Пенни ВИНЧЕНЦИ

ЖЕСТОКИЙ РОМАН

ТОМ 2

Глава 18

1967

— Пандора, посмотри, вот книга Джо.

Хлоя катила коляску с дочерью по Кингз-роуд, не отрывая глаз от ребенка Прохожие ласково улыбались ей. Да и как было не улыбаться, если малышка то и дело высовывалась из коляски и весело смотрела на всех.

Она была такой милой, беззаботной, очаровательной, с длинными ресницами и темными кудряшками Все, даже бабушка Каролина и оба дяди — Тоби и Джолион, находили ее восхитительной Пирс стал внимательным и заботливым отцом. Он часто делал то, о чем раньше и подумать не мог, — купал Пандору, читал ей на ночь сказки и даже иногда менял пеленки Хлоя немного успокоилась и стала увереннее, понимая, что дочь изменила к лучшему их семейную жизнь.

К светской жизни Хлоя стала теперь относиться терпимее, успешно справляясь с обязанностями по дому в Беркшире и чувствуя себя хозяйкой в новом доме, купленном Пирсом в Лондоне, неподалеку от площади Монпелье. Однако интимные отношения с ним огорчали Хлою, ибо Пирс оставался для нее загадкой. Он часто говорил ей о любви, но никогда — о своих надеждах и чаяниях. Казалось, он испытывал странную потребность скрывать это от жены. Иногда Пирс уходил из дома на несколько часов (обычно в выходные), ссылаясь на важную встречу. Возвращался он очень поздно, был рассеянным и несколько отчужденным. В такие минуты Хлоя думала, что Пирс чувствует к ней вражду, но истинных причин его поведения она не знала.

Вскоре начались и другие неприятности. В последнее время Пирс зачастил в Соединенные Штаты, в основном в Нью-Йорк и Лос-Анджелес, объясняя это тем, что ему необходимо встретиться с продюсерами, актерами, агентами и другими лицами, заинтересованными в съемках его спектакля. Правда, он уезжал лишь на несколько дней, но это случалось почти каждый месяц.

Хлоя несколько раз просила Пирса взять ее с собой, но он всячески отговаривал жену.

— Дорогая, — убеждал он Хлою, — ты умрешь со скуки. Ведь тебе придется сидеть целыми днями в гостинице и ждать меня. — А когда она проявила большую настойчивость, Пирс твердо сказал:

— Хлоя, ты должна принимать меня таким, какой я есть. Не вижу, зачем тебе каждый раз отправляться со мной через океан.

— Вовсе не каждый, — настаивала Хлоя. — Пожалуйста, Пирс, я никогда не была в Америке. — Вскоре она потеряла надежду, что Пирс когда-нибудь возьмет ее с собой.

Вместе с тем он очень болезненно переносил отсутствие жены, всегда желая знать, где она, и впадал в истерику, если не знал. Если Хлоя уходила к друзьям с Пандорой и задерживалась у них, Пирс набрасывался на нее с упреками, обвиняя в том, что она не думает о муже и пренебрегает его чувствами.

Сначала она пыталась успокоить его, убедить, что ничего страшного не произошло, но потом, поняв бесполезность этого, стала придерживаться другой тактики. Теперь Хлоя звонила ему, сообщая о том, где она и когда придет.

Хлою удивляло, что муж ревнует ее к друзьям и подругам, но она старалась щадить его чувства. Хлоя все чаще ссылалась на необходимость прогулок с Пандорой. Конечно, ее беспокоило, что ее ложь может обнаружиться.

Это было бы тем более обидно, что Хлоя не изменяла мужу. Ей и в голову не приходила подобная мысль.

Особенно досаждало ей то, что он ревнует ее к Джо.

Она, конечно, встречалась с ним, поэтому ей всегда приходилось врать Пирсу.

Сам Пирс проводил много времени с друзьями — Дамианом, Дэвидом Монтегю и его женой Лизой, Джилом Форестом и другими. Возвращаясь домой поздно, Пирс клялся Хлое в любви и набрасывался на нее так, словно сознательно хотел причинить ей боль.

Их интимные отношения тоже стали серьезной проблемой. Пирс редко занимался с Хлоей любовью, но если делал это, она не получала никакого удовлетворения. Все было точно так, как и в первый раз. Она не успевала опомниться, как это заканчивалось. Хлоя пыталась поговорить с ним об этом, но ей так и не удалось объяснить мужу, чего она хочет. Поэтому вскоре Хлоя оставила надежду на то, что когда-нибудь получит удовольствие от близости с Пирсом. Однако его это, по-видимому, удовлетворяло, ибо он твердил, что Хлоя прекрасна и ему с ней очень хорошо. В конце концов, думала она, это не самое главное в семейной жизни. Все будет хорошо, успокаивала себя Хлоя, все со временем наладится, и одиночество и неудовлетворенность исчезнут.

Однажды Хлоя наткнулась на книгу Джо «Скандалы», вышедшую задолго до того, как он встретился с ее матерью. Хлоя давно уже мечтала прочитать ее, но это почему-то не получалось. Джо обычно отшучивался или говорил, что у него не осталось ни одного экземпляра.

И вот наконец она увидела ее в небольшом магазинчике на Кингз-роуд, где продавались подержанные книги. Заплатив фунт стерлингов, Хлоя взяла книгу и спрятала ее под покрывало коляски. Вернувшись с Пандорой домой, Хлоя занялась обычными делами и вспомнила о книге лишь наутро.

Когда Пирс спустился завтракать, Хлоя сидела с книгой в руках, медленно листая ее. Ей не хотелось читать все подряд, поэтому она просматривала страницы, посвященные Голливуду. Вдруг ее внимание привлекло странное имя — Байрон Патрик. Едва в гостиную вошел Пирс, Хлоя быстро поднялась и направилась в свою комнату. К счастью. Пирс, увлеченный газетой, не заметил ее странного поведения.

— Джо, — сказала она дрожащим голосом, — я вчера купила твою книгу, ту самую, про скандалы. Джо, почему ты не сказал мне об этом раньше?

— Что не сказал, дорогая? — с наигранным удивлением спросил Джо, но Хлоя поняла, что он знает, о чем идет речь.

— Джо, не хитри. Ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду Байрона Патрика, или Брендона, понятия не имею, как его зовут на самом деле. Ну, в общем, отца Флер. Я никогда не предполагала, что его жизнь так ужасно закончилась. Это же настоящая трагедия, Джо. Жаль, что я не знала об этом раньше.

— Почему жаль? Что бы это изменило? — спросил Джо.

— Не знаю, но все-таки. Я могла бы… Ну.., я хочу сказать, что все это так грустно! По-моему, я имела право знать об этом. Я бы вела себя немного иначе, Джо. Я имею в виду Флер, его дочь. Я бы относилась к ней с большим пониманием и сочувствием. У меня не было бы такой враждебности к Флер.

— Видишь ли, Хлоя, прошло уже немало лет, — начал оправдываться Джо. — У Флер сейчас все хорошо. Она справилась с этим тяжелым испытанием.

— Джо, как же ей удалось это пережить? Какую силу надо иметь, чтобы все это вынести? Нет, Джо, ты должен был рассказать мне об этом. Должен, понимаешь?

Мысль об отце Флер не давала Хлое покоя. Как же так, думала она? Почему этот человек, снискавший славу, окончил свою жизнь в нищете и на каком-то шоссе? Ведь когда-то он был настоящим героем, в которого безумно влюбилась ее мать! Да и что это за скандал? В эту минуту Флер казалась Хлое такой беззащитной, одинокой, что она устыдилась своего прежнего отношения к ней.

Вскоре Хлоя решила побольше разузнать о своей сестре, которая внезапно заняла очень важное место в ее жизни. Может, спросить об этом мать? Захочет ли и сможет ли Каролина рассказать ей все, что знает? А что, если поделиться с Пирсом? Вдруг он поможет ей?

Хлоя уже хотела было спуститься и поговорить с мужем, но тут зазвонил телефон. Пирс снял трубку, о чем-то долго беседовал, а потом пришел к жене и сообщил, что звонил Дэвид Монтегю с радостной новостью;

«Леди из Шалотта» выдвинута на соискание первой премии как лучший мюзикл в театре «Варьете».

Вскоре Пирс опять улетел в Нью-Йорк на три недели, а Хлоя в это время с радостью обнаружила, что она снова беременна. Поэтому судьба Флер и ее отца отодвинулась на задний план. В конце концов, подумала она, они не имеют никакого отношения к ее жизни.

Джо долго еще сидел за столом, уставившись на телефонный аппарат. Разговор с Хлоей очень встревожил его. Где она отыскала эту книгу? Потом Джо вспомнил, что видел ее в библиотеке Пирса. Да, конечно, Хлоя нашла его книгу именно там.

Флер не спеша просматривала последнее издание журнала «Харпсрс базар», пытаясь найти там одну из реклам «Джулианы». Был холодный и мрачный ноябрьский день. Внезапно Флер увидела под одной из фотографий в разделе светской хроники подпись: «Хлоя Виндзор». Затем она прочитала: "Хлоя Виндзор, очаровательная рыжеволосая жена английского актера и режиссера Пирса Виндзора, снята здесь со своей новорожденной дочерью Пандорой. Миссис Виндзор, известная несколько старомодными взглядами на материнство, утверждает, что для нее нет большего счастья, чем быть матерью большого семейства и хозяйкой дома.

Снимок сделан в ее лондонском доме, где она позировала в превосходном белом бальном платье фирмы «Белвил Сассун». Не менее замечательное платьице Пандоры было доставлено из Белого дома".

Флер вздрогнула, как от удара. Возможно ли это?

Нет, невозможно. Скорее всего это невероятное совпадение. Немыслимо представить себе, что это та самая Хлоя. Нет. Хотя… Впрочем, это имя весьма распространено в Англии. Но ведь она никогда не видела фотографии Хлои. Да и не хотела видеть. Она даже запрещала Джо рассказывать о ней. Эта женщина довольно симпатичная. Джо часто говорил, что у нее милая и несколько старомодная сестра. И здесь написано то же самое, хотя она не кажется старомодной. По крайней мере внешне. Когда же он говорил ей об этом? Много лет назад. Нет, нет, этого не может быть. А как же ее волосы? Джо утверждал, что у Хлои такие же волосы, как и у Каролины, рыжевато-золотистые. Боже мой! Ну и что? Это тоже может быть совпадением. В Англии немало женщин с такими волосами. А имя?

— Пеппи, — сказала, она нарочито равнодушно. — Пеппи, ты знаешь девушек с именем Хлоя?

— Кажется, нет, — отозвалась та. — А что? Что с тобой? Ты ужасно выглядишь.

— Ничего страшного, — успокоила ее Флер, хотя и в самом деле чувствовала себя плохо. Необходимо выяснить все насчет этой фотографии. Она должна это сделать и поскорее убедиться в том, что это лишь совпадение.

Еще часа три Флер сидела как в трансе, не находя в себе сил сосредоточиться на работе. Она все же попыталась придумать текст рекламы туши для ресниц, но из этого ничего не получилось.

Когда все ушли домой, она сняла трубку и позвонила Джо в Лондон.

— Джо? Это Флер.

— Я уже догадался, — настороженно сказал он. — Как поживаешь?

— Прекрасно. Джо, извини за беспокойство, но мне нужно срочно выяснить у тебя кое-что. Хлоя действительно вышла замуж за старого Пирса Виндзора?

— Да, — ответил Джо после паузы. — Это так, хотя я не назвал бы его старым.

— Мне он показался очень старым на фотографии, — заметила Флер. — Когда же это произошло?

— Чуть больше года назад, — сказал Джо, пытаясь понять причину ее любопытства.

— Очень мило. — В голосе Флер прозвучало раздражение. — Э-э-э.., это, конечно, глупый вопрос, но почему никому в голову не пришло сообщить мне об этом?

Все-таки она моя сестра.

— Понимаешь, Каролина думала.., то есть… — Голос Джо стал едва слышен, а потом и вовсе умолк.

— Ах да, Каролина, конечно, решила, что меня это не касается. Ведь я не член ее семьи. Какого черта он корчит из себя гения? Каролина сказала ему обо мне?

— Нет, по-моему, не сказала, — встревоженно проговорил Джо.

— Теперь ясно, — задумчиво заметила Флер. Ей почему-то стало так плохо, что она чуть не потеряла сознание. Взяв чашку с остывшим кофе, она сделала большой глоток и почувствовала, что комната поплыла перед ее глазами.

— Флер, с тобой все в порядке? — заботливо спросил Джо. — Мне очень жаль, что это расстроило тебя.

— Ничего страшного, Джо, — сказала Флер, стараясь преодолеть душевную боль, вызванную этим разговором. Как он мог так поступить? Она всегда считала его чутким и отзывчивым. — Со мной все в порядке. Не беспокойся, Джо. Я совсем не расстроилась. Да и с чего мне расстраиваться?

— Флер, — прервал ее Джо. — Флер, это совсем…

— Я не хочу обсуждать сейчас этот вопрос, — отрезала она и положила трубку.

Флер долго еще сидела за столом, разглядывая фотографию. Теперь она хотя бы знала, как выглядит ее сестра. Все эти годы Флер часто думала о Хлое, но та оставалась для нес безликим существом, волею судьбы обладавшим всем тем, чего она сама была лишена. Иногда она казалась Флер врагом и только сейчас обрела индивидуальность. Хлоя была прекрасно одета, жила в великолепном доме и воспитывала ребенка. Но как она получила все это — дом, роскошную одежду, любовь знаменитого актера, ощущение безопасности, заботу?

Это был главный приз девушки, которой посчастливилось родиться и вырасти в нормальной семье, с отцом и матерью. Теперь понятно, почему они не сказали ей о существовании Флер. Это омрачило бы ее беззаботное существование. Да и от Пирса Виндзора они скрыли это по той же причине. Это могло заставить его отказаться от брака с Хлоей.

Флер представила себе, что было бы, если бы ее пригласили на свадьбу. Огромный сельский дом Каролины, прекрасно одетые, улыбающиеся гости, счастливые молодожены, радостное лицо Хлои. Флер внесла бы дисгармонию во все это, и одно ее присутствие испортило бы им торжество. Нет, конечно, они не могли известить Флер о свадьбе сестры, как, впрочем, не могли и сообщить никому о ее существовании.

— Придет день, — тихо сказала Флер, глядя на фотографию, — когда я все-таки доберусь до тебя. И тогда мы поквитаемся.

Незадолго до Рождества Пирс сказал Хлое, что снова должен отлучиться.

— Прости, дорогая, это всего на несколько дней.

Мне нужно срочно обсудить с одним продюсером в Лос-Анджелесе идею, которая недавно появилась у меня.

Отличная идея, признаюсь, но я не хочу об этом говорить, пока не вернусь. Ты же знаешь, как я суеверен.

Хлоя рассердилась на него. Вторая беременность протекала очень тяжело, а его постоянные отъезды угнетали ее. Мысль о том, что она проведет Рождество в одиночестве, приводила се в ярость. Хлоя, с трудом сохраняя спокойствие, упаковала веши Пирса, проводила его в аэропорт и вернулась домой. Томясь от одиночества, она решила навестить мать Пирса в доме для престарелых. Она уже давно собиралась это сделать, но времени совершенно не было.

Хлоя позвонила няне Розмари и, убедившись, что с Пандорой все в порядке, соединилась с домом для престарелых и выяснила, что Флавия может принять ее.

Потом она отправилась в Сассекс, пообещав няне вернуться к ужину.

Хлое очень нравилась Флавия, и ей хотелось навещать ее почаще, но Пирс был не слишком заботливым сыном и всегда под благовидным предлогом отказывался от поездки. Правда, когда им все же удавалось вырваться к ней, он проявлял знаки внимания, обращался с матерью нежно и часами болтал с ней. Иногда Хлоя чувствовала себя несколько неловко, присутствуя при столь доверительной беседе.

Она несколько раз порывалась отправиться к Флавии без Пирса, но тот почему-то просил ее не делать этого. При этом Хлоя ощущала в нем какую-то странную враждебность.

— Она очень хрупкая женщина, — говорил Пирс. — Не стоит беспокоить ее. Излишние эмоции не пойдут ей на пользу. С ней следует вести себя деликатно.

— Ты не прав, — возражала Хлоя. — Ведь сразу видно, что ей хочется поболтать с кем-нибудь. Пожалуйста, Пирс, отпусти меня!

— Нет, — отвечал Пирс, — врач постоянно напоминает мне, что ее лучше не беспокоить.

Хлоя не верила ему, смутно подозревая, что муж скрывает от нее истинную причину, по которой не хочет ее встречи с Флавией. Но теперь она решила ослушаться мужа. Ведь он так часто стал уезжать из дому и к тому же наотрез отказывался брать ее с собой. А Флавия очень обрадуется ей. Хлоя чувствовала, что ей не хватает нормального общения.

Когда Хлоя вошла, Флавия сидела в кресле возле кровати и грустно смотрела в окно. Несмотря на возраст, она все еще была привлекательна — густые седые волосы, большие серые, как у Пирса, глаза и горделивая осанка. На ее шее поблескивала золотая цепочка, а на пальцах — красивые кольца прекрасной работы. Еще во время их первой встречи Флавия сказала Хлое, что до сих пор следит за собой, хотя с каждым днем это становится все труднее. «Возможно, что я уже старая развалина, но пытаюсь делать вид, что это не так».

— Флавия! — радостно воскликнула Хлоя. — Добрый день!

Флавия обернулась и долго молча смотрела на нее, словно все еще погруженная в свои мысли. Затем она просияла:

— Хлоя, дорогая моя, как мило, что ты не забыла меня. Очень рада тебя видеть. О, какие чудесные цветы!

Это мои любимые! Моя комната будет благоухать. А где же твой муж?

— Он полетел в Лос-Анджелес.

— Вот и хорошо, — почему-то обрадовалась Флавия. — Значит, мы приятно побеседуем. Мужчины всегда говорят о каких-то дурацких вещах.

— Я привезла вам фотографии Пандоры, — сказала Хлоя, целуя Флавию. — Я могла бы и ее привезти к вам, но для псе это пока слишком утомительно. Кроме того, у меня есть для вас весьма приятные новости.

— Какие, дорогая?

— Я снова беременна, — сказала Хлоя, покраснев.

— О, милая моя, как я рада! Это действительно приятная новость, — ответила та. — Я так волнуюсь, честно говоря, я счастлива, что Пирс женился на тебе. Ему давно уже хотелось иметь настоящую семью. И просто прекрасно, что вы решили завести еще одного ребенка. Это заставит его хоть немного повзрослеть.

Хлою удивила откровенность любящей матери.

— По-моему, — заметила она, — он уже повзрослел.

— О, дорогая, он все еще мальчик! У него никогда не было чувства ответственности. Он всегда стремился быть в центре внимания, конечно, это и моя вина. Я испортила его еще в детстве. А потом жизнь испортила его. Пирса портили все, кроме Джунивер. Она никогда не потакала его слабостям и не поддавалась ему. Но чем это кончилось… — заключила Флавия с грустью.

— А я думала…

— О, дорогая, не стоит тратить время на разговоры о посторонних людях, — прервала ее Флавия. — Я знаю, ты приехала на очень короткое время. Сейчас попрошу, чтобы нам принесли чай, а заодно и вазу для этих чудесных цветов. А потом ты покажешь мне фотографии, хорошо? Когда же ты родишь?

— В мае.

— Прекрасно, летом это гораздо легче, чем зимой.

К тому же очень надеюсь, что малыш появится на свет не во время премьеры. Тебе было очень нелегко, дорогая, но я рада, что Пирс нашел время повидать тебя перед вечеринкой.

— Да.., конечно, — удивленно сказала Хлоя. Бедная старушка, подумала она, все перепутала. В ее возрасте и не такое возможно.

— А как ты относишься к этому? Все эти творческие люди…

— О, сейчас уже мне намного легче. — Хлоя пристально посмотрела на Флавию. — Я и не думала, что вы вес так, хорошо понимаете. :

— Конечно, понимаю. Для тебя это был настоящий кошмар. Он даже ко мне не всегда почтительно относился. Я часто бывала на премьерах Пирса и всегда чувствовала, что обо мне все забыли. — Она сочувственно похлопала Хлою по руке. — Но по-моему, у тебя все хорошо. Ты справляешься с ним. Ведь ты гораздо моложе, чем он. Сколько тебе сейчас? Двадцать один? В этом возрасте все воспринимается проще. Когда я родит Пирса, мне было двадцать лет. А замуж я вышла в девятнадцать. Муж был гораздо старше меня.

— Да, — сказала Хлоя, — я знаю. Пирс рассказывал мне.

— Боюсь, что не так уж много, — сухо заметила Флавия. — Пирс всегда старался забыть о неприятном.

Я вышла замуж за настоящего хама, дорогая. Нет, нет, он, конечно, не бил меня и всегда обеспечивал нас всем необходимым, но при этом грубил и почти не бывал дома. Пирс, в сущности, не видел отца. Поэтому мы с Пирсом были очень близки, понимаешь? Когда он был маленьким, я считала его центром вселенной.

— Понимаю.

В палату вошла сестра с подносом и вазой для цветов.

— Пожалуйста, налей чай и расскажи мне о Пандоре. Она уже говорит что-нибудь?

— Вообще-то… — начала Хлоя и затем рассказала Флавии о дочке, о ее первых словах, шагах, привычках, капризах, слезах и улыбках. Флавия слушала молча.

Когда стемнело, Хлоя заметила, что старушка устала и подремывает в своем кресле.

— О, Флавия, простите меня, я утомила вас своей. болтовней, — сказала она. — Мне уже, пора домой.

Может, позвать сестру?

— Не надо, дорогая, я чувствую себя превосходно.

Я так устала сидеть в этом ненавистном кресле. Не выпьешь ли еще чаю? Тебе ведь долго ехать. И вот что еще. Я хочу посоветоваться с тобой. Дай мне, пожалуйста, мою сумку, дорогая. На днях я получила письмо от одного журналиста.., кажется… Магнус Филипс. Он хочет приехать ко мне поговорить.

— Что ему нужно от вас? — удивилась Хлоя. Она знала, что Пирс уважает Магнуса, хотя сама почему-то не доверяла ему. Отношения Пирса с Магнусом почему-то тревожили ее.

— Он собирает материал для книги о Пирсе и хочет побеседовать со мной о нем. Вот, посмотри.

Хлоя пробежала глазами письмо, вежливое и деликатное. Почему Пирс предложил именно ему написать эту книгу? В своей последней книге Магнус бестактно писал о личной жизни политиков, об их сексуальных извращениях и профессиональных тайнах. Филипс взял интервью почти у всех известных государственных деятелей и разгласил подробности их частной жизни. При этом он утверждал, что все это — чистая правда. Но кто может его проверить?

— На вашем месте, — осторожно сказала Хлоя, — я бы сообщила об этом Пирсу и посоветовалась с ним.

Следует убедиться в том, что он не возражает. Вообще-то Филипс — приятный человек. Он был у нас на свадьбе, и, кажется, Пирс доверяет ему. Но я ничего не знаю об этой книге и о том, что он хочет написать. Мало ли чего можно ожидать от него. :

— Да, дорогая, ты права. Я непременно это сделаю.

Умница! Я никогда не сомневалась, что ты дашь мне хороший совет. Скажи, как ты относишься к тому, что Пирс так часто уезжает от тебя? — спросила она.

— Даже не знаю, — осторожно начала Хлоя. — Конечно, мне не очень нравится, когда он оставляет меня. Я скучаю по нему, а когда он возвращается домой, радуюсь.

— А куда он уехал сейчас? В Голливуд? Конечно, в наши дни это не кажется далеким путешествием. Помню, когда он в первый раз собрался туда, я и слышать об этом не хотела. Мне тогда представлялось, что это на другом конце света.

— Это было, когда он снимался в фильме «Городские кузины»?

— Нет, дорогая, задолго до этого. Неужели он не рассказывал тебе?

— Нет, — сказала Хлоя, задумавшись, — не рассказывал.

В этот момент она вспомнила их первую встречу в ресторане «Ритц». Она спросила тогда Пирса, был ли он в Голливуде, и ом твердо ответил: «Нет, что ты. Это же профессиональное самоубийство». Почему же он солгал ей по такому пустячному поводу?

— Он всегда неохотно рассказывает об этом, — продолжала Флавия, заметив ее смущение. — Это была неудачная поездка. К тому же тогда он тяжело переживал свой разрыв с Джунивер. Пирс не хотел, чтобы люди знали об этом. Но только не вздумай проболтаться. Глупый мальчик! Я же сказала тебе, что испортила его еще в детстве. А сейчас, дорогая, иди. Уже поздно. Обними за меня Пандору и поцелуй ее. Будь осторожна. Спасибо, что навестила старуху. Это был замечательный день для меня.

Хлоя ехала домой очень медленно, чувствуя себя усталой. Сообщение о том, что Пирс бывал в Голливуде, почему-то расстроило ее. Конечно, это сущий пустяк, но почему же он скрывает от нее некоторые стороны своей жизни?

Глава 19

1968

Флер впервые увидела Пирса Виндзора, когда собиралась спать и включила телевизор, чтобы послушать новости. Ее агентство раскошелилось на цветной телевизор, чтобы она могла смотреть коммерческую рекламу — как свою, так и конкурирующих фирм. Флер, опешив от неожиданности, долго глядела на его красивое холеное лицо, большие глаза, патрицианский нос и великолепно сшитый костюм. На его плечи был небрежно наброшен дорогой плащ, а в руках он держал кожаный саквояж. Флер не могла не признать, что выглядел он великолепно.

Пирс только что прибыл в аэропорт имени Кеннеди и давал интервью журналистам. Хорошо поставленным голосом он говорил о том, что очень рад снова побывать в Нью-Йорке, где собирается поставить свою «Леди».

— Долго ли вы пробудете здесь, мистер Виндзор, и собираетесь ли посмотреть свой спектакль? — спросил один из репортеров.

— Около трех недель, — ответил о", — и, конечно, постараюсь попасть па свой спектакль. Если первоклассные актрисы и танцовщицы пожелают сыграть в моем мюзикле, пожалуйста, свяжитесь со мной, — обратился он к телезрителям.

— А где вас найти, мистер Виндзор?

— В театре, в «Уорвике», где будет ставиться мой спектакль.

— Неужели вы не могли взять с собой Табиту Левин, которая играла Леди в Англии?

— Не мог. — ответил Пирс, выразив надежду на то, что ему удастся найти здесь хорошую актрису на эту роль.

Флер выключила телевизор. Какая чушь, подумала она. У него мания величия. Мысль о том, что она имеет к Пирсу отдаленно родственные отношения, претила Флер. Утешало ее лишь то, что она никогда не встретится с ним. Слава Богу!

— Флер, можно войти?

На пороге стояла Мэри Стейнберг, прижимая к груди маленького ребенка. Она казалась усталой и истощенной.

— Конечно. Кофе?

— Да, с удовольствием. Я все равно не усну сегодня ночью. Это какой-то кошмар. Ну да ладно. Вот письмо для тебя. Я взяла утром почту и случайно захватила его вместе с нашими. Извини, пожалуйста.

— Спасибо, — сказала Флер, открывая конверт. — Я… — Она замолчала, пробежав глазами письмо, и почувствовала, что сердце бешено колотится в груди.

"Голдуотер-Кеньон, Лос-Анджелес Апрель 1968 года

Дорогая Флер!

Хорошие новости! На следующей неделе я прилетаю в Нью-Йорк на пару дней. Надеюсь, что наконец-то мы сможем встретиться с вами. Может, пообедаем где-нибудь? Я прилечу в понедельник и остановлюсь в гостинице «Пьер».

Позвоните мне. С нетерпением жду встречи!

Ваша Роза".

— Боже! — воскликнула флер. — Черт возьми! О Мэри! Господи!

Она написала Розе Шарон на студию «Эм-Джи-Эм», где, по сообщениям газет и журналов, она сейчас снималась. Это случилось сразу после смерти Иоланты и памятного разговора с Джо, который не советовал ей ехать в Лос-Анджелес. Джо, почему-то очень осторожный, все же рассказал Флер о Розе Шарон и о том, что когда-то она была близка с ее отцом.

— Едва ли, Флер, Роза захочет повидаться с тобой, — сказал он тогда.

— Конечно, не захочет, если я не попрошу ее об этом, — ответила ему Флер. — Ты чересчур пессимистичен, Джо, — добавила она и положила трубку.

С тех пор прошло много времени, а ответа на ее письмо так и не последовало. Флер огорчилась, но не слишком удивилась. Глупая, испорченная, эгоистичная сучка, говорила она себе. Конечно, она не станет отвечать какой-то девчонке, о которой никогда не слышала.

Да еще пожелавшей поговорить с ней о каком-то давнем романе.

Шесть месяцев спустя Флер прочитала в журнале, что Роза Шарон все это время находилась в Индии, снимаясь в каком-то фильме. Именно тогда Флер поняла, что написала не на ту студию. Теперь Роза Шарон работала на киностудии «Юниверсал». Флер тут же написала еще одно письмо и вложила в него конверт с обратным адресом. Вскоре студия сообщила ей адрес Розы Шарон. Флер снова написала ей, а через неделю получила конверт с фотографией и автографом Розы.

Плача от отчаяния, Флер снова написала в студию «Юниверсал», снабдив конверт пометками «срочно» и «лично в руки». Примерно через год после ее первой попытки связаться с Розой Шарон Флер получила письмо отличного секретаря актрисы. Он сообщал, что Роза Шарон в данный момент снимается в Европе, но как только актриса вернется, он непременно передаст ей послание мисс Фитцпатрик.

Вскоре после Рождества Флер получила наконец коротенькую записку от Розы, в которой та писала, что безумно обрадовалась, услышав о дочери Байрона Патрика, и приглашала ее в Лос-Анджелес.

Флер тут же поблагодарила Розу за приглашение, добавив, что редко бывает в этом городе, хотя ей очень хотелось бы поговорить об отце.

На этот раз ответ пришел быстро. Роза писала, что весной собирается в Нью-Йорк и попытается встретиться с ней. Флер скомкала от злости конверт и швырнула его в корзину. Это был великолепный жест. Далеко не каждый способен бросить в корзину письмо от всемирно известной актрисы Голливуда. Это заметно улучшило ее настроение. И вот сейчас, почти три недели спустя, пришло это обнадеживающее письмо. Может, Роза Шарон не такая уж испорченная и эгоистичная сука…

Роза и в самом деле оказалась иной, чем представляла ее себе Флер: подвижной, веселой, голубоглазой, с золотисто-каштановыми волосами и чудесной кожей. С этой милой женщиной было приятно общаться. Но больше всего Флер понравилась ее улыбка — широкая и очень добрая.

Если се отец и мог в кого-то влюбиться, подумала Флер при первой встрече, так только в Розу Шарон.

Актриса остановилась в самом лучшем номере гостиницы «Пьер».

— Флер! Если бы вы только знали, как часто я думала о вас. Вы очень похожи на отца.

— Правда? — спросила польщенная Флер. — Мне это очень приятно, — добавила она и неожиданно расплакалась.

Роза подала девушке бумажные салфетки.

— Я так переживала, что не могла встретиться с вами раньше. Но я.., я даже не предполагала, что меня это так тронет. К тому же не знала, чем помочь вам. Ведь вы были тогда совсем девочкой. Да и Иоланта просила меня этого не делать. Как это глупо с моей стороны. Но в любом случае…

— Если бы Иоланта была сейчас жива, — проговорила Флер сквозь слезы.

— Да, мне тоже очень ее недостает. Ее смерть была для меня трагедией. К сожалению, мне не удалось проститься с ней. Я тогда была в Индии, вы знаете об этом, вероятно. Хотите кофе?

Флер молча кивнула.

— Скажите, сколько же вам сейчас лет?

— Двадцать три.

— Боже! Как быстро летит время. Я могла бы и сама догадаться. Помню, Брендон говорил, что вам было десять, когда он уехал из дому. Господи, как он убивался, как тосковал о вас!

— Правда? — спросила Флер. — Он редко проявлял это.

— Неужели? Он не писал вам?

— Почти не писал, — грустно сказала Флер. — И не взял меня с собой, хотя и обещал.

Роза задумалась.

— Флер, он просто не мог этого сделать. Поверьте.

Сначала у него не было денег, как, впрочем, и у всех нас. А потом.., потом ему не удалось по другим причинам. Это было невозможно, Флер.

— Почему?

— Наоми не позволила бы ему этого. Вы слышали когда-нибудь о Наоми?

— Не только слышала, но и встречалась с ней.

— Вы встречались с ней? — У Розы даже лицо вытянулось от удивления. — Да вы просто детектив, Флер. Когда?

— Года два назад. Она была уже слабоумной.

— Она и сейчас в таком же состоянии. Вам, конечно, трудно понять это, дорогая, но Наоми делала все, чтобы разрушить жизнь и семью тех, кто был в ее подчинении. Она и меня выбросила из той квартиры, в которой мы жили с вашим отцом. Нет, она никогда не позволила бы ему забрать вас в Лос-Анджелес. Но Брендон очень хотел это сделать, поверьте мне.

Флер понравилось, что Роза назвала се отца Брендоном, а не тем ужасным именем Байрон, которым называли его в Голливуде.

— А почему вы позволили ей выбросить вас из квартиры?

— Флер, чтобы понять это, нужно хоть немного пожить в Голливуде. Это самое жестокое место на земле. Сотни, тысячи молодых людей из кожи вон лезут, чтобы их заметили, оценили, дали работу. Большинство из них так и не получают своего шанса. Зато те, кому это удается, совершают гигантский прыжок вверх. Но для этого нужно выполнять то, что тебе говорят. Именно так поступил ваш отец.

— Но… Разве вы не возражали против этого?

— Конечно, возражала. Я боролась, как дикая кошка. Но потом поняла его и успокоилась.

— О Господи! — простонала Флер. Она вдруг почувствовала себя несчастной и оскорбленной.

Роза пристально посмотрела на нее.

— Флер, что я могу сделать для вас? Ведь вы же не просто так искали встречи со мной? Может, вы решили попробовать свои силы на поприще журналистики? — Она рассмеялась. — Должна предупредить вас, что я ненавижу журналистов.

Флер через силу улыбнулась:

— Нет, я просто хочу найти ответы на вопросы, которые давно беспокоят меня. Я никогда не считала, что вы должны это сделать, но, может, вы попытаетесь ответить на них?

— Хорошо, — осторожно сказала Роза. — Откуда вы узнали обо мне?

— Это очень долгая история. Кое о чем рассказал мне журналист по имени Джо Пэйтон. Недавно я услышала от него, что вы и мой отец.., были как Ромео и Джульетта. Это правда?

Лицо Розы озарила улыбка, известная миллионам кинозрителей.

— — Да, это правда, — призналась она. — Я очень любила этого сукиного сына. Действительно любила. Он был добрым, честным и нежным, хотя совершенно бесталанным. Извините, Флер, но это так. Мы были счастливы, живя в крошечной квартирке и почти без денег.

Я тогда подрабатывала официанткой в ресторане, а он качал бензин на автозаправке. — Роза снова посмотрела на Флер и грустно улыбнулась.

— А он.., он говорил вам обо мне?

— Да, конечно. Я уже сказала: он часто вспоминал вас и очень страдал, что вы далеко от него. Он также вспоминал свою мать и любил рассказывать романтические военные истории, напоминавшие прекрасные фильмы.

Флер вздрогнула:

— Боже упаси!

— Да, не дай Бог увидеть такой фильм. Но он всегда помнил о вас и гордился вами. Брендон не раз говорил мне, что непременно привезет вас в Голливуд, когда добьется успеха и заработает много денег. Правда, я всегда сомневалась, что ему удастся добиться успеха.

— Но все же это произошло?

— Да, он преуспел. Одному Богу известно, как ему это удалось. Впрочем, он был очень красив, необычайно фотогеничен и прекрасно держался перед камерон. — Роза налила Флер кофе.

— Я знаю, что ему помогла миссис Макнайс.

— Да, это так.

— Мне нравится, что вы называете его Брендоном, — вдруг сказала Флер. — Теперь я знаю, что вы действительно хорошо его знали.

— Да, это прекрасно звучит: Брендон Фитцпатрик.

Только в Голливуде могли сделать из него Байрона Патрика. Господи, как это глупо! А теперь все-таки скажите, что вы хотите узнать. ; Флер замялась, не зная, с чего начать.

— Это так трудно….

Роза гладила руку Флер, пытаясь успокоить ее.

— Пожалуй, я догадываюсь. Вы хотите знать, как все это случилось, не так ли? Как эта история попала в журнал и была ли она правдивой?

— Да, — сказала Флер. — И кто виноват в его смерти. Это интересует меня прежде всего.

— Именно этот вопрос до сих пор самый трудный.

Думаю, в этом были виноваты все — от Наоми до издателей журнала, опубликовавшего эту историю. Короче говоря, виной тому система Голливуда, которая перемалывала сотни неподготовленных людей. Да и ваш отец тоже был виноват.

— Вот этого я и не могу понять. Что он такого сделал?

— Во-первых, он нажил себе врагов. Во-вторых, мне кажется, что в какое-то время он… — Она умолкла, словно раздумывая, стоит ли продолжать. — Да, Флер, я думаю, что у него было несколько гомосексуальных связей.

— О-о-о!.. — воскликнула потрясенная Флер. — Боже мой!

— Разве вы не слышали об этом? — удивилась Роза, пожалев о своей откровенности. — О, Флер, простите.

Я думала, вы читали статью и слышали эти сплетни.

Наступила гнетущая тишина.

— Я всегда боялась этого, — сказала наконец Флер. — Я могла бы догадаться об этом со слов миссис Макнайс, но утешала себя тем, что она слабоумная старуха.

— Неужели вы не читали статью?

— Нет, — призналась Флер, — ее всегда прятали от меня. — Взглянув на Розу, она заметила, что та побледнела. — У вас есть эта статья?

— Да, вы хотите прочитать ее?

— Непременно, — твердо ответила Флер.

Роза мягко заметила:

— Это не слишком приятное чтение. Флер. К тому же там мало информации. Только намеки. Я сейчас принесу ее.

Через секунду Флер держала в руках вырезку из журнала с весьма примечательным заголовком — «Байрон и бригада мальчиков»:

«Что может возразить Байрон Патрик, убежденный холостяк и второразрядный актер киностудии „Эй-Си-Ай“, тем, кто утверждает, что он, ошиваясь в поисках работы по различным киностудиям, вступал в интимные отношения с некоторыми голливудскими джентльменами? Скорее всего он постарается отделаться типичной фразой: „Никаких комментариев“ — как это сделал, например, Перри Браун, его агент по связи с прессой. Однако сами эти господа могут сообщить нам нечто весьма интересное. Байрон, которого пятнадцать месяцев назад подобрала на улице Наоми Макнайс и который теперь всегда рядом с ней на всех премьерах и приемах, говорят, был тесно связан с Линдсей Ланкастер, новым ярким приобретением киностудии „Эй-Си-Ай“. Интересно, этот парень соображает, что делает?»

— Кто такая Линдсей Ланкастер? — спросила Флер, не узнавая своего голоса.

— — О, в сущности, пустое место, дорогая. Одна из многих едва заметных голливудских звезд в то время.

Кажется, сейчас она замужем за каким-то сосунком, владельцем консервной фабрики или чего-то в этом роде.

Дважды перечитав эту маленькую заметку, Флер опустила голову на руки и заплакала, Роза подошла к девушке и дружески обняла се.

— Не надо плакать, — сказала она дрогнувшим голосом. — Все это позади. Мне очень жаль, Флер, очень.

— Вы не понимаете, — всхлипывала Флер. — Я так любила его. Он казался мне совершенством — добрый, сильный, смелый и очень веселый. Он шутил даже в самые трудные времена, никогда не выходил из себя, не кричал на нас, придумывал самые разные игры, выполнял все мои желания. А сейчас.., сейчас…

— Флер, — решительно прервала ее Роза, — взгляните на это с другой стороны. То, что он был гомосексуалистом, ровным счетом ничего не значит. Это не перечеркивает всех его достоинств. Он остался таким же славным, добрым и смелым. Внутренне Брендон не изменился, понимаете? Вы можете по-прежнему любить его и помнить о нем, как это делаю я.

Флер подняла голову.

— Это правда? Вы до сих пор любите его?

— — Конечно, Флер. Послушайте, Голливуд — ужасное место. Как только человек приезжает туда, его моральные установки сразу же начинают меняться. Все теряют там ощущение реальности, становятся неисправимыми прагматиками. Особенно те, кто голоден. А еще больше те, кто знает, что голодает их маленькая дочка. — Она сделала паузу и ласково посмотрела на Флер.

— Как вы думаете. Роза, кто мог рассказать им это? — спросила Флер. — Кто-то вроде Перри Брауна или Хилтона Берелмана? Похоже, мой отец обидел их обоих.

— Да, это так. Он задел их самолюбие. Но едва ли они рассказали все это журналу «Инсайд стори» напрямую. Это противоречило бы их собственным интересам. Связать свое имя с человеком, подозреваемым в гомосексуальных связях, было бы крайне неразумно. Нет, всю эту грязную историю подбросил в журнал кто-то другой. За такой материал платят очень большие деньги.

— Каким образом они получают подобную информацию?

— О, дорогая, это не так уж сложно. Иногда они нанимают частных детективов, используют добровольных информаторов. Кроме того, у них есть тайная организация под названием «Исследование Голливуда». А иногда они используют сведения, добытые девочками по вызову… Эти девочки часто прячут магнитофон в свои сумочки, а потом начинают шантажировать своих клиентов.

— Да, но если мой отец был гомосексуалистом, как утверждает эта статья, зачем ему пользоваться услугами девушки по вызову и рассказывать ей об этом?

— Я вовсе не знаю, была ли у него такая девушка. Я просто хотела объяснить вам, как делаются эти грязные дела. Может, нам лучше оставить этот разговор? Вы уверены, что хотите продолжать его?

— Да, — ответила Флер, все больше осознавая, что в этой бредовой стране ночь превращается в день, черное — в белое, а порок — в добродетель. — Неужели этого было достаточно, чтобы покончить с моим отцом?

— Видимо, да. Так уж это было тогда преподнесено… Его падение было стремительным. У него забрали все: квартиру, одежду, машину. Брендон пытался найти какой-нибудь заработок, но это было очень трудно.

Изведав очарование славы и богатства, человек, как правило, не может вернуться к обычной жизни. Он привыкает к вниманию, поклонникам, почитателям таланта. Конечно, кое-кто, утратив все это, питается объедками с барского стола, но Брендону не удалось бы и это. От него все шарахались, как от прокаженного.

Жертва грязной интриги, он не смог найти выход из положения. А потом…

— Что случилось потом?

— Он… В общем, все закончилось трагически.

— Что это была за трагедия? — Флер испытывала такую боль, хуже которой ничего не было, но решила выяснить все до конца. — Вы должны сказать мне правду.

— Он стал сниматься в порнографических фильмах.

Флер, я сделала все возможное, чтобы хоть как-то помочь ему, но у меня ничего не получилось. У меня не было денег, чтобы поддержать его, да и влияния тоже.

Но мои попытки только раздражали гордого Брендона.

— Понимаю.

— А потом он начал пить. Не просто пить, а спиваться. Что случилось потом, вы знаете.

— Да, — сказала Флер, — кое-что знаю, но далеко не все. Роза, как по-вашему, кто продал эту информацию редакции журнала? Он когда-нибудь… Он говорил вам об этом?

— Мне? Нет, он ничего мне не говорил. Мы стали нормально общаться с ним лишь тогда, когда было уже поздно. Да и то только мимоходом, при случайных встречах.

— И что же он вам говорил? Расскажите мне, пожалуйста.

— Он сказал мне однажды: «Я слишком много болтаю, Роза. Я всегда был слишком болтлив, к сожалению, и оказался глупее, чем предполагал».

— О-о-о! — простонала Флер.

— Ничего конкретного он мне не сказал. Я спросила его, могу ли чем-нибудь помочь ему, но Брендон ответил, что нет и что моя помощь лишь все ухудшает. Потом добавил, что чем меньше я знаю, тем лучше для меня. А потом еще: «Грязь очень быстро прилипает к человеку. Роза. Всегда помни об этом». Но, Флер, не думайте, что ваш отец был отъявленным негодяем. Нет, он всегда оставался хорошим человеком. Мы жили вместе почти год, и я не могу сказать о нем ничего плохого.

— И вы.., вы.., вы не считаете, что он был гомосексуалистом?

— Нет, не думаю, что он был способен на это. Флер, он делал только то, что вынужден был делать. Извините, что я так говорю. Это глупо и даже отвратительно, но в Голливуде многие добиваются успеха, не опускаясь до такого. Этого можно избежать, Флер. Однако нужно быть очень сильным человеком, чтобы успех не вскружил голову. Нельзя нарушать определенные нормы. Можно понять, что Брендон связался с директором студии, но он не должен был вступать в борьбу с такими людьми, как Берелман и Клинт, оказавшись на гребне успеха. Это было очень глупо. Вообще он слишком доверял людям и слишком много болтал о своих похождениях. Голливуд этого не прощает.

Флер напряженно молчала. Как ни странно, она испытала некоторое облегчение.

— Роза, — сказала она наконец, — я очень хочу выяснить, кто это сделал, кто распустил все эти слухи.

— Я понимаю вас, но перед вами стоит трудная задача. Ведь прошло уже много лет.

— Я была бы весьма признательна вам, если бы вы помогли мне в этом. Как по-вашему, Линдсей Ланкастер может рассказать мне что-нибудь полезное?

Роза удивленно приподняла брови.

— Сомневаюсь, но, пожалуй, стоит попробовать. Вы очень смелая девушка, Флер, но самое важное для вас помнить, что Брендон был порядочным человеком, достойным любви и уважения, несмотря на все эти слухи и сплетни, которые погубили его. Он очень боялся, что все это дойдет до вас.

Флер напряженно размышляла, знал ли обо всем этом Джо. Скорее всего знал, подумала она, но не нашел в себе смелости рассказать ей правду. Как ома ненавидела его в эту минуту! Хорошо, что она встретилась сегодня с Розой Шарон и что на свете есть такие смелые и прямые люди. Флер казалось, будто она встретила давнего друга, с которым не виделась много лет. Как жаль, что у нее так мало настоящих друзей.

Флер чувствовала себя ужасно, ибо пережила шок.

Догадываясь и прежде об этой стороне жизни отца, она гнала от себя дурные мысли. Душа ее изнывала от боли, она потеряла сон и аппетит. Сколько раз Флер вспоминала слова Розы: «Он все-таки ваш отец и всегда любил вас».

Но все это мало утешало ее. Флер снова стала злой и раздражительной, ибо чувствовала себя несчастной и обездоленной. Один только Рубен осмелился спросить, что с ней происходит, но Флер отказалась обсуждать с ним это.

«Ну что ж, хорошо», — говорил он и обнимал ее. Временами Флер думала, что он самый уравновешенный человек, какого она встречала, и надеялась когда-нибудь отплатить ему за его любовь и доброту к ней.

Вскоре произошли события, которые заметно улучшили ее настроение, но при этом она почти забыла о Рубене.

Через десять дней после того как Флер увидела по телевизору Пирса Виндзора, ее пригласили на обед с Джулианом Мореллом и Камиллой Норт. Это торжественное событие было посвящено окончанию рекламной кампании, фотовыставкам и многочисленным презентациям рекламируемой продукции. Флер была очень польщена тем, что ее включили в список гостей.

— Для меня это чрезвычайно приятный сюрприз, — сказала она Мику.

— Что же удивительного, дорогая, ты внесла значительный вклад в это дело, как, впрочем, и во всю весеннюю кампанию. Можешь гордиться тем, что концепция обольщения покупателей зародилась в твоей талантливой головке. Ты же знаешь, что мы далеко не глупые люди и все прекрасно понимаем.

Обед прошел великолепно. Флер была так возбуждена, что едва не пропустила самое интересное — разговор Найджела с Камиллой.

— Надеюсь, ты уже видела Пирса Виндзора? — спросил Найджел.

— Да, раз или два, точно не помню. Он, кажется, сейчас здесь, не так ли? Я слышала, что он ставит свой мюзикл.

— Да, он уже приехал, и меня пригласили на ужин, который он устраивает для рекламных компании. Сирии очень хочет убедить Пирса участвовать в ее благотворительной деятельности. К тому же она — член руководства театра «Уорвик», где, вероятно, будет ставиться его спектакль. Как же он называется? «Леди из Шалотта», что ли?

— Неужели? — Надменный тон свидетельствовал о том, что Найджелу не удалось произвести на нес впечатление. — Вообще-то мне не нравятся мюзиклы. Ты же знаешь, что я отношусь к немногим, кто не выносит «Вестсайдскую историю». Возможно, это недостаток, — добавила она, снисходительно улыбаясь, — но я ничего не могу с собой поделать. Не сомневаюсь, что мистер Виндзор очень умный человек, и я проехала бы сотню миль, чтобы посмотреть Шекспира в его постановке. Кстати, ты когда-нибудь видел его Гамлета?

— Нет, — признался тот. — Я думал…

Но Камиллу уже не интересовало, что он думал по этому поводу, так как тут Джулиан позвал се, чтобы обсудить некоторые рекламные тексты. Улыбнувшись Найджелу, она покинула его.

Флер молча и злорадно наблюдала за этой сценой.

Ей было приятно, что Камилла оборвала Найджела на полуслове. Однако она думала сейчас лишь о том, что Пирс Виндзор наконец оказался в поле ее зрения. Флер мечтала увидеть его и ошарашить сообщением о том, что у его жены есть сестра, существование которой от него скрыли. И она здесь, в Нью-Йорке! Она преподнесет ему отличный сюрприз. А в каком глупом положении окажутся Каролина и Хлоя! Как им придется изворачиваться и лгать, чтобы объяснить ему свое молчание. Какая заманчивая перспектива. Вот теперь она отомстит им за пренебрежение к ней. Разве можно упустить такую возможность? Это было бы непростительной глупостью с ее стороны.

Около половины второго Флер извинилась и, оставив своих коллег за столом, направилась вдоль по коридору на четвертый этаж, где находился офис Найджела.

Она надеялась, что его кабинет открыт. Увы, оказалось, что он заперт. Черт возьми! Другого шанса у нее не будет. Мэвис Делмонт никогда не подпустит ее к дневнику Найджела.

Что же делать? Кто еще может знать об этом? Никто, кроме Сирии. Надо позвонить ей и сказать: «Привет, Сирии, это я. Флер. Я только хотела выяснить, где вы собираетесь ужинать с Пирсом Виндзором сегодня вечером. Мне бы хотелось заскочить на минутку, чтобы поздороваться с ним». «Какая чушь!» — подумала Флер и грустно улыбнулась.

Кому же еще известно о предстоящем ужине? Конечно же, секретарю Сирии. Их мажордом тоже может быть в курсе дела. А кто еще? Перкинс! Да, Перкинс, личный шофер Найджела, который всегда был добр к ней. Он наверняка знает, но захочет ли он сообщить ей эти сведения? Вероятно, нет. Но вес равно надо попробовать, так как никто другой ей не поможет.

Перкинс сейчас либо в агентстве, либо в машине.

Скорее, в агентстве. Он всегда сидит там, ожидая Найджела, ибо боится своего непредсказуемого и капризного босса.

Флер посмотрела на часы. Если Перкинса там нет, придется поймать его позже.

Обед закончился после двух. Камилла, которая мало ела и совсем ничего не пила, не получила никакого удовольствия от этой встречи. Взглянув на ее почти не тронутую тарелку. Флер подумала, что эта женщина, вероятно, столь же сдержанна во всем.

— Я могу идти? — спросила она Мика. — У меня еще очень много работы.

— Конечно, дорогая. Спасибо, что пришла.

— Не стоит благодарности. Мне было очень интересно, — ответила Флер, улыбнувшись.

Перкинс был внизу, в своей маленькой комнатке.

Когда Флер вошла туда, он изучал колонку по найму в газете «Нью-Йорк тайме» и даже не заметил ее. Флер тихонько подкралась и закрыла ему глаза ладонями.

— Кто это? — воскликнул Перкинс. — Кэрин, если ты, я тебя…

— Это не Кэрин, — засмеялась Флер. — Ах вы, старый развратник. Это Флер Фитцпатрик.

— О, мисс Фитцпатрик, что вы здесь делаете? Вы напугали старика до смерти.

Флер уселась напротив него.

— Ищете работу, мистер Перкинс?

— Нет-нет, — испугался он. — То есть не для себя.

Для внука.

— Понятно. — Флер лукаво улыбнулась. — А я думала, он у вас сварщик, а не «водитель с продолжительным опытом работы», — прочитала она в колонке.

— Мисс Фитцпатрик, вы нехорошая, глазастая и пронырливая девочка, — дружелюбно заметил он. — У вас все в порядке, дорогая?

— Да, более пли менее, — сказала она. — Я пришла к вам по делу, дорогой Перкинс. Мне нужна небольшая информация.

— Какая именно?

— Ну, скажем, географическая.

— Географическая? — удивился он.

— Да, отчасти Мистер Перкинс, — перешла она к делу, — где мистер Силк собирается сегодня ужинать?

— Черт возьми! С какой стати я должен сообщать вам это?

— Мистер Перкинс, для меня это очень важно.

— Зачем? Вы же не… Он же не…

— Нет, конечно, нет. Мне просто нужно знать это.

Очень нужно.

— Я не могу вам сказать этого, мисс Фитцпатрик.

Это может стоить мне места.

— По-моему, у вас уже сейчас есть проблемы с работой, иначе вы не читали бы газетных объявлений, мистер Перкинс. Если мистер Силк узнает, что вы ищете новое место.., он вам не даст никаких рекомендаций, понимаете?

— Мисс Фитцпатрик, что я сделал вам плохого?

— Ничего. Вы всегда были очень добры ко мне.

Разумеется, я не скажу ему об этом. — Флер выдержала паузу и пристально посмотрела на Перкинса. — Если вы сами не вынудите меня сделать это. Ну, мистер Перкинс, расскажите мне все. Это не отнимет у вас много времени.

Он молча посмотрел на нее и задумался. Флер изобразила трагическое отчаяние, желая показать, как она несчастна.

— Мистер Перкинс, послушайте меня внимательно. Причина, по которой я должна получить эту информацию, не имеет ничего общего с мистером Силком № его женой. Меня интересует тот джентльмен, с которым они собираются ужинать. Мне необходимо увидеться с ним, вот и все. Клянусь вам, что не собираюсь устраивать сцену ревности мистеру Силку или оскорблять его. Скорее всего никто даже не узнает, что я там. И уж тем более, что я получила эту информацию от вас. Но я должна знать это.

— Ну… — Он все еще колебался. — Нет, нет, я не могу.

Флер наклонилась вперед и выхватила газету из его рук.

— Да бросьте, мистер Перкинс, вы же ненавидите его.

— Ну… Беда мне с вами, мисс Фитцпатрик. Ну ладно, я скажу. Отель «Четыре сезона». Восемь часов.

— Мистер Перкинс, я обожаю вас. Вот ваша газета.

— Рубен, не спорь со мной. Тебе не придется платить даже за стакан воды. Просто ты должен быть там.

О'кей? В костюме. Я знаю, что у тебя есть один приличный костюм. До встречи в отеле. В половине девятого. Столик будет заказан на твое имя.

Флер потратила почти два часа на подготовку к этому вечеру. Сначала она приняла душ, затем примерила почти все свои платья, выбирая подходящее, и наконец решила надеть самое модное, купленное на недавней распродаже, черное, приталенное, с небольшим разрезом сбоку. «Это то, что надо», — громко сказала она, глядя на себя в зеркало. Затем Флер причесалась и наложила макияж. Теперь оставалось надеть бижутерию, подаренную Найджелом. Закончив с приготовлениями, Флер взяла вес оставшиеся у нее деньги и пошла ловить такси, моля Бога, чтобы ей сегодня повезло.

Прекрасно, подумала Флер, приехав в ресторан в двадцать минут девятого. Они все уже разместились, а Рубена еще нет на месте. Несколько раз глубоко вздохнув, она решительно вошла в ресторан.

Остановившись у входа, Флер растерянно оглядела многолюдный зал. Мимо нее сновали официанты, а мужчины, сидевшие неподалеку от входа, плотоядно смотрели на Флер. Ей не сразу удалось найти тех, кого она искала.

В дальнем углу зала сидел Найджел Силк со своей женой, а рядом с ними — улыбающийся Пирс. Флер сразу заметила, что Сирии пожирает глазами Пирса.

Собравшись с духом. Флер направилась к их столику, изобразив самую радужную улыбку.

— Найджел! Какая приятная встреча. Миссис Силк, вы прекрасно выглядите. Нет, нет, сидите, — проговорила Флер, увидев, что все мужчины поднимаются. Впрочем, один из них уже успел вскочить. «Боже мой, да это же Пирс Виндзор!» — подумала она, увидев знаменитого актера.

Он пристально посмотрел на Флер и улыбнулся, не отрывая от нее глаз.

— Найджел, представь же меня этой очаровательной девушке. Кажется, ты ее неплохо знаешь.

Мысль, возникшая у Флер при первом взгляде на этого человека, поразила ее. Инстинкт подсказал ей, что он — гомосексуалист. Она не могла бы сказать, почему так подумала. Дело было не во внешности, не в особом шарме, а в чем-то другом — возможно, в манерах и в странном выражении глаз. Правда, потом это ощущение почти исчезло, но Флер знала, что не ошиблась.

Найджел застыл от удивления, но, придя в себя, тоже вскочил.

— Да, конечно, это Флер Фитцпатрик, сотрудница нашего агентства. Флер, это Пирс Виндзор, о котором ты, конечно, много слышала. А это Генри Флетчер и его супруга Сибил, наши давние друзья. А с моей женой, — смущенно добавил он, — вы уже, кажется, знакомы.

— Не могу выразить, как я взволнована, — сказала Флер, подойдя к Пирсу. — Счастлива познакомиться с вами, мистер Виндзор. Я мечтала об этой встрече еще с детства.

В этот момент в зал вошел Рубен, и официант провел его к столику, заказанному Флер на его имя. Рубен выглядел очень импозантно в своем темном костюме.

— А вот и мой друг. — Флер указала на Рубена. — Извините, мне нужно идти. Рада была познакомиться с вами, мистер Виндзор, — повторила она, улыбнувшись. — Также и со всеми вами. Найджел, спасибо, что познакомил меня с такими интересными людьми. Желаю вам приятно провести вечер. — Она приветливо взмахнула рукой и, не оглядываясь, направилась к столику Рубена, который, к счастью, находился в другом конце зала.

Подойдя к нему, Флер демонстративно поцеловала его в щеку, уверенная в том, что за ней следят несколько пар глаз. Но больше всего ее интересовала реакция Пирса Виндзора, который, несомненно, пребывал в шоке с тех пор, как услышал ее фамилию.

Даже когда Флер села за столик и взяла в руки меню, из ее памяти не выходили эти большие серые глаза, испуганные и изумленные, и побледневшее лицо. Почему он так разволновался? Что его потрясло? Все это убедило Флер в том, что она должна как можно подробнее узнать о его прошлом. Что-то здесь не так, думала она, почти не замечая Рубена.

На следующее утро Найджел Силк был очень холоден с Флер. Это не удивило ее, но она знала, что он не посмеет ничего сказать. Ведь она пришла в ресторан со своим другом н случайно встретила там Найджела и его друзей. Не могла же она не подойти к их столику! Это было бы просто неучтиво. Да, она продумала все очень тщательно.

Сейчас ей оставалось лишь поговорить с Пирсом Виндзором с глазу на глаз. Это будет очень интересный разговор. Кроме того, необходимо выяснить, почему он так отреагировал на ее имя. Она уже догадалась, что это неспроста. Это имя что-то значит для него. Он не только удивился, но даже испугался. Не потому ли, что знал ее отца? Нет, нет, это невозможно. Просто невероятно.

Таких совпадений не бывает. И все же здесь кроется какая-то тайна. Уж очень странно он себя вел. Надо получше узнать этого человека, познакомиться с ним поближе. Она не имеет права оставить это дело. Да и его сексуальные склонности весьма любопытны. Почему ей показалось, что он гомосексуалист? Чем больше Флер думала о Пирсе долгими бессонными ночами, тем сильнее становилась ее уверенность, что с этим человеком связана какая-то тайна, которая поможет разгадать другую тайну — смерть ее отца. Конечно, это доставит Хлое весьма неприятные минуты, но это пойдет ей на пользу. Флер уже не чувствовала душевной боли, а испытывала лишь любопытство и жажду мести. Правда, все это довольно опасно, но ощущение опасности лишь возбуждало ее.

Купив бутылку виски. Флер пошла навестить мистера Перкинса.

— Маленький презент, — сказала она, вручая ему бутылку. — Благодарю за помощь и поддержку. Я получила наслаждение от вечера. Вы убедились, что я не причинила вам зла?

— Пока еще нет, — мрачно ответил тот.

— Мистер Перкинс, когда вы отвезли мистера Виндзора обратно в гостиницу «Пьер» в тот вечер…

— «Плаза», — отрезал Перкинс, угадав следующий вопрос, а потом угрюмо посмотрел на Флер. — Какое вам до всего этого дело?

— Никакого. Абсолютно никакого, — ответила она и тепло улыбнулась.

— Могу ли я поговорить с мистером Виндзором?

Пирсом Виндзором? Благодарю вас.

Наступила долгая пауза. Затем в трубке послышался тревожный голос:

— С кем имею честь?

— Это Флер Фитцпатрик. Друг мистера Силка.

Снова продолжительная пауза.

— Мисс Фитцпатрик, мистера Виндзора сейчас, к сожалению, нет. Что ему передать?

— Скажите, что я звонила, и попросите его перезвонить мне на работу. Мой номер 212-765-7657. Добавьте, кстати, что я не отниму у него больше минуты.

Флер поудобнее расположилась в кресле, ожидая ответного звонка. Не может быть, чтобы он не позвонил. Это было бы слишком грустно.

Телефон зазвонил через двадцать минут.

— Мисс Флер Фитцпатрик? Это Пирс Виндзор. Мне передали вашу просьбу.

— О, мистер Виндзор, это так мило с вашей стороны. Благодарю вас. Я просто хотела сообщить вам, что…

О Господи, как это сказать, уж очень это деликатная вещь. Боюсь, вы не захотите слушать.

Наступило неловкое молчание.

— Мне трудно решить, захочу я вас выслушать или нет. Во всяком случае, постараюсь. — Он говорил ровным, спокойным голосом.

«Ну что ж, Флер, не забывай, ты имеешь дело с величайшим актером своего времени».

— Дело в том, — неуверенно проговорила она. — О Боже, я даже не знаю, с чего начать. Ну ладно. Дело в том, мистер Виндзор, что, познакомившись с вами, я подумала… Понимаете, у меня есть тетя… Она просто сходит с ума от вас. Правда. Она смотрела все ваши фильмы множество раз и все ваши спектакли, включая «Гамлета», когда вы играли здесь. Она ночами стояла в длинной очереди, чтобы купить билет. И вот сейчас она очень плохо себя чувствует, давно болеет. Если бы вы могли дать ей автограф, она была бы безмерно счастлива.

На другом конце Провода послышался вздох облегчения:

— О чем речь, мисс Фитцпатрик, конечно, я сделаю это с огромным удовольствием. Я скажу секретарше, чтобы она отправила мою фотографию по почте.

— О, благодарю вас, но дело в том, что она.., она завтра… Ее кладут в больницу на обследование. Я бы хотела вручить ей вашу фотографию сама, если это возможно. Нельзя ля мне подъехать к вашей гостинице и взять се?

— Как вам угодно. Я оставлю ее у администратора.

— О, вы очень добры, мистер Виндзор. Даже не знаю, как благодарить вас. Вы так чутко отнеслись к моей просьбе. Могу ли я заехать через час?

Пирс размышлял, а Флер напряженно ждала ответа.

— Да, — сказал он уже менее любезно. — Да, пожалуйста.

— Благодарю вас. Это будет для тети самым лучшим подарком. А нельзя ли мне лично поблагодарить вас?

Пирс снова замолчал. «Давай же, негодяй, скажи да! Тебе же это ничего не стоит. Ты просто еще раз посмотришь на меня и вспомнишь, кто я такая. Ты поймешь, что я Флер, дочь Брендона. Ты же именно этого боишься, верно? Ну что ты молчишь? Испугался? Давай, Пирс, думай быстрее. Скажи да. Скажи!»

— Хорошо, — ответил наконец Пирс, словно подчинившись ее приказу. — Я буду в вестибюле ровно в пять. Договорились? Но должен предупредить вас, что у меня очень мало времени.

— О, еще раз спасибо.

Когда Пирс спустился. Флер уже ждала его в вестибюле гостиницы. Он казался несколько скованным, подержался спокойно. Направившись к Флер уверенной походкой, он широко улыбнулся. В руке Пирс держал небольшой конверт. Флер поднялась и протянула ему руку.

— Вы очень любезны, мистер Виндзор.

— Рад снова видеть вас, мисс Фитцпатрик. К сожалению, у меня нет новых фотографий, а эта немного устарела, но надеюсь, вы меня простите. — Пирс старался казаться веселым и беззаботным. — Поскольку я не знаю имени вашей тети, то подпишу фотографию в вашем присутствии.

Он сел в кресло, а Флер — в другое, вытянув вперед ноги, открытые почти до бедер. Она специально надела сегодня самую короткую юбку и с удовлетворением заметила, что Пирс бросил на ее ноги долгий взгляд. Флер улыбнулась ему. Словно повинуясь какому-то импульсу, Пирс ответил ей улыбкой.

— Так что же написать? «С пожеланием скорейшего выздоровления. Пирс Виндзор». Как по-вашему?

— Отлично. Вы, должно быть, раздали столько автографов за свою жизнь, что делаете это с закрытыми глазами.

— Ну, не совсем так, — сказал он и лукаво улыбнулся. — Теперь это случается не так часто. Но мне очень приятно, что люди интересуются моей творческой деятельностью, а я, в свою очередь, рад доставить им удовольствие.

«Что мне делать с этим конвертом, — подумала Флер, — выбросить его сейчас или пока подержать в руке?»

— Редкая отзывчивость для столь знаменитого актера, — заметила Флер.

Пирс заметно расслабился, полагая, что Флер ничего не знает о его прошлом.

— А вы относитесь к категории весьма эмансипированных девушек!

— Вы преувеличиваете, мистер Виндзор. Свободные женщины ничем не отличаются от других, кроме того, что открыто высказывают свои взгляды и делают то, что считают правильным. Вы, должно быть, встречали немало эмансипированных женщин в актерской среде? А ваша жена? Она ведь совсем молоденькая, не так ли? Я почти уверена, что она вовсе не отличается старомодными взглядами. — «Господи, — подумала Флер, — это просто фантастика!» Она сидит рядом с Пирсом и говорит о его жене, которая приходится ей сестрой. Ей почему-то стало страшно от этой мысли.

Нет, нельзя терять контроль над собой!

— Как ни странно, — ответил он с самодовольной улыбкой, — моя жена несколько старомодна. Именно поэтому я и женился на ней.

— Ну что ж, это делает вам честь. — Флер прикусила губу. — Надеюсь, вы не скажете Найджелу о моих проделках? Мне бы этого очень не хотелось. Он человек строгий и может уволить меня.

— Ну конечно, нет. Мне он показался очень милым и добрым человеком. А чем вы занимаетесь? Может, вы его «девушка-по-пятницам» или что-то в этом роде?

Черт возьми, он несносен! Как только Хлоя с ним справляется? Она, должно быть, еще хуже, чем она думала. И еще глупее.

— Нет, это не так, — сдержанно возразила Флер. — Я составляю рекламные тексты.

— О, простите меня за пошлую шутку! Не возражаете, если я предложу вам что-нибудь выпить, дабы искупить свою оплошность?

Флер заметила, что с каждой минутой Пирс становится все увереннее. Настороженность почти исчезла.

Теперь, считая себя в полной безопасности, он начал флиртовать с ней. Каков подлец! Он уже забыл, что у него жена и двое детишек.

— Идемте, — решительно сказал он, поднимаясь с кресла. — Обещаю вам не допускать никаких пошлых выходок.

— Ну что ж, благодарю вас.

Она добилась своего. Она уже на пути к разгадке его тайны.

Глава 20

1968

Хлоя выехала из дому рано утром и направилась в Лондон, чтобы попросить Людовика Ингрема стать крестным отцом ее сына Эдмунда. Пирс не хотел этого, но Хлоя чувствовала, что Людовик будет польщен и с удовольствием согласится. Из радиоприемника доносилась приятная музыка, но неожиданно она оборвалась, и Хлоя услышала дрожащий голос диктора: «Сообщаем вам последние новости. Сенатор Роберт Кеннеди, брат покойного президента, находится в тяжелейшем состоянии, которое врачи считают критическим. Как мы уже сообщали, сенатор Кеннеди стал жертвой террориста, который стрелял в него в коридоре отеля „Амбассадор“ в Лос-Анджелесе вчера вечером. В течение трех часов врачи боролись за его жизнь, произведя сложнейшую операцию в больнице Добрых самаритян. Роберт Кеннеди прибыл в Лос-Анджелес недавно, чтобы произнести речь в ознаменование победы над сенатором Маккарти во время первичных выборов демократической партии в Калифорнии. Миссис Этель Кеннеди находится в больнице и…»

Хлоя выключила радио и нажала на тормоза. Какая ужасная новость! Просто невероятно! Это так взволновало ее, что она не могла вести машину и остановилась на обочине шоссе. Опустив голову на рулевое колесо, Хлоя заплакала. Господи, ведь Пирс в Лос-Анджелесе! От этого новость показалась ей еще более ужасной. Дело не в том, что она опасалась за жизнь мужа, но это напоминало Хлое о том, что Пирс находится на другом конце света. Соединенные Штаты стали ужасной, агрессивной и очень опасной страной. Прошло лишь два месяца с тех пор, как там был — убит Мартин Лютер Кинг, а пять лет назад жертвой террориста стал президент Джон Кеннеди. Какой ужас!

Мир просто сошел с ума!

Взяв себя в руки, Хлоя медленно поехала в сторону Лондона, слушая новости из Лос-Анджелеса. Диктор подробно рассказал об обстоятельствах покушения на жизнь известного сенатора, которому старший брат передал свою идею переустройства мира. Хлоя представила себе, как Роберт Кеннеди лежит в луже крови в отеле «Амбассадор», и ее снова охватил страх. Ближе к обеду сообщили, что сенатор умер в больнице, не приходя в сознание. Хлоя так горько заплакала, словно это случилось с близким ей человеком. Она очень жалела Этель и всех детей Кеннеди, Джекки, которая пятью годами раньше потеряла мужа, а также Розу Кеннеди, лишившуюся второго сына. Она и сама не понимала, почему так остро реагирует на смерть этого человека.

Подъезжая к Лондону, Хлоя решила, что надо непременно поговорить с Пирсом по телефону. Хлое казалось, что он сможет успокоить ее, хотя муж вообще не отличался этой способностью. Более того, Хлоя все чаще понимала, что именно она — источник стабильности и покоя в семье. А Пирс привносил в их отношения лишь неуверенность, раздражение и сомнения.

Вернувшись домой из Лондона, она позвонила в Лос-Анджелес.

— Будьте добры мистера Виндзора, — сказала Хлоя.

— Простите, мадам, но мистер Виндзор выписался из нашего отеля двадцать четыре часа назад.

— Выписался? Не может быть! Вы уверены?

— Сейчас я еще раз проверю специально для вас, мадам, — сказала девушка. Через минуту она вернулась к телефону. — Очень жаль, мадам, но он действительно выписался.

— А у вас нет его нового адреса или номера телефона?

— Нет, мадам, но я могу записать ваше имя на случай, если он вернется.

— Нет-нет, не надо, спасибо.

«Что же делать? Куда мог деться этот негодяй? Ведь он поклялся, что будет в этом отеле. А если бы дома что-нибудь случилось, как разыскать его? С кем он сейчас? Вот дерьмо», — подумала Хлоя, и слезы навернулись у нее на глаза.

Телефон зазвонил так неожиданно, что она вздрогнула. «Это он», — мелькнуло у нее в голове.

— Пирс? Пирс, я…

— Извините, Хлоя, это не Пирс, — прозвучал в трубке знакомый голос. Оказалось, что это Магнус Филипс. — Что с вами, дорогая? Вы чем-то расстроены?

— Нет-нет, — быстро ответила она, вытирая слезы и стараясь говорить спокойно. — Ничего. Привет, Магнус.

— Нет, вы не обманете меня. Что стряслось?

— Ничего серьезного. Просто я… — Она запнулась, не зная, что сказать, хотя ей очень хотелось с кем-нибудь поделиться. — Просто я хотела поговорить с Пирсом и позвонила в отель, где он остановился. Но мне сказали, что его там нет.

— В каком отеле? — спросил Магнус.

— «Беверли-Хиллз».

— Вы зря волнуетесь. Уверен, что у него встреча с каким-нибудь голливудским магнатом.

«Боже мой, — всполошилась Хлоя. — Теперь он подумает, что я свихнулась от ревности».

— Нет, ничего такого я не имела в виду, — поспешно заметила она. — Дело в том, что он выехал из этого отеля, не предупредив меня. Он даже не счел нужным оставить для меня записку. Я не волновалась бы, будь это иначе. Я знаю, что у него много встреч, но в городе могут начаться беспорядки из-за убийства сенатора Кеннеди. Поэтому я и хотела поговорить с Пирсом и убедиться, что с ним все в порядке.

— Хлоя, не сомневаюсь в том, что с ним ничего не случилось, — сказал Магнус. — Он же не так глуп, чтобы околачиваться возле отеля «Амбассадор». Но даже если…

— Нет, конечно же, нет, — прервала его Хлоя, жалея, что начала этот разговор.

— Хлоя, там нет никаких беспорядков, — твердо проговорил Магнус. — Но если хотите, я могу связаться с отделом новостей моей газеты, узнать все подробности и перезвонить вам. Я даже готов попытаться разыскать этого старого негодника.

— Нет-нет, — возразила Хлоя, зная, что будет, если Магнусу удастся найти Пирса. — Не нужно, Магнус.

Спасибо, вы очень добры. Извините меня.

— Пустяки. — Минуты через две он снова позвонил:

— В Лос-Анджелесе все спокойно, там прекрасная погода, очень теплый и солнечный день. Полагаю, Пирс сейчас на каком-нибудь пляже.

— Надеюсь, — с горечью ответила Хлоя. — Полагаю, вы не расскажете о нашем разговоре Пирсу, пообещайте мне, Магнус.

— Конечно, дорогая, — я умею хранить секреты.

Впоследствии Хлоя часто вспоминала его последние слова.

Пирс позвонил только на следующее утро.

— Привет, дорогая! Все в порядке?

— Нет, Пирс, не все, — сухо ответила Хлоя. — Я чуть с ума не сошла от волнения. Где ты был все это время?

— Что ты имеешь в виду? Ты же прекрасно знаешь, где я.

— Нет, не знаю. Вчера я звонила в отель «Бсверли-Хиллз», и мне там сказали, что ты уже выехал оттуда.

Ради всего святого, скажи мне, где ты был? И почему не предупредил меня, что переезжаешь? Пирс, я не выношу, когда ты так поступаешь со мной. Почему ты себя так ведешь, Пирс? Ты же знаешь, как я…

— О, Хлоя, прекрати ради Бога, — простонал он. — Ну сколько это будет продолжаться? Ну сколько можно говорить об одном и том же? Я же объяснял тебе тысячу раз, что не обязан отчитываться перед тобой. Я переехал в дом Герба Леверсона, где мы весьма успешно работаем над составлением контракта и готовимся к съемкам. Мы уже и так задержались. Я останусь у него на некоторое время. Надеюсь, теперь ты успокоилась?

Хлоя, мне необходима свобода передвижений. Ну подумай сама, как мне сказать ему, что я должен мчаться в отель лишь потому, что ты можешь позвонить?

— Ты мог предупредить меня, — раздраженно сказала она. — Или хотя бы оставить мне записку в отеле.

— Я пытался это сделать, но все телефонные линии в городе были забиты срочными сообщениями о случившемся. Почему это не пришло тебе в голову? Кстати сказать, я задержусь в Лос-Анджелесе еще на пару дней.

Мы не успеваем закончить работу. Все идет слишком медленно Но, пожалуйста, не звони сюда и не отвлекал нас Если хочешь, я позвоню тебе сегодня вечером. Кстати, завтра я вернусь в «Беверли-Хиллз».

— Прекрасно! — гневно воскликнула Хлоя. — Не утруждай себя звонками. Пирс. Я больше не хочу с тобой разговаривать.

Хлоя бросила трубку. Подонок! Негодяй! Она так разозлилась, что не чувствовала даже обиды. Однако вскоре Хлоя ощутила раскаяние. Пирс прав, подумала она, ему действительно нужна свобода действии, ибо он слишком занят. Не может же он, в конце концов, сидеть в отеле и ждать ее звонка И зачем только она так вела себя? Теперь они снова поссорятся, когда Пирс вернется домой. Да и с Магнусом Филипсом она поступила очень глупо. Не стоило рассказывать ему обо всем.

О Господи?

Вечером того же дня в ее комнату вошел Джо с огромным букетом в руке.

— Не хочешь ли немного прогуляться и поужинать со мной? Ты же истосковалась в одиночестве.

— О, Джо, как это мило с твоей стороны! — обрадовалась Хлоя. — Но мне, пожалуй, не стоит выходить из дому. Я очень устала, а Нед простудился и все время хнычет. Останься у нас, и мы поужинаем.

Она приготовила Джо омлет и салат из свежих помидоров. Они с удовольствием выпили бутылку белого вина, после чего Хлоя почувствовала себя гораздо лучше и рассказала Джо о том, как глупо вела себя с Пирсом.

— Не знаю, — мягко заметил он, — твое поведение не кажется мне глупым. Пирс обязан был сообщить тебе о том, где находится.

— Да, но иногда это трудно сделать. Меня очень испугало несчастье с сенатором Кеннеди. Это ужасно. Джо.

Мне иногда кажется, что эта семья обречена и над ней тяготеет страшный рок. Когда я думаю об Этель, у меня сердце кровью обливается. Ее дети остались сиротами Поскольку Пирса не было рядом со мной, я проплакала несколько часов. Знаешь, он не любит, когда я плачу.

— Правда? — удивился Джо. — А почему?

— Думаю, это раздражает его. Ты же знаешь, что я слишком эмоциональна.

— Не согласен. По-моему, ты очень сильная и сдержанная.

— Просто ты видишь меня гораздо реже, чем Пирс.

— К сожалению, это так. А когда он вернется?

— Через пару дней, надеюсь.

— Похоже, ему очень нравится в Соединенных Штатах. Последнее время он что-то зачастил туда.

— Да, у него там много друзей. Думаю, что эта страна стала для него вторым домом.

— Возможно. Интересно, давно ли он там бывает?

Не знаешь, когда он впервые попал туда? — как бы между прочим поинтересовался Джо.

— Гораздо раньше, чем я предполагала, — ответила Хлоя. — Он такой ребенок, Джо. Ты и представить себе не можешь!

— Что ты имеешь в виду?

— Знаешь, он так чувствителен, что не выносит никакой критики. О, Джо, я поступаю ужасно, когда говорю о нем плохо в его отсутствие.

— Дорогая, это вовсе не означает, что ты унижаешь или оскорбляешь Пирса. Ты просто рассуждаешь о его недостатках. Ничего дурного в этом нет.

— Не знаю. По-моему, это не так.

— Ну а что ты скажешь о его давнем пребывании в Лос-Анджелесе?

— Джо, никому не говори об этом. Я узнала это от его матери и пообещала сохранить все в тайне. Но тебе я доверяю, Джо. Пирс действительно был в Голливуде.

Он поехал туда задолго до того, как снискал здесь известность. Правда, сам он умалчивает об этом, так как там его постигла полная неудача, провал. Его не допустили даже к кинопробе. Это был жуткий удар для Пирса, поэтому сейчас он это скрывает. Он такой беззащитный и ранимый.

— Да, очень ранимый, — усмехнулся Джо. — Дорогая, давай закончим эту бутылку белого вина, а потом посмотрим, петли у тебя красного. Мне почему-то очень захотелось выпить.

Да, весьма любопытно, подумал Джо, что такой одаренный актер потерпел поражение в Голливуде.

Странно. Неужели Пирс так тяжело переживал свою неудачу, что до сих пор скрывает это? Почему он отрицает, что был в Голливуде? Ведь это случилось давно. Но интереснее всего, что Наоми Макнайс, сыгравшая далеко не последнюю роль в ужасном конце Байрона Патрика, упомянула об английском актере в связи с фильмом, в котором снимался Пирс. Каким-то непостижимым образом судьбы Пирса и Брендона пересеклись. Весьма занятно.

Пирс вернулся из Голливуда как человек, одержавший триумф. Ему действительно удалось убедить известного голливудского продюсера в необходимости создания фильма «Сон в летнюю ночь», о котором Пирс так долго мечтал. Его не интересовали ни события, связанные с гибелью Роберта Кеннеди, ни переживания Хлои. Правда, он не сердился за то, что жена подняла шум из-за его внезапного исчезновения. Казалось, Пирс искренне соскучился по ней и рад, что наконец вернулся домой. Он даже подарил Хлое огромный букет свежих роз, красивую сумку из магазина в Беверли-Хиллз.

— В следующий раз, дорогая, я возьму тебя с собой.

Уверен, тебе очень понравится Лос-Анджелес.

— Ничуть не сомневаюсь, — обрадовалась Хлоя.

Обряд крещения Неда должен был состояться в небольшой церквушке неподалеку от их загородного дома. Пирс, упоенный успехом переговоров с Гербом Леверсоном и осуществлением своей давней мечты о съемках фильма «Сон в летнюю ночь», решил устроить праздник.

— Ты придешь, Джо? — спросила Хлоя по телефону. — Надеюсь, с мамой? Я буду очень рада, Джо. Вы мне так нужны сейчас!

— Конечно, Хлоя. Мы обязательно придем, можешь на нас рассчитывать, — охотно согласился Джо.

Хлоя попросила Джолиона быть крестным отцом Неда.

— Возможно, это покажется странным, поскольку я часто ссорилась с ним в детстве, но сейчас он стал совершенно другим человеком. К тому же он очень любит моих детей.

— А кто будет крестной матерью?

— Мария Вулф, — грустно ответила Хлоя. — Она финансирует новый фильм Пирса.

— Что? А я думал, он нашел себе спонсора в Голливуде, — удивился Джо.

