Алекс Орлов

Правила большой игры

1

На пригороды спустилась ночь, и насекомые наперегонки полетели к уличным фонарям, чтобы самоотверженно биться о стеклянные колбы и, обессилев, упасть на дорогу.

Одно за другим гасли окна: в пригородах ложились рано.

– По-моему, здесь комары, – хлопнув себя по щеке, сообщил Рон.

– Это не комары, – возразил Джек, в свою очередь прихлопывая насекомое на запястье.

– А что же это?

– Лесные блохи…

– Этого только не хватало. – Рон неистово зачесался. – Терпеть не могу блох, тем более лесных.

– Ладно, наплюй… Смотри, он начинает гасить свет.

Рон немного привстал: ему мешала ветка.

– Точно. – В двухэтажном коттедже, за которым они наблюдали уже три часа, стали гаснуть окна. В одном из них было видно, как хозяин поднимается по лестнице на второй этаж.

– Тарелку понес, видел?

– Ага.

– А кому? Он же вроде один живет.

– Наверху кто-то есть, собака или больная жена.

– Собака нам нежелательна, если залает, старик может вызвать полицию.

Наконец во всем коттедже стало темно, только один небольшой фонарь освещал крыльцо, выхватывая из темноты кусок лужайки с неровно подстриженным газоном и неумело посаженными на клумбах цветами.

– Нет, если бы в доме была женщина, цветы вы глядели бы получше, – пришел к выводу Джек.

– Согласен, а на бельевой веревки были быка кие-то женские вещи.

– Тут ты прав.

Напарники замолчали, глядя на эту самую бельевую веревку, где висели две пары брюк и несколько рубашек устаревших фасонов – гражданская одежда, именно то, что требовалось.

Где– то залаяли собаки. Рон оглянулся.

– По-моему, где-то сзади…

– Ладно, пошли.

– Может, подождем еще?

– Подождать? – Джек прислушался к доносившемуся из леса шуму. Собак там становилось все больше – их отпускали за ограду хозяева, чтобы псы патрулировали территорию. В последнее время в домах участились кражи, и, поскольку полиция не могла навести порядок, обитатели пригородов договорились выпускать на ночь собак, отсидевших на привязи дневную смену. Правда, существовала опасность, что они покусают припозднившихся прохожих, однако местные ложились рано, а все чужаки были для них ворами. А ворам – и поделом.

Боюсь, скоро нами заинтересуются собаки, тогда придется уносить ноги.

– Если не покусают, то облают так, что всю округу поднимут, – согласился Рон, прислушиваясь к треску кустов и радостному повизгиванию.

– Держи…

Джек передал Рону автомат, узкий чемоданчик и стал карабкаться по ржавой сетке. Наверху его ждали загнутые кверху концы толстой проволоки, однако

Джека с Роном трудно было испугать подобными вещами, на войне им приходилось преодолевать куда более страшные заграждения.

Спустившись на территорию участка, Джек принял у Рона оба автомата и драгоценный чемоданчик, за обладание которым прошлой ночью погибло несколько десятков человек.

Бой был чудовищно жестоким, кровь лилась рекой, но Джек и Рон так и не выяснили истинную ценность захваченного ими трофея.

Когда напарник перелез через забор, Джек отдал ему его оружие.

– Пошли.

Они осторожно двинулись к небольшому пятну света. Окна оставались темными, и вокруг было тихо, если не считать все усиливающийся шум от собачьих игрищ. Опьяненные свободой псы носились по прилегавшему к участкам лесу и устраивали потасовки.

– Давай, Рон, – сказал Джек, отходя в темноту.

Они давно работали в паре, и всегда кто-то один выполнял роль прикрывающего.

Рон подкрался к веревке и ощупал брюки – они были еще сырыми. Впрочем, это не имело значения, главное, чтобы обе пары оказались достаточно просторными.

Рубашек висело пять, то есть имелся какой-то выбор. Вот только расцветки были яркими, а фасоны староватыми. Рону вспомнилось, он сам носил такие лет двадцать назад. Хозяин коттеджа был постарше его, но к вещам своей молодости питал слабость. Все рубашки были в хорошем состоянии, насколько можно было разглядеть при свете дежурного фонаря.

«Хорошо же мы будем выглядеть в этих тряпках», – ухмыльнулся Рон, снимая трофеи с веревки. Теперь можно было уходить.

Неожиданно из-за угла появился хозяин, в шлепанцах на босу ногу и в халате. Его седые волосы были всклокочены, отчего он походил на одуванчик.

В руках одуванчик держал двуствольное ружье, нацеленное на Рона.

– Руки вверх, воришка!

Рон не столько испугался, сколько удивился. Если бы хозяин выходил через главную дверь, можно было успеть спрятаться, но старик воспользовался черным ходом. Всего не предусмотреть.

«Где же Джек?» – подумал Рон, держа автомат так, чтобы хозяин дома его не заметил. Поднимать здесь шум, а тем более стрельбу не хотелось.

Появился Джек, он шагнул из темноты, оказавшись позади старика с ружьем. Прихватив двустволку одной рукой, Джек несильно тюкнул его ребром ладони, но склочный старик, падая, сумел дернуть спусковой крючок, и ружье выстрелило в небо.

Джеку показалось, что выстрел прозвучал громче взрыва. Собаки, на мгновение замолчав, прекратили игры, а затем залаяли все разом, в том числе и те, кого не выпустили на ночную прогулку.

В окнах домов стал зажигаться свет, послышались голоса.

– Уходим, уходим! – свистящим шепотом произнес Рон, но Джек задержался возле старика, проверяя пульс, – ему показалось, что он слишком сильно уда рил хозяина дома. Наверное, выглядело это странно, учитывая, что несколько часов назад он застрелил по крайней мере десять охранников подземного бункера.

Нащупав у старика пульс, Джек побежал следом за Роном.

Они с разбегу перемахнули через забор, а со стороны шоссе уже доносились полицейские сирены.

– По нашу душу… – сказал Рон, прислушиваясь.

– Не обязательно, они могут мимо ехать.

Напарники двинулась в глубь леса. Рон шел первым, ухитряясь даже в полной темноте обходить сухие кусты с острыми ветками. Он восемь лет провоевал в разведке и умел ориентироваться ночью не хуже летучей мыши.

2

Отход беглецов был замечен собаками. Позабыв про свои игры, они образовали грозную стаю и неожиданно появились перед Джеком и Роном из зарослей репейника.

– Стоп, мерзавцы! – громко сказал Рон, непонятно к кому обращаясь.

Глаза собак светились в темноте рубинами. Рон скрутил добытую одежду в комок и сунул под мышку, затем осторожно достал нож. Он знал, что собаки не любят резких движений, тем более собравшиеся в стаю и уверенные в своей победе.

– Придется стрелять.

– Не хотелось бы…

Собаки понемногу сжимали кольцо. Их было не меньше дюжины.

– Я попробую огреть их дубиной…

Рон ухватился за ветку вязника и срубил ее ударом ножа. Собаки, всхрапнув от ярости, рванули к нему. Пришлось отбросить ветку. Первая собака вцепилась ему в лодыжку.

Реакция Рона была молниеносной: взмах рукой – и смертельно раненный пес покатился, хрипя и брызгая кровью. После этого на Рона набросилась вся свора, и он упал, старательно прикрывая добытую одежду. Псы остервенело, вцеплялись в ботинки, в ноги, в руки, в спину и голову, однако защитные накладки, бронежилет и шлем оказались им не по зубам.

Джека атаковали только два пса, остальные были заняты Роном, однако стрелять все равно пришлось.

Щурясь от ярких вспышек одиннадцатимиллиметрового SFATa, Джек выстрелил несколько раз, стараясь экономить патроны. Скуля и визгливо лая, уцелевшие и раненые собаки понеслись прочь. Рон приподнял голову и быстро встал на ноги.

– Караул!

– Помогите!

– Где полиция?! – доносилось со стороны коттеджей.

– Ишь как разошлись, болезные, – произнес Рон.

– Одежда цела?

– Вроде, хотя кровью могли запачкать…

И они двинулись дальше, сопровождаемые криками переполошившихся обитателей северного пригорода.

Напарники шли быстро, обходя заваленные сушняком участки и открытые поляны, на которых повсюду попадались следы пребывания человека – это был не лес, а скорее парк, днем здесь всегда можно было встретить отдыхающих.

В одном месте пришлось пересечь освещенную фонарями аллею, на ней было несколько скамеек и пьяный бродяга. Заметив какое-то движение, он крикнул:

– Алле! Все – ко мне!

Джек и Рон прошли не останавливаясь.

– Алле! Официант! Два пива – сдачи не надо!

Издалека донесся свист турбин. Джек с Роном прижались к стволам деревьев и стали внимательно следить за полицейским айрмаком. Он медленно двигался вдоль аллеи, обшаривая прожекторами все подозрительные места.

Пучок света выхватил скамейку с пьяницей, на миг задержался, и айрмак двинулся дальше.

– Быстро сработали, – сказал Рон.

– Это мог быть обычный патруль.

– Обычный патруль? На айрмаке?

– А почему нет?

– Ладно, пошли дальше.

3

Они не останавливались до самого утра и, по мнению Джека, отмахали километров двадцать, пока не уткнулись в небольшую речушку. Она текла в сторону города и когда-то впадала в реку Дарелл, однако теперь небольшой приток упрятали в бетонные трубы.

– Тихо как, – сказал Рон, глядя, как клубится над водой туман. Парочка длинноногих птиц, похожих на чибисов, деловито расхаживала по мелководью.

Редкими всплесками, словно нехотя, давала о себе знать сонная рыба.

– Бежать дальше нет смысла, как думаешь, командир?

Джек осмотрелся: берега выглядели достаточно дико для любителей отдыха на природе.

– Так-то оно так, но лучше бы перебраться на ту сторону, на случай…

– Если за нами погоня?

Наверное, так.

– Нет никакой погони, это я тебе точно говорю.

Рон снова прислушался.

– Когда за мной кто-то идет, я не спокоен – ты знаешь.

– Знаю, – кивнул Джек.

Они помолчали, глядя на дымящуюся речку и прислушиваясь к разносившимся над ней крикам птиц.

– Давай сделаем тайники, переоденемся, – решился Джек.

– Чемоданчик тоже оставим?

– Думаю, лучше оставить. Есть люди, которые знают, как он выглядит. Нас могут пристрелить прямо в городе.

– А без него?

– А без него даже в – этих дурацких шмотках у нас будет шанс.

– Ладно. – Рон повернулся к лесу. – Предлагаю копать вон под тем дубровником.

– Дубровник? Я думал, это ситаб, – сказал Джек, рассматривая мощную крону дерева.

– Неважно, здесь, на Цитрагоне, дубровника от ситаба никак не отличишь. Под ним и будем копать.

Напарники подошли к выбранному дереву, оно стояло метрах в сорока от берега.

– Главное, потом найти – это место, а то ведь ориентиров нет.

– Ориентиров нет, – согласился Рон. – Значит, при отходе будем как-то привязываться. Как думаешь, сколько до города?

– Километров тридцать… – ответил Джек, мастерски подрезая титановым ножом дерн.

Рон аккуратно развесил на кустах трофейную одежду и спустился к речке, чтобы сорвать несколько речных лопухов. Он принес их и разложил так, чтобы Джеку удобно было выкладывать на них грунт. Пустяков в обустройстве тайника не существовало – важна была каждая мелочь. По свежей земле на траве и по просевшей поверхности дерна можно было отыскать чужой тайник, особенно если знаешь, что идешь по следу.

Пока Джек трудился, не разгибая спины, Рон нес караульную службу. Свою помощь напарнику он не предлагал, поскольку знал, что лучше и правильнее Джека никто яму не сделает – схроны были пунктиком бывшего лейтенанта.

– Все, – негромко сказал Джек, поднимаясь.

– Толково, – оценил работу Рон и, отстегнув шлем, положил его на траву рядом с автоматом. Затем пришла очередь накладок, налокотников, парапластового бронежилета, высоких ботинок и, наконец, робы из специального материала.

– Ты смотри, собачьи клыки не оставили на ней ни одной затяжечки, – сказал Рон, разглаживая снятое обмундирование.

– Как ты думаешь, майку снять? – спросил он, растягивая на животе комплект армейского белья.

– Думаю, придется. Хаки, будет просвечивать сквозь рубашку.

– Вот и я так думаю, – вздохнул Рон и начал стягивать майку – белье ему нравилось, во время службы заиметь такую пару считалось большой удачей.

Оставшись в хлопковых армейских трусах – тоже цвета хаки, Рон снял с ветки брюки. Ему достались серые, одевались они трудно, поскольку еще не высохли.

– Ох, и дерьмово я себя в них чувствую, – пожаловался Рон, застегивая ширинку.

– Не до жиру.

– Вот и я об этом, – вздохнул Рон и снял с ветки рубашку. – Ничего, что я с бабочками взял? А тебе с гвоздиками досталась.

– Ничего, – криво усмехнулся Джек. – Скручивай обмундирование потуже, боюсь, в яме места не хватит.

– Хватит, ботинки-то мы опять наденем и авто маты заберем.

– Да, – вздохнул Джек. – Без автоматов мы никто.

– Ну как тебе? – спросил Рон, застегнув рубашку на все пуговицы.

– Лучше не спрашивай, – ответил Джек, снимая шлем.

– А по-моему, неплохо…

Рон осмотрел себя, одернул штанины, наводя на них символические стрелки. Рубашка ему понравилась, в молодости у него была такая же.

– Когда-то я точно в такой рубашке пользовался у девчонок большим спросом.

– Не с твоей теперешней мордой, – обронил Джек, скручивая обмундирование.

– Возможно. – Рон вздохнул. – Годы никого не щадят.

Он присел на траву и принялся зашнуровывать ботинки – вот они-то никак не вязались с его гражданским костюмом. Закончив обуваться, Рон поднялся и, проверив автомат, посмотрел по сторонам. Стало значительно светлее, солнце должно было вот-вот показаться над горизонтом.

Джек разместил на дне ямки чемоданчик, на него уложил их с Роном обмундирование и принялся аккуратно засыпать тайник, стараясь не перепачкать траву грунтом. Когда яма была заполнена, Джек тщательно уложил квадратик дерна. Лишнюю землю пришлось растаскивать по округе, высыпая под кустами среди высокой травы. Оставшиеся речные лопухи Рон отнес к реке и закопал в песке.

– Ну как? – спросил Джек.

– Как всегда, лейтенант.

Они снова спустились к реке, вымыли руки и старательно замели отпечатки рифленых подошв.

– Кажется, все, Рон.

– Нормально, Джек, можно уходить.

Только они двинулись к городу – показалось солнце. Ожил дремавший в кронах ветерок, и на воде появилась рябь, туман растворился в прохладном воздухе, словно его и не было. Разом проснулись птицы, возле камышей затрепетали слюдяными крылышками стрекозы.

– Хорошо как, – негромко сказал Рон.

– Неплохо, – отозвался Джек.

– Как будем до города добираться? Денег-то ни одного рваного бата.

– Деньги в банке.

– Но до банка еще добраться нужно.

– Доберемся на такси.

– Шутишь? – Рон испытующе посмотрел на Джека. – Таксисты за просто так не возят.

– Тогда мы займем денег.

– У кого?

– Не у кого, а где. На какой-нибудь бензоколонке.

О да, и прицепим себе на задницу всех полицейских округа.

– Думаю, они уже прицепились.

Джек вздохнул.

4

Капитан полиции Буанзен зевнул и посмотрел на настенные часы. Они показывали половину седьмого утра. В десять заканчивалось его дежурство, однако по опыту Буанзен знал, что иногда утренние часы приносят множество неприятностей.

Ночь прошла относительно спокойно, если не считать грохота канонады, доносившегося со стороны набережной. Поначалу многие переполошились, испугался и дежурный по городу, однако позже все разъяснилось – охранная фирма «Баярд» повинилась, что это на их склад снова было совершено нападение. Такое случалось и прежде, «Баярд» охранял что-то очень важное, и на его объекты с удивительной регулярностью нападали злоумышленники. Иногда о ночных перестрелках сообщала речная полиция, но в этот раз грохот был такой, что его слышали во всех районах города.

Капитану Буанзену канонада на складах «Баярда» показалась подозрительной, но кто его спрашивает? У «Баярда» были такие связи, что начальство предпочитало не произносить название агентства вслух. За «Баярдом» стоял «Филипп Таккер» гигантская охранная компания, клиентами которой являлись монстры вроде «Фьорда», производившего львиную долю программного обеспечения к высокоскоростным ваквантерам.

Даже смешно было сравнивать: с одной стороны, «Фьорд», а с другой – капитан Буанзен со своими подозрениями. Сиди на своем месте и радуйся, что дежурство обошлось без «мокрухи». То есть трупы все же были, около трех утра патрульные сообщили о двух «жмуриках», однако, как выяснилось вскоре, это оказались какие-то бродяги. Какое же это убийство? Так, недоразумение.

Чуть раньше пришлось зафиксировать два изнасилования, но и с этим разобрались на месте: одного из злоумышленников преследовал полицейский наряд и скрутил на границе района, а второй попался тепленьким – он не смог сбежать, поскольку был травмирован зубами своей жертвы. Теперь бедняга находился в больнице, где хирурги пытались пришить ему хоть что-то из того, что у него было раньше.

Чуть позже поступил сигнал о семейном скандале – сначала муж бил жену, потом жена мстила мужу, и так продолжалось полночи, пока соседи не вызвали полицию.

Супругов привезли в отделение в наручниках и поместили в разные клетки, однако они так громко орали друг на друга, продолжая ссору, что Буанзену пришлось пригрозить им «холодной», где «вода по колено, а в углах водоплавающие крысы». Почему-то упоминание о водоплавающих крысах успокаивало даже самых отъявленных дебоширов. Что-то ужасное было в этих словах – водоплавающая крыса.

Присмирели и супруги, а вместе с ними взяла паузу и вся преступность в районе. Патрульные не сообщали ни о торговцах наркотиками, ни о попытках взлома, ни даже о разбитой витрине на Кармайн-стрит, которую последние три ночи упорно разбивал неизвестный маньяк.

«Нет, так легко закончить дежурство мне не дадут», – думал капитан Буанзен, следя за минутной стрелкой. И он оказался прав: без двадцати семь поступил вызов из северо-запада – в пригороде Барух случилась перестрелка.

Еще пару месяцев назад он бы об этом даже не узнал – где его участок, а где пригород Барух, но на последнем совещании в городском управлении было решено помочь службе пригородных шерифов, поскольку они не справлялись с захлестнувшей их территорию волной воровства и грабежей. Шефствовать над Барухом выпало сорок второму участку, в котором и служил капитан Буанзен.

«Ну и ладно, вернусь, попью кофе – тут и дежурству конец», – подумал он, оставляя прокуренное помещение участка.

Вместе с молчаливым сержантом они отправились в дорогу и к восьми утра прибыли на место. Деревенский шериф по фамилии то ли Гутхор, то ли Гутторн – капитан не разобрал, да и не собирался выяснять – сопроводил городских полицейских к дому, где и случилась перестрелка.

5

Пострадавшим оказался Кшиштоф Паллец, шестидесятипятилетний пенсионер, проживавший в своем коттедже последние двадцать шесть лет, ранее не судимый, всю жизнь проработавший бухгалтером на табачной фабрике Свифта. Эти и многие другие сведения о себе пострадавший сообщил полицейскому и готов был еще долго рассказывать, если бы капитан время от времени не возвращал его к предмету расследования.

– Это было нападение, офицер! Персональное на падение! – объявил старик, потрясая головой, обернутой мокрым полотенцем. Он был необыкновенно возбужден и горел желанием оказать органам всю не обходимую помощь.

– Я стоял здесь, а он стоял там! – рассказывал старик, перебегая с места на место.

С чего все началось, сэр?

– С чего началось?

Пострадавший на мгновение задумался.

– Ах да, конечно! Дело в том, что я плохо засыпаю и, случается, подхожу к окну – вот к этому… – Он повернулся и указал на окно первого этажа. – Это моя спальня, но раньше я держал в этой комнате птиц.

– И что же вы увидели, сэр?

– Сначала ничего, потом пошел в туалет, а у меня, знаете ли, плохо отходит моча и случаются рези. Я провел в туалете минут двадцать, хотя поклясться не могу, возможно, чуть больше, а когда возвратился в спальню, снова подошел к окну… Собаки в лесу вели себя очень шумно, это меня насторожило.

– Вы имеете в виду парк, сэр?

– Это дальше парк, офицер, а здесь у нас настоящая чащоба! Порядок никто не желает наводить, у вас в городе, может, и не так, а наши местные власти вор на воре и вором погоняет.

– Мистер Паллец, это к делу не относится, – напомнил шериф, который и являлся представителем местных властей.

– Давайте начнем прямо с нападения, мистер Паллец, – предложил Буанзен. Он еще надеялся успеть выпить кофе перед сдачей дежурства.

– Да-да, офицер, я как раз к этому и приближаюсь.

Одним словом, подхожу я к окну и вижу: стоит черный человек.

– Что значит «черный», сэр?

– Черный – значит черный. Голова черная, руки черные, ноги черные.

– То есть вы хотите сказать, что это был бангиец?

– Если бы это был бангиец, офицер, я бы так и сказал – бангиец, а я говорю: он был черный.

Сплошь.

Капитан Буанзен и шериф переглянулись.

– Что он делал, этот черный человек? – спросил капитан.

– Он воровал мое белье… – произнес мистер Паллец таким тоном, словно сообщал о государственной измене.

– Черный человек воровал белье, – повторил капитан. – Скажите, сэр, это было какое-то особенное белье?

– Нет, ничего необычного, вот, посмотрите, при щепки остались, а вещей-то и нет.

– Что же пропало?

– Две пары брюк. Я стираю их сам. Другие носят в химчистку, но это дорого, и я не могу себе этого позволить. К тому же обе пары мне покупала моя покойная жена Эльза, я ведь теперь вдовец, офицер.

– Примите мои соболезнования, сэр, но нельзя ли перейти к самому происшествию.

– Я о нем и рассказываю, офицер. Вот же, пропали двое брюк и две рубашки. Это для меня не происшествие, а целая драма.

– Кто первым стрелял – они или вы?

– Сейчас я и до этого дойду, офицер. Заметив черного человека, я поспешил в соседнюю комнату, там прежде была библиотека, но почти все книги поели лесные термиты, пришлось отдать в школу.

Так вот, о чем это я? Ах да! Ружье! У меня есть чудесное ружье, которое осталось мне от отца, – марки «Берроун». Замечательное ружье двенадцатого калибра!

Старик так разошелся, что полотенце с его головы упало, однако он не обратил на это внимания. Его лицо разрумянилось, глаза блестели.

– Я взял ружье и зарядил его картечью! Вообще-то я охотился только на боровую дичь, а для нее хороша дробь «третий номер», бывало, годился и «четвертый», но для охраны дома – только картечь, скажу я вам.

Только картечь «два нуля».

– Вы зарядили ружье и вышли из дома. Что было дальше? – попытался помочь капитан. Чашка горя чего кофе перед – сдачей дежурства превращалась в несбыточную мечту.

– Я не просто вышел, офицер, я воспользовался черным ходом и появился совершенно неожиданно для злоумышленника. Он как раз рубашками занимался, шельмец.

– Вы что-нибудь сказали ему?

– Нет, ничего особенного не сказал, а только: руки вверх, воришка!

– И он начал стрелять?

– Не помню. Свет померк, и я свалился, а на шее потом синяк образовался – мне это потом наш доктор сказал, Скотт его фамилия.

Буанзен подошел к потерпевшему и осмотрел синяк на шее. Действительно, было похоже на след от удара – точного и хорошо рассчитанного. Чуть сильнее – и мистер Паллец уже никогда бы не очнулся.

Послушав потерпевшего еще немного, капитан Буанзен свернул разговор и, пообещав обязательно разобраться, покинул участок мистера Паллеца.

В сопровождении молчаливого сержанта и деревенского шерифа капитан Баунзен направился к служебной машине. На середине пути он не удержался и спросил с раздражением:

– Неужели нужно было вызывать нас, чтобы разобраться в такой малости, как кража штанов?

– Но ведь была еще перестрелка, сэр…

– Какая перестрелка? Выстрел из охотничьего ружья? – Буанзен открыл дверцу, чтобы сесть в служебный автомобиль.

– Чуть позже была стрельба из автоматического оружия.

– Где?

– Там, в лесу. – Шериф махнул рукой,

– И у вас есть свидетели?

– Не только свидетели, сэр. Вот…

Он разжал кулак и показал Буанзену две гильзы.

– Это что же, автоматическое оружие?

– Так точно, сэр.

– Великоват калибр, вам не кажется?

– Я заглянул в справочник, сэр. Такие патроны используются в трех системах – две из них уже уста рели, а одна еще применяется для спецопераций укороченный автомат SFAT.

И куда же, по-вашему, стреляли из такого автомата? По деревьям?

– Нет, сэр. Злоумышленники расстреляли целый десяток собак.

– Собак? – Баунзен с сержантом переглянулись.

Очень уж нелепо это звучало.

– Да, сэр. Там повсюду кровь, выпущенные кишки – ужас, одним словом.

– Какая мерзость, – покачал головой капитан (дома у него жил спаниель). – Что же получается, собаки напали на них, и они стали отстреливаться?

– По всей видимости, так, сэр.

– Пожалуй, – произнес Буанзен после паузы. – Но зачем ворам, которые промышляют воровством штанов, таскать с собой такие пушки?

– А может, это и не воры, сэр? Мистер Паллец утверждал, что человек был черный. Не исключено, что на нем было маскировочное обмундирование, а на голове шлем.

– Ладно. – Капитан вздохнул. – Мы об этом еще подумаем. Вы! Отдадите мне гильзы?

– Конечно, сэр, возьмите. Я себе еще смогу набрать, там много осталось.

– Вот как? Тогда вот что, шериф, вы сфотографируйте это место. У вас найдется человек с хорошим «хельвейсом»?

– Конечно, найдется, сэр.

– Или снимите на видео, хорошо бы зарисовать схему с нумерацией мест, где найдены гильзы.

– Непременно сделаем, сэр, все как положено.

– Ну ладно, всего вам хорошего.

Пока ехал в участок, капитан Буанзен то и дело поглядывал на подаренные гильзы.

Первоначально он полагал, что пустячный вызов связан с волной ограблений и воровства, прокатившейся по северным пригородам Элинопсеса. А то, что украли старые вещи, капитана совершенно не смутило: наркоманы тащили все, что попадалось под руку, особенно находясь под кайфом или, наоборот, при сильной ломке. Могли свалить в один мешок позолоченные часы и стоптанные шлепанцы.

Рассказу мистера Паллеца о черном человеке капитан тоже не придавал значения – мало ли что привидится пожилому человеку ночью, а уж после удара, которым его наградили, старик мог вообще все перепутать. С подобными пострадавшими и свидетелями капитану Буанзену случалось иметь дело довольно часто.

Все изменили эти две гильзы, которые подобрал в лесу расторопный шериф. Оружие такого калибра, а уж тем более SFAT, купить в оружейном магазине было невозможно. Подобные машинки использовались для работы по защищенным бронежилетами целям.

Далее. Злоумышленников, скорее всего, было двое. Одного видел потерпевший, а второй этому потерпевшему врезал по шее. Версия о количестве подозреваемых подтверждалась и тем, что взяли они два комплекта – две пары брюк и две рубашки.

Какие еще имеются связки? Капитан посмотрел на проносившиеся мимо машины, потом на молчаливого сержанта за рулем и вернулся к гильзам.

Пожар в хранилище, охраняемом агентством «Баярд», – вот что само напрашивалось в эту связку. Дежурному по городу представитель агентства сообщил, будто после нападения группы налетчиков загорелись запасы фейерверков, приготовленных к корпоративному празднику.

«Склад стоит у реки в прибрежной зоне, значит, речники могут рассказать больше», – подумал капитан. Он и сам не знал, зачем ему понадобилось это разбирательство, наверное, действовал инстинкт, как у охотничьей собаки.

6

В участок Буанзен вернулся в половине десятого. Офицер, который должен был принять у него дежурство, еще не появлялся. В помещениях стояла жуткая вонь – пока капитан мотался в пригород, в клетку посадили пьяницу, который обгадился, и теперь за ним прибирали супруги-дебоширы. Немного протрезвев, они поняли, что попали в неприятную ситуацию, и зарабатывали себе прощение.

Капитан прошел в помещение дежурного и на служебном диспикере набрал номер отделения речной полиции. Ответил ему такой же дежурный.

– С вами говорит дежурный сорок второго участка, мне нужна информация, коллега.

– Какая информация?

– Меня интересует, что происходило на складах, в бункере.

– Этой ночью?

– Ну конечно, дружище, во время вашего дежурства…

Возникла пауза.

– Это где склады? – снова уточнил офицер речной полиции. Очевидно, он пытался выиграть время.

– Меня интересует склад, охраняемый агентством

«Баярд», – уже с нажимом произнес Буанзен.

– Они передо мной не отчитывались, вы ведь знаете, у них независимый статус – мы не имеем права вмешиваться в их дела.

– Но это было нападение?

– Может, и нападение, на них постоянно кто-то нападает, но пока они справлялись сами.

– А вам не показалось странным, что во время нападения что-то слишком громко взрывалось?

– Не понимаю вас. Бункер стоит на месте, что там могло взрываться? И позвольте спросить, коллега, вы что, занялись расследованием этого инцидента?

– Да что вы, коллега! Нет, конечно. Кто же мне позволит? Просто ночью в пригороде объявились двое каких-то стрелков, вот я и подумал: может, это как-то связано с нападением на бункер… Ну, раз у вас все спокойно, то и у нас тоже. Счастливо сдать дежурство, коллега.

– И вам тоже.

Отключив диспикер, Буанзен задумался. Этот речник определенно напуган, интересно – кем? Капитан взглянул на часы, они показывали девять пятьдесят.

За дверью послышались голоса. – Один из них принадлежал лейтенанту Кетчеру, который должен был принять у Буанзена дежурство.

Вскоре бодрый, улыбающийся лейтенант появился на пороге.

– Как дела?

– Нормально, – пожал плечами Буанзен.

– Много было дерьма?

– Нет, по щиколотку.

– Понятно.

Кетчер открыл старый дребезжащий холодильник и с трудом запихнул в него огромный пакет с едой. Лейтенант был не женат, жил с родителями, и его мамаша всякий раз собирала сыну такой запас, будто он отправлялся на неделю в горы.

Сдав дежурство, Буанзен оставил опостылевший за сутки участок и отправился в находившееся неподалеку кафе «Ламантин». Там он просидел целый час, хотя поначалу намеревался поскорее оказаться дома – посмотреть трансляцию футбольного матча с другого полушария.

Оставлять гильзы в участке, тем более записывать их в отчет он не стал и унес в кармане пиджака.

7

Джек и Рон двигались вдоль реки, пока на берегу не стали попадаться рыбаки. Они сидели, замерев над поплавками, и заметить их среди прибрежной растительности было непросто.

Пришлось углубиться в лес, который по мере приближения к городу все больше походил на парк. Ближе к обеду стали встречаться люди, и напарникам пришлось делать большие крюки, чтобы как можно дольше не попадаться никому на глаза, ведь спрятать оружие им пока было некуда.

Вскоре им повезло, удалось украсть корзинку для пикников у молодой парочки, которая страстно предавалась любовным утехам под раскидистым кустом.

Лишь отойдя метров на триста, Джек и Рон устроили ревизию и обнаружили, что в корзинке полно бутербродов. Рон сдвинул их в сторону, и на дне нашлось место двум автоматам.

– Какой бутерброд тебе дать? – спросил Рон.

– А какие там есть?

– С сыром.

– С сыром не люблю.

– С арахисовым маслом.

– Фу… Ненавижу.

– Послушай, ты что, только из ресторана? Помнится, под Рио-Малаг мы неделю питались жареными крысами и ты ни разу не отказывался от своей пайки.

Тогда была война, Рон.

– А сейчас что?

Джек огляделся.

– Ладно, посмотри еще, может, что-то другое найдется.

Рон покопался в корзинке и подал Джеку еще бутерброд.

– О! – обрадовался тот. – Это с тунцом!

Завтракая на ходу, они продолжали двигаться в сторону города, благо, в парке было много натоптанных тропинок.

– Жаль, что в корзинке не завалялось батов пятьдесят, – заметил Рон после пятого бутерброда. – Мы бы подкатили к банку на такси.

– Скажи спасибо, если эта парочка не бросится искать пропажу.

– О чем ты, Джек? Когда я тащил корзинку, этот парень на подружке только разгонялся. Такой будет пилить часа два, я эту породу сразу узнаю.

– Как, интересно, ты успел определить его породу?

По голой заднице, что ли? – усмехнулся Джек.

– Зачем по заднице? По дыханию.

– А какое у него было дыхание?

Размеренное, как у стайера на первом километре.

Никакой спешки, спорт превыше всего.

– Да ну тебя, – отмахнулся Джек.

Несколько минут они шли молча, потом Рон спросил:

– Который час?

Джек взглянул на тонкий водонепроницаемый браслет.

– Почти половина двенадцатого.

– А сколько километров до города?

– Думаю, двадцать.

– Как будем добираться?

– Ты уже сам сказал: на такси.

– А деньги?

– Пообещаем ему расплатиться возле банка – он нас там подождет.

– Что-то говорит мне, Джек, что таксист, посмотрев на наши рожи с темными кругами под глазами и на одежду, потребует предъявить наличные. А совать ему под нос ствол я бы поостерегся, ведь парень потом может запросто сдать нас полиции.

– Да, это так.

Они еще немного помолчали, затем Рон глубоко вздохнул и с чувством произнес:

– А ведь здесь хорошо, правда? Воздух чистый, птички, река…

На тропинке появились люди, двое взрослых – мужчина с женщиной и девочка лет шести.

Женщина подозрительно покосилась на незнакомцев, мужчина прошел спокойно, неся такую же, как у Джека с Роном, корзинку.

Девочка остановилась посреди тропинки и крикнула:

– Багаж на досмотр! На досмотр багаж!

Рон подпрыгнул от неожиданности и спрятал корзинку за спину.

– Ангелин! – позвала женщина. – Ангелин, не приставай к дядям!

Девочка сорвалась с места и побежала догонять родителей, выкрикивая: «багаж на досмотр!», «предъявите билеты!».

– Милый ребенок, – нервно хихикнул Рон.

– М-да, – кивнул Джек. – Давай двинем к шоссе.

– Давай двинем, – сразу согласился Рон. Они свернули налево и пошли на шум моторов.

8

Движение на шоссе было довольно оживленным. Машины с ревом проносились мимо, водители не удостаивали двух нелепо одетых бродяг даже взглядом.

– В этот час все только едут на пикники, а мы уже возвращаемся, это выглядит подозрительно, – сказал Рон.

– Может, у нас неотложные дела.

– Двое мужчин с корзинкой… Все подумают, что мы педики.

– Да ладно тебе, – глядя на проносящиеся машины, сказал Джек. – Вот когда мы летели в каюте для новобрачных и половина пассажиров показывала на нас пальцами, вот тогда все думали, что мы они и есть. А сейчас – посмотри, как мы одеты. Педики так не одеваются, они следят за модой.

Заметив желтое такси, Джек поднял руку. Машина остановилась на обочине, Рон распахнул заднюю дверцу, но таксист остановил его.

– Не торопись, приятель! Куда ехать собрались?

– В город.

– Элинопсес большой.

– На центральную площадь, брат. – В голосе Рона послышались заискивающие нотки.

– На площадь? – переспросил таксист, с подозрением рассматривая странно одетых людей. Старо модные рубашки, ботинки на толстой рифленой подошве – совсем даже не по сезону. – А что у вас в корзинке?

– Бутерброды. Хочешь, угостим?

– Не надо. Наличные покажите.

– Неужели ты думаешь, что мы тебя обманем, друг? – вмешался Джек, улыбаясь таксисту самой луч шей из своих улыбок.

– Я ничего не думаю, но на денежки взглянуть не мешало бы.

– Ну… понимаешь, наши деньги в банке. Доедем до банка и с тобой расплатимся.

– Э-э нет, знаем мы такие штучки, ученые уже!

Закрывай дверь! Я сказал: закрывай дверь! – заорал таксист, засовывая руку под сиденье. Должно быть, там был спрятан какой-то весомый аргумент.

Рону ничего не оставалось, как захлопнуть дверцу, и такси уехало.

– Остановим еще одно? – спросил он.

– Едва ли нам повезет, пока мы в таком виде. – Джек еще раз осмотрел свои штаны. Они уже высохли, однако при этом как-то перекосились, отчего левая штанина оказалась сантиметра на три выше правой, а карманы отдувались так, будто были набиты камнями.

– Да уж, прикид у нас непривлекательный, однако это не значит, что добираться до города мы обязаны пешком, правильно?

– Правильно, Рон, тем более что на дороге не сколько головорезов из «Баярда» могли организовать «фильтр».

– Значит, нужно искать бензоколонку?

– Бензоколонки поблизости я не вижу, а вон тот придорожный магазинчик вполне сгодится.

Джек кивнул в сторону легкого павильона с незамысловатой вывеской «Товары в дорогу».

До магазина было метров сто. Пока напарники их преодолевали, со стоянки уехал автомобиль, правда, остался еще один.

– Думаю, это хозяйский, – предположил Рон, перекладывая корзинку из руки в руку.

Обойдя бежевый пикап, Джек и Барнаби вошли в магазин. Услышав мелодичный звон, извещавший о появлении покупателей, продавец выглянул из подсобки и поспешил к кассе.

– Добрый день, что-то я не слышал, как вы подъехали.

– А мы не подъехали, мы пешком пришли, – улыбаясь, сообщил Джек. – Мы любим ходить пешком.

Не поверив, продавец выглянул в окно.

– Действительно, – произнес он и настороженно покосился на посетителей. – А что у вас в корзинке?

– Как сговорились все, – покачал головой Рон. – Бутерброды у нас в корзинке.

– Понятно, – кивнул продавец и глянул под при лавок, где был спрятан дробовик.

– Рон… – произнес Джек, и Барнаби выхватил из корзинки SFAT.

– Что это значит? – переходя на фальцет, спросил продавец и снова посмотрел под прилавок.

– Не советую даже пытаться, – предупредил его Джек. – Все равно мой друг окажется быстрее.

– Но мне кажется, что ваше оружие… оно ненастоящее – у него слишком большой калибр… Это игрушка? Наверное, это шутка!

На лице продавца появилась несмелая улыбка, и он снова посмотрел под прилавок.

– Ну признайтесь, признайтесь мне, что это просто имитация оружия от фирмы «Резиненн Герл», они выпускают такие забавные игрушки… вы меня разыгрываете – вы даже одеты как клоуны…

– Рон, – снова произнес Джек, и Барнаби точным выстрелом перебил одну из опор магазинной стойки, на которой стояло несколько сотен банок. Половина из них, словно потревоженная горная лавина, стала скатываться по наклонившимся полкам. Посыпались порошки и битое стекло, сминаемые лавиной чипсы хрустели, словно смерзшийся наст.

– Ну что, достаточно? – спросил Джек, когда упало все, что могло упасть.

– Д-да… – едва разомкнув челюсти, произнес владелец магазина. – Э… это ограбление?

– Разумеется. Давай сюда деньги.

– В-возьмите, ту-тут очень кстати и в-вчерашняя выручка осталась, по-полторы тысячи батов…

Владелец магазина открыл кассу и сделал шаг назад.

– Полторы тыщи не нужно, – отмахнулся Джек.

– У меня здесь больше нет!

– Нам нужно пятьдесят батов.

– Пятьдесят батов? Здесь какой-то подвох… Вы собираетесь меня убить?

Владелец магазина снова заглянул под стойку.

Джеку пришлось подойти к кассе, взять пятьдесят батов десятками, а заодно достать упрятанный под стойкой дробовик и испортить его, вынув боек.

– Так надежнее будет, – сказал он, возвращая дробовик на место. – Ну все, прощай, надеюсь, никаких обид?

– Какие обиды, что вы!

– Вот и отлично.

Следом за Роном Джек вышел из магазина, открыл установленный на стене щиток и, отделив провод высокочастотной связи, вырвал его с корнем.

– У него может оказаться мобильный диспикер, – заметил Рон.

– Может, но что-то говорит мне, что этот парень слишком прижимист, чтобы оплачивать мобильную связь. Посмотри, какая у него невзрачная машина грузовая кляча, ничего лишнего.

– Джек! Такси!

И они побежали к дороге, размахивая руками.

9

Такси остановилось, и напарники, не говоря ни слова, запрыгнули на заднее сиденье.

– Привет, ребята, – сказал водитель, внимательно разглядывая седоков. – Куда поедем?

– В город.

– Очень спешите?

– Да, пришлось вернуться с пикника.

Рон постучал по крышке корзинки.

– Даже бутерброды остались. Хочешь?

– Нет, лучше деньгами.

– Уговорил.

Джек и Рон ожидали, что этот таксист тоже попросит показать деньги, однако он лишь уточнил:

– В городе – куда?

– На центральную площадь.

И они поехали. Джек понемногу начал успокаиваться и глазеть по сторонам. Рон держался за корзинку.

При въезде в город на обочине дежурила полицейская машина. Двое копов стояли, опершись на капот, и внимательно рассматривали каждый проезжавший автомобиль.

Напарники невольно подобрались. Полиция могла отреагировать на сигнал из ограбленного магазина, тогда следовало приготовиться к стрельбе. В голове Джека стали проноситься яркие картины возможного развития ситуации – требование выйти из машины, напряженные лица, черные пистолеты и – обыск. Сдаваться полиции было нельзя, это почти наверняка смерть, если не от рук сотрудников «Баярда», то от контрразведчика майора Гастона, которого Джек и Рон при небольшом везении обвели вокруг пальца и обворовали. Теперь он не упустит случая поквитаться с ними.

Когда такси проезжало мимо полицейских, Джек и Рон затаили дыхание, однако копы равнодушно скользнули взглядом по их лицам и останавливать машину не стали.

– Ишь, рожи, высматривают чего-то, – недобро заметил таксист.

Недолго покружившись по улицам города, они выбрались на площадь, где все так же шумели фонтаны и люди кормили голубей.

– Тормозни здесь, приятель, – сказал Джек, останавливая машину подальше от банка.

Такси остановилось.

– Двадцать семь батов, – сказал водитель.

Джек хотел отдать весь полтинник, без сдачи, однако передумал – двое помятых людей, сорящих деньгами – это необычно. Вместо этого он получил всю сдачу, а на чай отдал пятерку.

– Вот и наш банк! – сказал Джек, когда такси уехало.

– А возле него охранник, – угрюмо заметил Рон.

– Ну и что? Это нормально, возле каждого банка должен стоять охранник. Порядок такой.

Джек огляделся: ничего особенного – фонтаны, дети, голуби, пенсионеры, влюбленные парочки и крошки на мостовой, откуда их склевывали птицы.

– Найди себе местечко, а я пойду за деньгами, – сказал он.

– Я присяду на бортик фонтана и буду тебя прикрывать.

– Вот это самое правильное. Ну, я пошел.

– Иди.

Рон нашел место, откуда хорошо было видно дверь банка и его золотую вывеску. В соседи ему достались старушка с зонтиком от солнца и парень с девушкой, которые о чем-то спорили.

– Только ты и Марк, – сказала девушка.

– Александр говорил, что и он тоже.

– Да, Александр тоже, просто я забыла. – Девушка невинно улыбнулась.

Джек дошел до дверей и под пристальным взглядом охранника вошел внутрь. Рон перевел дух.

– Кути-кути… Пуси-пуси… Гули-гули… – сюсюкала старушка, подбрасывая голубям мелкую гальку.

Они бросались, отталкивая друг друга, но, поняв, что угощение – всего лишь камни, удивленно смотрели на старушку своими круглыми глазами.

– Ишь, сорванцы! Ишь, канальи! – радовалась та.

– А Даймонд и Пит? Они говорили, что это случилось на твоем дне рождения, – продолжал молодой человек.

– На дне рождения не считается, я была пьяная…

В следующий раз я их больше не приглашу, вот увидишь.

– А водопроводчик – почему он пишет тебе эти грязные послания?

– Он не водопроводчик, он мой сосед.

От нечего делать Рон стал крошить голубям бутерброды. Почувствовав запах масла, птицы устроили у его ног настоящую свалку, вызвав ревность старушки с зонтом.

– Зачем вы приманиваете моих птиц?

– Извините, мэм, я не знал, что это ваши птички, – пожал плечами Рон и криво улыбнулся старушке. По том взглянул на башенные часы – Джек отсутствовал уже четверть часа.

– А я тебе говорю, что кузенов считать нельзя, мне ведь тогда было совсем мало лет. Ну что я понимала?

– Ну, знаешь, это для меня так неожиданно…

Я ведь хотел познакомить тебя с мамой.

На площадь выехала полицейская машина. Рон приоткрыл крышку корзинки и взглянул належавший сверху автомат: выхватить его можно было в одну секунду.

Патрульный автомобиль притормозил возле банка.

«Кажется, началось», – сказал себе Рон и поднялся.

Высунувшийся в окно полицейский спросил о чем-то охранника банка, тот ответил и махнул рукой в сторону вздымавшихся над городом небоскребов Сити.

Полицейские уехали.

Рон вздохнул и медленно опустился на парапет.

– Что, печень прихватило? Или геморрой? – участливо поинтересовалась старушка.

– И то и другое, – ответил Рон.

– О, как я вас понимаю!

Дверь банка распахнулась, и оттуда выскочила молодая женщина. Она подбежала к охраннику, залепила ему пощечину и пошла прочь через площадь, воинственно размахивая сумочкой. Обалдевший охранник удивленно смотрел ей вслед.

– Да что они там – с ума, что ли, посходили? не удержался от замечания Рон.

– Наверное, она шлюха! – предположила старушка.

– Кто шлюха? Я шлюха? – грозно переспросила девушка, разбиравшаяся со своим возлюбленным.

– Так ты, старая мымра, значит, подслушиваешь, да?!

Рон поднялся и пошел навстречу появившемуся Джеку, а возле фонтана начинался скандал.

– Ну как, все в порядке?

– Да.

– А почему так долго?

– Какая-то дамочка устроила скандал: ей закрыли кредитную линию.

– Наличные взял?

– Тридцать тысяч дорожными бонами, двенадцать – наличными.

– Отлично, – вздохнул Рон.

– А что это там за драка, возле фонтана?

– Не обращай внимания, пойдем отсюда. Я хочу получить нормальную одежду и обед в номере люкс раньше, чем пулю в брюхо.

10

Несмотря на внешнюю значительность здания, его роскошь и дорогую отделку, на невозмутимость охранников, прогуливавшихся по вылизанной территории и стоянке, внутри агентства «Баярд» царила атмосфера осажденной крепости.

То и дело в кабинеты первых лиц вызывались начальники служб, которые затем выскакивали с красными лицами и неслись выполнять полученные приказы. Эти приказы дробились на инструкции для ответственных за секторы, с неизменным дополнением: «Лучше бы у вас получилось, иначе закопаю».

Оперативные группы в авральном режиме собирались на базах, разбросанных по Элинопсесу и его пригородам, и тут же выезжали по намеченным маршрутам.

«Найти, найти, найти», – шифровали компьютеры связи. «Найти, найти, найти», – требовали начальники. Что именно найти, знали только посвященные, однако догадывались многие.

Случилось самое страшное, что могло присниться только в страшном сне – у «Баярда» увели самый важный груз, объект охраны Номер Один. Увели, несмотря на то что охраняли его не просто надежно, а сверхнадежно. И хотя прямой вины руководителей «Баярда» в этом не было, они не сомневалось, что у более высокого руководства другое мнение.

Раздав очередную порцию инструкций и жесточайших приказов, директор «Баярда» Самюэль Франк, казалось, впал в состояние прострации. Он сидел за столом, заваленным схемами охраняемого бункера – того самого, из которого вынесли самый важный объект, и размешивал ложечкой давно остывшую кофейную жижу.

Ворот его сорочки был расстегнут, ослабленный узел галстука сбился на сторону. Рядом сидел заместитель Даглиш, который выглядел немногим лучше своего шефа. Они дежурили здесь с ночи, с того самого момента, когда их вызвали в связи с чрезвычайными обстоятельствами.

Для директора и его заместителя ситуация была чрезвычайна вдвойне, поскольку в случае безвозвратной потери объекта их личную безопасность не мог гарантировать никто.

На столе зазвенел диспикер канала дальней связи. Звонок был с самого верха.

– Франк слушает…

– Здравствуйте, Сэм.

– Здравствуйте, сэр.

Директор «Баярда» узнал Джи Ральфа, одного из первых заместителей Самого.

– Как ваши успехи? Нашли какие-нибудь следы?

– Мы напряжено работаем, сэр, но пока это не принесло никаких результатов, кроме сырой информации от нескольких свидетелей и полицейских-речников. Все эти люди видели улетавшие с места преступления айрбайки, которые двигались на север…

Потянулась долгая и тяжелая для Франка пауза.

– Вы понимаете, Сэм, что, как только информация о пропаже объекта дойдет до «Фьорда», вы с вашими руководителями служб станете покойниками?

– Понимаю, сэр, – сдавленно ответил Франк. Он полагал, что удовольствуются только его головой, а оказалось – под ударом все заместители.

– Клиент не простит нам потери исходников, а мы не простим этого вам.

На этом разговор закончился, и Самюэль Франк положил трубку. На него страшно было смотреть.

– Что они сказали? – спросил Даглиш, чувствуя, как намокает спина.

– Они сказали, что мы без пяти минут трупы.

– Этого надо было ожидать, – криво усмехнулся заместитель, и губы его дрогнули. – Только обидно очень.

Франк его понимал. Никому и в голову не приходило, что их собственная многоходовая операция может принести такие ужасные результаты.

Сценарий этой операции и сама ее идея пришли в «Баярд» из агентства «Филипп Таккер». Владельцы охранной суперкомпании стали регулярно пугать клиентов новыми угрожающими им опасностями и выбивать из них дополнительные финансовые вливания.

Пугать приходилось по-разному, но для «Фьорда» избрали наиболее театральный способ – атаки военизированных групп, посланных якобы главным конкурентом «Фьорда» – «Нетстейпом», бывшим монополистом всего рынка программного обеспечения для суперваквантеров.

Через подставных лиц и полулегальные, расположенные на других планетах вербовочные конторы организаторы набирали небольшие команды из беглых убийц, спившихся наемников и просто дураков, любивших пострелять. Их прельщали хорошими деньгами, привозили, вооружали и натравливали на объекты, охраняемые структурами компании «Филипп Таккер». На Цитрагоне это был бункер, где хранилась одна из пяти копий с исходниками основных программных продуктов «Фьорда».

Со временем кровавое театрализованное действо начало приносить плоды – руководство «Фьорда», напуганное жуткими перспективами, которое услужливо рисовал им «Филипп Таккер», решилось выделить несколько сотен миллиардов на укрепление системы безопасности. Боссы охранной компании уже довольно потирали руки, предвкушая золотые потоки, когда неожиданно для них очередное «потешное» нападение завершилось взятием бункера.

Вместо быстрого расстрела привезенных на убой дурачков перестрелка переросла в ожесточенное столкновение между охраной бункера и десантом неведомого врага, высадившегося на крышу и причал с айрбайков.

Не менее пятидесяти тяжеловооруженных пехотинцев обрушилось на головы охранников и, пользуясь своим преимуществом в вооружении и выучке, быстро проникло внутрь бункера. Продвигаться по туннелям хранилища им помогало не только оружие, но и хорошее знание плана бункера, а также электронные ключи, работавшие на кодовых блоках, схожих с теми, что использовались в кодовых замках хранилищ.

Одна за другой поднимались бронированные панели, и захватчики проникали все дальше.

Поднятые по тревоге резервы охраны были брошены в бой, однако и они были перебиты лучше обученными солдатами противника, на стороне которого невольно действовала и группа уцелевших «потешных» воинов, а уж их-то, на свое горе, компания «Баярд» вооружила очень основательно.

Даже когда охране удалось заблокировать наружные двери хранилища, именно «потешные» солдаты сумели взорвать многотонную бронированную плиту сверхмощным взрывным устройством, которого у них по идее не должно было оказаться.

Массивные забрала, дым и пыль мешали опознавать участников столкновения на видеозаписях, однако специалистам «Баярда» удалось определить, кто из нападавших сумел выскользнуть из бункера. Этими счастливчиками оказались трое из «потешной» команды и шестеро солдат вражеского десанта. Их раненые товарищи приняли яд, что было неожиданно.

Из трех рот охраны в живых осталось двадцать семь человек, причем только двое из них избежали ранений.

Таков был итог последнего театрального представления.

11

Директор Самюэль Франк снова и снова прокручивал в голове эти события, словно пытаясь отыскать там ответы на свои непростые вопросы, однако ответов не было, и Франк чувствовал себя опустошенным.

– Сэр, приехал Мартин Гошар, – прозвучал из се лектора голос секретаря.

– Мартин Гошар?

– Да, сэр, тот самый, куратор группы.

– Давай его сюда…

– Слушаюсь, сэр.

Отыскали Мартина с трудом, он прятался в каком-то загородном отеле. Мартин не считал себя важной шишкой, поэтому после подготовки очередной «потешной» команды позволял себя два-три дня отдыха.

То, как взволнованно звучал голос начальника, всегда такого уверенного в себе и спокойного, чрезвычайно удивило его.

– Немедленно в офис, Гошар! Мы влипли!

– Что значит «влипли»? – переспросил опешивший Мартин, решив, что их с начальником и еще несколькими кураторами маленький гешефт раскрыт.

Гешефт заключался в том, что они присваивали кредитные карточки, которые оставались от пущенных в расход «героев». Это, конечно, было незаконно, однако не настолько страшно, чтобы в случае разоблачения лишаться самообладания, как это случилось с начальником.

– Эта информация не для диспикера! Немедленно приезжай!

Мартин запарковал свой роскошный «лондейл» возле «Баярда» и немного удивился тому, что стоянка оказалась почти пуста. Обычно здесь скапливалось два-три десятка дорогих авто – сотрудникам «Баярда» очень хорошо платили.

Застегнув пиджак и пригладив волосы, Мартин снял большие дымчатые очки и предстал перед охранником, предъявив для сличения удостоверение с проекционным фото.

На территории офисного комплекса было спокойно. Никто не кричал, не стрелял в воздух, из окон не вырывалось пламя. Мартин немного успокоился, решив, что выходка его начальника – обыкновенный нервный срыв. Мало ли какие у человека бывают проблемы – дети, долги, любовницы…

Поднявшись на второй этаж, где находился кабинет начальника службы, Мартин готов был услышать если не извинения, то хотя бы объяснения: дескать, извини, старик, ошиблись малость, однако начальник выскочил из-за стола и рванулся к Гошару со словами:

– Немедленно к директору! Они тебя уже ждут!

– К Сэму Франку? – удивился Мартин. – Зачем?

– Главный объект увели… – страшным голосом произнес начальник, и плечи его поникли.

– По-нят-но… – по слогам произнес пораженный Мартин. Такого он не ожидал и даже представить не мог, чтобы главный объект…

Неловко повернувшись, Мартин вышел из кабинета и на негнущихся ногах стал подниматься по лестнице. О том, что можно воспользоваться лифтом, он забыл.

12

Сидевший в приемной секретарь молча кивнул на дверь директора.

Мартин осторожно вошел и, увидев, в каком состоянии пребывает Самюэль Франк, забыл даже поздороваться. Он только произнес с вопросительной интонацией:

– Сэр?

– Проходите, садитесь.

Рослый Мартин подошел к стулу и осторожно на него опустился. Директор и его заместитель переглянулись, а Франк спросил:

– Вы уже слышали о том, что произошло?

– В это трудно поверить, сэр.

– И тем не менее это случилось, – произнес заместитель Даглиш.

– Кто-то узнал о системе наших… детских спектаклей с пальбой и фальшивыми налетчиками, – в голосе директора отчетливо слышалось презрение к подобным действиям, – и мастерски воспользовался этим. Когда началось представление с избиением младенцев, на бункер неожиданно высадились пятьдесят бойцов.

– Высадились? – переспросил Мартин.

– Да, на айрбайках «гепард». Это армейские разведывательные машины, у которых есть функция шумоподавления, поэтому-то охрана хватилась слишком поздно. Помимо хорошего вооружения у десантников оказались программно совместимые электронные ключи, которые довольно легко настраивались под наши замки. Остальное дело техники и некоторого везения.

– Но рота охраны, сэр!

– И рота, и ее вторая смена были перебиты. Резерв – тоже.

– Вот как… – Мартин покачал головой. До него стало доходить, что неспроста директор сам рассказывает об этом – ему, простому куратору группы.

– И заметьте, мистер Гошар, – вмешался Даглиш, сверля Мартина глазами, – в разгроме роты охраны самое активное участие принимали ваши люди.

– Какие мои люди, сэр? – окончательно дошло до Мартина. – У меня никаких людей нет.

«Вот сволочи! Сами тонут и меня хотят прихватить!»

– Сэр! – обратился он к директору, картинно прижимая руки к груди. – Сэр, но вы же прекрасно знаете, что весь этот сброд – случайные люди! Их ведь направляет к нам кто угодно! Чуть ли не скаутские организации!

– Успокойтесь, Гошар. – На лице директора поя вилось подобие ободряющей улыбки, хотя ему самому поддержка тоже не помешала бы. – Успокойтесь, вас никто не обвиняет напрямую, просто нам показалось странным, как вели себя люди из последней группы…

– Только половина из них пошла выполнять поставленную задачу, – снова вмешался Даглиш. – А пятеро засели на барже, как подтверждают материалы видеонаблюдения. У всех, кто ознакомился с этими записями, сложилось впечатление, что эти люди ждали прихода основных сил, а именно – десанта.

– Во время боя ваши люди были чрезвычайно активны, – продолжил директор. – Видеоматериалы, сделанные в бункере, также подтверждают это. Ваши люди, Мартин, оказались подготовлены значительно лучше наших охранников и расстреливали их, словно жестяных белок в деревенском тире.

– Но, сэр! Я ни в чем не виноват! Это случайные люди! Случайные! – В голосе Гошара слышалось от чаяние, он понимал, куда движется беседа. Ведь если докажут, что имел место заговор, и директору, и заместителю удастся отвести от себя часть вины.

– Успокойтесь, Мартин, мы прекрасно знаем, что ваши проступки не распространяются дальше воровства кредитных карточек и уж, конечно, вас не подозревают в тайном сговоре с вербовочными конто рами. В будущем, если оно у всех нас будет, следует отбраковывать слишком уж умелых бойцов.

Сейчас мы посмотрим несколько эпизодов, отобранных из всего видеоматериала, чтобы вы помогли нам разобраться, кто из ваших людей погиб, а кто остался и похитил особо охраняемый объект.

– Вы думаете, это они, сэр? – снова испугался Мартин.

– Скорее всего.

Франк вздохнул.

– Ну, начнем.

Взяв со стола пульт дистанционного управления, директор опустил плотные шторы и включил запись.

По экрану побежали люди, сначала в одном направлении, потом в другом. Из автоматных стволов вырывался огонь, а услужливый ваквантер отмечал красными квадратиками «людей Мартина».

– Посмотрите, Мартин, – Франк остановил запись, – вот этого, этого и этого бойца среди убитых мы не обнаружили. Расскажите о них больше.

– Вот эти двое, сэр, были вместе. Поначалу они производили впечатление простаков, но позже я стал замечать, что они способны готовить логические ловушки – ну, знаете, как это делается, – чтобы на чем-нибудь подловить меня.

– Я понимаю вас.

– Позже я понял, что они не такие, какими хотят казаться, но я подумал: ничего страшного, еще не сколько дней, и они пойдут в расход… А вышло вон как.

– Откуда они?

– С Чиккера, из города Эртвуда.

– Ясно. А этот третий? – Директор кивнул на экран.

– Тоже весьма опасный человек. У него был жуткий взгляд, как будто он тебя живьем разделывает.

Он тоже из Эртвуда и этих двоих знает.

– В этом нет ничего удивительного. Возможно, прежде они были приятелями.

– Нет, сэр, если и были, то скорее неприятелями.

Поначалу я даже боялся каких-то внутренних разборок между ними, но позже ситуация выровнялась.

– Как, по-вашему, кто из этой троицы мог вынести объект особой важности?

– Кто угодно, сэр, я уже говорил, что все они непростые…

– А как у них оказались гранаты «дундл», мистер Гошар? – неожиданно вмешался заместитель Даглиш.

Мартин вздрогнул, это был удар так удар.

– Возможно, они похитили гранаты в арсенале, сэр.

– А почему в арсенале лежали средства, которыми мы никогда не вооружали команды?

– Когда мы заметили, что они шуруют в ящиках, я послал инструктора, и он пресек это, сэр. А что касается доставки вооружения и хранения его в арсенале – это не входит в мои обязанности.

– Да, – с некоторым сожалением согласился

Франк. – Это действительно не входит в ваши обязанности. Но с теми, в чьи обязанности это входило, мы обязательно разберемся. Что еще вы можете сказать об этих людях?

– Эти двое, Джек и Рон, позвонили мне перед самым отъездом в накопитель и предупредили, чтобы я к ним не приезжал. Сослались на какую-то драку или даже перестрелку. Я подумал, что они просто пьяны, но согласился перенести встречу к ресторану

«Фламинго».

– И что?

– Они приехали, были трезвы, но у них имелись при себе пистолеты.

– Где они их взяли?

– Не сказали. Просто попросили притормозить возле кустов и выбросили их.

Директор и заместитель переглянулись.

– Да, и еще одно! В какой-то из последних дней я пришел к ним в гостиницу и увидел в холле обведенный мелом силуэт – такие обычно делает полиция на месте убийства.

– И что же? – подался вперед директор.

– Джек и Рон сказали, что ничего не знают, кроме того, что действительно случилось несчастье.

Франк с разочарованным видом откинулся на спинку кресла.

Зазвенел диспикер, на панели замигала лампочка местной закрытой линии.

Франк снял трубку, послушал и, сказав «хорошо», вернул диспикер на место:

– Ну, Мартин, отправляйтесь пока домой и будьте готовы явиться по первому же сигналу.

– Не извольте беспокоиться, сэр! Прилечу в ту же минуту!

Гошар вскочил со стула и попятился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, директор сказал:

– Они нашли айрбайк к северу от города, при мерно в сорока километрах.

– Один?

– Один. От него ведут отчетливые следы – там довольно пыльно. Рядом какая-то гостиница.

– Нужно послать людей, чтобы опросили каждого…

– Все уже там.

Они помолчали.

– Не могу сидеть на месте, хочется что-то делать.

Франк посмотрел на часы:

– Скоро прибудут подразделения из Того, Свайона и Туайена. Нужно подготовить для них объем работ.

– Работу-то мы найдем, план – вот он, – Даглиш хлопнул ладонью по тонкой папке, – вот только…

Не получили ли они приказ из «Филипп Таккер»?

– Да.

– Скоро узнаем.

И они снова замолчали. Оба понимали, какой это мог быть приказ.

13

Капитан Буанзен вернулся домой около полудня. Не успел он открыть дверь, как ему навстречу с заливистым лаем бросился спаниель Сэллим.

– Привет, Сэллим, хорошая собачка…

Капитан потрепал пса, и тот от радости умчался в гостиную и прибежал обратно, виляя куцым хвостиком.

Буанзен невольно вспомнил об уничтоженных в лесу собаках – кажется, деревенский шериф говорил, что их там целая дюжина.

– А где миссис Браун, Сэллим?

Капитан прошел в гостиную и заметил на журнальном столике записку. В ней домработница сообщала, что уже выгуляла и покормила Сэллима, приготовила обед, а еще звонили из электрической компании, интересовались, когда можно прийти и заменить счетчик.

– Понятно.

Буанзен заглянул на кухню и потянул носом: суп с фрикадельками, карп в сметане, клюквенный кисель. Капитан ощутил себя почти счастливым – с появлением в его жизни миссис Браун он забыл, что такое еда всухомятку, дефицит чистых сорочек и дырявые носки, наконец, капитан получил возможность завести собаку, о чем мечтал с самого детства.

Правда, стоило это счастье недешево, приходилось отдавать треть капитанского жалованья, однако Буанзен помнил, во что обходилась ему красавица Хельга, юная супруга, с которой он прожил шесть невыносимо долгих месяцев. Конечно, в постели Хельга творила чудеса и поначалу Буанзену это очень нравилось, но вскоре он понял, что всю жизнь в постели ему не провести, а красавица-жена больше ни на что не годилась.

Пообедав, Буанзен взял с холодильника свежие газеты, купленные заботливой миссис Браун, наскоро проглядел их и, не найдя ничего интересного, отправился спать.

Увязавшемуся было за хозяином спаниелю Буанзен сказал:

– Я иду спать, Сэллим, отправляйся и ты.

Пес заскулил, требуя внимания, однако хозяин ушел к себе в спальню, и Сэллиму ничего не оставалось, как вернуться на кухню. Там, под столом у него была неофициальная лежка.

Буанзен сел на кровать и потянулся. Весь остаток сегодняшнего дня и завтрашний – до вечернего совещания в участке – он был свободен. Перед тем как завалиться спать, капитан вынул из карманов весь накопившийся за время дежурства мусор: штрафной талон за стоянку, распечатанную пачку жвачки и две гильзы.

Бросив все это в ящик стола, капитан разделся, лег на кровать и еще раз потянулся. Думать ни о чем не хотелось, дежурство изматывало так, что отступали даже невеселые мысли. Буанзен еще раз вздохнул и почти сразу погрузился в сон.

Однако долго спать капитану не дали. Уже через двадцать минут по гравийной дороге прошелестели колеса, затем хлопнули дверцы автомобиля.

«Это ко мне», – сквозь сон подумал Буанзен, постепенно пробуждаясь. Он всегда чувствовал, когда к нему приезжали по служебной надобности.

– Почему не позвонили? – спросил он у самого себя, выглядывая на улицу из-за шторы. У ворот стоял черный лакированный «монро», а от калитки к дому шли двое мужчин. У них были короткие прически, одинаковые темные очки и черные костюмы спортивного покроя.

– Медные лбы… – сразу догадался Буанзен. «Медными лбами» в полиции называли агентов Федеральной службы криминальных расследований – ФСКР.

Капитан натянул вельветовые штаны, надел футболку и вышел в прихожую за пару секунд до звонка в дверь.

Приоткрыв стальную шторку, Буанзен спросил:

– Чему обязан, господа?

– Капитан Буанзен из сорок второго участка? – уточнил тот, что был пониже и помоложе.

– Да, а вы кто?

– Я федеральный агент Лоун, а это мой коллега агент Штраус – Лоун показал свой значок. – У нас к вам небольшой разговор, капитан, вы впустите нас?

Буанзену хотелось сказать «нет», у него появилось какое-то неприятное предчувствие, однако он открыл дверь и провел незваных посетителей в гостиную.

– Присаживайтесь, извините, чай не предлагаю я только с постели.

– После дежурства, мы знаем, – кивнул Лоун, по удобнее располагаясь на стуле. Его напарник остался стоять, но, поймав на себе пристальный взгляд хозяина дома, тоже сел.

– Вы здесь один, сэр? – спросил Лоун.

– А почему вас это интересует?

– Мы хотим поговорить с вами на тему, не допускающую огласки. Разумеется, этот разговор должен остаться между нами.

Услышав со стороны кухни шорох, агент Лоун бросил быстрый взгляд на Буанзена.

– Успокойтесь, это моя собака.

– Собака? Из тех, что служат хозяевам телохранителями?

– Нет, это всего лишь спаниель.

– Ах, спаниель! – Лоун фальшиво улыбнулся. – Обожаю этих милашек.

– А мне больше по душе кошки, – ни к кому не обращаясь, произнес Штраус.

– Хотелось бы взглянуть на него, – сказал Лоун, видимо желая удостовериться, что это спаниель, а не какой-нибудь мастино.

– Сэллим, пойди сюда! Поздоровайся с гостями!

Спаниель нехотя вышел из кухни, однако знакомиться не стал и, опасливо взглянув на незнакомцев, ушел.

– Забавный песик, – прокомментировал Лоун.

– Итак, чем могу быть полезен? – напомнил Буанзен.

– Сегодня во время дежурства вы выезжали в при город, правильно?

– Да, в Барух. Там какие-то наркоманы украли у пенсионера старые вещи, а тот выпалил из ружья.

Меня вызвали как на перестрелку.

– А что было на самом деле?

– Я так и не понял. – Буанзен пожал плечами. – Старик говорил о каком-то черном человеке.

– Человеке в темной военной форме?

– Почему сразу в военной?

– Ну, вам это не пришло в голову?

– А почему мне это должно прийти в голову? Про пали две пары штанов, две рубашки – при чем здесь военная форма? Я думаю, это наркоманы.

– А бойня, которую устроили в лесу? – не сдавался Лоун.

– Сам я ничего не видел, о трупах животных мне рассказал деревенский шериф. Но это не мое дело, пусть он и разбирается, если последуют обращения о пропаже собак.

– Сэр, а не передавал ли вам шериф парочку забавных вещиц? – На лице Лоуна появилась омерзительная улыбка.

– Вы имеете в виду одиннадцатимиллиметровые гильзы? – уточнил капитан, невольно обратив внимание на то, как оттопыриваются пиджаки агентов там, где они носили кобуры. Видимо, эти ребята любили крупнокалиберные пушки.

– Да, сэр. Вы не могли бы нам их показать?

– А чего их показывать? Уверен, что все остальные найденные в лесу гильзы уже у вас.

Лоун и Штраус обменялись понимающими взглядами.

– Вы удивительно проницательны, капитан, но все же покажите нам эти гильзы.

– Ну хорошо. – Буанзен пожал плечами, сознавая, что старается делать это подчеркнуто равнодушно, а между тем он… боялся.

– Сейчас принесу.

Капитан вышел в спальню, выдвинул ящик и взял злополучные гильзы, при этом испытал странное ощущение, как будто они ему обожгли пальцы.

«Это временный приступ какой-то мании», – мысленно уговаривал он себя, однако достал из тайника маленький «рек» калибра «пять двадцать пять», дослал патрон и сунул пистолет сзади за пояс.

Когда он вернулся в гостиную, гости оставались на прежних местах. Капитан снова сел на диван и поставил на журнальный столик обе гильзы.

– Вот они, господа, думаю, вы захотите их забрать, правильно?

– Правильно, капитан. Абсолютно правильно, – повеселевшим голосом ответил агент Лоун. Он достал пакетик для вешдоков и бережно уложил в него обе гильзы.

– Одного не могу понять: почему пропажа каких-то штанов вызывает столь острый интерес службы криминальных расследований?

– К сожалению, делиться с вами сведениями, капитан, мы не уполномочены. Скажите лучше, что еще вам удалось выяснить об этом деле?

– А что я могу выяснить?

– Но вы ведь пытались что-то сопоставить – какие-то события, факты, зачем этим людям понадобилась одежда, кто они…

– Скорее всего, они наркоманы. Тащили все подряд, в том числе и старые, никому не нужные тряпки.

– Но наркоманы не сумели бы попасть в собак.

– Почему нет? Стреляют же наркоманы в людей.

Вы думаете, для животных они сделают исключение?

– А вас не удивил калибр оружия? Не показалось странным, что наркоманы носят с собой автоматы SFAT?

«Беднягу– шерифа они вывернули наизнанку», -подумал Буанзен.

– Знаете, у меня ведь и своих дел хватало, если вы помните, я находился на дежурстве.

– А зачем вы звонили в речную полицию?

– Ночью со стороны реки доносились взрывы, вот я и поинтересовался, что это могло быть.

– Вы пытались увязать взрывы с гильзами?

– Ничего я не увязывал, просто начал наугад соединять все имеющиеся концы, вы сами должны знать, как это делается.

– Да, мы знаем.

Они немного помолчали.

– Ну что же, капитан Буанзен, у нас к вам больше нет вопросов, – произнес Лоун со странной интонацией, и оба агента резко поднялись.

По тому, как они поставили ноги, Буанзен понял, что сейчас будут стрелять, и выхватил «рек».

Зазвучали частые выстрелы. Буанзен качнулся в сторону, и первые пули прошили диванную спинку. Почти не глядя, он сделал два выстрела, прежде чем одна из пуль пригвоздила его к дивану, а следующая снесла полголовы.

Выскочивший из кухни Сэллим с яростным лаем бросился на убийц, грохнул выстрел – и собака покатилась по ковру.

– Вот дерьмо… Он продырявил мне брюхо…

Штраус стоял, прислонившись к стене, и держался за живот.

– Сам виноват, нужно было не спать, это ведь коп.

– Да уж конечно!…

– Ну-ка, дай я посмотрю.

Лоун присел, поднял рубашку и покачал головой.

– Что, так плохо? – скривился Штраус.

– Нет, пуля ушла неглубоко – калибр-то детский.

Просто нужно было жилеты надеть.

– В жилетах… он бы нас сразу вычислил…

– Это верно. До машины дойти сможешь, чтобы не шататься?

– Смогу…

– Ну, тогда пошли.

14

Черный «монро» не отъехал и на сотню метров, когда к дому Буанзена подкатил темно-синий «алуэт».

Из него выскочили трое в штатских костюмах. Оглядываясь, они поспешили к дому.

Взбежав на крыльцо, один из них вдавил кнопку звонка. Было слышно, как внутри дома разливаются трели.

– Странно, что собака не лает, Диц.

– Может, вышел погулять?

– Парень вернулся с дежурства два часа назад, он уже сделал все дела и должен отдыхать.

Диц позвонил еще раз и еще. В ответ ни звука. Тогда старший толкнул дверь – она оказалась запертой только на защелку.

– Ну-ка, навалились!

Они надавили втроем, и дверь распахнулась. Все достали пистолеты и встали вдоль стен.

– Капитан Буанзен, мы из службы судебных маршалов! Где вы, сэр?

Один из маршалов выглянул из прихожей и присвистнул.

– Ты должен взглянуть на это, Диц.

Они вошли в гостиную и увидели капитана, который лежал, откинувшись на изорванную пулями спинку дивана. Половины головы у него не было – стреляли с близкого расстояния из оружия крупного калибра.

Неподалеку на ковре валялся труп спаниеля.

– Вот почему он не лаял, – сказал Диц и, подойдя к дивану, поднял выпавший из руки Буанзена «рек».

Понюхал ствол и сказал: – Из него стреляли, не думаю, чтобы коп промахнулся.

– Они были здесь недавно, Диц. Тот черный «монро» с затемненными стеклами…

– Я помню. Скорее!

«Алуэт» резко взял с места и помчался по узкой улице. Ориентироваться было просто: колеса «монро» оставили на прикатанном гравии отчетливые следы, однако этим судебные маршалы не ограничились.

– Гвидо, Хирш, как слышите меня? – начал вызывать по радио старший агент Диц. – Меня интересует черный «монро» с затемненными стеклами. Мимо вас он не мог проехать.

– Только что проскочил мимо меня – я на Сорок

Четвертой улице!

– Преследуй его, Хирш!

– Но я без прикрытия, босс!

– Я прошу только преследовать и наводить нас!

– Уже еду… Вон он – свернул на Сорок Вторую возле магазина готового платья…

– Давай, покажи, что ты можешь, – сказал Диц, обращаясь к водителю.

«Алуэт» выскочил из района коттеджной застройки. Приближался час пик, и на дорогах становилось все теснее. Автомобиль то и дело выскакивал на встречную полосу и нарушал все мыслимые правила. Резко тормозил, избегая верного столкновения, и снова стартовал на дымящихся покрышках.

Сканеры дорожной полиции заносили его номер во все черные списки, однако, пока координаты нарушителя определялись и к нему наперехват высылался патруль, «алуэт» оказывался уже в другом районе.

Возле ресторана он срезал клумбу, разбросав цветочные лепестки на сотню метров, в другом месте сшиб столик в уличном кафе. Вслед водителю неслись проклятия, но машина срезала поворот за поворотом, следуя наводкам агента Хирша:

– Идем по Тридцать Восьмой улице, кажется, он меня заметил, босс! Точно – он ускоряется!

– Не теряй его, слышишь?! Не теряй ни в коем случае – мы уже совсем рядом! – приказал старший агент.

Подпрыгнув на бордюре, «алуэт» потерял колпак с переднего колеса, потом свернул за угол, впереди показался «меган-эскорт» агента Хирша. Метрах в пятидесяти перед ним, словно корабль на волнах, раскачивался тяжелый внедорожник «монро».

– Хирш, посторонись! – скомандовал по радио Диц.

«Меган– эскорт» выскочил на тротуар, и «алуэт» с ревом пронесся мимо него.

Вот и корма внедорожника, сколько в нем людей, неизвестно.

– Приготовиться! – приказал Диц. Он достал пистолет и включил штатный передатчик. – Але, дежурный! Проверьте номер 56-56-17 «Z»… Жду…

Через пару секунд ему ответили:

– 56-56-17 «Z» – госномер, сэр.

– Спасибо.

– И кто там может быть? – спросил водитель, избегая столкновения с выскочившей на дорогу собакой.

– Какие-нибудь копы… Прибавить можешь?

– На каменной брусчатке мы как коровы на льду, вот если бы асфальт…

– Ну и что, они ведь тоже как коровы…

– Я попробую.

– Попробуй, он прорывается куда-то, где его ждут.

Если мы ничего не предпримем, можем нарваться на засаду…

– А может, ну его, босс? – осторожно предложил тот, что сидел на заднем сиденье.

– Ну его? Ты говоришь «ну его»? А по десять кусков на нос, это тебе уже не интересно? К тому же у нас совершенно определенные указания. Тарань его, тарань!

Водитель добавил оборотов и крепко приложил внедорожник в задний бампер. «Монро» пошел юзом и разнес в щепки газетный киоск. Газеты и журналы взметнулись до самых верхних этажей.

Послышался отчетливый хлопок, заднее стекло внедорожника осыпалось. Из темного салона на «алуэт» глянуло дуло крупнокалиберного оружия.

– Голову! – крикнул старший агент, и в следующее мгновение лобовое стекло разлетелось на шестигранные осколки.

«Алуэт» вильнул, но удержался.

– Ты как? – спросил Диц.

– Нормально! – ответил водитель, смахивая со лба капельку крови.

– Ну, держись, сука, – выругался Диц и, вытянув руку с пистолетом, два раза выстрелил. В салоне «монро» качнулся и исчез силуэт.

– Вы попали, босс!

– Вроде да.

Внедорожник пошел юзом и ударился о старую кованую ограду. Водительская дверца распахнулась, выскочил человек в черных очках и с огромным пистолетом в правой руке. В левой он высоко держал золотой значок.

– Кажется, федерал, босс…

– Вижу… Выходим осторожно, держите его на мушке, ну и, разумеется, достаньте свои значки.

Так они и сходились: с одной стороны старший агент службы криминальных расследований Лоун с пистолетом и значком, с другой – трое агентов службы судебных маршалов с оружием и серебряными значками.

– Бросай пистолет и сдавайся! – потребовал Диц.

– Я федеральный агент! Вы не имеете права меня арестовывать!

– А мы судебные маршалы и в отсутствие полиции имеем право арестовать любого, кто нарушил закон.

Бросай пистолет, все равно тебе не выкрутиться!

– Я не нарушал закона!

– Ты подозреваешься в убийстве полицейского капитана Буанзена!

– Это бред!

– Это не бред, он оборонялся и ранил твоего на парника! – Диц блефовал, однако его слова угодили в самое яблочко. Федеральный агент дернулся, и этого хватило, чтобы стоявший позади всех Хирш выстрелил.

Агент Лоун выронил пистолет и упал навзничь. Где-то визгливо закричала женщина.

«Свидетелем будет», – машинально отметил Диц.

– Зачем ты стрелял, болван?! – накинулся он на Хирша.

– Но он угрожал вам, босс!

Диц посмотрел на своих людей: они выглядели напуганными. Убийство федерального агента – это не пустяк, тем более в машине валялся еще один.

– Ну, чего вы стоите, обыщите их, что ли!

Все трое бросились выполнять приказ, но босс снова остался недоволен.

– Хирш, ты-то куда побежал?

– Обыскивать, сэр…

– Не обыскивать нужно, а добывать улики.

– У… у меня в машине дурь завалялась.

– Какая?

– «Зеленый попугай».

– Сколько?

– Четыре дозы.

– Давай, насыпь им в карманы, да побыстрее!

– Слушаюсь, босс!

Хирш сбегал к машине и, зажав в кулаке «дурь», вернулся к телу федерального агента. Разумеется, подброшенные наркотики почти всегда можно было распознать, но попробуй не запиши их в протокол.

Послышался вой полицейских сирен.

– Смываемся, босс? – спросил водитель.

– С чего это? Мы правы. Мы всегда правы.

– Я нашел вот что. – Водитель подал Дицу пакетик для вешдоков, в котором лежали две гильзы. – Это за них они капитана грохнули?

– Не знаю, – соврал Диц.

«Не они, так мы бы его убрали, капитану просто не повезло».

– Босс, у того, что в машине, в брюхе дырка от малокалиберного оружия, – сообщил второй агент, вручая Дицу еще один пакетик с целой горстью крупнокалиберных гильз.

– Это Буанзен его из «река» уделал.

Полицейские сирены голосили уже на соседней улице.

– Занимайте оборону! – приказал Диц.

– Что, в копов, что ли, стрелять будем? – испугался Хирш.

– А тебе-то чего, ты только что федерального агента завалил! – усмехнулся водитель.

– Городские копы для тебя теперь как семечки!

– Никакой стрельбы! Значки держать как можно выше!

Отдав распоряжения, Диц набрал на диспикере номер своего начальника:

– Диц? Ты?

– Я, сэр. Мне нужна поддержка, нас сейчас копы замести попытаются.

Какого хрена, Диц?! Я зачем тебя посылал?!

– Потом все объясню, сэр, вы пока слушайте…

Диц положил включенный диспикер на капот «алуэта».

– Кто бы вы ни были, положите оружие на землю и выходите с поднятыми руками! – прозвучало из мегафона.

Вслед за первыми тремя полицейскими машинами стали прибывать другие. Скоро они заполонили все переулки, и отовсюду на судебных маршалов были нацелены десятки пистолетов и дробовиков.

– Повторяю… Кто бы вы ни были…

– Я старший агент службы судебных маршалов! – ответил Диц, и, хотя перекричать мегафон ему не удалось, его начальник все прекрасно слышал.

– … положите оружие на землю и выходите с поднятыми руками!

– Мы из службы судебных маршалов!

– Положите оружие на землю и поднимите руки!

Наконец подъехала машина какого-то полицейского чина – как оказалось, начальника городской полиции.

Он бесстрашно прошел через плотные ряды своих бряцающих оружием подчиненных и приблизился к Дицу.

– Кто вы такие и почему не сдаетесь?

– Я старший агент Диц, сэр, служба судебных маршалов. Я не могу сдаться, поскольку нахожусь при исполнении служебных обязанностей.

– Боюсь, вам придется подчиниться, старший агент, иначе я прикажу вас перестрелять, как бешеных псов. Вы и так уже наваляли тут трупов. – Начальник полиции кивнул на тело агента Лоуна. – Кто этот человек?

– Убийца полицейского, сэр.

– Вот как? А я подозреваю, что это агент Федеральной службы криминальных расследований.

– Откуда вам это известно? – усмехнулся Диц.

– Я… – Начальник полиции смутился. – Одним словом, у меня есть свои информационные каналы.

– То есть федеральный агент имеет право убить полицейского? – не сдавался Диц. Ему нужно было тянуть время, чтобы дождаться помощи.

– О каком полицейском идет речь?

– Капитан Буанзен из сорок четвертого отделения.

Его пристрелили эти двое федералов.

– Боюсь, это голословное утверждение, посмотрим, как вы заговорите, когда здесь объявится ФСКР.

– Ваш храбрый офицер, сэр, отстреливался и успел ранить одного из этих громил в живот.

– В этом мы сумеем разобраться и без вас, а теперь я последний раз повторяю свой вопрос: вы собираетесь отдавать себя в руки закона или нет?

Ответить Диц не успел – зазвонил диспикер начальника полиции.

– Да! Слушаю! – раздраженно ответил тот.

– Начальник Амундсен, что у вас там за шум? Вы переполошили весь город.

Узнав голос прокурора, шеф полиции нахмурился.

– Ничего особенного, ваша честь, всего лишь по лицейская операция.

– А мне сообщили, что вы пытаетесь арестовать государственных служащих. Вынужден вам напомнить, что я поставлен в этом городе следить за тем, чтобы полиция не превышала своих полномочий.

– Уверяю, ваша честь, что мы их не превышаем.

А с судебными маршалами мы составим совместный протокол, один экземпляр они возьмут с собой.

– Это было бы правильно, начальник Амундсен.

Это было бы очень правильно. Ну, удачи вам.

– И вам, ваша честь.

Заметив, как изменилось выражение лица начальника полиции, агент Диц понял, что поддержка пришла вовремя.

– Ну ладно, ребята…

Шеф полиции поднял руку и дал своим отмашку – отставить. Разочарованные полицейские начали убирать оружие, и вскоре патрульные машины стали пятиться вверх по улице, чтобы разобрать создавшуюся пробку.

К начальнику полиции подошли трое детективов в гражданских костюмах.

– Начинайте, – сказал им чиновник. – А у меня в офисе еще полно неотложных дел.

– Кто старший? – спросил один из детективов.

– Я, старший агент Диц.

Почему вы преследовали агентов ФСКР?

– На тот момент мы еще не знали, что преследуем

– федералов. Возле дома прозвучали выстрелы, а мы как раз проезжали мимо -ну и вмешались. Успели заметить, как от места происшествия отъезжает эта машина, а когда нашли в доме труп, решили ее догнать.

– А почему вы не вызвали полицию, агент Диц?

– Моя рация вышла из строя, едва брала собственные частоты…

– Понятно.

– У них в карманах наркотики! – сообщил один из детективов, обыскивавших трупы.

Тот, что снимал показания с Дица, усмехнулся.

– Будем заносить в протокол?

– Конечно будем.

И уже тише, обращаясь к Дицу, добавил:

– ФСКР вам этого не простит, господин судебный маршал, так и знайте.

– Знаю, – ответил Диц.

15

В тайной штаб-квартире службы безопасности компании «Нетстейп» шла лихорадочная работа. Поступавшие со всех концов города сведения немедленно обсуждались и анализировались.

В одной из комнат сидел командир отряда наемников Хоган, которому вместе с еще двумя его людьми удалось выжить.

Ускользнуть из смертельных лабиринтов бункера сумели шестеро, однако трое погибли во время преследования каких-то сукиных сынов, в последний момент похитивших драгоценный чемоданчик.

Рассказывать эту невеселую историю от начала и до конца Хогану пришлось несколько раз. Первый раз – взъерошенному капитану Лейси. Тот поначалу даже заорал на Хогана, удивляясь, почему тот не застрелился. Эта мысль и в самом деле приходила в голову старому наемнику, однако стреляться после того, как спасся из этого пекла… Хотя – почему бы и нет? Все равно когда-то придется поставить на всем этом жирную точку.

После Лейси пришлось разговаривать с Барвиным, здешним большим начальником. Он выглядел куда более спокойным и даже сказал, что результат операции – не провал, а половина победы.

– Главное, что чемодан не у «Фьорда», осталось только его найти.

– Я бы хотел участвовать в поисках, сэр, – предложил свою помощь Хоган, но Барвин покачал головой.

– Нет, этим займутся специалисты. А вы пока посидите, успокойтесь, и мой вам совет: подумайте о чем-то хорошем. Вам в любом случае заплатят ваши деньги, а потом вы поедете в отпуск.

«Отпуск», – усмехнулся про себя Хоган, поскольку сам неоднократно отправлял в «отпуск» других. Думать «о чем-то хорошем» не получалось, ведь в бункере остались трое его приятелей. Вместе они прошли пустыни Эстермара без единой царапины, а здесь…

После разговора с Барвиным Лейси еще неоднократно подводил к Хогану каких-то умников в дорогих пиджаках. Они были вежливы, однако выспрашивали очень дотошно, иногда задавая совершенно странные вопросы, вроде этого: чем пахло у причала, где высаживалась половина отряда?

Может, они имели в виду растворители жидких взрывчаток? Но эти запахи он различил бы сразу. Ничего не было, пахло выхлопами перегретых турбин айрбайков и немного водорослями – это Хоган вспомнил позже.

Теперь он сидел в углу и курил. Рядом на столике скопилось полдюжины кофейных чашек. Почему-то хотелось именно кофе – наверное, это было нервное. Хоган курил и мысленно возвращался в бункер. Большим сюрпризом для него и его команды оказалось наличие третьей силы, хотя они знали, что придется высаживаться под прикрытием «потешного» боя – во время расстрела охраной пущенных на убой наемников. «Баярд» давно практиковал эти фальшивые нападения, чтобы отчитываться перед заказчиком, но обычно с потешными солдатиками разделывались в полторы-две минуты, о чем свидетельствовали шпионские видеоматериалы, однако на этот раз в «потешную» группу попали крепкие орешки. Они стреляли на слух, не боялись сближаться и лихо орудовали ножами.

Именно их действия подкосили отряд Хогана, он рассчитывал вывести после боя хотя бы пятнадцать человек, а в случае удачи и все двадцать пять, но проскочили только шестеро.

Погрузившись в воспоминания, Хоган угрюмо поглядывал на бегающих вокруг сотрудников.

– Полиция целиком в их руках, служба криминальных расследований – тоже. Правда, мы контролируем службу судебных маршалов, это не так жирно, как ФСКР, но нам еще помогает прокурор города…

Хоган слушал эти разговоры, и они казались ему лишенными всякого смысла. Он потерял весь отряд, в плен не сдался ни один раненый – все приняли яд. Это была элита, таких солдат больше не найти.

– Сэр, прибыли тридцать два человека из Пайдека! – доложил очередной курьер.

– Хорошо, разместите их на северо-западной базе.

Люди нам сейчас будут очень нужны.

Пока Барвин докладывал вышестоящему руководству, за главного хозяйничал Лейси. Немного остыв, он уже не предлагал Хогану застрелиться.

– Привезли гильзы, сэр.

Лейси вскочил со стула и подошел к двум оперативникам в перепачканных спортивных костюмах, затем к ним присоединился эксперт в очках с тонкой золотой оправой.

– Мы опоздали всего на несколько минут и видели, как они увозили айрбайк, сэр.

– Ну и наплевать, – отмахнулся Лейси. – Айрбайк нам ничего бы не дал, зато мы знаем, что потом похитители поехали на аэродром. Что обнаружили на месте падения штурмовика?

– Военные дознаватели останков не нашли, и это неудивительно: машина упала уже без колпака кабины и кресел. Пилот и штурман катапультировались раньше.

На стол легла карта.

– Вот авиабаза, аэродром, а здесь – место падения, – рассказывал один из оперативников, двигая по карте пальцем. – Мы полагаем, они выпрыгнули прямо над рекой.

– Значит, эти люди были хорошо подготовлены, – заметил Лейси. – Возможно, даже располагали ин формацией, которая подтекает где-то у нас…

После этих слов все посмотрели друг на друга, словно прикидывая, кто же мог поделиться с врагом сведениями.

– Маловероятно, – покачал головой аналитик в очках с золотой оправой. – Слишком много стыковок, так операции не планируются. Сначала нужно попасть к вербовщикам «Филипп Таккер», потом угадать с моментом попадания в команду, ведь были и те, которые отработали неделю назад или еще раньше.

– Так-то оно так, – вздохнул Лейси. – Но уж очень все гладко получается: в бункере все работу, сделали нашими руками, применяли сверхмощные боеприпасы, которые, как нам известно, никогда прежде в «потешных» боях не использовались, гранаты «дундл» – это не шутка. Потом схватили чемоданчик и умчались на нашем же айрбайке. Преследовавших их людей Хогана аккуратно убрали, потом взяли со стоянки микроавтобус и помчались на аэродром. От куда они знали, что на аэродроме их ждет пилот?

Владелец микроавтобуса утверждает, что маши ну у него украли.

– Ну конечно – микроавтобус с форсированным двигателем взяли случайно. Не очень-то в это верится.

И последнее: как получилось, что эти ребята еще и на штурмовиках мастера летать?

Все молчали. Это действительно напоминало идеально выверенную схему. Правда, выполнялись такие планы только в теории.

– Пока мы искали их на месте падения самолета, они топали в другом направлении. Вопрос – в каком?

Хоган загасил последний окурок и поднялся.

– Вы куда, Хоган? – спросил Лейси.

– Пойду к себе, – пряча глаза, ответил тот.

– Хорошо, отдохните пока. Сегодня вы нам не понадобитесь…

«Да пошли вы», – мысленно огрызнулся Хоган и вышел в коридор.

– Боб, давайте я продиктую вам перечень задач для наших сыщиков. Возьмите ручку… – доносился из кабинета голос Лейси. Прежде Хоган его ненавидел, а теперь ему было все равно.

В коридоре продолжалась та же чехарда, во всех направлениях носились люди. На одних были костюмы за три тысячи батов, другие носили набитые боеприпасами разгрузки.

«Куда я иду?» – спросил себя Хоган. Он с трудом представлял, что сможет сейчас войти в казарменные помещения, где несколько часов назад готовились к ответственной операции его люди. Там еще оставался запах солдатской робы и ровными рядами стояли безупречно заправленные кровати.

Двух счастливчиков, что выбрались вместе с Хоганом, уже отправили на пригородную базу – они не хотели оставаться в городе.

Хоган толкнул первую попавшуюся дверь и оказался в туалете. Кругом кафель и зеркала. Он подошел к одному из них и взглянул на свое отражение. Это был не тот Хоган, которого он знал, – совершенно безжизненное лицо.

– Ты мертв, парень, – вслух произнес он и достал из кобуры пистолет. Вынул магазин и усмехнулся: в нем оставался только один патрон.

– Значит, судьба…

Выстрел из крупнокалиберного оружия услышали на всем этаже. Проходивший мимо сотрудник тотчас заглянул в туалет.

– Эй, что там?! – крикнул Лейси, выскочив из кабинета.

– Хоган застрелился.

– Застрелился? – Лейси покачал головой. – Вот придурок. Я же не говорил ему буквально – иди и стреляйся… Я же…

Он махнул рукой.

– Ладно, вызовите кого-нибудь, чтобы там прибрали, не можем же мы ходить в сортир, если там повсюду мозги!

Лейси вернулся в кабинет.

– Итак, Боб, на чем я остановился?

Его перебил требовательный звонок диспикера, на котором мигала лампочка защищенного канала.

– Так, кажется, новости! – Лейси подскочил к аппарату и сдернул трубку. – Так! Так! Понял. Что? Понял, отбой.

Положив трубку на место, он счастливо улыбнулся.

– На тридцать втором километре восточного шоссе ограблен придорожный магазин! Грабителей было двое, для острастки они прострелили стойку одиннадцатимиллиметровой пулей.

– И где эта пуля? – спросил эксперт.

– Пуля в полиции, но и полиция не без добрых людей. Добрых и хорошо оплачиваемых. Давайте крепко подумаем, господа, позже мы обязательно добудем фотографии и идентифицируем этих молодцов, но пока меня интересует другое: где сейчас могут находиться эти везучие мерзавцы.

16

Завтрак принесли ровно в девять, как Джек и заказывал. Услышав стук в дверь, он поднялся и накинул простыню, чтобы можно было спрятать под ней SFAT. При этом он так морщился, будто после ночной пьянки каждое движение давалось ему с трудом.

Осторожно приоткрыв дверь, Джек скрипуче спросил:

– Что такое?

– Ваш завтрак, сэр. Вы заказывали.

– Я заказывал? – Джек сделал вид, что пытается вспомнить, но в конце концов махнул рукой. – Ладно, заноси…

И открыл дверь пошире, глядя мимо официанта. Коридор был пуст.

Официант закатил тележку и начал сервировать стол. Джек внимательно следил за ним и, подождав, пока тот уйдет, пошел в ванную.

Принимая душ, Джек то и дело посматривал на лежавший под рукой автомат. Закончив процедуры, вытерся сам и тщательно протер SFAT. Потом вышел в гостиную и постучал в соединявшую смежные номера дверь.

Никто не ответил.

Джек постучал настойчивее – опять тишина. Мысли, одна тревожнее другой, стали роиться в его голове.

Постояв еще несколько секунд, он сорвался с места и начал лихорадочно одеваться. В его номер постучали, Джек едва успел надеть брюки.

С автоматом наготове он подкрался к двери и, став к стене, спросил:

– Кто?

– Горничная, сэр. Вам записка.

– От кого?

– От джентльмена из соседнего номера.

– Подсуньте под дверь. Я не одет.

Из– под двери выполз листок, Джек поднял его и развернул -корявым почерком Рона там было написано следующее: «Джек, со мной все в порядке, просто я занят – заказал одну из услуг отеля».

– Какие еще услуги? – недоуменно произнес

Джек и понюхал влажноватую записку. От нее пахло шампунем.

«Что он успел заказать – банщика, что ли?» Решив пока ничего не предпринимать, Джек сел позавтракать. Накрытые теплоизолирующими крышками вареные яйца и тосты оставались горячими, витые листочки сливочного масла и красная икра радовали глаз. Еще не так давно Джек завтракал совсем иначе, ему нравилась солдатская пища, к которой он привык на фронте. Разваристые каши, гороховое пюре, порошковый картофель. Дома он специально ездил за город, чтобы купить в военном магазине эти продукты.

Позже его привычки изменились, и вместо киселя или морса он стал выпивать за завтраком чашку зеленого чая. К чаю его приучила секретарша, которую он нанял, когда дела в его сыскном агентстве шли получше.

Ее звали Рози, она приехала в Эртвуд из провинции и мечтала стать кинозвездой. На взгляд Джека, она была глупа, но при этом необыкновенно сексуальна. Пару раз он даже не совладал с собой, а Рози не имела ничего против любви на письменном столе.

Позже Джек пожалел об этом приступе слабости – ему пришлось увеличить Рози жалованье притом, что она почти ничего не делала, раз за разом шлифуя и перекрашивая ногти.

Когда денег не стало, Рози сбежала, похитив из ваквантера Джека базу данных. Потом все завертелось, долги стали нарастать снежным комом, и он очнулся на улице. Пришлось подаваться в наемники.

Из номера Рона постучали.

– Это ты, Рон?

– Я.

Джек встал, отпер замок и впустил напарника – в банном халате, с румяной сияющей физиономией.

– Ты как будто даже подрос, Рон. Что случилось, ты выиграл в лотерею?

– Я выиграл больше, чем в лотерею.

– А где твоя пушка? – перебил Джек.

– Спрятал под диваном.

– Хорошо. А что была за услуга?

– О! Сначала я заказал массаж в джакузи, и мне его делали две чудных крошки – лет двадцати двух, не больше. Блондинки.

– Уверен, что крашеные.

– Это не важно, главное, Джек, они разожгли во мне огонь… – Рон подцепил тостом красной икры и забросил его в рот.

– Что за дрянь, Джек? – скривился он. – Почему джем воняет рыбой?

– Это икра, Рон.

– Что за привычка есть по утрам соленое? Дай чего-нибудь запить.

– Есть зеленый чай…

– Зеленый чай? – Рон выпучил на приятеля глаза. – Вот уж не ожидал от тебя.

– А что такого?

– Зеленый чай заваривают только старухи, он помогает от… забыл, от чего.

– Старухи заваривают корень ревеня.

– Точно! Ревеня! Так это не ревень? – Рон снова схватил чашку.

– Поставь, я достану из бара минеральной воды.

– Хорошо. Ну так я не договорил. Эти крошки,

Джек, разожгли во мне такой огонь, что я был готов горы свернуть, понимаешь?

– Они что же, совсем голышом были?

– В трусиках, Джек, в тонких трусиках. И когда я уже был готов, одна из них предложила мне дополнительную услугу за дополнительную плату.

– И ты?

– Я согласился. Правда, я попросил вторую девушку выйти, поскольку не сторонник всех этих групповых оргий. Она засмеялась и сказала, что я «забавный», а, когда ушла, ее подружка осчастливила меня, что называется, не сходя с места. Это обошлось мне в дополнительный полтинник. Как думаешь, мы можем себе это позволить?

– Рон, ты хочешь, чтобы каждая шлюха в отеле запомнила твою рожу?

– Да ладно тебе, сегодня вечером нас, может, и в живых уже не будет.

– И все-таки это не повод быть таким безалаберным.

– Простите, сэр. Больше не повторится.

– Хватит кривляться.

– Я не кривляюсь. Пришло время сматываться отсюда.

– Так сразу не умотаешь, нужно ждать темноты.

Да и подготовиться необходимо.

– Что значит «подготовиться»?

– Ты представляешь, какой силищей ворочают эти ребята – и те, которые нас подставляли, и другие, которые пытались их ограбить?

– Конечно.

– Значит, все полицейские сканеры в общественных местах, на вокзалах, в аэропортах и спейсдоках настроены на опознание наших лиц.

– Общественные места – это сортиры, что ли?

– Неважно. Главное, что мы под колпаком.

– Ты думаешь они получили наши фотографии?

– Разумеется, нас фотографировали еще на Чиккере, перед отправкой.

– Помнится, я выпучил тогда глаза и растянул губы.

– А я набычился, но все равно сканер может нас опознать.

– И что ты предлагаешь?

– Что предлагаю? – Джек опустился на стул и перевел дух. – Сканеры можно обмануть, если носить подкладки.

– Это маски, что ли?

– Нет, «искусственная кожа» здесь не годится.

Сканер сразу определит фальшивку, и такого шутника заберут копы.

– Что же тогда?

– Я же сказал: подкладки – заливки из пластика, которые подкладываются под губы или за щеки – от этого лицо меняется до неузнаваемости.

– Здорово, а откуда же нам их взять?

– Ниоткуда, будем пользоваться подручными средствами.

– Например?

– Морковкой.

– Морковкой? – удивился Рон.

– Вернее, вялой морковкой, она пластичнее.

– Где же мы здесь возьмем морковку?

– Закажем в ресторане – якобы покушать. Поло жим в теплое место, она за несколько часов станет вялой, тогда можно будет выйти на улицу.

– А когда мы поедем на вокзал?

– Тогда и поедем, а билеты закажем прямо сейчас, по диспикеру.

– Оружие возьмем?

– Разумеется нет.

– Здесь SFAT тоже оставлять нельзя – сразу подумают на нас, начнется следствие, то да се. Предлагаю вынести их и выбросить в урну.

– В урну – не лучший способ. Я в ванной вентиляторную решетку заметил, если ее аккуратно отодрать, можно спрятать в вентиляционном коробе хоть десять автоматов.

– Молодец, значит, одна проблема будет решена.

Жаль только, мы совсем голыми останемся – в смысле, без оружия. Надо было ножи в тайнике не бросать, сейчас бы пригодились.

– Ножи с военной маркировкой – это прямая улика, да и ни один полицейский мимо такой игрушки не пройдет, если найдут, не отмажешься.

Они помолчали. Рон вздохнул и сказал:

– Одно меня беспокоит, Джек.

– Что?

– Сутулый.

– Ха! Нашел, о ком думать! Да он уж давно на шпигованный свинцом в земле лежит.

– Думаешь?

– Уверен. Ты же помнишь, что там творилось после того, как мы дверь «дундлом» рванули…

– Но мы-то уцелели, Джек, и те парни, что нас на айрбайках преследовали, они тоже уцелели. – Рон снова вздохнул. – Значит, и Сутулый мог выкарабкаться. Такую сволочь не так просто убить, чтобы его пристрелить, кому-то должно очень здорово повезти.

– Ладно, – после небольшой паузы сказал Джек. – Пришло время морковки…

Подойдя к диспикеру, он набрал номер ресторана.

– Хотите что-нибудь заказать?

– Да, хочу. Мне нужна морковка.

– Морковка? Салат или тертая со сметаной?

– Нет, ни то, ни другое. Мне нужна целая мор ковка, я привык ее кушать целиком – хрум, хрум, понимаете меня?

– Э-э… Да, сэр, разумеется. Сколько морковок?

– Минуточку, я сейчас посчитаю…

Джек начал считать, прикрыв ладонью трубку и проговаривая шепотом:

– За левую щеку, за правую щеку, под верхнюю губу, под нижнюю губу. И еще столько же для Рона.

– Вы знаете, мне нужно восемь небольших мор ковок.

– Именно небольших, сэр?

Ну… лучше, если они будут не слишком большие.

– Хорошо. Когда их принести, сэр? К обеду, к ужину?

– Принесите прямо сейчас в триста сорок девятый номер.

– Через три минуты морковки будут у вас, сэр.

– Большое спасибо, – искренне поблагодарил

Джек и опустился на диван.

– Они решили, что у тебя крыша съехала, – предположил Рон.

– Наплевать, нам с тобой необходимо выжить.

17

Вскоре принесли морковку. Рон на время укрылся в своем номере, а когда официант ушел – вернулся.

– Ну что, та самая? Размер подходит? – спросил он, останавливаясь перед блюдом с желтыми корешками.

– Да, размер самый подходящий, только вот хрупкая она очень, как будто ее прямо сейчас из земли выдернули. Нужно придумать, как ее завялить.

Джек стал оглядываться в поисках какого-нибудь источника тепла, однако не обнаружил ничего, кроме нагретого солнцем подоконника.

– Нет, это слабовато будет, – угадав мысли Джека, сказал Рон. – Лучше давай напустим в раковину горячей воды, и все дела.

– Можно, – согласился Джек. – Только она там свариться может.

– Тогда мы ее в пакетик положим и уже в пакетике сунем в воду.

– Пакетиков у нас нет. Все упаковки мы выбросили.

– Все да не все, мне сегодня девчонки пакетик один презентовали, фирменный. Вернее, я его сам выпросил – на память.

Рон сбегал к себе и принес небольшой пакет, расписанный розовыми сердечками и еще какими-то подозрительными фигурами.

– Что здесь было? – брезгливо скривившись, спросил Джек.

– Какие-то их резиновые игрушки.

– И ты хочешь, чтобы я положил сюда морковь?

– Да ладно тебе, нам же ее не есть, к тому же я все вымыл – с мылом.

Джек понюхал пакетик и покачал головой.

– Духами несет за версту…

– Духами не отравишься, лейтенант.

Джек бросил морковку в пакет и отнес в наполненную кипятком раковину.

Несколько часов подряд они безвылазно сидели в номере, развлекаясь новостями по ТВ-боксу и спортивными программами. Если хотелось есть, делали заказ, Джеку приносили обед в его номер, Рону – в его. Так они поступали для конспирации, чтобы не афишировать свое знакомство.

Несколько раз случалась тревога – к крыльцу гостиницы подъезжали полицейские автомобили, однако они скоро убирались, и в номере ненадолго воцарялось относительное спокойствие.

Ближе к вечеру патрульные стали подъезжать чуть ли не каждые полчаса. Полицейские подзывали швейцара и тыкали ему в нос какие-то листки – возможно, фотографии. Это навело Джека на мысль, что ищут именно их.

В промежутках между визитами полицейских к швейцару обращались люди в штатском, однако, утомленный полицейскими, служитель гостиничной двери разговаривал с незнакомцами неохотно.

«Хорошо, что вчера управились с покупками», – подумал Джек. Сегодня любой выход за пределы гостиницы грозил им большими неприятностями – вне всякого сомнения, полицейские уже располагали фотографиями. Их нетрудно было отыскать, стоило лишь обратиться в военное ведомство, к тому же и сотрудники «Баярда» могли сообщить полиции, где нужно искать.

Среди дня неожиданно завыла пожарная сирена. Джек и Рон здорово напугались: в коридоре появился дым, его запах явственно чувствовался и в номере, однако пожарные машины к гостинице не прибывали.

Все это очень напоминало выкуривание лисы из норы – такие вещи устраивались, чтобы в суматохе выяснить, кто может прятаться на этажах. Напарники приготовили оружие и уже собрались продать жизнь подороже, когда неожиданно пожарной тревоге был дан отбой и пробежавшая по коридору горничная прокричала, что это были всего лишь учения.

– Никогда больше не будем останавливаться в этой гостинице, – сказал Рон…

– Но здешние шлюхи тебе нравятся.

– Шлюхи – да, пожарные тревоги – нет.

– Пойду, посмотрю, как там наши морковки.

Вскоре Джек вернулся с пакетом, с которого стекала вода.

– Думаю, они готовы.

– И что теперь?

– Будем заказывать билеты в Санни-Лэнд.

– Говорят, там море, солнце.

– Правильно, город для туристов.

– А мы сейчас туристы и есть. – Рон пожал плечами. – Свободное время у нас имеется, деньги тоже.

– Не так много.

– Может, и немного, но потом мы продадим этот чемоданчик и…

– Тихо. – Джек огляделся, словно опасался посторонних ушей.

– Да ладно тебе, никто нас здесь не слышит. Как думаешь, сколько он может стоить?

– Не знаю, Но, судя по тому, какая за него была драка, не менее ста миллионов.

– Сто миллионов! Эх, нам бы эти деньги…

– На эти деньги и без нас желающие найдутся.

Представляешь, что будет, если им удастся нас вы числить?

– Догадываюсь, – вздохнул Рон.

– Так что пока я эту вещь рассматриваю не как товар.

– А как что?

– Как нашу с тобой гарантию. Если что-то пойдет не так и нас прихватят, возможно, нам удастся вы торговать себе жизнь.

– Если попадемся, едва ли нам удастся хоть что-то выторговать, – грустно улыбнулся Рон.

– Я сказал «возможно».

Джек позвонил в службу доставки билетов и заказал места в люкс-апартаментах в скоростном поезде.

Через час посыльный, мальчик в бордовой курточке, доставил билеты. Джек расплатился наличными, оставив курьеру щедрые чаевые.

– Ну-ка, – Рон взял билеты, – экспресс «Файр Берд», время отправления – двадцать два тридцать.

Время в пути – двенадцать часов… Джек, а с чего ты взял, что этот поезд скоростной?

– С того, что три тысячи километров он покроет за двенадцать часов.

– А-а… Значит, только сядем, расслабимся и уже на месте, даже не отдохнем как следует.

– Рон, ну какой в поезде отдых? – развел руками

Джек. – Пространство в вагонах ограниченное, все пассажиры на виду, случись драка – даже в окошко не сиганешь.

– Почему не сиганешь?

– Потому что скорость большая, если упадешь на задницу, сотрешь до самых ушей.

Рон вздохнул.

– Во времена моей юности поезда ходили медленнее.

Продолжая коротать время, они несколько раз включали ТВ-бокс, убирая звук до минимума, и хватались за автоматы при каждом подозрительном шорохе под дверью.

В половине восьмого начало смеркаться, можно было уходить. В небольшие, купленные накануне сумки напарники уложили новую одежду, лосьон, бритвы и зубные щетки. Документов не было никаких. Их могло бы заменить оружие, но пара автоматов SFAT тянула за собой целый клубок других проблем.

– Внимание, Рон, сейчас я покажу, что мы будем делать с этой морковкой.

– Смотрю внимательно.

Джек отломил у морковок концы и полученные заготовки распихал за обе щеки и под верхнюю и нижнюю губу.

– У как, могна меня угъать?

– Не могна, – усмехнулся Рон, – очень уж страшно получается.

Джек подошел к зеркалу и согласился, что получилось слишком вызывающе – с такими рожами им идти до первого полицейского.

Вынув морковки, Джек попробовал маскироваться заново, обходясь без морковок под верхней и нижней губой. Получилось значительно лучше.

– Что скажешь-с? Даже дикция-с улучшилась.

– Да, но свист какой-то появился…

Джеку снова вытащил морковки и задумчиво почмокал губами.

– Свист не проблема, Рон, вот только морковки воняют духами… Что было в этом пакете?

– Не знаю, девчонки мне не показали. Сказали, что я и так молодец.

– Молодец… – Джек осуждающе покачал голо вой. – Заметут нас из-за твоих шлюх.

– Не заметут, Джек, они уже свое отработали и домой пошли. Сами мне сказали.

– Ладно, хватаем вещи и уходим.

– А когда морковки вставлять?

– После того, как расплатимся за номер, не то это вызовет подозрение – въехали одни люди, а выезжают совсем другие…

18

За стойкой находился незнакомый портье. Он с благодарностью принял чаевые и наличные за номера, однако бросил через плечо Джека настороженный взгляд в угол. Там, прикрываясь дырявой газетой, сидел мужчина в летнем фланелевом костюме.

– Приезжайте к нам еще! – сказал портье. – В следующий раз, когда будете в нашем городе… Вы, кстати, откуда приезжали?

Джек и Рон переглянулись. Портье явно выполнял чьи-то указания.

– Вообще-то мы из пригорода.

– Да, а из какого?

– Что-то ты слишком любопытен, – строго заметил Рон. – Уж не грабителей ли наводишь на своих постояльцев? Полиции известно о твоих фокусах?

И он потянулся к диспикеру на стойке. Портье этот жест не испугал, из чего следовало, что он выполняет указание самой полиции.

– Прошу прощения, если обидел вас, господа, все го хорошего.

Джек и Рон повернулись и пошли к дверям, на ходу маскируясь вялыми морковками.

– Эй, приятель-с! – уже на улице обратился Джек к швейцару. – Не поймаешь ли нам-с такси-с?

– Конечно, сэр.

Швейцар взмахнул рукой и сразу остановил машину.

– Спасибо, приятель-с! – сказал Джек.

– Спасибо, приятель-с! – повторил Рон и сунул швейцару пару батов.

– Благодарю, сэр.

Пассажиры уселись в такси, и машина тронулась. Швейцар посмотрел ей вслед, сунул деньги в карман и пробормотал:

– Педерасты, наверное.

Он не заметил, как из-за угла выехал еще один автомобиль и, мигнув поворотами, увязался за такси.

– Так я не понял, мы куда едем-то? – спросил таксист, посматривая на седоков в зеркало заднего вида.

– В аэропорт-с, конечно-с, – ответил Джек. – Только сначала-с… – Он сплюнул морковки в ладонь, -

…немного поездим по городу, время еще есть.

– Хорошо, вы платите, я катаю, – пожал плечами таксист, еще раз взглянув на пассажиров. Кататься подсаживались многие, а потом сбегали у светофора или у проходного двора, но эти двое выглядели солидно: в добротной одежде, при багаже, правда, подсвистывали при разговоре, но в этом ничего страшного не было.

«Педерасты, наверное», – подумал таксист.

– Ладно, прокачу с ветерком! – сказал он и сделал неожиданный поворот. Джек повалился на Барнаби, и тот едва не подавился морковками. Он уже хотел высказать таксисту все, что думает о его искусстве вождения, когда сзади послышался такой визг по крышек, что они с Джеком резко обернулись.

Темную машину несло юзом, и она едва избежала столкновения с ехавшим навстречу автобусом.

– Дебилы еще водятся на наших дорогах, – пояснил таксист и, прибавив скорости, обошел лакированный «БМД», водитель которого покосился на такси и тоже надавил на газ, восстановив справедливость.

– Вот придурок, – прокомментировал его поведение таксист. – Я бы таких убивал…

Пусть себе едет, давай еще куда нибудь свернем, – предложил Джек. Он опасался, что соревнование с «БМД» может привлечь к такси внимание дорожной полиции.

– Не проблема, сэр! Вы платите, я сворачиваю.

С этими словами таксист резко дернул руль, и автомобиль, едва ли не на двух колесах, проскочил в узкий переулок. И снова сзади раздался визг покрышек – темная машина, как привязанная, двигалась следом.

– Эй, да этот парень преследует нас! – догадался водитель. – Вы случайно ни от кого не убегаете?

– Не-э-эт!!! – одновременно замотали головой

Джек и Рон.

– Тогда ладно.

По лицу таксиста было видно, что он не поверил.

– Лишь бы до стрельбы дело не дошло…

Они понеслись дальше, но «хвост» не отставал.

– Нужно что-то делать, Джек… Если это полиция, скоро они все сюда сбегутся.

– Хорошо, давай ловить на живца. Эй, останови возле того проходного двора!

– У проходного?! – Таксист враждебно зыркнул в зеркало.

– Не бойся, не обманем! – Джек перегнулся через спинку и положил на сиденье пятьдесят батов.

– Я и не думал бояться, сэр! Большое вам спасибо! – обрадовался таксист и так надавил на тормоз, что Барнаби прикусил язык.

19

Пассажиры выскочили из такси и скрылись под неосвещенной аркой. Не успела машина с шашечками на борту отъехать, как преследовавший ее автомобиль резко затормозил. Из него выскочил человек с фонарем в одной руке и пистолетом – в другой. Включив фонарь, он стал осторожно продвигаться вперед.

Где– то мяукала кошка, с верхних этажей дома доносились голоса и приглушенная музыка. Дворик оказался небольшим, спрятаться тут было негде. Справа послышался шорох, человек резко повернулся, осветив пустые бочки, мысль, что его таким образом просто отвлекли, пришла с опозданием. На голову обрушился удар, и фонарик вслед за пистолетом упал на грязный асфальт. Обмякшее тело успел подхватить Барнаби.

– Ты чем его ударил? – спросил Джек, появляясь из-за бочек.

– Сумкой.

– Моей?

– Я выбирал, что ли?

– Но у меня там бритва!

– Новую купим.

Рон деловито проверил карманы оглушенного и вытащил оттуда бумажник и ключи от машина. Потом стал шарить вокруг себя.

– Где-то здесь должен быть фонарик…

– Пистолет нашел?

– Вот он.

– Забирай и пошли.

– Надо же в документы заглянуть…

– Потом заглянем, Рон, пора уходить.

Они вышли из-под арки и, стараясь вести себя естественно, сели в чужую машину.

– Что за марка такая, «солекс», что ли?

– Тут могут попадаться марки, о которых мы и не слышали. Хорошо хоть руль круглый…

Джек вставил ключ в гнездо, и мотор сразу завелся.

– А какие еще бывают?

– Мой знакомый катался на машине с джойстиком.

– По-моему, это блажь.

Трофейный автомобиль плавно тронулся с места, и скоро напарники уже выезжали на широкую магистраль. Проехав какое-то расстояние в плотном потоке, они свернули на улицу поуже, где уперлись в красный сигнал светофора.

Пока ждали зеленого, из темной подворотни выскользнул быстрый силуэт. Незнакомец подбежал к машине и, сунув в приоткрытое окно какой-то листок, скороговоркой произнес:

– Для капитана Рида из отдела нравов…

Джек взял записку и поднял стекло. Загорелся зеленый свет, и они проехали дальше. Найдя подходящее место под фонарем уличного освещения, Джек остановил машину.

– Итак, – сказал он и начал читать: – «Уважаемый господин капитан, довожу до вашего сведения, что шлюхи Боби Лохматого подняли цены. Новенькая

Леона теперь просит 80 батов, Мэри-Косая – 70, Лиззи – 75, а Хромая Салли уже три дня никому не дает, говорит, что выходит замуж. Лохматый обещал ее за это убить. Вот и все. Ваш преданный сотрудник Слай У. Сталлоне».

– Это что за дерьмо, Джек? Почему стукач сунул эту записку именно нам?

Не сговариваясь, они выскочили из машины и в свете фонаря разглядели наконец на бортах машины герб полицейского управления города Элинопсеса.

– Почему мы сразу не заметили?

– Краска «хамелеон».

Они вернулись в машину.

– Что делать будем, лейтенант? – Рон всегда называл Джека лейтенантом, когда не мог предложить собственных решений.

– Ты того крепко приложил?

– Крепко. Пульс был, но слабый.

– Если коп умрет, за нами такую охоту устроят, что только держись. Сейчас, судя по всему, они работают за денежный приз, а когда узнают о смерти товарища, возьмутся искать на совесть.

– А я тебе говорил: давай фонарик найдем, доку менты посмотрим.

– Что толку, это уже после удара было… Смотри сейчас.

Рон торопливо развернул захваченный бумажник и на обратной его стороне обнаружил плоский полицейский значок.

– Лейтенант Грумм, отдел убийств.

– Сматываться пора, найдем подходящий переулок и бросим машину, в ней мы как на сковородке.

По улице, где они стояли, то и дело проезжали машины, требовалось найти место поспокойнее. Проехав еще метров двести, они наконец нашли, что искали.

– Вон там, Джек! Сразу за мусорными баками!

– Вижу…

Слегка притормозив, он втиснул машину в узкий проулок. Освещения здесь не было, поэтому пришлось включать фары.

– Поедем до начала следующей улицы и там бросим машину, – сказал Джек.

– Ох, и грязища тут… – покачал головой Рон, глядя на попадавшиеся им по пути перевернутые мусорные баки, обломки старой мебели и вороха полуистлевшей бумаги. Почти все окна в домах были выбиты, только в очень немногих едва теплилась жизнь видимо, там горели карбидные светильники.

– Трущобы, так их разэдак, – сказал Рон. – Я видел такие же в Эртвуде. В этих местах зарежут ни за грош.

– Не каркай! – резко оборвал его Джек.

– Эй, кажется, выстрелы!

Джек приоткрыл окно: действительно, звуки выстрелов доносились откуда-то слева из-за первого ряда домов. Отдельные ухающие удары дробовиков перекликались с длинными автоматными очередями.

– Лихо шпарят! Патронов не жалеют! – оживился Рон. – Видать, мы не единственные злодеи в этом городе!

20

Неожиданно из темных окон первого этажа стали выпрыгивать какие-то люди. Громко крича и размахивая оружием, они побежали прямо на свет фар.

– Рон! Пистолет!

Барнаби мгновенно передернул затвор.

– Готов! Да это же копы, Джек!

– Стрелять только по приказу… – глухо произнес

Джек, выжимая тормоза. Он не готов был давить этих людей, к тому же вели они себя как-то странно – не угрожали оружием и не требовали выйти из машины.

– Почему вас только двое?! – закричал полицейский с нашивками сержанта, он был без фуражки, лицо его было залито кровью. – Вы что, с ума там в управлении посходили?!

Сержант был не в себе и колотил по стеклу кулаком, оставляя кровавые отпечатки.

– Рон, выходим, – скомандовал Джек и, выскочив из машина, заорал:

– Прекратить истерику, сержант! Где ваши люди?

– Здесь все, сэр…

Полицейский кивнул в сторону горстки запуганных копов.

– Сколько вас?!

– Восемь патрульных пятидесятого отделения и один боец полицейского спецотряда… Их было четверо, но остальные убиты…

– Где противник?

– Они идут сюда, сэр! – крикнул один из патрульных.

И действительно, совсем рядом прозвучало несколько выстрелов и чей-то хриплый голос прокричал:

– Ну, где вы, копы? Я хочу напиться вашей крови!

– Бежим, сержант! – закричал перепуганный патрульный.

– Отставить панику! Первому, кто побежит, стар шина Барнаби прострелит башку! – Джек указал на стоявшего рядом Рона.

– Четверо идут со мной! Остальные со старшиной Барнаби!

– Эй, парень, у тебя нож есть? – спросил Рон у бойца спецотряда, который выглядел не менее напуганным, чем его обыкновенные коллеги.

– Что? Да, сэр, вот он…

Рон выхватил у полицейского нож, а пистолет перебросил Джеку.

– Мы налево, Рон!

– А мы – направо – Впереди показалось несколько силуэтов.

– Ложись! – скомандовал Барнаби, как оказалось, вовремя – автоматы брызнули огнем и по машине застучали пули. Одна фара погасла.

– Первый взвод! За мной! – скомандовал Джек и, оттолкнувшись, перевалился через подоконник внутрь пустующего дома.

Его примеру последовали четверо полицейских, однако их приземление было не таким легким. Кто-то выронил дробовик, кто-то сильно ударился.

– Копы, выходите! Кр-рови вашей жажду!

И снова загрохотали автоматы, добивая подраненный автомобиль.

– Что это за отморозки? – спросил Джек.

– Вы разве не знаете, сэр? – удивился сержант. – Это же король северо-запада Джон Бритиш! У него в банде двести человек!

– И все здесь?

– Нет, здесь человек тридцать.

– Понятно. Сколько у вас патронов?

Ответом было полное молчание.

– Что, совсем нет? – поразился Джек.

– Мы потому и отступили, сэр, что патроны кончились.

– А если бы не отступили, – произнес кто-то из темноты, – Бритиш нас всех на куски бы порезал, как тех – из спецотряда.

– А во втором взводе остались патроны?

– В автомате у спецназовца, сэр. Но немного думаю, штуки четыре, он прикрывал наш отход.

– Ладно, пока всем сидеть на месте и никуда без моего приказа не уходить.

Джек поднялся и осторожно выглянул на улицу. Группы Бритиша видно не было.

– Они рассредоточились по домам, сэр, и теперь наверняка прочесывают здания, они всегда так делают, – подсказал сержант.

– Тогда я пойду им навстречу.

– А может, не надо, сэр? Я вызвал подкрепление, рано или поздно оно прибудет… Хотя…

– Что?

– Сейчас все бросились искать этих двух – маньяков. Тому, кто их поймает, обещан бонус в сто тысяч батов. Для полицейского хорошие деньги.

– Да уж, неплохие. Только стоит ли из-за них бросать своих товарищей на растерзание этому… Бритишу?

Ответом снова было молчание.

– Сидите, я пойду, разведаю.

В этот момент с другой стороны улицы раздался выстрел, затем какой-то шум и, наконец, крик, который быстро оборвался.

– Что это?! – запаниковал кто-то.

– Тихо, – оборвал его Джек. – Мы выравниваем счет.

21

Совсем рядом жил полноценной вечерней жизнью город, а в его заброшенном районе звучали выстрелы. До ярко освещенных улиц доносились лишь едва различимые хлопки, на которые никто не обращал внимания. Мало ли хулиганов среди брошенных домов, главное – туда не соваться, и все будет в порядке.

Джек такого выбора уже не имел. Он прошел несколько пыльных комнат, прислушиваясь к каждому шороху, однако пока все тревоги были ложными – тишину нарушали только крысы. Они перебегали с места на место и время от времени затевали шумные драки.

Немного выждав, Джек перешел в следующее помещение. Здесь не так сильно воняло крысами и мочой, поскольку выходящая во двор дверь оказалась выбитой.

Стараясь не ступать на обломки кирпича и битое стекло, Джек двигался вдоль стены, чтобы подобраться к дверному проему.

Внезапно в нем появился силуэт. Джек замер, решив, что стрелять пока рано, если только у бандитов нет приборов ночного видения.

Джек ждал от противника легкого движения, предшествующего нажатию на спусковой крючок, однако силуэт оставался недвижимым.

Рядом появился еще один. Едва слышно щелкнул датчик – его перевели на автоматический огонь. Значит, почувствовали опасность и на всякий случай собирались пройтись по стенам длинными очередями.

«А может, нет? Может, я просто сдрейфил?» – спросил себя Джек.

Однако вот оно, то самое движение. Сомнений не осталось. Опережая бандитов, Джек сделал два быстрых выстрела и прыгнул к передней стене. Спустя пару секунд через дверной проем в помещение ворвался огненный шквал: стреляли сразу из трех стволов. Пули выбивали куски из стены, сыпались остатки штукатурки, комната быстро наполнилась едкой пылью. Защищаясь от рикошета и осколков кирпича, Джек прикрыл голову руками и дышал только носом. Он ждал подходящего момента.

Вскоре патроны закончились у всех троих, на землю полетели пустые магазины. Вот тут-то в проеме и появился Джек. Он стрелял быстро, но без спешки и наверняка. Бандиты еще не успели упасть, когда он отступил обратно.

– Лойд! Ло-о-о-ойд! – закричали сверху, скорее всего, с крыши. – Босс, Лойд не отзывается!

«Интересно, где этот босс?» – подумал Джек, осторожно подтаскивая за ногу одного из бандитов. Лишь затащив его в помещение, Джек забрал у убитого автомат и два удлиненных магазина. Это уже было кое-что.

На другой стороне улицы зазвучали выстрелы. Сначала две длинные истеричные очереди, потом пара коротких и чуть позже одиночный выстрел. Это был лаконичный почерк бывалого солдата, значит, и Рону удалось раздобыть трофейное оружие.

Бой с бандитами не представлялся Джеку чем-то сложным, однако даже дуракам, случалось, везло. Требовалось поскорее кончать с этим и уносить ноги. Где же это подкрепление? Неужели в полиции действительно все так прогнило?

Во дворе что-то щелкнуло, Джек теснее прижался к стене. Раздался хлопок, и в окно соседней комнаты влетела реактивная гаранта.

Прикрываясь рукой от огненной волны, которая вкатилась через соединявший комнаты дверной проем, Джек выскочил во двор. Куча битого кирпича, которую он приметил ранее, очень пригодилась. Едва Джек за нее прыгнул, как вторая граната влетела в помещение, где он только что находился.

Полыхнувшее пламя осветило алым заревом весь двор, и Джек увидел двух бандитов, а над ними, на полуразрушенном балконе – женщину в каком-то белом балахоне.

– Вон этот урод! Я его вижу! – закричала она неожиданно пронзительным голосом. Джек действовал как отлаженная машина. Одиночный выстрел – и белое пятно, перевалившись через перила, ухнуло во двор. Следующие два выстрела – ракетчикам, и снова тишина.

Джек напряг слух, надеясь услышать отдаленные голоса полицейских сирен, но нет, вся полиция Элинопсеса пыталась выиграть главный приз – сто тысяч батов.

На другой стороне опять зазвучали выстрелы. На этот раз сначала экономные, размеренные, а уже потом захлебывающиеся, перебивающие одна другую очереди.

«Значит, Рон жив», – подумал Джек и, выждав еще немного, перебежал под балкон. Зачем-то проверил пульс у женщины – она была мертва. Ракетчики оказались тяжело ранены, и у них оставался шанс выжить, если их тут найдет полиция.

«Интересно, на Цитрагоне есть смертная казнь?»

Пошарив между телами, Джек нашел, что искал – гранатомет «рапира», сорок миллиметров, барабанный магазин на шесть гранат. Сейчас в нем было только четыре.

– Очень хорошо, – прошептал Джек, сразу почувствовав себя сильным. Он сотни раз стрелял из такой штуки и знал, на что она способна.

Взвалив «рапиру» на плечо, он двинулся дальше, полагая, что основные силы противника где-то рядом. Около сотни метров Джек прошел буквально на ощупь, пробираясь через горы мусора и битого кирпича. Услышав приглушенные голоса, он пошел медленнее, все внимательнее вглядываясь в каждое подозрительное пятно.

Наконец он увидел их: городские бандиты, словно тараканы, сновали в гигантском заброшенном котловане. Их там было не тридцать, а около сотни.

Джек огляделся, опасаясь, что где-то на крышах все же покажутся часовые, но уличные бойцы оказались на редкость безалаберны.

Ну что же, задача выглядела предельно простой: выстрел по левому флангу, выстрел по правому, а когда все бросятся в середину – две финальные гранаты. Начинка зажигательная, температура ее горения порядка полутора тысяч градусов – Джеку приходилось видеть действие таких зарядов, плоть с бегущих людей сваливалась на ходу, обнажая дымящиеся кости. Как-то раз такая граната влетела в окоп и сожгла целое отделение солдат, а за несколько секунд до этого как раз перед обедом Джек проходил мимо и пожелал им приятного аппетита.

Он вздохнул и поднял гранатомет. В памяти снова возникли обугленные трупы с треснувшими от жара черепами.

– Босса убили! Босса убили! – раздался чей-то голос. Люди в яме загомонили громче, на ее дальнем крае появился один из бандитов.

– Перестань брехать, Склизкий! – крикнули ему.

– Не брешу, братцы! Ему горло перерезали: прямо вжик – и все!

Рядом появился еще один бандит.

– Подтверждаю, – произнес он угрюмо. – Какой-то шустрый коп надел его на перо…

– Так, значит, что? Значит, сваливать надо! – закричал кто-то уже в яме. – Сваливать до выяснения обстоятельств!

На паникера закричали, однако как-то без особого ожесточения, и спустя минуту начался исход. Бандиты стали спешно выбираться из котлована и уходить в глубь района.

Джек следил за их бегством с видимым облегчением. Он мог сжечь сотню человек, однако обошлось. Трудно было ждать от них исправления, разбой и убийства их стихия, но иногда случаются и чудеса.

Бросив ненужный гранатомет, Джек пустился в обратный путь. Он по-прежнему был осторожен – чужой город скрывал множество опасностей.

Заслышав шаги, Джек встал за выступ стены, положил автомат к ногам и приготовил пистолет.

Вот и гость – его голова ясно различалась на фоне подсвеченного городскими огнями смога.

– Стой! – скомандовал Джек и тут же узнал раненого сержанта. – Ты чего здесь делаешь? Я тебе чуть башку не снес!

– Хорошо, что я вас нашел, сэр.

– Чего хорошего? Вам кто-то угрожает?

– Нам нет, сэр. Вам – да.

– Кто может мне угрожать, кроме бандитов? сыграл удивление Джек, уже догадавшись, на что намекал сержант.

– Один из наших, сэр, он большая сволочь. Одним словом, он считает, что вы те, которых все ищут…

И он хочет на вас заработать.

– Бред собачий.

– Я говорил ему то же самое, сэр, но он считает, что сто тысяч у него уже в кармане. Вы спасли нам жизнь, поэтому я счел своим долгом предупредить вас.

Послышались долгожданные сирены, однако теперь эти звуки не предвещали ничего хорошего.

– Вам пора, идите прямо – здесь улица ближе, и в этот час на ней много такси.

– Спасибо, сержант. Если вам потребуется прикрытие, скажите, что я представился вам лейтенантом

Груммом из отдела убийств. Его документы остались в разбитой машине, а сам он, я надеюсь, отделается сотрясением.

22

Оставив сержанта, Джек забрался в первое попавшееся окно и, пройдя здание насквозь, выглянул на улицу. Было тихо, если не считать звучавшие все ближе полицейские сирены.

– Рон! – позвал Джек. Никто не отозвался.

– Рон! – сдавленно крикнул он еще раз, и Барнаби ответил совсем рядом:

– Здесь я, не пугайся…

– Рад тебя слышать, старый! – Джек не скрывал своей радости. Он перемахнул через подоконник и обрушился на еще одну кучу мусора, едва не выронив пистолет.

Рон спустился более осторожно, подобрал с земли какую-то ветошь и принялся вытирать ею нож.

– Почему так тихо?

– Ты же убил Бритиша.

– Знаю. Так они что же – сдрейфили без командира?

– Да. Я стоял над котлованом с «рапирой», когда они получили это сообщение и стали разбегаться.

– С «рапирой»? Я слышал рев зажигательных гранат и, честно говоря, стал за тебя волноваться…

– Обошлось. Это у тебя что на плече – сумки?

– Сумки. У нас же в них все наличные, билеты на поезд… Я быстро смотался к машине и все забрал.

– Золотой ты человек, Рон.

– Знаю, приятель, знаю. Так что там с «рапирой»?

Ты стоял над ямой, а в ней копошились эти сукины дети?

– Пошли скорее, сейчас сюда копы явятся. К тому же сержант сообщил мне, что один из его команды собирается на нас донести, кажется, он догадался, кто мы…

И они, спотыкаясь, пошли в сторону ярких огней.

– Вот и спасай после этого такую сволочь.

– Мы себя спасали, Рон.

– Ну, это тоже верно. Так что там с «рапирой»?

Спусковой механизм заело?

– Нет, я решил не стрелять.

– В смысле?

– Я вспомнил отделение своего взвода, которое целиком сгорело от одной гранаты. Да еще бой под Риптом, помнишь, когда мы наткнулись на позиции пехотинцев Сарвада?

– Это другое дело, Джек! – Рон плюнул на лезвие ножа и принялся на ходу полировать его о рубашку. – То была, по большому счету, дурацкая война, хоть я и отдал ей восемь лет. А здесь реальный враг, если бы ты их спалил, тебе любой гражданин сказал бы спасибо…

Рон вздохнул и – покачал головой.

– Нет, лейтенант, ты облажался – точно тебе говорю.

– Там было человек сто…

– Ну и что?

– Если бы ты их не спугнул убийством Бритиша, я бы их сжег, Рон. Сжег бы до последнего таракана, но ты меня спас.

Напарники уже вышли на ярко освещенную улицу, когда позади них в темном переулке мелькнули фары патрульной машины.

Шелестя шинами, мимо проносились дорогие авто с двигателями на трехкомпонентном топливе, в нос ударяло озоном.

– Эх, как же здесь светло, даже глаза слепит! заметил Рон, прикрываясь ладонью от ярких неоновых вывесок и уличного освещения. – А видок-то у нас…

– Особенно у тебя. Вся рубашка в крови.

– Это кровь Бритиша – он очень разозлил меня, и я забыл про аккуратность.

– Нужно попытаться поймать транспорт. – Джек оглянулся, автомобильных фар в переулке станови лось все больше. Наудачу взмахнув рукой, он тут же остановил такси.

– Слушай, друг, вывези нас отсюда, а то мы еле от грабителей ноги унесли! – пошел в наступление Джек.

– А деньги не забрали? – осведомился таксист.

– Во! – Джек продемонстрировал бумажку в пятьдесят батов.

– Садитесь, ребята, – сразу повеселел водитель. – С кем не бывает!

Машина резко взяла с места и влилась в общий поток.

– Не местные, наверное?

– Не-а!

– Этот район у нас довольно опасный, тут и убить могут.

– Нас чуть не убили! – подтвердил Рон, прижимая к груди сумку, однако таксист заметил в зеркало кровь.

– Эй, приятель, ты случайно не ранен? Салон мне не зальешь кровью?

– Это не его кровь, – вступился Джек, – Это он одному перцу в нос заехал, так тот сразу весь асфальт залил!

– Да?! Вот это правильно, моя бы воля, я бы их на фонарях развешивал, по три штуки на лампочку!

Решив, что здорово пошутил, таксист раскатисто засмеялся. Джек и Рон вежливо улыбнулись.

– Так вас куда везти-то?

– Вези где район приличнее, у нас еще есть время погулять, а потом мы к женам вернемся.

– Так вы с женами?

– Ага, мы их пока в гостинице оставили.

– Это правильно! Бабе место на насесте – в курятнике! А мужик, он петух! В смысле – в доме главный. Только как же вы покажетесь в таком виде?

– К счастью, у нас есть сменные вещи. – Джек похлопал по сумке.

– Как будто знали, что в морду получите, да? – Водитель снова засмеялся.

– Выходит, так. Слушай, а может, мы у тебя здесь и переоденемся – по очереди?

– А чего, переодевайтесь, – пожал плечами водитель. – Деньги вы платите.

Несмотря на тесноту, Джек и Рон довольно быстро сменили одежду и стали выглядеть куда лучше. Пистолет Джек замотал в грязные шмотки, не забыв переложить в новые карманы морковки, о которых они с Роном почти забыли. Во время боя морковки почти не пострадали, только в комплекте Джека одна немного растрескалась, но в дело годилась.

– Остановись здесь, приятель! Возле бара! – попросил Джек.

Таксист выполнил желание пассажиров, счетчик показывал десять с мелочью, Джек сунул водителю двадцатку.

23

Когда такси уехало, Джек бросил сверток с пистолетом и грязной одеждой в первую попавшуюся урну.

– Нам бы еще рожи помыть, – заметил Рон.

– Рожи помыть не успеваем, на поезд можем опоздать.

– Тогда давай остановим другое такси.

Такси нашлось моментально. К нему бросилось сразу несколько страждущих, но Джек и Рон запрыгнули в него первыми.

– На вокзал, пожалуйста, – сказал Джек.

Водитель кивнул и нажал на газ. Всю дорогу он был молчалив и все внимание уделял дороге. Джеку это понравилось, болтливые таксисты его раздражали.

Остановив машину на граничащем с вокзалом бульваре, они расплатились и не спеша двинулись к зданию вокзала.

Вокзал оказался большим и старомодным, а площадь напротив него выглядела слишком просторной и потому немноголюдной. Все это осталось с тех времен, когда поезда катились по бетонным желобам на пневматических роликах, а не как теперь – современные составы скользили по магнитной подушке.

У входа в вокзальные залы, как и положено, стоял полицейский, однако он не уделил Джеку с Роном внимания больше, чем любому другому, при нем не было ни автомата, ни бронежилета, что могло бы свидетельствовать о чрезвычайных мерах предосторожности.

Оказавшись в здании, напарники начали осторожно осматриваться. Вокруг ходили люди, они смотрели расписание, покупали билеты, посещали ресторан и туалеты. Все это была типичная вокзальная публика, кто-то уезжал, кто-то встречал. Правда, иногда среди однообразного людского потока попадались те, кто выглядел здесь инородным телом. Их выдавали отсутствие багажа и одинаковые короткие прически – требование устава, ничего не поделаешь.

Взглянув на табло, Джек определил, где стоит их поезд:

– На посадку – в синий рукав.

– Я понял, – кивнул Рон.

– Давай-ка подойдем к сувенирному магазинчику.

– Зачем это?

– Сувениры купим.

– У тебя в Санни-Лэнде есть знакомые?

– Просто я люблю сувениры.

Как только напарники подошли к витрине, на ее толстое стекло легла бюстом женщина-продавец, немолодая, но с претензиями на неотразимость.

– Я могу вам чем-то помочь? – почти пропела она хрипловатым голосом.

Рон заулыбался, но Джек его одернул:

– Одну минуту, мы только осмотримся.

– Обратите внимание, – продавщица сняла бюст с витрины и отошла к дальней стене, – обратите внимание вот на эти резные дощечки – когда-то первые колонисты Цитрагона отделывали ими дома. А вот эту деревянную посуду можно было ставить на от крытый огонь, этот сорт дерева выдерживает высокую температуру.

– А это что? – Джек указал на металлические таблички в оправе.

– О, да вы любитель чеканки! – Продавщица шутливо погрозила Джеку пальчиком, как будто уличая его в чем-то постыдном.

Рон не отводил от нее глаз – по возрасту она ему вполне подходила, еще и запас оставался.

– Какую вы желаете?

– Вон ту, где, по-моему, дерево изображено.

– Это не дерево, это… Постойте, что же это такое?

Продавщица недоуменно вертела в руках рамочку с чеканкой:

– Цена указана, а вот название… Ничего не понимаю.

Продавщица развела руками.

– Наверное, какой-нибудь авангард, но это чеканка по титаниту. Алмазное долбление.

– Обожаю алмазное долбление, – с чувством произнес Джек.

– Я ее возьму. Сколько?

– О, это дорогая штучка! – Продавщица снова погрозила Джеку. – Сто шестьдесят батов. По-моему, просто грабеж.

– Ничего, это нам по средствам.

– Да, это нам по средствам, – подтвердил Рон, не сводя глаз с глубокого выреза переспелой продавщицы.

Когда они отошли, Рон дернул Джека за рукав:

– Зачем ты взял эту хреновину? Не за алмазное же долбление?

– Нет, конечно, есть у меня одна мыслишка.

Джек осторожно отогнул скрепки и отделил металлическую пластинку от деревянной рамочки.

– Но для чего?

– Размер той железки помнишь?

– А-а… – протянул Рон. Джек намекал на ту самую отшлифованную до блеска металлическую пластинку, которую они обнаружили в украденном чемоданчике.

Тогда они так и не разобрались в ее назначении.

– И что будешь делать дальше?

– Подсуну кому-нибудь, кто пойдет к поездам.

– Зачем?

– Я хочу удостовериться, насколько здесь все серьезно.

– А как ты узнаешь?

– Если пластину в чужом кармане обнаружат, значит, серьезнее некуда.

– Согласен. А кому ты ее сунешь?

– Бабе какой-нибудь. Пойдем к витрине с парфюмерией, как будто собираемся купить подарок.

– Кому?

– Твоим шлюхам.

– Они остались в гостинице.

Напарники подошли к парфюмерному отделу и стали внимательно изучать все, что лежало на прилавке. Мужчина-продавец не обращал на них внимания, ему хватало покупательниц, которые то и дело подбегали к витринам.

Рон покосился на Джека, ожидая, что тот займется одной из этих нетерпеливых куриц, однако напарник почему-то медлил.

Он уже собрался спросить его – чего еще ждать, ведь их поезд скоро отправится, однако в этот момент Джек задержал взгляд на выбранной жертве. Ею оказалась миловидная блондинка лет тридцати трех, с бежевым чемоданом и такой же бежевой сумочкой на плече. Сумка была застегнута не до конца, видимо, хозяйка очень спешила, и это предоставляло Джеку неплохой шанс осуществить свой план.

– Ничего не понимаю, – сказал Джек достаточно громко, чтобы блондинка его услышала. – Просто го лова идет кругом. Вы мне не поможете?

– Я? – Блондинка улыбнулась.

– Я ничего не смыслю в женской парфюмерии, а мне нужно купить подарок.

– Своей девушке?

– Нет, сестре.

– Сколько ей лет?

– Э-э, думаю, как и вам – двадцать пять.

В глазах блондинки вспыхнул благодарный огонек. Джек придвинулся к ней ближе.

– Вон те духи, «Лесной лук» – очень неплохой выбор, если конечно, вы не слишком жадный.

– Я не жадный. – Джек улыбнулся блондинке как можно приветливее, одновременно просовывая стальную пластинку в ее сумочку.

– Будьте добры, – обратился он к продавцу, – мне нужны духи «Лесной лук».

– Сто семьдесят.

– Годится.

Джек расплатился и, кивнув блондинке, пошел прочь. Она с удивлением посмотрела ему вслед – женщина ожидала продолжения знакомства.

– Не очень-то это хорошо, Джек. Ты пожалел сегодня сотню мерзавцев, а хорошую девушку обидел.

– Я ее не обижал, Рон, я только попросил ее об одолжении.

Джек обернулся, чтобы еще раз взглянуть на блондинку. Она была очень хороша: высокая грудь, плавные линии бедер, глаза – темный янтарь. Если бы не эти дурацкие обстоятельства, он бы за ней приударил, но…

Должно быть, почувствовав себя оскорбленной, блондинка не стала ничего покупать и поспешила к выходу на перрон. Возле настенных диспикеров стояли три молодых человека, делая вид, что кому-то звонят.

– Итак, внимание… – сказал Джек.

Рон напряженно следил за блондинкой, ожидая развития событий.

Неожиданно трое шалопаев, как по команде, швырнули трубки диспикеров и набросились на женщину. Они завернули ей руки и припечатали лицом к стене, к ним на подмогу прибежали еще двое патрульных в форме.

– Ну, что скажешь? – спросил Джек негромко.

– Они крепко взялись за дело…

– То-то и оно.

Истязание прекрасной блондинки продолжалось. Чемодан задержанной был открыт, а все вещи из него выброшены на пол. Потом подошла очередь сумочки – из нее вытряхнули зеркальце, пудреницу, губную помаду, презервативы и наконец злосчастную пластинку.

Девушка пыталась что-то сказать, ей под нос сунули пластинку, она отрицательно покачала головой.

Наконец ее отпустили. Трое в штатском мгновенно исчезли, оставив патрульных собирать вещи и извиняться.

– Да, настроение ты ей испортил, – заметил Рон.

– Всех нас ожидают какие-то неприятности, пусть уж лучше небольшие. Ладно, пошли.

– А почему мы с тобой без морковки?

Джека словно кипятком окатили – он совсем забыл про маскировку.

– Давай в туалет, Рон, быстро…

Они свернули направо и поспешили в укрытие, ориентируясь на гостеприимные буквы WC.

24

В туалете было чисто и светло, приветливо журчали писсуары. Джек толкнул дверцу одной из кабинок, но, видимо, слишком сильно – щеколда сломалась, и дверь ударила в лоб сидевшего на унитазе человека.

– Ой! Прошу прощения! – воскликнул Джек, ретируясь.

– Занято же! Неужели не видно?! – завопил по страдавший.

Найдя пустую кабинку в самом конце ряда, Джек юркнул в нее и, изменив внешность при помощи морковок, вышел к умывальникам. Рон уже стоял там, внимательно рассматривая в зеркале свою обновленную физиономию.

Из кабинки вышел пострадавший – с огромной шишкой на лбу.

– Вы не видели здесь ублюдка, который только что ломился в мою кабинку? – спросил он.

– Выскочил-с какой-то, – пожал плечами Джек.

– Это просто свинство, выбил дверь и чуть не сшиб меня с унитаза…

Пострадавший посмотрел на Джека и участливо спросил:

– У вас что, двусторонний флюс?

– Нет-с, видимо, сквозняком-с продуло…

– Вам надо обратиться к врачу, это может привести к осложнениям.

Тут пострадавший посмотрел на Рона и изумленно покачал головой:

– У вас тоже флюс?

– О, да-с. В одном-с месте заразились-с.

– А это заразно? – Человек с шишкой на лбу попятился. Джек в ответ только пожал плечами.

Напарники вытерли руки бумажными полотенцами и вышли в зал. Блондинки на прежнем месте уже не было, исчезли и полицейские, однако датчики без сомнения были включены, а за выходом на перрон кто-то наблюдал.

– Настенный диспикерс, а в нем-с датчики, – сказал Джек, когда они проходили мимо приборов.

– А где-то здесь должен-с быть сканер-с…

– Дальше-с, – уверенно заявил Джек.

– До отправления скорого поезда на Санни-Лэнд осталось пять минут! – объявили по вокзалу.

– Нужно торопиться.

– Угу.

Они пошли быстрее и вскоре были встречены одним из распорядителей транспортной компании.

– Господа, вы едете этим поездом?

– Да, – коротко ответил Джек, чтобы не демонстрировать свою дикцию, и подал билеты.

– Ага, третий вагон – это рядом, вызывать электрокар нет необходимости, я провожу вас. Первый раз едете в Санни-Лэнд?

– Нет-с, – покачал головой Джек.

– То есть раньше бывали? И давно?

– Пять лет-с, – вмешался Рон.

– О, тогда вы очень удивитесь, город просто преобразился. Новые насыпные пляжи, множество ресторанов – прямо на плавучих платформах. Количество заведений для мужчин увеличено многократно. «Хорошо, хоть этот не принимает нас за педиков», – подумал Джек.

– Вы ведь обычной ориентации, или…

– Обычной-с.

– Вот и хорошо, потому что по улицам Санни-Лэнда ходят обворожительные красотки. Сейчас, в разгар сезона они берут от двухсот батов за час. За ночь – тысяча… А вот и ваш вагон, идемте, я передам вас вашему проводнику.

25

На самом верхнем этаже здания полицейского управления Элинопсеса в тесной комнатке сидели двое операторов. Они уныло пялились в дюжину мигавших с раздражающей частотой мониторов, на которых появлялись панорамы из разных районов города. Отовсюду, где стояли сканеры, снимаемые ими изображения пересылались в полицейское управление и обрабатывались в главном ваквантере. Лица, которые умная электроника выхватывала из потока прохожих, обладали схожестью с лицами разыскиваемых преступников. Для двоих из них в ваквантере управления был выставлен высший приоритет. Это означало, что данные, связанные с их опознанием, машина обрабатывала в первую очередь.

Похожие на разыскиваемых лица обводились на экранах красными квадратиками, рядом с которыми появлялись цифры, показывавшие процентную схожесть с оригиналами. Процесс опознания сопровождался монотонными комментариями электронного диктора:

– Новый объект, совпадение пятнадцать процентов…

– Новый объект, совпадение шесть процентов…

Так продолжалось несколько часов, однако без особого успеха.

Один раз попался человек, похожий на Джека Зиберта с коэффициентом 34 процента. Похожие на Рона Барнаби встречались четыре раза, их подобие колебалось в пределах от 37 до 42 процентов. Во всех случаях отобранных машиной людей задерживала полиция, однако позже отпускала. А один из «двойников» Рона Барнаби вообще оказался немолодой пьющей женщиной.

После ужина таких «счастливых» совпадений не случалось, и операторы продолжали слушать монотонный голос ваквантера:

– Новый объект, совпадение семь процентов…

– Новый объект, совпадение девять процентов…

– Слушай, – сказал один оператор другому. – Давай повысим минимальный процент хотя бы до двенадцати.

– Я бы с удовольствием, Казимир, но, если майор узнает, он выбросит наши яйца в форточку.

– Мы ему не скажем, а к концу смены поставим как было.

Нет, лучше уж я послушаю эту дурацкую машину, чем стану рисковать здоровьем. Майор – зверь.

– Зверь, – со вздохом согласился Казимир.

И они замолчали.

– Новый объект, совпадение двадцать три про цента…

– Новый объект, совпадение двадцать один про цент…

– Ты смотри, эта дура еще кого-то опознала, – осуждающе произнес Казимир. Он почесал под рубашкой живот и вздохнул: – Сейчас бы выпить чего нибудь.

– Да, промочить горло не мешало бы… – кивнул его напарник Ной, сосредоточенно глядя на экран, где красные квадратики выхватили двух обыкновенных с виду людей, идущих по перрону. Какая-то навязчивая мысль крутилась в голове, однако усталость и духота мешали на ней сосредоточиться.

Ной щелкнул по клавише информации, и на отдельном экране появились фотографии разыскиваемых. Злодеи были сняты в военной форме.

«Лейтенант Джек Зиберт, участвовал в иберийском конфликте. В действующей армии прослужил три года. Занимаемые должности – командир взвода, командир разведвзвода. Уволен из рядов вооруженных сил за дисциплинарный проступок.

Сержант Рон Барнаби, участвовал в подавлении мятежа на Линворге, в военной кампании на Эллири, в иберийском конфликте. В действующей армии прослужил восемь лет. Занимаемые должности – рядовой, командир отделения, заместитель командира взвода, заместитель командира разведвзвода. Уволен из рядов вооруженных сил за дисциплинарный проступок».

– Те еще субчики, – заметил Казимир, ковыряя в носу.

– Давай-ка покурим.

– Давай, у тебя что?

– Ничего, мои в раздевалке остались. А у тебя?

– «Хоромотрон». – Казимир бросил на стол по мятую пачку.

– Дерьмо какое, зачем ты их куришь?

– Я их здесь в столе нашел.

Они закурили и болтали ни о чем еще минут пятнадцать, пока мысли в голове Ноя не выстроились по порядку.

– Слушай, Казимир, для двух последних объектов машина определила коэффициент подобия в двадцать один и двадцать три процента. Для опознания этого мало.

– Разумеется.

– А ведь они шли рядом…

– Ну и что?

– А какова вероятность, что два человека, похожих на наши объекты, окажутся рядом?

– Да совсем никакая вероятность! Я хотел сказать – очень малая!

Оба, не сговариваясь, вскочили.

– Звони майору! Срочно!

26

Звонок поступил к майору в тот момент, когда он сидел на внеочередном совещании у начальника полиции.

Майор извинился и, выйдя в приемную, проговорил в трубку:

– Слушаю, майор Гарман.

– Сэр, докладывает дежурный оператор капрал Скворич. Кажется, мы их вычислили…

– Кого «их»?

– Разыскиваемых преступников, сэр!

– Где?!

– На вокзале, сэр, они только что шли там по перрону…

– Это точно были они?!

– Сэр… – Оператор от волнения закашлялся.

– Сэр, машина опознала их с небольшим коэффициентом – двадцать один и двадцать три процента, но вероятность того, что двое похожих на наши объекты людей окажутся рядом…

– Понял! – оборвал его майор и, отключив диспикер, вернулся в кабинет.

– Прошу меня простить, сэр! – произнес майор со значением. Не каждый день он имел право прерывать совещание у начальника городской полиции.

– Что такое, майор Гарман? – поднял брови начальник.

– Мои люди только что вычислили их на вокзале, они шли по перрону…

– Куда шли?

– Этого определить моя аппаратура не может.

– Хорошо. Капитан Рид, немедленно весь наш резерв – на вокзал!

– Слушаюсь, сэр! – гаркнул Рид и, резко вскочив, свалил стул. Не обратив на это внимания, он выскочил из кабинета и хлопнул дверью. В помещении повисла тишина.

– Капитан Лесковец, думаю, присутствие на вокзале спецотряда полиции тоже будет нелишним, учитывая, насколько опасны разыскиваемые преступники.

– Слушаюсь, сэр!

И Лесковец тоже покинул помещение.

– А мы пока продолжим обсуждать – почему преступники помогли нашим сотрудникам и обратили в бегство банду Джона Бритиша.

– А самого Бритиша убили, – подсказал кто-то.

– Вот именно.

Начальник полиции выжидающе смотрел на сидевших за столом чиновников, однако те молчали.

– Возможно, имело место сведение счетов, сэр, – предположил майор Гарман. – Возможно, они и прежде были знакомы, а теперь что-то не поделили.

– При всем моем уважении к вам, майор, не могу с этим согласиться. По нашим данным, прежде эти люди никогда не сталкивались, а на Цитрагоне Зиберт и Барнаби оказались впервые. Однако помимо того, что их разыскивает служба безопасности уважаемой компании «Фьорд», мы о них знаем совсем немного.

– Есть сведения, что они контактировали с контр разведкой, но эта информация на уровне слухов, – поделился начальник оперативной службы.

– Вот как? Где это было?

– На Шлезвиге.

– Пересекаться с контрразведкой мне бы не хотелось… Ну что же, давайте на этом закончим. Все свободны, а мне еще нужно заскочить к мэру, он весьма интересуется тем, как идут дела с поимкой преступников.

27

Несмотря на то что вокзал был оцеплен и поезда всех направлений задержаны, найти важных преступников так и не удалось. То ли они хорошо спрятались, то ли успели уехать на одном из поездов, но результат был плачевен: в зале ожидания разбили четыре витрины, в ресторане взломали полы, случайно раскололи унитаз в женском туалете, а также бесчисленное количество раз оскорбили задержанных в пути пассажиров.

– Сколько поездов успело уйти за час до нашего приезда? – спросил командир полицейского спецотряда у начальника диспетчерской смены.

– Двенадцать… Нет четырнадцать! Сейчас же сезон отпусков – добавлены скорые на Санни-Лэнд и Питтанизи.

– Составьте список всех станций, где у этих поездов будут первые остановки.

– Одну минуточку: сейчас прямо из ваквантера и распечатаем.

– Особенно меня интересуют эти два, скорые. Бежать ведь лучше на скорых, так?

– Не знаю, никогда не убегал… Только у скорых поездов остановок нет.

– Как это нет?

– Они экспрессами идут, лишь в горах чуть притормаживают, чтобы воду в туннеле штуцерами набрать.

– Штуцерами… – повторил полицейский. – Ну ладно, возьмем их тепленькими на конечной – не отвертятся.

Поезд несся над долиной, чуть вздрагивая от набегавших порывов ветра. За окном было темно, лишь изредка пролетали огни, обозначая подземные переезды, мелькали фары машин и снова оставались далеко позади. Пугая пассажиров, из темноты выскакивали небольшие города с освещенными улицами, неоновой рекламой и разноцветными квадратиками окон. Секунда, другая – и опять темнота, как будто ничего и не было.

Почувствовав, что засыпает, Джек оторвался от окна и пересел в кресло, чтобы включить ТВ-бокс. В махровом халате и одноразовых шлепанцах, после душа он чувствовал некоторое расслабление, но не находил покоя.

Показывали футбол. Джек старался следить за игрой, однако усталость брала свое. Из второго отделения купе доносился храп Рона, он уже давно завалился на широкую кровать, пользуясь всеми преимуществами апартаментов класса люкс. И хотя обошлись они недешево, зато избавили путешественников от присущей всякой дороге тесноты.

«Спать, – сказал себе Джек. – Иду спать».

28

Спал Джек крепко, но под утро ему стали мерещиться какие-то крики и ужасные стоны. Уверенный, что ему это только снится, он не стал просыпаться и открыл глаза лишь с первыми лучами солнца. Взглянул в окно и улыбнулся, очень уж красиво выглядел восход из окна экспресса.

Спустив ноги на пол, Джек безошибочно попал в тапочки, затем поднял глаза и едва не вскрикнул. Барнаби сидел в кресле напротив и улыбался Джеку, однако улыбка эта выглядела словно приклеенной, а глаза смотрели сквозь стену вагона.

– Рон?

Реакции никакой.

– Рон, что с тобой? – не на шутку испугался Джек.

– А? – Барнаби шевельнулся.

– Ты в порядке?

– В полном порядке, приятель!

Барнаби поднялся, прошелся из угла в угол и остановился напротив ТВ-бокса, приветливо глядя в темный экран.

– Рон, да что с тобой? – Джек подошел к напарнику и встряхнул его. – Ты какой-то не такой сегодня.

Встал рано, оделся как на парад, что это значит?

– Я влюблен, Джек.

– Влюблен? – поразился Джек. – В кого?

Он даже огляделся, нет ли в купе кого-то еще.

– Она уже ушла.

– Что?

– Она уже ушла.

– Ты о ком?

– О Сью. Она была здесь, и мы занимались любовью. – Рон снова улыбнулся и стал смотреть в окно на проносившиеся пейзажи.

– Кто такая Сью, приятель? Надеюсь, ты не сбрендил? Было бы жаль потерять тебя сейчас, когда мне требуется поддержка.

– Да не сошел я с ума, Джек, Сью – настоящая женщина.

– Постой, кажется, я припоминаю. Эти стоны под утро – это и была ваша любовь?

Барнаби кивнул.

– Значит, это она кричала?

– Нет, Джек, кричал я.

Джек опустился на кровать.

– Эта Сью – проводница?

– Да, одна из смены.

– Рыжая, что ли?

Обожаю рыжих.

– Ну конечно. Пойду-ка я приму душ, может, к моему возвращению этот утренний кошмар развеется.

Подойдя к двери в душевую, Джек принюхался.

– Рон, а чем это пахнет?

– Где?

– Здесь, в купе. Кажется, духами, а?

– Точно, это «Лесной лук», я подарил их Сью.

– Но это же были мои духи, Рон.

– Зачем тебе женские духи?

– Ладно, потом обсудим.

Из душа Джек вышел бодрым и голодным. На столе его ждал поднос с ранним завтраком – чай, тосты, масло желтыми лепестками и розеточка с красной икрой.

Посмотрев на его недоуменную физиономию, Рон радостно рассмеялся.

– Удивлен?

– Признаться, удивлен. Откуда все это?

– Сью принесла. У нас самое лучшее обслуживание, вне всякой очереди.

– А ты сам поел?

– Давно уже.

– Так когда же ты успел закадрить эту Сью? Вчера, насколько я помню, ты лег рано.

Джек придвинулся к столику и стал намазывать на тосты масло.

– В том-то и дело: рано лег, рано проснулся. Гляжу, ты дрыхнешь, мне скучно стало, ну, я и вышел в коридор – было часов пять. Смотрю, стоит дамочка в форменной одежде и смотрит в окно, а по щекам слезы текут. Я спросил, не могу ли чем помочь, она говорит «нет» и плачет. Тут я вспомнил про духи, сбегал, принес ей и говорю: хочу, мол, вам подарок сделать, а она, ты не поверишь Джек, взяла пузырек, а потом вдруг спрашивает: «Ты меня хочешь»? Я вроде не готов, только проснулся, но отказаться – значит, оскорбить женщину.

Джек утвердительно кивнул. Съев тост с маслом, он стал накладывать на второй икру.

– Ну, привел ее сюда, а сам чувствую, что никакой во мне реакции, но Сью оказалась такой горячей, что обошелся без массажа и без джакузи. Просто сам себя не узнавал – лось, хряк и рыцарь одновременно.

– Так уж и рыцарь? – усмехнулся Джек.

В дверь постучали.

– Войдите, – разрешил Джек, и появилась та самая Сью. Рыжая. Румянец еще не сошел с ее лица.

– Вам что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо. Завтрак отличный.

– Ну, я пойду. – Сью одарила Барнаби улыбкой и вышла.

– Все намного серьезнее, чем я предполагал, – подвел итог Джек. – Ты хоть понимаешь, Рон, что мы практически на войне?

Барнаби переменился в лице и угрюмо кивнул.

– Который час?

– Половина девятого. В десять тридцать мы прибываем.

– Значит, пора приводить себя в порядок.

29

После завтрака Джек еще раз почистил зубы и побрился. То же порекомендовал сделать и Рону.

– Да я вчера только брился, – возразил тот, проводя ладонью по щеке.

– Мы должны выглядеть безупречно, Рон. Безупречно.

Барнаби пошел бриться.

– Морковки еще при тебе? – спросил Джек, когда Рон вернулся.

– Да, только они завяли еще сильнее. Мы что же, опять их носить будем?

– Еще не знаю.

В дверь снова постучали.

– Входите! – не поворачиваясь, крикнул Джек.

Ручка повернулась, и вместе с легким сквозняком в купе проник чарующий запах духов. Не «Лесного лука», нет. Каких-то других – волшебных.

Поправляя ворот сорочки, Джек медленно обернулся. Это была она. Та самая блондинка, которую он так бессовестно подставил грубым копам. Возможно даже, они ее лапали.

– Вы? – поразился Джек, не зная, как ему реагировать.

– Да, это я. – Блондинка стала осматриваться, намекая тем самым, что нужно предложить ей присесть.

– Ух… – только и сумел произнести Рон, выглянув из своей половины купе.

– Присаживайтесь в кресло, мисс… – хрипло предложил Джек и быстрым движением пригладил волосы. – Вот уж не ожидал вас здесь встретить.

Гостья проигнорировала кресло и села у входа – на откидную банкетку. Это позволяло ей продемонстрировать ноги.

– Я заметила вас случайно, вернее, не вас, а вашего друга…

– Меня зовут Рон, мисс, – с готовностью сообщил

Барнаби, все еще не решаясь выйти из своей поло вины.

– Очень приятно, Рон. А меня зовут Стелла. По началу я даже не поверила, что мы в одном вагоне, но, как говорится, судьба.

Янтарные глаза уставились на Джека, и он почувствовал, как растворяется в них. А почему бы и нет? Погоня осталась позади, деньги – вот они, в кармане. Почему нельзя почувствовать себя живым человеком?

– А вас как зовут?

Джек смотрел на Стеллу, слышал ее, но не понимал, о чем она говорит. Должно быть, девушка догадалась о причинах его молчания и, улыбнувшись, повторила:

– Как вас зовут, мистер?

– Джек! Джек его зовут, мисс Стелла!

– Благодарю, Рон, Кстати, вы не могли бы взять мою сумочку?

Барнаби вышел из своей половины и потянулся за сумочкой, но неожиданно Стелла ее выронила и на пол просыпалось все ее содержимое.

Рон бросился собирать дамские мелочи, и в этот момент ему на голову обрушился удар рукояткой пистолета. Бедняга распластался на полу, словно выброшенный на берег осьминог.

В лицо Джеку глянул зрачок пистолета.

– Руки за голову! Лицом к окну! – скомандовала Стелла.

Джек поднял руки и повернулся. Все произошло слишком внезапно, он еще не был готов рисковать. Дамочка вела себя очень уверенно, а пистолет в ее руке был спецмоделью с электронным спуском, уменьшавшим шансы жертвы на спасение. Щелкнул замок двери – теперь она была блокирована.

– Ноги шире! – Носок туфли больно ударил в икру. Пришлось подчиниться.

– Одну руку назад… Теперь вторую…

Пластиковые наручники-удавки стянули запястья.

– Не шевелись!

Глядя в окно, Джек слышал, как Стелла обыскивала Рона и сковывала его руки. Оглушенный, он что-то мычал, у дамочки хватило сил поднять его обмякшее тело и забросить в кресло.

– Повернись!

Джек повернулся.

– Ты Джек Зиберт, а он Рон Барнаби. Правильно?

– Правильно.

– За вашу поимку объявлена награда в сто тысяч батов. Знаешь об этом, красавчик?

– Нет, – соврал Джек.

Стелла поднялась с откидной банкетки и подошла к нему, чуть отведя в сторону пистолет.

– Эти сто тысяч, считай, уже мои, но что-то говорит мне, что вы стоите дороже. Причем значительно дороже. Простых копов можно заставить бегать вы сунув язык и за сто тысяч, но уж начальника полиции – едва ли, а значит, ему пообещали куда больший куш.

Джек почувствовал ее руки у себя на поясе.

– Что ты делаешь?

– Расстегиваю тебе штаны.

– Зачем?

– Чтобы приласкать тебя, Джек.

Стелла привлекла пленника и жарко его поцеловала. Он охотно ей отвечал, надеясь, что она его развяжет, но, видимо, пока это в ее планы не входило.

Посмотрев на Джека в упор, Стелла начала допрос:

– Кто вас ищет, Джек, и зачем? Кому вы так понадобились?

– А… ты… вообще… кто? – спросил он прерывисто, поскольку быстрая рука Стеллы уже находилась в его трусах.

– Кто я? – Стелла хохотнула. – Я агент службы криминальных расследований, Джек. Я собиралась ехать по своим делам и вдруг – ты. Такую симпатичную мордашку я сразу запомнила, едва посмотрев в твое досье. Представляешь, разыскивается за воз награждение и вдруг сам к тебе подходит. Мне просто повезло!

Она захохотала и внезапно сдавила его – там, внизу.

– Ой! Отпусти – больно!

– Это еще не больно, Джек. Это совсем не больно.

Вот когда я зажму между пальцами твои шарики и начну их перекатывать, вот тогда, дружок, ты поймешь, что такое больно.

– Но чего ты хочешь от меня?! – воскликнул Джек.

– Чтобы ты рассказал, кто и зачем вас разыскивает.

– Мы выполняли контракт вслепую и должны были умереть, но нам повезло, мы сбежали! Теперь, наверное, нам хотят заткнуть рты!

– На кого вы работали?

– Я полагаю, на «Баярд»…

– «Баярд»… Значит – «Филипп Таккер».

– Возможно, я в этом мало чего понимаю… Уй!

Ну что же ты делаешь?! – снова сморщился Джек. – Я же все тебе рассказываю!

– Это уже для удовольствия – я ведь женщина, Джек.

И Стелла снова поцеловала его взасос, так яростно и жарко, что Джек на мгновение забыл, где он и в какой ситуации.

– Слушай, давай просто трахнемся! Развяжи меня, и я сделаю тебя счастливейшей из женщин… Ты мне нравишься, честное слово!

Стелла сделала вид, что раздумывает.

– Заманчивое предложение, тем более что я собственными руками чувствую, как я тебе нравлюсь, только…

– Что?

– Ты еще не все мне рассказал.

– Все, уверяю тебя! Все, что мне было известно!

В следующее мгновение Джек охнул от ужасной боли, пронзившей его, а когда очнулся, обнаружил, что сидит на полу, привалившись к кровати.

– Ну как, появилось желание говорить правду?

Стелла стояла перед ним, поигрывая пистолетом.

– Я… не понимаю…

– Хорошо, я помогу тебе. Помнишь, как ты подставил меня на вокзале? Ты сунул мне в сумку стальную пластину. Поначалу я думала, что ты обычный карманник, работающий под мачо, но потом почувствовала, что ты ничего не взял, а, наоборот, поло жил – сумка стала тяжелее. Теперь вопрос: зачем было проверять, как отреагирует на этот кусок металла детектор-разделитель? Подумай, прежде чем ответить,

Джек. Несколько минут у тебя есть.

– Это была только шутка, мисс… – подал голос Барнаби.

– О, наш ветеран очнулся! – почти обрадовалась

Стелла. – Как ваша голова, Рон?

– Благодарю вас, еще бы на два сантиметра ниже, и старина Рон больше с вами не разговаривал бы.

– Ну что вы, я вовсе не собиралась убивать вас, Рон. Честно говоря, из вас двоих вы мне нравитесь больше. В человеческом плане, разумеется, понимаете меня?

– Да, мисс Стелла.

– Джек не так добр, как вы, но потрахаться с ним я бы не отказалась. Однако, увы, обстоятельства.

Стелла вернулась к Джеку.

– Ну как, мой сладенький, ты собрался поделиться со мной информацией? Или все еще не готов?

Джек и рта не успел раскрыть, как получил остроносой туфлей в солнечное сплетение. Дыхание перехватило, где-то в спине появилась нестерпимая боль, и он потерял сознание.

– Если вы его убьете, мисс, толку с этого вам будет немного.

– Не думаю, что вы допустите это, Рон. Я уверена, что вы спасете своего друга и сами расскажете мне все без утайки. Тогда я перестану мучить Джека и скоренько сдам вас полиций в Санни-Лэнде.

– Но если вы убьете нас, награды вам не видать.

– Э-э, нет! – Стелла погрозила Барнаби пистолетом. – В инструкциях было сказано: доставить живы ми или мертвыми. Так что ваши трупы все равно принесут мне деньги.

– Понятно… – вздохнул Рон. Хотя голова после удара болела, соображал он хорошо. Со слов этой людоедки выходило, что если они ничего не скажут, она забьет их до смерти, а если скажут – убьет обязательно, чтобы ее пленники больше никому не вы болтали этот секрет.

Проверяя прочность наручников, Барнаби чуть шевельнулся.

– Бесполезно, Рон, – усмехнулась Стелла. – На ручники мягкие, но они армированы углеволокном.

Она поняла, что совершила ошибку, сказав об условиях вознаграждения, выражение ее глаз изменилось.

– И что теперь будем делать? – спросил Барнаби, просто чтобы оттянуть неизбежное.

– Хорошо, что ты спросил. Давай так: ты говоришь мне все как есть – и получаете со своим дружком по пуле. Легкая смерть, отличный выход.

– А если не легкая?

– Я буду бить Джека до тех пор, пока с его лица не начнет отслаиваться мясо. Ты желаешь это увидеть?

Рон пожал плечами. Можно было, конечно, соврать ей напоследок, но что этим выиграешь? Если поймет, что соврал, снова возьмется за Джека.

Оставался еще один, совсем небольшой шанс, но для его реализации требовалось немного времени и чуточку везения.

30

В дверь постучали. Стелла встала к стене и, держа пистолет наготове, спросила:

– Кто там? Что вам угодно?

– Посуду отдавать будем или как? – прогнусавил мужской голос – Конечная скоро, а нам смену сдавать. Верните посуду!

– Подите вон, я имею права не открывать вам до Санни-Лэнда…

– Ладно! Не хотите по-хорошему, будем по-плохому. Прикройтесь там, если голые, я открою дверь спецключом!

– Только попробуй, придурок, я буду стрелять! Я сотрудник службы криминальных расследований!

Возникла пауза, потом голос уже без прежней нагловатой интонации попросил:

– Ну пожалуйста, мадам, выдайте две тарелочки, блюдце и чашечку с ложечкой…

– Ладно, – сдалась Стелла. – Только быстро…

Она приоткрыла дверь и впустила человека в костюме стюарда, сгорбленного и с отвратительной рожей.

– Ой! – испугался он, увидев пистолет.

– Я работаю на правительство, а это опасные преступники. Так что забирай свои кружки, идиот, и проваливай, а то тоже пулю схлопочешь!

– Не надо пулю! Я уже ухожу!

Стюард собрал чашки и, неловко развернувшись, уронил одну из них. В это время Рон кашлянул и дернулся так сильно, что Стелла навела на него пистолет. Это была ее ошибка. Стюард вышиб у нее пистолет, а затем пригвоздил к стене узким ножом.

Подержав жертву пару секунд на клинке, стюард выдернул его, и тело сползло на пол.

– Спасибо, Тревис, ты появился вовремя, – поблагодарил Сутулого Барнаби.

– Я всегда вовремя… – Сутулый вытер нож о юбку Стеллы и, повернувшись к Джеку, сказал:

– Дружище, где-то здесь был пистолет. Отдай мне его, пожалуйста.

Джек молча отфутболил оружие в сторону Барнаби.

– Хорошо, твое поведение мы еще обсудим, щенок, – с угрозой произнес Сутулый и двинулся к Рону.

Надеюсь, ты не будешь играться со мной, а? Ты ведь уже не в том возрасте.

– Хочешь взять пистолет? Ну-ну, попробуй…

Рон резко поднялся, в его руке сверкнуло тонкое жало.

– Вот как! – На лице Сутулого появилась недобрая улыбка. – Выходит, ты сам собирался прижать эту сучку, а я тебе помешал? Ну, извини, друг… Из вини…

Сутулый сделал стремительный выпад, однако Рон только отстранился, он понял, что это лишь проверка. Поезд продолжал нестись с огромной скоростью, и пол вагона мелко подрагивал.

– Сутулый, у тебя сзади штаны чем-то испачканы! Ты часом не обгадился?! – крикнул Джек, старая отвлечь противника.

Сутулый снова атаковал в верхний уровень, стараясь напугать Рона, однако тот присел и, перебросив нож в левую руку, со свистом рассек противнику пиджак.

Сутулый отпрянул и покосился на след от ножа. Потом задрал рубашку – на животе красовался тонкий, наливающийся кровью порез.

– А ты хорош, старый! – восхитился Сутулый. – Хорош!

Он поднял руки, давая понять, что прекращает схватку, подошел к Джеку и не без труда перепилил на нем наручники.

– Спасибо, Тревис, – вежливо поблагодарил тот.

Затем поднялся и стал разминать затекшие кисти рук.

– Ее нужно куда-то деть, – сказал Рон, держа в одной руке нож, а в другой – пистолет.

Сутулый уселся на кровать Джека и, дотянувшись до столика, собрал кусочком тоста рассыпанную по столу икру.

– Жрать хочу, сил нет.

– Сколько до прибытия? – спросил Джек, нагнувшись над телом Стеллы.

– Сорок семь минут, – сообщил Барнаби.

– Ты как нашел нас, Тревис?

– Долго рассказывать.

– Давай, время еще есть, – сказал Барнаби, поигрывая пистолетом.

– Сначала уберите труп, в шкафу под нижней пол кой хорошее место есть.

– А ты откуда знаешь? – удивился Джек.

– Я в соседнем вагоне одного жирного туда запихал.

– За что?

– Нужно было ехать где-то, вот и подколол его.

А кровь можно бумажными полотенцами собрать и выбросить их в окно. Вернее, в форточку. Она небольшая, но, если их скомкать, пролезут. Пожрать больше ничего нет?

– Помоги, потом и жрать получишь, – сказал Джек.

Вдвоем они засунули труп в шкаф, подтерли кровь, как советовал Сутулый, бумажными полотенцами. Тем временем Рон собрал в сумочку все вещи Стеллы и спрятал на своей половине.

– Ну все, давайте жрать, а то уже приедем скоро.

Рон нажал кнопку вызова стюарда, Сутулый свернул форменный пиджак и забросил под кровать.

Вскоре в дверь постучали, Рон открыл. Это снова была Сью.

– Что-нибудь перекусить для нашего друга, – сказал ей Джек. – Он не может дотерпеть до станции.

Девушка, кивнув, исчезла и вскоре вернулась с целым блюдом бутербродов и бутылкой минеральной воды.

– К сожалению, это все. Больше у нас ничего нет – через полчаса станция.

– Ничего, крошка, сойдет, – сказал Сутулый и накинулся на еду.

Когда Сью ушла, Джек напомнил:

– Ну так как же ты нас нашел? У копов не получилось, а ты тут как тут.

– Я сел вам на хвост, когда вы с причала на айрбайке дернули. За вами тогда три байка увязались, ну а я был на четвертом. Они подошли близко, вы их пугнули. Это ты стрелял, старый?

Барнаби в ответ только пожал плечами.

– Одна пуля у меня над ухом просвистела, и я еще поотстал – куда, думаю, спешить. Потом вспышка и взрыв, да такой, что меня на взрывной волне как на трамплине подбросило. Это что было?

– «Дундл».

– Я так и подумал… – Сутулый запихнул в рот очередной бутерброд и запил его водой из бутылки. – Ну вот, держался я на расстоянии – кто его знает, сколько у вас «дундлов» этих. Я, конечно, понимаю, – Сутулый ухмыльнулся, – что вы в своего стрелять не стали бы, но там в темноте разве разберешь? Одним словом, отследил я примерный район, куда вы сели, но тут моя машинка вниз пошла – видать, пробоина в баке была, я едва до берега на резерве дотянул. Спешить не стал, нашел человечка, башку ему свернул, взял немного денег, одежду и пошел вас искать. Правда, добрался только к утру, когда увидел толпу, сразу понял: то самое место.

Прервав рассказ, Сутулый с подозрением понюхал очередной бутерброд.

– С дерьмом он, что ли?

Ну– ка дай… -Джек взял бутерброд и, понюхав, возвратил Сутулому. – Это улитки «боза», они сыром пахнут – специальная генетическая мутация. Можешь не есть.

– Да ладно, – махнул рукой Сутулый. – На войне какого только дерьма жрать не приходилось.

Прожевав бутерброд с улитками, он продолжил:

– Дождался я, когда копы приедут, ну, и стал неподалеку околачиваться, вроде как любопытный очень. Всех посторонних они гнали за оцепление, но и оттуда хорошо было слышно, что им на рации приходило. Слышу, сообщают: разбили окно в кабине и угнали фургон, потом неосторожно ляпнули про штурмовик, который увели с военной базы, и он якобы грохнулся где-то неподалеку. Поначалу думал: все, накрылись вы вместе с чемоданчиком, потом, ближе к обеду, пришла новая информация – украли одежду у старичка какого-то и еще ограбили магазин на до роге. Ну, я смекнул, что вы добыли гражданскую одежду, а потом за деньгами пошли, чтобы до города добраться. И тоже двинул в город.

– Но ведь город большой, – возразил Джек.

– Большой, – усмехнулся Сутулый. – Только на то и башка нужна, – он постучал пальцем по своему покатому лбу, – чтобы, значит, ненужные варианты отсекать.

– И какие ты отсекал?

– Аэропорт и спейсдок отошли сразу – их перекрывают надежно, и проскочить там нелегко. Коммерческие автобусные линии тоже забраковал – там народу немного, и все на виду. Автомобильный транспорт – тоже не подходит, в прокат брать – документы нужны, а грохнуть кого – след потянется, копы на хвост сядут. Остался только вокзал – там я и занял наблюдательную позицию. Часиков восемь подежурил – и, пожалуйста, – вот они, мои друзья, в добром прикиде, чистенькие и аккуратненькие. Ну, думаю, не иначе денежного человека пришили, вон как пристроились. А дальше просто – проследил, в какой вы вагон пошли, быстро сбегал к кассам и взял «горящий» билет за полцены. Правда, вагон далеко оказался, пришлось поближе перейти.

Движение поезда стало замедляться.

Сутулый забросил в рот последний бутерброд и, запив его водой, сыто рыгнул.

– Потом стал прохаживаться, как будто гуляю, наведался в ваш вагон и заметил эту суку. – Сутулый кивнул в сторону шкафа. – Я сразу засек, что она здесь какой-то интерес имеет. С виду нормальная баба, к морю трахаться едет, а потом вдруг как зыркнет волком, то в одну сторону, то в другую. Я, как увидел, сразу понял: буду ее валить.

– А нас? – спросил Джек.

– Что?

Нас ты тоже собирался валить?

– Ну… – Сутулый развел руками и улыбнулся. – Смотря по обстоятельствам.

Они помолчали, глядя в окно. Ситуация складывалась не из простых. Сутулый представлял опасность, и с ним надо было что-то решать. Договариваться с таким человеком не имело смысла, все равно обманет.

– Кстати, старый, а откуда ты такой нож добыл? – спросил Сутулый, нарушая затянувшуюся па узу.

Рон со вздохом достал нож.

– Где ты его взял? – удивился Джек. – Ты же у копа другой брал.

– Тот был не очень – я трофейный прихватил.

– Ну-ка дай.

Джек взял у Рона нож и прочитал выгравированную на лезвии надпись: «Джон Бритиш – убивал, убивает и будет убивать копов. Бойтесь, я к вам иду!»

– Если полицейские возьмут тебя с этим, легко не отделаешься, – заметил Сутулый, тоже сумевший прочитать надпись.

– Я ее потом затру, – пообещал Рон, забирая трофей.

– А как ты ухитрился нож спрятать, ведь она тебя обыскивала? – спросил Джек.

– Она не сразу меня обыскала, я успел сунуть нож под столик. Потом, когда обыскала и отошла, я снова его подобрал и начал осторожно наручники перепиливать. Спешить было нельзя, она могла заметить.

– А как насчет товара, братцы? Где он? Я, конечно, понимаю, что вы его с собой не возите, но все же?

– Ты же умный, Тревис, попробуй угадать, – с усмешкой посоветовал Джек. – А я пока подумаю, как нам из вагона выйти, – на перроне наверняка полно полиции.

– Я выйду без проблем.

– Ты-то выйдешь, а нам придется что-то выдумывать, – сказал Джек и они с Роном обменялись взглядами. Ничего лучше вялой морковки у них с собой не было.

– У этой суки должен быть значок, воспользуйся им, – предложил Сутулый.

– Значка нет, – нехотя ответил Джек. – Удостоверение только. Она его на бедре на чулочной резинке держала.

– Хитрая баба.

– Ну ладно, Тревис, тебе уже пора. Возвращайся в купе, забери вещи.

– Все мои вещи при мне, ребята. Деньги – тоже.

Но если вы не горите желанием выходить со мной из вагона, то я выйду сам, а потом встретимся.

– Это нам подходит.

– У тебя рубашка в крови, – напомнил Рон.

– Ерунда. – Сутулый нагнулся и вытащил из-под кровати пиджак стюарда. Встряхнул его, надел и пошел к выходу, у двери обернулся и сказал:

– Не пропадайте, помните, что я вас сегодня спас.

Когда за ним закрылась дверь, Рон даже сплюнул.

– Надо было его в бункере кончать, когда была такая возможность:

– Сейчас тоже была возможность, – заметил

Джек. – Только мы могли поднять шум, а это сейчас ни к чему.

– Как ты думаешь, какие у него планы?

– Двоих нас ему не одолеть, он попытается одного убрать, а на второго надавить.

31

Поезд остановился. Стюарды и официанты при полном параде выстроились в коридоре и улыбались пассажирам первого класса, как близким родственникам, с которыми им якобы не хотелось расставаться. Такими были требования корпоративной этики транспортной компании.

Сью проводила Барнаби стандартной улыбкой: интрижки с пассажирами в компании не поощрялись, к тому же Рон сказал ей, что он сейчас на задании.

На перроне было довольно просторно, дорогостоящие экспрессы привозили не так много пассажиров. Большую часть встречающих составляли полицейские в штатском. Гавайки, шорты, черные очки – все говорило о том, что это приморский курорт. Поскольку перрон находился под крышей, влажность и жара еще не давали о себе знать, однако Джек уже понял, что их с Роном летняя одежда для Санни-Лэнда немного тяжеловата.

Пистолет оставили в каюте, забросив его под кровать. Нож Рон взял с собой. Джек не возражал, должно же у них быть хоть какое-то оружие. Сам он прихватил удостоверение Стеллы, его можно было предъявлять, слегка прикрыв пальцем фотографию, на обычных полицейских это действовало.

Морковки пришлось совать в рот прямо в тамбуре. Едва вышли из вагонов, Джек почувствовал на себе неприветливые взгляды курортных копов. Пока их с Роном не трогали, видимо принимая за каких-то идиотов.

Лишь у входа в здание вокзала напарников остановили два изнывавших от скуки патрульных. Голубые шорты и синие рубашки без рукавов смотрелись на служителях закона несколько легкомысленно, однако в другой одежде здесь можно было свариться вкрутую.

– Ваши документы, пожалуйста.

Джек остановился и посмотрел по сторонам, будто не принимая полицейского всерьез.

– Вы слышали, что я вам сказал, сэр?

– Я-то слышал-с, – ответил Джек. – А вот-с захочешь-с ли ты увидеть-с мои документы на самом-с деле?

И, прежде чем полицейский успел что-то ответить, небрежно выхватил из кармана удостоверение федерального агента.

– Ну?! – рявкнул Рон, отвлекая внимание копа и пугая его еще сильнее.

– Прошу прощения, сэр… – Полицейский козырнул. – Извините, я не знал.

– Ничего, сынок, бывает.

Напарники беспрепятственно прошли через здание вокзала и, вынырнув в уличное пекло, сели в подвернувшееся такси.

Проскользнув между рядов желтых машин, появился Сутулый. Указав рукой на отъехавшее такси, он запрыгнул в следующее и бросил водителю щедрый задаток. Машина сорвалась с места и помчалась вдогонку за такси Джека и Рона.

Сутулый почти не сомневался, что эти двое его заметят и, уж конечно, будут менять транспорт до тех пор, пока не убедятся, что он отстал. Так и получилось. Через пять минут первое такси остановилось, и Сутулый остановил свое.

– Слушай меня внимательно, парень, – сказал он водителю. – Я сейчас выйду, а ты проследи за следующей машиной, которую они поймают. Мне нужно знать, где они обоснуются, позже я позвоню в гараж и попрошу, чтобы меня с тобой связали.

– И что потом?

– Ты приедешь в назначенное место, скажешь, что разузнал, и получишь две сотни.

– Три…

– Хорошо, – Сутулый улыбнулся, – будет тебе три… Ну, пока.

Он выбрался из машины и демонстративно направился к расположенному на террасе отеля ресторанчику. Сутулый чувствовал на себе взгляды Джека и Рона – те буравили его глазами, ожидая подвоха.

Сделав заказ, Сутулый повернулся к неприятелям спиной и, попросив у официанта свежую газету, погрузился в чтение.

Пообедав и дав официанту, против обыкновения, щедрые чаевые, Сутулый вошел в отель и снял небольшой, но приличный номер. Потом спустился в магазин, чтобы одеться сообразно климату.

Набрав полный пакет дешевых тряпок, он вернулся в номер и стал примерять обновки. Шорты пришлось забраковать: ноги у Сутулого были кривые и бледные. Он сделал выбор в пользу легких брюк и рубашки с розовыми летающими свинками. Почему свинками? Потому что эта рубашка оказалась самой дешевой. Сутулый был скуповат, да и деньги, которые он забрал у убитого им пассажира, были на исходе. Основную часть поживы составляли именные чеки, воспользоваться которыми Тревис не мог.

Обувь жертвы оказалась ему слишком велика, одежда – тоже. Пришлось, правда, надеть чужую рубашку взамен той, которую рассек ножом Барнаби, но теперь от нее можно было избавиться.

Сутулый принял душ, использовав дешевый шампунь из гостиничного набора, Побрился одноразовой бритвой и побрызгался лосьоном с каким-то кислым запахом – если можно было за что-то не платить, Сутулый этим непременно пользовался.

Насвистывая, он вышел в гостиную и открыл бар. Это удовольствие было не из дешевых, но Сутулый умел наводить чай, по цвету не отличимый от бренди, и заполнял им опустошенные бутылочки. Обычно это сходило ему с рук.

32

Отпивая прямо из бутылочки, Тревис удобно устроился в кресле и включил ТВ-бокс, просто чтобы создать фон для размышлений.

Итак, что он имел в активе? Таксиста, который любит деньги и хорошо знает город. От такого никому не уйти, если только техника не подведет – мотор заглохнет или колесо лопнет. Но Сутулый был уверен, что тут его ждет удача, это ощущение было хорошо знакомо ему по фронту.

Допустим, он узнает, где остановились напарники. Что дальше? А дальше ему понадобятся союзники, поскольку Джек и Рон тертые калачи – понюхали пороху и проползли на пузе не одну милю в составе какой-нибудь разведроты или диверсионного отряда.

Рон производил впечатление человека доброго, немного грустного и медлительного, однако нож в его руке был быстрее, чем жало скорпиона. В этом Сутулый убедился утром, едва не оставив на полу купе свои кишки.

Джек тоже не подарок. Сутулый знал, что прежде тот был лейтенантом. Эти двое дополняли друг друга, и их тандем был успешен – недаром им удалось выбраться из той жуткой мясорубки, где Сутулый оставил трех своих товарищей. Нет, одному против двоих действовать было опасно. Но где взять союзника в чужом городе?

Можно было, конечно, найти парочку придурков где-нибудь в трущобах, однако на это ушло бы много времени, да и пользы от таких солдат немного. Даже если повезет и удастся убить Джека или Рона, со вторым нужно будет крепко поработать, чтобы узнать, где спрятан заветный чемоданчик, а потом, если повезет еще раз, этот чемоданчик добыть. В окружении других, весьма могущественных конкурентов сделать это будет не так просто. Здесь требовалась сила боевой организации, но где ее взять?

Допив бренди, Сутулый с минуту не мигая смотрел на экран ТВ-бокса. Затем по его лицу расползлась улыбка – он нашел правильное решение.

Через час Тревис спустился на улицу и, пройдя квартал, зашел в будку уличного диспикера, чтобы позвонить в таксопарк. Назвав личный номер водителя, он попросил диспетчера соединить с ним, сославшись на то, что, возможно, забыл в его машине документы.

– Марек слушает.

– Это я, Марек. Как наши дела?

– В порядке, только были непредвиденные трудности.

– Что ты этим хочешь сказать? – спросил Сутулый, уже зная, о чем пойдет речь.

– Тебе придется заплатить пятьсот.

– Мы так не договаривались.

– Не хочешь – не надо.

– Ну ладно-ладно… – Сутулый играл заинтересованность. – Согласен. Где встретимся?

– Парк «Виктория».

– Это где?

– Недалеко от того места, где я тебя высаживал.

Спросишь гам, тебе любой скажет.

– Хорошо. Когда?

– Через сорок минут, возле фонтана «Принц», к нему ведет проезжая дорога. Мы прибудем на машине.

– Кто «мы», Марек? – насторожился Сутулый.

– Ну… просто я оговорился. Я приеду один.

– Ты меня пугаешь, Марек. Может, ты грабитель?

– Нет, что ты! – Марек засмеялся: ему льстило, что он кого-то напугал.

– Ну, до встречи.

Сутулый повесил трубку и огляделся. Он был уверен, что таксист возьмет для подстраховки приятеля. И, скорее всего, поднимет цену еще раз, но это уже не имело значения.

33

Парк Сутулый нашел быстро, дорогу ему подсказала какая-то фифа – лет тридцати, в очках. На вкус Сутулого, немного худовата, но что-то в ней было, и, если б не дела, он бы оприходовал ее в каком-нибудь подъезде.

Когда Сутулому требовалась женщина, он не церемонился, выбирал, которая понравится, а остальное было делом техники – укромных мест всегда хватало. Иногда он даже оставлял их в живых, сам не зная почему. Может быть, жалость просыпалась?

У фонтана «Принц» было немноголюдно. В основном тут толклись туристы – они щелкали фотоаппаратами, и Сутулому пришлось отойти подальше, чтобы не попасть на чей-то, пусть даже любительский, снимок.

Таксист прибыл вовремя. Желтая машина остановилась метрах в сорока от фонтана, Сутулый пошел к ней. Уже издали он увидел, что в такси двое. Марек узнал клиента и вышел на дорогу, но Сутулый прошел мимо, будто его не заметил.

Марек пошел следом. Догнав Сутулого, он спросил:

– Деньги взял?

– Кто с тобой?

– Друг.

– Зачем? – Сутулый посмотрел на Марека, и тот смутился.

– Просто так, для страховки.

– Ну ладно, пойдем куда-нибудь в укромное место, где деревья погуще.

– Зачем?

– Ты что, тупой? – Сутулый огляделся. – Нас же здесь даже на видео снять можно.

– Ну да… Тогда туда пойдем. – Марек махнул в сторону раскидистых тропических деревьев с густыми кронами. – Там самое глухое место.

– Вот это правильно, – согласился Сутулый, делая вид, будто не заметил, как Марек махнул своему приятелю. Тот вылез из машины и пошел за ними следом.

В его руке был большой гаечный ключ или ломик.

Вскоре они оказались в тени густых ветвей. Сутулый удовлетворенно кивнул: место было действительно глухое и ниоткуда не просматривалось.

– Ну ладно, выкладывай, – сказал Сутулый, поворачиваясь к таксисту.

– Сейчас, – кивнул тот и оглянулся, ожидая, когда подойдет его друг. Вскоре тот явился, держа в руке монтировку.

– Зачем это? – спросил Сутулый.

– Затем, что с тебя тысяча! – выпалил Марек, должно быть и сам удивляясь собственной наглости.

– За что тысячу, мы ведь договаривались на пятьсот?

– Ты, турист, лучше денежки доставай, – сказал друг басом. – А то мы тебя прямо здесь и закопаем место-то глухое.

– Место глухое, – согласился Сутулый. – Тогда давайте так: я даю вам пятьсот, вы говорите, что узнали, и получаете еще пять сотен.

– А ты не обманешь? – засомневался Марек.

– Не обманет! – усмехнулся его друг, поигрывая монтировкой.

– Давай деньги.

Сутулый безропотно отдал положенное. Марек сунул деньги в карман и сказал:

– Отель «Великий Пауль». Я проследил за ними и видел, как они возле стойки номер заказывали.

Этого достаточно?

– Достаточно, – кивнул Сутулый.

– Давай остальные.

– А у меня больше нет.

– Что значит «нет»? Фар, ну-ка поговори с ним…

– Ты чего, горбатый, горе узнать хочешь?

Фар сделал только один шаг – в следующую секунду он икнул, наткнувшись на нож.

Удар был смертельным, тело повалилось на траву.

– Видел, как я его? Правда, здорово?!

Марек в ужасе таращился на труп своего товарища, из его горла вырывалось какое-то дребезжание.

– Давай деньги обратно, – сказал Сутулый. Марек тотчас их вернул.

– И свои тоже.

Таксист достал из другого кармана несколько засаленных банкнот и протянул Сутулому, добавив:

– Четыреста сорок батов.

– Спасибо. А теперь становись на колени.

– За… Зачем?

– Я тебя убивать буду.

– Не… н-надо… – Марек всхлипнул, но на колени все же встал.

– Надо. Ты ведь меня обмануть хотел. Так?

– Та-ак, но я больше не бу-буду. Честное слово, дяденька! Че…

Сутулый выдернул нож и шагнул в сторону, Марек повалился на своего остывающего товарища.

– Вот ведь люди, ни тебе уважения, ни тебе благородства, – покачал головой Сутулый. Он вытер нож о брюки Фара и обыскал его. Авторучку, расческу и зажигалку он забрал себе, сигареты оставил. Денег не нашел – Фар оказался пустым. – Голодранцы, – сердито пробурчал Сутулый.

Теперь следовало отправляться в «Великий Пауль», чтобы проверить слова Марека, а уже потом должно было начаться самое интересное. Сутулый усмехнулся: игра начинала ему нравиться.

34

В «Великом Пауле» все сложилось очень просто. Сначала Сутулый со всеми предосторожностями проник в холл и, подойдя к стойке, попросил у портье книгу регистрации постояльцев.

– Давать книгу посторонним лицам запрещено, сэр.

– Не думаю, что все так строго.

Сутулый осторожно положил на стойку сто батов, портье занервничал.

– Уберите это, сэр! Меня выгонят с работы.

– А если так? – Сутулый положил еще сто батов.

– Вы понимаете, что я рискую? – Портье незаметным движением смахнул деньги и пробормотал:

– Кажется, у меня развязался шнурок.

Он исчез за стойкой. Тревису оставалось только залезть в книгу самому и найти новых постояльцев, которые записались под какими-то смешными вымышленными именами.

Лишь отойдя на целый квартал, Сутулый, почувствовал себя спокойнее, он знал, что Джек и Рон не упустят случая избавиться от него.

На набережной, где толпы туристов в широкополых шляпах фотографировались на фоне накатывающихся на берег волн, четверо подростков подпирали собой высокие пальмы, лениво сплевывая на газон. Это были местные – уличные хищники. Они безошибочно выделяли в толпе туристов самую рассеянную мишень и атаковали ее. Легкого толчка или вовремя заданного вопроса хватало, чтобы отвлечь жертву и похитить у нее кошелек.

Не работал только один из четверки, ее вожак. Ему и приносили добычу его младшие коллеги.

Сутулый наблюдал за уличной пехотой минут двадцать. Выждав момент, когда бойцы пошли на очередной заход, Тревис неслышно приблизился к вожаку и сказал:

– Привет…

Подросток резко обернулся, его рука скользнула в карман.

– Не дергайся, – улыбнулся ему Сутулый, пере хватив запястье железной хваткой.

– Ты кто?

– Для тебя – прохожий. Но у меня к тебе вопрос.

– Какой вопрос? – Подросток попытался вырваться, но лишь причинил себе боль.

– Если пообещаешь не убегать и выслушать меня, я тебя отпущу… Ну?

– Обещаю…

– Вот так бы сразу.

Сутулый разжал клешню, и вожак шайки стал растирать посиневшую руку.

– Ты от Васкеса? – спросил он.

– Нет. Я сам по себе, но мне нужно добраться до какого-нибудь большого человека.

– Я отдаю деньги Васкесу…

– Нет, меня интересует не Васкес и не босс Васкеса, и не босс босса, а гораздо выше.

– Ты коп?

– А копы что, не знают, кто в городе главный босс? – усмехнулся Сутулый.

– В городе нет главного босса. Их здесь четыре.

– Хорошо, кто из них самый сильный?

– А ты точно не коп? – Главарь шайки оглянулся на своих пехотинцев. Те уже возвращались с добычей.

– Я же сказал тебе – нет.

– Самый сильный сеньор Марино.

– Где он живет?

– В «Марино-палас». Это здание в центре города.

– Наверное, он куда-то выезжает обедать, так?

– Ты что, думаешь, я дурак? Да меня за такие разговоры… Я вот сейчас позову Васкеса, он тебе устроит!

– Хорошо, зови Васкеса, а я здесь подожду. Вот тебе пятьдесят батов за труды.

– Не нужны мне твои деньги! – Мальчишка попятился. – Стой здесь, сейчас я позову Васкеса…

И он убежал, а вместе с ним умчались и его сообщники. Сутулый посмотрел на море, глубоко вздохнул… но не ощутил той свободы, которую чувствуют люди, очутившись на курорте. Сутулый не чувствовал себя в отпуске, он работал.

– Эй, ты! – прозвучал чей-то неприветливый голос.

Сутулый обернулся: вне всякого сомнения, это был Васкес. Ростом чуть выше самого Тревиса, длинные волосы, собранные в «конский хвост», и гора мускулов, обтянутых тонкой маечкой.

– Ты чего к детям пристаешь, урод? Ты чего педик?

– Мы могли бы поговорить, приятель? – спросил Сутулый.

– О чем говорить, придурок, хочешь, чтобы я тебя покалечил?

– Да, хочу, – просто ответил тот.

– Ну, тогда иди за мной.

Васкес повернулся и пошел в сторону небольшого бара, где у него было что-то вроде офиса.

Однако в сам бар Васкес незваного гостя не повел. Они обошли здание вокруг и стали спускаться в подвал, который оказался довольно просторным. Не оставалось сомнений, что именно здесь происходит обработка несговорчивых либо очень глупых. Серые бетонные стены были испещрены застарелыми пятнами крови, а в одном из углов стояло несколько бейсбольных бит.

– Ну, что тебе нужно, урод? – все тем же тоном осведомился Васкес. В подвале он чувствовал себя куда увереннее.

– А разве пацан тебе не сказал? Я хочу встретиться с сеньором Марино.

– Ну все, ты меня достал…

Васкес шагнул вперед и нанес удар, однако его рука прошла мимо. Сутулый чуть присел и встретил здоровяка жилистым кулаком в солнечное сплетение.

Добивать не стал. Просто отошел, глядя, как Васкес с выпученными глазами оседает на пол. Подождав, пока тот смог восстановить дыхание, Тревис напомнил:

– Я всего лишь хочу встретиться с сеньором Марино.

– Ты… ты покойник… – Васкес с трудом поднялся и прислонился к стене. – Если я вызову

Калахера, ты покойник.

– Кто такой этот Калахер?

– Он… ведает безопасностью… всего «Марино-палас».

После недолгих раздумий Сутулый кивнул:

– Мне это подходит. Звони.

35

С начальником службы безопасности Васкес разговаривал при Сутулом.

– Зачем ты звонишь?

– Сэр, вы приказывали докладывать обо всем, что…

– Короче.

– Есть один человек, сэр…

– Что за человек?

– Не знаю. Он хочет встретиться с сеньором Марино.

– Ты что, Васкес, дурак?

– Но ведь это не я, сэр, это он хочет встретиться.

– Где он?

– В моем подвале.

Просто разбей ему башку, и дело с концом, и не отвлекай меня больше по таким пустякам.

– Сэр, это… серьезный человек.

Калахер помолчал, затем вздохнул и сказал:

– Хорошо, я скоро буду, посмотрим, что это за серьезный человек. Но смотри, Васкес, если ты просто облажался, берегись.

И Калахер прервал разговор.

«Сам берегись, придурок», – подумал Васкес, однако не очень сильно. Иногда Калахер умел читать даже мысли.

Должно быть, угроза была воспринята, или же у Калахера выдалась свободная минута. Черная машина с затемненными стеклами подкатила к бару «Золотой гусь» через какие-то четверть часа.

Из нее вышли сам Калахер – невысокий сухой человек в сером летнем костюме и в очках-светофильтрах. Его сопровождали двое быков, в одинаковых темно-синих костюмах и в черных очках. Не задерживаясь на солнцепеке, они поспешили спуститься в подвал.

Услышав шаги на лестнице, Васкес и Сутулый поднялись со стульев. Другой мебели в подвале не было.

Первым появился Калахер. Остановившись в трех шагах от гостя, он коротко бросил:

– Ну?

– Мне необходимо встретиться с сеньором Марино, сэр. У меня есть к нему дело.

Калахер присмотрелся к просителю повнимательнее. Взгляд глубоко посаженных глаз Тревиса был неприятен.

– Боб.

– Да, сэр.

Из– за плеча Калахера вышел один из «быков».

– Я пойду в машину, а вы сделайте так, чтобы мозги этого урода забрызгали все стены.

– Конечно, сэр.

Отдав это нехитрое распоряжение, Калахер развернулся и вышел. Не желая заниматься чужой работой, Васкес тоже покинул подвал.

– Очки снимите.

– Чего? – переспросил Боб.

– Очки, говорю, снимите, здесь нет солнца.

– Это он шутит, Боб.

Второй «бык» снял очки и надел на пальцы кастет. Боб вооружился бейсбольной битой.

– Ну, держись, урод, – честно предупредил он и первым бросился на Сутулого.

36

Через минуту Тревис вышел на воздух и направился к машине.

– Он идет, сэр, – сказал шофер, доставая пистолет.

– Спокойно, Джеф. Руки у него пустые.

Сутулый подошел к машине и вежливо постучал в окошко. Калахер опустил его на два пальца.

– Сэр, я бы хотел увидеться с сеньором Марино.

У меня к нему выгодное дело.

– Выгодное для кого?

– В первую очередь для сеньора Марино.

Калахер помолчал, потом спросил:

– Они живы?

– Думаю, да. Хотя поручиться я бы не мог.

– Хорошо, садись вперед, рядом с Джефом.

– Спасибо, сэр.

Сутулому открыли дверцу, и он с облегчением опустился в прохладное кресло, поймав на себе настороженный взгляд водителя.

Машина резко взяла с места и понеслась по прибрежному шоссе, Сутулый едва успевал провожать взглядом белоснежные корпуса отелей, на террасах которых росли сады и сверкали наполненные изумрудной водой бассейны. Возле них в шезлонгах нежились длинноногие красавицы и их бронзовокожие спутники.

Кого– нибудь другого эти картины заинтересовали бы, но только не Сутулого. Зачем валяться на солнце, если приятнее сидеть возле кондиционера? Зачем платить за люкс, если отхожее место и душ есть в любом другом? Тревис сформировался и окончательно затвердел на войне, а вернувшись, так и не научился жить в другом мире. Ему хотелось опасной игры, реального противостояния с врагом, он остался бы в действующей армии навсегда, но медицинская комиссия была непреклонна -его списали как психически неполноценного, добавив в личном деле, что неплохо бы пару лет понаблюдать за ним – как бы чего не вышло.

Отделение Сутулого ушло из армии вслед за командиром, то, что другие называли сумасшествием, в разведке сходило за нестандартность поведения. Никакой противник не мог предвидеть, что придет в голову свихнувшемуся командиру отделения. Своих в беде Сутулый не бросал и, если требовалось, выносил раненых на себе. Однако делал он это не из любви к товарищам, не из-за воинской солидарности, а просто потому, что таковы были правила игры. Сутулый всю жизнь воспринимал как некую игру.

Сделав несколько резких поворотов на подвесной дороге, машина вдруг сбавила скорость и вкатилась через распахнувшиеся ворота на огороженную территорию. «Марино-палас» предстал перед Тревисом во всем своем великолепии. Он и не представлял, что где-то люди могут жить в таких дворцах. Множество балконов, террасочек и башенок делали дворец похожим на торт со взбитыми сливками. Вместе с тем опытный глаз сразу обнаруживал прятавшихся среди этой красоты снайперов и камеры слежения, понатыканные на каждой пальме.

– Выходи, – сказал Калахер, когда машина, объехав правое крыло дворца, остановилась возле одного из входов.

Тревис вышел.

– За мной, – скомандовал Калахер, и они вошли внутрь.

Под сводами дворца ничто не напоминало о его внешнем великолепии: чисто, дорого, но довольно просто.

– Сдай оружие, – приказал Калахер, когда они остановились у стойки с рослым секьюрити. На нем не было черных очков, и выглядел он куда более собранным, чем те, что нападали на него в подвале.

Сутулый положил на стойку нож.

– Больше ничего нет?

– Нет.

Калахер покосился на дежурного, тот едва заметным кивком подтвердил: посетитель чист.

– Пошли дальше.

Местом следующей остановки оказался, холл с двумя охранниками. Помещение было украшено живыми деревцами в больших керамических горшках и позолоченными клетками с птицами, расставленными вокруг фонтана с розовой водой.

– Садись и жди, – сказал Калахер, указав на не большой жесткий диванчик. Сутулый догадался, что это приемная сеньора Марино.

Полчаса ничего не происходило – птички пели, а фонтан журчал, потом охранники сменились. Сутулый поднялся, чтобы размять ноги, и от стены тотчас шагнул охранник:

– Вам лучше сесть, сэр.

Сутулый подчинился.

Прошло еще не менее двадцати минут, пока в холле снова появился Калахер.

– Разрешение на аудиенцию для тебя получено.

Надеюсь, ты действительно сообщишь сеньору Марино что-то важное. В противном случае… ну, ты понимаешь…

Сутулый кивнул.

– Сидеть будешь на стуле, который тебе укажут.

Вставать нельзя – сразу получишь пулю. Руками тоже лучше не размахивать. Одним словом, никаких провокаций и шуток, потому что там будут настоящие профессионалы, а не тот расходный материал, с которым ты имел дело в подвале. Все понял?

– Да, сэр.

– За мной.

37

Заведя посетителя в приемные покои сеньора Марино, Калахер передал его другому человеку. Тот встал слева от гостя и, положив ему руку на плечо, сказал:

– Идемте, сэр.

Они сделали не больше десятка шагов, после чего охранник усадил Тревиса на привинченный к полу стул.

Гость осмотрелся и не обнаружил рядом ни одного человека. Калахер ушел, человек, сопроводивший его до стула, тоже исчез. Страха не было, но недоумение нарастало.

Неожиданно раздался тонкий свист, и стена, перед которой сидел Сутулый, стремительно убралась в потолок, а открывшаяся часть помещения оказалась огромной. Мебель, по мнению Сутулого, здесь расставляли кое-как – начали и бросили, зато она не мешала четырем автоматчикам, стоявшим по двое слева и справа от посетителя. Стоит только вскочить – будут бить с четырех точек. Шансов подобраться к сеньору Марино никаких.

То, что Сутулый принял за большой квадратный стол, неожиданно развернулось, как цветок, и он увидел пожилого джентльмена, восседающего в старом кожаном кресле. В условиях хорошего кондиционирования хозяин дворца мог себе позволить костюм из тонкой шерсти и шелковый галстук, вышедший из моды лет двадцать назад. У сеньора Марино имелась густая шевелюра черных, с седыми подпалинами, волос, его густые брови были сведены к переносице, а черные глаза буравили незваного гостя.

– Кто ты? – прозвучал его властный голос.

– Меня зовут Тревис, сеньор Марино.

– Что тебе нужно, Тревис?

– Я пришел, чтобы предложить вам выгодное дело, сеньор…

– Не называй меня сеньором! Ты ведь мне не служишь, для тебя я «сэр».

Прошу прощения, сэр.

– Так-то лучше…

Сеньор Марино помолчал.

– Насколько интересное дело ты хочешь предложить – я имею в виду в деньгах. Сколько я заработаю?

– Мне трудно подсчитать точную сумму, сэр, но, думаю, вы можете рассчитывать на несколько сотен миллионов.

Сеньор Марино изменил положение и, сцепив на коленях пальцы, посмотрел на свои остроносые туфли.

– Не очень-то верится, Тревис, что такой бродяга, как ты, может быть связан с большими деньгами.

– Это произошло случайно, сэр.

– Излагай.

– В городе Элинопсесе на берегу Дарелла находится бункер. В нем хранятся секреты одной могущественной компании.

– «Фьорда», я это знаю. Пять лет назад мои ребята потратили кучу времени и денег, облизывая этот проект, но там даже мышь не проскочит.

– Уже, сэр.

– Что «уже»?

– Мышь уже проскочила. В бункере произошла жуткая драка с сотней-другой трупов, в результате чемоданчик с секретами был вывезен.

– И ты знаешь, где он?

– Могу только предполагать. Скорее всего, он спрятан где-нибудь в лесу.

– Как же можно его найти?

– Сегодня утром в Санни-Лэнд приехали два человека, которые и вывезли этот чемоданчик.

– И где они?

– В гостинице «Великий Пауль», сэр.

Сеньор Марино положил ногу на ногу.

– А как ты думаешь, Тревис, что мешает мне сейчас избавиться от тебя? Один выстрел в голову – и тебя нет.

– Ничто не мешает, сэр.

– И вместе с тем ты собираешься требовать пятьдесят процентов? – На лице сеньора Марино появилась ехидная улыбка.

– И в мыслях не было, сэр.

– Тогда какую же долю ты хочешь?

– Мне будет достаточно жалованья консультанта, сэр, да и то – лишь на период, пока вы будете проворачивать это дело. Потом вы можете меня рассчитать.

– А тебе известно, что на нашем языке означает «рассчитать»?

– Известно, сэр.

Сеньор Марино помолчал еще, покачиваясь в кресле и попеременно поглядывая то на Сутулого, то на свои туфли.

– Тогда у меня еще один вопрос, Тревис. Если все так просто, как ты тут изложил, почему ты сам не прижмешь этих людей и не заберешь себе все?

– Идти одному против них у меня силенок не хватит. Может, и повезет, но может и беда приключиться, а мне бы этого не хотелось.

– То есть эти двое – люди непростые?

– Шутить с ними я бы не стал, сэр. И пытаться взять их с наскоку – тоже.

– Что ты посоветуешь сделать в первую очередь?

– Сегодня вечером хорошо бы поточнее установить, где находится их номер, и разведать подходы к нему. А под утро, при поддержке десятка ваших ребят, я бы мог взять Рона с Джеком тепленькими.

– Как, ты сказал, их зовут?

– Джек и Рон, сэр.

38

Через пятнадцать минут после разговора Сутулого с главным Боссом Санни-Лэнда информация об этом попала в руки внедренного в семью Марино агента Федеральной службы криминальных расследований. Он передал информацию в региональное управление ФСКР, и спустя еще десять минут там было созвано чрезвычайное совещание.

Обсуждали коротко, без споров, и все согласились на том, что передавать эту информацию «Баярду» или «Филиппу Таккеру» не стоит. Управление должно было заботиться о собственных показателях, и в случае возвращения злосчастного чемоданчика владельцам его сотрудники могли рассчитывать не только на благодарность начальства, но и на частные пожертвования. Прямо об этом не говорилось, но все и так понимали.

Из управления ФСКР в бюро Санни-Лэнда были переданы необходимые распоряжения, а двое координаторов вылетели на место спецрейсом.

Пока в управлении делали выводы, перекупленный компанией «Филипп Таккер» сотрудник ФСКР передал всю необходимую информацию своим хозяевам, а те переправили ее в «Баярд».

Директор агентства тотчас созвал экстренное совещание, на котором решено было перебросить в Санни-Лэнд усиленную команду из сорока человек – благо разбухший за счет прикомандированных штат агентства позволял это сделать.

На частном аэродроме был приготовлен самолет, а отобранная команда профессионалов получила приказ быть в часовой готовности к вылету.

В то время, когда в «Баярде» шло совещание, сотрудник компании «Филипп Таккер», тайно работавший на «Нетстейпе», передал своим хозяевам содержание разговора Сутулого с сеньором Марино. В штаб-квартире «Нетстейпа» очень разволновались – потерянные следы чемоданчика снова отыскались, и действовать следовало очень быстро.

Распоряжения и инструкции были переданы на тайную базу службы безопасности компании в городе Элинопсесе.

Прочитав шифровку, начальник базы Барвин приказал немедленно вызвать капитана Лейси.

Лейси тоже прочитал сообщение, после чего они с Барвиным совещались не больше минуты. Было решено собрать спецгруппу из тридцати пяти человек, самых опытных и натасканных профессионалов, благо расширенный штат базы позволял Лейси выбирать лучших.

На одном из частных аэродромов был приготовлен самолет. Командиру сборного отряда было приказано подготовить своих бойцов к вылету в течение сорока пяти минут.

39

Рон стоял у окна и смотрел на улицу незнакомого города. Под потолком стрекотал немолодой кондиционер, который время от времени заходился каким-то кашлем, но затем продолжал работу, покорно нагнетая в помещение охлажденный воздух.

– Что за название такое – «Великий Пауль»?

– Откуда мне знать? Нужно было у портье спросить, если тебя это так интересует.

Джек лежал, вытянувшись на кровати, и смотрел в потрескавшийся потолок. У них с Роном закончилась сменная одежда, они позвонили в магазин, сообщили необходимые размеры и вызвали курьера. Прошло полчаса, но курьер все не шел.

Джек поднялся и, подойдя к второму окну, посмотрел вниз. Они с Роном намеренно выбрали этот номер – в самом конце последнего, четвертого этажа. Рядом находилась техническая лестница, по которой можно было подняться на чердак, а оттуда – на крышу. У Рона с Джеком был богатый опыт отступления по крышам – на Шлезвиге этот способ спас им жизни.

– Надо было взять с собой пистолет, все равно нас не обыскивали, – вздохнул Рон.

– Был бы пистолет, обязательно бы обыскали.

Джек проверил, как заперта дверь, затем вернулся на кровать.

– Завтра нужно будет найти тех, кто может сделать нам документы.

– И что потом?

– Уберемся в провинцию. Нам отсидеться нужно.

– И как долго будем отсиживаться? – спросил Рон, отворачиваясь от окна.

– Полгода минимум.

– Долго.

– Это недолго, Рон. По сравнению с тем, сколько ты жил в подвале ресторана своего зятя, здесь будет куда приятнее. При правильном распределении денег должно хватить на пару лет, ну и потом, мы ведь не будем сидеть без дела целых два года.

– А что, капусту будем выращивать?

– Можно и капусту, – улыбнулся Джек. – Или эту, как ее… Помнишь, когда мы на поле под минометный обстрел попали? Как этот овощ назывался? Я помню, как поднятая взрывами земля падала на нас вперемешку с корнеплодами.

– А рядом со мной упала голова нашего ротного… – вспомнил Рон.

– Да, хороший был мужик.

– Хороший.

Рон снова стал следить за улицей. Пока ничто не говорило о грозящей им с Джеком опасности, но настроение было паршивое.

– Репа, – произнес он после паузы.

– Что?

– Овощ, который рос на этом поле, назывался репа.

– Репа, – повторил Джек. – Странно, я думал, у этого слова какое-то другое значение. Наш старшина на офицерских курсах говорил, что правильный солдат даже на простых харчах должен уметь нажрать репу.

Думаешь он имел в виду именно овощ?

Барнаби ничего не ответил, да Джек и не ждал ответа. Он что-то говорил, а сам думал о другом: чем сейчас занимается Сутулый? Не такой он человек, чтобы отказываться от задуманного. Сволочь.

– Я тут моток проволоки раздобыл, – сказал

Рон. – Пойду, попробую как-нибудь ее применить.

Отговаривать напарника Джек не стал. Он поднялся, подойдя к двери, послушал, затем осторожно повернул смазанный обувным кремом замок – ничего другого для смазки они не нашли – и приоткрыл дверь.

– Давай.

Барнаби с опаской выглянул в коридор, протиснулся сквозь щель, и Джек снова заперся. Постояв еще немного, он вернулся на кровать, но только-только лег, как снова пришлось вставать – в номер постучали.

– Кто? – спросил Джек, прижимаясь к стене у двери.

– Доставка, сэр! Из магазина «Мир одежды Адама Смита».

«Дурацкое название», – подумал Джек. Он беззвучно повернул ключ и, приоткрыв дверь, увидел увешанного свертками посыльного.

– Заходите.

Курьер, улыбаясь, стал протискиваться в дверь, и Джек почувствовал, что ему в бок уперся ствол пистолета. Реакция была молниеносной – уход в сторону и короткий боковой локтем. Голова курьера мотнулась, и он полетел к стене, теряя свертки.

Появился Рон.

– Это я, все в порядке. О, а это кто? – Он едва не наступил на лежащего при входе курьера.

– Парень принес нам рубашки.

– Тебе расцветка не понравилась?

Закрой дверь на замок… Мне показалось, что у него пистолет, и я его приложил.

– Проверь, шея не свернута?

Джек проверил.

– Нет, шея цела. И пульс есть, хороший пульс, он сейчас придет в себя.

И действительно, скоро курьер открыл глаза и, увидев незнакомых людей, спросил:

– Где я?

– У нас, парень, – радушно ответил ему Рон. – У нас в гостях. Вставай, я тебе помогу.

А что со мной случилось?

– Так ты ничего не помнишь?

– Нет.

Рон с Джеком переглянулись.

– Должно быть, ты переработал. Не щадишь себя, отсюда и обмороки.

Джек подал стул, курьера посадили, свертки собрали и бросили на кровать.

– А почему у меня болит вот тут? – Курьер дотронулся до наливающегося возле уха синяка.

– Неудачно упал, – развел руками Рон. – Тебе еще повезло, что не об косяк, а то бы уже труповозку вызывали.

– Труповозку? – испугался курьер и попытался подняться.

– Сиди-сиди, тебе вредно волноваться, – удержал его Джек. – Давай посмотрим, что ты нам привез.

– Рон, дай парню воды.

Пока Барнаби накачивал пострадавшего газированной водой, Джек деловито вскрывал пакеты. В одном оказались вешалки, которые, прорвав упаковку, и сыграли с Джеком злую шутку – их он принял за пистолет.

40

Отобрав по шесть рубашек и по три пары брюк, добавив несколько пар носков и белья, напарники расплатились и дали курьеру хорошие чаевые, а чтобы не грустил, влили в него бутылочку анисовой водки из мини-бара.

Когда за ним закрылась дверь, Джек спросил:

– Ну, что там, на лестнице?

– Порядок. Я проволоку натянул, если кто полезет с крыши, будет лететь до самой стены нашего номера, так что услышим. А лампочку вывернул, чтобы уж наверняка.

– Это ты правильно сделал.

Рон вернулся к окну и, едва выглянув, отпрянул.

– Ты чего?

– Фургон газовой компании.

– Ну-ка…

Джек подошел к окну:

– Да, какой-то он… фальшивый, что ли. Из него кто-нибудь выходил?

– Не знаю. Когда я подошел, он уже стоял.

– Не нравится мне все это. Давай дежурить у обоих окон. Если что, рванем через чердак до соседнего здания – с крыши на крышу метров пять будет.

– Все восемь, Джек, я уже смотрел…

– Разберемся.

Джек вздохнул. Приближение реальной опасности помогало ему собраться, после появления подозрительного фургона он почувствовал себя лучше.

В холле гостиницы было неспокойно, однако лучше других это понимал только портье. Еще утром, когда появился знакомый ему человек неприятной наружности, он понял, что назревают неприятности.

– Узнаешь меня? – спросил человек.

– Да, сэр. Что-нибудь не так?

– Не трясись, жить будешь. Двое постояльцев из четыреста двадцать восьмого куда-нибудь выходили?

Чтобы выиграть несколько мгновений на раздумья, портье медленно обернулся, как будто ему требовалось проверить, лежит ли на полочке ключ от четыреста двадцать восьмого номера.

– Сейчас они должны быть в номере, сэр.

– Я не об этом тебя спрашиваю, урод… – В голосе незнакомца послышалась угроза.

– Простите, сэр, они никуда не выходили, но к ним наведывался курьер из магазина готовой одежды.

– Какой он из себя?

– Я… – На лбу портье выступили капли пота. Он с ужасом понял, что не запомнил внешности курьера. – Он был увешан этими… как их…

– Ну?!

– Свертками! – выпалил портье.

– Тихо… – прошипел незнакомец и огляделся. – Из какого магазина приходил курьер?

– Не могу знать: заказы производятся через гостиничный узел связи. Это там. – Портье указал на противоположную сторону холла.

– Понял. Ладно, сиди тихо.

Как только страшный незнакомец отошел, к стойке приблизился еще один посетитель.

– Здравствуйте, сэр. Чем могу быть полезен?

Я хочу посмотреть книгу регистрации, – просто сказал посетитель и, положив ладонь на стойку, слегка ее приподнял, чтобы портье смог разглядеть золотого орла на значке федерального агента.

– Да, сэр, конечно.

Портье пододвинул важному гостю книгу, и тот, полистав ее, спросил:

– Жильцы из четыреста двадцать восьмого никуда не отлучались?

Портье судорожно сглотнул, это уже напоминало кошмарный сон.

– Нет, сэр. Никуда не отлучались, но некоторое время назад к ним приходил курьер из магазина готового платья. Внешности его я запомнить не успел, но видел, что он нес много свертков.

– Заказы делаются через гостиничный узел связи? – уточнил агент.

– Так точно, сэр. Это там.

– Я знаю.

Федеральный агент повернулся и пошел к двери узла. Ему оставалось дойти до нее несколько шагов, когда дверь распахнулась и оттуда вышел сгорбленный незнакомец.

Агент вежливо посторонился и исчез за дверью.

Наблюдавший за ним портье вздохнул: определенно намечалось что-то нехорошее, но для себя он решил, что обязательно предупредит агента об этом ссутуленном приезжем с бледной рожей.

С моря вернулась группа туристов из Лабсельда – они приезжали к морю на машинах и привозили с собой еду, чтобы не тратиться в дорогом Санни-Лэнде. Официанты и носильщики их не любили за мизерные чаевые.

Шумные туристы поднялись к себе на этаж, и портье стал ждать появления федерального агента, чтобы предупредить, однако осуществить эти планы ему помешал еще один посетитель. Он тоже выглядел как приезжий – на нем были рубашка и шорты, но какие-то немодные, в Санни-Лэнде таких не носили.

Облокотившись на стойку, он проникновенно посмотрел портье в глаза и сказал:

– Хотелось бы заглянуть в книгу регистрации.

При этом, как и федеральный агент, приподнял широкую ладонь, под которой оказалась плотная стопка сотенных ассигнаций.

– Ну, что скажешь?

– Пожалуйста. – Портье подал незнакомцу книгу, незаметно приняв вознаграждение.

– Постояльцы из четыреста двадцать восьмого у себя?

– У себя, сэр. – Портье уже не удивлялся популярности жильцов из четыреста двадцать восьмого.

Про курьера он сообщать не стал, боясь, как бы этот человек не отправился тоже в гостиничный узел связи, – как раз в этот момент оттуда выходил федеральный агент. Бросив в сторону стойки быстрый взгляд, он проследовал на улицу.

– Ну, будь здоров, приятель, – сказал очередной благодетель.

– Спасибо вам, сэр, – ответил портье, чувствуя поднимающийся по ногам страх.

«Что– то сегодня будет. Ой, будет…»

41

Темнело в приморском городе быстро. Джек и Рон не покидали постов, и то, что они видели, вызывало у них беспокойство. Фургонов возле гостиницы становилось все больше, и о том, чтобы выйти, не могло быть и речи.

– Конечно, все это может оказаться лишь совпадением, – сказал Джек. – Допустим, где-то неподалеку действительно произошли утечки газа, воды, короткие замыкания на электрических кабелях и прорыв канализации, однако я не могу взять в толк, что здесь делают два цветочных и три молочных фургона.

– Оп! – сказал Рон и присел, прячась за подо конник.

– Что такое?

– Бинокль или прицел…

– Где?

– На крыше во-он того здания.

Джек осторожно выглянул в щель между шторами.

– По виду похоже на офисный корпус. А точно оптика? Может, зеркальце какое?

Рон только улыбнулся.

– Извини, – сказал Джек.

– Предлагаю свалить, пока не началось…

– Через полчаса окончательно стемнеет, тогда уйдем по крыше.

Не зажигая света, Джек еще раз проверил, все ли положил в сумку – они решили не бросать вещи, пока не выяснится, зачем к гостинице съехались едва ли не все фургоны города.

– Ну ладно, пойдем.

– Пойдем.

Рон подхватил сумку, но не успели они подойти к двери, как за стеной послышался шум – кто-то кубарем пролетел по технической лестнице и с грохотом врезался в стену.

В мини– баре зазвенели бутылки.

– Перетяжка сработала, – сказал Рон.

В фургоне с надписью «Булочки с изюмом – от Локхида! Полезно и питательно!» на приставных скамьях сидели полтора десятка бойцов. Рации у всех были включены на прием – двое из команды уже забрались на крышу гостиницы, благодаря обуви на сверхэластичной подошве они двигались абсолютно бесшумно.

– Я «джой-один», идем вдоль водостока…

– Продолжайте, «джой-один», – ответил главный.

– У «Пиццы Малькома» приоткрылась дверь, – сообщил сотрудник, сидевший на высоком табурете, – рекламная булочка на крыше фургона была напичкана следящей оптической аппаратурой, которой он управлял. Под «Пиццей Малькома» подразумевался фургон с аналогичной надписью, федеральные агенты подозревали, что в нем прячутся их конкуренты по охоте на Зиберта и Барнаби – стрелки мафиозного клана

Марино. Агенты федеральной службы расследований имели информацию о том, что люди сеньора Марино попытаются атаковать гостиницу.

– Только мешать нам будут… – пробурчал главный. – Перкинс! Стоун! Возьмете их на себя!

– Есть, сэр.

– Подойдете к фургону, вызовете их и прикажете убраться. Они нам мешают.

– Прямо сейчас, сэр?

– Прямо сейчас.

Смазанные двери бесшумно разошлись, и двое бойцов выскользнули наружу. С улицы в салон фургона потек теплый, словно парное молоко, воздух.

– Закройте дверь, мы же здесь запаримся! – раздраженно произнес главный. Дверь прикрыли.

– Я «джой-один», миновали дымоходы, подходим к слуховому окну… – сообщили с крыши.

– Продолжайте, «джой-один», – ободрил их главный и, обращаясь к сидевшим в ожидании бойцам, добавил: – Помните, если вдруг «джой-один» будет убит или ранен, тут же начинаем штурм.

– Он хороший специалист, сэр, обязательно справится, – возразил один из отряда, приятель «джой-один».

– Это было бы хорошо, Биндинг, это было бы просто отлично… Эй, Рубин! – Главный ткнул оператора в лодыжку. – Как там Перкинс и Стоун?

– Они еще не добрались, сэр. Осторожничают, не покидают тени.

– Я «джой-один», выходим на техническую лестницу…

В фургоне все замерли – до номера четыреста двадцать восемь оставалось пройти несколько метров.

– «Джой-один», будьте внимательны. Напоминаю, объекты опасны!

– Да, сэр, конечно, мы уже спу… А-а!

Передача прервалась, послышались какие-то шумы, и все стихло.

– …я «джой-два» – не могу найти «джой-один» пожаловался второй боец.

– Ищи его! Мы идем на помощь! – крикнул главный и, натянув на лицо маску, скомандовал:

– На выход!

42

Приоткрыв дверь номера, Джек осторожно выглянул и, не обнаружив в коридоре посторонних, сказал шепотом:

– Пошли…

Рон выбрался следом за ним и аккуратно прикрыл дверь. Выход на техническую лестницу был совсем рядом, а вместе с ним и шанс на спасение, но не успели напарники сделать и нескольких шагов, как оттуда выпрыгнул рослый боец в черной маске и, наставив на них автомат, рявкнул:

– Руки за голову! К стене лицом!

– Стой, не сметь двигаться! – проорали с дальнего конца коридора. Джек и Рон, не сговариваясь, рухнули на пол, и началась стрельба. Пули защелкали по стенам, сбивая краску и расщепляя косяки. Те, что были сзади, патронов не жалели и стригли воздух прямо над головами Джека и Рона.

Получив несколько пуль в бронежилет, неприятель, преграждавший дорогу, был отброшен к окну, сильная контузия сделала его вялым. Напарники по-пластунски выскользнули через технический выход и, едва вскочив на ноги, тут же повалились, споткнувшись о чье-то тело.

– М-м-м… – простонал человек и щелкнул предохранителем.

Света было мало, но Джек, верно сориентировавшись, саданул лежащего каблуком. Автомат выпал, Рон его подхватил. Громко топая, по коридору неслась погоня.

– Уходим, Рон!

– Иди первым!

Джек стал торопливо подниматься и еще раз споткнулся – теперь уже о растяжку.

В дверном проеме появились два силуэта. Барнаби, словно в тире, всадил в каждого по пуле. Остальные затаились, и он стал быстро подниматься вслед за напарником.

Помня о растяжке, Рон аккуратно через нее перешагнул и скоро выскочил на крышу. Уклоны оказались крутыми, и он чуть не сорвался вниз, но Джек вовремя его подхватил.

– Держись за конек, Рон! А то полетишь до тротуара!

Едва они спрятались за дымоход, из слухового окна стали появляться преследователи.

Рон выглянул, сделал несколько одиночных выстрелов, чье-то тело сползло по черепице и шлепнулось внизу об асфальт. В ответ ударили длинные очереди, от дымохода полетели куски кирпича.

Со стороны парадного крыльца гостиницы тоже застучали автоматы. Послышался звон осыпающегося стекла, затем грохнула ручная граната, и снова зазвучали очереди.

– Ты что-нибудь понимаешь, Рон?

– Пока нет.

Напарники почти на ощупь добрались до следующего дымохода, и тут сзади звякнула сорванная черепица.

– Вон они, я их вижу! – раздался чей-то голос.

Рон выстрелил на звук.

За вторым дымоходом было пусто – никакого укрытия до самого конца крыши. Дальше был переулок, за которым – начиналось еще одно здание – на пол-этажа выше, перепрыгнуть на него не было никакой возможности.

– Прыгнем через улицу, – уверенно заявил Джек.

– Нам не допрыгнуть.

– Допрыгнем, Рон. Сначала перебросим автомат, а уж за ним и сами…

– Страшновато.

– Это хорошо, что страшновато – страх придает силы!

– Мы свалимся по скату, даже если допрыгнем.

– Не свалимся, там уклон меньше.

– Ладно, – согласился Рон, слушая, как шуршат по черепице их преследователи. Размахнувшись, он зашвырнул автомат и сказал:

– Ну! Разбегаемся…

43

И они помчались под черепице, разгоняясь все быстрее и холодея от страха, ведь бежать пришлось навстречу бездне.

Оттолкнувшись почти одновременно, напарники как будто повисли в воздухе – внизу была ярко освещенная улица, а крыша, до которой требовалось долететь, скрывалась в темноте.

«Не допрыгнем, – понял Джек, ощущая внутри себя абсолютную пустоту. – Так вот она какая, смерть…»

Едва коснувшись пальцами края крыши, напарники с дикими воплями полетели вниз, попутно сбивая прикрученные к подоконникам горшки с цветами.

«Маркизы!» – проскочила у Джека спасительная мысль, и в следующее мгновение они с Роном ударились о кованый декоративный карниз. Там, где упал Джек, конструкция выдержала, под Роном рама сорвалась с крепления, и напарники покатились по наклонной поверхности на твердый асфальт.

– Эй вы, оставайтесь на месте! – прокричали им с крыши.

– Джек! Вставай!

– Рон, ты цел?

Джек поднялся на ноги и стал стряхивать с себя землю и корни герани.

– Цел вроде…

Рон попытался встать, но тут же упал.

– Нога? – спросил Джек.

– Нет, с головой что-то…

Со стороны парадного подъезда гостиницы снова послышалась стрельба и взрывы.

– Стоять на месте! – опять заорали с крыши.

Мимо проехал автомобиль. Увидев разрушенные маркизы и лежащих людей, водитель прибавил газу и унесся прочь.

Совсем рядом распахнулась дверь и появился огромный парень в белой футболке и кожаных штанах. На поясе у него висел револьвер.

– Это чего тут? – строго спросил он, оглядывая разрушения. – Ну надо же! Отошел на минуту в сортир и на тебе…

– Эй ты, урод, стоять, не двигаться! – проорали с крыши.

Посмотрев наверх, парень выругался и достал револьвер.

– Лучше не делай этого… – предупредил Рон, все еще не поднимаясь с тротуара.

– Заткнись, – не глядя, процедил здоровяк и двинул рукой, поднимая оружие. С крыши прозвучал выстрел. Пуля попала несчастному в голову, и все кончилось.

– Уходим, Джек! – Рон перекатился под сломанную маркизу, Джек последовал его примеру. С крыши снова что-то закричали, но это уже относи лось к группе вооруженных людей, которые бежали по улице.

Перепрыгнув через труп вышибалы, Джек и Рон проскользнули внутрь заведения и опешили – они не сразу разобрались, куда попали. В небольшом холле горел приглушенный свет, а на расставленных вдоль стен диванчиках сидели полуобнаженные девицы.

– Что там происходит, молодые люди? – спросила слегка выцветшая дама. – Наши девочки боятся стрельбы!

– Это, наверное, полиция, – сказал Джек.

– Они заскочили в бордель, я видел! – проорал кто-то снаружи.

– Нам наверх! – сообщил Джек, и они с Роном побежали к винтовой лестнице. Не успели напарники подняться на этаж, как входная дверь с грохотом вы летела и перепуганные проститутки хором завизжали.

Впрочем, на втором этаже, в коридоре, все еще царил интимный полумрак, а ковровое покрытие гасило звуки шагов. По обе стороны располагались двери апартаментов, в которых трудились девочки. Где-то раздавались голоса, фальшивые стоны, а на лестнице уже грохотали сапогами преследователи.

– Куда? Наверх? – спросил Рон.

– Нет! Давай до конца!

И они понеслись дальше по коридору. Вот и последняя в ряду дверь. Джек с ходу распахнул ее, напугав двух девушек, которые мирно пили чай, глядя на экран ТВ-бокса, где разворачивалось действие «мыльной оперы».

– Ой! – воскликнули они в один голос.

– Вот что, девочки, нас нужно срочно обслужить! – выпалил Джек и начал лихорадочно расстегивать рубашку.

– Мы не работаем! Мы здесь администраторы!

– Наплевать! За нами гонятся, будем изображать секс, понимаете?

– Это комната администраторов, здесь даже кроватей нет! – отказывались девушки.

– Быстрее раздевайтесь! Рон, помоги передвинуть диваны…

Два кожаных дивана в одну секунду были поставлены вдоль стен. Заметив, что администраторши не торопятся, Джек сделал зверское лицо:

– Быстрее, голову отрежу!

Девушки разделись мгновенно, видимо, они не всегда работали администраторами.

– Ты сюда, а ты – сюда! И стонать погромче, как это у шлюх положено!

Громкие голоса и хлопанье дверей раздавались все ближе – преследователи проверяли каждую комнату, пугая проституток и смущая клиентов.

– Ну, давайте, поехали! – сказал Джек и первым принялся двигать задом вверх-вниз. Его партнерша начала не в такт постанывать, но потом у нее стало получаться лучше.

Девушка, с которой был Рон, стонала и вовсе натурально.

«Молодцы», – мысленно похвалил администраторш Джек. Он чувствовал, как от ритмичных движений у него сползают штаны – картинка со стороны двери должна получиться что надо.

А шум и короткие резкие команды были все ближе. О чем они говорят? Не разобрать. Прислушиваясь к доносившимся из коридора звукам, Джек пытался определить количество противников. С четверыми можно было затеять драку, даже с пятью, но если больше…

Наконец дверь распахнулась, из коридора потянуло сквозняком.

– Хорошо работают… – усмехнулся кто-то. Джек даже ускорился, а его дама, поняв, что момент ответственный, начала стонать громче.

Партнерша Барнаби и вовсе стала извиваться, а сам он, войдя в роль, зарычал. Дверь закрылась, Джек, чуть сбавив темп, еще около минуты прислушивался, затем сказал:

– Они ушли…

Он вскочил со своей партнерши и стал застегивать штаны.

– Шабаш, Рон, они ушли! Заканчивай!

Однако Рон как будто не слышал и продолжал рычать, а его партнерша уже закатывала глаза, и ее стоны стали переходить в рыдания.

– Рон! Я же сказал: только изображать!

– Сделайте что-нибудь, мистер, он ее затрахает, попросила вторая администраторша, одевшаяся столь же быстро, как до этого раздевалась.

– Рон, нам пора уходить!

– Нет… пусть остается… – слабо произнесла партнерша Барнаби.

Джеку пришлось стащить напарника за ногу. Тот шлепнулся на ковер и, перевернувшись, уставился на Джека непонимающим взглядом.

– Уходим, Рон!

– Понял… лейтенант…

Барнаби поднялся, застегнул брюки, схватил со стола чашку и сделал несколько глотков.

– Вот. – Джек бросил на стол две сотенные. – Вы нам очень помогли.

Администраторши ничего не ответили, и Джек с Роном выскользнули в коридор.

44

С самого начала операции Сутулый заподозрил неладное. Слишком много фургонов, блики оптики на крышах, уж кому, как не ему – старому солдату, замечать такое.

– Я должен поговорить с сеньором Марино, – сказал он, возвратившись из холла гостиницы.

– Зачем это? – скривился один из «полковников» семьи, по имени Пирелли. Он считал себя достаточно компетентным начальником, чтобы самому руководить операцией, однако зачем-то ему навязали этого пацо – чужака.

– Кроме нас, здесь еще одна или две команды. Я должен предупредить сеньора Марино.

– С чего ты взял? – усмехнулся Пирелли и послал своего племянника Пепе, чтобы тот выяснил, есть ли поблизости конкуренты.

– Ты уясни главное, пацо, мы самая сильная семья в городе и на всем побережье, никто не посмеет перейти нам дорогу, иначе война.

Вскоре Пепе вернулся.

– Вот, – сказал он, бросив на колени Сутулому подтаявшее мороженое. – Купил в фургоне. Мороженое там и никаких бригад… пацо…

Другие бойцы засмеялись.

– И все же я хочу поговорить с сеньором, – гнул свое Сутулый, переложив мороженое на сиденье, куда время от времени присаживался Пирелли.

– Успокойся, пацо, наши люди наблюдают за окнами из магазина. Скоро они вернутся и расскажут все, что узнали.

– Нужно следить не только за окнами, но и за тем, что происходит вокруг гостиницы. Здесь могут оказаться копы.

– Откуда здесь быть копам? Пепе, ты видел здесь копов?

– Нет, дядя, разве что один из них торгует мороженым.

Вся команда радостно заржала. Сутулый подождал, когда они успокоятся, и сказал:

– Ладно, тогда я снимаю с себя всю ответственность и вообще – ухожу от вас.

Как это? – поднял брови Пирелли.

– Очень просто – у меня есть и другие дела.

И Сутулый сделал вид, что хочет встать.

– Сидеть! – рявкнул на него Пирелли, в фургоне защелкали затворы. Все бойцы уставились на пацо немигающими глазами, только и ожидая команды, чтобы разорвать чужака. Однако главного Сутулый добился – теперь Пирелли был обязан связаться с сеньором Марино. Убить Сутулого просто так он не имел права.

Сеньор Марино долго разговаривать с ним не стал, бросив коротко:

– Дай мне его…

– Сэр, это я настоял на разговоре с вами.

– Я это понял. – Старик вздохнул. – Что случилось?

– Сэр, кроме нас, возле гостиницы крутятся еще какие-то типы. Они маскируются под торговцев, под работников коммунальных служб, но это копы.

– Откуда там копы?

– Не знаю, сэр, но вы были первый, с кем я говорил об этом деле.

Сеньор Марино помолчал.

– Тревис, ты хочешь сказать, что кто-то из моих людей стучит?

– Не знаю, сэр. Есть разные случаи, вы ведь понимаете. Но похоже на то. Мне даже кажется, что, помимо копов, здесь есть кто-то еще…

– Кто там может быть?

– Заинтересованных организаций много, причем заинтересованных куда больше, чем мы.

– Ты хочешь свернуть операцию?

– Ни в коем случае. Я только хотел ввести вас в курс дела.

– Ты считаешь, что сможешь что-то сделать в та кой ситуации?

– Я не обещаю, но попытаться можно – не хочется упускать такую возможность.

– Хорошо, Тревис действуй.

Когда стемнело, Сутулый еще несколько раз выходил из фургона и окончательно убедился, что конкурентных команд больше чем одна. Команды эти были довольно многочисленными – кондиционеры их фургонов работали без перерывов.

О том, чтобы соперничать с ними в честном бою, не могло быть и речи, поэтому Сутулый решил подождать начала драки. Он был уверен, что Джек и Рон не позволят копам схватить себя, уж он-то знал этих двоих достаточно хорошо. Чтобы использовать свой единственный шанс, Сутулый решил затаиться неподалеку и подождать, пока пара ветеранов попытается уйти от погони. Вот тогда, вовремя перекрыв им дорогу, можно отпраздновать победу.

– Что скажешь, пацо? – Пепе не нравилось, что

Сутулый одним звонком сеньору Марино восстановил свой статус начальника.

– Скажу, чтобы ты заткнулся…

– Что?! Да я тебя!

Пепе кинулся на обидчика. Его никто не удерживал – на Сутулого была зла вся команда, но и Пепе был просто наглый щенок и ничего из себя не представлял. Сутулый, не вставая со скамьи, схватил его за горло и, прижав к полу, пробурчал:

– Еще раз дернешься – сверну шею…

И отбросил Пепе, словно тряпку.

Неожиданно к фургону подошли двое в темной маскировочной одежде. Один из них постучал в дверцу и негромко позвал:

– Выходите, дело есть…

Я сам, – прошептал Сутулый и вышел на воздух.

– Так, слушай сюда, парень. Мы агенты Федеральной службы криминальных расследований, усек?

Сутулый молчал.

– Сейчас вы заводите мотор и валите отсюда, иначе сядете за решетку на неопределенный срок.

– За что?

– За то, придурок! Понял?

– Нет, не понял. – Сутулый покачал головой и уда рил говорившего с ним ножом в горло. Потом так же быстро расправился со вторым.

– Эй, пацо, ты что наделал?! Это же ФСКР! ужаснулся Пирелли, появляясь из фургона.

В этот момент из микроавтобуса, стоявшего неподалеку, начали выскакивать вооруженные люди.

– Тихо… – сказал Сутулый и присел. Пирелли последовал его примеру. – Вот и закрутилось. Сейчас следом за копами в дело ввяжутся другие…

– А мы?

– А мы подождем подходящего момента. Пусть они рвут друг друга, а мы постараемся получить главный приз. Понял?

– Нет, – честно признался Пирелли.

45

Все складывалось как нельзя лучше. Два, а то и три больших отряда завязали перестрелку и начали разносить гостиницу. На этажах гремели взрывы, стекла сыпались из окон дождем, иногда вылетая вместе с оконными рамами. Постояльцы кричали на разные голоса, умоляя их спасти, однако спасать их было некому: первые же прибывшие на место патрульные машины сразу были подожжены, и городские копы попрятались, дожидаясь прибытия спецназа.

Когда перестрелка завязалась на крыше, Сутулый повел свой отряд в обход гостиницы, чтобы не отпускать Джека и Рона слишком далеко. Деваться им было некуда, и Сутулый полагал, что они попытаются перепрыгнуть на соседнюю крышу.

Добежав до угла, он выглянул на улицу именно в тот момент, когда беглецы распластались в полете.

– Не допрыгнут, – сказал подоспевший Пирелли.

Сутулый и сам видел, что не допрыгнут.

Так и получилось: отчаянно хватаясь за края черепицы, беглецы полетели вниз. Сутулый уже собрался бежать, чтобы подхватить раненых и немедленно доставить их в госпиталь – эти двое дорого стоили, – однако Джек и Рон приземлились на довольно прочную маркизу из красного прорезиненного полотна.

– Везучие, сволочи… – усмехнулся Сутулый, глядя, как ветераны кубарем летят по сломанному козырьку.

Так он и сидел за углом, наблюдая перестрелку между федералами и двумя другими отрядами. Потом на помощь агентам ФСКР прибыл полицейский спецназ, и их противники отступили, забрав своих убитых и раненых.

На улице показался черный броневик полицейского спецназа.

– Сейчас копы их повяжут, – сказал Пирелли. – Что тогда будешь делать, пацо, всех копов убивать?

– Не повяжут они их, – уверенно заявил Сутулый.

Сейчас он искренне желал беглецам удачи.

Проверив здание, в котором скрылись Джек и Рон, и не найдя их, раздосадованные полицейские стали собираться на улице. Какой-то начальник распекал их за нерадивость, а потом потребовал, чтобы всех, кто находился в борделе, вывели на улицу.

– Я сам определю, кто из них кто! – кричал он, размахивая автоматом.

Из здания стали выгонять полуголых проституток. Он визжали и отбивались от полицейских, когда те их лапали.

– Вперед, нам нужно обойти бордель – нашим друзьям самое время выбираться, – сказал Сутулый и, прикидываясь случайным прохожим, свободно перешел улицу. Его примеру последовали люди Пирелли. Наконец все собрались за борделем и спрятались между зарослями декоративного кустарника и авто мобильной стоянкой.

– Напоминаю всем: если возьмем обоих – хорошо. Если только одного, второго надо будет обязательно пристрелить. Информация должна оставаться при нас, ясно?

– Ясно, – за всех ответил Пепе, зауважав Тревиса.

В одном из темных окон показалась голова, все замерли. Под стеной лениво шевельнулся полицейский из оцепления, и голова в окне исчезла.

– А если у них стволы – как живьем брать будем? – прошептал Пирелли.

– А вот так и будем – в ноги стрелять и только в упор. Если нашпигуете их свинцом, сеньору Марино это не понравится.

Из окна на втором этаже свесилась короткая веревка, по ней начал спускаться человек. Оттолкнувшись от стены, он обрушился на дежурившего полицейского.

– Все. Копа они сняли.

– Да как ты все видишь-то? – поразился Пирелли.

– Я не только вижу, я еще и слушаю… Там у вас что? – Сутулый указал вправо.

– Парк.

– Далеко?

– Метров сто.

– Это плохо, в парке мы их не найдем.

– Найдем. – Пирелли усмехнулся. – Сначала им придется пруд переплывать.

– Пруд? Глубокий?

– Я не мерил, но на лодках там катаются, а берега высокие, камнем обложены.

– Камнем – это хорошо… Ну, смотри, теперь видишь их?

Пирелли пригляделся: два темных силуэта прошмыгнули через автомобильную стоянку и двинулись в сторону пруда.

– Ага, теперь вижу.

– Подождем, пока они дойдут до воды, а потом погоним. Объясни это своим.

46

Было заметно, что возникший перед беглецами водоем оказался для них полной неожиданностью. Они остановились, посовещались и двинулись вдоль ограды – практически в направлении засады.

– Слушайте меня, – свистящим шепотом заговорил Сутулый. – Я гоню их первым. Как только одного повалю и крикну «стреляйте» – открывайте огонь по второму. Все ясно?

– Ясно.

Джек и Рон были уже в каких-то двадцати метрах. Сутулый подобрал попавшийся под ногу округлый булыжник.

Неожиданно со стороны борделя послышались крики, а затем на дорогу – прямо к пруду – стали выбегать полицейские. Джек и Рон сорвались с места и понеслись вдоль ограды.

Сутулый ругнулся и помчался следом за ними.

Бежавший вторым Рон вскинул пистолет и выстрелил. Пуля прошла над головой Сутулого, но тот не обратил на это внимания.

«Откуда ствол? – рассуждал он. – Наверное, у копа забрали».

У него не было никакого оружия, кроме ножа и булыжника, для которого требовалось поймать верный момент. Вот и Рон – он хорошо виден под фонарем. Сутулый задержал дыхание и старательно метнул булыжник, едва не упав сам.

Прицел оказался верен, удар пришелся Рону под колено, нога подогнулась, он упал на бок. Сутулый распластался в воздухе, как ягуар, и припечатал жертву к асфальту.

– Вали-и! Вали второго! – прокричал он, и тотчас через его голову ударили автоматные очереди. Было видно, как Джек, высоко подпрыгнув, перелетел через ограду и обрушился в воду. Пирелли и его люди подбежали к пруду и открыли огонь, чтобы добить жертву, а Сутулый тем временем обшарил Рона, забрав у него нож, и стянул ему руки его же ремнем.

– Ну что, живой? – спросил возвратившийся Пирелли. Его бойцы, перегнувшись через ограду, продолжали расстреливать пруд, однако попали они или нет, понять было трудно: свет уличного фонаря до воды не дотягивался, а карманные фонарики оказались слабоваты.

– Живой, – ответил Сутулый, счастливо улыбаясь. – Ну-ка приходи в себя, Рон, нам пора ехать!

Барнаби заморгал, потом спросил:

– Где Джек?

– Думаю, уже на дне.

Пирелли по рации передал приказ немедленно подогнать машину.

– Быстрее, копы уже рядом! – добавил он.

Огромный джип выскочил из проулка и, отшвырнув бампером попавшуюся на пути малолитражку, вырулил к ограде.

– Скорее, скорее! – закричал Пирелли, созывая бойцов.

Сутулый затолкнул Рона на заднее сиденье, и их стиснули набившиеся в салон бойцы.

Джип взревел и устремился вперед на дымящихся покрышках. Ему на хвост тут же сели три патрульные машины, и началась гонка. Замелькали огни, пешеходы испуганно прижимались к стенам, где-то, сверкая осколками, осыпалась витрина, в другом месте джип снес овощной киоск. Тяжелая машина едва вписывалась в повороты, подпрыгивала на бордюрах и обдирала бока о мачты уличного освещения. Патрульные не отставали, и так продолжалось довольно долго.

– Да сделай же что нибудь, Кларенс! – орал Пирелли на рыжего длинноволосого водителя. Тот ругался в ответ, нервно дергал руль, а затем неожиданно заехал в тупик и остановился. Сутулый обернулся выезд из тупика перегородили фары полицейских машин.

Водитель включил заднюю передачу и пошел на таран. Патрульные поняли свою ошибку, но было поздно – тяжелая корма внедорожника смяла нос первой машины и стала сгребать остальные, выталкивая их на улицу, словно груду бесформенных железных коробок.

После этого уже никто не мешал Пирелли отправиться по своим делам.

– Куда мы едем? – спросил Сутулый.

– Тут недалеко, – коротко ответил Пирелли.

– Я думал, мы поедем в «Марино-палас».

– В этом нет необходимости…

Пирелли говорил не оборачиваясь, и Сутулому это не нравилось. Он начал прикидывать, как теперь избавиться от ненужных союзников, ведь Барнаби у него в руках.

Настроение Тревиса испортилось, что не ускользнуло от Рона. Он заулыбался.

– Ты чего? – злобно спросил его Сутулый.

– Сам знаешь чего.

Вскоре они выехали на окраину города. Поплутав в темных переулках, джип остановился возле автомобильной свалки. Из темноты мигнули фары.

– Приехали, выходи! – сказал Пирелли и, вы бравшись первым, помог сойти связанному Барнаби. – А Ты побудь в машине, – посоветовал он Сутулому, который тоже хотел выйти.

Сидевший на переднем сиденье Пепе негромко хохотнул.

«Его я обязательно убью», – пообещал себе Сутулый.

К джипу подошли пятеро крепких парней в масках и с автоматами в руках.

«Артисты», – усмехнулся Сутулый. Двое взяли Рона под руки и повели в темноту – туда, откуда мигали фарами.

– Порядок, – сказал Пирелли, снова забираясь в джип, и, повернувшись к Сутулому, добавил:

– Вот теперь мы поедем в «Марино-палас»…

Мотор завелся, водитель начал разворачивать машину.

– Что это за люди? – не удержался от вопроса Сутулый.

– Не бойся, ничего с твоим пленником не случится.

– Я не за него боюсь…

– А за кого? – удивился Пирелли.

– За них.

Слова Сутулого вызвали всеобщий смех – теперь его снова ни во что не ставили.

47

Поддерживая Рона под руки, его протащили по темной лестнице, провели через какую-то дверь и, наконец, зажгли свет.

Пленник сощурился, а когда глаза привыкли, начал осматриваться. Это оказалась небольшая квартирка с выцветшими обоями, довольно опрятная.

Охранники сняли маски, потом один из них достал наручники – настоящие, из легированной стали и, развязав стянутые ремнем руки пленника, заковал их в стальные браслеты, на этот раз спереди.

– Братцы, этот ремень из моих штанов, хотелось бы как-то его назад приспособить, а то они мне великоваты.

– Так походишь, – ответили ему.

– Ладно тебе, Дольф, заправь ему ремень, а то еще запнется о штаны и пробьет себе голову. Калахер сказал, этот придурок стоит кучу денег.

Тот, кого назвали Дольфом, недовольно скривился, но выполнил приказ старшего и даже поинтересовался, не туго ли застегнул ремень. Рон поблагодарил и сказал, что в самый раз.

– Можешь сесть на диван или в кресло, – добавил старший. – Если понадобится в сортир – скажи, мы тебя отведем. Пожрать-попить тоже найдется, на этот счет никаких ограничений.

– Бабы только для тебя не припасли, – усмехнулся

Дольф, однако глаза его смотрели настороженно.

Когда двое охранников покинули квартиру, а главный отлучился на кухню, Дольф сел напротив Рона и заговорил:

– Ты, говорят, очень крутой, да?

– Я бы так не сказал.

– Да? А чего же нас предупредили, чтобы были с тобой поосторожнее?

– Мне об этом ничего неизвестно.

– Ну-ну.

Дольф откинулся на спинку стула, положил автомат на колени и принялся молча сверлить пленника взглядом.

– А дружка-то твоего, того, грохнули. – Дольф хохотнул. – Теперь его на дне прудовые черви жрут.

– Его тело кто-нибудь видел? – спросил Рон.

– Не знаю.

– Значит, Джек жив.

– А если жив, то что?

– Он будет меня искать. – Рон вздохнул. – Джек добрый парень, но, если его разозлить, он бывает жестким.

В комнату вошел главный.

– Слышь, Бенито, он нас запугивает.

Бенито посмотрел на пленника, сел на диван у противоположной стены и сказал:

– Ты бы лучше не доставлял нам хлопот, парень, а то придется ломать тебе ноги, а я это ужас как не люблю делать.

– А я люблю, – заметил Дольф и, поднявшись, принялся расхаживать по комнате, ненадолго останавливаясь то возле наглухо зашторенного окна, то у книжной полки. Впрочем, ни одна книга его так и не заинтересовала.

– Я пойду, отолью, – сказал он наконец и вышел.

Рон и Бенито остались вдвоем. Охранник пристально смотрел на Рона, будто собираясь о чем-то его спросить.

– Скучно тут у вас.

– А ты чего – в отпуске? – без тени улыбки поинтересовался Бенито и положил большие руки на автомат.

– Ну, не на работе – это точно.

– В шахматы не играю, но можно в карты сгонять.

Я «триню» очень уважаю, а ты?

– Можно и в «триню». Только сначала я бы чего-нибудь поел.

– Это можно. Сейчас Дольф придет, и пойдем на кухню.

Так вы только вдвоем меня водить будете?

– Только вдвоем. Про тебя плохое говорили.

– Кто?

Бенито помолчал, видимо прикидывая, что можно говорить пленнику, а чего нельзя.

– Тот, второй, пацо.

– Пацо?

– Это местные так чужих называют. Все, кто в семье, это свои – сантьярдо, а если наемники, вроде нас, – пацо.

– Вы, значит, наемничаете?

– Здесь хорошо платят.

– Может, и мне на работу попроситься? – усмехнулся Рон.

– Это зависит от того, что выйдет с твоим делом.

Если тебя прикопают, никакой работы не будет.

– Не будет, – вздохнул Рон.

Из туалета вышел Дольф.

– Я посмотрел, какая тут ванна, – заметил он.

– И что? – с любопытством спросил Рон.

– Глубокая, парень. Очень удобно играть в «по плавок». Знаешь, что это такое?

– Нет, – покачал головой Рон, хотя и догадывался.

– Это когда клиента опускают башкой в воду и держат, пока он захлебываться не начнет. Потом вытаскивают, чтобы очухался, и все по новой… Некоторым очень нравится.

Дольф радостно заржал.

Бенито смотрел на него не мигая, потом, как будто очнувшись, сказал:

– Он жрать хочет.

– Я тоже.

– Веди его на кухню.

Отдав распоряжение, старший поднялся с дивана и пошел первым. Дольф повел Рона, придерживая за плечо и уткнув в спину ствол автомата.

– Садись. – Бенито выдвинул табурет.

– Спасибо, – поблагодарил пленник и принялся рассеянно осматриваться. – А кто у вас посуду моет?

– Теперь ты будешь, – усмехнулся Дольф, садясь рядом с ним.

– Ее не нужно мыть, вся посуда одноразовая, – пояснил Бенито и поставил на стол коробку с пластиковыми приборами. Вилки, ложки, ножи. Рон скользнул по ним равнодушным взглядом.

– Мне бы руки помыть.

– Да, а за член не подержать, когда отлить пойдешь? – тут же спросил Дольф.

– На вот освежающую салфетку. – Бенито разорвал обертку и подал Барнаби влажную салфетку. Тот поблагодарил и как мог в наручниках протер ладони.

– Выбор у нас небольшой, котлеты говяжьи с картофелем пюре и томатной подливкой, – сообщил Бенито, забрасывая в печку три упаковки замороженной еды.

– Сгодится, – сказал Рон и улыбнулся Дольфу, который не сводил с него тяжелого взгляда.

– Чего лыбишься?

– Извините, больше не буду.

– Небось думаешь, что сделаешь нас здесь, да?

– Вряд ли это возможно, я ведь не вооружен и в наручниках, – миролюбивым тоном ответил Рон и приподнял руки, показывая стальные браслеты.

– Поэтому сиди тихо и не дергайся, иначе я тебе башку раскрою…

Звонок печки дзинькнул, Бенито ловко подхватил горячие упаковки кухонной рукавицей и побросал их на стол. Потом поддел крышку на упаковке Рона, сразу запахло едой.

– Жри, – усмехнулся Дольф, – кто знает, может, в последний раз.

Бенито раздал вилки и ножи.

Рон для начала попытался пользоваться вилкой – он держал ее двумя руками и перемешивал пюре с подливкой, одновременно привыкая к неудобной ручке. На ноже была точно такая же.

Расковырять вилкой котлету не получилось, тогда Рон взялся за нож и сразу почувствовал на себе пристальные взгляды обоих охранников. Должно быть, они что-то слышали про ножи в руках Барнаби от Сутулого.

– Говно, – сказал Дольф, отбрасывая неудобный пластиковый нож, и достал собственный, с обоюдоострым лезвием и ручкой в виде рыбы.

– Тяжелый? – спросил Рон.

– Нормальный, – нехотя ответил Дольф.

48

Поскольку действовать приходилось скованными руками, Рон ковырялся со своей порцией дольше всех. Куски котлеты то и дело вываливались с пластикового подноса на стол, что очень злило Дольфа. Еще больше его злило то, что пленник при этом всякий раз извинялся.

Последний кусочек он так и не одолел и, отодвинув блюдо, виновато улыбнулся Бенито:

– Спасибо, я наелся.

– Хорошо, поднимайся.

Рон встал и, неловко повернувшись, столкнул коробку со столовыми приборами. Пластиковые ножи, вилки и ложки посыпались на пол.

– Ты чего творишь, придурок! – не выдержал Дольф.

– Извините, я сейчас же соберу…

Рон упал на колени и стал сгребать все, что попадалось под руку, и складывать в коробку.

– Ладно, вставай, без тебя управимся.

Рон поднялся и подал Бенито несколько вилок, после чего в сопровождении Дольфа вернулся в комнату.

– Одного я не могу понять, парень, – сказал тот, снова садясь напротив Рона. – Ты чего под дурака-то косишь? Чего себе выгадать надеешься? Ты думаешь, меня обмануть или старшого? Наивный, я же вижу, что ты какую-то дурочку тут валяешь с этими своими «извините», «пожалуйста». Учти, когда дадут команду, а ее обязательно дадут, я лично тобой займусь. Ты мне за все эти «извините» еще ответишь. Понял?

– Что я тебе сделал? Что ты ко мне привязался?! с обидой в голосе воскликнул пленник.

– Во-от, это другое дело! Вот мы уже и бояться начинаем!

– Дольф, пойди, смени ребят, пусть поужинают, – распорядился Бенито и снова уселся у дальней стены, держа автомат наготове.

Рон хотел разговорить его, но, наткнувшись на жесткий взгляд, передумал.

– Если есть желание, можем сыграть в «триню», когда Дольф вернется.

– Можно, – кивнул Рон и вздохнул: человеку, по павшему в безвыходное положение, полагалось грустить.

«Что там с Джеком? – думал он. – Неужели лейтенанта действительно добили? Но его тела никто не видел – это точно, хотя он мог и утонуть».

Один за другим стали наведываться в квартирку остальные охранники. Они проходили на кухню, быстро ели, потом посещали туалет и перед уходом заглядывали в комнату, где держали пленника, чтобы еще раз взглянуть на него.

Наконец вернулся Дольф. Недобро взглянув на Барнаби, он сел на диван рядом с Бенито.

– Ну как там? – спросил старший.

– Спокойно. Что, так и будем его караулить?

– Я тебя не понял.

– Давай сунем его в подпол – стены там бетонные, – а сами футбол посмотрим. Через сорок минут финал «Спартак Юнайтед» – «Зенит Сен-Жармен».

Бенито посмотрел на Рона долгим взглядом и отрицательно покачал головой.

– Никакого футбола, я этого парня перед собой видеть должен: он что-то задумал.

Брови Рона взлетели на лоб.

– Чего задумал, урод, признавайся! – потребовал Дольф. – Старшой мысли читать умеет – так что колись!

– Вообще-то мне в туалет нужно… Извините…

– Опять это твое «извините»! – кривляясь пере дразнил Дольф. – Ну что, вести, что ли? – спросил он Бенито.

– Веди, только смотри, чтобы…

– Чтобы не обоссал? – Дольф рассмеялся своей шутке, Рон смущенно улыбнулся. Бенито продолжал сверлить его взглядом.

Так, в сопровождении Дольфа, который подталкивал пленника стволом, Рон вошел в туалет. Охранник плотно прикрыл дверь, а затем неожиданно сильно ударил Рона в живот – тот согнулся пополам и повалился на пол. Он едва не лишился чувств, но где-то далеко на краю сознания мелькнула мысль, что этот удар работает на него.

– Это тебе за футбол, сука, – сказал Дольф, склонившись над пленником.

Распахнулась дверь, с автоматом наготове появился Бенито.

– Что случилось? – спросил он строго.

– В обморок упал… – пожал плечами Дольф.

– Может, прикидывается?

Старший подошел ближе, но увидев, с каким трудом пытается вздохнуть пленник, покачал головой:

– Да он совсем дохлик.

«Спасибо тебе, Дольф», – мысленно поблагодарил Рон.

– Помоги ему очухаться и, как все сделает, тащи назад.

– Сейчас очухается, – пообещал Дольф и, как только старший вышел, кинулся к Рону.

– Поднимайся, придурок… – Он потянул пленника за руки.

– По… подожди… – Рон несколько раз вздохнул и, опираясь на локоть Дольфа, поднялся.

– Ну что, сам стоять сможешь, дохлик?

– По… пробую…

Руки пленника бессильно повисли вдоль тела, Рон почти незаметным движением пальцев вытащил из левого рукава пластиковый нож – он подобрал его, когда собирал «случайно» оброненные приборы.

Ножичек, конечно, был смешной, да и хрупкий очень, а потому требовал филигранной техники – ударить таким в наручниках сложно, промахнешься – только разозлишь противника.

Рон еще раз глубоко вздохнул и, чуть качнувшись, заставил Дольфа податься вперед, чтобы подхватить падающего пленника, а сам встретил противника сильным ударом в грудь. Ручка отломилась, Рон отбросил ее и сжал охраннику горло, чтобы тот не издал ни звука. С выражением крайнего удивления на лице Дольф сполз по стене, а Рон подхватил его автомат. Потом забрался в карман, куда охранник – Рон это точно запомнил – сунул ключ от наручников. Требовалось спешить, в любой момент мог появиться подозрительный Бенито.

Вот и ключ. Рон вставил его в подходящую щель в стене – ключ держался крепко, – распрямив ладони до треска суставов, сумел попасть замочной скважиной на ключ, извернулся и услышал долгожданный щелчок. Подхватить наручники Барнаби не успел, те упали на пол и загрохотали, как ему показалось, словно большой медный таз.

Теперь оружие. У Дольфа был нож, пусть не такой, к каким привык Рон, но все-таки бесшумное оружие, стрелять в такой ситуации ему не хотелось. Держа дверь на прицеле, он свободной рукой обшарил карманы Дольфа и нашел что искал.

– Ты там уснул, что ли? – послышался голос старшего охранника.

Дверь распахнулась, и Рон, не целясь, метнул нож, однако не очень точно. Бенито качнулся от удара и попятился, силясь нажать спусковой крючок автомата.

Рон вскочил ногами на унитаз, и в этот момент Бенито открыл огонь. Пули стали дробить керамическую плитку и рвать стопки одноразовых полотенец, по стенкам пластиковой ванны побежали трещины, брызнул вспенившимся шампунем пузырек.

Наконец Бенито упал.

– Вот сволочь! – выругался Рон, выскакивая в коридор. Он рассчитывал обойтись ножом и сделать все тихо, но не удалось. Впрочем, времени прошло не много…

Рон повернул ключ в тугом замке, чуть приоткрыл дверь и услышал внизу грохот шагов. Выскользнув на лестницу и оставив дверь приоткрытой, он спустился на один пролет и затаился в углу с автоматом в руках. Едва охранники пробежали мимо него и стали подниматься, он открыл огонь.

Его позиция была безупречна, потому все решилось за пару секунд. Сбежав вниз, Рон выглянул из подъезда дома, который выглядел заброшенным. Безжизненно чернели пустые окна, в том числе и завешенные изнутри окна квартиры, где держали пленника.

Неподалеку угадывался силуэт машины. Рон подошел ближе и узнал «торнадо», автомобиль, как нельзя лучше подходивший для езды по помойкам.

Ключа не было, но мотор легко завелся от стартовой кнопки.

– Спасибо вам, ребята, – сказал Рон, бросая автомат на заднее сиденье. Он включил фары и повел машину по едва обозначенной на пустыре дороге. Рон не знал, куда она ведет, но ему сейчас подходила почти любая.

49

Окруженный телохранителями, Сутулый стоял перед сеньором Марино. Старик сверлил его сердитым взглядом.

– Ну что, Тревис, как ты объяснишь, что возле гостиницы оказались федеральные агенты?

– Не знаю, сэр. Скорее всего, кто-то из ваших стукнул.

– Да? А вот я так не думаю, я привык доверять своим людям, они проверены годами безупречной службы, а вот ты – никто. Ты – человек с улицы.

Говоря все это, сеньор Марино лукавил. Он давно догадывался, что информация утекает из семьи, мало того – он был почти уверен, что этим занимается Калахер, начальник службы безопасности, на котором лежала огромная ответственность. Глава клана лишь ждал, когда Калахер ошибется по-настоящему, и вот это произошло. Узнав, что у гостиницы «Великий Пауль» появились федералы, сеньор Марино тут же приказал схватить предателя и спустить его в подвалы, место, где обычно развязывали языки врагам клана. Однако руководитель безопасности разочаровал сеньора, он не стал дожидаться, когда его начнут истязать электрошоком, и сразу сознался, что давно работает на ФСКР.

– Перед тем, как я начну рассказывать дальше, сеньор, вашим людям лучше уйти и оставить нас одних.

Сеньор Марино понял Калахера и приказал палачам уйти.

– Какие из наших дел ты сдал? – спросил он…

– Все те, где я не имел своей доли.

Глава клана кивнул. В последнее время таких дел было немного – Калахер все чаще участвовал в дележе доходов.

– Понимаешь ли ты, что я должен сделать с тобой?

– Убить, сеньор. Залить в глотку кипящий свинец – согласно традициям.

Вот именно. Своим предательством ты оскорбил меня, Калахер.

– Но я не только предавал вас, сеньор, я сделал семью Марино самой сильной на побережье. Я убрал Рамиреса, Коха и Рубинштейна, которые имели целые армии и охотились за вами, как за дичью. Я посадил Казбича, Бризовского, Розового Бри и десяток других– всех, кто пытался сопротивляться и не платить дань. Неужели вы полагали, что я такой всесильный? Не думаю. Скорее всего, вы догадывались, почему я так быстро нахожу наших врагов, где бы они ни прятались. И о том, что наших конкурентов отстреливали штатные снайперы федеральных служб, думаю, тоже догадывались…

– Ну, хватит! Чего ты хочешь?

– Оставить все как есть. Пока с нами ФСКР, семья Марино будет на самом верху.

– А на кого мы спишем предательство?

– На Тревиса.

Думал сеньор Марино недолго: свой агент ФСКР в семье, что может быть лучше?

И вот теперь Тревис стоял перед ним с независимым и почти дерзким видом. Он будто чувствовал за собой какую-то силу, этот бродяга.

– Хотите все свалить на меня? Воля ваша, сэр.

Только работа ведь еще не закончена.

Несмотря на твое предательство, Рон Барнаби в наших руках.

– У вас? Где это у вас? Я его не вижу!

Сутулый шутовски развел руками, заставив нервничать телохранителей сеньора.

– Прекрати кривляться, Тревис, Рон в надежном месте, и его охраняют пять человек.

– Надежно охранять Рона мог только я, сэр. Только я знаю, чего от него можно ожидать, только я могу перехватить его руку, да и то, если повезет. А вы приставили к нему пятерых «быков» и думаете, что дело сделано? Да если ему в руки попадет хотя бы гвоздь, считайте, что охранников нет в живых…

Сутулый замолчал, в зале воцарилась тишина. Сеньор Марино покосился на Калахера и нехотя проскрипел:

– Позвони им, Вилли. Узнай, как там.

Калахер набрал на своем диспикере нужный номер, немного подождал. Потом набрал еще один – с тем же результатом.

– Они не отвечают, сеньор.

50

Джек и предположить не мог, что посреди лета на побережье теплого моря вода в пруду может оказаться такой холодной. Когда холод ожег его тело, он поначалу решил, что ранен. Ему случалось получать осколки и шрапнель из прыгающих мин – ощущения были схожими.

Однако руки-ноги под водой двигались, резкой боли от переломанных костей он тоже не чувствовал – а значит, еще мог спастись.

Спасение было рядом – у выложенной камнем стены.

Наверху по воде полосовали лучи света и грохотали автоматы. С трудом зацепившись за скользкие от водорослей камни, Джек попытался успокоиться и не думать о том, что кислорода не хватает и нестерпимо хочется вдохнуть.

Тонкие лучи фонариков продолжали беспорядочно метаться по поверхности, пули белыми иглами прошивали толщу воды, оставляя мелкие россыпи пузырьков. Пузырьки поднимались к поверхности, а Джеку от холода мерещилось, будто идет снег. Только почему он поднимается, а не падает вниз? В какой-то момент Джек увидел собственное тело скользящим в глубину, откуда нет обратной дороги. Борясь с апатией и желанием уснуть, Джек приказал себе сначала слабо шевельнуть рукой, затем открыть глаза. Вокруг была темнота. Неимоверным усилием воли он заставил онемевшие руки сделать гребок, вынырнул на поверхность и на ощупь нашел на стене уступы, за которые сумел зацепиться.

Так он и висел, пока не восстановилось дыхание, затем стал осторожно продвигаться вдоль стены – на то, чтобы переплыть на другой берег, не осталось сил.

Сколько времени Джек полз вдоль стены, пока не наткнулся на широкое устье водосброса, он не помнил, поскольку то и дело впадал в забытье. Когда очнулся в очередной раз, обнаружил, что сидит, прислонившись к шершавой бетонной стене, внутри какого-то тесного убежища. Голова упиралась в потолок, а ноги нельзя было вытянуть до конца, потому что они упирались в противоположную стену, к тому же попытки выпрямиться вызывали странный писк. Только позже Джек понял, что делит камеру с семейством водяных крыс, которые несколько раз его кусали, заставляя уважать границы их владений.

По узкому желобку, проделанному водой за длительное время, протекал тонкий ручеек. Он брал свое начало в уходившей в глубь берега трубе и, пробегая у Джека под ногами, скатывался по короткому устью в пруд.

Когда наступило утро и в камеру стал проникать свет, Джек разглядел, что уклон устья довольно крут, оставалось лишь удивляться тому, как с замутненным сознанием ему удалось сюда забраться.

С рассветом все семейство крыс – не меньше десяти особей – отправилось на охоту. Они отсутствовали около четверти часа, а потом стали возвращаться, каждая тащила по рыбке. Усевшись в своем законном углу, крысы приступили к завтраку, с треском разгрызая рыбьи головы и хрящики.

Глядя на них, Джек ощутил голод. Если б не теснота, он мог бы остаться здесь дольше, а крысы, возможно, снабжали бы его пищей – сырая рыба не самый худший продукт, однако эти стены, этот сырой воздух, они высасывали из него все силы.

Чтобы не терять времени даром, Джек стал разминать ноги. Ночью он их почти не чувствовал и опасался, что не сможет ходить, но обошлось.

Сняв ботинки и носки, чтобы легкий сквознячок, пробегавший по камере, подсушивал их, Джек прислонился к стене и снова погрузился в невеселые мысли.

Впервые за последние несколько часов он вспомнил о Роне.

Все, что он видел, перелетая через ограждения, это лежавший на асфальте Барнаби и мчавшийся к нему Сутулый. Эх, насколько же все было бы проще, пристрели они его еще в бункере!

Порядком намучившись в тесной камере, Джек придумал наконец, как вытянуться во весь рост, – этого ему хотелось так же сильно, как в холодной темноте пруда глотнуть кислорода. Чтобы распрямиться, требовалось лишь сунуть ноги в трубу, а самому оставаться снаружи – чего уж проще. Правда, крысы могли не понять его и атаковать, но их зубов Джек не боялся. Ему совестно было стеснять этих существ, может, не очень красивых, но по своему милых и смышленых. После завтрака крысы так забавно чистились и взбивали шерстку лапками, что ему хотелось их погладить.

Внезапно все семейство забеспокоилось. Крысята-подростки стали жаться к родителям и тревожно попискивать. Джек не понимал обеспокоенности водяных крыс, его зрение в темноте было не таким острым, как у них. Лишь метнувшаяся тень привлекла его внимание да укушенный крысенок пискнул и засучил лапками.

«Змея!» – понял Джек. Она незаметно выскользнула из уходившей в глубь берега трубы, чтобы забрать положенное – свой змеиный оброк. Ее глазки тускло поблескивали, она, никуда не торопясь, дожидалась, когда яд начнет действовать и жертва успокоится.

Змея была нешуточной угрозой для Джека. Преодолевая брезгливость, он перехватил ее возле головы и крепко сжал. Рептилия забила хвостом и пару раз довольно чувствительно хлестнула им Джека. Змея была не меньше метра длиной и просто так сдаваться не собиралась. Джек сжал сильнее, ее позвонки хрустнули, челюсти разомкнулись, и мертвый крысенок выпал.

Отбросив задавленную змею, Джек вытер ладони о штаны. Нестерпимо хотелось покинуть этот склеп, но куда бежать? Он не был уверен, что сумеет забраться сюда еще раз, но и оставаться здесь не годилось.

И тут Джек услышал голоса.

51

Невольно подтянув ноги, Джек стал прислушиваться. Помимо отдельных слов, он слышал равномерный всплеск воды.

– Здесь, что ли?

– Не знаю, Ромарио говорил, возле столба…

– Ты знаешь, сколько здесь столбов, Уллит?

– Ромарио говорил, на нем цифры – «тридцать шесть».

– Молодец твой Ромарио. – В голосе послышалась злость. – Где мы и где столб?! Как мы отсюда разглядим эти цифры? Свяжешься вот с дебилами…

– Но-но, ты полегче, если Ромарио узнает, как ты о нем отзываешься…

– Стуканешь, что ли?

Возникла пауза.

– Не буду я стучать.

– Ну, значит, не узнает. А тебе подходит это платье,

Уллит, так прямо и хочется тебя за сиськи схватить.

Ты раньше не носил женских шмоток, а? Они тебе очень идут.

– На себя посмотри!

– А чего?

– Ты похож на шлюху с Тридцать Восьмой улицы, которая за двадцатку минет в туалете делает…

– Что? Что ты сказал, сучонок?

– Что слышал. С твоими губищами помаду нужно поскромнее выбирать.

Они помолчали, был слышен только плеск воды.

– Смотри, дыра какая-то… Он вполне мог туда залезть, а?

– Мог и залезть, но как проверишь? Туда бы гранату бросить.

Джек напрягся, беспомощно озираясь в полумраке. Граната – это серьезно.

– Бросили бы, и все дела, – продолжал тот же голос – Только тут на каждом шагу копы.

– Суки копы, ненавижу их. Чего они тут делают, Бьорн?

– То же, что и мы – труп ищут.

– Думаешь, ребята его сделали?

– Сделали или не сделали – в любом случае он уже на дне. В такой холодной воде долго не протянешь, а вылезти здесь негде.

– Негде, если только он в этой дырке не обретается. Может, пхнем туда веслом?

– Давай пхнем. Только ты сам пихай – это с твоего боку.

Плеск воды стал раздаваться ближе, лодка ударила бортом о камень. Джек затаил дыхание, хотя с воды его увидеть не могли.

– Я так не достану…

– Задницу приподними и достанешь.

Решив, что нужно что-то делать, Джек поддел босой ногой одну из крыс, и та покатилась по устью в пруд.

– Крыса! – заорали снизу. – Крыс-а-а!.

– Ну и что с того, что крыса, придурок! Ты меня напугал!

И после паузы почти шепотом:

– Копы… К нам едут копы, придурок ряженый…

Улыбайся, улыбайся им, не то я тебе башку сверну.

Послышался стрекот лодочного мотора.

– Все в порядке, дамы? – спросил чей-то учтивый голос.

– Моя подруга испугалась крысы, офицер, – фальцетом произнес старший бандит.

– Осторожней с ними, они разносят коклюш! предупредил полицейский, и они с напарником рас смеялись.

Ну, пока, девочки, не шалите на воде!

– И вы не шалите, мальчики, – ответили им.

Тарахтение стало удаляться.

– Перестань… Перестань смеяться, ур-род… Они могут услышать…

– Бь… Бьорн… – Младший бандит просто давился от смеха. – Бьорн, тебе в кино нужно… Ух-ха… Ха…

Ус– с-с! Не мо-гу больше…

52

Теперь Джеку стало ясно, что его продолжают искать, причем не только мафия, но и полиция. Это значило, что рано или поздно в его убежище кто-нибудь наведается.

Сброшенная крыса вернулась.

Поднявшись по трубе, она недобро зыркнула на Джека, понюхала убитого змеей собрата и залегла в угол. Бездыханной змеей никто из крыс не интересовался.

Снова послышался плеск весел.

«Развлекаются, – горько усмехнулся Джек. – А ты тут сиди и выбирай, какой смертью помереть».

Весла ударяли все ближе, затем лодка снова грохнула бортом о стену, пришлось поджимать ноги – мало ли, вдруг с фонариком сунутся.

– Джек! Джек? – раздался знакомый голос.

«Рон! Они схватили его и теперь ловят меня на живца!»

Опасаясь, что ответит Рону, Джек зажал себе рот, уж больно жалобно звучал голос его напарника.

«Наверное, его пытали…» – промелькнула у Джека страшная мысль.

– Ронни, любимый, ты должен принять все как есть. Теперь только ты и я, и больше никого нет. – Это был мелодичный женский голосок. Джек от неожиданности едва не чихнул. Женщина? Откуда? Голос был не похож на омерзительный фальцет муж чины, в нем слышалось чувство.

– Рон, это уже не первая труба, и никакого ответа, вам придется смириться с гибелью друга.

Джек готов был поклясться, что уже слышал и этот голос, – он тоже принадлежал женщине, но звучал более строго, чем первый.

– Джек, отзови-и-ись… Джек… – Барнаби всхлипнул.

– Рон?

– Тихо! Вы слышали?

– Вам показалось, Рон. Это плеск волн.

– Ронни, любимый, крепись…

– Рон, я здесь!

– Вы слышали? Это Джек! Джек, ответь мне!

– Я слышу тебя, Рон. Кто с тобой?

– Тсс! Тише, Рон, на нас обратили внимание по лицейские!

– Ныряй под накидку, Ронни!

Послышался знакомый Джеку стрекот лодочного мотора и снова учтивый голос:

– Осторожно, дамочки! В трубах водятся крысы!

– Спасибо за предупреждение, офицер! Это очень любезно с вашей стороны!

Полицейские убрались.

– Джек… Джек, ты слышишь меня?

– Слышу, Рон.

– Джек, спускайся прямо в воду, потом мы втащим тебя в лодку…

– Понял, Рон… Полиции поблизости нет?

– Они далеко.

Джек быстро натянул носки, обулся и, сказав крысам «пока», скользнул вниз.

Ледяная вода сдавила его в своих объятьях, но, вынырнув, Джек увидел лодку и двух молодых женщин с веслами. Они были немного напуганы, но старались улыбаться.

Над бортом появилась улыбающаяся физиономия Рона, его голова была прикрыта попоной.

– Лейтенант, забирайся осторожно, чтобы не перевернуть лодку.

– Понял… Девочки, подвиньтесь на тот край. – Сам того не замечая, Джек старался копировать учтивый тон полицейских.

Перевалившись через борт, он почувствовал, как над ним расправили попону. Теперь они с Роном были надежно укрыты.

– Полный ход, девочки! Теперь полный ход! скомандовал он.

– Не волнуйся, Ронни! Уж мы постараемся!

53

Путешествие по воде длилось минут десять. Несколько раз за это время мимо проплывали моторные лодки.

Рон не мог нарадоваться, что отыскал друга, и крепко держал его за локоть, словно боялся, что Джек снова исчезнет.

Весла перестали бить по воде, и мягкий женский голосок доложил:

– Ронни, любимый, мы у пристани.

– А копы?

– Их нище нет. Ведь нет, Агнес?

– Да, Рон, здесь довольно пустынно, а лодочник ушел в туалет…

– Выходим, Джек! – скомандовал Рон. Сбросив попону, они перебрались на лодочную пристань. Не задавая лишних вопросов, Джек бежал за Барнаби.

Напарники проскочили зону отдыха, где карапузы ели мороженое, а их мамаши делились своими проблемами, перепрыгнули через ряд клумб и оказались на автостоянке.

– «Каблучок», Джек… – предупредил Барнаби, направляясь к старенькому грузовому такси. Задние дверцы оказались не заперты, и напарники забрались внутрь. Напоследок Рон еще раз выглянул наружу и закрылся изнутри.

– Все, можно перевести дух…

– Я до сих пор не верю, что ты меня отыскал, Рон.

– Я сам не верю, Джек… Знал бы ты, сколько водосбросов я уже осмотрел. Я ведь понимал, что это единственное место, где ты мог укрыться… – Голос Рона дрогнул. – Если бы я тебя не нашел, пошел бы на последний штурм…

– Брось, Рон, мы же на войне, а здесь всякое случиться может.

Последним штурмом на фронте называлась атака обезумевших солдат, увешанных гранатами типа «дундл». Бывали ситуации, когда последний штурм был единственным выходом.

– Кто эти крошки? – спросил Джек, чтобы сменить тему. – Они показались мне знакомыми.

– Крошки? Агнес и Бритта… Администраторши, которых мы имитировали.

Рон хохотнул.

Послышались голоса, он нагнулся и достал из-под низкой скамейки короткоствольный «Н-123».

– Все в порядке, это девчонки.

Агнес и Бритта забрались в кабину, машина завелась и тронулась с места.

– Что теперь? – спросил Джек.

– Мы едем в их загородный дом. Ничего особенного – две спальни, гостиная, камин…

– Я чувствую себя обязанным.

– Еще бы, Джек! Мне пришлось поработать головой, чтобы организовать эту спасательную экспедицию.

– Ну, рассказывай.

– А чего тут рассказывать? Меня взяли – между прочим, Сутулый, сука, постарался. Он мне камнем в ногу попал, а потом как припечатал к асфальту, так я сразу отключился. Потом помню плохо – везли куда-то. Сутулого отшили, он-то надеялся потрясти меня насчет чемоданчика, а ему не дали – ох, и не довольная у него харя была. Я тогда даже порадовался.

Меня увезли одного и поместили в квартире с пятью охранниками.

– На чем они прокололись?

– Пластмассовый нож. Парни ленились мыть по суду…

– Понятно. Так что ты обещал девочкам?

– Только любовь, Джек, что еще можно обещать девочкам.

– Что я должен делать?

– Ну… мне пришлось сказать Агнес, что ты на нее запал, когда имитировал. Что потом признался мне, будто женился бы на такой красотке без разговоров…

– И что, я теперь должен жениться?!

– Тихо, они могут услышать.

Напарники замолчали и некоторое время ехали молча, лишь изредка поглядывая в окно на проносящийся пейзаж.

– Все понимают, что это только слова, Джек. Нет ничего плохого в том, чтобы девчонки почувствовали себя женщинами, а не платными подстилками. Этого в их жизни было предостаточно.

– Ладно, Рон, расслабься. Агнес очень мила, и я с удовольствием сыграю свою роль…

Напарники негромко засмеялись.

– Одного я не пойму, как ты на них вышел?

– А мне больше не к кому было идти, я вспомнил, как Бритта глаза закатывала, ну и подумал: вот, Рон, та женщина, которую ты удивил. Она тебе поможет.

54

В городском бюро ФСКР собиралась буря. Из регионального управления прибыли чиновники высокого уровня, чтобы взять на себя руководство поисками Джека Зиберта и Рона Барнаби.

Трое хмурых начальников смотрели на потеющего старшего агента, который, запинаясь, отвечал на их вопросы.

– Как случилось, что вы потеряли двух агентов в паре шагов от оперативной машины? – спросил седовласый, умудренный опытом руководитель.

– Это была случайность, сэр, я послал их прогнать бандитов босса Марино. Я был уверен, что они нам помешают.

– Почему вы сделали вывод, что это люди Мари но? – спросил другой начальник, задумчиво покусывая кончик давно погасшей сигары.

– Ну… они вели себя как люди Марино, сэр. Почти не скрываясь выходили покурить, мочились на колесо – о режиме секретности даже и не думали.

– Как же вышло, что посланным вами агентам перерезали горло? Это в обычаях местных гангстеров?

– Да в том-то и дело, сэр, – старший агент ударил себя кулаком в грудь, – в том то и дело, что никто этого не ожидал. Обычно, если эта публика досаждала нам, достаточно было показать им жетон, и они убирались…

– Вам не удалось заметить присутствие других боевых групп?

– На тот момент – нет, сэр. Но в здании гостиницы нас атаковала одна группа, а потом в драку ввязались еще какие-то люди, и началась такая свалка, что трудно было разобрать, сколько же всего групп и кто с кем схватился.

Не добившись от старшего агента толку, его отпустили.

– Итак, мы этих субчиков прошляпили, – сказал начальник с потухшей сигарой и снова зажег ее от спички.

– Возможно, только одного, – возразил его седовласый коллега. – Патрульные точно видели, как кто-то упал в воду, а потом несчастного добили люди Марино.

– Но труп не нашли, – вмешался третий из начальников, худощавый человек с пронзительными черными глазами.

– Труп не нашли, однако его мог кто-то вытащить.

– Зачем? Труп не нашли, зато наконец обыскали камеры спускных труб. В одной обнаружили мертвую змею со сломанной шеей. Эксперты утверждают, что с такой травмой змея ползти не могла. Ее убили на месте.

– Неподалеку оттуда, по утверждениям патрульных, тот, второй парень и скакнул через ограждения.

– Допустим, он выжил, убил угрожавшую ему змею и уплыл. В этом случае он просто сверхчеловек, в пруду ледяная вода, медик местного бюро утверждает, что находиться в ней дольше двадцати минут смертельно, а ближайшее место, где можно подняться по ступеням на берег, находится слишком далеко вплавь это час-полтора.

– Его могли подобрать – днем на пруду полно катающейся публики.

– По утверждениям агентов бюро, они целый день провели на пруду, патрулируя его совместно с полицией города, – заметил джентльмен с сигарой.

– Значит, его подобрали, применив отвлекающие маневры, маскировку. В свежем полицейском отчете отмечено, что возле той трубы останавливались какие-то дамы. Правда, там же в отчете полицейский добавляет, что публика постоянно лезет в эти камеры. Они помолчали. Что бы ни предлагал один, двое других тотчас находили контраргументы. Это была обычная аналитическая работа, очень часто не приводившая ни к чему.

– Значит, так, – продолжил худощавый. – Если, по свидетельствам патрульных, один человек упал в пруд, а второго увезли на джипе, кто же помог выплыть упавшему в воду и отсидевшемуся в камере? Кто-то третий?

– Нам нужно найти второго – того, которого захватили люди Марино.

– По всей видимости, с этим мы уже опоздали, – сказал седовласый. – В обед мне показывали радио грамму. Так вот, на западной окраине была пере стрелка, и по странному стечению обстоятельств к месту происшествия одновременно прибыли полицейские и гориллы этого Марино.

– И что же?

– Им удалось договориться. Гангстеры лишь су нули нос и уехали, оставив полицейским все улики.

Итог – пятеро убитых, двое ножом, один – пластиковым из набора одноразовых столовых приборов, второй – обычным с обоюдоострым лезвием, однако этот нож был брошен с расстояния. Троих застрелили в спину, подкараулив на темной лестнице.

– Почему нам с генералом не сообщили об этом? спросил худощавый.

– Сообщение принесли в столовую, когда вы доигрывали партию бильярда. Позже началась работа, и я это как-то упустил, извините, коллеги.

– Значит, скорее всего, бойню на западной окраине устроил тот, кого они с таким трудом поймали?

– По-видимому, да.

– Мы слишком много говорим, а надо принимать меры, – вмешался седовласый, которого коллеги называли генералом.

– Ничего нового мы не придумаем, генерал. Надо вызывать людей из региональных управлений, мобилизовать полицейские силы из ближайших городов и районов. Будем организовывать частую гребенку, блокируя и перекрывая все, что только возможно.

– Мне в голову пришла одна дерзкая мысль – сказал худощавый, почесывая нос.

– Что за мысль?

– Я о следе контрразведки. Зиберт и Барнаби каким-то образом оказались замешаны в одной из операций Четвертого управления на Шлезвиге.

– Эта непроверенная информация.

– Любая информация, касающаяся контрразведки, не может считаться достоверной, однако если тут замешано Четвертое управление, переиграть их будет очень нелегко.

– Что вы предлагаете, идти к ним на поклон?

– Нет, конечно, но сбрасывать эту версию со счетов я бы не стал.

Помимо высоких чинов ФСКР, создавшееся положение обсуждали в службе безопасности компании «Нетстейп», отряд которой потерял в недавней схватке нескольких человек убитыми и ранеными.

Не повезло и агентству «Баярд»: его боевая группа понесла жестокие потери, но, что самое неприятное, она увязла в схватках, никак не связанных с поимкой похитителей чемоданчика. Пока боевики на улицах города дрались между собой и вели перестрелки с полицией, Зиберт и Барнаби скрылись.

Но отступать никто не собирался. Службы безопасности подчищали все местные резервы и вызывали людей из далеких филиалов – требовалось прочесать Санни-Лэнд частой гребенкой, чтобы зацепиться за след наглых похитителей. И хотя задача представлялась нелегкой, ставки были слишком высоки, оправдывая любые расходы и человеческие жертвы.

55

Как и положено благодарным квартирантам, Джек и Рон начали день с работы, еще до завтрака перетащив комод – из гостиной в кладовку. Для гостиной девушки, по их словам, уже подыскали кое-что получше.

После завтрака приятели вышли в небольшой дворик, закрытый от любопытных глаз высокими каштанами.

– Ну и как тебе? – спросил Рон.

– Чудесно! – Джек глубоко вздохнул. – Кажется, что нет никакого другого мира, кроме этого – при город, домик, дворик…

– Да я не о том – как тебе Агнес?

– Ах, вот что тебя интересует. А тебе не кажется, что ты свихнулся на бабах, Рон?

– Почему свихнулся? Я в подвале под зятевым рестораном пять лет, как в заточении, провел. Девок водить мне запрещалось, да и не тянуло, если честно.

– На выпивку больше тянуло, – напомнил Джек.

– Бывало и такое… Так что теперь у меня вторая молодость. Ну так что Агнес?

– Ничего, мне понравилось. Даже странно, что после стольких лет профессиональной работы она сохранила такую… свежесть чувств, что ли. Я-то полагал, что проститутки становятся фригидными.

– Наверное, какие-то и становятся, но они не вы ходят в администраторши – так и загибаются в койке…

Они помолчали, глядя, как перелетают с цветка на цветок бабочки – лужок перед домом давно никто не стриг, травы подросли и зацвели.

– Бритта, у вас есть газонокосилка?

– Есть, Ронни!

Бритта сбежала по ступенькам – счастливая, как невеста.

– Она в сарае, только что-то там не включалось.

Мы с Агнес не понимаем.

– Давай попробуем разобраться…

Рон вдвоем с Бриттой пошли в сарайчик. Пошедший за ними Джек застал голубков целующимися.

«Подумать только, неужели и я в сорок пять буду вести себя так же?» – подумал Джек. Он вспомнил, что в восемнадцать считал всех сорокалетних глубокими стариками.

– Ну что, газон стричь будем?

– Ой! – Бритта оторвалась от Рона и, хихикнув, выскочила из сарая, как нашкодившая школьница.

– Я знаешь о чем подумал, Джек? – Рон посмотрел вслед Бритте и вздохнул. – Если бы мы узнали, кому принадлежит эта железка из чемодана, мы могли бы ее вернуть – не лично, а письмом.

– Возможно, владельцев этой пластины такой вы ход вполне устроил бы…

– Ну, так, может, приложим силы в этом направлении, а?

– Не все так просто, Рон. Службу безопасности заинтересует, кто мы такие и какое участие принимали в похищении чемоданчика.

– Ты хочешь сказать, они не отстанут, даже если мы отошлем им карту с указанием места, где чемодан?

– Вот именно. Да, кроме них, найдутся и другие, кто не заинтересован в том, чтобы информация о случившемся в бункере расходилась по свету. Не забывай, что нас готовили на убой – как скот, а мы выжили и тем самым нанесли этим людям оскорбление.

Рон постоял молча, раздумывая над словами Джека. Потом занялся газонокосилкой.

– А вот и поломка, – вскоре сообщил он.

Что там?

– Закрыт топливный кран…

Они засмеялись.

Вскоре мотор газонокосилки бодро затарахтел, и минут за сорок Джек и Рон подстригли лужайку.

– Может, пива выпьете, мальчики? – спросила

Агнес, посматривая на Джека.

– Нам в город надо, – сказал он и виновато развел руками.

– Надо – значит, отвезем вас в город.

56

Автомат напарники с собой не взяли – от него только шум, а на шум сбегались полицейские и бандиты. Поскольку ножа у Рона тоже не было – его забрал Сутулый, – он сделал себе заточку.

Подруги подбросили их до города и высадили недалеко от туристической достопримечательности – «древней крепости», которую специально для приезжих зевак построили лет пять назад.

Когда машина остановилась возле постриженных кустиков, Джек и Рон, бросив короткое «пока», нырнули в проходившую мимо толпу туристов. Обратно – в пригород, в домик Агнес и Бритты, напарники собирались вернуться самостоятельно, однако, приученные к неожиданностям, захватили с собой наличные деньги и дорожные чеки.

Главным пунктом программы на этот день был поиск подпольных дельцов, торговавших документами, без них дальнейшее путешествие представлялось невозможным. Отсутствие удостоверений личности сужало возможности выбора транспорта, не говоря уже о случайных полицейских проверках на улице. Убивать любопытных копов всякий раз было бы утомительно.

Прикрываясь поношенными широкополыми шляпами, которые они одолжили у своих подружек, и пряча лица за очками-светофильтрами, напарники уверенно шагали в сторону центра города, где на небольших площадях скапливались такси. Именно среди их водителей Джек и Рон, опираясь на свой прежний опыт, надеялись найти кого-нибудь, кто свел бы их с подпольными дельцами.

Пройдя квартал или чуть более, напарники стали замечать, что среди блаженно улыбающихся туристов часто попадаются хмурые и сосредоточенные субъекты. Некоторые из них имели при себе видеокамеры, другие обходились свернутыми в трубку журналами. Солнце досаждало этим «курортникам», они держались в тени и безудержно потели, переводя на соки и воду все командировочные.

Кое– где эти подозрительные личности появлялись по одному, в других можно было насчитать до трех «независимых наблюдателей», расположившихся в открытом кафе и старательно не замечавших друг друга.

Время от времени по улицам медленно проезжали открытые машины, в которых сидели, сибаритски развалясь, двое-трое молчаливых мужчин, шаря глазами по тротуарам.

Расположенные на каштанах и пальмах полицейские камеры, жужжа сервоприводами, пробегали свои сектора с поразительной частотой.

Трудно было представить, что все эти оккупировавшие город люди заняты поисками Джека и Рона, однако другого объяснения придумать было невозможно. Приятели шли подавленные, прячась под обвислыми полями солнечных шляп.

Оказавшись на одной из небольших площадей с фонтаном и фальшивым памятником старины, Джек и Рон начали присматриваться к таксистам, которые в ожидании клиентов лениво обсуждали свои проблемы.

– К морю не подвезете? – спросил Джек, подходя к кружку таксистов. Рон им приветливо улыбнулся.

– А чего тут ехать – тут идти-то три минуты, – словно через силу ответил один из таксистов.

Напарники переглянулись. Такой ответ показался им непонятным, они застыли на месте, не зная, что предпринять, а таксисты молчали, выразительно глядя на приезжих придурков – ждали, когда те отойдут, чтобы возобновить прерванный разговор.

– Что, никто не хочет везти? – спросил какой-то малорослый мужичок, не брившийся неделю и столько же не мывшийся. Помимо засаленной жилетки и донельзя измятых шорт, на нем были вытертая до дыр бейсболка и темные очки с одним треснувшим стеклом.

– Да вот, понимаете ли… – пожал плечами Джек, однако, как оказалось, грязнуля обращался не к нему, а к таксистам:

– Так что – никто не хочет? Я могу их везти? спрашивал он.

– Вези, – махнул рукой один из круга и, обращаясь к несостоявшимся пассажирам, добавил: – Поезжайте с Вонючкой, мало вам не покажется.

– Ой-ой! Больно они нуждаются в твоих советах,

Кропус! Идемте, господа хорошие, я вас быстро дом чу – куда прикажете…

Джек и Рон послушно пошли следом за ним вдоль выстроившихся такси. Машина Вонючки оказалась самой последней в ряду и выглядела подстать своему хозяину. Такси было в каких-то рыжих пятнах, стекла мутные, покрышки на колесах – «лысые». Однако выбирать не приходилось, к тому же напарники не собирались кататься, их целью было найти местного фабрикатора удостоверений личности.

– Так куда вас везти? – оборачиваясь к пассажи рам, спросил таксист.

– На экскурсию.

– На экскурсию? Это по городу, что ли?

– Можно и по городу, и вдоль моря – по набережной.

– Так это же очень хорошо!

Водитель завел мотор, который нехотя начал набирать обороты.

– Давай-давай, корыто! Все бы тебе чихать! прикрикнул на него таксист и, со скрежетом включив заднюю скорость, резко отпустил сцепление. Джек и

Рон едва не сломали спинки сидений, пришлось хвататься за что попало – ручек здесь не было, зато под ногами в изобилии перекатывались пустые бутылки, шелестели коробки из-под конфет и упаковки от чипсов.

– Они называют меня Вонючкой, – поделился таксист, когда ему удалось вывести машину с площади на улицу. – Но я не обижаюсь – половина из них умеют лишь читать и писать, ну и баранку крутить, а у меня три курса университета… Иностранная литература…

Сейчас бы уже профессором был, но… жизненные обстоятельства.

Выскочив на пешеходный переход, Вонючка с запозданием выжал тормоз, машина поддала бампером какую-то старуху, та повалилась на асфальт и принялась громко звать полицию.

– Ой, нас копы не видят? – Озираясь по сторонам,

Вонючка включил заднюю передачу. Последовал очередной рывок, но Джек с Роном были к нему готовы.

Сдав назад, Вонючка объехал стонавшую старуху и погнал машину дальше.

– А ты куда торопишься, парень? – спросил его Джек. – Мы ведь на экскурсии, ты помнишь?

– А сколько платите?

Джек еще раз посмотрел на Вонючку, прикидывая его цену.

– Пятьдесят батов!

– О! Годится! – обрадовался тот.

– Ты поезжай медленнее, поговорим…

– О чем?

– О вашем городе – он очень красив.

– Необыкновенно красив, – поддержал Джека Рон.

– Город как город. Сыро здесь.

– А у меня водительские права украли, – издалека начал Джек.

– А мне здешние бабы не дают – а вы говорите «хороший город».

– Почему не дают? – не удержался от вопроса Барнаби.

– Вонючка, говорят.

– Пойди к проституткам.

– Так проститутки и говорят! Я им говорю – деньги плачу! А они – засунь себе в задницу свои деньги.

А у меня три курса университета – иностранная литература!

– Даже не знаю, как теперь восстановить права, а они мне очень нужны, – поглядывая на Рона, продолжал свое Джек.

– На кой тебе права – в такси работать?

– Нет, я машину хорошую купил, девушку свою покатать обещал…

– Ну так и катай.

– Права украли, я же сказал.

– Да наплюй ты на эти права! – с неожиданной болью прокричал Вонючка и даже бросил руль. Ма шина, вильнув, выскочила на тротуар и легонько тюкнула один из столиков уличного кафе. Бокалы на нем опрокинулись, скандал был практически обеспечен, однако двое сидевших за столиком мужчин и не подумали возмущаться, они лишь пристально уставились на Джека и Рона, которые в этот момент оказались – без темных очков.

– Вот так вляпались, – прошептал Джек.

– А-а… – махнул рукой Вонючка. – Не бойтесь, это какие-то приезжие зомби. Я утром одного возле парка легонько сбил, так он мне даже слова не сказал, одно слово – зомби.

57

Пока Вонючка выруливал на проезжую часть, «зомби» не отрываясь смотрели на его пассажиров. Те сидели сами не свои, желая поскорее убраться отсюда, и лишь когда таксист надавил на газ, с облегчением перевели дух.

– Слушай, друг, если ты поможешь мне восстановить права, я заплачу тебе двести монет.

– Как с куста?! – воскликнул пораженный Вонючка.

– Как с куста.

Некоторое время они ехали молча – Вонючка переваривал услышанное. Потом неожиданно сник.

– Ничего не получится, – сказал он.

– Почему?

– Есть у меня один знакомый, который умеет кар тины подделывать, подписи на закладных, удостоверения личности…

Вонючка стукнул кулаком по панели.

– А вот права не делает, сволочь.

– Ты нас к нему отвези, мы тебе за это отдельно заплатим. Ну, если и не двести монет, то уже семьдесят точно.

– Да? – Вонючка снова чуть не забыл про руль.

– Конечно, за экскурсию – пятьдесят, семьдесят за знакомство. Итого получается сто тридцать батов как с куста.

– Идет, ребята! Я вас к нему мигом домчу!

Хорошее настроение вернулось к Вонючке, он принялся дергать руль то влево, то вправо, пугая прохожих и собственных пассажиров, но внезапно снова загрустил.

– Только через парк я не поеду… – сказал он.

– А нам туда нужно?

– Нет, но мы мимо проезжать будем.

– Парк можно объехать, – предложил Рон.

– А вы знаете, почему я боюсь ехать в парк?

– Нет, – покачали головами Джек и Рон. Они понимали, что так или иначе придется выслушать до конца бредни этого несостоявшегося профессора, иначе он не доставит их к человеку, который мастерит документы.

– Здесь недавно несчастье произошло. Двух моих друзей убили… Вернее, один был друг, а другой – наоборот, звали его Фар. Фар бил меня неоднократно, а Марек, это второй, всегда заступался.

– И кто же их убил? – спросил Джек, больше из вежливости.

– Приезжий какой-то. Сначала поручил Мареку за двумя другими приезжими проследить. Марек их до самой гостиницы вел – «Великий Пауль» называется.

Джек и Рон стали слушать внимательнее.

– За это приезжий пообещал дать Мареку денег, а Марек, дурачок, пошел на поводу у Фара. Фар сказал: проси больше, с него можно еще содрать. А потом они на встречу вдвоем поехали, и Фар монтировку прихватил. В парке все думали, что это Фар кого-то убивать будет, а получилось наоборот – приезжий их обоих зарезал – нож в сердце и все дела.

У Джека с Роном не оставалось сомнений, что здесь замешан Сутулый – почерк был его. Он увязался за ними от вокзала на втором такси, но, когда напарники решили поменять машину, демонстративно расположился за столиком уличного кафе, показывая, что ни за кем следить не собирается. Оказалось, он перепоручил работу таксисту. Хороший ход, ничего не скажешь.

– Вот вы тоже приезжие, но по вам видно, что вы человека не зарежете.

«Особенно Рон», – подумал Джек.

Как только у Вонючки появилась цель, он повел машину аккуратнее, останавливаясь на светофорах и притормаживая перед «зеброй» пешеходных переходов.

Вскоре центр остался позади, исчезли дорогие магазины и диетические кафе, промелькнули ателье и обувные мастерские, асфальт стал похож на стиральную доску, и такси выехало за пределы города.

– Далеко нам ехать?

– Нет, Бунвальд уже рядом. Это пригород на берегу залива, там в основном все занимаются починкой лодочных моторов.

Бунвальд представлял собой городок, целиком состоявший из ангаров. Некоторые из них выглядели довольно прилично и даже щеголяли надстройками, но большую часть мастерских их владельцы даже не красили, латая проржавевшие стены любыми подходящими кусками железа.

– Не обращайте внимания, это неудачники, – пояснил Вонючка тоном уставшего от богатства золотопромышленника. – Ставр живет дальше – на самом берегу.

И действительно, скоро дорога пошла ровнее, мастерские встречались реже, среди них стали попадаться дома.

Наконец такси остановилось у какого-то забора.

– Посидите, я сейчас!

Вонючка выскочил из машины и хлопнул дверцей, но она не закрылась, повиснув на ржавых петлях.

Таксист отсутствовал не более десяти минут. Вернулся он весь красный.

– Это самое, он вас ждет, идемте!

Джек подал Вонючке деньги – сто пятьдесят батов.

– Сдачи не нужно.

– Спасибо! – Вонючка сунул деньги в засаленный карман. – Ну, идемте, я его еле упросил поговорить с вами.

58

Знакомый таксиста оказался высоким худощавым человеком лет пятидесяти. Звали его, как уже выяснилось, Ставр. Посетителей он встретил приветливо, предложил им лимонаду со льдом, однако Джеку не понравились его бегающие глазки.

– Располагайтесь пока здесь, на веранде. – Хозяин дома указал на удобные раскладные кресла. – Я провожу нашего друга Хорхе, и мы все обсудим.

– Вообще-то я Гонза, ты что, забыл? – запротестовал таксист.

– Пшел вон… – прошипел Ставр, выталкивая Вонючку в коридор и выходя следом. Он закрыл за собой дверь и, порывшись в карманах, достал несколько мелких купюр.

– Это тебе – за работу. Надеюсь, клиенты денежные?

– Постой, Ставр, я ведь чего сказать-то хотел: я их не затем привез, чтобы…

– Ты что, будешь учить меня, что делать с «товаром»?

– Это не совсем товар, это нормальные приезжие, не нужно продавать их, они и так дадут хорошие деньги, если ты поможешь им сделать автомобильные права.

– Автомобильные права? – Ставр оглянулся. – А с чего ты взял, что я делаю автомобильные права?

Ни с чего, Ставр, я как раз им и объяснял, что ты делаешь только удостоверения личности и еще подделываешь подписи…

– Что?!

Ставр сжал кулаки и начал наступать на Вонючку: – Ты каждому пассажиру рассказываешь, чем я занимаюсь, урод?

– Нет, Ставр, что ты! Я же понимаю…

Попятившись, Вонючка оступился и упал.

– Смотри, щенок, если узнаю, что ты распускаешь язык, поедешь сам знаешь куда…

– Нет-нет, Ставр, все в порядке. – Вонючка по спешно вскочил и засеменил прочь. – Буду нем как рыба, вот увидишь. Как рыба!

Вернувшийся к гостям хозяин был само радушие.

– Ну, как вам напиток? Я сам приготавливаю его, не доверяю этим заводам – они могут подмешать в фабричный лимонад всякую гадость. А тараканы? Один мой знакомый владел долей акций на кондитерской фабрике, так он мне таких ужасов понарассказывал, что я конфеты есть перестал.

– Надеюсь, у таксиста не будет никаких проблем, мистер Ставр, мне показалось, вы не слишком рады нашему приезду.

– Нам очень неловко, – добавил Рон.

– Я только отчитал его, чтобы был внимательнее, вы же понимаете, о таких вещах нельзя разносить по всему городу…

– Мы сами попросили его помочь, нисколько не надеясь на удачу, но он сказал…

– Что я подделываю подписи? – Ставр грустно улыбнулся.

– Нам нужны удостоверения личности, мы готовы за это заплатить.

Ставр не спеша допил лимонад и, выглянув в окно веранды, сказал:

– В этом году необычайно жарко. Говорят, на Цитрагоне начинается потепление – ледники растают, моря поднимутся, и от нашего побережья ничего не останется. Хотя я так думаю: пока это случится, меня уже в земле черви сожрут!.

И он засмеялся каркающим смехом, затем неожиданно посерьезнел и вернулся на плетеный стул.

– А вам известно, сколько это стоит? – спросил он, в упор глядя на Джека.

– Мы имеем представление о стоимости таких услуг, но здешние цены нам неизвестны.

– Четыре тысячи за комплект, – произнес Ставр.

От Джека не укрылся алчный огонек в его глазах.

– Эта цена нас устраивает.

– А задаток – по пятьсот батов за документ – у вас найдется?

– Найдется.

– Прекрасно!

В это мгновение из комнаты донесся шорох. Джек и Рон перевели взгляд на дверь.

– О, не обращайте внимания, это Пумба, мой пес!

Пумба, пойди сюда, мой дорогой!

Вскоре явился нарушитель спокойствия – сеттер Пумба. Он притащил с собой мокасин от дорогой пары известного производителя. Мокасин был едва ли не на три размера меньше длинных, словно расплющенных, ступней Ставра.

– Что ты принес, Пумба?

Хозяин выхватил у пса его добычу и забросил обратно в гостиную. Сеттер решил, что с ним играют, и тотчас притащил мокасин обратно.

Ставр снова отобрал туфлю и сел на нее, сказав:

– Все, собачка, больше у меня ничего нет – уходи.

Однако Пумба разыгрался не на шутку. Пару минут его не было, а затем он притащил большую, размером с толстую книгу, шкатулку. Когда Ставр попытался ее отнять, Пумба дернул головой, шкатулка открылась, и на пол веранды высыпалось все ее содержимое. Здесь оказались несколько наручных часов – мужских и женских, броши, серьги, пара золотых зажигалок, всевозможные кулоны и цепочки из благородных металлов, а также две золотые оправы от очков – без стекол. Было очевидно, что все эти вещи прежде принадлежали разным людям.

– Благородные металлы – вечная валюта, вот что ценится по-настоящему. – Ставр поднялся со стула и принялся собирать свои сокровища, а пес, поняв, что совершил дурной поступок, умчался во двор.

– Некоторые дают вещи в залог, чтобы после рас платиться. Кто-то потом выкупает вещи, другие не появляются, вот я и храню их в надежде, что их хозяева еще вернутся. – Ставр вздохнул. – Я сейчас приду.

Нужно посмотреть, что еще натворил этот хулиган.

Оставшись одни, Джек и Рон многозначительно переглянулись. Ситуация складывалась неоднозначная: с одной стороны, поведение хозяина дома выглядело естественным, а с другой – эти вещи из шкатулки больше походили на трофеи, чем на залог. Впрочем, нельзя было исключать и того, что Ставр скупал краденое, учитывая другие его способности, это не казалось удивительным. Наконец хозяин вернулся.

– Прошу в мой кабинет, это в подвале. Можем прямо сейчас приступить к делу.

– Мы не против, – сказал Джек.

59

Следом за хозяином дома они вышли во двор и оттуда спустились в подвал. Джек успел заметить, что такси у забора уже нет.

– Как у вас тут красиво, – расточал комплименты Рон.

– Да, прежде у меня здесь была студия.

– Вы фотографировали?

– Нет, снимали порнофильмы. Было время, когда такая безделица приносила хороший доход…

Они прошли мимо ряда манекенов с отбитыми руками и ногами. На стенах висел запыленный реквизит – плетки, хлысты, никелированные наручники и кляпы.

– Мазо-представления были в цене, – улыбнулся Ставр, заметив интерес гостей. – Иногда актеры так распалялись во время съемок, что секли друг друга до крови…

– А теперь что же?

– Порно дольше всех сопротивлялось новым технологиям цифрового кино, но потом и оно сдалось наши «звезды» не могли конкурировать с цифровыми моделями. Что вы хотите? Одно нажатие кнопки и бюст у модели увеличивается на треть, а если нужно, то и вдвое. То же и с мужчинами – одно нажатие клавиши и… ну, вы понимаете.

– Да-да, понимаем, – закивал Рон.

– И потом, эти вечные проблемы у мужчин-актеров с эрекцией. Приходилось делать много дублей, поэтому они не всегда были готовы.

У цифровых моделей таких проблем нет, – угадал Джек.

– Вот именно.

Ставр вздохнул.

– Ну ладно, довольно о грустном. Вот кабинка, прошу заходить по одному.

Он указал на большой прямоугольный ящик с прикрытым темной занавеской входом – с одной стороны, и чудовищным аппаратом, напоминавшим лучевую пушку из комикса, – с другой.

– Это что?

– Аппарат для создания голографических образов.

– Но прежде мы с таким не встречались – нас фотографировали с помощью миниатюрной камеры, – заметил Джек.

– Возможно, – легко согласился Ставр. – Моя аппаратура, конечно, старовата, но, смею вас заверить, голография получится ничуть не хуже, чем при использовании современного компактного оборудования. Прошу вас, вы первый…

Ставр отвел занавеску, за которой обнаружилась скамеечка на ходовых винтах, чтобы поднимать сиденье для низкорослых клиентов.

Джек пролез в узкий проход и сел.

– Одну минуту, я должен взглянуть…

Ставр обежал кабинку и, заглянув в грандиозный аппарат, вернулся.

– Небольшая проблемка, фон нужно сделать чу точку голубее.

– Но как? – спросил Джек.

– На новой технике достаточно покрутить на стройки, у меня же все намного сложнее.

Ставр достал из-за старого шкафа кусок жесткого отделочного пластика.

– Вот решение проблемы! – сказал он и, сдув с пластика пыль, передал его Рону. – Нужно подержать его за спиной вашего товарища. Сумеете?

– Конечно, что ж тут уметь? Вот так?

Рон приложил голубой пластик к стенке позади Джека.

– Сейчас гляну…

Ставр снова приложился к объективу аппарата.

– Хорошо, только нужно подвинуть еще, а то я вижу кусок стены… Еще… Еще…

– Мне придется сесть с ним рядом, мистер Ставр, а то руки коротковаты…

– Сядьте, но не пододвигайтесь к нему близко…

Вот, это другое дело. Внимание – снимаю!

Последовала яркая вспышка, и одновременно прозвучал хлопок. Джек и Рон невольно зажмурились.

– Что за хреновина! – выругался Рон.

– Эй, Ставр! – позвал Джек. Ответа не последовало, а напарники, один за другим, свалились на пол тесной кабинки.

Из– за аппарата появился Ставр. На нем была противогазная маска, делавшая его похожим на чудовище из фильма ужасов.

Вытащив бесчувственных гостей из кабинки, он уложил их рядом на полу и какое-то время смотрел на них, то ли хихикая, то ли всхлипывая под резиновой маской. Потом подошел к электрическому щитку и, повернув рубильник, запустил вентилятор.

Спустя несколько минут Ставр проверил состав воздуха с помощью карманного датчика. Когда концентрация газа снизилась до безопасной, он снял маску и выключил вентилятор.

Пришло время самого интересного этапа его маленького бизнеса – обыска бесчувственных жертв.

Начав с того, что был постарше, Ставр быстро разочаровался. Несколько мелких купюр, початая упаковка презервативов «Козодой» и заточка. Наличие последней слегка озадачило грабителя: уж не собирались ли эти двое убрать его, как только он выполнит работу? Ставр давно занимался незаконной деятельностью и повидал всякого. Ликвидация деловых партнеров из соображений экономии была довольно распространенным явлением.

В карманах молодого пленника было поинтереснее. Ставр довольно заулыбался, достав пачку дорожных чеков и еще немного наличных.

Слюнявя пальцы, он не спеша пересчитал улов. Получилось прилично – четыре с половиной тысячи наличными и сорок тысяч в чеках. Немного поразмыслив, Ставр сунул наличные обратно, а чеки спрятал – так, по его мнению, было справедливо, ведь это он сумел обездвижить голубчиков.

Лишь после этого Ставр достал из кармана дис-пикер и набрал комбинацию цифр, которую помнил наизусть.

– Конрад Бадлер слушает…

– Шляпник, это я.

– Сухой? Давно тебя не было слышно. Чего звонишь?

– Дело есть. Переправка.

– Сколько?

– Двое.

– Когда?…

– Лучше приезжай прямо сейчас, для содержания у меня нет условий.

– Надеюсь, они не пустые?

– Думаю, с карманами у них все в порядке.

– Откуда такая уверенность?

– Увидишь их часы – сам поймешь, – сказал Ставр и тут же пожалел, что не удержался.

– Добро, уже еду…

Шляпник положил трубку, а Ставр вздохнул и покачал головой. Желая поскорее сбыть пленников и заинтересовать торговца живым товаром, он перестарался, сказав про часы. Теперь предстояло отдать парочку.

Ставр подошел к шкафу и, навалившись на него, отодвинул в сторону, на стене показалась дверца сейфа с кодовым замком. Что, если Шляпник узнает об этом сейфе? Сколько тогда проживет Ставр?

Сейф открылся с мелодичным звоном, хозяин заглянул внутрь тайника и улыбнулся. Ему понадобился не один год, прежде чем удалось скопить эти богатства. Наручных часов набралось около сотни, некоторые экземпляры стоили не один десяток тысяч, однако для этих двоих требовалось что-то попроще. Ставр оглянулся, прикидывая, какие часы подойдут обездвиженным пленникам, чтобы были не слишком дорогими и в то же время придавали им солидность.

Он выбрал две модели – тысячи по полторы каждая, такие часы носили представители среднего класса – адвокаты, врачи. Закрыв сейф, Ставр поставил на место шкаф, завел часы и, поочередно поднося их к уху, послушал, как они ходят. Расставаться с часами не хотелось, однако иного выхода не было. Ставр надел их на пленников и, отойдя, полюбовался своей работой – часы смотрелись очень естественно. Один из обездвиженных застонал.

– Тихо, дорогой, тихо. Теперь ничего не поделаешь – Шляпник уже в дороге.

60

Шляпник прибыл через полчаса на большом пикапе. Хлопнув дверцей, он вяло пожал Ставру руку и сказал:

– Ну, веди.

Они спустились в подвал. Увидев пленников, Шляпник остановился.

– И кто они, по-твоему? – спросил он и, подойдя ближе, пнул ногой одно из тел.

– Какие-то богатенькие аферисты. Такие ни за что не пойдут в полицию: им это невыгодно. Заплатят денежки как миленькие и будут молчать.

– Будут молчать, говоришь?

Шляпник присел и начал выворачивать карманы пленников.

– Ты уже видел, что у них? – спросил он как бы между прочим.

– Нет, конечно, ты же мне запрещаешь…

– И ты подчиняешься? – Шляпник недоверчиво покосился на Ставра, тот с оскорбленным видом по жал плечами.

– Тут есть деньги, наличные.

– Много?

– Две тысячи, – соврал Шляпник. – Четверть твои, как и договаривались.

И он подал сообщнику пять сотен.

– Спасибо, братец. – Ставр сыграл искреннюю радость, пряча в карман жалкие полтысячи.

– Так, что у них еще? О, заточка! Ты видел?

Снова ловушка, но Ставр замотал головой:

– Откуда? Ну-ка покажи…

Он взял у Шляпника заточку и, осторожно тронув пальцем жало, сказал:

– Это они не меня хотели пришить, как думаешь?

– Может, и тебя, кто-то же должен это сделать.

Добравшись до часов, Шляпник снял их и начал внимательно рассматривать.

– Что, понравились?

Не особенно, подделка, какая-то. Цена таким пара сотен.

– Да? А мне они показались приличными.

– Какие приличные, Сухой? Дешевка! На вот тебе твою долю за часы…

И Шляпник подал подельнику еще сотню батов. Заметив, как тот скис, спросил:

– Ты чего? Думаешь, я тебя обманываю?

– Нет, что ты! Ты меня никогда не подводил, Кон рад.

– То-то же.

Шляпник поднялся и, утерев со лба пот, сказал:

– Вот что, давай готовь лебедку, будем их вытаскивать.

– Она и так готова.

– Тогда я пойду машину во двор загоню, а ты зацепляй…

Когда Шляпник вышел, Ставр усмехнулся своим мыслям, потом по одному, волоком, перетащил пленников к окошку, через которое с помощью наружной лебедки обычно перегружал товар прямо в машину покупателя.

Захлестнув петлей ноги одного пленника, Ставр поднялся по лестнице во двор, куда уже въезжал задним ходом пикап.

– Нормально? – спросил Шляпник, высовываясь из окна.

– В самый раз! – ответил Ставр. Он взялся за рукоятку лебедки и стал ее вращать. Вскоре показались стянутые тросом ноги первого пленника.

– Опускай! Осторожно…

Ставр начал стравливать трос, а Шляпник принял груз и аккуратно уложил на брезент.

– Отлично, – сказал он, распуская петлю. – Иди за вторым…

Ставр спустился в подвал, и второго пленника они погрузили так же ловко – сказывался опыт.

Прикрыв товар брезентом, Шляпник перепрыгнул через борт и, сев в кабину, завел двигатель.

– Ну, бывай, Сухой. Как говорится, творческих тебе успехов. Если что-то еще подвернется, звони…

– Непременно, Конрад, непременно.

61

Джек проснулся от странного монотонного гула. Он открыл глаза, но ничего не увидел – вокруг была темнота. Тогда он попытался вспомнить, где находится. Вспомнить не получалось, а от усилий голова стала наливаться тяжестью.

– Рон? – позвал Джек. Ему показалось, что он все еще в тесной бетонной камере, а Рон где-то рядом и вот-вот должен прийти к нему на помощь.

– Рон! – позвал он громче и попытался подняться, ориентируясь только на ощупь. Повсюду было нагретое шершавое железо. Джек прислонился к стене и почувствовал, что его сильно раскачивает, да еще этот гул… Казалось, он исходит отовсюду: стены и пол все сотрясалось мелкой дрожью.

Джек несколько раз моргнул, и вдруг до него дошло, что он видит небольшое светлое пятно. Опасаясь вставать на ноги, он пополз к нему и вскоре уткнулся в еще одну стену. Опираясь на нее, Джек поднялся и понял, что светлое пятно – это прикрытый жалюзи иллюминатор. Найдя поворотный барашек, Джек покрутил его, жалюзи окрылись.

– Мама родная! Что это? – не удержался Джек от возгласа: повсюду, куда хватало глаз, простиралась вода. Без сомнения, это было море – по нему ходили волны, на гребнях которых свивались белые барашки.

Чуть правее слепила глаза прерывистая солнечная до рожка.

– Так… – сказал Джек и оторвался от окна, чтобы передохнуть: ноги его совсем не держали. Опустившись на пол, он снова стал осматриваться, благо теперь света было больше. Несколько темных силуэтов, словно кучи тряпья, валялись по углам, еще один человек сидел, прислонившись к противоположной стене.

Джек подполз к нему и с радостью узнал Рона.

– Рон, дружище, это я!

– Джек? – Рон медленно повернул голову, – Джек, а я надеялся, что это сон…

– Боюсь, что нет.

– А может, все-таки сон, а? Может, ты мне тоже снишься? Ты мне снишься, а я – тебе! Иначе с чего такие дурацкие ощущения, как будто ваты нажрался!

Голова совсем не моя, все качается и гудит… Это сон,

Джек, как пить дать, сон!

– Мы на судне, Рон, оттого и качает, а гуденье от судовых машин. Если не веришь, можешь доползти до противоположной стены и выглянуть в иллюминатор – за ним море.

– Море?

– Море, Рон.

– Море. – Рон всхлипнул. – А я думал, что вокруг ночь, а эта круглая штуковина – луна. Так ты говоришь, иллюминатор?

– Иллюминатор.

– Дерьмо какое. Зачем здесь иллюминатор?

Джек ничего не ответил, он понимал, что у на парника шок.

Спустя какое-то время Рон успокоился и попросил, чтобы Джек проводил его к иллюминатору. Опираясь друг на друга, они сумели пройти это расстояние и по очереди стали смотреть на море.

– Как мы оказались в море, как ты думаешь?

– Не знаю, Рон. Я пытался вспомнить хоть что-то, но в голове пустота.

– Хоть бы спросить у кого…

– У кого спросишь? Слушай, а это идея – давай хотя бы дверь найдем!

– Ты молодчина, Джек! Давай искать эту долбаную дверь!

Покачиваясь они стали двигаться вдоль стен, постукивая по ним ладонями. Неожиданно со стороны Рона раздался душераздирающий крик.

– Рон! Что с тобой?!

– Это не со мной, Джек! Это я на кого-то наступил!

– Убийцы! Что вам от меня нужно?! Ну убейте, убейте меня еще раз!

– Рон, отойди от него!

– Я уже отошел.

Продолжая ощупывать стену, Джек наткнулся еще на одни жалюзи. Повозившись с регулировочным барашком, он открыл их, и теперь в трюме стало достаточно света, чтобы ходить, не боясь о кого-то споткнуться.

– У тебя какие-то странные брюки, Джек.

– Да и у тебя тоже.

Оказалось, что оба были наряжены в грязные парусиновые штаны на старых резинках, отчего их постоянно приходилось подтягивать.

– Интересно, куда подевалась наша одежда?

– А какая у нас была одежда? – поинтересовался Джек.

– Я… я не помню…

– Кстати, вот и дверь.

Джек сделал еще пару шагов и коснулся стальной двери, на которой сохранилась едва заметная надпись: «Выход». Там, где должна была торчать ручка, осталась только дырка.

– Мы заперты.

– Думаю, так и есть, – вздохнул Рон. – Ты знаешь, это, конечно, не ко времени, но мне хочется отлить.

– Можно постучать в дверь – они обязаны выпустить нас по нужде.

– Давай посмотрим, нет ли здесь какой нибудь параши…

Напарники продолжили поиски, старательно обходя лежавших на полу людей, которых здесь набиралось еще человек пять.

Параши найти не удалось, зато в одном из углов они обнаружили двухсотмиллиметровую трубу, уходившую под наклоном скорее всего за борт. Поднимавшийся от нее запах указывал на ее назначение, вдобавок в полутора метрах над трубой торчал вентиль.

Когда Джек его повернул, из вентиля потекла вода. Это открытие обрадовало напарников, ведь можно было утолить жажду, однако вода оказалась соленой.

– Морская, – сказал Джек, лизнув мокрую ладонь.

– Давай еще поищем, здесь должна быть пресная вода.

И хотя Джек не очень верил в успешность поисков, Рон нашел еще одну водопроводную трубу. Она была тоненькой и вместо мощного вентиля оканчивалась узеньким соском, однако, когда Рон повернул кран, из него тонкой ржавой струйкой полилась пресная вода.

Не обращая внимания на ее привкус, приятели напились вдоволь и почувствовали себя значительно лучше, в голове прояснилось, и они стали вспоминать.

– Я помню, что положил в правый карман пачку презервативов, – вспомнил Рон. – Правда, початую…

А тут, – он похлопал себя по поясу, – даже карманов нет.

– А у меня… Рон! Где наши деньги?! – всполошился Джек и стал хлопать себя по отсутствующим карманам. – Нет денег, Рон! Нет денег и чеков тоже нет! Рон!

Джек смотрел на друга такими сумасшедшими глазами, что тот неожиданно расхохотался. Вскоре к нему присоединился и сам Джек, и это безумие продолжалось до тех пор, пока оба окончательно не обессилели.

Когда снова смогли говорить, Рон сказал:

– Какие деньги, Джек, они нам даже трусов не выдали, едем в трюме, как рабы…

Джек пристально посмотрел на Рона.

– Кажется, я попал в самую точку, а, Джек?

– Боюсь, что так.

– Значит, мы едем на какую-нибудь хлопковую плантацию? – На Цитрагоне выращивают хлопок?

– Откуда я знаю? – Джек пожал плечами. – Вряд ли рабский труд используют легальные производители.

– Тогда наркоторговцы. Мы будем возделывать какую-нибудь ботву, содержащую камидин. И умрем с киркой в руках…

62

Какое– то время они молчали, привыкая к своему новому статусу. Стучать в дверь не решились -что-то подсказывало им, что ни к чему хорошему это не приведет. Тем временем стали оживать попутчики.

Они стонали, таращили глаза на белые пятна иллюминаторов и поднимались на слабые ноги, чтобы с ударом очередной волны в борт судна снова упасть.

Джек и Рон начали всех организовывать, поясняя, где в трюме туалет и где пресная вода. Туалетом интересовались немногие, а вот пили помногу, из-за того, что вода шла тонкой струйкой, самые нетерпеливые пытались устроить потасовку, но Рон быстро навел порядок. С ним никто не спорил, почему-то их с Джеком все приняли за каких-то руководителей.

– А куда мы едем, сэр? – спросил один из узников, обращаясь к Джеку.

– Я не знаю, приятель. Я заперт, как и ты.

По глазам вопрошающего было ясно, что он не поверил. На смену одному приходил другой, и все задавали одни и те же вопросы: куда везут, зачем и как долго это продлится.

Еще через пару часов, после того как все по нескольку раз напились и воспользовались туалетом, встал вопрос о еде.

– Как ты думаешь, может, все же постучать в дверь? – спросил Рон.

– Если посчитают нужным покормить нас, они это сделают, но если это в их планы не входит, а рабы начнут вести себя нагло, нас могут наказать.

– Согласен, – вздохнул Рон. Он и сам понимал все это, однако есть все равно хотелось.

– Я слышал, вы говорили о наказаниях? – произнес один из узников, подходя ближе.

– Вы позволите? – Он присел рядом с Роном. – Так вот, если вы считаете, что нужно кого-то наказать, можете начать с меня.

– С чего это вдруг? – удивился Джек.

– Понимаете… У меня предчувствие, что я окажусь первой жертвой.

– Не провоцируйте охрану, и все будет в порядке.

– Это не поможет. – Незнакомец грустно улыбнулся. – Знаете, когда мужчины попадают в экстремальную ситуацию, вот как у нас сейчас, или оказываются в тюрьме, в них просыпается инстинкт насилия. Вроде бы все сидят по своим местам и ведут себя корректно, но потом какое-то одно слово, один жест приводит к тому, что все бросаются на выбранную жертву и жестоко ее насилуют… Вот я и подумал если уж это так необходимо, то пусть этой жертвой стану я…

Незнакомец закончил свою речь, с грустной улыбкой глядя на обалдевших Рона и Джека.

– Знаешь, приятель, если ты сейчас встанешь и уйдешь, я сделаю вид, что тебя не слышал, – произнес Рон тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

– Извините меня…

Попутчик поднялся и, понурив голову, поплелся прочь.

63

Долго ждать перемен не пришлось. Спустя четверть часа дверь со скрежетом отворилась и в проеме появился человек с короткоствольным автоматом в руках.

– Все живы? – спросил он, заглядывая внутрь.

Ответа не последовало, узники поднялись с пола и настороженно смотрели на вооруженного человека.

– Ладно, дерьмоеды, выходи на палубу!

Такое приглашение лишь отпугнуло пленников, они стали пятиться в глубь трюма, под защиту Джека и Рона. Напарникам пришлось подать пример и первыми выйти из трюма на горячую, нагретую полуденным солнцем палубу. Там их ждали еще с полдюжины вооруженных людей, выглядевших как настоящие пираты – они не слишком заботились о чистоте одежды и внешнем виде. Вместе с тем пальцы их твердо лежали на спусковых крючках, и было ясно, что они не позволят пленникам никаких вольностей.

– Построиться в одну шеренгу!

Из всех, кто сидел в трюме, только Джек и Рон знали, что такое шеренга. Остальным изрядно досталось, пока они поняли, что от них требуется.

С разбитыми носами и ссадинами на скулах, они выстроились на палубе, вздрагивая от каждого окрика.

– Я капитан Йорк! – громко объявил человек, от дававший команды. – Я занимаюсь торговлей живым товаром, а попросту – рабами. Вы и есть мои рабы, и я волен решать – жить вам или умереть!

Капитан сделал паузу, упиваясь собственной значительностью. Было видно, что подобные митинги он устраивает перед каждой партией несчастных – у остальных членов команды на лицах была написана скука, у капитана же, напротив, от волнения подрагивали ноздри и горели глаза.

– Идти до конечной цели нашего плавания – пустынного острова – осталось совсем немного: нынешний вечер и ночь, однако я требую беспрекословного выполнения моих распоряжений, за неповиновение – смерть.

Джек и Рон косились на охранников: шестеро – это не так много, если выбрать правильный момент для нападения. Рон указал взглядом на мачту, там на площадке за сетчатым ограждением находился пулеметчик.

– Прежде вы были преуспевающими людьми и посматривали на других свысока, теперь же все переменилось! – продолжал капитан. Он держал речь в течение получаса, и кончилось это ничем – еды пленникам так и не дали. Их загнали обратно в трюм, приказав сидеть тихо.

До вечера пили воду и легли на голодный желудок. Под утро, перед рассветом, судно остановилось – по иллюминатору прошелся луч прожектора.

– Неужели прибыли? – Рон поднялся, чтобы вы глянуть на волю. – Эй, Джек, здесь второе судно! Кажется, катер!

Джек подошел к второму иллюминатору, и как раз в этот момент второе судно осветили прожектором.

– Полицейский катер, Джек!

– Вижу.

Теперь был виден не только флаг морской полиции, но и палуба катера, на которой стояли полицейский и капитан Йорк.

– Может, стоит покричать, поднять шум?

– Не думаю – они считают деньги.

И действительно, полицейский тщательно пересчитывал полученную мзду, иногда придирчиво просматривая банкноты при свете карманного фонаря.

Вскоре судно работорговцев двинулось дальше, и Джек с Роном вернулись в свой угол.

– У них здесь все отлажено.

– Это их работа.

64

Часов около девяти, когда никто из узников уже не спал, машина сбавила обороты, и после недолгих маневров судно ткнулось бортом в причал. Скрипнул блокирующий рычаг, дверь трюма распахнулась.

– Все живы? – последовал уже знакомый вопрос – Выходи, курортники, приехали.

На сложенной из бетонных блоков и обшитой толстыми досками пристани пленников ждала новая охрана – десять человек в одинаковой военной форме неизвестного рода войск. Вооружены они были устаревшими автоматическими винтовками, вдобавок у каждого на поясе болталась резиновая дубинка, испещренная вмятинами от частого употребления.

– Сколько? – спросил главный охранник, видимо ленившийся посчитать сам.

– Семеро, – ответил капитан Йорк.

– А трупы?

– Трупов в этот раз не было.

– Странно.

Главный скользнул по выстроившимся рабам равнодушным взглядом, потом уже с большим интересом посмотрел на стоявшую тут же у причала большую моторную лодку. Тяжело вздохнул, видимо не надеясь когда-нибудь получить такую, и, не глядя на пленников, скомандовал:

– За мной шагом марш! Не отставать.

И они пошли по грунтовой, покрытой слоем красноватой пыли дороге.

Если брать на веру слова капитана Йорка, это был остров. Впереди поднимались голые холмы, чуть правее темнел лес.

Выстроившись в колонну, пленники угрюмо брели друг за другом, едва волоча ноги и поднимая пыль. Иногда на дороге попадались острые камешки, которые больно кололи ступни.

Охранники шли по обочине и со всей серьезностью посматривали на изможденных доходяг.

Добравшись до холмов, пленники увидели лагерь. На территории в четыре-пять гектаров стояло несколько длинных, похожих на ангары бетонных зданий и строений поменьше, территорию окружала двойная ограда из колючей проволоки, а в двух, диагонально расположенных углах лагеря высились пулеметные вышки.

Завидев команду невольников, часовые гостеприимно распахнули ворота.

– Жратвой пахнет… – прошептал Рон, когда они зашли на территорию.

– Теперь обязаны покормить, – сглотнув голодную слюну, заверил Джек. – Иначе какой смысл тащить нас сюда.

– Стой! – скомандовал главный охранник и, повернувшись к подопечным, указал на Джека пальцем.

– Ты и еще один, марш в штаб – вон то здание слева, остальные садятся на землю и ждут.

Джек и Рон направились к дверям штаба, а остальные пленники с видимым облегчением опустились в пыль.

«Администрация военно-хозяйственного склада 439-й ВСТР» – гласила потемневшая от времени табличка над входом в «штаб». Джек оглянулся: без сомнения это был военный объект, либо действующий, либо заброшенный. Повадками охранники еще напоминали солдат, правда, с большой натяжкой.

За дверью оказался коридор.

– Туда! – сказал другой охранник, перенаправляя пленников в следующее помещение.

65

В небольшой комнате за длинным столом, точно судьи, сидели трое насупленных мужчин. На них была та же, что и на охранниках, полувоенная форма, однако куда более чистая.

– Фамилия-имя! – резким голосом гаркнул си девший меж двух коллег лысый дознаватель.

– Дэвид Карло, – ответил Джек.

– Боб Радецкий, – хрипло произнес Рон. В другой раз они бы назвались собственными именами, однако сейчас, когда их искали могущественные организации, требовалось играть спектакль.

– Как сюда попали, помните?

– Нет, – вздохнул Джек. – В иллюминатор было видно только море.

– Это хорошо. Смысл происходящего понимаете?

– Нет, сэр.

– А ты? – Лысый ткнул карандашом в сторону Рона.

– Откуда?

– У нас в лагере долго не живут, но, поскольку вы люди состоятельные, мы можем взять у вас деньги в обмен на освобождение.

– А с чего видно, что мы состоятельные люди, сэр? – уточнил Джек.

– Я вот сейчас достану пистолет и отстрелю тебе яйца, – пригрозил лысый.

– Прошу прощения, сэр.

Рон, как в школе, поднял руку.

– Ну?

– Сэр, видимо, вышло недоразумение, мы с приятелем пришли за фальшивыми документами – у нас проблемы с полицией, а фотограф нас того, усыпил.

– Какие документы?

– Удостоверения личности.

– А ты знаешь, придурок, сколько стоит сделать удостоверение?

– Нам сказали – три тысячи за комплект.

– И ты хочешь сказать, что у вас не было денег?

– Были, и немало, – заметил Джек.

– Ну вот! – обрадовался лысый и промокнул платочком начавшую блестеть голову.

– Но их у нас забрали, а это были все наши сбережения.

– Все наши сбережения, – подтвердил Рон.

– И сколько у вас с собой было?

– Сорок тысяч батов дорожными чеками и четыре с небольшим – наличными.

– Так вы говорите, фотограф забрал?

– Да, сэр, больше некому, это же он нас отключил. – Странно, что вы помните последние сутки, обычно никто не помнит.

– Может, этот самый фотограф использовал устаревший препарат? – предположил один из помощников лысого.

– Это нужно выяснить. И потом, давайте разберемся, кто таков этот фотограф? Вы оба, – лысый указал на пленников, – знаете, кто вас захватил?

– Нет, сэр.

– Не Шляпник?

Джек с Роном так искренне удивились, что лысый махнул рукой.

– Ладно, это мы и без вас выясним. Мне совсем не нравится, что к рукам каких-то пешек прилипают десятки тысяч батов. Сегодня же нужно связаться со

Шляпником. А с вами – все… Штольц!

В комнату из коридора заглянул охранник.

– Этих в третий корпус. Возможно, если ничего не выгорит с выкупом, более молодого отправим в первый корпус, но пока обоих в третий.

66

Пока Джек и Рон в сопровождении охранников шли по территории, они с далеко не праздным интересом вертели головами. Расположение зданий, сторожевые вышки и имевшийся на территории транспорт – все это могло помочь при организации побега. На глаза попался медицинский бокс – довольно большой для бывшего склада. На его фронтоне развевался флаг с красным крестом, а у вертолетной площадки, расположенной возле санчасти, на лавочке сидел человек в белом халате и курил с задумчивым видом.

– Добрый день, доктор Кохинор! – поздоровались охранники.

– Добрый день, ребята, – отозвался доктор, швырнул окурок на вертолетную площадку и направился к дверям санчасти. Его халат был сильно перепачкан кровью.

Рон невольно оглянулся, глядя вслед доктору, и получил тычок в спину.

– Не верти башкой, урод!

Вскоре они подошли к третьему корпусу – длинному бетонному сооружению с чередой узких окошек под самой крышей, прикрытых решетками.

Возле металлических ворот, запертых на обычный накидной замок, стоял часовой. Не задавая лишних вопросов, он отомкнул замок и чуть приоткрыл одну из створок.

– Заходи!

Джек и Рон протиснулись внутрь и остановились, привыкая к полумраку. Сзади лязгнул замок, и стало тихо.

Вскоре глаза привыкли, света здесь было куда больше, чем в трюме, свободного места – тоже. Вдоль стен стояли нары, многие места на них были свободны, а посреди корпуса вообще было пусто, хоть в футбол играй.

Навстречу новичкам вышли несколько местных.

– Здравствуйте, я Иохан, – произнес первый из них, протягивая руку для приветствия. – Я из Циндриха, а вы случайно не из Циндриха?

– Нет, мы не из Циндриха, – ответил Джек.

– Я здесь долго не задержусь, мои родные уже собрали выкуп, и скоро я вернусь домой!

Его стали оттеснять другие, спеша в свою очередь пожать новоприбывшим руки.

– Не верьте ему, – хитро улыбаясь, сообщил бородатый человек. – Никаких родственников у него нет – ему прямая дорога в первый корпус. Меня зовут

Эдвин Кройцер, у меня писчебумажный магазин в

Гонгезене. Вы были в Гонгезене?

– Никогда не был, – покачал головой Джек.

– А вы?

– Нет, я тоже не был, – поспешно отказался Рон.

– Да пустите же меня! – Растолкав других, к Джеку с Роном протиснулся высокий блондин с длинными, неухоженными волосами. На его груди был заметен длинный, довольно свежий шрам.

– Здравствуйте, господа! Я Клайнен, профессор психологии из Ревельского университета. Я открыл новый закон психологической дистрибуции, поэтому меня должны сохранить для мира, для цивилизации.

Вы пришли по заданию правительства, я правильно понял?

Напарники попятились, а эти полуголые сумасшедшие люди продолжали напирать, что-то выкрикивая и требуя внимания. Кто-то истерично тряс грязными космами, другие рыдали.

– Ну-ка, всем разойтись! По нарам, быстро!

Люди дрогнули, как будто по их спинам прошлись бичом, и бросились врассыпную, чтобы поскорее занять "место на нарах.

Перед удивленными новичками остался только один человек, в таких же, как и у остальных, смешных штанах, однако обличенный властью.

Он подошел к напарникам ближе и сказал:

– Ну что, Джек Зиберт и Рон Барнаби, не удалось вам от меня сбежать?

67

Джек с Роном смотрели и не верили собственным глазам. В череде последних событий, которые кружили их, словно щепки в водовороте, они и думать забыли об этом человеке.

– Майор Гастон? – неуверенно спросил Джек, опасаясь, что от одного неверного жеста этот призрак растворится в воздухе.

– Сэр, это действительно вы? – на всякий случай уточнил Рон.

– Да, мерзавцы, да, сукины вы дети, это я, несчастный майор Гастон, которого вы так подвели.

– Постойте, сэр, но ведь это вы пытались подставить нас в качестве наживки, чтобы потом убрать за ненадобностью. Разве не так?

Гастон вздохнул.

– А если и так? Я ведь действовал в интересах контрразведки, в интересах государства, в конце концов. Почему бы не пожертвовать парочкой бродяг, на которых висит обвинение в убийстве?

– Мы никого не убивали, вы сами это знаете, – заметил Джек.

– Когда мы узнали, что в убийствах на пассажирском лайнере вы невиновны, останавливать операцию было уже поздно. Противник схватил наживку, и у нас появилась возможность уничтожить всю их боевую группу.

– А вы разве не уничтожили?

– Ну, практически – да.

А вы заметили, что на Шлезвиге нам с Роном удалось положить куда больше государственных преступников, чем вам со своими агентами?

– Вы украли казенные деньги! Пятьдесят тысяч батов! – закричал Гастон.

– Мы их заработали! – в тон ему ответил Джек.

Часовой стукнул прикладом в дверь.

– Эй вы, твари, если не прекратите орать, я зайду и пересчитаю вам ребра!

Знакомый со здешними порядками, майор Гастон приложил палец к губам, предупреждая Джека и Рона, чтобы молчали. Затем, уже шепотом, добавил:

– Идемте, у меня тут собственный кабинет имеется, там поговорим.

Джек с Роном обменялись удивленными взглядами. Как-то не вязалось слово «кабинет» со всем, что они тут увидели.

Кабинетом оказался выстроенный из старых металлических шкафов закуток. Бетонный пол в нем был выложен тщательно подогнанными досками, тут же имелись стол и несколько стульев – все металлическое, окрашенное серой и темно-зеленой краской.

– Ну, как вам? По здешним меркам очень уютно, вся мебель военного назначения, присаживайтесь.

Есть не хотите?

– Еще как хотим, сэр! – оживился Рон.

– Мы двое суток ничего, кроме воды, не видели, – подтвердил Джек.

– Вас никто не ждал, поэтому порции пока не выдадут, но завтра с утра для вас тоже принесут пайку.

Открыв один из шкафов, Гастон достал несколько галет, шоколадку и две банки сардин.

– Налетай, ребята, сегодня Гастон добрый.

Стараясь соблюдать приличия, напарники пытались есть не спеша, но у них это не очень получалось.

– Откуда такое изобилие, сэр? – спросил Джек, когда съел все до последней крошки и откинулся на спинку стула.

– Все очень просто, я здесь старший по бараку и каптер, вы, бывшие солдаты, понимаете, что это значит.

– И что, каптерам выдают сардины и шоколад? усмехнулся Джек. Его настроение стало улучшаться.

– Нет, конечно. Просто здешний повар – мой земляк, он из Фамадильо, это город на материке Севилья.

– Так вы из этого самого Фамадильо? – спросил

Рон, вылизывая банку из-под сардин.

– Нет, конечно. – Гастон улыбнулся. – Но я кадровый контрразведчик, мне часто удавалась вербовка.

– Вы его завербовали? – не поверил Джек.

– Нет, просто я заметил, что он не особенно умен, и наводящими вопросами вывел его на разговор о доме. Постепенно он рассказал мне все о себе и своем родном городе, методика неявных допросов – моя работа. В следующую нашу встречу я прикинулся его земляком, а когда начал рассказывать про улицу, где живу, и про школу, в которой учился, он едва не расплакался. Теперь мы друзья, и он почитает за великую честь приносить мне продукты.

– А что это за лагерь, кому он принадлежит?

– Кому принадлежит, сказать трудно. С одной стороны, эти склады еще числятся на балансе вооруженных сил, а с другой, насколько я понял, все здешние сотрудники давно находятся за штатом и кормятся только этим преступным бизнесом.

– В чем он состоит?

– Часть его – выкупы. Они стараются похищать людей, у которых водятся денежки, как только договариваются – совершают обмен. Причем деньги берут только вперед.

– И что, честно отпускают пленника на все четыре стороны? Не боятся, что он сообщит об их местонахождении?

– Не боятся. Перед отправкой ему делают укол, и двое суток он валяется в беспамятстве. Все, что потом сможет рассказать, это что его везли на судне по морю. Местная морская полиция куплена, если присылают запрос, следует ответ: все проверили, подозрения не подтвердились.

– А если денег нет?

– Если нет денег, людей отправляют либо в первый корпус, либо во второй лагерь, который находится на северном побережье острова, в горах.

– Первый корпус, это где санчасть? – спросил Рон.

– Санчасть, – усмехнулся Гастон. – Правильнее говорить не санчасть, а скотобойня. В первом корпусе изымают органы и переправляют их клиентам. Вертолетную площадку видели?

Видели, – одновременно произнесли Джек и Рон, невольно вспоминая доктора в окровавленном халате.

– На нее садится вертолет, чтобы забрать один или несколько контейнеров с органами для транс плантации.

Джек и Рон молчали как пришибленные.

– А чего вы так поразились, ребята? – Майор хохотнул. – Разве вам не бросились в глаза эти уродливые шрамы на телах местной публики?

– Да, я заметил у одного… – произнес Джек.

– Что у одного? – Гастон махнул рукой. – У половины отсутствует какой-нибудь парный орган, ну а если печень понадобится, то уж тогда всего под разделку – милости просим.

– А что с вторым лагерем? – спросил Джек, что бы сменить жуткую тему.

– Туда отправляют бесперспективных, тех, кого взяли по ошибке и кто не годится для первого корпуса, – то есть старых и больных.

– Они там умирают?

– Конечно, но только от работы. На побережье в глубинных горных пластах имеются ренитовые залежи, их-то и разрабатывают те, кто попадает во второй лагерь.

– Ренитовая пыль ядовита, – заметил Джек.

– Вот именно. Те, кому везет, живут три месяца, но большинство не вытягивает и двух.

– Но как вы сюда попали, сэр? Или вы на службе?

– Эх… – Майор вздохнул. – Хотелось бы мне думать, что я на службе. Впрочем, иногда мне так и кажется – мол, выполняю государственное задание, но – увы. Я приехал на Цитрагон встретиться с одним очень ценным агентом, но в результате попал в ловушку, получил удар по голове и очнулся уже здесь.

– А не проще было вас просто убить?

– Конечно, проще, но так интереснее, согласитесь. Продать своего врага в рабство – вот высшая месть.

– И давно вы тут?

– Почти три недели.

– И что, вас так и будут держать на этом теплом местечке?

– Боюсь, что нет. У меня взяли анализы – они оказались не очень хорошими, но и не очень плохими, то есть, если возникнет дефицит органов, меня могут пустить в дело, если дефицита не будет, поеду добывать ренит… Перед смертью прощу вам все ваши прегрешения…

Заметив, как изменились в лице Джек и Рон, майор замахал руками:

– Ладно-ладно, признаю, вы нам тогда здорово помогли, а преследовал я вас по привычке. Мой заместитель убедил меня оставить вас в покое, он сказал: объективно они нам не нужны, а везение у них такое, что гоняться за ними – только агентов терять… Прав да, сейчас, насколько я понял, ваше везение закончилось.

– Очень на это похоже, сэр, – согласился Джек.

– Ну и как вы сюда попали?

– С работой одной не выгорело…

– Это была та работа, из-за которой вы и попали тогда в полицию?

– Мы не из-за работы попали, а из-за Сутулого и его банды – они устроили в нашей каюте поножовщину, но отвечать пришлось нам. Когда добрались до Цитрагона и стали выполнять контракт, чем-то не угодили работодателю и за нами началась охота. Пришлось бежать, понадобились документы, вышли на какого-то подпольного печатника, а он нас газом уморил, сволочь, теперь вот здесь оказались. Кстати, он отнял у нас именно те деньги, которые мы заработали у вас на Шлезвиге, сэр.

– Вот сукин сын! Казенные деньги!

– Да-а, – протянул Рон, – попадись он мне, пожалел бы, что родился.

68

Уже в который раз за несколько последних дней Сутулый предстал пред боссом мафии. Сеньор Марино смотрел на наемника с усмешкой, будто ожидал, что тот скажет какую-нибудь глупость, а между тем этот наемник был самым эффективным работником в деле поиска пропавших беглецов. Но сеньор Марино, разумеется, никогда бы не признался в этом.

– Что скажешь, Тревис, тебе удалось разговорить этих шлюх? – как можно более небрежно спросил сеньор Марино.

– Так точно, сэр, удалось, но они, к сожалению, ничего не знали.

– Совсем ничего?

– Ничего из того, что нам могло бы пригодиться.

Они рассказали, как Джек и Рон впервые наведались к ним в администраторскую и прикинулись клиента ми, а копы, заглянув и увидев – ребята с голыми задницами при работе, – убрались восвояси. Потом к ним неожиданно вернулся Рон и уговорил помочь поискать в пруду Джека…

– И они согласились?

– Да.

– Он их что, запугал?

– Нет, во время первого визита он так оттрахал одну из них, что она в него влюбилась.

– Оттрахал? – Сеньор Марино был в замешательстве. – Но она же шлюха – разве ее этим удивишь?

– Он удивил. Рон – мастер удивлять.

– Ну, допустим. Так где они нашли этого Джека?

– Он сидел в водоспусковой коробке. Они подплыли на лодке, Джек спустился в воду, а потом перевалился через борт, и его прикрыли какой-то тряпкой.

– Как все просто! А Бьорн с Уллитом нашли там только крыс! Аристодис, – обратился сеньор Марино к одному из своих капитанов, – мне не нравится, как работает твой племянник, я хочу, чтобы ты серьезно поговорил с ним.

– Да, сеньор, простите его, я обязательно поговорю с этим недоумком, – склонился в поклоне капитан мафии.

– Хорошо, Аристодис, я на тебя надеюсь. Продолжай, Тревис.

– Парни пробыли у них около суток, занимались с ними любовью, а Рон даже обещал Бритта – так звали его кралю, жениться на ней.

– Что еще?

– Починили газонокосилку, постригли лужайку.

– А по делу, Тревис?

– Рон сделал заточку, но автомат оставил – с собой в город не взял.

– Странно. Он так уверен в своем искусстве?

– В руках Рона заточка лучше всякого оружия, и потом – они ведь не прорываться с боем собрались, им нужны были документы.

– Документы?

– Да, девочки рассказали мне об этом. Их голубки говорили о документах.

– Но куда они пойдут в незнакомом городе? Как ты думаешь, им удастся выйти на подпольных дельцов?

– Думаю, да, сэр. Полагаю, у них уже был такой опыт, парни попадали на лапы к контрразведке, но каким-то чудом сумели выпутаться.

– Что они будут делать, чтобы найти дельцов?

– Скорее всего, обратятся к таксистам – я бы поступил именно так.

– Хорошо, Тревис, попытаемся прощупать таксистов. Может, нам и повезет. А теперь иди, изложи Калахеру план поиска, если он у тебя есть, а потом отдыхай.

Сутулый направился к выходу, сеньор Марино проводил его недобрым взглядом. Этот человек не нравился боссу мафии, но пока он был необходим – его следовало терпеть.

– Аристодис!

– Слушаю, сеньор! – Аристодис снова поклонился.

– Съезди к шлюхам еще раз, если этот урод запугал их, попробуй зайти с другой стороны – будь с ними подобрее, возможно, они расскажут тебе что-то, что не сказали ему…

– Но сеньор…

– Подожди! Я еще не все сказал! Что за дурацкая привычка перебивать меня! О чем это я? Ах да! Дай им денег сколько попросят, нам очень нужна информация. Понял меня?

– Да, сеньор.

– Теперь говори, что хотел сказать…

– Они мертвы, сеньор Марино.

– Мертвы? Так этот урод удавил их?

– Не удавил, сеньор… Он резал их на куски, заставляя рассказывать об этих двоих.

– Но зачем?! Шлюхам достаточно было пригрозить!

– Там весь дом в крови, сеньор, а на полу, извините, разбросаны внутренности…

– Так… – Сеньор Марино взял со столика сигару. – Он что же, получает от этого удовольствие?

– Да, сеньор.

– Мразь… Я ему это припомню… Что копы? Много их в городе?

– Много – не то слово, сеньор, они расплодились, как тараканы в мусорном баке. Вдобавок к местным понаехали иногородние, некоторые и вовсе никакие не копы, думаю, сюда свезли все охранные агентства и всех частных сыскарей с побережья.

– Ладно, иди, Аристодис, я должен подумать.

Аристодис ушел, а сеньор остался со своими телохранителями. Он не сомневался, что наводнившие город стрелки и сыщики охотятся на его добычу – Джека Зиберта и Рона Барнаби. С одной стороны, это сильно усложняло задачу сеньора Марино, с другой – подтверждало, что эти двое украли по-настоящему ценную вещь. Здесь пахло не сотнями миллионов, здесь пахло миллиардами.

Сеньор Марино глубоко вздохнул и распрямился, почувствовав, как от возбуждения у него засвербило в носу. Дело из разряда очень важных и выгодных переходило в разряд сверхвыгодных и необыкновенно опасных. При таких ставках даже он, некоронованный король Санни-Лэнда, сгорит, как пушинка, стоит на минуту забыть об осторожности. Сеньор Марино был крупным хищником, однако он отдавал себе отчет, что существуют монстры, которые едят боссов мафии на завтрак.

69

Через два дня после прибытия в лагерь Джека и Рона повели в первый корпус.

– Не бойтесь, это всего лишь обследование, – успокоил их Гастон. – Вам ничего не отрежут, пока не будут точно знать, чем у вас можно поживиться… Ну, и посматривайте там…

Новеньких сопровождали двое вооруженных винтовками охранников. Пока шли до медицинского бокса, Джек и Рон внимательно изучали их повадки. По словам Гастона, за все время существования лагеря побегов здесь не случалось. Да и куда бежать? Остров был километр с севера на юг и полтора с востока на запад. Спрятаться можно было лишь в небольшом лесу да в старых выработанных шахтах, однако лес охранники знали как свои пять пальцев, а укрываться в шахте с ее лабиринтами было сущим самоубийством. К чему тогда бежать?

Самым простым средством побега, без сомнения, являлся вертолет, он прилетал в лагерь два, а то и три раза в неделю, однако в день прилета узников держали взаперти, не производя никаких обследований и переводов из корпуса в корпус.

Майор Гастон, с первого дня пребывания в лагере искавший возможные варианты побега, за короткий срок сумел собрать большое количество информации. Бежать в одиночку нелегко, однако с приходом Джека и Рона расклад сил переменился. Гастон чувствовал, что втроем они сумеют осуществить задуманное, ведь в союзниках у него были люди, когда-то обманувшие его самого.

Приемный покой санчасти охранялся не хуже, чем какой-нибудь банк. Скорее всего, потому, что это и был банк, только банк донорских органов.

Сопровождавшие новичков охранники передали их двум коллегам, которые стояли перед массивной стальной дверью и были вооружены пистолетами. И тот и другой держали оружие в полуоткрытой кобуре на поясе, чтобы молниеносно выхватить в случае необходимости…

Хлопнув ладонью по блестящему металлу, один из охранников дождался, пока в узкое окошко выглянет человек.

– Открывай, Пит, это опять мы…

Щелкнул тяжелый замок, дверь отворилась.

– Постойте, я должен их записать.

Дежурный вооружился авторучкой и открыл толстую замусоленную тетрадь.

– Говори… – сказал он, обращаясь к Джеку.

– Дэвид Карло, – ответил тот.

– Сколько лет?

– Тридцать три.

Какое– то время дежурный делал записи в положенных графах, высовывая от усердия язык. Наконец, справившись, он поднял глаза на Рона.

– Боб Радецкий, сорок шесть лет.

– У-у, старый какой. Это тебе уголек копать придется.

Охранники засмеялись, переглядываясь и подталкивая друг друга. Они были уверены, что новенькие еще не знают об уготованной им участи.

– Проходите!

Пленников провели по коридору и втолкнули в просторное помещение. Здесь было прохладно, пахло лекарствами, стены покрывала белоснежная керамическая плитка, а мебель сверкала полированной нержавейкой.

За металлическим столом сидел врач – в белом халате и шапочке. Он что-то писал, но, услышав звук шагов, поднял глаза на вошедших.

– Так-так, – сказал он. – Новенькие?

– Новенькие, сэр, – подтвердил Джек.

– Хорошо.

Врач отодвинул бумаги и позвал:

– Айвор!

Из смежного помещения выглянул еще один врач, в нем Джек с Роном узнали того, с вертолетной площадки. Теперь на Айворе был чистый халат, видимо, сегодня он еще не работал.

– Проходите сюда, здесь я буду вас обследовать.

Пленники прошли куда велели и оказались в царстве электроники, никелированных трубок, темных экранов и многоколенчатых манипуляторов. В шкафах на полочках стояли ряды чистых пробирок и пузатые склянки с разноцветными жидкостями.

– Присаживайтесь, – сказал доктор Айвор и указал на несколько стоявших у стены металлических стульев.

– Берт, будь добр, убери это, – сказал он вошедшему коллеге.

– А чего они не забрали?

– Говорят, сегодня вертолета не будет…

Берт подхватил за ручки два круглых контейнера. Джек успел прочитать на фирменной этикетке два слова: «…трансплантологический фонд…», и этого хватило, чтобы по его спине побежали мурашки.

– Ну, давайте начнем с вас – Айвор приветливо взглянул на Рона. – Имя, фамилия, возраст…

– Боб Радецкий, сэр, сорок шесть лет.

– Возраст, конечно, немалый, но кое-что, я думаю, еще сгодится, – произнес доктор Айвор, рассматривая

Рона, словно мясник мерина. – Вы, Боб, не болели в детстве свинкой?

– Не помню, сэр.

– Ну-ка встаньте. Подойдите ко мне…

Доктор Айвор стал мять Рону правый бок.

– М-да, печенка у нас не очень хорошая. Пили?

– Бывало, сэр.

– Бывало. – Айвор покачал головой. – Здоровье беречь нужно, нельзя так разбрасываться… А что это за шрам? Похоже на ножевое ранение.

– Подрался по молодости.

– На спине еще один…

– Это меня в другой раз угостили.

Вернулся Берт.

Печень не годится? – спросил он.

– Нет, конечно, посмотри, какие у него под глазами мешки. Ладно, делай анализ крови, мочи словом, все по списку.

Берт взял Рона под свое покровительство и увел в другой конец помещения, а Айвор занялся Джеком.

– Имя, фамилия, возраст…

– Дэвид Карло, тридцать три года.

– Подойдите ко мне, Дэвид.

Джек подошел.

– Что это за шрамы на груди… повернитесь. И на спине. На ножевые ранения, как у вашего приятеля, не похоже, для пулевых они слишком безобразные.

– Спереди шрапнель, сэр, сзади – осколок.

– Вот как! Воевали?

– Недолго, сэр.

– Понятно…

Доктор Айвор принялся ощупывать печень Джека, и она ему понравилась. Потом он оттянул пациенту веки, сказал «ага» и попросил показать язык.

– Понятно… Берт, забирай второго! Первое впечатление – хорошее. Да, и посмотри на его шрамы, тут и шрапнель, и осколки…

– Правда, что ли? – не поверил Берт.

– Да, я не шучу.

Обследование продлилось довольно долго – не менее полутора часов. Напарники сдавали на анализ кровь, мочу и слюну, их просвечивали рентгеном, заставляли дуть в какие-то трубки, надевали на головы шлемы с проводами и просили спеть, потом оклеивали датчиками и приказывали приседать.

Когда все закончилось, утомленным пациентам зачитали вердикт – у Джека все было хорошо, за исключением поврежденного осколками правого легкого, у Рона дела были неважные.

– Что, доктор, совсем никакого просвета? – спросил он.

– Не совсем, у вас поразительно высокий тонус мышц правой руки, соответственно сухожилия тоже весьма прочны, на такие всегда хороший спрос.

– На что спрос?

– Э-э… я хотел сказать, что хорошие сухожилия сейчас большая редкость.

70

Джека и Рона вернули в третий корпус. Возвратившись после пережитого в санчасти, напарники облегченно вздохнули и почувствовали себя дома. Бросившиеся к ним было обитатели корпуса, увидев, что это не новенькие, угрюмо побрели обратно – ложиться на нары, чтобы смотреть в потолок и тосковать.

Услышав про свои сухожилия много хороших слов, Рон теперь другими глазами смотрел на двух одноруких узников. Поначалу он полагал, что это просто калеки – мало ли как случается в жизни? – но теперь и себя легко представлял в таком виде.

Гастон выглянул из своего «кабинета» и махнул им рукой. Напарники проследовали мимо притихших обитателей корпуса и вошли за загородку.

– Ну как? – спросил Гастон.

– Паршиво, – ответил Джек, садясь на стул. – Я им понравился, за исключением продырявленного осколком легкого.

– Хорошо, значит, начнут с почек.

– А чего же хорошего?

– Доноры почек – местные долгожители, иные до полугода живут, пока кому вторая понадобится или там печень с сердцем.

– А если орган никому не нужен? Скажем, запросили печень, а сердце или легкое куда девать?

– Все идет в дело. Если печень запросили, значит, она пойдет по повышенной цене – кому-то приспичило. Другие органы продадут подешевле, их берут начальники госпиталей и частных лечебниц, хороший врач всегда держит что-то про запас. Ценовая скидка определяется известным риском, у тебя в холодильнике может лежать печень, а клиенты, как назло, будут поступать с обгоревшими легкими. В коммерции всегда так:

– И сколько же стоят органы?

– По-разному, но у меня листпрайс имеется.

С этими словами Гастон вынул из поцарапанного письменного стола листок бумаги.

– Вот пожалуйста. Сердце – от восьмидесяти до ста десяти тысяч батов, печень – от шестидесяти до семидесяти тысяч.

– Ну-ка… – Джек взял у Гастона расценки и принялся что-то высчитывать, поднимая глаза к потолку и беззвучно шевеля губами. Через пару минут он бросил листок на стол и вздохнул.

– Получается, что на мне они могут заработать до трехсот тысяч батов.

– Хорошие деньги! – улыбнулся Гастон.

– Дай-ка я взгляну. – Рон взял листпрайс и отыскал нужную ему позицию.

– Ну что? – спросил Джек.

– С меня они получат немного – не более восьми тысяч.

– А что им у тебя понравилось? – осведомился Гастон.

– Мышцы и сухожилия правой руки. Она у меня ударная…

– В смысле?

– Рон неплохо обращается с ножом, – пояснил Джек.

– Вот как? Это хорошо, ножей у меня пока нет, но, думаю, через «земляка» мы достанем отличные поварские ножи для разделки мяса.

– Для разделки мяса у меня уже есть, – сказал Рон и, развернув скрученные на поясе штаны, достал сверкающий скальпель.

– Когда ты успел? – удивился Джек.

– Наш пострел везде поспел, – заметил Гастон. – А у меня для вас, камрады, тоже подарок.

– Какой подарок? Сардины?

– Нет, думаю, получше, – улыбнулся Гастон. – Только ты, Рон, убери нож… Новенький! Иди сюда!

Послышались торопливые шаги, и в закуток вошел высокий немолодой человек.

Глаза у Рона расширились, он стал медленно подниматься со стула, расплываясь в плотоядной улыбке.

– Ах ты, сука… – произнес он с расстановкой и, подскочив к худощавому, сложил его пополам мощным ударом в солнечное сплетение. Затем от души приложил коленом в лицо и принялся бить ногами.

– Только крови не напускай, я не люблю этого! предупредил Гастон.

– Ну-ка, отдохни, – сказал Джек и, отодвинув

Рона, сам принялся бить худощавого, который довольно профессионально закрывался, чтобы не получить серьезных увечий. Должно быть, набрался опыта в уличной банде или в тюрьме.

Джек и Рон несколько раз менялись, пока наконец Гастон не сказал:

– Ну хватит, приканчивать его не нужно, он на пичкан ценными сведениями.

Напарники, словно опомнившись, отошли, и Рон стал осматривать палец на ноге, который выбил в порыве мщения.

71

Вскоре поднялся и пострадавший. Он выглядел не так плохо, учитывая, как старались Рон и Джек.

– Ну, вот и все, Ставр, – сказал Гастон. – Избе жать этой процедуры, как ты понимаешь, было не возможно. Иди, умойся и возвращайся сюда: нам нужно поговорить.

Ставр кивнул и, зажимая разбитый нос, вышел.

– Его доставили, пока вы были в первом корпусе, – пояснил Гастон.

– А откуда вы узнали, кто он?

– Мне рассказал охранник.

– С каких это пор, сэр, вам докладывают охранники?

Гастон улыбнулся.

– Он не просто охранник – он педераст. Наш виртуальный роман с ним длится уже неделю – мне пришлось сделать вид, что я тоже педераст.

– А если он потребует ласки? – усмехнулся Рон.

– Не потребует. Эти голубчики обожают красивые отношения. Он тоже согласился ждать, когда я буду готов.

– Я слышал, они предпочитают тех, кто помоложе.

– Конечно, Джек подошел бы ему куда больше, но я сделал ловкий ход – сказал, будто был любовником Лоди Эрмауса. Недолго, конечно, будто бы десять лет назад мы провели с ним несколько ночей на Йономари. После этого признания охранник жутко меня возжелал.

– А кто такой Лоди Эрмаус?

– О, это в их кругах настоящая легенда. Идеолог голубого движения. Однажды он совратил премьер-министра прямо в его круглом кабинете.

Джек и Рон только покачали головами, они об этом даже не слышали.

– И что, он теперь будет снабжать вас информацией?

– Конечно, он попытался отвертеться, дескать, сильно рискует, но я намекнул, что повар меня тоже домогается, так парень прямо затрясся от ревности.

А он не прибьет повара? Кто тогда будет носить нам сардины?

– Не прибьет, повар здесь в большом авторитете.

Вернулся Ставр. Он остановился в проеме, не решаясь войти.

– Заходи, чего уж там, – сказал Рон.

– Простите меня, если можете, господа. Я вас пре красно понимаю – вы имеете право меня убить.

Ставр шмыгнул подбитым носом.

– Как ты сюда попал, расскажи, – приказал Гастон.

– Позавчера ко мне явился Шляпник и потребовал, чтобы я отдал деньги, которые забрал у этих господ… Он так и сказал – сорок тысяч в дорожных чеках. Я, понятное дело, пошел в несознанку – Шляпнику человека убить ничего не стоит. Он приехал с двумя головорезами, которые стали переворачивать мебель и простукивать стены. Так они нашли несколько моих тайников… – Ставр вздохнул: потерянного было жаль.

– Потом стали обыскивать подвал и нашли сейф он был за шкафом, откуда я пластик голубой доставал, помните?

– Неважно, – сухо обронил Рон.

– Шляпник вынул нож и сказал, что, если не от крою сейф, снимет шкуру с живого. Пришлось открыть, а там среди часов и другого барахла лежали чеки. Я думал, он меня убьет, но он решил продать меня. Говорит, пойдешь туда, куда до этого других отправлял…

– Ну и сколько за все годы ты отправил?

– Сто сорок четыре человека… вместе с этими господами.

– Что ты знаешь об этом острове?

– Остров называется Макирон, входит в гряду

Кейтонских островов. Районное отделение морской полиции, расположенное на соседнем острове Сатибай, целиком куплено господином Базилевским это человек, который заправляет здесь всем. С ним

Шляпник связывался лично, если возникали какие-то проблемы.

– Сколько отсюда до Санни-Лэнда?

– Тысяча километров с небольшим хвостиком, водой на грузовом судне двое суток выходит.

– Тебе приходилось присутствовать при разговоре

Шляпника с Базилевским?

– Да, сэр, один раз Шляпник звонил прямо из моего дома, правда, он раскладывал антенну – такую ромбовидную.

– РС-связь.

– Да-да, она самая.

– Значит, здесь у Базилевского тоже должен быть прибор РС-связи, – подвел итог Гастон. – Ведь он от сюда звонил?

– Больше вроде неоткуда.

– Вот и я так думаю.

– А что нам даст эта связь? – спросил Джек. – Вы сможете связаться с местным бюро?

– Нет, местное бюро меня сюда и спровадило.

Они уверены, что я уже мертв, иначе давно бы наведались сюда.

– Тогда куда? В полицию?

– Нет, в полиции у контрразведки глаза и уши, к тому же ближайшее отделение куплено Базилевским, значит, там первыми узнают о возможной операции и сообщат хозяину. Нет, я могу воспользоваться другой возможностью.

Какой же?

– У меня есть право один раз в год использовать код «Гром».

– Что это такое?

– Я могу вызвать авиацию с ближайшей базы и навести ее на любой объект.

– Любой?

– Почти любой. Ясное дело, бомбить дворец губернатора они не станут.

– Значит, все просто? – обрадовался Рон.

– Будет просто, если достанем РС-передатчик, но это самое сложное.

– А что проще?

– Захватить вертолет. Ставр, куда отвозят контейнеры с органами?

– В четырехстах километрах к югу, на побережье, есть исследовательский центр – туда стекаются заказы, которые выполняет Базилевский.

Вертолет всегда прилетает оттуда?

– Да.

– Насколько я понял, сэр, у вас уже сложился какой-то план? – спросил Джек.

– Да, кое-какой план сложился.

– И когда же мы побежим?

– Времени мало. По моим сведениям, сейчас в запасе имеются два донора-сердца, значит, минимум неделю ты не понадобишься. С печенью тоже проблем нет – доноров целых четыре.

– Что вы имеете в виду, говоря о запасе времени?

– В списке, который ведут врачи, перед твоей фамилией стоят еще несколько человек. В одном списке ты ближе к печальному финалу, в другом – дальше.

Это называется очередью.

– Значит, неделя?

– Неделя, если не случится внепланового спроса, когда на дороге столкнутся два спортивных автомобиля и клиентов сразу будет двое, или яхта врежется в опору моста, тогда их может оказаться даже десять.

– Так как же нам быть?

– Два дня, больше у нас нет. К тому же, насколько я понял, вопрос со мной решится совсем скоро, а в шахту мне ой как не хочется.

72

Рене Базилевский сидел под широким зонтиком на причале и удил рыбу. День был жаркий, и хорошо шла марсийка – узкая, похожая на угря рыбка. Базилевский сам ее вялил, чтобы потом кушать, окуная в острый соус. Так ели вяленую рыбу у него на родине, там, где остались братья и мама.

Последние двадцать лет Рене находился в розыске, ему шили несколько убийств, похищение людей, пару махинаций. Приходилось залегать на дно и лежать не высовываясь, без гроша в кармане, без крыши над головой. Вместо тюрьмы государственной, где он мог получать питание и медицинское обслуживание, Рене обрек себя на жуткое существование в трущобах города на севере материка. Шахтеры там вешались от отчаяния, не в состоянии прокормить семьи, но и они казались Рене богачами, поскольку он сам существовал как уличный пес.

Помогла встреча с человеком, у которого с Рене оказались общие знакомые.

Базилевского взяли в дело, он показал себя с положительной стороны и остался в команде.

Долгое время он был рядовым членом банды. Когда такая жизнь наскучила, Рене набрался смелости и пришел к Большому Боссу, чтобы предложить семье новое дело – разделывать людей на «запчасти» и продавать в клиники. Ничего придумывать здесь не требовалось, рынок и услуги уже существовали – этим занимались нечистые на руку врачи, которые умело покрывали друг друга, становясь экспертами на возбуждаемых против них судебных процессах.

– А не боишься, что твой босс накажет тебя за то, что обратился через его голову? – с усмешкой спросил Большой Босс.

– Надоело бояться, сеньор. Испытайте меня, и я принесу вам настоящие деньги.

Базилевского испытали. Он с ходу обложил налогами самых заметных дельцов от медицины и принес деньги уже через месяц. Лучше изучив схемы денежных потоков, начал подминать под себя весь бизнес.

С тех пор минуло много лет, бизнес видоизменялся, и в конце концов Рене Базилевский оказался на этом острове, который ему очень нравился.

Сняв с крючка очередную марсийку, Базилевский бросил ее в ведерко и взглянул на часы. Пора было возвращаться в лагерь – его ожидали дела. Требовалось согласовать доставку очередной партии донорских органов.

– Люис, я ухожу! – крикнул Базилевский слуге.

Люис был несостоявшимся донором, у него нашли массу заболеваний, сделавших его совершенно бес перспективным для бизнеса. Для работы в шахте он тоже не годился, поэтому Базилевский решил его оста вить – ему как раз требовался слуга. Люис оказался исполнительным малым, и хозяин к нему привык, дав таким образом пропуск в мир живых.

– Подогнать машину или поедете на мотокике, сэр

– Пожалуй, на мотокике.

Рене обожал этот легкий вид транспорта. Сказать по правде, в машине у него сильно потела задница, что бы он ни подстилал – ничего не помогало. А мотокик – совсем другое дело. И ветерок обдувает, и задница в порядке.

Двухколесный друг завелся с полуоборота. Базилевский закрыл ведерко крышкой, повесил его на руль и отпустил сцепление.

Мотокик помчался по дороге, поднимая шлейф красноватой пыли.

73

Издали завидев начальника, часовые загодя открыли ворота и радостно поздоровались с ним, хотя уже виделись в начале смены.

Базилевский проехал мимо, не удостоив их даже взглядом. Все, кто работал тут, были обязаны ему жизнью – за пределами острова их ждали либо тюрьма, либо приговор мафии, либо скорая смерть от наркотиков.

Поставив мотокик на подножку, Базилевский снял с руля ведерко и поднялся по ступенькам в штаб.

– Вас ждут, сэр! – доложил часовой.

– Кто?

– Доктор Марвик.

– Хорошо…

Базилевский толкнул дверь кабинета и широко улыбнулся.

– Приветствую, док! А я вот рыбки наловил!

Здравствуйте, босс, – вяло ответил доктор, даже не привставая. Он был на привилегированном положении.

– В чем дело, Айвор? У вас плохое настроение?

Базилевский поставил ведро с рыбой у стены, и по кабинету, поплыл неповторимый аромат – марсийка имела резкий специфический запах.

– Зачем вам эта дрянь, босс? – сморщил нос док тор.

– Ну, я привык к ней. У нас дома вяленая марсийка считалась лакомством.

Базилевский бросил шляпу на стол и промокнул лысину платочком. Марвик выглядел каким-то недовольным, хотя за свое жалованье мог бы вести себя поприличнее.

– У меня пропал скальпель, – произнес Марвик таким голосом, словно сообщал о контакте с инопланетянами.

– Что пропало? – уточнил Базилевский, занимая место за столом.

– Скальпель.

– Ну, насколько я знаю, инструмента у вас пре достаточно, мы можем позволить себе покупать все самое лучшее. Стоит ли беспокоиться из-за пропажи одного скальпеля?

– Уверен, что его украли двое новеньких.

– Зачем им ваш скальпель, док? Угонять с его помощью вертолет?

Представив себе эту картину, Базилевский невольно улыбнулся.

– Вы не знаете всего – у одного из этих новичков быстрая рука.

– Что значит «быстрая»?

– Это значит, что, зажав в ней нож… – Айвор поднялся и стал медленно наступать на Базилевского, – он может выстрелить ею, как из пистолета.

С этими словами доктор Марвик выбросил вперед руку с зажатым в ней карандашом, остановив его в сантиметре от лица босса.

«Он сошел с ума», – подумал Базилевский, не двигаясь с места.

– Что все это означает, Айвор?

– Только то, что эти двое – опасные люди.

Марвик опустил руку и, повернувшись, вернулся на место.

Базилевский облегченно выдохнул и покосился на дверь. Может, позвать часового?

– У нас таких еще не было, – продолжал Марвик. – Оба в шрамах. У одного два ножевых, у второго от шрапнели и осколка.

– А может, вы сгущаете, док? Может, этот скальпель куда-то завалился?

– У меня ничего не заваливается. У меня повсюду порядок, – с вызовом произнес доктор. – А если скальпель исчез, значит, его украли.

– Но ведь у вас в тот день были и другие новенькие.

– Да, были. Только другие-то новенькие ни рыба ни мясо. Идеальные доноры, такие будут сидеть и ждать, когда их позовут на операционный стол.

– А те двое не будут?

– Не будут. Они что-то готовят, я это чувствую.

– Так. – Базилевский побарабанил пальцами по столу. Он вдруг почувствовал, что тоже начал бояться, уж больно странно вел себя доктор, такого никогда прежде не было. – Вот что мы сделаем, док. Я не медленно вызову к себе начальника охраны, и мы совместно с ним разработаем план действий. Как зовут этих подозрительных?

– Дэвид Карло и Боб Радецкий…

– Очень хорошо, я запишу.

Начальник лагеря еще раз промокнул лысину платком, достал блокнот и записал фамилии. Потом хлопнул по нему ладонью и сказал:

– Идите к себе и ни о чем не беспокойтесь. Найдем мы ваш скальпель, можете быть уверены, а из этих мерзавцев вытрясем все, что они задумывали.

– Правда?

– Правда.

74

Доктор поднялся со стула и вздохнул.

«Слизняк», – подумал Базилевский и одарил Марвика ободряющей улыбкой. Тот дошел до двери, немного помедлил и наконец вышел в коридор.

Улыбка сразу слетела с лица Базилевского. Он подождал, пока в коридоре стихнут шаги, и крикнул:

– Юпп!

– Я здесь, сэр! – ответил часовой, заглядывая в дверь.

– Где у нас сейчас начальник охраны?

– Наверное, у себя, в помещении охраны. До обеда он всегда сидит там.

– Сбегай за ним.

– Слушаюсь!

На острове не пользовались радиосвязью, чтобы не демаскировать себя в эфире, поскольку недалеко от острова пролегало несколько судоходных линий с весьма оживленным движением. А для связи с «большой землей» Базилевский использовал прибор РСсвязи.

Вскоре часовой вернулся, а следом за ним на велосипеде прикатил начальник охраны Драфт. Лицо у него было опухшее, это Базилевский заметил еще из окна.

Драфт часто закладывал и в последнее время, к неудовольствию Базилевского, делал это все чаще. Откуда он брал спиртное, оставалось загадкой, ведь на острове царил сухой закон. Начальник лагеря подозревал, что Драфт тайно гонит спирт из мутного самодельного вина. Вместе с тем пьянство Драфта не всегда бросалось в глаза, поскольку тот, как бывший военный, умел, если нужно, мобилизоваться даже в безнадежных случаях.

Сейчас был именно такой случай. Драфт собрал все свою волю, чтобы стоять не качаясь и смотреть прямо на начальника.

– Что, опять пил? – спросил Базилевский.

– Никак нет, сэр, – замотал головой Драфт.

– Водички выпьешь?

– Не откажусь, жарко очень.

– Понятно. Возьми в холодильнике.

Драфт открыл небольшой холодильники, еле сдерживая дрожь в руках, снял с полки литровую бутыль с лимонной водой. Свернув пробку, он встряхнул бутыль, чтобы пошли пузырьки, и жадно выпил ее до дна. Затем громко рыгнул и извинился.

– Садись.

– Спасибо, босс.

Драфт пододвинул стул и с облегчением на него опустился.

– Приходил док.

– Да? И что ему нужно?

– У него украли ножик.

– Какой ножик?

– Профессиональный инструмент, скальпель.

– И что теперь?

– Он уверен, что скальпель украли двое новичков.

– Вот сукины дети. И что, будем искать этот ножик? Это смешно, босс.

– Смешно, да не очень. Если контингент лагеря вооружен, возможны инциденты.

– Бросьте, босс, – махнул рукой Драфт. – Что они этим ножиком сделают? Перебьют охрану?

Драфт засмеялся. Должно быть, лимонная вода с пузырьками взбаламутила принятый накануне алкоголь. Начальник охраны чувствовал себя хорошо и уже не выглядел как сморщенный башмак.

– Ты чего радуешься?

– Прошу прощения, босс.

– Так вот, эти двое…

Базилевский открыл свои записи и прочитал:

– Боб Радецкий и Дэвид Карло… Насколько я помню, они помещены в третий корпус.

– Да у нас все новички в третьем.

– Нет, из последней партии только двое. И еще один, которого Шляпник сдал, бывший дилер…

– Да, я вспомнил.

– Так вот, нам с тобой предстоит разработать план.

– Какой план?

– План противодействия злоумышленникам. Вариантов тут всего два. Первый – это мы сейчас же строим весь контингент третьего корпуса и выбиваем из них пропавший скальпель, а также признание, для чего был украден инструмент. Второй вариант – мы делаем вид, что ничего не знаем, и провоцируем их на действия.

– Каким образом?

– А таким – организуем для них небольшую щелочку в нашей безопасности, чтобы они попытались через нее ускользнуть. И пусть покажут себя.

– Но они могут прирезать кого-нибудь из моих парней.

– Ничего страшного. Зато мы испытаем всю нашу систему охраны в действии, в условиях, так сказать, приближенных к боевым. У нас ведь раньше ничего такого не было.

– Не было. С шахт, бывало, бежали, да и то не далеко – дальше берега податься некуда.

– Вот именно, а вот из лагеря не пробовали. Ты ведь совершенствуешь систему безопасности как начальник охраны лагеря?

– Кто – я?

– Ты, конечно.

Драфт озадаченно почесал голову.

– Выходит, совершенствую.

– Вот мы и проверим, как на самом деле действует враг, куда он бежит и зачем. Разумеется, ничего он не добьется, этот человек с ножиком, – у нас пятьдесят человек в охранном периметре, – но возможность потренироваться будет хорошая.

– Пятьдесят четыре…

– Чего?

– Всего охранников пятьдесят четыре, а на пери метре – восемнадцать.

– Тоже неплохо.

– Ага. Только как мы их будем провоцировать, босс?

– А ты подумай, какой самый простой способ сбежать отсюда?

– На велосипеде?

– Куда на велосипеде, Драфт? Мы на острове!

– А! Ну, тогда на самоходной барже, что товар привозит, или на вашей моторной лодке!

– Холодно, Драфт, холодно. Соберись, водичка-то небось подействовала? Думай.

– Вертолет! – подскочил на стуле начальник ох раны.

– Правильно, вертолет. Самый простой способ, недаром в день прилета я отдаю тебе распоряжение, чтобы прекращались все переводы из корпуса в корпус и обследования в медицинском боксе. Припоминаешь?

– Да, босс, припоминаю. Просто чего-то в голове заклинило.

– Да уж, заклинило так заклинило, – согласился

Базилевский. – Вертолет, Драфт – это идеальное средство для побега. Это единственная возможность прямиком отправиться куда тебе угодно в случае, если ты контролируешь пилота.

– Если приставить ему скальпель к горлу, повезет как миленький, – начал соображать Драфт.

– Молодец.

– Но если мы будем провоцировать их вертолетом, нужно же как-то довести до контингента эту информацию. Как мы это сделаем, босс?

– Ты говорил, что у повара в третьем корпусе земляк.

– Так точно, земляк. Он ему консервы таскает.

– Пусть таскает, страшного в этом ничего нет, контингент должен получать исправное питание, ты же понимаешь, это в наших интересах.

– Да, босс.

– Поэтому я предлагаю сделать следующее – приказать ему подать нам обед прямо в кабинет.

– Мне пока есть не очень хочется, – признался Драфт.

– Ничего, потом захочется. Пусть принесет нам фирменную «баранью ногу», супчика рыбного.

– Мне не хочется супчика, босс, у меня даже в носу какой-то запах стоит рыбный. Наверное, это от жары.

– Наверное, от жары, – согласился Базилевский и покосился в сторону ведерка с марсийкой. – Или оттого, что ты слишком много пьешь.

– Да я же в меру, босс! – ударил себя в грудь Драфт…

– Тебе лучше совсем не пить.

– Я завяжу, босс! Я, точно, завяжу!

– Ладно-ладно, не митингуй! – Базилевский усадил Драфта на место. – Сейчас пойдешь к повару и скажешь, что у меня день рождения.

– Это невозможно, босс. Мануэль помнит все дни рождения.

– Тогда… Тогда скажешь, что у тебя сын родился.

– Да у меня и жены-то нету.

– А при чем здесь жена? Я ведь, помнится, отпускал тебя в город на целых два дня, вот ты и зачал младенца.

– Да, но это было только четыре месяца назад, босс! Дети так быстро не родятся!

– Хватит рассуждений. – Базилевский откинулся на стуле и снова промокнул лысину платком. – У тебя родился сын, поэтому мы празднуем. Не думаю, что Мануэль начнет высчитывать, когда ты был в отпуске.

Все понял?

– Все понял.

– Тогда иди, а, как вернешься, я тебе, так и быть, стопочку налью – за рождение сына.

– Спасибо, босс! Ой, спасибо! – Глаза Драфта заблестели, лицо раскраснелось.

«Избавляться от него нужно, – подумал Базилевский. – Такой за бутылку кого угодно продаст».

75

Приняв заказ на праздничный обед, повар слегка удивился поводу – такой человек, как Драфт, по его мнению, едва ли мог кого-то обрюхатить. Однако приказ есть приказ. Бараньих ног на острове, разумеется, никогда не было, здесь разделывали совсем другие туши, но морепродукты тоже годились в дело и заменяли на острове привычные для «большой земли» лакомства.

Поскольку морская полиция по просьбе Базилевского отгоняла все промысловые суда, прибрежные воды кишели рыбой. Стоило забросить с причала снасть, чтобы выволочь кучу крабов, осьминогов и чубашей. А «бараньей ногой» Мануэль называл блюдо из сложенных вместе тонких лент мяса краба и морского скорпиона, повар тушил все это в листьях морской капусты.

Примерно через полтора часа Мануэль закончил готовить обед и, загрузив его в керамические судки, понес Базилевскому, прихватив приборы, салфетки и два комплекта тарелок.

– А, это ты… – оторвался от бумаг начальник лагеря. – Накрывай тот стол, возле окна.

– Слушаюсь, босс.

Мануэль начал расставлять судки и тарелки.

– Юпп! – позвал Базилевский.

– Я здесь, сэр! – Юпп заглянул в кабинет и повел носом. Он еще не ходил обедать, а здесь пахло так вкусно. Охранники питались обычными солдатскими пайками, иногда разводя их кипятком.

– Позови Драфта, скажи, что обед принесли.

– Слушаюсь, сэр!

Скоро все было готово – белые салфетки, мельхиоровые столовые приборы и горячие судки. Базилевский невольно почувствовал себя словно на празднике.

– А на десерт что-нибудь будет?

– Конечно, босс. Через полчаса я принесу мороженое.

– Ты, как всегда, выше всяких похвал, Мануэль.

– Вы ведь еще ничего не пробовали, босс.

Я и так знаю, что будет вкусно. И вот что захвати это ведерко с рыбой.

– Желаете, чтобы я приготовил ее с перцем?

Базилевский подумал и сказал:

– Знаешь, выбрось ее, да и дело с концом. Что-то у меня нет желания есть ее.

– Как прикажете, босс.

Повар забрал вонючую рыбешку и ушел. Прибежал Драфт.

– А чего он ушел-то? Я с ним на крыльце столкнулся!

– Он вернется, мороженое принесет.

– Мороженое? Лучше бы, это… – Драфт заулыбался, как соблазненная школьница. – Сто грамм за рождение, так сказать, сына…

Базилевский поставил на стол малюсенькую барную бутылочку с бренди.

– Ты такое пьешь?

– Ну да конечно! Спасибо, давно не видел ничего приличного!

Драфт быстро сел, сорвал пробку, опрокинув бутылочку, вылил в рот все ее содержимое и проглотил

за один раз.

– Хорошо пошла, – выдохнул он, поглаживая себя по животу. – Настоящий алкоголь… Ну, чем здесь можно закусить?

Игнорируя столовые приборы, он схватил пальцами кусок слоеного мяса и забросил в рот.

– О, толково! Это чего?

Базилевский не ответил, он лениво ковырял «баранью ногу» и думал о своем. О том, как много людей в его команде уже выслужили свой срок. Долгое время он занимался только коммерческими делами и не обращал внимания на то, как и доктор Марвик, и начальник охраны постепенно приходили в негодность. И таких среди персонала набиралось достаточно, их требовалось заменять и пускать на «переплавку». Даже инженер Коллер, который руководил добычей ценной ренитовой руды и считался Базилевскому почти другом, с годами ослаб и потерял необходимую для их бизнеса твердость. Случалось, он пристреливал работников шахт, оправдывая это тем, что они «сильно страдали».

Рене никогда не доверял своим служащим, как бы хорошо они ни выполняли свои обязанности. Наркоманы, пьяницы, беглые убийцы… Такие не упустят случая ударить в спину. Поэтому на втором этаже штаба Базилевский устроил небольшую крепость с изрядным запасом продовольствия и оружия. Она могла пригодиться на тот случай, если бы его люди подняли бунт.

76

Через полчаса Мануэль вернулся с бидончиком мороженого.

Пока он расставлял вазочки, Базилевский завел нужный разговор:

– Послезавтра рано утром должен прилететь вертолет…

– Какой вертолет? – не понял Драфт. Он уже забыл, что должен подыгрывать начальнику.

– Вертолет! – с нажимом повторил Базилевский.

– Ах, ну да! Конечно, тот самый вертолет! вспомнил Драфт. – Когда, вы говорите, он должен прибыть?

– В пять тридцать.

– А почему так рано?

– Им срочно нужны имплантанты. Пациенты уже сидят на трубках – ждут.

– Понимаю.

– Будет, конечно, немного темновато – у нас к этому часу еще не рассветает.

– Да, темновато!

– Охране нужно быть повнимательнее, чтобы к посадочной площадке не проскочил кто-то посторонний – в утренних сумерках это весьма вероятно.

– В утренних сумерках, босс, все вероятно! – пьяно кивнул Драфт.

Не обращая внимания на беседу начальников, Мануэль разложил мороженое по вазочкам и попросил разрешения уйти, чтобы вернуться через час и забрать посуду.

– Иди, Мануэль, мы тут без тебя управимся.

Когда за поваром закрылась дверь, Драфт шепотом спросил:

– Как вы думаете, босс, он клюнул?

– Он все слышал и, если земляк его спросит, обязательно все ему передаст. Но мы еще подстрахуемся.

– Каким образом? – опять шепотом спросил Драфт.

– Сегодня ты объявишь своим людям о времени прибытия вертолета и предупредишь их о важности этого рейса, дескать, повезут большое количество ценнейших имплантантов.

– Это… Яйца, что ли? – удивился Драфт и икнул.

– Да какие яйца! Это только повод, понимаешь?

– Понимаю. Ик!

– Перестань икать! – заорал Базилевский и уда рил кулаком по столу. Драфт тотчас вскочил и вытянулся по старой армейской привычке. Это помогло.

Базилевский перевел дух и сказал:

– Можешь сесть.

Драфт сел, теперь он выглядел абсолютно трезвым.

– Прошу прощения, босс, а вдруг они правда побегут?

– Я очень надеюсь, что они так и сделают. Очень хочется посмотреть, как они все спланируют, с чего начнут, какие поставят перед собой задачи…

– Но вы ведь говорили, что вертолет будет их глав ной мишенью.

– Так-то оно так, но к вертолету ведь тоже по разному можно подобраться.

– Я немного волнуюсь, босс, – признался Драфт и зябко повел плечами. – А вдруг здесь бунт случится, а? Вдруг у них этих скальпелей уже по три штуки на брата?

– Ты говоришь чепуху, Драфт, и бояться здесь нечего, это всего лишь проверка нашей системы безопасности, такого случая может не подвернуться больше никогда.

– Да уж лучше бы не подвернулось, – покачал головой начальник охраны и принялся прихлебывать из вазочки растаявшее мороженое.

77

Красноватый свет угасавшего солнца падал в зарешеченные окна, отчего внутри огромного бокса все приобретало тусклый розоватый оттенок.

Съев свой ужин, состоявший из армейского сухого пайка и воды, обитатели корпуса погружались в дрему. Некоторые продолжали что-то бормотать, другие прятались под нары – каждый по-своему готовился к ночи.

Джек и Рон старались не дать засосать себя здешней атмосфере, почти все время они проводили в закутке у майора Гастона.

Ставра к себе не подпускали, он в одиночестве лежал на первом ярусе нар, делая вид, что спит. После первого раза он принимал участие еще в нескольких совещаниях, но особенно Гастон с ним не любезничал.

– Сегодня я постараюсь раздобыть холодное оружие.

– Оружие?

– Да, несколько ножей для разделки мяса нам бы не помешали. Я еще не знаю, как их использовать, но они похожи на мачете – ими можно рубить.

– Он, конечно, ваш земляк, сэр, но ведь не сумасшедший же.

– Он не сумасшедший, – согласился Гастон. – Но он не слишком умен, ему можно внушить что угодно, любую глупость. Сегодня я постараюсь это сделать,

Мануэль должен прийти с минуты на минуту.

В подтверждение слов Гастона раздался негромкий стук в стену.

– Это он, идемте со мной – послушаете, только чтобы ни звука.

– Мы понимаем, сэр.

В том месте, где повар вызывал земляка постукиванием по стене, проходила широкая трещина, в которую можно было просовывать галеты и сардины.

– Рауль, ты здесь?

– Здесь, Мануэль.

– Я принес тебе еще немного сардин.

– Спасибо, друг, твоя поддержка значит для меня очень много.

Послышались шорох и позвякивание – повар одну за другой просунул в щель четыре банки сардин. Гастон принимал их и тут же передавал Рону.

– Как ты там, Рауль, держишься? – участливо поинтересовался повар.

– Держусь, Мануэль, у меня все в порядке. Твои сардины и в особенности твое дружеское участие очень мне помогают. – У Гастона дрогнул голос, играл он с воодушевлением.

– Мы же земляки, Рауль. Если бы в моих силах было освободить тебя, я непременно бы это сделал.

– Ты не так уж и бессилен, Мануэль, есть кое какая возможность…

– Возможность? Что ты хочешь этим сказать, Рауль?

– Я могу убраться отсюда и отправиться в наш родной Фамадильо.

– Но как? – Было слышно, что повар шумно задышал.

– На вертолете. Ты ведь знаешь, он прилетает сюда регулярно.

– Но это невозможно! Никто не знает, когда он появится здесь в очередной раз… Хотя – нет! Я знаю!

Я знаю, Рауль! Я случайно подслушал разговор босса с начальником охраны, они говорили, что вертолет прибудет послезавтра в половине пятого.

– Почему так рано?

– Безотлагательный случай, каким-то богатеям неймется получить новые органы – они уже сидят на трубках.

– Ты не просто друг и земляк, Мануэль, ты на стоящий боевой камрад!

– И еще они сказали, что будет темно – в смысле утренние сумерки, у нас здесь поздно светает…

– Я должен попасть на взлетную полосу, Мануэль!

– Но я всего лишь повар, Рауль! Я могу стащить для тебя еще полсотни банок сардин, но это все, на что я способен!

– От тебя потребуется совсем немного…

– Что я должен сделать?

– Принеси мне ножи.

– Ножи? – испугался Мануэль. – Зачем тебе ножи?

– Не задавай детских вопросов, боевой камрад! – Голос Гастона стал жестче. – Ты сам знаешь, для чего требуются ножи. Мне нужны острые, для разделки мяса, четыре штуки.

– Да ты что, меня же пристрелят, если узнают, что я пошел на это! – Голос Мануэля зазвучал слабее – в ужасе он отпрянул от стены.

– Я должен вернуться в город и убить Фрэнки

Косого!

– Какого Фрэнки Косого?

– Того самого, с Двадцать Четвертой улицы.

– Это же в нашем районе!

– Конечно – о чем я тебе и толкую.

– Но зачем тебе убивать Фрэнки Косого?

– Он застрелил моего дядю Тома. Просто пришел в его жалкую лавчонку и выпустил всю обойму в бедного старика.

– Какой ужас! За что?

– Он проиграл дядю Тома в карты, представляешь?

Теперь они играют на людей!

– Это ужасно, Рауль, но я не могу помочь тебе.

Меня убьют, меня четвертует этот Базилевский, если вдруг…

– Мануэль! – оборвал его Гастон. – Это еще не все… – Да? – Да.

– Помнишь, ты рассказывал мне, как назначил свидание Гортензии Дилан и ждал ее возле кинотеатра, а она не пришла?

– Это было ужасно, Рауль, я до сих пор чувствую боль от ее поступка. Потом мы неоднократно с ней виделись, но она так и не объяснила мне, почему не пришла…

– Я знаю всю правду об этом, Мануэль!

– Ты знаешь правду?

– Да, волею случая я узнал, почему она не пришла.

– Почему же? – Повар снова припал к стене.

Пока ты стоял с букетом у входа в кинотеатр,

Фрэнки Косой перехватил Гортензию и отымел ее в кустах позади кинотеатра.

– Нет! Нет, только не это! – завопил несчастный Мануэль. Джек забеспокоился, не услышат ли эти крики охранники.

– Само собой разумеется, она этого не хотела, она мечтала только о тебе, Мануэль, но этот скот…

Снаружи послышались сдавленные рыдания.

– О, как бы я хотел вцепиться пальцами в его глотку-у-у! – причитал Мануэль.

– Я сделаю это за тебя, друг! – гнул свою линию

Гастон.

– Но… но я жалкий трус, Рауль… – Повар всхлипнул. – Я не могу принести тебе…

– Мануэль, он давал ей в рот… – страшным голо сом сообщил Гастон.

Повар примолк. Потом зазвучал его голос, звонкий и вполне окрепший:

– Ты получишь свои ножи, Рауль, и не далее как завтра вечером. Надеюсь, они помогут тебе…

78

Подождав, пока взволнованный повар уйдет, довольный собой Гастон спросил:

– Ну, как вам спектакль?

– Вы были на высоте, сэр, я даже пожалел этого болвана, – признался Рон.

– Он сам виноват, раскрылся перед первым встречным, и теперь ничего не стоит подцепить его за больное место.

Они вернулись в загородку и вскрыли две банки сардин. Армейские пайки казались им пресными, поскольку были обязательной тюремной кормежкой.

– На сегодня это еще не все, – сказал Гастон, запивая рыбу водой. – Позже должен прийти мой любовничек, с ним тоже предстоит нелегкий разговор.

– А в чем смысл ваших свиданий для него, он же вас не видит? – спросил Джек.

– Я просовываю в щель руку и он, извините, облизывает мне пальцы.

– Облизывает пальцы? – поразился Рон. – Это же отвратительно, когда мужик облизывает тебе пальцы!

– Ничуть, – возразил Гастон. – У меня был фокстерьер, он постоянно лизал мне руку, вот я и представляю, будто пальцы мне лижет пес.

Они помолчали.

– Послушайте, майор, но ведь этот повар – слизняк, – сказал Джек.

– Разумеется.

– Он придет на свою кухню, остынет и подумает: а зачем я во все это ввязался? И решит рассказать начальству, чтобы избежать наказания.

– Я очень надеюсь, Джек, что он так и поступит.

– Но почему?

– Я полагаю, это провокация.

– Что именно?

– Мануэль сообщил нам, что вертолет прилетает послезавтра, и даже назвал время прилета – пять тридцать.

– Но ведь вертолеты летают сюда постоянно.

– Летают, только никто не знает, когда именно приходит борт. Охранникам сообщают в тот же день, но точного времени прилета они не знают. И вдруг на тебе – и день указан заранее, и время. Вы что? думаете, никто не знает, что повар ходит в третий корпус к земляку?

– А с чего они решили, что именно мы попадемся на эту наживку? – поинтересовался Рон.

– Возможно, играют наобум или хватились скальпеля.

– Не могли они хватиться, их в ванночке несколько лежало! – возразил Рон.

– Это уже не важно, раз провоцируют, значит, имеют какие-то основания.

Они помолчали.

– Ну, сэр, – покачал головой Рон, – вы заглядываете на несколько ходов вперед.

– Что ж тут удивительного? Подобной работой я занимаюсь последние тридцать лет… Ну, довольно отступлений, помимо любовных объятий, которые меня ожидают, я должен добыть еще один патрон.

– Патрон? Какой патрон?

– Обычный патрон девять миллиметров к винтовкам «кальтунг», которыми вооружены все охранники.

– Откуда же вы его возьмете?

– Я же сказал, – майор усмехнулся, – мой источник боеприпасов – любовные объятия. У меня уже есть три штуки, сегодняшний будет четвертый.

– Но что же заставляет его носить вам патроны, сэр? – не удержался Джек. – Неужели этот влюбленный педик дарит их вместо цветов?

– Все намного сложнее. – Гастон самодовольно заулыбался. – Поскольку наши свидания в известном смысле неполноценны и все ограничивается эдакими собачьими ласками, мне пришло в голову соврать, будто я жутко возбуждаюсь и патрон мне требуется как символ его мужской силы, понимаете?

– И он поверил?

– Если человек желает во что-то поверить, только подтолкните его, и он совершит глупость. Вся вербовочная работа держится на обещании реализации самых бредовых мечтаний вербуемого объекта. Нужно только выяснить, что ему нужно. Одни любят секс и считают себя лучшими любовниками – этих нужно бесконечно расспрашивать об их подвигах, восхищаться всеми их статями, и они становятся зависимы от этой лести, как от наркотика. Другие любят собак, здесь нужно хорошо знать предмет увлечения. Иной собачник пройдет мимо собственных проблем или тяжелой болезни близкого человека, но насморк четвероногого любимца становится для него трагедией.

Психи.

– Собачники – психи?

– Все психи. И собачники, и герои-любовники, и приверженцы диет и даже любители вышивать крестиком. Если у человека есть ярко выраженное увлечение – неважно – секс или шахматы – считайте, что половина дела сделана, остается немного подыграть, и вот он полностью ваш – таскает чертежи из секретного отдела.

– Лихо! – выдохнул Рон.

– Профессиональная подготовка и ничего более.

В ежедневном исполнении – просто рутина.

При слабом свете карбидной лампы Гастон приподнял одну из досок пола и достал из-под нее голубенький узелок. Развязав его, он продемонстрировал Джеку и Рону три патрона к винтовке.

– Но что мы будем делать с этими патронами? спросил Джек.

– Стрелять, – усмехнулся Гастон, убирая патроны в тайник.

– Из чего?

– Из винтовки, разумеется. Сегодня я скажу любовничку, что завтра ночью, то есть перед прибытием вертолета, я согласен уступить его желаниям дескать, созрел уже. А он договорится с коллегой из дежурной смены, чтобы тот выпустил меня на минутку? – у них тут все просто, дисциплины практически никакой.

– И что дальше?

– Как только он откроет дверь, мы уберем часового и завладеем его оружием.

– Зачем тогда собирать по одному патрону, если у часового их будет согласно уставу два магазина? задал вопрос Джек.

– Если я прав и нам готовят засаду, патронов у часового не будет. Им вовсе не нужно, чтобы мы устроили тут настоящую войну.

Но зачем им это нужно? Мы и так в их власти, нужно только прийти сюда и устроить нам взбучку.

– Иногда люди поступают, руководствуясь совершенно непонятными мотивами. Это закрытый остров, здесь от скуки с ума сойти можно, я не исключаю, что местное начальство решило просто развлечься.

– Значит, будем захватывать вертолет с четырьмя патронами?

– Нет, вертолет мы захватывать не будем.

– А как же тогда? – удивился Рон.

– К вертолету, а точнее, к медицинскому боксу пойдет другая команда. Им нужно будет застрелить единственного стоящего там часового – обычно он дремлет на крыльце, прислонившись спиной к стене здания.

– Откуда вы все это знаете?

– Дружок сообщает. Я заверяю его, что он самый лучший и дисциплинированный охранник во всем лагере, а другие тупицы, и он с радостью это проглатывает, да еще ябедничает мне, рассказывает, как на самом деле несут службу его коллеги.

– Если выстрелить в часового, туда сбежится вся охрана. Может, лучше ножом? – предложил Барнаби.

– Нет, Рон, не лучше. – Гастон понизил голос-Шум входит в наш план. Пока к санчасти будут сбегаться охранники, мы стремительным броском доберемся до штаба. Никому и в голову не придет, что мы попытаемся пробраться в штаб, ведь прямой путь с острова – это вертолет.

– Значит, Ставра мы подставим? – тихо спросил

Джек, прикидывая, на каком этапе майор Гастон пожертвует ими.

– А у тебя есть возражения?

– Нет, сэр, я просто интересуюсь.

– Мне не нравится, каким тоном ты интересуешься, Джек. Если есть какие-то претензии, давай раз берем их сейчас – потом времени не будет.

– Нет-нет, все действительно в порядке, просто немного неожиданно…

– А и правда, зачем нам в штаб? – спросил Рон.

– Во-первых, там РС-связь. Если понадобится, я смогу специальным кодом вызвать авиацию, и мы разнесем тут все, что пожелаем.

– А что мы можем разнести?

– Пока не знаю, но потом, возможно, подберем подходящую цель. Во-вторых, если повезет, мы захватим самого главного мерзавца, Рене Базилевского.

– Это самый главный?

– Да, ему принадлежит весь этот лагерь.

– Я бы свернул ему башку с еще большим удовольствием, чем Ставру, – заметил Рон.

– Он заслуживает этого, но сначала мы должны использовать его для вызова вертолета и для переговоров с охранниками.

– А если мы его не застанем?

– Обойдемся без хозяина. На втором этаже здания штаба имеется секретная комната – ее окна изнутри заложены кирпичом, оставлены лишь узкие бойницы.

Я не сомневаюсь, что Базилевский хранит там свой арсенал.

– У него отдельный арсенал?

– Конечно. Весь персонал лагеря – это сброд: уголовники, наркоманы, извращенцы. Доверять таким может только безумец. Базилевский не такой. Мой дружок из охраны сообщил, что пару лет назад на остров была доставлены партия оружия – пулеметы

G– 8, винтовки «САП», десяток одноразовых гранатометов «гюрза» и еще что-то в ящиках -возможно, гранаты или сигнальные ракеты. Охрана ожидала, что им заменят древние винтовки Степлтона, однако все оружие перенесли в штаб, и больше его никто не видел. Местные уверены, что начальник хранит там свои деньги, но это вряд ли.

– Что будет, если мы не доберемся до РС-связи?

– Вариантов несколько. Первый – мы перебьем и рассеем охрану и подождем, пока прилетит вертолет.

С вероятностью процентов в семьдесят он прибудет в этот же день, только позже.

– Не очень-то предпочтительный вариант.

– Есть еще один. Мы не ждем вертолет и пробиваемся к причалу – там есть катер, хорошая скоростная посудина. Уверен, что он стоит с полным баком.

– Это все?

– Есть третий вариант – принять бой. Даже если все будет плохо, в любом случае это лучший исход, чем сгнить в шахте или закончить жизнь в контейнерах для перевозки органов.

– Ну, это даже не обсуждается. Лучше смерть, чем такая участь, – согласился Джек. Как ни странно, только третий вариант не вызвал у него никаких вопросов. – Вот только где взять оружие, ведь винтовку с четырьмя патронами мы отдадим…

– Чтобы выйти к штабу, нам придется преодолеть первый периметр ограждения. Выход из него охраняет часовой – у него-то патроны будут, в этом я уверен, но его пост с обратной стороны изгороди.

79

В треснувшую стену постучали.

– Ну вот, любовничек пожаловал, – сказал Гастон и погасил карбидный фонарь. – Приглашаю вас на вторую серию, джентльмены. Прошу, как и в первый раз, соблюдать тишину.

Все трое покинули загородку и, стараясь не шуметь, подошли к трещине. Узкая полоска света от горевших снаружи фонарей проникала сквозь нее в ангар.

– Рауль, ты здесь?

Здесь, дорогой, сегодня я весь день думал о тебе.

– Правда? Дай же скорее мне свою руку! Дай же!

Гастон вздохнул и сунул руку в щель.

Какое– то время он молчал, видимо представляя своего ласкового фокстерьера, потом спросил:

– Ты уже все, Ричи?

– О нет, Рауль, подожди секундочку!

Снаружи стали доноситься какие-то лязгающие звуки.

– Что ты там делаешь, Ричи? – забеспокоился Га стон.

– Собираю стремянку…

– Зачем?

– Сейчас я поднимусь повыше, чтобы ты смог потрогать, какой у меня большой!

– О, Ричи! Ты меня балуешь! – томным голосом произнес Гастон. Джек почувствовал, что его разбирает смех.

– Рауль, я так хочу тебя!

– Да он у тебя действительно огромный, ты пугаешь меня, Ричи!

Устав от этого спектакля, Гастон высвободил руку.

– Что случилось, Рауль? Что случилось?

Загремела стремянка.

– Ты разжег во мне огонь, я страстно тебя желаю! – жутко гнусавя, простонал Гастон. – Завтра в это же время, любимый!

– Я буду здесь! Я буду!

– Ты сумеешь договориться, чтобы меня выпустили на минуточку?

– Конечно, Рауль, конечно, дорогой!

– Не забудь оставить залог нашей любви, начищенный до блеска патрон!

– Ах да, чуть не забыл!

Охранник подал патрон, и Гастон быстро его выхватил, не желая больше «любовных утех».

– Позволь же мне еще раз прикоснуться к тебе!

– Завтра, дорогой, завтра!

– О, искуситель! Не знаю, как я дождусь завтрашнего дня!

– Дождешься! – ответил Гастон. Он вздохнул и уже тише добавил: А теперь мне нужно помыть руки.

80

Засыпал Мануэль тяжело, его беспокоила мысль о том, что обстоятельства вынуждают его стать участником заговора. Конечно, Фрэнки Косому за Гортензию следовало отомстить, да и дядя Рауля, судя по всему, было хорошим человеком, и все же Мануэль не представлял себе, как понесет завтра Раулю четыре остро отточенных ножа.

Лишь далеко за полночь измучившемуся повару пришла в голову спасительная мысль. Он выполнит свой долг! Из фильмов Мануэль знал, что герой, если ему приходится делать трудный выбор, выбирает долг. А должен Мануэль только мистеру Базилевскому, ведь это он взял его на работу после той истории с подавившимся киллером.

Это была трагическая случайность и ничего более – Мануэль плохо промешал творог и лишь слегка полил его сметаной. В результате один из клиентов ресторана, в котором работал Мануэль, подавился комком не промешанного творога. Бедняга так кашлял, что все поняли, что-то не так. Сбежались люди с кухни, собрались официанты, а он еще немного покашлял и посинел.

Потом оказалось, что это штатный киллер одной из мафиозных семей. Мало того, его покойный отец был киллером и все родные и двоюродные братья тоже занимались этим специфическим ремеслом.

Они убили всю смену – всех, кто в тот день работал на кухне, и только Мануэлю удалось выжить, он не явился на работу, сказавшись больным, и это его спасло.

Мануэль еще какое-то время сидел дома, надеясь, что все успокоится, однако киллеры хорошо считали и, обнаружив недостачу, начали искать Мануэля. Ему оставалось лишь удариться в бега.

Пережить пришлось немало, пока его не пристроили на острове, вдали от цивилизации и киллеров. И после этого подвести мистера Базилевского? Никогда! Он, Мануэль Прего, останется верным своему долгу.

Когда прозвенел старый механический будильник, Мануэль открыл глаза и, вспомнив про страшный выбор, снова испугался, однако тут же вспомнил и про счастливо найденное решение.

Приободрившись, Мануэль поднялся, умылся и торопливо почистил зубы апельсиновой пастой. Подышав на свое отражение в зеркале, он подумал, что не мешает побриться, однако оставил это на потом – следовало поскорее отправляться на службу, готовить мистеру Базилевскому завтрак, а заодно продемонстрировать ему свою верность.

81

В ту минуту, когда Мануэль вошел в штаб, держа перед собой составленные стопочкой керамические судки, мистер Базилевский, бодрый и благоухающий одеколоном, спускался со второго этажа, где у него были небольшие апартаменты.

– О, вот и завтрак подоспел! – сказал он. – Ну иди, накрой в кабинете.

Слушаюсь! – радостно прокричал Мануэль, так радостно, что это не ускользнуло от внимания Базилевского.

Пропустив мимо себя повара, он на мгновение задержался возле часового и, принюхавшись, спросил:

– Это ты так воняешь, Перпл?

– Нет, сэр. Я весь чистый.

– А что же тогда?

– Осмелюсь заметить, сэр, воняет уже третий день.

Возможно, под полом крыса сдохла, а то и не одна, мы ведь их неделю назад травили.

– Очень может быть.

Базилевский вошел в кабинет и, притворив за собой дверь, еще раз потянул носом. В кабинете ничем не воняло, напротив, пахло овсянкой со сливочным маслом и ванильным творогом. Мануэль промешивал его на удивление тщательно, прежний же повар, случалось, оставлял сухие комки, которыми можно было подавиться.

Базилевский сел и приступил к еде, но Мануэль, против обыкновения, не уходил. Он стоял у окна и нервно комкал салфетку.

– Ты что-то хочешь сказать мне, Мануэль? спросил Базилевский, который любил завтракать в одиночестве.

– Да, сэр. У меня для вас важное сообщение. То есть донесение.

– От кого донесение?

– От меня. Я должен принести ножи, сэр!

– Какие ножи?

– Для разделки мяса, остро отточенные.

– Куда принести? – Базилевский отодвинул тарелку и уставился на повара.

– В третий корпус, моему земляку Раулю! Четыре ножа!

– Ах, вот оно что, – начал понимать Базилевский.

Он вытер губы салфеткой и поднялся.

– Рауль хотел, чтобы я помог ему, но я не стал я сразу к вам!

– Когда он ждет эти ножи? – спросил Базилевский, надвигаясь на повара.

– Се… сегодня вечером, как стемнеет.

– Хорошо. Очень хорошо.

– Чего же хорошего, сэр, они же вертолет хотят захватить!

– Хорошо, Мануэль. Хорошо то, что ты пришел с этим ко мне.

– Дак я сразу…

– Я понял, понял. – Базилевский похлопал повара по плечу, ликуя в душе, что наживку злоумышленники проглотили.

– Его зовут Рауль, сэр! Он мой земляк, мы из одного города, – зачастил повар, но Базилевский его остановил.

– Отнеси им эти ножи, Мануэль.

– Что?

– Отнеси ножи, и пусть думают, что ты мне ничего не говорил.

– Вот оно ка-а-ак! – протянул повар.

– Да-да, теперь и ты понимаешь.

Теперь понимаю… Теперь я все понимаю…

– Знаешь что, Мануэль, уноси эти тарелки, что-то мне не хочется есть. Забери кашу – оставь только творог, нужно признать, ты его чудесно перемешиваешь.

Едва не роняя от волнения посуду, Мануэль убрал со стола тарелки и вышел в коридор. Базилевский последовал за ним.

– Перпл, сбегай за Драфтом.

– Слушаюсь, сэр!

Охранник помчался по коридору, едва не сбив с ног повара, а Базилевский постоял еще, принюхиваясь и размышляя над тем, что напольные щиты нужно отдирать – похоже, там действительно дохлая крыса.

Вскоре на своем велосипеде прибыл начальник охраны Драфт. Мануэль с удовлетворением отметил, что сегодня Драфт был почти трезв. То есть от него по-прежнему несло какой-то дрянью, вроде жидкости для чистки окон, до красные глаза Драфта смотрели вполне осмысленно.

– Садись, – коротко бросил Базилевский.

Драфт сел. Начальник лагеря расположился напротив.

– Они заглотнули крючок, – сказал он.

– Кто «они»?

– Эти, из третьего корпуса.

Правда?

– Правда. Они запугали или как-то убедили земляка Мануэля, чтобы тот уговорил повара принести

им ножи.

– Вот как! – Драфт даже подался вперед. Поначалу он не очень верил в затею Базилевского.

– Да, друг мой, никак не меньше. Ножей потребовали – четыре, значит, заговорщиков будет не менее четырех, а возможно, и все пять – ведь у них еще и скальпель.

– Дело-то не шуточное разворачивается…

– Пустяки, главное – все предусмотреть. Расставь пулеметчиков на вышках, а то они уже ленятся туда лазить.

– Обязательно, сэр, у меня не забалуешь!

– Хорошо. Проверь, как работают прожектора.

– Слушаюсь!

– Только не в открытую, накройте их чем-нибудь светонепроницаемым и подключайте.

– Сделаем.

– Так, часовому у третьего корпуса патронов не выдавать.

– Да как же не выдавать, сэр?! – поразился Драфт.

– Если у него заберут винтовку, да еще с патронами, у нас могут быть чрезмерные потери. Не один, два трупа, как мы планируем, а все пять. Понимаешь?

– Понимаю, сэр.

– Можешь назначить на этот пост кого не жалко.

– Эх… – вздохнул Драфт, – да я бы их всех на этот пост назначил.

– Ну, так уж и всех…

– Ладно, есть у меня одна сволочь – постоянно ссыт в умывальник.

– Ну вот и отлично.

– Так нам ждать завтра вертолета?

– Конечно. Только не в пять тридцать, разумеется, – Базилевский улыбнулся, – а чуть позже.

82

День тянулся медленно. С утра забрали двоих: одного калеку – без руки, второго – с единственной почкой.

Они уже были совершенно сломлены, поэтому не сопротивлялись. У однорукого еще оставался шанс вернуться, оставив в медицинском боксе кусок своей плоти, у другого приговоренного шансов на отсрочку уже не было.

Когда их выводили, Джек и Рон успели заметить еще два конвоя – из других корпусов к медицинскому боксу вели пятерых узников.

– Сегодня возьмут много, – сказал Ставр.

– Значит, вертолет обязательно будет, – сделал вывод Гастон. Пока что майор не делился со Ставром планами, тот не знал и десятой части того, что уже было известно Джеку и Рону.

Накануне Гастон сообщил им, что даст в помощь Ставру двух психов – Лейтона и Боно. Они очень боялись Гастона и готовы были выполнить любой его приказ.

Обед прошел спокойно, больше ни за кем не приходили.

Джек и Рон то и дело освежались под краном, чтобы взбодриться, – жара и высокая влажность превращали волю и уверенность в жидкий кисель.

Барнаби заранее изготовил для скальпеля удобную рукоятку из куска бечевки, теперь можно было не бояться, что при ударе соскочит рука. Нож предстояло применять на более поздних этапах, убирать часового и «любовника» требовалось аккуратно, чтобы воспользоваться их одеждой. Тогда еще оставался шанс, что их обнаружат не сразу – территория освещалась обычными уличными фонарями, а прожектора на пулеметных вышках не включались. Гастон утверждал, что за все время его пребывания в лагере такого не случалось. Впрочем, учитывая, что им готовили ловушку, можно было ожидать этой ночью и прожектора, и пулеметы.

Стемнело довольно быстро. Часов не было ни у кого, однако майор Гастон отличался поразительным чувством времени.

– Вот-вот должен подойти землячок, – сказал он, когда они втроем сидели в загородке.

Через какие-то полминуты раздался знакомый скребущий звук.

– Сидите здесь, я скоро.

И действительно, вернулся он довольно быстро и положил на стол четыре больших кухонных ножа.

– Все-таки принес? – удивился Рон, перебирая это чудовищное оружие.

– Принес и, разумеется, доложил о наших приготовлениях.

– Он вам сам признался? – спросил Джек.

– В этом нет необходимости – не хватало еще, чтобы меня мог обмануть какой-то заморыш… Теперь ждем любовничка, он будет минут через сорок…

Гастон позвал Ставра.

Тот явился и встал в проеме между шкафами.

– Садись, не бойся, мы теперь одна команда, – сказал Гастон.

Ставр осторожно присел рядом с Джеком.

– Пришло время рассказать о нашем плане, тебе в нем отводится одна из основных ролей.

Гастон достал из-под досок неприкосновенный запас.

– Вот, – сказал он, разворачивая тряпицу, на ко торой блеснули винтовочные патроны. – Это то, с чего нам придется начать. Четыре патрона зарядим в винтовку, которую добудем у часового – своих патронов у него может не оказаться.

– Почему? – сразу напрягся Ставр.

– Потому что Базилевский своим охранникам не доверяет. Возможно, не всем, но тот, что будет возле нашего корпуса, с большой долей вероятности, окажется без патронов. После того, как уберем часового и еще одного – он должен прийти уже через полчаса, – мы получим два комплекта обмундирования.

– И еще одну винтовку?

– Нет, второй охранник будет невооруженным. Ты получишь один из этих комплектов и станешь якобы конвоировать двух психов – Лейтона и Боно в медицинский бокс.

– Ночью?

Если утром ожидают вертолет, срочный заказ выполняется даже ночью. Ты здесь новичок, поэтому многого не знаешь.

– Хорошо, – кивнул Ставр, но Джек услышал в его голосе настороженность – старый жулик не верил Гастону.

– Главное не дать обнаружить себя с первых минут, ведь за нами, возможно, будут следить с вышек.

– Когда меня привозили, я не видел, чтобы на них кто-то находился.

– Я тоже, но кто знает, может быть, ночью там несут службу, поэтому издалека все должно выглядеть как обычный конвой. Пока ты движешься с психами к медицинскому боксу, Рон, воспользовавшись вторым комплектом обмундирования, приблизится к двери в сетчатом заборе и попытается обмануть часового, охраняющего вход в следующую зону, либо самостоятельно откроет щеколду – она безо всякой собачки.

Нужно лишь просунуть нож и передвинуть ее слева направо. Как только он это сделает, мы подадим тебе знак. Это будет означать, что у нас уже есть оружие и ты можешь атаковать часового возле медицинского бокса.

– Зачем? Это вызовет жуткий переполох.

– Если сможешь, сними его тихо. А мы тем временем доберемся до штаба и возьмем Базилевского тепленьким.

– Базилевский хитер. С ним не так просто сладить.

– У нас нет выбора. У него ключи к нашей победе, я имею в виду вызов вертолета.

– А может, лучше вырваться с территории и уйти на север острова? – предложил Ставр.

– Что это даст?

– Нас будет четверо, если сумеем вооружиться, появится возможность поторговаться с Базилевским.

Война ему здесь не нужна, он бизнесмен.

– Возможно, так мы и поступим, Ставр, но лишь в том случае, если других путей не останется.

– Значит, я должен буду захватить медицинский бокс?

– Да, и дождаться нашего подхода. В штабе должно быть оружие. С ним мы и подоспеем к тебе на помощь, чтобы вместе дождаться вертолета, а если повезет, заставим Базилевского отозвать охранников и тогда уберемся совсем бескровно. Вопросы?

– Все предельно ясно, – сказал Ставр, однако

Джек был уверен: этот пройдоха не поверил Гастону.

Впрочем, майор не нуждался в подсказчиках, он сам имел глаза и уши и, если продолжал игру, значит, считал это необходимым.

83

К тому времени, когда «любовник» постучал в стену, все уже было готово. Лейтон и Боно вместе со Ставром ждали возле входной двери. Тут же стояли Рон и Джек – в руках они держали удавки из шелковых шнуров. Скальпель с удобной рукояткой Рон сунул за пояс, кухонные ножи остались на столе в загородке – в этой операции они были не нужны.

После недолгих переговоров у стены Гастон присоединился к остальным.

– Как только этот придурок попытается меня обнять, вы двое выскакиваете и затаскиваете их сюда, – шепотом произнес Гастон.

– Понятно, – так же шепотом ответил Рон.

– Ставр… Думаю, что ребята справятся, но, если что, будь наготове.

– Конечно, сэр.

Джек подумал, что Гастон намеренно попросил Ставра подстраховать их, чтобы хоть немного поколебать его недоверие.

За дверью послышались негромкие голоса, затем засов отошел и дверь распахнулась. Свет упал на Га-стона, и он шагнул наружу. Джек и Рон скользнули за ним тенью. Через мгновение они уже волокли в ангар полузадушенные жертвы. Все произошло бесшумно, а Гастон успел подхватить свалившуюся с плеча часового винтовку.

– Ставр, выглянь… – скомандовал он.

Ставр приоткрыл дверь и, пока с охранников снимали одежду, наблюдал за тем, что происходило снаружи. Однако все было спокойно, никаких криков, топота, да и прожектора на вышках не включались.

– Одевайся… – Гастон сунул высокому Ставру маловатое для него обмундирование.

Рону его комплект пришелся почти впору.

– Ну что, готовы?

– Одну минуту… – Ставр лично вложил в пустой магазин четыре патрона и передернул затвор.

– Теперь готов.

– Выводи своих. – Гастон подтолкнул Лейтона и Боно, которые послушно, как овцы, пошли на убой.

Ставр приказал им идти в сторону медицинского корпуса, они безропотно подчинились.

Гастон отсчитал про себя положенное время и сказал:

– Давай, Рон, на тебя вся надежда…

Рон и сам неплохо помнил маршрут, но вдвоем с Гастоном они повторили его еще раз. Требовалось повернуть направо и обойти заднюю часть второго корпуса, потом свернуть налево, и вот она – дверь в сетчатом заборе. Скальпель с замотанной веревкой рукоятью Рон держал наготове. Гастон сказал, что возле поста имеется тень, но твердо рассчитывать на это не стоило – рядом могли оказаться, светильники, которые майор не сумел заметить или же их установили позже, готовя беглецам засаду.

Чужая одежда натирала в паху, ее прежний владелец был посуше Рона. Вдобавок он пользовался отвратительной по запаху туалетной водой и нечасто стирал обмундирование. У себя во взводе Рон карал грязнуль нещадно, разведчик не мог себе позволить вонять, ночью запахи разносились очень далеко. Запрещалось применять обычные моющие средства – мыло и шампуни с ароматными отдушками, в ход шли только средства, используемые аллергиками и людьми, страдающими обонятельными галлюцинациями.

Рон стал обходить второй корпус. Он старался не спешить, но ноги в неудобных мокасинах с чужой ноги невольно впечатывали каждый шаг.

Вот и дверца, за которой маячил часовой. Здесь повсюду было светло, а тень находилась метрах в трех левее.

– Что, Чибберс, свидание не состоялось? – захихикал часовой, впрочем, не собираясь отпирать замок.

– Не твое дело, – тихо произнес Рон, чтобы часовой не сразу разобрался, кто перед ним.

Отшлифованная частым применением щеколда отражала свет, и Рон без труда разобрался, куда ее следовало двигать. Быстро просунув в ячейку изгороди скальпель, он отбросил щеколду вправо.

– Да ты чего делаешь? Я бы тебе сам открыл… – Увидев наконец лицо незнакомца, часовой распахнул рот, но Рон быстро прикрыл его ладонью и нанес удар. Часовой покачнулся, однако Рон придержал его и аккуратно положил на землю, затем сдернул винтовку и проверил магазин – патроны были на месте, а на поясе нашелся запасной рожок, значит, всего набиралось сорок выстрелов. Для начала не так уж и плохо.

Как условились, Рон прокричал куликом и оттащил тело в тень – нападение на часового было совершено при свете фонарей.

По крику кулика Джек и Гастон должны были отправиться к Рону, а для Ставра голос кулика означал команду «приготовиться». Выйдя из закрытой зоны, группа Джека, Рона и Гастона сообщала об этом голосом горлинки. Услышав его, Ставр обязан был атаковать часового, охранявшего медицинский бокс.

Вскоре появились Гастон и Джек.

– Я здесь, – позвал Рон из тени.

Они подошли.

– Патроны есть? – сразу спросил майор.

– Сорок штук.

– Отлично. Джек, возьми винтовку – ты у нас, кажется, лучший стрелок?

– Кажется, – невесело усмехнулся тот. Им предстояло преодолеть метров шестьдесят по открытой и освещенной территории. – Ну что, давайте Ставру знак.

– Кричи, Рон.

Барнаби прокричал горлинкой, и все стали ждать, когда зазвучат выстрелы, но было тихо.

– Ставр оказался не таким дураком, как вы полагали, сэр.

– Я и не думал, что он попадется на эту удочку, поэтому подстраховался.

– Каким образом?

– Я не закрыл дверь в корпус и сказал доходягам, что через минуту всем можно выходить наружу.

– Но их могут заметить.

– Уверен, что заметят.

В этот момент впереди вспыхнуло ослепительное пятно прожектора, и через мгновение торопливо застучал пулемет. Красные трассеры длинными цепочками потянулись к третьему корпусу, перепуганные узники подняли крик, им вторили потревоженные охранники.

– Вот теперь – вперед! – скомандовал Гастон, и они побежали, совершенно не таясь.

84

На противоположном углу лагеря зажегся еще один прожектор. Пока пулеметчик за третьим корпусом ничего не заметил и обшаривал лучом территорию лагеря.

Когда свет полоснул по спинам беглецов, они припали к земле. Неожиданно совсем рядом кто-то крикнул:

– Кого ты сюда тащишь?

Вопрос адресовался Рону, который был в форме охраны. Джек, не задумываясь, сбил любопытного одиночным выстрелом, а Гастон подхватил освободившуюся винтовку.

Группа сделала еще один рывок и под стук пулемета преодолела последний тридцатиметровый отрезок.

Джек первым выскочил на крыльцо и ударом приклада свалил рослого охранника. Проскользнув в штаб, он нокаутировал еще одного, а потом вышиб ногой дверь в комнату, где им с Роном устраивали допрос. Здесь он застал лысого субъекта. Судя по описаниям Ставра, это и был начальник лагеря.

– Ты кто?! – крикнул тот, хватая со стола пистолет, но Джек оказался быстрее. Базилевский получил по физиономии, перелетел через стол и свалил этажерку с деловыми бумагами.

В помещение заглянул Гастон.

– Он жив?

– Думаю, даже зубы целы.

– Отлично. – Гастон улыбнулся. – Присмотри за ним.

Вернувшись в коридор, майор хладнокровно добил двух охранников, затем поднялся на второй этаж и застрелил там еще одного.

– Идиот! – услышал Джек его голос – Сделал из второго этажа крепость, а стены первого из известняка сложены! Идиот!

Потом, судя по грохоту, они с Роном начали стаскивать мебель, чтобы забаррикадировать дверь. Окна первого этажа были прикрыты решетками.

Джек выдернул из брюк Базилевского ремень и связал пленному руки.

Стрельба стала утихать – то ли всех уже перебили, то ли узники третьего корпуса спрятались в ангаре.

– Ну, как он тут? – спросил Гастон, появляясь в полутемном кабинете.

– Делает вид, что умер.

– Проткни ему ногу шомполом – это помогает прийти в себя.

– Не нужно! – воскликнул Базилевский и, сплюнув кровавую слюну, прислонился к столу.

– Кто вы такие и что вам нужно?

– Мы ваш несостоявшийся обед, котик, – произнес Гастон и, зло улыбаясь, залепил Базилевскому звонкую пощечину, отчего голова начальника лагеря резко мотнулась.

– Вы ответите за это!

– Ответ неправильный, – возразил Гастон и уда рил по другой щеке.

– Что вы хотите?!

– Прибор РС-связи.

– У меня его нет!

– Мне снова тебя ударить? – осведомился Гастон.

– Ну нет его у меня – что я могу поделать! Бейте!

Можете убить меня, но нет у меня никакого прибора, играл истерику Базилевский.

– Рон! – позвал Гастон.

Барнаби заглянул в кабинет.

– Будь добр, отрежь этому господину палец.

– Какой? – сухо осведомился Рон.

– Любой – мне без разницы. Думаю, что ему тоже.

Барнаби выдернул из-за пояса скальпель и, вытерев

его о штаны, шагнул к Базилевскому.

– Не нужно, я скажу. Он за сейфом спрятан, там специальная коробочка…

Гастон проверил слова начальника лагеря и с довольной улыбкой вытащил массивную трубку. Развернув ромбовидную антенну и активировав поиск нужных частот, он убедился, что аппарат работает.

– Ты неплохой парень, Рене, только сволочь.

Поняв, что эти люди могут, завладев связью, вызвать на остров полицию из регионального управления, Базилевский сменил тактику.

– Я вижу, вы люди деловые и… умелые. Предлагаю договориться – я вызываю вертолет, и вы улетаете отсюда, к тому же получаете деньги за молчание. Скажем – по сто тысяч батов, а?

Посмотрев на угрюмые лица своих недавних рабов, Базилевский стал добавлять.

– Двести! Двести тысяч – отличные деньги! На личными! Не хотите? Мало? Пятьсот тысяч! Полмиллиона – это же хорошие деньги!

Трое бунтовщиков продолжали молча взирать на начальника лагеря, который мучительно выторговывал себе жизнь.

– Ну, тогда – по миллиону.

– Это нам подходит, – заверил его Гастон. – Вызывай вертолет.

– Вы это серьезно?

– Конечно серьезно. Сейчас сюда прибегут охранники, и ты прикажешь им убраться на север – к шахтам, а мы здесь в тишине дождемся вертолета и вместе полетим в военный госпиталь. Ты ведь туда человеческое мясо возишь?

– Ну, скажете тоже – человеческое мясо… Я предпочитаю называть это трансплантатами.

– Это вопрос терминологии…

– Они идут сюда, майор! – крикнул из коридора

Рон.

– Вот видишь, готовься произнести речь – орать будешь через эти решетки. Поднимайся!

И Гастон погасил в кабинете единственную, тускло горевшую лампу.

85

Кто– то толкнул дверь, но она не поддалась. Охранники, а их было несколько, стали обсуждать, что могло случиться.

– Сэр! Мистер Базилевский! – закричал один из них.

– Солдаты! – начал свою речь начальник лагеря. – Солдаты! Группа захвативших меня людей требует, чтобы я предоставил им свободу! Не вижу при чин, почему я должен мешать им. Наш бизнес не пострадает из-за потери нескольких человек!

– Они пытают вас, сэр?

Нет, они обходятся со мной вполне корректно.

Я призываю вас уйти на север – к шахтам и подождать, пока вертолет не вывезет этих смелых и благородных людей. Позовите Драфта, я хочу повторить ему этот приказ…

– За ним уже побежали, босс!

Вскоре явился Драфт, однако он не стал показываться на освещенном пятачке.

– Что случилось, Базилевский, ты звал меня? крикнул Драфт из темноты. Теперь возле штаба не было ни одного охранника.

– Я должен передать тебе приказ, Драфт…

– А я твоим приказам больше не подчиняюсь. Слушай меня, охрана! На втором этаже этого здания хранятся несметные сокровища, которые эта сволочь Базилевский награбил посредством своей преступной деятельности. Предлагаю пойти на штурм и заполучить эти денежки для себя. Обещаю честный раздел всей добычи!

– Ур-ра, даешь раздел добычи! – завопили из тем ноты охранники. Раздались выстрелы, в стены штаба ударилось несколько пуль. Базилевский свалился на пол и пополз к двери.

– Помогите же мне! Помогите – видите, они не желают меня слушаться! Джек подхватил его и рывком втащил в коридор.

– Ситуация опасная, – сказал Гастон, спускаясь по лестнице со второго этажа. Он притащил два пулемета G-8 и полдюжины коробчатых магазинов.

– Рон! Джек! Это – вам!

В этот момент Рон открыл огонь из окна соседней комнаты.

– Они идут, сэр! Их много!

– И я иду…

Оставив один пулемет Джеку, Гастон со вторым пришел к Рону на помощь, и вскоре грохот G-8 заглушил все остальные звуки.

– Они обходят с другой стороны! – предупредил

Джек, пристраиваясь у окна.

Топая по ступеням, Рон побежал на второй этаж – устроенные там бойницы обеспечивали круговой обзор. Раздалось несколько винтовочных выстрелов, и все стихло.

– Как дела, Рон? – спросил Гастон.

– Порядок! – ответил тот.

– Скольких ты насчитал?

– Троих!

– А я семерых, один еще шевелится. Значит, всего одиннадцать, да в коридоре трое, да четверо были вначале, включая любовника… Базилевский, сколько всего охранников?

– Пятьдесят четыре! И еще эта сволочь, Драфт!

Предатель…

– Значит, придется поработать. Рон, тебе там хорошо видно?

– Нормально.

– Я попробую разговорить их командира. Сумеешь снять его?

– Пусть Джек, у него лучше получается.

– Джек? Ты нас слышишь?

– Слышу, – отозвался тот из кабинета Базилевского. Начальник лагеря лежал в коридоре, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

– Ну так попробуем?

– Попробуем, – отозвался Джек, поводя стволом.

Неожиданно на ближайшей вышке снова вспыхнул прожектор, и по стенам штаба ударили пули.

– Ура-а-а! Ура-а-а! – завопили охранники и побежали к штабу, стреляя на ходу. Джек припал к прицелу и начал короткими очередями валить атакующих одного за другим. Майор Гастон патроны не экономил, так что вскоре вся вражеская цепь оказалась на земле. Гастон прекратил огонь, Джек тоже, и только пулемет на вышке продолжал истерично надрываться.

Пули залетали в окна, щелкали по решеткам и впивались в стены, обрушивая куски штукатурки.

От известковой пыли Джек закашлялся. Стрелять по вышке он не мог – яркий свет слепил глаза.

Сверху раздался одиночный выстрел, и досаждавший Джеку прожектор погас. Выглянув из окна, он заметил на подсвеченной снизу вышке едва различимый силуэт. Приложившись к пулемету, Джек поймал силуэт в прицел и нажал спусковой крючок. G-8 отстучал короткую очередь, тело пулеметчика перевалилось через ограждение и с грохотом ударилось о землю.

Стало тихо.

– Отличный выстрел, Джек! – крикнул со второго этажа Рон.

– Тебе спасибо, ты фонарь погасил! -ответил на комплимент Джек и заулыбался. Все происходило почти как пять лет назад, во время уличных боев в Росс-Геленге. Только там еще были гранатометы с термическими зарядами, огнеметы «эфа» и натасканные в уличных боях спецподразделения дивизии «Хант», противостоявшие их отдельному батальону.

В той схватке обе стороны были хитры и умелы, по этому счет потерь оставался равным. Теперешние же противники представляли собой зажиревших бездельников.

– Драфт, ты меня слышишь? Драфт! – закричал Гастон. – Давай поговорим!

В ответ не раздалось ни звука.

– Драфт! Ты слышишь меня?!

– Да что вы кричите-то?! – отозвался кто-то рыдающим голосом. – Вы его с вышки ссадили! Отпустите нас, пожалуйста, мы на север уйдем, как договаривались!

– А сколько вас?

– С полдюжины будет…

– Ладно, уходите.

– А вы стрелять не будете?

– Не будем.

Возникла пауза.

– Джек, ты их не видишь?

– Нет, сэр, – соврал тот. Стрелять по отступающему противнику ему не хотелось.

– Рон, а ты?

– Мелькнул кто-то, но у меня же не пулемет, целиться нужно.

– Ладно, шесть человек – это не так много. Начальник лагеря жив?

– Жив, – ответил Джек, поглядывая на Базилевского. Истерика у пленника уже прошла, он с отсутствующим видом смотрел на единственную тусклую лампочку, которая еще горела в коридоре.

– Базилевский!

– Да, – отозвался тот.

– Как правильно заказать вертолет?

– Он уже заказан, – ответил начальник лагеря упавшим голосом.

– Приятно, что я в последнее время не ошибаюсь.

Во сколько ждать?

– В девять утра.

– Неплохо. Нам важно, чтобы он прилетел, Базилевский. Тебе это понятно?

– Понятно, только… Вы меня все равно убьете.

– С чего ты взял? Не слишком ли много чести для такого, как ты?

– Сэр, а вы воспользуетесь той своей возможностью? – спросил Джек. – Авиацией?

– А зачем? Вот если бы нам грозила героическая смерть от рук превосходящего численностью противника… Скажем, если о перестрелке узнали бы на соседнем острове – у морских копов. Базилевский, твои полицейские друзья, надеюсь, не оповещены о случившемся?

– Как? РС-передатчик у вас.

– Учти, если они здесь появятся, ты долго не заживешься. Хотелось бы, чтобы ты это уяснил…

Они помолчали.

– Рон!

– Да, сэр!

– Ты никого сверху не видишь?

– А кого я доложен видеть?

– Да кого угодно. Если увидишь – стреляй. Операция должна проходить стерильно, особенно такая.

– А если увижу Ставра?

– Тогда прицелься получше, потому что, когда ему выпадет такой случай, он постарается не промахнуться.

Джек понимал, о чем предупреждал Гастон. Теперь, когда охранников разогнали, Ставру не было никакого резона играть на их стороне, тем более после того, как его пытались обмануть. Самым разумным для него было занять правильную позицию и постараться перебить Джека, Рона и Гастона, а потом самому воспользоваться вертолетом.

– Рене, друг мой, у тебя здесь есть какая-нибудь одежда?

– Вы тоже думаете, что у меня здесь все завалено дорогими костюмами и золотыми запонками?

– Я спросил об одежде, Рене. Нам с приятелями нужно привести себя в порядок, мы ведь голые. Вши вый костюм, который Рон позаимствовал у мертвеца, не в счет.

– У меня есть новые комплекты обмундирования сафари, с пробковыми шлемами.

– Отлично. А где можно побриться? Мы ведь должны выглядеть так же хорошо, как и ты. – Гастон, не сдержавшись, расхохотался.

86

Комплектов обмундирования нашлось много и разных размеров. Поочередно поплескавшись в небольшой душевой кабинке, где вода текла тонкой струйкой, все трое наскоро привели себя в порядок. Побрившись, Гастон стал выглядеть значительно представительнее.

Поскольку возле штаба было спокойно, Гастон предложил немного поспать. Получилось минут по сорок на каждого, однако даже после столь непродолжительного отдыха Джек почувствовал себя лучше.

У Базилевского нашелся кофейный напиток и к нему кипятильник, так что на рассвете троица устроила импровизированный завтрак из кофе без сахара и ирисок, завалявшихся в рабочем столе начальника лагеря.

Сам хозяин от кофе и конфет отказался, попросив только воды, что стояла в холодильнике.

– Ну, – Гастон взглянул на отобранные у Базилевского часы, – семь часов. Пора выбираться – нужно убрать с территории трупы, иначе мы спугнем вертолетчика. Я прав, Рене?

– Да, – кивнул тот. – Если он заметит какой-то непорядок, сейчас же смоется.

– Значит, пора приниматься за работу.

– А Ставр? – напомнил Джек.

– Это тоже часть работы. Сейчас я выйду, как будто уверен, что мне уже ничего не грозит, но Ставр пока стрелять не станет из опасения себя обнаружить, и я доберусь до медицинского бокса.

– И что потом?

– Еще не знаю.

Гастон критически осмотрел слабенький пистолет, который подобрал в кабинете Базилевского, и скривил губы.

– Послушай, Рене, у тебя нет чего-нибудь получше?

– В сейфе.

– Ну так назови комбинацию. Или у тебя там деньги?

– Немного.

Понимая, что он не в том положении, чтобы противиться, Базилевский продиктовал код, и Гастон открыл сейф.

Деньги там действительно были – тысяч двадцать, но поверх них лежал девятимиллиметровый автоматический «кларк», а рядом, в черной кожаной кобуре, две запасные обоймы.

– Отличный пистолет! – похвалил Гастон и вместе с оружием взял из сейфа четыре пачки в мелких

купюрах.

– Это пригодится нам в дороге, – пояснил он Базилевскому. – Остальное я оставляю тебе.

Джек посмотрел на начальника лагеря – в тот момент, когда Гастон захлопнул сейф, Базилевский поверил, что ему действительно сохранят жизнь, иначе зачем оставлять деньги, которые можно забрать?

– Итак, все по местам, я пошел. Рон, следи за мной. Если увидишь Ставра – стреляй. Возьми на верх G-8, он может пригодиться. Джек, пойдем, поможешь мне разблокировать дверь.

Когда они освободили проход, Гастон приоткрыл дверь на пару сантиметров и выглянул наружу. Повсюду валялись тела охранников. Трудно было ожидать иного исхода, ведь стреляли из двух G-8.

– Выглядит неплохо, нужно закончить эту операцию максимально стерильно.

Надев пробковый шлем, Гастон улыбнулся Джеку и, распахнув дверь, шагнул на крыльцо.

87

Джек следил за майором, насколько это было возможно из окна первого этажа. В какой-то момент он почувствовал позади движение и, не оглядываясь, перекатился влево. Базилевский запоздал с броском, лезвие кухонного ножа согнулось, ударившись в подоконник.

– Вот сука… – беззлобно выругался Джек и, поднявшись, одним ударом свалил Базилевского на пол.

Потом посмотрел туда, где прежде сидел пленник ремень, которым его связывали, оказался перерезан.

Джек! Джек, иди скорее сюда! – закричал сверху

Рон.

– Иду!

Выдернув из окна пулемет и пнув Базилевского, Джек приказал:

– Быстро наверх, сволочь! Шевели ногами!

Уговаривать пленника не пришлось, он резво взбежал по лестнице и занял место в дальнем углу.

– Там на вышке кто-то есть! – сообщил Рон, указывая на северную бойницу.

– Свяжи этого чем-нибудь, а то он, сволочь, ремень перерезал.

Пока Рон возился с Базилевским, Джек установил пулемет на сошки и через прицел взглянул на вышку. Там действительно находился человек, однако вряд ли это был Ставр.

– Скорее всего, кто-то из местных… – сделал вы вод Джек.

– Ну и что нам делать? Стрелять в него?

– А где Гастон?

Бросив на пол связанного новым ремнем Базилевского, Рон выглянул в восточную бойницу.

– Стоит на крыльце медбокса! С кем-то разговаривает!

– С кем?

– Отсюда не видно – парень прячется за бетонной колонной, что поддерживает козырек.

– Рон, эта сволочь заряжает пулемет! Теперь я его хорошо вижу!

– Достанешь его отсюда?

– Сто пятьдесят метров – для такого пулемета дистанция удобная, вот только давно я не упражнялся в тонкой работе… Что там Гастон?

– Сильно жестикулирует!

– Тогда я своего валю, а ты держи колонну!

– Давай!

Поймав на мушку едва заметный силуэт, Джек задержал дыхание. Он скорее угадывал движения этого человека, чем видел их. Вот тот замер – выбирает цель.

Джек плавно нажал спусковой крючок, и очередь унеслась к вышке. Джек повторил, взяв чуть ниже, затем добавил правее и левее – нельзя было оставлять пулеметчику ни одного шанса, у него с вышки был отличный обзор.

Со своего пулемета открыл огонь Рон. В отличие от Джека он бил длинными хлесткими очередями, отрезая возможному противнику путь к отступлению.

– Как Гастон?

– Лежит на ступенях!

– Живой?

– А я почем знаю?!

Джек подбежал к бойнице Рона. Тот перестал стрелять.

– Ты чего? Заклинило?

– Нет, майор руку поднял…

Джек пригляделся: действительно, Гастон подавал им сигналы.

– Он что-то кричит…

– Что кричит?

– «Все чисто…»

Джек прислушался. После жуткого стука пулеметов, эхо которого множилось в помещении, со слухом у него было неважно, однако теперь он точно разобрал слова – «все чисто».

– У нас тоже! – прокричал Джек.

Гастон понял и без опасения поднялся. Теперь в его руке был пистолет, он призывно махнул им.

– Спускаемся, – сказал Джек и, вернувшись к се верной бойнице, снял пулемет. Затем еще раз взглянул на вышку: движения на ней не было, значит, с пулеметчиком покончено.

88

Подталкивая приунывшего Базилевского, Джек и Рон прибыли к медицинскому боксу. Гастон успел тут похозяйничать, собрав семерых сотрудников медицинской службы лагеря, в том числе ее руководителя – доктора Марвика, который был белее снега,

– Очень хорошо, что вы здесь появились, сэр, – обратился он к Базилевскому, словно не замечая, что тот связан. – Я пытаюсь объяснить этому человеку, что мы не можем оставить больных, которые нуждаются в нашей помощи.

Возле раскрошенной пулями бетонной колонны лежал Ставр, неподалеку валялась его винтовка с выпотрошенным магазином.

– Мне удалось достать его, когда вы начали стрелять, – усмехнулся Гастон. – Не знал, какой еще подать вам знак, пришлось жестикулировать, как в плохом театре! Только почему первые пули улетели куда-то в небо?

– Джек стрелял в пулеметчика на вышке… – пояснил Рон.

– Ах, вот как! – Гастон оглянулся на вышку. От сюда было видно, что ствол пулемета смотрит вверх. – Спасибо, Джек.

Слышавшие все это сотрудники медчасти бледнели все сильнее. Вырезать органы из живых людей им было не так страшно.

– Слушайте "мое предложение – сейчас все идем убирать трупы. Кто против, поднимите руку!

Гастон честно выдержал паузу, но руки никто не поднял.

– Спасибо, я знал, что мы поймем друг друга.

На уборку территории майор согнал еще человек шесть доходяг из второго корпуса, но после уборки запер их обратно. Тела погибших из третьего корпуса помогали убирать двое уцелевших психов – Лейтон и Боно. Волею случая, посланные на смерть, они уцелели, не получив ни единой царапины.

Когда на территории был восстановлен относительный порядок, медиков вернули в бокс.

– Осмотрите своих пациентов, сделайте им необходимые процедуры, – распорядился Гастон. – Джек, пройди с ними в палаты и проследи, чтобы они ничего не замутили, если что – стреляй. Пулемет оставь, думаю, хватит пистолета. Правильно я говорю, господа медики?

И Гастон посмотрел на сотрудников бокса, взмокших от непривычной работы.

– Да, конечно, пулемет – это лишнее, – ответил доктор Марвик и вымученно улыбнулся.

С пистолетом наготове Джек пошел следом за медперсоналом. То, что он увидел в палатах, потрясло его. Это был отстойник, где приводили в себя доноров после изъятия у них какой-то части тела.

Однорукие, безногие, напичканные наркотиками обрубки тел еще жили, принимали питание внутривенно, лишенные жизненно важных органов, они были подсоединены к их искусственным заменителям, дожидаясь, пока не найдется покупатель на все остальное.

Джек побывал на войне, и ему случалось видеть много страшного, но к тому, с чем он столкнулся в медбоксе, бывший лейтенант оказался не готов.

Помня о неожиданном нападении Базилевского, Джек держался настороже, однако, попав в привычную обстановку, медики стали успокаиваться, они поверили, что им ничто не угрожает.

Скоро появился Гастон.

– Все в порядке?

– Да, сэр.

– В таком случае, господа, попрошу на выход я вынужден изолировать вас от пациентов!

– Но почему?! Для чего это?! – начали возмущаться сотрудники.

– Доктор Марвик, будьте добры, обеспечьте явку персонала в подвал, – произнес Гастон самым будничным тоном.

– В подвал?

– Конечно. А где же прикажете вас изолировать?

Может быть, хотите в один из корпусов, поближе к пациентам?

– Нет, в подвале нам будет удобнее, – сразу согласился Марвик.

89

Пропустив мимо себя всех работников медбокса, Гастон спустился следом. Джек думал, что майор прикажет ему идти с ним, но Гастон лишь попросил плотнее притворить дверь.

– Я постараюсь не задерживаться, скоро прилетит вертолет, – сказал майор, озабоченно поглядывая на трофейные часы.

Джек притворил тяжелую дверь и стал прислушиваться, однако до него не долетело ни звука.

Через минуту дверь скрипнула и появился Гастон.

– Ну все, – сказал он, отшвыривая в угол пустую обойму и вставляя новую. – Пора нам убираться от сюда.

Они вышли на крыльцо, где их ждали Рон и Базилевский.

– А где они? Где мои сотрудники? – спросил начальник лагеря, и его губы затряслись.

– Из всех вы для меня всего дороже, дорогой Рене.

– Неужели всех положили? – поразился Рон и посмотрел на Джека.

– Операция должна проводиться стерильно, хвосты нам не нужны, – сухо отчеканил майор. – И, кстати, Рон, можешь потом задать Джеку пару вопросов он ведь уже побывал там. – Гастон кивнул в сторону палат.

Издалека донесся стрекот вертолета.

– Он точен, это хорошо. Люблю пунктуальных людей. Рене, пилота не шокируют наши охотничьи на ряды?

– Нет, иногда я выходил в таком костюме к вертолету.

– Нас не слишком мало?

– Это не важно, бывало и так, что выходил один человек.

– А контейнеры, они необходимы?

– Контейнеры выносятся в самый последний мо мент, когда вертолет уже на площадке.

– Ты умница, Рене, – сказал. Гастон и развязал

Базилевскому руки. – Соберись, ты должен выглядеть бодро, скоро все твои неприятности останутся позади.

– Правда? – с надеждой в голосе спросил Базилевский.

– Слово офицера.

Желтая птичка с красным крестом на брюхе появилась над лагерем. Джек, Рон, Гастон и Базилевский стояли на крыльце.

У Рона вместо G-8 была винтовка – пулемет слишком бросался в глаза. Карманы Гастона оттопыривали пачки взятых у Базилевского денег, на поясе висел РС-передатчик.

Вертолет начал снижаться.

– Можно идти к площадке… – сказал Базилевский.

– Можно – значит, пойдем, – согласился Гастон.

Четырехместный «лайтхок» на мгновение завис над площадкой и плавно опустился на бетон. Турбины сбросили обороты, их пронзительный рев стал затихать. Лопасти еще продолжали вращаться, когда пилот опустил стекло кабины и приветливо помахал Базилевскому.

– Как дела, начальник?

– Все в порядке, Гай!

Базилевский и трое охранников в странных мундирах и в идиотских пробковых шлемах двинулись к вертолету. Ранее в таком убранстве пилот видел только Базилевского, а теперь еще и эти трое. Какие неприятные лица!

Улыбка на лице пилота стала таять, он огляделся и с запозданием приметил отбитые пулями куски бетона, потеки крови на крыльце и чей-то потерянный мокасин.

– Привет! – улыбнулся ему Гастон. – Рон, сядь рядом с пилотом, а мы с Рене и Джеком разместимся сзади.

– А мы разве не повезем контейнеры? – спросил пилот, хотя и так уже было ясно, что сегодня никакого груза не будет.

– В следующий раз, дружок, сегодня у нас есть дела поважнее.

Когда все расселись, Гастон приказал поднимать машину.

– Но куда мы полетим? – спросил пилот.

– Обычным маршрутом – в военный госпиталь Гочкинса.

– А-а… – Морщины на лице пилота разгладились, и он приступил к своим обязанностям.

– Но неужели вы бросите беззащитных людей без помощи специалистов?! Зачем вы их заперли?! – заверещал Базилевский, стараясь перекричать ожившие турбины.

– Ах, какие мы заботливые! – криво усмехнулся Гастон. – Не беспокойся, я подумал обо всех! И о тебе – тоже!

Последние слова потонули в реве – «лайтхок» стал набирать высоту, оставляя далеко внизу ужасы островного лагеря. На севере дымилась труба небольшой обогатительной фабрики, где продолжали трудиться обреченные люди.

Скоро внизу потянулось море.

– Через два часа будем на месте! – сообщил пи лот, явно заискивая перед захватчиками и косясь на Рона, который поигрывал скальпелем с самодельной рукояткой.

– Нет нужды держаться за штурвал, парень, включи автопилот.

– Слушаюсь, сэр!

Неожиданно раздался приглушенный хлопок, на лице Базилевского отразилось удивление. Гастон приоткрыл дверцу и вытолкнул его из кабины.

– Что вы наделали?! Что вы наделали?! – завопил пилот. – Я отказываюсь вести машину! Я…

– Прыгай за ним! – приказал Гастон, приставляя к его голове ствол.

– Но… Но вы не можете…

– Сам прыгнешь? Или хочешь пулю напоследок?

– Сам… – Пилот судорожно сглотнул, снял наушники и, приоткрыв дверцу, вывалился за борт.

– И что теперь? – спросил Рон.

– Я сам поведу. – Гастон перебрался на переднее сиденье, чуть подрегулировал его под себя и занялся навигацией. Вертолет изменил направление, и теперь вместо запада они летели на юго-запад.

Надеюсь, вы знаете, что делаете, сэр! – сказал Джек.

– Знаю, – утвердительно кивнул Гастон, передавая управление автопилоту. – Операция должна проводиться стерильно.

Сняв с пояса РС-передатчик, он набрал несколько цифр.

Ему ответили, майор набрал еще один код.

– Дежурный? Примите информацию – на одном из Кейтонских островов, на Макироне, размещен лагерь для похищенных лиц, которых используют в качестве доноров человеческих органов. Расположенное на соседнем острове отделение морской полиции де лит с преступниками доходы и охраняет их. Как поняли?… Отлично… Кто передал?… Запишите: источник – Четвертое управление.

Закончив разговор, Гастон приоткрыл небольшую форточку и выбросил передатчик за борт.

– Зачем надо было бежать с острова, если туда скоро прибудет полиция? – спросил Джек.

– Полиция прибудет туда скоро, но еще скорее там окажутся люди, отправившие меня в эту мясо рубку. Как только они получат информацию, немедленно отправят чистильщиков, и, останься мы в лагере, эти ребята напоследок сказали бы нам спасибо.

– А прибор РС-связи больше не нужен? – поинтересовался Рон.

– Он не помешал бы, однако мы его засветили, связавшись с Федеральной службой криминальных расследований, которая не упустит возможности выяснить, кто подкинул им сведения об острове. Так всегда делают. Попытаются засечь местоположение передатчика с помощью спутников, но он уже на дне.

– И куда мы теперь, сэр?

– Так, ребята, давайте уже без этих, «сэр» и «господин майор». В лагере, не скрою, приятно было слышать, когда кто-то обращается к тебе по-человечески даже в помойной яме, но теперь это лишнее. Зовите меня… ну, скажем – Кен. В детстве мне хотелось, чтобы меня звали Кеном.

– Так куда мы летим… Кен?

– Думаю, нам нужно найти местечко, чтобы просушить перышки. Для этого подойдет квартира, пре доставляемая по плану «Прикрытие».

– Что это значит?

– Я знаю секретный код, который нужно сообщить дежурному регионального бюро контрразведки, чтобы он выдал нам адрес квартиры. Там мы сможем при вести себя в порядок, получить одежду, документы и деньги.

– Вроде той, откуда мы стащили ваши деньги? уточнил Рон.

– Да. – Гастон заулыбался. – Подумать только, ребята, не так давно я хотел сунуть вас в самое дерьмо.

Как же все поменялось!

Джек тоже улыбнулся. Он не очень-то верил в доброе расположение майора Гастона, человека, который был приучен менять цвет быстрее хамелеона.

– Вы… Ты, Кен, все время повторяешь одну и ту же фразу – «операция должна проходить стерильно».

Что это значит?

– Это значит, что мы не должны оставлять свидетелей, которые могут вывести на нас врагов.

– А кто наши враги?

– На данный момент нашими врагами является весь аппарат контрразведки. Предатель, который продал меня на остров, занимает в региональном бюро немалый пост. Сейчас на его стороне сила, а мы всего лишь кролики, на которых приятно охотиться. Я понимаю, мои действия кажутся вам жестокими, однако я спасаю свою и вашу жизнь.

– Я думал, вы… ты уничтожил персонал медбокса из-за их зверств.

– Мне нет дела до их поступков – с этим разберутся агенты ФСКР. А вот рассказать, что мы улетели на вертолете, они могли. Перехватить нас у побережья ничего не стоит, в каком бы направлении мы ни двигались. Когда дело касается контрразведки, ничего невозможного не существует.

Гастон посмотрел на приборы, сделал какие-то поправки, и вертолет, чуть качнувшись, продолжил полет над морем.

– Кен, а не смогут ли враги вычислить адрес квартиры, на которую мы отправимся? Если, конечно, отправимся.

– По сути ее адреса не существует. Дежурный за смену получает десятки запросов в виде кодов и отвечает кодами – они у него на экране ваквантера. Его дело передать цифры, и все. Что они означают, он не знает, по крайней мере, не должен знать. Я тоже получу цифры и по ним составлю адрес.

– То есть у тебя имеется еще одна кодировочная система?

– Правильно, Джек, ты быстро схватываешь. Не хочешь у нас поработать?

Не дожидаясь ответа, Гастон рассмеялся.

90

В небольшом холодильнике в кабине вертолета нашлась еда – несколько бутербродов с котлетой и огурцом. Котлета была домашняя, из чего следовало, что, скорее всего, бутерброды готовила жена пилота.

– Ничего, у него есть шанс выплыть! – сказал

Гастон, налегая на еду.

Скоро показалась береговая полоса. Гастон отключил автопилот и взялся за штурвал. На запрос неизвестного диспетчера, потребовавшего сообщить намерения пилота, Гастон ответил что-то вроде «бу-бу-бу, плохая связь».

Потом снизился и повел машину над самой землей.

– Плохо, что вертолет желтый, да еще с этим красным крестом… Кто увидит, обязательно запомнит, – сказал он.

Внизу проносились дома, каналы и шоссе, Гастон продолжал уверенно гнать вертолет, пользуясь одному лишь ему ведомыми ориентирами.

– Есть! – сказал он, и машина легла набок.

Проскочив очередное шоссе, вертолет облетел не

большой кирпичный домик с полицейской эмблемой на крыше и стал садиться возле пушистой рощицы, на небольшой, закрытый деревьями пятачок.

– Прибыли, джентльмены! – объявил Гастон, когда вертолет коснулся опорами зеленой лужайки. – Просьба не толпиться у трапа.

Когда они подошли к домику, являвшемуся полицейским постом, их уже встречал молодой сержант.

– Вы один, дежурный? – спросил Гастон, не пытаясь скрыть висевшее на поясе оружие.

– Да. А вы кто такие будете?

– Меня нужно срочно соединить с дежурным Четвертого управления.

– Ах вот как! – Выражение лица сержанта сразу изменилось. – Прошу вас, сэр, я сейчас же пошлю запрос…

Джек и Рон проследовали за Гастоном, который знал, как вести себя с полицейскими.

– Вы ведь понимаете, сэр, мы можем только послать запрос, а уж ответят они или нет… Сами понимаете, кто они и кто мы.

– Ответят, сержант, если я спрошу, обязательно ответят, – заверил Гастон.

Дежурный сел за пульт и начал набивать команды. Проверив текст, ударил по кнопке «ввод» и повернулся к Гастону.

– Информация ушла, сэр…

– Добавь – запрос для категории В-12.

– Слушаюсь.

Сержант сделал добавку и отправил ее в эфир. Все стали ждать. Джек от нечего делать рассматривал сержанта и его рабочее место. На пальце новенькое обручальное кольцо, на столе – фотография юной особы с пухлыми щечками и подпись – Милди.

– Отвечают, сэр! Они отвечают! – воскликнул сержант, указывая на экран.

– Хорошо, отойди в сторону…

– Конечно, сэр! Конечно! – Сержант заторопился и едва не опрокинул стул.

Гастон снял трубку и, мгновение помедлив, сказал:

– Дежурный, примите код…

Джек отошел от стола и начал прохаживаться вдоль стен, рассматривая приколотые к ним фотографии – снимки с мест происшествий и портреты разыскиваемых преступников. В одном месте он задержался, какие-то лица показались ему знакомыми.

– Эй, Рон… – позвал он.

Рон подошел ближе.

– Но это же… Не может быть! Не может быть!

Сержант!

– Одну минуту, сэр! – Сержант стоял неподалеку от Гастона, ожидая его распоряжений. Наконец майор закончил секретный разговор и, положив трубку, какое-то время шевелил губами, то ли повторяя полученные цифры, то ли уже прогоняя их через код.

– Что случилось? – спросил он, подходя к Джеку и Рону.

– Что это за фотографии, сержант? Откуда они? – Губы у Рона тряслись.

– Это с места происшествия в пригороде Санни-Лэнда. Маньяк напал на двух шлюх и изрезал их ножом на мелкие кусочки. Эксперты утверждают, что жертвы все чувствовали и умерли лишь в последний момент.

– Это почерк Сутулого, – уверенно сказал Джек.

Рон отошел и уставился в окно.

– Ну что же, нам пора.

Гастон выразительно посмотрел на Джека.

– Вы с Роном идите, а я скажу сержанту пару слов…

Рон резко повернулся, их с Гастоном взгляды встретились. Майор усмехнулся.

– А вы понимаете, что это реальный риск?

– Понимаем, – ответил Джек. – Но из этого заколдованного круга нужно выбираться…

– Ну хорошо, я принимаю условия большинства, – сказал Гастон и повернулся к недоумевающему сержанту.

– Сынок, – сказал он, – только что тебе вышла амнистия… По инструкции, я должен был размозжить тебе башку вот из этого пистолета.

– По… понимаю, – кивнул побледневший дежурный.

– Но тебе повезло. Если кто-то спросит тебя, видел ли ты того, кто ударил тебя по башке, ты должен сказать, что ударили сзади и ты ничего не помнишь…

– Понимаю, сэр…

Если же ты нарушишь данное тобой слово, к тебе ночью придут люди, которые медленно перережут горло сначала твоей хорошенькой женушке… Кажется, ее зовут Милдред?

– Да… сэр…

На сержанта было страшно смотреть.

– И все это на твоих глазах, а потом то же проделают с тобой… Все понял?

– П-понял.

– Хорошо. А теперь поворачивайся, я врежу тебе по башке, чтобы все было натурально.

Дежурный повернулся, и Гастон ударил его рукояткой пистолета. Сержант свалился на пол.

Джек облегченно вздохнул, он опасался, что майор попытается сломать дежурному основание черепа, однако Гастон сыграл по-честному.

91

Спустя час они катили в патрульной машине. Гастон был в сержантской форме, Рон отыскал в дежурке форму какого-то капрала, а Джеку досталась гражданская одежда.

– До Миа-Гранж сорок километров! – заметил Рон, увидев указатель.

– Хорошо, что близко, время сейчас работает против нас, – сказал Гастон.

– А до Санни-Лэнда целых триста восемьдесят, – сообщил Рон, прочитав другой указатель.

Сорок километров пролетели, как один. Другие патрульные машины на дороге не встречались, а это значило, что о нападении на дежурного пока никто не знал.

– Что, Джек, боялся, я расколю этому сержанту череп? – неожиданно спросил Гастон.

– Я не исключал этого.

– Не исключал. – Гастон усмехнулся. – Признаться, была такая мысль… Была… Если парень промолчит хотя бы сутки, он нам уже не страшен.

– Значит, правильно поступили.

– Нет, поступили неправильно.

Они проехали по центральной улице городка Миа-Гранж, сделали несколько поворотов, пока не оказались в районе, застроенном невысокими домами в окружении множества тенистых деревьев. Это был старый район, в теперешние времена деревьев не сажали.

– Ничего вам не напоминает?

Напоминает, – тут же отреагировал Рон. – Точно в таком районе на Шлезвиге располагалась ваша явочная квартира.

– Правильно, случайное сходство, но поди ж ты.

Гастон остановил машину в каком-то полутемном тупичке.

– Итак, квартирка может быть под колпаком то есть прослушиваться, поэтому постарайтесь лишнего не болтать…

– Понятно.

– Ну, тогда выходим.

Оставив автомобиль, вся троица миновала пустынный проходной двор, вошла в парадную, там по узкому, пропахшему мышами коридору вышла в следующий подъезд.

– Это здесь, – обронил Гастон и стал подниматься по лестнице. Неожиданно сверху донеслись звуки борьбы – громкие ругательства и хлесткие удары.

Гастон выхватил пистолет и прижался к стене. То же самое сделали Рон и Джек – теперь у них были полицейские «грунсы».

– Полиция! Полиция! – раздался визгливый женский голос.

– Мы уже здесь! – не задумываясь ответил Гастон и побежал наверх.

Джек с Роном переглянулись – они не знали, как поступить, и остались на месте, ожидая распоряжений майора.

Драчунов Гастон разнял, дав каждому по звонкой затрещине и пообещав забрать в отделение, если они не угомонятся. Громкими криками его поддержали две женщины – одна молодая, другая постарше. Именно она звала на помощь полицию.

– Большое вам спасибо, господин офицер! Только я собралась звонить, а вы уж тут как тут!

– Не за что благодарить, мэм, это наша работа.

Гастон козырнул женщине и вместе с подтянувшимися Роном и Джеком спустился на этаж ниже.

– Вот наша квартира, – тихо сказал он, указывая на неприметную дверь под номером 24. – Давай,

Джек, ключ под половичком.

Джек не удивился беззаботности контрразведчиков: даже если бы в квартиру проник посторонний, он бы ничем не смог поживиться, не зная, где нужно искать.

Рифленая пластинка скользнула в замочную щель, замок тихонько лязгнул стальным язычком. Помедлив мгновение, Джек толкнул дверь и с пистолетом наготове шагнул в коридор – здесь их могла ожидать засада. Однако обошлось.

Знакомая обстановка: старый шкаф в единственной комнате, совмещенный санузел, на кухне самый минимум – стол, две табуретки и отключенный холодильник.

– Так, – произнес Гастон, закрыв дверь. – Теперь по очереди – освежиться в душе и выходить. Времени немного, у меня ощущение, что сюда скоро явятся.

Пока Рон был в ванной, Джек помогал майору подобрать для всех троих одежду. Помимо слегка поношенных пиджаков и отглаженных сорочек здесь были помятые гавайки, бейсболки с поломанными козырьками и стоптанные сандалии.

Гастон подобрал что-то среднее и по цвету, и по фасону – они не должны были выделяться.

Из душевой вышел Рон.

– Давай, – сказал Гастон, и Джек отправился мыться. В ванной было жидкое мыло и целая стопка гигроскопичных полотенец из синтетической целлюлозы.

Когда он вернулся, Рон уже переоделся в новую одежду, а на продавленном диване лежали деньги – четыре тысячи Базилевского и еще две из спрятанного за шкафом сейфа.

– Вот, – сказал Гастон, подавая Джеку его комплект одежды и обуви, а сам поспешил в душевую.

92

Уже через пять минут они поочередно спустились во двор. Гастон шел первым, маскируясь большими, в половину лица, очками-светофильтрами, Джеку достались солнечные очки, а Рон наклеил набольшие усики, которые ему очень шли.

Троица отошла от дома метров сто, когда в тупичок, где они бросили полицейскую машину, начали набиваться оперативные автомобили Четвертого управления.

– Будем считать, что нам немного повезло, – признался Гастон, когда они оказались в тихом сквере. – Когда-нибудь я узнаю, как они это сделали. Давайте присядем.

Они сели на старомодную деревянную скамейку и принялись лениво поглядывать по сторонам.

– Какие у нас планы? – спросил Джек.

– Ну, документы сделать мы не успели…

– А могли?

– Могли. В другом тайнике имелось все необходимое оборудование, а болванки были в сейфе…

– Наверное, они очень рассчитывали, что мы займемся изготовлением этих документов, – заметил Рон.

– Наверное, – согласился Гастон.

– Так что же дальше?

– А дальше мы должны уничтожить предателя в рядах местного бюро контрразведки.

– Звучит просто, как сходить на рыбалку, – заметил Рон и дернул усом. – Только зачем эта кутерьма нам с Джеком, майор?

– Рон, мы же договорились, я для вас просто Кен.

– Это не меняет дела, Кен, – поддержал друга

Джек. – Одно дело – сбежать из лагеря на острове, и совсем другое – бодаться с Четвертым управлением.

– Ну, во-первых, не со всем управлением, только с одним региональным бюро, а во-вторых, мне неприятно сообщать вам, но вы уже приговорены вместе со мной. Просто потому, что мы вместе бежали с острова.

– Нуда, конечно, – усмехнулся Джек. – Твои коллеги тоже выступают за стерильность операции.

– Вот именно, Джек.

– И что же теперь делать нашему клубу само убийц? – спросил Рон и снова дернул усом.

– Ничего особенного, всего лишь взять штурмом здание бюро.

– Да ты сбрендил, Кен!

– Ш-ш… Вы что, ребята?

Гастон огляделся. Редкие горожане неспешно прохаживались вдоль ярких клумб, в основном это были люди преклонного возраста.

– Однажды я видел офис ФСКР, – продолжал

Рон. – Его не то что пехотой, танковым тараном не опрокинуть.

– Это так, но не совсем. Официальная контора бюро выглядит так же неприступно, в первом кольце оцепления – полиция, во втором – собственные секьюрити. Бетонные блоки, шлагбаумы. Но это лишь декорации.

– В смысле?

– В этих зданиях не ведется серьезной работы, они созданы для отвлечения внимания. Настоящее бюро находится на окраине города и прячется под вывеской какой-нибудь скромной компании по чистке и продаже ковров. Кстати, одну такую я знаю в

Квинстоне, пригороде Санни-Лэнда.

– И что, там нет никакой охраны? – спросил

Джек.

– Охрана есть и более чем серьезная, но, если знать, как устроена ее схема, шансы на удачу у нас будут.

– Мы берем этот офис штурмом, а ваш предатель отсутствует. Что тогда?

– Отсутствовать может кто угодно, только не он.

Раз уж они вычислили, что это я выпросил адрес явочной квартиры, полковник Чейни будет сидеть на своем месте.

– Значит, ты знаешь, что полковник – предатель?

– Процентов на семьдесят, это он.

А на тридцать кто?

– Его заместитель.

Они помолчали.

– Как будем добираться? – спросил Джек, глядя на малыша, пытающегося совочком разбить асфальт.

Его няня, забыв о долге, с выпученными глазами вчитывалась в потрепанный «женский роман».

– Угоним машину.

– Это опасно.

– Ничего страшного – угоним машину, снимем ее номера и поменяем на номера какой-нибудь другой машины. Все очень просто, и риск минимальный.

– Толково, – согласился Рон. – Мне такой фокус с номерами в голову не приходил.

93

Нужный автомобиль нашли на ближайшей улице. Это был темно-синий «кадьос», хозяин которого любил полихачить: на капоте были прорезаны щели для несерийного воздухозаборника, а широкие шины и две выхлопные трубы подтверждали, что машина может ездить быстро.

– То, что нужно, – сказал Гастон. Автомобиль сто ял под окнами здания с розовым фасадом и вывеской

«Кошечки мадам Арабеллы».

Скорее всего, хозяин «кадьоса» не сразу сообразит, куда подевалась машина – после «кошечек» и спиртного голова его будет соображать плохо.

Джек и Рон стали на стреме, а Гастон без труда открыл дверцу и скоро сумел завести «кадьос», который глухо рыкнул двигателем в несколько сотен лошадей.

Майор заехал за угол и остановился, дожидаясь, пока прибегут его подельники. Как только они погрузились на заднее сиденье, он тронул машину, и все трое стали высматривать место, где можно сменить номера.

Вскоре такое место нашлось – во дворике позади гавайского ресторанчика. Запах жареной баранины и чеснока заполнял весь двор, вызывая у беглецов обильное слюноотделение.

– Как сменим номера, наберем здесь жратвы, – сказал Гастон. – Я не поклонник баранины, но эти мерзавцы умеют готовить ее как надо.

Своим универсальным скальпелем Рон быстро открутил номера и спрятал их под рубашку.

– Как будто никто не видел, – сказал он, оглядываясь.

– Никто, – успокоил его Джек.

Искать подходящие для смены номера пришлось недолго. Немолодой бежевый «скайлэб» со спущенным колесом стоял неподалеку от ресторана, судя по всему, эта колымага причалила к тротуару навсегда. Однако стоило Рону начать скручивать номера, как явился хозяин «скайлэба», запаршивевшего вида старик лет шестидесяти. На нем были мятые штаны, грязная футболка и шлепанцы.

– Так, – сказал он. – Вы что, думаете, с моей машиной можно делать все, что вам заблагорассудится?

Джек покосился на Гастона, опасаясь, что тот сейчас заведет старика в какую-нибудь подворотню и свернет шею.

– Просто мы не знали, кому она принадлежит, сэр. Теперь мы видим, с кем нужно иметь дело.

Майор достал из кармана пятьдесят батов и подал старику.

– Надеюсь, это уладит наши разногласия?

– Да чего там, конечно уладит, – легко согласился тот и вынул из бездонного кармана электрическую отвертку с погнутым жалом.

– Возьми вот эту, сынок, – сказал он, обращаясь к Рону. – С ней ты управишься быстрее.

Рон не стал отказываться, и скоро номера с «кадьоса» уже стояли на чуть живом «скайлэбе», а номера ветерана были спрятаны под рубашку.

94

Набрав в бумажные пакеты жареной баранины с овощами, троица выехала за город. По свободному, ведущему на запад шестирядному шоссе они без приключений проехали километров пятьдесят, пока не пришло время заправиться.

На заправке Гастон выяснил у служителя, где находится Брисбен.

– Десять километров до указателя, сэр, – ответил тот.

– Спасибо, приятель, сдачи не надо.

– Благодарю вас, сэр.

– Зачем нам этот Брисбен? – спросил Джек, когда они снова выехали на шоссе.

– В Брисбене живет некая сволочь по имени Хорст

Косорылый. У него мы сможем купить автоматическое оружие. Нам без этого нельзя.

– Понятно, – кивнул Джек. – Только уж больно имя у это парня неприятное.

– Думаю, и сам парень окажется не лучше, но ничего не поделаешь – другого торговца оружием в этих местах я не знаю.

Свернув после указателя направо, они остановились, чтобы отойти в кусты. Облегчившись, снова погрузились в машину и продолжили путь. При подъезде к Брисбену их неожиданно обогнал полицейский автомобиль. Включив мигалку, он стал прижимать их к обочине.

– Ну вот, а ты говорил, никакого риска, – пробурчал Рон.

– Спокойно, может, коп просто желает спросить дорогу, – ответил Гастон и, сунув руку под рубашку, снял пистолет с предохранителя.

Из патрульной машины вышел полицейский и решительно двинулся к «кадьосу».

– Добрый день, сержант! – поздоровался с ним Гастон.

– Добрый день, только я не сержант, а капрал.

– Сегодня капрал, завтра сержант, толковые по лицейские быстро продвигаются по службе.

– Ну, это конечно, – не мог не согласиться кап рал. – Предъявите ваши права.

– Прошу прощения, капрал, но не далее как пол часа назад я выронил их в придорожном сортире, так что мои права теперь плавают в выгребной яме.

– Вот как? Не очень-то я этому верю, сэр!

– Что делать – случается и такое. Вот эти двое джентльменов могут подтвердить.

– О да, – закивали Джек и Рон, – так все и было.

– Это сейчас не имеет значения, вы едете на угнанном автомобиле. Выйдите, пожалуйста, из кабины и положите руки на капот!

– Как прикажете, сержант! Только с чего вы взяли, что машина угнана?

– А у меня ориентировочка имеется – вот… – Капрал достал блокнот и начал зачитывать признаки угнанного автомобиля. Цвет, марка, производитель шин и прорези на капоте там упоминались.

– Номер у машины какой? – перебил его Гастон.

– Номер?

Полицейский сверился с записями, затем отошел подальше и посмотрел на номер со «скайлэба».

– Э-э… – протянул он. – Должен извиниться перед вами, сэр, должно быть, простое совпадение. – Примите извинение от имени департамента полиции…

– Но ведь я еду без прав, сержант.

– Ах да, точно! – обрадовался полицейский. – Я обязан оштрафовать вас!

– И будете совершенно правы.

– Двести батов – будьте добры!

– С удовольствием, сержант.

Гастон отдал деньги и расписался на корешке квитанции.

Улыбающийся коп вернулся к своей машине, завел мотор и унесся в сторону Брисбена.

– Вот… – произнес майор, снова ставя пистолет на предохранитель. – Все говорят, естественный от бор, то да се. Был бы коп умный, нам пришлось бы его пристрелить, а этот будет жить и размножаться – у него на пальце кольцо.

Джек и Рон ничего не ответили, они еще не знали, что ждет их в Брисбене.

95

Брисбен оказался практически заброшенным городом рыбопереработчиков. Со временем заводы переехали ближе к морю, и город стал умирать. Впрочем, несколько районов здесь еще держались, кормясь за счет западного шоссе.

Внимание Гастона привлек публичный дом, располагавшийся в нескольких составленных вместе сквоттерских домиках. Остановив машину возле скамьи, на которой, словно куры на насесте, сидели третьеразрядные шлюхи, майор выглянул в окно и, приветливо улыбнувшись, сказал:

– Привет, девочки! Отличная погодка сегодня!

– Возьми меня, красавчик! У меня быстрый язычок! – хрипло прокричала толстушка в мини.

– Нет, лучше меня, я еще девушка! – вскочила со скамьи другая и, задрав юбку, продемонстрировала отсутствие белья.

– А вот ты, кудрявая, тебя как зовут? – спросил

Гастон, указывая на заторможенную брюнетку, которая что-то задумчиво жевала.

– Это Милли, красавчик! – ответила за брюнетку другая. – Только она тормозная!

Остальные девушки засмеялись. Лишь после этого Милли перестала жевать и, осуждающе взглянув на коллег, сказала:

– И вовсе я не тормозная. Я просто этта… квелая.

Старательно раскачивая бедрами, Милли подошла к машине и, заглянув в окно, спросила:

– Сколько вас?

– Трое.

– Тогда по двадцатке с каждого. Минет по десять.

– Годится! – обрадовался Гастон. Джек и Рон недоуменно переглянулись: некоторые действия майора вызывали у них удивление.

– Садись, а то нам уже невтерпеж…

Он распахнул дверцу, и Милли плюхнулась на соседнее с ним сиденье.

– Куда поедем?

– Прокатимся чуть дальше, рядом с твоими по дружками я не хочу.

– Ну ладно, – пожала плечами Милли и снова на чала жевать.

Проехав с полкилометра в глубь заброшенного города, Гастон остановился. Милли начала задирать юбку.

– Не спеши, – сказал Гастон. – Скажи сначала, где нам найти Хорста Косорылого.

Девушка посмотрела на Гастона, потом на сидевших сзади Джека и Рона.

– Если вы думаете, что удавите меня, как Элеонору, и закопаете, то ошибаетесь… Вот!

Непонятно откуда девушка вдруг выхватила осколочную гранату «С-1» и попыталась сдернуть кольцо.

– Держи ее! – Гастон бросился на проститутку и успел перехватить ее руку. Джек и Рон навалились сзади – все выглядело, как в страшных снах Милли.

Чтобы заставить ее разжать руку с гранатой, Рону пришлось ее слегка придушить.

Наконец гранату отобрали, Милли отпустили, и она зашлась кашлем.

– Ну ты, тормозная! Ты понимаешь, что чуть нас всех в клочья не порвала?! – закричал на нее Гастон.

Девушка с кашля перешла на плач.

– Я не знала-а-а… Я думала, вы психи-и-и…

– Откуда граната?

– У Косорылого выменяла-а-а… На брошку-у-у… мамину…

– Не вой. Где найти Косорылого?

– Т-там. – Милли неопределенно махнула рукой.

Показать сможешь?

Милли кивнула.

– Ну давай показывай – заработаешь пятьдесят батов.

Гулко рыкнув, «кадьос» остановился возле здания, которое в лучшие времена Брисбена служило аквапарком.

– Там он живет – внутри, прямо в бассейне.

– Хорошо, вот твои пятьдесят батов, уходи.

Милли вышла из машины и, не оглядываясь, заспешила обратно – к рабочему пятачку.

– Ну что, пошли?

– Пошли…

Они выбрались из машины и огляделись. Это был самый центр брошенного района, и хотя здесь не попадались выбитые окна и провалившиеся крыши, дома выглядели вполне пристойно, но пахло запустением и неприятностями. Птицы молчали, а солнце клонилось к закату, и от этого становилось жутковато.

– Поганое местечко, – сказал Гастон и стал подниматься по длинной парадной лестнице. Когда-то сюда с самого утра устремлялись целыми семьями, а теперь подъем одолевали только трое отчаянных.

96

На первый взгляд огромное здание казалось совершенно необитаемым. Спускавшийся вечер делал сумерки внутри аквапарка гуще, и от этого его помещения казались еще больше, а их очертания призрачнее.

Где– то капала вода, под самым потолком, там, где гипсовые изваяния водных стихий держались за фальшколонны, гулко воркуя, перелетали с места на место голуби, решая свои голубиные проблемы. Каждый шаг, даже самый осторожный, отдавался раскатистым эхом. Высохший голубиный помет, в изобилии усыпавший мраморный пол холла, хрустел под ногами, выдавая каждое движение.

– Может, достать стволы? – негромко спросил

Джек, оглядывая неприветливый зал.

– Это слишком рискованно. Если они увидят нас первыми, а они увидят первыми, могут неправильно это истолковать.

– Боюсь, они и так все неправильно истолкуют, – пробурчал Рон.

Гастон смело пошел через холл к широко распахнутым дверям, которые вели к самому центру дворца водных развлечений. Джек и Рон последовали за ним, стреляя по сторонам – глазами.

За холлом начинались бесчисленные ответвления к душевым кабинам, здесь посетители аквапарка должны были ополоснуться, прежде чем пройти в аттракционы и бассейны.

«Горячий бассейн с морской водой» – гласила одна из надписей. Сюда приходили кто постарше, чтобы попарить кости.

«Бассейн– солярий». Джек представил холеные тела молодых мужчин и женщин, тех, кому по профессиональной необходимости требовалось быть красивыми и загорелыми: дорогие проститутки, жиголо, популярные педерасты с телевидения и просто скучающие богатеи.

Под самой большой аркой был вход в главный зал – «Большой бассейн и аттракционы».

Гастон толкнул дверь большого бассейна, и через его плечо Джек увидел четверых вооруженных людей, стоявших на другом конце осушенной ямы. Ее левый край оказался неглубоким – метр-полтора, а под вышкой для ныряния были все шесть-семь метров.

Джек и Рон встали позади Гастона, но спинами почувствовали наставленные на них стволы. Оборачиваться, чтобы узнать, где находится засада, не было необходимости: узкий балкончик второго яруса опоясывал весь зал, на нем в прежние времена размещались зрители, приходившие смотреть соревнования по прыжкам в воду или водные шоу с полуголыми красотками. Одно такое Джек видел дома – в Эртвуде, в тот вечер ему понадобилась проститутка.

Лица бандитов, стоявших на другой стороне ямы, были не слишком приветливы. Не удержавшись, Джек все же обернулся – на балконе находились еще трое, их автоматы смотрели в затылки незваным гостям.

– Кто такие? – спросил самый рослый и пошел вокруг бассейна. Трое других двинулись за ним.

Мы незнакомые вам люди, проезжали мимо и вспомнили, что вас рекомендовали как специалиста…

– Какого специалиста?

– Нам нужно автоматическое оружие – три единицы. Мы хорошо заплатим.

– Оружие? – переспросил вожак этой стаи. По мере того как он приближался, становилось ясно, что это и есть Хорст Косорылый. Его лицо было изуродовано давним и очень сильным ударом, удивительно, как этот человек вообще выжил. Вся левая сторона лица была сплющена, в результате чего нос, оба глаза и рот оказались на правой стороне. Как он ухитрялся выговаривать слова, было для Джека загадкой.

– Мы не торгуем оружием! – сказал Косорылый, останавливаясь в нескольких шагах от Гастона.

– Странно, нам говорили, что торгуете. Но раз вышла ошибка – извините, мы уходим…

– Стоять! – рявкнул Косорылый, тряхнув лохматой головой. – Никто никуда не уйдет, пока я не раз решу! Я здесь хозяин!

– Мы не спорим, мистер…

– Не зови меня мистером, фраер!

Гастон в ответ только пожал плечами.

– Кто вас ко мне направил?

– Мы слышали о вас от Гила Членовоза, – старательно припоминая оперативку, ответил Гастон.

– Так вы от Членовоза? – Косорылый и его дружки понимающе переглянулись.

– Уж кого-кого, а Гила Членовоза вам поминать не следовало бы, мы с ним на ножах и всякого, кто в дружбе с Членовозом, запросто отправляем на пустырь.

Это недалеко. – Косорылый указал куда-то сквозь стену. – Там и ямки уже нарыты бульдозером, чтобы руки не марать.

– Мне жаль, что у вас с Гилом какие-то разногласия, мистер Косорылый, но я едва с ним знаком и столкнулся с этим человеком только потому, что мне потребовались три автоматических ствола. Честное слово, я бы не нарушил ваш покой, знай об этих разногласиях… – произнес Гастон, мысленно проклиная оперативников, по ленившихся проверить информацию.

– Разногласиях? Да ты понимаешь, о чем говоришь, фраер? Членовоз задолжал мне триста кусков, а такими суммами у нас не шутят!

Косорылый сделал пару шагов навстречу Гастону и, угрожающе опустив изуродованный череп, спросил:

– Вы кто такие? Уж не легавые ли часом?

– Что вы, мы не имеем к полиции никакого от ношения.

– Ну-ка подняли руки, сучары! – Косорылый дернул стволом автомата, показывая, что не шутит.

Гастон поднял руки, Джек и Рон тоже.

– Давай, Чебак, обыщи их!

– Слушаю, босс!

Чебак, самый низкорослый и самый широкий в плечах бандит, повесил автомат на плечо и подошел к Гастону. Забрав у него девятимиллиметровый «кларк», Чебак выдернул из-за пояса Джека маломощный, позаимствованный у Базилевского пистолет, а затем обезоружил Рона. Обнаружив у него полицейский «грунс», Чебак поднял его над головой и сказал:

– Босс! Да это пушка легавых!

На замотанный веревкой скальпель он не обратил внимания.

– У кого забрал?

– У этого фраера – с усиками!

– Так значит, вы все-таки копы…

– Никакие не копы, – вмешался Гастон. – Этот пистолет нам достался по случаю. Всякое бывает, сами знаете, небось, тоже приторговываете полицейским снаряжением.

– Сдается мне, фраерок, что это подстава… – хмуро заметил Косорылый, словно не слыша возражений Гастона.

– Подстава!

– Ясное дело, подстава! – поддержали Косорылого другие бандиты.

– Вот что, гости дорогие, – продолжил Косорылый. – Пожалуй, я влеплю вам по свинцовой конфете в брюхо…

– Но зачем? Мы же привезли вам деньги! – не сдавался Гастон.

– А сколько денег? – ухмыльнулся Косорылый.

– Две с половиной штуки – по восемьсот за ствол плюс бонус!

– Только не говори мне, что это Членовоз рас сказал тебе о моих расценках.

– Хорошо, не буду. Так, может, договоримся? Если пушки нам понравятся, мы и дальше будем у вас покупать…

– Тю-тю-тю, фраерок. – Улыбка на лице Косорылого смотрелась хуже, чем самые страшные кадры из фильма ужасов. – Эк ты запел! Вижу, не хочешь потроха на стенке оставить?

– А кто же хочет?

– Где деньги?

– В машине, я могу принести.

Стой! Пусть вон тот пойдет, усатый. – Косорылый указал автоматом на Рона. – Чебак, сходи с ним.

– Будет сделано, босс…

Чебак лихо перехватил автомат одной рукой, а второй толкнул Рона.

– Пошевеливайся, фраерок, денежки счет любят.

Было видно, что он копирует манеры своего предводителя.

97

Стараясь выглядеть выше, чем был, Чебак то и дело толкал Рона в спину.

– Давай двигай, усатый! Слышал, что босс сказал?

Быстро за бабками, бегом!

Рон ничего не говорил, только вскрикивал, к удовольствию Чебака, когда тот особенно сильно тыкал его автоматом в спину.

Барнаби предпочитал не спешить. Он понимал, что все теперь зависит только от него – пока Джек и Гастон стояли безоружные против нескольких стволов, у них не было никаких шансов. Отпускать их не собирались, это было ясно – какой смысл торговаться, если можно оставить себе и деньги, и товар?

Перестав толкаться, Чебак чуть отстал, должно быть, до него дошло, что один неверный шаг может все изменить.

– Давай, рожа, шевелись!

Теперь он покрикивал только издали.

Они прошли через холл – голуби приветствовали их хлопаньем крыльев. Когда вышли на улицу, оказалось, что солнце уже приблизилось к горизонту, а крыши заброшенных зданий окрашены во все оттенки красного.

– Что, залюбовался, фраерок? Пошел к машине!

И Чебак снова толкнул Рона, отчего тот едва не покатился по ступеням.

– Ну и чего? Это, по-твоему, машина? – Чебак пнул автомобиль в дверцу.

– Да, это хорошая машина.

– Ну и как называется «эта хорошая машина»? передразнивая Рона, спросил кривляющийся бандит.

– «Кадьос».

. – Фуфло! Настоящие тачилы для реальных пацанов называются «лекседес» и «ДМБ». Понял, рыба безухая? И окна… Окна надо тонировать, иначе это пузырь какой-то получается, а не машина. Реальный автомобиль должен быть с затемненными стеклами, пирог деревенский! Когда у меня будет соответствующая тачила – а она у меня будет очень скоро – у нее будут дочерна замазанные стекла, потому что это круто! Понял?

– Понял, – кивнул Рон.

– Раз понял, гони мне бабки для новой тачилы!

И полагая, что удачно пошутил, Чебак радостно загоготал.

Движение Барнаби было едва заметным и сотни раз отработанным. Посланный с трех метров скальпель вошел в горло Чебака, его смех перешел в бульканье. Автомат вывалился из руки бандита, и он упал на спину.

– Вот и все, – сказал Рон, выдергивая скальпель и подхватывая оброненный автомат. – Твой «лекседес» достанется другому конкретному пацану.

И снова Рон оказался в холле с шумными голубями. Необходимо было найти лестницу на балкон, однако в холле был только один выход – к бассейнам. Там, в большом зале, ожидали своей участи его друзья. И хотя Гастон не был Рону другом, его можно было считать боевым товарищем.

Рон обежал все вокруг, успев осмотреть все, кроме гардероба и парочки сортиров для служащих, – лестницы нигде не было.

Еще раз обшарив глазами в сгущавшихся сумерках холл, он скорее интуитивно двинулся влево, и там за колонной ему показалось… Так и есть! Это была дверь с надписью «Выход на балкон».

За дверью оказалась винтовая лестница. Стараясь смотреть под ноги, чтобы не наступить на хрустевшее, словно сигнальные мины, голубиное дерьмо, Рон стал быстро подниматься.

Вот и балкон. Дверь в проеме отсутствовала, о ней напоминали только покореженные петли. Рон увидел кафельный пол и перила с деревянными накладками. Остановившись, он прислушался.

– …достал ты своей песней про сотрудничество, фраер. Все, кто приходил к нам от Гили Членовоза, оказывались в яме. Будешь там и ты. Так чего суетиться?

Рон осторожно выглянул на балкон: трое громил слушали речь своего лидера и счастливо улыбались.

Что будет, если Рон прикончит их? Косорылый может выстрелить в Джека и Гастона. Нет, этот путь не годился, требовалось втянуть бандитов в драку, а уж там Джек с майором не дадут себя в обиду – по крайней мере, у них появится шанс.

Рон набрал в легкие побольше воздуха и заорал, как попавшее в капкан дикое животное:

– И-е-е-а-а-а-а-а!!!

– Твою мать! – крикнул снизу Косорылый, пораженный этим воплем. – Живо, посмотрите, что там!

Получилось то, что нужно, и Рон, радостный, поскакал вниз, перемахивая через три ступеньки. Остановившись у выхода в холл, он поднял автомат и, подождав, когда выскочит первый бандит, свалил его точным выстрелом.

Закон боя в здании – не стоять на месте. Рон выглянул в холл, пробежал к входу в душевые и, не долго думая, выбрал двери с табличкой «Горячий бассейн с морской водой».

– Хорст, он завалил Типуна! – закричали с винтовой лестницы.

Зал горячего бассейна оказался значительно меньше основного, и яма тут была поуже, зато в ней имелись ступеньки, спускавшиеся ярус за ярусом.

Поняв, как это можно использовать, Рон спустился на несколько ярусов и, вскинув автомат, принялся ждать. Попадавшего через застекленный потолок света хватало, чтобы видеть каждого, кто войдет.

Послышались крики, потом топот, и, наконец, скрипнула дверь.

– Ну что? – крикнули из коридора.

– Вроде никого…

Бандит стал приближаться к яме бассейна, чтобы заглянуть на самое дно. Как только его голова легла на мушку, Рон нажал спусковой крючок.

Тело еще не упало на голубой кафель, когда Рон выскочил из ямы и, пробежав в дальний конец зала, юркнул в узкую дверь, за которой оказалось что-то вроде бойлерной или котельной – здесь нагревали и фильтровали воду, которую потом запускали в бассейн.

98

Вокруг были разнокалиберные трубы и много пыли – наилучшее место, где можно держать оборону. Встав так, чтобы в просвете между труб была видна дверь, Рон приготовился к стрельбе. Хотелось надеяться, что воевать с бандитами ему придется не в одиночку – он поднял достаточно шума, чтобы Джек и Гастон попытались что-то предпринять.

В дверь ударили, да так сильно, что она повисла на одной петле.

– Гранату! Дай мне гранату!

– Чего ты хочешь?

– Он там, нужно его выкурить!

– Эй, Хаинц, ты чего приперся? Я приказал вам с Ботом охранять фраеров!

Хаинц в ответ пробубнил что-то невнятное.

– Возвращайся, дебил! Без тебя разберемся!

«Ага, Хаинц с заданием не справился, – подумал Рон. – Оставил „фраеров“ наедине с одним охранником».

– Давай!

Раздался знакомый щелчок замедлителя, и в бойлерную влетела уже знакомая «С-1», какую сегодня отобрали у Милли. Гастон забросил ее в пустующий дом, не выворачивая запала, кустарно изготовленные «С-1» славились непредсказуемостью.

Подпрыгнув, Рон зацепился за широкую трубу и поджал ноги, пряча их от осколков.

Секунда, вторая, третья… Граната взорвалась, осколки защелкали по трубам, на что те отозвались протяжными стонами на разные голоса. В нос ударил знакомый до боли едкий запах взрывчатки. Опустившись на пол, Рон стал осматриваться: пыли было немного, а взрывная волна сорвала дверь и стало светлее.

Результаты Рона удовлетворили, в этом помещении он мог оставаться довольно долго, если стрелять одиночными, – светящийся зеленым датчик показывал количество патронов в магазине – 28. Но если к Косорылому подоспеет подмога с гранатометами и зажигательными боеприпасами, тогда – все.

После взрыва гранаты бандиты активности не проявляли. Их голоса доносились откуда-то издалека, однако Рон на такой фокус не поддавался – у выхода могла ждать засада.

После недолгого затишья застучали автоматы – тут уж Рон безошибочно определил, кто стреляет: частый огонь одиночными вели Гастон и Джек, а бандиты щедро поливали огнем все подряд, наивно надеясь подавить противника огневой мощью. Звуки боя смещались к залу горячего бассейна, еще немного – и стали слышны крики бандитов, они стреляли и одновременно переругивались, обвиняя друг друга в неудачах.

В какой– то момент все заглушили длинные автоматные очереди, потом последовало несколько одиночных выстрелов, и все стихло.

– Не убивайте меня, я сдаюсь на милость право судия! – заорал какой-то бандит.

Прозвучал одиночный выстрел, и его стенания оборвались.

– Поздно каяться, расплачиваться нужно. – Барнаби узнал голос Гастона.

– Рон! – позвал Джек.

– Я здесь!

– Ты не ранен?

– Нет!

– Тогда выходи, все кончено.

Рон покинул свое убежище и вышел в зал. Джек собирал разбросанное оружие и магазины, Гастон стоял у двери и страховал коридор.

– Все, уходим, – сказал он. – Автоматы получили, больше нам здесь ничего не нужно.

Уходили со всеми предосторожностями – хотя семеро бандитов были уничтожены, здесь мог прятаться кто-то еще.

Выйдя на улицу, Гастон начал инспектировать захваченные трофеи.

– Вот этот, этот и этот забираем, – сказал он, внимательно рассматривая клейма. – Остальное – дерьмо местного производства.

– И за эти пушки они просили восемьсот батов? удивился Джек, осматривая малознакомый девяти миллиметровый «бик». – Двести монет для такого красная цена.

– Что ты хочешь? «Бик» – охранное оружие, в основном для шума – грабителей спугнуть, но стрелять одиночными из него можно…

– Одиночными можно, – согласился Джек.

Помимо брошенных здесь же, на ступенях, забракованных «биков», имелось девять заполненных патронами магазинов.

– Этого хватит? – спросил Джек.

– Не знаю, – честно признался Гастон.

Они спустились к машине и прошли мимо тела Чебака с полным безразличием.

Сели в «кадьос», и спустя несколько мгновений автомобиль взревел форсированным мотором. Немного погазовав, Гастон резко отпустил сцепление, машина развернулась практически на месте и на дымящихся покрышках стартовала в сторону западного шоссе.

99

Проезжая мимо публичного дома, Гастон посигналил девушкам, те приветливо помахали в ответ. Милли опять сидела среди подруг и сосредоточенно жевала. Когда машина почти скрылась из виду, она вдруг подскочила на скамейке и принялась махать, немало насмешив остальных шлюх.

Майор гнал по шоссе до середины ночи, пока не опустел бак. Заметив по пути заправочную станцию, он свернул под арку с надписью «Двухкомпонентное топливо». Рядом, под аркой трехкомпонентного заправлялись только дорогие авто, владельцам которых было несложно выложить три бата за литр навороченной горючки.

– Сколько заправить, сэр? – спросил заправщик с холеным лицом, в тесноватом для него фирменном кепи.

– Полный бак, братец, семьдесят литров – дорога предстоит дальняя.

– Одну минуту, сэр.

Заправщик открыл бак и с чрезмерным усилием вогнал штуцер в перепускной клапан. Корпус машины качнулся.

– Что-то он слишком нервничает, – заметил Рон.

– Занервничаешь тут… – неопределенно ответил

Гастон. – Пушки приготовьте…

Джек и Рон лязгнули затворами «биков».

– Кто это, Кен?

– Пока не знаю. Возможно, федеральные агенты.

– А возможно и…

– Возможно.

Они помолчали. Слышно было, как звенят под напором топлива стенки бака – горючее закачивалось под большим давлением.

– Тогда нам лучше выйти, – сказал Джек. – В машине у нас никаких шансов.

– Пойдем в магазин?

– Магазин – это то, что нужно, – подтвердил Рон.

– Эй, приятель! – Гастон высунулся в окно.

– Да, сэр.

– Магазин тут работает? Я гляжу, витрины светятся, а народу никого.

– Сейчас ночь, поэтому безлюдно, но продавец не спит – футбол смотрит.

Отлично, тогда мы пойдем, промочим горло. Дэ вид! Боб! Парень говорит, что магазин работает.

– Хорошо, отлить тоже не мешало бы…

Открылись дверцы, и пассажиры стали выбираться на воздух, потягиваясь и почесываясь, как это бывает после длинной дороги. Несколько служителей заправки, полировавшие среди ночи колонки и турникеты, внимательно за ними следили.

Когда проезжие вошли в магазин, из закоулков появилось еще пятеро, с пистолетами в руках.

– Ну как, Мич? – спросил один из них у заправщика.

– Кажется, они, сэр. Спортивная машина, рожи, усы – описание сходится.

– Оружие?

– На них широкие рубашки – если что-то есть, снаружи незаметно.

– Понятно, матерые волки. Ну ладно. – Старший дослал патрон. – Вперед!

Двое агентов передернули дробовики двенадцатого калибра и поспешили за остальными.

100

Зайдя в магазин, Джек, Рон и Гастон тотчас отправились в дальний его конец и встали у торцов стоек таким образом, чтобы контролировать длинные проходы.

– Хозяин, я выпью сок? – спросил майор.

– Пейте, – пожал плечами продавец. – Потом предъявите упаковку и заплатите.

– Спасибо.

Джек и Рон последовали примеру Гастона.

Все трое попивали из пластиковых кубиков сок и делали вид, что внимательно изучают этикетки на коробочках с молочной смесью и банках с консервированным ревисом.

Магазинная дверь отворилась, послышался топот множества ног. Хозяин заметил опасность первым и закричал:

– Мамочки мои, грабители!

– Мы не гра-би-те-ли! – по слогам произнес командный голос – Мы работаем на государство!

Просьба всем предъявить документы!

Гастон, Джек и Рон достали автоматы. Они и не думали выходить из своих убежищ.

– Эй, вы, трое! Сдавайтесь! Вы окружены!

– Пошел в задницу! – ответил Гастон и, как только заметил движение, выстрелил. В проходе, который контролировал Рон, появился человек, и Рон всадил ему пулю точно в грудь.

Раненый отлетел к стене, роняя дробовик, который тотчас подхватила чья-то рука.

Метнулась тень в секторе Джека, он выстрелил, но неточно. В ответ прилетел заряд картечи, которая разнесла несколько банок с огурчиками. Они свалились на пол, запахло уксусом.

«Мука, – прочитал Джек на одной из упаковок. – Вес – 2 кг».

Сняв упаковку с полки, он показал ее Рону. Тот сразу понял и кивнул. Джек метнул пакет, а Рон выстрелил, однако пуля только сорвала уголок упаковки, так что эффект был ничтожен. Со второй упаковкой все получилось лучше – Рон разнес ее в клочки, и весь дальний конец торгового зала погрузился в молочный туман.

Следом за вторым пакетом последовали еще два, а потом Джек стал бросать двухлитровые бутылки с рапсовым маслом. Бутылки были не так заметны, и Рону стал помогать Гастон. Пластиковые емкости взрывались, разбрасывая золотые капли и вызывая отборные ругательства в лагере противника. Его попытки поменять место дислокации ни к чему не приводили – люди поскальзывались и с грохотом валились на пол, роняя оружие.

Перебегая от стеллажа к стеллажу, они мешкали и получали пулю за пулей. Правда, наверняка убитые вдруг стали уползать, пользуясь мучной завесой.

– Бронежилеты… – догадался Джек и, увидев чью-то ногу, выстрелил. Продавец магазина при каждом выстреле громко вскрикивал и стукался головой о прилавок, под которым прятался.

Удалось ранить человека четыре, прежде чем противник пошел на переговоры.

– Ваше сопротивление бесполезно! – закричал старший. – Сейчас сюда прибудет отряд ФСКР специального назначения, и вам придет конец!

– Так вы из федеральной службы? – спросил Гастон.

– Да… А вы?

– Мы из Четвертого управления.

– Да вы что?! – Было заметно, что федеральный агент действительно удивлен. – Тогда почему мы стреляем друг в друга?

– Не знаю, мы полагали, что вы преступники.

– Но я же представился!

– Мало ли кто как представляется. Предлагаю закончить это безобразие, старший агент.

– Откуда вы знаете мое звание?

– Это мой секрет. Кстати, ваш заправщик выглядел слишком ухоженным для простого работяги, да и кепка на нем явно с чужой головы.

– Мы отправили настоящего заправщика в отгул.

– Понятно, однако одежку нужно было приготовить свою.

В следующий раз исправимся, сэр. Ну так я выхожу?

– Выходите, старший агент, мы стрелять не будем.

Федерал выглянул из-за стойки, и Гастон приветливо ему улыбнулся, держа автомат на плече.

– Идите, не бойтесь.

Старший агент сунул пистолет в кобуру и направился к Гастону.

Они пожали друг другу руки.

– Этот фокус с мукой был для меня полной неожиданностью, а масло только усугубило ситуацию.

– Опыт приходит с годами… Дэвид! Боб! Наберите продуктов – нам пора уходить!

Рон схватил со стойки пустой пакет и начал складывать в него все, что ему приглянулось. Джек стал ему помогать.

Со стороны двери доносились стоны раненых.

– Что же мне сказать спецназу?

– Скажите, что противник прорвался через подсобное помещение и растворился в неизвестном на правлении.

– Но я же должен вас преследовать.

– Как преследовать? У вас же половина людей ранена?

– Ранена.

– В магазине скользко?

– Очень скользко.

– Ну и как преследовать?

– Никак, – вынужден был согласиться старший агент.

– Приедет спецназ, оставляйте его здесь, а раненых сажайте в их транспорт и прямиком в госпиталь.

Вот за это вам скажут спасибо.

– Благодарю вас, сэр.

– Не за что. Дэвид, Боб, готовы?

– Готовы, сэр, – ответил Рон, показывая набитый пакет.

– Тогда мы уходим. Идем через подсобку, а то у дверей такое дерьмо…

Троица прошла за прилавок, из-под которого наконец выбрался продавец.

– Эй, а кто заплатит за эти разрушения? – закричал он.

– ФСКР, кто же еще, – не оборачиваясь, ответил

Гастон. Он указал на пакет в руках Рона и добавил: -

За это – тоже.

101

На улице их ждал «кадьос» с полным баком, лже-заправщик успел даже протереть стекло.

– Эй, парень, давай-ка подальше от машины! сказал Джек, направляя на него автомат.

– Не беспокойтесь, сэр, я уже в курсе! – ответил тот, нервно поправляя тесноватую кепку.

Гастон, Джек и Рон погрузились в машину.

– Надеюсь, они не сунули сюда какого-нибудь

«клопа», – сказал Рон.

– Будут дураки, если не сунули, – ответил майор и запустил двигатель.

На ночное шоссе они вырулили безо всяких происшествий, однако через пару минут мимо проскочил фургон отряда полиции особого назначения.

– Ну и хрен с вами, – пожелал им доброго пути

Рон. В следующее мгновение Гастон резко дернул руль, избегая касательного столкновения с серым автомобилем. Обе машины заскрипели покрышками,

Гастон вдавил педаль газа в пол, и «кадьос» начал стремительно разгоняться. Трассеры разделительной линии слились в сплошной поток.

– Следите за знаками, чтобы не пропустить по ворот! – прокричал Гастон. – А то ляжем на бок!

«Кадьос» продолжал набирать обороты, обгоняя машины с такой скоростью, будто они ехали в противоположную сторону. Плотный поток воздуха царапал обшивку автомобиля, заставляя ее монотонно гудеть, спидометр показывал двести двадцать, однако узкие фары за кормой не отставали.

– Кто это, майор? – спросил Рон.

– Наши ребята, чистильщики из контрразведки.

– Мама родная… Что же делать?

– Ждем поворота, там я делаю передний полицейский разворот, освещаю их фарами, а вы бьете с двух стволов. Сразу предупреждаю: стекло у них монокристаллическое, на радиаторе бронежалюзи, по этому постарайтесь зацепить покрышки.

– Постараемся!

Отчаянно надрывая двигатели, два автомобильных монстра неслись по шоссе.

Редкие водители пугались, когда мимо проносились и исчезали впереди огни суперкаров. Некоторым они казались галлюцинацией, так бывает, когда кругом темно и тянет заснуть.

Автомобиль-преследователь понемногу сокращал дистанцию – это был аппарат, созданный в серьезной лаборатории. Его вылизанный корпус не вибрировал от ветра, антикрыло надежно прижимало колеса к полотну дороги, а умная электроника до долей процента высчитывала оптимальные режимы сгорания топлива, тем самым выдавая для погони необходимые лошадиные силы.

– Шестьдесят метров – давай! – скомандовал водитель чистильщика.

Стрелок надел аэродинамический шлем и открыл потолочный люк. Затем встал на специальную подставку и прислонился спиной к упорной доске – здесь все было приспособлено для стрельбы на большой скорости.

Чистильщик поднял винтовку – ветер взвизгнул в стволе и едва не вырвал ее из рук.

«Вот они», – сказал он себе, глядя на тусклые габаритные огни «кадьоса» и ввинчивая в гнездо опорную штангу.

– Примерно шестьдесят метров, – сказал Гастон, поглядывая в зеркало заднего вида.

– И что? – спросил Рон, державший наготове свой «бик».

– Сейчас они буду стрелять. Вы пригнитесь на всякий случай, все же у нас не монокристаллическое стекло.

– Поворот, майор! – заорал Рон.

– Где?!

– Двести метров поворот, на знаке написано!

– Точно?

Рассуждать было поздно, двести метров пронеслись за три секунды, и Гастону пришлось давить на тормоз. Однако на такой скорости асфальт был подобен льду. «Кадьос», как показалось, Джеку, даже не замедлился, их уже выносило на встречные полосы, радиус поворота был слишком крутым, и машина неслась к обочине.

Гастон вывернул руль еще круче, «кадьос» пошел юзом, потом ударился о бортовой ограничитель, и его швырнуло на середину дороги. Щелкнув переключателем ведущих колес, Гастон включил передние и, надавив на газ, выправил положение – машина пошла ровно.

– Ура майору Гастону! – срывающимся голосом прокричал Рон.

– Спасибо, сэр! – поблагодарил Джек, забыв, что они с майором уже на «ты».

– Благодарить будете, когда я вытащу вас из этого дерьма.

– А ты вытащишь, Кен? – спросил Рон.

А ты сомневаешься?

– Да.

– Ну и сукин сын!

Все трое нервно рассмеялись, а из-за поворота снова показались знакомые прищуренные фары. На повороте чистильщикам пришлось притормозить, но теперь они опять восстановили упущенное преимущество.

– У них автомобиль лучше, – заметил Джек.

– Автомобиль – ничто, удача – всё.

Узкие фары стремительно приближались.

– Дистанция! – воскликнул Гастон и дернул руль.

Пули щелкнули по заднему стеклу и, прошив салон, вышли через переднее.

– Не попали… – пробубнил Рон, вжимаясь в обшивку сиденья. Стрелок ждал, что теперь «кадьос» дернется вправо, однако Гастон снова взял левее, выскочив на встречную. Летевший на него трейлер подал гудок, майор, резко дернув руль, провел «кадьос» в сантиметре от габаритных огней автопоезда.

– Хорошо, что я этого не видел! – сказал Рон, услышав рык трейлера.

Снова щелкнуло заднее стекло, от двух отверстий разбежались извилистые трещины, но машина продолжала мчаться прямо. Джек приподнял голову – уж не убили ли майора?

– Внимание – делаем разворот! Готовность пять секунд! – прокричал он. Корпус «кадьоса» качнулся.

Следующая очередь прошла мимо, машина на визжащих покрышках поплыла боком, а затем все закрутилось, завертелось и встало задом наперед – на скорости сто восемьдесят «кадьос» несся кормой вперед.

– А-а-а! – заорали одновременно Джек и Рон.

– Стреляйте, мерзавцы! Стреляйте! – крикнул им

Гастон, не в силах оторваться от дорожного полотна, которое он видел через изрешеченное заднее стекло.

Приказ подействовал отрезвляюще. Джек и Рон опустили стекла и выставили наружу «бики». Неожиданно попав в яркий свет фар, автомобиль-преследователь вильнул, его водитель не сразу понял, что «кадьос» мчится по инерции задом наперед.

Загрохотали автоматы. У «бика» было сильное рассеивание, пули барабанили по капоту, радиаторной решетке и лобовому стеклу автомобиля-преследователя, но никак не хотели попадать в передние шины. Скорость катастрофически падала, но и преследователь давил на тормоз, не желая напороться на верную

пулю.

– Есть! – крикнул Рон, и в ту же секунду завизжали шины – Гастон выполнил обратный разворот. Джек стукнулся головой о стойку и едва не потерял автомат. Мотор снова взревел, и машина понеслась в правильном направлении.

А сзади, лихорадочно вертя руль, спасал свою жизнь водитель суперкара. Ему удалось сбалансировать машину, однако она на огромной скорости врезалась в ограждение. Было видно, как полетели искры и полыхнуло пламя – так взрывались только баки с трехкомпонентным топливом.

102

Когда стало ясно, что они победили, Гастон сбросил скорость и не без эмоций сказал:

– Благодарю за службу, ребята, это было великолепно!

– Это тебя нужно благодарить, Кен, – ответил Джек. – Вон как руль накручивал!

– Да что я, простой водила! – сказал майор, и все трое захохотали.

Они смеялись так сильно, что пришлось сбросить скорость до шестидесяти – Гастон не мог держать руль.

Отсмеявшись, замолчали.

– Куда теперь? – спросил Рон.

– Эх… кабы я знал. – Гастон вздохнул. – Самое правильное – убираться с дороги, нас теперь на десятке постов ждут, зубки точат.

– Значит, нужно искать мотель.

– Да, нужен мотель, а от красавца нашего надо избавляться, очень уж он хорошо нарисовался.

– Это понятно. Бросим у обочины?

– Нет, правильнее оставить в овраге или в лесу, чтобы противник не сразу понял, что мы уже не на этих колесах.

– А все-таки, кто противник, Кен? – поинтересовался Джек.

– Противник – нормальные агенты Четвертого управления.

– То есть они никакие не предатели?

– Нет, конечно. Они честно исполняют приказ.

– До мотеля полтора километра, – сообщил Рон, заметив указатель.

Вскоре на обочине показался фирменный указатель с названием мотеля – «Сильва». Помимо ночлега там обещали горячие обеды, круглосуточный бар и варьете.

– Только варьете нам сейчас не хватало, – сказал

Джек, когда Гастон свернул на узкую асфальтовую дорогу.

Проехав метров двести, они увидели огни.

– Не будем торопиться, – сказал Гастон и съехал на грунтовую дорогу.

– Ты куда?

– Я же говорил – нужно избавиться от «кадьоса», нас в нем издалека опознают.

Грунтовка была довольно ровной, проехав по ней около километра, Гастон в свете фар наконец нашел то, что искал, – глубокую балку с заболоченным дном.

– Если нам повезет, она утонет в этой воде, – сказал майор, выходя из машины.

Забрав оружие и деньги, он выключил фары и опустил стекла, чтобы лишить машину плавучести, затем все трое навалились на «кадьос», и тот, подпрыгивая на неровностях, скатился в балку и плюхнулся в большую лужу.

По интенсивному бульканью можно было предположить, что машина тонет.

Возвращаться к мотелю пришлось практически на ощупь, фонарей не было, да и пользоваться ими было небезопасно. Приходилось ориентироваться на зарево от неоновой вывески мотеля и неровную цепочку освещенных окон.

Не успели беглецы пройти и сотню метров, как впереди скользнули на дорогу две яркие фары – неизвестный автомобиль мчался по грунтовке.

Прятаться было негде, и они бросились в невысокую траву.

Машина оказалась неброской с виду «сьеррой-аккаунт», однако басовитое порыкивание выдавало в ней нерядового путешественника. Это была еще одна пиранья с экипажем чистильщиков.

Обдав лежавшую в траве троицу пылью и выхлопами трехкомпонентного топлива, «сьерра» покатила дальше.

– По-моему, спереди сидели двое, – поделился наблюдениями Рон.

– Согласен, а сзади – еще двое.

– Но ведь темно, я ничего не разглядел! – удивился Джек.

– Я тоже не разглядел, но это интуиция.

– Куда же они поехали?

– Думаю, до балки, они отслеживали сигнал, который подавал радиомаяк, поставленный на нашу машину.

– Теперь поедут обратно?

– Это зависит от того, что они решат.

– А что они решат?

– Что мы скрылись в темноте… Это для нас очень хорошо.

– Чего же хорошего?

– Скорее всего, они исключат мотель из поисков.

– А может, и нет?

– Может, и нет, но мотель для нас сейчас единственная подходящая для перегруппировки база. Отсидимся, выспимся, утром украдем подходящую машину и помчимся дальше. До объекта уже немного осталось.

– А может, в поле? – предложил Рон.

– Нет, это исключено. По всем правилам они теперь поднимут вертолет с мощным тепловизором, который сможет разглядеть на земле даже трахающихся мышек.

Светлая «сьерра» простояла возле балки минуты три, развернулась и проехала обратно. Беглецы снова припали к земле, машина пронеслась мимо. Далеко впереди вспыхнули красные стоп-сигналы, «сьерра» выбралась на асфальт и покатила к шоссе.

– Вот и все, – сказал Гастон поднимаясь. – Нам нужно спешить.

Свободного места возле мотеля почти не оставалось – все стоянки занял транспорт постояльцев, в столь поздний час всякий путешественник был рад найти себе ночлег.

Где– то залаяла собака, из-за мотеля ей ответила другая.

– Надеюсь, они не нападают на незнакомых, – сказал Рон.

Со стороны бара доносилась приглушенная музыка.

– Что-то мне это напоминает, – сказал Джек.

– Мотель «Томато», – уверенно заявил Рон. – Даже бар на том же месте стоит.

– Вы в том мотеле наваляли дел, – согласился Гастон.

– Ничего удивительного, нас ведь хотели грохнуть.

– Наслышан. Сам я туда не ездил, но слушал до клад подчиненного, видел фотографии и вещдоки.

Ваш номер оказался засыпан штукатуркой и пустыми гильзами – странно, что вы уцелели при таком шквале огня.

– Нам повезло, что это дело поручили болванам.

– Я бы так не сказал, заказ выполняли ветераны бизнеса, всеми признанные профессионалы. После этого случая я задумался, стоит ли преследовать вас дальше. Вернее, эту мысль подсказал мне мой заместитель, толковый оперативник. Большое впечатление на него произвели заточки из половинок ножниц теперь-то я знаю, что это были твои поделки, Рон.

Оружие убийства и одновременно пробка – чтобы кровь не вытекала. Практичность и цинизм в одном флаконе.

– В каком флаконе? – не понял Рон.

– Не обращай внимания. Если мы отсюда выберемся, я постараюсь убедить начальство, чтобы вам выхлопотали штатные должности – никакой вне штатной работы, все посерьезному.

– Брось, Кен, – сказал Джек, приглядываясь к стоявшему за трейлером пикапу: ему показалось, что в машине открылось окно. – Ты уже предлагал нам послужить государству…

Они с Роном негромко засмеялись.

– Ну, сравнил. Тогда вы были для меня как пара затычек для задницы, ничего серьезного. Теперь я узнал вас лучше, и у меня появились намерения.

Где– то хлопнула дверца.

Гастон схватился за спрятанный под рубашкой «бик». Джек и Рон отошли на фланги, растворившись в темноте, однако подозрительные звуки не повторились, снова залаяла собака, и это разрядило обстановку.

Распахнулась дверь бара, вместе с полуночным посетителем на улицу прорвалась музыка. И снова стало тихо.

– Кто будет заказывать номер? – спросил Джек, поглядывая по сторонам.

– Разумеется, я – вы же у меня в гостях, – ответил Гастон. Он толкнул дверь, над которой тонким неоном была выведена надпись: «Администрация».

Джек и Рон вошли следом. Вопреки ожиданиям их встретила не сонная хозяйка, а здоровенный лысый детина в черной майке и с наколками на всех оголенных частях тела. Даже на черепе у него были изображены муравьи-рейтары, бежавшие неизвестно куда.

Такая писаная красота вызвала удивление даже у Гастона, человека, повидавшего многое. Удивлены были и Джек с Роном. Возникла пауза, в течение которой лысый администратор сохранял спокойствие, – видимо, он уже привык к подобной реакции.

– Добрый вечер, – сказал Гастон.

– Скорее утро, – ответил лысый. Высокий спрос на услуги мотеля мешал ему выработать необходимую вежливость.

– Нам нужно место, чтобы переночевать.

– А что, в машине тесно? – нагло улыбаясь, спросил лысый.

– Машина сломалась на шоссе.

– И вы пешком с самого шоссе притопали?

– А что делать?

– Ладно, дам вам утром телефон, вызовете эвакуатор. Сразу предупреждаю: дешевых номеров уже нет.

– Не важно, главное, чтобы поместились втроем.

– Номера остались двухместные, придется брать два.

– Нам это не подходит.

– Тогда люкс. Спальня и гостиная. В спальне двухместная кровать, в гостиной – диванчик. Пока двое забавляются, один на диванчике своей очереди ждет. Очень удобно.

Гастон на эту шутку ничего не сказал, молча глядя лысому в переносицу. Тот перестал улыбаться и почувствовал себя неуютно.

– Сколько? – спросил Гастон.

– Двести монет…

– За ночь?

– Сто двадцать.

Гастон молча положил на стойку сто пятьдесят батов.

– Сдачи не надо, но в номере должно быть холодное пиво, свежее белье и чтобы никаких тараканов.

Однажды в Панцеле, это в сотне километров отсюда…

– Я знаю.

Так вот, в Панцеле я накормил тараканами администратора отеля. По-моему, они ему не понравились.

– Не беспокойтесь, сэр, – сказал лысый, сгребая деньги. – В этом номере чисто.

103

Лысый не обманул, в люксе действительно оказалось чисто. Здесь были две просторные комнаты – спальня и гостиная, а еще мини-бар с хересом, бренди и тремя сортами водки, ТВ-бокс и аудиочейнджер. Холодильник был забит пивом, нарезкой ветчины и солеными орешками, все остальное требовалось заказывать отдельно.

Преимущество люкса было в том, что его окна выходили на обе стороны длинного, как кишка, мотеля.

– Неплохо, – сказал Рон, обойдя номер с автоматом в руках. – Сортир раздельный, вы видели?

– Да, – сказал Джек. – А в унитазе голубая вода.

– Обожаю голубую воду, – признался Рон и опустился в кресло. – В том купе, в котором мы ехали в

Санни– Лэнд, был отдельный сортир и в нем тоже текла голубая вода. Я по три раза смывал -никак не мог налюбоваться.

– А здесь два сорта пива, – сообщил Джек, заглянув в холодильник. «Лайт Бон» и какое-то темное.

– Темное не трогай – запьянеем. А нам нужно внимание и только внимание. Так, ребята, мыться и бриться – как всегда, в темпе, автоматы держать при себе и быть готовыми к тому, что придется удирать с голой задницей.

Рон пошел в ванную первым.

– Бритва есть? – спросил Джек.

– Есть! И бритва, и крем, и даже полотенца!

Люкс – он и есть люкс.

Джек кивнул и пошел в прихожую, проверил, как закрыта дверь, затем поднял голову к потолку.

– Эй, Кен! – позвал он.

– Чего? – явился на зов Гастон.

– Смотри. – Джек показал на вырезанный в обшивке потолка квадрат. – Это, случайно, не выход на чердак?

Гастон сходил за стулом и, поставив его под подозрительным квадратом, встал пыльными ботинками на нежную кремовую обивку. Потом ткнул кулаком в прорезанный в потолке квадрат. Тот подался. Оказалось, что это действительно выход на чердак.

Джек привычно присел и подставил плечо, Гастон встал на него ногой, и Джек забросил майора на чердак.

Этот прием был освоен лейтенантом Зибертом на фронте, где разведчикам часто приходилось преодолевать неожиданные препятствия.

– Ну что?

– Нормально, – ответил возвратившийся Гас тон. – Везде черепица – вылезти можно в любом месте в любой момент. Надеюсь, наши враги об этом лазе не знают.

– А они знают, где мы?

– Скорее не знают, чем знают.

Гастон оперся рукой на плечо Джека и спрыгнул на пол.

Появился Рон с полотенцем на голове.

– Ну что – кто следующий? – спросил он.

– Я, – ответил Джек.

Помывшись, они снова оделись и легли спать.

– Так для здоровья полезнее, – пояснил Гастон, и с ним никто не спорил. Часы показывали пять минут пятого, а к рассвету следовало восстановить силы. Дежурства организовывать не стали – все трое умели спать очень чутко.

Джек почти сразу погрузился в сновидения, перед ним поплыли неясные образы, какие-то лица, горные водопады. Джек осознавал, что спит и видит сон, понимал, что нужно быть начеку, но на него властно наваливалась тяжелая, вяжущая апатия. В предутренних сумерках он видел длинный мотель с черепичной крышей и ряды стоявших вдоль него автомобилей. Вот тихо, без скрипа начали открываться дверцы машин, и из них стали выбираться призрачные тени. Джек посчитал – их было восемь. Они крались вдоль стены и время от времени обменивались знаками. От этих теней исходила угроза, Джек отчетливо ощущал ее колючий холод. Он видел разбитые окна, рассыпанную по полу щепу от дверей и три нашпигованных пулями тела в расползающихся лужах крови.

Это лысый администратор сдал их, его вежливо попросили, он и рассказал. Ничего особенного.

Такой финал должен был состояться через пару минут, а пока восемь теней продолжали скользить в светлеющем воздухе, отсчитывая двери номеров. Вот и нужная, а рядом – окно. «Пора!» – скомандовал старший группы. «Пора!» – прозвучало в голове Джека. Он открыл глаза и ощутил, как бьется его сердце. Рука сама нашла автомат.

Лежавший рядом Гастон передернул затвор своего «бика», и они одновременно поднялись. Из гостиной показался Рон, он выглядел так, будто успел умыться и совершить утреннюю пробежку. «Начинается», – сказал себе Джек.

104

Со стороны двери донесся едва слышимый царапающий звук – кто-то пытался открыть замок.

Возле окна спальни метнулась тень, под окном гостиной наверняка тоже были гости.

Гастон жестами распределил позиции. Джеку указал на окно спальни, Рону досталась гостиная, самому майору – прихожая. Он сделал жест, будто одергивает пиджак, потом показал пальцем в пах и на лоб. Тут все ясно: они будут в бронежилетах, стрелять нужно чуть ниже пояса и в голову.

Разумеется, первую атаку следовало ожидать через дверь – в надежде, что намеченные жертвы намаялись и спят. Если окажут сопротивление, тогда удар с двух дополнительных направлений – через окна спальни и гостиной.

Джек посмотрел на закрытое жалюзи окно, которое ему предстояло оборонять, и встал слева от него, чуть отодвинув мешавшую тумбочку.

Автомат был в правой руке, левая – свободная, за поясом два запасных магазина. Если повезет, можно продержаться минут десять, но, если противник настроен серьезно и готов идти на крайние меры, вроде применения термических гранат, красивого боя не получится.

В крайнем случае он мог и отступить. Рону тоже было куда пятиться, и только Гастон обязан держать позицию, потому что в прихожей находится лаз на чердак.

Возня у двери прекратилась, значит, замок открыли. Снаружи давались последние указания, возможно связываясь по радио с теми, кто прятался под окном спальни.

Джек будто кожей чувствовал отсчет к началу операции – три… два… один… пошел!

Дверь распахнулась, и первый, кто ворвался в прихожую, получил пулю в лоб. Тело вылетело на крыльцо, Гастон, упреждая противника, сделал еще один выстрел и стал ждать, выглядывая из ванной. В ответ кто-то прошелся по дверному проему длинной очередью. Джек слышал, как пули с треском прошивают сборные панели стен.

Снова зазвучали выстрелы, а потом звон стекла – в гостиную стали ломиться через окно. Рон несколько раз бегло ответил одиночными – на улице визгливо выругался раненый. Наступила пауза, в течение которой Джек ожидал нападения и на своем участке.

«Ну же, парни, смелее!» – мысленно подогнал он их.

Его как будто услышали. Сильным ударом ноги раму выбили внутрь помещения, полетели осколки, затрещали сорванные жалюзи, и вместе с этим мусором запрыгала по полу коварно подброшенная граната. Джек ждал гранату, но не думал, что ее пропихнут так коварно.

Распластавшись в полете, он поддел пальцами ее рубчатый корпус и перебросил в оконный проем. Пролетев еще метра три, она взорвалась уже на улице, несколько осколков вонзилось в деревянную спинку кровати, но Джеку ничего не досталось. Он грохнулся на обломки рамы и осколки стекла, вскочил, не чувствуя боли от порезов, и, разбежавшись, выпрыгнул в окно.

Разумеется, здесь его никто не ждал, после взрыва двое лежали на земле, еще одного Джек едва не сбил. Он заметил лишь выпученные от удивления глаза и, вскинув автомат, быстро выстрелил, затем повернулся и уложил еще двоих – бронежилеты им не помогли. Больше здесь никого не оказалось. Джек мог обежать вокруг мотеля и развить успех, но в этот момент в гостиной началась свалка – загрохотали длинные очереди Ронова «бика», закричали люди, с грохотом стала валиться мебель.

Джек подоспел вовремя: по полу гостиной катался клубок из сплетенных тел. Джек с разбегу заехал ногой по чьей-то голове в шляпе, затем выстрелил в появившийся в оконном проеме силуэт.

Рон отбросил тело противника и поднялся. Он был весь в крови.

– Ты ранен? – спросил Джек и, перехватив еще один силуэт, снес его двумя выстрелами в бронежилет – не смертельно, но верный нокдаун.

– Нет, это их кровь… – Рон продемонстрировал трофей – первоклассный дуэльный инструмент. Он подхватил автомат, и в этот момент в окно влетела выпущенная из подствольника граната. Ударив в стену, она проделала огромную дыру в спальню.

Пригибаясь к самому полу, напарники выскочили в прихожую за мгновение до того, как наружную Дверь разнесли еще одной гранатой и несколько длинных щепок вонзились в Гастона. Он свалился на пол среди пыли и дыма, но сразу стал подниматься – это был всего лишь шок.

– Рон, давай! – крикнул Джек и, подпрыгнув не вероятно высоко, выбил кулаком потолочный люк.

Потом встал «лесенкой», выставив колено и держа автомат ступенькой. Барнаби встал на колено, потом на автомат, оказался на плечах, и Джек, пружиня ногами, подбросил напарника на чердак.

– Давай! – крикнул тот, готовясь принимать плохо соображавшего Гастона. Джек подхватил майора под мышки, подбросил его, а Рон тотчас ухватил раненого за ворот.

– И-р-раз! – Общими усилиями Гастон моментально оказался на чердаке.

– Давай! – Рон снова подал руку, но тут клубы пыли прорезал зеленый луч лазерного прицела.

– Подожди…

Джек схватил автомат, прикинул местоположение снайпера и расстрелял в том направлении весь магазин. Рон снова подал руку и, как только Джек за нее схватился, резким движением, словно морковку из земли, выдернул его на чердак.

105

Поначалу этим ходом им удалось сбить преследователей с толку. Те забросили в номер еще несколько гранат, окончательно переполошив постояльцев мотеля, многие из которых неодетыми выбегали к своим машинам и спешно отъезжали, сигналя друг другу и осторожно объезжая бегающих вокруг здания вооруженных людей.

Уехать хотели все разом, поэтому на подъездных путях стали образовываться пробки. Паника было на руку беглецам, они разобрали в крыше небольшое отверстие над припаркованным у мотеля трейлером.

Водитель грузовика тоже был перепуган и собирался бежать. Когда Джек, Рон и Гастон обрушились на крышу его прицепа, он как раз разогревал двигатель. Из трубы вылетал оранжевый дым с коричневыми хлопьями – холодные окислительные блоки не успевали дожигать компоненты. Водитель видел это и отчаянно ругался.

Неожиданно для него открылась ближняя к мотелю дверца и в кабину, один за другим, стали забираться какие-то окровавленные люди.

Водитель поначалу очень рассердился и хотел уже наорать на незнакомцев, но вовремя одумался и спросил:

– Вам куда, ребята?

– На шоссе… – сказал Гастон, выдергивая из брюха острую, как игла, щепку. – И побыстрее, пожалуй ста, мы спешим…

Водитель еще немного погазовал, затем отпустил сцепление, и трейлер, словно морской сухогруз, отчалил от стены мотеля.

Однако ехать ему пришлось недолго: дорогу преградили несколько легковых машин, водители которых ругались, выясняя, кто из них должен проехать первым.

– Мы спешим, приятель, – напомнил Гастон.

– Понял, – кивнул водитель, опасливо косясь на

Рона, который выглядел так, будто искупался в кровавой реке. Грузовик взревел мотором в тысячу лошадей и пошел на таран. Легковушки разлетелись, словно картонные коробки, а трейлер, даже не ощутив препятствий, покатился к шоссе.

– Отличная работа, парень! Как тебя зовут?

– Глобус, сэр! – воскликнул шофер, старательно удерживая вихляющийся трейлер на узкой подъездной дороге.

– Отличное имя для дальнобойщика, пожирателя километров!

– Это папаша виноват, он у меня географию очень любил!

– Дави на газ, Глобус! Мы в двух шагах от большой удачи! – подбадривал его Гастон.

В зеркале заднего вида показались две приплюснутые «сьерры-аккаунт».

– Не дай им обогнать нас, Глобус!

– Слушаюсь, сэр!

Пропустив обгонявшую «сьерру» до середины корпуса, водитель резко взял влево, и машина выскочила на обочину.

– Отстали, с-суки! – возбужденно воскликнул

Глобус. Эта чужая игра начинала ему нравиться.

Впереди показалось шоссе, с него к мотелю свернул микроавтобус. Широкие шины, дополнительный воздухозаборник и малиновый оттенок монокристаллического стекла выдавали в нем врага.

– Глобус, врежь ему на три четверти от края!

– Слушаюсь, сэр!

Водитель микроавтобуса, не ожидая подвоха, среагировал поздно и не успел увернуться от атаковавшего его монстра. На этот раз удар был чувствительным, сказалась усиленная рама микроавтобуса. Встав от удара на передний бампер, он свалился на блок и покатился в кювет. С преследовавших «сьерр» по задним колесам трейлера ударили из дробовиков.

– Кстати, Глобус, у тебя есть оружие?

– Так у вас же вон – автоматы, сэр… Вам, кстати, куда?

– Направо, дорогой…

Громко рокоча прогревшимся мотором, трейлер выскочил на шоссе. Проезжавшие мимо машины испуганно шарахнулись, уступая ему дорогу.

106

Не отставая ни на метр, пара приземистых «сьерр» преследовала набирающий скорость трейлер. Обгонять грузовик они пока не решались, но понемногу подбирались ближе, словно касатки к агонизирующему киту.

– Ну так как насчет дробовика, парень?

– Под сиденьем, сэр! Восьмизарядный «шклас», все патроны – на картечь!

– Годится… Ну-ка, привстали, ребята.

Джек и Рон приподнялись, и Гастон вытащил из-под сиденья дробовик шестого калибра.

– Мамочка моя! – не удержался Рон. – Эта пушка расшибет тебе плечо, Кен!

Не расшибет, у нее жидкостный компенсатор! – сообщил Глобус.

– Зато какая мощь… – любовно глядя на монстра среди дробовиков, сказал Гастон. – Подайся вперед, брат Глобус…

Шофер пригнулся к рулю, а Гастон приоткрыл окно и выставил «шклас» наружу. Поймав на мушку капот пошедшей на обгон «сьерры», он нажал спусковой крючок.

Чудовищная отдача отбросила его назад, грохнувшись затылком о лобовое стекло, майор обрушился на колени Джека и Рона.

– Мамочки родные… – покачал головой Рон и, привстав, посмотрел в зеркало заднего вида. Сорванный капот «сьерры» кувыркался в воздухе, а по дороге рассыпались куски ее мотора.

– Готов! – заорал Глобус – Ну, что я говорил?!

Растирая плечо, майор поднялся на сиденье и тоже взглянул в зеркало заднего вида. Дымящийся корпус подбитой «сьерры» юзом шел по встречной полосе.

– Ничего не сломал! – немного удивленно произнес Гастон.

– Я же говорил – жидкостный компенсатор!

– Да… – Заметив, что вторая «сьерра» не пытается идти на обгон и как-то увяла, Гастон откинулся на спинку сиденья.

Через полминуты, словно очнувшись, он сказал:

– Сейчас мы провернем один фокус, брат Глобус…

– Какой, сэр?

– Ты должен притормозить на ближайшем повороте и высадить нас…

– А потом?

– Двигаться прежним курсом километров пять…

– А потом?

– Поедешь по своим делам.

– Слушаюсь, сэр.

– Впереди поворот! – воскликнул Рон, который лучше всех ориентировался в дорожных знаках.

– Приготовься, Глобус, возле заправки мы соскочим.

На столе зазвонил диспикер. Сигнал соответствовал закрытому каналу спецсвязи. Рука с наманикюренными ногтями и с массивной платиновой печаткой на безымянном пальце потянулась к трубке, на оголившемся манжете в запонке блеснул бриллиант.

– Алло, слушаю…

– Это Сигал, сэр.

– Слушаю, капитан.

– Они ускользнули, сэр.

– Как это могло случиться?

– Вы не предупредили о том, что это за люди, сэр. – От отчаяния капитан Сигал стал дерзить начальнику бюро контрразведки.

– У вас потери, капитан?

– Да, и очень большие… Шестеро убитых…

– Это много, – фальшиво пособолезновал полков ник Чейни, хотя полагал, что Гастон убьет больше.

Когда– то он был лучшим чистильщиком в управлении, а полковник был его напарником.

А раненых сколько?

– Уже четырнадцать…

Полковник вздохнул:

– Ладно, Сигал, я прикажу поднять вертолеты, а вы, будьте добры, проследите за тем, чтобы они были наведены на цель.

– Слушаюсь, сэр.

Сложив диспикер и убрав его в карман, капитан перешел шоссе и остановился возле трейлера, с большим трудом остановленного засадой. Лобовое стекло кабины было разбито и высыпалось внутрь, на залитое кровью тело водителя, моторный отсек дымил, в него попало не менее полусотни бронебойных пуль. Капитан надеялся, что подписанные на ликвидацию тоже окажутся здесь, но просчитался – в кабине оказался только водитель.

Знать бы, что он один, можно было взять его живым, а теперь он уже не скажет, где высадил пассажиров, сколько их было.

Подъехала полицейская машина, из нее выскочил лейтенант. Наткнувшись носом на удостоверение Четвертого управления, он смутился и, откозыряв, уехал.

«Вот невезуха», – подумал капитан, еще раз оглядывая изрешеченную кабину грузовика.

107

Целую неделю люди сеньора Марино обшаривали побережье метр за метром, но тщетно – Джек Зиберт и Рон Барнаби словно под землю провалились. Удалось найти троих сбежавших бухгалтеров семьи и одного прокурора, приговоренного сеньором Марино еще семь лет назад. Эти находки были приятны – он присутствовал на казнях всех четверых, однако, кроме удовольствия, никаких дивидендов сеньору Марино это не принесло, а ему так хотелось денег, по-настоящему больших денег. Ситуация складывалась совершенно неправдоподобная. Пропажа людей или бегство врагов случались и прежде, однако всегда оставались какие-то следы, намеки, свидетельствовавшие о том, куда могли подеваться беглецы, здесь же был абсолютный вакуум. Чистый лист.

Сеньор Марино пребывал в дурном расположении духа, пока однажды не пришло обнадеживающее сообщение. Один из его капитанов, принявшись от полной безысходности шерстить торговцев крадеными часами, вышел на поставщика крупных партий, некоего Шляпника. Этот человек был малоизвестен, поскольку принадлежал к бывшим осведомителям полиции, а у них имелась собственная структура и иерархия.

Шляпника взяли и привезли в «Марино-палас», где он, поняв, с кем имеет дело, рассказал без утайки о бизнесе по торговле органами и о том, куда подевались Джек и Рон.

На остров Макирон тотчас были отправлены люди, однако через несколько часов они связались к сеньором Марино и сообщили, что там уже ничего нет, кроме нескольких человек из военной полиции, которые охраняют улики. Они рассказали, что узники развезены по госпиталям, и по всем фактам нарушений закона проводится расследование, а еще поведали о большом количестве жертв боестолкновения – с острова вывезли десятки убитых.

Когда люди сеньора, по дружбе, подарили военным полицейским полтысячи батов, те стали вспоминать все, что слышали хоть краем уха. Их память стала работать значительно лучше, и они воспроизвели несколько невнятных рассказов узников, обобщив которые, можно было понять следующее. Однажды ночью в лагере вспыхнул бунт. Бой неизвестных бунтовщиков с ротой охраны продолжался несколько часов, в результате чего остатки охраны ушли на северное побережье острова. Победители же дождались вертолета и на нем отбыли на «большую землю». Поскольку это была самая внятная информация из того, что прежде получал сеньор Марино, он поделился ею с Сутулым.

– Что ты на это скажешь, Тревис? Джек и Рон были твоими приятелями. Как ты думаешь, могли они выжить в условиях этого лагеря?

Сутулый загадочно улыбнулся и какое-то время молчал, интригуя сеньора Марино и заставляя его злиться, потом сказал:

– Если разговор идет о десятках трупов, то тут без

Джека и Рона не обошлось… Где они сейчас? Мне бы очень хотелось с ними повидаться.

– Рад бы тебе помочь, но не знаю как. Сам-то где собираешься их искать?

– Свой чемоданчик они спрятали где-то в окрестностях Элинопсеса, а значит, в этот город обязательно вернутся.

– Элинопсес велик, Тревис, где ты будешь искать двух человечков и крохотный чемоданчик?

– Еще не знаю, сэр, – честно признался Сутулый. – Но думаю, что на месте мне будет лучше ориентироваться, у нас с этими ребятами родственная связь, я их чую.

– Как чуешь? – не понял сеньор Марино.

. – Не знаю как, но чую. В этом мире мне с ними не ужиться, вот и пересекаются наши дорожки – либо я, либо они. Но вообще меня больше Рон интересует.

– Что значит интересует? – терялся в догадках глава семья Марино.

– Хочу окончательно выяснить, чья рука быстрее – его или моя…

– Ну что же, Тревис, хоть я и не совсем понял, о чем ты тут трепался, но в Элинопсес можешь оправляться прямо сейчас. Поддержку со стороны местных семей я тебе обеспечу.

108

Джеку пришлось поселиться на окраине города в отеле «Шиноут», который прежде служил полицейскому управлению холостяцким общежитием. Интерьеры в нем были самые непритязательные, хозяин гостиницы оставил в неприкосновенности даже бывшую при полицейских мебель – черно-коричневые столы и стулья с разной длины ножками. Впрочем, все эти неудобства можно было терпеть, поэтому «Шиноут» из-за доступности цен был населен большим количеством разнообразных жильцов – от странствующих художников до мужей, занятых поисками сбежавших жен. Среди этой разношерстной толпы Джек мог безо всякого риска встречаться с Роном и Гастоном, которые поселились в двух других отелях.

На пару дней майор предоставил Рону и Джеку возможность самим искать себе развлечения, а сам исчез. Напарники догадывались, что майор наведывается в район расположения коврово-торговой фирмы, чтобы получше изучить систему ее охраны.

На третий день они встретились, чтобы провести краткое совещание.

– Наружная охрана состоит из восемнадцати человек, – огорошил союзников майор.

– В таком случае предлагаю атаку танковой полу ротой, – с сарказмом произнес Джек.

– Не все так плохо, камрады, – улыбнулся Гастон. – Вам не нужно будет проникать внутрь здания.

– Ты сделаешь это один? – уточнил Рон.

– Один, но при поддержке пожарного расчета.

– Ты подожжешь здание? – догадался Джек.

– Ничего подобного, я лишь воспользуюсь пожар ной лестницей.

– Разве здание не огорожено?

– Огорожено – четырехметровым бетонным за бором с колючей проволокой под напряжением. По официальной версии, в подвале здания хранится большой запас дорогостоящих ковров.

– Понятно.

– Расстояние от забора до стены здания – ровно восемнадцать метров.

– И что из этого?

– А какой вылет у пожарной лестницы? – спросил майор и, скрестив руки на груди, посмотрел на подельников с видом победителя.

– Так ты что, хочешь въехать в здание верхом на лестнице?

– Не просто в здание, приятель, а прямо в кабинет

Чейни!

– Да ты молодец, Кен, ты действительно молодец! – похвалил майора Джек. Задумка Гастона казалась достаточно простой, чтобы сработать.

Они обсудили кое-какие детали, а потом в дверь номера постучали, и Джек пошел открывать.

– Опять ты? – спросил он, хотя и так видел, что перед ним Мелисса, свободная художница. Ее номер был забит мольбертами, однако она не упускала случая заработать и своим еще достаточно красивым телом.

– Не хочешь за пятьдесят батов – я даром дам, – сказала Мелисса, обворожительно улыбаясь и пытаясь проскользнуть мимо Джека в номер.

– У меня гости, – сказал он, загораживая дорогу.

– Женщина? – В глазах художницы-проститутки загорелся огонек ревности.

– Нет, это мои друзья.

– А ты не хочешь меня им представить?

– Нет. У нас мужские посиделки. Извини.

И Джек закрыл дверь. Он боялся, что Гастон, познакомившись с девушкой, посчитает ее подозрительно навязчивой и уберет, чтобы «операция проходила стерильно».

– Кто это был? – спросил майор, когда Джек вернулся.

– Подружка одна, живет на этом этаже.

– Что ей нужно?

– Мне кажется, я ей понравился.

– Она ведет себя не слишком навязчиво? – Гастон подался вперед, внимательно глядя на Джека.

«Такого не обманешь», – подумал тот.

– Обыкновенная проститутка, предлагает сделать это за деньги.

– Будь внимателен, Джек… – Гастон понизил голос – Мы вышли на дистанцию последнего броска, теперь каждая мелочь имеет значение.

– Кстати о мелочах… – Рон взял на себя нелегкую задачу – начать разговор, о котором они с Джеком договорились заранее. – Нужно решить, что мы будем делать после того, как ты покараешь предателя, Кен.

– А что тут решать? – Майор настороженно глянул на Рона, потом на Джека. – Вы о чем, ребята?

Хотите, чтобы я добыл вам денег?

– Не совсем, Кен, – вступил Джек. – Не совсем о деньгах.

– О чем же?

– О наших жизнях.

– Ты полагаешь, у меня есть резон подставлять вас снова? Но это же глупо. Для этого нет даже логической предпосылки, но я подозреваю, что моим заверениям в искренней вам благодарности ты не поверишь…

– Эк ты завернул, я даже не все понял, – признался Рон.

– Это я никак не пойму, о чем вы говорите.

– Мы в ловушке, Кен. Я и Рон. На нас охотятся очень серьезные организации.

– Вы поссорились с какой-то спецслужбой?

– Эх, если бы…

– Да перестаньте вы ходить кругами, говорите как есть.

– Ты знаешь бункер в Элинопсесе?

– На берегу реки? Конечно знаю.

– Что в нем хранится?

– Официальная легенда звучит как бред, но из своих источников я знаю, что там компания «Фьорд» хранит исходники.

– Что хранит? – переспросил Рон.

– Исходные программы. Они являются первоосновой, на которой потом строятся программные продукты. Эксперты мне объясняли это как-то более мудрено, но я понял именно так.

Джек и Рон переглянулись. Только теперь они начали понимать, что лежало в чемоданчике.

– Постойте, уже не пытались ли вы украсть эту штуку, ребята? Вы что… – Гастон смотрел то на одного, то на другого. – Нет, вы что, действительно пытались?

Насмешливая улыбка стала сползать с его лица.

– Ну, тогда вы действительно вляпались. Частные структуры – это такие отморозки, с которыми не возможно договориться…

Гастон вздохнул и принялся потирать лоб, видимо, придумывая выход из создавшейся ситуации.

– Вот если бы найти денег…

– Много? – спросил Джек.

– Хотя бы пару миллионов.

– А почему не десять? – нервно хохотнул Рон…

Если уж прожженный майор контрразведки не знал, что можно сделать, их с Джеком дела были действительно плохи.

– Нет, ну даже биться головой о стену было бы куда продуктивнее, чем пытаться похитить исходники.

Не знаю, чем вы думали – наверное, задницами…

– Кен, самое смешное в том, что мы эти исходники действительно похитили.

– Молодцы, конечно, – усмехнулся Гастон и резко выпрямился. – Что ты сказал?

– Я сказал, что исходники мы с Роном забрали.

– Как забрали? Рон, – Гастон посмотрел на Барнаби, – что он говорит?

– Он говорит, что мы вывезли из бункера небольшой чемоданчик, в котором хранится тонкая металлическая пластина. Это и есть гребаные исходники?

– Судя по всему, да.

Теперь Гастон не кривлялся, он понимал, что все сказанное его союзниками – правда.

– Где оно?

– В предместьях Элинопсеса, зарыто в лесу.

– Понятно. Значит, насколько я понял, вы хотите, чтобы я поддержал вас своими возможностями?

– Возможностями, которые у тебя появятся после того, как покараешь предателя, – уточнил Джек.

– Я принимаю ваше предложение, тем более что помимо возможности вернуть вам долг тут открываются кое-какие перспективы… Однако за вами сейчас должны гоняться не только люди «Фьорда», но и головорезы из «Филипп Таккер». «Нетстейп» тоже не останется в стороне. Все эти заклятые враги связаны друг с другом тонкими каналами утечки сведений, поэтому информация о пропаже, безо всякого сомнения, стала доступна всем заинтересованным сторонам.

– За нами сейчас не охотятся только ленивые, – подтвердил Джек. – Когда нас пытались взять в отеле

Санни– Лэнда, перестрелка завязалась между несколькими группами.

– Странно, что ваши об этом ничего не знают, – заметил Рон.

– Думаю, что знают. Просто я далек от этой темы, да и давно нахожусь в командировке… Уверен, что знают.

– В охоте участвуют еще и бандиты, к которым, видимо, примкнул один из наших недобрых знакомых.

– Кто таков?

– Мы зовем его Сутулый, он неплохо владеет но жом, по повадкам – умелый убийца. И еще он маньяк…

– В чем это выражается?

Тогда в полицейском дежурном пункте, когда ты хотел капрала убрать…

– Ну?

– Там на стене были приклеены фотографии с места происшествия с расчлененными женскими телами, только лица остались нетронутыми. Это были наши с Джеком случайные подружки, которые дважды спасли нас – раз во время облавы и потом, когда меня захватили бандиты, а Джек прятался в бетонном водосбросе…

– Мы гостили у этих девушек какое-то время, – подтвердил Джек. – Видимо, Сутулый как-то на них вышел… Только они ничего не знали.

– Значит, этот Сутулый все еще у вас на хвосте?

– Думаю, да. У него нюх, как у собаки, так что он может появиться в самый неожиданный момент.

– Значит, будем наготове, а пока давайте разберемся с проблемой контрразведки.

109

Всю необходимую подготовку провели за два дня: угнали автомобиль, закупили парики, накладные усы и черные очки. Грим предназначался для Рона и Джека, поскольку им предстояло играть роль нападающей на бюро банды. Гастон собирался атаковать с открытым забралом и въехать в кабинет предателя на выдвижной пожарной лестнице, как на белом коне.

Пожарное депо очень кстати находилось неподалеку, и вызов машины майор тоже брал на себя.

Накануне тщательно распределили патроны. На два уцелевших автомата пришлось по полтора рожка, правда, у Гастона остался «шклас» чудовищного шестого калибра, но он в дело не годился.

Для внутренних переговоров на местном блошином рынке была куплена пара отчаянно хрипевших радиостанций, впрочем, на расстоянии в полкилометра они держали устойчивую связь, и этого было достаточно.

– Главное – предупредить вас, когда я уже буду мчаться на пожарной машине. Мы должны согласовать свои действия очень точно – сначала вы открываете огонь, а спустя тридцать секунд я атакую с фланга.

– Как ты думаешь, Кен, что случилось с тем водителем? – поинтересовался Рон.

– Убили, конечно.

– За что?

– Ни за что, просто мы его подставили… Он увел погоню, а мы остались живы.

– Подло как-то получается.

– Не подло, а тактически грамотно. Вопрос терминологии, ничего больше.

Назавтра предстояла серьезная работа, и Джек лег пораньше. Гастон настоял, чтобы и эту ночь они провели на разных квартирах, не привлекая к себе внимания.

– Кстати, эта проститутка больше не надоедает?

– Нет, – соврал Джек. Мелисса продолжала делать ему предложения, но он упорно отказывался.

Несмотря на то что в номере наверху праздновали день рождения, Джек быстро уснул. Он проспал около четырех часов, а когда проснулся и посмотрел на часы, было без трех минут два. Кто-то не очень умело пытался вскрыть замок, и эти скребущие звуки разбудили Джека.

Не долго думая, он поднялся с кровати, скрутил матрас и накрыл его сверху одеялом. В свете уличных фонарей, попадавшем в комнату через щель между шторами, отличить «куклу» от человека не представлялось возможным.

Оружия в комнате не было – автоматы хранил у себя Гастон. Где-то на столе валялся перочинный нож, но им можно было пораниться и самому. Не придумав ничего лучше, Джек спрятался за шкаф, а на случай обороны поставил рядом стул.

Вскоре неизвестные злоумышленники одолели замок. Это было несложно, такие замки Джек открывал кривым гвоздем.

Ночные гости вошли в комнату и огляделись.

– Поганый номер, не будет тут ничего, – тихо произнес мужской голос.

– Есть у него деньги, есть, я сама видела, – соврала

Мелисса. Джек узнал ее голос.

– Хорошо, сейчас поищем, произнес второй мужчина. – Только сначала клиента оглушим.

Смотри, не сильно, – забеспокоилась Мелисса. – Нам здесь мокруха не нужна…

– Никакой мокрухи. Буме – и он в отключке.

Осторожно выглянув из-за шкафа, Джек заметил, как три силуэта приближаются к кровати. Мужчины были рослые, один из них вдобавок держал бейсбольную биту.

– Давай…

– Только не сильно! – снова напомнила Мелисса.

«Жалеет», – усмехнулся Джек и стал заходить с тыла.

Грабитель размахнулся и врезал по «голове» клиента. Потом отдернул одеяло и удивился:

– Не понял…

Джек был уже рядом и ударил его в ухо, второго грабителя он дернул за ворот и, когда тот завалился, ударил пальцами в кадык.

На этом сражение закончилось. Мелисса, не проронив ни звука, глядела на Джека с восхищением.

– Зачем ты их привела?

– Хотела тебе отомстить…

– За что?

– За все. Это, между прочим, мои братья… – Она с запозданием стала ронять слезы. – Сволочь ты.

– Вот как?! – Джек нервно хохотнул, залепил Мелиссе звонкую пощечину и, пока она не опомнилась, швырнул на кровать и задрал на ней юбку.

Девушка для порядка посопротивлялась, а потом смирилась. После первого захода попросила выпустить ее ненадолго – очухавшихся братьев нужно было выпроводить в коридор.

Вытолкнув их, полуоглушенных, за дверь, она закрыла номер на ключ и вернулась в койку.

110

Джек проснулся в семь утра, но не от противного трепыхания электронного будильника, а от нежных прикосновений женской руки.

– Кто?! Что?! – Джек вскочил и в первое мгновение ничего не понял. Мелисса сидела на его кровати уже одетая в легкий голубой сарафан, причесанная и свежая.

– Ты просил разбудить тебя в семь часов, у тебя важная встреча, – напомнила она.

– Спасибо… – Джек огляделся, опасаясь, что здесь еще прячутся братья этой переменчивой девушки.

– Никого нет, мы одни, – сказала она и засмеялась.

– Чем это пахнет?

– Кофе! Если быстро примешь душ, как раз успеешь к горячему.

– Откуда здесь кофе?

– Я принесла плитку, а кофе дал мне мистер Лутц с нашего этажа… Как-то я заработала на нем двести батов.

– Ты с ним спала? – Джек хотел непринужденно выскользнуть из-под одеяла, но обнаружил, что на нем нет трусов, и, смутившись, замотался в покрывало.

– Мне вовсе не обязательно спать с человеком, чтобы получить деньги. Я ведь художница, а проституция – так, развлечение для получения дополнительных жизненных красок. Мистеру Лутцу я написала неплохой портрет. Действительно неплохой, даже самой понравился.

Джек быстро привел себя в порядок, а когда вернулся из ванной, Мелиссы уже не было.

«За плиткой зайду вечером», – написала она в записке, которую оставила на столе рядом с большой чашкой кофе и тремя гренками.

«А я собирался ее выгнать», – вздохнул Джек и принялся за кофе. Через полчаса он должен был встретиться с Роном.

Закрывая дверь на замок, Джек понимал, что замки в этом отеле лишь условность, а принимавший ключ портье показался ему жуликом.

«Все они здесь воры», – сказал себе Джек, стараясь сосредоточиться на предстоящей работе.

Улица встретила его солнцем и громкими гудками автомобилей. Неподалеку от отеля находился нерегулируемый перекресток, где каждый водитель по-своему толковал правила уличного движения.

Джек повернул налево и пошел в сторону кожевенной фабрики, большого сумрачного здания из красного кирпича. За фабрикой тянулась череда небольших оптовых магазинчиков. Судя по ценам, здесь торговали просроченным либо никому не нужным товаром. Джек не раз проходил мимо торговых рядов, но еще никогда не видел здесь более одного покупателя на два десятка магазинов.

После магазинов, один, за другим, стояли два ангара-близнеца, а за ними начинался сквер с увядающими деревьями. Именно там на скамейке Джека ждал Рон.

Барнаби настолько вжился в образ постороннего человека, что совершенно не отреагировал на появление Джека, который сел рядом.

– Ну что, пошли?

– Что, простите? – Рон оторвался от утренней газеты и посмотрел на Джека поверх розовых светофильтров.

Джек выразительно скривился.

– Ах да, конечно. – Рон свернул газету и сунул в карман, – Ну, потопали.

Они вышли из сквера и, пройдя квартал со смешанной застройкой, где дешевые парикмахерские соседствовали с авторемонтными мастерскими, выбрались на настоящую городскую улицу, которая вела к центру. Джек представил, что где-то там шныряет Сутулый, а в потоке машин вальяжно плывет на своем «лондейле» Мартин Гошар, человек, который курировал команды одноразовых бойцов и лгал им в глаза, мечтая лишь о том, как бы поскорее воспользоваться их кредитными карточками, оставшимися без хозяев.

Пройдя до первого поворота направо, напарники обошли загородившую переулок тележку зеленщика, повернули налево и, следуя инструкциям Гастона, оказались в запыленном тупике. У кирпичной стены с самыми разнообразными надписями стоял на деревянных колодках бесколёсный «патсон-турбо», мощная и престижная машина из позапрошлого десятилетия.

Оглядевшись, Барнаби подошел к грязной витрине заведения по приему цветного металла, а на самом деле – пункта скупки краденого у отбросов общества. Побарабанив по мутному стеклу пальцами, Рон заметил внутри какое-то движение и направился к двери. Она распахнулась, на пороге возник подросток неопределенного пола.

– Колеса, – коротко сказал Рон.

– Щас, – ответили ему.

Через мгновение из вонючего магазинчика выскочили полдюжины детей с домкратом, ключами и колесами от «патсона». Они в мгновение ока обули автомобиль, убрали колодки, а самый главный из них даже завел машину, показывая, что она на ходу.

Рон отдал ему две стобатовые бумажки, и ватага скрылась в своей норе, хлопнув дверью.

В машине сильно пахло протухшей рыбой, так что, прежде чем ехать, пришлось открыть все четыре окна. Джек занял место за рулем, а Рон с интересом посматривал на тротуары, словно надеялся встретить знакомых. Его волнение выдавало лишь глубокое дыхание – Рон настраивался.

Пока в своих действиях напарники строго следовали инструкциям Гастона, которые он по нескольку раз им повторил. Все шло гладко, Рон готов был признать, что работать по вылизанным схемам майора довольно удобно.

Следующим пунктом их остановки числился западный автовокзал. Следуя рекомендациям Гастона, Джек запарковал машину неподалеку от служебного входа – там было больше бардака, все машины по умолчанию считались местными и не привлекали внимание полиции. Стоянка для обычной публики располагалась перед центральным входом, возле нее болталось множество подозрительных типов. Среди них могли оказаться и те, кто контролировал выезды из города.

111

Выйдя из машины, Джек и Рон со скучающими физиономиями прошли через служебную дверь, проигнорировав сонного охранника, однако подниматься в офисы не стали и, пройдя по узкому коридору, вышли в зал через двери с надписью: «Служебный выход».

Пройдя мимо ряда пустых кресел, напарники двинулись к камерам хранения. Джек остановился у газетного киоска и, будто бы выбирая газету, наблюдал за Роном через отражение в витрине. Тот набрал нужный код и достал из ячейки довольно объемистый дорожный саквояж.

– Автобус компании «Галлауз» по маршруту Элинопсес-Скрини-Дибанзор отправится от восьмого терминала в двенадцать часов десять минут! – объявили по вокзалу.

Рон с саквояжем прошел мимо Джека. Тот постоял у витрины еще немного, проверяя, нет ли хвоста, затем купил журнал с голыми девками на обложке и не спеша двинулся за напарником. Рон зашел в мужской туалет, Джек последовал за ним. Пришлось занять две соседние кабинки, поскольку развернуться вдвоем в одной было невозможно.

Рон открыл саквояж и достал две пары легких ботинок. Одну он передал Джеку, вторую оставил для себя, поставив на крышку унитаза. Потом Рон передал напарнику легкую куртку, зеленоватые очки-светофильтры и коричневый парик. Под одеждой в саквояже находился портфель из мягкой светлой кожи, его нужно было взять с собой, в нем лежали автоматы. Старую обувь и освободившиеся рубашки, свою и Джека, Рон забросил в саквояж и вышел из кабинки. Возле умывальника стояла большая емкость для бумажных полотенец. Рон положил в нее саквояж и, надергав полотенец, тщательно его замаскировал.

Появился Джек. Он стал рядом с Роном и начал мыть руки, одновременно поглядывая в зеркало и оценивая свой внешний вид.

Рон усмехнулся. Выглядели они весьма забавно, если не считать уложенные в портфеле девятимиллиметровые автоматы.

Автомобиль ждал их на прежнем месте.

Джек завел мотор и медленно повел «патсон» вдоль забора, чтобы воспользоваться полуофициальной дорогой и миновать центральный подъезд автовокзала.

Едва они скрылись за поворотом, у главного подъезда резко затормозил автомобиль, дверцы распахнулись, и на асфальт выскочили четверо решительных мужчин. Расталкивая прохожих, они вошли в зал и зашагали прямиком к мужскому туалету.

– Ну? – спросил один из них, искривленный как вопросительный знак.

– Они там, – уверенно ответил боец местной организации, которая по просьбе сеньора Марино помогала Сутулому.

– Пошли, – коротко бросил тот и, незаметно достав нож, вошел в туалет первым.

Возле зеркала мыл руки какой-то человек, Сутулый, даже не взглянув на него, шагнул к первой кабинке и распахнул ее, но увидел только белый унитаз.

Не успокоившись, он перешел к следующей кабинке, и так проверил все, кроме последней, которая оказалась заперта.

Кивнув своим людям, Гастон отошел в сторону. Двое громил навалились на дверцу и сорвали ее с петель, обнаружив в кабинке перепуганного гражданина со спущенными штанами.

– Что вы делаете? – спросил он.

– Заткнись, засранец, – после паузы ответил Сутулый и шагнул к бойцу, караулившему Джека с Роном.

– Где они? – прорычал Сутулый.

– Я… я не знаю…

– Как были одеты?

– Одеты? В… светлые рубашки… один в такую… персиковую, второй в голубую. А на ногах были мокасины-лодочки, серые и бежевые. Точно – серые и бежевые.

Тревис огляделся. Кабинки он уже проверил, там ничего не было, но если этого болвана провели, значит, где-то здесь должна остаться одежда. Заметив пластиковую урну для использованных полотенец, он сунул в нее руку и вытащил вместительный саквояж.

Распахнув его, Сутулый вывалил персиковую и голубую рубашки, а также две пары мокасин – серую и бежевую.

Бросив саквояж, он перешагнул через него и пошел прочь. Поставленная на авось ловушка сработала, но он не был к этому готов. Однако радовало уже то, что Джек и Рон в городе, значит, чутье его не подвело и рано или поздно он должен встретиться с Роном.

112

Охранник у входа выглядел каким-то встревоженным.

Рон наблюдал за ним уже десять минут, то и дело передавая бинокль Джеку, чтобы тот тоже убедился– с охранником не все в порядке.

Они припарковали машину за двумя припорошенными дорожной пылью елочками. До здания коврово-торговой фирмы было метров триста, достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Минуту назад Джек связывался по рации с Гастоном. Тот был совсем рядом – возле пожарного депо.

– Все по плану, – сказал майор. – Минуты через четыре «судно»… выйдет.

Под судном подразумевалась пожарная машина с расчетом из восьми человек, включая водителя. Джеку очень не хотелось, чтобы Гастон, следуя своему принципу «стерильной операции», перестрелял потом невинных людей, принадлежавших к героической профессии.

К одиноко скучавшему охраннику присоединился еще один, широкоплечий, с длинными, связанными в «конский хвост» волосами. Под пиджаком у «конского хвоста» болтался пистолет-пулемет «Т-40» с удлиненным магазином. Это не радовало.

С одной стороны, требовалось отвлечь от Гастона как можно больше охранников, а с другой – с сорока метров тренированный человек сделает из их «патсона» решето, особенно учитывая то, что удлиненный магазин «Т-40» вмещал восемьдесят патронов.

– Я достану щиты, – сказал Рон.

– Давай.

Щиты из восьмимиллиметровой легированной стали валялись в багажнике. До последнего момента было неясно, стоит ли их использовать, ведь при необходимости требовалось быстро покинуть машину. А как ее покинешь, если двери забаррикадированы?

– Твою мать! – выругался Рон. – Они неподъемные!

– Железо, Рон, ничего не поделаешь.

Кое– как разместив два листа брони у колен, Барнаби с трудом закрыл дверь, затем начал пристраивать их к дверям. Как и обещал майор, листы были обрезаны так, чтобы не мешать при стрельбе из окна.

– Готовность «один»! – прохрипела рация голо сом Гастона.

– Есть готовность «один», – ответил Джек. Это означало, что им следовало выскочить из засады через одну минуту – Гастон на пожарной машине был уже в пути.

– Запомните, когда вы отстреляетесь и начнете смываться, – инструктировал Гастон, – делайте это быстро, поскольку вам на хвост сядут двое специально отряженных людей на «сьерре». Через три-четыре по ворота они подойдут на дистанцию выстрела. Тут вам придется туго: второй человек в «сьерре» стрелок.

– Нам полагаться только на себя?

– Да. В случае, если они вдруг потеряют к вам интерес и вернутся, это будет означать нашу победу.

Джек смотрел на электронные часы, а Рон все пристраивал броневые пластины так, чтобы они не мешали.

– Осталось тридцать секунд!

– Вот ведь зараза, никак не умещается!

Рон все дергал и дергал зеркальный лист металла, а тот за что-то зацеплялся.

– Двадцать секунд! – Джек придавил педаль газа. – Хватай автомат, вылетаем!

– Да здесь он, со мной, вот только железку эту пристрою…

Джек стартовал на счет «ноль секунд». «Патсон-турбо» взвыл, как штурмующий препятствие танк, и, стряхнув с елочек пыль, выскочил на асфальт. Джек с сожалением отметил, что охранники сразу обратили на них внимание и достали оружие. Пока он разгонялся, они уже брали машину на прицел – так, на всякий случай. Поэтому, как только «патсон» притормозил и из его окна показался ствол «бика», скорострельные пистолеты-пулеметы обрушили на машину огненный смерч. Разрывные и бронебойные пули с активной боевой частью шутя рвали обшивку старого автомобиля, однако два слоя легированной стали делали свое дело – ловили бронебойные сердечники, не пропуская их внутрь кабины.

Рон открыл огонь, и сразу удачно. Один из охранников упал навзничь, его оружие отлетело в сторону. Ответный огонь был страшен. Крыша «патсона» начала вставать горбом от жесткого «начеса», создаваемого разрывными пулями.

Гастон предупреждал: пару секунд контакта – и бежать. Джек честно отсчитал полторы секунды и вдавил педаль газа в пол. Старый мотор «патсона» не подвел и рванул так, что охрана не сразу заметила исчезновение мишени. Пули прошлись по посадке елочек, прежде чем стало ясно: злоумышленник сбежал.

А далее все происходило именно так, как предупреждал майор: одна из секций металлического забора опустилась, и на улицу выскочила бежевая «сьерра». Сидевший рядом с водителем стрелок на ходу дослал патрон, машина, пробуксовывая всеми четырьмя колесами, юзом выкатилась на проезжую часть. Водитель прибавил оборотов, и «сьерра» с ревом понеслась догонять обидчиков.

Едва она растаяла в пыльном облаке, как из ближайшего проулка, снося мусорные баки, выскочила трехосная пожарная машина. Поблескивая никелированными деталями, она подпрыгнула на невысоком бордюре и продолжила движение по стриженому газону. Ее лестница была выдвинута метров на двадцать и поднята на небольшой угол, чтобы ударить в окно, где в уютном кабинете сидел предатель. Готовый к высадке Гастон балансировал на двух последних ступеньках лестницы.

Со стороны главного входа угрозу с фланга заметили слишком поздно – охранники возились со своим раненым товарищем.

Раздался удар, полетели обломки бетона, красная машина застряла в огромной пробоине забора, однако успела дотянуться лестницей до окна. Вместе с осколками стекла и кусками рамы майор Гастон влетел в кабинет полковника Чейни.

Пролетев от окна до шкафа с архивными папками, Гастон ударился о них ногами и рухнул на пол, однако о боли забыл напрочь, его рука твердо держала направленный на полковника пистолет.

– Ты же мог расшибиться, Петер, – покачал головой Чейни. – Что, если бы здесь не оказалось шкафа? И потом – почему ты никогда не стучишься?

– Ошибаешься, я постучал, – возразил Гастон и, решив, что время разговоров вышло, выстрелил. Рука чуть дрогнула, и раненый успел выхватить оружие, однако большего ему не удалось – выстрелив еще дважды, майор пригвоздил его к стене.

В приемной послышался топот.

– Входить по одному! Иначе я взорву здание! крикнул Гастон, чувствуя, что силы покидают его, уж слишком сильно он ударился о шкаф.

Дверь приоткрылась, чьи-то глаза стали изучать Гастона через образовавшуюся щель, видимо проверяя, есть ли у него взрывное устройство.

– Эй вы, кто там? Немедленно представьтесь! собрав всю волю, прикрикнул Гастон начальственным голосом.

А вы кто?

– Я агент «полста-второй» из программы «Лебеди».

Дверь приоткрылась шире.

– Этого не может быть, «полста-второй» из «лебедей» погиб.

– Это тебе полковник сказал, сынок? Он предатель и работал на врага, вот только прикончить меня ему не удалось. Немедленно свяжись с управлением…

– Слышал? Свяжись с управлением! – передал собеседник Гастона кому-то за своей спиной, затем вошел в кабинет.

– Я без оружия.

– Я вижу. Полковник убит, поэтому я временно беру на себя руководство бюро…

– Как только ваши полномочия подтвердят из управления, сэр.

– Хорошо, но «сьерру» с охотниками отзовите пря мо сейчас, они гонятся за моими людьми.

– Хорошо, сэр. Это мы сделаем.

113

Спустя час Джек и Рон уже сидели в одном из помещений бюро, подъезд которого обстреливали совсем недавно. Их стараниями один из охранников получил тяжелое ранение, однако шансы выжить у него были.

Труп Чейни, накрытый простыней, лежал в коридоре. Его должны были забрать в лабораторию. Мимо с озабоченными лицами пробегали сотрудники бюро – им предстояло определить весь перечень дел, к которым прикладывал руку Чейни.

Гастон сидел за столом и хмурился все сильнее. За последние полгода полковник влез в добрую половину операций, и никто вовремя не обратил на это внимания.

Обед ему принесли прямо в рабочую комнату, Джеку и Рону – тоже. Считалось, что они сотрудники Гастона.

После обеда пришел врач. Он настоял, чтобы Га-стон принял пару таблеток, и сделал ему укол в икроножную мышцу – у майора помимо множества ушибов и порезов обнаружилось болезненное растяжение.

За обедом Гастон наскоро рассказал Джеку и Рону, как агитировал пожарный расчет помочь ему. Пришлось даже частично открыться.

– Я понимал, что должен сказать им хоть часть правды, как вам тогда на Шлезвиге, иначе бы они мне не поверили.

– А что с этим водителем?

– Перелом ноги и сотрясение, ничего страшного, а машину уже выдернули из забора аварийным тягачом.

Вскоре пришел один из сотрудников и сообщил, что «все готово».

– Идите с ним, здесь вам уже нечего делать.

Куда? – не понял Джек.

– Здесь на территории есть жилые помещения, там все удобства, ТВ-бокс, горячая ванна, холодное пиво… – Гастон вздохнул. – А мне здесь еще работы на полночи.

Джек и Рон спорить не стали. Встали и пошли.

Они опустились в лифте на пару этажей под землю и зашагали по бесконечно длинным коридорам. Всякий раз, когда казалось, что за очередным поворотом будет тупик, напарники ошибались – коридоры все тянулись и тянулись.

– Вот сюда, – сказал сотрудник и, проведя электронным ключом по датчику, отпер покрашенную темной краской дверь.

Джек с Рон переглянулись. В них проснулись нехорошие сомнения, однако сотрудник терпеливо ждал, когда они войдут.

– Вы нас запрете? – спросил Джек.

– Конечно. – В его голосе звучало некоторое удивление.

– Ну, вперед, Рон, – сказал Джек и первым вошел в помещение.

Оказалось, что их опасения были напрасными, это действительно оказалась просторная двухкомнатная квартира, правда, окна в ней располагались, как в мансарде, наверху, из чего Джек сделал вывод, что снаружи эти апартаменты замаскированы под какие-нибудь промышленные корпуса. Вместе с тем, видеть небо и облака было приятнее, чем какую-нибудь грязную кирпичную стену.

Часов в десять вечера с ними связался Гастон.

– Джек? Рон? – раздалось из висевшего на стене переговорного устройства.

– Это ты, Кен? – спросил Рон.

– Я. Как вы там устроились?

– Все в порядке, лучше, чем в отеле.

– Работы у меня не убавляется, поэтому встретимся завтра утром. Появились кое-какие соображения и по поводу вашего дела…

– Отлично, Кен!

– Ну, до завтра.

114

В семь утра незнакомый голос сообщил Джеку и Рону, что через полчаса за ними зайдут.

Напарники поднялись и стали приводить себя в порядок. Впервые за последние дни они чувствовали себя в безопасности, зная, что никто не явится отнимать у них печень, а из-за очередного поворота не выскочит бешеная «сьерра» со стрелком на переднем сиденье.

Гастон встретил Джека и Рона в той же комнате. Вид у него был помятый, едва ли он спал в эту ночь больше двух часов, зато папок на столе значительно поубавилось, да и глаза на исхудавшем лице майора горели живым огнем.

– Садитесь, завтрак принесут прямо сюда, чтобы не терять времени. Давай, Рон, подвинь сюда второй стол, на моем слишком мало места.

Через полминуты вошел сотрудник, который доставил завтрак, и стал расставлять тарелки.

– На свой страх и риск я заказал вам кашу и вишневый пудинг, вы ведь старые солдаты. Нормально?

– Нормально, Кен. Впервые за последнюю неделю мы хорошо выспались, – ответил Джек, приступая к еде.

– Да, неделька выдалась жаркая. Я даже курил ночью, хотя официально завязал с этим три месяца назад.

– Так что же ты хотел нам сказать?

– Я понимаю ваше нетерпение и могу сообщить, что уже начал продвигать это дело…

Джек и Рон перестали есть и молча смотрели на Гастона.

– Всех деталей сообщить не могу, здесь замешана большая политика, но теперь вы можете пойти в «Баярд» и сообщить, что чемоданчик у вас.

Джек с Роном переглянулись.

– Постой, Кен, ты хочешь сказать, что нам не начнут отрезать пальцы, требуя, чтобы мы рассказали, на кого работаем?

– Не начнут, Джек, при условии, что вы скажетесь агентами Четвертого управления.

– Они должны поверить нам на слово?

– Зачем же на слово?

Гастон загадочно улыбнулся, достал из ящика две карточки и бережно положил их на стол.

– Что это?

– Ваши удостоверения.

– А если они их проверят?

– Пусть проверяют. Это самые настоящие удостоверения, выданные вам взамен уничтоженных эта приписка необходима, чтобы объяснить, почему дата их выдачи относительно свежая.

– И давно мы агенты Четвертого управления? начал разбираться в ситуации Рон.

– Разумеется. Вы были ими еще до приезда на

Цитрагон. Нетрудно догадаться, что вы выполняли здесь задание контрразведки.

– А какое задание? Или это секрет?

– Секрет. Однако для вас я его немного приоткрою. Нам нужен рычаг давления на «Фьорд», этого требует большая политика, а «Фьорд» до настоящего времени умело избегал сотрудничества со спецслужба ми. Мало того, нам известно, что довольно приличным куском акций компании владеют тесно связанные с врагом ютанские банки.

– Но мы не добыли на «Фьорд» никакого компромата.

– Исходники в руках контрразведки, теперь они на многое пойдут, лишь бы драгоценную пластину им вернули без дублирующих меток…

– Каких меток?

– Особо ценные носители информации невозможно прочитать, не оставив на них кода регистрации снятой копии.

– Но отдать пластину мы теперь можем?

– Да, необходимые договоренности с «Фьордом» уже достигнуты. Залог можно возвращать.

Напарники молчали, обдумывая услышанное. Рон ткнул пальцем в удостоверение:

– А фотография-то старая.

– И у меня тоже, я тогда лучше выглядел, – заметил Джек.

– Фото взяты из ваших досье. Это для достоверности. На самом деле разницы нет. Можно было прилепить и свежие фотографии, но такова уж психология людей – мы доверяем старине.

Джек и Рон рассовали удостоверения по карманам.

– Теперь об оружии, которое вы будете носить, пока операция не закончится. Предлагаю ограничиться штатными «лок-триста» двадцать второго калибра. Лучше, если вы возьмете один пистолет на двоих – у нас так принято. В случае возникновения реальной опасности стреляет только один.

– А второй курит? – усмехнулся Рон.

– Нет. – Гастон устало улыбнулся. – Поймите, теперь вы в системе, а значит, повсюду вас будут сопровождать ваши коллеги.

– Понятно. А что за опасность?

– Я имею в виду вашего недруга – Сутулого, он же Тревис Фарроу.

Тревис Фарроу? Он что, действительно воевал?

– Да, воевал. Учебка спецназа, фронтовая разведка, кажется, его списали военные врачи – он съехал с катушек. Здесь в Элинопсесе у него поддержка мест ной мафиозной семьи. Если вы не против, я отдам приказ об их ликвидации…

Джек сразу представил бежевую «сьерру». Для него эти машины теперь олицетворяли посланцев смерти.

– Мы не против, правда, Рон?

– Не против, – согласился Барнаби. – Если есть возможность вышибить этому мерзавцу мозги, это нужно сделать.

– Как будете выходить на «Баярд»? Есть какие нибудь мысли? Просто подойти на проходную агентства и спросить какого-то из старших вы не мо жете…

– Есть одна ниточка. Мартин Гошар, он курировал нашу группу.

– Хорошо. Машину, связь и оружие получите здесь же, если заметите хвост – не пугайтесь, наши люди будут поблизости.

115

В качестве транспорта Джек и Рон получили бутылочного цвета «гранаду», семейный автомобиль восьми лет от роду. С виду обычная колымага, правда, с покрышками чуть более широкими, чем требовалось семейному автомобилю. Спрятанный под капотом двигатель на трехкомпонентном топливе мог таскать даже трейлер, а система специальных глушителей скрывала его глухое рычание, чтобы не привлекать внимания.

На карманные расходы напарники получили по тысяче батов.

– Если будет мало, – усмехнулся Гастон, – спросите в «Баярде» персональное вознаграждение. Как никак, вы имеете прямое отношение к избавлению их от ужаса последних дней.

– Как думаешь, он серьезно? – спросил Рон, когда

Джек выводил машину на одну из городских улиц.

– Не знаю, Рон, не знаю, смотри лучше в карту.

Где пересечение с Виа Арокейн?

Если не считать поездок на такси и в машине Мартина Гошара, Джек города практически не видел, однако хорошая память и умение ориентироваться давали результаты.

– Эй, мы здесь уже проезжали! – то и дело восклицал Рон.

– Знаю… Просто я стараюсь изучить все основные магистрали, неужели непонятно?

Сделав передышку, они зашли на второй завтрак в небольшой ресторан, затем стали изучать город дальше. Скоро напарники начали вспоминать не только виденное прежде из окон такси, но и те улицы, что показывал им когда-то в видеозаписи нанятый сыщик.

Побывав на площади возле банка, где держали деньги, они затем выбрались на Двадцать Четвертую улицу, где стояли одинаковые здания. Одни были складами, другие – дешевым жильем. Найдя свой первый в Элинопсесе отель, Джек даже притормозил, чтобы еще раз взглянуть на это здание, в холле которого нанятого ими сыщика настиг убийца.

Джек вел машину дальше, проезжая памятные места. Вот место перестрелки, здесь их с Роном пытались остановить какие-то молодчики. Короткий огневой контакт – и им пришлось уходить через дворы на параллельную Двадцать Пятую улицу.

– Все это было не так давно, а у меня такое ощущение, будто я с тех пор сильно постарел, – сказал Рон.

– Лучше не вспоминать, – вздохнул Джек. – Едем к «Баярду»…

– Поехали. Если «лондейл» Мартина на стоянке, мы сразу его заметим.

Им повезло, дорогой автомобиль редкой марки действительно ждал своего хозяина на стоянке агентства «Баярд».

Джек запарковал «гранаду» в полусотне метров от проходной агентства среди таких же невзрачных автомобилей, и они с Роном стали наблюдать.

Внешне ничто не говорило о том, что агентство работает в критическом режиме, охранники с холеными лицами, в дорогих летних костюмах стояли на своих местах и тщательно проверяли пропуск у всякого входящего и выходящего.

– Время обеда, – сказал Джек через какое-то время.

– Скоро покажется, эта свинья обожает жить по расписанию.

Он оказался прав. Мартин Гошар появился через минуту. Бодрый, модный и пышущий здоровьем – видимо, ему удалось наладить свои дела даже в условиях, когда само агентство переживало не лучшие дни.

Предъявив пропуск, он вышел на стоянку и, покрутив на пальце ключи от «лондейла», отпер дверцу своей драгоценной машины.

– Поехали, – сказал Джек и запустил двигатель.

Соскочив с бордюра, «гранада» качнулась на жесткой гоночной подвеске.

Гошар выехал на проезжую часть, Джек последовал за ним. У пересечения с шоссе он остановился сразу за «лондеилом». Глядеть на жирный затылок Мартина было немного забавно. Вероятно, этот человек считал их мертвецами – и их, и Сутулого.

«Лондейл» резко стартовал и влился в поток транспорта. Джек задержался, чтобы не обнаруживать себя, затем придавил газ и начал одну за другой обходить отделявшие его от Мартина машины.

– Едет в свой любимый ресторан «Лотос», – угадал Рон.

– Скорее всего, Мартин не меняет привычек.

Неожиданно «лондейл» начал ускоряться. Левая полоса шоссе оказалась свободной, и машина стремительно уходила в точку.

– Джек!

– Все в порядке, Рон…

«Гранада» стартовала так, будто у нее включился ракетный ускоритель, «семейный автомобиль» начал быстро настигать беглеца. Заметив приближающуюся машину, Мартин снова попытался оторваться, но уйти от «гранады» было невозможно. Вскоре «лондейл» сбросил скорость и стал уходить вправо, чтобы свернуть к ресторану.

Джек не стал останавливаться и пронесся мимо.

– Не нужно пугать его раньше времени, – объяснил он Рону.

116

Доехав до следующего съезда с шоссе, Джек вывел машину на второстепенную трассу и не спеша поехал в обратную сторону – к ресторану «Лотос».

Места на парковке не оказалось – был обеденный час. Джек остановил «гранаду» на обочине, наверняка нарушая какие-то правила.

Как только напарники вошли в многолюдный «Лотос», у них на пути возник метрдотель.

– Прошу простить, господа, но мест нет.

– Нас ждут, – сказал Джек.

– Такие штучки здесь не проходят, – стоял на своем метрдотель. – Вам придется уйти. Если начнете скандалить, я позову охранника.

Рон молча достал удостоверение и сунул его под нос метрдотелю. Тот слегка побледнел и сделал шаг в сторону.

– Господа желают, чтобы им поставили дополнительный столик?

– Нет, приятель, нас и в самом деле ждут.

Джек сразу приметил Мартина. Это было несложно, поскольку тот был самым большим и ярким пятном в ресторане, к тому же сидел за столиком в полном одиночестве.

– Привет, дружок, – сказал Джек, садясь напротив.

– Здравствуй, сука, – более искренне выразился Рон и, не удержавшись, наступил под столом на белоснежный мокасин Мартина.

– Вы?!

– Мы, приятель.

– Что ж… – Выражение испуга сошло с его лица. – Если вы и живы, то это ненадолго.

По тому, как Мартин усмехнулся, Джек понял, что он здесь не один, должно быть, вызвал помощь, когда увидел мчащуюся за ним «гранаду».

К столу подошли три человека. Двое держали руки в карманах просторных брюк, один, более официальный и лощеный, холодно улыбался.

– Господа, предлагаю вам встать и выйти с нами из ресторана.

– Иди в задницу, мы еще горячего не заказывали, – просто ответил Рон.

Лощеный присел на единственный свободный стул, пододвинув его к Рону.

– Вам не следует так вести себя. Или вы полагаете, что мы постесняемся пристрелить вас прямо тут?

– А спорим, я вгоню тебе нож в брюхо раньше, чем эти ребята успеют вытащить свои пушки? – в своей неподражаемой манере спросил Рон. Его руки были спрятаны под столом, и все говорило за то, что он не блефует.

– Будем говорить здесь или вы выбираете нож в брюхо? – уточнил Джек.

– Хорошо, чего вы хотите? – пошел на попятную лощеный.

– Мы пришли обговорить условия передачи вам чемоданчика.

– Какого чемоданчика? – Лощеный и Мартин переглянулись.

– Того самого, придурок, который вы ищете всю последнюю неделю…

– Так… – Лощеный вытер платком лоб, не скрывая, что взволнован. – А каким образом… Кого вы, собственно, представляете?

Джек и Рон одновременно положили на стол удостоверения.

Пришло время пугаться Мартину.

– Но этого не может быть! Этого не может быть, сэр! Мистер Бигвест!

– Не ори хотя бы ты, Гошар! – едва сдерживаясь, прошипел Бигвест. – Что же у нас получается? произнес он, повторно промакивая лоб, хотя в зале ресторана работал кондиционер. – Вы, господа, хотите нас уверить, что работаете на контрразведку? Вы стали осведомителями?

– Нет, мистер Бигвест, мы штатные сотрудники службы, – ответил Джек. Рон взял с тарелки Мартина вишенку и медленно ее скушал, а косточку положил обратно на тарелку.

– То есть вы хотите сказать, что попали к мистеру Гошару уже в качестве… э-э…

– Мистер Бигвест, разговаривать с вами – такая скука, – покачал головой Джек. – Вы хотите выяснить, полностью вы обделались или только частично?

Ну так я вам отвечу – вы обделались полностью. На многих работников «Баярда» в Четвертом управлении теперь имеются досье толще, чём задница у мистера Гошара.

– Джентльмены, я предлагаю вам отправиться в офис агентства «Баярд» и… прошу прощения за мою первоначальную резкость.

Хорошо, это нам подходит, – согласился Джек.

– Надеюсь, вы угостите нас обедом? – уточнил Рон.

– Вне всякого сомнения, у нас отличный повар.

117

Все вместе они вышли из «Лотоса». Снаружи Джек заметил по крайней мере пять машин с готовыми к бою молодчиками.

– А что делать мне, сэр? – спросил Мартин.

– Поезжай домой, Гошар, тебя потом вызовут, – отмахнулся Бигвест. – Где ваша машина, джентльмены?

– