий. — Видите ли, за границей все эти машины мне не понадобятся. Так вот, пока я договаривался насчет продажи машин, моя жена осматривалась в салоне.

— Она была с вами? — снова не удержалась Мариша. — Вы же говорили, что у вас с ней отношения ровные, но не горячие.

— Она мой компаньон, и часть имущества принадлежит ей, — с проявившейся в голосе легкой досадой сказал Климентий.

— И большая часть? — полюбопытствовала Мариша.

— Да какое вам до этого дело? — проняло наконец Климентия. — Вы спрашивали о красной машине? Так вот, моей жене там в салоне приглянулся красный «БМВ».

— И она его купила?

— Нет, — покачал головой Климентий. — Ей многое нравится, но она весьма осторожна в своих тратах. Этого у нее не отнимешь.

Мариша разочарованно вздохнула и утратила интерес к разговору. Ей показалось, что она уже вытрясла из банкира все, что он мог рассказать. Но тут неожиданно активизировался Руслан:

— Скажите, а в тот роковой вечер, когда погибла Ирина Краснова, почему вы выбрали для своего импровизированного пикника именно то место?

— То место? — переспросил Климентий, заметно скисая. — А в чем дело? Какая разница, то место или какое-нибудь другое? Главное, что Ира погибла, а Нинель стала нас шантажировать.

— Но все же странно! Вы проехали не ближний путь, словно специально для того, чтобы оказаться поблизости от деревни, в которой гостила в это время у сестры Нинель.

— На что ты намекаешь? — побагровел Климентий. — Что все было подстроено?

— Я всего лишь рассуждаю, — произнес Руслан. — Ну, согласитесь, странно ведь, не так ли?

— Да, — нахмурился Климентий. — Но в этом не могло быть подвоха. Человек, который рассказал мне об этом месте и показал туда дорогу, не мог быть замешан в шантаже.

— Почему вы в этом так уверены?

— Потому что это была моя жена! — рыкнул Климентий.

— Ваша жена тоже родом из тех мест? — поинтересовалась Мариша.

Климентий отрицательно покачал головой.

— А зачем она потащила вас туда? Кстати, что там было пять лет назад?

Климентий крякнул и отвернулся к полыхающему камину.

— Вижу, что вы уже успели порядочно разнюхать, — сказал он наконец и внимательно посмотрел на Руслана и Маришу. — Ладно, расскажу, тем более что теперь мне уже безразлично. Я ведь уезжаю.

— Расскажите, — обрадовалась Мариша.

— Если рассуждать трезво, то ничего особого на этом месте, где сейчас стоит Городище, пять лет назад не было. Развалины какого-то древнего поселения — и все. Грубо говоря, сплошные руины, остатки крепостного вала, каменные стены, от которых осталось несколько выкрошившихся камней и кучи перерытой земли, оставленной бригадой юных археологов. Но тем не менее место нам с женой понравилось. Было в нем нечто такое… странное. От него веяло чем-то древним и немного загадочным. Хотите верьте, хотите — нет, но мы сразу поняли, что строить наш проект будем только там. А потом я еще много раз ездил туда. Пока однажды и не случилась эта история с Ирочкой.

— Об этом мы уже слышали, — кивнула Мариша.

— Одним словом, что касается Городища — это наше детище, — продолжил Климентий. — Я вложил в этот проект деньги, жена осуществляла общее руководство, а Столпов придумывал всевозможные декорации и разрабатывал правила игры, чтобы игроки, не дай бог, не заскучали.

— Да уж, — проворчал Руслан. — Они там точно не скучают.

— Основной фишкой было полное отсутствие всех благ цивилизации, — воодушевленно продолжил Климентий. — Никаких там телефонов, электробытовых приборов и прочих удобств. Но тем не менее у нас просто отбоя не было от идиотов, желающих участвовать в этом проекте, мерзнуть зимой, есть плохо приготовленную пищу, страдать от элементарных бытовых неудобств. С начала игры мы несколько раз повышали вступительный взнос. И постепенно нам удалось снять все сливки со слегка сбрендившего общества. Жить в проекте стало не просто интересно, но и выгодно. Так как наши призы со временем приобрели весьма ощутимый вес.

— А вы никогда не интересовались, кому доставались эти призы? — спросил у него Руслан.

— Кому? Ну как же, там была разработана специальная схема. Ведущие решали, кто из игроков более достоин приза.

— Но вы сами, — настаивал Руслан, — вы сами выясняли, кому доставались призы.

— Нет, — раздраженно отозвался банкир. — И я не пойму, какое это имеет отношение к моему рассказу!

Мариша сделала страшные глаза, и Руслан замолчал.

— Другими словами, тогда, пять лет назад, вы отправились туда, где сейчас стоит Городище, чтобы собственными глазами взглянуть на место вашего будущего проекта? — уточнила Мариша. — Понять, подходит ли оно вам?

— Да, — кивнул Климентий. — Так оно и было. А еще точней, мы с женой уже знали, что оно нам подходит. Просто мне хотелось показать его еще и друзьям.

— И вас не смутило, что ваш проект начался с такого трагического инцидента — страшной и нелепой смерти молодой девушки? Вы от него не отказались?

— Если честно, то я даже не рассматривал идею с отказом от проекта, — отозвался Климентий. — Можете считать меня бесчувственной скотиной, но я не считаю, что это было плохо для начала игры. А Столпов, тот даже выразился в том духе, что это придаст игре некий колорит… загадочности. Мол, уже и собственный призрак для нашего будущего проекта при желании можно состряпать.

— Ужасно! — содрогнулась Мариша.

— Бизнес! — жестко поправил ее Климентий. — И ничего не могу сказать, проект принес нам троим ощутимый доход, который год от года только рос.

— Значит, вы трое и были эти годы хозяевами проекта? — спросила Мариша. — Вы, ваша жена и погибший Столпов? А куда делись те актеры из труппы Столпова, которые тоже были с вами на роковом пикнике или, правильней сказать, шабаше?

— Не надо преувеличивать, — нахмурился Климентий. — Никакого шабаша не было. Просто мы хотели немного развлечься. Что в этом дурного?

— Ничего, если не считать того, что тогда погиб один человек, а другие попали под суд. Ведь суд же был, верно? И если вам с вашим Столповым удалось избежать ответственности благодаря показаниям Нинель, то другим участникам вашей милой вечеринки не настолько повезло?

— Ну да, — неохотно кивнул Климентий. — Кто-то же должен был ответить за случившееся.

— И как всегда, нашли стрелочника, — уточнила Мариша. — Или в вашем случае даже нескольких стрелочников. Сколько их было точно?

— Трое, — хмуро ответил Климентий. — Двое мужчин и девушка.

— Интересно, — пробурчал Руслан. — И они пошли под суд?

— А как вы думаете? Сами же сказали — погиб человек. Да еще Нинель дала такие показания, что мы девчонку чуть ли не силой в костер пихали. Я-то понимаю, что она это сделала, чтобы еще сильней напугать меня и показать свою власть. Но те трое… Они просто попали не в тот час и не в то место.

— И вы не задумывались о том, а не захотят ли эти люди отомстить вам — Нинель, Столпову и вам?

— А почему мне? Именно мне?

— Да потому, что вы затеяли эту жестокую и опасную забаву, а потом, когда стало горячо, вы благополучно ускользнули от ответственности, предоставив отдуваться другим.

— Не знаю я ничего! — закричал Климентий. — Я не вспоминал о тех людях все эти годы. И они о себе не напоминали. Если честно, то я даже не помню, кто они такие были. Я их видел первый раз в тот вечер. И почему, скажите мне, я должен ради практически незнакомых мне людей рисковать своей свободой? Мне представился шанс вылезти сухим из воды, и я им воспользовался. А разве вы на моем месте поступили бы иначе?

Мариша и Руслан молчали.

— Вот видите, — успокаиваясь, произнес Климентий. — Молчите, потому что не знаете. Я и сам не знал, что так получится.

— Ладно, вернемся к вашему проекту, — сказала Мариша. — Вы с женой и Столпов были руководителями его, так?

— Были, именно так, — кивнул Климентий.

— Ну да, Столпов погиб, — пробормотала Мариша. — И кто теперь займет его место одного из трех руководителей проекта?

— Эй! Эй! — снова заволновался Климентий. — Я уже чувствую, куда вы снова клоните! Вам обязательно нужно выставить меня преступником. Просто задались такой целью и прете к ней напрямик. Но смею вас заверить, смерть Столпова не имеет никакого отношения к тому, какую роль он занимал в проекте.

— Нет?

— Нет!

— И почему вы так в этом уверены?

— Потому что Столпова убили уже после того, как он вышел из проекта, — сказал Климентий. — Мы с женой выплатили ему оговоренную и вполне приличную сумму. Не стану говорить вам, какую именно, но она вполне устроила обе стороны. Столпов получил свои деньги и очень довольный отошел от дел.

— Вот так добровольно вышел из дела, которое приносило стабильно большой доход. И со временем должен был вырасти еще больше?

— Ну да, — кивнул Климентий. — Если вы подозреваете, что я или моя жена вынудили беднягу уйти, то вы ошибаетесь. Пару месяцев назад Столпов сам заявил, что не желает иметь больше ничего общего с этим проектом и с этим проклятым местом, так он выразился.

— Пару месяцев назад? — задумчиво переспросил Руслан. — А что случилось пару месяцев назад? Это как-то связано с угрожающими письмами, которые получала Нинель? Возможно, Столпов тоже получал подобные послания?

— Возможно, — буркнул Климентий. — Я не расспрашивал его особо. Он заявил, что с него достаточно, и предложил мне выкупить его долю общего бизнеса. Я отказался. Но он все равно ушел из проекта.

— И кому он передал свою долю в проекте?

— Моей жене, — холодно ответил Климентий. — Еще вопросы по этому поводу есть? Кстати, я тоже подумываю о том, чтобы передать ей свою долю.

— Хорошо, вы уезжаете и потом уходите из проекта. Но почему Столпов тоже неожиданно решился на подобный шаг? Ему что, угрожали?

— Он мне не жаловался.

— А вам самому не приходило в последнее время никаких писем с угрозами? — спросила у него Мариша.

И у нее даже глаза сверкнули. А что? Неплохая мысль. Не потому ли дорогой друг Климентий вдруг решил сменить постоянное место жительства и исчезнуть за кордон? Возможно, он боится. Боится, что его тоже настигнет возмездие, как Нинель и Столпова? Боится, что их убийца теперь идет по его следу?

— Вас совершенно не касается, приходили или не приходили мне угрожающие письма! — сердито произнес Климентий. — А хотя б и приходили? Что с того? До меня не так-то легко добраться. Я вам не актриска и не режиссер. У меня охрана и личная служба безопасности.

— Значит, письма с угрозами приходили и вам тоже! — заключила Мариша.

— Но в этом не было никакой проблемы! — воскликнул Климентий. — И мое решение об отъезде было принято более года назад. Именно тогда я начал собирать бумаги и подготавливать дела к отъезду. Вот так-то! Никто не посмеет сказать, что господин Климентий струсил. Слышите вы, никто!

ГЛАВА 16

— И что мы имеем? — спросил у Мариши Руслан, когда они, надо сказать, довольно холодно распрощались с Климентием. — У нас есть погибшая пять лет назад девушка, убитая циничная шантажистка Нинель и убитый Столпов, который, оказывается, чего-то в последнее время опасался.

— А еще письма с угрозами в адрес Климентия, Столпова и Нинель, а также укатившие на красном «БМВ» в неизвестном направлении Таня с Нюрой, — напомнила ему Мариша. — Кстати, они не объявлялись?

— Увы, — вздохнул Руслан.

— Тогда у нас есть еще дополнительный повод, чтобы разыскать эту красную машину, — сказала Мариша. — Чует мое сердце, что, найдя ее, мы разоблачим и убийцу.

— Но сначала надо разыскать тех трех актеров, которым пришлось отвечать за смерть Ирочки Красновой, — сказал Руслан.

— Ты тоже думаешь, что кто-то из них мог убить Нинель?

— Вполне, — кивнул Руслан. — И уж эти письма с угрозами, которые она получала, точно приходили от этих людей. Помнишь, детективы, которых нанял Климентий, еще выяснили, что авторы писем двое мужчин и женщина. Они определили это по почерку.

— Да! — воскликнула Мариша. — Помню. А Нинель потом отказалась от расследования. Слушай, она тоже поняла, от кого приходят ей письма!

— И не хотела, чтобы детективы рылись в этой истории! — подхватил Руслан.

— Конечно, ведь на ней строилась ее власть над Климентием, — кивнула Мариша.

— В таком случае понятно, почему авторы писем так старались, чтобы на бумаге и на конверте не было их отпечатков пальцев, — сказала Мариша. — Они уже имели дело с правосудием и не хотели попасться вновь. Господи, неужели мы вычислили убийц? Как здорово!

— Подожди радоваться! — осадил ее Руслан. — Вполне возможно, что эти люди и не виноваты в смерти Нинель. Вспомни, я же тебе говорил, что последнее письмо с угрозами в ее адрес было выслано уже после ее смерти.

— Я же тебе говорила, это была просто уловка, чтобы сбить следствие с правильного пути! — воскликнула Мариша. — Руслан, нам надо найти этих людей. Тогда многое прояснится.

— Вот и думай, как лучше это сделать.

— Для начала нам надо хотя бы выяснить их имена, — предложил Руслан.

— И где мы это выясним? У кого? Столпов и Нинель мертвы, Климентий их не помнит. Кто остается?

— Есть еще официальные документы, — сказал Руслан. — Мы же с тобой читали заключение о смерти Ирочки Красновой. И там были имена всех участников этой драмы.

— Да, были, — сокрушенно согласилась с ним Мариша. — Но я их не запомнила.

— Очень плохо! — попенял ей Руслан.

— Хочешь сказать, что ты запомнил? — обрадовалась Мариша.

— Лучше, я их переписал, — буквально светясь от самодовольства, ответил Руслан. — Знаешь, я словно предчувствовал, что эти люди нам еще понадобятся.

С этими словами он вытащил из кармана порядком пожеванный лист бумаги. Но Мариша с жадностью вглядывалась в эти три строчки. Три имени. Два мужских, одно женское. И кто же из этих людей убийца? Или они все? Или никто?

— Правда, я даже и не знаю, живут ли они по тем же адресам, которые были указаны в их показаниях. Все-таки пять лет прошло, срок немалый. Да еще такая драма. Они могли переехать подальше от этих мест. Но попытаться все же стоит, — услышала она голос Руслана и молча кивнула.

— Предлагаю начать с девушки, — сказал Руслан. — Ты спросишь меня, почему именно с нее? Объясню. Во-первых, потому что женщины существа более мстительные, чем мужчины. А во-вторых, мне кажется, что отравление — это способ убийства больше женский.

Мариша только фыркнула в ответ. Надо же такое ляпнуть! Женщины более мстительные! А почему, спрашивается, они такие? Да потому, что мужчины все поголовно скоты и подлецы. Некоторые, к примеру, имеют невест, а сами позволяют доверчивым женщинам влюбляться в них. Стоило этой мысли оформиться в голове Мариши, как она притихла. Что же это выходит? Она влюбилась в Руслана? Какой-то кошмар! И как эта любовь не вовремя!

Поэтому до дома Зубровой Алины Игоревны Мариша ехала молча. Но там выяснилось, что Зуброва по указанному адресу больше не проживает. В ее квартире жили другие люди, которые понятия не имели, где искать бывшую жиличку. По их словам, она собиралась замуж в другой город, кажется, Калугу, а может быть, Кострому. Но как бы то ни было, она продала свою квартиру, получила деньги и укатила в какой-то город на букву К.

— И где нам ее теперь искать? — расстроилась Мариша.

— Пока рано унывать, — возразил Руслан. — У нас есть ее данные. Узнаем и новый адрес. Может быть, она никуда и не уезжала. Или уже вернулась.

Но оказалось, что Руслан несколько поспешил обнадежить Маришу. Женщин с таким именем в городе было пять человек, но ни одна из них не подходила им по году рождения.

— Ладно, может быть, ее бывшие друзья актеры знают, куда она подалась, — предположил Руслан.

Но и по следующему адресу их поджидало разочарование. Воронов Виталий Сергеевич скончался от острого приступа аппендицита во время театральных гастролей по Вологодской области в прошлом году. Об этом и сообщила друзьям вдова покойного. Особой скорби она при это не проявила. И говорила о своем покойном муже в присутствии нового супруга с явной неохотой. Однако у нее все же удалось выяснить, что ее муж никаких особых угрызений совести из-за той истории с гибелью Ирочки Красновой не испытывал, считая, что и так сполна получил в наказание за злую шалость.

От вдовы друзья вышли с ощущением, что их расследование заходит в тупик. Но наконец по следующему адресу им неожиданно повезло. Третий подозреваемый из их списка самолично открыл дверь частным детективам.

— Кузьмин Николай Федорович? — уточнил Руслан.

— Он самый, — слегка задумчиво ответил им Кузьмин и уже совсем мечтательно добавил: — Если вы ко мне, то проходите.

Руслан с Маришей шагнули через порог, разглядывая хозяина. Он был невысок ростом и весь какой-то сонный. Взгляд у него был совершенно отсутствующий, как у человека только что проснувшегося или, наоборот, собирающегося заснуть.

— У вас что-то жарится? — поинтересовалась Мариша, прямо с порога учуяв запах гари.

Кузьмин слегка переменился в лице.

— Проходите побыстрее, — разрешил он гостям, — а то у меня в кухне яичница жарится, боюсь, сгорит, пока мы с вами тут лясы точить будем.

И с этими словами Кузьмин плавно и неторопливо устремился назад в кухню, откуда уже совершенно явственно несся запах чего-то горелого. Руслан с Маришей вопросительно переглянулись. Кузьмин не походил на жестокого убийцу, а скорей на сонного коалу.

— Он не кажется мне человеком, способным долгие годы лелеять план мести, — прошептал Руслан.

— Первое впечатление бывает обманчивым, — авторитетно заявила Мариша.

Уж ей ли этого не знать! Например, она была полностью уверена в своем муже. И что же! Он ее предал, и даже совесть поганца не мучает.

И двое сыщиков перешагнули порог жилища Кузьмина. Выглядело оно не так, чтобы ах. Мебель не новая, но добротная. В видных местах грязи нет, но зато под тумбочкой, где стояла обувь, ее предостаточно. Да и обувь какая-то смешанная. Модельные женские туфельки, а рядом растоптанные бахилы непонятного происхождения, которым прямой путь на свалку.

— Где вы там? — раздался из кухни вялый, без всяких эмоций голос хозяина. — Заблудились? Идите сюда! Я же вас жду.

В кухне они застали следующую картину. В мойке мокла целая гора посуды. Похоже, это был весь запас, имеющийся в доме. Потому что, отчаявшись найти чистую тарелку, Кузьмин как раз в этот момент пытался выковырить ее из кучи грязной посуды. При этом его внимание привлекла к себе хорошенькая тарелочка с орнаментом из желтеньких ромашек по краю. Он упорно ее тащил на себя, не обращая никакого внимания на то, что гора остальной посуды угрожающе шевелится.

— Осторожно! — завопила Мариша и кинулась ему на помощь.

Но добежать она не успела, неизбежное уже произошло. Вся гора посуды лавиной сползла вниз и буквально накрыла собой беднягу Кузьмина.

— Ой! — схватилась за голову Мариша, когда мимо нее со звоном, лязганьем и стуком пронесся вал грязных кастрюль, стаканов, ложек и поварешек. — Вы в порядке?

Этот вопрос адресовался Кузьмину, который сидел на полу и очумело крутил головой. Тем не менее в одной руке у него была зажата злополучная тарелка, а в другой он воинственно сжимал вилку.

— М-да, — пробормотал он, осматривая свои трофеи. — Почти.

С этими словами он все так же невозмутимо поднялся, важно ополоснул грязную тарелку и вилку в освободившейся мойке, а затем как ни в чем не бывало уселся за стол и положил себе со сковороды солидную порцию дождавшейся его яичницы.

— Я все приберу! — поспешно вызвалась Мариша, у которой мелькнула одна мысль.

Кузьмин молча кивнул, никак не выразив своего отношения к тому, что совершенно незнакомый человек будет убирать в его квартире. Мариша тем временем поспешно покидала уцелевшую посуду обратно в раковину и умчалась, якобы за веником. На самом деле она собиралась под благовидным предлогом поиска метлы обыскать квартирку Кузьмина на предмет образца его почерка. И такой нашелся совсем скоро. Им оказался ежедневник Кузьмина, аппетитно поблескивающий тисненой кожей переплета возле телефона в прихожей. Жадно схватив добычу, Мариша вернулась в кухню и поманила Руслана за собой.

— Куда же вы? — изумился Кузьмин, обнаружив, что остался один. — А уборка?

И, не дождавшись ответа на свой вопрос, он крикнул в спину гостям:

— А зачем вы приходили-то?

Не дождавшись ответа и на этот вопрос, он спокойно отправил в рот порцию яичницы и задумчиво задвигал челюстями.

— Ну что? — спросил у Мариши Руслан. — Зачем ты меня вытащила? У меня только-только с ним начал контакт налаживаться. В чем дело?

— У тебя с собой то письмо, которое пришло Нинель последним? — торопливо спросила у него Мариша. — Где оно?

— В машине, — ответил Руслан. — А в чем дело?

— Пошли, сравним! — велела ему Мариша.

Внизу они влезли в бардачок, где обнаружилась целая пачка писем.

— Я захватил их все, — пояснил Руслан. — Словно знал, что пригодятся. Я у тебя предусмотрительный, да?

Мариша тем временем сравнивала почерк. На четвертом письме ей повезло. Почерк совпал. Руслан с Маришей некоторое время таращились на строчки, а потом переглянулись.

— Вот уж никогда бы не подумал, что этот тормоз способен на что-то подобное! — воскликнул Руслан.

— Я же тебе говорила! — наставительно произнесла Мариша. — Никогда не верь первому впечатлению.

Уж она-то теперь могла себе позволить поучать других. Можно сказать, буквально выстрадала это право.

— Ладно тебе, — отмахнулся от нее Руслан. — Что теперь делать будем? Сразу его схватим?

— Предлагаю сначала напугать и посмотреть, куда и к кому он побежит за советом, — сказала Мариша. — Мне кажется, что он человек слабохарактерный и легко поддается влиянию более сильного лидера.

И так как Руслан молчал, она добавила:

— Кузьмин просто пешка. За ним стоит кто-то еще. Он помчится докладывать о том, что все раскрыто. И мы легко вычислим всю преступную цепочку.

Руслан с сомнением покачал головой. Но так как именно Мариша нашла важную улику, которая позволила вычислить авторство Кузьмина, то спорить он не осмелился. И друзья отправились обратно в ту же квартиру. Хозяин не выказал никакой радости или удивления при их появлении. Он точно так же сидел за столом, даже не позаботившись закрыть на замок за гостями дверь. Только теперь перед Кузьминым вместо тарелки с яичницей была чашка с кофе, из которой он неторопливо отпивал по маленькому глоточку, задумчиво рассматривая стену прямо перед собой.

— Мы хотели поговорить с вами о Нине Примаковой, — сказал ему Руслан, подсаживаясь за стол.

Имя Нинель быстро вывело Кузьмина из ступора. Он обеспокоенно завертел головой, словно воротничок его рубашки неожиданно стал ему тесен.

— И что? — спросил он. — При чем тут я?

— Не отпирайтесь, вы ведь знаете, о чем идет речь.

— Понятия не имею, — горячо заверил его Кузьмин.

— Она убита, а вы писали ей письма с угрозами. И у вас был повод ее убить.

— П-повод? — проблеял Кузьмин, жалобно глядя на Руслана. — Но какой у меня мог быть повод?

Выглядел он и в самом деле растерянным.

— Вы ей отомстили, — суровым голосом проинформировал его Руслан, решив больше не поддаваться на уловку хитреца. — Пять лет назад по вине этой женщины вы оказались под судом, хотя не сделали ровным счетом ничего ужасного. Но благодаря ее показаниям вам и еще двум вашим товарищам пришлось перенести массу испытаний.

Кузьмин молчал. Руки его заметно дрожали. Затем дрожь передалась всему телу, а от него и столу. Когда начала звенеть и вибрировать ложечка в чашке, Мариша поняла, что пора вмешаться. А то этот тюфяк так и будет трястись, словно желе, не говоря при этом ни единого слова.

— Это вы убили Нинель? — спросила она у него в упор.

— Нет! — страшным голосом вскричал Кузьмин, даже вскочив с места. — Честное слово, нет!

И схватившись за голову обеими руками, он запричитал:

— Я ничего не делал. Я только одно письмо. Ну, хорошо, не одно. Но она сказала, что все будет отлично. Никто меня не вычислит. Боже мой! Что со мной теперь будет? Меня арестуют?

— Ничего не могу вам обещать, — холодно сказал ему Руслан.

— Да, да, я понимаю, — забормотал Кузьмин. — Простите, мне плохо. Мне надо в ванную. Умыться. Я сейчас!

И проявив удивительную подвижность, он устремился в ванную.

— Он сбежит! — прошептал Руслан.

— Так нам только это и надо, — тоже шепотом ответила Мариша. — Пусть бежит.

Через минуту из коридора послышался легкий скрип двери, потом потянуло сквознячком. И Руслан с Маришей поняли, что их уловка сработала. Кузьмин в панике бросился к своему сообщнику. Теперь оставалось только проследить за ним. Это оказалось сделать проще простого. Кузьмин не отличался особым проворством. Двигался он быстро и даже поглядывал по сторонам и назад, опасаясь слежки. Но ни разу так и не заметил крадущихся следом за ним Маришу с Русланом.

— Он кому-то звонит, — сказала Мариша.

— Вижу, — кивнул Руслан. — Подождем.

Ждать пришлось примерно полчаса. За это время Кузьмин умудрился купить у уличной торговки и слопать прямо тут у ее лотка три жареных пирожка с картошкой, один с капустой, один сочащийся бараньим жиром чебурек и одну сосиску в тесте. Видимо, от страха у него разыгрался дикий аппетит, и он выпечкой просто заедал свой страх. Потому что никакого удовольствия от поглощаемой пищи он не испытывал. Напротив, на его лице прочно застряла страдальческая гримаса.

Наконец у него снова зазвонил телефон. Кузьмин поднес его к уху и тут же торопливо двинулся через дорогу, в одной руке держа телефон, а в другой — пончик с джемом, который он только что купил на десерт у той же торговки.

Руслан с Маришей следили за ним, не отрываясь, поэтому они слишком поздно заметили темные «Жигули», мчащиеся прямо на Кузьмина. Тот тоже увидел их лишь в тот момент, когда тень машины упала на него. Он метнулся в сторону, пытаясь уйти от удара.

Но где уж ему было это сделать, с его-то ловкостью. Машина ударила толстенькое тело. Раздался глухой удар. Миг, и тело Кузьмина, вращаясь, взлетело в воздух. В одну сторону полетела его телефонная трубка, в другую — недоеденный пончик, а в третью — упал сам Кузьмин.

Все произошло в считаные секунды. Никто даже не смог понять, что произошло, а сбившая Кузьмина машина уже умчалась прочь. Мариша была словно в шоке. Ей казалось, что ее голову обернули плотным слоем ваты. Все звуки чудились какими-то далекими.

— Ты видела номера? — наконец услышала она голос Руслана, который тряс ее за руку, и молча покачала головой.

Номера сбившей Кузьмина машины были основательно залеплены грязью. Кто сидел за рулем, она тоже не сумела рассмотреть. Машина промчалась слишком быстро. То ли мужчина с длинными волосами, то ли женщина, точно сказать было трудно. Тем временем к Кузьмину со всех сторон уже подбегали прохожие.

— Вызовите «Скорую»! Он еще жив! — крикнул усатый дядька, первым наклонившийся над пострадавшим.

В его голосе прозвучало удивление. И его можно было понять. Сама Мариша, наблюдавшая полет Кузьмина, ни за что бы не поверила, что после такой аварии можно еще быть живым.

— Не надо «Скорую», — неожиданно вмешался Руслан. — Пока ее дождешься, парень точно коньки отбросит. У меня тут машина. Давайте его осторожно перенесем туда.

Сам Кузьмин никак не реагировал на происходящее. На его лице застыло какое-то удивленное и слегка обиженное выражение. Пока Руслан и усатый дядька устраивали раненого на заднем сиденье «Крайслера», Мариша подняла упавшую трубку Кузьмина, по которой он разговаривал за секунду до несчастного случая. Стекло на трубке разбилось. Но ее корпус не был раздавлен. Поэтому Марише без труда удалось вытащить оттуда «симку» и сунуть ее к себе в карман.

В больнице Руслан быстро организовал носилки, и Кузьмин уехал в операционную. А Мариша с Русланом остались ждать новостей. Настроение у обоих было скверное. Они глупо лоханулись, допустив, чтобы убийца прямо у них на глазах устранил важного свидетеля.

— Слушай, может быть, подключить к этому делу милицию? — робко произнесла Мариша.

— Ты с ума сошла или просто как последняя безмозглая курица забыла, что являешься у ментов подозреваемым номер один? — кинув на Маришу свирепый взгляд, прорычал Руслан, словно обрадовавшись возможности разрядить накопившийся в нем гнев.

Мариша на курицу обиделась. Уж на кого-кого, а на эту птичку она никак не похожа. Стать у нее совсем не та. Если уж Руслану приспичило ударяться в орнитологию, мог бы подобрать что-нибудь более подходящее. Страуса там или эму. Во всяком случае, по длине ног они были больше похожи на Маришу, чем какая-то там криволапая курица.

— Ну если не милицию, то, может быть, обратиться к частному детективу? — пробормотала она.

— А мы с тобой кто? — рассердился Руслан. — Ты что, забыла, мы с тобой договорились расследовать дело об убийстве Нинель самостоятельно.

— Но это было до того, как меня саму обвинили в убийстве, — вздохнула Мариша. — И до того, как трупы стали плодиться со страшной силой. Теперь мне хочется опереться на чье-нибудь умудренное опытом плечо.

— Ах, значит, мое плечо тебе не кажется достаточно надежным! — разобиделся Руслан. — А между тем именно я спас тебя от рук этих ненормальных, один из которых уже треснул тебя по башке кирпичом.

— Между прочим, никто тебя об этом не просил!

— Не просил! Где бы ты сейчас была, если бы я тебя не спас!

— Скажите, какой благородный!

— Знаешь, если ты так настроена против меня, то я, пожалуй, пойду, — вспылил Руслан.

— Ну и проваливай! — окончательно рассвирепела Мариша и, увидев, что Руслан в самом деле повернулся и зашагал прочь, крикнула ему в спину: — Невесту свою спасай!

Руслан остановился, но Мариша уже не стала слушать его реплику. Последнее слово должно остаться за ней, и точка. И чтобы Руслан не успел ничего ей ответить, она кинулась от него прочь со всех ног. Выбежав из больницы и оказавшись на достаточном расстоянии, Мариша оглянулась. Руслан ее не преследовал. Это должно было Маришу обрадовать, но почему-то ей захотелось плакать.

— Не реви! — твердила она себе, шагая по улице и не особо разбирая, куда идет. — Не реви! Подумаешь! Ты и одна способна найти убийцу! Не в первый раз.

Прохожие с изумлением оглядывались на рослую девушку, шагающую не разбирая дороги и что-то возбужденно бормочущую себе под нос. Через несколько минут интенсивного самовнушения Мариша почувствовала, что отчаяние оставляет ее, а организм наполняет здоровая первобытная злость.

— Я им еще покажу! — в последний раз всхлипнув, пообещала Мариша, и слезы у нее на глазах высохли. — Они у меня еще все в ногах валяться будут.

И плюхнувшись на очень кстати подвернувшуюся скамейку, она принялась размышлять. У нее была «симка», которую она извлекла из телефона Кузьмина. Она уже вставила ее в свой телефон и выяснила, куда звонил Кузьмин. Но последний набранный им номер оказался отключенным. Кто бы ни был тот человек, он не собирался поддерживать связь с Кузьминым, что было весьма подозрительно.

— Наверняка Кузьмин звонил своему сообщнику, — пробормотала Мариша. — Но кто он? Хотя почему он? Кузьмин же сказал, что «она» заставила его написать письма. Хм, значит, она. Интересно.

Выходит, Кузьмин мог звонить какой-то женщине, которая подговорила написать его письма Нинель с угрозами. Вполне возможно, что эта же женщина, действуя одна или с сообщниками, убила Нинель и Столпова. Хотя, конечно, нельзя отвергать и того, что Столпова и Нинель могли убить по разным причинам. По каким? Например, одна отнимала роли у молодых актрис, а другой охотно ей эти роли отдавал. Стоп!

— Это мы уже проходили, — укоризненно пробормотала Мариша. — Надо что-нибудь новенькое придумать. Почему же их убили? Кому они мешали? Или кому они насолили? Что такого эта парочка могла натворить, что их убили?

Но сколько Мариша ни силилась, ничего более ужасного, чем смерть Ирочки Красновой, ей в голову не приходило.

— Да, — кивнула она наконец. — Думаю, что это могла быть месть родных погибшей девушки. Поэтому и Климентий так заспешил со своим отъездом. Может быть, он и не врет и раньше у него тоже были такие мыслишки. Но теперь он явно торопится.

И тут же в голову закрался подлый вопросе: а какого черта родные Ирочки тянули с местью так долго? Где они были целых пять лет?

— Да мало ли где их носило! — воскликнула Мариша. — Может быть, они не знали, что не все участники той драмы понесли наказание. Нинель ведь выгораживала Столпова и Климентия изо всех сил. Вот родные и обманулись. А потом откуда-то узнали, что Нинель все эти годы лгала и покрывала преступников. Отсюда и кара. Сначала убили Нинель, потом Столпова, а до Климентия фиг доберешься, вот он пока и жив.

С лавочки Мариша вскочила совершенно другим человеком. Ее глаза сияли. Перед ней снова была цель. Она должна найти родных или близких Ирочки Красновой.

— И я просто уверена, что убийцей окажется кто-то из них!

Но уже через пару часов Маришу постигло первое разочарование. Увы, родных у Ирочки Красновой не оказалось вообще.

— Ты в этом уверен? — допытывалась она у своего школьного друга — Артема, ставшего с годами непревзойденным мастером виртуальной реальности, в которой проводил все свое свободное время, горько сожалея, что приходится тратить его еще на еду, сон и прочие бесполезные вещи. — Посмотри еще раз!

— Ты меня уже измучила! — отбивался Артем. — Нет и не было у этой девушки никакой родни. Сирота она! В детском доме номер семнадцать города Колпина выросла. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Марише это ни о чем не говорило. Однако она продолжала настаивать:

— Может быть, друзья?

Артем посмотрел на нее с плохо скрытым состраданием.

— Похоже, у тебя в голове все перемешалось, — заявил он. — Ну сама посуди, откуда мне знать, были у этой девушки друзья или нет? Она же не бывший агент КГБ, чтобы о ней было собрано такое подробное досье. Обычный человек. Если бы существовала организация, которая на всех наших граждан собирала подробные досье — кто с кем дружит, кто кого любит, а кто ненавидит, — то вся страна только и работала бы на эту организацию. Мыслимое ли это дело, уследить за связями молодой и симпатичной девушки!

И закончив свою пламенную речь, Артем спросил:

— Она ведь была симпатичной?

Мариша подавленно кивнула. Фото Ирочки Красновой, раздобытое из милицейского архива, не позволяло сомневаться, девушка была не просто красива, в ней было нечто, привлекающее к ней сердца людей. Даже на фотографии из паспорта, где все люди получаются немного монстрами, Ирочка выглядела как ангелочек с целым выводком чертенят в глазах.

— Насчет ее друзей попробуй узнать в том детском доме, где она жила, — предложил Марише Артем. — Вряд ли у девушки было много друзей на стороне. Обычно детдомовские дружат между собой. В большом мире у них слишком мало шансов найти себе друзей.

Но оказалось, что Артем ошибся.

— Ирочка была уникальным ребенком, — сообщила Марише пожилая заведующая детским домом-школой, где прошло детство и отрочество Ирочки. — Может быть, это прозвучит высокопарно, но она обладала поистине редким даром, она умела привлекать к себе сердца людей. Любой человек, будь то ребенок или старик, моментально попадал под ее очарование. И учеба ей давалась удивительно легко.

И немного помолчав, уйдя в свои воспоминания, она сказала:

— Я предлагала ей выбрать профессию, которая позволила бы в будущем быть твердо уверенной в завтрашнем дне. Но она выбрала актерскую стезю. Впрочем, я не могу ее осуждать. Уверена, Ирочка, если бы не ее трагическая гибель, обязательно добилась бы признания и славы. Талант у нее был. Не было лишь умения постоять за себя. Она была такая безответная, мягкая и нежная. Словно цветок. Если бы нашелся человек, оградивший ее от всех жизненных бурь, то Ирочка вполне могла расцвести. Но, как вы знаете, судьба распорядилась иначе.

— А вы знаете, что с ней случилось? — спросила у нее Мариша.

— Конечно! — воскликнула заведующая. — У нас так заведено, что раз в год все выпускники навещают свой бывший дом и рассказывают, как у них сложилась жизнь. Делятся своими трудностями. И я по мере сил помогаю им. Ведь многие из них выходят во взрослую жизнь совершенно без какого-либо тыла. И зачастую не могут избежать многих ошибок, от которых их некому вовремя предостеречь. Но простите, я так и не поняла, кто вы. И почему вас вдруг после стольких лет заинтересовала судьба Ирочки Красновой?

— Понимаете, я ее родственница, — принялась объяснять Мариша. — Очень дальняя.

— Не может быть! — решительно покачала головой заведующая. — У Ирочки не было родных. Мы даже не знаем, кто были ее отец и мать. Знаете, обычно дети поступают к нам с документами. А Ирочку мы нашли буквально на пороге. Она была завернута в старенькое одеяло, а вместо пеленок была рваная наволочка. И никакого свидетельства о рождении. Вместо него у нее была бумажка с именем, фамилией и датой рождения.

— Ну да, — кивнула Мариша, уже слышавшая эту душещипательную историю от Климентия. — Так оно и было. Отец Ирочки был по совместительству и моим отцом. Только он ушел от нас с матерью с концами, когда мне не исполнилось еще и годика. Верней, мама его сама выгнала, потому что он и в молодости сильно пил, гулял и тунеядствовал. А тут недавно свалился к нам словно снег на голову и заявил, что он умирает. Поэтому и явился к единственно родным людям, которые остались у него на этом свете. То есть к нам с мамой.

— Представляю, как вы были этому рады, — хмыкнула заведующая. — Бывают же такие бессовестные люди! И что, вы с мамой его приняли?

— Но не выгонять же умирающего на улицу? — пожала плечами Мариша. — В конце концов, он и в самом деле был очень плох. И перед смертью, похоже, раскаялся в той беспутной жизни, которую вел. Во всяком случае, от него я и узнала об Ирочке. Он сказал, что у меня есть сестра. И что они с ее матерью сдали девочку в детский дом. Дескать, роды произошли прямо дома. Никакой врач не мог бы зафиксировать рождение ребенка. Своим знакомым они объяснили, что ребенок умер. А сами, не заморачиваясь оформлением документов, просто подбросили новорожденную в ближайший детский дом. Надо ли вам пояснять, что мой отец и его бывшая жена сильно пили?

— Не надо, — вздохнула заведующая. — Представляю себе эту семейку. Да уж, иногда я думаю, что, как это ни ужасно звучит, многим детям в самом деле лучше жить у нас, чем в родной семье. Тут они по крайней мере сыты и одеты. А там? Знаете, сколько младенцев гибнет от плохого ухода в таких вот семьях? А сколько из них вырастает моральными уродами? Или даже физическими от хронического недоедания. Ужасно. Так, значит, вы сестра Ирочки? Надо же, вы совсем с ней не похожи.

— Должно быть, мы с ней обе пошли в наших матерей, а не в нашего общего папулю, — сказала Мариша.

— А откуда вы узнали о ее смерти?

— Из Интернета, — любезно просветила заведующую Мариша, надеясь, что та не станет настаивать на более развернутом ответе.

— Ах да, — спохватилась та. — Все время забываю, что в наше время можно узнать автобиографию любого человека, прямо не выходя из дома. И что вам нужно от меня?

— Я бы хотела пообщаться с людьми, которые лично и близко знали мою сестру, — сказала Мариша. — С ее друзьями или подругами. Узнать от них, какой была моя сестра. Это возможно?

— Почему бы и нет, — пожала плечами заведующая. — Я дам вам адрес Пети.

— Пети?

— Да, это был ее друг, — кивнула заведующая. — Пожалуй, это был ее единственный друг. Потому что, несмотря на то, что Ирочка привлекала к себе людей, близкие отношения у нее сложились только с Петей. С ним, как мне кажется, она делилась всем. С другими людьми она себе такой откровенности не позволяла.

— Хорошо, — кивнула Мариша. — Пусть будет Петя.

ГЛАВА 17

К удивлению Мариши, детдомовский друг Ирочки Красновой — Петя жил в престижном элитном новом доме на Петроградской стороне неподалеку от Елагина острова с парком и станции метро «Крестовский остров». Район был очень зеленым и, пожалуй, на данный момент, самым престижным в городе. Стоимость квартир в новых домах тут сильно зашкаливала за три тысячи за квадратный метр. И это еще в домах без отделки. Стоимость уже готовых квартир с отделкой Марише даже трудно было представить. А еще трудней было представить, что же делает бывший детдомовец Петя в таких роскошных хоромах.

— Хоть режьте меня, но я не верю, что сирота без связей и протекции мог заработать на квартиру в таком доме честным трудом да еще за такое короткое время, — пробормотала Мариша, стоя возле роскошного фасада, облицованного натуральным камнем и сверкающего темными стеклами.

Она нажала на переговорное устройство домофона и принялась ждать ответа.

— Кто там? — произнес приятный женский голос.

Мариша представилась. Дверь щелкнула и открылась. Мариша шагнула в светлый холл, застланный коврами и заставленный кашпо с жирными пальмами, прибывшими сюда прямо из голландских оранжерей. Весь холл был отделан в псевдо-мавританском стиле. В центре располагался довольно широкий бассейн с журчащими фонтанчиками. В бассейне плескались рыбки. А по стенам змеились резные арабески.

— Вы к кому? — услышала она резкий голос и увидела перед собой здоровенного детину с кобурой.

— Я в девятнадцатую квартиру, — сообщила Мариша и в приливе непонятной робости добавила: — Меня ждут.

Охранник молча кивнул и связался с девятнадцатой квартирой. Получив очередное подтверждение, Мариша была пропущена дальше. У лифта дежурил еще один человек, лифтер, который еще раз проверил Маришу на предмет того, знает ли она, куда и к кому направляется. Наконец лифт остановился на третьем этаже, и Мариша оказалась лицом к лицу с симпатичным и весьма пропорционально сложенным мужчиной лет тридцати пяти.

— Вы Петр Гренкин? — недоверчиво поинтересовалась у него Мариша, прикидывая, что Петр должен быть лет на десять моложе.

Но оказалось, что встречать Маришу вышел всего лишь очередной охранник.

— Подходы к этому Пете охраняют лучше, чем иной банк, — пробормотала Мариша. — Интересно.

Наконец она оказалась в просторной гостиной, больше напоминающей бальный зал, и была оставлена в обществе еще одного стража — экономки. Ею оказалась милая дама лет сорока, не сводящая с Мариши пристального взгляда, в котором откровенно читалось опасение, что странная гостья, стоит от нее на секунду отвлечься, обязательно сопрет какую-нибудь ценную безделушку, а ей потом отвечать.

— Может быть, кофе? — предложила Марише экономка с таким видом, словно предлагала отведать яду.

От кофе Мариша торопливо отказалась. Наконец дверь распахнулась, и на пороге возник тщедушный паренек этак неполных шестнадцати лет.

— Господин Гренкин, — торжественно объявила экономка и устремила на паренька преданный взгляд.

Это Гренкин?! У Мариши возникло опасение, что заведующая все-таки ошиблась и дала ей неверный адрес. Но, с другой стороны, перед тем, как явиться в гости к господину Гренкину, Мариша позвонила, и тот подтвердил, что может ее принять и охотно расскажет об Ирочке Красновой. Выходит, она попала по адресу? Но кто же этот молоденький мальчик? Брат того Гренкина, который был нужен Марише?

Но в это время тщедушная фигурка приблизилась к Марише настолько, что она смогла рассмотреть его лицо, и недоразумение прояснилось. Гренкину было именно столько лет, сколько полагалось. Просто издалека он производил впечатление ребенка за счет субтильного телосложения и странно подпрыгивающей походки.

— Вы хотели поговорить со мной об Ире? — приветливо спросил у Мариши Гренкин, уже успевший отпустить цербершу-экономку. — Прошу вас, садитесь!

Мариша присела на указанный ей белоснежный кожаный диван, чувствуя себя крайне странно. У нее создавалось впечатление, что она попала в театр абсурда. Вся эта квартира никак не походила на жилище молодого человека, а скорее — на апартаменты капризной избалованной барышни. Повсюду торчали витиеватые позолоченные цветочки, завитушки и розочки. Мебель была выдержала в белых и светло-бежевых тонах. И всюду понатыканы зеркала, портьеры и пуфики.

— Вы тут живете один? — поинтересовалась у Гренкина Мариша.

— С другом, — ответил тот. — Мы с ним живем вместе уже третий год.

И он назвал известную фамилию, обладатель которой часто мелькал на телеэкранах в различных передачах, посвященных высокой моде и прочим штучкам. Ага! Вот оно что! Теперь кое-что становилось понятным. Значит, с другом он тут живет. А этот друг и в самом деле не бедствует, раз может позволить себе квартиру в таком престижном месте.

— Вы могли бы рассказать мне об Ирочке? — попросила Гренкина Мариша, все еще играя роль липовой Ирочкиной сестры.

— Мог бы, — машинально кивнул Гренкин. — Но, честно говоря, не вижу в этом особого смысла. Я не понимаю, вы не знали Иру при жизни. С чего вдруг такая забота о ней и ее судьбе после ее смерти? Тем более что прошло уже больше пяти лет с того момента, когда Иры не стало.

— Но я же вам объясняла, я ее сестра и хотела…

— Бросьте вы! — небрежно отмахнулся Гренкин. — Никакая вы ей не сестра. Говорите, что вам надо на самом деле, или уходите!

Мариша посмотрела на него и поняла, что он не шутит.

— Ладно, — вздохнула она. — Но предупреждаю, настоящая история может показаться вам еще более странной, но это чистая правда.

И она рассказала Гренкину все, начиная с убийства Нинель и заканчивая посещением отделения милиции возле деревни Березово.

— Вот теперь я вам верю, — кивнул Петя и посветлел лицом. — Так вы подозреваете, что кто-то из близких Ире людей взялся отомстить этим мерзавцам, которые погубили ее?

— Ну да, — призналась Мариша. — Что-то в этом роде.

Говорить о том, что она подозревает самого Петра Гренкина, она пока не стала.

— У Иры в детстве, кроме меня, не было друзей, — произнес Петя. — Мы с ней вместе росли в детском доме. Так же и повзрослели. Знаете, я был очень привязан к Ире. И если бы я был создан другим, я бы обязательно женился на ней. Ира нуждалась в человеке, который бы постоянно защищал и опекал ее. Она была очень славной, талантливой, но хрупкой и доверчивой.

Эти слова было странно слышать из уст Пети, который большой физической силой тоже не отличался.

— Но вы ее любили?

— Любил, — кивнул Петя. — Но уверяю вас, я не мстил тем людям, из-за которых она погибла.

— Почему? — невольно вырвалось у Мариши.

— Разве вы не знаете? Правосудие восторжествовало и без моего участия, — сказал Петя. — Они были все осуждены.

— Не все, — возразила Мариша. — Климентий и Столпов остались на свободе.

— И что вы хотите от меня? — нервно сжал руки Петя. — Я такой, какой я есть. Конечно, я далеко не ребенок и прекрасно понял, что Ирочкин любовник и этот режиссер заплатили или нажали на пружины, чтобы следствие признало их невиновными. Но что я мог поделать? Не убивать же мне их было?

— Почему бы и нет? — пожала плечами Мариша. — Вы же сами сказали, что любили Ирочку. И что ей был нужен защитник.

— Но я их не убивал, — произнес Петя. — Если хотите знать, меня вообще не было в России всю прошлую неделю, когда произошли эти убийства. И что вы еще от меня хотите? Хотите знать, с кем общалась Ирочка? Но вы уже знаете всех этих людей. Все они были рядом с ней в тот момент, когда она погибла.

— Все? — переспросила Мариша. — Вы уверены?

Петя молча кивнул.

— Это было ее новое окружение. И знаете что, давайте я отвезу вас на кладбище, — предложил он Марише.

— Как это? — невольно вздрогнула девушка от такого неожиданного предложения. — Не хочу я на кладбище. Мне еще рано!

— Вы не поняли! — печально улыбнулся Петя. — Вы хотели узнать об Ирочке? Так поедемте к ней. Там и поговорим.

— А разве вы сейчас не заняты?

— Какая ерунда! — отмахнулся Петя. — Клиенты подождут.

— Простите, а чем вы занимаетесь? — спросила у него Мариша, когда они уже спустились вниз.

— Я — стилист, — скромно ответил Петя.

Мариша покосилась на дом, оставшийся за их спинами, и вздохнула. Что-то ей слабо верилось, что молодой парень, не достигший тридцатилетия, мог бы заработать своим трудом на такую квартиру. Но говорить она ничего не стала. Петя тоже не был склонен к разговорам.

— Если вы не против, мы поедем на вашей машине, — произнес Петя. — Мою я вчера оставил в автосервисе.

— Я слышала, у вас «БМВ»? — спросила у него Мариша. — Модель с открытым верхом.

— Кто вам сказал? — изумился Петя.

— Не помню, кажется, кто-то из охранников в вашем доме.

— Они ошиблись, — покачал головой Петя. — Никогда не имел склонности к кабриолетам. У меня «японка», капризная и загадочная.

По дороге он попросил Маришу остановиться возле цветочного магазина, где купил двенадцать белых роз. Они приехали на Южное кладбище. Далеко от входа им идти не пришлось. Там на отдельном небольшом участке земли, засаженном молодыми липами с тщательно выстриженным газоном и подметенными мощеными дорожками, располагались богатые надгробия и склепы.

Петя подошел к ажурной оградке возле красивого памятника, изображающего юную девушку, порхающую в танце и одетую в платье с тесным корсажем и с пышными юбками. В изящной девичьей ручке была зажата карнавальная маска. Возле памятника было очень чисто, и, несмотря на раннюю весну, тут уже зеленели первые цветы. Петя поставил принесенные с собой розы в специальную мраморную вазу и ненадолго затих, видимо, ведя мысленный диалог с давно погибшей подругой.

Тем временем Мариша огляделась по сторонам и прочитала несколько надписей на соседних могилах. Было ясно, что этот VIP-участок на кладбище возник не сегодня и не вчера. Тут были могилы людей, умерших лет десять или даже пятнадцать назад. И наверняка даже тогда места тут стоили бешеных денег. Что же, выходит, Петя уже тогда был богат, раз сумел оплатить похороны подруги в таком дорогом месте?

— Это место выбрала та женщина, — глухо отозвался Петя, словно прочитав мысли Мариши.

— Какая женщина?

— Его жена, — еще более глухо произнес Петя. — Тогда я еще не зарабатывал так хорошо и не имел богатых влиятельных друзей, чтобы позволить похоронить Иру в таком месте. И я долгое время был благодарен той женщине, пока не понял, что таким образом она пыталась уйти от мук совести.

— В каком смысле? При чем тут жена Климентия? Ее даже не было в той компании, когда погибла Ира.

— Но все равно, это ведь ее муж погубил Иру, — ответил Петя. — Сначала завлек, сделал своей любовницей, марионеткой. А потом начал дергать за ниточки своей игрушки и сломал ее. А его жена, напротив, очень хорошая женщина. И она искренне переживала смерть Иры. Я ведь был на похоронах и видел, как она расстроена.

— Вы говорите о жене Климентия? — спросила Мариша.

— Да, — кивнул Петя. — И знаете, ведь он сам ни разу не навестил могилу Иры.

И глаза Пети сверкнули.

— Я узнавал у сторожа. Сюда приходит только та женщина. Два раза в год, а иногда чаще. Но в день рождения Иры и в день ее смерти она обязательно приходит на могилу. Я и сам прихожу сюда в эти же дни и неизменно вижу свежие цветы. А несколько раз я сталкивался и с ней самой.

И он замолчал. А Мариша осмотрела роскошный памятник, и в голове ее мелькнула пока еще смутная мыслишка. Но теперь Мариша точно знала, что ей надо делать. Ей следовало побеседовать с женой Климентия. Насколько Мариша разбиралась в людях, жена Климентия не должна была проявлять такую заботу о погибшей любовнице ее мужа. С какой стати? Да будь она трижды святой, не стала бы она без особой причины так долго скорбеть по сопернице.

Ну, в крайнем случае оплатила бы похороны, памятник, навестила бы пару раз могилку, благо, осталась победительницей и могла себе позволить роскошь проявить жалость. Но это и все! С какой стати ей ежегодно приносить на могилу Иры свежие цветы и вообще всячески лелеять память погибшей соперницы? Нет, тут должно было быть вполне реальное объяснение. И Мариша твердо намеревалась вырвать его у жены Климентия.

Насколько она помнила, жену господина Климентия звали Александрой. Но свое полное имя она не любила, и поэтому ее все звали коротко — Алекс, Шура или Сандра. Кому как нравилось. Жила Алекс отдельно от мужа уже около пяти лет. Мариша знала об этом от того же господина Климентия и раньше. Но именно сейчас этот срок показался ей весьма символичным. Оставалось только выяснить у Климентия точный адрес его жены. Но это оказалось сделать не так-то просто.

— Зачем вам понадобилась моя жена? — сердито поинтересовался в ответ Климентий. — Ах, вы желаете поговорить с ней о погибшей девушке? Так вот что я вам скажу: она ничего не знала об Ирине такого, чего не знал бы о ней я. Моя жена до смерти Ирочки не имела к ней никакого отношения. И хотя Алекс держалась молодцом и ни разу не упрекнула меня в измене, но эта история далась ей тяжело. И я вам повторяю, не трогайте мою жену.

— Но…

— Никаких «но»! — прокричал банкир и сердито швырнул трубку.

— Черт! — не сдержалась Мариша. — Черт! Черт!

Она позвонила Артему, но тот был страшно занят и, невиданный случай, отказался разговаривать с Маришей.

— Если от этого не зависит твоя жизнь, то, пожалуйста, подожди! — крикнул он таким голосом, что Мариша не решилась настаивать.

Лишившись в течение всего трех минут сразу двух источников информации, располагающих домашним адресом госпожи Александры, Мариша задумалась. Кто еще мог бы ей помочь в этом деле? Ответ пришел сам собой: Руслан. Благодаря своему влиятельному и богатому папочке Руслан вращался в той же тусовке, к которой принадлежали банкир и его жена. И поэтому Руслан мог легко узнать домашний адрес Алекс. И словно по волшебству, телефон в руках Мариши зазвенел, и на экране высветилось имя Руслана.

— Ты все еще на меня дуешься? — мило поинтересовался он у Мариши. — Или мы можем поговорить?

— Можем, — едва сдерживая рвущееся наружу ликование, довольно равнодушно отозвалась Мариша. — Почему бы и нет? Давай поговорим.

Итак, свершилось! Руслан ей позвонил. Сам! Первый! Не выдержал! Мариша отлично понимала, что это означает. Кто первый позвонил, тот больше заинтересован в отношениях. И тот факт, что она все равно уже поднесла руку к трубке, чтобы набрать его номер, когда он позвонил, ничего не менял. Руслану знать о том, что она тоже готова была дать слабину, вовсе не обязательно.

— Мне кажется, что ты что-то не так поняла, — произнес Руслан.

— Я? — удивилась Мариша. — Что именно?

— Понимаешь, моя невеста…

— Подожди! — перебила его Мариша, чувствуя, как снова закипает.

Он что, идиот? Позвонил ей, чтобы поговорить о своей невесте?! Безобразие! А она-то еще радовалась. Выходит, рано торжествовала. Он желает говорить только о своей невесте. Что ж, раз он собирался использовать ее, Маришу, в качестве бесплатного психотерапевта, то она тоже использует его в своих целях. И не ее в этом вина. Не она начала первой.

— Что такое? — переспросил Руслан. — Ты снова сердишься?

— Мы обязательно поговорим о твоей невесте, но сначала давай побеседуем о жене Климентия, — собрав всю свою выдержку, предложила Мариша.

— А что о ней говорить? По большей части она живет отдельно от мужа, это все знают. Но они поддерживают видимость хороших отношений. Всегда появляются в обществе рука об руку. И говорят, в бизнесе у них полное взаимопонимание. На этом их брак и держится все эти годы.

— Где именно она живет, ты знаешь?

— Ну да, — отозвался Руслан. — В «египетском» доме на «Чернышевской». Знаешь такой?

Конечно, Мариша знала.

— Ты точно уверен, что она живет там? — спросила Мариша.

— Да, над ней еще кто-то подшучивал, что дом с темным прошлым и квартира номер тринадцать. Словно специально выбирала.

Отлично! Она теперь знает дом и квартиру.

— А теперь я хотел бы тебе объяснить то, что касается моей невесты, — произнес Руслан.

Вот как! Он опять за свое! Ну, она ему сейчас выдаст!

— Ничего не желаю слышать об этой твоей швабре! — высказалась наконец Мариша.

— Какой швабре? — растерялся Руслан. — Я пытаюсь тебе объяснить, что она…

Но Маришу уже с головой накрыла волна ревности. Ну скажите, почему она должна слушать о сопернице и сходить при этом с ума от ревности? Хотя, казалось бы, с какой стати ей ревновать Руслана? Кто он ей? Муж, жених, любовник? Ни то, ни другое, ни третье. Отлично это сознавая, Мариша усилием воли заставила себя замолчать и, чтобы сохранить остатки гордости, просто отключила трубку.

— Так, — произнесла она, когда волна внутри ее перестала клокотать и откатила на место. — Значит, едем на «Чернышевскую» к милой Алекс. Посмотрим, что за дамочка.

Возле дома Алекс Мариша оказалась через полчаса. Она так торопилась, что даже наплевала на требование родного желудка наконец завернуть в какую-нибудь пиццерию и съесть там хорошую порцию лазаньи с сыром, ветчиной и томатами. От злости у Мариши всегда просыпался зверский аппетит. Но после еды Мариша неизменно добрела. А ей почему-то не хотелось благодушествовать во время встречи с Алекс.

Квартира номер тринадцать Маришу порадовала красивой массивной дверью из двух створок. Она была такая тяжелая и внушительная, что один ее вид должен был отбить всякое желание воров и грабителей проникнуть за нее. Мариша никем из вышеперечисленных не являлась, поэтому спокойно нажала на кнопку звонка. А на вопрос, кто там, ответила чистую правду. Имя Ирочки Красновой произвело поистине волшебное действие. Тяжелые двери распахнулись словно в сказке. И на пороге возникла довольно привлекательная женщина, несколько худая и сухая, но явно очень и очень следящая за собой.

— Проходите! — кивнула она Марише.

Мариша прошла и с любопытством огляделась по сторонам. Квартира была обставлена дорого, но с соблюдением хорошего вкуса. Было видно, что тут поработал модный дизайнер. Причем из тех, кого больше заботит комфорт проживающих в доме людей, чем эффектность его шедевра. Тут не было огромных стеклянных поверхностей, которые с ума сойдешь, полируя, и которые пальцем нельзя тронуть, чтобы не оставить противный жирный отпечаток. Тут не было никаких резких контрастов черного, красного и белого. Вообще никаких дизайнерских дурацких штучек, собирающих на себе пыль целыми килограммами.

Хозяйка провела Маришу в гостиную и предложила присесть на одно из стоящих у окна кресел, обтянутых темно-зеленой кожей.

— Я люблю иногда посидеть тут — сидишь, смотришь на улицу и думаешь о том, что нет в мире ничего постоянного, — сказала Алекс. — Выпьете кофе с пирожными? У меня есть дивные бисквиты. Купила специально на случай неожиданного визита кого-нибудь из подруг.

Желудок Мариши при упоминании о еде издал противный звук. И, сдавшись, Мариша кивнула. Алекс быстро отправилась на кухню, где собственноручно приготовила по чашке кофе, который вместе с бисквитами и принесла в гостиную.

— У вас нет горничной? — удивилась Мариша.

Размеры квартиры не позволяли думать, что Алекс сама ее убирает.

— Есть две приходящие женщины, которые, собственно говоря, и ведут хозяйство, — ответила Алекс. — Но я не люблю, когда у меня в доме постоянно живут чужие люди. Никогда не могла к этому привыкнуть. Честное слово, легче самой приготовить чашку чая, чем вступать с кем-то в диалог по этому поводу. Поэтому предпочитаю, чтобы эти женщины приходили ко мне лишь по мере надобности. Обычно кухарка приходит утром, а горничная, наоборот, в середине дня, когда меня уже нет дома и она спокойно может прибрать в комнатах. Сейчас уже вечер, и, слава богу, я одна. Так что нам никто не помешает.

И, помешав ложечкой сахар в своем кофе, она спросила:

— Так вы сказали, что хотели поговорить об Ире? Что вас интересует?

— Я была на кладбище и видела ее могилу.

— И?.. — подняла бровь Алекс.

— Почему вы отгрохали ей такой роскошный памятник? — выпалила Мариша, одним махом проглотив крошечный и потрясающе вкусный бисквит.

Но Алекс не заметила ее резкости и прожорливости. Она витала мыслями где-то далеко. И даже забыла о своем кофе, который мирно остывал на столе, пока Мариша расправлялась с бисквитами.

— Вы приехали ко мне только ради того, чтобы задать мне этот вопрос? — спросила наконец Алекс.

— Нет, не только, — помотала головой Мариша. — Но следующие мои вопросы будут зависеть от того, что вы ответите на первый.

— А почему я вообще должна вам отвечать? — спросила Алекс. — В конце концов, я не сделала ничего дурного. Вряд ли родственники бедной девушки стали бы возражать против такого памятника. Да и не было у Иры никаких родственников. Был один мальчик, с которым она дружила еще с детского дома. Я его видела. Он «голубой» и малость не от мира сего. Милый, но доверчивый. Такой же доверчивый, какой была Ирочка.

— Вы ее так хорошо знали? — прищурилась Мариша, припоминая, что Климентий утверждал, будто его жена не была знакома с его любовницей.

— Хорошо ли я ее знала? — переспросила Алекс. — Как вообще можно хорошо знать человека? Самые близкие порой таят в душах таких демонов, о которых лучше не знать ничего.

— И какой демон был в душе у Ирочки? — спросила Мариша.

— У нее? Нет, она была очень славным светлым человеком, — ответила Алекс.

— Так вы ее знали при жизни? — задумчиво произнесла Мариша.

— Конечно, как я могла ее не знать, когда это именно я, на нашу общую беду, познакомила Иру с Климентием? — совершенно хладнокровно призналась Алекс. — И мне было очень жаль, что она связалась с этим развратным чудовищем, которое называет себя моим мужем. Очень жаль. Я не смогла предупредить ее о том, как он опасен. Она в него влюбилась, он уделял ей внимание, вроде бы, на взгляд постороннего, все было хорошо. А потом случилась эта беда.

И помолчав, Алекс добавила:

— Моя вина в том, что я не сумела достучаться до девушки. И как знать, если бы я поговорила с ней по душам, как собиралась накануне их отъезда, возможно, она осталась бы жива.

— Другими словами, вы вините себя в ее смерти? — спросила Мариша.

— Отчасти, — печально кивнула Алекс.

— Отсюда дорогой памятник и свежие цветы на ее могиле два раза в год?

— Да, — ответила Алекс. — И это тоже.

— Знаете, мне кажется, вы мне лжете, — задумчиво произнесла Мариша. — Никакое чувство вины неспособно длиться так долго. И еще мне кажется, я знаю, как было дело.

— В самом деле?

— Вы ведь предпочитаете проводить время с девушками, а не с мужчинами, так? — спросила в ответ Мариша.

— Это ни для кого не секрет, — пожала плечами Алекс.

— Из-за этого вы и с мужем своим не живете под одной крышей.

— Мне глубоко неприятен тот образ жизни, который он ведет, — холодно произнесла Алекс. — И хотя я очень уважаю своего мужа как бизнесмена и делового человека, но как сексуальный партнер он мне неприятен. Его жесткость, которая дает хорошие результаты в бизнесе, в любви играет против него. Но вы ведь не собираетесь обсуждать тут моего мужа?

— Оставим пока вашего мужа в покое, — покорно согласилась Мариша. — Меня больше интересует, почему вы пять лет назад внезапно перебрались в отдельную квартиру?

— Вовсе не внезапно, — запротестовала Алекс. — Впрочем, я могу объяснить. Эта ужасная смерть в огне девушки, которую я тоже хорошо знала, была последней каплей. Климентий обожает подобные шутки. И я представляю себе, как он подавлял бедняжку, вынуждая ту прыгнуть через костер. Да! Конечно, ему легко было настаивать. Она ведь очень во многом зависела от него. Он мог сделать ей, начинающей актрисе, звучное имя, мог во многом помочь с карьерой. Ради этого девочка была согласна на многое. И она прыгнула. Он сумел настоять на своем. Молодец! Как всегда он победитель! А она… она мертва!

И Алекс закрыла глаза руками. Ее плечи вздрагивали, а сама она сжималась так, словно та давняя история все еще причиняла ей чисто физическую боль.

— Я не смогла простить ему смерть Иры, — наконец произнесла Алекс. — Поэтому и переехала в эту квартиру. И стала жить отдельно от него.

— Вы ее так любили? — тихо спросила Мариша, до которой именно сейчас дошла эта очевидная истина.

— Да, — ответила Алекс. — Любила. Думаю, вы и сами это уже поняли.

— А она ушла от вас к вашему мужу?

— Можно сказать и так, но если иметь в виду духовную близость, то мы по-прежнему оставались с ней подругами, — сказала Алекс. — Я вполне понимала ее страстное стремление влюбить в себя Климентия. И мне было жаль девочку.

— Почему?

— Климентий не тот человек, который был ей нужен, — покачала головой Алекс. — Он порой ведет себя очень жестко. Очень. Я это прекрасно знала. И я пыталась объяснить Ирочке, что я полностью на ее стороне. Кажется, мне это удалось, мы остались подругами, и я продолжала ее любить. И знаете, когда Климентий увлекся ею, я даже искренне порадовалась, что наконец среди его подружек оказалась хоть одна хорошая девушка. Но я сразу поняла, что добра из этой связи ждать нечего.

— Почему?

— Да потому что сразу было видно, что она для него всего лишь игрушка! — с досадой произнесла Алекс. — И точно так же было видно, что он поиграет ею некоторое время и все равно бросит. И это еще в лучшем случае. А в худшем он мог просто сломать ее. Она была такой хрупкой.

И голос Алекс снова дрогнул.

— Просто удивительно, как ей удалось выжить в детском доме, — продолжила она. — Впрочем, она мне рассказывала. Ей повезло, и она попала в хорошее место. Детей не морили голодом, физических наказаний не практиковалось, и воспитатели даже старались дать детям толику родительского тепла. Но, конечно, бедной девочке не хватало любви. И мне кажется, она видела в Климентии не только любовника, но в первую очередь она тянулась к нему, как к отцу. Она ждала от него защиты. И слушалась его так покорно, как может слушаться только любящая дочь.

— А вы?

— А я сама к ней очень сильно привязалась. И я предупреждала Климентия, когда он забрал ее у меня, чтобы он был добр к ней. Он обещал. И даже сам хотел этого. Но… но натуру не переделаешь. Я очень жалею, что меня не было с ними, когда это случилось. Уверена, будь я там, то как-то сумела бы разрулить ситуацию. Но увы. Случилось то, что случилось.

Руки Алекс бессильно упали, словно символизируя бесполезность противостояния судьбе.

— Скажите, а вы сами знали, каким образом вашему мужу удалось избежать ответственности? — спросила у нее Мариша. — Знали, что он стал жертвой шантажа?

— Ну да, — кивнула Алекс. — Я догадывалась, что он не просто так воспылал страстью к этой толстухе с замашками первой красотки на деревне. Она была совершенно не в его вкусе. А сопоставив все факты, я поняла, что Нинель что-то такое известно о моем муже. И я даже знала, что именно. Я ведь была на суде и поняла, что Климентию и Столпову удалось улизнуть от ответственности только благодаря показаниям Нинель. Вместо них пострадали трое других людей.

— Они отправились в тюрьму?

— До тюрьмы, мне помнится, дело все-таки не дошло, — покачала головой Алекс. — Те люди получили условный срок. Но все равно приятного в этом для них было мало.

— Как вы считаете, они бы захотели отомстить Нинель? — спросила у нее Мариша.

— Почему вы меня об этом спрашиваете? — пожала плечами Алекс. — Спросите у них.

— Пробовала, — вздохнула Мариша.

— Пробовали? — нахмурилась Алекс. — И что же?

— Одного, который был замешан в этом деле, сбили машиной прямо у меня на глазах. Уверена, что это постарались его сообщники. Верней, сообщница.

— Почему вы думаете, что именно сообщница? — тихо спросила у нее Алекс.

— Потому что Кузьмин перед тем, как удрать и попасть под машину, сначала ударился в панику и проговорился, что письма с угрозами его подговорила посылать Нинель какая-то женщина. Он так и сказал — она.

— Хм, — нахмурилась Алекс. — Подождите минутку. Я сейчас вернусь.

И она вышла из комнаты. Вернулась она быстро. Ее глаза ярко блестели, а лицо светилось. В руках она держала какие-то бумаги.

— Если все, что вы рассказали, верно, то за рулем сбившей Кузьмина машины сидела вот эта женщина — Зуброва Алина Игоревна! — сказала Алекс, протягивая Марише бумаги, в которых Мариша узнала протокол заседания суда. — Она была единственной женщиной, которая пострадала из-за той истории. Двое других актеров, которые присутствовали в момент гибели Ирочки, были мужчинами.

— Откуда у вас эти бумаги? — удивленно спросила у нее Мариша.

— Сохранила на всякий случай, — пояснила ей Алекс. — Никогда не выкидываю никаких деловых бумаг. Этому меня научил Климентий.

— Мы уже были по этому адресу, — покачав головой, вздохнула Мариша. — Но эта Алина Игоревна там больше не живет. И никто из ее соседей не знает, куда она уехала. Даже те люди, которые живут в ее квартире, путаются. Говорят, что она уехала то ли в Калугу, то ли в Кострому, то ли еще куда-то.

— В таком случае мы попытаемся разыскать ее через ее приятелей. Этих актеров.

— Бесполезно, — покачала головой Мариша. — Один умер еще в прошлом году от аппендицита, а второго, как я вам уже сказала, только сегодня сбила машина. И хотя он остался жив, но…

И в этот момент Мариша нахмурилась. Пока неясное сомнение червячком вгрызлось в ее душу. Что-то Маришу в собственных словах царапнуло за живое, но вот… что.

— Так вы уверены, что он остался жив? — услышала она настойчивый голос Алекс.

— Да, — кивнула Мариша. — Сейчас он в больнице.

— Вот как, — задумчиво произнесла Алекс. — Тогда его нужно навестить и поговорить с ним.

— Он без сознания. Врачи говорят, что с ним можно будет поговорить не раньше завтрашнего дня.

— Уверена, врач сможет привести его в чувство, — заявила Алекс. — Хотя бы на минуту. А нам больше ведь и не надо. Но знаете что, я сейчас, пожалуй, пойду переоденусь для выхода в город. И мы вместе с вами что-нибудь придумаем. Обещайте, что дождетесь меня. Хорошо?

— Да, — машинально кивнула Мариша, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях.

Алекс выпорхнула из комнаты. А Мариша, чтобы размяться, поднялась из кресла и прошлась по комнате. Она еще раз просмотрела бумаги, которые оставила на столе Алекс. Убедилась, что трое актеров в самом деле получили лишь небольшие условные сроки, которые к тому же, благодаря заступничеству Климентия, не порушили их карьеры. Итак, у троих актеров, которые были самыми подходящими кандидатами на роль мстителей и убийц Нинель и Столпова, на поверку вроде бы и не оказалось причин, чтобы ненавидеть последних.

Выходит, сообщницей Кузьмина была какая-то другая женщина. Но кто она? Мариша подошла к окну и задумчиво уставилась на улицу. По ней спешили люди, и вдруг из-за угла резко вылетел красный «БМВ», кабриолет с открывающимся верхом. Машина лихо затормозила возле дома Алекс. Из него выскочил молодой человек и поспешил в подъезд.

— Интересно, — прошептала Мариша. — Очень интересно. А что этому-то тут надо?

— Что вам интересно? — услышала она голос за своей спиной и, обернувшись, увидела Алекс, переодевшуюся в джинсы, удобные кроссовки и свитер. — Что вам интересно? — повторила она свой вопрос.

— Алекс, это ведь вы убили Нинель? — тихо спросила у нее Мариша. — Да? Как же я раньше не догадалась! Вы отомстили ей и Столпову за смерть Иры! Но почему же вы так долго ждали?

— Нинель и без моего вмешательства отлично справлялась со своей ролью! — воскликнула Алекс. — Она превратила жизнь моего мужа и режиссера в настоящий ад. Разве смерть могла сравниться с этой мучительной пыткой? Столпов — любитель мальчиков — вынужден был разыгрывать перед этой дурой комедию влюбленности. А мой муж? Он всегда такой лощеный, породистый и авантажный, да его просто скрючивало, когда эта толстая дура, которую не смогли облагородить никакие деньги, висла на нем. Она как была необразованной дояркой, так ею и осталась. А он был вынужден изображать неземную страсть, прекрасно понимая, что все над ним потешаются или в лучшем случае недоумевают.

Мариша отшатнулась от женщины. Сейчас глаза Алекс сверкали совершенно безумным блеском, и Марише неожиданно стало страшно. Господи, какая же она все-таки дура! Поперлась, никому не сказав, прямо в логово убийцы. Да еще вела с ней задушевные разговоры, незаметно для самой себя выложив той все свои карты.

«Что теперь со мной будет? — мелькнула в голове Мариши мысль. — Нет, не время раздумывать. Надо бежать! Срочно! Иначе эта ненормальная меня прикончит. Мне ведь теперь так много про нее известно!»

— Знали бы вы, какое это было наслаждение — наблюдать за этим спектаклем, который разыгрывала Нинель! — продолжала тем временем Алекс. — Ради этого удовольствия моя собственная месть могла и подождать!

В этот момент Марише послышался шорох в прихожей. «БМВ» красного цвета, кабриолет, на котором раскатывал наркоша, подсунувший отравленный кокаин Столпову, машина, увезшая в неизвестном направлении Таню и Нюру, готовившихся занять место шантажистов вместо убитой Нинель, и «БМВ» у дома Алекс наконец сложились в голове Мариши, и ей стало совершенно ясно, что пора уносить отсюда ноги.

ГЛАВА 18

К счастью, увлекшаяся своей исповедью Алекс не замечала осторожных перемещений Мариши в сторону окна. Бежать через парадную дверь, где, как была совершенно уверена девушка, уже копошился только что прибывший сообщник Алекс, Мариша не решалась. Все-таки их было двое против одной. Поэтому она сделала ставку на окно, надеясь разбить его и тем самым привлечь к своей персоне спасительное внимание прохожих.

— Но затем ситуация изменилась! — произнесла Алекс. — Я узнала, что Климентий собирается уезжать из страны. Наши отношения с ним были к этому времени таковы, что поехать вместе мы не могли. Мы сворачивали все наши общие дела и со временем должны были совершенно разойтись в разные стороны. Если бы он уехал, то мне стало бы трудней покарать его. И я поняла: пришла пора действовать!

— И что вы сделали? — спросила Мариша, косясь одним глазом на окно и прикидывая расстояние до него. — Вы уговорили Кузьмина написать Нинель, Столпову и Климентию письма с угрозами? И как вам это удалось?

— Деньги, — пожала плечами Алекс. — И в сущности, это была пустяковая услуга. Кузьмин всего лишь писал письма. Убийство Нинель я этому недотепе поручать бы не стала.

— И он писал ей письма, да еще своим почерком? Зачем?

— Чтобы она поверила, что ей угрожает человек, который действительно имеет на нее зуб.

— Но вы ведь собирались убить Нинель! — возразила Мариша. — А после убийства этот Кузьмин мог бы стать самым реальным подозреваемым в убийстве Нинель и Столпова. Вдруг следствие раскопало бы ту историю? А тут такие улики. Письма с угрозами. Кузьмин, получается, просто какая-то мечта следователя, а не подозреваемый. И если бы Кузьмина арестовали, он бы сразу выдал вас.

И, фыркнув, Мариша добавила:

— Не смешите меня, Алекс. Вы же умная женщина, после убийства Нинель Кузьмин становился опасным для вас самой.

— Он был там, когда погибла моя душенька, — пробормотала Алекс, которая была словно пьяная. — Он был в числе прихвостней Климентия. Он вместе с другими подталкивал ее к смерти. Этот человек в любом случае должен был умереть.

Маришу от этих слов даже мороз по коже продрал. Похоже, психику супруги Климентия ее сексуальные похождения вконец расшатали. Нет, нельзя слишком зацикливаться на своей любви. Это надо же так влюбиться, чтобы из-за того случая положить стольких людей. Да, за смерть Ирочки Алекс отомстила страшно. Уже погибли Нинель, Столпов, а теперь еще и Кузьмин. Неизвестно, выживет ли бедняга после совершенного на него наезда.

Но тут Мариша вспомнила, что нечего жалеть других, когда она и сама находится далеко не в лучшем положении. Конечно, пока она жива. Но вот надолго ли? После всего того, что в приливе откровенности выболтала ей Алекс, Мариша что-то сильно сомневалась в своей неприкосновенности. Да еще после того, как к Алекс присоединился ее сообщник. И стоило ей об этом подумать, как тот вошел в комнату.

— Как вам не стыдно, Петя, — укоризненно обратилась к нему Мариша. — Вы же порядочный человек. Живете себе отлично. Друг у вас есть. Зачем вам было впутываться в эту старую историю?

— Вам не понять! — хмуро буркнул Петя. — Я любил Иру. И я просто физически не мог вытравить из памяти, что эта сволочь с ней сделала! Она же была как ребенок! А эта сволочь!..

— Вы под сволочью имеете в виду кого? — осторожно уточнила Мариша.

— Климентия! — ответил Петя, и Алекс согласно кивнула. — Он был главный виновник смерти Иры. И он должен понести наказание.

— Но он жив! — возмущенно напомнила этой странной парочке Мариша. — Вы отравили Нинель и Столпова, кто-то из вас задавил Кузьмина. А вы сами говорили, что он пятое колесо в телеге. Но главный виновник до сих пор жив. Как это понимать?

— Пусть помучается, — кровожадно клацнув зубами, произнесла бледная Алекс. — Пусть дрожит от страха, не зная, откуда придет к нему смерть.

— А этого уже недолго ждать! — поддержал сообщницу Петя. — Сейчас мы решим с вами, Мариша, а потом займемся Климентием.

— Вы хотите заняться сначала мной? — пробормотала струхнувшая Мариша. — Послушайте, но зачем же спешить? Я не тороплюсь. Можете сначала взяться за Климентия.

Петя покачал головой и вытащил пистолет с глушителем.

— Ай, — расстроилась Мариша. — Так мы не договаривались!

Глушитель спутал все ее планы. Похоже, привлечь внимание прохожих к своей персоне ей уже не удастся. Нет, надо было ей раньше почесаться. И чего она ждала? Вот и дождалась. А теперь, пожалуй, она уже не успеет разбить стекло. Один выстрел, и она уже не сможет двигаться. А соседи из-за глушителя даже ничего не услышат. Разве что заорать?

— Кричать не советую! — сказала Алекс, словно прочитав Маришины мысли. — Стены толстые, окна шумоизолирующие. Ни соседи, ни люди на улице ваших криков не услышат. А вам может быть очень больно. Впрочем, я не желаю вашей смерти. Лично я не питаю к вам зла.

— Я тоже, — подтвердил Петя.

— Сейчас мы поедем с ним, — кивнула головой Алекс в сторону Пети. — Он отвезет нас с вами в одно укромное место. И вы там посидите до тех пор, пока мы с Петей не разделаемся с моим мужем. И если вы будете вести себя тихо и скромно, у вас есть все шансы остаться в живых.

В этом Мариша что-то сильно сомневалась. Но спорить и доказывать свою точку зрения было бы опрометчиво. Вдруг бы ей это в самом деле удалось? И сбрендившая Алекс с Петей в самом деле решили бы не валандаться больше с ней, а прикончить ее прямо тут? Нет уж, спасибо. На тот свет Мариша вовсе не торопилась. И когда она, сопровождаемая Петей и Алекс, под угрозой пистолета, прижатого к ее боку, шла вниз, неожиданно все ее предыдущие неприятности показались просто смешными.

От нее ушел муж? Честное слово, какая глупость! Подумаешь, в мире полно других мужчин, лучше, добрей, красивей и богаче ее Смайла. Со временем она вполне могла бы полюбить кого-нибудь из них. И зачем ей понадобилось ввязываться в это идиотское расследование? Ведь говорила же она самой себе, не надо, не надо, не надо. Так нет же! Все равно вмешалась. И вот вам результат!

А результат был так себе. Мариша сидела в машине, рядом с ней сидела Алекс и прижимала к ее боку пистолет, который, того и гляди, выстрелит. И при этом они ехали в неизвестном направлении в место, откуда у Мариши нет ни малейшей надежды выбраться. И зачем ей все это было нужно? Чтобы забыть измену Смайла? Что же, в этом она преуспела совершенно. Теперь ее не волнует ни его блондинка, ни невеста Руслана, ни сам Руслан. А если уж на то пошло, то скоро, похоже, ее вообще ничего волновать не будет.

— Что вздыхаешь? — спросила у нее Алекс. — Думаешь, я зверь? Нет. Мне совсем не хочется убивать тебя. Впрочем, ситуация несколько изменилась. Вполне возможно, что мне придется отбыть за рубеж вместо моего муженька.

— Изменилась? Что ты имеешь в виду?

— Разное, — уклончиво ответила Алекс. — В Городище возникли проблемы. А мне вовсе не хочется отвечать за чужие грехи. Своих хватает.

— Так и не грешила бы, — проникновенно заметила ей Мариша. — Вот зачем вы меня похитили?

— А что еще прикажешь с тобой делать? Когда ты явилась к Кузьмину, я еще не оценила в полной мере опасности, которую ты представляешь. Когда появилась у Пети и начала его допрашивать, он испугался. А уж когда явилась ко мне, я поняла: мешкать больше нельзя. Я вызвала Петю, и теперь ты, слава богу, в наших руках.

— Вы убили уже двух человек и опасно ранили третьего, — сказала Мариша.

— С Кузьминым, если он сам не окочурится, еще придется поработать, — деловито кивнула Алекс.

— Так это все же вы его сбили? — спросила у нее Мариша.

— Я, — кивнула Алекс. — Пришлось вспомнить бесшабашные деньки моей юности и угнать какую-то машину. Ничего, спасибо нашему российскому автомобилестроению, замки в «Жигулях» со времен моего шаловливого детства ни капли не изменились. Я легко с ними справилась, завела машину без ключа, соединив напрямую провода, как мне когда-то показывал один мой дружок, а потом рванула за Кузьминым. Он меня уже ждал. И мне ничего не стоило наехать на него, пока он переходил дорогу.

— Ну знаете, не слишком ли много крови? — спросила Мариша.

Тяжелый вздох с водительского сиденья подтвердил, что Петя тоже не одобряет кровожадности своей сообщницы.

— Нет, даже еще мало! — деловито произнесла Алекс. — Смерть Иры должна быть отомщена. И мне плевать, сколько людей еще поляжет ради этого. Но мой муж понесет наказание. Сначала он окажется в тюрьме, а потом… потом, когда он пройдет через все круги ада, он умрет. И перед смертью будет слезами умываться. И я никому не позволю встать на моем пути к этой святой цели.

И Мариша почувствовала, как пистолет еще сильней уперся ей в бок. Испугавшись, что эта психопатка сейчас пальнет в нее, она поспешно произнесла, чтобы направить мысли Алекс в другое русло:

— А как вам удалось узнать, где и у кого Юрий будет брать кокаин для визита к Столпову?

— В этом не было ничего сложного, — пожала плечами Алекс. — Столпов мне рассказал об этом поставщике кокаина. Столпов и сам пользовался его услугами. А я, разумеется, знала о близких отношениях Столпова и Юрия. Знала об их милой привычке, встретившись, отведать кокаина, а потом предаться любовным утехам. Знала я и имя поставщика порошка. Так что его мы быстро вывели из строя. А потом Пете ничего не стоило представиться его посыльным. Немного грима, парик, грязные лохмотья, и вот тип законченного наркомана готов. А отравленный порошок отправился прямым ходом в нос Столпова.

— Только вы не учли, что наркоманы не раскатывают по городу на дорогих красных машинах, — сказала Мариша.

— В этом был наш промах, — согласилась Алекс. — Но всего не предусмотришь.

— А Нинель? Как вам удалось отравить ее?

— Это было вообще просто, — усмехнулась Алекс. — Нинель обожала молоденьких мальчиков. Эта дура все еще воображала себя юной прелестницей. Так что Пете не составило труда втереться к ней в доверие и подменить ее крем на отравленный. А потом он подкинул его в гримерку одной актрисы, с которой у Климентия был короткий роман.

— А откуда вы взяли яд? — спросила у Алекс Мариша.

— Вот этого я тебе не скажу, — ответила женщина. — И не потому, что не доверяю. Просто тебе имя этого человека ничего не скажет.

— Мы полагали, что следствие арестует по подозрению в убийстве Нинель либо Галину, либо Климентия, либо их вместе, — подал голос Петя.

— И вас нисколько не взволновало, что вы можете подставить невинную девушку? — спросила Мариша. — Ведь менты арестовали именно ее.

— Потом, когда Климентий признался бы в убийстве Нинель и Столпова, ее бы отпустили, — успокоила Маришу Алекс.

— А он бы признался? — удивилась та.

— Он еще во многом признается! — захохотала Алекс. — Моя месть зрела долгих пять лет. Но теперь он обречен. У меня все продумано! Он ответит за все убийства. И за смерть Нинель, и за Столпова, и за Кузьмина. И за вас, если будете себя плохо вести.

— И куда мы едем? — спросила Мариша, покосившись в окно.

— В одно тихое местечко, — ответила Алекс. — Тебе там понравится. Тем более что и компания у тебя будет хорошая.

— Кто? Таня и Нюра? — догадалась Мариша. — Они хоть живы?

Алекс промолчала, вместо нее ответил Петя.

— Живы, — сказал он.

— А их-то вы за что? — воскликнула Мариша.

— Они слишком много знали от Нинель об этой истории, — произнесла Алекс. — Представь себе, на похоронах родной сестры эта корова заявила Климентию, что это он убил ее сестру. Мол, она в курсе того, откуда у Нины появилась квартира, деньги, слава и прочее.

— И что? — не поняла Мариша. — Вам с Петей что за дело?

— Эта дура со своей дочуркой могли спутать мои планы! — ответила Алекс. — Климентий мог испугаться и исчезнуть из города и даже из страны. Как бы мы потом его разыскивали? Поэтому я решила, что их надо обезвредить.

— И вы их похитили? Как вам это удалось?

— Я позвонила этим дурехам, представилась им женой Климентия и предложила встретиться.

— И она прямо так согласилась?

— Сначала я убедила Нюрку, что если она поможет мне засадить Климентия за решетку, то я поделюсь с ней частью имущества, которое должно будет оказаться полностью в моих руках.

«Полностью в моих руках!» — прозвучало в голове у Мариши.

А в этом что-то было. В самом деле, хотя Алекс и Климентий живут отдельно друг от друга, но они до сих пор не развелись. И пожалуй, Алекс могла бы получить все имущество мужа, засадив того за решетку. А если при этом ей удастся убедить саму себя, что она просто восстанавливала справедливость, будет совсем славно. И муж за решеткой, и совесть не мучает. Супер!

— А как же будет со мной? — кисло спросила у нее Мариша. — Признаюсь, я тоже слишком много знаю.

Алекс молчала.

— Но, между прочим, не я одна, — проворчала Мариша, у которой вдруг мелькнул план, как она сможет остаться в живых.

— Что? — подала голос Алекс. — А кто еще в курсе?

— Мой напарник, — мило улыбнулась в ответ Мариша. — Что? Об этом вы не подумали?

— Кто он? — спросила Алекс, и в ее голосе прозвучали нотки тревоги.

— Напарник, — повторила Мариша. — Просто напарник.

— Она врет! — вдруг истерично и совершенно по-бабьи взвизгнул Петя. — Она врет! Не слушай ее, Алекс! У нее нет никакого напарника. Она приходила ко мне одна!

— К тебе — да, — согласилась с ним Мариша. — Но он у меня был и сейчас есть. Мы с ним вместе затеяли это расследование. Вместе были в Березове, в доме Нюрки с Таней, и в этом Городище.

— Она врет! Никого с ней не было! — продолжал паниковать Петя. — Она одна приходила.

— Не вру, — заверила его Мариша. — Мы все расследование вели вдвоем.

— Она говорит правду, — произнесла Алекс. — Петя, перестань верещать! С мысли сбиваешь.

И Алекс, прищурившись, посмотрела на Маришу.

— Когда мне позвонил напуганный Кузьмин, он тоже говорил о двух людях, которые допрашивали его об этих письмах, — сказала она. — Он так и сказал, ко мне пришли двое — мужчина и женщина.

— Ну да, — кивнула Мариша. — Это были мы.

— Итак, Петя, не скули, ничего не потеряно. Женщина уже у нас. А кто мужчина?

— Не скажу! — тоном комсомолки на допросе произнесла Мариша и даже сделала попытку гордо выпятить грудь.

— Ладно, не говори, — неожиданно покладисто согласилась Алекс. — Если вы вели расследование вдвоем, значит, вы и к моему мужу являлись вдвоем. Что же, я спрошу у него. Пока у него, дурачка, нет причин не доверять мне. Я всегда была так лояльна по отношению к нему. Он много раз говорил мне, что я единственный человек, кому он может доверять в этом мире.

И Алекс расхохоталась с жутким подвыванием, как гиена. А Мариша прикусила язык, смекнув, какой опасности она подвергла жизнь Руслана. За что? Ведь парень совершенно не знает, кто настоящий убийца. И не будет опасаться Алекс. Напротив, он с ней хорошо знаком. И ей будет легко увлечь Руслана в приготовленную ловушку. Смекнув, что она натворила, Мариша чуть не заплакала.

К этому времени они уже подъехали к довольно большому загородному дому. Конечно, он был гораздо меньше замка Климентия, но все равно выглядел достаточно крепким, чтобы удержать в себе пару-тройку пленников ополоумевшей Алекс. Это было совсем недалеко от Сиверской. От того места, где и сгинули Таня с Нюрой. Теперь Мариша почти не сомневалась: женщины или их тела где-то тут. Впрочем, Алекс не соврала. Таня с Нюрой были еще живы. Они сидели в подполе, куда Алекс приказала спуститься и Марише.

— Посидите пока тут, — очень довольная послушанием своих пленниц, сказала Алекс. — А я подумаю, как с вами быть дальше.

— Ты тут откуда? — набросилась на Маришу Таня, едва они остались одни. — Как она тебя заманила?

— Я искала вас, — сказала Мариша чистую правду.

— Тьфу ты! — От досады даже сморщилась Нюра. — Вот уж дуреха! Сама влипла и нас не спасла. А твой Руслан, он где? Он хоть за нами придет?

В ответ Мариша только вздохнула. Ей бы и самой хотелось это знать. А еще ей хотелось есть и пить. То чаепитие с бисквитами у Алекс было слишком давно. Но никакой еды в подвале не было. Тут вообще ничего не было, кроме двух матрасов и пары одеял, брошенных прямо на бетонный пол. Окон тоже не было. Свет исходил только от одной маленькой жалкой лампочки под потолком.

— Пока Алекс не вернулась, нам надо бежать! — решила Мариша, немного придя в себя. — Как только она расправится со своим мужем, она прикончит и нас троих. Ей теперь терять нечего. Если она уже стольких людей угробила, с нами тоже не постесняется.

— Но как бежать? — заплакала Таня. — Тут нет окон. А дверь на замке.

— А ты не могла бы его сломать?

— Я пробовала, — призналась Таня. — Но сил не хватает.

— Давай вдвоем, — предложила Мариша.

И девушки принялись дружно и по очереди штурмовать дверь. Но та была сделана из двойного стального листа. И поддаваться их усилиям не желала.

— Хотела бы я знать, зачем же тут такую дверь поставили? — пропыхтела Мариша. — Не иначе, Алекс тут своего мужа пытать собиралась.

— Все бесполезно, — утомившись, произнесла Таня. — Мы тут с маманькой уже счет времени потеряли. И ослабли здорово. Они ведь нас не кормят почти совсем. За все время только батон хлеба принесли и кусок сыра. И бутылку воды. Так ничего не осталось.

Мариша присела на одеяло рядом с Таней и принялась думать. Ей очень не хотелось верить в то, что их скоро убьют. Но факты упорная вещь. Против них не попрешь.

Неизвестно, сколько времени они просидели в темном сыром подвале. Часов ни у кого из них не было. Марише показалось, что они сидят не меньше суток. Но внезапно наверху послышался шум шагов, а затем шаги спустились вниз. И кто-то подергал за дверь.

— Все! — прошептала Мариша. — Явились! Слушайте, подруги, сейчас у нас с вами есть последний шанс спастись. Может быть, не всем, но это лучше, чем просто позволить себя перестрелять.

— И что ты предлагаешь?

— Мы с вами не связаны. Поэтому, как только дверь начнет открываться, сразу же бросаемся на выход. И дальше действуем по обстановке. В любом случае терять нам нечего!

— Это верно, — заметила Нюра. — Что же, можно рискнуть. Коли дело так скверно обстоит, нам и правда терять нечего. Так я хоть этой Алекс все зенки выцарапаю! Пусть в меня стреляет. А моя Танюшка, даст бог, жива останется.

И, настроившись на боевой лад, три женщины выстроились клином. Впереди стояла Нюра, как старшая, а по бокам с флангов ее подкрепляли Мариша с Таней. И как только дверь начала открываться, клин с боевым кличем дружно ринулся на выход. Тяжелая дверь под их напором вылетела, отметя в сторону того человека, который стоял за ней. Больше в подвале никого не оказалось.

И женщины бросились к лестнице. Но в этот момент на ней появились двое мужчин с оружием в руках. Не разобравшись, откуда тут вооруженные мужчины, Нюра продолжала мчаться вперед, на них, явно решив пожертвовать своей жизнью ради шанса для дочери. Мужчины дружно вскинули оружие, прицелились и…

— Не стрелять! — раздался от двери подвала страдальческий голос.

Озадаченные вояки тут же опустили оружие. Однако Таню с Нюрой такое благородство их противников ничуть не смутило. Они продолжали рваться к выходу, вступив в рукопашную схватку с мужиками, которые их не выпускали. А вот Мариша остановилась и озадаченно оглянулась назад. Голос, приказавший не стрелять, был ей знаком. Она могла в этом поклясться. Но вместо этого закричала:

— Руслан! Это в самом деле ты!

— Ну, Мариша! — проворчал Руслан, едва поднимаясь с пола и держась рукой за ушибленный дверью лоб. — Ну, Мариша!

Больше он не сказал ничего, а поспешил на выручку двум мужикам, которых лупасили Таня с Нюрой. Мариша бросилась следом.

— Не трогайте их! Это наши друзья! Они пришли за нами! — кричала она, отдирая Таньку от ее соперника, который уже весь посинел в ее мощных объятиях. — А еще говорила, от голода ослабла! — весело закричала Мариша. — Что же тогда от тебя ждать, когда ты сыта? Даже подумать страшно. Отцепись от них!

Таня послушалась и отпустила свою жертву.

— Они точно наши друзья? — тяжело дыша, переспросила она у Мариши.

— Ну да! — кивнула Мариша. — Их Руслан привел.

И Руслан слабо помахал Тане рукой, впрочем, стараясь держаться от нее на безопасном расстоянии.

— Надо же! — расстроилась Таня, нагибаясь над упавшим противником. — Перепутали. Дяденька, простите вы меня! Я же не знала! Я же думала, вы нас с маманькой и Маришкой убивать явились.

— Такую убьешь, пожалуй! — потирая шею, сердито ответил мужик, в котором Мариша только сейчас признала коллегу следователя Моржова.

Он тоже был в театре, когда менты приехали по вызову в убийстве Нинель. При мысли о следователе Моржове Мариша ощутила в животе что-то противное и холодное.

— А где Алекс? — повернулась Мариша к Руслану. — И Петя?

— Не беспокойтесь! Их задержали, — ответил вместо него помощник Моржова.

— Так меня больше не подозревают в убийстве Столпова? — обрадовалась Мариша, чувствуя громадное облегчение.

— А кто вам сказал, что вас вообще в нем подозревали? — удивились менты.

— Но как же! — растерялась Мариша. — Вы же присылали ко мне домой своих коллег. Я думала, что меня хотят арестовать. Я уже и с адвокатом договорилась.

— Это вы слегка поторопились, — проворчал помощник Моржова, поднимаясь с помощью Тани с пола. — Вы же Столпова не убивали, так?

— Так, — кивнула Мариша.

— И не нужен вам никакой адвокат, — сказал мент и наставительно добавил: — Пусть виновные несут наказание. А наш долг не арестовывать кого попало, а выявлять настоящих преступников.

— Так вы и Галину отпустите?

— Конечно, — пожал плечами мент. — Мы ее и задержали только для того, чтобы убийца расслабился и нам к нему было бы легче подобраться.

И с этими словами он двинулся к выходу. Мариша, поддерживая шатающегося и все еще держащегося за лоб Руслана, двинулась следом.

— Теперь у меня сотрясение мозга, — жаловался ей Руслан. — За что вы меня так дверью, а? Что я вам плохого сделал? Напротив, спасать вас, дур, примчался! Между прочим, если бы не я, еще неизвестно, сколько бы времени прошло, прежде чем менты и Алекс с Петей вспомнили про вас.

ГЛАВА 19

— И все равно в этом деле для меня еще очень много непонятного, — сказала Мариша, когда спустя сутки она, Галина, Руслан, Юрий, Климентий и Таня с Нюрой собрались в кабинете у следователя Моржова. — Например, кто же все-таки писал и присылал Нинель письма с угрозами?

— Это как раз очень просто, — произнес Моржов. — Как помните, их писали трое — двое мужчин и женщина.

— Ну да, — согласилась Мариша. — И кто они? Одного мы знаем — это Кузьмин. А остальные?

— Кстати, хочу вас порадовать, Кузьмин пришел в себя и уже идет на поправку, — сказал Моржов. — Врачи говорят, что скоро он совсем поправится и сможет занять свое скромное место на скамье подсудимых.

— Вы его арестуете?

— Обязательно арестуйте! — вмешался в разговор Климентий.

— Вы бы лучше помолчали, — прошипела в его сторону Мариша. — Если бы не вы, этой истории вообще бы не случилось.

Климентий смешался и замолчал.

— Двумя другими авторами угрожающих писем были Алекс и ее сообщник — Петя, бывший детдомовский друг Ирины Красновой, — продолжил Моржов. — Сейчас они оба поняли, что их карта бита, и особо напирают, что действовали исключительно из любви к погибшей девушке и из желания отомстить за эту смерть ее убийцам, оставшимся безнаказанными, и женщине, которая этих убийц покрывала.

— То есть Столпову, господину Климентию и Нинель, — кивнула Мариша и предупредила следователя: — Но вы им особо не верьте. Эта Алекс та еще штучка. Уверена, что она охотно присвоила бы себе имущество своего мужа, окажись он за решеткой или в могиле.

— Так и есть, — кивнул Моржов. — И у нее были на то основания.

— Это какие же такие основания? — возмутился Климентий. — Я всю жизнь верой и правдой отстаивал ее интересы. Управлял ее деньгами, как своими собственными, вкладывал их в выгодные проекты.

— В том-то и дело, — кивнул Моржов. — Насколько я понял, у вашей супруги на настоящий момент имеются к вам две серьезные претензии. Во-первых, смерть ее бывшей любовницы Ирины Красновой, которую вы у нее сначала отбили, а потом и вовсе погубили.

— Я не губил, я уже объяснял много раз, она сама…

— Об этом мы с вами поговорим отдельно, — отмахнулся от него Моржов.

— Не понимаю, о чем тут можно еще говорить! — проворчал Климентий.

— Поверьте мне, о многом, — холодно сказал Моржов, и Климентий замолчал, на этот раз надолго.

— А во-вторых, — продолжал Моржов, — Алекс узнала о том, что в осуществлении проекта игры в Городище возникли проблемы. И это тоже послужило причиной обострения ее ненависти к собственному мужу. Оно у нее вообще носило сезонный характер. И сейчас наши врачи пытаются понять, здорова ли эта женщина психически.

— А что там случилось в Городище? — с жадным интересом спросила Мариша. — Кого-то убили?

— К счастью, больше никого, — ответил Моржов. — Но вообще это совсем другая история. И расследованием того дела занимается совершенно другое ведомство.

— Но если вкратце, то я могу вам рассказать, — неожиданно подал голос Руслан. — Мариша, помнишь, когда я тебя оттуда увез, ты все время допытывалась у меня, кто такой Костя и почему я не разрешаю тебе за ним проследить?

— Ну да, — кивнула Мариша. — Помню.

— Ты на меня еще здорово разозлилась. А мне стоило большого труда отвлечь тебя от его персоны.

— И это я тоже отлично помню, — повторила Мариша. — Так и кто он?

— Костя служит в одном из подразделений ФСБ, которое уже не первый месяц занималось наблюдением за этой игрой.

— При чем тут ФСБ? — удивилась Мариша. — Согласна, люди там подбираются своеобразные. Но какая в этом угроза безопасности страны?

— Полагаю, что это он объяснит тебе лучше сам, — сказал Руслан. — А вот и он.

И с этими словами в кабинет следователя шагнул высокий русый бородатый парень. При его появлении Татьяна затаенно ахнула и пролепетала:

— Федя.

— Ах, так он еще вдобавок и Федя! — восхитилась Мариша. — Ну дела! Танька, а ты-то его откуда знаешь?

— Так ведь это… — смутилась Таня. — Кушать-то им чего-то в этом Городище надо было. Вот он к нам за рыбкой и заезжал. Я ведь вам рассказывала, батя у меня и ловит, и коптит.

— Ой, думаю, не только за рыбкой он к тебе повадился, — хмыкнула Нюра и, пихнув дочь в бок, спросила у Кости: — Когда сватов ждать, а, жених?

И тут Федя-Олег-Костя залился пунцовым румянцем и опустил глаза в пол.

— А! Теперь я понимаю, почему в твоей машине так пахло рыбой! — догадалась Мариша. — Слушай, а что же, машину ты не угонял, выходит?

— Угонял, — ответил все еще смущенный Костя. — Так уж получилось. Приказ есть приказ. Чуток перестарался. Но не думал, что тот чудик и в самом деле всю ночь на земле проваляется, как я ему велел.

— А возле Нинель ты зачем крутился? Соседка тебя даже за ее любовника приняла.

— Нет, — решительно покрутил головой Костя и, посмотрев в сторону Тани, сказал: — Это не по моей части. Просто мы с коллегами прорабатывали различные ходы. И сначала полагали, что в убийствах призеров замешан кто-то из хозяев игры. Климентий и Столпов как раз и были ими. Вот через Нинель мы и хотели выяснить, что ей известно об этом.

— И давно вы следите за Городищем? — спросила у него Мариша.

— Нас заинтересовала эта игра и ее участники только после того, как стало совершенно ясно, что некоторые из призеров, получающих в игре особо крупные призы, никогда не добираются с этими призами до родного дома. Сначала им в Городище устраивают торжественные проводы, на глазах у всех вручают приз, а когда несчастные покидают укрытие Городища, их… В общем, виновные уже признались в целой серии убийств. И тела их жертв нашли неподалеку в рощице. Излишне говорить, что ни денег, ни других ценностей при них обнаружено не было.

— Да ты что? — ахнула Мариша. — Послушай, а княгиня? Они ее тоже?..

— Если ты имеешь в виду последнюю княгиню, чье место ты должна была занять, то нет, — успокоил Костя Маришу. — Она осталась жива. Операция, которую мы проводили, была в самом разгаре, когда в Городище появилась ты.

— Но я же случайно… — попыталась оправдаться Мариша.

— Ну да, ты случайно заняла место другого агента, которая должна была вступить в «игру» на помощь мне, — сказал Костя. — Ты бы знала, как я рвал на себе волосы, когда выяснилась правда. Но изменить было уже ничего нельзя. Выдать тебя я не мог, опасался, чтобы не привлечь к себе излишнего внимания и не провалить всю нашу операцию. Моим руководителям пришлось спешно создавать новый план. Но в конце концов все закончилось хорошо. Виновные в данный момент находятся под арестом и активно дают показания.

— Так тот штурм крестоносцев, во время которого ты меня вытащил из Городища, был спланирован ФСБ? — обратилась к Руслану Мариша. — Чтобы никто из преступников не смылся?

— Да, — кивнул Руслан. — Теперь ты понимаешь, почему я не хотел пускать тебя назад? Там было решительно не до тебя.

— Да уж, — пробормотала Мариша. — Спасибо тебе.

И, повернувшись к Косте, она спросила:

— Костя, а кто же преступники? По именам?

— Ну, во-первых, сами братья-князья, — произнес Костя. — Без их участия не обошлось. А во-вторых, преступниками оказались еще некоторые игроки из тех, которые уже давно участвуют в игре и которым показалась привлекательной мысль забирать призы себе.

— Николай? — вспомнила Мариша.

— И он тоже, — кивнул Костя.

— Боже мой! — побледнела Мариша. — Вот чей голос я слышала, когда спряталась в трапезной под столом.

— Зачем ты там спряталась? — дружно изумились Костя с Русланом.

— Ну так, — смутилась Мариша. — Одну вещь потеряла. А пока я там сидела, двое мужчин обсуждали, что завтра надо будет избавиться от нее.

— От кого?

— Вот и я еще тогда подумала, о ком это они говорят? Решила, что, может быть, о какой-нибудь паршивой овечке или о старой курице? А они, оказывается, обсуждали убийство княгини.

— Да, Николай мог быть тем человеком, — согласился с ней Костя. — Именно ему поручали дела подобного рода. И кстати, он лучше других был осведомлен о том, кто настоящие хозяева игры. И о Нинель он, само собой разумеется, тоже слышал. Поэтому, когда ты упомянула ее имя, он встревожился и понял, что ты не та, за кого себя выдаешь.

— Так это он меня по голове огрел? — догадалась Мариша.

— Да, — кивнул Костя. — Сначала они намеревались прикончить тебя через месяц, дав побыть княгиней, но потом решили не церемониться.

— Но за что они так на меня взъелись? — изумилась Мариша.

— По легенде, ты была девушкой одинокой, без родителей и ведущей крайне уединенный образ жизни. То есть вполне подходящая жертва для убийц. Да к тому же еще нахлобучила эту миску на голову князя. А он человек злопамятный. Вот и решил тебе заодно отомстить. Вроде бы честь оказал, а на самом деле…

— Он мне сразу не понравился! — быстро сказала Мариша. — И брат его тоже противный!

Когда Костя вместе с поспешившей за ним Таней, а за ней следом и Нюрой, уже спешившей благословлять молодых, покинули кабинет, Мариша решительно повернулась к Климентию.

— А теперь объясните, почему вы с самого начала рассказали нам о том, что Нинель приходили письма с угрозами?

— Но при этом до последнего утверждали, что сами вы подобных писем не получали? — поддержал ее Руслан. — В чем был ваш план?

— Руслан, мальчик мой, — покровительственно произнес Климентий. — Я же знал, что ты молодец и рано или поздно до всего докопаешься.

— Помнится, совсем недавно вы говорили совсем иначе!

— До всего докопаешься, но не сразу! — поправился Климентий. — Но я надеялся, что ты все же сумеешь выйти на след злоумышленников. А я к этому времени был бы уже за границей.

— Другими словами, вы хотели, чтобы мы выяснили всю эту, прямо скажем, некрасивую историю про вашу погибшую любовницу. А также, чтобы мы нашли убийцу Нинель и Столпова. А зачем? Чтобы он не смог последовать за вами и завершить свое темное дело?

— Да, — кивнул Климентий. — Именно так.

— И вы подозревали, что убийство Нинель и Столпова связано со смертью Иры, — продолжал рассуждать Руслан. — Вы опасались мести актеров?

— Даже и не знаю, что вам сказать, — пожал плечами Климентий. — Вроде бы им не за что было мне мстить. Мы расстались вполне мирно. Но… Но больше ничего подходящего мне в голову не приходило. Почему-то мысли все время крутились возле этой истории.

— И вы поручили это дело нам с Русланом, будучи уверенным, что мы закопаемся в нем надолго! — возмутилась Мариша. — То есть все должно было разрешиться к тому времени, когда вас и след уже простынет? Это просто свинство!

— Естественно, не очень красиво, но я испугался, — признался Климентий. — А вы бы на моем месте не испугались? К тому же, как ни крути, а я чувствовал свою вину. Но только я никак не ожидал, что убийцей окажется моя родная жена. Вот уж на кого бы никогда не подумал. Воистину женскому коварству просто нет предела.

— Эй, вы не очень-то насчет женщин! — возмутилась Мариша.

Но эта фраза напомнила ей еще об одном участнике этой истории.

— А вы, Юрий, — обернулась она к продюсеру, когда они уже вышли из кабинета следователя. — Вы очень переживаете?

— Только вернусь в Москву и все забуду, — ответил ей Юрий. — Я деловой человек. И мне тут больше делать нечего. Своего друга предал земле, кошку его забрал, так что я свободен. Я сразу решил уехать, едва стало ясно, что мое присутствие следствию больше не нужно.

— А я рада, что вы оказались ни в чем не виноваты, — сказала ему Мариша. — Ведь какое-то время я подозревала, что вы из ревности прикончили Нинель и Столпова.

Юрий в ответ лишь вежливо усмехнулся.

— Все хорошо, — решила Мариша. — Только вот последнее.

— Что такое? — насторожились все.

— Мне все время не дает покоя мысль, кто же тот человек, который звонил Столпову домой и отчитывался, что он избавил его от душившей его дряни. Ведь, насколько я поняла, это была Нинель? Это она душила Столпова? Но звонивший был не Петя, и не Алекс, и тем более не Кузьмин. Так кто же тогда звонил Столпову? И почему?

Некоторое время Юрий смотрел на Маришу в полном оцепенении. А потом неожиданно расхохотался.

— Мариша, вы прелесть! — заявил он девушке. — Вы все не так поняли. Речь шла вовсе не о Нинель.

— А о ком?

— Вот о ней, — сказал Юрий, вытаскивая из-за пазухи ту самую персидскую кошку с удивительно пушистым хвостом, которая первой встретила Руслана с Маришей в квартире Столпова, когда они притащили туда мертвецки пьяного режиссера. — О ней, о Бестии.

— Что вы ругаетесь? — удивилась Мариша.

— Я не ругаюсь. Так кошку зовут. Бестия.

— И при чем тут она? — недоуменно спросил Руслан.

— Видите ли, у Столпова была аллергия на кошачью шерсть, — пояснил продюсер, чмокая в нос Бестию, которая жмурила в самом деле бесовские глаза и мурлыкала. — А кто-то из приятелей подарил ему вот это чудо. Другой бы человек был на седьмом небе от подобного дара. А у Столпова жизнь превратилась в сущий кошмар. Он из-за Бестии почти перестал бывать дома, так как постоянно чихал и глотал таблетки от аллергии.

— Так отдал бы ее обратно!

— Просто отдать обратно кошку он не мог. Человек, который ее подарил, мог обидеться. Вот Столпов и поручил своему соседу забрать кошку себе. Тот забрал, но пушистая бестия удрала от него и через форточку проскользнула обратно в квартиру Столпова. Это насчет Бестии звонил Столпову сосед. С отчетом.

— Но кошка в это время уже снова была у Столпова дома.

— Но сосед-то об этом еще не знал, — хмыкнул Юрий. — Он и мне потом звонил, когда я был в квартире у Столпова. Тогда я ему и сказал, что кошка вернулась в прежнюю квартиру и теперь я о ней позабочусь.

— И что теперь будет с Бестией?

— Для начала я заберу ее с собой в Москву! — нежно произнес Юрий. — Ей у меня будет хорошо. И у меня аллергии никакой нет.

А Бестия лениво мурлыкнула, показывая, что вполне довольна переменой в своей участи.

Так и закончилась бы эта история, если бы Маришу не беспокоила еще одна вещь, которая тоже требовала немедленного решения. Отведя в сторону Руслана, она строго сказала ему:

— Конечно, я тебе очень благодарна за то, что ты меня спас из подвала в загородном доме Алекс. Но пойми меня правильно. Ты мне очень нравишься, я бы с удовольствием еще с тобой встретилась, но… но не стану. И ты тоже не ищи встречи со мной. Понял?

— Понял, — подавленно кивнул Руслан и жалобно спросил: — Это из-за твоего мужа, да? Он что, вернулся?

— Муж? — переспросила Мариша, которая после чудесного избавления от смерти и от подвала как-то про Смайла и не вспоминала. — При чем тут он? Ты меня, Руслан, не путай! Дело в твоей невесте!

— Ах, вот оно что! — просиял Руслан. — Что же, тогда все в порядке. Мы сможем встречаться и дальше. Она возражать не будет.

— Нет, я так не могу, — гордо отказалась Мариша. — Это с твоей стороны непорядочно — обманывать ее.

— Мариша! — неожиданно встряхнул девушку за плечи Руслан. — Ты совершенно невозможная. Нет у меня никакой невесты! И я тебе пытаюсь об этом сказать уже несколько дней. Но ты никак не хочешь меня слушать!

— Нет невесты? — повторила Мариша. — Как — нет?

— Так! Нет, и все! Была, а теперь нет.

— И куда же она делась? — подозрительно спросила у него Мариша.

— Исчезла! Испарилась! Ушла к другому!

— Ты это серьезно говоришь?

— Еще как серьезно! — сияя, заверил ее Руслан. — Раньше я очень переживал из-за ее измены. Мечтал, чтобы она вернулась. Но после того, как я встретил тебя… Ладно уж, я тебе признаюсь. После того, как мы с тобой познакомились, она мне позвонила. Сама. Помнишь тот вечер, когда я уехал ночевать к себе, а ты осталась в квартире Нинель? Помнишь?

Мариша молча кивнула.

— Так вот, в тот вечер она приехала ко мне. Мы проговорили с ней до поздней ночи. А потом я отвез ее к ней домой. И все. Между ней и мной все кончено.

— Почему?

— Потому что я понял: я люблю другую девушку, — сказал Руслан. — И кстати, она такая штучка, что мне особо не позавидуешь. Характер у нее ужасный, она авантюристка и на каждом шагу натыкается на труп. Да мало того, что натыкается, она тут же кидается расследовать преступление, даже не думая о собственной безопасности. И к тому же готовить она совершенно не умеет, но при этом она самая желанная и любимая. Ты случайно не догадываешься, о ком это я говорю?

Мариша подняла на него глаза и ехидно заявила:

— Нет, такой девушки я что-то не припомню.

Руслан сделал попытку обнять ее, Мариша не протестовала. И несколько блаженных минут они простояли, тесно обнявшись. И тут Мариша снова спохватилась.

— Что ты мне заливаешь про свою невесту? — оттолкнув от себя Руслана, зашипела она. — А кому же ты тогда звонил по ночам, когда думал, что я сплю? Скажешь, не ей? Не своей невесте?

— Нет, — покачал головой Руслан. — Она от меня ушла почти три месяца назад. Так что звонил я не ей.

— А кому? — требовательно повторила свой вопрос Мариша. — Говори, я хочу знать, сколько еще соперниц мне предстоит обойти?

— Ни одной! Клянусь, никого у меня нет! — обрадовался Руслан. — Я звонил Юле.

— Кому? — нахмурилась Мариша. — Какой еще Юле?

— Юле. Юле Пернатых. Твоей подруге, — втолковал ей Руслан. — Это она, узнав, что ты рассталась с мужем, помогла нам с тобой познакомиться.

— Разве не Галина? — удивилась Мариша.

— И она тоже, — кивнул Руслан. — Они обе сговорились.

— Ах, они сговорились! — произнесла Мариша, поклявшись в самое ближайшее время тоже о чем-нибудь сговориться за спинами этих интриганок.

Скажите на милость, сговорились они. Да кто их просил! Однако особо сердиться на подруг Мариша не могла. Как бы там ни было, а намерения у них были самые добрые.

— А когда выяснилось, что в театре произошло убийство, Галя арестована, а ты снова взялась за расследование, Юля велела мне быть с тобой рядом днем и ночью, — объяснялся тем временем Руслан. — Ну, я и остался.

— Потому что она тебя попросила?

— Потому что ты мне понравилась, — ласково ответил Руслан, и на этот раз Мариша безоговорочно поверила ему.

Алекс с Петей получили приличные сроки за совершенные ими убийства. И даже адвокат Ушков, нанятый для их защиты, не смог ничего сделать. Прав был следователь Моржов — Кузьмину присудили общественно полезные работы сроком на месяц. Он их отработал и теперь уверяет, что никогда в жизни больше не ввяжется ни в какую аферу.

Агент ФСБ Костя все-таки проявил слабину и не устоял перед натиском Нюры, почуявшей возможность хорошо пристроить свою дочь. Так что теперь Татьяна — жена агента ФСБ и заканчивает вечернюю школу, живя с матерью: она была почти совсем лишена возможности учиться и теперь с удовольствием наверстывает упущенное. Костя говорит, что у жены такие отличные физические данные и навыки, что ей прямой путь к ним в отдел.

Юрий вернулся в Москву, а у Бестии родилось сразу пять полосатых котят. Их отцом, по всей видимости, стал какой-то дворовый кавалер, потому что от породистой матери в этих котятах почти ничего нет. Но Юрий все равно счастлив и считает потомство своей кошки самыми прелестными котятками в мире.

Руслан написал детективную пьесу по тем событиям, участником которых он стал. А Галина сыграла в этой пьесе главную роль. И вообще, жизнь ее сказочно изменилась. После смерти Столпова в театр пришел новый молодой режиссер, который сразу же разглядел в Галине талант и стал давать ей главные роли в своих спектаклях.

Однако, если кто думает, что дело у Руслана и Мариши так и закончилось банальной свадьбой, а Мариша навсегда избавилась от своей дурной привычки ввязываться во всевозможные истории, тот крупно ошибается. Не прошло и месяца с того момента, когда Руслан признался Марише в любви, как на их головы свалилось новое приключение. Но об этом, как говорится, в другой раз.

Content

Дарья Калинина
Веник алых роз

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19