— Так и есть, Джо, но это другое дело. Современную пьесу должен поддержать кто-то из настоящих мэтров вроде Джона Осборна. Ему все звонят и предлагают свои услуги.

— Неужели? Надеюсь, Ник Гримонд ему не звонит?

— Нет. Как, кстати, у него дела?

— Весьма неплохо, — сказал Джо. — Его первая пьеса получила множество премий за прошлый год.

— Да, и эта тоже получит немало, как уверяет Пирс.

Это что-то о политике.

— Интригует!

— Джо, не ехидничай! Так или иначе Пирс хочет отблагодарить Марию, что, кстати, вполне справедливо.

— А кто второй крестный отец?

— Не знаю, Джо. Сначала я думала, что Дамиан, но Пирс почему-то отдалился от него в последнее время.

Мы не видели его уже несколько месяцев, хотя раньше он постоянно бывал у нас. Недавно Пирс предложил Магнуса Филипса, но, по-моему, он не совсем подходит для этого. Конечно, он очень добр ко мне, но…

Впрочем, я очень уважаю его.

— Он все еще пишет книгу о Пирсе?

— Нет. Пирс решил оставить эту затею. Прочитав его предыдущую книгу о политике, он отказался от его услуг.

— И правильно сделал.

— Знаешь, Джо, Магнус просил Флавию поговорить с ним. Может, это и испугало Пирса. Признаться, я очень обрадовалась, что он отказался от этой книги, хотя, повторяю, мне нравится Магнус.

Джо жалел о том, что Магнус Филипс оставил книгу. Было бы очень интересно почитать ее. Он и сам мог бы подбросить ему несколько анекдотов.

День крещения был теплым и безоблачным. Каролина и Джо прибыли в полдень. Джолиоп приехал чуть. позже. На большой лужайке перед домом были уже накрыты столы с шампанским и легкой закуской. Пианист исполнил популярную мелодию из знаменитого мюзикла «Вестсайдская история», а затем из мюзикла Пирса «Леди из Шалотта». Сам же Пирс, стоя на крыльце дома, принимал гостей. Увидев Джо и Каролину, он улыбнулся.

— Привет, тесть, — сказал он Джо. — Рад видеть тебя здесь.

Джо не понравилась его шутка, но он не показал этого.

— А вот и наша бабушка! — так же иронично приветствовал Пирс Каролину. Та тоже отнюдь не пришла в восторг. — Ты выглядишь сегодня чудесно, Каролина, такая изящная и молодая! Джолиоп, рад видеть тебя. Напомни мне поговорить с тобой насчет работы. О, Мария, добро пожаловать. Ты просто очаровательна. Джек, как хорошо, что ты приехал. Проходите. Выпейте что-нибудь и разыщите Хлою, а я не могу покидать свой пост.

— О какой работе хочет поговорить с тобой Пирс? — спросила Каролина Джолиона.

— Он обещал подыскать мне работу в каком-нибудь театральном агентстве, — ответил тот. — Только на несколько недель в конце лета — до того как я отправлюсь в колледж, — быстро добавил он, опасаясь неудовольствия матери.

— Он слишком любезен, — язвительно заметила Каролина. — Мог посоветоваться со мной.

— О, мама, не сердись, он действительно хочет, помочь мне.

— Да, — заметил Джо, чувствуя безотчетное раздражение. В сущности, в этом не было ничего необычного.

Пирс хотел помочь мальчику заработать немного денег во время каникул, но ему, конечно, следовало обсудить это с Каролиной.

— А вот и Хлоя! — воскликнул Джолиоп, радуясь, что появление сестры отвлечет мать. — Хлоя! Мы здесь!

— Мама, ты чудесно выглядишь сегодня, — сказала Хлоя. — Привет, Джо! — Тут она увидела Магнуса. — Как я рада видеть тебя! Иди к нам, поболтаем немного.

Магнус улыбнулся всем, поцеловал руку Хлои, а затем взглянул "на Каролину.

— Да, и эта тоже получит немало, как уверяет Пирс.

Это что-то о политике.

— Интригует!

— Джо, не ехидничай! Так или иначе Пирс хочет отблагодарить Марию, что, кстати, вполне справедливо.

— А кто второй крестный отец?

— Не знаю, Джо. Сначала я думала, что Дамиан, но Пирс почему-то отдалился от него в последнее время.

Мы не видели его уже несколько месяцев, хотя раньше он постоянно бывал у нас. Недавно Пирс предложил Магнуса Филипса, но, по-моему, он не совсем подходит для этого. Конечно, он очень добр ко мне, но…

Впрочем, я очень уважаю его.

— Он все еще пишет книгу о Пирсе?

— Нет. Пирс решил оставить эту затею. Прочитав его предыдущую книгу о политике, он отказался от его услуг.

— И правильно сделал.

— Знаешь, Джо, Магнус просил Флавию поговорить с ним. Может, это и испугало Пирса. Признаться, я очень обрадовалась, что он отказался от этой книги, хотя, повторяю, мне нравится Магнус.

Джо жалел о том, что Магнус Филипс оставил книгу. Было бы очень интересно почитать ее. Он и сам мог бы подбросить ему несколько анекдотов.

День крещения был теплым и безоблачным. Каролина и Джо прибыли в полдень. Джолион приехал чуть позже. На большой лужайке перед домом были уже накрыты столы с шампанским и легкой закуской. Пианист исполнил популярную мелодию из знаменитого мюзикла «Вестсайдская история», а затем из мюзикла Пирса «Леди из Шалотта». Сам же Пирс, стоя на крыльце дома, принимал гостей. Увидев Джо и Каролину, он улыбнулся.

— Привет, тесть, — сказал он Джо. — Рад видеть тебя здесь.

Джо не понравилась его шутка, но он не показал этого.

— А вот и наша бабушка! — так же иронично приветствовал Пирс Каролину. Та тоже отнюдь не пришла в восторг. — Ты выглядишь сегодня чудесно, Каролина, такая изящная и молодая! Джолион, рад видеть тебя. Напомни мне поговорить с тобой насчет работы. О, Мария, добро пожаловать. Ты просто очаровательна. Джек, как хорошо, что ты приехал. Проходите. Выпейте что-нибудь и разыщите Хлою, а я не могу покидать свой пост.

— О какой работе хочет поговорить с тобой Пирс? — спросила Каролина Джолиона.

— Он обещал подыскать мне работу в каком-нибудь театральном агентстве, — ответил тот. — Только па несколько недель в конце лета — до того как я отправлюсь в колледж, — быстро добавил он, опасаясь неудовольствия матери.

— Он слишком любезен, — язвительно заметила Каролина. — Мог посоветоваться со мной.

— О, мама, не сердись, он действительно хочет помочь мне.

— Да, — заметил Джо, чувствуя безотчетное раздражение. В сущности, в этом не было ничего необычного.

Пирс хотел помочь мальчику заработать немного денег во время каникул, но ему, конечно, следовало обсудить это с Каролиной.

— А вот и Хлоя! — воскликнул Джолион, радуясь, что появление сестры отвлечет мать. — Хлоя! Мы здесь!

— Мама, ты чудесно выглядишь сегодня, — сказала Хлоя. — Привет, Джо! — Тут она увидела Магнуса. — Как я рада видеть тебя! Иди к нам, поболтаем немного.

Магнус улыбнулся всем, поцеловал руку Хлои, а затем взглянул на Каролину.

— Прелестной дочери прелестнейшая мать! — торжественно произнес он. — Сегодня вы больше похожи на сестру Хлои.

Каролина выдержала пристальный взгляд Магнуса.

Джо слегка покоробило поведение Магнуса с Каролиной. Этот парень — темная лошадка, а к тому же слишком вульгарен. Джо знал, что Каролине такие люди не по вкусу.

— Боже мой! — вдруг воскликнул Джолион и замер. — Скажите ради Бога, кто это? Господи, какие ноги!

Все посмотрели туда, куда указывал Джолион, и увидели прекрасную девушку, высокую и изящную, темноволосую и черноглазую.

— Это Аннунциата Фэллон, актриса, вернее будущая актриса, — сказала Хлоя. — Она мечтала получить роль Леди. Будь осторожен, Джолион. Она любительница взрослых мальчиков.

— Весьма кстати, — шутливо ответил Джолион. — Ты можешь познакомить меня с ней?

— Могу, но помни, о чем я тебе сказала.

Хлоя подозвала Аннунциату.

— Я хочу представить тебе свою родню: это моя мать Каролина Хантертон, мой почти отчим Джо Пэйтон и, наконец, мой брат Джолион. А Магнуса Филипса ты уже знаешь, не так ли?

Аннунциата холодно оглядела их и сдержанно кивнула.

— Очень приятно, — проговорила она.

— Э-э-э.., вы давно знакомы с Пирсом? — спросил Джолион.

— О да, целую вечность.

— Аннунциата — актриса, — пояснила Хлоя. — Возможно, она получит роль в новой пьесе.

— Интересно, — равнодушно отозвалась Каролина.

— Огромный дом, не правда ли? — продолжал Джолион. — Одно из самых замечательных мест на земле.

Вы живете где-то неподалеку отсюда, мисс Фэллон?

— Нет, я живу в Лондоне.

— Мне бы тоже хотелось там жить, — проговорил Джолион. — А где именно?

— Юго-Запад, три, — ответила Аннунциата. — Простите, пожалуйста. Магнус, дорогой, не могли бы вы рассказать мне о вашей книге? Меня это очень интересует. Я всегда считала политику весьма интересным занятием. — Она оттащила Магнуса в сторону.

— Ну что я говорила тебе! — рассмеялась Хлоя, заметив разочарование брата.

— Она прекрасна, — мечтательно пробормотал Джолион. — Необычайно прекрасна.

Джо хмыкнул.

— Хлоя, дорогая, наконец-то я нашел тебя. Я обошел уже почти весь дом. Боже мой, ты еще лучше, чем прежде. Не могли бы мы убежать куда-нибудь вдвоем?

— Может быть, позже, — весело ответила Хлоя. — Джо, мама, это Людовик Ингрем. Он.., ну.., кто ты такой, Людовик?

— Прежде всего я по уши влюблен в вашу дочь и постоянно убеждаю ее бросить Пирса и убежать со мной.

Это мое основное занятие, А свободное от этого время я посвящаю адвокатской практике.

Джо, с любопытством посмотрев на него, подумал, что этот симпатяга гораздо больше подошел бы Хлое.

Чуть спустя Джо заметил, что Магнус стоит один с бокалом в руке и с нескрываемым любопытством наблюдает за людьми, окружившими Пирса.

— Работаешь? — спросил он и понимающе усмехнулся.

— Конечно, — ответил Магнус. — Любопытное сборище, правда?

— Да, — согласился Джо. — По словам Хлои я понял, что ты оставил идею написать книгу о Пирсе.

— Похоже на то, — грустно согласился Магнус. — Он слишком неуловим, к сожалению. Пока я не нашел ничего, что можно положить в основу книги. Ты же знаешь, что я люблю копаться в грязном белье знаменитости. Надеюсь вернуться к этому, как только отыщу в прошлом Пирса что-нибудь смачное. А сейчас меня больше интересуют мисс Тэйлор и миссис Онассис.

— Вряд ли у тебя что-нибудь получится, — заметил Джо. — Как можно порочить человека, если собираешься стать крестным отцом его сына?

— Это мне не помешает, — ответил с улыбкой Магнус.

Впервые за время их знакомства Джо испытал к нему что-то вроде симпатии.

Вскоре всех пригласили к столу. Джо и Каролина оказались в окружении незнакомых люден. Хлоя отдавала последние распоряжения и усаживала гостей. Пирс сидел во главе стола и разливал шампанское в фужеры.

— Не вижу самою почетного гостя, — недовольно заметила Каролина.

— Кого это? — удивился Джо.

— Неда, кого же еще. Ведь именно он виновник торжества.

Джо улыбнулся:

— Иногда я начинаю понимать, почему люблю тебя. — При этом он заметил, что не отрывает взгляда от Магнуса, сидевшего на другом конце стола.

Слева от Джо сидела супружеская чета средних лет.

Крупный мужчина сосредоточенно поглощал еду. Его спутница, красивая женщина лет тридцати, представилась Джо:

— Фелисия Стрэнг.

— Джо Пэйтон, — ответил он, — а это Каролина Хантертон.

— А откуда вы знаете Пирса? — спросила она Каролину.

— Я его теща, — ответила та.

— О! — воскликнула Фелисия. — Она очень хорошенькая девушка. Вы можете гордиться ею.

— Чем же гордиться? — спросил Джо.

— Хотя бы тем, что она стала женой Пирса. Ей несказанно повезло.

— А мы склонны думать, что это ему несказанно повезло, — возразил Джо.

Муж Фелисии, покончив с едой, вступил в беседу с молодым человеком, сидевшим справа от Каролины и Джо.

— Я слышал, ты собираешься в Эдинбург, — сказал он. — Превосходно!

— Надеюсь, что да, — ответил ему тот. — Понимаешь, это всегда лотерея.

— Не думаю, — вмешался Джо. — Эдинбург — прекрасное место с великолепными отелями.

Они словно не слышали его.

— А что ты собираешься там делать? — спросил сосед Джо.

— Мне предложили небольшую роль в одноактной пьесе, — ответил его собеседник. — Это что-то вроде комической трагедии или трагической комедии.

Джо между тем повернулся налево и коснулся руки Аннунциаты.

Та окинула его таким ледяным взглядом, что у Джо даже во рту пересохло.

— Простите, — пробормотал он, — не могли бы вы уделить мне пол минутки?

— С удовольствием, — неохотно сказала Аннунциата, — но мне нужно срочно поговорить с Пирсом. Я скоро вернусь.

— Это не отнимет у вас много времени, — настойчиво продолжал Джо, — честное слово. Дело в том, что я журналист и работаю на «Санди тайме». Сейчас я готовлю серию статей о молодых английских актрисах.

Если вас это интересует, позвоните мне. Вот моя визитная карточка.

Аннунциата просияла от радости.

— Боже, как интересно! — воскликнула она. — Я даже не представляла себе, что вы включите меня в свой список Признаюсь вам, что в будущем году мне обещали дать роль Порции в Стрэтфорде. Правда, я не уверена, что вы можете упомянуть об этом в своей статье. — Потеснив соседа, она оказалась рядом с Джо и вперилась в него своими черными глазами. — У вас необычайно увлекательная работа, — сказала Аннунциата Джо. — Как бы мне хотелось заниматься чем-нибудь таким.

— Да, в этой работе есть приятные моменты. — Джо насмешливо улыбнулся. — Простите, мне нужно срочно поговорить с одним человеком.

Он повернулся к Каролине, но ее стул оказался пустым. Джо раздраженно огляделся вокруг, жалея о том, что она пропустила эту сцену. А он так старался поставить на место Аннунциату. Наконец Джо увидел Каролину. Она стояла в другом конце зала, оживленно беседуя с Магнусом Филипсом.

Во время крещения Нед вел себя замечательно. Он с интересом разглядывал священника, улыбался и беззаботно размахивал ручонками.

— Просто сокровище, — заметила Мария Вулф, принимая ребенка из рук священника. — Ну скажите, разве он не похож на Пирса? Надеюсь справиться с обязанностями крестной матери, хотя, по-моему, я не слишком гожусь для этого.

— Тем лучше, — сказал Пирс и поцеловал ее руку. — Ты можешь научить мальчика всем удовольствиям нашей грешной жизни. Он будет очень доволен этим.

— О, Пирс, перестань! Мы можем немного поговорить с тобой насчет новой пьесы? Дело в том, что мы с Джеком должны скоро уехать домой. К нам приедут гости на воскресный ужин. О Господи, этот ангел описал мой рукав. Хлоя, дорогая, не могла бы ты принести мне тряпку?

Когда гости наконец разошлись, Каролина, Джо и Джолион расположились на кухне и мирно болтали с Хлоей. Няня забрала детей, и они могли спокойно беседовать.

— Думаю, Пирс обсуждает с кем-то свои дела, — сказала Хлоя, словно оправдываясь. — Я так рада видеть вас здесь. Джолион, ты вел себя прекрасно. Даже Аннунциата заметила, какой ты хороший и славный мальчик.

— Господи! — воскликнул тот и покраснел.

— Ну и ну, — усмехнулся Джо. — Хлоя, — неожиданно сказал он, — мне очень понравился твои новый воздыхатель мистер Ингрем. Очень милый человек. Мы с ним немного поболтали.

— Мне он тоже нравится, — призналась Хлоя.

Тут на пороге появился раскрасневшийся, взволнованный Пирс.

— Какой чудесный получился праздник! — воскликнул он. — Я очень рад, что вы разделили его с нами.

— Ну что ты. Пирс, они же члены нашей семьи, — проговорила Хлоя. — Как же они могли не прийти?

Она сказала это очень спокойно, но все уловили в ее голосе скрытое раздражение. Хорошо, подумал Джо, она потихоньку учится вести себя с ним.

— Чудесно, — повторил Пирс, не замечая тона жены. — У меня хорошая новость, дорогая. Мария решила вложить деньги в постановку «Королевства». Какой она замечательный человек! А какая у нее шляпа! Я очень боялся, что она упадет в купель.

— Она не поместилась бы в купели, — злорадно заметила Каролина.

— Да, — рассмеялся Пирс, сделав вид, что ему понравилась ее шутка. — Ну а вы как себя чувствуете? — спросил он, обращаясь ко всем. — Вам понравилось? Я очень рад, — сказал он, не дожидаясь ответа. — Я видел, что вы беседовали с Ферджи. Это самый блестящий характерный актер нашего времени и очень забавный человек. Об этом написал Джордж Дивайн.

Он тоже был здесь. Вы познакомились с ним? Кстати, Джо, он может подкинуть тебе прекрасные сюжеты. Я с удовольствием устрою это.

— Спасибо, Пирс, но я справляюсь со своими делами, — сказал Джо. — Кстати, можно тебя на пару слов?

— Конечно, — охотно ответил Пирс. — Я как раз подумал о том, что ты мог бы написать небольшую заметку о моем проекте киносъемки. Я имею в виду экранизацию спектакля «Сон в летнюю ночь». Я хочу дать Табите роль Титании. Ты можешь сделать из этого увлекательную историю?

— Вполне вероятно, — осторожно ответил Джо, не желая ничего обещать. — Об этом мы тоже можем поговорить.

— Прекрасно. Давай прогуляемся по двору и потолкуем. Кстати, я познакомлю тебя с моим жеребенком.

— Я не слишком увлекаюсь лошадьми, — признался Джо. — Особенно когда они в конюшне.

— О, конечно, он в стойле, — сказал Пирс. — Ты не возражаешь, дорогая, если мы отлучимся на несколько минут?

— Нет.

Пирс повел Джо по огромному двору к конюшне.

— Надеюсь, ты не сообщишь мне ничего плохого? — встревожился Пирс. — Хлоя — замечательная мать.

— Нет-нет, это не касается Хлои. — ответил Джо.

— Ну а как насчет той статьи? — спросил Пирс.

— Я с удовольствием сделаю это, — задумчиво ответил Джо. — Думаю, «Санди тайме» заинтересуется этим материалом. Но я хотел поговорить с тобой о Джолионе.

— Джолионе? Ах да, насчет его работы. Ну что ж, я буду очень рад помочь ему, насколько это возможно.

Он милый мальчик. У него прекрасные манеры.

— Да, и он, конечно же, будет безумно рад поработать в одном из театральных агентств, если ты сможешь устроить это. Это было для нас приятной неожиданностью. Особенно для Каролины.

— Еще бы! — самодовольно воскликнул Пирс. — Конечно, он не умеет делать ничего серьезного. Это будет работа курьера или что-то в этом роде. Но пусть почувствует значимость всего этого…

— Беда в том, — прервал его Джо, — что ему придется очень далеко ездить каждое утро. А я не могу поселить его у себя на Пирмроуз-хилл. Меня часто не бывает дома, а он еще молод и неопытен.

— Не вижу проблем, — ответил Пирс. — Пусть поживет в моем лондонском доме. Сейчас я вынужден находиться там, поэтому могу присмотреть за ним. Конечно, Хлоя останется здесь, но я почти всегда там ночую, поскольку слишком занят. Мне нужно выучить роль, а также поработать над экранизацией спектакля «Сон в летнюю ночь». Обещаю тебе, что с ним все будет в полном порядке.

— Хорошо, — сказал Джо, — ноя не ожидал такого поворота событий, поэтому мне придется посоветоваться с Каролиной.

— Пожалуйста, — согласился Пирс. — Это все, что ты хотел мне сказать?

— Да, почти все. Это та самая лошадь?

— Да. Прекрасна, не правда ли? Это моя любимая гнедая лошадь. Ее зовут Мечта. Фантастическая родословная, — продолжал восхищенно Пирс. — Я хочу выставить ее на скачки и надеюсь, что меня ждет большая удача.

— По-моему, она чем-то встревожена, — осторожно заметил Джо. — Она успокоится?

— Думаю, да. Я потратил на нее кучу денег и не собираюсь терять их.

— Ну что ж, только не подпускай к ней Хлою.

— Хлою! Да что ты, старина, я и сам не осмеливаюсь приблизиться к ней. С такой лошадью справится только профессионал. Ну что, пойдем в дом?

— Конечно, — с облегчением сказал Джо. Взглянув на Пирса, он подумал, что по-прежнему не любит его. — Пирс, кажется, в молодости ты был в Голливуде? Как жаль, что я не знал этого раньше. Ты мог бы оказать мне большую помощь при написании книги. — Джо с нетерпением ждал реакции Пирса. Интуиция не обманула его. Пирс внезапно побледнел, его глаза забегали.

Что же в них было? Страх? Гнев? Удивление?

Однако вскоре Пирс овладел собой.

— Боже милостивый! — воскликнул он, изобразив изумление. — Кто тебе это сказал, черт возьми?

— Одна очень милая дама, — осторожно начал Джо, вспомнив Иоланту. «Царство ей небесное», — подумал он. — Она оказала мне большую помощь. Это Иоланта Дюграт. Когда-то она занималась обучением молодых актеров Голливуда. Неужели ты не помнишь ее?

— Очень жаль, Джо, но не помню. Какое прекрасное имя — Иоланта Дюграт. Она и сама была актрисой?

— Да, в юности.

Джо заметил тревогу в глазах Пирса. Ему было так же трудно утверждать, что он не знаком с этой женщиной, как и признаться в обратном.

— Ну что ж, Джо, боюсь, что ты разгадал мою маленькую тайну. Об этом не знает даже Хлоя. Я всегда старался скрыть этот факт моей биографии. Глупо, конечно, но ничего не поделаешь. Увы, я не могу гордиться этим периодом моей жизни. К счастью, он был очень коротким. Точнее, меньше года. Я сделал ужасные вещи. Ужасные. Опустился до того, что демонстрировал театральные костюмы и даже играл танцующего пирата в каком-то мюзикле, посвященном мятежу на корабле.

— Я бы с удовольствием посмотрел этот мюзикл, — усмехнулся Джо. — Кстати, когда ты был там?

— В середине пятидесятых.

— Поразительно. Именно в это время я собирал материал для своей книги. Ты читал ее?

— Какую книгу ты имеешь в виду, Джо?

— Как какую? «Скандалы», — удивился Джо, вспомнив, что видел эту книгу в его библиотеке. Он продолжал внимательно наблюдать за Пирсом.

— Нет, — сказал тот с наигранным простодушием. — Нет, Джо, я никогда и не слышал о ней. Это что-нибудь занимательное?

— Не слишком.

— Жаль. Значит, ты не очень доволен своей книгой? Я бы с удовольствием почитал ее. У тебя есть хоть один экземпляр?

— Нет, — решительно ответил Джо. — К сожалению, у меня не осталось ни одного экземпляра. Последний я отдал своей бедной матери. Хлоя тоже просила меня об этом. Она считает, что это касается ее самым непосредственным образом, поскольку она твоя жена.

В глазах Пирса снова появилась тревога, но тут же исчезла.

— Вряд ли это ее касается. Бедняжка, она едва справляется с повседневной жизнью. Но надеюсь, что Хлоя привыкнет к этому.

— Не сомневаюсь, — ответил Джо. — С твоей помощью, конечно. Кстати, работая над книгой, я заинтересовался молодым человеком по имени Байрон Патрик. Тогда он был восходящей звездой Голливуда, но лотом оказался замешан в какой-то грязной истории. Ты встречался с ним когда-нибудь?

— Нет, — мгновенно выпалил Пирс. — Нет, я не был знаком с ним. Боюсь, что даже никогда не слышал о нем. Байрон Патрик. Какое типичное имя для Голливуда! Боже! Голливуд — ужасное место.

Они уже подходили к дому, и Пирс почувствовал себя увереннее. Он просиял от радости, увидев родственников.

— Джолион, я сказал Джо, что ты можешь остановиться в моем лондонском доме, пока будешь работать в театральном агентстве. Он находится на площади Монпелье. Ну как? Ты можешь принимать там своих друзей.

— Это было бы просто прекрасно! — восхитился Джолион. — Большое спасибо, сэр.

— Остается согласовать это с твоей матерью, — сказал Джо. — Ну, нам пора ехать. У меня еще очень много работы.

По дороге домой Джо размышлял о том, что Пирс нагло врал ему. Невозможно представить себе, чтобы молодой актер, пробующий свои силы в Голливуде, ничего не слышал о Байроне Патрике. Голливуд не такое место, где может затеряться известный актер, а к тому же Великий Магистр Общества любителей вина!

Ведущий актер кинокомпании «Эй-Си-Ай». Объект пристального внимания всех голливудских газет и журналов. Протеже влиятельнейшей Наоми Макнайс, герой самых знаменитых скандалов этого города.

Нет, даже вообразить невозможно, чтобы Пирс не слышал о нем. Значит, остается лишь догадываться о том, что заставляет Пирса скрывать свое прошлое. И не только от Джо, но и от всех вообще. Но Джо был для него наиболее опасен, поскольку интересовался не только скандалами, но и теми обстоятельствами, которые привели к гибели Байрона Патрика. Эта мысль не давала покоя Джо, решившему довести до конца свое расследование.

Глава 21

1968

Одним из любимых занятий Джо была игра «А что, если бы…». Он посвящал ей много времени. К примеру, что было бы, если бы Линкольн заболел 14 апреля 1865 года и не пошел в этот день в театр Форда? Что было бы, если бы 22 ноября 1963 года в Далласе шел дождь и Джон Кеннеди ехал в закрытой машине? Что, если бы Адольф Гитлер оказался чуть более талантливым и поступил в Венскую академию художеств? Или если бы Микеланджело страдал головокружениями, а Моцарт отличался крепким здоровьем? Применительно к жизни самого Джо можно было бы задать такой вопрос: что, если бы Каролина не услышала его выступления по радио в программе «Женский час»?

Как причудливо переплетаются в жизни случайности с закономерностями! Он много раз думал о том, что было бы, если бы какая-то женщина в голубом шелковом платье не перехватила такси у него под носом? В тот день он вышел из отеля «Кармель» в Санта-Монике и спешил поймать такси, чтобы добраться до аэропорта, но из-за этой женщины приехал туда на три минуты позже. Если бы не это, многое в его жизни пошло бы совсем не так.

Но это случилось. Она выскочила вперед и быстро шмыгнула в машину. Джо не сразу поймал другое такси, и это задержало его на несколько минут. Он прибыл в аэропорт усталый, но весьма удовлетворенный тем, что сделал в Лос-Анджелесе. Ему удалось встретиться с нужными людьми и собрать информацию, необходимую ему для дальнейшей работы.

Подъехав к зданию аэропорта, Джо увидел, что оттуда выходят два человека — красивый мужчина в бежевом костюме и высокая девушка в розовом платье. Джо сразу узнал обоих. Пирс Виндзор шел чуть впереди Флер и толкал тележку с багажом. Флер следовала за ним, улыбаясь и возбужденно жестикулируя.

Джо замер, не зная, что делать и думать об этом, как себя вести и как реагировать на эту неожиданную встречу. Он отдал бы все на свете, чтобы не видеть этого, не знать о тайной встрече этих людей, которые, как ему казалось, не должны быть знакомы. Джо подумал о Хлое, оставшейся дома с маленькими детьми. Если бы рядом с Пирсом шла другая женщина, Джо захотелось бы убить этого подонка. Но это была Флер, и ему следовало решить, что делать дальше. Почему она здесь?

Зачем приехала в Лос-Анджелес с этим негодяем? Может, ей вздумалось поразвлечься? Нет, не похоже. Скорее всего она пытается отомстить сестре, которую ненавидела всю жизнь.

Так или иначе, это было невыносимо. Флер надо остановить любой ценой. Она просто спятила, решил Джо, лихорадочно обдумывая план дальнейших действий. Необходимо спасти Хлою, а тем самым и Флер.

Что же касается Пирса… Джо не желал сейчас думать о Пирсе. Пока лучше оставить его в покое и разобраться с ним позже.

В самолете Джо пил бурбон, пытаясь хоть как-то заглушить душевную боль. Но даже бурбон не помог ему. Над всем доминировали три чувства — тревога, гнев и страх. К ним примешивалось еще одно, столь неожиданное, что Джо не мог признаться в нем даже себе.

Добравшись наконец до своего дома, он устало опустился на стул и решил тут же позвонить Флер. Джо соединился с агентством, но ему сказали, что она взяла на неделю отпуск и где-то отдыхает.

— Не могли бы вы попросить ее позвонить мне, как только она появится? Это Джо Пэйтон. Я в Лондоне.

Скажите ей, что это очень важно. — Теперь оставалось только ждать ее звонка.

— Джо?! Привет! Это Флер. Что-нибудь случилось?

— Да, — гневно ответил Джо. — Да, случилось нечто безобразное.

— Что?

— О, Флер, не надо. Ты сама это знаешь.

— Понятия не имею, — удивленно сказала она.

— Случилось то, чего никто не мог ожидать от тебя.

Что ты делаешь с Хлоей, с ее детьми, семьей, счастьем?

Что, скажи мне. Флер, черт возьми!

— Я… Джо, о чем ты говоришь?

— Ради всего святого, не прикидывайся невинной овечкой. Я был в Лос-Анджелесе, Флер, и видел все своими глазами.

— О-о-о!

— Как ты могла. Флер? Ты еще хуже, чем я думал.

Я знал, что ты страшная лгунья, болтушка, жестокая и бессердечная, но не подозревал, что ты способна на такое. Остановись, Флер, прекрати эту грязную игру. Умоляю тебя! Если ты этого не сделаешь, то, клянусь Богом, я сам остановлю тебя.

— Джо, — возразила Флер. — Джо, это совсем не…

Но не успела она договорить, как Джо бросил трубку.

Это потрясло Джо. Он чувствовал себя безнадежно больным, разбитым морально и физически, сломленным нравственно. Так продолжалось день за днем. Он не знал, что делать: выяснить отношения с Пирсом, написать Флер или посоветоваться с Каролиной? Ни один из этих вариантов не устраивал его. Чувствуя, что с Джо происходит что-то странное, Каролина настойчиво попросила объяснить, в чем дело. Джо наотрез отказался обсуждать с ней свои проблемы, и отчуждение между ними нарастало с каждым днем, а это еще больше усиливало его страдания. Джо решил прибегнуть к лучшему средству, всегда выручавшему его в трудные минуты, и с головой погрузился в работу. Но и это не помогло. Однажды он весь день просидел за столом, уставившись в бумаги, но так ничего и не сделал. Вечером раздался телефонный звонок.

— Привет, Джо. Как дела? Это Магнус.

— Все о'кей, — ответил Джо, не доверявший ему.

Порой ему казалось, что Магнус слишком много знает об их жизни.

— Я могу угостить тебя пивом?

— Можешь, — согласился Джо, — но все равно не получишь от меня того, ради чего ты звонишь.

— Мне нужно совсем немного, — признался Магнус.

— Ну ладно, я выпью твое пиво.

— Завтра в «Эль-Вино», в обед?

— Годится.

«Эль-Вино», журналистский паб, был расположен напротив здания суда. Сюда приходили люди, жаждущие выпить несколько кружек пива и поболтать о смысле бренной жизни. Как и во всех подобных заведениях, в «Эль-Вино» были свои неписаные законы. Чтобы проводить здесь время, следовало иметь трезвую голову, стальные нервы, зоркие глаза и крепкое тело. В бар допускали только мужчин, а женщины тихо сидели в дальнем конце зала. Джо, как, впрочем, и все его коллеги-журналисты, прежде частенько захаживал сюда и считал ту пору не самой плохой в жизни. Войдя в шумный, прокуренный и душный зал, он подумал, что в последнее время, увы, стал редко заглядывать сюда.

Магнус Филипс стоял возле бара, беседуя с Дэвидом Фаром из «Кроникл».

— Поздравляю, — сказал Джо Дэвиду, недавно удостоенному звания лучшего репортера года. — Ты заслужил это.

— Спасибо, — ответил тот, — но я предпочел бы заниматься тем, чем сейчас занимаешься ты, Джо. Думаю, намного приятнее болтать с кинозвездами, чем носиться по городу в поисках сенсаций.

— Да, в этом есть, конечно, свои преимущества, — согласился Джо.

— Сколько тебе пива, Джо? — спросил Магнус.

— Пинту, — ответил Джо, твердо решив этим ограничиться. Он довольно быстро пьянел в обеденное время.

Вскоре Джо уже сидел с Магнусом в дальнем конце зала, допивая третью пинту и убеждая себя в том, что он не так пьян, как кажется.

— Ну, что скажешь, Джо? — спросил Магнус, осоловело уставившись на него.

— Я? — удивился Джо. — А мне казалось, будто ты хочешь мне что-то сказать.

— Не совсем так. Выпей еще немного, Джо.

— Нет, спасибо, хотя, пожалуй, я бы выпил немного тоника, чтобы освежить голову.

— Здесь ты не сможешь выпить чистый тоник, Джон, — авторитетно заметил Магнус. — Это так же невозможно, как подпустить женщин к бару. Они уже ворчат по этому поводу. Эти феминистки слишком зарвались, как мне кажется. Может быть, виски, Джо?

Это быстро тебе поможет.

— Пожалуй, ты прав, — с трудом выговорил Джо. — Немного виски, и я пойду.

Виски оказалось слишком много, но Джо залпом осушил рюмку.

— Я недавно встретил Джермейн Грир, — сообщил он, поставив рюмку на стол. — Она прекрасно выглядит и весьма сексуальна.

— Не могу поверить, Джо, — усмехнулся Магнус.

— А зря. Ты бы не отказался от нее, если бы увидел.

— Сомневаюсь. Терпеть не могу этих задрипанных шлюх.

— Она не задрипанная шлюха, а очень сексуальная женщина.

— Их всех надо запереть в большой комнате, а ключ выбросить в морс.

— Ну что ж, может, ты прав, Магнус. Давай еще выпьем немного. Первая пошла очень хорошо.

— Я только что прочитал твою книгу. — Магнус пристально вглядывался в Джо.

— Которую?

— «Скандалы». Прекрасная вещь, должен тебе сказать. Думаю, ты получал огромное удовольствие, когда писал ее.

— Да, этот так.

— Все эти голливудские штучки очень забавны. Мне правда очень понравилось, Джо.

— Да?

— Интересно, ты когда-нибудь видел этого Патрика?

Услышав это Имя, Джо встрепенулся.

— Нет.

— А как же ты вышел на него? Как узнал об этом скандале?

— Мне рассказала об этом дама по имени Иоланта Дюграт.

— Да? А чем же она занимается?

— Сейчас она уже ничем не занимается, а тогда обучала молодых актеров.

— А-а, — протянул задумчиво Магнус, уставившись в свою рюмку. — Чему обучала?

— Драматическому искусству.

— Держу пари, она знала много удивительных историй.

— О да, — согласился Джо, чувствуя, что начинает получать удовольствие от этого разговора.

— Мне нужно с кем-то поговорить на эту тему.

— Зачем?

— Я хочу написать серию заметок о голливудской жизни. Но ты не волнуйся, я тебе не конкурент. Так хорошо я не умею писать.

Джо саркастически ухмыльнулся.

— Я просто хочу копнуть поглубже некоторые сюжеты, изложенные в твоей книге. Точнее, попытаюсь добраться до полицейских отчетов.

— Это дорогое удовольствие.

— Ничего. Газета «Скетч» достаточно богата, чтобы оплатить мои расходы.

— Конечно.

— Итак, твоя знакомая Иоланта Дюграт… Сможет ли она поговорить со мной?

— Боюсь, что нет, — грустно сказал Джо.

— Почему?

— Она умерла.

— Мерзавец! — воскликнул Магнус и понурился. — Какого же черта ты… Ну ладно. Ты когда-нибудь слышал о восходящей кинозвезде Кристи Ферфакс? Какие-нибудь сплетни о ней?

— Нет, — признался Джо. — А что?

— Дело в том, что она была как-то связана с этим пресловутым Патриком.

— Неужели? — удивился Джо, мгновенно протрезвев. — Как же?

— Не знаю. Он пытался помочь ей подучить какую-то роль. Во всяком случае, все газеты писали тогда, что он оказывает ей всяческое содействие.

— Ничего не могу сказать, Магнус, извини. А почему об этом писали газеты? Что случилось с пей потом?

— О, ома уже давно умерла. Покончила с собой. Эта информация тоже из газет, Джо.

— Понятно.

— Может, у тебя есть какие-то идеи на этот счет? С кем еще я могу поговорить об этом?

— Не знаю. Ничего не приходит в голову. — Джо лихорадочно обдумывал, какое бы имя назвать Магнусу. Черт возьми, кого же ему порекомендовать? Вдруг он вспомнил слабоумную Наоми Макнайс. — О! — радостно воскликнул он. — Попробуй потолковать с Наоми Макнайс. Когда-то она была очень тесно связана с Байроном Патриком на киностудии «Эй-Си-Ай», протежировала ему. Она знает все обо всех. Кажется, сейчас она живет в Малибу. Если хочешь, я уточню.

— К сожалению, это не так, Джо, — грустно заметил Магнус. — Сейчас она в доме для престарелых, совершенно выжила из ума и умирает. Я уже пытался связаться с ней.

— Ну что ж, тогда ничем не могу помочь тебе, Магнус. Очень жаль. Мне пора домой. Мы прекрасно провели время.

Джо весь вечер просидел дома, чтобы оправиться от тяжелого похмелья, но не переставал ломать голову над тем, какое отношение имела к Байрону Патрику Кристи Ферфакс и что замышляет Магнус. Но больше всего Джо волновал вопрос, что он может или должен сделать, чтобы предотвратить нежелательное развитие событии.

Выходя из агентства. Флер неожиданно увидела перед собой Джо, облокотившегося на перила. Уже больше месяца прошло с того времени, как она вернулась из Лос-Анджелеса, куда ездила вместе с Пирсом. Джо написал Флер, что скоро собирается в Нью-Йорк и должен обязательно встретиться с ней. Тяжело вздохнув, она направилась к нему. Эта встреча была неизбежной. Рано или поздно ей пришлось бы выяснить с ним отношения.

— Привет, Джо!

Он молча посмотрел на нее, и Флер поняла, что Джо разгневан, уязвлен и расстроен. Она никогда не видела такой грусти в его глазах. Джо был бледным и усталым.

— По-моему, — холодно сказал он, — нам надо поехать ко мне в гостиницу и спокойно поговорить обо всем.

Если ты не согласишься, я придушу тебя прямо здесь.

— Ладно, — согласилась Флер. — Пойдем к тебе в гостиницу. Если ты так ненавидишь меня и хочешь убить, лучшего места для этого не найти.

Джо остановился, как всегда, в отеле «Сент-Реджис». Они вошли в ресторан и уселись за свободный столик. Джо заказал себе пива и вопросительно посмотрел на Флер.

— Что будешь пить?

— Я тоже выпью пива, — сказала она. — Впрочем, нет. Пожалуй, я выпью немного бурбона.

— Леди бурбон не пьют.

— А я не леди.

— Я знаю.

Они сидели молча, не глядя друг на друга.

— Ты постепенно становишься нуворишем, который проводит большую часть жизни в реактивных самолетах, не так ли? Вместе со своим другом Дэвидом Фростом?

— Он сам платит за свой проезд, — угрюмо ответил Джо.

— А ты?

— А я летаю за казенный счет. Я решил непременно поговорить с тобой. Флер. Не могу выразить, как я огорчен тем, что увидел в Лос-Анджелесе.

— Почему, Джо? Что так огорчило тебя?

— А то, что ты этого не понимаешь, огорчает меня еще больше, — сердито ответил Джо. — Флер, ты спишь с мужем своей сестры! Полагаю, я не ошибся?

— Да, я действительно сплю с ним.

— Почему, Флер? Скажи мне, ради Бога, почему?

Зачем тебе все это? Чего ты добиваешься?

— Очень многого, как мне кажется.

— Чего именно?

— Джо, — с раздражением сказала Флер, — сделай одолжение, выслушай меня. Это совсем не то, что ты думаешь.

— Неужели?

— Да, Джо. Пирс имел какое-то отношение к моему отцу. Это не просто предположение. Я знаю это наверняка.

— Флер, ради всего святого'.. — Его голос слегка вздрогнул. Она уставилась на него, но Джо отвернулся и стал молча смотреть в окно.

— В чем дело, Джо?

— Ни в чем.

— Это не правда. Я же вижу, Джо. Ты что-то знаешь? Джо, ничего не скрывай от меня.

— Флер, — тихо попросил он, — не втягивай меня в это дело, пожалуйста.

— Но как, Джо? Я же вижу, что ты уже влип в эту историю. Не лги мне, Джо. Я слишком хорошо знаю тебя.

— Флер, это ни к чему не приведет нас, понимаешь? Давай лучше вернемся к твоим милым и безобидным фантазиям. Кстати, как тебе удалось познакомиться с Пирсом?

— Очень просто. Однажды он ужинал вместе с моим боссом. Мне оставалось лишь появиться в ресторане.

— Ты пришла туда специально, чтобы познакомиться с ним?

— Да.

— Но зачем, Флер?

— Я все скажу тебе, Джо, — с горечью ответила Флер. — Это случилось из-за того, что ты сам всегда считал в порядке вещей.

— Значит, во всем виноват я, не так ли? И в том, что ты завела роман с мужем сестры?

— Да, в этом-то все и дело, Джо. Она моя сестра. У нас одна мать, а вы… Вы оба скрываете от нее даже факт моего существования! Вы стесняетесь меня, как прокаженной. Вы превратили меня в грязный и позорный секрет. Вспомни свои слова: «Мы ничего не сказали Пирсу о тебе», «Нам не следует говорить Пирсу о том, что у его жены есть сестра». Как ты думаешь, мне было приятно все это слышать? Да еще от тебя, Джо?

Ах, Хлоя, ох, Хлоя, только бы не повредить ее счастью!

Это было бы слишком ужасно для нее! Мы не должны говорить ей о том, что у нее есть сестра!

— Флер, — прервал ее Джо, — это не совсем…

— Как, по-твоему, мне надо было относиться ко всему этому, Джо? Могла ли я не чувствовать себя ущемленной?

— Ты права. Флер, — признался Джо, опустив голову. — Тебе это было больно. Я согласен.

— Больно? Это не то слово, Джо! Но я несла это бремя, Джо, такое тяжелое, что в один прекрасный день оно потащит меня на дно. Думаю, для вас это лучший выход из положения.

— Флер, не надо…

— Вот как все это началось, — продолжала она, не обращая внимания на его попытки остановить ее. — Я страстно хотела отомстить всем вам, причинить вам такую же боль. Сказать ему, кто я, а потом встретиться с ним с глазу на глаз.

— И что? Неужели ты безнадежно влюбилась в него?

— Пошел ты к чертовой матери! — воскликнула Флер. — Дело в том, что он, услышав мое имя, чуть было в штаны не наложил от страха. Это было невероятно.

— Что же он сказал тебе? — с интересом спросил Джо.

— Ничего не сказал, конечно.

— Флер, — Джо почувствовал некоторое облегчение, — это безумие. Остановись. Это ничего не даст тебе. У тебя просто паранойя. То, что это связано с твоим отцом, самая настоящая чушь. Ты должна забыть все это.

— Джо, я не могу этого сделать. Пожалуйста, попытайся понять меня. Я была там. Я видела его глаза, известные всему миру. Они выражали ужас, Джо.

Неописуемый ужас! Казалось, он увидел призрак. Да так оно и было, Джо. Он действительно увидел призрак моего отца.

— А потом? Что случилось потом?

— Потом? Ничего. Я извинилась и пошла обедать.

А на следующий день я позвонила ему и попросила дать автограф моей тете, которую я придумала. Он понял, что я ничего не знаю об отце, и великодушно согласился встретиться со мной в вестибюле гостиницы. Теперь Пирс уверен в своей безопасности. Я подружилась с ним.

Не скрою, он нравится мне, а я нравлюсь ему. Наши отношения доставляют мне удовольствие, Джо, довольно своеобразное, конечно.

Джо подумал, что никогда еще не видел у нее таких глаз — холодных, расчетливых и даже жестоких. Он вздрогнул.

— Значит, ты все-таки сблизилась с ним. Ну и что?

Он подтвердил твои подозрения? Он сказал тебе: «Да, Флер, я хорошо знал твоего отца, мы вместе работали в Голливуде много лет назад»?

— Нет. Пирс вообще отрицает, что был в Голливуде.

— Неужели? Но это уже о многом говорит, разве не так?

— О, Джо, ради Бога, не издевайся. В этом-то все и дело. Разумеется, он никогда не признается, что знал моего отца. В особенности если.., если погубил его.

— Флер, я в отчаянии. Из-за каких-то глупых и необоснованных предположений ты набрасываешься на мужа сестры и заводишь с ним роман.

— Джо, это нельзя назвать необоснованными предположениями. Поверь мне. В этом что-то есть. Я убеждена: этот человек что-то знает о моем отце. А его скрытность свидетельствует лишь о том, что это что-то ужасное.

— И ты, конечно, считаешь, что это ужасное сделал Пирс, а не твой отец? Флер, ты же знаешь, есть доказательства того, что именно твой отец вел себя не слишком хорошо. — Джо уже овладел собой и говорил спокойно и вразумительно. Это подействовало на Флер.

— Не знаю, Джо. Да, скорее всего отец в чем-то виноват. Но мне не хочется думать об этом. Могу сказать одно: Пирс был очень испуган, и я должна во что бы то ни стало узнать почему.

— И как же долго ты собираешься это выяснять?

— Я потрачу на это столько времени, сколько нужно. Если я узнаю, что именно Пирс погубил отца и передал в журнал эту гнусную информацию, я отомщу ему.

Это неизбежно, Джо. Ведь из-за него я так одинока и несчастна. Поэтому я сделаю все, чтобы и он стал одиноким и несчастным.

— Флер, ты не понимаешь, о чем говоришь. Это просто.., невротическая реакция, что ли.

— Нет, понимаю, к тому же это не имеет никакого отношения к неврозам.

— Хорошо. А эта месть… Она коснется и Хлои?

— Нет, мне наплевать на Хлою, — отрезала Флер и посмотрела в глаза Джо. — Однако это может задеть и ее: Но повторяю: для меня это не так уж важно.

— Плохо, Флер. Плохо и грустно.

— Мне тоже грустно, Джо. Увы, это так. Может, это и плохо. Не знаю.

Джо долго задумчиво смотрел на нее.

— И все же я до сих пор не понимаю, чего ты добиваешься.

— Ну, прежде всего я хочу выяснить, замешан ли в этом деле Пирс. Если это так, я попробую заставить его признаться. Он должен все рассказать мне. А потом я заставлю его страдать. Пусть узнает, что такое боль и как тяжело ее переносить. Пусть испытает то, что пришлось испытать мне. По-моему, это справедливо. Я хочу попугать его немного. Попугать и заставить осознать свою вину.

— Я некогда не злился так, как сейчас. Ты просто бесишь меня;

Флер посмотрела на него.

— Но мне действительно было очень больно. Я всегда считала тебя другом и надеялась, что ты поймешь меня.

— Я и был твоим другом. Флер, когда-то. Более того, мне это нравилось. Я всегда искренне хотел помочь тебе. Но ты разрушила нашу дружбу и сама виновата в этом. Флер.

— Я знаю, — тихо сказала она.

— А сейчас… Сейчас ты все уничтожила, Флер. Ты устроила такую неразбериху из всего этого. Для тебя нет ничего святого. Это полнейшее безумие. А из-за чего? Из-за того, чтобы причинить кому-то боль и страдания. Как ты думаешь, он уже все знает?

— Нет. — Флер покачала головой. — Нет, он ничего не знает.

— А как тот симпатичный парень, с которым ты встречалась? Он тоже ничего не знает?

— Не знает, — кивнула она, вспомнив Рубена. Она скрывала от него свой роман с Пирсом.

Джо размышлял о той ситуации, в которой она оказалась.

— Флер, повторяю, это чистое безумие, больная идея.

Пирс странно отреагировал на твое имя, и вот теперь ты хочешь мстить ему, не считаясь с принципами морали, нравственности и простой порядочности. Оставь все это, Флер! Умоляю тебя, оставь! Перестань встречаться с Пирсом Виндзором. Уйди из его жизни. Надеюсь, ты не станешь убеждать меня, что безумно любишь его?

— Нет, не стану, — ответила Флер, — конечно, нет.

Если хочешь знать, я едва выношу его. Он напоминает мне рептилию. Иногда мне даже жаль его.

— Почему ты его жалеешь? — спросил Джо с неподдельным интересом.

— Он восторженный идиот, — ответила Флер, наконец найдя подходящее определение. — Не знаю, что тебе рассказывала о нем твоя любимая Хлоя, но…

— Ничего особенного, — прервал ее Джо. — Она просто счастлива с ним.

— Значит, она набитая дура, — с досадой заметила Флер.

— Почему дура?

— О нет, Джо! — умоляюще воскликнула Флер. — Не пытайся втянуть меня в новый спор. Открой глаза и посмотри, что происходит вокруг. Если ты не замечаешь ничего странного в поведении Пирса, в его женитьбе на Хлое и в его отношении к другим людям, я ничем не могу тебе помочь. Но мне почему-то кажется, что ты все прекрасно понимаешь. Ты же умный человек, Джо.

Джо долго молчал, обдумывая ее слова. Да, он все понимал. Но одно дело понимать, а другое — открыто признаться в этом.

— Джо, — настаивала Флер, — я чувствую, тебе что-то известно. Расскажи мне, пожалуйста. Умоляю тебя!

Что ты знаешь о Пирсе и обо всем этом?

— Ничего не знаю. — Джо ответил так поспешно, что Флер явно не поверила ему. К тому же Джо старался не смотреть ей в глаза.

— Я не верю тебе.

— Флер, давай оставим этот разговор.

— Расскажи мне все, Джо. Почему ты прячешь глаза'. Посмотри на меня. Пожалуйста, Джо!

Он не выдержал и посмотрел на нее. Флер прочитала вето глазах все, что хотела узнать.

— Значит, он все-таки был здесь? В то время?

— О Господи! Не надо об этом. Флер! Не делай этого!

— Он был здесь? Скажи мне, Джо!

— Да, — признался Джо. — Он был здесь.

— Когда?

— В то же самое время, что и твои отец. Это все, что я знаю. Флер. Клянусь!

— Ты негодяй! — закричала она, забыв о том, что они не одни. — Мерзавец! Ты скрывал от меня правду, хотя знал, что я всеми силами хочу докопаться до нее.

Как ты мог, Джо? Как ты узнал об этом? И когда?

— Совершенно случайно. Об этом сказала его мать, когда Хлоя навещала ее. Я не хотел говорить тебе только потому, что убежден: ты должна забыть все это. То, что Пирс был там, ничего не подтверждает. Это единица информации, не более того. Он сказал мне, что предпочитает не упоминать об этом, поскольку потерпел в Голливуде фиаско. Его даже до кинопробы не допустили, понимаешь? Ну подумай сама, зачем мне было говорить тебе об этом?

— Я должна это знать,:

— возразила Флер, — Это может потянуть за собой что-то еще.

— Ничего, Флер. Абсолютно ничего. Мне, признаться, начхать на Пирса, но меня волнует судьба невинных людей. Ты можешь поступать с ним как тебе вздумается, но подумай о его жене и детях. Хлоя не имеет к этой истории никакого отношения. Флер. Она не виновата в том, что се муж — глупец. Она хочет сохранить семью.

Пожалуйста, Флер, оставь все это!

Флер задохнулась от гнева и обиды. Поднявшись, она посмотрела на него испепеляющим взглядом.

— Не говори мне о Хлое. Не говори мне о тон боли, которую я якобы причиняю ей, А мне можно причинять боль? Это нормально, да? Меня можно бросить на произвол судьбы, отправить в Америку, как какую-то вещь, оторвать от родной матери? Меня вообще отбросили в сторону, чтобы я не путалась под ногами. Со мной можно было делать все что угодно.

Почему она не вспомнила обо мне, когда отец уехал в Голливуд? И даже тогда, когда он умер? А слышать постоянно о нем всякие гадости? Думаешь, это не больно? А разве сейчас, когда ты предаешь меня, мне легко? Подумать только! Ты готов предать меня, чтобы спасти Хлою! Ты готов растерзать мою несчастную душу, чтобы сохранить ее безоблачное семейное счастье! Как ты можешь, Джо? Как ты смеешь предлагать мне это? Ведь ты когда-то был моим единственным другом! Нет, Джо, я не могу оставить это. Не могу и не хочу. Не хочу, потому.., потому… — Флер внезапно запнулась. В глазах ее стояли слезы.

Джо тоже вскочил, но от волнения не мог произнести ни слова. Его лицо вдруг стало совершенно другим — нежным, заботливым и страдальческим. На его глаза тоже навернулись слезы. Он молча протянул руку и погладил Флер по щеке.

Она затаила дыхание, надеясь, что он не остановится на этом.

— Мне жаль. Флер, прости меня, но все-таки я не могу согласиться с тобой. Я знаю, что ты очень много пережила, что тебе было невероятно трудно, я даже могу понять твое отношение к матери и сестре, но это не дает тебе права вести себя так, как сейчас. Я люблю тебя, Флер, но не могу одобрить твой поступок, считаю его аморальным, безнравственным и жестоким. Пожалуйста, Флер, перестань копаться в прошлом. Его уже не вернешь. Если ты не хочешь сделать это ради других, сделай ради меня.

— Не могу, — упрямо повторила она, почувствовав новый приступ отчаяния. Флер долго смотрела на Джо, понимая, что мир рушится у нес на глазах. Он всегда был се лучшим другом, всегда помогал ей, объяснял многое, недоступное ее пониманию. И вот теперь Джо предал ее, обманул ее ожидания и надежды.

— Не можешь или не хочешь? — холодно спросил он.

— Не могу. Если ты способен хоть что-то понять в этом мире, то должен понять и меня, — отчужденно сказала Флер и быстро вышла из ресторана. Она пыталась поймать такси, плача, как маленький ребенок, которого оставили на улице одного.

Для Флер это был страшный удар — страшный и жестокий. Она не ожидала от Джо предательства. Сначала ей хотелось поделиться своим горем с Рубеном или даже с Пенни, но Флер решила этого не делать. Да и зачем взваливать свою ношу на чужие плечи? Душевная боль была такой мучительной, что у нее началась бессонница.

Со временем боль утихла, но ненависть и гнев остались, и Флер укрепилась в желании причинить боль Пирсу, Хлое, Каролине и всем тем, кто помешал си осуществить свои планы. Она не сделала исключения даже для Джо. Ничего, подумала Флер, пусть и он немного пострадает. Ему это пойдет на пользу. Пусть узнает, что такое одиночество, отверженность и неприкаянность.

— Хочешь поговорить со мной? — спросил Рубен, когда Флер вдруг расплакалась за обедом, Она молча покачала головой и через силу улыбнулась. Ей было стыдно, что она завела тайный роман с Пирсом. В тот вечер Рубен проводил Флер до дома и крепко обнял се на пороге.

— О Рубен! — Флер грустно посмотрела на его милое и красивое лицо. — Рубен, ты мой самый лучший друг.

Да, подумала Флер, Джо прав: она не заслуживает любви этого порядочного человека. Но если она потеряет Рубена, то ее жизнь обратится в прах. Ведь он — последний, кто у нее остался. Она не выживет без него.

Из материалов к книге «Показной блеск»

Отрывок из книги Джо Пэйтона «Скандалы»

(Разрешение издательства на публикацию получено)

Можно не сомневаться в том, что Байрона Патрика убила система отношений, сложившаяся в Голливуде.

Она требует от людей соблюдения определенных правил игры. Они могут быть добрыми, воспитанными и знаменитыми, но только до известной степени. Все неприемлемое как в социальном, так и в сексуальном плане должно оставаться негласным. Голливуд переполнен наркоманами, сексуальными извращенцами, грязными подонками, жестокими преступниками, бездумными садистами, но публика не должна об этом знать. Иногда им приходится выкладывать огромные деньги, чтобы сохранить в тайне свои пороки. Молчание — самый ходовой товар в этом городе. Байрон не желал платить за молчание. При этом он еще не стал такой яркой звездой, чтобы за него кто-то расплачивался. Кому-то показалось, что дешевле избавиться от него, чем платить огромные деньги за поддержание его репутации. Он сгорел в пламени скандала, который никто не захотел погасить. Голливуд создал Байрона, и он же бездушно погубил его, когда пришел срок. Летом 1957 года Байрон стал жертвой системы общественных отношений Голливуда. В его смерти виновен не только журналист, состряпавший и опубликовавший грязную историю, не только тот, кто продал эту историю журналисту. У Байрона не было ни одного шанса. Они оказались слишком умны для него.

Примечание. Здесь должна быть вставка: «Кто же конкретно был слишком умен для него?»

Глава 22

1969

— Леди Хантертон? Это Магнус Филипс. Не могли бы мы где-нибудь встретиться?

Какие невинные и безобидные слова! Каролина и представить себе не могла, что за ними последует. Она помнила эти слова до конца жизни. Они везде преследовали ее, эхом отзывались в душе.

Она не сразу согласилась, опасаясь, что эта встреча может разрушить ее хрупкие отношения с Джо, боясь, что склонность Магнуса к скандалам серьезно подорвет ее репутацию. Но Каролину слишком захватила страсть к этому человеку. Она не понимала, что с ней происходит. Больше всего ее тревожило, что она не устоит перед ним.

— Я не знаю, — ответила она Магнусу.

— Чего вы не знаете? — настаивал он. Каролина и не предполагала, что Магнус при этом самодовольно ухмыляется.

— Не знаю, стоит ли нам встречаться, — ответила она, злясь на себя за мягкотелость. Логика этого разговора была столь понятной, что Каролина легко угадала следующий вопрос.

— А почему бы и нет? Почему бы нам не встретиться, черт побери?

Она собралась с силами и постаралась рассуждать трезво:

— Во-первых, я в Саффолке. Во-вторых, очень занята и не могу оставить дела. В-третьих, у меня нет никакого желания ехать сейчас в Лондон. Я и не представляю… — Каролина сделала паузу, чтобы подумать, чего она, собственно, не представляет.

К счастью, Магнус заговорил сам:

— Прекрасно, я вполне понимаю ваши проблемы.

Я тоже очень занят, но, несмотря на это, готов приехать к вам в Саффолк, если, конечно, вы примете меня.

— Да, но…

— Позвольте мне до конца объяснить свои намерения, — прервал ее Магнус. — Я пищу статью о скачках, и мне кажется, что только вы способны хоть как-то помочь мне.

— А почему эту статью не пишет репортер, освещающий скачки? — осторожно спросила Каролина.

— Ах да, я забыл, что вы хорошо знаете этого парня. Ну ладно. Эта статья не совсем о скачках. Я хочу написать о людях, которые увлекаются этим делом, о жизни лошадей и обо всем прочем. Вот я и подумал. что ваш друг мистер Бэмфорт мог бы оказать мне бесценную услугу в этом деле.

— Ну что ж. — Каролина почувствовала облегчение, хотя и была несколько разочарована. — Правда, боюсь, Джек уже давно забыл все, что знают…

— Что знают другие? — быстро спросил Магнус. — Замечательно! Когда я могу приехать к вам?

— Ну.., пожалуй.., в любое время, — сказала она, уступая его натиску. — Да, в любое время. Джек всегда на конюшне.

— Но мне не хотелось бы приехать только к Джеку, Я надеюсь повидаться и с вами. Это возможно, как вы думаете?

А Каролина в этот момент думала о том, как глупо соглашаться па эту встречу. Но она сделала эту глупость, пригласив его пообедать в следующий четверг.

Магнус приехал на своем мотоцикле в восемь утра.

Каролина еще не успела одеться.

— Рановато для обеда, — сказал он, увидев ее на пороге, и улыбнулся. — Но так как нужно было преодолеть большое расстояние, я решил выехать пораньше, когда дороги еще свободны. Я мчался, как гонщик.

— Похоже, вы выехали из Лондона часов в пять, — с иронией заметила Каролина.

— Точнее, в четыре. Вообще-то я не очень люблю спать. Это напрасная трата времени,. Сон — родной брат смерти.

— Что? — переспросила она.

— Сон — родной брат смерти. Это Шелли. Не ожидали, что я знаю Шелли? — спросил Магнус. — Ведь я выходец из рабочей семьи. Вы очень удивились бы, узнав, чем мы занимаемся…

— Не говорите ерунду, — сердито прервала его Каролина. — Меня не интересует ваше социальное происхождение, равно как и то, знаете ли вы Шелли. Хотите кофе?

— С удовольствием, мадам. — Магнус последовал за Каролиной на кухню и, усевшись на стул, стал бесцеремонно разглядывать ее. — У вас великолепный дом.

Он достался вам от покойного мужа?

— Нет, от покойного отца. А до этого он принадлежал моему деду, прадеду и так далее.

— Все это довольно любопытно. Не возражаете, если я закурю?

— Нет, — сказала Каролина, хотя никому не позволяла курить в доме. Сейчас она боялась показаться ворчливой старухой.

Магнус достал из кармана пачку «Данхилла» и закурил, не отрывая глаз от ее бюста.

Через минуту кухня наполнилась запахами кофе, дорогих сигарет и бензина. К своему удивлению, Каролина обнаружила, что эта причудливая смесь имеет ярко выраженный эротический привкус.

— Вы очень хорошо готовите кофе, — заметил Магнус. — В наши дни это весьма редкий талант для женщины.

— Неужели?

— Да. Если не ошибаюсь, Хлоя была поварихой?

Должно быть, она унаследовала этот талант от вас.

— Не думаю. Я никогда не отличалась кулинарными дарованиями. — Каролина и сама не понимала, почему так откровенничает с ним. — За всю жизнь я не испекла ни одного пирога.

— О Боже! — удивленно воскликнул он. — И это говорит мать троих детей!

— Да, — подтвердила она, охваченная смущением и тревогой. — Хотите перекусить?

— Едва ли у вас есть апельсиновый джем.

— Конечно, есть.

— Тогда я бы съел немного поджаренного хлеба с этим джемом. Я могу есть это в любое время дня и ночи Ну что ж, — заметил Магнус, мгновенно проглотив сделанный ею бутерброд, — было очень вкусно Ведите меня к этому человеку, леди Хантсртон. Или скажите, где я могу отыскать его. Надеюсь, он не спит до обеда.

— Если вы подождете пять минут, — сказала Каролина, — я оденусь и отведу вас к нему.

— Пять минут? — спросил он, ухмыльнувшись. — Это слишком быстро для женщины. Интересно, вы и раздеваетесь так же быстро?

Каролина покраснела.

— Я никогда не засекала время, — сказала она и вышла из кухни.

Она не стала готовить дома обед, опасаясь, что Магнус воспримет это как повод к сближению.

— Полагаю, мы можем пообедать в пабе, — сказала ему Каролина, когда они вышли из конюшни. — Джек, надеюсь, ты тоже поедешь с нами?

— Да, пожалуй, но я не могу там задерживаться. Мне еще нужно позаботиться о пони Пандоры. Мистер Виндзор попросил меня присмотреть за ним.

— Я ничего не знала об этом, — заметила Каролина. — А что говорит об этом Хлоя?

Джек открыл свой «рейнджровер».

— Хлое это безразлично. Я поеду на своей машине, чтобы потом вернуться на ней домой.

Пока они сидели в пабе «Хеар энд Хаупз», Джек рассказывал о воспитании жеребцов, о скачках, конюшнях и о крупнейших в стране рынках лошадей. Каролина пила тоник и молча наблюдала за Магнусом, который делал заметки в блокноте. Ей казалось, что ему вовсе не интересно все то, что говорил Джек.

Закончив свой рассказ, Джек поднялся:

— Мне пора, Каролина. Увидимся позже.

— Пока, Джек. Спасибо. Береги Пандору, пожалуйста.

— Конечно. Всего доброго, мистер Филипс.

— Счастливо. Джек, — сказал Магнус, закрывая блокнот. — Ты оказал мне бесценную услугу. Хороший парень, — добавил он, когда Джек вышел.

— Джек — мой лучший и самый верный друг, — ответила Каролина. — Он работает у нас с моего рождения и знает обо мне больше, чем кто бы то ни было. Джек помогал мне в самые трудные минуты моей жизни.

— А как он относится к вашему зятю?

Этот вопрос насторожил Каролину, — Не знаю. Мы никогда не говорили об этом.

— Странно Вы же сказали, что очень близки с ним.

— Не понимаю, о чем вы, — насторожилась Каролина.

— Ведь Пирс… Он же.., едва ли пришелся ко двору?

Кажется, вы все не очень жалуете его.

— Магнус, — заметила Каролина, — выбирайте выражения, прошу вас.

— Извините, — проговорил тот. — Я тоже не слишком люблю его. До сих пор не понимаю, как меня угораздило связаться с ним. , — Разве я говорила, что не люблю Пирса?

— Нет.

Наступила гнетущая пауза.

— Как я понимаю, вы уже не пишете о нем книгу?

— Точнее, сейчас не пишу, но я не оставил эту идею.

— Правда? А Хлоя сказала мне, что Пирс запретил вам писать эту книгу.

— Да, это так, но.., нет такого закона, который запрещал бы мне писать чью-то биографию.

— Но он, конечно…

— Никто не может запретить мне писать так называемую неофициальную биографию. Это когда автор не сотрудничает со своим персонажем. Иногда такие биографии не совсем точны и даже несколько искажены, но чаще всего они довольно правдивы. Кстати, все мои, книги правдивы, точны и непристойны.

— Но вы же не хотите выставить Пирса на всеобщее посмешище?

— Вы спрашиваете, могу ли я написать о нем что-либо непристойное? — Магнус ухмыльнулся. — Я никогда не высасываю это из пальца. А в жизни Пирса, я уверен, ничего подобного не было.

— Почему же вы не оставили эту идею?

— Вообще-то оставил, но сохранил за собой право вернуться к этой работе в случае необходимости. Вот и все. Не волнуйтесь.

— Я и не волнуюсь.

— Хотя… Вы, должно быть, знаете, что о Пирсе ходят всякие слухи, — осторожно заметил Магнус.

— Какие именно?

— Да так.., разные. В сущности, такие же, как и об актерах.

— Нет, не знаю.

Он покачал головой.

— Неужели вы столь наивны, что не слышали о его гомосексуальных связях?

— Но ведь слухи распространяют, чтобы навредить человеку!

— Вполне вероятно, — ответил Магнус. — Слух — это грозное оружие.

— А пресса?

— О нет! Пресса лишь использует то, что на слуху у людей.

— Вы говорите так, будто это неизбежно. — Каролину вновь охватила тревога.

— Нет, это не так, — возразил Магнус, — просто такое возможно, хотя в нашей стране законы весьма суровы.

— Что это значит?

— Только то, что Пирсу не о чем беспокоиться, несмотря па вполне очевидные факты.

— Магнус, — сердито начала Каролина, жалея о том, что ввязалась в разговор с ним, — все это оскорбительно для меня и моих родных. Не забывайте: речь идет о моем зяте! Надеюсь, вы не собираетесь…

— Каролина, я вовсе не собираюсь делать ничего плохого. Я вообще слабоват в интригах. Простите, если чем-то задел или обидел вас. Кстати, скажите, вы когда-нибудь встречали человека по имени Байрон Патрик?

Неожиданность этого вопроса ошеломила Каролину. Побледнев, она уставилась на Магнуса.

— Что вы сказали?

— Я спросил, не встречали ли вы Байрона Патрика, о котором написал в своей книге Джо?

— Нет! — воскликнула Каролина, пытаясь сохранить спокойствие. — Нет, конечно же, нет. Откуда мне знать его?

— Мне казалось, что вы должны были его знать.

Надеюсь, вы читали книгу Джо?

— Ну… Вообще такие книги очень интересуют меня, — ответила Каролина, пытаясь выиграть время и овладеть собой.

— Понимаю. Это просто шальная мысль. Значит, вы ничего не знаете о нем, о его смерти, о статье в скандальном журнале?

— Нет, а разве это связано с вашей статьей о лошадях? — с наигранным простодушием спросила Каролина, уже оправившись от шока и злясь на Магнуса за эту ловушку.

— Нет, но это связано с тем, о чем я хочу написать.

Это будет книга о Голливуде и о том, что там порой случается.

— Но не о Пирсе, надеюсь?

— Нет. Во всяком случае, если не обнаружатся новые факты.

— Но зачем же вам писать о тех, о ком уже, написал Джо?

— Я попытаюсь написать о них по-другому. Видите ли, Голливуд — очень маленький город.

— Неужели? А я и не знала. Магнус, мне пора. У меня еще много работы.

— У меня тоже. Я должен написать статью о лошадях.

— Сомневаюсь, что вы будете писать об этом, — усмехнулась Каролина.

Каролине было не по себе. Ей не давал покоя разговор с Магнусом. Что же задумал этот негодяй? Что означают все эти грязные намеки на интимные связи Пирса?

Что делать и с кем поговорить об этом? Сначала она хотела рассказать обо всем Джо и даже набрала номер его телефона, но потом почему-то передумала. Как она расскажет ему, что принимала у себя Магнуса Филипса, и чем объяснит его появление? Интересом к лошадям? Это глупо.

Может, позвонить Хлое? Нет, это напугает ее до смерти.

Тем более что они с Пирсом уже почти год в Лос-Анджелесе. А если сообщить об этом самому Пирсу? Нет, только не это! Положение казалось ей безвыходным. Оставалось только надеяться, что все эти слухи не выйдут за стены салонов. Хорошо бы как-нибудь невзначай спросить Джо, знает ли он что-нибудь об этом. Но он не скажет ей, если даже что-нибудь слышал.

А этот вопрос насчет Брендона? Он напугал Каролину больше всего. Интересно, удалось ли ей обмануть Магнуса? Скорее всего нет. Он очень хитер и умен. Что же он задумал? Почему спросил ее о Брендоне? Может, что-нибудь разнюхал об их связи: Магнус чем-то напоминал ей детектива. А чего она, собственно говоря, боится? Все это было очень давно. Она не совершила никакого преступления. Ей просто не хотелось, чтобы это стало достоянием гласности. Магнус чертовски умен и проницателен. Надо быть осторожнее с ним. Вскоре Каролина уже проклинала себя за то, что позволила этому человеку приехать к ней. Господи, какая дура! В следующий раз она его и на порог не пустит. Если в газете «Дейли скетч» появится его статья о лошадях, она будет счастлива.

В субботу к ней пришел сияющий Джек Бэмфорт с последним номером «Дейли скетч».

— Вот она! — торжественно объявил он.

Каролина взглянула на первую полосу и обмерла. «Секреты конюшни» — было напечатано огромными буквами на первой полосе. «Магнус Филипс раскрывает тайну конного дела на одной из самых известных ферм».

Каролина опустилась на стул и нервно засмеялась.

— Что тут смешного? — удивился Джек.

— Ничего, — проговорила, смеясь, Каролина. — Не зря я утаила от него некоторые факты!

Чуть позже позвонил Магнус.

— Уже видели мою статью?

— Да. — Каролина почувствовала, что вот-вот опять рассмеется. — Кстати, там много неточностей. Но больше всего меня интересует, что делает сейчас моя бедная подруга Джейн Пинчбек? Полагаю, она уже связалась со своим адвокатом. Надеюсь, эту информацию вы получили не от Джека?

— Конечно, нет, но все равно я должен поблагодарить вас за содействие.

— Не стоит благодарности. Да… Магнус…

— Слушаю вас.

— Вы в курсе всех сплетен. Как вы думаете, это… это не расстроит Хлою?

— Думаю, нет. Хлоя тут ни при чем. К тому же Хлоя так восхищается мужем, что, даже услышав, будто он избил старушку в темной аллее, сочтет это одним из проявлений его актерского таланта, — Хотелось бы верить вам, — сказала Каролина, немного успокоившись. — А еще прошу вас, не называйте Пирса моим зятем. Это всегда напоминает мне о том, что я уже старуха. Всего доброго, Магнус.

— Нет, — решительно заявила Хлоя. — Нет, нет и нет. Пирс! Это ужасная идея, просто безумная. Меня тошнит при одной мысли об этом. Пожалуйста, никогда даже не упоминай об этом.

— Черт возьми, Хлоя! — воскликнул тот, потеряв терпение. — К чему мелодрамы? Я же просто спросил тебя!

— Не хочу больше ничего слышать, — продолжала Хлоя. — Я всегда буду говорить тебе «нет». И не чертыхайся. Я не выношу этого. Если ты еще раз заикнешься об этом, я с детьми тут же отправлюсь домой. Впрочем, ты можешь остаться здесь и делать все, что тебе заблагорассудится.

— Но это же смешно, Хлоя! — продолжал настаивать Пирс. — Мне даже не верится, что мы об этом спорим!

— И все же это так. А теперь отправляйся к своему дурацкому фильму и возись там с ним сколько хочешь.

Мне все осточертело, Пирс. Я устала от этого города.

— Хлоя, выслушай меня наконец, — сказал Пирс с отчаянием. — Мне очень нужна Пандора для этого фильма. Это лишь несколько маленьких сцен. Она прекрасно справится с ними.

— Пирс, в Голливуде полно детей, которые умирают от желания сняться в каком-нибудь фильме. Ты можешь взять любого из них.

— Хлоя, ты совершенно ничего не понимаешь! На это уйдет целая неделя, а то и месяц. Мне нужен маленький очаровательный рыжеволосый ребенок. К счастью, именно такой находится сейчас в соседней комнате. У нас уже нет ни времени, ни денег. Ты можешь хоть что-нибудь сделать для моего фильма? Ведь ты никогда не помогала мне!

— Ты мерзавец, Пирс! — воскликнула Хлоя. — Мерзавец и негодяй. Я только тем и занимаюсь, что помогаю тебе, и всегда считала своим долгом…

— Боже милостивый, избавь меня от этого! — простонал Пирс, закатив глаза. — Ну чего тебе это стоит?

Пожалуйста, ради всего святого! Это же так просто.

Почему ты всегда все усложняешь?

— Очень жаль. Пирс, что я осложняю твою жизнь.

Но в данный момент судьба дочери волнует меня больше, чем твоя. Я не могу и не хочу пойти на это. Если придется, я без колебании увезу Пандору в Англию. Тем более что ужасно соскучилась по дому.

Пирс долго смотрел на жену, а потом тихо сказал:

— Ты невероятно упрямый человек, Хлоя. Я очень устал от этого.

Тут зазвонил телефон. Пирс снял трубку, и его лицо просияло.

— О, Робин, привет! Нет, ничего страшного. Все нормально. Конечно. Да. Я буду там через пять минут. — Положив трубку, он сказал:

— Я ухожу Увидимся позже. Постарайся немного успокоиться и обдумать мое предложение.

— Я и сейчас совершенно спокойна, — невозмутимо ответила Хлоя, — и не собираюсь обдумывать твое предложение. Пандора никогда не будет голливудским подкидышем. Пока, Пирс.

Пирс молча вышел из комнаты. Он никогда не кричал и не хлопал дверьми, что больше всего злило Хлою.

Уж лучше бы муж вел себя иначе.

Хлоя не знала, что теперь делать. Если Пирс захочет снять дочь в кино, она не сможет помешать ему.

Ее угрозы для него — пустой звук. Единственное спасение — увезти ее в Англию. Надо подготовиться к этому. Вообще Хлоя не считала съемки чем-то ужасным, но опасалась, что дочь станет капризной и слишком самодовольной. Это может испортить ее. Она привыкнет к восхищенным возгласам, комплиментам. Это будет ужасно. Потом Пандору уже не остановишь. Стоит только попробовать один раз, и все будет кончено. Нет, этого ни в коем случае нельзя допускать.

Хлоя пошла в комнату Пандоры. Та весело и беззаботно играла. Она была в голубом бикини, которое купил ей Пирс. Он всегда одевал дочь как маленькую кинозвезду, что невыносимо раздражало Хлою. Конечно, трехлетняя Пандора очаровательна со своими рыжими волосами и забавным милым личиком. Хлоя отлично понимала, почему Пирс хочет снять ее в кино.

Но она ни за что не отдаст ему дочь и сделает все возможное, чтобы; не допустить этого.

День прошел для Хлои ужасно. Ей надоели кошмарная жара, гадкий бассейн, гостиница и все остальное. Уже наступила весна, а они приехали сюда незадолго до Рождества. Сначала Хлое понравился этот веселый город, но вскоре чувство новизны прошло и его сменила смертельная тоска по дому. Даже то, что потом они сняли дом и покинули эту мерзкую гостиницу, не утешило ее. Все это время Хлою не покидало чувство одиночества и неприкаянности. Ей так не хватало дома и близких — Джо, матери и даже братьев.

Недавно к ним заехал Магнус Филипс и сказал, что работает над книгой о кинематографическом искусстве.

Странно, но Пирс встретил его весьма прохладно и даже не позволил Хлое пригласить его задержаться у них.

— Мне казалось, что тебе нравится Магнус, — заметила Хлоя.

Пирс грустно посмотрел на нее и сказал, что когда-то тот действительно нравился ему, но с тех пор он слышал от многих, что ему нельзя доверять.

— Я решил встречаться с ним как можно реже, — добавил он.

— Зачем же ты просил его стать крестным отцом Неда? — спросила она, но Пирс уклонился от ответа.

После обеда Хлоя отправилась по магазинам купить что-нибудь на ужин. Но по пути домой зашла в универмаг и купила себе три очень дорогих платья. Она и сама не знала, зачем это сделала. Скорее всего чтобы отомстить Пирсу. Хлоя давно уже заметила, что, когда они ссорятся, ей почему-то хочется пойти в магазин и накупить массу ненужных вещей. Видимо, это была своеобразная реакция на семейные конфликты.

Пирс нахмурился и попросил жену не слишком увлекаться покупками, так как денег у них осталось не так уж много. Жизнь в Лос-Анджелесе оказалась значительно дороже, чем в Англии. Хотя Хлою задели слова Пирса, она решила впредь быть осмотрительнее.

Приготовив ужин, Хлоя поставила в лед несколько бутылок вина и надела новое платье. Затем она пошла к бассейну и стала ждать Пирса. В десять вечера Хлоя убрала со стола еду, а вино поставила в бар. Черт бы его побрал, подумала она. Где можно болтаться столько времени?

Вообще Хлоя догадывалась, где он, но старалась не думать об этом. Она уже давно привыкла сдерживать свои чувства и обычно делала вид, что ничего не происходит.

Только так ей удавалось сохранить семью.

Пирс пришел домой вскоре после полуночи. Хлою возмутило не то, что он опоздал, а то, что даже не соизволил предупредить ее. Хлоя была уже в постели и слышала, как он вошел в свою комнату. Надежда на то, что он зайдет к ней, не оправдалась.

Утром Пирс выглядел усталым и вел себя с женой подчеркнуто равнодушно. Поцеловав детей, он вышел из дома, не сказав Хлое ни слова. Всю первую половину дня она томилась возле бассейна, а потом решила поехать в студию, чтобы пообедать там с Пирсом. Обычно Хлоя не делала этого, но сегодня она решила изменить своему правилу, ибо считала себя виновной в том, что произошло между ними, и хотела вес загладить. Пирс, думала она, обрадуется этому. К тому же при коллегах он не сможет демонстративно игнорировать ее. Он легко мирился и никогда не держал зла. Да и вообще это было одним из главных его достоинств.

Хлоя села в голубой «мерседес» с открытым верхом и помчалась по улицам Лос-Анджелеса к западному Голливуду. Всю дорогу ее мучила мысль о том, что она ведет себя глупо, но возвращаться не хотелось.

Хлоя осторожно вошла через боковую дверь и потихоньку пробралась к ярко освещенному месту, где шли съемки. Ее, как всегда, поразило количество людей, занятых при съемке даже небольшого эпизода. Она не понимала, почему их так много и что они делают. Хлоя пристроилась позади толпы.

Снимали последний эпизод. «Дайте мне ваши руки, и станем друзьями!» — воскликнул Пак, простирая руки к Пирсу и Табитс. Они весело рассмеялись.

Хлоя пристально следила за Пирсом. Тот слишком долго, как ей показалось, держал руку Пака в своей руке и смотрел на него полными любви глазами. За ее спиной вдруг кто-то грязно выругался и закурил. Хлоя полностью утратила ощущение реальности и не понимала, что здесь происходит, где грань между Пирсом и его героем, между Афинами и Лос-Анджелесом, между Табитой и Титанией. Господи, подумала она, скорее бы все это закончилось, чтобы можно было вернуться в родную Англию с се прохладным климатом, где все говорят на нормальном английском языке, а не на этом чудовищном диалекте!

К счастью, съемки фильма уже завершались. Осталось потерпеть лишь несколько месяцев.

Когда все начали расходиться, Хлоя робко протиснулась к съемочной площадке, где Пирс о чем-то оживленно беседовал с помощником режиссера. В этот момент внимание Хлои привлек Робин Леверет, который играл с Пирсом. Этому стройному, сильному, очень красивому актеру было чуть больше двадцати лет. Его лицо показалось Хлое немного странным. Пирс как-то сказал ей, что Робин талантливый танцовщик театра «Международный балет» и великолепно читает стихи.

«Когда-нибудь я поставлю балет с его участием, — добавил он. — Это будет грандиозно». Хлоя тогда лишь молча кивнула.

Когда Хлоя подошла к площадке, Пирса там уже не было. Неподалеку был накрыт огромный стол для участников съемок. Хлоя подошла поближе. «Где же Пирс? — подумала она. — Может, пошел в гримерную?» Она не спеша направилась к двери, на которой висела табличка с его фамилией. Дверь оказалась заперта. Хлоя несколько раз постучала, но ответа не последовало.

Хлоя вернулась к столу и беспомощно оглядывалась. Может, Пирс зашел к кому-нибудь в гримерную.

Может быть… О Господи, это кошмар! Какого черта она сюда приехала? Что ей здесь нужно? Как все это глупо! Она так бесцеремонно вторглась в святая ,святых Пирса. Он никогда не простит ей этого. Надо немедленно убраться отсюда. Хорошо бы уйти незамеченной.

— Привет, Хлоя! — неожиданно прозвучал голос Табиты. Она подошла к ней сзади, дымя сигаретой. — Как мило! Какой сюрприз! Что ты здесь делаешь?

— Привет! — не слишком любезно ответила Хлоя. — Хотела повидать Пирса.

— А он знает, что ты здесь?

— Нет, я приехала без предупреждения.

Табита схватила ее за руку и потащила к столу, говоря, что Пирс, вероятно, там.

Хотя Пирса там не было, все приняли ее гостеприимно: усадили, накормили и угостили вином. Заглянув в гримерные, Табита сказала, что все на месте, кроме Пирса и Робина Леверета.

— Думаю, он где-то переодевается, — сказала Табита, заметив, что Хлоя волнуется. — Он часто исчезает во время обеда. Может, спит где-нибудь. В последнее время он сильно устает. Думаю, ты и сама знаешь об этом.

— Да, — подтвердила Хлоя, хотя на самом деле не замечала ничего подобного. — Мне надо поскорее вернуться домой. Передай Пирсу привет, когда он вернется.

Когда Хлоя поднялась, в студии появился раскрасневшийся Робин Леверет. Он подошел к столу и налил себе стакан красного вина.

— Боже, как мне хочется выпить!

Хлоя заметила, что Табита нервничает.

— Робин, — обратилась она к Леверету, — здесь Хлоя; Она ищет Пирса. Ты не видел его? — Голос Табиты показался Хлое не совсем обычным. А может, это условный код, подумала она.

— Хлоя, дорогая, как я рад видеть тебя! — воскликнул Робин. — Как хорошо, что с нами нет твоего мужа и мы можем спокойно пообщаться. Ты уже пообедала?

— Да, спасибо, — сдержанно ответила Хлоя, наблюдая за ним. — Вообще-то я уже собралась домой, но, может, ты знаешь, где Пирс?

— В своей гримерной. Я видел, как он заходил туда примерно час назад.

— Ничего подобного, — с напряжением возразила Табита. — Мы все много раз стучали в его дверь.

— Ну и что? — невозмутимо спросил Робин. — Постучи еще разок. Я точно знаю, что он там.

— Нет, не надо, пожалуйста, — поспешила сказать Хлоя, стараясь не вызывать подозрений. — Это не важно. Скорее всего он отдыхает. Пусть поспит, бедняжка.

Я все равно ухожу.

От Хлои не ускользнуло, что Табита и Робин облегченно вздохнули, но тут рядом с ней появился помощник режиссера Марк Уоррен.

— Нет-нет, надо обязательно разыскать его. Тем более что нам пора начинать.

Хлоя попыталась остановить его, но Марк оказался весьма настойчив.

— Пойдем со мной, — сказал он и повел ее к гримерной. — Сейчас мы его разбудим.

Когда они подошли к двери, Марк стал колотить в нее кулаком. Не дождавшись ответа, он подошел к окошку и заглянул в него.

— Вот негодяй! Спит как сурок.

Позвав гримершу, Марк попросил ее отпереть дверь своим ключом. Хлоя испугалась. События принимали самый дурной оборот. Конечно, она пыталась возражать, но на нее никто уже не обращал внимания. Когда дверь наконец открыли, все расступились, пропуская Хлою вперед. Она вошла в небольшую комнату и замерла, поняв, что они поступили правильно. Пирс лежал на полу без сознания, изо рта у него стекала пена.

На его мертвенно-бледное лицо невозможно было смотреть без содрогания.

Все сделали очень быстро. Пирса тут же отвезли в больницу. Оказалось, что он передозировал снотворное и выпил слишком много спиртного. Как только Пирсу стало лучше, его отправили домой. В прессе сразу появились сообщения о том, что Пирс Виндзор, жертва потогонной системы Голливуда, не выдержал слишком большой нагрузки. Съемки фильма «Сон в летнюю ночь» и напряженная подготовка к Чеховскому сезону в Лондоне отняли у него все силы. Сообщалось также, что жена повезла его в Палм-Спрингс немного отдохнуть.

Хлоя не отходила от мужа ни на шаг, испытывая угрызения совести и раскаяние.

— Постарайтесь не задавать ему никаких вопросов, — напоминал ей доктор. — Пусть он полностью придет в себя. Поправившись, ом все вам расскажет. Всячески угождайте ему, выполняйте все его желания и капризы, поддерживайте у него хорошее настроение. Судя по всему, он чувствует себя очень уязвимым и незащищенным. Его нервная система истощена. Будьте внимательнее к нему. — Все эти слова, сказанные укоризненным тоном, сопровождались столь же укоризненными взглядами.

Потом Пирс сказал Хлое, что сам не понимает, почему это сделал. Правда, он признался ей, что чувствовал себя в то время ужасно. Ему казалось, что он одинок, истощен до предела и очень болен и его никто не понимает. Хлоя хорошо знала, что Пирс не скажет ей правду, но при этом делала все возможное, чтобы он поскорее забыл о том ужасном дне. Она окружила его любовью, вниманием и заботой. Наконец, уступив мужу, Хлоя согласилась, чтобы Пандора сыграла небольшую роль в его фильме «Сон в летнюю ночь».

Заметки к одной из глав книги «Показной блеск»

Выписки из «Учебника по психиатрии» Приста и Вульфсона

«Нет никаких сомнений в том, что люди довольно часто покушаются на самоубийство с целью привлечь к себе внимание или желая манипулировать чувствами и поступками ближних. Средством для решения подобных проблем чаще всегда становится псредозировка медицинских препаратов или наркотиков».

Те, кто действительно хочет покончить с собой, как правило, «мужчины, чаще всего среднего возраста и пожилые, принадлежащие к высшим слоям общества»

(бедняжка Пирс тоже был выходцем из высших слоев).

Покушаются на самоубийство преимущественно «молодые женщины, принадлежащие к низшим слоям общества» (бедная Кристи принадлежала к низшим слоям). Жаль только, что ее попытка оказалась успешной! Или это не совсем так? Была ли действительно такая «попытка»? Хотела ли она в самом деле покончить с собой?

«Можно считать мифом распространенное мнение о том, что люди, которые говорят о самоубийстве, как правило, не совершают его». Так ли это?

Кристи — одна из самых неразрешимых загадок этой истории. Неужели эта сильная и уверенная в себе девушка убила себя только потому, что забеременела? Ведь она могла сделать аборт. Или она решила расстаться с жизнью из-за того, что не получила долгожданную роль?

Если верить Лу Бернсу, она подавала большие надежды, страстно любила развлечения. Кристи не производит впечатления неуравновешенной и отчаявшейся невротички.

Совершенно бессмысленно!

Глава 23

1969

— О нет! — сказала Каролина, глядя на небольшой клочок бумаги, лежавший рядом с телефоном. — Нет, так не пойдет.

Через час зазвонил телефон.

— Каролина?

— Да, мистер Филипс.

— Я недавно звонил вам и оставил записку. Очевидно, вы не получили ее.

— Получила.

— Значит, у вас не нашлось времени позвонить мне?

— Я решила не делать этого.

— Почему? — удивился он.

— Потому что мне не понравилось, как вы вели себя во время нашей последней встречи.

— А что я такого сделал, черт возьми? — еще больше удивился Магнус. — Кажется, я вел себя по-джентльменски — Мистер Филипс, — раздраженно сказала Каролина, — никто еще не видел, чтобы джентльмен пришел в гости и плюнул в лицо хозяину.

— Леди Хантертон, я всегда считал, что настоящий джентльмен может делать все что угодно, но только не плевать в лицо хозяину.

— О, оставьте ради Бога, — сердито возразила она. — Этот разговор ни к чему хорошему не приведет.

— Согласен, но все же хочу кое-что сказать вам. Вы непременно должны это знать.

— Я уже и сейчас знаю, что не хочу этого слушать.

— Вам это может понравиться. — Он выдержал паузу. — Я нахожу вас необычайно привлекательной, — заявил Магнус. — Вы очень красивы и сексуальны. Я бы хотел завести с вами роман.

Каролина бросила трубку.

Через час снова послышался телефонный звонок.

— Я постараюсь выразить свою мысль несколько иначе, поскольку и сам понял, что это было не совсем по-джентльменски Я бы хотел познакомиться с вами поближе, а потом завести роман.

Каролина улыбнулась, хотя ей было не до улыбок.

— Скажу вам, что даже это звучит не совсем по-джентльменски.

— Ну что ж, как вы уже заметили, я слишком далек от титулованных особ. А вы готовы завести роман только с настоящим джентльменом?

— У меня нет никаких романов, мистер Филипс, и я не собираюсь их заводить.

Каролина снова бросила трубку, пошла на кухню, заварила себе немного чаю и долго сидела, пытаясь разобраться в своих чувствах Главными из них были тревога и беспокойство, хотя к ним примешивалось что-то еще. Она не могла понять этого ощущения, но оно было ей приятно.

Поздно вечером она снова услышала телефонный звонок.

— Магнус, прошу вас…

— Уже немного лучше, — сказал тот. — По крайней мере вы стали называть меня по имени, а не «мистер Филипс».

— Прошу вас оставить меня в покос.

— Увы, я не могу этого сделать Во всяком случае, сейчас. Вы уверены, что не хотите познакомиться со мной поближе?

— Да, вполне..

— Жаль. Значит, я не правильно прочитал ваши мысли, — сказал Магнус и тяжело вздохнул.

— Да, именно так, — ответила Каролина, едва сдерживая улыбку. — А что же вы прочитали?

— Ничего особенного. Тоска, скука, разочарование А самое главное — желание, чтобы за вами поухаживали.

— Вы ошиблись, — сказала она, надеясь, что ее слова прозвучали достаточно твердо.

— Ну что ж, очень жаль. Джо сейчас с вами?

— Нет.

— Почему же он не живет с вами?

— Ну… Нет… Он бывает здесь.

— Но сейчас его нет?

— Ну.., в будние дни он живет у себя. — Каролина проклинала свою непростительную откровенность. Какая же она дура! Зачем понадобилось говорить все это?

— Да, — осторожно продолжал Магнус. — Это не похоже па слишком близкие отношения.

— Мистер Филипс, — отрезала она, — я не намерена обсуждать с вами свои отношения с Джо.

— А наши с вами?

— У нас с вами нет никаких отношений.

— Понятно. Не могли бы вы сказать мне только одну вещь?

— Думаю, что нет.

— Скажите, что вас огорчило во время нашей последней встречи?

— Я не хочу обсуждать это.

— Если я испортил вам настроение расспросами о жизни Пирса, то готов принести извинения. Я часто бываю бестактным.

— Хорошо, скажу вам откровенно: мне показалось, будто вы используете меня только для того, чтобы получить нужную информацию. Я имею в виду ту ужасную книгу, которую вы сейчас пишете.

— Она не так ужасна, как вы думаете. К тому же вы совершенно превратно оценили мои намерения.

— Не думаю, что ошиблась. Всего доброго, мистер Филипс.

Прошло три дня. Каролина, вернувшись с верховой прогулки, снимала седло с лошади. Прогулка была великолепной и заметно улучшила ей настроение. Неожиданно она услышала громкие голоса, доносившиеся с крыльца.

— Боже! — воскликнула Каролина, посмотрев туда.

Одна из служанок говорила Магнусу Филипсу, что хозяйки нет дома и неизвестно, когда она вернется. Каролина быстро поправила прическу и вытерла потное лицо.

— Вы замечательно выглядите, — сказал Магнус.

— Благодарю вас, хотя и сомневаюсь в этом. Прошу прощения, но мне нужно принять душ. Сейчас вам приготовят чай. Миссис Конвэй, думаю, мистер Филипс не откажется также от поджаренного хлеба с апельсиновым джемом. — Каролина помимо воли улыбнулась Магнусу.

Она приняла дуди, причесалась, подкрасила губы и глаза, надела чистое платье и спустилась вниз, твердо решив не вступать с ним в длительные и тем более откровенные разговоры.

— Выпейте еще немного вина.

— Нет, спасибо. Мне пора домой.

— Была рада видеть вас.

— Я тоже. Мы еще увидимся?

— Нет.

— Почему?

— Вы сами знаете. Прежде всего из-за Джо. Но есть и другие причины, известные вам.

— Каролина, клянусь, что больше никогда не буду пытаться получить от вас информацию. Да, я хотел выведать у вас что-нибудь о Байроне Патрике и кое о чем еще.

Но уверяю вас, это не было главной причиной моего появления здесь. Мне в самом деле нужна была ваша помощь, чтобы написать эту дурацкую статью. Вообще-то мне начхать на сексуальные пристрастия Пирса и на все то, что говорят о них. Просто вы мне очень нравитесь. Вы изумительная женщина, и я хочу… Нет, не буду говорить о том, чего я хочу. Вы сами это прекрасно знаете.

— Возможно.

Он неожиданно погладил ее по щеке. Каролина вздрогнула. Магнус, заметив это, улыбнулся:

— Для меня это очень важно. А для вас?

— Я уже сказала, что не могу не считаться с Джо.

— По-моему, между вами уже ничего нет. Осталась только привычка. Я неплохо разбираюсь в таких делах.

Жизнь, знаете ли, слишком коротка, чтобы тратить ее на пустые привычки, даже если они очень приятны.

— Вы просто не понимаете меня, — заметила она и добавила:

— Мне нужно возвращаться домой. Все было хорошо, но… А вы разве не собираетесь в Лондон на этой штуке?

— Эта «штука», как вы изволили выразиться, моя любимая вещь. Не надо обижать ее. Конечно, я поеду домой. Хотя если вы предложите мне что-либо более комфортное…

— Да, — ответила Каролина, — сельский паб.

— Тогда я остаюсь здесь вместе со своей любовью.

— Хорошо, но заявляю вам вполне серьезно, Магнус: на этом все закончится. Это начало и конец наших отношений.

— Альфа и омега, — грустно подытожил он. — Неужели вы не хотите познакомиться со мной поближе?

Неужели мне не удалось заинтриговать вас?

— Нет. — Каролина прекрасно понимала, что лжет ему.

Она не спала всю ночь, непрестанно думая о Джо и о том, что сказал Магнус об их отношениях. Неужели между ними и в самом деле не осталось ничего, кроме привычки?

Нет, это не так. Есть нечто большее, чем привычка: нежность, увлечение, благодарность. Их отношения еще живы Они не ссорятся, не требуют слишком многого друг от друга. Правда, это уже не то, что прежде, но какая разница! Главное, им легко вместе. Легко и комфортно. Она наслаждается жизнью в Саффолкс, а он — в Лондоне. А встречаются они только тогда, когда испытывают в этом потребность. Это очень хорошие, почти идеальные отношения.

Каролина все еще любила Джо и не сомневалась в том, что он тоже любит се. Правда, эта любовь становилась с каждым годом все более платонической. Они уже давно не спали вместе, хотя Каролина порой желала этого. Редко, но желала. Пожалуй, только это слегка омрачало их отношения. Все остальное было прекрасно.

Нет, подумала Каролина, несмотря на отсутствие физической близости, она слишком дорожит этими отношениями, чтобы так легко оборвать их. Ей незачем больше встречаться с Магнусом.

Но все пошло не так, как она хотела. Магнус несколько раз приезжал к ней в Саффолк, да и она ездила в Лондон, чтобы поужинать с ним. Однажды вечером он сказал Каролине, что жизнь слишком коротка и жаль тратить ее на длительные ухаживания. Пора, мол, переходить к более серьезным вещам. При этом Магнус добавил, что мечтает оказаться с ней в постели. Иначе их отношения утратят всякий смысл.

— А что, собственно, мы утратим? — холодно спросила Каролина и вышла из ресторана. Несколько дней она изнывала от тоски, все время думая о нем. И он позвонил.

— Не знаю, как вы, Каролина, но я готов потратить на это еще немного времени. Может, пообедаем завтра?

— Я не могу и к тому же не собираюсь в Лондон.

— Ладно. Тогда я приеду в Саффолк на своем любимом мотоцикле.

Он приехал через несколько часов — усталый, грязный, потный и весело улыбающийся. Из-под своего кожаного пиджака он извлек небольшой букет слегка помятых алых роз. Это было так неожиданно, что у Каролины закружилась голова.

— Мне нужно принять до обеда душ.

Она провела его наверх.

— Это ванная для гостей и прислуги, — сказала она с чуть заметной улыбкой. — Именно здесь и я когда-то лишилась невинности.

— Сделайте это еще раз.

— Невинность нельзя потерять дважды.

— Можно, — возразил Магнус. — У меня есть теория на этот счет. Невинность бывает девичьей и супружеской. Девичью вы уже давно потеряли, а супружескую вам предстоит потерять.

— Нет уж, благодарю. — Каролина решительно покачала головой. — Только не здесь. Сейчас я могу сделать это в более удобном месте.

— Каролина, секс не связан с удобствами.

Она молча посмотрела на него и пошла прочь.

Магнус не приставал к ней больше в тот вечер. Они поужинали в ресторане, он рассказал ей о своей новой книге, посвященной какой-то американской балерине.

— Это удивительно, — говорил он. — На сцене она была божественной, а в жизни обожала оргии. Она участвовала в групповом сексе, нюхала кокаин и даже спала со своим отцом. А между тем весь мир был у ее ног.

Она часто встречалась с президентами, премьер-министрами и, конечно, спала с ними.

— Похоже, это будет ужасная книга.

— Возможно, но ее будут покупать. Ну ладно, Каролина, мне пора. Я должен еще написать статью. Если не возражаете, я позвоню вам утром. Мне бы очень хотелось, чтобы вы сделали наши встречи осмысленными.

Магнус помчался на своем грохочущем мотоцикле по тихим улочкам Саффолка, нарушая тишину позднего вечера. Каролина ощутила одиночество и неудовлетворенность.

Она всеми силами старалась сохранить верность Джо, хотя видела, что в последнее время он подавлен, угрюм и еще больше отдалился от нее. Каролина несколько раз пыталась заговорить с ним, выяснить, в чем дело, но он категорически отказывался обсуждать это.

Уже больше месяца он не приезжал в Саффолк даже по выходным. Каролина чувствовала себя очень одинокой.

Тоби работал в нью-йоркском офисе компании «Ситибэнк», Джолион жил в Лондоне, поступил в художественное училище и постигал искусство театральною дизайна. Хлоя все еще была в Лос-Анджелесе и изнывала там от тоски. Недавно она сообщила, что ездила в Нью-Йорк и хотела встретиться с Флер, но та отказалась даже разговаривать с ней.

Все это заставило Каролину уступить Магнусу, хотя ее еще долго не покидало ощущение, что она совершает большую ошибку. Но в конце концов она решила, что незачем хранить верность семье и людям, которые бросили ее одну и не балуют вниманием.

— Я хочу видеть вас, — призналась она, позвонив Магнусу.

— Испугались, что я не захочу больше встречаться с вами?

— Нет, это я бы пережила.

— Приезжайте ко мне.

— Нет, я не поеду в Лондон сегодня вечером. Если хотите, приезжайте в Саффолк.

— Хорошо. Но при условии, что мы воспользуемся ванной для гостей.

— Согласна, — сказала Каролина, чувствуя, что замирает даже от его голоса.

— Это был не просто секс, — сказала Каролина. когда они лежали на кровати, наслаждаясь только что пережитым. — Это нечто другое.

— А что же? — спросил Магнус.

— Не знаю. По-моему, я стала более искушенной.

— Ты и была весьма искушенной.

— Да, но, вероятно, я забыла об этом.

— Расскажи мне, пожалуйста, о своей семье, — попросил он се па следующее утро, сделав себе бутерброд с апельсиновым джемом.

— Это нелегко, — сказала она. — На это уйдет несколько недель.

— Ну и что? Я думаю, у нас достаточно времени. — Магнус поцеловал ее. — Но сейчас, увы, мне нужно бежать. Увидимся вечером.

Они провели вместе несколько недель. Это было прекрасное время. Каролина снова почувствовала себя женщиной и, как в молодости, наслаждалась близостью с Магнусом.

— Не понимаю, почему ты выбрал именно меня? — спросила его Каролина однажды ночью. — Почему не остановил свои выбор на какой-нибудь юной и симпатичной особе?

— Потому что ты прекрасна, а я, кстати, не очень-то люблю юных и неопытных особ. Они слишком заняты собой. Зрелая женщина имеет особую прелесть Ты великолепна, Каролина, как в постели, так и вне ее. Ты вполне удовлетворяешь меня, а я, смею надеяться, — тебя. Как я понимаю, это именно то, что нужно для общения. И не ищи других объяснений.

Сорокалетний Магнус был на семь лет моложе Каролины. Она оценила его ум и настойчивость в достижении цели. Правда, он вышел из рабочей среды, но ее это ничуть не смущало.

— Мой отец был водителем грузовика, — сказал Магнус как-то вечером, — но отличался умом и начитанностью. Именно он назвал меня этим давно забытым именем в честь средневекового норвежского короля Магнуса Законодателя. Держу пари, что ты никогда не слышала о нем.

Каролина смущенно покачала головой.

— Отец всегда мечтал, чтобы я стал юристом. Настоящим судьей — ни больше ни меньше. Когда я отлично закончил школу, он был счастлив Я занял второе место среди выпускников.

— А что же он сказал, когда ты опубликовал свою первую скабрезную статью?

— Он уже умер к тому времени, — грустно ответил Магнус. — Погиб в аварии на шоссе при сильном тумане.

— Прости. Мне очень жаль.

— Я долго горевал о нем. Но, — внезапно добавил он, — ты права, отец был бы весьма недоволен тем, что случилось со мной.

— А твоя мать?

— Она умерла, когда мне было пятнадцать лет. От рака.

— Значит, вы остались вдвоем с отцом?

— Да. Но он редко бывал со мной. Работа отнимала у него все время и силы.

— Тебе пришлось нелегко, — осторожно заметила Каролина.

— Да, но это приучило меня к самостоятельности.

— Еще бы!

Магнус рассказал ей о том, как после окончания школы отравился в Лондон и начал работать в газете «Дейли скетч».

«Для вас я находка, — сказал он редактору во время собеседования. — Я сторонник консерваторов с социалистическими идеями, образованный представитель рабочего класса. Это именно то, что вам нужно».

Редактор, хоть и раздраженный такой, наглостью, все же взял его на работу.

Магнус стал блестящим репортером. Он мог сделать сенсацию из чего угодно, никогда ничего не боялся и не стеснялся. Но более всего он отличился, обнародуя грязные слухи и разоблачая известных людей. Никто не мог так лихо прокомментировать кажущееся невинным замечание какого-либо высокопоставленного чиновника.

Как репортер он был неутомим. Случалось, он часами выслеживал свою жертву, возвращался домой, писал за ночь сногсшибательную историю, а в половине десятого уже сидел за своим рабочим столом в редакции. Правда, за столом он редко проводил более двадцати минут и снова отправлялся на поиски свежего материала, предварительно выпив рюмку виски.

Почти все знакомые женщины считали его невыносимым. Магнус был с ними резок, груб и прямолинеен, не считая нужным тратить время на нежности. С Каролиной он вел себя немногим лучше.

Как-то Магнус сказал, что точно назначил время, когда сблизится с ней.

— Ты возбудила во мне желание с тех пор, как я впервые увидел тебя на свадьбе Хлои. Правда, тогда я сомневался, что из этого что-нибудь получится. Ты казалась мне недоступной. Но я решил немного подождать, ибо наделен талантом ждать и добиваться цели.

С каждым днем Магнус нравился Каролине все больше и больше. У него были довольно странные представления о морали, однако он никогда не изменял им. Он отличался редкой честностью и прямотой, отчасти походившей на грубость. Магнус бесцеремонно вторгался в жизнь, людей, ничуть не заботясь о последствиях этого.

— Неужели ты никогда не испытывал сострадания к этим людям? — спросила его однажды Каролина.

— Нет, никогда, — ответил он со своей неизменной ухмылкой. — Люди сами лезут на рожон, а моя задача — подтолкнуть их вниз. Если у них есть серьезные причины что-то скрывать, то я имею столь же серьезные причины, чтобы разгадать их секреты. В сущности, я нечто вроде эколога, очищающего жизнь от всякой скверны.

— А как же дети этих людей, их родители… — Каролина подумала при этом о Брендоне.

— Но эти люди должны думать о детях и родителях до того, как совершают дурные поступки. Не могу же я отвечать за них!"

Постепенно она узнавала о нем все больше и больше. Когда-то Магнус был женат на университетской однокурснице и развелся с ней лишь пару лет назад.

— Ей не нравилось мое поведение, и с этим я еще мог смириться. Но она наводила на меня тоску, а с этим смириться я уже никак не мог.

После этого он жил с другой женщиной, но причину их размолвки Каролина так и не узнала.

— У нас просто ничего не получилось, — сказал Магнус. — А теперь у меня ты. Я очень рад, что мы встретились.

В тот вечер они ужинали в Лондоне.

— Магнус, дело в том, что я не вполне свободна. Я связана с человеком и люблю… — Каролина с трудом произнесла это слово. — И люблю его, — закончила она.

— Чушь!

— А как же дети? — спросила она через минуту.

— А что дети?

— Неужели тебе не хочется иметь детей?

— Нет. Я не люблю детей, и у меня нет эгоистической потребности воспроизвести себя в детях. Для меня самое главное — отношения с женщиной, а дети могут быть только приложением к этим отношениям. Расскажи мне о своих детях, а также о том, почему у тебя нет детей от Джо.

— Видимо, потому, что у нас никогда не было тех отношений, о которых ты только что говорил.

— Разумно. А как насчет всего остального?

— Чего именно?

— Ну, других отношений и других Детей. Каролина, ты очень скрытная.

Она неохотно рассказала ему об Уильяме, Хлое, Тоби и Джолионе.

— Почему же ты вышла замуж за этого старого пердуна?

Услышав это, Каролина разозлилась:

— Не смей употреблять при мне эти гнусные слова!

Я всегда любила Уильяма. Спокойной ночи.

Он удивленно пожал плечами, когда Каролина выскочила из ресторана.

По дороге домой она долго не могла успокоиться.

В шесть часов утра ей позвонил Магнус.

— Извини меня, — сказал он. — Мне жаль, что я оскорбил тебя.

Каролина яс удостоила его ответом.

— Я могу прийти к тебе?

— Где ты сейчас?

— На улице возле твоего дома.

Она глубоко вздохнула:

— Ладно, заходи.

В глазах Магнуса она заметила раскаяние. Он был не брит и весь в дорожной пыли.

— Я не слезал со своего мотоцикла почти три часа, — устало сказал он. — Мне пришлось смотаться в Брайтон.

— Ты просто безумный, — ласково сказала Каролина.

— Знаю. Могу ли я помыться?

— Конечно.

— Хочешь присоединиться ко мне?

— Ни в коем случае.

Через некоторое время они вместе стояли под душем и нежно обнимались. Он осыпал ее лицо страстными поцелуями. Затем оба опустились на колени.

— Дорогая, милая Каролина, — шептал Магнус, настойчиво раздвигая ее ноги.

Когда все закончилось, они обернулись большими полотенцами и пошли на кухню выпить кофе. Господи, как это могло случиться? Да еще в доме Джо! Однако шокированная Каролина испытывала радость.

— Дорогая, мне так хочется сказать тебе что-нибудь приятное. — Он поправлял ее растрепанные волосы.

— Не надо, — возразила Каролина. — Пожалуйста, Магнус, не говори ничего. Это слишком опасно.

Слово «опасно» привело ее в чувство. Она вспомнила, что до сих пор ничего не рассказала ему о Брендоне и Флер. Впрочем, это слишком личное дело его не касается. К тому же она не была вполне уверена в том, что можно безоглядно доверять этому человеку.

Глава 24

1969-1970

Флер лежала рядом с Пирсом и думала о том, что бы сказали многочисленные поклонники этого знаменитого актера, увидев его здесь, в столь неприглядном виде. Из уголка его открытого рта стекала тонкая струйка слюны.

К тому же Пирс храпел. Его прекрасные волосы, известные всему миру, слиплись от пота, а их корни, как заметила Флер, были совершенно седыми. Да уж, сейчас он не похож на Ромео, злорадно подумала она.

Флер отвернулась, стараясь забыть о том, что привело их в душный номер отеля «Алгонкин». Больше всего Флер занимала мысль о мщении. Когда лучше нанести ему удар: сегодня утром или в какой-нибудь другой день?

Она возится с ним уже больше года, а он так и не признался, что был в Голливуде до 1959 года.

Флер продолжала бы этот роман, если бы он доставлял ей хоть малейшее удовольствие. Даже с Найджелом было гораздо веселее. Тот был значительно щедрее и в отличие от Пирса обладал чувством юмора. Правда, Пирс всегда снимал в гостиницах дорогие номера, заказывал самое лучшее шампанское и не жалел денег на свои костюмы, но при этом всячески уклонялся оттого, чтобы купить ей дорогой подарок, почти никогда не приносил Флер цветы, да и вообще был скрягой.

В постели Пирс оказался сущим профаном. Флер никогда не испытывала симпатии к Хлое, но, переспав с Пирсом, почувствовала жалость к сестре. Его маленький, жалкий пенис не мог никому доставить удовольствия. При этом Пирс почти сразу кончал. Этот тип щедро расточал только комплименты, и слова о своих глубоких чувствах.

Флер удалось узнать, как он относится к жене. Ее удивило, что Пирс считает ее занудной и непригодной к семейной жизни. «Конечно, я обожаю ее, — сказал он однажды, — но она слишком молода, неопытна и совершенно не справляется с той ролью, которую должна играть в обществе. К тому же Хлоя не понимает специфики моей работы. А вот ты. Флер, прекрасно понимаешь меня, а также и, то, каких усилий стоит мне завершить этот фильм».

Детей Пирс любил, хотя Пандору, как показалось Флер, больше. «Я понимаю, — говорил он, — что тебя это мало волнует, но должен заметить: моя дочь просто великолепна. Она очень любознательна, умна и невероятно чувствительна. Я горжусь ею».

Флер сделала также интересные наблюдения, касающиеся его сексуальных пристрастий. Сначала ей показалось, что он гомосексуалист, но потом выяснилось, что это не совсем так. Пирс, несмотря на свою неискушенность, получал огромное удовольствие, занимаясь с ней любовью. Флер заметила, что эрекция наступала у него довольно часто, иногда несколько раз за ночь, что было весьма неплохо для человека его возраста. К тому же, нежный и чувственный, Пирс любил ласки и поцелуи, но Флер казалось, что он играет даже в постели.

Видимо, Пирс знал обо всем этом из спектаклей и фильмов. Прочитав в последнее время много интересных книг по психоанализу, Флер пришла к выводу, что Пирс мог бы стать объектом изучения психоаналитика. Именно эти книги помогли ей понять, что он относится к тому редкому типу людей, которых в научной литературе называют бисексуалами.

Да, подумала Флер, с этим надо кончать, пока не приключилось беды. Она очень опасалась разрушить свои отношения с Рубеном. Кроме того, ее неприязнь к Пирсу так усилилась, что она могла незаметно переступить ту грань, за которой трудно контролировать себя. Флер считала, что получила от Пирса все, что хотела, а рассчитывать на большее не приходилось. Их отношения потеряли смысл. Решив сказать ему, что не будет встречаться с ним, Флер так обрадовалась, что тут же уснула.

Когда она проснулась, было еще темно. Часы показывали половину шестого утра. Почему она так рано проснулась? Повернувшись на другой бок, она увидела, что Пирса рядом нет. В ванной лилась вода; потом до Флер донесся голос Пирса: он разговаривал по телефону.

Флер прислушалась. Разговор показался ей таким интересным, что сон как рукой сняло.

Попрощавшись с Пирсом в половине девятого. Флер вышла из гостиницы и направилась на собеседование с представителем рекламной фирмы «Браун Филипс Айви», одной из самых престижных в Манхэттене. Флер недавно позвонили оттуда и сказали, что хотели бы поговорить с ней. Она уже знала: это значит, что ее попытаются переманить в эту фирму. Конечно, Флер было жаль расставаться с Найджелом, Миком, Пеппи и другими сослуживцами, но вместе с тем она понимала, что необходимо подниматься наверх и искать свое место под солнцем.

— Это весьма впечатляющие работы, мисс Фитцпатрик. Действительно очень интересно, особенно принимая во внимание ваш возраст и всего пятилетний стаж работы. — Чак Лоренс, руководитель творческой группы, откинулся на спинку стула и добродушно улыбнулся. Высокий, стройный, с аккуратно подстриженными темными волосами и проницательными голубыми глазами, он принадлежал к элитной категории так называемых стопроцентных американцев. Это означало, что он был англосаксом и протестантом. — Да, прекрасно. — повторил он, разглядывая папку с ее бумагами. — Пожалуй, больше всего мне понравилась ваша работа с компанией «Ти энд Джей Сторз». Кстати, у нас с ней очень тесные контакты. Ваши работы по рекламе косметики тоже великолепны. Скажите, пожалуйста, а почему вы решили уйти из агентства «Силк Димаггио»? Судя по этим бумагам, у вас там весьма неплохие перспективы.

— Видите ли, нужно постоянно действовать, чтобы продвигаться по службе. Пять лет — это большой срок.

Мне очень нравится моя фирма, но, похоже, я несколько засиделась. К тому же хочется испытать себя в новом деле и с новыми людьми. Вы мне позвонили, и я решила не упускать свой шанс. Вот поэтому я здесь.

— Ну что ж, очень рад, что вы пришли к нам, — задумчиво сказал Чак Лоренс. — Мне нужно переговорить кое с кем, а потом я позвоню вам и сообщу о нашем решении. Приятно было познакомиться с вами.

— Ну что ж, спасибо.

Он позвонил Флер в тот же день и сообщил, что Баз Браун изъявил желание встретиться с ней. Разволновавшись, флер не удержалась и рассказала обо всем Пеппи.

— Боже мой! — изумленно воскликнула та. — Баз Браун? Ты на верном пути, Флер!

— Надеюсь, что да.

— А у меня тоже есть новости, — сказала Пеппи, радостно улыбаясь. — Я выхожу замуж.

Флер показалось, что Джил Хилмен, избранник Пеппи, не очень подходил для нес. Этот красивый, высокий и очень жизнерадостный еврей имел вспыльчивый характер и весьма крутой нрав, что не сулило его будущей жене ничего хорошего. Джил был адвокатом и работал в небольшой частной фирме в Манхэттене. Флер быстро поняла, что дела Джила идут не слишком хорошо, а это, по ее мнению, объяснялось его заметным комплексом превосходства. Может, со своими клиентами он вел себя иначе, но, даже изредка общаясь с ним, Флер чувствовала, что он подавляет всех, считая окружающих безмозглыми идиотами. «Боюсь, вы не улавливаете сути дела», — постоянно повторял Джил. Он недолюбливал Флер и не скрывал этого. Возможно, ему не нравилось ее влияние на Пеппи. Когда Флер рассказала о своих наблюдениях Рубену, тот лишь пожал плечами: Джил, конечно, самовлюбленный тип, но Пеппи любит его, а значит, все образуется.

— В конце концов, он женится не на мне, а на моей сестре, — добавил он, улыбнувшись.

Миссис Блейк тоже была не в восторге от Джила, хотя тот приложил немало усилий, чтобы понравиться будущей теще. Она призналась Флер, что не может с ним разговаривать. Флер попыталась успокоить ее, говоря, что Пеппи любит его, а это самое главное.

Пеппи действительно обожала Джила. "Я знаю, — сказала она Флер, когда они сидели однажды в ресторане, — что Джил далеко не подарок. С ним трудно иметь дело. Но я нужна ему, и он это прекрасно понимает.

Мне удается обуздывать его темперамент и амбиции.

Мы отлично дополняем друг друга. А самое главное — он великолепен в постели, Флер. Извини меня за такую откровенность, но я никогда раньше не испытывала такого наслаждения от секса".

Флер долго не могла решить, как следует отнестись к той информации, которую она узнала, подслушав телефонный разговор Пирса. Однако она чувствовала, что это что-то важное и весьма ценное. Она уловила лишь отдельные фразы, но и они заинтриговали ее. Пирс беседовал с человеком по имени Звери и договаривался о каком-то таинственном «обмене». Флер не поняла, о чем идет речь, но тем не менее догадалась, что это произойдет в Соединенных Штатах. Затем Пирс вкрадчиво о ком-то спросил и заверил собеседника, что непременно навестит его. Но больше всего Флер насторожила фраза «увеличить ассигнования». Она не могла понять, что стоит за всем этим, часто вспоминала об этом разговоре и радовалась, что получила такую информацию.

Руководство компании «Браун Филипс Айви» предложило Флер должность начальника творческой группы из трех человек и ежегодный доход в размере тридцати пяти тысяч долларов. Флер заявила, что менее сорока тысяч в год ее не устроит, на что они согласились почти без колебаний. Правда, ей сказали, что эти деньги и в самом деле придется отрабатывать.

После этого Флер отправилась сообщить Мику о своем уходе. Это было самое неприятное для нее, так как она весьма высоко ценила этого человека. Но он отнесся к этому нормально, хотя и сказал, что им будет недоставать ее. Более того, он предложил ей создать собственную рекламную фирму под названием «Рекламное агентство Фитцпатрик». Флер обрадовалась, но заметила, что для этого ей пока не хватает опыта и первоначального капитала.

В конце концов она устроила для друзей прощальный вечер с огромным количеством шампанского. Все дружно желали ей всяческих успехов неновом месте.

Несколько дней спустя Флер позвонила Розе Шарон в Лос-Анджелес. Служанка Розы сказала, что та на съемках и вернется домой только через три месяца.

Между тем Флер почти ничего не узнала о Линдсей Ланкастер и о других людях, которые интересовали ее.

Ну что ж, подумала она, вероятно. Роза действительно очень занята.

В последнее время это дело все чаще стало казаться Флер бессмысленным. Можете и в самом деле нужно все бросить, как уже давно советовал ей Джо, и заняться своими проблемами? Что ей еще нужно? Она молода, красива, счастлива, имеет прекрасную работу и весьма преуспевает. Что она обретет, кроме душевной боли ,и, горьких разочарований?

Однако эти мысли сменялись другими, и Флер не могла успокоиться и забыть об ужасной участи отца.

Ведь виновные в его смерти до сих пор наслаждаются жизнью. Нет, она не предаст его! Кто, кроме нее, восстановит его доброе имя?

Рекламное агентство «Браун Филипс Айви» заметно отличалось от фирмы «Силк Димаггио». В огромном старом здании, где оно располагалось, работали очень серьезно. Руководство этой компании было значительно старше, и держалось несколько обособленно от подчиненных. Даже мысль о том, что кто-либо из этих людей может войти в офис и дружески похлопать по плечу рядового сотрудника, казалась смешной и нелепой. Баз Браун и Кол Айви называли Флер «мисс Фитцпатрик» и никогда не предпринимали попыток установить с пей менее официальные отношения. Конечно, это агентство не могло сравниться с такими гигантами рекламного бизнеса, как «Джей-Даблью-Ти» или «Огилви», по все же было весьма почтенным, уважаемым и занимало солидное место в рекламном бизнесе. Баз Браун, Кол Айви и Мэтью Филипс составили прекрасный триумвират и успешно конкурировали на рынке рекламных услуг. Все они считались мастерами своего дела и не испытывали недостатка в богатых клиентах. Агентство находилось почти в самом центре Мэдисон-авеню, что также свидетельствовало об их успехе. Но главное достоинство этих людей, по мнению Флер, состояло в том, что они умели ценить творческую мысль и поощряли ее. Она всегда полагала, что творческие люди должны отличаться от обычных служащих оплатой труда и условиями работы.

В сферу деятельности Флер входили три небольших объекта: фирма «Мортон», владевшая сетью магазинов недорогой одежды, «Стоббз» — небольшое издательство, специализирующееся на выпуске хорошо иллюстрированных книг, и «Петти», выпускавшее продукты питания для домашних животных.

Флер быстро познакомилась с художественными директорами этих компаний и нашла с ними общий язык, поняв при этом, что они не отличаются особыми дарованиями в своей области.

По давно установленной традиции она впервые встретилась с ними вечером в ресторане. Немного выпив, они рассказали ей об особенностях своей работы, познакомили со сплетнями и слухами о владельцах их фирм.

— Вы всегда должны помнить, что они не терпят возражений, — сказала Джулия, одна из се клиенток. — Я просто дружески предупреждаю вас.

— Спасибо, считайте, что я предупреждена, — улыбнулась Флер.

Первая серьезная встреча была у Флер с Солом Мортоном, невысоким темноволосым евреем, курившим очень крепкие сигары. Он весьма болезненно относился ко всем проблемам, касающимся его бизнеса. Этот симпатичный и чем-то забавный человек понравился Флер с первого взгляда.

— Так, — сказал он, оглядывая ее с головы до ног, — как я понимаю, вы никогда в жизни не бывали в наших магазинах.

— Почему же? Я довольно часто захожу в них, — возразила Флер.

— Но лишь потому, что вас прикрепили к нам.

— Нет, это было задолго до моего назначения.

— Неужели? И что же вы у нас купили?

— Сумки.

— — Какие именно?

— Я купила у вас несколько превосходных кожаных сумок, которые обычно носят на плече. Они чем-то похожи на сумки фирмы «Чэнел». Кроме того, я приобрела там несколько шелковых маек.

— А как вы узнали о наших магазинах? Из рекламы?

— Нет, — призналась Флер и встревоженно посмотрела на Чака Лоренса. — Мне рассказали мои друзья.

— Да, — довольно заметил Сол Мортон. — Видишь, Чак, какова ваша реклама. Я уже давно хотел сказать тебе, что все эти штучки не годятся. Нарисовали каких-то женщин на наших пакетах, и все этим кончилось.

Чтобы пожелать пойти именно в магазин Мортон, нужно веское основание, а не какие-то рожи на пакетах.

Давай послушаем, что скажет нам Флер.

Флер спокойно выдержала его взгляд.

— Не думаю, что готова сейчас же что-то вам предложить.

— Не вешайте мне лапшу на уши, — грубо оборвал ее Сол. — Вы совершенно новый здесь человек, черт возьми! Я могу говорить с вами, как с покупателем.

Признайтесь, как вы относитесь к этим дурацким пластиковым пакетам? Ну же! Я жду!

— Вам придется подождать, — заметила Флер, — вы не вправе требовать, чтобы я немедленно высказалась. Я работаю с вами всего одну неделю, мистер Мортон. Это против правил. Позвольте мне сначала разобраться во всем.

Сол Мортон неожиданно рассмеялся и выпустил изо рта едкий сигарный дым.

— Хорошо, но имейте в вида, что на следующей неделе я непременно задам вам этот вопрос. Чак, давайте поговорим о средствах массовой информации.

Сейчас действительно нет смысла обсуждать новые идеи.

Лучше послушаем, какие средства доставки рекламы предложит нам Флер.

Они обсуждали газеты, журналы, радио и телевидение. Сол утверждал, что средства массовой информации знают о рекламе не больше, чем его прапрабабушка, и предлагал придумать что-то новое и необычное.

— Чак, предупреждаю тебя, я знаю все, что творится вокруг, — говорил Сол. — Мне нужна настоящая и очень эффективная реклама, а не отдельные мысли на этот счет.

В конце концов Чаку пришлось пригласить Сола на обед в ресторан отеля «Рузвельт», который находился неподалеку от их агентства. В ту пору это было излюбленным местом работников рекламного бизнеса. Сол Мортон сидел рядом с Флер и все время гладил ее бедро. Она не возражала, давая понять, что их отношения могут сложиться более перспективно, чем предполагалось ранее.

Вернувшись в свой офис. Флер устало опустилась в кресло и закинула руки за голову.

— Боже, даже плакать хочется!

— Мы действительно заплачем, если потеряем этого клиента, — заметил Чак. — Флер, что вы задумали?

Вы обращались с Солом так уверенно, что я начал уважать вас.

— Мистер Мортон тоже начал уважать меня, — раздраженно ответила Флер. — Причем именно за обедом.

— О Господи! — воскликнул Чак. — Мне очень жаль.

Может быть…

— Не волнуйтесь, — прервала его Флер. — Это мои личные проблемы. Могу ли я посмотреть на результаты исследования и поговорить об этом завтра?

— Конечно. Это было бы прекрасно. Вот увидите, здесь что-то связано с английским рынком. Сол явно хочет проникнуть на этот рынок.

Вскоре Флер переехала на новую квартиру. Она была великолепной — огромная комната для работы, небольшая, но уютная спальня, просторная кухня и ванная. К тому же она находилась в верхней части Вест-Сайда, недалеко от ее агентства. Флер даже наняла служанку для уборки и стирки.

Тина, ее служанка, была толстая и очень веселая негритянка. Она приходила к Флер либо рано утром, либо поздно вечером. Это совпадало с графиком работы ее мужа, который убирал станции метро.

— Мы вместе встаем, — объяснила она Флер, — и вместе ложимся. Моему мужу нравится, когда я рядом. — Сообщив это, она весело рассмеялась. Тина весьма ревностно относилась к своим обязанностям и беспокоилась по поводу того, что Флер спит одна.

— Вам нужно немного поправиться, мисс Фитцпатрик, — сказала она, — тогда все будет нормально.

Мужчину костью не приманишь.

Флер пыталась убедить Тину, что не стремится к этому, но та ей, конечно, не поверила.

Когда Флер пришла домой после обеда с Мортоном. Тина все еще убирала ее квартиру. Увидев уставшую хозяйку, она отложила стирку и принялась готовить ей ужин.

— Вы очень мало едите, мисс Фитцпатрик, — заботливо проговорила она.

— Для меня этого вполне достаточно, — возразила Флер и с удовольствием поужинала. — Очень вкусно.

Ты не должна портить меня своими ужинами, Тина.

— Что делать, если вас некому портить? — многозначительно заметила Тина. — К тому же вы устали.

— Да, — призналась Флер. — У меня был очень тяжелый день. Тяжелый день, плотный обед и несносный старикашка.

— О, дорогая, отведи меня к нему! — рассмеялась Тина. — Муж уже четыре дня не прикасается ко мне, Боюсь, он нашел другую женщину.

«Боже, — подумала Флер. — Четыре дня! Какая трагедия!»

— Он не понравится тебе, Тина. Не в твоем вкусе.

— Нет, мисс Фитцпатрик, после четырех дней воздержания мне подойдет любой. Он вам очень нужен?

— Нет, — улыбнулась Флер. — Тина, ты когда-нибудь покупала одежду в магазине Мортона?

— Мортона? Нет, никогда. Там нет моего размера.

— Да, пожалуй. А если бы было что-нибудь для тебя, ты бы пошла туда?

— Едва ли, мисс Фитцпатрик. Там все слишком дорого.

— Ты ошибаешься. Тина. В этих магазинах все гораздо дешевле.

— Вы шутите? Они кажутся очень дорогими.

— Какое интересное наблюдение, — задумчиво сказала Флер. — Спасибо, Тина. Спокойной ночи.

Флер проснулась на следующее утро с готовой концепцией: магазины Мортона слишком непрезентабельны для богатых и слишком дороги для бедных.

— Все понимают это совершенно не правильно, — убеждала она Чака Лоренса три дня спустя.

— Что именно?

— Магазины Мортона, что же еще? Даже в этом исследовании говорится, что у этой фирмы нет своего имиджа. Никто из тех людей, с кем я разговаривала, не мог точно сказать, что это за магазины и чем они торгуют. Одни называли их слишком дешевыми, другие — слишком дорогими.

— Эти свидетельства не статистика, Флер, — возражал ей Чак. — Будьте поосторожнее с ними. Мы скептически относимся к этому.

— Знаю, но в исследовании причин неудачи этой торговой фирмы говорится именно об этом. Конечно. для нас это весьма неожиданно. Скажите, пожалуйста, что представляют собой все эти магазины? Торговые заведения? Нет. Универмаги? Нет. Магазины для женщин? Нет. Для мужчин? Нет. Да они просто уникальны! Магазины, ни на кого не ориентированные, понимаете? Они просто.., просто… — Флер замолчала и посмотрела на Чака. — Мне нужно подумать некоторое время. У меня появилась идея.

— Мне это нравится, — обрадовался Чак. — Это действительно интересно и умно. Конечно, нужно еще поработать, но это уже кое-что. Во всяком случае, это намного лучше наших дурацких пластиковых пакетов.

«Это — Мортон» — великолепно! Это уже признак стиля. Настоящего стиля.

— Нет, — решительно заявил Сол Мортон. — Не пойдет. Слишком дорого. У нас миллион этих пакетов.

Я просто не могу уловить разницу между ними.

— Вы не правы, — настаивала Флер. — Как только начнется рекламная кампания, все ваши пакеты разойдутся за несколько дней.

— Я уже заказал рекламу по радио и телевидению, — сказал Сол. — Мне нравится их идея. Она умна и привлекательна.

— Там все поют в одну дуду, — со знанием дела заметил Чак.

Похоже, он и сам вскоре запоет, подумала Флер.

С Бернардом Стобзом у Флер возникли другие проблемы. Это был седовласый, милый и образованный человек, не представлявший себе, о чем говорить со своим рекламным агентом. При этом он часто менял свое мнение, руководствуясь непонятными соображениями.

— Мне нужно взглянуть на это, — часто говорил он, вынуждая Флер делать многочисленные снимки и рисунки. Посмотрев, он качал головой: «Да, это на что-то похоже» или «Нет, это ни на что не похоже».

В конце концов она предложила ему оформлять книги какой-нибудь сюжетной картинкой и значимой фразой из текста. И дело сдвинулось. Флер видела, как люди в подземных переходах и книжных магазинах рассматривают эти книги и охотно покупают их. Рекламная кампания прошла весьма успешно. Фирма получила значительную прибыль, Флер — надбавку к зарплате, а Стобз был весьма удовлетворен своим новым рекламным агентом. Теперь он понял, что Флер — серьезный специалист.

В это время Флер была так занята, что не думала почти ни о чем, кроме работы. Она уходила рано утром, а возвращалась поздно вечером.

— Это ужасно, — сказала она Мэри Стейнберг, зайдя к ней как-то вечером. — Работа отнимает все мои силы.

— А по-моему, это очень хорошо, — возразила Мэри. — При таком режиме в твою голову не будут лезть дурные мысли.

— Да, но они лезут в головы тех, с кем мне приходится общаться по долгу службы. Едва у нас появляется лишнее время, мы начинаем просматривать рекламные исследования, желая выяснить, что нужно покупателям и как навести их на правильный след. Но ведь это можно делать, не покидая твою кухню, Мэри. Что ты думаешь об этом?

— Прекрасная идея, — согласилась Мэри. — Скажу спасибо, если направишь меня по этому пути.

В конце декабря позвонила Роза Шарон.

— Флер, извините меня! Все это время я была в Мексике. Простите, что не ответила на ваш звонок.

— Ничего, — ответила Флер, — у меня не было ничего срочного. Ну как вам Мексика?

— Прекрасная страна. Мне очень понравилось.

— Роза, а как насчет Линдсей Ланкастер? Ничего нового?

— Ничего, к сожалению. Как я и предполагала, она вышла замуж, переехала и уже не снимается в кино.

Мне ничего не удалось узнать. Флер. Извините.

Флер показалось, что Роза искренне жалеет об этом, но потом она вспомнила, что имеет дело с актрисой, которой ничего не стоит сыграть сожаление, раскаяние и Сочувствие.

— Ничего, — повторила Флер. — Не сокрушайтесь. — И тут же неожиданно для себя спросила:

— Роза, вам знакомо имя Звери? Мишель Звери? Или Джерард?

Наступила долгая пауза.

— Нет, дорогая, — наконец ответила Роза. — Не помню. Но попытаюсь что-нибудь узнать для вас. Если мне что-нибудь придет в голову, я позвоню вам. А в чем дело?

— Да нет, ничего особенного, — осторожно сказала Флер. — Просто случайно услышала о нем.

На Рождество Пирс прислал ей фотографию своего загородного дома в Беркшире. Долго разглядывая ее, Флер поняла, что этот дом напоминает поместье средневековых английских феодалов. Господи, подумала она, да ведь Пирс очень богат. Вскоре после этого ей доставили огромный букет цветов с запиской: «Скучаю по тебе с того дня, когда мы расстались в мае». Флер выбросила записку в корзину для бумаг, а цветы отнесла Мэри.

В тот же день она прочитала в газете «Нью-Йорк тайме», что фильм Пирса Виндзора «Сон в летнюю ночь» представлен на соискание «Оскара», а его жена ждет третьего ребенка.

Флер надеялась получить весточку от Джо, но он упорно молчал и даже не поздравил ее с Рождеством.

Правда, она получила короткое письмо от Каролины, но та не упоминала о Джо. Каролина прислала ей чек на пятьсот долларов и посоветовала купить мебель для новой квартиры.

Флер написала, что будет рада видеть ее в Нью-Йорке, хотя и знала, что та никогда не приедет к ней в гости.

Вскоре Флер наткнулась на статью Джо в газете «Санди телеграф», посвященную женам знаменитых актеров. Конечно же, он написал и о Хлое, но статья Флер не понравилась и показалась ей слишком льстивой.

Незадолго до Рождества Флер обедала наедине с Солом Мортоном, который выражал восхищение ее талантом, а потом намекнул, что их отношения могли бы стать менее официальными. Флер обещала подумать об этом.

Перед самым Рождеством Рубен пригласил Флер навестить его мать в Сегапонаке, заметив при этом, что миссис Блейк будет счастлива видеть ее. Пеппи в это время уехала с Джилом в Нью-Джерси к его родителям. Флер с удовольствием приняла приглашение Рубена и чудесно провела время, наслаждаясь тишиной и покоем.

В начале января Джулия Миллер сообщила, что уходит на работу в фирму «Грейс». Флер огорчилась, ибо уже привыкла к ней, но еще больше удручало ее то, что на место Джулии претендует Белла Бьюкснен. Флер тут же заявила Чаку Лоренсу, что уже имела удовольствие общаться с этой дамой и считает ее недостаточно подготовленной для подобной работы.

В конце января, когда Флер уже почти забыла о загадочной личности по имени Звери, пришло письмо от Розы Шарон.

"Моя дорогая Флер!

Я вынуждена снова просить прощения за то, что так долго не писала. Боюсь, что и на этот раз мне почти нечего вам сообщить. Я расспрашивала всех своих друзей, звонила по старым телефонам, разузнавала у знакомых, но все безуспешно. Никаких сведений о Зверне я не добыла. Очень жаль, Флер, что ничем не могу вам помочь. Буду очень рада, если вы приедете ко мне.

С любовью, Роза".

Флер тяжело вздохнула и сунула письмо в стол. Роза, конечно, милая и добрая женщина, но она совершенно бесполезна в том деле, которое предстоит распутать.

Глава 25

1970

— О Джо! Ты удивляешь меня. Ведь ты же журналист и умный человек. Все эти сплетни давно уже устарели.

— Но, Хлоя…

— Джо, честное слово, люди всегда болтали о таких вещах. — Хлоя удобно расположилась на мягком диване в квартире Джо на Монпелье-сквер. У нес на коленях сидел малыш, помахивая ручонками. — Каждый год появляются какие-то грязные слухи, — продолжала она. — Все врачи говорят, что Пирс — гомосексуалист, что он вот-вот оставит меня, что у него есть любовник в Лос-Анджелесе.

Часто упоминают имена Дамиана Латьена, Робина Леверета и даже старика Тома Кобли. Но я до сих пор сомневаюсь, что они переспали с ним и Дэвидом Монтегю. Кто сказал тебе всю эту чушь?

— Я услышал это во время одного из обедов, — ответил Джо.

— Неужели они не знают, что Дэвид и Лиза женаты уже более десяти лет?

— Не могу сказать. — Джо был смущен и выглядел несчастным.

— Ну что ж, уверена, что все эти слухи еще какое-то время будут циркулировать. О Пирсе, как, впрочем, и о других известных актерах, всегда ходили грязные сплетни. Он предупреждал меня об этом и всегда считал, что для публики это самое верное средство от скуки. От этих сплетен одно спасение — не обращать па них внимания и даже не утруждать себя, опровергая их.

— Но, Хлоя…

— Да, Джо? — теряя терпение, спросила Хлоя.

— Нет, ничего.

— Послушай, Джо. — Хлоя подалась вперед. — Если бы Пирс был гомосексуалистом, я бы знала об этом и, уверяю тебя, сразу же бросила бы его. Забрала бы детей и ушла. Конечно, у него есть недостатки и порой с ним трудно иметь дело, но я… — Она сделала паузу, а потом решительно продолжила:

— Я люблю его, и у нас очень хорошая семья. Вы все ошиблись, все, а я была права, когда утверждала, что у нас будет хороший брак. Пожалуйста, Джо, забудь об этом и предупреди своего приятеля мистера Ингрема, что, если хотя бы одно слово попадет на страницы газет. Пирс подаст па него в суд. Он уже давно говорил мне, что нужно это сделать и предъявить иск всем тем, кто распускает подобные слухи.

— Ладно, — сказал Джо. — Извини, что начал этот разговор, дорогая. Я ни за что на свете не хотел бы огорчать тебя из-за пустяков. Я… Мы просто подумали, что следует предупредить тебя.

— Ну что ж, спасибо. Я ценю ваше внимание, — ответила Хлоя так, словно речь шла о чем-то обычном, — но я.., мы можем сами о себе позаботиться.

— Конечно, — согласился Джо.

Позже, рассказывая Каролине об этом разговоре, Джо все еще испытывал беспокойство:

— Либо она берет уроки актерского мастерства, либо верит в то, что говорит. Последнее наиболее вероятно.

Может, она и права.

— Будем надеяться, что это так, — сказала Каролина, с сомнением покачав головой.

Джо настороженно посмотрел на нее:

— Кажется, ты не совсем уверена?

— Не знаю. — Она избегала его взгляда. — Ты же всегда считал Пирса гомосексуалистом. Уж не забыл ли ты об этом?

— Нет, я много лет слышу разговоры о странных сексуальных пристрастиях Пирса. Как он одевается? Как держится? Как обнимается с мужчинами? Вообще-то мне плевать на все, что он делает, но это затрагивает честь Хлои и разрушает ее семью.

— Думаю, что слухи для него не секрет, но все же лучше надеяться на то, что твой друг мистер Ингрем ошибся. Он часто ошибается в оценке людей.

— Скорее наоборот, — заметил Джо. — Чаще всего он оказывается прав. У него вообще есть особый талант исследователя, которым он часто пользуется в своей работе. Найджел Демпстер сказал мне как-то, что не испытывает страха, расследуя какую-нибудь историю.

Он просто делает свое дело. Именно это сделало его великим журналистом.

— «Великий журналист», — повторила Каролина и вздрогнула от отвращения. — Как может быть великим журналист, распространяющий гнусные сплетни?

— По-моему. Хлоя держит все под контролем, — с надеждой заметил Джо. — Она не слишком расстроена из-за этого. Ну и слава Богу! Если даже Пирс будет подсыпать ей яд в чай, она скажет, что это сахар.

— Магнус считает так же, — невольно вырвалось у Каролины. Она смущенно посмотрела на Джо и покраснела.

— Магнус? — удивился Джо< — Когда же ты разговаривала с ним?

— На днях, — уклончиво ответила Каролина, стараясь не смотреть ему в глаза. — В тот день, когда Пирс и Хлоя устроили вечеринку. Помнишь?

— Нет, не помню, — ответил Джо. — Впрочем, я всегда все забываю.

— Да, — согласилась Каролина, — к сожалению, это так.

Вечером того же дня Хлоя шла по парку с коляской и думала о том, долго ли она выдержит эти грязные слухи и сплетни. Ей было больно, что об этом говорят даже те, кому она всегда безгранично верила. Джо, например. Господи, какое унижение! А она сидела рядом с ним и улыбалась. Если бы он знал, что творится в ее душе! Считая ее наивной, они очень ошибаются.

Как же Пирс изменился за последнее время! В семье все чаще возникали ссоры из-за его частых отъездов, уклончивых объяснений, надуманных предлогов и пустых обещаний. Иногда Хлое казалось, что муж не заходит дальше обычного флирта, но время шло, а их отношения ухудшались. Она все еще надеялась, что рано или поздно это закончится и их жизнь войдет в привычное русло, но Пирс не давал ей никаких оснований для этого.

Ее охватило такое отчаяние, что она решила обратиться к психиатру. Врач внимательно выслушала Хлою, а потом стала задавать ей вопросы об интимной жизни Пирса и его сексуальных пристрастиях.

— Из того, о чем вы мне рассказали, — заключила она, — я могу предположить, что ваш муж — бисексуал.

Имейте в виду, что таковы почти все. Хотя, конечно, всегда доминирует что-то одно.

Врач посоветовала Хлое внимательнее наблюдать за мужем и терпеливо относиться к его склонениям. Она полагала, что сексуальные склонности Пирса могут быть результатом его ранимости и уязвимости.

Хлоя попыталась поговорить с мужем, предложила ему помощь и поддержку, но это вызвало у него приступ гнева и раздражения.

— Не смей относиться ко мне как к извращенцу! — кричал он, размахивая руками. — Я люблю и хочу тебя, причем больше, чем ты меня. Чего же тебе еще надо?

— Ничего, — поспешно ответила она, испугавшись его бурной реакции. — Все нормально, Пирс, извини меня. Мне не следовало говорить с тобой об этом.

В ту ночь они долго занимались любовью. Долго и страстно. Хлое показалось, что Пирс хочет таким образом что-то доказать ей. Она даже вспомнила слова психиатра: «Ему нужна вера в вас. Хлоя. Для него это очень важно. Он опасается, что вы можете бросить его».

Самым неожиданным было то, что Хлоя нашла союзницу в лице Лизы Монтегю. Это произошло случайно во время одного из приемов. Пирс изрядно набрался и стоял в обнимку с Дамианом Латьеном, держа в руке бутылку шампанского. Они весело напевали дуэтом знаменитую мелодию «Скажи мне, прелестная девушка», но делали это так неумело, что все смеялись. Только Хлое было не до смеха. Укрывшись в дальнем углу, она тихо плакала.

— Бедная девочка! — сочувственно сказала Лиза, протягивая ей носовой платок и ласково обнимая за плечи. — Я говорила когда-то Дэвиду, что мы должны предупредить тебя, но он отказался.

— Да я и не послушала бы вас тогда, — пробормотала сквозь слезы Хлоя. — Я бы решила, что вы хотите разрушить мое счастье. Я всегда так думала, когда меня предупреждали.

— Значит, это уже старо! — удивленно воскликнула Лиза. — Но, дорогая, это не имеет никакого значения.

Он же любит тебя! Очень любит. Он сам говорил мне об этом много раз.

— Правда? — спросила Хлоя.

— Ну конечно! Ты должна смириться с этим. Смириться или оставить его навсегда.

— Нет, я никогда не смогу сделать этого, — призналась Хлоя, — ибо верю в святость брака и нерасторжимость семейных уз. У меня же трое детей, Лиза! Я должна думать о них. Мне все это очень больно. Я люблю Пирса и никогда не смогу его бросить.

— Ну что ж, дорогая, но ты не должна забывать, что Пирс актер.

— Я помню об этом.

— Но понимаешь ли ты, что к Пирсу нельзя подходить с обычными мерками? Он не похож на других.

Актеры всегда играют. Играют в жизнь и с жизнью.

— Этого я не понимаю, — призналась Хлоя.

— Дело в том, что актеры любят риск. Если у них удачно складывается карьера, они становятся очень трудными в жизни. Трудными, крутыми и чрезвычайно жестокими. Чтобы выдержать такое напряжение, нужно немало мужества и таланта. Театральная жизнь мучительно сложна. Актеры так выкладываются, что иногда ищут разрядку в алкоголе, наркотиках, религии. Но чаще всего в сексе.

— Да, — устало ответила Хлоя, — я это заметила.

Лиза улыбнулась:

— Когда-то мне сказал об этом сам Дэвид Наивен, и это чистая правда. С огромным трудом взобравшись на вершину горы, ты видишь гораздо дальше и больше, чем те, кто остался внизу. Это захватывающее чувство, но вся беда в том, что ты можешь в любой момент сорваться в пропасть под хохот и улюлюканье толпы. Взгляни на Пирса с этой точки зрения, Хлоя, и ты поймешь, что ему угрожает. Он всегда стоит на краю пропасти и не может не чувствовать этого. Пирс не может быть домашним и ручным. Даже ради тебя и твоей любви.

Благодарная Лизе за доброту, Хлоя не решилась возразить, что любовь к семье и гомосексуальные связи — два полюса, между которыми есть масса неосуществленных возможностей. Впрочем, как ни странно, этот разговор немного успокоил ее.

Между тем она сама постоянно подвергалась домогательствам Людовика Ингрема. Он настойчиво говорил Хлое о своей страсти, предлагая ей оставить Пирса и убежать с ним. Хлое он казался очень привлекательным, а его слова находили отклик в ее душе. Благодаря Ингрему она вновь обрела достоинство и уверенность в себе. Кроме того, Хлоя давно уже чувствовала сексуальную неудовлетворенность, а поэтому желание уступить Людовику весьма соблазняло ее.

Все это время Людовик держал себя в руках и никогда не позволял ничего лишнего. Он даже как-то сказал Хлое, что если хоть раз поцелует ее, то уже не сможет остановиться. «Мне не до шуток, — заметил он, — я безумно влюблен в вас». Хлоя, напуганная своим влечением к нему, в ту же минуту оставила его посреди танца и уехала домой. Иначе, поняла она, ей уже не удалось бы противостоять его натиску.

Позвонив Хлое на следующее утро, Людовик заявил, что готов ждать ее и будет добиваться победы. Пока они решили остаться друзьями, но Хлоя знала, что неурядицы ее семейной жизни неизбежно приближают тот момент, когда она не сможет противостоять Людовику.

Все началось в тот день, когда умерла Флавия. Пирса не было дома, но, узнав об этом, он плакал как дитя.

«Я так любил ее, — повторял он. — Безумно любил. Она всегда была рядом со мной. Мы так много значили друг для друга».

Хлоя не знала, как успокоить и утешить его. Никогда прежде она не видела его в таком горе. В течение нескольких дней он не выходил из своей комнаты, а на похоронах упал в обморок. Даже Пандоре не удавалось отвлечь отца.

После похорон Пирс ударился в разгул и веселье.

.Каждую неделю они принимали гостей или он сам уезжал к друзьям. Он предавался этому с маниакальной одержимостью. К концу дня он падал от усталости и спал до утра не раздеваясь. Хлоя, обеспокоенная его состоянием, обратилась к психотерапевту.

— Это способ бегства от постигшего его горя, — сказал тот. — И кстати, не самый худший. Это говорит лишь о том, что ваш муж не в состоянии оставаться один на один со своими грустными мыслями. Вы должны помочь ему, поддержать его в эту трудную минуту.

Если вы этого не сделаете, его душевный кризис может усилиться до такой степени, что появятся суицидальные мысли. Тогда уже будет слишком поздно.

Впоследствии Хлоя часто вспоминала эти слова.

— Хлоя? Привет! Это Джолион.

— Привет, Джолион! Как дела?

— Прекрасно. Пирс дома?

— Нет, он обедает с какими-то знаменитостями и готовится к новой постановке Чехова.

— Вообще-то именно об этом я и хотел поговорить с ним.

— Об этом? Зачем?

— Он сказал мне, что я могу поработать над этим делом.

— Джолион, это же просто замечательно! Я обязательно передам ему, что ты звонил. Может, у тебя найдется время поужинать сегодня с нами?

— Конечно.

Как хорошо, подумала Хлоя. Все-таки Пирс прекрасный человек. Он делает все, чтобы помочь ее младшему брату. Да, ей очень повезло, что она вышла за него замуж.

Что бы там ни говорили, а он хороший человек.

Джолион пришел к ним, и Пирс радостно встретил его. Он поговорил с главным дизайнером, и тот согласился взять Джолиона после того, как Лидия Винтур закончит оформление оперы, над которой она сейчас напряженно работала.

— Тебе понравится Лидия, — сказал Пирс и весело подмигнул Джолиону. — Она необыкновенно талантлива. Это она сделала все декорации для моей «Леди».

— Я знаю. — Джолион покраснел от смущения.

Хлоя ласково улыбнулась брату. Он стал замечательным парнем — милым, воспитанным, сдержанным и красивым. А вот вспыльчивый и заносчивый Тоби совсем не изменился. Иногда Хлое казалось, что Тоби унаследовал самые худшие черты матери. Кроме того, он был крупным, неуклюжим, и от него всегда пахло потом. Пирс терпеть его не мог и не раз просил жену не приглашать Тоби, когда он дома.

А Джолион все еще не забыл Аннунциату и постоянно повторял, что только застенчивость мешает ему приблизиться к ней. Пирс сказал ему в утешение, что он тоже был застенчивым, однако это не помешало ему добиться известности и найти свое место в жизни.

— О нет, Пирс, этого никто никогда не замечал за тобой, — возразила Хлоя, которой казалось, что муж просто играет очередную роль. — Ты и не представляешь себе, что это такое. А вот я крайне застенчива.

— Знаешь, Хлоя, перед каждой вечеринкой, перед каждым собранием я мучительно волнуюсь. А уж когда я вижу перед собой публику, мне хочется провалиться сквозь землю. У меня даже руки начинают дрожать.

— Пирс, это просто смешно. Едва оказавшись в обществе, ты сразу начинаешь смеяться, шутить, рассказывать анекдоты.

— Ты не понимаешь меня, Хлоя, — заметил Пирс. — Все это только игра. Я постоянно играю веселого и беззаботного человека. Я очень люблю играть, но при этом боюсь публики и стесняюсь ее. К тому же я устаю от продолжительного общения. Ты веришь мне?

— Нет, не верю, но это не важно, — ответила Хлоя.

В тот вечер Джолион забыл у них свой красивый кашемировый шарф. Обнаружив его на диване, Хлоя решила отправить его Джолиону по почте. Сделав бандероль, она написала адрес и положила сверток на кухонный стол.

— Розмари, — сказала она за завтраком, — не могла бы ты отправить это, когда отведешь Пандору в детский сад? Это шарф моего брата. Боюсь, он будет искать его.

— Я сам отвезу его, дорогая, — отозвался Пирс, подняв голову от газеты. — Хлоя, ты должна прочитать эту статью, посвященную спектаклю Питера Брука. Он поставил «Сон в летнюю ночь». Довольно любопытная постановка. Она в корне отличается от того, что сделали мы: необычные костюмы, да и декорации тоже. Все выполнено в современном стиле. Очень удачное решение. Любопытно, что скажет об этом наш дорогой Джо?

У меня теплится надежда, что наша постановка понравится ему больше.

— Конечно, Пирс, я обязательно прочитаю ее, — ответила Хлоя, точно зная, что не станет делать этого. — Пирс, что у тебя назначено на сегодня?

— Ничего особенного. Буду работать над Чеховым.

Правда, я очень хотел бы повидаться с Ванессой, но не знаю, где ее найти.

— А ты сегодня обедаешь с кем-нибудь?

— Нет, но у меня встреча с агентами. А что?

— Ничего, просто хотела узнать. Я хочу поехать в Лондон и пообедать с подругой.

— Хорошо, дорогая. Боже мой! Выходит новый диск с рок-оперой «Иисус Христос — суперзвезда». Ну и умница этот Ллойд Вебер! Надо как-нибудь пригласить его на ужин.

— Конечно, — согласилась Хлоя.

Вечером к ним неожиданно нагрянул Джолион с кашемировым шарфом на шее.

— Привет, Хлоя. Вчера я забыл у вас свою книгу.

Ты не находила се случайно? Стейпбек. «Мыши и люди».

— Нет, — удивилась Хлоя. — Сейчас посмотрю в гостиной. Что-то слишком много вещей ты оставил у нас. Джолион. Кстати, как тебе удалось так быстро получить шарф?

— А, да это Пирс привез мне его во время обеда, — беззаботно ответил тот. — Он даже рассердился, что я забыл его вчера.

— Ты обедал вместе с Пирсом? В офисе его агента?

— Нет, мы посидели в ресторане и отметили мое поступление на работу. Ты же знаешь, что я буду оформлять декорации для пьесы Чехова?

— Да, — ответила Хлоя, — знаю. Это ведь совершенно неожиданно, правда?

— Конечно. Пирс позвонил мне рано утром и сказал, что хочет передать шарф, а заодно поговорить о работе.

— В котором часу он позвонил? До завтрака?

— Кажется, да. Около половины восьмого. Он разбудил меня.

— Понятно, — задумчиво проговорила Хлоя. «Спокойно, — сказала она себе. — Это еще ничего не значит. Просто Пирс решил сыграть роль загадочного человека». — А почему он рассердился на тебя из-за этого шарфа?

— Потому что на днях он подарил мне его и просил не терять.

— Подарил? Джолион, почему он это сделал?

— Это была благодарность за небольшую услугу, которую я ему оказал. Я порекомендовал Пирсу художника для одного его приятеля.

— Он расплатился с тобой слишком щедро. — Хлоя почувствовала, как у нее заныло внутри. Она была слишком напугана, чтобы понять, есть л и у нес причины для беспокойства.

— Дорогая, не возражаешь, если" я проведу выходные в Лондоне? — спросил Пирс. — У меня очень много работы.

— Конечно, нет, — ответила Хлоя. — Я и сама люблю проводить выходные в Лондоне.

— Пожалуй, тебе не стоит туда ехать, — поспешно сказал Пирс. — Ты же знаешь, что дети очень любят бывать дома по выходным.

— Пирс, нашим детям безразлично, где проводить время. Главное для них — быть рядом с нами. Пандора очень соскучились но тебе.

— Нет, дорогая, Пандора любит кататься на лошадях. Она сама сказала мне об этом.

— Она может сделать это и в Лондоне. В парке многие дети катаются верхом. К тому же ей очень нравится наш парк.

— Ну хорошо, согласен, но должен предупредить тебя, что там будет слишком скучно. Мы собираемся говорить только о Чехове.

— Я вам не помешаю, — покорно сказала Хлоя.

Два часа спустя зазвонил телефон.

— Миссис Виндзор, это Питер.

Питер Уолтон был новым конюхом Пирса. Он сразу понравился Хлое.

— Здравствуй, Питер. Есть проблемы?

— Нет, миссис Виндзор. Но недавно мне позвонили из Оксфорда. У них есть очень подходящий пони для Пандоры. Замечательная лошадка, но на нее нужно взглянуть. Беда в том, что они готовы держать ее лишь несколько дней. Вы не могли бы поехать туда со мной в воскресенье?

— Ну.., впрочем, согласна, Питер. Вообще я собиралась провести эти выходные в Лондоне, но Пандора никогда не простит мне, если мы не купим ей такую замечательную лошадку.

Пони был очень симпатичный — с длинной гривой и удивительно спокойными глазами. Его звали Митси.

Пандора сразу влюбилась в него.

— Пожалуйста, мама, я хочу эту лошадку.

— Но я должна посоветоваться с папой, — заметила Хлоя. — Я сейчас позвоню ему.

— Что делать, Пирс? Пандоре он так понравился, — смеясь сказала Хлоя. — Могу ли я купить его?

— Нет, подожди. Ты не так хорошо разбираешься в лошадях. Я хочу сам посмотреть на него.

— Пирс, они отказываются держать его до послезавтра. Питер считает пони замечательным.

— Хорошо, я посмотрю на него завтра в обеденное время. К сожалению, раньше не могу.

— Но я собиралась вернуться в Лондон.

— Не стоит. Оставайся дома, а я завтра приеду.

— Ну ладно, — согласилась Хлоя. Она устала, и ей не хотелось ехать в Лондон с тремя детьми.

Вернувшись домой, она напоила детей чаем, посмотрела с ними детскую передачу по телевизору и уложила их спать. Затем, налив себе фужер вина, снова уселась перед телевизором, чтобы посмотреть «Радио тайме».

Вначале не было ничего интересного, но потом началась документальная передача о театральных художниках.

Увидев Лидию Винтур, Хлоя вспомнила про Джолиона и набрала его номер, но ответа не последовало.

Ну что ж, ничего странного, подумала она. Почему он должен сидеть дома в субботний вечер? Интересно, а где сейчас Пирс? Она набрала и его номер. После нескольких гудков Хлоя услышала автоответчик: «Это Пирс Виндзор. Сейчас меня нет дома. Оставьте сообщение, и я позвоню вам, когда вернусь. Благодарю за звонок».

Хлоя похолодела. Она прекрасно помнила текст, записанный на автоответчике Пирса. Однако он отличался от того, что она услышала. Но это еще не все.

Поблизости от телефона довольно громко смеялись. Она не могла ошибиться: это смеялся Джолион.

Спокойно, Хлоя, спокойно, повторила она несколько раз. Значит, Джолион у него. Но почему бы ему не быть там? Ведь он тоже участник совещания! Правда, Пирс почему-то не сказал ей, что Джолион у него, но он почти всегда так делает. А пони? Нет, это обычное совпадение.

Вряд ли Пирс придумал всю эту историю с пони только для того, чтобы удержать ее дома. Нет, он бы так не поступил. Надо выпить еще немного вина и успокоиться.

Пирс позвонил в половине десятого.

— Дорогая, — сказал он чересчур ласково, — мне очень жаль. Мы напряженно обсуждали свои проблемы, и я не хотел, чтобы меня беспокоили и отрывали от дела. Что случилось?

— Ничего страшного, — спокойно ответила Хлоя. — Здесь показывали передачу, посвященную театральным художникам. Увидев Лидию, Я решила, что и тебе будет интересно посмотреть.

— Как мило, — насмешливо заметил Пирс. — Я непременно посмотрю эту передачу потом, если у меня появятся время и желание. Мы очень заняты сейчас, Хлоя.

— Кто это «мы». Пирс?

— Кто? Джеффри, Джим.

— Джим Прендергаст? А почему он у тебя?

— Дорогая, мы обсуждаем финансовые вопросы.

Кажется, ты не веришь мне. Хочешь поговорить с ним?

— Только этого мне не хватало. Кто еще?

— Что с тобой, Хлоя? Здесь еще Табита. Я хочу предложить ей роль Маши и надеюсь, что она согласится.

— Понятно. А.., а Джолион тоже там?

— Джолион? Конечно, нет. Что ему здесь делать?

— Не знаю… Ведь вы обсуждаете будущий спектакль.

— Дорогая, мне очень нравится твой брат, но сомневаюсь, что он может быть полезен нам на этом этапе. Я очень благодарен тебе за звонок. Рад, что ты думаешь обо мне. Спокойной ночи, дорогая. Встретимся завтра во дворе конюшни. И обязательно захвати с собой Питера, договорились?

— Что? Ах да, конечно. Спокойной ночи, Пирс.

Хлоя подождала до одиннадцати, а потом снова позвонила Джолиону. Телефон не отвечал. Последний звонок она сделала в двенадцать с тем же результатом.

Возможно, он торчит в каком-нибудь клубе, подумала она, надеясь, что не ошибается.

Увидев пони. Пирс сразу же заявил, что это именно то, о чем он мечтал, и немедленно купил его. Питер повез пони домой, а Хлоя и Пирс отправились в Лондон вместе с плачущей горькими слезами Пандорой.

Девочке было очень обидно, что она не увидит свою лошадку до следующей пятницы. Хлоя тоже огорчилась из-за этого.

— Ты же обещал ей, Пирс; что она сможет покататься на пони.

Когда они добрались до своего лондонского дома, Пандора уже спала.

— Ничего страшного, — сказал Пирс. — Пандора перевозбудилась из-за пони. Все будет нормально. Я сказал ей, что следующие выходные она проведет со своим любимым пони.

— О, Пирс, — усмехнулась Хлоя, — Пандора заставит тебя выполнить обещание.

— Ну и прекрасно, — ответил он. — Я с удовольствием это сделаю.

Следующее утро выдалось на редкость прекрасным.

Наступила золотая осень. Отделавшись от гнетущих подозрений, Хлоя отправила детей в детский сад, а потом позвонила матери. Она неохотно общалась с Каролиной последнее время, но делала это ради детей.

— Мама? Это я. Нельзя ли навестить тебя на этой неделе? Только на пару дней. Пирс очень занят сейчас, а я уже соскучилась по тебе. Я оставлю Пандору в Лондоне с Розмари, а малышку возьму с собой.

Каролина не слишком обрадовалась.

— Очень приятно, Хлоя. Когда ты хочешь приехать?

— Не знаю. В любой день, удобный тебе.

— Не знаю, Хлоя. Я сейчас занята. Новые лошади и все такое. Может, на следующей неделе? Позвони мне, и мы договоримся. Ближе к следующей неделе.

— Ну хорошо, мама, — сказала Хлоя с легким раздражением и даже обидой. — Мне не надо, чтобы за мной ухаживали и развлекали меня. Я просто хотела повидать тебя. Я же член семьи, в конце концов.

— Да, конечно, но понимаешь… Если ты приедешь, мне придется уделить тебе время. Прости, но у нас появились два жеребца, и я буду занята с ними всю неделю. Сейчас неподходящее время для гостей. А как твои дела? — поспешно спросила Каролина, чтобы сгладить неловкость. Она понимала, что ведет себя не так, как положено матери.

— Все прекрасно, — холодно ответила Хлоя. — Ну ладно, мама. Позвони мне, когда выкроишь для меня время. Пока.

— Пока, Хлоя. Скоро увидимся. Да, Хлоя…

— Что?

— Поблагодари от моего имени Пирса за то, что он так заботится о Джолионе. Мальчик прекрасно провел время в субботу.

— Когда?! — спросила Хлоя. Этот день показался ей самым мрачным за последнее время.

— В субботу. А что такое? Да, да, в субботу. Пирс пригласил его к себе на встречу. Джолион очень обрадовался, что оказался на этом приеме.

— Да, да, — пробормотала Хлоя. — Я непременно передам Пирсу твои слова.

После этого разговора Хлоя пошла в свою комнату и написала Пирсу письмо, сообщив ему о том, что уходит от него, и изложив причины своего поступка. Затем она попросила Розмари уложить детские вещи, пояснив, что они на несколько дней уезжают к матери.

— Конечно, Пандора не должна пропускать детскую школу, но мне нужен хоть небольшой отдых. Тебе незачем ехать с нами. Отдохни.

Собрав свои вещи, Хлоя ходила из угла в угол. В двенадцать часов она послала Розмари в детский сад за Недом, а заодно и за Пандорой.

Пандора очень обрадовалась, что проведет всю неделю у бабушки, надеясь на развлечения.

— Как здорово! — воскликнула она. — Джек возьмет меня с собой на прогулку? А можем ли мы взять с собой пони?

— Нет, дорогая, это слишком далеко. Но я уверена, Джек сделает для тебя все что можно.

— А папа приедет к нам?

— Нет, папа не приедет.

Они приехали к Каролине в начале восьмого. Хлоя, не желая ничего придумывать, решила сказать матери правду. Должна же она хоть где-нибудь скрыться на это время. В свой загородный дом в Беркшире она поехать не могла, а гостиница ее не устраивала по многим причинам. А главное, Хлоя истосковалась по Саффолку.

Она всегда стремилась туда в трудные минуты. Ведь это были ее дом и ее родина.

Въехав во двор, Хлоя увидела огромный мотоцикл.

— Мотоцикл, — отчетливо произнес Нед и вытаращил от восторга глаза. — Хочу покататься на мотоцикле!

— Эдмунд, это невозможно. Я даже не знаю, чей он. Думаю, приехал кто-то из рабочих.

Передняя дверь была заперта. Хлоя обошла вокруг дома с Китти на руках и посмотрела в окно. На кухне и на лестнице никого не было. Пандора и Нед стали гоняться друг за другом по саду, довольные тем, что долгое путешествие закончилось. Хлоя громко позвала мать. по ответа не последовало. Потеряв надежду войти в дом, Хлоя направилась во флигель, где жила няня.

Проходя по длинному коридору, она услышала странные крики, доносившиеся из ванной няни. Что там происходит, черт возьми, подумала Хлоя. Уж не животное ли забралось туда?

— Мама? — испуганно позвала она. Крики неожиданно прекратились. Хлоя подбежала к ванной, дернула за ручку, и дверь неожиданно открылась.

Хлоя оцепенела от неожиданности. В ванне лежала ее мать, а над ней возвышался Магнус Филипс. Нагие, они с ужасом уставились на Хлою. Но в глазах матери она увидела не только ужас, но и любопытство. Все это было так странно, что Хлоя, тут же захлопнув дверь, чуть не рухнула на пол.

— Хлоя, выпей немного и успокойся, — сказал Магнус, сидя перед ней в домашнем халате. Нед ерзал у него на коленях, с нетерпением дожидаясь того момента, когда этот дядя покатает его на мотоцикле. В отличие от Хлои он был очень доволен всем.

— Нет, спасибо, я не хочу пить.

— А по-моему, тебе необходимо выпить, — настаивал Магнус.

— Нет, — отрезала Хлоя.

— Хлоя, постарайся понять нас.

— Понять? Я застала вас во флигеле няни, когда вы трахались, как кролики, и ты еще хочешь, чтобы я поняла вас?

— Каролине уже больше двадцати одного года, — спокойно заметил Магнус.

— Да, и к тому же она почти замужем. У нее есть Джо.

— Ну и что? Ладно, мне кажется, что не стоит продолжать этот дурацкий разговор. Мне нужно одеться, а потом я покатаю Неда на мотоцикле.

— Нет, я не позволю тебе посадить своего сына на эту железную штуковину.

— Почему? Ему это очень понравится. Правда, Нед?

— Нет, — повторила Хлоя.

— Да! — закричал Нед и заплакал. Вскоре к нему присоединилась Китти. Пандора между тем беспрерывно нажимала па кнопку звонка у двери и получала от этого необычайное удовольствие. Услышав звонки, громко залаяли собаки.

В этот момент в комнату вошла Каролина. Она успела уже одеться и привести себя в порядок.

— Хлоя, что случилось, черт возьми? Почему ты приехала без предупреждения? Да угомони наконец своих детей.

— Как ты могла, мама? — гневно воскликнула Хлоя. — Как ты могла? Ты же предала Джо! Ты отвратительна!

— Хлоя, пожалуйста…

— Ах, мама, перестань. Я не в силах понять тебя.

Джо всегда был добр к тебе. Он добрый и верный друг.

Уже столько лет. Даже тогда.., даже тогда, когда ты была убита горем.

— Хлоя, как ты смеешь? Как ты смеешь говорить со мной таким топом?

— Смею, потому что эта правда, мама. Ты сама хорошо знаешь это. Всю жизнь ты обманывала близких — меня, отца и даже.., даже Флер. Да, даже ее. Ты ведь бросила ее, не так ли? Для нас ты была прекрасной матерью, а ее бросила на произвол судьбы…

Каролина сделала несколько шагов к Хлое и дала ей пощечину. Наступила гробовая тишина, которую через минуту прервал Магнус:

— Каролина, этого не следовало делать.

Ее лицо исказилось от гнева. Бросив взгляд на Магнуса, она вышла из комнаты.

Нед снова заплакал. Магнус поднял его на руки, но тот заплакал еще сильнее. Магнус вытащил из кармана плитку шоколада.

— Как я помню, плитка шоколада всегда успокаивает детей.

— Ему нельзя шоколада, — тихо сказала Хлоя.

— Боже! — воскликнул тот. — Твоей матери нельзя заниматься сексом, а Неду нельзя шоколада. Хлоя, а хоть что-то кому-нибудь можно?

— Все, что можно, тебе недоступно, — холодно ответила она.

— Ну ладно, — согласился он. — Я простой человек, неспособный понять элементарных вещей. Но это не мешает пойти на кухню и чего-нибудь выпить.

— Нет! — закричала Хлоя. — Повторяю тебе, я не хочу пить! — И она разрыдалась, как ребенок.

— Пожалуй, и я присоединюсь к тебе. — Он усмехнулся, протянул шоколадку Неду и усадил Китти рядом с плачущей матерью. Сев рядом с Хлоей, он обнял ее. — Успокойся. Я понимаю, что ты очень расстроилась, но ведь ничего ужасного, в сущности, не произошло. Твоя мать и Джо разошлись. Ты же, наверное, заметила это.

Они уже давно не встречаются. Он даже не приезжает сюда по выходным. Вот возьми. — Он протянул ей носовой платок. — Вытри глаза. Вот так. Совсем другое дело.

Хлоя вытерла глаза.

— Мне очень жаль, Магнус, — сказала она. — но, по-моему, все это ужасно. Я всегда любила Джо. Он был для меня вторым отцом. Он очень хороший и добрый. Это так жестоко по отношению к нему.

— Да, но ведь и вся наша жизнь — очень жестокая штука, — глубокомысленно заметил Магнус.

— Ну и что? Это не значит, что мы должны быть жестокими друг к другу. Это не оправдание, Магнус.

— Да, но все мы время от времени делаем глупости, и это почти всегда сходит нам с рук.

— Неужели? Однако некоторые люди стараются избежать этого.

— А другие остаются самими собой и не стыдятся своих недостатков.

В этот момент зазвонил телефон, вошла Каролина и сняла трубку.

— Джо? Привет. Да, да, прекрасно. Конечно, она здесь. — Каролина протянула трубку Хлое.

Хлоя решительно покачала головой, не зная, что сказать Джо, которого так подло предала ее мать.

— Хлоя, он говорит, что это срочно.

— Джо? Да?

— Хлоя, дорогая, мне очень жаль, что приходится говорить тебе это, но ты должна срочно приехать в Лондон. С Пирсом беда. Розмари позвонила мне. Он снова принял слишком большую дозу.

Магнус отвез Хлою на станцию и посадил на поезд.

В Лондоне ее должен был встретить Джо. Вернувшись домой, Магнус снова пообещал Неду, что покатает его на мотоцикле, налил полный стакан бренди и протянул его Каролине.

— А сейчас, дорогая, скажи ради всего святого, кто такая Флер?

Введение к одной из глав книги «Показной блеск»

Если Джунивер Дэвис не занимала значительного места в жизни Пирса Виндзора, то он уж точно занимал главное место в ее жизни. Она обожала этого человека с первого дня знакомства до самой его смерти. Джунивер постоянно восхищалась его талантом и была безгранично предана ему. Она бы отдала все, чтобы сохранить их брак и его любовь. Она боролась за него до последней минуты, пока он не заявил, что уходит от нее.

Члены ее семьи по-разному относились к Пирсу.

Мать отзывалась о нем с восторгом, а брат Ричард не выносил его. В этом нет ничего удивительного. Мать Джунивер, образованная, интеллигентная женщина, была тонкой ценительницей театрального искусства и отличалась незаурядным чувством юмора. Ричард же не доверял Пирсу, который, по его мнению, обижал его сестру.

Меган, мать Джунивер, сразу же заметила комплексы Пирса, затруднявшие ему общение с людьми. Раскусив его, она нашла с ним общий язык, хотя и опасалась за судьбу дочери. Она понимала, что Пирс виноват не во всем. Часть вины она возлагала на Джунивер.

Многие психиатры считают, что попытка женщины забеременеть, не заручившись согласием партнера, равносильна изнасилованию. Именно так и поступила Джунивер, решив привязать к себе Пирса. Она полагала, что ребенок станет мощным орудием в ее борьбе за любимого человека. По она проиграла это сражение, причем дважды: сначала потеряла Пирса, затем — ребенка. Вторая потеря была для нее еще более болезненной и трагичной. Джунивер создала легенду, будто она сделала аборт, чтобы не потерять роль в пьесе «Докторская дилемма», но это была глупая и отвратительная ложь. То, что она любила Пирса даже после этого, свидетельствует о страсти к нему.

Глава 26

1970

Магнус Филипс сел на стул и сделал глоток вина, которое налил ему издатель.

— Очень хорошее вино.

— Да. Рад видеть тебя, Магнус.

— Я тоже, Ричард.

Ричард Боуман являл собой образец преуспевающего издателя. Высокий, стройный и элегантный, он высоко нес свою седеющую голову. У него были длинное лицо, орлиный нос и блестящие карие глаза. Он всегда одевался в дорогие костюмы и туфли ручной работы и поражал всех необычайной начитанностью. Казалось, не было книги, которую он не читал. К тому же он бегло говорил на нескольких языках, знал латынь, превосходно играл в шахматы и имел редкое коммерческое чутье, о чем знали далеко за пределами Англии. Его обширная издательская компания владела тремя независимыми издательствами. «Пирейдж» выпускало классическую литературу, «Гэбриел» специализировалось на дорогих книгах по искусству, а «Импрешн» издавало беллетристику, приносившую наибольший доход.

В прошлом году были изданы популярная книга «Небесные врата» — увлекательный рассказ о банковском бизнесе, роман «Судьбы» — о проститутке, создавшей широкую сеть собственных публичных домов, замаскированных под гостиницы. Но главной удачей стала работа Магнуса Филипса «Парламент», раскрывавшая подноготную министерских кабинетов и разоблачавшая порочные наклонности двух министров. В течение всего прошлого года эта книга находилась в списке лучших бестселлеров страны. В ноябре этого года Ричард Боуман планировал выпустить новую книгу Магнуса под названием «Танцовщицы».

— Итак, чем я обязан твоему неожиданному визиту? — спросил Ричард Боуман, пристально глядя на собеседника. — Ты прав, это действительно прекрасное вино.

— У меня есть для тебя чертовски интересная книга, — осторожно начал Магнус. — При мысли о ней у меня дух захватывает. Я даже название уже придумал.

— Правда? А что за книга?

— «Показной блеск». Это фраза Сэма Голдуина. У него встречаются великолепные фразы. Например «Я хочу сорвать фальшивую мишуру, чтобы обнажить перед вами мишуру настоящую». Это о Голливуде.

— Звучит неплохо. Но что представляет собой эта книга? Нечто биографическое? Надеюсь, она посвящена не мистеру Виндзору? Кажется, ты давно оставил эту идею. До меня дошли слухи, что в следующий день рождения ему присвоят звание рыцаря.

— Я никогда не отказывался от этой идеи. Это Пирс заставил меня сделать это. К счастью. Что же касается его пэрства, то это весьма интересно. Это может стать изюминкой моей книги.

— Значит, это будет биографическая книга о Виндзоре?

— Как тебе сказать. И да и нет.

— Магнус, ты же знаешь, я терпеть не могу ребусов.

— Хорошо. Скажу тебе откровенно. Она биографическая и отчасти посвящена Виндзору. Но не только ему. Там будет много других; персонажей.

— В самом деле? Ну-ка сделай так, чтобы и у меня дух захватывало. Хочешь бифштекс?

— Ладно, попробую, — задумчиво сказал Магнус. — Ах да, бифштекс сойдет, спасибо.

Пообедав, они медленно направились по солнечной улице к офису Ричарда Боумана.

— Я поговорю с твоим агентом, Магнус, — сказал Ричард. — Он в курсе дела?

— Конечно. Но не забывай о том, что у других издателей слюнки потекут, если они хоть что-то пронюхают.

— А ты подлец, — добродушно заметил Ричард. — Честно говоря, на нашем счете сейчас не много денег.

— Неужели? — с иронией воскликнул Магнус, давая понять, что хорошо осведомлен о финансовом положении компании. — Скажи об этом Генри. Думаю, это заинтересует его. Спасибо за обед.

Через час Ричард тяжело вздохнул и положил трубку. Все его усилия уломать агента Магнуса ни к чему не привели. Пришлось уступить Генри и пообещать Магнусу Филипсу аванс в размере ста тысяч фунтов стерлингов.

— Но только при том непременном условии, если он представит мне что-нибудь действительно стоящее, а не какие-то старые слухи и давно забытые сплетни, — строго сказал он Генри.

Генри поклялся, что покупатели будут ломиться в книжные магазины, охотясь за этой книгой. Он намекнул Ричарду, что речь пойдет о низверженных идолах, знаменитых именах, сногсшибательных скандалах, гнусных предательствах, сексуальных извращениях — короче, обо всем, что вызывает у публики особый интерес.

— Да, так оно и будет, — уверенно сказал Генри и улыбнулся, глядя в свою записную книжку со всеми расчетами, которые он делал в течение часа. — Как я понял, Ричард, двадцать тысяч фунтов за подпись, а потом…

— Стоп, стоп. Генри. Подожди. Ни о какой подписи не может быть и речи, пока я не получу то, что обещал мне Магнус за обедом. Мне нужны имена, интервью, неопровержимые факты и прочее.

— Ты получишь все это, — заверил его Генри. — Он же никогда не подводил тебя, верно? Признаться, я и вообразить не могу, как все это можно разнюхать.

— Все очень просто, Генри. Нужно быть отъявленным негодяем, утратившим представление о совести, — холодно заметил Ричард. — Всего доброго. Генри.

— Ты отъявленный негодяй, утративший представление о совести, — сказала Каролина, уставившись на Магнуса. — Я не верю тебе ни на грош.

— И правильно делаешь, — усмехнулся Магнус, осыпая поцелуями ее обнаженное плечо. — Никому не следует доверять. А теперь послушай меня, дорогая. Мне придется отлучиться на несколько недель, но только не думай, будто я забыл о тебе. Пойми, это невозможно.

— Куда же ты собираешься?

— О, это трудно сказать. Туда, сюда, куда угодно, — уклонился от ответа Магнус. — Мне нужно закончить сбор материала для новой книги.

— О чем эта книга? — спросила Каролина, стараясь подавить беспокойство.

— Об амбициях.

Никогда еще Хлоя не чувствовала себя столь усталой. Даже роды — совсем другое. Да и многочисленные приемы не утомляли ее так, как события, происшедшие за последнее время.

В тот ужасный вечер Джо встретил Хлою на Ливерпуль-стрит и добавил горечи к тому, что она увидела в доме своей матери. Ей было так стыдно, что она не могла смотреть ему в глаза. Разговаривая с ним, Хлоя опускала голову, надеясь, что Джо сочтет это проявлением дурного настроения.

Ни о чем не расспрашивая Хлою, он проводил ее в клинику па Харли-стрит и оставил наедине с Пирсом.

Тот неподвижно лежал на больничной койке, бледный и похудевший.

— Все образуется, — сказал Хлое Роджер Баннерман, лечащий врач Пирса. — Благодарите Бога, что ваша няня не ушла слишком далеко. Если бы к нам не обратились своевременно, было бы уже слишком поздно.

Хлоя испытывала страшные угрызения совести. Ну зачем она написала это дурацкое письмо и уехала к матери? Она слишком жестока к Пирсу. Так нельзя. Он слишком раним и беззащитен.

Она провела у его постели всю ночь, опасаясь внезапного ухудшения. Это была ужасная ночь. Ко всему прочему, Хлоя не могла забыть о том, что увидела в доме матери.

— Конечно, легче всего наглотаться снотворных, — заметил Роджер Баннерман. — Бедняга Пирс, он слишком устал! К тому же он выпил много водки и красного вина за обедом.

Хлоя молча кивала, решив никогда не оставлять мужа и не доводить его до отчаяния своими необдуманными поступками.

Дома ее встретила Розмари.

— Я нашла на кухонном столе вот эту записку, — осторожно сказала она, протягивая Хлое листок, — и решила, что нужно сохранить ее для вас.

— Розмари, ты умница и все сделала правильно. Не знаю, как благодарить тебя.

Развернув записку, Хлоя прочитала: "Моя дорогая.

Пожалуйста, прости меня. Я так больше не могу. Люблю тебя. Пирс". Эти слова остались в ее памяти до конца жизни.

Хлою поразило, что в этой записке не было ни единого упрека, ни единого обвинения. Только Розмари, которая знала о том, что произошло в Лос-Анджелесе, поняла истинный смысл этих слов. Она тут же побежала в кабинет Пирса и вызвала «скорую помощь».

— Конечно, доза снотворного была недостаточной для того, чтобы навсегда распрощаться с жизнью, — сказал Хлое Роджер Баннерман, когда на следующее утро она снова пришла в больницу. — Похоже, он преследовал совсем другую цель.

— Да, да, вы правы, — согласилась Хлоя, не желая вдаваться в подробности.

— Послушайте, — мягко сказал доктор, — почему бы вам не отправиться домой? Он останется здесь еще на несколько дней. Вам понадобится немало сил, когда он вернется. И еще одно.

— Да?

— Думаю, вам нужно непременно показать его психиатру. У меня есть очень хороший специалист. Он уверен, что это нервное истощение. Профессиональная помощь может оказаться очень полезной для него.

— Спасибо, я поеду домой, но чуть позже. А сейчас я бы хотела побыть с ним. Он, кажется, уже пришел в себя.

— Да, но предупреждаю вас: никаких расспросов.

Договорились?

— Хорошо.

Пирса мучило раскаяние.

— Прости меня, дорогая, — повторял он. — Сожалею обо всем. Ты должна простить меня и понять. — Он схватил ее за руку, словно опасаясь, что Хлоя уйдет, так и не простив его.

— Пирс, все в порядке. Конечно же, я прощаю тебя.

Не говори об этом больше, дорогой. Отдыхай.

— У меня в горле все горит. Это было ужасно, Хлоя.

Они запихнули мне в рот длинную трубку, а потом стали промывать желудок. Меня рвало. Я не мог дышать.

— Пирс, не надо об этом, пожалуйста, — умоляла его Хлоя, нежно пожимая его горячую руку. При этом она старалась показать, что и сама отчасти виновата в случившемся.

— Мне очень повезло, — сказал он, — ведь чистая случайность, что Розмари не ушла домой. Неизвестно, чем это все кончилось бы, если бы я остался один — Да, к счастью, она осталась Не надо об этом.

Сейчас ты должен хорошо отдохнуть. Все будет хорошо, дорогой. Вес должно быть хорошо. Нам надо поскорее забыть об этом.

Через некоторое время Хлоя узнала, что в тот день Розмари не собиралась уходить домой и сказала Пирсу, что будет сидеть в своей комнате и смотреть телевизор.

С Пирсом все скоро наладилось, но воспоминание о матери еще долго не давало Хлое покоя. У нее исчезли последние остатки уважения к Каролине. Такой шок она испытала, лишь найдя письма Флер и узнав, что у нее есть сестра.

Сначала Хлоя хотела все рассказать Джо, но потом поняла, что не сможет этого сделать. Более того, Хлоя всеми силами старалась избегать встречи с Джо с глазу на глаз. Он несколько раз приглашал ее пообедать, но она находила благовидный предлог, чтобы отказаться.

Ее оскорбляло, что мать предала Джо, но помимо этого Хлоя не доверяла Магнусу и чутье подсказывало ей, что он очень опасен. Как журналист, он мог получить любую информацию и использовать ее в своей книге. Больше всего Хлоя боялась, что он узнает тайны ее семьи, навредит Пирсу и выставит на посмешище всех се родственников, включая Флер.

— Это замечательно, Джо, мне очень нравится. — Каролина подняла голову от цветного приложения газеты «Санди тайме» и ласково посмотрела на Джо.

— Хорошо, — с облегчением сказал он. Джо работал над очерком об Элтоне Джоне несколько недель.

Работа была его единственным утешением, поскольку Каролина отдалилась от него в последнее время. Джо несколько раз звонил ей, но она, ссылаясь на срочные дела, явно избегала встречи с ним. Он почувствовал, что Каролина ведет себя странно: смущается, не смотрит ему в глаза.

Был чудесный день — тихий и теплый. Они сидели на кухне и ждали приезда Хлои с детьми, когда в гостиной послышался телефонный звонок.

— Дорогой, — воскликнул Билл Наивен, литературный агент Джо, — это превосходный очерк! Мне не хотелось беспокоить тебя в воскресенье, но я не выдержал и решил поздравить тебя.

— Спасибо, Билл.

— Нам нужно сделать книгу твоих очерков, Джо.

— Думаешь, это возможно? — спросил польщенный Джо.

— Надеюсь, да. Уж очень хороши. Я даже придумал название сборника: «Любовь с первого взгляда». Ну как?

Джо рассмеялся. Это было именно-то, о чем он всегда спрашивал своих героев: «Верите ли, вы в любовь с первого взгляда?»

— Ну что ж, хорошее название. Читателям понравится.

— Конечно, Джо, конечно! Я еще подумаю об этом.

Кстати, твой друг Магнус Филипс работает над своей книгой не покладая рук. Интересно, как к этому относится Пирс Виндзор?

— Извини, не понял.

— Джо, — только не говори мне, что ничего не слышал об этом. Магнус создает свой очередной грязный шедевр. Похоже, он решил поглубже копнуть прошлое Пирса и даже что-то уже нашел, если верить слухам.

Это будет волнующая история о Голливуде и его обитателях.

— Боже! — воскликнул Джо, чувствуя, что земля уходит у него из-под ног. — Едва ли он станет пересказывать старые сплетни.

— Какие старые сплетни, Джо?

— Ну, о потогонной системе Голливуда и прочем.

Сомневаюсь, что это заденет Пирса.

— Кажется, речь идет о более серьезных вещах, Джо.

Конечно, мне не известны подробности, но у меня есть чутье на такие вещи. Агент Магнуса сейчас напоминает кошку, которая крадется к сметане.

— Книгу будет издавать Боуман?

— Еще бы! Издательство уже обсуждает права американцев и предполагаемый тираж. Странно, что ты не слышал об этом, Джо.

— Я был очень занят своим очерком.

Положив трубку, Джо пристально посмотрел на Каролину.

— Что случилось, черт возьми? — удивленно спросила та. — На тебе лица нет!

— На мне нет не только лица, но и всего остального, — ответил Джо и пересказал ей разговор с Биллом.

— Ты должен остановить его, — проговорила Каролина.

— Я попытаюсь, конечно, но не уверен, что смогу.

Джо напряженно размышлял о том, следует ли рассказать об этом Хлое и Пирсу. О чем думал этот старый осел, когда позволил Магнусу писать его биографию? Причина только одна — тщеславие. Дурак! Жажда славы погубит его и Хлою.

В конце концов Джо решил все-таки поговорить с Хлоей и с Пирсом. Однако, несколько раз набирая их номер, он так и не решился на это. Господи, что же будет, если Магнус разнюхает всю эту историю? Джо даже думать об этом боялся. А Хлоя? Что станет с ней?

Кстати, она как-то странно ведет себя последнее время.

Почему-то избегает его. Джо уже соскучился по ней.

Ведь Хлоя была когда-то самым, близким ему человеком, да и сейчас это так, хотя она явно избегает встречи с ним. Бедняжка! Выйдя замуж за Пирса, она взяла на себя непосильное бремя. Все оказалось еще сложнее, чем они предполагали.

— Магнус? Это Джо Пэйтон. Мне нужно поговорить с тобой.

— Нет проблем.

«Какой негодяй! — подумал Джо. — Подонок!»

— Давай встретимся в «Савойе», в американском баре, завтра вечером, скажем, в половине седьмого.

— Хорошо.

Джо приехал ровно в шесть с твердым намерением овладеть ситуацией и твердо поговорить с Магнусом.

Он был разозлен и вместе с тем слегка напуган предстоящим разговором. Больше всего он опасался, — что не сможет убедить Магнуса оставить затею с книгой.

Магнус прибыл в назначенное время и выглядел спокойным и уверенным в себе.

— Что будешь пить? — спросил Магнус.

— Бурбон. Довольно часто бывая в Штатах, я привык к этому напитку.

— Правда? Ты работаешь над книгой?

— Пытаюсь. А ты?

— Я тоже, Джо. Знаешь, я нашел кое-что интересное. Не сомневаюсь, что для тебя это уже знакомо.

— Магнус, — осторожно начал Джо, — скажи, пожалуйста, что ты хочешь написать?

— Книгу, что же еще? — с неподдельным удивлением воскликнул тот. — Книгу о Пирсе и его грандиозном успехе. Я слышал, что он собирается поставить «Отелло» и будет играть то Яго, то Мавра. Это правда, Джо? Да, да, я так и думал. Кроме того, ходят слухи, что его пожалуют в пэры. А главное, он, вероятно, получит «Оскара» за свои фильм «Сон в летнюю ночь».

Видимо, Пирс действительно гениален. Притом у него прекрасная жена и почти идеальная семья. Он явно баловень судьбы и любимец богов, и у него почти нет недостатков.

— Магнус, — Джо попытался прервать эту тираду, — не считай меня полным идиотом.

— Ну что ты, Джо, я просто не могу себе этого позволить. Я знаю, что ты не идиот. Прекрасный напиток, не правда ли? У меня был трудный день. Я обсуждал проблемы книги с американскими издателями.

— Магнус, ты понимаешь, какой вред принесет твоя книга? Если, конечно, ты напишешь то, что я имею в виду.

— Я напишу одну только правду и ничего, кроме правды, ибо весьма почитаю правду, Джо. И так было всегда.

— Неужели этого достаточно, чтобы разрушать жизнь людей?

— Джо, если люди ведут праведную жизнь, они не могут пострадать от правды. Однако, делая глупости и пытаясь скрыть это, они заслуживают разоблачения. Во всяком случае, я придерживаюсь именно такого мнения. Пирс Виндзор самонадеян и высокомерен. К тому же он сам попросил меня когда-то написать его биографию. Конечно, сейчас я напишу о нем не то, на что он рассчитывал. У него есть отвратительные черты, о которых я не могу умолчать. К тому же я обнаружил в его прошлом весьма неприглядные вещи.

— Это вес дерьмо, и ты сам прекрасно знаешь об этом, — раздраженно заметил Джо. — Подумай о Хлое, о се детях. Ты же друг семьи и крестный отец Неда. Не забывай об этом. Подумай о тех, кто тесно связан с Пирсом. Ты же понимаешь, кого я имею в виду. Честно говоря, мне тоже не нравится этот парень, но я не считаю, что он заслуживает подобной участи.

— Ошибаешься, Джо. Это отнюдь не дерьмо, как ты выразился Это достоверные и весьма убедительные факты. Мне очень жаль Хлою, но еще больше жаль, что она вышла замуж за негодяя, который манипулирует ею. Что означают, скажи на милость, все эти дурацкие попытки покончить с собой? Ты понимаешь, как мерзко он ведет себя с Хлоей? Господи, Джо, меня просто тошнит от этого!

— А меня тошнит от того, что ты пытаешься найти себе оправдание, — отрезал Джо, теряя терпение.

— А что я, по-твоему, делаю? — спросил Магнус, прищурившись.

— Об этом нетрудно догадаться, Магнус. Ты делаешь деньги, большие и грязные. Кроме того, ты создаешь себе репутацию ниспровергателя кумиров, и это тешит твое самолюбие и питает твое тщеславие. Тебе нравится роль судьи, Магнус.

— О Джо! — усмехнулся тот. — Ты снова ошибаешься. Откровенно говоря, я заработал вполне достаточно для безбедного существования. На моем банковском счете сейчас больше денег, чем удалось заработать моему отцу за всю жизнь. Причем раз в десять, и это не считая гонорара, который я получу за книгу.

Мое тщеславие вполне удовлетворено. Во всяком случае, мне не придется голодать, как ты сам понимаешь.

Что же касается моей репутации, то она может быть подорвана и без этой книги.

— Какого же черта ты все это делаешь? — не выдержал Джо.

— Просто это кажется мне чрезвычайно интересным и достойным внимания. Никогда еще работа не увлекала меня так. — Он допил бурбон и поманил официанта. — Повторите, пожалуйста. Так вот… На чем я остановился? Ах да! В этом деле, Джо, есть все: секс, скандалы, громкие имена, ностальгия по прошлому.

Великолепный сюжет!

— Ностальгия? — угрожающе переспросил Джо.

— Да, ностальгия, Джо. А еще совпадения, случайности. Это весьма любопытно. Подумать только, самые обычные случайности, соединяясь воедино, превращаются в закономерность. Неужели ты никогда не сталкивался с этим? Они повторяются снова и снова, на каждом шагу. Ты же писал книгу на подобную тему, Джо. Ностальгия — самая трагическая проблема моей книги.

Он вынул пачку сигарет и протянул Джо. Тот покачал головой. Магнус закурил и выпустил дым, наполнив воздух едким запахом крепкого французского табака.

Почему-то от этого беспокойство Джо усилилось.

— Послушай, — сказал Магнус, помолчав. — Я прекрасно понимаю, чего ты от меня добиваешься. Ты хочешь узнать, о чем я собираюсь написать в своей книге.

Но пойми, я не могу тебе сказать об этом. Этого не знает никто. Признаюсь, даже и я сам толком не представляю, как ляжет весь этот материл, который, кстати, еще не полностью собран. Пока я копаю, понимаешь? Это чертовски трудное дело, и я не хочу утечки информации.

Джо не хотел продолжать разговор, опасаясь проболтаться Магнусу о том, чего тот еще не знал. Но вместе с тем он считал необходимым выяснить кое-какие подробности его расследования, чтобы быть готовым к неожиданностям. Он вспомнил разговор с Магнусом о Байроне Патрике и Кристи Ферфакс. Тогда, несколько месяцев назад, Джо понял, что книга так или иначе затронет Брендона, Флер и Каролину. Немного подумав, Джо решил задать еще один вопрос, хотя и понимал, что это весьма опасно.

— А ты отдаешь себе отчет в том, как это скажется на мне и Каролине?

— Джо, что за бред! Я знаю, что ты очень дорожишь дружбой с Хлоей, но при этом недолюбливаешь Пирса и не слишком огорчишься, если он окажется по уши в дерьме. Что же касается Каролины, то она прекрасная, умудренная опытом женщина… Сколько же ей сейчас…

Около сорока семи. У нее стабильное социальное положение, достаток и хорошая семья. Неужели ты думаешь, что какие-то мелкие факты из ее далекой юности могут серьезно подорвать репутацию Каролины? Джо, это было двадцать пять лет назад! Не сомневаюсь, что она справится с этим.

— Подонок! — воскликнул в ярости Джо, почувствовав, что Магнус что-то пронюхал о Флер.

Наверняка Каролина тоже догадалась об этом. Неудивительно, что она так расстроена в последнее время.

Боже! Все нагнетается с каждой минутой. Что же ему известно, черт бы его побрал? Как он узнал обо всем этом? Джо вспомнил странное поведение Каролины, ее отстраненность и отчужденность. В последнее время она довольно часто упоминала о Магнусе. А Хлоя? Она тоже какая-то странная. Почему она избегает его? Господи, похоже, об этом уже знает весь Лондон! Они все считают его идиотом. Да он и в самом деле идиот. Взяв стакан с бурбоном, Джо заметил, что у него дрожит рука.

— Ты подонок, Магнус, — повторил он, опустив голову.

— Да, у тебя есть основания для подобного умозаключения, — заметил тот. — Очень жаль, но я не могу опровергнуть этого, Джо. Я старался, но мне не удалось убедить тебя в своей правоте.

Джо поднялся, вытряхнул кусочки льда из своего стакана и швырнул их в лицо Магнусу.

Тот даже не уклонился, а лишь спокойно вытер лицо.

К ним тут же подбежал официант, но Магнус попросил его уйти:

— Ничего страшного. Все в порядке. Принесите мне еще одну порцию бурбона, пожалуйста. Джо, ты должен прочитать мою книгу. Может, окажется, что там вовсе нет того, чего ты боишься. Надеюсь, она понравится тебе.

Джо схватил Магнуса за ворот рубашки, поднял его и изо всей силы ударил кулаком по лицу.

Магнус вытер кровь, сочившуюся из носа, притянул к себе Джо и прошипел ему на ухо:

— Не делай этого, Джо, ты можешь проиграть.

Отпустив его, он вышел из бара.

— Боже! — с ужасом воскликнула Каролина, увидев фотографии в газете «Дейли мейл». — Какой кошмар!

На одной из фотографий был запечатлен Магнус, выходящий из ресторана. Он прижимал к носу окровавленный платок. На другой был Джо. «Драка в „Савое“, — гласил крупный заголовок на первой полосе. — Соперники обменялись ударами»;

— Как им удалось все это снять, черт возьми? Почему там оказался фотограф? Джо, какой же ты глупец!

— В этом баре всегда околачиваются журналисты, — ответил Джо. — Один из них, должно быть, сделал снимки и тут же связался со своей газетой. Не знаю, что на меня нашло, Каролина. Я просто хотел помочь тебе.

— Хороша помощь, — недовольно заметила она. — Ты только все усложнил. Читал, что они тут написали?

— Нет, но догадываюсь.

— Вот послушай: «Магнус Филипс, автор бестселлера „Парламент“ и великолепный знаток политики, который в настоящее время работает над книгой об актере Пирсе Виндзоре, поскандалил вчера в баре отеля „Савой“ с журналистом Джо Пэйтоном. Официант сообщил нам, что они горячо о чем-то спорили, а потом Пэйтон выплеснул в лицо Филипса содержимое своего стакана и ударил его кулаком в лицо. Оба они отказались объяснить, связана ли эта драка с книгой, которая, как полагают, будет сенсационной. Пирс Виндзор получил три „Оскара“ за свой фильм „Сон в летнюю ночь“, а сейчас работает над постановкой „Отелло“. Говорят, он будет пожалован титулом пэра в свой следующий день рождения. К сожалению, нам вчера не удалось побеседовать об этом ни с Пирсом Виндзором, ни с его женой Хлоей».

— Господи! — простонала Каролина. — С каждым днем становится все хуже и хуже. Даже не верится, Джо, что ты способен на это. Чего ты добивался, черт возьми?

— Сатисфакции, — угрюмо ответил Джо. — Думай, и ты получила удовлетворение.

— Да уж! — воскликнула Каролина. — Только что звонила Хлоя. Пирс вне себя от случившегося.

— Какое несчастье! — иронично заметил Джо. — И ни слова благодарности за то, что я попытался защитить его честь и достоинство?

— Сомневаюсь, что он воспринял это именно так.

Пристально посмотрев на нее, Джо заметил отчаяние в глазах Каролины.

— Ну что ж, спасибо за поддержку, — сказал он.

— А чего же ты ожидал от меня? — раздраженно спросила она. — Все это было глупо и к тому же опасно.

— Неужели? — Джо с трудом подавил гнев. — Кстати, о глупости и опасности. Не могла бы ты объяснить мне, откуда Магнус узнал о грехах твоей юности?

Через час Джо уехал от Каролины, забрав все свои вещи. Ему всегда казалось, что он ненавидит это место, но, бросив последний взгляд на дом Каролины, Джо увидел его сквозь пелену слез.

Глава 27

1970

Флер не помнила, чтобы она когда-либо так волновалась. Она побледнела, а губы у нее слегка дрожали, хотя ей все же удавалось улыбаться. Казалось, еще минута, и она бросится к выходу. Но, к счастью, в зале было темно и никто не видел ее волнения.

Откуда-то издалека до нее доносился голос. Флер жадно вслушивалась в слова человека, который торжественно объявлял результаты конкурса.

— Итак, победитель конкурса… — последовала недолгая, но мучительная пауза, — компания «Брауни Филипс Айви», создавшая рекламу «Это — Мортон».

По залу пронесся гул одобрения и раздались радостные возгласы. Кто-то подтолкнул Флер, она вскочила со стула и направилась к подиуму, заметив, что туда же пошел и Рикки Пентри. Через секунду их догнал Баз Браун, поднялся с ними на возвышенность и, став между ними, взял их за руки. Это была самая торжественная минута в жизни Флер, триумф, о котором она так долго мечтала. Далеко не каждому работнику рекламного бизнеса удается получить такую высокую награду.

— Предлагаю поднять бокалы за Флер и Рикки! — воскликнул Браун. — За наших победителей!

Все вскочили со своих мест, окружили Флер и Рикки и поздравляли их с заслуженной наградой. МикДимаггио первым подбежал к Флер, крепко обнял ее и сказал, что никогда не сомневался в ее успехе. Затем подошла Пеппи и со слезами на глазах расцеловала ее в обе щеки. Вскоре появился и Найджел Силк. Он был более сдержан в проявлении своих чувств, но все же от чистого сердца поздравил Флер с победой и тоже поцеловал.

Последними подошли руководители компании.

Мэтью Филипс, не скупясь на похвалы, заявил, что никто еще не добивался такого ошеломляющего успеха за столь короткое время. Кол Айви сказал «Молодец» и дружески поцеловал Флер, добавив, что она замечательная девушка и что он хочет видеть ее у себя в кабинете завтра утром.

Когда шум в зале немного стих, к Флер подошел улыбающийся Рубен.

— Неплохо, — сказал он и нежно поцеловал ее. Это было самое лаконичное поздравление из всех, которые она услышала в тот вечер.

Потом все отправились в ресторан «Четыре сезона», где было еще больше шампанского, веселья, шума, смеха, поздравлений и восхищенных возгласов. В половине третьего ночи, когда Флер уже едва стояла на ногах, роскошный лимузин фирмы отвез их домой. Все это чем-то напоминало свадьбу. К тому же Флер, истосковавшаяся по мужской ласке, решила провести эту ночь так, словно они молодожены.

— Боже! — шепнула она, склонив голову на плечо Рубена. — Как это прекрасно! Это самые приятные минуты в моей жизни. Ты согласен? Рубен, мог ли ты вообразить, что такое возможно?

— Все было хорошо, — спокойно ответил он, но Флер видела, что он сияет от радости, а это было довольно редко.

Когда машина остановилась, Флер выскочила и побежала по лестнице, увлекая за собой Рубена. Войдя в квартиру, они бросились на огромную кровать, срывая друг с друга одежду. Они так истосковались, что занимались любовью почти до утра.

— Я хочу жениться на тебе, — неожиданно сказал Рубен.

Флер засмеялась, решив, что он шутит. Однако, поняв, что это не так, она устыдилась своего легкомыслия, опустила голову и сказала:

— Я тоже хотела бы этого, Рубен.

Рано утром Флер отправилась на работу с тяжелой с похмелья головой. С каким удовольствием она отлежалась бы сегодня дома! Однако у нее много встреч и незаконченных дел. К тому же Кол Айри просил ее зайти к нему в десять часов.

Кол встретил Флер очень приветливо, усадил в кресло и угостил чашкой крепкого кофе.

— Мы очень довольны твоей работой, Флер, — сказал он улыбаясь. — Так довольны, что хотим добавить к твоей годовой зарплате еще десять тысяч долларов. Ты заслуживаешь этого. Мисс Фитцпатрик! — Он неожиданно перешел на официальный тон.

— Да?

— У нас скоро будет вакансия руководителя творческой группы. Обдумайте это предложение. Конечно, вам придется иметь дело с другими клиентами, но, полагаю, вы быстро найдете с ними общий язык. Если примете мое предложение, дайте мне знать, и мы поговорим более конкретно.

— Я подумаю, — сказала Флер. — Благодарю вас.

Медленно идя по коридору, она чувствовала гордость. Ее давняя мечта сбывалась. Она получила уже почти все, к чему стремилась. Все, кроме одного.

— Флер? Сол Мортон.

— Привет, Сол! Как дела?

— Все в порядке. Флер, я хотел бы пообедать с тобой в один из ближайших дней. С тобой и с Рубеном.

— А в чем дело, Сол?

— Есть идея. Пока ничего не могу тебе сказать. Как насчет будущей среды?

— Среды? Годится. Но тебе придется самому позвонить Рубену и пригласить его.

— Я уже сделал это.

— Прекрасно!

Флер тут же набрала номер Рубена.

— Как ты думаешь, что ему нужно от нас?

— Мы, — кратко, как всегда, ответил тот.

— Да, но для чего?

— Для него.

— А… И что ты думаешь об этом?

— Все зависит от обстоятельств.

— Каких?

— Терминологических. Мне нужно бежать.

— Пока, Рубен.

— Замечательно, Флер, — сказал Бернард Стобз, глядя на ее рисунки и рекламные тексты. — Просто великолепно! Тебе удалось выразить сложные вещи простым и доступным языком. Очаровательно! Я очень доволен.

— Я тоже. — Флер улыбнулась. Если ей все-таки придется перейти в другую группу, то Бернард Стобз будет единственным человеком, о ком она пожалеет.

— Могу ли я угостить тебя обедом?

— Это было бы великолепно, но время у меня ограничено.

— Нам не нужно много времени. Я и сам не люблю слишком долго сидеть за обеденным столом. А как ты относишься к котлетам в тесте?

— Как к хорошей кулинарной книге. Тебе следует издать хоть одну кулинарную книгу.

— Неплохая идея.

Во время обеда он рассказывал Флер о своих новых книгах, о бестселлерах, книжном рынке и издательских трудностях.

— Откровенно говоря, — заметил он, — мне не нравится характер продукции. Появилось слишком много жестоких и непристойных книг.

— Правда? — удивилась Флер.

— К сожалению, да… В этом году выходит несколько книг, напоминающих сборники бульварных журналистских статей. Подобными опусами забита половина всех нью-йоркских издательств. По-моему, в нашем деле осталось лишь несколько человек, которые продолжают выпускать приличные книги.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну хотя бы последнюю книгу одного англичанина.

— Сомневаюсь, что англичане способны на это.

Бернард с любопытством взглянул на нее.

— О чем же эта книга?

— Об одном актере и связанных с ним грязных историях.

— Ты сам читал ее?

— Только отрывки. Мне прислал их литературный агент этого автора. Правда, там много информации, что, впрочем, характерно для этого жанра.

— А что за актер?

— Это знаменитый актер, играющий в основном в классических пьесах. Если то, о чем сообщает автор, хоть отчасти правда, все это ужасно. Ты, наверное, видела его или слышала о нем. Он недавно поставил в Нью-Йорке комедию Шекспира «Сон в летнюю ночь».

Пирс Виндзор. Тебе что-нибудь говорит это имя? Боже, Флер, выпей скорее воды. Никогда не думал, что можно подавиться котлетой!

Магнус Филипс сидел в своем кабинете и переписывал интервью с магнитофонной ленты. Он был доволен собранным материалом. Секретарша Ричарда Боумена только что сообщила ему о звонке из Нью-Йорка некоей Флер Фитцпатрик, которая просила дать ей телефон и адрес Магнуса.

Магнус так разволновался, что у него даже голова закружилась.

— Да, конечно, — сказал он секретарше, — дайте ей мой телефон и адрес.

Он весь день ждал звонка из Нью-Йорка, но так и не дождался его. Видимо, она решила написать ему письмо, подумал Магнус. Боже праведный, он разыскивал эту девушку уже шесть месяцев, и вот она сама объявилась!

Почему же Флер не звонит? Он каждый день справлялся в издательстве и у своего агента, но никаких сообщений, увы, не поступало. Магнус даже подумал, не поговорить ли об этом с Каролиной, но потом решил, что это слишком опасно. Его книга и так разозлила ее.

— Ты мерзавец, — сказала ему Каролина во время последней встречи, не пустив его даже на порог дома. — Я еще никогда не имела дела с такими подлецами. Прощай, Магнус, и никогда не пытайся встретиться со мной. Если ты появишься здесь, я вызову полицию.

Магнус, конечно, не ожидал такой реакции. Ему почему-то казалось, что это вызовет у нес лишь любопытство. Этот разговор очень задел его. Со временем боль стала затихать, но он все еще не мог забыть Каролину.

Магнус прекрасно понимал, почему его книга, еще не вышедшая в свет, наделала столько шума. Его самого поразило то, что он узнал о Пирсе. Магнус был просто потрясен. Минутами он даже хотел бросить все это, и только профессиональная гордость заставила его завершить начатое. Он вложил в эту книгу колоссальный труд и собрал уникальный материал. Эта история напоминала Магнусу чудовищный триллер, основанный на реальных фактах. Надо поскорее заканчивать книгу. Но как это сделать, если ему не хватает кое-каких сведений, которые могли бы объяснить загадочное поведение его героев? Только Флер Фитцпатрик была способна помочь ему. Да, надо немедленно разыскать се. Если она пойдет ему навстречу, все станет на свое место. К тому же тогда он сверит свои сведения с ее представлением об отце и окружавших его людях.

Тихим октябрьским утром Магнус лежал в ванне после тяжелого похмелья. Во дворе послышался звук мотора, который тут же прекратился. Хорошо, подумал он, должно быть, привезли макет обложки его книги.

По поводу этой обложки было много споров с работниками издательства. Магнус хотел, чтобы на ней изобразили Пирса на фоне Голливуда, но все в один голос отговаривали его от этого, ссылаясь на известность актера и возможное судебное преследование. В конце концов Магнус уступил, и было решено изобразить на обложке только Голливуд.

Прозвенел дверной звонок. Как не хочется выходить из ванной, подумал Магнус. Ну ничего, пусть оставят все это у его двери. Таксист сообразит, что нужно сделать.

Звонок раздался снова, уже более настойчивый. Черт возьми! Магнус вылез из ванны и накинул халат.

— Иду-иду, — крикнул он, направляясь к двери.

Он уже собрался выругать бестолкового таксиста, когда увидел на пороге высокую, стройную и очень красивую девушку. Магнус онемел от неожиданности. "Господи, — мелькнуло у него в голове, — да это же она!

Еще бы, у нее типично ирландское лицо!" Он сразу же заметил в ней сходство с женщиной, с которой он провел немало приятных минут.

— Магнус Филипс? — спросила она с американским акцентом.

Он молча кивнул, пытаясь успокоиться и обрести дар речи.

— Меня зовут Флер Фитцпатрик. Я приехала поговорить о вашей книге.

— Я приехала поговорить о вашей книге, — повторила она, усевшись на мягкий стул в кабинете Магнуса. Мгновение спустя перед ней появилась чашка крепкого кофе.

— Ну что ж, мне ясна цель вашего приезда. Но как вы узнали о моей книге? Ведь она еще не вышла.

— От одного из моих клиентов.

— Чем же вы занимаетесь, мисс Фитцпатрик?

— Я сотрудница рекламного агентства в Нью-Йорке!

— Звучит весьма солидно.

— Да, это солидная фирма, — сказала Флер, явно желая поскорее перейти к делу.

— А чем занимается ваш клиент?

— Он издатель.

— Ну что ж, мне очень приятно, что о моей будущей книге уже ходят слухи среди издателей Нью-Йорка.

— Я этого не сказала.

— Это и так ясно.

— Я хочу услышать от вас об этой книге.

— О, дорогая, я не могу этого сделать.

— Мистер Филипс, вам придется уступить мне.

— Почему?

— Хотя бы потому, что это касается меня.

— Каким же образом?

— Я не могу сказать этого.

— Боюсь, так мы с вами недалеко уйдем, — усмехнулся Магнус. — Если мы откажемся поделиться друг с другом сведениями, разговор у нас не получится.

Флер пристально посмотрела на собеседника. Он чем-то напоминал ей Сола Мортона. Тот тоже принадлежал к той категории людей, которые отличаются красноречием, экспансивностью и недюжинным умом. К тому же Магнус был весьма привлекателен, а это всегда волновало се.

— Ну хорошо, я готова рассказать вам кое-что.

— Договорились, — согласился Магнус. — А потом и я поделюсь с вами кое-какими сведениями. Полагаю, взаимные уступки не будут бесполезными.

— Я знаю Пирса Виндзора, — уверенно начала Флер.

Это не произвело на Магнуса ни малейшего впечатления. Его лицо не выразило ни удивления, ни любопытства. Он только кивнул и сказал:

— И что же дальше?

— Простите, не поняла.

— Вы хорошо знаете его?

— Да. Думаю, нам нужно остановиться на этом утверждении, не раскрывая его содержания.

— Ладно. Тогда я тоже попытаюсь удивить вас. Я знаю, кто вы такая.

— Что?

— Я сказал, что знаю, кто вы такая.

У Флер перехватило дыхание. Она не ожидала такого поворота событий. Это даже испугало ее.

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

— Имя вашей матери — Каролина Хантертон. А ваш отец был голливудским актером, известным под именем Байрона Патрика. Настоящее же его имя Брендон Фитцпатрик, что гораздо лучше, чем этот дурацкий псевдоним.

Флер разрыдалась.

— Извините меня, — сказала она чуть позже, когда Магнус дал ей бумажные салфетки и принес еще одну чашку кофе. — Мне очень жаль, что так получилось.

— Все в порядке, — заверил ее Магнус. — Слезы для меня привычное дело.

— Не понимаю, — проговорила Флер, — почему мать рассказала вам обо всем. Она никому не говорит обо мне, опасаясь запятнать свою безупречную репутацию.

— Да так, знаете ли, это просто сорвалось у нее с языка.

— Похоже, вы неплохо знаете мою мать.

— Вероятно, не хуже, чем вы Пирса Виндзора, — усмехнулся Магнус. — Точнее сказать, я знал ее. Сейчас мы не общаемся. Она рассердилась на меня и выставила из дома.

— Черт возьми! А Джо… Он знает об этом?

— Боюсь, да. Но они тоже давно не встречаются.

Разве вы не знали?

— Вообще я почти ничего не знаю о матери. Да и о Джо тоже. Они избегают контактов со мной, предпочитая делать вид, что меня нет. — Она поднялась и подошла к окну. Вернувшись, флер спросила:

— Так мы можем поговорить о вашей книге?

— Пожалуй. А что вы хотели бы узнать?

— Например, о чем она.

— Только и всего? Круг снова замкнулся. Я не могу сказать вам об этом. Правда, Флер. Я еще не выяснил все до конца. У меня осталось много белых пятен.

— Что же вы еще не выяснили?

— Некоторые подробности интимной жизни Пирса Виндзора. Меня интересует его прошлое, его жены и поклонники.

Флер уставилась на него и, помолчав, сказала:

— Мне кажется, что когда-то он был связан с моим отцом и их пути пересеклись, причем самым трагическим образом.

Магнус смотрел на Флер с совершенно непроницаемым лицом. Не выдержав напряженной тишины, он потянулся к пачке сигарет и предложил девушке закурить.

Флер отказалась.

Он выпустил струйку дыма.

— Я тоже думаю, их что-то связывало.

— Боже! — воскликнула Флер, опасаясь, что подтвердятся самые худшие ее предположения.

— Мы можем совершенно откровенно поговорить о вашем отце, — продолжал Магнус. — Я узнал о нем совершенно случайно, прочитав книгу Джо. Полагаю, именно отец беспокоит вас больше всего?

— Да, но как вы об этом догадались?

— Так, вам сейчас… Сколько же вам лет? Двадцать пять?

— Да.

— Значит, уже десять лет вы беспрестанно думаете о судьбе отца. Он был хорошим парнем, правда? Но более всего вас волнуют загадочные обстоятельства его гибели. Это ужасно. Вы все это время хотели докопаться до истины и узнать, что с ним случилось, как он оказался замешанным в этой жуткой истории. К тому же вас постоянно преследовало вполне справедливое чувство мести.

Флер молча думала о том, что этот человек, о существовании которого она еще недавно не подозревала, прекрасно понимает ее чувства, душевную боль, многолетние муки и страдания. А ведь никто до сих пор не понимал се так хорошо! Когда-то она надеялась, что все это найдет отклик у Джо, но она ошиблась в нем. Ее лицо выразило такую признательность, что Магнус растерялся.

— Что я такого сказал?

— Нет, нет, ничего, — поспешно ответила Флер. — И вместе с тем очень много. Никому не удавалось так хорошо понять мои чувства.

— Вы удивляете меня, — признался он. — Я всегда думал, что это совершенно очевидно.

— Выходит, вы ошибались.

— Неужели даже ваша мать этого не понимала? Или этот замечательный мистер Пэйтон?

— Увы, и они тоже.

— Как это глупо с их стороны, — с нескрываемым удовольствием заметил Магнус. — Кстати, я хотел бы позавтракать. Не составите ли мне компанию? Я угощу вас поджаренным хлебом с апельсиновым джемом.

Флер только сейчас почувствовала, как проголодалась.

— Это было бы чудесно, — сказала она.

Флер сидела на огромной кухне Магнуса, чем-то напоминающей его кабинет. Магнус жадно поглощал уже четвертый бутерброд, а Флер размышляла о том, как себя вести. С одной стороны, она понимала, что следует опасаться этого человека. Нельзя доверять автору этой гнусной книги, который, в сущности, объявил войну ее семье. Хотя едва ли так можно назвать людей, почти ей незнакомых. К тому же Магнус был в интимной связи с ее матерью. Но с другой стороны, он умен, проницателен, целеустремлен и прекрасно понимает ее чувства. Флер было приятно беседовать с ним.

В отличие от других он понимал все с полуслова.

Покончив с последним бутербродом, Магнус посмотрел на Флер.

— Мне нужно одеться. Я не привык принимать красивых женщин на кухне и почти без одежды. Сделайте себе пока еще чашку кофе.

Флер оглядела его кухню. На полках пылились кулинарные книги, которыми, видимо, никто никогда не пользовался. На столике лежала огромная стопка газет — «Тайме», «Дейли миррор», «Дейли мейл» и даже «Дейли уоркер». А поверх них пачка писем.

Взгляд Флер упал на толстую телефонную книгу. Она открыла се и стала листать.

— Это частная собственность, — решительно сказал вошедший на кухню Магнус. — Вы плохо воспитаны, мадам.

— Это не так, — возразила Флер. — Меня очень хорошо воспитала бабушка.

— Мать Брендона?

— Да.

— Вы даже не представляете, как я рад, что мы с вами встретились! Я разыскивал вас несколько месяцев.

— Думаю, вы не очень-то старались.

— Напротив, я сделал вес возможное, чтобы найти вас, но это было нелегко. Вы правы: здесь все молчат, когда речь заходит о вас. На моем пути оказалось слишком много препятствий. Ваша мать сказала, что понятия не имеет о том, где вы сейчас, а когда я все-таки прижал ее к стенке, она заявила, что вы живете где-то под Чикаго.

— Но почему она это сделала, черт возьми?

— Полагаю, она не хотела, чтобы я разыскал вас.

Флер замолчала и задумалась, хотя сразу поняла, почему мать скрывала от Магнуса ее адрес. Ведь Каролина знала, что он пишет книгу о Пирсе. Конечно же, мать пугала мысль о том, что он может найти Флер и узнать всю правду. Интересно, Джо когда-нибудь говорил Каролине о том, что Флер связана с Пирсом? Нет, вряд ли. Флер даже рассмеялась при мысли о том, что Джо мог рассказать об этом.

— Что тут смешного?

— Ничего. Я просто вспомнила кое-что. Видите ли, о некоторых людях я готова вам рассказать. Надеюсь, это поможет вам закончить книгу. Ну как?

— Весьма заманчиво.

Интервью с Табитой Левин, которая пожелала остаться неизвестной

— Я хочу, чтобы об этом разговоре никто не узнал.

Мне нравится Пирс, я обожаю Хлою и не желаю причинить им вреда. Но раз уж вы все равно напишете эту книгу, я расскажу вам все, что мне известно.

Первое. Для меня совершенно ясно, что он крайне неразборчив в сексуальных связях. Правда, Пирс всегда пытался обуздать свои инстинкты, но не мог. Он довольно часто приставал ко мне, но я не поощряла его. Я была премьершей, а Пирс — моим режиссером. Обычно это заканчивается постелью. Но я предпочитаю не связывать профессиональную жизнь с личной. А вот Пирс никогда не мог устоять перед красивыми людьми.

Нет, он, конечно, не тащил в постель всех, кто ему нравился, но всегда старался очаровать их, заставить восхищаться собой, а при этом эксплуатировал их чувства.

Второе. У Пирса действительно были очень строгие моральные установки. Я понимаю, это звучит довольно странно, но так оно и было. Несмотря на все свои слабости, Пирс никогда не унижал людей, не подводил их, не сплетничал. Предельно эгоистичный, самовлюбленный, не всегда честный, он все же никогда не предавал.

Спросите об этом любого, кто хорошо его знает. Это все подтвердят. Даже его враги. Он никого не поливал грязью. Именно поэтому история с Джунивер и ее ребенком так поразила всех. Пирс не бросил бы беременную жену. Он просто не смог бы этого сделать. Может, это покажется вам смешным, но я считаю, что в известном смысле он стал жертвой обстоятельств.

Глава 28

1970

— Людовик, я в отчаянии, — сказала Хлоя. — Я просто не знаю, что мне делать.

— Выходить ли за меня замуж?

— О, Людовик, не надо шутить! Это не смешно.

— А я и не шучу.

— Людовик, пожалуйста, ..Людовик нахмурился и пристально посмотрел на Хлою.

— Извини, дорогая. Что тебя беспокоит?

— Эта проклятая книга, что же еще? — раздраженно ответила она — Ах, вот оно что!

— Ты уже слышал о ней?

— О ней сейчас все говорят. А уж пресса просто захлебывается.

— Боюсь, что так. — Хлоя тяжело вздохнула.

— А что сам Пирс думает об этом?

— Он не хочет говорить со мной на эту тему, — сказала Хлоя дрогнувшим голосом.

— Почему?

— По его словам, от того не стоит. Нам нужно быть вместе, несмотря ни па что, говорит он. Но боюсь, эта книга отобьет у него всякое желание жить.

— Надеюсь, что не в буквальном смысле этого слова, — заметил Людовик с искренним сочувствием.

— Нет, но я все равно очень боюсь этого. Эта книга может нанести ему ужасный удар и…

— Она правдива или нет?

— Не знаю.

— Хлоя, посмотри мне в глаза и послушай меня. Я попробую помочь тебе. У меня есть очень хороший адвокат, и он, вероятно, возьмется за это дело. Но пойми, ему необходимо знать все, чтобы защищать тебя и твою семью. Если в этой книге есть клевета и инсинуации, мы запретим ее публикацию, пригрозив издательству судебным процессом. Но если изложенные в ней факты правдивы, это будет очень трудно сделать. Поэтому я хочу, чтобы ты сказала мне всю правду.

— Боже мой, Людовик, это так трудно разграничить. Я просто не знаю, что думать и что делать…

Людовик сочувственно улыбнулся:

— Хорошо. Не обязательно рассказывать об этом мне. Оставь это для адвоката. Более того, объект клеветы — Пирс, поэтому и говорить придется ему, а не тебе.

— Понимаю, — согласилась Хлоя, — но боюсь, что он откажется встретиться с адвокатом.

— Тогда нам предстоит убедить его в необходимости этого. Но если книга — обычное биографическое исследование, то адвокат откажется от этого дела.

— Нет, это не биография, — уверенно сказала Хлоя. — Ее автор известен своими скандальными разоблачениями.

— Да, я это знаю. Кажется, его зовут Магнус Филипс, не так ли? Мне никогда не нравился этот парень.

— А мне нравился. — Хлоя грустно улыбнулась. — Он крестный отец Неда. Он всегда казался мне серьезным и интересным человеком. Сильным и справедливым. Правда, Джо предупреждал меня, что ему нельзя доверять.

— Неужели? Бедный Джо! Ему так досталось из-за этого в «Савое».

— Нет, досталось не ему, — возразила Хлоя, — а Магнусу. Джо врезал ему как следует.

— Думаю, он весьма удивил Филипса, — усмехнулся Людовик. — Ведь Джо чуть не в два раза меньше его.

— Ты ошибаешься. Он выше Магнуса, но, конечно, не такой плечистый.

— Хотелось бы взглянуть на этого мистера Пэйтона. По-моему, он глубоко засел в твоем сердце.

— Да, — согласилась Хлоя. — Он стал для меня вторым отцом, и я очень люблю его.

— Кажется, он уже не встречается с твоей матерью?

— Они расстались некоторое время назад, — ответила Хлоя, опустив голову.

— А почему?

— Она.., она связалась с Магнусом Филипсом.

— Черт побери! — воскликнул Людовик. — О, Хлоя, прости меня. Все намного сложнее, чем я предполагал.

— Людовик, ты даже не представляешь себе, как все это сложно и запутанно.

— Послушай, Хлоя, уже пора обедать. Давай пойдем в «Савой» и посидим там. А ты мне все расскажешь.

— Нет, я не могу это сделать в «Савое». Ты же знаешь, что это за место. Если кто-нибудь услышит, это будет катастрофа. Да и вообще я сомневаюсь, что должна рассказать тебе все.

— Тебе придется это сделать, дорогая, иначе ты натворишь много глупостей. По твоему лицу я вижу, что ты готова к этому. А потом я найду очень хорошего, доброго и опытного адвоката. Ну что ж, тогда предлагаю пообедать здесь, за закрытой дверью и с выключенными микрофонами. Ну как?

— Отлично, — улыбнулась Хлоя.

Когда Хлоя ушла, Людовик снял трубку и набрал номер.

— Николае? Это Людовик Ингрем. У меня к тебе весьма щекотливое дело. Можно приехать? Что? Я же сказал. Очень деликатное. К тому же ты задолжал мне обед. В пятницу? Прекрасно. Будь здоров!

— Я уже написала Розе Шарон и спросила, можно ли приехать к ней, — сказала Флер Магнусу. — Она милая и добрая женщина. Когда-то у нее был роман с…

Короче, ее связывали близкие отношения с моим отцом А потом его нашла эта Наоми Макнайс и разлучила их Отцу пришлось оставить Розу.

— Пришлось?

— Да. При этом условии Наоми согласилась предоставить отцу работу.

— А как же Роза отнеслась к этому?

— Очень спокойно и с пониманием. Во всяком случае, она сама сказала мне, что это было именно так.

Конечно, тогда, вероятно, Роза отнеслась к этому иначе. Впрочем, по ее словам, в Голливуде такие случаи не редкость, и с этим приходится мириться.

— Похоже, она и в самом деле прекрасный человек, — удивленно заметил Магнус.

— Да, — подтвердила Флер, заметив его сомнения. — В это трудно поверить. Роза — всемирно известная актриса, но при этом лишена всякого высокомерия. Уверена, она согласится поговорить с нами.

В самолете Флер долго думала о том, что раздражало ее в Магнусе. Он слишком самонадеянный и надменный, решила она. По сравнению с ним Найджел Силк и Джулиан Морелл — закомплексованные мальчики.

Флер так и не поняла, можно ли вполне доверять Магнусу и помогать ему в достижении его цели. Он весьма туманно объяснил Флер, что именно намерен написать о ее отце. Похоже, он сам еще толком этого не знает. А вдруг знает, но скрывает от нее? Правда, Магнус обещал Флер дать прочитать рукопись, прежде чем он направит ее в издательство. Он сказал, что ему нужно еще покопаться в обстоятельствах этого дела. Удивительно, но он очень легко вызвал ее на откровенный разговор. Мало того, что Флер рассказала ему о Розе Шарон, так еще и показала ему вырезку из журнала, опубликовавшего статью об отце. Она рассказала ему даже о Пирсе и о том, что тот утверждает, будто не был в Голливуде, когда там работал ее отец. Конечно, Флер упомянула и о таинственном мистере Зверне, которого так и не удалось разыскать. Пусть он попытается сделать это. Может, ему повезет.

Да, Магнусу повезет. Флер ничуть не сомневалась в этом. Он не из тех, кто бросает начатое дело. Он умен, расторопен и опытен. Плевать, что Магнус был в связи с ее матерью и написал пару скандальных книг. Таковы уж его моральные установки — сказать людям правду любой ценой. В данном случае цель оправдывает средства.

А разве она сама не готова пойти на все, чтобы узнать правду и рассказать о ней? Даже если эта правда будет для кого-то горькой, неприятной и крайне болезненной. Ради правды стоит пренебречь состраданием к ближнему.

Джо сидел у себя дома в ужасном настроении. Как ему недоставало сейчас Каролины! При мысли о ней у Джо болела душа, и это приводило его в отчаяние. Эта боль преследовала его с тех пор, как он узнал об интрижке Каролины с Магнусом Филипсом. Джо бесило, что она связалась с этим подонком и предала его. Как она могла разрушить их прочные отношения, дружбу и взаимное доверие?

— Кто еще знает об этом? — спросил он некоторое время назад, приехав к Каролине;

— Никто, кроме Хлои, — ответила Каролина. — Да и она узнала об этом случайно.

— Как ты могла, Каролина? — крикнул он. — Как ты могла связаться с этим грязным типом, который именно сейчас делает все возможное, чтобы нагадить твоей семье, семье Хлои, погубить твою репутацию?

Каролина оправдывалась тем, что не подозревала о его грязных замыслах. Она пыталась объяснить Джо, как все это случилось, но даже не просила его о прощении за свой подлый поступок. Она просто хотела, чтобы Джо постарался понять ее. Джо постарался и понял, что всему пришел конец. Он не простит ей такого предательства и никогда больше не появится в ее доме.

Слишком многое было уничтожено за последнее время.

Джо даже не представлял себе, какая сила могла бы их примирить. Небольшая трещина в их отношениях, образовавшаяся некоторое время назад, превратилась в пропасть. Он должен забыть ее и начать новую жизнь.

Правда, у Джо не было ни малейшего желания связываться с женщинами. Хватит, никаких обременительных связей! Все кончено! У него есть любимая работа, и этого вполне достаточно для интересной и насыщенной жизни. А Хлоя? Почему же она избегает его? Что он сделал ей плохого? Его мысли прервал неожиданный телефонный звонок.

— Джо Пэйтон?

— Да.

— Джо, это Фенелла Максвелл.

Джо чуть не вскочил от неожиданности. Фенелла Максвелл, один из самых влиятельных редакторов в Лондоне, успешно руководила работой журнала «Стиль жизни». Кроме того, она была необычайно хороша собой.

— Доброе утро, Фенелла.

— Джо, ты очень занят?

— Все зависит от обстоятельств, — уклончиво ответил он.

— Хорошо, я спрошу иначе: есть ли у тебя время для интервью с Розой Шарон?

— Я совершенно свободен.

— Прекрасно! Она приезжает в Лондон для завершения съемок своего нового фильма. Ей нравится твой стиль работы, и она в восторге от всех твоих статей. Ты когда-нибудь встречался с ней?

— Да, один раз, — неуверенно сказал Джо. — Всего несколько минут. Я был тогда в Лос-Анджелесе и писал статью об англичанах в Голливуде. Мы встретились на вечеринке в студии Джекки Биссет. Я и не думал, что произвел на нее хорошее впечатление.

— Ну что ж, видимо, это так. А сейчас тебе предстоит не только закрепить это впечатление, но по возможности усилить его. Позвони ее агенту и договорись о времени. Если верить сообщениям прессы, она приедет сюда через неделю и поселится в «Савое».

— Договорились. Большое спасибо, Фенелла.

— Не стоит благодарности, Джо. Пока!

Джо положил трубку и долго смотрел на телефон, размышляя о предстоящей встрече. Конечно, приятно, что знаменитая актриса так высоко оценивает его работу, но он почему-то не верил во всю эту чушь. Может, это и так, но скорее всего за этим кроется нечто другое.

Но что же? Это может выясниться Только во время встречи. Джо набрал номер телефона агента Розы.

— Мне нужно еще какое-то время, чтобы закончить работу, — сказал Магнус Ричарду Боуману. — Извини, но другого выхода нет.

— Магнус, у тебя нет времени. Ты же сам обещал представить книгу ранней весной. Я ориентировался на это, понимаешь? Машина работает на полную катушку.

Твою книгу ждут в книжных магазинах. Уже началась подписка, Магнус. Не выпустив книгу в назначенный срок, мы утратим кредит доверия. Но это еще не все.

Мы потеряем кучу денег, а их вложено столько, что…

— Да брось, Ричард, какие деньги? Еще не было никакой рекламы. Ты даже не прочитал ни одной страницы из моей книги. У тебя нет для этого времени. О чем ты говоришь? Пока ты потратил деньги только на обложку. Кстати, она ужасна.

— Спасибо за откровенность, Магнус, но если хочешь знать, я потратил кучу денег на твою книгу: обеды, ужины, встречи с рекламными агентами, интервью с журналистами, я встречался с…

— Чушь собачья! — заорал Магнус. — Абсолютная чушь! Даже если ты потратил на это миллион фунтов, я не могу сдать книгу раньше, чем закончу ее. Мне еще нужно многое выяснить, уточнить. Ты же не хочешь издавать дерьмо собачье, верно? Учти, я вложил в эту книгу гораздо больше, чем ты. Для меня это вопрос чести. Я отверг сотни заманчивых предложении ради нее. Я отказался даже от интервью с премьер-министром, хотя это самая выгодная тема для любого журналиста. Я мечтал об этом всю жизнь. Я до сих пор сгораю от зависти, когда вижу фразу:

«Тед Хит дает интервью газете „Мейл“. Эксклюзивно».

— Мое сердце обливается кровью, — иронично заметил Боуман.

— Надеюсь, что это так. Извини, Ричард, но я хочу сделать настоящую книгу. Это будет полезно и тебе, и мне. Ты же видишь, какие сплетни ходят вокруг нее уже сейчас. Я должен быть на все сто процентов уверен в истинности каждого приведенного в ней факта.

— Хорошо. Сколько времени тебе понадобится для завершения работы?

— По меньшей мере шесть месяцев.

— Шесть месяцев! Магнус! Но я не могу ждать шесть месяцев! Мне нужно поговорить с Генри.

— Валян! — Магнус с облегчением вздохнул.

— Магнус, ты нарушил профессиональную этику. — сказал Генри Ченслор и укоризненно покачал головой.

— В этом нет ничего непрофессионального, — возразил Магнус. — Книга становится лучше с каждым днем. Мне нужно уточнить некоторые детали. Вот если бы я не сделал этого, ты был бы прав. Уверен, что ты правильно поймешь меня, Генри.

— Сомневаюсь. Над этой книгой можно работать всю жизнь, Магнус. Ее тема неисчерпаема. Я понимаю возмущение Ричарда. Твоя отсрочка принесет ему серьезный ущерб и разрушит все его планы на лето.

— Да, если иметь в виду поток наличных денег, — ехидно заметил Магнус. — Послушай, Генри, ему не за что обижаться на меня. Я получил массу заманчивых предложений, но решил издать книгу именно у него.

Почему бы тебе не напомнить ему об этом? Ты же сам договаривался с ним по поводу нашего контракта.

— Да, но ты сначала пообещал, что книга будет готова к осени. Затем перенес ее на раннюю весну. А теперь хочешь убедить его в том, что сдашь ее к следующей осени.

По-моему, у Ричарда Боумана есть все основания для беспокойства. На его месте и я бы встревожился.

— Генри, не хитри, — усмехнулся Магнус. — Я же знаю, что интересует тебя больше всего. Ты хочешь получить аванс, и как можно скорее. Ты получишь его, уверяю тебя. Причем сумма возрастет, если ты оставишь меня в покое. Ты же нормальный парень, Генри, так не дави на меня. А сейчас извини, мне еще нужно многое сделать.

— Хлоя, где Пирс? — озабоченно спросил Людовик. — У меня к нему важное дело.

— Его нет, — ответила Хлоя. — Он уехал в Штаты на несколько дней. А что случилось?

— Ничего страшного, дорогая, не пугайся. Дело в том, что Николае Маршалл хочет немедленно встретиться с Пирсом. По его словам, секретарша Пирса ничего не смогла толком объяснить ему. Вообще им за то и платят, чтобы они никому ничего толком не объясняли, но это не тот случай. Поэтому он позвонил мне и попросил выяснить насчет Пирса.

— К сожалению, его действительно нет дома. Надеюсь, это дело можно немного отложить?

— Да, но только ненадолго. Кстати, у тебя нет адреса или телефона Пирса?

— Есть. Он остановился у Герба Леверсона в Голливуде. Это тот продюсер, который снимал фильм «Сон в летнюю ночь». Правда, Пирс не любит, когда я звоню ему без особой нужды.

— Думаю, сейчас она есть. Это действительно очень важно.

— Хорошо, я попытаюсь связаться с ним как можно скорее.

Хлоя тут же набрала номер Герба Леверсона.

— Нет, мадам, — ответил ей бесполый голос, — к сожалению, мистер Леверсон уехал на несколько дней.

Мистер Виндзор? Да, он тоже уехал, но собирался вернуться завтра. Что ему передать? Кому он должен позвонить?

— Скажите ему, что звонила миссис Виндзор. — Хлоя чуть не заплакала от отчаяния.

После этого она позвонила Людовику.

— Его там нет. Он куда-то уехал на пару дней.

— А почему ты расстроилась?

— Нет, все в порядке.

— Хочешь, я приеду к тебе?

— Нет.., то есть да. О, Людовик, я не знаю! Я так устала от всего этого!

— Поставь чайник. Я еду.

— Ну ладно, — сказал Людовик, выслушав се исповедь. — Думаю, этого достаточно. Надо что-то делать.

— Что?

— Решать вопрос о твоей судьбе.

— Нет, Людовик, только не сейчас.

— А когда же? По-моему, это самое подходящее время. — Они сидели на диване в ее лондонском доме.

Людовик держал Хлою за руку и пристально смотрел ей в глаза. — Ну что тебя удерживает, скажи, пожалуйста?

— Что за глупости, Людовик? Мой брак, что же еще?

— Хлоя, у тебя нет никакого брака. Неужели ты не понимаешь этого? У тебя нет ничего. Посмотри на себя.

Ты разочарованная, одинокая и оскорбленная женщина, преданная мужем.

— Не стоит драматизировать, Людовик. — Хлоя через силу улыбнулась. — Я чувствую себя прекрасно, — добавила она и неожиданно разрыдалась.

Людовик протянул к ней руки:

— Иди ко мне, дорогая.

Хлоя доверчиво прильнула к его груди, заливаясь слезами.

— Прости меня, — сказала она наконец. — Мне было необходимо выплакаться.

— Тебе нужно нечто большее, — уточнил Людовик, нежно гладя ее по голове.

— Ты правда так думаешь? — спросила Хлоя и вытерла слезы.

— Да. Тебе нужна настоящая любовь. Тебе нужен .человек, который ухаживал бы за тобой, заботился о тебе и защищал тебя. — Он наклонился к Хлое и нежно поцеловал ее. — Тебя следует беречь, целовать и делать все возможное, чтобы ты не забывала о существовании настоящего счастья. А сейчас я хочу спуститься вниз и купить тебе немного бренди…

— Я ненавижу бренди.

— Тогда тебе нужно выпить крепкого кофе, принять ванну и привести себя в порядок. А потом мы пойдем куда-нибудь поужинать.

— Нет, Людовик, ты же знаешь, что я не могу пойти с тобой в ресторан.

— Почему?

— Нас могут увидеть.

— На это я и надеюсь.

— И Пирс может позвонить.

— Я и на это надеюсь. Розмари сообщит ему, что мы пошли ужинать. В чем проблемы? Перестань плакать, Хлоя.

Вытри глаза; я вернусь через несколько минут.

— Хорошо, — сказала она, поняв, что лучше уступить ему.

— Ну а теперь, Хлоя, — сказал Людовик, когда они уселись за уютный столик в ресторане, — мы должны достичь соглашения.

— О чем ты говоришь? Какое соглашение?

— Соглашение со мной, — очень серьезно ответил он. — Я вполне серьезно все эти годы уговаривал тебя выйти за меня замуж. Я влюбился в тебя с первого взгляда, а потом твое отчаянное положение убедило меня, что тянуть нельзя.

— Да, но с тех пор я сильно изменилась. Я уже ничего не боюсь и чувствую себя гораздо увереннее, хотя нередко впадаю в отчаяние. Я уже зрелая женщина, Людовик, и…

— Знаю, знаю, — прервал он ее и нежно погладил по щеке. — Ты вполне зрелая, самостоятельная и сильная. Вот поэтому я и люблю тебя.

— Не опекай меня, Людовик. Я терпеть этого не могу.

— Я и не опекаю тебя. Боже, ты ничего не поняла!

Я люблю тебя, Хлоя. Люблю так сильно, что не могу это выразить. А я, между прочим, всегда отличался умением выражать свои мысли. Прошу тебя: взгляни трезво на свою жизнь, на свой так называемый брак и прими решение, о котором, смею надеяться, ты никогда не пожалеешь.

— Какое же это решение? — улыбнувшись, спросила она.

— Свяжи свою судьбу со мной.

— Я не могу, Людовик. Не могу, и ты прекрасно это знаешь.

— Что тебя останавливает, Хлоя? Ты будешь счастлива со мной. Может, я недостаточно привлекателен?

— Нет, ты мне очень нравишься, но я никогда не понимала адюльтера.

— Ну что ж, я переживу и это.

— Людовик, но я говорю о себе.

— А ты не говори о себе. Вообще не надо ничего говорить, Хлоя. Надо делать. Переспи со мной. Я уверен, что ты не пожалеешь.

— Но, Людовик…

— Послушай, — прервал он ее так страстно, что она даже вздрогнула от неожиданности. — Послушай, Хлоя, я люблю тебя! Очень люблю! Я наблюдаю за тобой уже много лет, стараясь быть сдержанным, любезным и деликатным. Ты очень хорошая — добрая и верная. По-моему, пора перестать быть такой хорошей и доброй.

Ты заслужила это. Да и я тоже, — добавил он и улыбнулся. — Все эти годы я был верен тебе.

— Людовик, не смеши меня. После нашей первой встречи у тебя было по меньшей мере три романа с очаровательными созданиями.

— Они ничего не значили для меня, — возразил он. — Это были лишь короткие эпизоды на долгом пути к тебе.

Он уговаривал Хлою, пока она не потеряла терпение.

— Мне пора домой, — сказала она, поднимаясь.

Людовик отвез ее домой, и Хлоя мгновенно уснула, даже не раздеваясь. Еще не было шести, когда ее разбудил звонок в дверь. На пороге стоял веселый, бодрый и чисто выбритый Людовик с огромным букетом красных роз.

— Я купил их на рынке, — торжественно объявил он, вручая Хлое цветы, — а еще я люблю тебя и приехал сказать, что все понимаю и ничего больше не скажу, если ты впустишь меня в дом и угостишь чашкой кофе.

Они прошли на кухню, и Хлоя поставила чайник.

Людовик нежно поцеловал ее в щеку.

— Ты красива даже сейчас, после сна. Нельзя ли подняться в гостиную? Я не очень люблю сидеть на кухне.

В гостиной было еще темно из-за плотных штор, закрывавших окна. Хлоя хотела было поднять их, но Людовик прижал ее к себе.

— Господи, как хорошо! — страстно воскликнул он. — Я так давно мечтал прикоснуться к твоей груди! — Затем его руки спустились вниз. Хлоя замерла.

Движения Людовика становились все более требовательными.

— Не бойся меня, Хлоя, не бойся, — повторял он, поднимая ее платье и осыпая поцелуями ее обнаженное тело.

Вскоре он запер дверь, сбросил с себя одежду и опустился на пол, увлекая ее за собой.

— Нет, нет, — бормотала Хлоя.

— Да, да, — настаивал он. — Скорее, скорей, если ты не согласишься, я начну кричать на весь дом. Что ты тогда будешь делать?

Хлоя улыбнулась:

— Людовик, ты ничего не понимаешь. Я.., я не хочу этого.

— Не бойся, тебе понравится. Быстро снимай трусики, а я скажу тебе, что ты должна делать.

Преодолевая смущение, Хлоя подчинилась ему ив тот же миг оказалась на нем. Он продолжал ласкать ее грудь и целовать покрасневшее от смущения лицо. Его движения становились все более быстрыми, и вскоре она почувствовала в себе его упругий член.

Хлоя застонала и закрыла глаза.

— Молодец! — шептал он. — Хорошо!

Потеряв контроль над собой, Хлоя следовала ритму его движений.

— Не спеши, дорогая. Тебе приятно?

— Да, — простонала она, уже не сдерживая желания.

— Ну что ж, замечательно. — Он вдруг решительно оттолкнул Хлою. — Думаю, на сегодня достаточно.

Хлоя изумленно уставилась на него:

— Что?

— Я сказал, что на сегодня хватит. Продолжим потом. Но прежде чем уйти, я бы хотел выпить еще чашечку кофе, если ты не возражаешь. — Он с трудом сдерживал смех. Она сидела перед ним нагая, расстроенная и растерянная. Ее лицо было искажено от удивления и гнева.

— Какой же ты мерзавец! Какой негодяй! Да как ты посмел прийти сюда и.., и.., и опекать меня? Как ты посмел?

— Посмел, потому что люблю тебя. К тому же это не опека. Я просто забочусь о тебе. И вернусь сегодня вечером.

— Я не пущу тебя в дом. — Хлоя прекрасно понимала, что не сделает этого.

Роза Шаром имела большой опыт и умела вести себя во время интервью. К тому же она была очень привлекательна, и Джо знал об этом.

— Вот что, Джо, — начала Роза, — давайте не тратить время на ту ерунду, о которой говорили при первой встрече. Вы помните ресторан «Сад Аллаха»?

— Конечно. А как насчет Байрона Патрика и всего, что с ним связано?

— Пожалуйста, но мне не хотелось бы вдаваться в подробности такого давнего прошлого. К тому же это уже известно. Но если угодно, я готова ответить на ваши вопросы.

— Давайте все же вернемся к этому, — попросил Джо. — Тем более что я когда-то написал о Байроне в своей книге. Думаю, вы не слышали о ней…

— Напротив, не только слышала, но и внимательно читала ее. По-моему, она написана интересно, увлекательно и правдиво. Признаюсь, это был самый печальный эпизод моей юности. Помнится, вам сообщила об этом Иоланта. Замечательная женщина!

— Да, она была моим другом. — Джо, взглянув на Розу, достал из портфеля блокнот, карандаш и ручку.

«Интересно, — подумал он, — неужели Роза действительно любила Иоланту?» Чутье подсказывало ему, что это не так. Скорее всего она притворяется. «Будь осторожен, Джо, — сказал он себе. — С ней иначе нельзя».

— Вот что, Роза, — начал Джо. — Обещаю вам, что эта статья не будет опубликована без вашего разрешения. Я дам вам ее прочитать, и вы сможете убрать оттуда все, что вам не понравится. Согласен, что это забытая история, но тем не менее интересная. Молодой человек и молодая девушка встречаются в Голливуде и живут в бедности. Это звучит как сказка. Согласны?

— Конечно.

— Но прежде ответьте на волнующий наших читателей вопрос: почему вы не вышли замуж, разведясь с Дэвидом Изардом? Ведь вы были замужем только один раз, не так ли?

Роза рассмеялась:

— Дорогой Джо, увы, я не знаю ответа на ваш вопрос. Многие голливудские браки длятся не дольше обеда в дорогом ресторане. Дэвид не был похож на других, и я действительно любила его. Но с тех пор я не встречала человека, ради которого стоило бы рисковать покоем и свободой.

— Но у вас были.., связи?

— Разумеется, — улыбнулась Роза. — Надеюсь, вы не считаете, что я одинока? Нет, с этим все в порядке, по я не хочу называть никаких имен, Джо. Это тайна.

— А вы не жалеете, что у вас нет детей?

— Ну.., да, конечно. Все хотят иметь детей. Ведь истинное бессмертие — это продолжение рода. Но я хотела бы иметь детей от надежного мужа. В известном смысле я старомодна и не считаю возможным счастье без полной семьи. Ребенку нужна не только мать, по и отец. Настоящий отец. Таковы мои убеждения. Дети — дар любви. Надеюсь, вы понимаете различие между сексом и любовью?

Джо понял, что Роза подготовилась к этому интервью. Интересно, почему? Что она хочет выведать у него? Не для того же она приехала сюда, чтобы говорить ему эти банальности?

Их беседа продолжалась более двух часов. Джо терпеливо выслушал довольно примитивные взгляды на жизнь, несколько старых анекдотов и заметил стремление Розы к саморекламе, что, впрочем, его не удивило.

— Джо, у вас есть еще время? Скажем, около часа?

Мне очень хотелось бы прогуляться с вами. Этот город кажется мне пустым и безлюдным.

— Об этом я мог только мечтать, — весело сказал Джо. — А вы не боитесь толпы зевак?

— Нет. Обычно люди не пялят глаза на тех, кто этого не хочет. Так сказал мне сам Лоуренс Оливье.

— Но ведь все знают, что вы приехали сюда.

— Ничего. Я могу надеть ваш поношенный плащ, спокойно выйти из гостиницы и направиться в Гайд-парк. Уверяю вас, меня никто не узнает. Готова поспорить с вами на сто долларов.

— О, это слишком большая ставка для меня! — воскликнул Джо.

Если бы он поспорил с Розой, то проиграл бы ей сто долларов. Она оказалась права. Они вышли через черный ход и спокойно отправились в Сент-Джейм-спарк. Роза была в джинсах, свитере и в плаще Джо. Она смыла косметику и распустила волосы, так что никто не узнал бы ее. В этот прекрасный день они с удовольствием гуляли по парку.

— Мне очень нравится старый Лондон, но, к сожалению, пора возвращаться в гостиницу, — вздохнув, сказала Роза. — Мне было очень приятно с вами, Джо.

Джо настороженно посмотрел на нее. Неужели она говорит это искренне? Что побудило ее потратить время на прогулку с ним?

Он догадался об этом только возле гостиницы.

— Джо, могу ли я обратиться к вам за советом?

— Конечно.

— Некто Магнус Филипс просит меня дать ему интервью. Он пишет какую-то книгу о Голливуде. Можно ли ему доверять?

— Нет, — уверенно сказал Джо. — Это ужасный человек, хотя и неплохой журналист. Он специализируется на самых грязных историях. Думаю, он вам не понравится.

— Ну что ж, спасибо. Не сомневалась, что вы дадите мне хороший совет. Но этот Магнус — популярный журналист, не так ли?

— Да, очень, — ответил Джо. — Его последние две книги стали бестселлерами. Но, честно говоря, он продаст родную мать, чтобы сочинить увлекательную историю. Он уже сказал вам, о чем именно хочет поговорить?

— Нет, он изъяснялся весьма туманно. Конечно, я держалась с ним настороже, но мне совсем не хочется стать жертвой какой-нибудь дурацкой статьи. Спасибо вам за дружеский совет.

— Пустяки! — Джо вдруг почувствовал себя обманутым.

Роза внимательно посмотрела на него.

— Вы решили, будто я пригласила вас на прогулку. чтобы получить от вас совет?

— Ну что вы!

— Уверена, вы подумали именно так, но совершенно напрасно. — Она улыбнулась. — Я могла задать вам этот вопрос несколько часов назад, а пошла прогуляться с вами только потому, что хотела этого. К тому же у меня осталось свободное время. А вечер у меня, к сожалению, занят. Если бы вы пришли немного раньше, я привела бы в порядок вашу рубашку.

— Я куплю себе новую, — пообещал на прощание Джо.

Поздно вечером того же дня он лежал на роскошной постели в гостинице «Савой», обнимая Розу. Она расслабилась после близости с Джо и заплакала:

— Ты и не представляешь себе, Джо, как я одинока.

Ужасно одинока!

Интервью с Перри Брауном, любезно предоставленное им для книги «Показной блеск»

— Признаюсь, я и понятия не имел о том, что Пирс Виндзор был тогда в Голливуде. Если бы я знал об этом, то непременно помог бы ему. Жаль, что никто не познакомил меня с ним. Как я знаю, это великий актер и прекрасный человек. Мы могли бы достичь небывалых высот, мистер Филипс. Это была бы прекрасная команда. Я сделал бы для него все возможное. В те дни у меня были хорошие связи. Вообще-то они и сейчас неплохие, но уже далеко не те, что прежде.

Вероятно, он был здесь очень недолго, иначе я обязательно встретился бы с ним. Тогда в Голливуде я знал почти всех и принимал участие во всех вечеринках, кстати, более интересных, чем теперь.

Кристи Ферфакс? Нет, это имя мне ничего не говорит. Очень уж много я повидал молодых людей и девушек, стремившихся к успеху. Вы говорите, она умерла?

Весьма печально, но должен заметить, что такое нередко случалось. Многие умирали от наркотиков и алкоголя, но чтобы от беременности — нет, не помню. Обычно девушки находили выход из подобного положения.

А вот Зверна я очень хорошо помню. Симпатичный, даже красивый, с чудесными темными волосами и черными глазами. Прекрасно танцевал. Я познакомился с ним на вечеринке, дал ему свою визитную карточку и предложил помочь ему с прессой. Но он отказался от моих услуг, сославшись на отсутствие денег. Он жил вместе со своей сестрой в Санта-Монике.

Все-таки один раз мне удалось помочь ему. Одна из моих клиенток. Патриция Дюбарри, вы, должно быть, слышали о ней, решила устроить грандиозный прием, и ей нужна была танцевальная группа. Я рассказал ей о Зверне, и она наняла его. Он прекрасно танцевал и покорял всех. Кроме того, я познакомил его с весьма влиятельными людьми, за что он очень благодарил меня.

После этого Звери получил небольшую работу. В то время он давал уроки танцев в школе Санта-Моники.

Иногда я присылал ему учеников. Не знаю, сохранилась ли эта школа сейчас. Тогда она называлась «Тип-Топ-Тап». Я говорил ему, что это название не слишком удачное, и даже предложил ему несколько других, например, «Дверь сцены», но он был так упрям, что и слушать ничего не хотел.

А потом он неожиданно уехал из города. Я несколько раз звонил ему, но он всегда говорил, что очень занят и позвонит мне позже. Но ни разу не сделал этого. Вскоре он совсем исчез. Его сестра Мишель тоже уехала, не оставив адреса, Вы хотите знать, был ли он связан с Байроном Патриком? Не могу сказать ничего определенного. К тому времени я потерял контакт с Байроном. Он очень неприязненно относился ко мне, особенно когда стал известным. Такого я не прощаю. Он очень был обязан мне. В сущности, я первый сделал ему имя. Не могу сказать, что был рад, когда его постигло несчастье, но и не слишком переживал за него.

По-моему, единственное связующее звено между Зверном и Байроном — Кевин Клинт. Вы что-нибудь слышали о нем? В пятидесятые годы он был одним из наиболее известных искателей молодых талантов. Кстати, он отыскал Байрона Патрика и перетащил его из Нью-Йорка в Голливуд. Думаю, он сделал ошибку. У Байрона была прекрасная внешность, но он не обладал актерским талантом. Своим успехом ом был обязан только миссис Макнайс. Это она сделала из него звезду. Я тоже немного помогал ей в этом. А он, видимо, отнес успех на счет своего таланта.

Кевин Клинт хорошо знал Зверна, но не думаю, что он понимал его сложную натуру. Ведь Звери был не только великолепным танцором, но еще и прекрасным актером. Но его талант был неразвит. Я часто убеждал миссис Макнайс заняться им, но она отказалась, говоря, что ее не интересуют танцоры. Впрочем, тогда ее внимание было приковано к Байрону.

Глава 29

1971

— Она сказала, что не примет вас, — сообщила Флер Магнусу. — Мне очень жаль.

— Ничего страшного, это не ваша вина. Она объяснила, почему не хочет встретиться со мной?

— Она утверждает, что не выносит прессу.

— Странно, — заметил Магнус. — За все эти годы пресса не сделала ей ничего дурного.

Флер вышла из дома вместе с Магнусом. Они тут же поймали такси и поехали на Манхэттен. Флер была разочарована, что Роза отказалась встретиться с ее гостем. Она была уверена, что Роза не откажет ей. Флер так хотелось произвести впечатление на Магнуса, и вот тебе, пожалуйста! Она оказалась в дурацком положении.

— У меня есть идея, — неожиданно сказала Флер. — Вы можете поговорить с моими тетками. Они, конечно, не Роза Шарон, но кое-что могут рассказать о моем отце.

— Нет, с вашими тетками я поговорю в другой раз, — ответил Магнус. — Что же касается мисс Шарон, то мой интерес к ней заметно угас.

— О Боже! — воскликнула Хлоя. — Господи, нет, нет. нет!.. О-о-о! Черт возьми! Пожалуйста! Еще! О-о-о! — С воплем она упала на подушки.

— Ты очень способная ученица, хотя уверяла меня, что фригидна, — усмехнулся Людовик.

— Это означает, что ты прекрасный учитель. — Она попыталась высвободиться из-под него. Это движение возбудило в ней новое желание. — Помоги же мне, Людовик!

— Хлоя, дорогая, я не могу сейчас. Мне нужно отдохнуть.

— Нет, сделай это еще раз, пожалуйста.

— Ладно, только для тебя. — Ему очень хотелось еще раз продемонстрировать ей свою мужскую силу.

Они двигались все более нетерпеливо. Хлоя, шепча его имя, прижималась к нему все теснее. Через несколько минут оба вскрикнули и застыли в изнеможении.

— Хлоя, ты совершенно измотала меня. Я похож на выжатый лимон. Думаю, что на сегодня с тебя хватит.

Нужно немного передохнуть.

Лежа рядом с ним на подушке, Хлоя ощущала счастье и умиротворенность. Никогда она не думала, что секс может доставлять такую радость.

Это было для нее настоящим открытием. Она не могла понять, как жила столько лет, лишая себя такого удовольствия. Хлоя встречалась с Людовиком все чаще и чаще, словно пытаясь наверстать упущенное. Людовик многому научил ее. Да и весь мир для нее преобразился.

Хлоя была так счастлива, что исчезло даже чувство вины, преследовавшее ее первое время. Для него просто не осталось места в душе.

Вскоре вернулся Пирс. Он, как обычно, извинялся, говоря, что был завален работой, но Хлою это мало волновало. Она молча кивала и равнодушно выслушивала его, думая о Людовике.

— Как ты узнал, что я соглашусь? — как-то спросила она Людовика.

— Все это моя и только моя заслуга.

— Странно, но я не испытываю ни малейших угрызении совести. — заметила Хлоя, прижимаясь к нему.

— А почему ты должна их испытывать?

Рассказывая Людовику о своей жизни с Пирсом, Хлоя утверждала, что всегда жалела этого несчастного человека. Но тот заметил, что ее чувства основаны на ложных представлениях и не следует жертвовать собой ради надуманных нравственных принципов.

Пирс вернулся из Лос-Анджелеса совершенно издерганным и объяснил это тем, что его новый проект оказался гораздо труднее, чем он предполагал. Пирс стал капризен, нетерпелив, постоянно требовал от Хлои внимания и заставлял ее посещать все приемы. К счастью, ночью он не трогал жену, а, поцеловав ее в щеку, отправлялся спать в гостиную. Она не знала, в чем дело, но не задавала ему никаких вопросов, поскольку сейчас это се вполне устраивало. Хлоя лишь опасалась, как бы он не узнал о ее связи с Людовиком.

Борьба с Магнусом Филипсом приостановилась.

Людовик и Джо выяснили, что издание книги отложено по крайней мере на полгода, а может, и на год.

— Не вполне уверен, — сказал Людовик Джо, — но, по-моему, они несколько напуганы. Судебное разбирательство — дорогое удовольствие в наши дни. У издательств нет таких больших денег, как у газет.

— Нельзя полагаться только на отсрочку, — заметил Джо, — не думаю, что Магнуса так легко напугать.

— Да, но мы имеем дело не только с Магнусом.

Кроме него, тут замешаны издатели и их адвокаты. Не исключено, что все это может коснуться и тех, о ком Магнус упоминает в своей книге.

— Надеюсь, ты прав, — кивнул Джо, — но не могу избавиться от некоторых сомнений. А что говорил об этом Пирс?

— Почти ничего. Он явно избегает этой темы, заявляя, что полагается на наш опыт. По-моему, он не понимает, как это опасно для его карьеры и репутации.

— Возможно, это своего рода игра с опасностью, — заметил Джо.

Со временем Флер начала сомневаться в намерениях Магнуса Филипса. Она безотчетно чувствовала: что-то не так — и даже жалела о своей откровенности с ним. Ведь она выложила ему почти все, что знала.

Больше всего се насторожило то, что Магнус стал избегать встречи с ней, исчезая на несколько дней. При этом он не говорил ей, что делает и с кем встречается, не выражал ни малейшего желания поехать в Лос-Анджелес, на что Флер очень надеялась.

— А вы раскрываете клиентам свои секреты до завершения рекламной кампании? — спросил Магнус, когда она пыталась расспросить его о деталях расследования.

— Это совсем другое дело, — возразила Флер.

— Нет, то же самое. Кстати, начальству понравилась моя идея рекламы холодильников?

— Не уверена. — Флер уже долго работала над рекламой новых холодильников, но не могла найти ничего конструктивного, ибо они отличались от других только высокой ценой.

Как-то вечером Магнус застал Флер в глубоких раздумьях. Срок истекал, а она так ничего и не придумала.

— А вы скажите покупателям прямо: это самые дорогие холодильники.

— И что из того?

— А то, что эти холодильники могут купить только богатые люди, а богатым хочется выглядеть каждому, Такая покупка поднимает общественный статус.

— Гениально! — воскликнула Флер. — Я никогда не думала об этом.

Ее тетки были очарованы Магнусом, особенно Кейт.

— Он замечательный человек, — сказала она. — Ему хочется показать Брендона с самой лучшей стороны. К тому же он прислал мне огромный букет цветов и записку, сообщая, что готов встретиться со мной в любое удобное для меня время. По-моему, он настоящий джентльмен. Флер.

— Увы, сомневаюсь в этом. — Флер настораживала способность Магнуса вызывать людей на откровенность.

Даже молчаливый Рубен разговорился с ним.

— Мне очень понравился Рубен, — сообщил Магнус Флер на следующий день. — Такие редко встречаются.

— Рада, что он вам понравился, — сдержанно сказала Флер. — Вы ему тоже понравились.

— Рубен, почему ты никогда не говорил мне, что сходишь с ума от мотоциклов? — спросила Флер.

— Ты никогда не спрашивала меня об этом.

— Иногда ты ставишь меня в тупик.

— Очень жаль.

Магнус так занимал мысли Флер, что она не могла сосредоточиться на работе, а уж тем более генерировать новые идеи. Заметив это, Сол Мортон серьезно заявил ей, что обратится к другому рекламному агентству, если она не будет работать как следует. Тогда Флер взяла себя в руки.

Все свободное время Флер проводила дома. Рубен стал раздражать ее, и она находила любые предлоги, чтобы не встречаться с ним. Сейчас ей хотелось общаться только с Магнусом. Флер очень интересовали результаты его изысканий. Но Магнус был по-прежнему скрытен, а это раздражало ее еще больше. Кроме того, он подружился с Рубеном, и они часто уезжали за город на арендованных мотоциклах, забыв о ней.

Однажды Баз Браун пригласил Флер на обед и сказал, что она переутомилась и ей следует взять небольшой отпуск.

Флер настороженно посмотрела на него. Это был дурной симптом.

— Надеюсь, вы не имеете в виду старую шутку о двух отпусках, каждый из которых продолжается полгода?

— Да нет, — улыбнулся Баз, — две недели, не больше. Тебе действительно нужно отдохнуть. Флер, и обрести новое дыхание. Мы хотим, чтобы к осенней кампании ты была в отличной форме.

Вернувшись домой, Флер увидела письмо от Розы.

"Дорогая Флер!

Не могла бы ты выручить меня? Попроси, пожалуйста, мистера Филипса, чтобы он перестал преследовать меня. Я понимаю, что ты ни при чем, но мой офис завален его письмами, а секретарша по десять раз на дню вынуждена отвечать на его телефонные звонки. По-моему, он не привык получать отказ. Я не стала бы беспокоить тебя, но знаю, что именно ты посоветовала ему поговорить со мной. Пожалуйста, повлияй на него.

С любовью. Роза".

Флер тут же набрала телефон гостиницы, где остановился Магнус.

— Что вы себе позволяете? — набросилась она на Магнуса.

— Не понял.

— Почему вы преследуете Розу Шарон? Она просит оградить ее от ваших домогательств.

— Боже! — удивился он. — Какая недотрога!

— Магнус, что это значит? У нас с Розой были прекрасные отношения. Она была добра ко мне и…

— Как?

— Извините?

— Как она проявляла доброту к вам?

— Просто была доброжелательна.

— А она связалась с вами, когда погиб ваш отец?

Может, она написала вам о том, что произошло? Или что-то сделала для вас?

— Нет, она даже не знала, где я живу. Магнус, за что вы ненавидите Розу?

— Это не так, — возразил он. — Но ваше отношение к ней кажется мне несколько странным. Правда, она располагает к себе, но вместе с тем это весьма загадочная особа. Да и ее реакция на мои просьбы тоже удивляет, если не сказать больше.

— Что?

— Знаменитые люди редко идут на откровенность, если не ждут от этого какой-либо выгоды.

— Мы так ни к чему не придем, Магнус.

— Возможно, но не я начал этот разговор!

— Но ведь вы досаждали Розе и тем самым вынудили ее написать мне.

— Ну ладно, не буду больше этого делать. Кстати, я завтра улетаю в Лондон.

— Надолго?

— Вероятно, да.

— Но ведь вы еще не закончили здесь дела.

— Закончил.

— А поездка в Лос-Анджелес и Сан-Франциско?

— Пожалуй, мне не обязательно ехать туда.

— О Господи, Магнус, это необходимо! — воскликнула Флер.

— Флер, с вами все в порядке? — спросил Магнус.

— Да.

— А по-моему, нет.

— Все в порядке! — закричала она. — Убирайтесь в Лондон и оставьте меня в покое!

Она швырнула трубку, быстро разделась и пошла в ванную, надеясь, что душ хоть немного успокоит ее.

Но тут же раздался звонок.

— Да?

— Флер, это Магнус. Я хочу видеть вас.

— А я — нет, — раздраженно отрезала она и бросила трубку.

Флер вернулась в ванную и встала под душ. Вскоре прозвучал звонок домофона. Она решила не открывать дверь, но через двадцать минут се нервы не выдержали.

— Убирайтесь! — крикнула в микрофон Флер.

— Только после того, как поговорю с вами, — спокойно сказал Магнус.

— Ну ладно, заходите, черт с вами! Но я в ванной, и вам придется подождать.

— Хорошо.

Только сейчас Флер поняла, что ее одежда осталась в спальне. Прикрывшись маленьким полотенцем, она смело вышла в гостиную. Магнус, сидевший в кресле, с любопытством взглянул на нее.

— Отличное полотенце!

— Заткнитесь! — грубо оборвала его Флер.

— Я так поражен, что едва ли смогу произнести хоть слово.

— Слава Богу. Я не приглашала вас, поэтому не ждите любезностей и гостеприимства.

— Я уже понял, что от вас не дождешься не только любезностей, но и обычных человеческих слов, — заметил он.

На глазах Флер появились предательские слезы.

— Эй, что я вижу? В чем дело? Только не пытайтесь убедить меня, что у вас есть доброе и отзывчивое сердце. Оно сделано из железа, а железо не может плакать.

— Я и не плачу. — Флер невольно поднесла руку к глазам. При этом полотенце упало на пол. — Проклятие! — вскрикнула Флер, пытаясь поймать его. — Убирайтесь к чертовой матери!

— Что за выражения? Неужели вы возбуждены? Хороший признак! Сегодня мне по-настоящему повезло.

— Магнус, пожалуйста! — взмолилась Флер, прикрывая руками обнаженную грудь. Через секунду она разрыдалась.

Магнус поднялся, поднял полотенце и осторожно обернул им Флер. Затем достал из кармана носовой платок и вытер ей слезы.

— Вот так, успокойтесь. От вас очень приятно пахнет. А сейчас идите в спальню и набросьте на себя что-нибудь, хотя, признаться, вы мне нравитесь больше в таком виде. А я тем временем приготовлю что-нибудь выпить. Вы должны рассказать мне, что случилось.

Когда она вернулась в гостиную, Магнус ждал ее с чашкой кофе.

— Я не буду пить эту гадость, — сразу заявила она. — Я и так страдаю бессонницей.

— Правда? Я тоже. Удивительно, мы оба не спим по ночам и ничего не знаем друг о друге! Я, например, люблю гонять по городу, когда мне не спится. А вы что делаете?

— Сажусь за стол и работаю, — мрачно ответила Флер, словно именно он был виноват в этом.

— Плохо. Голове нужен отдых. Полезно танцевать или слушать приятную музыку. Глаза тоже должны отдыхать.

— Да, из-за этого я ношу очки.

— А как насчет секса?

— Что?

— Как у вас с сексом? Это отличное средство против бессонницы.

Флер невольно рассмеялась:

— Да, это иногда помогает.

— Мне тоже.

Тут Флер вспомнила, что Магнус спал с ее матерью, и ей стало мерзко.

— Ну так что же случилось?

— Вы сами знаете. Во всяком случае, должны знать.

— Нет, не знаю. Честно.

— Ладно, я попробую объяснить популярно. Постарайтесь посмотреть на себя моими глазами. Мне известно, что вы собираете материал для книги, которая… которая отчасти касается меня и моего отца. Признаюсь вам, это самая серьезная проблема в моей жизни. Я доверяю вам с первой встречи, хотя до сих пор не знаю почему. Рассказываю вам обо всем, называю имена людей, раскрываю чьи-то тайны и тому подобное. А вы говорите мне: прекрасно, великолепно, мне это пригодится, спасибо, увидимся потом..

— Флер, я…

— Я понимаю, что для вас это только очередная книга о скандалах вроде тех, что уже вышли. А для меня — единственная возможность узнать правду о самом дорогом человеке. Я любила отца больше всех на свете. Мне дорога память о нем. Неужели вы не понимаете этого, Магнус? Я хочу узнать правду и во всем разобраться, а вы где-то пропадаете, с кем-то беседуете, что-то узнаете, а потом говорите мне, что вам здесь больше нечего делать. Как же я должна относиться к этому? Я жалею, что встретилась с вами и рассказала вам все, что знала. Честно говоря, мне страшно от того, что вы собираетесь сделать.

Флер снова расплакалась. Слезы текли по ее бледным щекам, а голос стал глухим от боли и разочарования. Она подошла к окну и уставилась куда-то невидящими глазами. Когда же это наконец кончится, подумала Флер.

— Простите меня, — ласково сказал Магнус, подойдя к ней. — Простите. Мне очень жаль, что все так получилось.

Обернувшись, Флер увидела в его глазах искреннее сочувствие.

— Флер, я просто не подумал об этом. Ради Бога, простите!

— Да, не подумали, к сожалению.

Наступила неловкая пауза.

— Что вы узнали, Магнус? — спросила она через некоторое время. — Что собираетесь написать о моем отце?

— Не знаю. Флер. Честное слово, не знаю. Поверьте, я непременно скажу вам об этом. Чем больше я узнаю, тем труднее прийти к какому-то определенному выводу. Пожалуйста, не заставляйте меня говорить об этом раньше времени.

Флер тяжело вздохнула.

— Хорошо. Я готова поверить вам и на этот раз.

— Мне пора. Флер. Могу сказать вам только одно: я очень рад, что мы познакомились. Спокойной ночи. Флер.

Он нежно поцеловал ее в губы.

Интервью с Линдсей Ланкастер, приведенное в книге «Показной блеск»

— Нет, я не помню Пирса Виндзора. Едва ли мы когда-либо встречались. Он наверняка был здесь в то время, но я его ни разу не видела. Да, я всегда считала, что именно он рассказал о выходках Байрона. Я говорила об этом Розе много лет назад.

Байрон мне очень нравился. У него были прекрасные манеры. А вот Наоми Макнайс была самой настоящей сукой. Вы слышали о ней? Еврейская принцесса из Манхэттена, училась в школе «Семь сестер», где все закладывали и обманывали друг друга. Такого грубого человека, как она, я никогда не встречала. Она была изощренно груба, но это еще не все. Она была очень умна и чрезвычайно влиятельна в Голливуде. Байрон не подходил для нее. Я даже не понимаю, почему он понравился ей. Правда, он был очень красив и, вероятно, тешил ее тщеславие. К тому же он вел себя как послушный раб. Он всегда следовал за ней на расстоянии трех шагов и на всех приемах вертелся возле нее. Интересно, что он никогда не сказал о ней дурного слова и всегда повторял, что она правдивая женщина. Байрон очень любил честных людей, и именно стремление к честности погубило его.

Кристи Ферфакс? Нет, ничего не могу о ней сказать. Не помню, что с ней случилось. В этом городе полно подобных историй. Кажется, Байрон никогда не упоминал о ней. Да и зачем? Тогда его осаждали десятки таких девиц. Едва ли он мог хоть чем-то помочь ей.

Это исключено, ибо Наоми не позволяла ему приблизиться ни к одной девушке. Впрочем, он старался помочь многим людям, ибо был добр, по-настоящему добр.

Истинный джентльмен.

Глава 30

Осень, 1971

— Представьте, мистер Виндзор, что вы на исповеди, — убеждал Пирса Николае Маршалл. Обычно такой довод производил впечатление на нервных клиентов, но на этот раз он не помог.

— По-моему, — заметил Пирс, — не следует вдаваться в подробности.

— Но, мистер Виндзор, — возразил Маршалл, — .это очень сложное дело. Как я понимаю, книга идет к завершению. Вы очень обеспокоены тем, что она может нанести вам моральный ущерб, и хотите защитить себя. Разве не так? Я могу помочь вам лишь в том случае, если вы объясните мне, в чем дело. Почему вы считаете, что эта книга опасна для вас? Какими источниками располагает автор? Короче говоря, я должен знать, в чем сущность книги. Иначе мы потеряем много времени, а вы.., много денег, уверяю вас.

— Но.., но об этом очень трудно говорить, — неуверенно начал Пирс.

— Что именно Вам кажется трудным, мистер Виндзор? Да, вы крепкий орешек. — «Придется непременно обсудить это с Людовиком», — подумал Николае.

— Кое-что в этой книге может задеть, даже оскорбить меня, — пояснил Пирс. — Но я понятия не имею, что именно и в какой степени. — Он вдруг улыбнулся и смущенно опустил глаза.

Он очень плохо выглядит, подумал Николае. Бледен, истощен, худ.

— Так вы считаете невозможным сообщить мне об этом?

— Я бы не хотел этого делать, во всяком случае, пока. А что вы собираетесь предпринять? И что мне следует предпринять?

— Вот что, мистер Виндзор, — спокойно заметил адвокат. — Вы окружены слухами и сплетнями. Вам необходимо принять меры до того, как выйдет эта книга. В Америке, например, все иначе. Там вам пришлось бы собрать всевозможные доказательства, прежде чем подавать иск.

— Ну что ж, — улыбнулся Пирс. — Я располагаю кое-чем, что свидетельствует в мою пользу.

2. — Не сомневаюсь. Думаю, вам прежде всего нужно встретиться с автором и поговорить с ним прямо и откровенно. Как я знаю, он был вашим другом. На вашем месте я бы попытался убедить его отказаться от этой затеи. Или хотя бы узнать, что он собирается написать о вас. Это было бы неплохо для начала. Вряд ли стоит доказывать вам, что на него необходимо оказать давление. Правда, сомневаюсь, что он пойдет вам навстречу.

Кажется, Магнус получил солидный аванс. К тому же он упрям и намерен довести дело до конца.

— Несомненно, — согласился Пирс. — Э-э-э.., не могли бы вы пойти к нему со мной? Или вы полагаете, что лучше поговорить с ним без свидетелей?

— Думаю, вам следует пойти к нему без меня. Это ведь конфиденциальный разговор, поэтому присутствие адвоката ни к чему. В противном случае мистер Филипс пригласит своего адвоката, и откровенный разговор не состоится.

— Понятно. А что будет потом?

— Если исход вашей беседы будет неудовлетворительным, мы можем потребовать, чтобы он предоставил нам копию рукописи. Впрочем, он, конечно, откажется. Понимаете, мистер Виндзор, если издатель уверен, что все факты, приведенные в книге, правдивы, а все источники надежно проверены, никто не испугается наших угроз.

— Мы можем не прибегать к судебному иску, чтобы избежать публикации книги? Меня это устроило бы больше всего. — Пирс вытер пот со лба. Он еще больше побледнел.

Нет, что-то здесь не так, подумал Николае. Уж очень он напуган. Ему хотелось помочь Пирсу, но он не знал, как это сделать. Ясно было одно: Виндзор страшно боится этой книги, а это означает, что она правдива.

— Мистер Виндзор, суд может наложить запрет на издание книги, если она содержит ложные и клеветнические сведения.

Пирс растерянно посмотрел на него:

— Но если от этой книги пострадает моя репутация и даже, если хотите, жизнь? Если люди поверят ей, никакие деньги, ничто вообще не изменит их мнение обо мне. Это будет непоправимо.

— Мистер Виндзор, с точки зрения закона все выглядит иначе. Суд может запретить издание этой книги, если сочтет, что она бездоказательна.

— Боюсь, этого недостаточно, мистер Маршалл, — сказал Пирс, в отчаянии ломая пальцы. — Грязь, грубо говоря, воняет. Автор книги может выплатить мне огромную сумму за нанесение морального ущерба, но это ничего не исправит. Мы должны сделать все, чтобы эта книга не вышла. Любой ценой.

— Для этого, мистер Виндзор, нам необходимо доказать, что она лжива, а тем самым оскорбительна для вас.

Вот поэтому я и прошу вас рассказать мне всю правду.

Пирс долго смотрел на адвоката, а потом сказал:

— Пожалуй, я начну с визита к мистеру Филипсу. Я пойду к нему один, а потом сообщу вам о результатах нашей беседы.

— Очень хорошо, — согласился тот. — Желаю вам удачи.

— Спасибо, вы очень добры.

Николае Маршалл долго смотрел ему вслед, анализируя впечатление, которое произвел на него этот человек.

— Он в чем-то виноват, — заключил Маршалл.

Когда позвонил Пирс, Каролина была в конюшне в крайне дурном настроении. Ей надоел этот проклятый дождь, из-за которого пришлось отложить верховую прогулку. Мысли о Магнусе угнетали ее. Она соскучилась по Джо, Хлое и вообще по нормальному человеческому общению. Отношения с Хлоей внешне остались корректными, но Каролина понимала, что им пришел конец. Хлоя не могла простить матери, что та предала Джо.

— Я очень люблю его, — сказала Хлоя во время последнего телефонного разговора, — и мне очень больно, что ты так жестоко поступила с ним. — После этого она бросила трубку.

Каролине было стыдно, что она предала самого верного друга, который всегда хранил верность ей, хотя и не был ее мужем. Она пыталась поговорить об этом с Джеком, но тот лишь сокрушенно покачал головой.

— Мы все допускаем ошибки, Каролина, — сказал он с укором, — но жизнь обычно помогает исправить их.

Однако Каролина не знала, как исправить свои ошибки. Она написала Джо о том, что раскаивается, стыдится своего поступка, мучительно переживает и хочет, чтобы все было по-прежнему. Но Джо не ответил ей. Это повергло Каролину в отчаяние. Она чувствовала себя одинокой, брошенной и несчастной.

Увидев Джо на фотографии с Розой Шарон, она ощутила полный крах.

К телефону подошел Джек.

— Это мистер Виндзор, — сказал он Каролине.

— Спасибо, Джек. Скажи, что я возьму трубку в доме.

— Пирс? Что-то случилось?

— Нет, нет, все в порядке, — ответил тот. — Хлоя и дети чувствуют себя прекрасно. Я хотел попросить тебя об одолжении, Каролина.

— Конечно, Пирс. Готова помочь тебе чем могу.

— Спасибо. Не знаю, возможно ли это, но стоит попытаться. Речь идет о книге Магнуса. Надеюсь, ты не забыла его?

— Ax да, книга, — сказала Каролина, почувствовав вдруг симпатию к Магнусу. Каков наглец Пирс! Ведь он сам привел его в дом.

— Я.., мне.., мне очень хотелось бы знать, что он собирается написать про меня, — выдавил наконец Пирс.

— Надеюсь, ты не просишь меня выяснить это? — со злостью спросила Каролина. — Магнус мне ничего не скажет.

— Я просто подумал, не посоветуешь ли ты мне, что делать. Я возбуждаю против него судебный процесс.

Мне полезна любая информация.

— Возможно, Пирс, но я не в силах помочь тебе.

Мы давно уже не разговариваем с ним.

Каролина села на диван и задумалась. Ее охватило раскаяние. Ведь эта книга заденет не только Пирса, но и тех, кого она любит, всю ее семью. А Брендон? Неужели Магнус докопается и до него? Господи, что будет, если все окажется ужаснее, чем она предполагала?

Ведь Брендон был для нее героем! Погрузившись в воспоминания, она отчетливо услышала его голос, интонации, нежные слова, на которые он никогда не скупился. Да, необходимо остановить Магнуса! Надо бороться за Брендона и за Флер. Нельзя допустить, чтобы трепали его имя.

Ее мысли прервал неожиданный звонок Магнуса.

— Каролина! Как я рад слышать тебя!

Черт возьми, подумала она, какой же все-таки у него сексуальный голос! Каролина даже закрыла глаза, подумав о днях, проведенных с ним.

— Тебе передали, что я звонила? Надеюсь, ты догадался, почему я решилась на это?

— Думаю, да. Либо ты хочешь, чтобы я вернулся к тебе, либо тебя интересует книга. А может, и то и другое вместе.

— Первое предположение отпадает, — решительно заметила Каролина. — Я не изменила мнения о тебе.

— Какое мнение? Ах да, ты назвала меня негодяем.

Это слишком сильное выражение, леди Хантертон, для скромного искателя правды.

— Не надо, Магнус. Искателем правды тебя можно назвать с большой натяжкой, но уж скромность — твоя последняя добродетель.

— Дорогая, у тебя неплохо подвешен язык. Зря ты не пробуешь силы в журналистике.

— Спасибо, Магнус, но это меня не интересует.

Меня преследовали бы угрызения совести.

— О, Каролина, я уверен, что твоя бессмертная душа не пострадала бы от этого. Своими бесчисленными добродетелями ты уже искупила все грехи.

— Весьма любезно с твоей стороны.

— Значит, ты хочешь узнать, в чем суть моей книги? — спросил Магнус. — Сюжет выходит далеко за пределы твоей семьи, дорогая.

— Что это значит?

— В ней сотни персонажей, что соответствует лучшим традициям Голливуда. Никогда еще мне не приходилось иметь дело с таким волнующим и увлекательным сюжетом. Это будет панорама человеческой жизни. Ты удивишься, прочитав книгу. А что тебя, собственно, интересует больше всего?

Каролина задумалась.

— Ты же знаешь, дорогая, что я не могу рассказать тебе о книге. Я даже думать об этом не смею.

— Ты мог бы это сделать.

— Нет, Каролина, нет. Я допустил бы большую ошибку. Я пишу книгу потому, что все эти факты очень важны для меня. История, над которой я работаю, — образец искажения правды. Чем больше я узнаю, тем большее разочарование меня охватывает. Я хочу рассказать людям правду без прикрас. Это послужит предостережением для многих.

— Магнус, пожалуйста, не надо!

— Не надо что?

— Разрушать нашу жизнь!

— Каролина, — возразил Магнус, — я ничего не собираюсь разрушать. Обещаю тебе. Многие, с кем мне приходилось встречаться, считают, что ее нужно любой ценой опубликовать. Я не могу бросить начатое. К тому же это стало главным делом моей жизни. Слишком поздно, Каролина!

Она помолчала и положила трубку.

Магнус смотрел на телефон, неодобрительно покачивая головой. Затем надел очки и сел за пишущую машинку, чтобы закончить главу, посвященную школьным годам Пирса Виндзора.

— Магнус Филипс, — громко сказал он себе, — похоже, ты чертовски хороший писатель!

Часа через два он почувствовал тупую боль в голове. Надо немного прогуляться, подумал Магнус.

Он медленно шел по направлению к мосту, размышляя о Каролине. Все-таки она чертовски привлекательна. Пожалуй, у нее только один недостаток — она очень любит сельскую местность. Жаль, что все так закончилось. Неужели он и в самом деле такое дерьмо, каким его считают? Может, и впрямь бросить все и не наживать себе врагов?

Магнус остановился, обдумывая эту мысль. Затем. решительно пошел вперед. Нет, это от лукавого. А как же быть с правдой? Ведь кто-то должен защищать ее?

Да, правда часто неприятна, даже болезненна, но от этого не перестает быть правдой. Хирург делает операцию, не считаясь с болью, ради спасения пациента. Ничего страшного, подумал Магнус, немного успокоившись, переживут. Все они сильные и взрослые люди. Даже Хлоя. Почему даже? Хлоя прежде всего.

Магнус улыбнулся. Ему очень нравилась эта тихая и милая женщина. Ведь именно из-за нее он решил расследовать всю эту историю. Она очень… Магнус задумался, подбирая нужное слово. Очень добрая. Да, добрая.

Иначе и не скажешь. Господи, ну зачем она вышла замуж за этого Пирса? Он недостоин ее.

Вскоре он почувствовал себя лучше. Осталось лишь выпить пару глотков спиртного, и тогда все будет в полном порядке. Он зашел в ресторан «Ритц», выпил немного виски, а потом направился на бульвар, собираясь вернуться домой на метро. Пройдя несколько метров, Магнус увидел стройную женщину и почему-то снова вспомнил о Хлое. Да, жаль, что она связалась с этим стариком. Он сделал еще несколько шагов и остолбенел. Перед ним стояла Хлоя, пытаясь поймать такси.

«Не может быть! — подумал он. — Почему она здесь в такое позднее время? Где она была?» Ему помогла профессиональная наблюдательность. Ведь он видел, как эта женщина выходила из большого дома «Олбени», что рядом с рестораном.

«Так-так, — размышлял Магнус. — У кого же она была?» Тут Хлоя наконец остановила такси, быстро вскочила в него и поехала по направлению к дому.

Магнус смотрел вслед машине, лихорадочно припоминая всех своих знакомых. Через мгновение его осенило. Да, все ясно! Там живет давний поклонник Хлои, старый холостяк и первоклассный адвокат Людовик Ингрем. Магнус заметил, что Хлоя бросила на него из машины испуганный взгляд. Значит, она узнала его и ужаснулась оттого, что он стал невольным свидетелем ее падения.

— Я хочу срочно поговорить с тобой, — твердо и решительно сказал Пирс Магнусу.

— Ну, конечно, дружище, — осторожно ответил тот, удивившись столь неожиданному звонку.

— Как можно скорее. Лучше всего завтра утром.

— Ну что ж, буду рад видеть тебя. Хочешь позавтракать со мной?

— Нет, спасибо. У меня нет для этого времени.

— Ладно, тогда заходи ко мне домой часов в десять.

Договорились?

— Да. Ровно в десять буду у тебя.

«Черт возьми, — подумал Магнус, — почему этот негодяй говорил со мной таким уверенным тоном?» Он налил себе немного виски и взял в руки газету. Его внимание привлекла фотография в «Ивнинг ньюс»: группа голливудских звезд, окруживших президента Никсона и губернатора Калифорнии Рональда Рейгана, который сам когда-то был не очень яркой, но все же звездой Голливуда. Рядом с ним стояла его жена Нэнси, тоже бывшая кинозвезда.

Магнус покачал головой: Рейган уже никогда не получит роль в новом фильме.

Пирс приехал к нему ровно в десять. Магнус сразу заметил, что тот похудел, но одет по-прежнему безупречно. Этот парень серьезно относится к своей одежде, подумал Магнус. Придется поговорить с его портным.

Не исключено, что тот расскажет ему немало интересного, если, конечно, захочет. Захочет, куда он денется.

Несколько пятифунтовых купюр решат все проблемы.

— Заходи, Пирс.

Пирс сел на стул и долго смотрел на Магнуса, не зная, с чего начать. Магнус с удивлением понял, что чувствует себя несколько неловко от этого взгляда. Неужели он что-то знает?

— Ну ладно, — решительно начал Пирс. — Перейду к, существу дела. Мои адвокаты посоветовали мне срочно связаться с тобой и попробовать убедить тебя в нецелесообразности издания твоей книги.

— Ты серьезно? — с наигранным удивлением спросил Магнус.

— Да, вполне. По крайней мере ты должен рассказать мне о том, что именно собираешься написать обо мне.

— Почему же я должен это делать?

— Я знаю, что ты не сделаешь ни того, ни другого.

— Ты очень догадлив. Пирс.

— Я так и думал, но мне посоветовали все же попытаться.

— Увы, Пирс, я не могу этого сделать. Слишком поздно. Издание книги уже невозможно остановить. Что же касается ее содержания, то я никому не рассказываю о нем. Это не в моих правилах.

— Я знаю. Еще один вопрос. Могу ли я надеяться, что твои материалы тщательно проверены и точны?

— Все всяких сомнений, Пирс. Я опросил десятки людей, записал на пленку все беседы, проверил факты.

Честно говоря, во мне открылись недюжинные способности сыщика.

— Восхитительно! — Пирс едва заметно улыбнулся. — Твоим издателям крупно повезло, — Надеюсь, что так.

— Ну ладно, Магнус, — сказал Пирс, — вообще-то я пришел предупредить тебя о возможных последствиях.

— Интересно! — Магнус ощутил легкое беспокойство.

— Надеюсь, ты знаешь пьесу «Венецианский купец»?

— Да, хотя и не так хорошо, как ты.

— Ничего. Хочу напомнить тебе слова из монолога Порции. Они весьма поучительны. — Пирс подошел к окну, потом повернулся и сказал:

— Признав наконец, что Шейлок имеет право на свой фунт мяса, она сказала: «Но если ты отрежешь хоть на волос мяса больше или меньше фунта и весы покажут это, ты умрешь, а все твои товары будут конфискованы».

Он произнес это так артистично, что Магнусу показалось, будто перед ним юная и прекрасная дама.

— Надеюсь, ты понял, что я имею в виду, — промолвил Пирс, пристально глядя на Магнуса. — Твоя книга как тот фунт мяса. Ты имеешь право издать ее, но если она окажется лживой хоть на волос, то все твои книги будут конфискованы. И не забывай, что правда — понятие растяжимое. В ней много составляющих. Не упусти ничего, иначе она превратится в ложь. Вот, пожалуй, и все. Мне пора. Всего доброго, Магнус.

Даже через полчаса Магнус не мог приняться за работу, охваченный смутной тревогой.

Глава 31

1971-1972

За последние несколько недель отношение Флер к Розе Шарон стало заметно прохладнее. Роза разочаровала ее своим поведением с Магнусом. Конечно, считала Флер, Роза имеет право оберегать свою частную жизнь, не любить журналистов и не подпускать к себе представителей прессы, но ведь речь шла не о какой-то статье в ничтожной газетенке. Почему же она отказалась рассказать о встрече с ее отцом?

Кроме того, Флер с тоской думала о предстоящем Рождестве, ибо не знала, как провести этот день. Пеппи и Джил пригласили Флер в свою новую квартиру, которую они сняли неподалеку от нее. В иной ситуации это было бы совсем неплохо, но сейчас… Ее размышления прервал телефонный звонок.

— Флер? Это Роза. Привет, дорогая!

От недовольства Флер не осталось и следа.

— Роза! Я так рада слышать вас!

— Как дела. Флер? Что вы собираетесь делать на Рождество?

— Пока не знаю.

— Наверняка у вас масса приглашений. А как работа?

— Все в порядке, — соврала Флер. Увы, любимая работа отошла в последнее время на задний план, ибо Магнус исчез и не подавал признаков жизни.

— По вашему голосу это не заметно.

— Нет, нет, все в порядке.

— По-моему, вам пора переменить обстановку.

— Возможно.

— Почему бы вам не приехать в Лос-Анджелес на несколько дней?

— Простите?

— Я говорю, почему бы вам не приехать в Лос-Анджелес? Можете захватить с собой мистера Филипса.

Подумав, я решила встретиться с ним.

— Что?

— Дорогая, вы что, еще не проснулись? Я приглашаю вас в гости. Ну как?

— Великолепно! Я просто счастлива! — воскликнула Флер. — Но… Роза, я не понимаю, что заставило вас изменить решение?

— Ну, я немного подумала и кое-что вспомнила.

Это касается вашего отца. Вы же знаете, Флер, что я очень любила его, и буду рада, если кто-то правдиво напишет о нем. Я вела себя глупо, когда отказалась встретиться с вашим приятелем.

— Ну что ж, приятно слышать.

— Прекрасно. Договорились. Позвоните Филипсу и приезжайте ко мне. Я буду дома все Рождество и Новый год. А в конце января на некоторое время уеду.

Договорились?

— Конечно. Спасибо, Роза.

— Пока. Флер…

— Да?

— Новый год будет для нас замечательным. Я очень надеюсь, что мы встретим его вместе.

— Я тоже.

К удивлению Флер, Магнус отнесся к ее предложению без особого энтузиазма.

— Что-то мне не по душе эта идея. А что заставило ее изменить решение?

— Она сказала, что много думала о нашем разговоре и решила помочь нам. — Флер огорчила реакция Магнуса. — Магнус, вы просто не понимаете. Это же всемирно известная актриса! Она никому не обязана помогать. К тому же она не выносит прессу. Роза делает это только для меня. И ради моего отца. Она очень любила его.

— Ну ладно, я подумаю. В любом случае это будет после Рождества.

— Магнус, что случилось? Мне казалось, что вы хотите поговорить с Розой.

— Да, но я очень занят. Мне еще многое нужно сделать и…

— Если вы не сделаете этого сейчас… Магнус, потом будет поздно. Пожалуйста, Магнус, это так важно для…

— Хорошо, хорошо, я попытаюсь отложить дела, % если смогу. Я перезвоню вам, Флер.

— Не сомневаюсь, что вам это удастся.

Ей показалось, что его голос звучит не слишком уверенно. Может, он охладел к своей книге?

После обеда позвонил Рубен.

— Хочешь погулять в парке?

— Нет, Рубен, у меня болит голова.

— Это пройдет на свежем воздухе.

— Нет, не хочу.

— А в кино?

— Не знаю. А что идет?

— «История любви».

— Нет, спасибо.

— Хорошо, тогда, может быть, «Воскресенье, чертово воскресенье»?

— Ну ладно.

Флер не понравился этот английский фильм, почему-то заставивший ее вспомнить о Магнусе.

— Поужинаем? — спросил Рубен.

— Нет, спасибо, я не голодна.

Рубен вздохнул.

Флер стало жаль этого чудесного парня, который никогда ничего не требовал и всегда понимал ее с полуслова.

— Пойдем лучше ко мне.

— Пойдем.

Магнус позвонил в тот момент, когда Флер была почти на вершине блаженства. Она стонала от наслаждения, чувствуя приближение оргазма.

— Алло! — сказала она, стараясь совладать с дыханием.

— Привет! — послышался в трубке веселый голос Магнуса. — Флер, кажется, вы очень взволнованны. Я могу позвонить потом.

— Нет-нет, не надо.

— Я насчет мисс Шарон, — Что? Ах да, конечно.

— Я могу вылететь только на второй неделе января.

Вас это устраивает?

— Мне нужно спросить ее, а потом я сообщу вам.

Последнее время Хлоя была сама не своя от страха.

Какая же она дура! Как можно было выйти от Людовика в час пик, когда на улицах полно народу! Какая беспечность! И почему только она наткнулась именно на Магнуса Филипса, который намерен разрушить се семью? Такое может присниться лишь в кошмарном сне.

— Ну почему мы не пошли в какую-нибудь гостиницу подальше от центра? — сказала она Людовику по телефону после бессонной ночи.

— Потому что моя квартира лучше гостиницы, — спокойно ответил тот. — К тому же нарваться на знакомых можно в любом месте Лондона. Не волнуйся, Хлоя.

Если тебя увидели в шесть вечера, это еще не означает, что ты была у любовника. Ты могла приехать в магазин или встретиться с подругой.

— Нет, — раздраженно возразила Хлоя. — По магазинам в это время я не хожу. — «Конечно, — подумала она, — в отличие от меня ему нечего терять».

— Не волнуйся, дорогая. Все будет нормально. К тому же тебе все равно придется когда-нибудь сказать об этом Пирсу. Может, этот случай заставит тебя поспешить.

— Нет, только не сейчас. Ты же знаешь, что над ним висит эта жуткая угроза…

— Хорошо, дорогая, хорошо, но не надо паниковать. Ты же не уверена, что этот человек видел тебя.

Может, он смотрел в другую сторону? Думаю, ты просто чувствовала себя виноватой.

— Нет, я точно знаю, что он смотрел на меня. Смотрел и улыбался. Он понял, где я была и чем занималась.

Кроме того…

— Успокойся, Хлоя. Это не так. Ты все придумала.

К тому же мы ничем плохим не занимались.

— О, Людовик, не надо дразнить меня. В любом случае…

— Что в любом случае?

— Нет-нет, ничего. Послушай, не звони мне хотя бы пару недель. Ладно?

— Ладно. А теперь успокойся и не забывай, что я по-прежнему люблю тебя.

— Да-да, — рассеянно сказала она и положила трубку. Ее настроение стало еще хуже. Причина была в том, что Пирс не спал с ней уже много недель.

— Миссис Виндзор? Это из больницы Черинг-Кросс. Не могли бы вы приехать к нам? Вашего мужа доставила к нам «скорая помощь».

Боже, в ужасе подумала Хлоя. Он все знает! Магнус все рассказал ему! Какой кошмар! Он снова попытался покончить с собой. И теперь в этом виновата она. Какой ужас! Что же делать?

— Миссис Виндзор, — сказал женский голос. — Не волнуйтесь. У него обычный перелом, все обойдется.

Ему нужен только покой.

— Что вы сказали? — встрепенулась Хлоя. — Перелом?

— Да, он сломал лодыжку. Вы же знаете, все тротуары покрыты льдом. Что с вами, миссис Виндзор? Вы плачете? Не волнуйтесь!

Хлоя тут же помчалась в больницу. Войдя в палату, она увидела Пирса, бледного и злого.

— Что ты все это время делала, черт возьми? — крикнул он. — Мне сказали, что ты выехала несколько часов назад. Я бы уже добрался домой на такси.

— О, дорогой, прости! Все дороги забиты. Люди спешат домой на Рождество. Как твоя нога? Тебе очень больно?

— Очень. Все так глупо! Скоро начнутся репетиции «Отелло». Я упал с мостовой Стрэнда. Боже мой! Что же делать?

— Ничего, дорогой, перелом скоро срастется. Ты можешь передвигаться?

— Нет, но мне обещали дать инвалидную коляску.

— Пирс, сейчас я привезу коляску, и мы поедем домой. Дома тебе станет легче.

Хлоя довезла мужа до дома и уложила его в постель.

Пандора устроилась рядом с отцом и нежно гладила его руку. Неда и Китти Хлоя отправила в детскую, чтобы они не беспокоили Пирса.

Вскоре приехал Роджер Баннерман и прописал ему болеутоляющее, предупредив, что Пирс должен лежать не меньше двух дней.

— Вам незачем так беспокоиться, — сказал он Хлое, когда они спустились вниз. — Ничего страшного.

Хлое показалось, что врач что-то скрывает.

— Вас что-то тревожит? — спросила она.

— Да, он очень похудел за последнее время и к тому же сильно кашляет. Мне это не нравится. Правда, рентген не показал ничего плохого, но, думаю, ему надо бросить курить.

— Я уже просила его об этом, но, по его словам, он не может работать без сигарет. А еще он сказал, что если не будет курить, то начнет больше пить.

— Пусть лучше пьет. Странно, что от курения у него до сих пор не сел голос. Актер не может этим рисковать, — Вы правы.

— Скажите, может, его что-то волнует?

— Не знаю. Наверное, сто тревожит постановка нового спектакля.

— А не связано ли это с деньгами? — неожиданно спросил Баннерман.

— Нет. Насколько я знаю, деньги никогда особенно не интересовали Пирса. К тому же недавно он купил несколько дорогих лошадей. Вы же знаете, он помешан на них. Нет, едва ли его тревожат деньги. А почему вы так подумали?

— Да так, — неуверенно проговорил Баннерман. — Мистер Виндзор сказал одну фразу насчет оплаты моего счета. Он вроде бы пошутил, но меня это насторожило. Я пытался выяснить, что он имел в виду, но так и не понял.

— Я спрошу у него об этом.

— Только очень осторожно. Я приду утром. И постарайтесь не раздражать его! Впрочем, и ублажать тоже не стоит.

— Дорогая, пора спать, — сказала Хлоя, подталкивая Пандору к двери. — Папочке нужно отдохнуть от тебя.

Серые, как у Пирса, глаза Пандоры гневно сверкнули, и она решительно покачала головой:

— Я хочу остаться здесь и спать на полу. А вдруг папе что-нибудь понадобится?

— Я же буду здесь и сделаю все, что нужно, — успокоила ее Хлоя. — Уже очень поздно, а тебе завтра в школу.

— Я могу остаться дома.

— Нет, Пандора, нельзя. Иди. Тебе поразиться и спать.

Пандора поцеловала отца и не спеша пошла к двери.

Уложив Пандору, Хлоя уселась перед телевизором.

Посмотрев новости, она снова подумала о Пирсе. Он действительно похудел за последнее время, хотя ни на что не жаловался, по-прежнему ходил в гимнастический зал и выглядел вполне здоровым. Конечно, у него были мелкие неприятности, но в общем ему везло. Недавно он получил три «Оскара» за свой фильм и почетную премию Британской академии театрального искусства, а газета «Ивнинг стандарт» назвала его лучшим исполнителем роли дяди Вани. Нет, нельзя сказать, что последнее время его преследуют неудачи.

Между тем их семейная жизнь оставляла желать лучшего. Они давно уже не говорили по душам. Взаимная любовь, которая связывала их в первые годы, постепенно остыла. Сейчас Хлоя не знала, нужна ли она Пирсу. Конечно, их объединяли дети, но это нечто иное.

Хуже всего было то, что три недели назад Хлоя поняла: она беременна. Что скажет Пирс, узнав об этом? Ведь они не спали вместе уже не один месяц.

Боже, подумала Хлоя, это будет ужасно. Она сама во всем виновата. И как она забыла о противозачаточных таблетках?

Пандора тоже беспокоила ее, хотя была очень милой девочкой и неудержимо рвалась в театр. После выхода фильма «Сон в летнюю ночь» на нее обрушился шквал заманчивых предложений, от которых трудно было отказаться. Но Пирс обещал не привлекать дочь к театральной жизни до совершеннолетия и сдержал слово.

Желая избавиться от навязчивых мыслей, Хлоя отправилась на кухню что-нибудь выпить. Проходя мимо комнаты Пирса, она вдруг вспомнила слова Баннермана насчет денег. Хлоя никогда не вмешивалась в финансовые дела мужа, но не станут ли они последней каплей, которая разрушит его хрупкое душевное равновесие?

Вернувшись в свою комнату, Хлоя просмотрела письма, пришедшие за последние дни, потом зашла в кабинет Пирса взглянуть, нет ли там банковских извещений. В верхнем ящике стола Хлоя нашла множество неоплаченных счетов, но Пирс всегда запаздывал с погашением долгов и оплатой счетов. В ящиках не оказалось ничего интересного, кроме огромной пачки писем.

Нижний ящик стола был заперт. Обычно Пирс не запирал его, хотя и не любил посвящать жену в свои личные дела. Хлоя пошла на кухню, где висели ключи Пирса, но ни один из них не подошел к нижнему ящику. Тем не менее Хлоя успокоилась, решив, что если бы у мужа были проблемы с деньгами, он посоветовал бы ей сократить расходы.

Ее размышления прервал голос Пирса. Муж попросил Хлою принести немного виски, болеутоляющее и лед для ноги.

По настоянию Баннермана Пирс взял небольшой отпуск и решил провести его дома с детьми. На Рождество он купил им много игрушек. Пандора получила еще одного пони, Нед — миниатюрный «рейнджровер», а Китти — большую куклу. Хлое Пирс подарил антикварный золотой браслет и французские часы восемнадцатого века. Это еще раз убедило ее в том, что муж не испытывает финансовых трудностей. Между тем Хлою удивляло, что Пирс по-прежнему избегал близости с ней.

Во время рождественских праздников Флер почему-то всегда вспоминала о Хлое. Ей казалось, что сестра в своем тихом уютном доме наслаждается истинным счастьем с детьми и заботливым мужем.

Флер не любила Рождество с тех пор, как ее отец уехал в Голливуд. До этого она всегда проводила праздник с отцом, который был неистощим на выдумки и дарил ей подарки. Но после его отъезда Флер чувствовала себя на Рождество особенно одинокой.

В этот день она летела на самолете в Лос-Анджелес, надеясь, что туда прибудет и Магнус.

— Я буду скучать по тебе, — сказала она Рубену в аэропорту Кеннеди и крепко обняла его на прощание.

Флер так и не рассказала ему о своих проблемах.

В Лос-Анджелесе ее встретил шофер Розы — невысокий человек, похожий на испанца.

— Мисс Шарон просила извинить ее за то, что не смогла встретить вас. Она до обеда занята на киностудии.

Роза жила в большом доме неподалеку от каньона Голдуотер. Перед домом была красивая лужайка с цветами, а рядом с домом — большой бассейн. Сам же дом, невысокий, квадратный, из розово-золотистого камня, был одним из лучших в Беверли-Хиллз.

Молодая женщина открыла дверь, протянула руку Флер и приветливо улыбнулась:

— Меня зовут Сью. Я веду хозяйство Розы. Рикардо, отнеси вещи мисс Фитцпатрик в ее комнату. Пойдемте, я покажу вашу комнату Сью, красивая и прекрасно одетая, совсем не походила на домоправительницу. Она задавала множество вопросов, на которые, впрочем, было необязательно отвечать.

— Как вы долетели? Не очень устали? Не хотите ли сразу искупаться? Принести вам чаю со льдом? А может, чего-нибудь покрепче? Рикардо уже сказал вам, что мисс Шарон на киностудии?

Флер поплавала в бассейне, а потом на площадке с удовольствием пила чай со льдом. Ей казалось, что все это происходит в каком-то голливудском фильме. К ней подошел Рикардо с телефоном в руках.

— Это вас, мисс Фитцпатрик.

— Меня? — удивилась Флер. — Слушаю вас.

— Похоже, вы уже чувствуете себя как дома, — усмехнулся Магнус. — Мне сказали, что вы возле бассейна.

— Да, я жду, когда вернется Роза.

— А где она?

— На киностудии. А вы где?

— Возле отеля «Беверли-Хиллз». Уверен, что он вам понравится.

— Я уже была там, — ответила Флер, — и он мне понравился, но я предпочла бы остановиться в «Бел эар».

— Может, вы с мисс Шарон согласитесь поужинать со мной сегодня вечером?

— Я спрошу Розу. Не знаю, какие у нее планы.

— Буду ждать вашего звонка. Я остановился в бунгало-12.

Роза вернулась из студии в половине шестого и выглядела усталой. Она крепко обняла и поцеловала Флер.

— Я хочу искупаться в бассейне, а потом поужинать в спокойной обстановке, — сказала Роза. — У меня сегодня был трудный день.

— Почему?

— Много проблем с контрактами. Мои агенты так бестолковы, что ничего не могут решить без меня. — Она улыбнулась.

— Роза, Магнус Филипс уже здесь и приглашает нас поужинать в отеле «Беверли-Хиллз».

— О нет, хуже этого и быть ничего не может. Поблагодарите его и скажите, что я встречусь с ним завтра. Здесь нам будет намного спокойнее. Сью, дорогая, распорядись насчет ужина, скажем, на семь часов. Флер, это вам удобно?

— Конечно.

— Хорошо. Не возражаете против цыплят? Как вам мой бассейн?

— Великолепно! Мне так нравится ваш дом! Он такой же изысканный, как и его хозяйка.

Роза улыбнулась:

— Вы очень любезны. Спасибо.

В половине седьмого они пошли в дом. Флер с любопытством рассматривала роскошную обстановку, но больше всего ее заинтересовали фотографии, которыми были увешаны стены.

— Я живу здесь уже более десяти лет и очень люблю этот дом.

Они сидели в гостиной, наслаждаясь калифорнийским шардоннэ. Ужин, приготовленный Сью, был выше всяких похвал — цыплята, рис под соусом и фрукты.

— Я очень рада, что вам все нравится, — сказала Роза. — Но расскажите мне, пожалуйста, о вашем друге.

— Он очень приятный молодой человек, — смущенно начала Флер.

— Красивый? Богатый?

— Я не сказала бы, что он красив и богат. Но он сексуальный и забавный, хотя весьма немногословный.

— Это совсем неплохо, — заметила Роза. — Вы скоро собираетесь пожениться?

— Думаю, скоро. Вероятно, уже весной. К чему откладывать?

— Конечно. Надеюсь, он хороший парень.

— Да. — Флер часто думала о будущей жизни с Рубеном. Он очень нравился ей. Хотя иногда Флер думала, что они не пара. — А как у вас дела? — спросила она. — Надеюсь, вы не одна?

— Конечно. Многие осаждают меня, но я не собираюсь выходить замуж. Флер. Мне не слишком везет в любви. Я всегда выбирала не того, кто мне нужен. Пожалуй, кроме вашего отца. Флер. Он был замечательным человеком.

— О, Роза, ведь он не очень хорошо обошелся с вами.

— Да, но тогда мы были счастливы, молоды, беззаботны и думали лишь о том, как заплатить за квартиру.

— Но, Роза, вы очень красивая женщина и ненамного старше меня.

— Мне уже тридцать пять, дорогая, — грустно сказала Роза. — Я слишком стара, чтобы родить ребенка, хотя всегда мечтала иметь большую семью. Не вышло!

Но мне повезло в другом. Я не могу жаловаться. Еще вина, дорогая?

Флер молча кивнула. Ей было очень приятно с Розой.

— У вас.., у вас есть фотографии моего отца?

— Конечно. Не сомневаюсь, что вам интересно взглянуть на них. Сейчас я их принесу.

Она вернулась с большим альбомом.

— Вот смотрите, здесь мы стоим возле ресторана. А здесь делаем вид, что мы знаменитые кинозвезды. Это в «Саду Аллаха», а вот мы на берегу океана.

Флер смотрела на фотографии, затаив дыхание. Как она любила отца!

— Чудесные фотографии, — сказала она, возвращая альбом. — Спасибо.

— А вы видели фильмы с его участием?

— Конечно, много раз.

— Брендон был не очень хорошим актером, — осторожно заметила Роза, — но отличался удивительной фотогеничностью. Он прекрасно держался перед камерой. — Она посмотрела на Флер и улыбнулась. — Вы так похожи на него!

— Сколько времени вы провели вместе?

— Около года. Но мы и до этого долго дружили, жили в одной квартире, а любовь пришла потом. Очень печально, что все так случилось.

— Да, но вы тут ни при чем, — заметила Флер. — Во всем виноваты Наоми Макнайс и система Голливуда.

Иоланта всегда говорила, что его погубила система.

— Бедная Иоланта, — печально проговорила Роза. — Флер, дорогая, простите, но мне пора спать. Я очень устала. Когда же приедет ваш друг Магнус?

— Когда вам удобно, Роза. Я обещала ему сообщить о вашем решении.

— Не могу сказать, что с нетерпением жду встречи с ним.

— Роза, он вовсе не плохой человек.

В конце концов Роза назначила визит Магнуса на шесть часов вечера следующего дня.

— Постарайтесь не докучать ей вопросами, Магнус.

Она очень болезненно относится к этому.

— Какая чувствительная душа! — иронически заметил тот.

Приехав чуть раньше назначенного времени, Магнус застал Флер и Розу возле бассейна.

Магнус поднес к губам руку Розы.

— Для меня большая честь познакомиться с вами. — Он обольстительно улыбнулся.

— А я представляла вас совсем другим, — удивленно заметила Роза.

Флер вдруг почувствовала себя лишней.

— Ну что ж. Роза, — начал Магнус, когда они сидели на веранде после ужина, — расскажите, пожалуйста, как вы познакомились с Брендоном.

Он внимательно слушал ее, уточняя попутно некоторые детали и задавая наводящие вопросы. Роза успокоилась и с удовольствием делилась с ним воспоминаниями. Она даже позволила ему записать на магнитофон их беседу.

— Я соглашусь на это при условии, что вы дадите мне копию этой записи.

— Конечно, — согласился Магнус.

— А еще я хотела бы кое-что узнать о вашей книге, чтобы понять, для чего я рассказываю вам все это.

— Весьма разумно. Что именно вы хотите знать?

— У вас уже есть издатель?

— Разумеется.

— Книги Магнуса — бестселлеры, Роза, — вставила Флер. — Я уже говорила вам об этом.

Магнус бросил на нее укоризненный взгляд, а затем снова повернулся к Розе.

— Мой издатель — мистер Боуман, владелец одного из самых крупных издательств Англии. Мы собираемся издать эту книгу перед следующим Рождеством.

Роза удивленно подняла брови.

— У вас не так уж много времени. Ведь вы еще собираете материал.

— Да, но все уже почти готово. Мне остается лишь проверить некоторые факты и дописать несколько глав.

Мистер Боуман очень торопит меня.

— А здесь?

— И здесь несколько солидных издателей заинтересовались моей книгой, например, Краун, Даблдей.

— Боже! Я и не предполагала, что это так серьезно, — призналась Роза. — Это биографическое исследование?

— Не совсем так. Все мои книги написаны о современном мире, населенном определенного рода людьми.

Это больше, чем биография. Меня интересует модель поведения человека, сталкивающегося с разнообразными жизненными проблемами. Например, в книге «Парламент» я рассказал о том, как система политических отношений проявляется в отдельных людях. А в этой книге речь пойдет о Голливуде. Ее подзаголовок «История Голливуда».

— А название?

— «Показной блеск».

— О, это фраза старика Голдуина. Понятно. А кто же ваш главный герой?

— Пирс Виндзор, но не он один.

— Пирс Виндзор! Вы шутите? Какое же отношение имеет Пирс Виндзор к Брендону Фитцпатрику? — изумилась Роза.

Заметив это. Флер огорчилась: неужели эта встреча Окажется бесполезной?

— Видите ли, это очень давняя история, уже почти легенда. А вы когда-нибудь встречались с Пирсом Виндзором?

— Конечно. В прошлом году он приезжал сюда снимать фильм «Сон в летнюю ночь». Тогда я видела Пирса на нескольких приемах. И его милую жену тоже.

— Она вам понравилась?

— Она показалась мне очаровательной. А уж совсем пленила меня их маленькая дочурка. Прелестный ребенок.

— А до этого вы не встречались с ним?

— Никогда.

— Неужели?

— Ну, я точно не помню. Может, я и видела его на вручении «Оскара».

— Но вы не были знакомы с ним раньше? — спросила Флер.

Магнус посмотрел на нее так, что она покраснела и опустила голову. Только сейчас Флер вспомнила, что обещала Магнусу не вмешиваться в разговор и не задавать вопросов. Только при этом условии он разрешил ей присутствовать во время интервью.

— Раньше? Что вы имеете в виду? — удивилась Роза.

— Ничего, извините, Магнус, — смущенно сказала Флер.

Магнус взглянул на Розу:

— Видите ли, определив сюжет книги, я начинаю раскручивать его. Поэтому по ходу работы всплывают все новые имена, события и связи. Вот это и делает книгу интересной и в известной мере уникальной, извините за нескромность. Пирс — далеко не единственный герой книги. Он просто в центре ее, а вокруг него сосредоточены все остальные. Книга рассказывает о жизни многих актеров, режиссеров, продюсеров, театральных менеджеров и агентов. Ее герои — банкиры, английские аристократы, американские миллионеры. Особое внимание я уделил высшим слоям Лондона и Нью-Йорка, а также ярким, но давно угасшим звездам Голливуда.

— Ну что ж, — задумчиво проговорила Роза. — Это очень интересная идея. Конечно, я расскажу все, что помню. Но все же я не вижу связи между Пирсом и Брендоном.

— Да, сейчас она не просматривается, но в те давние годы все могло быть иначе. Ведь Брендон типичен для Голливуда той поры.

— Да, но Пирса в то время в Голливуде не было! — воскликнула Роза.

— А я абсолютно уверен, что он был здесь, — возразил Магнус, — хотя и недолго.

— Пирс Виндзор? Здесь? Исключено! Почему же об этом никто не знает? — Роза изумленно взглянула на собеседника, а потом рассмеялась. — Да это просто смешно! Неужели вы полагаете, что мы могли его не заметить? Не видеть на вечеринках или на съемках? Нет, это невозможно.

— В жизни часто происходят странные веши.

— Но это же один из самых талантливых актеров!

Нет, будь он здесь, об этом знали бы все.

— А вы не допускаете, что тогда он был малоизвестным? Думаю, и Лоуренс Оливье испытал немало неудач в начале своей карьеры. Разве среди актеров мало таких, кто начинал с поражений?

— О, Магнус, уверяю вас, это исключено! Пирс не мог остаться незамеченным. Кто-то видел бы его и помнил о нем.

— Ну ладно, возможно, мой информатор ошибся, — уступил Магнус. — Но я приехал сюда для того, чтобы все проверить. Я рад, что вы убеждены в своей правоте. Это говорит о том, что мне следует осторожнее относиться к полученной информации. Меня уже давно интересует обстановка в Голливуде той поры.

Как жили тогда молодые актеры, только начинавшие восхождение? Как, например, вы достигли успеха, испытав столько неудач и поражений? Ведь, начав с нуля, вы стали звездой Голливуда! А с Брендоном произошло нечто противоположное, блистательно начав, он кончил жизнь изгоем и погиб под колесами автомобиля.

— Я совсем не предполагала, что вас интересует такое далекое прошлое. Мне казалось, что ваша книга о современном Голливуде.

— Вы правы Она посвящена современным событиям, — согласился Магнус. — Голливуд, Бродвей, Шефтеберри-авеню, Стрэтфорд. Известные имена. Знаменитые звезды. И я хочу, чтобы вы были среди них и ваше имя украсило страницы моей книги. — Он улыбнулся, и его Взгляд скользнул по ее лицу, остановившись на полных губах. — Но если вы возражаете, я, конечно, пойму вас.

Зачем мне ставить вас в неудобное положение.

Роза напряженно думала над его словами.

— Я смогу прочитать это перед тем, как книга будет издана?

— Разумеется. Я пришлю вам гранки.

— Хорошо! Я готова ответить на все ваши вопросы.

— Благодарю вас. Как вы познакомились с Брендоном?

— Самым обычным образом: в бюро по трудоустройству. Тогда оно находилось в западном Голливуде.

Вы знаете, что это такое, мистер Филипс?

— Думаю, да. Пожалуйста, зовите меня Магнусом.

Вы ведь тоже хотите, чтобы я называл вас Розой? Да, я знаю эту организацию.

— Прекрасно. Так вот, Брендон стоял в очереди.

Как только я увидела его… О Господи, это похоже на кинофильм…

— А что может быть лучше хорошего кинофильма?

— Возможно, вы правы. Итак, мы посмотрели друг на друга, улыбнулись, а через час, не получив никакой работы, встретились в автобусе и поехали в ресторан «Швабе», где Брендона ждали друзья. Он угостил меня Так мы и познакомились.

— Расскажите об этом ресторане. Я слышал, что именно там находили молодых талантливых актеров — Да, в основном. Не всех, конечно. Это было чудесное место, веселое и уютное. Все чувствовали себя там как дома.

Флер внимательно слушала Розу, хотя ее рассказ почему-то нагонял тоску. Флер очень огорчило утверждение Розы, что Пирса не было тогда в Голливуде.

Значит, все ее поиски обернулись неудачей.

— Кажется, сначала вы с Брендоном были просто друзьями.

— Вижу, вы неплохо поработали, — заметила Роза. — Кто же сказал вам об этом? Флер?

— Да.

— Флер, дорогая, я не предполагала, что вы помогаете Магнусу, — усмехнулась Роза. — Да, это верно.

Сначала мы были друзьями. Но однажды ночью… Не знаю, как это произошло. Ведь друзья нередко становятся любовниками, верно, Магнус?

— Иногда, — поправил ее Магнус. — Лично я избегаю этого.

— Может, вы и правы. — Роза потянулась к бокалу.

— А что было дальше?

— Потом мы влюбились друг в друга и стали неразлучны. Я очень любила его. Очень.

— Долго ли продолжались ваши отношения?

— Около года. У Брендона тогда было очень трудное время. Да и у меня тоже, признаться. Он приехал в Голливуд по трехмесячному контракту, но так и не смог закрепиться на студии. Вы знаете об этом из книги Джо Пэйтона.

— Вы читали ее?

— Да, а почему это вас удивляет?

— Вовсе нет. Это хорошая книга.

— По-моему, тоже. Мы провели вместе не меньше года. Несмотря на трудности, мы были счастливы в нашей небольшой квартире.

— Вы могли бы описать его?

Голубые глаза Розы засияли от нежности.

— Брендон был добрым, щедрым, нежным, веселым. Мне кажется, он обладал только хорошими качествами.

— А как насчет отрицательных?

Роза холодно взглянула на Магнуса.

— Нет, тогда я не замечала ничего такого, вот разве только излишняя доверчивость.

— Но это нельзя считать серьезным недостатком.

— Только не в Голливуде.

— Понятно. А что он представлял собой как актер?

— Он был плохим актером. Простите, Флер, но это так. Правда, перед камерой он преображался. Брендон был очень фотогеничен и прекрасно двигался. В одном фильме он играл роль молодого адвоката. Увидев его, я подумала, что он приобрел навыки актерского мастерства, но…

— А он считал себя хорошим актером?

— Еще бы! — рассмеялась Роза. — Я никогда не пыталась убедить его в обратном.

— И правильно делали. Мужчины весьма ранимы.

Он рассказывал вам о Флер?

— Да, часто. Он очень любил ее.

— И хотел забрать ее в Голливуд?

— Да, но не мог. Ведь у него не было ни постоянного жилья, ни денег.

— А что он говорил о Каролине?

— О ком?

— О матери Флер!

— Ах да! Он редко упоминал о ней. Думаю, он любил ее, но я могла ошибиться, так как ревновала его к ней. — Роза улыбнулась.

— Сколько вам тогда было лет?

— Восемнадцать.

— Вы были честолюбивы?:

— Очень.

— Понятно. Ну хорошо, а что же потом произошло между вами?

Роза опустила глаза.

— Он познакомился с Наоми Макнайс.

— Что она собой представляла? Эта личность давно уже интересует меня.

— Это была властная, опасная и очень умная Женщина.

— Красивая?

— Нет. Холодные глаза, такое же холодное лицо, худая, резкая в выражениях. Она нажила себе огромное количество врагов.

— Брендон не был влюблен в нее?

— Думаю, нет, хотя и считал ее привлекательной.

Встретив Брендона, она тут же предложила ему неплохой контракт.

— И не позволила ему встречаться с вами?

— Да.

— А что… — Магнус запнулся, — что вы при этом чувствовали?

— О, это было ужасным ударом для меня.

— Вы разозлились на него?

— Нет, я не держала на него зла. Сначала вообще не могла поверить, что такое возможно. Ведь мы любили друг друга. Но это же Голливуд! Здесь возможно все. С этим нужно смириться.

— Удивительно!

— Видите ли, люди приезжают сюда, чтобы любой ценой добиться успеха и славы. Это вроде клуба, куда очень трудно попасть. Но правила приема довольно просты. Нужно делать то, что велят. Вот и все. Если вам не по душе эти правила, приходится собрать вещи и вернуться домой. Брендон стал для Наоми комнатной собачонкой, которую она кормила из рук. Мне это очень не нравилось, но оставалось только смириться. Я не хотела возвращаться домой. Магнус, может быть, бренди или коньяк? А вы что будете пить. Флер?

— Коньяк. — Магнус говорил трезвым голосом, хотя выпил уже почти полторы бутылки калифорнийского шардоннэ.

Флер поблагодарила хозяйку и попросила минеральную воду.

— А когда вы впервые узнали о том, что Брендон перестал пользоваться расположением Наоми?

— Это произошло довольно скоро. В Голливуде все новости распространяются со скоростью света. Пошли какие-то сплетни, которые тут же попали в прессу. Брендона отовсюду выгнали и выбросили на улицу.

— Вы не пытались разыскать его?

— Конечно, пыталась. Я поняла, что ему нужна помощь и поддержка. Я любила Брендона и считала, "что могу стать его другом.

— Вы были добры к нему.

Господи, подумала Флер, меня сейчас стошнит.

— А как вы отнеслись к той публикации в журнале?

Она вас шокировала?

— Нет, удивила.

— Вы ей поверили?

— Я до сих пор не знаю, что об этом думать. Сейчас я полагаю, что все это было преувеличено, но тогда мне так не казалось. Такие грязные публикации всегда имели целью дискредитировать человека, подорвать его репутацию. Так, например, Дэну Дейли называли королевой наркотиков, а о Лейне Тернер и Эве Гарднер писали, что у них общий любовник. На грязных слухах делали очень большие деньги. Но тогда я думала, что в истории Брендона есть доля правды. Вообще-то это касается всех сплетен и слухов.

— Но вы не были вполне уверены в вине Брендона?

— Конечно, нет.

— А вас не насторожило, что его привезли в Голливуд два отъявленных гомосексуалиста?

— Магнус, полагаю, что более половины актеров Голливуда оказались здесь благодаря поддержке гомосексуалистов или лесбиянок.

— Вероятно, вы правы. А не рассказывал он вам о своих похождениях?

— Нет. Никогда. О таком обычно не рассказывают своей подруге, не так ли? Магнус, я устала. Нельзя ли продолжить наш разговор завтра?

— Конечно, простите меня. Я просто подумал, что завтра вы заняты.

— Нет, у меня только примерка костюмов.

— Ну что ж, пожалуй, пойду в свою гостиницу.

Может, ваш шофер отвезет меня?

— Да, но вы могли бы остаться здесь. Уже очень поздно, а домик возле бассейна свободен. Вам принесут все необходимое, включая пижаму.

— Я никогда не сплю в пижаме, — признался Магнус, — но благодарю вас за приглашение.

Флер видела из окна домик возле бассейна. Там еще долго горел свет, хотя все уже давно уснули.

Утром Роза выглядела свежей, отдохнувшей и сияющей. Она радостно объявила, что успела пробежать тридцать кругов, пока они нежились в постели.

Когда возле бассейна появился Магнус, Роза предложила ему фруктовый салат, яичницу и фруктовый сок.

Но он решительно отказался, сообщив, что ест только поджаренный хлеб с апельсиновым джемом.

— У вас есть апельсиновый джем?

— Думаю, да, — сказала Роза, снимая трубку телефона. — Сью! Принеси нам апельсиновый джем, пожалуйста.

— Простите, — прервал ее Магнус; несколько смутившись. — Дело в том, что я ем не любой апельсиновый джем, а только оксфордский. Если у вас нет такого, сойдет и мед.

— А что такое «оксфордский джем», черт возьми?

Никогда не слышала о нем.

— Это единственный настоящий джем, — с гордостью сказал Магнус. — Все остальное — подделка.

— Понятно. Значит, у нас только подделка. Сью, можно немного меда? Флер, дорогая, у вас усталый вид.

— Да, я почти не спала.

— О, простите! А что случилось?

— Ничего, — быстро ответила Флер. — Я вообще плохо сплю.

— Вы пробовали пить чай из трав?

— Я испробовала все, что возможно.

— И акупунктуру?

— Все, — твердо сказала Флер.

В это утро Магнус почти целый час записывал на магнитофон рассказ Розы о ее прошлом.

— Я тогда работала официанткой в ресторане «Сад Аллаха». Однажды туда пришел этот парень и сказал, что готов помочь мне сняться в кино. Он назвался агентом Гарри Коэна, известного специалиста по молодым талантам. Я, конечно, не поверила ему сначала, но это оказалось правдой.

— Похоже на голливудскую сказку, — с улыбкой заметил Магнус.

— Да, — согласилась Роза. — Но так все и было. Я подписала контракт, снялась в кино, и так началась моя актерская карьера. За этим последовали другие фильмы, такие, например, как…

Глядя на Розу, Флер думала о том, что та слишком увлеклась собственным успехом и забыла о главной теме разговора.

— Это все было уже после смерти Брендона? — спросил Магнус.

— Нет, когда я подписала первый контракт, Брендон был еще с Наоми Макнайс. Он погиб намного позже.

— Значит, это принесло вам удовлетворение?

— Простите?

— Вы были довольны, что не отстали от Брендона?

Золушка наконец-то попала на свой бал.

— Да, что-то вроде этого. Честно говоря, я больше не думала о Брендоне.

— Но вы все-таки встречались с ним после того скандала?

— Да, я же сказала вам, что хотела поддержать его в трудную минуту. Он тогда жил в каком-то ужасном месте…

— Где?

— Где-то в центре.

— Да, вы были очень добры к нему, — задумчиво сказал Магнус. — Вы простили ему даже предательство.

— Да, конечно… О Господи, солнце такое яркое!

Ничего, если я надену темные очки?

— Пожалуйста.

Роза исчезла за дверью дома. Флер бросила на Магнуса быстрый взгляд. Тот усмехнулся, но ей показалось, что он чем-то смущен.

— Милая женщина.

— Да, я уже поняла, что она вам понравилась.

— Боюсь, для вас этот разговор слишком болезненный, — неожиданно сказал Магнус.

— Нет, я согласна с Розой и тоже считаю, что в этой истории есть доля правды. Видимо, кто-то так ненавидел отца, что продал эту историю журналу. К тому же мне приятно, что Роза любила его.

— Да, кажется, она действительно его любила.

— Магнус, зачем вы так много рассказали ей о книге, о Пирсе и обо всем остальном? Неужели это необходимо?

— Несомненно. Роза все равно услышит об этом, и очень скоро. Зачем же мне нарываться на судебный процесс? Это очень опасно, Флер. Не забывайте, наш разговор записан на пленку. Вы тоже должны осторожно высказываться.

— Она, кажется, абсолютно уверена, что Пирса здесь не было, — печально заметила Флер. — — Да, но я думаю…

Роза появилась в огромных темных очках.

— Теперь я чувствую себя гораздо лучше. У меня от солнца всегда болит голова. Заодно я попросила Рикардо принести нам немного вина. На чем мы остановились?

Магнус снова включил магнитофон.

— Вы видели Брендона в каком-то ужасном месте.

— Да-да. Он выглядел тогда просто жутко. Исхудал, зарос щетиной, был истощен морально и физически.

Это было самое трудное время в его жизни. «Я слишком много болтал, — сказал он мне тогда. — Я всегда слишком много болтал. Роза». В этом и состояла его главная проблема — в излишней доверчивости.

— Да. — Магнус вздохнул. — Очевидно, здесь это очень опасно. А он не говорил вам, кому и что он болтал?

— Нет. Я спросила его об этом, но Брендон сказал, что все это люди, которых он считал своими друзьями.

— А у вас есть какие-либо предположения на этот счет?

— Нет. Никаких. Я много думала об этом. Это могла быть любая отвергнутая им девушка. Но разве это так важно?

— Нет, не очень. Вы правы. Скажите, пожалуйста, вы видели его незадолго до гибели?

— Да, один или два раза, не больше. Я пыталась найти ему работу. Хоть что-нибудь, чтобы поддержать его. Но тогда у меня не было такой возможности. К тому же у него была дурная репутация, и с ним никто не хотел связываться.

— Смелый поступок, смею заметить.

— Магнус, я очень любила Брендона и делала все возможное, чтобы помочь ему. А потом он исчез. Не знаю, где он был и чем занимался. Только потом выяснилось, что он жил на пляже. Но… — Она улыбнулась и пристально посмотрела на Магнуса. — Мне до сих пор больно вспоминать об этом.

— Еще бы! Роза, вам что-нибудь говорит имя Кристи Ферфакс?

Флер изумленно уставилась на него. Она никогда не слышала этого имени.

— Да, но не много, — ответила Роза, помолчав. — Какое-то время она была близка с Брендоном. Но я никогда не встречалась с ней, хотя слышала, что она доставляла ему много хлопот.

— Каких именно?

— Она была замешана во всех мыслимых и немыслимых историях. Секс, наркотики, алкоголь и все прочее. Кроме того, она, видимо, шантажировала своих любовников. — Роза говорила с заметным напряжением, нервно поправляя полы халата.

— Шантажировала? — резко спросил Магнус. — А в чем, собственно, заключался этот шантаж?

— Да в чем угодно. Мало ли чем можно шантажировать? Она находила себе клиентов, а потом говорила, что забеременела, вот и все. Откупиться от нее можно было только большими деньгами.

Флер неожиданно встревожилась. Шантаж! Да, это и лежало в основе всех скандалов. Так все говорили.

А значит…

— Вы не знаете, где она сейчас? — спросила Флер вопреки договору с Магнусом.

— Об этом нетрудно догадаться, — усмехнулся Магнус. — Только не в раю.

— Неужели она умерла? — изумилась Флер.

— Не просто умерла. Ее убили. Или она покончила с собой. Во всяком случае, так считало расследование.

— Понятно, — проговорила Флер. — Кажется, вы много знаете о ней.

— Да, много, но не все.

— А как она оказалась замешана в этой истории? — спросила Роза.

— — Вы же сами сказали, что она знала Брендона. Он дал Показания. Кстати, Брендон всеми силами пытался помочь ей и даже обещал роль в каком-то фильме.

— Неужели? Я ничего не знала об этом. — Роза вздохнула. — Значит, я многого о нем не знала. Впрочем, мы не встречались в то время.

— И вы ничего не можете рассказать мне о ней? О се друзьях, семье? Вы никогда не говорили с Кристи?

— Никогда.

— А Брендон рассказывал вам о ней?

— Нет. — Роза быстро поднялась, сбросила халат и прыгнула в воду.

Флер успела заметить, что у нее великолепная фигура, полная грудь и длинные ноги. Магнус пожирал Розу глазами. «Господи, — подумала Флер, — он такой же, как и все».

— Присоединяйтесь ко мне, — весело позвала их Роза. — Вода замечательная.

— У меня нет купальных принадлежностей, — с сожалением сказал Магнус.

— Зачем они вам? Ведь вы же будете в воде!

— Но я ужасно застенчив, — игриво проговорил Магнус и улыбнулся.

— Поройтесь в домике, вы что-нибудь там найдете.

Вскоре Магнус вышел из домика в шортах. Подойдя к бассейну, он посмотрел на Розу. Та протянула ему руку и потащила в воду.

— — Флер, идите к нам, — крикнула Роза, — это великолепно!

Флер решительно покачала головой:

— Спасибо, мне и здесь хорошо. — Она чувствовала себя шестнадцатилетней девочкой, неожиданно оказавшейся в обществе взрослых.

Роза и Магнус весело плескались в воде. Флер не могла спокойно наблюдать за этим и, сама того не ожидая, выпила два бокала вина.

Магнус вылез из бассейна, вытерся и подсел к ней.

— С вами все в порядке, Флер?

— Да.

— Я никогда еще не видел вас такой задумчивой и тихой.

— Вы просто редко видели меня, — холодно сказала Флер.

— Верно. Можно ли спросить вас еще об одном человеке? — обратился он к Розе.

— Конечно.

— Вы слышали имя Зверн?

Роза пристально посмотрела на него.

— Флер уже когда-то задавала мне этот вопрос. Мне ничего не говорит это имя, хотя оно очень редкое.

— Это точно.

— А что он сделал? Или это женщина?

— Я и сам ничего не знаю, но очень хотел бы узнать. Этот человек тоже из далекого прошлого.

— А этот мистер или миссис Звери живет в Лос-Анджелесе?

— Нет. Во всяком случае, сейчас.

— О Господи, я и не думала, что окажусь такой неосведомленной!

— Значит, вы абсолютно уверены, что Пирс не был в Голливуде в то время и никогда не встречался с Брендоном?

— Да, иначе я знала бы об этом.

— Но…

— Послушайте, — прервала его Роза, — это что, интервью или допрос? Я рассказала вам все, что знаю.

А вы, видимо, считаете, будто я что-то скрываю от вас. — Роза улыбнулась, но Флер заметила, что она напряжена.

Флер чувствовала себя разбитой, смущенной и разочарованной этой беседой. Магнус посмотрел на Розу.

— Извините меня, вы правы. Я просто настырный английский журналист. Всем известно, что у нас не слишком хорошие манеры. Спасибо за интервью.

— Мне нравится ваш метод работы, — весело заметила Роза, вытирая волосы.

— У вас великолепные волосы, — вдруг сказал Магнус.

— Благодарю вас.

— У вас, конечно, есть парикмахер, которого вы берете с собой в поездки?

— Да, к счастью, я могу себе позволить такую роскошь.

— А как ее зовут?

— Зачем это вам?

— Обычное любопытство.

Господи, подумала Флер, что он несет? При чем здесь парикмахер?

— Ее зовут Дориан Рот.

— Никогда не слышал этого имени. Мисс Шарон, могу ли я угостить вас ужином сегодня вечером?

— Увы, — с наигранным огорчением ответила Роза, — сегодня вечером я занята.

— Очень жаль. Может быть, завтра? Все было просто чудесно, не так ли. Флер?

— Да, — согласилась Флер, жалея о том, что так и не научилась скрывать свои эмоции.

— Ну что ж, благодарю вас. Давайте еще немного поплаваем, потом пообедаем и расстанемся.

— Я еще слишком мало общалась с Флер.

— Я тоже, — улыбнулся Магнус.

После обеда у Флер разболелась голова. Виной тому были южное солнце, калифорнийское вино и бессонная ночь.

— Я хотела бы немного отдохнуть, — сказала она Розе и Магнусу. — Я плохо себя чувствую.

— Конечно, дорогая, — охотно согласилась Роза. — Магнус, что вам предложить? Немного вина? Бассейн?

Теннис? Или вы хотите вернуться в гостиницу?

— А разве вы не поедете вечером в студию?

— Мне следовало поехать, но очень уж не хочется.

В этот момент на гравиевой дорожке появилась Сью на небольшом мотоцикле.

— О! — оживился Магнус. — А можно мне прокатиться на этой замечательной штуке?

— Конечно, — обрадовалась Роза. — Сью, ты не возражаешь?

— Нет, пожалуйста. — Та игриво улыбнулась Магнусу.

— Вы любите мотоциклы?

— Обожаю. Это прекрасный транспорт; У меня дома стоит «харли-дэвидсон».

— Следуйте за мной. — Роза направилась к гаражу.

Подойдя к нему, она с гордостью распахнула дверь.

Там рядом с чистым бледно-голубым «кадиллаком» стоял большой мотоцикл фирмы «БМВ».

— Прошу. — Она указала на великолепную машину. — Это будет некоторой компенсацией за то, что у нас не нашлось настоящего оксфордского джема.

— Вы не хотите прокатиться со мной на заднем сиденье? — спросил Магнус.

— Нет, это вы прокатитесь на заднем сиденье, — возразила Роза. — Я повезу вас на побережье океана.

Магнус устроился позади Розы, крепко обняв ее за талию. Флер, бросив быстрый взгляд на его шорты, заметила, что они оттопыриваются в самом деликатном месте. Затем она с завистью посмотрела на Розу и поняла, что та чувствует это. Лицо ее сияло. Когда они уехали. Флер быстро поднялась в свою комнату, задернула шторы и упала на кровать, обливаясь слезами от гнева и отчаяния.

Глава 32

1972

— Хлоя, дорогая, скажи мне, что случилось? Я не могу больше выносить такого напряжения и враждебности ко мне.

— У меня нет к тебе никакой враждебности, Людовик. Это просто дурное настроение.

— Это написано у тебя на лице. Вчера на вечеринке ты выглядела ужасно. Я вдруг понял, откуда твоя бледность.

— Людовик, я…

— Хлоя, послушай, я долго терпел, хотя это было очень трудно. Думаю, наконец настало время объясниться. Если мы этого не сделаем, то с каждым днем будет все хуже и хуже.

«Это правда», — подумала Хлоя.

— Ты слышишь меня?

— Конечно.

— Я хочу предъявить тебе ультиматум. Иначе мы будем спорить с тобой до скончания века. Если ты не поговоришь с Пирсом до конца недели, я приеду к вам и сделаю это сам.

— О Людовик, пожалуйста…

— Извини, дорогая, но у нас не просто роман, хотя иначе это не назовешь. Я люблю тебя, и ты нужна мне.

Я хочу решить эту проблему раз и навсегда. Хорошо?

— Хорошо, только не говори с Пирсом. Я сама это сделаю.

— Ну что ж, превосходно.

— Спасибо, что позвонил.

— А как насчет встречи?

— Нет, нет, не сейчас. Только после того, как я поговорю с Пирсом.

— Ну что ж, надеюсь, хоть это подстегнет тебя. А может, ты специально отложишь разговор, чтобы не встречаться со мной?

— О Людовик! Как ты мог подумать? Если бы ты только знал, как я…

— Да, дорогая, я знаю. Тебе нужно обязательно отдохнуть. Пойди к какой-нибудь подружке и поужинай с ней.

— Это мне не поможет, — ответила Хлоя, вдруг поняв, что ей опять хочется есть. Что делать, ребенка надо кормить! Господи, как хорошо, что Пирс целыми сутками занят своим «Отелло»! Он так занят, что не заметит, если она родит.

Чем меньше оставалось времени до премьеры, тем больше курил Пирс. Его кашель стал хроническим. Баннерман настоял на рентгеноскопии, а потом сказал Хлое, что у Пирса вот-вот начнутся бронхит и плеврит.

— Ему обязательно нужен отдых, — заявил он. — Хотя бы на несколько дней. Он должен полежать на солнце и поплескаться в море. Если Пирс этого не сделает, возможно, «Отелло» не состоится.

— Постараюсь уговорить его, — пообещала Хлоя.

— Постарайтесь, это очень серьезно.

После разговора с Баннерманом Хлоя набрала номер туристического агентства и заказала два билета на острова Антигуа и бунгало на берегу Джамби-Бей на две недели.

Затем позвонила в театр и сказала, что приедет за мужем.

Это был смелый шаг, но, как казалось Хлое, единственно возможный в данных обстоятельствах.

Приехав в театр, она тихо вошла в зал, села за колонной и стала смотреть репетицию. Зал был погружен во мрак, и лишь на сцене горел свет. В первом ряду сидели продюсер, режиссер, директор театра, художник и осветитель. Пирс, стоя посреди сцены, говорил:

— Знаю, знаю, но, по-моему, все будет хорошо. Я хочу попробовать. Пожалуйста!

— Ладно, валяй, но из этого ничего не получится, — ответили ему из первого ряда. — К тому же у нас нет Дездемоны. Она приедет только через десять минут, черт бы ее побрал. А времени осталось очень мало.

Пирс отошел в сторону, немного постоял там, а потом вернулся на середину сцены. Но это уже был не Пирс, ибо он совершенно преобразился за несколько минут. Когда он начал читать монолог, Хлоя замерла от изумления и восторга. Да, в такого Пирса она когда-то влюбилась. Он читал страстно и вдохновенно. Когда он воскликнул, подняв руки: «Моя жена! Моя жена! У меня нет больше жены!» — Хлоя не выдержала и заплакала.

Затем она встала и вышла из зала, опасаясь, как бы ее не заметили. Подождав в фойе, она пошла в костюмерную Пирса и, к своему удивлению, застала его там. Пирс был бледен и курил.

— Пирс, не надо, — начала Хлоя. — Тебе нельзя так много курить.

— О, Хлоя, ради Бога, оставь меня. Только тебя здесь не хватает! Мне не нужна опека.

— Я не опекаю тебя, Пирс, но Роджер Баннерман считает, что тебе нельзя курить и необходимо отдохнуть. Я уже заказала два билета на острова Антигуа. Пирс, он сказал, что если ты не отдохнешь, то «Отелло» не состоится. Понимаешь?

Пирс кивнул.

За два дня до их отъезда неожиданно заболел Нед. У него поднялась температура и начались боли в животе.

— Аппендицит, — заявил Баннерман, осмотрев мальчика, и тут же отправил его в больницу Святого Тома.

Аппендицит оказался запушенным, и Хлоя поняла; что от путешествия придется отказаться.

— Ну и черт с ним! — сказал Пирс с заметным облегчением.

— Напротив, вам необходимо поехать, — возразил Баннерман. — Вы можете отдохнуть там и без жены. А Хлоя приедет к вам через пару дней.

— Я не люблю путешествовать один.

— Тогда возьмите с собой Пандору, — посоветовал доктор. — Ей это очень понравится.

Подумав, Пирс согласился. Это действительно будет хорошо, подумал он.

Хлоя вернулась домой из больницы на третий день после отъезда Пирса. Все это время она провела с Недом, по сейчас ему стало лучше. Вскоре позвонил Пирс и весело рассказал ей, как они с Пандорой отдыхают, купаются и наслаждаются экзотическими пейзажами.

Не успела Хлоя положить трубку, как позвонил мистер Льюис, один из служащих банка.

— Я бы хотел поговорить с мистером Виндзором.

— Его сейчас нет, мистер Льюис. Он отдыхает.

— Очень жаль. В таком случае…

— Мистер Льюис, если у вас какие-то проблемы, вы можете сообщить о них мне.

— Нет, вероятно, лучше подождать. Дело в том, что мне предъявили чек, выписанный на скачках.

— Да, — подтвердила Хлоя. — Муж недавно купил новую лошадь. А что случилось?

— Боюсь, миссис Виндзор, что не смогу оплатить его. Во всяком случае, пока не получу деньги или заверение в том, что они будут внесены в ближайшее время.

— Что? Мистер Льюис, простите, но я не поняла вас.

— Видите ли, на счету мистера Виндзора уже давно ничего нет. Причем он задолжал нам довольно солидную сумму. Я всегда шел навстречу мистеру Виндзору, поскольку он самый знаменитый клиент нашего банка. но сейчас уже не имею па это права. Извините, миссис Виндзор, кажется, вы ничего не знали.

— Да, это так. Сколько же мы должны вам, мистер Льюис?

— Десять тысяч фунтов. Это на текущем счете. А еще немного — по кредитам.

— Сколько?

— Десять тысяч, миссис Виндзор.

Хлое казалось, будто ее ударили обухом по голове.

Она прислонилась к стене.

— Мистер Льюис, этого не может быть. Здесь какая-то ошибка. Я немедленно свяжусь с мужем, а потом позвоню вам. Спасибо, мистер Льюис.

Покрывшись холодным потом, она положила трубку.

Узнав обо всем. Пирс не слишком удивился.

— Ничего, дорогая, — спокойно сказал он. — Из Штатов скоро поступит большая сумма. Думаю, первые платежи придут на днях. Если нет, позвони, пожалуйста, Джиму Прендсргасту и попроси его ускорить это.

Джим Прендергаст, личный бухгалтер Пирса, подтвердил, что сегодня утром из Штатов пришел чек на двадцать тысяч долларов, и пообещал немедленно переправить его в банк.

— Спасибо, миссис Виндзор, — обрадовался Льюис. — Извините, что побеспокоил вас, но вы должны меня понять.

— Да, да, я все прекрасно понимаю, мистер Льюис.

— И еще одно.

— Да?

— Вам, надеюсь, известно, что мистер Виндзор ежемесячно выписывает чек в долларах па имя какой-то компании в Санта-Барбаре, штат Калифорния.

— Что? Ax да, конечно. Оплатите его.

— Но это очень большая сумма.

Черт возьми, подумала Хлоя, когда же Пирс перестанет делать пожертвования, которые выходят за рамки его финансовых возможностей?

— Вообще-то я не совсем в курсе…

— В таком случае я лучше подожду.

— Мистер Льюис, мужа нет дома. К тому же он неважно себя чувствует. Он поручил мне вести все его дела. Это чек на сто долларов? — спросила она наугад.

— Нет, миссис Виндзор.

— Сколько же?

— Миссис Виндзор, мне кажется…

— Послушайте, я имею доступ ко всем счетам мужа, мистер Льюис. У нас нет тайн друг от друга.

— Да, да, понимаю. Речь идет о довольно большой сумме. Примерно тысяча долларов каждый месяц.

— Ай да, конечно! — Хлоя сделала вид, будто все вспомнила. — Ну что ж, мистер Льюис, полагаю, следует оплатить этот чек. Кстати, как называется эта компания?

— Звери, миссис Виндзор.

— А, Звери, помню. Правильно, мистер Льюис, мистер Зверн из Санта-Барбары. Оплатите этот чек.

— Благодарю вас, миссис Виндзор.

С того момента как Магнус уехал с Розой на мотоцикле, Флер чувствовала себя ужасно. Они вернулись несколько часов спустя — веселые, довольные, возбужденные. Увидев сидящую возле бассейна Флер, Роза пригласила ее поужинать с ними.

— Нет, спасибо, мне что-то не по себе. — Вскоре Флер увидела, как Роза и Магнус исчезли за дверью.

Появившись, Магнус сообщил Флер, что собирается поехать в гостиницу переодеться, и пригласил ее в ресторан.

— Нет, нет, я плохо себя чувствую, а к тому же завтра я вылетаю в Нью-Йорк. Недавно сюда звонил мой шеф и просил меня вернуться.

— Ну что ж, — Магнус усмехнулся, — раз нужно, так нужно.

— Желаю приятного ужина, Магнус. Роза очень хороша, верно?

— Да, очень, — ответил он, пристально глядя на Флер. — Правда, кое в чем она разочаровала меня, но во всем остальном Роза великолепна.

— Магнус…

— Да, Флер?

— Я… Да нет, ничего. Не важно.

— Послушайте, — сказал он, — прежде чем вылететь в Англию, я заскочу в Нью-Йорк, Там и поговорим, хорошо?

— Когда это будет?

— Не знаю. Вероятно, через несколько дней.

— Вы всегда так легко сходитесь с теми, у кого берете интервью?

— Нет, крайне редко, — серьезно ответил Магнус. — Обычно я не приношу таких жертв.

Рано утром Флер заказала билет в Нью-Йорк. Ее настроение ничуть не улучшилось. Напротив, она поняла, что навсегда потеряла Розу, а от разгадки тайны отца была сейчас гораздо дальше, чем прежде.

Вернувшись домой, Флер включила автоответчик, но никаких сообщений там не было. Как говаривал Мик Димаггио, все еще пребывали в состоянии послерождественской комы. Господи, как же она соскучилась по Мику!

Быстро переодевшись. Флер пошла прогуляться в Центральный парк, надеясь избавиться от гнетущих мыслей. Но это ей не помогло. Вернувшись вечером, домой, она приняла снотворное, но так и не смогла уснуть.

На работу Флер приехала в семь утра, когда там никого еще не было. Она просмотрела почту, разобрала бумаги, навела порядок в ящиках стола. Что же случилось, подумала Флер. Раньше она работала целыми сутками, а теперь ей все опостылело. Неужели она превращается в посредственность? Флер всегда презирала посредственных людей. Лучше быть отличной секретаршей, чем посредственной актрисой, танцовщицей или манекенщицей.

Размышляя об этом, она подумала об отце. Все упорно твердили, что он был посредственным актером. Так считала даже Роза. Черт возьми, ведь Магнус напишет это в своей проклятой книге! Зря она с ним связалась.

Не следовало этого делать. Но теперь ничего не изменишь. Надо выпить кофе и приниматься за работу.

Флер направилась по коридору на кухню. Проходя мимо художественной студии, она услышала, что Рубен разговаривает по телефону. Флер хотела было зайти к нему, как вдруг он назвал ее имя.

— Флер в Лос-Анджелесе, Пеппи. Что? Не знаю.

Да, меня это тоже беспокоит. Она почему-то отдалилась от меня в последнее время. Я уже спрашивал ее.

Нет. О'кей. Возможно, нет, мы не будем обсуждать этот вопрос. Не знаю почему. Да, меня это тревожит.

Нет, ничего не могу изменить. Пока, Пеппи. Увидимся вечером.

У Флер что-то заныло внутри. Почему она так глупо вела себя с ним? Ведь это единственный человек, который по-настоящему любит ее. Если она не изменит отношение к нему, то навсегда потеряет его. Вернувшись в свой кабинет. Флер попыталась заняться делами, но мысли о Рубене не оставляли ее. Тогда она набрала его номер.

— Рубен? Это флер. Я вернулась. Да, здесь, в офисе. Я могу заскочить к тебе? Лос-Анджелес? Все нормально. Ничего особенного. Я потом расскажу тебе, Рубен. Во время нашей последней встречи ты что-то сказал насчет марта. Не объяснишь ли мне, что ты задумал?

Через час сияющий Сол Мортон торжественно объявил сотрудникам о том, что Флер Фитцпатрик и Рубен Блейк решили пожениться и двадцать четвертого июня приглашают всех на свадьбу. Открыв бутылку шампанского, он добавил, что будет посаженым отцом невесты и готов закатить такую свадьбу, о которой долго будут помнить на Парк-авеню.

Рубен отказался провести ночь у Флер, поскольку уже договорился пойти с Пеппи и ее мужем на концерт.

Флер с трудом добралась домой в тот вечер. Голова раскалывалась, а в душе поселилась тревога. Что же она натворила и зачем? Ничего, успокаивала она себя, все образуется. Надо думать только о том, что ей крупно повезло.

Флер выпила бутылку минеральной воды, села на диван и уставилась в окно. Господи, ну почему из головы не выходит этот проклятый Магнус Филипс, который укатил на мотоцикле с Розой Шаром?

Она была уже в постели, когда зазвонил телефон.

— Флер, это Магнус. Я в Нью-Йорке. Помните, я обещал позвонить вам?

— Нет, не помню.

— Вы в порядке. Флер? — озабоченно спросил он. — У вас какой-то странный голос.

— Все нормально. Даже лучше, чем обычно.

— Флер, еще не поздно. Мы можем встретиться?

Вы не очень заняты?

— У меня много работы.

— Флер, с вами действительно все в порядке?

Флер внезапно разрыдалась и бросила трубку.

Через полчаса снова зазвонил телефон. Флер обругала Магнуса самыми грубыми словами, на какие была способна.

— Нет-нет, так не пойдет, — спокойно заметил он. — Я должен вас повидать. К тому же у меня для вас подарок.

— Мне не нужны ваши подарки.

— Но этот вам понравится.

Флер тяжело вздохнула, согласилась открыть ему дверь и быстро натянула джинсы.

— Хотите выпить?

— Я хочу только одного…

— Знаю, поджаренного хлеба с апельсиновым джемом. Сейчас сделаю. А кофе?

— С удовольствием. Значит, ваша домоправительница успела запастись моим любимым джемом?

— Да. Я тоже попробовала этот джем. Он ужасен.

— У вас очень усталый вид.

— Я очень рано встала сегодня.

— По-прежнему страдаете от бессонницы?

— Нет, — солгала Флер, — но я действительно неважно себя чувствую. Как провели время?

— Еще немного потолковал с вашей подругой мисс Шарон.

— Моей подругой! По-моему, она стала вашей подругой, — заметила Флер.

— Кажется, это не слишком радует вас.

— А как, собственно, я должна выражать радость?

Поздравлять? Посылать цветы? — Флер почувствовала, что вот-вот снова разревется. — Черт побери, Магнус.

Лучше бы вам оставить меня в покое.

Магнус поднялся и вышел из кухни в гостиную. Там он уселся на диван.

— Садитесь и расскажите мне, что случилось.

— Ничего.

— Но что-то все же произошло. Рассказывайте. Вы же знаете, что я хорошо умею слушать.

— Я это заметила.

— Флер, это моя профессиональная особенность.

— Неужели? А кататься на мотоцикле с Розой Шарон, прижимаясь к ее заднице и расточая ей комплименты, — тоже профессиональная особенность?

— Да, и это тоже. Посмотрите, что я привез. Это от Розы.

— От Розы?

— Да, она очень любит вас и просила меня передать вот это.

Флер развернула небольшой пакет и увидела фотографию в рамке: она сидела с отцом на берегу океана, обнимала его и радостно улыбалась. Ей тогда было лет девять-десять, не больше.

— Как мило! — воскликнула она. — Я помню: этот снимок сделан в день рождения отца. Мы тогда прекрасно провели время, взяли с собой бабушку, и она устроила нам пикник, приготовив много вкусных вещей. А потом мы пели песни и поздравляли его. Отец построил на песке чудесный замок и сказал: «Придет день, Флер, когда мы все будем жить в таком замке». А вечером мы поехали на Кони-Айленд.

Магнус задумчиво посмотрел на Флер.

— Взгляните сюда. — Он вынул фотографию из рамки и повернул обратной стороной. Там было написано:

«Флер девять лет. Единственная безграничная любовь моей жизни. Брендон».

— Боже! — воскликнула Флер, вытирая глаза. Она долго смотрела на фотографию, не в силах произнести ни слова.

— Простите, — проговорил Магнус. — Мне очень жаль, Флер. — Он нежно обнял се, и Флер вдруг почувствовала, что ей стало легче. Даже боль в сердце прошла.

— Роза сделала мне чудесный подарок, — сказала она наконец. — Как мило с ее стороны.

— Да, она очень огорчилась, что вы так внезапно уехали.

— Надеюсь, вы утешили ее?

— Пытался, хотя и не так, как вы думаете. Признаться, она совсем не в моем вкусе.

— А кто же в вашем вкусе? — спросила Флер, кокетливо поправляя волосы. — По-моему, вы слишком привередливы.

— Уж это точно. — Магнус взял руку Флер, поднес к губам и поцеловал.

Флер замерла. Он теснее придвинулся к Флер и поцеловал ее в губы — нежно, осторожно и страстно. Флер закрыла глаза, поняв, что не в силах сдерживать себя.

Так прошло несколько минут. Вдруг Магнус отпрянул и с ужасом посмотрел на нее;

— Боже мой, что я делаю! Мне лучше уйти.

— Пожалуй, да, — совсем не желая этого, сказала Флер и последовала за ним к двери, с трудом передвигая ноги.

Он решительно открыл дверь и вышел.

Глава 33

Январь — февраль, 1972

Очнувшись, Хлоя решила, что умерла, и обрадовалась этому. Потом вдруг осознала, что находится в больнице, а рядом с ней сидит Джо и озабоченно смотрит на нее.

Джо протянул ей стакан воды. Сделав несколько глотков, Хлоя откинулась на подушку.

— Где я? — тихо спросила она.

— В лондонской клинике. Мне разрешили зайти к тебе только на минуту. Пирс уже все знает и едет сюда.

Думаю, он будет здесь через несколько часов. Как ты себя чувствуешь?

— Ужасно! — Хлоя вдруг вспомнила все, что с ней произошло. У нес па глазах выступили слезы.

— Хлоя, дорогая, не плачь, пожалуйста! Это не поможет. Постарайся успокоиться. Может, все еще образуется.

— Что?

— Я говорю о ребенке. Есть надежда, что они его спасут.

— О Господи! — Хлоя снова заплакала.

Джо сел на край кровати и взял ее за руку.

— Хлоя, милая, не плачь, а то придет сестра и отправит меня домой.

— О, Джо, если бы только ты знал!.. Как же мне не плакать? У меня сердце разрывается. Бедный Джо, ты всегда со мной в трудные минуты.

— Может, позвать сестру?

— Нет, Джо, не надо… Хотя.., да, Джо, пожалуйста.

Джо позвонил, и через несколько секунд в палату вошел врач. Он осмотрел Хлою, сделал укол и сказал, что пришлет медсестру, которая будет дежурить возле нее.

— Я потеряю ребенка?

— Не знаю. Мы сделаем все возможное, но поручиться не могу. Мне очень жаль, миссис Виндзор.

— А мистер Симмондз приедет? — спросила Хлоя и снова заплакала. Что может сделать мистер Симмондз?

Абсолютно ничего.

— Миссис Виндзор, он уехал, но не волнуйтесь.

Через несколько часов здесь будет ваш муж.

— Боже! — воскликнула Хлоя, представив себе лицо Пирса. — Не говорите ему, пожалуйста! Не говорите!

— Хорошо, миссис Виндзор, если вы не хотите, мы не скажем ему.

— Да, да, ни в коем случае. Он не должен знать об этом. Он… О Господи… — Она снова почувствовала острую боль.

— Попытайтесь успокоиться и отдохнуть. Хотя бы ради ребенка.

Хлоя закрыла глаза, стараясь ни о чем не думать.

Но неотвязные мысли преследовали ее. Что же случилось вчера? Или это было позавчера?

Она вспомнила, что долго сидела у телефона, пока международная справочная служба выясняла номер мистера Зверна в Санта-Барбаре.

— Может быть, Б. Звери, мадам?

— Нет, его зовут Джерард Зверн.

— Такого у нас нет, мадам. Есть только Б. Зверн.

Так называется магазин на улице Салинас. А еще есть Стэнли Эверни. Я могу дать вам их номера, если хотите.

— Нет, спасибо, не надо. Это не тот, кого я разыскиваю.

Она положила трубку и вытерла слезы.

Боже, думала она, что это за человек? Почему его нет в справочной книге? И почему Пирс высылает ему каждый месяц тысячу долларов? А может, он не один?

Может, их несколько? Что их связывает? Что, если позвонить Пирсу и спросить? Нет. Он все равно ничего не скажет.

Вдруг Хлоя вспомнила про запертый ящик стола. А вдруг она найдет разгадку там? Хлоя пошла в кабинет Пирса и попыталась открыть злосчастный ящик, но у нее ничего не получилось.

И тут ее осенило, что можно вызвать слесаря.

Слесарь, мистер Адаме, прибыл через двадцать минут.

— Мистер Адаме, — обрадовалась она. — Мне нужно открыть этот ящик. Там мой паспорт, а я должна срочно вылететь на Ямайку, где отдыхает мой муж…

— С замком придется повозиться. Двойной запор.

Но ничего, я и не с такими справлялся.

В замке что-то громко щелкнуло.

— Ну вот, мадам, все в порядке.

Когда слесарь ушел, Хлоя вздохнула, подошла к столу и открыла нижний ящик.

В нем был беспорядок, характерный для Пирса. Она нашла там письма его матери, Монтегю, старые армейские бумаги, фотографии Пандоры и множество вырезок из газет и журналов с хвалебными отзывами о нем.

Черт возьми, подумала Хлоя, но здесь же нет ничего такого, из-за чего стоило запирать этот дурацкий ящик! Она села на стул и стала перебирать бумаги.

Вдруг на самом дне Хлоя увидела большой коричневый конверт и с замиранием сердца открыла его. Там были копии банковских счетов, начиная с 1957 года.

Сначала на них значилась сумма в двести пятьдесят долларов, но она возрастала с каждым годом, пока наконец не достигла тысячи долларов ежемесячно. Хлоя прочитала адрес. Деньги направлялись в банк Плайя дель Рей, а потом в Санта-Барбару. Просмотрев все чеки, Хлоя заметила, что в отдельные периоды сумма увеличивалась в несколько раз. Так, один из чеков 1964 года был выписан на сумму в двадцать тысяч долларов.

Это могло означать только одно — Джерард Звери постоянно шантажировал Пирса. Но почему?

Взглянув на часы, Хлоя обомлела. Господи, она так давно ушла из больницы от Неда! Как же она забыла о нем? Быстро сложив бумаги, Хлоя закрыла ящик, написала записку Розмари, спустилась вниз и села в автомобиль.

На полпути к больнице она внезапно все осознала.

Слезы лились из ее глаз. Ей было плохо, ужасно плохо.

Охваченная паническим страхом, она понимала, что должна немедленно остановить машину и успокоиться, но не сделала этого. Мысль, что маленький Нед ждет ее, не давала Хлое покоя. Вдруг она вспомнила про Людовика. Да, только он может помочь ей, посоветовать, что делать дальше. Нужно срочно поговорить с ним.

Заметив на перекрестке телефон-автомат, Хлоя резко свернула к нему. В тот же миг она услышала пронзительный визг тормозов, автомобильный сигнал, шум и крики. Последнее, что она помнила, были скрежет металла и сильный удар. Потом Хлоя потеряла сознание и, только очнувшись в больнице, поняла, что нарушила правила уличного движения и попала в аварию.

К счастью, от этого не пострадал никто, кроме нее самой. Правда, три другие машины были серьезно повреждены, у Хлои оказалась сломана рука, до кости разбито колено, а все тело в синяках и ссадинах. Но хуже всего было то, что она могла потерять ребенка.

Хлоя психологически подготовилась к этому, но все же, услышав от доктора, что спасти ребенка не удалось, она отвернулась к стене и горько заплакала. Ведь это был ребенок Людовика, и она хотела сохранить его!

— Очень жаль, — сказал доктор, — но ваша жена потеряла ребенка. Слишком большая потеря крови и пережитый шок. В остальном — ничего страшного.

Повреждения не очень серьезные, рука заживет, а рана на колене хорошо обработана. Все будет в порядке. Она молодая и сильная женщина.

Бледный как мел Пирс непонимающе смотрел на врача.

— Я могу повидаться с женой? — наконец спросил он.

— Да, но недолго. Она еще очень слаба. Пожалуйста, ни о чем не спрашивайте ее и ни в чем не упрекайте. Помните, что у нее шок.

— Я не собираюсь ни о чем ее спрашивать. Я просто хочу посмотреть на нее.

— Хорошо. Следуйте за мной.

Хлоя еще не совсем пришла в сознание. Иногда она открывала глаза и пыталась вспомнить подробности происшедшего, но потом снова погружалась в сон. Проблески сознания пугали ее: трудно было вспоминать об этом кошмаре. Больше всего она боялась, что Пирс узнает про ее беременность. Он же сразу догадается, что ребенок не его! А вернувшись домой, увидит, что ящик стола взломан. О Господи, какой ужас! А Людовик? Да он же с ума сойдет, узнав, что в автокатастрофе она потеряла его ребенка. Ведь Людовик так мечтал о детях!

И как ее угораздило попасть в эту катастрофу? Как теперь выбраться из всего этого?

— Хлоя, дорогая, — тихо сказал Пирс, склонившись над ней.

Она протянула ему руку:

— Пирс, прости, что испортила тебе отдых. Ну, как ты?

— Все было прекрасно. А как ты себя чувствуешь?

— Ужасно, Пирс. Все болит. Я ударилась головой. разбила колено, сломала руку. — Она закрыла глаза, пытаясь собраться с силами.

Пирс молча смотрел на нее.

— Все будет хорошо, Хлоя. Я все знаю. Мне рассказали про ребенка.

Хлоя метнула на мужа быстрый взгляд, но не заметила ни малейших признаков гнева. Она немного успокоилась.

— Пирс, объясни мне, кто такой Джерард Зверн. — Она увидела, что он замер от страха и еще больше побледнел.

Но тут вошла медсестра и попросила Пирса удалиться. Он поцеловал Хлою:

— Поспи немного и успокойся. Все уладится.

— Пирс, это Людовик. Слава Богу, ты вернулся! Я очень волнуюсь за Хлою и даже звонил в больницу, но мне ничего не говорят. Как она себя чувствует?

— Неважно. Надеюсь, со временем все образуется, но она получила много травм, пережила шок и.., у нее выкидыш.

— Выкидыш?

— Да, к несчастью. Надеюсь забрать ее через пару дней; тогда она будет рада видеть тебя.

— Хорошо. Я позвоню.

Людовик попросил секретаршу ни с кем его не соединять, опустил голову на руки и заплакал.

Магнус Филипс испытывал странное ощущение.

Книга «Показной блеск» была почти готова, но его не покидало чувство, будто он преодолевает сопротивление материала, пытаясь дописать последние главы. Ричард Боуман проявлял нетерпение и даже пригласил Магнуса поужинать в ресторане отеля «Стаффорд», где познакомил его с планами издания книги и организации широкой рекламной кампании.

— Думаю, следует развесить плакаты по всей стране, поместить рекламу в самых популярных журналах и также дать ее по радио. Надеюсь, это привлечет миллионы читателей.

— Неплохо, — отозвался Магнус.

— Полагаю, книга готова?

— Почти.

Едва открыв дверь, Магнус почувствовал: в доме что-то неладно. Было холодно, хотя он не выключал центральное отопление. Дверь па кухню оказалась закрытой, чего Магнус никогда не делал. Радио было выключено.

Он заглянул па кухню. Там царил хаос, перевернутые ящики лежали на полу. Магнус быстро направился в комнату и застыл на пороге: повсюду валялись вещи, бумаги, рваные магнитофонные ленты. Другие комнаты выглядели как после погрома. Магнус вернулся в кабинет и позвонил в полицию.

— Вы что-то чересчур спокойны, сэр, — заметил сержант, вручая на подпись Магнусу протокол осмотра.

— А я и в самом деле спокоен, — ответил Магнус. — У меня не взяли самое главное, а все остальное — пустяки.

— Неужели, сэр? Что же у вас самое цепное?

— То, над чем я работал долгое время.

— Что-то очень важное?

— Да.

— Полагаю, сэр, что это имеет ценность только для вас, а не для грабителей.

— Вы совершенно правы, сержант.

— Где же это было, сэр?

Магнус улыбнулся;

— Я носил это с тобой. Я всегда беру этот портфель, уходя из дома.

— Весьма разумно, сэр.

— Пирс, — тихо сказала Хлоя, — нам нужно поговорить.

— Извини, дорогая, я сейчас очень спешу. Поговорим вечером. Кстати, сегодня я тоже приду поздно.

Слишком много работы. Пока, Хлоя!

Поцеловав жену, он быстро вышел из комнаты. Хлоя молча смотрела ему вслед. Сколько это еще будет продолжаться?

Она целую неделю находилась дома, но чувствовала себя отвратительно. Правда, она уже передвигалась, но мрачные предчувствия не покидали ее. Недавно Людовик прислал Хлое письмо, поразившее ее своим сдержанным тоном. Он писал, что не понимает ее поведения, и выражал надежду на то, что скоро все изменится.

Она сразу же позвонила ему, но секретарша сказала, что мистер Ингрем на конференции, и обещала сообщить ему о звонке. Но Людовик не позвонил. Для Хлои это было непостижимо. Она несколько раз звонила ему домой и оставила на автоответчике просьбу позвонить ей. Но ответа так и не последовало.

Вскоре она поняла, что есть лишь один способ объяснить ему ситуацию — письмо. Хлоя обо всем откровенно рассказала ему, написала, что по-прежнему любит его и надеется на встречу с ним в ближайшее время. Но Людовик упорно молчал, и Хлоя поняла, что все кончено.

Между тем Пирс вел себя странно. Он не задавал Хлое никаких вопросов, в том числе и о беременности, ни словом не обмолвился о взломанном ящике стола и вообще делал вид, что ничего не произошло. Рано утром Пирс уходил в театр и оставался там до позднего вечера, а ночью ложился в своей маленькой комнате и даже перестал заходить к жене.

Однажды Хлоя не выдержала и, усадив Пирса на диван, спросила, кто такой Джерард Звери.

— Я не хочу говорить об этом, — твердо сказал Пирс, опустив глаза. — Я вообще ни о чем не хочу говорить.

Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Нет, Пирс, имеет. Я твоя жена.

— Да. — Он грустно посмотрел на нее. — Я знаю.

— Значит, это имеет ко мне отношение. Ты высылаешь этому человеку тысячу долларов каждый месяц, причем уже много лет. Пирс, я имею право знать, почему ты это делаешь.

Он молчал.

— Пирс, что происходит? Он шантажирует тебя?

Скажи мне правду.

Он встал и отвернулся от нес.

— Хлоя, прости меня, но я не хочу говорить об этом.

Он не шантажирует меня, и ничего плохого в этом нет.

Клянусь тебе. Он мой давний друг, и ему нужна помощь, вот и все. Не волнуйся из-за этого. Больше я ничего не могу тебе сказать.

— Но, Пирс, это же очень большие деньги! Я не понимаю…

— Хлоя, — разозлился вдруг Пирс, — оставь меня в покое!

Хлоя решила, что со временем поедет в Санта-Барбару и выяснит, в чем дело. Ей очень хотелось думать, что Пирс не солгал и в этом действительно нет ничего плохого.

Генри Ченслор смотрел на Магнуса через комнату, которую называл своим кабинетом, и пытался сохранить спокойствие.

— Послушай, ты впутался в очень серьезное дело.

Один неверный шаг — и тебе конец. Понимаю, как это опасно, но ты должен продолжать работу. Иначе…

— Да, иначе вы все потеряете кучу денег, а к тому же погубите свою репутацию.

— Магнус, ты потеряешь больше, чем я: деньги, репутацию и положение.

— Интересно, сколько же денег я потеряю?

— Сейчас прикинем. Во-первых, тебе придется вернуть аванс.

Магнус равнодушно пожал плечами:

— Я получил только первый чек и даже не притронулся к нему. Я могу вернуть его Боуману хоть завтра.

— Но это еще не все. Есть еще права на этот сериал.

— Ничего страшного, — возразил Магнус. — Пока ничего не подписано, и ни одна книга еще не продана.

— Американцы окажут на Боумана серьезное давление. Он будет просто взбешен. От этого зависит его имидж удачливого издателя. Думаю, он подаст на тебя в суд за потерю огромной прибыли и подрыв репутации.

Исходя из гонорара твоей последней книги, твои потери составят четверть миллиона фунтов стерлингов. Я никогда не пойду на это.

Магнус долго смотрел на своего адвоката.

— Недавно мой дом был разгромлен и разграблен, — спокойно сообщил он.

Ченслор вытаращил глаза:

— Они.., они что-нибудь забрали?

— Не так уж много. Но то, что они искали, было со мной.

— Магнус, ты спятил! Там нет ничего угрожающего.

— Как сказать Может, и есть.

Генри побледнел.

— Ты имеешь в виду…

— Да, кто-то, вероятно, пытался таким путем узнать содержание моей книги. Все очень просто.

— Но это же смешно!

— Я тоже так считал.

— Ты сообщил в полицию?

— Разумеется. Но им ничего не удалось выяснить.

— Господи, Магнус, ситуация выходит из-под контроля.

— Похоже на то.

— Как по-твоему, кто это мог сделать?

— У меня есть кое-какие соображения, но не волнуйся, Генри, ты не потеряешь свои денежки.

— Магнус, прости, я не знал… Иначе я так не разговаривал бы с тобой. Значит, это серьезно? Ты действительно хочешь завязать с этим делом?

— Нет, не думаю, что все нужно бросить. Напротив, такой поворот событий лишь возбуждает меня. Это первая проверка на прочность. Но ты прав: это слегка пугает.

— Магнус, тебе нужно бросить эту чертову книгу. Я подключу к этому делу лучших адвокатов, и мы поможем тебе. Ты меня очень напугал.

— Генри, повторяю, я не могу бросить книгу. Мне осталось написать только одну главу. Потерпи, дружище.

— И о чем же эта глава?

— О маленьком городке в Калифорнии. Мне придется еще раз съездить туда. После этого я быстро закончу книгу.

— Господи, Магнус, уже конец января, а мы поклялись сдать книгу в июле.

— Мы сдадим ее, дружище, даже раньше этого срока.

— Но, Магнус, если ты серьезно встревожен…

— Нет, Генри, это не так, хотя я чуть-чуть струхнул.

Вот и все.

Через три дня в офисе Генри Ченслора был учинен погром.

Глава 34

Февраль — март, 1972

Написание и издание книги, как говаривал Магнус, похоже на воспроизведение потомства. Вначале возбуждает сам замысел, затем автор чувствует необычайное удовольствие, а затем наступают мучительные роды.

Выйдя в свет, книга начинает самостоятельную жизнь, независимую от автора.

Так случилось и с «Показным блеском». Книга еще не появилась, а в высших кругах общества уже ходили слухи о ней, о знаменитых людях, упомянутых автором, и о скандалах, в которых эти люди замешаны. Слухи вышли далеко за пределы лондонской театральной среды, что неизбежно вызывало ажиотаж читающей публики. Особенно это было характерно для Лондона, Нью-Йорка и Лос-Анджелеса — трех самых харизматических городов в мире. В каждом из них некоторые ожидали выхода в свет книги с напряжением и даже ужасом.

Флер никогда не принимала наркотики, но знала, как они действуют. Ее наркотиком стал Магнус Филипс, о котором она не могла забыть. Он возбуждал воображение Флер, придавал ей силы и порождал галлюцинации.

Конечно, Флер понимала, что это нелепо. Магнус не любил ее, да и она не могла сказать, что безумно влюбилась в него. Иногда, забывая о нем. Флер страстно отдавалась Рубену, но потом испытывала отчаяние, тоску, и ее снова преследовал образ Магнуса. Иногда она отправлялась в католическую церковь на исповедь к отцу и обретала покой и душевное равновесие. А Магнус Филипс между тем работал у себя на Терлоу-сквер по восемнадцать часов в сутки, стараясь поскорее закончить книгу. Он не отвечал на письма, телефонные звонки и даже не открывал дверь.

Однажды утром в конце марта, когда Флер ломала голову над рекламным текстом для косметики, зазвонил телефон. Это был Бернард Стобз.

— Флер, дорогая, у меня завтра вечером будет небольшой прием по поводу выхода моей последней книги. Не можешь ли прийти? Прости, что не успел позвонить раньше, но буду рад тебя видеть.

— Спасибо, Бернард, с удовольствием.

— Отлично. Это будет в нашем зале в шесть вечера.

— Возможно, запоздаю, — сказала Флер, вспомнив о встрече с Сильвией Мортон, женой Сола. Подготовка к свадьбе превратилась в сущий кошмар. И почему нельзя убежать куда-нибудь и спокойно оформить брак?

— Приходи в любое время.

— Договорились.

Флер приехала к Стобзу, когда вечеринка была в полном разгаре. Все уже выпили шампанское и весело болтали, повсюду сновали журналисты, пытаясь выведать дальнейшие планы издательства. Агенты убеждали потенциальных покупателей, что вышедшая недавно книга — бестселлер, на который не жалко потратить деньги. Флер потягивала шампанское, когда к ней подошел известный обозреватель газеты «Нью-Йорк тайме»

Адам Коулмен.

— Флер Фитцпатрик! Как хорошо, что я встретил вас! Какая удача! Вы давно не появлялись на подобных мероприятиях.

— Да, к сожалению, я уже не работаю на издательство Стобза.

— Это печально для всех нас. А что вы думаете о книге?

— Она великолепна, — уверенно отозвалась Флер о художественном альбоме аэрофотосъемок почти всех штатов — от Нью-Йорка до Среднего Запада.

— Я тоже так думаю и даже собираюсь написать рецензию. Признаться, я никогда не писал об альбомах, но в этой книге такой добротный текст, что мне трудно удержаться. Вы согласны?

— Конечно.

— Да, это одна из самых интересных книг за последнее время. Вот разве что еще «Грудь» Филиппа Рота, Солженицын, сатирический роман «Жены Степфорда», а самое главное — «Показной блеск».

— Почему вы говорите мне о «Показном блеске», Адам?

— Да это же просто удивительная книга! Скандалы, секс, театральные слухи, голливудские сплетни.

К тому же Магнус Филипс — один из самых талантливых писателей, хотя и в определенном жанре. Это, конечно, не моя сфера, но, по-моему, его книга разойдется мгновенно.

— Похоже, вы много знаете о ней. Уже прочитали?

— Пока не всю, к сожалению, но, пожалуй, большую часть. Прекрасная вещь.

— Так расскажите мне о ней.

— О — смутился Коулмен. — Я не могу выдавать секреты фирмы.

— А когда вышла эта книга?

— Она выйдет в октябре, — пробормотал Адам.

— Кажется, книга посвящена талантливому актеру Пирсу Виндзору, так замечательно сыгравшему Гамлета.

— Да, но нас ждут большие сюрпризы, касающиеся личной жизни мистера Виндзора и многих других людей. Книга раскрывает тайны Голливуда, включая самые знаменитые скандалы. Там даже упоминаются любимые дети…

— Любимые дети? — прервала его Флер, вдруг поняв, что в этой книге может быть упомянута и она. Господи, какой кошмар! Это же заденет Каролину, Хлою и других, включая Сола, Мика, Найджела, семью Стейнберга, База Брауни и даже Бернарда Стобза. Прочитав эту книгу, они узнают о Флер и ее отце. А Рубен? Что он подумает? Господи, и как она не подумала об этом раньше?

— Там немало страниц посвящено знаменитым актерам и их детям. Но самое интересное, что автор пишет о знаменитых проститутках, добившихся известности и славы благодаря своему ремеслу. Это блестящая книга!

— Ну что ж, рада была поговорить с вами, Адам.

Мне нужно срочно разыскать Бернарда.

Флер с трудом добралась до туалета и прислонилась к стене. Ей стало очень страшно.

В ту ночь, так и не уснув, Флер решила позвонить Магнусу. В Лондоне в это время было уже семь утра, но Магнус к телефону не подошел Где же он, черт возьми?

Интуиция подсказала ей, что он дома.

— Магнус, это Флер, — сказала она, когда включился автоответчик — Мне нужно срочно поговорить с вами. Пожалуйста, позвоните мне поскорее.

Он позвонил через пять минут.

— Да, Флер, что случилось?

— Магнус, я только что была на вечеринке…

— Очень рад, но неужели вы вытащили меня из ванной, чтобы сообщить эту новость?

— Нет. Я встретила там обозревателя газеты «Нью-Йорк тайме». Он сообщил, что прочитал большую часть вашей книги, и назвал вас одним из самых лучших современных писателей.

— Очень мило.

— Магнус, этот обозреватель сказал также, что в книге много грязных сцен из жизни Голливуда.

— Верно. Вы же прекрасно знаете об этом.

— Нет, я ничего не знала, — возразила Флер. — Я и представить себе не могла, что вы будете писать только об этом.

— Ну что ж, Флер, значит, вы не правильно представляли себе эту книгу. Вы же знаете, что такое Голливуд и что в нем происходит.

— Да, но от его рассказов у меня мурашки по телу пошли.

— Флер, этот разговор немного запоздал. Книга почти закопчена. Это как снежный ком, который нельзя остановить.

— Понимаю, Магнус, а в вашей книге много написано обо мне?

— Ровно столько, сколько нужно, чтобы раскрыть тему.

Негодяй, подумала Флер. А она дала ему столько материала для его вонючей книги!

— Вы сами прочтете о себе, когда книга будет закончена, — сказал Магнус, угадав ее подозрения.

— Надеюсь, до выхода в свет?

— Конечно. Я пришлю вам сигнальный экземпляр.

— Магнус, мне это не нравится. Я хочу ознакомиться с ней, пока не поздно, внести необходимые исправления.

— Флер, с меня хватает издателей, которые будут вносить поправки. Как автор я имею право решать, что следует изменять в моей книге.

— Магнус, я должна знать, что вы написали о моем отце. Это очень важно для меня, и таковы были условия нашего договора.

— Я что-то не помню, чтобы мы договаривались об этом.

— Ну что ж, я напомню вам. Вы обещали, что там не будет ничего, порочащего честь моего отца, утверждали, что восстановите его доброе имя.

— Я ничего не должен показывать вам, Флер.

— Магнус, но вы же говорили, что моего отца подставили врачи, желавшие его гибели.

— Так я считаю и теперь. Все будет нормально, Флер.

Не волнуйтесь.

— Хорошо. Вы получили какую-нибудь информацию о Пирсе?

— Да, но совсем немного.

— Он был в Голливуде?

— Несомненно.

— Можете рассказать мне об этом?

— Не сейчас.

— Ну и черт с вами! — Флер швырнула трубку. Весь день она пролежала дома, охваченная тревогой.

— Боже милостивый! Мама! Какой сюрприз! Проходи, — сказала Хлоя, увидев Каролину.

— Я на минутку.

— Я уже привыкла к тому, что ты приходишь ко мне только на минутку. Хочешь чаю?

— С удовольствием. Дело в том, что мне нужно показаться гинекологу.

— Что-нибудь случилось? — озабоченно спросила Хлоя.

— Нет, все нормально. Просто я решила провериться, а заодно проведать тебя. Я очень волнуюсь за тебя, Хлоя.

— Кто бы мог подумать! Извини, мама, что я доставила тебе столько хлопот.

— Не говори глупостей, Хлоя. К чему все это? Я же знаю, что ты пережила трудное время. Даже сейчас ты выглядишь не слишком хорошо. Я понимаю, ты очень расстроилась из-за выкидыша, но это не страшно. У тебя еще будут дети. Самое главное, что у тебя прекрасная семья.

Хлоя вдруг залилась слезами.

— О, Хлоя, прости! Я не хотела огорчать тебя. Не плачь.

— Ничего, мама. Просто все говорят мне об этом, а дело совсем в другом.

— Я знаю.

Хлоя удивленно посмотрела на мать.

— Все дело в ребенке, которого ты потеряла. — Каролина смущенно опустила глаза.

— Я полагаю, это связано с твоими чувствами к Флер?

— Хлоя, пожалуйста, не говори о Флер.

— Почему же, мама? Если бы я узнала об этом раньше, мне было бы гораздо легче привыкнуть к мысли о существовании сестры.

— Хлоя, не усложняй! Ты все преувеличиваешь.

— Ничего подобного. Для меня это был страшный удар. Я сразу поняла, что ты всегда любила ее, а меня — нет. У тебя не хватало любви для меня.

— Какой абсурд! Я всегда любила тебя.

— Нет, мама, ты делала вид, что любишь меня, но на самом деле только терпела. По-настоящему меня любили отец, Джо и… — Хлоя замолчала, поняв, что зря начала этот разговор.

— Господи, какая чушь! — воскликнула Каролина. — Я ухожу.

— Вот так ты всегда и поступала. Как только разговор касался неприятных для тебя вещей, ты уходила.

Хоть раз ты можешь поговорить со мной откровенно?

— Повторяю, нам нечего обсуждать. Что для меня Флер? Она в Америке, и мы совершенно не общаемся.

— Но я знаю, что ты хотела бы общаться с ней, ведь она напоминает тебе о Брендоне. Или ты предпочитаешь называть его Байроном?

— Я предпочитаю не думать о нем. — Каролина покраснела и стала взволнованно ходить по комнате.

— Неужели? А зря. Я бы думала о нем на твоем месте. Хотя бы потому, что твой воздыхатель пишет о нем книгу.

— Перестань, я не видела Магнуса давным-давно.

К тому же я попросила у тебя прощения за ту гадкую сцену.

— Да, мне не следовало об этом говорить. — Хлоя пристально посмотрела на мать. — А тебе не кажется, что его книга станет для нас сущим кошмаром?

— Боюсь, что так.

— Я стараюсь не думать об этом, но мысли преследуют меня, — мрачно сказала Хлоя. — Иногда мне кажется, что над нами занесен дамоклов меч.

— А Пирс пытался остановить его?

— Да, но у него ничего не вышло. Я не очень разбираюсь в законах, но, по-моему, они не могут оградить нас от Магнуса. Во всяком случае, сейчас.

— Даже не верится.

— Мне тоже. Но так сказал Пирс, хотя он не желает разговаривать со мной об этом.

— Он обращался к адвокату?

— Конечно. Знаешь, мама, давай оставим эту тему.

Все слишком сложно. Есть вещи… Боже, прости. — Она заплакала, закрыв лицо руками. Каролина села рядом с дочерью и положила руку ей на плечо.

— Хлоя, скажи, в чем дело?

— Не могу.

— Скажи, тебе станет легче.

— Прости, мама. Это слишком.., слишком личное.

У меня нет морального права говорить тебе об этом.

— Ну а Людовик может тебе помочь?

— Нет, мама, боюсь, он уже никогда не станет помогать нам.

— Почему? Вы поссорились?

Каролина уехала почти через два часа, сказав, что должна вернуться домой. На самом же деле она отправилась в гостиницу на Бэйзил-стрит с твердым намерением позвонить Людовику и выяснить причину его разрыва с Хлоей. Не застав его дома, она позвонила утром ему на работу. К удивлению Каролины, Людовик охотно согласился встретиться с ней.

— Рубен, очень жаль, но мне нужно срочно поехать в Лондон.

— Надолго?

— На пару дней.

— Хорошо.

Флер поцеловала его.

— Ты лучше всех на свете! А ты не хочешь спросить, зачем я туда еду?

— Хочу.

— Это очень длинная история.

— У нас еще есть время.

Когда Флер закончила рассказ, он пристально посмотрел на нее.

— Я поеду с тобой.

— Нет, Рубен, не надо. Это будет ужасно.

— Ничего.

— Я сама справлюсь с этим. Так будет лучше.

— Ты не поедешь одна.

— Тебе нужно остаться и закончить все наши дела.

— Но это более важно.

— Рубен, я люблю тебя.

— Я знаю.

Самолет прибыл в аэропорт Хитроу в девять вечера, а в одиннадцать Флер была уже в здании аэровокзала, неподалеку от дома Магнуса.

— Магнус, привет! Как хорошо, что ты дома!

— Флер? Господи! Что вы здесь делаете, черт возьми?

— Об этом нетрудно догадаться.

Магнус выглядел ужасно — лицо осунулось и заросло многодневной щетиной, глаза провалились. Флер даже показалось, что он похудел фунтов на двадцать.

— Заходите. Даже не знаю, который час.

— Половина двенадцатого.

— Кофе? — спросил он, проходя на кухню. — Вы еще не хотите спать?

— Нет. Магнус, вы ужасно выглядите.

— Я и чувствую себя ужасно.

— Как продвигается работа?

— Трудная книга. Самая трудная из всех. Две трети почти готовы. Это похоже на длинный заплыв. Я плыву слишком долго, выбился из сил, потерял берег, да и провиант уже закончился. Это ужасно утомляет.

— Досадно, — усмехнулась Флер.

Магнус поставил чайник и достал орешки.

— Я поджарю хлеб. Будете есть? Боюсь, ничего другого я не могу предложить.

— Нет, не хочу, спасибо. — Она покачала головой. — Меня накормили в самолете.

Он поставил перед ней чашку кофе.

— Флер, в чем дело?

— Я хочу знать, что вы собираетесь написать о моем отце.

— Я ничего не скажу.

— Магнус, но ведь я сама рассказала вам о нем. Вы не можете скрывать это от меня.

— Флер, мне помогали не только вы, но и многие другие. Пирс Виндзор, например. Я никому еще не давал читать книгу. К тому же она не дописана.

— Чепуха! Мне не нужна готовая книга. С меня хватит отдельных глав, даже черновых набросков.

— У меня нет черновых набросков, — проговорил Магнус, поглощая третий бутерброд с оксфордским джемом.

Флер, вспыхнув от гнева, выбила бутерброд из его руки.

— Покажите мне рукопись, подонок!

— Нет, — повторил он, усмехнувшись.

— Никогда не думала-, что мне будет жаль Пирса Виндзора, — сказала Флер. — Я считала его худшим из негодяев, но теперь я вижу, что он сущее дитя по сравнению с вами.

— И по сравнению со многими другими. Вы убедитесь в этом, прочитав мою книгу.

— О, Магнус! — вдруг воскликнула Флер. — Когда я впервые встретила вас, мне показалось, что только вы понимаете меня, мое отношение к отцу. Я надеялась с вашей помощью найти ответы на самые мучительные вопросы. Но теперь мне еще хуже, чем прежде. Я ухожу. Но когда-нибудь, Магнус, вы окажетесь в таком же ужасном положении и, возможно, вспомните обо мне.

— Мне очень жаль, Флер, но я надеюсь, со временем вы поймете и простите меня.

Флер поразил мягкий голос Магнуса. От ее гнева не осталось и следа. Удивленно глядя на него, она поняла, что страстно желает близости с этим человеком.

Посмотрев ей в глаза, Магнус все понял.

— Господи, Флер, это невыносимо!

Он стал осыпать ее поцелуями, потом его рука скользнула под платье и быстро стянула трусы. В ту же секунду он вошел В нее. Флер затрепетала, испытывая неизъяснимое блаженство и нечеловеческое удовольствие. Он кончил неожиданно быстро., освободившись от напряжения, накопившегося за долгие недели воздержания и каторжной работы. После этого Магнус долго целовал ее лицо, голову, руки и грудь. В его темных глазах Флер увидела восторг и раскаяние, радость и страх, удовольствие и ужас.

Вскоре они уже сидели возле камина в небольшой гостиной. Магнус принес бренди, налил себе и Флер, а потом сел в кресло и долго молчал, глядя на огонь. Флер была счастлива, что наконец-то получила от него то, чего так долго желала. Но последствия этого пугали ее.

— Извини, Флер, — сказал наконец Магнус. — Мне не нужно было этого делать. Прости.

Она пожала плечами:

— Это не походило на изнасилование.

— Флер, — он взял ее за руку, — я только два раза в жизни говорил эти слова, но сейчас снова скажу: я люблю тебя.

Она вскрикнула от неожиданности. Это почему-то напугало ее больше, чем все предшествующее.

— Я почувствовал это уже давно, Флер, и ничего не мог с собой поделать. Я пытался забыть тебя, но у меня не получалось. Мне безумно нравятся твоя храбрость, темперамент, потрясающая честность и твое чертовски красивое лицо. Прости, Флер, может, и не следует говорить это, но я многим обязан тебе.

Она молчала.

— Я знаю, ты любишь Рубена и собираешься выйти за него замуж.

Флер кивнула:

— Да, это так.

— Флер, послушай меня, пожалуйста. Мне это очень трудно. Поверь, я не могу рассказать тебе, о чем моя книга. Это.., слишком опасно. Для тебя. Я и сам едва решился на это. Недавно мой дом был разгромлен и ограблен. То же самое случилось с моим издателем. Мне неоднократно угрожали по телефону, и, боюсь, это не пустые угрозы.

Флер с ужасом уставилась на него:

— Ограбили? Угрожали? Но это же глупо! Нелепо!

— Ошибаешься.

— Почему, Магнус? Кто это сделал?

— Я не хочу говорить об этом, Флер. Тебе лучше не знать этого, во всяком случае, сейчас.

— Надеюсь… Неужели ты думаешь, что это сделал кто-то из людей Пирса? Он и впрямь мерзавец, но не могу поверить, что он способен на такое.

— Флер, прошу тебя, не задавай мне вопросов. Так будет лучше. Я просто хочу, чтобы ты поняла, почему я не могу рассказать тебе, о чем моя книга.

— А что же полиция?..

— Флер, это нелепая и странная история. Не закончив книгу, я не могу воспользоваться услугами полиции. В моем кабинете нет ничего, отдаленно похожего на книгу «Показной блеск». Там лежат груды бумаги с невинным названием «История Флит-стрит». Надеюсь, это останется между нами, да?

— Конечно, это очень разумно, Магнус. Знаешь, это напоминает эпизод из фильма «Звездное небо и хижина».

— Да, что-то в этом роде. Только едва ли я похож на тех крутых парней. Ну что ж, поживем — увидим.

Но думаю, ты права. Пирс-Виндзор не сделал бы этого. Тем более что в этом году он ждет посвящения в рыцари. Сэр Пирс! Боже, как нелепо! Вот тогда он развернется вовсю — А твоя книга может помешать ему?

— Не знаю. Вероятно, может. — Магнус усмехнулся. — Вот это будет настоящий скандал.

— Магнус! — Флер чувствовала безмерную усталость. — Я просто не знаю, что думать и что делать.

Все это так тяжело и страшно. Значит, ты не скажешь мне о книге?

— Нет. Я не хочу подвергать тебя такому риску. Ты и так тревожишь меня.

— Неужели потому, что ты написал и обо мне?

— Да.

— Скажи мне только одно: мой отец замешан в грязных делах?

— Нет, во всяком случае, не в том, чего ты опасаешься.

— Магнус, может, лучше не издавать эту книгу, а пойти в полицию, все рассказать и предоставить им самим заниматься этим?

— Сомневаюсь. Книгу необходимо издать, но вдень ее выхода я передам полиции все собранные мной материалы.

— Черт возьми, Магнус, ты напугал меня!

— Все будет хорошо, но ты должна держаться подальше от всего этого. Договорились? Наберись терпения, подожди и во всем положись на меня.

— Это не так просто, но попытаюсь.

Флер пошла спать, но долго не могла уснуть.

Слишком много событий произошло за этот вечер.

Пожалуй, из всего, что она испытала, самым сильным было чувство страха. Господи, что же он такое написал, если подвергся ограблению и угрозам? Значит, кто-то очень боится за свою репутацию. А может, и не только за нее. Да, эта книга похожа на бомбу, которая может разнести в щепки всех, о Ком она написана.

Печальные мысли постепенно сменились приятными. Флер вспомнила его неожиданное признание в любви! Она и не мечтала об этом! Конечно, думала Флер, у этой любви нет будущего, но все же… Как жаль, что она не может выйти за него замуж! Замуж? А Рубен? Господи, она ведь не может нарушить слово и предать Рубена! Нет, надо забыть обо всем, вернуться домой и продолжать прежнюю жизнь. Это был всего лишь небольшой эпизод любви, фантазия, не имеющая ничего общего с реальностью. Что делать, такова жизнь! С этим нужно смириться.

ПОКАЗНОЙ БЛЕСК

Глава десятая

Случайная смерть

В каждом сюжете есть герой и злодей. Брендон оказался и тем и другим.

Он был отличным парнем: прекрасным пилотом, верным любовником, нежным сыном и заботливым отцом.

Его погубили продажность людей и терпимость к ним. Останься он в родном Нью-Йорке, все сложилось бы иначе. Но Брендон отправился в Голливуд, совершенно неприспособленный к его нравам. Там он вел глупую, бессмысленную жизнь, а грязные махинации Наоми Макнайс, Кристи Ферфакс и многих других превратили его в бесчестного и жестокого человека. Конечно, Брендона можно считать жертвой системы, но это не вся правда. Он сам предопределил свой конец.

Брендон играл в опасные игры, для которых у него не хватало ни ума, ни ловкости. Попав впервые в Голливуд, он был очарован доступностью сексуальных контактов, предоставляемых как женщинами, так и мужчинами. В этом нет ничего нового. В Голливуде всегда царили разврат и похоть. Брендон долгое время не считал себя гомосексуалистом, но внезапно все изменилось. Переспав с каким-то мужчиной, он с удивлением обнаружил, что это не внушило ему отвращения, скорее даже понравилось. Красивый и обаятельный Брендон вскоре оказался в среде людей, упивавшихся развратом.

Потом он встретил Розу Шарон и влюбился в нее.

Все шло прекрасно. Он снова стал нормальным человеком, любил и был любим. Но вскоре появилась Наоми Макнайс Она легко сбила его с пути, так как он уже познал глубину падения. Честолюбивый Брендон жаждал славы и денег. Не только для себя, но и для любимой дочери. Поэтому он оставил Розу и полностью подчинился Наоми. Так он вступил на стезю порока. Продавшись Наоми, Брендон беспрекословно выполнял все прихоти своей хозяйки. Награда за покорность была весьма значительной.

Но потом он начал тяготиться Наоми, а заодно и киностудией. От прежнего веселья и беззаботного существования не осталось и следа. Вскоре Брендон почувствовал, что ему нужно передохнуть. Вот тут-то он и повстречался с Кристи Ферфакс и ее распутными друзьями.

Глава 35

Март, 1972

Джо Пэйтон стоял в спальне, мучительно раздумывая, какую рубашку надеть — чистую без двух пуговиц или грязную и мятую, но со всеми пуговицами. Его размышления были прерваны звонком в дверь. Должно быть, принесли вырезки из газеты «Санди экспресс», решил он. Приоткрыв дверь, он просунул руку.

— Спасибо. Я должен расписаться? Извините, я не одет.

— Полагаю, твоя одежда так износилась, что ты не можешь надеть ее, — неожиданно прозвучал голос Каролины. Она не знала, как Джо примет ее, но даже не представляла себе, что это будет так смешно.

— Подожди минутку, я сейчас что-нибудь надену.

— О, Джо, — весело сказала Каролина, — не возражаю, если ты останешься голым.

Каролина окинула его быстрым взглядом.

— Привет, Джо! Кажется, наша разлука пошла тебе на пользу.

Она по-прежнему чертовски хороша, подумал Джо, и стоит десяти кинозвезд.

— Кофе? — спросил он, стараясь скрыть смущение.

— Я сама приготовлю, а ты пока оденься.

Господи, размышлял Джо, ведь мы расстались уже полтора года назад. Между тем она похорошела, а я постарел.

— Ты постарел за это время, — сказала она, словно прочитав его мысли.

— Благодарю.

— Ты все еще поддерживаешь близкие отношения с мисс Шарон?

— Нет, — ответил Джо, вспомнив последнюю встречу с Розой, когда она сказала ему, что допустила большую ошибку, связавшись с ним, и предложила расстаться.

Каролина приготовила крепкий ароматный кофе.

Это напомнило Джо о тех временах, когда он часто бывал в ее доме.

— Рад тебя видеть.

— Я тоже.

— Что заставило тебя явиться сюда? Полагаю, серьезная причина?

— Я пришла поговорить с тобой о последних событиях. Прежде всего о Хлое. Она в ужасном состоянии, и я очень волнуюсь за нес. Да и эта гнусная книга.

— Понятно. Значит, все дело в книге.

— Да. Вообще-то меня это мало волнует. Я уже привыкла ко всему, но очень боюсь за Хлою.

— Я знаю. Не только Хлоя. Пирс. Флер.

— Да. Отчасти и Пирс. Впрочем, и он, и Флер могут сами позаботиться о себе.

— О, Каролина, впервые слышу, что Хлоя тревожит тебя больше, чем Флер.

Каролина нахмурилась:

— Джо, мне не до шуток. Я хочу сделать правильный выбор и не допустить ошибок. Можешь не верить, но я ощущаю ответственность за то, что происходит с моей бедной дочерью.

Джо пожал плечами:

— Пожалуй, тебе не следует брать на себя ответственность за ее судьбу.

— Брать все на себя, Джо, — таков мой теперешний удел. Но как узнать, что написал этот негодяй? Пирс наотрез отказывается это обсуждать. Он старается ничего не замечать и думает только о звании пэра. Если в этой книге есть хоть намек на клевету, мы можем добиться через суд ее запрещения.

— А ты хорошо информирована.

— Да, я поговорила с Людовиком Ингремом.

— Как он поживает?

— Людовик очень расстроен.

— Чем?

Каролина рассказала Джо все, что случилось с Хлоей.

— Мы должны помочь ей. Она страдает и осталась совершенно одна, без всякой поддержки. Вот я и подумала, не поддержишь ли ты ее.

— Я всегда старался это делать.

— Знаю, Джо, но сейчас ей нужна реальная помощь.

Она ушла от Джо через полчаса.

— Мне пора домой, но я приеду завтра утром, чтобы встретиться со служащими банка.

Джо понял, что если уж Каролина решила заняться банковскими делами, значит, все обстоит весьма плохо.

Проводив ее до такси, он вернулся и стал звонить друзьям, издателям и адвокатам. После этого он набрал номер Хлои.

— Я очень хотела позвонить тебе, Джо, но потом решила, что всегда слишком злоупотребляла твоим терпением и дружеским отношением ко мне.

— Это не так, Хлоя. Общение с тобой доставляло мне радость, и я очень дорожил твоей дружбой. Я буду у тебя в час дня.

Бледная, худая, Хлоя необычайно обрадовалась ему.

— Я приготовила антрекоты. Это было одним из моих любимых блюд в старые добрые времена. О, Джо, как жаль, что я не работаю поваром!

— Для меня ты всегда останешься поваром.

Блюдо получилось очень вкусным, но Хлоя не притронулась к нему.

— Тебе нужно поесть, дорогая, — уговаривал ее Джо. — Ты слишком исхудала за последнее время.

— Нет, еда внушает мне отвращение, но я скоро поправлюсь.

— Надеюсь. Как Пирс?

— Ничего. Вообще я редко вижу его. У Пирса через три недели премьера, поэтому дома он почти не бывает.

— Как он относится к этой скандальной книге?

— О, Джо, не знаю! По-моему, Пирс спятил. Он не хочет даже говорить об этом. Пирс отказался встретиться со своим адвокатом. При этом он говорит, что самое разумное в подобной ситуации — делать вид, будто ничего не происходит.

— Опасная философия!

— Да, Джо, я рада, что ты согласен со мной. Пирсу кажется, что любая попытка защитить свою честь может помешать ему получить звание пэра. Он только об этом и думает. Просто навязчивая идея!

— Каролина так и сказала.

— Ты видел ее? О, Джо, я очень рада!

— Да, она была у меня.

— Знаешь, она и ко мне неожиданно нагрянула, и впервые за двадцать шесть лет я почувствовала к ней симпатию. Мне показалось, что она переживает за меня.

— Чудесно, Хлоя, я всегда считал, что мать любит тебя.

— Может, ты и прав.

— Кстати, она обеспокоена появлением этой-книги не из-за Пирса или Флер. Она боится за тебя, Хлоя. Каролина уверена, что Флер способна позаботиться о себе.

— Не сомневаюсь, — холодно заметила Хлоя. — Да и не понимаю, чем эта книга может повредить ей.

— Не ей, а репутации ее отца.

— А с чего Магнус упоминает о нем? Ведь книга посвящена Пирсу, а он никогда не встречался с Брендоном. Хотя…

— Что?

— Нет, ничего.

— Видишь ли, Хлоя, — осторожно начал Джо, — они были в Голливуде примерно в одно и то же время.

Ты когда-нибудь спрашивала об этом Пирса?

— Нет.

— Неужели вы никогда не говорили об этом?

— Мы вообще ни о чем уже не говорим, — призналась Хлоя. — Не обсуждаем даже самые важные проблемы, которые касаются пас непосредственно. О Господи, кто там у двери? Я не хочу никого видеть сегодня.

— Не волнуйся, дорогая. Я сейчас посмотрю и скажу, что ты никого не принимаешь.

— Да, Джо, спасибо.

Хлоя села на диван и устало закрыла глаза. Какой кошмар, подумала она. Если эта книга выйдет, это будет страшный удар для них всех. А тут еще этот таинственный мистер Звери. Что, если Магнус Филипс докопается до него?

На лестнице послышались торопливые шаги.

— Боже, — простонала Хлоя, — значит, Джо не удалось выпроводить незваного гостя.

Открыв глаза, она увидела Людовика Ингрема.

— Я должен бежать. — Джо посмотрел на часы. — Мне нужно взять одно интервью. Надеюсь, вы извините меня.

Хлоя и Людовик молча смотрели друг на друга, словно не замечая Джо…

Джо молча вышел и быстро спустился по лестнице.

— Мне очень жаль, Хлоя. Прости, — сказал Людовик. — Я вел себя как последний идиот.

— Нет, это я виновата, — возразила Хлоя, не сводя с него глаз. — Это было ужасно! Ты просто не мог не разозлиться на меня. Садись.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Вижу, что это не так.

Наступила гнетущая тишина.

— Черт возьми! — воскликнул Людовик. — Я никогда не умел просить прощения. Но я люблю тебя, Хлоя, и надеюсь на прощение.

— О Господи, какие пустяки!

— Нет, хотя я эгоистичный и самовлюбленный, но очень ранимый человек. Мне очень стыдно, и только ты можешь избавить меня от угрызений совести.

— Хорошо, — улыбнулась Хлоя. — Я прощаю тебя.

Но и ты прости меня.

— Господи, Хлоя, как же я соскучился по тебе!

— Я тоже. — У нес вдруг полегчало на душе.

— А где Пирс?

— В Стрэтфорде.

— Понятно, — обрадовался Людовик.

— А дети гуляют внизу с няней. Да и управляющий где-то поблизости. Поэтому ни на что такое не надейся.

— Тогда я приду позже, если не возражаешь.

— О, дорогой, конечно же, приходи. И как можно чаще.

Людовик опустил бутылку шампанского в ведро со льдом и поставил рядом с кроватью.

— Представь себе, что это твоя первая брачная ночь, — прошептал он, раздевая Хлою. Он делал это не спеша, смакуя каждое мгновение. Когда все кончилось, он сказал Хлое, что безумно любит ее и никогда больше не допустит такой ошибки.

— Людовик, не надо. Я тоже во многом виновата.

А главное в том, что не сказала тебе о ребенке. Твоем ребенке.

— Нашем, — поправил он. — А ведь я мог стать отцом! — печально сказал он.

— Людовик, милый, у нас еще будут дети. Много детей.

В тот же вечер Джо позвонил Каролине.

— Хочу тебя обрадовать, — сказал он. — Людовик сегодня встретился с Хлоей.

— Хорошо, значит, я не зря говорила с ним.

— А что ты ему сказала?

— Что он эгоистичен, самовлюблен и слишком самоуверен.

— А разве мы все не такие?

— Нет, — решительно сказала Каролина. — Нет, Джо, ты не такой.

В ту ночь Хлоя рассказала Людовику все, об аварии, о таинственном Джерарде Эверне, о своей тревоге из-за книги Магнуса Филипса, об исступленном желании Пирса стать пэром.

— Боже! — удивленно воскликнул Людовик. — Теперь мне понятно, почему Магнус решил написать свою книгу. Это же прекрасный сюжет для мыльной оперы!

Я понятия не имел, что у тебя такая интересная семья.

Не могу лия встретиться с твоей сестрой?

— Думаю, нет.

— А разве ты не хочешь познакомиться с ней?

— Нет, — твердо сказала Хлоя. — У меня нет к ней ни малейшего родственного чувства. Она для меня просто не существует. Я боюсь ее появления так, словно она ведьма.

— Не думаю, что она появится.

Людовика встревожило, что Пирс ничего не предпринимает, чтобы оградить себя от клеветы, возможно, содержащейся в книге Магнуса.

— Он должен подать иск.

— Нет, мистер Маршалл сказал, что нам не удастся приостановить издание книги, если мы не узнаем ее содержания.

— Да, судебный процесс вы не выиграете, но можете добиться принятия так называемого запретительного указа, в соответствии с которым санкции распространятся не только на автора и издателя, но и на владельцев и распространителей книги. Это обычно отпугивает их.

— А что это нам даст?

— Запугать автора книги или издателя очень трудно. Они слишком хорошо знают свои права. А вот типографии, распространители и рекламные агентства, весьма чувствительные к подобным вещам, могут отказаться от сотрудничества с издательством.

— Не понимаю, как же нам предотвратить выпуск книги?

— Все дело в том, что типографии не связаны с доходами автора и издательства. Они просто откажутся печатать и продавать книгу. Не понимаю, почему Маршалл не предупредил об этом Пирса. Я всегда считал его квалифицированным юристом.

— Значит, ты ошибался, — хотя все это довольно странно.

— Он мог сделать кое-что еще.

— Что именно?

— Припугнуть телевизионные станции, радиостудии, газеты и журналы, что никогда не обратится к ним, если они хоть одним словом упомянут эту книгу. Это тоже могло бы подействовать.

— Боже! — воскликнула Хлоя. — Ну почему мы не наняли тебя, Людовик?

— Не знаю. Пожалуй, вы допустили ошибку.

— Хорошо, я расскажу Пирсу о «запретительном указе». Посмотрим, как он на это отреагирует. Если, конечно, оторвется от своего «Отелло».

Хлоя оказалась права. Пирс отказался обсуждать с ней эту тему.

— Мы поговорим об этом в конце недели, — раздраженно сказал он. — Согласен, это весьма соблазнительное предложение, но я не могу прервать репетиции и заняться чем-то другим.

Хлоя разозлилась и бросила трубку. Неужели ему важнее получить это дурацкое звание, чем защитить себя от гнусной клеветы? Бедный Пирс! Он ничего не понимает. Если он и на этот раз не получит вожделенный титул, это будет… Господи, да это же прекрасная идея!

Гениальная! Хлоя набрала номер Николаев Маршалла.

— Как я понимаю, судебный запрет на издание книги можно получить лишь в том случае, если причиненный ущерб невозместим?

— Совершенно верно.

— Прекрасно. Вы, видимо, знаете, что мой муж ожидает получения дворянского звания и посвящения в рыцари. Об этом пишут почти все солидные газеты. Ему предстояло получить это еще в прошлом году. Как вы думаете, если он лишится такой чести из-за проклятой книги Магнуса, можно считать это невозместимым ущербом?

— Полагаю, да, миссис Виндзор. Однако это трудно доказать. Кроме того, его могут удостоить дворянского звания еще до выхода книги. Так или иначе, нельзя рассчитывать на успех судебного преследования, не удостоверившись в том, что в книге содержится клевета.

— Может, попытаться?

— Это будет стоить больших денег. Очень больших.

За трех-, четырехдневное слушание в суде вам придется выложить не менее сотни тысяч фунтов и обеспечить явку многих свидетелей. Это весьма сложно.

— Ну что ж, можно попробовать. Я постараюсь кое-что разузнать, а потом приеду к вам.

Марию Вулф удивил неожиданный звонок Хлои.

— Дорогая, конечно, я помогу тебе, если это в моих силах. К сожалению, мне ничего не удалось узнать у Магнуса насчет его книги, хотя он был весьма любезен.

— Мне нужно посоветоваться с кем-то, кто мог бы узнать у премьер-министра список людей, представленных к возведению к дворянство. Не поговоришь ли с Джеком?

— Конечно, Хлоя, не волнуйся, надеюсь, на этот раз Пирс непременно получит дворянское звание.

— Я тоже надеюсь, Мария.

— Как, кстати, продвигается его новый спектакль?

Ах да, ведь Пирс не любит говорить об этом до окончания репетиций. Он очень суеверен.

В пятницу Пирс вернулся домой поздно и выглядел ужасно.

Увидев мужа, Хлоя поразилась его мертвенной бледности и истощению. Решив никого не пускать к Пирсу и дать ему возможность отдохнуть, она спустилась на кухню приготовить ужин. Когда она поднялась к мужу с подносом в руках, он уже крепко спал.

Рано утром позвонила Мария Вулф.

— Хлоя, дорогая, у меня хорошие новости. Вчера я говорила с близким другом нашей семьи, Джеральдом Рамзсем Брауни. Он член Верховного суда и комитета по награждениям. Может, ты видела его у нас. Он согласился выслушать тебя. Позвони ему в понедельник.

— Спасибо, Мария, очень тебе обязана.

В этот момент в комнату вошел Пирс:

— С кем ты говорила?

— С Марией.

— О Господи, неужели еще одна вечеринка?

— Не волнуйся. — Хлоя поняла, что он действительно плохо себя чувствует, если так испугался вечеринки. — Она кое-что сообщила мне.

— Что?

— О, Пирс, мы просто договорились вместе побывать в Стрэтфорде в следующем месяце.

— Но ведь они уже получили приглашение.

— Но, вероятно, забыли об этом. Сейчас приготовлю тебе завтрак.

— Я не хочу есть. Только кофе.

— Пирс, ты должен поесть, посмотри на себя. Ты же еле ходишь!

— Хлоя, со мной все в порядке. А теперь выкладывай, что тебе сказала Мария.

Хлое пришлось рассказать ему о своей идее.

— О, Хлоя, когда же ты забудешь об этой дурацкой книге? Нам ничего не удастся сейчас сделать, неужели ты не понимаешь? Своими затеями ты только портишь настроение и мне, и себе.

— Ошибаешься, Пирс. Мы многое можем сделать.

Я недавно разговаривала с Людовиком и…

— Неужели? — насторожился он. — Когда же ты с ним разговаривала?

— Недавно. Николае Маршалл говорил тебе о существовании «запретительного указа»?

— Кажется, нет. Но, по-моему, все это бессмысленно и слишком дорого.

— Пирс, поговори с Людовиком, хотя бы выслушай его.

Он тяжело вздохнул. Ну почему Пирс не хочет ничего делать?

— Ты должен скоро получить звание пэра. Если эта скандальная книга помешает этому, у нас будут все основания требовать судебного запрета на се издание.

— Какая чушь!

— Нет, Пирс, это прекрасная идея, и ею необходимо воспользоваться. Я уже поговорила с Маршаллом.

Он полагает, что при определенных затратах дело можно выиграть.

— Ты говорила с Николасом Маршаллом, не посоветовавшись со мной? И Мария Вулф знает об этом?

— Нет, Мария ничего не знает, а Николае Маршалл одобрил мою идею. Мы подумали…

— Мы? Кто это мы?

— Николае и я.

— Хлоя, ты не имела права так поступать. Это тебя не касается.

— О, Пирс, ты меня удивляешь! Книга касается меня не меньше, чем тебя.

— Неужели?

— Конечно. Я же твоя жена. — Она с трудом произнесла это слово.

— Хлоя, я уже много раз говорил тебе, что хочу забыть об этой книге.

— Но почему. Пирс, почему?

Он опустил голову.

— Все дело в таинственном мистере Зверне, верно?

Ты боишься всего, что с ним связано. Разве не так. Пирс?

Посмотри мне в глаза и ответь на мой вопрос.

Хлоя увидела в его глазах такое отчуждение и ненависть, что даже опешила. Пирс встал из-за стола и вышел из кухни. Минут через десять он спустился, держа в руке чемодан.

— Я уезжаю в Стебингс, ибо не желаю подвергаться твоим унизительным расспросам.

— Пирс! — закричала Хлоя. — Не надо, Пирс! Останься, пожалуйста! Давай поговорим откровенно. Ведь я же хочу помочь тебе! Пожалуйста, Пирс!

— Не могу. Мне нужен покой и отдых.

— Куда едешь, папа? — встревожилась Пандора.

— В Стебингс.

— Можно с тобой?

— Нет.

Пандора заплакала.

Пирс беспомощно посмотрел на нее.

— Полюбуйся, что ты натворила, — сказал он Хлое.

Джеральд Рамзей Брауни ничем не помог Хлое. Он сразу сказал, что не имеет права разглашать конфиденциальную информацию, поскольку скоро о ней сообщат официально.

— Скоро? — удивилась Хлоя. — Но ведь сейчас еще только март!

— Да, все это вопрос времени.

— Позвольте задать вам еще один.

— Пожалуйста.

— Если какое-то лицо представлено к дворянскому званию, а в это время возникает скандал, угрожающий его репутации, то могут ли власти…

— Какие власти вы имеете в виду?

— Ну, скажем, тех, кто составляет окончательный список для утверждения в дворянстве.

— Понятно.

— Так вот, если эти люди узнают о скандале, они лишат его возможности получить это звание?

— Да, это возможно, но не обязательно. Присуждение дворянских званий — очень сложный и зачастую непредсказуемый процесс. Здесь все зависит от обстоятельств. Имеет значение и характер скандала.

— А развод с женой может повлиять на это?

— Несомненно.

— А как же установить, потерял ли этот человек достоинство или честь из-за развода?

— Не думаю, что это возможно. К тому же ваш гипотетический претендент на дворянское звание просто не попадает в список, если не имеет безупречной репутации.

— Спасибо, вы оказали мне бесценную услугу. — Хлоя чуть не заплакала.

Вскоре ей позвонила Мария Вулф.

— Хлоя? Ты звонила Рамзею Брауни?

— Да, спасибо.

— Он помог тебе?

— Нет.

Вскоре, телефон снова зазвонил.

— Привет, дорогая, — сказал Джо. — Я очень волновался за тебя. Как дела?

— Все в порядке, Джо. Кстати, не мог бы ты кое-что узнать для меня? Я имею в виду список претендентов на дворянское звание.

— Зачем это тебе?

Хлоя рассказала ему о своем плане.

Джо пообещал сделать все возможное, хотя и сомневался в успехе.

— Вот что, Хлоя, — сказал он. — Каролина просила меня узнать, какие газеты больше всего заинтересовались этой книгой. К сожалению, очень многие. Почти все солидные газеты жаждут получить информацию о ней. Но по словам Боумана, в следующем месяце состоится аукцион и только тогда появится возможность получить первые отрывки для публикации.

— Спасибо, Джо.

Хлоя села на диван и охватила голову руками. Выходные прошли бесполезно. Ей даже не удалось поговорить с Пирсом насчет «запретительного указа».

Когда зазвонил телефон, Хлоя сказала экономке:

— Позовешь меня только в том случае, если это мистер Ингрем.

Увы, се экономка Филипино плохо владела английским. Поговорив по телефону, она сообщила Хлое:

— Звонил мистер Ингрем. Я сказала ему, что вы готовы говорить с кем угодно, но только не с ним. Он почему-то бросил трубку.

Мысль о предстоящей свадьбе не давала покоя Флер даже тогда, когда она занималась любовью с Рубеном. Она все время сравнивала свои чувства к нему с тем, что испытывала к Магнусу. Сравнение было не в пользу Рубена.

Флер прекрасно понимала, что у них с Магнусом нет будущего, но мысли о нем владели се воображением. Флер поняла, что именно Магнус — тот, о ком она мечтала, которого ждала всю жизнь и без которого не представляла дальнейшего существования. Магнус стал для нее средоточием вселенной. Как же она выйдет замуж за Рубена, любя Магнуса так безумно и страстно? Нет, это невозможно. Это было бы слишком серьезной ошибкой.

Флер посмотрела на Рубена, словно желая убедиться в том, что она права. Он лежал рядом с ней — красивый, молодой, удовлетворенный только что завершившимся актом любви. Нет, нет, подумала Флер, это было бы бесчестно по отношению к нему, гадко и низко. Она должна покончить с этим раз и навсегда.

Немедленно. Сейчас же.

— Рубен, — начала она и остановилась, почувствовав, что вот-вот расплачется. , Рубен нежно погладил ее по щеке:

— Флер, милая, что случилось? Почему ты плачешь?

Флер решительно поднялась с кровати.

— Рубен, мое сердце разрывается от боли, но я не могу выйти за тебя замуж. У меня нет никого другого.

Просто я вообще не хочу выходить замуж. Я очень люблю тебя, но этого мало, чтобы стать тебе надежной и верной женой. Прости меня!

Рубен смотрел на нее, не понимая, что она говорит.

Затем встал, быстро оделся и пошел к двери.

— Тогда прощай. Флер, — печально сказал он.

Флер провела ночь без сна, но и без слез. Вспоминая время, проведенное с Рубеном, она поняла, что была счастлива, хотя и не настолько, чтобы связать с ним жизнь.

Под утро Флер расплакалась. Ей стало жаль его.

Только сейчас она осознала, что ей всегда будет недоставать этого верного и надежного друга.

Утром она заявила Солу, что решила уволиться. Тот сперва изумился, а потом стал орать, что она дура набитая, сошла с ума и не соображает, что делает. Флер покорно все выслушала, а потом повторила, что хочет немедленно уволиться.

— Ты понимаешь, что будет с Сильвией? — продолжал кричать Сол. — Ты же уничтожишь ее! Благодаря тебе она стала совершенно другой женщиной. Она так радовалась, что ты выходишь замуж за Рубена.

Флер спокойно объяснила, что не собирается выходить замуж за человека, которого по-настоящему не любит.

— Да что ты понимаешь в любви? — воскликнул он. — Никогда не думал, что ты так глупа. Убирайся отсюда и никогда не показывайся мне на глаза.

— Прекрасно, — сказала Флер. — Именно этого я и хочу.

— Если ты уйдешь, я подам на тебя в суд, — пригрозил он. — Ты нарушила условия контракта и ответишь за это. А реклама косметических изделий? Кто будет этим заниматься?

— Я готова завершить рекламную кампанию без вознаграждения.

— А что ты собираешься делать, — спросил Сол, немного успокоившись. — Мыть туалеты?

— Сол, мне не придется мыть туалеты. Я смогу найти работу в рекламном бизнесе. Ведь у меня уже есть опыт и неплохая репутация. Но вообще я подумываю о том, чтобы поработать немного в Лондоне.

Глава 36

Март — апрель, 1972

Мэрилин Чепмен принадлежала к узкому кругу людей, хорошо знавших Ричарда Боумана. Она уже много лет работала у него секретаршей и досконально изучила его повадки. Сегодня Мэрилин поняла, что шеф чрезвычайно взволнован. Он сидел, улыбаясь, в кожаном кресле и угощал шампанским своего лучшего автора и его агента. Перед ним на столе лежала рукопись долгожданной книги, от которой он ждал немалой прибыли. По приблизительным подсчетам, сумма составляла не менее миллиона фунтов. Однако его волнение объяснялось другими причинами.

— Это очень сильная вещь. Магнус, — сказал он. — Великолепная, захватывающая, увлекательная, но вместе с тем взрывоопасная.

— Я знаю.

— Эта.., эта история смерти молодой женщины…

Магнус, мы должны быть абсолютно уверены, что все произошло именно так, как ты написал. Сомнения недопустимы.

— Книга перед тобой. Там все ясно.

— Да, но я хочу иметь гарантию. Не забывай о возможности судебных исков.

— О чем ты говоришь? — Магнус устало откинулся на спинку стула.

— Повторяю: мне нравится твоя книга, Магнус. Но адвокаты Виндзора жаждут твоей крови и набросятся на тебя, как цепные псы. Мы не должны дать им никаких шансов.

— Ну и что?

— А то, что я вынужден настаивать на подтверждении приведенного тобой факта. Это может сделать только мистер Звери. Пусть подтвердит, что все факты соответствуют действительности, даже в мелочах.

Магнус с недоумением взглянул на Ричарда:

— Не думаю, что ты получишь такое подтверждение.

— Почему?

— Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы добиться согласия на разговор. Он скрытен и замкнут.

Да это и неудивительно. Я и представить себе не могу, чтобы он дал клятвенное подтверждение перед толпой адвокатов.

— Не обязательно перед толпой, Магнус.

— Он ничего не скажет даже адвокату, но, полагаю, с тобой согласится побеседовать его сестра.

— Но ее же там не было, не так ли?

— Да, но он откровенно рассказал ей об этом деле.

Эти события преследуют его уже много лет. Они, в сущности, разрушили всю его жизнь, лишили всего того, что он любил и чем дорожил. Поверь, она самый надежный свидетель.

— Но юридически она не свидетель!

— Ричард, я уверен в своей правоте.

— Виндзоры играют в молчанку, выжидают. Конечно, у них полно своих дел. Вокруг нового спектакля Виндзора подняли невообразимую шумиху. К тому же ему светит посвящение в дворянство. Все это еще обострит интерес публики к твоей книге. Ее будут расхватывать.

— Признаюсь, — вмешался в разговор Генри Чанслор, — мне немного жаль Виндзора.

— Незачем его жалеть, — возразил Магнус. — Он не стоит этого. К тому же о нем в книге нет ничего плохого. Возможно, эта трогательная история вызовет к нему симпатию.

— Но все равно это не слишком приятно.

— Не знаю. Отношение общества к гомосексуальным связям с каждым днем становится все более терпимым. Прошло уже пять лет с тех пор, как отменили закон против гомосексуалистов.

— Да брось, Магнус, — заметил Чанслор. — Конечно, закон отменен, но общественное мнение всегда отстает. Театральная богема, конечно, воспримет это спокойно, но вот другая публика… Не забывай, что многие готовы возродить смертную казнь.

Магнус пожал плечами.

— А эта бедная миссис Виндзор? У нее сейчас не самые лучшие времена. Разумеется, она не имеет никакого отношения к «Показному блеску», но как это ей неприятно!

— Неужели?

— Она недавно попала в автомобильную катастрофу и потеряла ребенка. Очень печально. Неужели ты ничего не слышал? Об этом писали почти все газеты.

— Не слышал. — Магнус заинтересовался этой новостью. — Работая над книгой, я никогда не читаю газет. Бедняжка. Какой бесплодный брак! Кто бы мог подумать?

— Магнус, имей совесть. Неужели тебе неведомо сострадание?

— Ну почему же? — усмехнулся Магнус.

— Нам нужно подтверждение еще одного важного свидетеля, — продолжал Боуман. — Правда, это касается другого эпизода.

— Никаких проблем, — успокоил его Магнус. — А сейчас мне пора.

Мэрилин Чепмен вышла в приемную, чтобы достать из шкафа плащ Магнуса, а потом вернулась в кабинет. Она давно недолюбливала Магнуса, а теперь ничто не изменило бы ее мнения о нем. Вот если бы кто-нибудь вставил ему пистон в задницу, подумала она, злорадно улыбаясь.

Спектакль «Отелло», которому предстояло открыть летний театральный сезон, привлек пристальное внимание критиков и прессы. Партнером Пирса был Айвор Бренуен. За три дня до премьеры Пирс разругался с Элизабет Фрейзер, исполнительницей роли Дездемоны.

Тут же устроив пресс-конференцию, она заявила, что не намерена продолжать работу с этими «эгоистичными и жадными актерами».

Все с нетерпением ждали скандала, но она вернулась в театр, не желая платить огромную неустойку за срыв спектакля. Правда, и Пирсу пришлось изменить две сцены, которые ее не устраивали.

Хлоя считала Элизабет Фрейзер взбалмошной, истеричной и самовлюбленной, но попыталась убедить мужа пойти на уступки ради спасения спектакля.

Хлоя приехала в Стрэтфорд сразу же после обеда.

Пирс остановился в небольшой гостинице, но ей заказал приличный номер в отеле «Роял» на одну ночь.

После премьеры по давней традиции должна была состояться вечеринка, и Пирс хотел, чтобы Хлоя там присутствовала.

Сидя в его номере, Хлоя старалась не замечать, как дрожат его руки. К тому же Пирс был так худ и бледен, что она не представляла себе его в образе венецианского Мавра.

— Я сегодня встречался с прессой, — неожиданно сказал Пирс.

— Догадываюсь, ведь ты проходишь через это испытание почти каждый день. Одна история с Элизабет Фрейзер может свести в могилу.

— Нет, нет, Элизабет Фрейзер не имеет к этому никакого отношения. Это все слухи о посвящении в пэры и о том, как я оцениваю свои шансы.

— Что же ты им сказал?

— Что ничего не знаю об этом, но, конечно же, буду рад, если ее величество примет такое решение.

— А потом?

— Один репортер из газеты «Миррор» или «Ньюс» спросил меня, что я думаю о книге Магнуса Филипса и об ущербе, который она может мне нанести. Я ответил, что не читал этой книги и что мистер Филипс не говорил со мной о ней.

— О, Пирс, как жаль! Неужели ты ничего не понял?

Ну почему ты не сказал, что возмущен содержанием книги? Разве ты не понимаешь, что она может разрушить все твои планы и даже лишить тебя дворянского звания?

Пирс пристально посмотрел на жену:

— Понимаю. А что сказал об этом Маршалл?

— Он не слишком обнадежил меня, но вместе с тем согласился попытаться предотвратить издание. Он убежден, что это будет нелегко и обойдется весьма дорого.

— Не вижу в этом серьезного препятствия. Что означает дорого?

— По его словам, общая сумма расходов может достичь сотни тысяч фунтов. Возможно, чуть больше, — добавила Хлоя.

— Ну что ж, мы все равно должны что-то предпринять. Кажется, настало время для решительных действий.

Надо добиться «запретительного указа». По-моему, мне уже нечего терять.

Хлоя молча пожала его руку.

— Я очень люблю тебя, Хлоя, — вдруг сказал Пирс. — Я не смог бы жить без тебя. Ты знаешь об этом, правда?

Критика единодушно сошлась на том, что театр уже много лет не видел лучшего Отелло. «Пирс Виндзор, — писали обозреватели, — превзошел самого себя, совершил нечто невозможное». «Это прекрасная игра, подлинное искусство, потрясающее мастерство великого актера», — писала «Санди тайме».

Журналисты толпами ходили за Пирсом, пытаясь добиться интервью. Они не скупились на похвальные отзывы, и только одно омрачало его радость — их повышенный интерес к его мнению о книге «Показной блеск». При этом все выражали уверенность в том, что на этот раз королева непременно пожалует его званием пэра.

Проведя три недели в тоске и одиночестве. Флер решила позвонить Магнусу. После ухода от Сола Мортона она получила приглашение от Мика Димаггио вернуться на прежнюю должность, да и Баз Браун не отказался бы заполучить ее, но Флер отказала обоим, хотя и сама не знала почему.

Все эти дни Флер напряженно думала о Магнусе.

Ее удивляло, что он не позвонил ей с тех пор, как она уехала. «Наверное, он решил, что я уже вышла замуж за Рубена», — думала Флер. Но в любом случае ему следовало связаться с ней и проинформировать о том, как идут дела с изданием книги. Последнее время Флер особенно за него тревожилась.

Однажды утром она сняла трубку и позвонила в Лондон.

— Магнус? — тихо спросила она.

— 734-5677. Резиденция Магнуса Филипса, — громко объявил женский голос.

Флер тут же бросила трубку, и на ее глазах появились слезы. Она узнала этот голос, слишком известный и характерный. Это была Роза Шарон.

Джо Пэйтон всегда яростно защищал так называемую бульварную прессу, утверждая, что она выполняет важные общественные функции, опровергает официальную пропаганду, срывает маски с высокомерных людей. Он был согласен с Магнусом Филипсом в том, что эта пресса разоблачает правительственную ложь, серьезно относится к легкомысленным событиям и легкомысленно — к серьезным. Однако в тот субботний апрельский вечер, когда он с Хлоей приехал на Флит-стрит, чтобы получить некоторые воскресные газеты, его постигло жестокое разочарование. Увидев номер «Санди грэфик», он страстно захотел уничтожить все экземпляры этой газеты. На двух ее страницах была помещена огромная статья о Пирсе Виндзоре — «Скандал за пределами сцены».

Они зашли в паб и читали эту статью, с ужасом ожидая грязных сплетен и слухов. В ней говорилось, что Пирс Виндзор — самый талантливый актер, сделавший блестящую карьеру в последние годы. Его даже называли гением, прославившим свою страну. Затем следовал рассказ о его женитьбе на Джунивер Дэвис и о печальном конце Этого брака. Джо читал быстрее и вскоре наткнулся на самое страшное место: «…Второй его женой стала Хлоя — старшая дочь светской дамы леди Каролины Хантертон. после продолжительного и весьма счастливого брака вступившей в связь с журналистом Джо Пэйтоном, которая продолжалась несколько лет. Сейчас леди Хантертон томится в одиночестве в своем саффолкском поместье, построенном в шестнадцатом веке».

Далее сообщалось, что многолетняя актерская деятельность Пирса Виндзора будет вскоре вознаграждена присвоением ему долгожданного звания пэра: "Вероятно, это произойдет уже нынешним летом. Источник, близкий к высшим кругам, сообщил корреспонденту «Грэфик», что мистер Виндзор станет сэром Пирсом в день своего рождения. Трагично, что именно сейчас долгожданная награда снова подвергается серьезному риску в связи с изданием книги «Показной блеск».

Эта книга, первоначально задуманная как биография Пирса Виндзора, третья в серии «Жизненные портреты». Все скандальные книги Магнуса Филипса выходят за пределы биографического жанра и повествуют о жизненных обстоятельствах, вынуждающих его героев совершать дурные поступки.

«Показной блеск» привлек внимание не только местных, но и многих зарубежных издателей. Нет сомнения, что эта книга станет бестселлером. Она обещает читателю романтическую историю жизни известных лиц, работающих в шоу-бизнесе, и имеет интригующий подзаголовок «История Голливуда».

Все национальные газеты предпринимают отчаянные попытки получить права на издание отдельных отрывков «Показного блеска». Газета «Санди грэфик», к счастью, не принимает участия в этой безумной гонке. Мы считаем, что каждый имеет право сохранять свои тайны".

— Это означает лишь то, что газета не может позволить себе огромных расходов на приобретение прав, — пробормотал Джо. — Следовательно, она будет пересказывать сплетни, полученные из третьих рук.

— Джо, мы должны пресечь это безобразие, — прошептала Хлоя, охваченная страхом и гневом. — Пресечь во что бы то ни стало.

Николае Маршалл, прочитав эту статью на следующее утро, извинился перед женой за то, что он не сможет присутствовать на вечеринке.

— Мне нужно срочно повидать Пирса Виндзора.

Кажется, события выходят из-под контроля.

— В таком случае, — гневно заметила миссис Маршалл, — я могу сообщить тебе, что из-под контроля выходит наш брак. — Она вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Николае Маршалл позвонил в Стебингс, предупредил, что скоро приедет, сел в «ягуар» и помчался в Беркшир.

Каролина тоже прочла статью.

— Черт возьми! — воскликнула она, обращаясь к своему отражению к зеркале, что делала довольно часто в последнее время, когда осталась одна. — Какой жуткий скандал!

Неужели ее и впрямь считают «светской женщиной»?

Тут же позвонила Хлоя.

— Одно меня утешает, — сказала Хлоя матери, — Пирс наконец-то решил действовать. Он согласился воспользоваться «запретительным указом». Только что звонил Николае Маршалл. Он едет к мам.

Ричард Боуман был вне себя от ярости. Эта проклятая газета «Грэфик» испортит ему рекламную кампанию.

Книга еще не издана, а они превращают ее в устаревшую новость. Все может кончиться тем, что он не получит обещанные «Дейли ньюс» пятьдесят тысяч фунтов.

Он тут же позвонил Генри Чанслору.

— Дорогой Ричард, этого следовало ожидать. Не волнуйся. Эта статья лишь подхлестнет интерес публики к книге.

— Сомневаюсь. Интересно, как они узнали об этом?

— О, Ричард, какая наивность! Ты же знаешь, что на Флит-стрит слухи распространяются со скоростью света. Так и должно было случиться.

— Ты уже говорил с Магнусом? Ну что? Он с кем-нибудь обсуждал это?

— Конечно, нет. Магнус не отвечает на телефонные звонки.

— Ну что ж, — решительно заметил Ричард, — есть только один выход из положения — поторопиться с выпуском книги. Иначе все осложнится. Советую тебе поскорее связаться с Магнусом и заставить этого негодяя закончить наконец книгу.

— Подумаю, что можно сделать.

Магнус Филипс прочитал статью на берегу моря в Брайтоне. Он проехал сотню миль, чтобы избавиться от бесконечных телефонных звонков, от мыслей о судьбе Флер Фитцпатрик. Но, как он ни старался, ему удалось избавиться только от телефонных звонков.

Ричард Боуман приехал в свой офис рано утром. У него было очень много работы: предстояло обсудить с адвокатами юридические аспекты издания книги, написать в редакцию «Дейли грэфик», а главное — во что бы то ни стало разыскать Магнуса.

Мэрилин Чепмен сообщила, что собирается к дантисту, так как всю ночь промучилась от зубной боли, но Ричард заставил ее появиться на работе.

После половины десятого Ричарду сообщили, что пришла леди Хантертон и просит принять ее.

— Я не хочу разговаривать с ней, — заявил Ричард.

Глава, посвященная леди Хантертон, показалась ему одной из самых интересных в книге. Если она узнает, что там написано, у него возникнут дополнительные проблемы. А это сейчас весьма некстати.

Через полчаса Ричарда известили, что леди Хантертон не ушла и намерена ждать, пока он не примет ее.

— Мэнди, — раздраженно сказал Ричард, — сделай все, чтобы избавиться от нес.

Именно в эту минуту Мэрилин подумала, что ее шеф — ужасный человек и пора подыскать себе другую работу. Вдруг дверь кабинета распахнулась и на пороге появилась незнакомая дама, за которой следовала смущенная Мэнди.

— Простите, мистер Боуман, — лепетала она, — я ничего не могла сделать.

— Ничего, Мэнди, — сказал Ричард и обратился к Каролине:

— Леди Хантертон, жаль, но сейчас я очень занят. Придется перенести ваш визит на другое время, если это не затруднит вас.

— Признаться, — властным тоном начала Каролина, — меня это весьма затруднит, мистер Боуман. Боюсь, и вас тоже, особенно если я разнесу в щепки всю вашу мебель. А она, кстати, довольно изысканная, верно? Полагаю, восемнадцатый век и обошлась вам недешево. Вы купили эту антикварную мебель на деньги, полученные за издание гнусной книги мистера Филипса?

— Леди Хантертон, прошу вас…

Мэрилин Чепмен откинулась на спинку стула, ожидая развития событий. Увлеченная скандалом, она забыла о зубной боли.

— Мистер Боуман, прошу вас выслушать меня, — продолжала Каролина. — Я знаю, что вы собираетесь издать книгу о моем зяте Пирсе Виндзоре. Мне также известно, что вам плевать на судьбы всех тех, кто окажется жертвой грязных сплетен. Вас волнуют лишь деньги и успех. Скажу вам одно, мистер Боуман: если вы издадите эту книгу, то вам придется горько пожалеть об этом. Я найму опытных детективов, которые обнаружат в вашем прошлом такое, от чего содрогнутся даже видавшие виды журналисты. Уверена, вам небо с овчинку покажется, мистер Боуман. Пораскиньте мозгами. Об этом узнают ваша мать, жена, дети и друзья. Вот все, что я хотела вам сообщить. Ну как?

— Мэрилин, — спокойно сказал Ричард, — проводи, пожалуйста, леди Хантертон.

— Позвольте мне проводить вас. — Мэрилин взяла Каролину под руку. — Я хочу поговорить с вами.

Каролина последовала за секретаршей. У Мэрилин сердце сжималось от страха, но жажда мести возобладала над ним. Она стремилась к торжеству справедливости.

— Позвоните мне домой, — шепнула она. — После восьми вечера. Вот номер телефона. Кажется, мне удастся помочь вам.

Она повернулась и побежала по лестнице.

— Пирс, — сказала Каролина, — я должна поговорить с тобой.

— Кто это? Каролина? Что случилось, черт возьми? — спросил он напряженным и усталым голосом. Он еще не пришел в себя после вчерашнего спектакля и весь день лежал в постели.

— Ничего не случилось, Пирс, но, кажется, выход из положения есть. Я имею в виду возможность предотвратить публикацию книги. Но это можешь сделать только ты.

— Хорошо, Каролина, я слушаю.

В Санта-Барбаре время клонилось к полудню. Мишель Эверн сидела с братом в саду, когда в доме зазвонил телефон.

— Санта-Барбара, 730-417-5986. Да, конечно, я подожду. Междугородный, — крикнула она брату, прикрыв трубку рукой. — Должно быть. Пирс. Да, Пирс, это я. Все хорошо, спасибо. Да, с ним тоже все в порядке. А как ты? Очень рада. А как прошла премьера «Отелло»? О, Пирс, чудесно! Обязательно пришли мне вырезки из газет. Что? Ах да. Знаешь, Пирс, я почти не сплю с тех пор, как говорила с этим человеком. Я жалею, что рассказала ему обо всем, но он был так добр и приветлив. Да, думаю, что сделала большую ошибку. Я знаю, но… Да, Пирс, конечно, я никогда никому больше ничего не скажу без твоего разрешения. — Я все прекрасно понимаю. Нет, нет, я слушаю тебя. Конечно. Да. Пока, Пирс. Обязательно пришли мне вырезки из газет. Да поможет тебе Бог, дорогой! Счастливо!

Она вернулась в сад, сияя от радости.

— Это Пирс, — весело сказала она брату. — Знаешь, я очень волновалась из-за того, что рассказала о нем мистеру Филипсу. Кажется, там начинается какая-то судебная тяжба из-за его книги, но, по словам Пирса, ее не смогут издать, пока я или ты не подтвердим под присягой, что все изложенные там факты соответствуют действительности. Пирс просил не давать подтверждения, и я пообещала ему. Признаюсь, Джерард, я успокоюсь, только узнав, что эта книга никогда не выйдет. У меня гора свалилась с плеч. Тебе принести апельсинового сока, дорогой?

— Мама, да ты просто героиня дня! — воскликнула Хлоя, выслушав рассказ Каролины о ее визите к Боуману. — Великолепно Ты умница.

— Просто я упрямая, настойчивая и не люблю получать пинки.

— Ну что ж, надеюсь, этот план сработает.

— Миссис Чепмен уверена, что сработает. — Каролина откинулась на спинку стула, вылила залпом полстакана виски и удовлетворенно улыбнулась. — Признаться, я даже получила удовольствие от этой встречи. Хлоя, мне хотелось бы еще немного выпить. — Она взяла последний номер «Тайме». — Господи, какой бред!

Хлоя, послушай, здесь пишут, что Маргарет Тэтчер, та самая, что развалила всю систему образования, намерена возглавить партию тори. Нет, этого никогда не будет! Скорее небеса упадут на землю, чем эта вертихвостка станет лидером партии.

— Мама, Людовик говорит, что ты великолепно держалась. Он даже готов предложить тебе работу в своей коллегии, если ты захочешь.

— И чем же мне там заниматься? Ты же знаешь, я самая необразованная женщина в Англии. Кстати, как поживает Людовик?

— Прекрасно… — начала Хлоя, но тут же остановилась.

— Но?

— Никаких «но», мама, — твердо заявила Хлоя. — Сейчас нелегкие времена для всех нас, вот и все.

Однако одно «но» все же существовало и постоянно угнетало Хлою. Да, она любила Людовика, а тот любил ее, но это лишь усложняло ее и без того трудную жизнь, ибо требовало от Хлои сил и мужества.

— Я так люблю тебя, что даже не могу выразить этого, — сказал ей однажды Людовик. — Но все имеет предел, Хлоя. Продолжаться так дальше не может. Понимаю, что у Пирса и у тебя сейчас тяжелые времена, но я тоже человек, Хлоя. Ты мне нужна. Я хочу, чтобы ты стала миссис Ингрем. Я не могу ждать бесконечно.

— Знаю, знаю, Людовик. Но сейчас ничего не могу изменить. Пойми меня, пожалуйста.

— Понимаю, но с нетерпением жду момента, когда ты будешь принадлежать мне и только мне.

— Да, но мне пора, дорогой. Прости, уже поздно.

Оглядываясь на свою жизнь, Хлоя не могла припомнить ни одной недели, ни одного дня, ни одного часа, когда бы она кому-то не принадлежала. Хлоя со страхом и любопытством думала о том, как чувствуют себя те, кто принадлежит только себе.

— Хлоя, вас к телефону. Это мистер Пэйтон.

— Спасибо, Розмари. Джо? Привет. Как дела?

— Дорогая, у меня дурные новости.

— Что случилось, Джо? Опять эта проклятая книга?

— Нет, о ней я ничего не слышал.

— Что же?

— Вообще это всего лишь слухи, поэтому не принимай близко к сердцу.

— В чем дело, Джо?

— Я имею в виду список лиц, представленных к дворянскому званию.

— Пирса там нет?

— Увы, Хлоя, мой приятель сказал, что его вычеркнули. Он обещал выяснить подробности, но, боюсь, это невозможно. Дворянское звание и скандал, как правило, несовместимы.

— Черт возьми! Будь проклят этот Магнус Филипс!

— Послушай, Магнус, — начал Ричард Боуман, — просто не знаю, что теперь делать. Ты говоришь, Звери не захочет подтвердить изложенные тобой факты?

— Да.

— Но почему?

— Не знаю. Мне удалось тогда расколоть их, но больше они ничего не скажут.

— Но ты же слышал адвокатов. Они категорически против издания книги без соответствующих подтверждений свидетелей.

— Я предоставил тебе другое подтверждение.

— Да, но оно не совсем по существу дела.

— Ну что ж, прости, но я не могу принудить их.

— А что может?

— Ты имеешь в виду деньги?

— Я этого не сказал. Но…

— Ричард, и не думай об этом. Если ты заплатишь за это, адвокаты докопаются и обвинят тебя в подкупе свидетелей. Весь наш план пойдет ко всем чертям. К тому же эти люди не пойдут на сделку. Я же сказал тебе, что они вполне порядочны.

Главный редактор газеты «Дейли ньюс» был крайне раздосадован. Срывалось приобретение прав на публикацию отрывков из книги «Показной блеск».

— Очень жаль, Джордж, — сказал ему Колин Ферт, редактор отдела новостей, — но, вероятно, издание книги будет отложено. — Он увидел, как покраснел от злости Джордж Джером. «Черт меня дернул за язык!» — подумал он. Колин недавно устроился в эту газету и вот сейчас сообщил шефу неприятную новость. Конечно, он не виноват, по начальство не любит тех, кто приносит дурные вести. — Я не ожидал ничего подобного, — пробормотал Колин.

— Да, это единственное, что тебя оправдывает, — прошипел Джордж, — иначе какого черта ты покупал бы права на публикацию отрывков из сомнительной книги. Черт возьми, почему задерживают издание? Ведь уже все на мази Ну так скажи им, что мы не заинтересованы в этом дерьме. Я не собираюсь выкладывать пятьдесят тысяч фунтов, чтобы меня потом обвели вокруг пальца.

— Джордж, не спеши. Издание отложили на небольшой срок, примерно на месяц.

— Плевать мне, даже если ее отложили на пять минут. Я сыт по горло. Передай им это.

— Хорошо.

Колин позвонил в издательство Боумана, а затем отправился на встречу со своим давним другом Джо Пэйтоном, с которым когда-то работал в газете «Санди экспресс». Не удержавшись, Колин рассказал Джо об утренней сцене в кабинете шефа, хотя и понимал, что делать это не следует.

Узнав приятную новость, Хлоя отправилась в Стрэтфорд сообщить об этом Пирсу. Муж выслушал ее и спокойно ответил:

— Ну что ж, хорошо.

Хлоя изумилась:

— Пирс! Я думала, ты будешь на седьмом небе от счастья. Не понимаю твоей реакции.

— А чему радоваться, скажи, пожалуйста. Эта новость слишком запоздала.

— Ошибаешься.

— Нет, Хлоя, этот слух уже облетел всю страну. Моя репутация безнадежно подмочена. Я потерял надежду получить дворянское звание. Но спасибо тебе за все, что ты для меня сделала.

— О, Пирс, оставь ради Бога! — Она выскочила из гостиницы и огорченная поехала домой.

— Какая приятная новость! — сказала Каролина, когда Джо позвонил ей. — Я ужасно волновалась. Джо, завтра я собираюсь в Лондон кое-что купить. Может, пообедаем и вспомним старые добрые времена?

— Спасибо, с удовольствием.

Джо удивился. Каролина всегда говорила, что ненавидит лондонские магазины. Однако он так обрадовался, что даже решил купить новую рубашку. Никогда не знаешь, что взбредет женщине в голову!

— Чудесная новость, дорогая, — весело сказал Людовик. — Конец этой истории уже не за горами. По-моему, теперь ты можешь со спокойной совестью оставить Пирса и выйти замуж за меня. Ведь никаких препятствий для нашего брака нет, верно?

— Надеюсь, ты прав.

— Я люблю тебя, Хлоя, безумно люблю!

— Я тоже люблю тебя.

— Кажется, ты не слишком уверена в этом.

— Людовик, о чем ты? Конечно, я люблю тебя.

— Джо, как ты думаешь, у Пирса остался шанс получить дворянство? — с замиранием сердца спросила Хлоя. — Ведь книга отложена, а слухи постепенно затихают.

— Не могу сказать ничего определенного.

— А не узнаешь ли об этом у своего высокопоставленного приятеля?

— Конечно, узнаю, но не хочу обнадеживать тебя.

— Ну что ж, я подожду.

— Представляешь, во что это мне обойдется? — гневно спросил Магнуса Ричард Боуман. — Издание книги отложено. Мы потеряли контракт с газетой «Дейли ньюс». Утратили доверие читателей.

— Согласен, Генри уже сообщил мне об этом.

— Отлично.

— Ричард, мне очень жаль, но от меня ничего не зависит. А что, кстати, говорят адвокаты?

— Они все еще погружены в размышления. В конце концов, мы можем рискнуть. Кажется, ты уверен в своей правоте.

— Конечно. Вся эта шумиха — буря в стакане воды.

— Да, но нам предъявили иск…

— Неужели ты думаешь, что тебе угрожает нечто большее, чем задержка издания? — спросил Генри Чанслор. — Если книга не выйдет в свет, ты много потеряешь.

— Не знаю, что думать и что делать, — ответил Ричард.

— Хлоя, мой приятель сказал, что надежды почти нет. Во всяком случае, сейчас. — Джо сочувственно посмотрел на Хлою.

— Ну что ж, я сделала все что могла.

Они сидели в ресторане отеля «Ритц». Каролина пригласила на обед Хлою, и они втроем наслаждались общением друг с другом. Джо казался веселым и счастливым.

— Джо, Боже мой! — воскликнула Каролина, увидев его. — Ты в новом костюме?

— Тебе нравится? — обрадовался Джо. — Я купил его несколько лет назад, но ни разу еще не надевал.

— Почему же ты никогда не приходил ко мне в этом костюме?

— Потому что мы редко показывались с тобой на людях.

— Но мы иногда бывали в ресторанах, однако ты всегда приходил в джинсах и мятой рубашке.

Хлоя молча наблюдала за ними, довольная, что они наконец помирились.

— Хватит спорить. Это было слишком давно. С тех пор все изменилось. Теперь Джо будет ходите в новом костюме.

— Давайте выпьем еще немного кофе, и я попрошу счет.

— Мне нужно выйти, — сказала Хлоя. — Извините.

Не успела она пройти и полпути к туалету, как ее остановил знакомый голос.

— Миссис Виндзор. — Магнус поклонился. — Как я рад вас видеть!

— Боюсь, не могу ответить вам тем же.

Он вздохнул:

— Я и не ожидал этого. Вы уже поправились?

— Я не болела.

— А я слышал, будто вы попали в автомобильную катастрофу. — Он окинул Хлою взглядом. — Сейчас вы выглядите великолепно. Рад за вас.

Хлоя с трудом добралась до туалета. Значит, он все знает! Неужели и этот эпизод появится в его гнусной книжонке? Вполне возможно. Господи, когда же он перестанет причинять страдания ее семье?

Поздно вечером позвонил Магнус.

— Хлоя, выслушайте меня. Я заметил, что вас встревожил мой вопрос. Пожалуйста, не волнуйтесь. Это обычное любопытство, не имеющее никакого отношения к моей книге. Уверяю, ваша личная жизнь меня совершенно не касается.

Хлоя положила трубку, размышляя о странностях этого человека. Он грубо вторгается в частную жизнь Пирса, но при этом проявляет удивительную деликатность по отношению к ней.

В тот же день в ресторане «Ритц» Магнуса видел и Джо. Проходя по вестибюлю, он обратил внимание на пару, сидевшую напротив входа. Магнус держал в руке бокал с шампанским и что-то оживленно рассказывал красивой блондинке в роскошном платье. Джо почему-то подумал, что этот негодяй, наверное, так же весело пил шампанское с другой женщиной, которую он сам любил и любит до сих пор. Джо охватила такая ревность, что ему захотелось убить Магнуса. Он выскочил из ресторана и почти час бродил по аллеям Сент-Джеймс-парка.

Вскоре Флер поняла, что от уныния ее спасает только серьезная и интересная работа. Причиной глубокой депрессии был не только Магнус, но и друзья Флер — Рубен, Пеппи и другие. Ее не покидали раскаяние и жалость к тем, кто стал жертвой ее опрометчивых поступков. К тому же она не знала, чего ждать от книги Магнуса.

И вот как-то ночью Флер решила, что ей остается либо броситься с моста в Гудзон, либо начать собственное дело и с головой уйти в него. Второе показалось ей разумным.

Вскочив с постели, она начала лихорадочно обдумывать, что ей нужно для организации фирмы — помещение, клиенты, сотрудники, деньги. Записав это, Флер сделала глоток кофе и обвела ручкой последнее слово.

Все остальное не казалось ей серьезным препятствием.

А вот деньги… Денег у Флер не было. Где же их взять?

Когда рано утром пришла Тина, Флер все еще сидела за письменным столом.

— Вас по-прежнему терзает бессонница? — спросила служанка.

— Нет, Тина, — поспешила ответить Флер, опасаясь, как бы та не произнесла свою сакраментальную фразу о том, что только мужчина способен избавить от такой напасти. — Мне нужно сделать несколько важных звонков, Тина. Не подождешь ли с уборкой, пока я не закончу?

Через час Флер сидела в кабинете банкира Боби Прэгера, с которым познакомилась когда-то на вечеринке у Джулиана Морелла и Мика Димаггио.

Боби оказался одним из самых красивых мужчин, которых она встречала, — высокий, стройный, белокурый, с мягкой улыбкой и голубыми глазами. Он унаследовал семейный бизнес, связанный с обслуживанием средств массовой информации, собирался начать собственное дело и прилагал для этого немало усилий.

— Конечно, мисс Фитцпатрик, чтобы принять окончательное решение, понадобится самая разнообразная информация: приблизительная смета расходов, данные о намерениях потенциальных клиентов, рекомендательные письма, подтверждение профессиональных навыков и прочее. Если все будет в порядке.., мы сможем серьезно поговорить. Обычно я избегаю вкладывать деньги в малые предприятия, подобные тому, что собираетесь основать вы. Поэтому мне нужны гарантии, и я должен знать, на какую долю доходов могу рассчитывать. Но ваша идея мне по душе.

«Тебе понравилась не идея, а я, — подумала Флер. — Ну что ж, это не так плохо для начала. Сексуальный фактор еще никогда не вредил бизнесу».

— Я представлю вам необходимую информацию, — сказала она, поднимаясь, и при этом заметила, как Боби уставился на ее грудь. — Простите, что побеспокоила вас.

— Мисс Фитцпатрик, я очень рад, что женщины все еще беспокоят меня. Когда будете готовы, позвоните мне.

— Ну что ж, идея очень интересная, — заметил Найджел с удивлением и даже с завистью. — Именно этим сейчас занимается Сэтчиз в Лондоне. Он тоже пытается связать творческие задачи фирмы с управлением финансовыми кредитами и продажами.

— Я знаю, — сказала Флер.

— Но эта система не работает и не может работать.

Создание рекламного продукта и его продажа — совершенно разные сферы деятельности, разные, несовместимые философии. Ты много потеряешь при этом.

— Что, например?

— Да все. Разве может творческий человек продавать свой товар? Конечно, нет. Что он знает о стратегии маркетинга?

— Но мне же это удавалось, — возразила Флер. — Да и Мик часто занимается и тем и другим.

— Мик ничего подобного не делает, ибо он — творческая натура. Это я толкаю его вперед.

— А он толкает тебя. Это же двусторонний процесс, верно? Уверена, у меня все получится.

Найджел пристально посмотрел на Флер.

— Возможно, но только сначала. Все изменится, как только ты начнешь получать приличный доход. Но попробовать, безусловно, стоит. Ведь ты же неплохо знаешь это дело.

— Ну как, я могу рассчитывать на твою помощь?

Ты скажешь Боби Прэгеру, что в мою идею стоит вложить деньги?

— Только при одном условии.

— О Господи! — воскликнула Флер.

— Нет, нет, не волнуйся. Молния никогда не ударяет в одно и то же место. Флер. Условие таково: ты никогда и ни при каких обстоятельствах не попытаешься увести от нас Джулиана Морелла.

— Найджел! Неужели ты думаешь, что я способна на это? Ты знаешь, что даже у воров есть кодекс чести?

Флер ушла от него в приподнятом настроении и тут же направилась к Солу Мортону.

Увидев Флер, Сол с негодованием спросил, как она посмела явиться к нему за рекомендательным письмом.

Он называл ее бездушной, бессердечной девчонкой, которая предала его и нарушила свои обещания. Накричавшись вдоволь, Сол повел ее в ресторан, где они спокойно обсудили все дела.

— Конечно, я поговорю с Боби Прэгером, — сказал он, — но будь осторожна с этим парнем. У женщин он пользуется дурной репутацией.

— Боже мой, Сол, — улыбнулась Флер. — Неужели, по-твоему, я так молода и неопытна? Ты меня удивляешь. Как ты думаешь, Сильвию может заинтересовать моя идея? Мне нужен помощник с организаторскими способностями, а ими она, несомненно, обладает.

Сол не исключил такой возможности.

— Полагаю, Пирс, вам следует обратиться к специалисту по поводу боли в груди, — посоветовал Роджер Баннерман. — Я знаю, что Уинтерс ничего страшного не нашел, но, по-моему, вы очень ослабли. Кстати, а как с курением?

— Сейчас я курю гораздо меньше, а когда закончу спектакль, брошу курить, клянусь.

— Хорошо. Думаю, вам надо показаться Алану Фарадею.

— Боже милостивый! — воскликнул Пирс. — Это тот доктор, что пользует королеву?

— Да, у него огромные связи в высшем обществе.

Он один из самых талантливых врачей в стране.

— Хорошо, согласен.

— Вас беспокоит здоровье Пирса? — спросила Хлоя Баннермана. — Что-то серьезное?

— Боже упаси, конечно, нет! Но Уинтерс — хирург, а Фарадей — терапевт; пусть оба посмотрят его. Пирс все-таки неважно выглядит.

— Да. — Хлоя покачала головой. — В последнее время он мало отдыхал, был перегружен работой и испытывал невероятные нервные перегрузки.

— Надеюсь, Фарадей разберется, что к чему. Не волнуйтесь, Хлоя.

Интересно, что сказал бы Баннерман, знай он, что волнует ее больше всего, подумала Хлоя.

— Я не могу сказать ему об этом, — заявила накануне Хлоя Людовику. — Он ужасно устал, морально и физически истощен, все еще надеется получить свое дурацкое дворянство, встревожен выпуском книги…

— Но всегда найдутся причины. — возразил Людовик. — Пора действовать, понимаешь? Надо решить все эти проблемы. Я не могу без тебя.

— Хорошо, но давай подождем, что скажет ему этот знаменитый доктор. Не могу же я оставить мужа, когда он серьезно болен.

— Ты права. Ну что ж, будем надеяться, что с ним вес обойдется.

— Да, будем молиться об этом. Вечером я собираюсь в церковь.

Телефон зазвонил, когда Флер подытоживала сметы потенциальных инвестиций в свое предприятие.

— Привет, Флер, это Магнус.

Она онемела от неожиданности, потом молча бросила трубку, налила себе рюмку бурбона и снова приступила к работе. Только утром она обнаружила, что после звонка Магнуса допустила несколько грубейших ошибок.

Пирс пошел к Фарадею в конце апреля. После его визита Хлое позвонил Баннерман.

— Что сказал Фарадей?

— Не знаю. Пирс от него поехал в Стрэтфорд. Но он кашлял всю ночь. К тому же он почти не спит из-за книги.

— А разве книгу не запретили?

— Издание отложено, но Пирс считает, что самый серьезный ущерб ему уже нанесен.

— Какой?

Хлоя рассказала Баннерману, как страдает Пирс, потеряв надежду получить дворянское звание.

Глава 37

Май — июль, 1972

— Боже! — выдохнул Пирс, уставившись на конверт и побледнев.

— Пирс, что это?

Он протянул конверт жене.

Вынув письмо, Хлоя пробежала его: «Даунинг-стрит, 10, Секретариат по делам дворянства. Сэр, премьер-министр уполномочил меня сообщить вам… Список лиц, представленных к дворянскому званию.., ваше имя королеве.., имели честь утвердить… Предводитель дворянства Британской империи…»

Она была так взволнована, что смысл письма не сразу дошел до ее сознания. Потом Хлоя заплакала, а Пирс расхохотался и начал громко звать детей. Прибежав, они не могли понять, что происходит, и с недоумением смотрели на родителей. Пирс схватил Пандору на руки:

— Я скоро стану сэром Пирсом Виндзором!

— А я буду леди Пандора? — с надеждой спросила она.

Эту новость рассказали лишь самым близким.

— Господи! — воскликнул Джо и надолго умолк.

— Как неожиданно, — сказала Каролина.

— Чудесно! — воскликнула Мария Вулф, — Очень рада, что смогла помочь.

— Недурно, — заметил Николае Маршалл.

— Я восхищен, — обрадовался Роджер Баннерман.

— Никогда еще так не волновалась, — сказала брату Мишель Звери.

— Матерь Божия, теперь ты ни за что не оставишь его, — пробормотал Людовик.

— Напротив, именно сейчас я могу объявить ему о своем решении, — возразила Хлоя.

Вскоре Николае Маршалл выразил сомнения по поводу эффективности «запретительного указа».

— Если бы они решили издать книгу, мы уже знали бы об этом. Но если они начнут печатать ее сейчас, ущерб от этого будет гораздо больше.

— Меня не волнует ущерб, который она может нанести, — заметил Пирс.

— Напрасно, он может быть очень серьезным.

Пирс сиял от радости. Его кашель уменьшился, голос приобрел прежнюю уверенность, он приободрился и даже прибавил несколько фунтов.

Он с нетерпением ждал официального извещения.

По совету Фарадея Пирс на время ушел из театра, чтобы подготовиться к процедуре инвеституры <Инвеститура — формальное введение в должность, звание, во владение.>. Получив звание пэра, он собирался надолго в отпуск.

— Надеюсь, тогда нам удастся решить все проблемы, — сказал он Хлое и посмотрел на нее с каким-то странным, пытливым выражением. — Ты очень нужна мне, дорогая. Даже больше, чем прежде. Сейчас я многое переоценил. Должна восторжествовать справедливость, но даже если нам не удастся остановить издание книги, — а я все же надеюсь, что удастся, — мы переживем это вместе. Молю Бога, чтобы нам с тобой удалось найти общий язык.

Через силу улыбнувшись мужу, Хлоя быстро поднялась в свою комнату и зарылась лицом в подушку, чтобы никто не слышал ее рыданий.

Идеей грандиозного приема Пирс радостно, возбужденно и по-детски простодушно поделился с Хлоей..

— Нам предстоит отметить несколько знаменательных событий. Во-первых, приближается годовщина нашей свадьбы, во-вторых, я уверен, что мой любимый Дрим Стрит одержит победу на скачках и выиграет дерби. В-третьих, я должен пройти процедуру инвеституры. Дата почти определилась: Мария выяснила, что это состоится девятого июля. Каждое из этих событий — хороший повод для приема, а у нас сразу три. Все будет прекрасно, Хлоя! Пусть друзья разделят с нами радость.

— Но, Пирс…

— Дорогая, не возражай. Тебе нужно только одно — купить красивое платье и быть рядом со мной. Я уже составил список гостей. Все будет замечательно. А после этого мы поедем отдыхать и забудем обо всем на свете.

— По-моему, он свихнулся от радости, — сказала Хлоя Людовику. — Можно подумать, что мы озабочены сейчас только тем, где провести отпуск или в какой цвет выкрасить гостиную. Просто не знаю, что с ним делать.

Мне хочется все бросить и сбежать от него.

— Великолепная мысль. Бросай все и беги ко мне.

— Но ты же знаешь, что пока я не могу этого сделать.

— Боже, — пробормотал Людовик, — кажется, это я уже слышал.

Хлоя предполагала, что получение мужем дворянства положит конец этому кошмару, но сейчас поняла, что все только начинается.

— Миссис Виндзор, вас беспокоят из «Санди тайме».

Нам бы очень хотелось взять у вас интервью для серии статей, посвященных современным женам. Обещаем ни словом не обмолвиться о книге «Показной блеск». Сможете ли вы встретиться с нами в следующем месяце?

— Миссис Виндзор, вам нужны столы на десять или на двенадцать человек?

— Хлоя, никогда еще я не слышала такой ерунды.

Конечно, ты должна отправиться в королевский дворец вместе с Пирсом. Это великая честь. К тому же там будет очень интересно.

— Мама, мамочка, ну почему ты не хочешь взять меня с собой в королевский дворец? Почему? Почему? Я буду очень хорошо себя вести, обещаю. К тому же и папа обрадуется, если я приеду туда с тобой. Пожалуйста, мама!

— Хлоя, дорогая, делай то, что считаешь нужным, но подумай еще раз об этом приеме. Это лишь продлит агонию. Неужели ты не можешь заставить Пирса отменить его?

— Хлоя, понимаю, что у тебя сейчас трудное время, но я должен получить от тебя хоть какие-то гарантии.

Иначе… Нет, о другом я и думать не хочу.

— Хлоя, дорогая, я так благодарна Пирсу, что хочу устроить двенадцатого для нас всех скромный обед. Ты не могла бы помочь мне организовать это?

— Хлоя, ты еще не решила, что наденешь во дворец? Если хочешь что-то заказать, нужно сделать это немедленно.

— Миссис Виндзор, нельзя ли уточнить меню обеда, заказанного на конец недели?

— Миссис Виндзор, вас беспокоят из газеты «Санди экспресс». Ваш муж применил юридические санкции к изданию книги «Показной блеск». Не прокомментируете ли это?

— Хлоя, я понимаю, что все эти события необычайно волнуют Пирса. Вам следует успокоить его. Вес же он не очень здоров, хотя выглядит гораздо лучше. Не увезете ли его за город на несколько дней? Боюсь, как бы он не сорвался перед приемом во дворце.

Группа влиятельных театральных деятелей устраивала в честь Пирса торжественный прием после процедуры инвеституры.

— А потом я немедленно отправлюсь в Стебингс, дорогая, и буду там вечером. Надеюсь, ты не возражаешь против приема? Это очень важно для меня.

Хлоя не возражала.

Устало поднимаясь к себе в квартиру, Флер увидела, что возле двери сидит Рубен.

— Я хотел увидеть тебя.

— Зайдешь?

Он кивнул.

Флер открыла дверь.

— Выпьешь что-нибудь?

— С удовольствием.

Она налила ему и себе бурбона и села напротив него.

Воцарилось гнетущее молчание.

— Послушай, Рубен, — наконец сказала Флер, — я знаю, что ты не слишком разговорчив, но все-таки скажи, почему пришел.

— Соскучился.

— Рубен, дорогой Рубен, я тоже соскучилась по тебе.

Но, по-моему, нам лучше не видеться.

— Да.

— Ну?

— Я бы хотел изредка видеть тебя.

— Сомневаюсь, что это удачная мысль. Неужели ты не понимаешь, что тем самым только усложняешь ситуацию?

— Нет, я очень скучаю по тебе, хотя и понимаю, что мы не подходим друг другу. Ты слишком сильная для меня и слишком умная. Но врач посоветовала мне изредка встречаться с тобой. Мне нужно время, чтобы забыть тебя. Я хочу быть твоим другом, Флер.

— Хорошо, Рубен, давай попробуем стать друзьями.

— Джо? Это Каролина. Не пойти ли нам вместе на этот прием?

— Ну что ж, с удовольствием.

— Джо, кажется, ты не слишком обрадовался.

— Извини, Каролина, вообще-то я очень занят, но готов пойти с тобой и даже надеть новый костюм.

Любимый жеребец Пирса не выиграл дерби. Он пришел только шестым. Огорченный Пирс повторял, что шестое место, еще хуже, чем шестнадцатое. Тем не менее он устроил в «Савойе» небольшой прием по случаю окончания скачек и, выступив с речью, выразил надежду, что в следующем году жеребец непременно получит первый приз. Вокруг Пирса весь вечер толпились журналисты. Казалось, скачки интересуют их больше, чем театральная жизнь актера. Рядом с Пирсом была Пандора в костюме для верховой езды, Через неделю удача улыбнулась Пирсу: центральные газеты опубликовали список лиц, удостоенных дворянского звания. Вскоре после этого Дрим Стрит, жеребец Пирса, завоевал первый приз на скачках в Аскоте.

— Наконец, — сказал Пирс, поднимая бокал шампанского, — наконец ко мне вернулась удача.

За неделю до дня рождения королевы Елизаветы, когда должен был состояться обряд посвящения, Магнус Филипс ехал на мотоцикле по скоростному шоссе по направлению к Латону. Неожиданно его обогнал «мерседес» и резко затормозил перед ним. Магнус на полном ходу врезался в автомобиль, и в тот же миг сзади на него налетели еще три машины. Через несколько минут Магнуса вытащили из-под груды обломков и уложили на обочине.

Он отделался ссадинами, ушибами, переломом левой руки и лишился передних зубов. «Мерседес» бесследно исчез.

Через час лондонский бизнесмен заявил в полицию, что его машину угнали с площадки перед домом. В тот же день брошенный «мерседес» нашли в небольшом лесу неподалеку от Лесистера.

Полицейские спросили Магнуса, не подозревает ли он кого-нибудь, но тот твердо заявил, что не имеет об этом понятия. На вопрос о том, есть ли у него враги, Магнус ответил, что не в состоянии даже перечислить их. Полицейские, посоветовав ему проявлять предельную осторожность, оставили его в покое.

Три дня спустя в три часа ночи Ричарду Боуману позвонили из полиции и, сообщив, что в его офисе пожар, попросили срочно приехать на место происшествия. К моменту его появления здание сгорело дотла. К счастью, большая часть магнитофонных записей, рукописей и документов хранилась в огромном металлическом сейфе, поэтому уцелела.

В тот же день Ричард Боумал пришел навестить Магнуса и решительно заявил, что ему наплевать на все запретительные указы и угрозы.

— Я немедленно начинаю печатать «Показной блеск», — сказал он. — Но надо сделать это так, чтобы ни одна собака не знала. — Собаками он всегда называл журналистов. — Я уже нашел владельца типографии, который готов приступить к работе хоть сейчас. Правда, я солгал ему, что эта книга называется «История Флит-стрит». Не думаю, что у нас возникнут проблемы с распространителями. К тому же я велел новой секретарше связаться со всеми нашими адвокатами.

Мэрилин Чепмен, оказывается, неожиданно уволилась по неизвестным причинам.

Узнав о пожаре в офисе Боумана и о несчастном случае с Магнусом, Джо позвонил Хлое. Она попросила его срочно приехать к ней. Там Джо застал Людовика.

— Ужасно, — сказала Хлоя. — В этом могут заподозрить Пирса. Что же нам делать?

— Делать нечего, — ответил Людовик. — Если тебя об этом спросят, скажи, что ничего не знаешь. К счастью, это уже не помешает Пирсу получить рыцарское звание.

— Но нам угрожает скандал, — заметила Хлоя. — Представляю себе газетные заголовки!

— Я тоже, — сказал Джо. — Ты уже сообщила об этом Пирсу?

— Конечно, а что мне оставалось? Однако, по-моему, это не встревожило его. Пирс живет сейчас в другом измерении. А Николае продолжает убеждать меня, что еще есть шанс предотвратить издание книги. Это он и обдумывает.

— Боюсь, обдумывать это бесполезно, — заметил Джо.

Флер сидела в приемной Мортона, дожидаясь, когда он освободится. Взяв со стола вчерашний номер лондонской «Тайме», она стала просматривать его. Ее внимание привлекла небольшая заметка на третьей странице, в которой сообщалось, что в офисе известного лондонского издателя Ричарда Боумана недавно случился пожар, уничтоживший многие ценные бумаги и документы. По странному совпадению незадолго до этого лучший автор Боумана Магнус Филипс получил серьезные повреждения, попав в аварию на скоростном шоссе.

— Черт возьми! — воскликнула Флер. — Проклятие!

Вернувшись домой. Флер заказала разговор с Магнусом, но ей сказали, что телефон отключен.

Флер прошиб пот. К кому же обратиться? К Боуману? Отыскав в записной книжке номер Боумана, она попросила соединить ее с ним.

— Мистер Боуман, это Флер Фитцпатрик. Вы не знаете меня, но…

— Я слышал о вас от Магнуса.

— Мистер Боуман, скажите, пожалуйста. Как себя чувствует Магнус?

— С ним все в порядке. Изумлен, слегка покалечен, но ничего страшного.

— А что с ним случилось?

— Он ехал на своем мотоцикле, и кто-то сбил его.

— Кто?

— Мне самому хотелось бы знать.

— Его сбили не случайно?

— Не знаю.

— Мистер Боуман, а где сейчас Магнус?

— Живет у друзей.

— Где?

— К сожалению, не могу вам этого сказать.

— Понятно. — Этот мерзавец скорее всего у Розы, подумала со злостью Флер. — Ну что ж, я просто хотела выяснить, все ли с ним в порядке. Мистер Боуман, простите за любопытство, вы собираетесь издавать «Показной блеск»?

— Боюсь, мадам, сейчас это невозможно.

— Мне очень нужно поговорить с Магнусом. Вы не могли бы дать мне номер его телефона?

— Увы, нет. Ему сейчас нужен покой. Но я передам ему, чтобы он позвонил вам.

После этого Флер позвонила Джо.

— Сол, мне нужно срочно вылететь в Лондон, — сказала она Мортону, поговорив с Джо. — Я давно хочу навестить сестру.

— Флер, но у тебя нет сестры!

— Есть,. Сол.

Неожиданно для себя она позвонила Рубену и сообщила, что вылетает в Лондон. Рубен выразил желание сопровождать ее.

— Нет, Рубен, я справлюсь сама, — сказала она, подумав, что это было бы весьма кстати.

— Нет, нет, Флер, со мной все в порядке. Я чувствую себя гораздо лучше.

— Я… — Она запнулась, едва не обронив привычное «я люблю тебя». — Я очень ценю твою отзывчивость.

Хлоя поехала в школу за Недом и вернулась только к обеду. Розмари сообщила ей, что Пирс заезжал домой и снова куда-то уехал.

— Он сказал, что вернется после спектакля, и просил вас захватить в Лондон его туфли.

— Хорошо.

— А еще звонил мистер Пэйтон. У него что-то срочное.

Джо дома не оказалось. Автоответчик сообщил, что он будет в семь вечера.

Позвонив в редакцию «Санди тайме», Хлоя выяснила, что Джо отправился брать интервью у Аннунциаты Фэллон.

Аннунциату Хлоя тоже не застала.

Она вернулась на кухню, где Розмари кормила детей. Нед ел нормально, а Китти ото всего отказывалась.

— Китти, с тобой все в порядке? — спросила Хлоя.

— У меня болит животик, — пожаловалась Китти, и ее тут же вырвало.

— Господи, только этого не хватало! — испугалась Хлоя. — Розмари, позвони, пожалуйста, Баннерману и попроси прийти к нам.

Осмотрев Китти, Баннерман сказал, что ничего страшного нет.

— Не беспокойтесь, Хлоя.

— Я бы не волновалась, но завтра особый день.

— Знаю. Пирс нервничает?

— Очень.

— Как он выглядит?

— Гораздо лучше. Фарадей очень помог ему. Прекрасный врач.

Хлоя позвонила Джо в половине седьмого. Не застав его, она поужинала и пошла спать, попросив Розмари разбудить ее, если позвонит Джо.

Розмари сбросила халат и шмыгнула в постель, где ее ждал студент архитектурного колледжа. Но тут зазвонил телефон.

— Черт возьми, как мне это надоело! Не пойду к телефону.

— Правильно, — одобрил студент.

— Никто не отвечает, — удивился Джо. — Что же нам делать?

— Ничего, — ответила Каролина. — А что ты хотел ей сказать?

— Я думал предупредить ее.

— О том, что сюда прибывает Флер? Сомневаюсь, что Хлоя обрадуется. Нет, лучше уж ей ничего не знать.

У нее и без того слишком много хлопот. Может, потом, когда все закончится.

— Думаешь, это когда-нибудь закончится?

— Конечно. Ну ладно, мне пора в гостиницу. Не вызовешь ли такси, Джо?

— А почему ты не хочешь, чтобы я отвез тебя?

— Ты слишком много выпил сегодня, — строго заметила Каролина.

— Прости.

— О, Джо, это я должна просить у тебя прощения.

Я становлюсь все более требовательной и нетерпимой.

Это от одиночества.

— Нет, — возразил Джо, — я тоже одинок, но никем не командую. А ты, Каролина, всегда была сильной и властной. Раньше я почти не замечал этого, поскольку преобладало другое.

— Да, Джо, нам было хорошо, но что с тобой случилось в последнее время? Ты вел себя со мной так враждебно.

— Ничего, — ответил он. — Просто заныли старые раны, вот и все.

— Какие еще старые раны?

— Ну… В общем, я случайно встретил в ресторане Магнуса Филипса, и это напомнило мне о том, как я, ненавижу его и как когда-то любил тебя.

— О Джо! — воскликнула Каролина. — Прости меня!

Мне так жаль. Это было безумием. Впрочем, ты недурно провел это время с кинозвездой, не так ли?

— Очень недолго, — ответил Джо.

— Ну и какая она?

— Самовлюбленная. — Джо рассмеялся.

— Приятно слышать. А что ты так уставился на меня?

— Я снова заметил, как ты прекрасна. Ты гораздо красивее Розы Шарон.

— О, Джо, не шути! Какая уж там красота! Я старая женщина, измученная одиночеством.

— Нет, для меня ты всегда останешься прекрасной.

Как много лет назад, когда ты вошла в кафе.

— И ты сейчас выглядишь неплохо.

— Нет, я постарел за последнее время. Завтра Хлоя станет леди Виндзор, а я разрыдаюсь от радости.

— При чем тут старость, Джо? Ты всегда плакал по любому поводу. Поэтому я и обратила на тебя внимание. Джо, ты и сейчас плачешь? Почему? Из-за Хлои?

— Нет, из-за тебя, — признался он. — Я соскучился по тебе, Каролина, ужасно соскучился.

— Я тоже, Джо. Я… — Она хотела что-то добавить, но вместо этого решительно поднялась. — Нет, Джо, лучше я поеду в гостиницу. Завтра у нас очень трудный день. Спокойной ночи, Джо.

Закрыв дверь, Джо тяжело вздохнул.

День выдался прекрасный: голубое небо, лишь слегка покрытое дымкой тумана, солнце и редкое в Лондоне тепло.

Китти чувствовала себя лучше и даже проголодалась.

Пандора ушла в школу, поцеловав на прощание отца и пожелав ему удачи. Хлоя начала готовиться к торжественной церемонии в королевском дворце. Пирс бродил из комнаты в комнату, роясь в гардеробах и разбрасывая веши.

Он был бледен и очень возбужден. Хлоя заметила, что он волнуется гораздо больше, чем перед премьерой.

— Пирс, — спросила Хлоя, — почему ты не хочешь, чтобы Ники подстриг тебя? По-моему, после вчерашней встречи у Прендергаста ты потерял охоту привести себя в порядок.

— Что? Ах да! К сожалению.

— А в чем дело, Пирс? Кажется, там были очень высокопоставленные люди?

— Ничего особенного. Мы обсуждали налоги и ко что еще.

— Ну ладно, скорее. Пирс. Ники ждет тебя в моей комнате. А потом переоденься.

Хлоя хотела спросить мужа, почему он до сих пор ходит к Фарадсю, но потом решила повременить с этим.

Когда зазвонил телефон, Хлоя застегивала платье.

— Привет, малышка! — весело сказал Джо. — Хочу пожелать тебе удачи.

— Спасибо, Джо. Это мне нужно больше всего. Я дважды звонила тебе вчера, но не застала. Что-нибудь срочное?

— Нет, нет, только мелочи. Я боялся, что не смогу пожелать тебе удачи сегодня. Увидимся вечером.

— Кажется, ты брал интервью у Аннунциаты?

— Да. Она добилась значительного успеха. Ты слышала, что она получила роль в фильме «Иисус Христос — суперзвезда»?

— Очень рада, — сдержанно сказала Хлоя.

— Оказывается, у меня нет черных носков, — раздраженно сказал Пирс. — Может, пошлешь Розмари в магазин? И помоги мне, пожалуйста, завязать этот дурацкий галстук.

Хлоя пошла в свою комнату, нашла черные носки и принесла их мужу.

— Хлоя, ты что, шутишь? Они же слишком плотные! Мне нужны шелковые.

— Ну что ж. Пирс, тебе придется идти в шерстяных носках или заставить королеву ждать, — усмехнулась Хлоя. — Выбирай.

Пирс недовольно натянул шерстяные носки.

Помогая мужу завязать галстук, Хлоя с ужасом заметила, что он дрожит, а его руки холодны как лед.

— Все будет хорошо, Пирс.

— Надеюсь. — Он через силу улыбнулся. — Я люблю тебя.

— Это правда? — Хлоя посмотрела ему в глаза. — Ты действительно любишь меня?

— Да, — удивился он. — Что же тут странного?

— Пирс, я не понимаю тебя. Совсем не понимаю…

Прибежавшая Китти обняла отца.

Пирс с облегчением вздохнул.

— Мне нужно одеться, — сказал он и вышел из комнаты.

Машина прибыла за ними без четверти десять. Они выехали на Белгрейв-сквер, обогнули Гайд-парк и направились к Букингемскому дворцу. Глядя в окно, Хлоя думала о том, почему человек, который сыграл столько спектаклей, выступал перед многочисленной аудиторией при получении «Оскара» и давал бесконечные интервью, так встревожен предстоящей встречей с королевой.

Приглашенных провели во дворец по ковровой дорожке, а потом разделили на две группы. Те, кого должны были посвятить в пэры, направились в особую комнату, чтобы подготовиться к встрече с королевой, другие остались в небольшом помещении, а затем последовали в бальный зал, где им предстояло ожидать появления ее величества. Хлое казалось, что все это происходит во сне.

Ровно в одиннадцать в зал вошла королева, улыбнулась гостям и величественно направилась к трону.

Оркестр сыграл национальный гимн, который королева и гости слушали стоя. После этого королева предложила всем сесть.

Когда все заняли свои места, началась церемония посвящения в пэры. Пирс был одним из первых. Он неторопливо подошел к королеве, опустился перед ней на одно колено и склонил голову. Обоюдоострый меч коснулся его левого плеча, затем правого. Пирс поднялся, поцеловал королеве руку и направился к своему месту. Хлоя заметила слезы у него на глазах.

После окончания церемонии, когда Хлоя и Пирс вышли из дворца, их окружили репортеры.

— Дорогой, все было хорошо. Ты держался великолепно.

— Всего доброго, леди Виндзор, — весело сказал Пирс, целуя ее в щеку. — Увидимся вечером.

Он вышел у ресторана, а Хлоя поехала домой, радуясь, что все это наконец закончилось.

В три часа дня она уже отдавала последние распоряжения по поводу предстоящего приема.

Пирс вернулся домой в шесть часов, по-прежнему возбужденный и веселый. Нежно обняв детей и Хлою, он тут же заявил, что должен срочно отправиться в конюшню и узнать, как его любимый жеребец.

— Пирс, неужели ты не найдешь для этого более подходящего времени? — удивилась Хлоя.

— Леди Виндзор! — воскликнул он. — Вы слишком упрямы!

В этот момент в гостиную вошла служанка и сообщила, что Дрим Стрит сбросил наездника и Пирса просят прийти в конюшню.

У Мика Макхью было повреждено легкое и сломано несколько ребер. Ему предстояло длительное лечение. Дрим Стрит сломал ногу, и его нужно было пристрелить.

Хлоя не сразу отыскала Пирса. Он заперся в дальней комнате и горько плакал, осушив полбутылки виски.

На дворе уже стемнело. Небо покрылось темными тучами. Хлоя вернулась в свою комнату и села на диван, охваченная дурными предчувствиями. Ей тоже было жаль молодого жеребца. Настроение у нее так испортилось, что она даже подумала снова пойти к Пирсу и уговорить его отменить прием. Но потом отказалась от этой мысли. Надо успокоить Пирса. Он должен встретить гостей и провести этот вечер с ними. Хлоя не откликнулась на просьбу матери срочно позвонить ей или Джо. Ничего, подумала она, они подождут.

Когда начали прибывать гости, пошел дождь. Пирс стоял с женой и детьми на крыльце и радушно встречал друзей, почему-то извиняясь за то, что испортилась погода. Он казался веселым и беззаботным, хотя Хлоя видела, что муж тяжело переживает случившееся.

Людовик приехал с какой-то девицей.

— Для прикрытия, — шепнул он Хлое. — Боже, какой холод! Может, разомнемся, чтобы немного согреться? Хлоя, нам нужна музыка и немного спиртного.

— Приветствую вас, дорогая леди Виндзор! — радостно воскликнул Дамиан.

Хлоя рассказала ему о приеме у королевы, Гости между тем усаживались в гостиной.

Увидев Джо и Каролину, Хлоя подбежала к ним и крепко обняла их.

— Я несколько раз звонила, — сказала Каролина. — Разве тебе не передали? Это очень важно. Хлоя. Я хотела…

— Да, мама, — прервала ее Хлоя, — передали, но у нас случилась неприятность. Пришлось пристрелить любимого жеребца Пирса.

— Боже, какая жалость! — воскликнула Каролина. — Пирс, должно быть, очень переживает.

— Еще бы! Но сейчас он, кажется, в порядке.

— Хлоя, — осторожно начал Джо. — Здесь есть…

— О Господи, — пробормотала Хлоя, — простите, пожалуйста, я скоро вернусь.

Когда она вернулась. Пирс уже собирался произнести речь.

— Я скажу лишь несколько слов, — начал он.

Гости весело зашумели, выражая сомнения в том, что Пирс ограничится несколькими словами.

— Уверяю вас, это самый счастливый день в моей жизни. Я хочу поблагодарить всех, кто помог мне добиться успеха, всех, кто пришел сегодня сюда, чтобы поздравить меня и мою семью. Я должен выразить особую благодарность моей жене Хлое за то, что она терпеливо ухаживала за мной все эти годы и помогала в самые трудные минуты. Леди Виндзор, прошу вас подняться и поклониться гостям.

Хлоя, покраснев от смущения, поднялась. Раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Когда поздравления закончились, Хлоя подняла руку, требуя тишины.

— Я очень рада, что вы пришли к нам сегодня. Благодарю вас от всей души. Пирс явно переоценил мои заслуги. Я делала все это с радостью. — Она села, чувствуя, что вот-вот расплачется.

Когда зазвучал вальс. Пирс подошел к Хлое и протянул ей руку:

— Прошу вас, мадам.

Хлою вдруг охватила такая злость, что ей захотелось закричать: «Этот человек обманщик и лжец. За время нашей супружеской жизни у него было много связей с мужчинами». Но она встала и пошла танцевать с ним.

— Я люблю тебя, — произнес Пирс и наклонился поцеловать се.

Отпрянув от него, Хлоя сказала, что ей нужно взглянуть на детей, и быстро вышла из гостиной.

Придя в свою комнату, она села у камина и заплакала. В камине весело потрескивал огонь, а Хлоя, глядя на него, вспоминала первые годы жизни с Пирсом. Внезапно дверь открылась, и на пороге появился Людовик.

— Хлоя, дорогая, что случилось? — встревожился он. — Не плачь, ты должна сказать ему все сегодня же.

Это необходимо, дорогая.

— Я не знаю, как быть, — сквозь слезы проговорила она.

Людовик вперился в нее потемневшими от гнева глазами.

— То есть как не знаешь? Мы же не раз обсуждали это! Ты должна сказать Пирсу, что уходишь от него.

— Да-да, конечно, я знаю, но не могу, Людовик.

Не могу!

— Хлоя, о чем ты?

— О том, что не знаю, как это сделать. Я всегда теряюсь в такие моменты. Я нерешительна и беспомощна.

— О, Хлоя, ты ошибаешься. — Людовик нежно обнял ее. — Ты сильная женщина и можешь сделать все, если захочешь.

— Нет, Людовик, я всегда от кого-то завишу, и сегодняшний прием — прекрасное тому доказательство.

Я неизменно играю кем-то навязанную мне роль.

— Хлоя, милая, ты просто очень расстроена и измучена. У тебя самая обыкновенная истерика.

— Нет, Людовик, это не истерика, а отчаяние. — Она разрыдалась.

— Хлоя, успокойся, не плачь. Я очень люблю тебя и.., и горжусь тобой.

Она прильнула к нему, уткнулась лицом в его грудь, с горечью сознавая, что нужно вернуться к гостям. Открыв глаза, Хлоя с ужасом увидела, что на пороге стоит горничная, а за ней незнакомая высокая девушка, красивая, стройная, с копной черных волос и темно-голубыми глазами. Она посмотрела на Хлою, затем на Людовика и дружелюбно улыбнулась.

— Полагаю, вы Хлоя. — сказала она с американским акцентом. — А я Флер.

Глава 38

Июль, 1972

Хлоя запомнила это мгновение на всю оставшуюся жизнь. Сначала она застыла, уставившись на сестру, потом через силу улыбнулась и предложила ей чашку чая. От волнения Хлоя не могла прийти в себя.

— Ты, должно быть, очень устала, — неуверенно пробормотала она. — Может, хочешь перекусить?

Флер с любопытством окинула ее взглядом и ответила, что именно чай нужен ей сейчас больше всего.

— Ну что ж, — сказала Хлоя, — пойдем со мной.

Она провела гостью на кухню и попросила повара поставить чайник. Потом обратилась к Людовику:

— Найди, пожалуйста, Джо и мою мать. Флер, прости, ради Бога, что привела тебя на кухню. У нас сегодня прием.

— Ничего, все в порядке. — Флер огляделась. — Хороший дом.

Хлоя вдруг увидела позади Флер высокого худощавого молодого человека.

— О Господи, прости, Рубен, — спохватилась Флер, заметив недоуменный взгляд Хлои. — Извини, Хлоя, это мой друг Рубен Блейк. Рубен, это Хлоя, моя сестра.

Рубен протянул Хлое руку, и в этот момент вошла Каролина.

— Боже мой, Хлоя! — воскликнула она. — Какой здесь беспорядок! Нет ли более подходящего места для разговора? Тут негде даже присесть.

— Мама, беспорядок везде. Сейчас мы дадим Флер чаю, а потом что-нибудь придумаем.

— Хорошо, давайте выпьем чаю и перейдем в кабинет Пирса. Там спокойнее и уютнее.

— Не возражаю, — сказала Хлоя. — Мама, это Рубен Блейк, друг Флер. Рубен, это моя мать, Каролина Хантертон.

Они вышли в холл, а затем направились в кабинет Пирса. Джо последовал за ними.

— Как неожиданно ты появилась, Флер, — заметила Каролина.

— Я люблю совершать неожиданные поступки, — возразила Флер, не скрывая враждебности к матери. — Не исключено, что это генетическая склонность.

— Флер! — мягко одернул ее Рубен. Она замолчала и опустила глаза.

— Ну что ж, — прервала неловкое молчание Хлоя, — кажется, нам предстоит долгий разговор. Но беда в том, Флер, что у меня сейчас очень много гостей. Мы отмечаем важное событие. Не знаю, удастся ли нам поговорить.

— Ничего, — успокоила ее Флер. — Мы подождем, пока разойдутся гости, верно, Рубен? Не сомневаюсь, что вам сейчас не до меня.

— Флер, — заметил Джо, — пойми, Хлое сейчас нелегко.

— Понимаю, — усмехнулась Флер, бросив взгляд на сестру. — Ей нелегко сейчас не только из-за гостей.

Хлоя смутилась и покраснела.

— Мне очень жаль, Флер, но если вы с Рубеном потерпите, я скоро накормлю и устрою вас. А когда все разойдутся… — Не успела она закончить, как в коридоре раздался голос Пирса. Он искал свою жену.

Ну что ж, подумала Хлоя, это должно было когда-нибудь произойти. В конце концов, ему пора узнать правду. Она вздохнула, открыла дверь и позвала мужа.

— Пирс! Мы здесь.

Он быстро вошел в кабинет, намереваясь попенять жене за то, что она оставила гостей, но вдруг увидел Флер. Пирс побледнел, но неожиданно быстро овладел собой.

— Что вы все здесь делаете, черт возьми? — воскликнул он.

Раньше всех нашлась Каролина, отправив Джо за бутылкой виски и велев Хлое идти к гостям. Сама она спустилась с Рубеном на кухню, распорядившись по дороге, чтобы горничная подготовила две спальни. Пирс и Флер остались в кабинете одни и долго молча смотрели друг па друга.

Между тем гости начали расходиться, словно почувствовав, что хозяевам не до них. Только проводив всех, Хлоя заметила, что муж ужасно выглядит и едва держится на ногах. Она отнесла его состояние на счет усталости и тяжелых переживаний этого дня.

Поднявшись в спальню, Пирс рухнул на кровать совершенно обессиленный.

Они сидели в гостиной и молча смотрели друг на друга. Бледный и подавленный Пирс присоединился к ним.

— Надеюсь, — начала Хлоя, — Флер расскажет нам о причине своего внезапного появления — Конечно. Прежде всего я хочу извиниться, что помешала. Мне, конечно, следовало подождать, но я была так расстроена и испугана…

— Испугана? — удивилась Хлоя. — Чем же?

— Книгой.

— Понимаю, — сказала Хлоя.

— Вы знаете, что Магнуса ограбили, а офис его издателя сожгли дотла? А совсем недавно Магнуса сбила на шоссе какая-то подозрительная машина.

— Да, мы слышали. Полагаю, ты не думаешь, что все эти события имеют отношение к нам? Хотя у нас нет оснований симпатизировать мистеру Филипсу, мы не способны на уголовное преступление.

— Нет, так я не думаю, — Флер пристально посмотрела на Хлою, — но, впрочем, знаю, сколько вы приложили усилий, чтобы помешать выходу этой книги. Возможно, вам известно, кто это сделал и почему. Я хотела поговорить с Магнусом, но у меня нет его адреса. Поэтому я здесь.

— Не совсем понимаю, чего ты опасаешься? Ведь тебя никто не собирается преследовать!

— Не стала бы этого утверждать.

— Но почему? Какое отношение это имеет к тебе?

— В этой книге рассказывается обо мне и моем отце.

— Твоем отце? — переспросила Хлоя. — А при чем здесь он? Кстати, откуда ты это знаешь?

— Мне сказал Магнус.

— Ты знакома с Магнусом Филипсом? — Изумленная Каролина уставилась на дочь.

— Знакома. Более того, я оказала ему помощь, сообщив некоторые подробности о жизни отца.

Хлоя поднялась, подошла к Флер и дала ей пощечину. Потом удалилась из комнаты. Спустившись в кухню, она села и положила голову на руки, с ужасом думая о том, как все это могло произойти. Хлоя очнулась лишь тогда, когда в кухню вошел Джо.

— Ты знал об этом?

— О чем?

— О том, что она помогает Магнусу Филипсу собрать материал для книги?

— Нет, но я знал, что она приезжает в Лондон. Извини, Хлоя, мы с Каролиной пытались предупредить тебя, но ты так и не выслушала нас. К тому же мы понятия не имели, что она вздумает приехать сюда.

— Она ужасна, Джо. Просто чудовище! Грубая и очень злая.

— Да, — согласился Джо. — Она действительно злая, но…

— Что?

— У нее есть для этого основания. Правда, на тебя Флер не за что злиться, но она ненавидит всех нас, всю семью, а особенно Пирса.

— Джо, что происходит? Какое отношение имеет к этой книге ее отец?

— Не знаю, но для Флер эта связь, несомненно, существует.

И Джо рассказал ей обо всем.

Флер сидела молча, уставившись в пространство.

Другие тоже молчали. Ее щека пылала огнем, Флер делала вид, что ничего страшного не произошло, но ее донимали обида и злость.

— Может быть, — начал Рубен, — нам лучше оставить все это?

Каролина смерила его презрительным взглядом:

— Оставить? Что вы, черт возьми, имеете в виду?

Он застенчиво улыбнулся:

— Оставить все и уйти.

— Нет, мы не оставим это, — резко возразила Каролина. — Ничего более нелепого и придумать невозможно!

— Рубен прав. — Флер поднялась. — Мы все очень устали. Лучше отложить разговор на завтра.

— Ну что ж, я… — начал было Пирс, но его прервало неожиданное появление горничной, которая что-то тихо сказала ему. Он кивнул:

— Ладно, сейчас иду. Простите. Меня просят к телефону.

Каролина тоже поднялась — Пойдемте со мной, я покажу вам вашу комнату, — сказала она Флер и Рубену.

— Они все какие-то странные, — заметила Флер, когда они с Рубеном остались одни. — Неудивительно, что они так ведут себя.

— Не все они ведут себя плохо, — возразил Рубен. — Вот Хлоя, например…

— Но она ударила меня!

— У нее были для этого причины.

— Именно такой я ее себе представляла: испорченная, избалованная и самовлюбленная сучка.

— Флер, зачем ты это говоришь? Ты же так не думаешь.

— Ты прав, я так не думаю, — тихо ответила она.

Когда Пирс вошел в комнату Хлои, она лежала на кровати в полной темноте.

— Хлоя?

— Уйди, Пирс, — тихо сказала она.

— Не могу.

— Пирс, пожалуйста.

— Хлоя, мне нужно поговорить с тобой.

Он присел на край кровати. Хлоя даже не повернула к нему головы.

— Хлоя!

— Что?

— Отцом ребенка был Людовик?

— Да.

— Ты любишь его?

— Боже мой, Пирс, я уже ничего не понимаю. Кажется, люблю, но…

— Давно это началось?

— Да.

Пирс заплакал.

— Перестань, Пирс. Это смешно. Ты тоже не святой. У тебя был роман с моей сестрой.

— Но я же не знал, что она твоя сестра.

— Какая разница? Ты считаешь это оправданием? — Она привстала и включила свет. Его лицо, мокрое от слез, казалось совершенно чужим. — Почему ты это сделал?

— Не знаю, Хлоя. У меня были и другие связи.

— Ты имеешь в виду и мужчин?

— Да, — признался он, помолчав. — Почему-то это было мне нужно.

— А может, и мне это было нужно? До связи с Людовиком я была верна и предана тебе. Все эти годы я пыталась понять тебя, но пришла к выводу, что это нет возможно.

— Да, я знаю.

— Пирс, то, что думает о тебе Флер, правда?

— А что она обо мне думает?

— Она уверена, что ты был знаком с ее отцом. Это так, Пирс?

— Да, я хорошо знал его.

— И ты это сделал?

— Что?

— Она считает, что ты предал его, сообщив в журнал о его увлечениях.

Он задумчиво посмотрел ей в глаза.

— Нет, Хлоя, этого я не делал. Я бы никогда не предал друга.

— Но меня же ты предал?

— Это другое дело.

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Думаю, да, но зачем тебе это?

— Эта история преследует Флер всю жизнь, а значит, имеет отношение и ко мне.

Он уже собирался ответить ей, но тут зазвонил телефон.

— Да? Хлоя Виндзор.

— Мистера Пирса Виндзора просят ответить Санта-Барбаре.

Хлоя передала трубку мужу;

— Полагаю, это твой друг мистер Зверн.

Взглянув на жену, Пирс пошел разговаривать в кабинет.

Хлоя лежала в постели, пока не услышала крик Неда.

Она вскочила и побежала к нему. Мальчик спал, уткнувшись лицом в подушку. Наверное, приснилось что-нибудь, подумала она и легла рядом с ним. Через несколько минут она уже крепко спала, прижав к себе ребенка.

Хлоя спала так крепко, что не слышала, как Пирс стучал в дверь ее спальни, и проснулась лишь поздно утром, когда на пороге детской появилась горничная с искаженным от ужаса лицом. Она-то и сообщила о том, что Пирса нашли мертвым в конюшне. Рядом с ним валялись пустая бутылка из-под виски и пузырек из-под снотворных.

Глава 39

Июль — август, 1972

— Хлоя, ты не виновата в его смерти. Он покончил с собой.

— Нет, Джо, ты ничего не понял. Он покончил с собой, потому что я рассказала ему о Людовике, упрекала за Флер и даже спросила его о.., о Брендоне.

И зачем только я так поступила, Джо? Это ужасно.

Мне следовало быть осторожнее. Ведь он уже дважды пытался покончить с собой. Как же я могла забыть об этом?..

— Но, Хлоя, — прервал ее Джо, — Пирс не пытался покончить с собой. Это был всего-навсего спектакль.

Он не сомневался, что его найдут и спасут. Заметь, он всегда жутко напивался, а потом глотал кучу таблеток.

А ведь известно, что алкоголь замедляет действие снотворного. Если бы Пирс действительно хотел покончить с собой, он бы застрелился. — Джо замолчал, так как понял, что все его аргументы лишь усугубляют ее горе.

— Да, Пирс не хотел умирать. Он даже написал мне записку, рассчитывая на то, что я лайду ее и брошусь на поиски. Боже мой, зачем я ушла из своей комнаты?

— Да, ты не нашла записку, потому что была в комнате Неда. Но ты не виновата, Хлоя, поскольку не знала о записке.

— Но я не должна была спорить с ним, упрекать Пирса и напоминать о его друге. Мне следовало промолчать, вести себя спокойно, не раздражать его, по.., но…

— Хлоя, ты и так слишком долго молчала. Он сам заставил тебя признаться во всем. Это было неизбежно.

Он вел себя отвратительно по отношению к тебе.

— Нет, Джо, это не так. Он вел себя как всегда. Последнее время Пирс часто говорил, что любит меня и хочет решить все наши проблемы. А я почему-то начала оскорблять его, решив отплатить ему за все. О, Джо…

Ее голос срывался, волосы растрепались, лицо было искажено горем и отчаянием. Джо понял, что спорить с Хлоей сейчас бесполезно. В комнату вошла горничная.

— Мистер Пэйтон, могу ли я чем-нибудь помочь вам?

— Да, позвоните, пожалуйста, Баннерману и попросите приехать.

— Нет, нет, не надо! — воскликнула Хлоя. — Мне не нужны успокоительные, не надо меня колоть! — —И она снова разрыдалась.

— Я принесу чаю, — предложила горничная.

— Да, да, спасибо. — Джо последовал за ней. — Обязательно позвоните Баннерману. Она в ужасном состоянии.

— Доктор настоял на вскрытии. Мистера Виндзора увезли в больницу. Я сказала миссис Виндзор об этом, но, кажется, до нее это не дошло. Приезжали полицейские и взяли его записку. Она очень расстроилась из-за этого.

— Вы… — Джо задумался. — Вы прочли ее? Можете говорить со мной откровенно. Я член семьи.

— Да, я первая обнаружила ее утром под дверью. В ней было написано: «Я больше так не могу. Извини. Я люблю тебя». Это ужасно, мистер Пэйтон, особенно после того, что было вчера.

— Да, это действительно ужасно, — согласился Джо. — А где дети?

— С Розмари.

— А как Пандора?

— Она в шоке. Бедняжка так любила отца! Она поклонялась ему как божеству.

Господи, где я слышал эти слова, подумал Джо. Ах да, от Флер. Флер тоже внесла свой вклад в эти трагические события.

— Какой кошмар! — в ужасе воскликнула Флер. — Господи, Рубен, что я наделала!

— Ты не виновата в том, что он покончил с собой.

— Нет, Рубен, именно я заварила всю эту кашу.

Сначала соблазнила Пирса, потом явилась сюда. Нет, не убеждай меня, что я не виновата. Я спровоцировала эту трагедию.

— Чепуха, Флер! Пирс был очень взвинчен. Это был акт отчаяния, который, увы, закончился трагически.

— Рубен, дорогой, прости меня, — рыдала Флер. — Какое счастье, что ты приехал со мной!

Рубен вышел во двор и направился вдоль по тропинке. Флер хотелось убежать куда глаза глядят.

Каролина спустилась вниз.

— А, это ты, — сказала она, увидев в гостиной Флер.

— Да, прости. Я очень жалею, что приехала сюда.

Но теперь уже ничего не изменишь. Я бы хотела повидать Хлою.

— Не думаю, что она обрадуется тебе.

— Я тоже.

— Так оставь ее в покое.

— Я хотела бы извиниться перед ней и…

— Флер, ты только усугубишь ее горе. Она в невменяемом состоянии. Поэтому…

— Да, ноя считаю себя виновной, поэтому и хотела бы поговорить с ней.

— Чушь! Ты ни в чем не виновата. Да и Хлоя тоже.

Пирс был крайне неуравновешен и находился последнее время в страшном напряжении. Он и раньше пытался покончить с собой.

— Что? Он уже пытался?

— Да. Дважды.

— О Господи! Я не знала этого.

— Думаю, ты вообще плохо знала его, Флер. Но это не имеет значения.

— Почему же? Имеет. Мне следовало быть осмотрительнее, беседуя с вами. Черт возьми, Каролина, что я натворила!

— Послушай, Флер, я не психиатр и знаю о подобных делах меньше, чем твой странный друг мистер Блейк.

— Он не странный.

— Ну хорошо, извини. Он действительно твой друг?

— Да, верный друг.

— Так вот, Флер, ты ни в чем не виновата. И меньше всего — в смерти Пирса. Хлоя виновата больше, поэтому она и рыдает. Конечно, тебе не следовало связываться с Пирсом, приезжать сюда и говорить Хлое, что ты помогала Магнусу. Но Пирс сам шел к этому трагическому концу. И вот что еще. Флер. Мы ни в коем случае не должны упоминать о Магнусе Филипсе.

Запомни: Пирс умер, потому что хотел этого. Он не выдержал напряжения и не справился с ситуацией. Будь он здоровым и психически уравновешенным человеком, роман с тобой не довел бы его до могилы. Он все видел в искаженном свете, поскольку сам был извращенцем.

— Не предполагала, что ты так разбираешься в психиатрии, — удивилась Флер.

— Это опыт и здравый смысл. Флер, вот и все. У меня была нелегкая жизнь. К тому же моя мать тоже страдала тяжелой депрессией.

— Спасибо за поддержку, Каролина.

Флер вышла в сад. На душе у нее стало легче. Впервые в жизни она ощутила радость от присутствия матери.

Баннерман сразу направился в спальню Хлои.

— Примите мои соболезнования.

— Роджер, мне очень плохо. Это я во всем виновата.

— Нет, Хлоя, вы ошибаетесь. Успокоитесь, пожалуйста.

— Нет, нет, я наговорила ему много глупостей. Мы поскандалили.

— Из-за чего? — насторожился Баннерман. — Может, вы не хотите говорить об этом?

— О, Роджер, это так трудно! Я провинилась перед ним. Да и он передо мной тоже. Вчера вечером все это обнаружилось, и я наговорила ему много жестоких слов.

А он.., он извинялся, просил прощения, умолял понять его. Я.., ничего не слышала, как безумная. Это было ужасно, Роджер! О Господи, лучше бы мне умереть! Я думаю, мне нужно… — Она замолчала и с тревогой посмотрела на доктора.

— Хлоя, перестаньте плакать и выслушайте меня.

— Нет-нет, Роджер, не говорите, что Пирс был неуравновешенным, нервным и истеричным и это привело его к смерти. Это я убила его. Мне следовало быть добрее, отзывчивее, шире. Я злая ведьма и заслуживаю смерти.

— Хлоя! Выслушайте меня наконец. Я хочу сказать вам о его болезни. Именно она и подтолкнула его к смерти.

Хлоя удивленно уставилась на Баннермана:

— Какая болезнь? Ничего не понимаю.

— Неужели он не сказал вам?

— О чем? — Она замерла.

— Хлоя, у Пирса был рак легкого. Поэтому он так часто ходил на прием к Фарадею.

— Боже! — воскликнула Хлоя и схватила Роджера за руку. — Я и понятия об этом не имела! Когда он узнал об этом? Когда?

— Фарадей обследовал его, проверил анализы и поставил диагноз. Об операции не могло быть и речи. Фарадей предложил ему несколько сеансов радиотерапии, но, увы, болезнь прогрессировала. Пирсу оставалось жить совсем немного. Удивительно, что он не сообщил вам об этом. Фарадей хотел скрыть это от него, но Пирс потребовал, чтобы он сказал ему правду.

— Роджер, мне от этого не легче. Значит, он все знал и молчал, не желая тревожить меня. Он пожалел меня! А как ему было страшно! — Хлоя уронила голову на руки и снова заплакала. — Я предала его. Предала в тот самый момент, когда была нужна ему больше всего.

Боже, Роджер, как мне вынести все это?

— Она убита горем, — сказал Баннерман Джо, спустившись в гостиную. — Я сообщил ей, что у Пирса был рак легкого. Вы знали об этом?

— Нет, — удивился Джо.

— Кажется, он никому не рассказал о своей болезни, — задумчиво проговорил Баннерман. — Думаю, он ждал, когда его пожалуют в пэры. Между нами, я сказал Фарадею о том, как это важно для Пирса, и тот убедил членов комиссий, что дни его пациента сочтены. Я всеми силами пытался внушить Хлое, что самоубийцами становятся преимущественно ущербные личности, каковой, безусловно, был и Пирс.

— Значит, вы полагаете, что Пирс был не только неуравновешенным, но и ущербным?

— Да, я наблюдал за ним много лет. Нет, он не был безумным, но психически ненормальным — несомненно.

— А что заставило его покончить с собой?

— Трудно сказать. Отчасти финансовые проблемы, хотя Хлоя это отрицает. Впрочем, при скрытности Пирса она могла об этом не знать. Если бы нам удалось убедить Хлою, что это так, ей стало бы легче.

— Возможно, — задумчиво сказал Джо, хотя сомневался, что у Пирса были проблемы с деньгами.

Ведь за фильмы и спектакли он получал огромные гонорары. — Едва ли Хлое станет легче, если она узнает, что, помимо всего прочего, у нее возникнут финансовые проблемы.

— Вы просто не знаете, какие факторы способствуют иногда выходу из тяжелого душевного кризиса, — заметил Баннерман. — Короче говоря, я взял с нее слово, что она будет принимать пару таблеток на ночь.

Очень прошу вас проследить за этим.

— Да, да, конечно.

— Полагаю, пора подумать о похоронах. Пусть Хлоя займется этим немедленно. Это заставит ее отвлечься.

Хлоя сидела в гостиной, держа бокал виски со льдом, когда вошел Рубен. Пристально посмотрев на нее, он смущенно улыбнулся:

— Как дела?

— Ничего, Рубен, спасибо. Хотите выпить? — Она протянула ему бутылку.

— С удовольствием.

— А где Флер? — спросила Хлоя.

— Наверху. Она очень переживает и во всем обвиняет себя. Я убеждал Флер, что она не виновата, но ничего не достиг. Вам тоже не стоит винить себя, — добавил он.

— Рубен, не надо об этом. Ведь вы почти ничего не знаете о нашей семье.

— Хорошо. Если хотите, я уйду.

— Нет, останьтесь.

— По-моему, вы замечательная женщина, — сказал Рубен и погрузился в чтение какого-то журнала.

На Хлою обрушились все заботы, связанные с организацией похорон. Это действительно отвлекло ее от тяжелых мыслей. Она решила, что похороны должны состояться в Лондоне, где все смогут проститься с Пирсом.

— Это последнее, что я могу для него сделать, — сказала она Джо. — Может, нам ограничиться семейным кругом?

— Нет, думаю, на похоронах должно быть много людей.

— А как поступить с детьми? Не слишком ли они малы для этого?

— Малы для чего? — потребовала ответа внезапно появившаяся Пандора.

— Для участия в похоронах папы, дорогая. Ты хочешь проститься с ним? Или останешься дома с Розмари?

— Нет, я пойду на похороны. Мама, там Китти почему-то плачет.

— Да, дорогая, сейчас иду.

— Мама, можно я посижу с Джо?

— Конечно.

Джо боялся не выдержать этого. Он безумно устал за эти дни.

После ужина Хлоя пошла в кабинет Пирса и села за стол, боясь притронуться к его бумагам. Вдруг она услышала шаги.

— Нам нужно поговорить, Хлоя, — сказала Флер срывающимся голосом.

— О чем?

— Смерть Пирса потрясла меня. Это ужасно…

— Ты тут ни при чем. Только я одна виновата во всем.

— Ты ошибаешься, — возразила Флер. — Я знаю, что это не так.

— Что ты знаешь? — раздраженно воскликнула Хлоя. — Что ты вообще знаешь о моей семье? Не понимаю, как ты посмела завести роман с Пирсом. Ведь ты прекрасно знала, что он мой муж, не так ли? Думаю, ты соблазнила его с какой-то определенной целью.

— Это не так, но я пришла к тебе только затем, чтобы попросить прощения.

— Неужели? — Хлою охватила злость. — Ты сожалеешь? Ну что ж. Флер. А как должны себя чувствовать я и мои дети? Пандора безумно любила отца. Как нам жить, без него? Я знаю, что утром ты собираешься уехать, и не намерена тебя задерживать. Надеюсь, мы никогда больше не увидимся.

— Да, я уеду и постараюсь забыть обо всем, что произошло.

— — — Тебе легко это сделать. А куда мне деться? Мы обречены жить с этой трагедией до конца жизни. Конечно, тебе наплевать на мою жизнь и на все, что мне дорого.

— А почему я должна волноваться о твоей семье? — крикнула Флер, теряя контроль над собой. Все, что накопилось за долгие годы: злость, зависть, ненависть, — всколыхнулось в ней. — Что твоя семья сделала для меня?

— Мы ни в чем не виноваты перед тобой.

— Ошибаешься. Вы все делали вид, что меня нет на свете. Вы скрывали сам факт моего существования. Мать отказалась от меня, едва я родилась. Она с удивительной легкостью отправила меня на другой край света…

— С твоим отцом.

— Да, но скажи, ты могла бы отказаться от своего ребенка и отослать его бог знает куда?

Хлоя задумалась.

— Мало того, что она меня бросила. Каролина ни разу не навестила меня, даже не поинтересовалась, как и с кем я живу, не написала мне, не поздравляла меня с днем рождения.

— Флер! — с сочувствием сказала Хлоя. — Я мало знаю об этом, но думаю, ей пришлось отказаться от тебя, чтобы справиться с другими проблемами.

— Ты имеешь в виду себя, братьев и отца? Ты росла с родителями, а я только с бабушкой. Но и она умерла, когда я была еще совсем юной..

Хлоя молчала.

— Вот что вы сделали со мной! — воскликнула Флер. — А знаешь, что сказал Джо Пэйтон, когда я случайно узнала о твоем замужестве? «Разумеется, мы не могли сказать ему о твоем существовании». — Лицо Флер пылало от гнева. — «Разумеется!» Каково! Как после всего этого я должна была относиться к тебе? Да и не только к тебе, но и ко всем остальным? И не надейся, что я когда-либо испытаю к вам сострадание, почувствую раскаяние или угрызения совести. Я тебе ничего не должна. Абсолютно ничего!

— Ну ладно, — оборвала ее Хлоя. — Этот разговор не имеет смысла. Давай сменим тему.

Флер посмотрела на нее с ненавистью:

— Я всегда знала, что ты омерзительная сука! Испорченная, избалованная, самовлюбленная сука! И я не ошиблась. Мне хотелось откровенно поговорить с тобой, сказать тебе, что жалею обо всем, попросить у тебя прощения. Но теперь вижу, что зря старалась. Мне не о чем беспокоиться.

Глядя на Флер, Хлоя думала: «Как я ненавижу ее, как она мне отвратительна, как хорошо, что все эти годы мы не встречались».

Вдруг на глазах Флер появились слезы. Она быстро вытерла их и пошла к двери.

Изумленная Хлоя бросилась за сестрой, пытаясь удержать ее:

— Флер, прости меня! Я не хотела обидеть тебя.

Не плачь!

Флер повернулась к ней с таким злобным выражением лица, что та отпрянула назад.

— Значит, ты сожалеешь! О чем же? О том, что родилась? Что тебя любили? Что у тебя были родители?

— О, Флер, не надо об этом, пожалуйста! Этот разговор ни к чему нас не приведет.

Быстро подойдя к ней, Флер влепила ей такую пощечину, что Хлоя упала на диван. Флер принялась колотить ее.

Внезапно появившийся Рубен оттащил Флер.

— Мне позвать кого-нибудь? — спросил он, с тревогой поглядывая на Хлою.

— Нет, Рубен, не надо. Ничего страшного. Флер, посиди спокойно, а Рубен принесет нам чаи. Давай попробуем во всем разобраться.

Флер села па диван и закрыла лицо руками. Хлоя вытащила из кармана носовой платок и протянула его сестре.

Рубен вернулся через несколько минут с чайным подносом.

— Мне остаться?

— Нет, — ответили Хлоя и Флер.

— Хорошо. — Он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— Он замечательный парень, — заметила Хлоя.

— Да. Я собиралась выйти за него замуж, но потом передумала.

— Почему? — Хлоя вдруг почувствовала, что ей хочется узнать о сестре как можно больше.

— Я не была влюблена в него.

Хлоя протянула Флер чашку чая:

— Я только и делаю, что предлагаю тебе чай.

— У тебя жуткий вид, — сказала Флер, взглянув на сестру. — Нужно приложить лед, чтобы не было синяка. Прости меня, Хлоя.

— Ничего, я тоже ударила тебя вчера. Когда дети растут вместе, они дерутся гораздо чаще.

Флер неожиданно улыбнулась:

— Удивительная мысль. Мы и в самом деле подрались лишь потому, что не делали этого в детстве.

— Всю свою сознательную жизнь я ненавидела тебя, — призналась Хлоя. — Я сейчас даже не знаю почему.

— Я тоже" не понимаю, за что ты ненавидела меня.

— Должно быть, оттого, что ты родилась первой, а мать любила твоего отца, чего нельзя сказать о моем.

Она не любила и меня. Впрочем, сейчас она смирилась с моим существованием.

— Если, по-твоему, Каролина любит меня, то признаюсь, это проявляется весьма странно, — заметила Флер.

— Да, у нее много странностей, — согласилась Хлоя. — Она никогда не рассказывала мне о тебе. Я узнала все совершенно случайно, когда мне было пятнадцать лет. Расскажи мне о своем отце, — неожиданно попросила она. — Я часто думала о нем.

Польщенная Флер охотно удовлетворила просьбу сестры, а потом выслушала рассказ Хлои об отце и братьях. Они говорили долго, впервые испытав друг к другу родственные чувства. Уже за полночь Хлоя пожелала Флер спокойной ночи и пошла спать, забыв о таблетках Баннермана.

— Черт возьми! — изумленно воскликнул Магнус, глядя на экран телевизора.

«Сегодня состоялись похороны знаменитого актера Пирса Виндзора, — сообщил диктор. — Он скончался в конце прошлой недели, сразу же после того, как королева Елизавета пожаловала ему звание пэра. Во главе похоронной процессии шли молодая вдова сэра Виндзора и его старшая дочь Пандора».

Магнус уставился на экран, не веря своим глазам.

Позади Хлои стояла высокая, очень красивая девушка, лицо которой выражало глубокую скорбь. Не может быть, подумал он, ведь она в Нью-Йорке! Как оказалась здесь Флер? Почему он не слышал о се приезде в Лондон? Господи, как он по ней соскучился!

Конечно, Флер никогда не будет принадлежать ему, но Магнусу безумно хотелось повидать ее. И зачем только она решила выйти замуж за какого-то парня с идиотским именем?

— Это было ужасно, Джо,. — сказала Каролина. — Я чувствовала себя отвратительно.

— Почему?

— Не знаю. Будь я лучшей матерью, Хлоя никогда не вышла бы за Пирса.

— Каролина, не стоит обвинять во всем только себя.

— Нет, Джо, я была очень плохой матерью и для Хлои, и для Флер. Зачем притворяться, что это не так?

Я все испортила, даже наши с тобой отношения.

— У пас были прекрасные отношения, Каролина, и их испортила не ты, а этот негодяи Филипс.

— Да, не могу простить себе, почти уступила ему. Я предала тебя, Джо, и помогла ему с, этой проклятой книгой.

— Чепуха! Он в любом случае написал бы ее. Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Мне нужно срочно вернуться домой. Боюсь, Камео подохнет с голоду.

— Боже мой! — воскликнул Джо. — Лошадь всегда была для тебя важнее, чем я. Вот в чем главная проблема наших отношений! Не Магнус Филипс, а твои лошади.

— Ты несправедлив ко мне, Джо. Ведь тебе не хотелось жить в сельской местности.

— А тебе — в Лондоне.

— Это другое дело.

— Почему?

— Потому что за городом красиво и спокойно, а в Лондоне — мрачно, шумно и противно.

Они подошли к ее машине. Джо вдруг повернул Каролину к себе и поправил ее волосы.

— Знаешь, ты все еще прекрасна. Ты красивее дочерей.

— О, Джо, перестань, это не так.

— Для меня это так, хотя я люблю твоих дочерей.

— А кого из них ты любишь больше?

— Обеих, но по-разному.

— Боже, по своей глупости я никогда об этом не думала. А ведь Хлоя долго жила у тебя, а с Флер ты снимал один номер в Лос-Анджелесе. Ты очень опасный человек, Джо!

— Да, а ты в это время ждала меня.

— Но потом я променяла тебя на… Господи, какая же я сука! — мрачно сказала она.

— Признаюсь, меня тянет к таким сукам.

Каролина прижалась к нему.

— Джо, мы так никогда не расстанемся. Я не могу оставить тебя сейчас. Давай вернемся к тебе.

— А как же твоя лошадь?

— Ничего, Джек сам управится с ней.

— Это похоже на любовь!

— Ты прав, у меня есть одно условие.

— Какое?

— Завтра утром мы вместе отправимся в магазин и купим тебе плащ и несколько рубашек. А сейчас мы зайдем в «Хилз» и купим простыни. Я не могу спать на рваных.

— А кто сказал, что мы будем спать? — улыбнулся Джо.

В тот вечер Хлоя пригласила Флер и Рубена поужинать в свой лондонский дом на площади Монпелье.

Утром они вылетали в Нью-Йорк.

Поздно вечером Хлое позвонила горничная.

— Вам звонил Магнус Филипс.

— Боже! Ну почему он не может оставить нас в покое? Мерзавец!

— Он хотел поговорить с мисс Фитцпатрик и оставил мне свой телефон.

— Он мне не нужен, — сказала Флер.

Рано утром они отправились в аэропорт. Хлоя провожала их со смешанным чувством сожаления и радости, ибо очень устала от Флер и все еще относилась к ней настороженно. Она не могла забыть, что Флер помогала Магнусу и соблазнила ее мужа. Вместе с тем ей нравились честность, сила и смелость сестры, и Хлоя поняла, что Флер можно доверять.

Хлое очень понравился Рубен, и она знала, что ей будет не хватать его. Кроме того, этот тихий, спокойный, немногословный и надежный человек понимал ее с полуслова.

Вернувшись домой, она зашла к детям, а потом поднялась в свою комнату и стала обдумывать сложившуюся ситуацию. Проблем было слишком много. Болезнь и смерть мужа, книга Магнуса, отношения с Людовиком. Завтра утром ей предстояло встретиться с Прендергастом. Что он ей скажет? Теперь Хлоя почти не сомневалась, что Пирс оставил огромные долги. Да, ее финансовое положение может оказаться самой серьезной проблемой.

Флер тоже вспоминала Хлою. Ей казалось невероятным, что она наконец-то встретилась с сестрой и совершенно изменила отношение к ней. Ей импонировали простота, открытость и непосредственность Хлои. Хлоя понравилась и Рубену, как, впрочем, и он ей. Интересно, подумала Флер, ведь Рубен ничем не лучше того парня, с которым встречается Хлоя. К тому же тот — известный адвокат и безумно любит ее. Как странно устроена жизнь!

Ну что ж, она возвращается домой, к своей любимой работе и невыносимо тоскливой жизни. Только сейчас Флер вспомнила о Магнусе. А ведь именно из-за него она бросила все и прилетела в Лондон. Все же следовало повидаться с ним. Только он мог открыть ей тайну ее отца. Нет, надо поскорее забыть его. Все равно из этого ничего не получится.

А Магнус лежал в доме своего друга в Брайтоне и думал о Флер. Она не выходила у него из головы с тех пор, как он увидел ее по телевизору на похоронах Пирса.

Теперь Магнус понял, что не может жить без нее. Господи, и как это его угораздило так неожиданно влюбиться!

Его все больше удручала мысль о скором замужестве Флер. Магнус понимал, что не имеет на нее никаких прав, да и вообще ей не подходит. Все, что ему оставалось, это побыстрее забыть ее. Конечно, это невероятно трудно, но другого выхода нет. Надо выбросить Флер из головы ради ее же блага. Да, ради нее он готов был пожертвовать всем.

Эта мысль позабавила Магнуса, ибо он никогда не замечал в себе склонности к альтруизму, здоровый эгоизм был источником его жизненной энергии. «Ну что ж, любовь преобразила меня», — подумал он, засыпая.

Глава 40

Август — октябрь, 1972

— Так что же нам делать? — спросил Ричард Боуман, взглянув на Магнуса.

Тот пожал плечами:

— Мы можем опубликовать ее, если хочешь, но это не слишком красиво будет воспринято как клевета на покойника.

— В том-то и проблема. Но с другой стороны…

— Понял, — прервал его Магнус. — Да, это ужасно.

Молодая вдова, маленькие дети…

— Магнус, если бы я не знал тебя, то принял бы твои слова за чистую монету.

— Я не лукавлю. Нас не поймут, Ричард, и даже обвинят в том, что книга подтолкнула его к самоубийству. А самое главное, нам не удастся распродать тираж.

— Ты совершенно прав. Мы потеряем на этом кучу денег.

— Думаю, нам лучше выждать хотя бы шесть месяцев, а потом быстро напечатать ее и выбросить на рынок. Тогда это будет выглядеть совсем по-другому.

— Верно, — согласился Ричард. — Так и сделаем. Я соберу журналистов и сообщу им, что мы отказались от издания по соображениям коммерческой безопасности.

— Вот и хорошо. А я тем временем отдохну.

— Так что же нам делать? — обратилась Хлоя с тем же вопросом к Джиму Прендергасту.

— Боюсь, вам придется продать оба дома и лошадей. Кстати, ваш муж уже продал все свои акции на ипподроме.

— Неужели все так плохо?

— Да, Хлоя. Мне жаль. Я думал, он объяснил вам ситуацию.

— Нет, он ничего не говорил мне. Куда же все это делось, Джим?

— Он был весьма экстравагантным человеком, Хлоя, жил не по средствам и брал у Питера, чтобы заплатить Полу. Пирс отличался расточительностью. Ваши дома уже дважды заложены. Он потратил кучу денег на свои безумные проекты, например" на пьесу «Королевство».

Кроме того, он вложил огромную сумму в постановку фильма «Сон в летнюю ночь».

— Да, но этот фильм принес немалый доход.

— Не совсем так, Хлоя. Фильм получил три «Оскара», но не стал кассовым. А содержание двух огромных домов и постоянные приемы требовали бешеных денег.

Странно, что вы не понимали этого.

— Вы правы.

— Боюсь, Пирс переоценил свои силы и возможности. Ему казалось, что так будет всегда: успех, слава, деньги. А все получилось наоборот. Он оставил немыслимое количество неоплаченных счетов. Помимо всего прочего, Пирс был необычайно щедр. Огромные суммы ушли на какие-то благотворительные цели…

— Я знаю, — тихо сказала Хлоя.

— Что же нам делать? — озабоченно спросил Людовик, желая хоть как-то приободрить Хлою. — Пожалуй, ты должна позволить мне заняться твоими финансовыми проблемами. Я, конечно, понимаю, что все очень плохо, но попытаюсь кое-что сделать. Я не могу сохранить твой дом в Стебингсе и конюшни, но готов купить тебе небольшой дом в Лондоне. Это будет наш дом, Хлоя. Кроме того, следует изыскать средства, чтобы оплачивать школу. Дорогая, тебе необходимо успокоиться. Доверься мне. Все образуется. Ты ни в чем не виновата. Не казни себя. Надо жить, потому что…

— Людовик, ты не понимаешь. Твои усилия заставят меня страдать еще больше. Я не могу избавиться от чувства вины перед ним. Все, что связано с Пирсом, касается и меня. И с каждым днем ощущение вины нарастает. Прости!

— Что же нам делать? — спросила Каролина, встревоженно глядя на Джо. — По-моему, он был близок к банкротству. Теперь все пойдет с молотка — два дома, машины, лошади. Боже мой, этот человек…

— — Не надо, Каролина. Этим не поможешь.

— Знаю, но не могу… Как это он оставил дела в таком беспорядке? А сколько долгов! Бедная Хлоя. Как она будет жить? Хорошо, что хоть книга не выходит.

— Да, слава Богу. Каролина, а ты поможешь ей деньгами?

— Конечно. Я уже предложила купить ей дом и сделать взнос в трастовый фонд, чтобы обеспечить образование детей. Правда, Хлоя отказывается от моей помощи и утверждает, что сама справится со всеми проблемами. Она плохо выглядит, Джо, и во всем обвиняет себя.

— А что Людовик?

— Он тоже предлагал ей помощь, но Хлоя не приняла ее. Не понимаю, почему она не хочет выйти за него замуж.

— Каролина, она не уверена в себе и боится сделать еще одну ошибку. Ведь Пирс умер всего неделю назад.

— Да, но их отношения уже давно нельзя было назвать браком.

— Но она думает иначе.

После этого разговора Джо поехал к Хлое.

— Никогда не думала, Джо, что мне будет еще хуже, чем в день смерти Пирса. Не знаю, что и делать. Даже жить не хочется.

— Дорогая, так нельзя. Тебе следует смириться и перестать себя терзать. Ты долго боролась за него, хранила ему верность…

— Нет, Джо, я не была верна Пирсу и призналась ему в этом. Я постоянно упрекала его в неверности, а сама предала его. Не успокаивай меня, Джо, это я убила его. Мне кажется, будто я сама подмешала ему в виски снотворное и заставила выпить.

Джо оставил надежду успокоить ее.

В сентябре положение Хлои стало еще более отчаянным. Появились первые желающие купить дома в Лондоне и в Стебингсе. За лондонский дом предложили не очень высокую цену, но агент по недвижимости советовал согласиться. Людовик и Каролина, напротив, уговаривали Хлою не спешить, но Хлоя так устала, что готова была на все.

Задом в Стебингсе Хлое предложили гораздо больше, но у нее возникла идея, которую следовало с кем-то обсудить. Она не сомневалась, что Людовик, Джим Прендергаст и даже мать не поддержат ее. Поразмыслив, она решила позвонить Флер.

Та пришла в восторг от идеи Хлои.

— Это прекрасно. Смелее, ничего не бойся.

Хлоя заметила, что на ней лежит ответственность за семью, но Флер ответила:

— Бери пример с меня. Недавно я открыла собственную фирму, и дела идут отлично. Я взяла кредит в банке, подыскала сотрудников, нашла офис. Я начала с нуля. У меня нет ни родных, ни близких…

Терпеливо выслушав сестру, Хлоя поняла, что, кроме нее самой, никто ничего не решит. Она положила трубку и почувствовала глухую тоску.

В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял посыльный с букетом белых роз.

— Боже! — воскликнула она, вынув карточку: «Дорогой Хлое с любовью от Людовика».

Хлоя горько расплакалась. «Черт возьми, — подумала она, — провались пропадом эта куртуазность».

И тут Хлоя увидела на столе большой конверт с калифорнийской маркой и обратным адресом: Мишель Звери, Волантарио-стрит, Санта-Барбара, Калифорния.

Она удивилась, что письмо адресовано не Пирсу, а ей.

Не может быть! Это какая-то ошибка.

Хлоя открыла письмо и начала читать его. На ее глаза навернулись слезы. Она оделась и пошла прогуляться. Вернувшись домой, достала из холодильника бутылку шампанского, налила себе бокал и выпила. Ей казалось, будто она вышла на солнце после долгого пребывания в темном подвале.

"Дорогая леди Виндзор,

Мне очень трудно писать, к тому же я не слишком хорошо излагаю мысли на бумаге, но думаю, вам следует знать то, что известно мне. Простите, если повторю уже известные вам события.

Я давно собиралась написать вам, но сомневалась, нужно ли это. Не уверена, что вы слышали когда-нибудь обо мне и Джерарде. Пирс сказал, что сообщит вам о нас в нужное время. Полагаю, время уже настало.

Джерард и Пирс подружились еще в 50-е годы, познакомившись на вечеринке. Джерард тогда руководил танцевальной студией в Санта-Монике. Пирс часто приходил к нам, и собиралась веселая компания. У нас тогда было очень много друзей.

А потом случилось несчастье. Не стану вдаваться в подробности, но сообщу следующее. Они гуляли по дамбе, и какая-то девушка у них на глазах упала вниз. Джерард пытался спасти ее, но свалился и сломал позвоночник. Пирс отвез его в больницу, где Джерард провел несколько долгих и мучительных месяцев. Нам сказали, что он уже никогда не сможет передвигаться.

Наше положение было ужасным. Деньги быстро кончились, а близкие друзья сразу отдалились. С тех пор Пирс заботился о нас и постоянно помогал деньгами.

Он купил нам небольшой домик, оплачивал услуги медсестры, лекарства, счета и питание. Иногда он навещал нас, постоянно писал, звонил и делал все возможное, чтобы Джерарду не казалось, будто его все забыли и бросили на произвол судьбы.

Признаюсь, Пирс очень любил Джерарда — с первой встречи и до последнего дня. Он почему-то считал себя виноватым в том, что случилось с Джерардом, и был самым добрым, преданным и верным другом. Не знаю, что было бы с нами, если бы не забота и помощь Пирса, этого необыкновенного человека.

Джерард умер два месяца назад от воспаления легких, за день до смерти Пирса. Я сообщила Пирсу, что он болен, но ваш муж не мог приехать, так как был занят постановкой «Отелло». Джерарду становилось все хуже, и я не сомневалась, что Пирс захочет проститься с ним. Весть о том, что королева Великобритании удостоила Пирса звания пэра, очень обрадовала Джерарда, но под вечер он умер, так и не дождавшись лучшего друга. В Англии было раннее утро. Я сразу же позвонила Пирсу.

Я нежно любила Джерарда, но считала, что смерть избавила его от ужасных мучений. Его поддерживала только дружба Пирса. Он собирал все вырезки о Пирсе и часто перечитывал их. Думаю, Пирс знал об этом.

Узнав, что эта жуткая книга так и не вышла, я вздохнула с облегчением. Я часто злилась на себя за то, что согласилась встретиться с мистером Филипсом. Впрочем, мне хотелось рассказать всему миру о том, что Пирс не только великий актер, но и необыкновенный человек. А потом позвонил Пирс и попросил нас не подтверждать факты, изложенные в книге.

Узнав из газет, что Пирс покончил с собой, я поняла, почему он это сделал. Конечно, мы знали, что у него рак.

Пирс недавно написал Джерарду, что жизнь — странная штука и, по всей вероятности, он умрет первым. Он даже шутил, что теперь Джерарду придется заботиться о нем. Услышав от меня, что мой брат умер, Пирс заплакал, а потом сказал, что они скоро встретятся. «Я не хочу оставаться в этом мире без Джерарда». Таковы были его последние слова.

Конечно, тогда мне казалось, что он имеет в виду естественную смерть. Но я ошиблась. Простите, леди Виндзор, что заставляю вас страдать.

Я часто думаю о вас и ваших детях. По-моему, Пандора — замечательный ребенок. Она, должно быть, ужасно тоскует по отцу. Надеюсь, придет тот день, когда девочка узнает, каким великим человеком и бескорыстным другом был Пирс.

Я хотела бы когда-нибудь встретиться с вами и подробнее рассказать о Пирсе. Если будете в Калифорнии, пожалуйста, позвоните мне. Буду рада видеть вас у себя.

Джерард похоронен в церковном дворе. Я покажу вам его могилу.

Искренне ваша,

Мишель Звери".

— Пирс Виндзор, — обратилась Хлоя к фотографии мужа, стоявшей на каминной полке, — ты был дьявольски хитрым и изворотливым мужеложцем, но я прощаю тебя.

Вечером Хлоя позвонила Мишель Зверн:

— Вы даже не представляете, как меня обрадовало ваше письмо. Я непременно приеду к вам и постараюсь сделать это поскорее. А можно мне взять с собой сестру? Ее отец тоже был в Голливуде в то время. Его звали Брендон Фитцпатрик. Вы слышали о нем? Правда? Вот и хорошо. Я извещу вас о дате приезда. До встречи, Мишель.

Затем Хлоя набрала номер Людовика:

— У меня есть идея насчет дома в Стебингсе. Я хочу превратить его в гостиницу. Я много думала об этом, а сегодня решила все окончательно. Что? Да, конечно.

При встрече расскажу подробнее. Утром собираюсь поговорить с Джимом Прендергастом. Да, хорошо. Завтра вечером. Но я не изменю своего решения.

И наконец, Хлоя соединилась с сестрой:

— Флер, не могла бы ты освободиться на несколько дней и поехать со мной в Калифорнию? Что? В ближайшее время. Я хочу навестить даму по имени Мишель Зверн. Сегодня я получила от нее письмо. Да, обязательно, но думаю, лучше напишу тебе. Сейчас это для меня накладно. Значит, договорились. Жду твоего звонка. Флер, она хорошо знала твоего отца. Да. Флер, я тоже хочу создать свою фирму. Хорошо, Флер, пока.

Джим Прендергаст мрачно выслушал Хлою и решительно покачал головой:

— К сожалению, у тебя нет денег. Кто субсидирует твой проект? Это хорошая идея, но…

Хлоя очень огорчилась.

— А я надеялась, — сказала она Людовику. — У меня были такие планы! Здесь собирались бы по вечерам люди, обменивались новостями, играли в теннис и бридж…

Людовик ответил, что идея заманчива, но неосуществима, и в очередной раз предложил Хлое выйти за него замуж.

Тогда Хлоя рассказала о своем плане Джо. Тот одобрил ее и посоветовал обратиться к Каролине. Мать выразила готовность вложить деньги в проект. Хлое не хотелось прибегать к помощи Каролины, но она понимала, что другого выхода нет.

Прендергаст обещал сделать необходимые расчеты и назвать нужную сумму.

Флер сказала, что у ее инвестора Боби Прегера есть в Англии сестра, которая занимается дизайном коммерческих предприятий и может способствовать в оформлении отеля.

Настроение Хлои становилось лучше день ото дня.

Флер волновалась. Презентация фирмы «Фитцпатрик криэйтив» должна была состояться в ноябре, а работы было еще по горло. Рубен согласился было помочь ей, но психоаналитик предупредила его, что это может привести к возобновлению отношений и ухудшить его состояние.

Флер это понимала, поскольку и сама опасалась снова увлечься Рубеном.

В начале октября позвонила Хлоя:

— Я договорилась с Мишель Зверн, что мы приедем к ней в середине месяца. Тебя устраивает это время?

— Вполне.

Рука все еще доставляла Магнусу болезненные ощущения, не позволяла спать ночью и сосредоточиться днем. Вообще-то работать ему было не над чем. Книгу он закончил, а новых заказов не предвиделось. Магнус не знал, куда себя деть. Мысль о Флер неотступно преследовала его, но он понимал, что не владеет ситуацией. В таком тупике Магнус оказался впервые. Почему она не позвонила ему, когда была в Лондоне? Он долго думал об этом и наконец решил, что скорее всего Флер звонила, но повесила трубку, услышав голос Розы. Вероятно, это ужасно задело Флер. Необходимо связаться с ней и все объяснить. Но что это даст? Ничего. Наверное, она уже вышла замуж.

После долгих мучительных раздумий Магнус набрал ее номер.

— Квартира мисс Фитцпатрик, — ответила Тина.

— Тина? Магнус Филипс. Боюсь, ты уже забыла меня…

— Мистер Филипс, как я могу забыть вас? Вы в Нью-Йорке? Мы заготовили для вас огромное количество оксфордского апельсинового джема, но вы все не приезжаете.

— Нет, Тина, я не в Нью-Йорке. Мисс Фитцпатрик дома?

— Нет, мистер Филипс. Она в Калифорнии.

— В Калифорнии? Неужели? Так… — Магнус не удержался и спросил:

— Тина, а ты не знаешь, куда именно поехала Флер?

— Знаю, она оставила номер телефона: Санта-Барбара, 785-68-943.

Боже, ужаснулся Магнус, что она затеяла? Ведь там живет Мишель Зверн.

— Тина, она уехала туда с мужем? — Магнуса прошиб пот.

— С мужем? — удивилась Тина. — Бог с вами, мистер Филипс, нет у нее никакого мужа. По-моему, она спятила: все уже было готово к свадьбе, но Флер вдруг отказала мистеру Блейку.

Магнус онемел от неожиданности.

— Ей нужен спутник жизни, мистер Филипс. — Тина немного помолчала. — А вы уже женились?

— Нет, — рассеянно сказал Магнус. — Мне сейчас не до этого.

— Вы записали ее номер?

— Да, спасибо, Типа.

Флер и Хлоя прибыли в Лос-Анджелес почти одновременно.

— Ты выглядишь очень усталой, — сказала Флер, взглянув на сестру. — Ну ладно, пойдем к стоянке такси.

— Давай закроем окна, — предложила Флер, когда они сели в машину. — Здесь ужасно грязный воздух.

— Далеко ли до Санта-Барбары? — спросила Хлоя.

— Думаю, не меньше двух часов. Но здесь прекрасные места. Вечером побережье океана очаровательно.

— Ты часто бывала здесь?

— Несколько раз. Однажды с Джо.

— С Джо?

— Да, но тогда я была еще ребенком. — Флер вздохнула.

— Тебе нравится Джо?

— Да, когда-то я очень любила его. Но он.., мы поссорились из-за какого-то пустяка.

Солнце быстро садилось, и вскоре стемнело. Флер знала, что темнота в Калифорнии наступает очень быстро. Флер вдруг вспомнила отца. Сегодня вечером она узнает о нем всю правду.

Они приехали в Санта-Барбару в половине восьмого, остановились перед небольшим домом и долго не решались войти. Наконец Флер взяла Хлою за руку:

— Идем! Все равно это неизбежно.

Внезапно дверь отворилась, и на пороге появилась женщина с фонарем в руке. Флер направилась к ней.

— Ты очень похожа на отца, — тихо сказала Мишель Зверн.

Она приготовила гостям вкусное американское блюдо из жареных цыплят и сладкого картофеля, а на десерт подала традиционный яблочный пирог.

— Не верю, что вы наконец-то здесь, — сказала Мишель.

— Я тоже рада нашей встрече, — ответила Хлоя. — Может, это покажется вам странным, но я ни в чем не виню Пирса. Он был сложным человеком. Я всегда подозревала, что у пего кто-то есть, и это раздражало меня, но, когда я узнала правду, мне стало гораздо легче.

Мишель кивнула:

— Понимаю. Хорошо, что вы не держите зла на мужа.

Флер, попробуйте пирог.

— Нет, больше не могу, — сказала Флер. — Мишель, расскажите нам, пожалуйста, о брате, — неожиданно попросила она.

— Хорошо. Он был очень смелый и добрый. Он пролежал на спине более пятнадцати лет и почти никогда не жаловался на судьбу. Он жил здесь. — Она указала на небольшую комнату рядом с кухней. У нас была кровать на колесах, и я часто вывозила его в сад.

Хотите посмотреть его фотографии?

— Конечно, — сказала Хлоя.

Мишель принесла большой альбом.

Рассматривая фотографии, Хлоя размышляла о странностях любви. Ее муж долгие годы любил Джерарда, никогда не забывая о нем.

— Он всегда любил танцевать и постоянно получал призы в школе. А это его выпускной день. А вот здесь он возле танцевальной студии. Он так гордился ею. «У меня это получилось», — часто говорил он.

Джерард был невысокий, темноволосый, с большими глазами и очаровательной широкой улыбкой.

— Он очень красивый, — заметила Хлоя.

— Да, — согласилась Мишель. — Но вокруг было немало красивых парней. Вот они, кстати…

— Черт возьми! — воскликнула Флер. — Да это же мой отец! — Брендон стоял возле двери студии с сигаретой во рту и улыбался. — Джерард хорошо знал его?

— Очень. Он брал уроки танцев и поэтому часто бывал в студии. Но в последнее время он посещал нас реже. Наоми вцепилась в него мертвой хваткой и запрещала показываться здесь. Он тоже был красивым. Правда, танцевал плохо, но очень хотел научиться.

— Но отец не собирался стать танцором. Его единственной страстью был театр, а потом кино.

— Да, кажется, он был неплохим актером и замечательным человеком. Но его погубила красота. — Мишель вернулась к альбому, чтобы изменить тему разговора. — А вот они на пляже. Джерард, Пирс, Брендон. А вот и Роза Шарон. Тогда ее никто не знал…

— Роза? — удивилась Флер. — Не понимаю. Роза утверждала, что Пирс никогда не был в Голливуде и она не была с ним знакома. Или…

— Ну что вы, — возразила Мишель'. — Конечно же, они были знакомы. Я даже думала тогда, что она влюбилась в него. Но Пирс был влюблен в вашего отца и почти не замечал ее.

— А кто это? — Флер указала на девушку в бикини с длинными светлыми волосами, собранными в пучок.

— Это Кристи. Если бы не она, Джерард был бы сейчас с нами.

— Почему?

Мишель рассказала им печальную историю.

ПОКАЗНОЙ БЛЕСК

Отрывок из главы «Внезапная смерть»

Никто точно не знал, от кого забеременела Кристи.

Вокруг нее постоянно вертелись молодые люди. Но она сказала Брендону, что это его ребенок, что, впрочем, было вполне вероятно. Во всяком случае, он никогда не отрицал этого.

Кристи была веселой, красивой, привлекательной и абсолютно безжалостной. Она влюбилась в Брендона с первого взгляда, восхищалась его добротой, щедростью и честностью. Он казался ей истинным джентльменом.

Восемнадцатилетняя Кристи впервые испытала такое сильное чувство.

Брендон тоже влюбился в нее. Ему доставляло удовольствие обманывать Наоми, и он встречался с Кристи почти каждый день. Они занимались любовью в его машине, на пляже и даже в кинотеатре. Узнав о его увлечении, Наоми прибрала его к рукам, что вызвало у Кристи невообразимую ярость. Она решила отомстить Брендону.

Брендон очень испугался, ибо рассказал Кристи слишком много о своих похождениях и знал, что она опасна.

Забеременев, Кристи решила вернуть его. Она сообщила ему об этом и пригрозила скандалом. Брендон запаниковал, но обещал ей роль в новом фильме, предложил заплатить за аборт и сделать все, чтобы она молчала.

Но Кристи этого было мало. Она жаждала мести.

Положение Брендона стало отчаянным. Он прекрасно понимал, что Кристи может уничтожить его, тем более что он не выполнил обещаний. Наоми не согласилась дать Кристи роль в своем фильме. Между тем Кристи вела себя все более агрессивно. Однажды она пригрозила, что пойдет на студию и устроит ему скандал. Брендон растерялся.

Как-то вечером он позвонил ей и предложил встретиться. Они назначили свидание на дамбе, чтобы обсудить все проблемы. Брендон чувствовал себя не слишком уверенно и поэтому попросил Пирса и Джерарда пойти с ним.

Пирс и Джерард к тому времени были уже в «номере», то есть их связывали любовные отношения. Кроме того, они были неразлучны с Брендоном и очень беспокоились за пего.

Вчетвером они прогуливались по дамбе, освещенной яркой лупой. Ночь была теплой и тихой. После недолгого разговора у Кристи началась истерика. Она плакала, проклинала Брендона и угрожала ему расправой. Больше всего ее взбесило то, что он пришел с друзьями. Она также злилась, что он не помог ей с ролью и не хотел расстаться с Наоми ради нее и ребенка. В конце концов она пригрозила, что расскажет всем о его похождениях — Наоми, сотрудникам студии и журналистам. Брендон безуспешно пытался успокоить ее, но она орала и размахивала руками. Тогда он повернулся и пошел назад по дамбе. Пирс и Джерард стояли неподалеку и не знали, что делать.

Кристи догнала Брендона и стала колотить его по спине, прижимая к перилам дамбы. Он оттолкнул ее, но она снова наскочила на него. Брендон уклонился от удара, и Кристи врезалась в перила. Он приподнял ее и встряхнул, чтобы хоть как-то успокоить. Она кусала его, визжала и пинала ногами. Вдруг она сильно ударила его промеж глаз. Брендон, потеряв, равновесие, упал на перила. В мгновение ока Кристи оказалась по другую сторону перил на краю крутого обрыва. Соскользнув вниз, она ухватилась за основание перил.

Брендон с ужасом смотрел, как она барахтается, и боялся пошевелиться. Тут к ним бросился Джерард, быстро перемахнул через перила и попытался дотянуться до Кристи рукой. Ему оставалось совсем немного, но в этот момент пальцы Кристи разжались, и она упала. Джерард тоже не удержался. Падая, они натыкались на железобетонные конструкции. Когда Брендон и Пирс сбежали вниз, Кристи была мертва, а Джерард едва дышал. Он выжил, но в этом и заключалась его трагедия.

Глава 41

Октябрь, 1972

— Взгляните на его комнату, — Мишель открыла дверь, — а потом пойдем спать. Хлоя, дорогая, вы очень устали.

Хлоя покачала головой и смущенно улыбнулась:

— Ничего страшного, Мишель.

Они остановились на пороге.

Хлоя всплеснула руками.

Комната напоминала музей, посвященный Пирсу. Стены были увешаны фотографиями фильмов, спектаклей, премьер. Пирс был замечателен в своей конюшне, на благотворительных вечерах, торжественных приемах, на вокзале, в аэропорту, в столицах мира.

На многих снимках Пирс был рядом с Джерардом.

Хлоя с удивлением заметила, что ни на одном из них не было ни ее, ни детей.

Она пришла к горькому выводу, что занимала в жизни Пирса в лучшем случае второе место.

— Я пойду спать, если не возражаете.

— Конечно, — сказала Мишель. — Я, должно быть, утомила вас своей болтовней. Сейчас покажу вашу комнату.

— Хлоя, я хотела бы ненадолго задержаться с Мишель. — Флер улыбнулась. — Ты не против?

— Конечно, нет.

Флер расположилась рядом с Мишель возле камина.

— Значит, мой отец отнюдь не герой?

Мишель пожала плечами:

— Не всем же быть героями. Но он был отличным парнем, очень любил вас, Флер, и даже читал нам ваши письма.

— К сожалению, он почти никогда не отвечал на них. Присылал только праздничные открытки.

— У него была трудная жизнь. Флер.

— Понимаю.

— И не думайте ничего плохого о том, что случилось с Кристи. Это был несчастный случай. Брендон хотел сообщить об этом в полицию. И Пирс тоже. Но им пришлось спасать Джерарда, а потом везти его в больницу. А когда они вернулись, тело Кристи унесли волны. Думаю, им не стоило заявлять в полицию. Разразился бы грандиозный скандал, и пострадали бы совершенно невиновные люди. Кому это нужно?

— Вы правы.

— А потом у Брендона начались жуткие времена, и он не видел никакого выхода.

— Но у него был выход, — заметила Флер. — Он мог вернуться домой. Мы бы заботились о нем.

— Да, но из этого трудно было выпутаться. Все становилось хуже день ото дня. Брендон боялся, очень боялся.

— Мишель, а кто.., кто…

— Кто передал эту информацию в журнал? Это сделала Роза Шарон.

Магнус Филипс прилетел в Лос-Анджелес и поселился в отеле «Беверли-Хиллз».

Его смущало, что он гоняется за Флер, как влюбленный подросток. Но Магнус решил повидаться с ней и выяснить, почему она отказала жениху.

Он долго не мог заснуть, в три часа утра выпил снотворное и только после этого уснул.

Проснувшись в десять часов, Магнус принял душ, оделся и позвонил в Санта-Барбару.

К телефону подошла Мишель, сказала, что Флер и Хлоя у нее, выразила надежду, что его звонок не связан с книгой, поблагодарила за письмо с соболезнованиями и за огромный букет, который он прислал на похороны Джерарда.

Магнус попросил к телефону Флер, но ее не оказалось дома. Она уехала куда-то на машине рано утром.

— Может, поговорите с Хлоей?

— Едва ли она согласится. Впрочем, спросите ее.

— Магнус, оставь нас в покое. Не знаю, что ты здесь делаешь, но ни я, ни Флер не хотим видеть тебя.

— Понимаю, Хлоя. Значит, вы узнали всю правду про Пирса?

— Да. Полагаю, именно это ты написал в своей книге?

— Да. Ничего, кроме этого.

— Ты негодяй, Магнус.

— Ошибаешься, Хлоя. Если когда-нибудь прочитаешь мою книгу, ты поймешь: в ней нет ничего плохого.

Рассказ о Пирсе может вызвать у читателя только сочувствие. Признаюсь, я написал о нем лучше, чем он того заслужил. Я имею в виду его отношение к тебе.

— Магнус… — Она замялась. — Оставь нас в покое.

— Мне срочно нужна твоя сестра. Когда она вернется?

— Не знаю. Она поехала в Лос-Анджелес.

— Зачем? — встревожился он.

— Какая разница, Магнус?

— Большая, черт возьми!

— Но она не хочет видеть тебя.

— Хлоя, ради всего святого, скажи, куда она поехала. Ей "может угрожать опасность.

— Опасность? Боже мой! Магнус! Она собиралась повидать какую-то подругу в Лос-Анджелесе.

— Подругу? Какую?

— Розу Шарон. Она…

— Господи! Хлоя, когда она уехала?

— Несколько часов назад. Думаю, она уже там. Она…

— Где она собиралась встретиться с ней? Скорее, Хлоя, это очень опасно.

— Она поехала к ней домой. А в чем дело, Магнус?

Почему это так важно? Думаю, тебе не стоит там показываться. Она будет…

— Хлоя, Брендона Фитцпатрика сбила машина на скоростном шоссе. Неужели не понимаешь? Он был убит.

Роза протянула Флер бокал с шампанским. Они сидели возле бассейна, укрывшись от палящего солнца. Роза была в темных очках, поэтому Флер не видела ее глаз.

— Да, — призналась Роза, — я сделала это и до сих пор не могу избавиться от этого кошмара. Воспоминания замучили меня. — Она тяжело вздохнула и отвернулась.

Флер сделала несколько глотков шампанского, надеясь, что ей станет легче.

— Меня это не удивляет. Этот безумный поступок убил его. Точнее, вы убили отца.

— Флер, не надо! — Роза поставила бокал на стол и театрально закрыла лицо руками. — Неужели выдумаете, что я сама не знаю этого? Эти мысли преследуют меня!

— Ну что ж, вы это заслужили. Я очень любила отца, а вы… Вы отняли его у меня навсегда. И не только отняли, но и погубили. Из-за вас он погиб при трагических обстоятельствах.' — Я тоже любила его. Флер. — Роза сняла очки и посмотрела на нее с мольбой в глазах. — Представьте себе, что я тогда чувствовала, как страдала. Я даже не думала, что способна так сильно любить. Мне казалось, что и он любит меня. Во всяком случае, Брендон говорил, мне об этом. Он также утверждал, что хочет жениться на мне. Вы знали об этом? Конечно, нет. Флер, я многим пожертвовала ради него, даже отказалась от своей первой роли, поскольку предстояло лететь в Мексику, а я не хотела расставаться с ним. А потом появилась Наоми Макнайс и все пошло кувырком. Брендон оставил меня. Он не разговаривал со мной, пока не оказался на мели. А когда ему стало плохо, снова пришел ко мне и сказал, что всегда любил меня и помнил обо мне. Флер, представьте себе мои чувства.

Флер молчала. По щекам Розы катились слезы.

— А знаете, как он объяснил мне свой уход? Он утверждал, что сделал это ради вас. «Все это ради моей маленькой девочки, Роза. Я хочу стать знаменитым, заработать много денег, и вот тогда мы будем жить все вместе, втроем». Вы никогда не поймете меня. Флер, если сами не испытали этого.

— Я понимаю вас, ибо пережила нечто подобное:

Роза пристально посмотрела на Флер и подлила ей шампанского.

— Кроме того, — продолжала она, — я чувствовала ужасное унижение. Все жалели меня, успокаивали, а это еще хуже, чем обида. А узнав, что он так нелепо погиб на шоссе, я тоже хотела умереть, ибо не могла избавиться от ощущения вины. Вы правы, это я убила его.

Флер молчала.

— Я знаю, вы не простите меня. Не можете простить. Но попытайтесь хотя бы понять. О большем я не прошу. Я сделала это только потому, что любила его.

Безумно любила.

— Я никогда не смогу понять, как можно облить человека грязью из чувства мести.

— Грязь — это ложь, а я никому не соврала. У Брендона были гомосексуальные связи. Он часто шел на это, чтобы получить роль или контракт. Все так поступали, Флер. Даже Кларк Гейбл, если верить слухам. Я старалась не обращать на это внимания, но Брендону не могла простить. Ну хорошо, флер, я сделала глупость. А разве вы не делали глупостей?

— Да, я делала глупые и ужасные вещи.

— Вот видите. Значит, должны понять меня. Повторяю: я сделала это лишь потому, что очень любила Брендона, ревновала и ужасно страдала из-за его предательства.

Допив шампанское, Флер почувствовала, что боль в душе немного утихла.

— Я сейчас принесу еще одну бутылку, — сказала Роза.

Флер обдумывала то, что узнала о Кристи, о смерти отца и о поступке Розы. От вина и усталости у нее слегка кружилась голова.

Роза принесла еще одну бутылку, откупорила ее и налила Флер полный бокал.

— Вы останетесь пообедать? — неожиданно спросила она.

Флер с недоумением посмотрела на нее. Как может Роза приглашать ее на обед после всего, что рассказала?

— Нет, не могу.

— О, Флер, пожалуйста! Добавлю еще, что я была беременна от Брендона и очень хотела сохранить ребенка, но он велел мне избавиться от него.

Флер стало дурно. Поднявшись, она почувствовала, что сад плывет у нее перед глазами. Она молча смотрела на Розу. Где-то в доме послышался телефонный звонок. Роза вскочила:

— Простите, я подойду к телефону. Никого из слуг сейчас нет.

Через несколько минут она вернулась.

— Не успела. Трубку уже положили. Флер, с вами все в порядке? У вас плохой вид, но надеюсь, сейчас вам станет лучше.

Магнус положил трубку и выругался. Черт возьми!

Служанка сказала, что Розы нет дома, а Флер уже уехала. Где же она сейчас? Вероятно, между Лос-Анджелесом и Санта-Барбарой. Он тут же позвонил Мишель Звери.

До смерти перепуганная Хлоя сказала, что Флер еще не вернулась, и предложила позвонить в полицию.

— Нет, нет, не думаю, что стоит связываться с полицией. Что мы им скажем? Какой кошмар! Хлоя, нам остается только ждать. Не думаю, что ей угрожает опасность, поскольку Розы нет в городе. Если Флер позвонит, скажи, чтобы она немедленно возвращалась в Санта-Барбару.

— Хорошо.

— Флер, пожалуйста, побудьте со мной еще немного, — просила "Роза. — Я ужасно виновата перед вами.

Вы плохо себя чувствуете, дорогая. В таком состоянии нельзя садиться за руль.

— Нет, мне пора, — возразила Флер. — Но я бы выпила немного холодной воды. Здесь очень жарко. У меня пересохло во рту.

— Да, да, сейчас я принесу стакан воды. Только никуда не уходите, хорошо? Может, окунетесь в бассейне? Уверена, что прохладная вода взбодрит вас. А я пока принесу воды.

Флер посмотрела на голубоватую воду бассейна. Да, пожалуй, Роза права. Холодная вода освежит ее, но с головой у нее что-то странное. Флер пошла в домик, отыскала там темный купальник, натянула его и полезла в воду.

Холодная вода действительно взбодрила ее, хотя голова по-прежнему кружилась, а глаза застилала пелена. Она проплыла несколько кругов, стараясь ни о чем не думать.

— Флер!

Она обернулась и увидела силуэт Розы на светлом фоне. В темных очках у Розы был угрожающий вид.

— Флер, я решила рассказать вам кое-что еще.

— Не надо. Роза, с меня хватит.

— Но вам придется выслушать меня, дорогая.

— Роза, я не намерена…

Флер замерла от изумления, увидев в руках Розы длинный шест с круглой сеткой на конце, который та приблизила к ее голове. Таким шестом обычно убирали листья и мусор с поверхности воды. Почувствовав дикий страх, Флер поплыла к противоположному краю бассейна. Но Роза опередила ее и снова протянула шест, отталкивая девушку от края бассейна.

— Я не собираюсь причинить вам боль, но хочу, чтобы вы немного поплавали. Вода освежит вас.

— Роза, пожалуйста! — взмолилась Флер.

— Мой рассказ не займет много времени. Выслушайте меня, пожалуйста. Я думаю, что вы должны знать это. Так лучше для вас и для меня.

— Что еще я должна знать? Сомневаюсь, что вам удастся меня чем-нибудь удивить.

— Нет, Флер, есть много интересного, о чем вы даже не подозреваете. Сообщив журналу о похождениях вашего отца, я поняла, что этого недостаточно. Правда, мне хорошо заплатили, но я жаждала мести.

— Роза, прошу вас, не надо. Выпустите меня. Мне холодно. Я выслушаю вас на берегу.

Флер попыталась выбраться из воды, но Риза столкнула ее обратно. Флер охватила паника. «Ну ладно, — подумала она, — я выслушаю ее, а потом выберусь отсюда».

— Хорошо, — сказала она. — Продолжайте.

Роза стояла на краю бассейна и пристально следила за ней.

— Так вот, я решила не останавливаться на том, что сделала. Это было несоизмеримо с теми страданиями, которые он мне причинил. Я не могла ждать, пока Брендон умрет от пьянства. К тому времени я уже знала, что он живет на пляже и никто из друзей не помогает ему.

Впрочем, у него и не было настоящих друзей. Что касается Пирса, то он был поглощен Джерардом. А может, уже уехал из Голливуда.

Роза сделала паузу.

— И вот я надумала навестить Брендона. Увидев его, я ужаснулась. Он был не похож на себя. Я сказала, что хочу накормить его, а затем предложила ему стать моим личным шофером. Он согласился. Я посадила его в машину и повезла в какое-то захолустное кафе, чтобы нас никто не узнал. Там я купила ему много спиртного, которое он моментально выпил.

Флер не могла уже выносить этого. Она дрожала от холода, ко еще больше от страха перед Розой, догадываясь, чем закончится этот рассказ. Флер снова попыталась выбраться из бассейна, но ей не удалось. Она хотела закричать, но вспомнила, что в доме никого нет.

— После этого, — продолжала Роза, — я затащила его в машину и сунула ему в руку бутылку бурбона. Он обожал этот напиток и мог поглощать его в огромных количествах. Я выехала на скоростное шоссе и посмотрела на Брендона. Он был уже смертельно пьян. Неподалеку от Санта-Моники я остановила машину и велела ему выметаться.

«Спокойно, Флер, спокойно. Работай ногами и руками. Думай только о том, чтобы выбраться».

Роза стояла на краю бассейна, злобно усмехаясь:

— Холодно, да? Еще бы! Я же выключила подогрев воды. Ну что ж, думаю, вы догадались, чем все это кончилось! Ваш отец поплелся по шоссе, с трудом передвигая ноги. Я разогнала машину и сбила его. Это было восхитительно. Я чувствовала себя прекрасно, свободно и легко, отомстив ему. Вы плачете? Не надо, дорогая. Ведь это было так давно.

Магнус купил в аптеке болеутоляющие таблетки, попросил воды и проглотил их. Надо выпить чашку кофе и подождать, пока они подействуют, подумал он, зайдя в кафе.

— Мистер Филипс, — вдруг услышал он. — Что вы здесь делаете? У вас отпуск?

Магнус увидел Сью. "Странно, — подумал он, — я разговаривал с ней только час назад и все объяснил.

Какие чудаки эти калифорнийцы".

— А вы что здесь делаете? Ходите по магазинам?

— Да, — улыбнулась она, — пришла отдохнуть. Сегодня у меня выходной.

— А ведь примерно час назад вы были дома.

— Да Бог с вами, мистер Филипс, я уехала из дома рано утром.

— Но… — Магнус похолодел от дурного предчувствия. — Разве я разговаривал не с вами час назад? Разве не вы мне сказали, что Роза уехала из города?

— Нет. — Сью решительно покачала головой. — Она никуда не уезжала и хотела отдохнуть перед завтрашней репетицией.

— Черт возьми! — в ужасе воскликнул Магнус. — Сью, немедленно позвоните в полицию и скажите, чтобы они как можно скорее ехали к вашему дому.

Магнус сорвался с места и помчался в, гараж, где оставил свою машину. Бросив на стол дежурного двадцать долларов, он на огромной скорости погнал автомобиль по узким улочкам города. О боли в руке он забыл, но от страха перехватило дыхание. Доехав до перекрестка, Магнус проскочил на красный свет, даже не сбавив скорости. Если полицейские начнут преследовать его, это будет весьма кстати, подумал он. Господи, как далеко до ее дома. Не меньше пятнадцати минут. Только бы успеть!

— Полагаю, с этим покончено раз и навсегда. Хотя ваш друг Магнус Филипс начал что-то подозревать. Не знаю, что ему известно, но думаю, он разнюхал довольно много. Если он опубликует свою книгу… Но я слышала, будто издание отложено на неопределенный срок, не так ли? Какая жалость! К счастью, этому способствовала смерть Пирса. Очень мило с его стороны. Да и дружок умер почти в тот же день.

Флер молча плавала от одного края бассейна к другому, стараясь согреться. Она уже оставила надежду выбраться отсюда.

— Так или иначе, вы уже слишком много знаете.

Но уж очень мне хотелось рассказать вам об этом. На чем я остановилась? Ах да, на мистере Филипсе. Кстати, он только что звонил. Я успешно сыграла роль Сью и сказала ему, что Роза уехала из города, а вы, моя дорогая, были здесь утром, но не задержались. Я всегда отличалась способностью имитировать голоса. Мистер Филипс весьма занятный человек и чрезвычайно темпераментный, вполне в моем вкусе. Жаль, что у меня с ним ничего не получилось. Кажется, он по уши влюбился в вас. Недавно я сделала еще одну попытку соблазнить его и выяснить, что он написал в своей книге.

В тот день вы звонили ему в Лондон. Я с удовольствием ответила вам, Флер. Признаюсь, мне очень хотелось раздосадовать вас. Знаете почему? Потому что вы производите на мужчин более сильное впечатление, чем я.

— Роза, перестаньте издеваться, я буду молчать.

Пожалуйста, выпустите меня отсюда.

— О нет! — возразила Роза. — Слишком поздно.

Она подняла шест и стала толкать Флер под воду.

Та чувствовала, что силы покидают ее. Она была парализована страхом.

— Вы сами во всем виноваты, Флер, — продолжала Роза. — Он бросил меня не из-за Наоми, а из-за вас. Он хотел заработать много денег и забрать вас в Голливуд. — Он любил вас больше всех на свете. Мне было трудно это пережить, Флер. Я даже сейчас не могу забыть об этом.

Она снова прижала голову Флер шестом и толкнула ее под воду. Флер показалось, что это конец, но вдруг Роза отпустила ее. Флер вынырнула, жадно хватая воздух ртом.

— Роза, пожалуйста, отпустите меня.

— Нет, дорогая, я не могу этого сделать. Я зашла слишком далеко.

Она снова толкнула Флер под воду. Где-то вдалеке послышалась полицейская сирена. Какая ирония, подумала Флер. Если бы они только знали, что с ней сейчас происходит!

И как плохо, что Магнус никогда не узнает, как она безумно любит его.

Эпилог

Октябрь — ноябрь, 1972

— Я люблю тебя, — тихо сказала Флер.

— Знаю, дорогая. — Магнус пристально смотрел ей в глаза.

Она то и дело повторяла это, а он внимательно слушал, стараясь не перебивать. Магнус был счастлив, что Флер пришла в себя.

— Ты ужасно выглядишь, — сказала Флер.

— Я и чувствую себя ужасно. А тебе, кажется, лучше.

— Да, уже все, в порядке.

— Ну что ж, слава Богу. Я рад за тебя. Тем более что мне придется оставить тебя на некоторое время.

Роза сломала мне руку. За мной скоро придут. У меня адская боль.

— А что с Розой?

— Они забрали ее. Надеюсь, надолго.

— Боже! — Флер вдруг все вспомнила. — Магнус, это ночной кошмар.

Он молча отбросил назад ее волосы.

— Ты знал об этом?

— Да, — кивнул он.

— Нужно было сообщить в полицию.

— Возможно.

— А вместо этого ты решил написать книгу?

Магнус вздохнул:

— Я решил рискнуть.

— Негодяй, ты чуть не погубил меня.

— И себя тоже, не забывай об этом. Головорезы Розы сбили меня на мотоцикле.

— Ты заслужил такую кару. — Она устало улыбнулась. — Магнус, как ты узнал об этом? Кто рассказал тебе?

— Ее парикмахер. Они всегда очень близки со своими клиентами. Особенно здесь, в Голливуде.

— Парикмахер? — Флер припомнила, как Магнус задал совершенно невинный вопрос о парикмахере Розы.

— Да. Правда, не тот, что обслуживает се сейчас.

Эту словоохотливую женщину Роза уволила несколько лет назад. Конечно, она попыталась откупиться от нее, но вознаграждение показалось той недостаточным. Она все знала. Правда, не была свидетельницей убийства, но утром обнаружила вмятины на машине и следы крови. А до этого слышала, как Роза говорила по телефону с каким-то репортером. Роза сказала ей, что сбила ночью бездомную собаку. Извини, дорогая, не смотри так на меня. Все уже позади. Ну ладно, поплачь. Это тебе поможет. Кстати, — спросил он, когда Флер немного успокоилась, — она сказала тебе о том, что была беременна?

— Да.

— Мне тоже, но это ложь, так сказала ее парикмахер.

— Я рада, что это не правда.

В палату вошла медсестра:

— Мистер Филипс, пора готовить вас к операции.

— Можно еще одну минутку? — умоляюще спросила Флер.

— Да, но не больше.

Флер привстала, обхватила голову Магнуса и крепко поцеловала его.

— Я люблю тебя и надеюсь, что мы поладим.

— Не сомневаюсь.

— Знаешь, Роза сделала одну хорошую вещь.

— Что?

— Она убедила меня в том, что мой отец был хорошим парнем и любил меня больше, чем ее.

— Ну что ж, — усмехнулся Магнус, — ради этого стоило рисковать жизнью.

— Ты всегда все понимаешь правильно. Вот поэтому я и влюбилась в тебя.

В тот вечер Хлоя и Флер заняли номер Магнуса в отеле «Беверли-Хиллз».

— Какой жуткий день! — воскликнула Хлоя.

— Не то слово.

— Ты очень храбрая, — с завистью заметила Хлоя.

— У меня не было выбора. Но, признаться, я изрядно струхнула, сидя в ее бассейне.

— Да, но какая нужна была смелость, чтобы поехать к ней!

— Это стоило того.

Они позвонили Мишель и сообщили, что с ними все в порядке. Оказалось, что Мишель звонила Каролина, которая беспокоилась о них.

— Давай позвоним ей, — предложила Флер. — Думаю, Магнус не рассердится и оплатит счет.

Каролина, потрясенная этой историей, чуть не расплакалась.

Флер стоило немало усилий успокоить ее — Кажется, она в самом деле расстроилась, — удивилась Флер.

— Еще бы, она же действительно любит тебя!

— Значит, ты решила выйти замуж за Магнуса? — спросила Хлоя.

— Пока не знаю. Но если это случится, обязательно сообщу тебе. А ты выйдешь за Людовика?

— Я сообщу тебе, если это случится, — усмехнулась Хлоя. — Но если говорить серьезно, я не знаю.

— Почему?

— По-моему, я уже не люблю его. Он один из тех несносных мужчин, которые ищут преданную жену. А мне это претит.

— Молодец! Может, вообще не надо выходить замуж?

Хлоя промолчала.

— Это смелый поступок, Хлоя, более смелый, чем поездка к Розе.

— Что ты имеешь в виду?

— Твое решение бросить Людовика без видимых причин.

— Причина во мне, но я согласна с тобой. Это действительно нелегко.

В этот момент позвонил Рубен и попросил Хлою к телефону.

— Откуда все узнали, что мы здесь? — смутилась Хлоя. — Да, это я. Все прекрасно. И Флер тоже. Да, спасибо, Рубен. О, я не знаю. Мне нужно посоветоваться с Флер. — Она прикрыла трубку рукой и посмотрела на сестру сияющими от радости глазами. — Рубен спрашивает, не могу ли я приехать в Нью-Йорк на несколько дней? Он хочет видеть меня.

— Не возражаю, — удивленно ответила Флер. — Правда, не знаю, что скажет по этому поводу Дороти, психотерапевт Рубена.

Еще один звонок. Из больницы сообщили, что мистер Филипс чувствует себя хорошо и просит мисс Фитцпатрик навестить его как можно скорее.

— Черт возьми! — воскликнула Флер. — Ведь уже полночь. Вот мерзавец. Да, да, хорошо, сейчас приеду. — Она положила трубку и посмотрела на сестру. — Надеюсь, не возражаешь?

— Конечно, нет.

— Боюсь, что это любовь. — Флер радостно улыбнулась. — Меня смущает только одно: теперь каждое утро мне придется смотреть на его жуткий апельсиновый джем.

Content

Пенни ВИНЧЕНЦИ
ЖЕСТОКИЙ РОМАН

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог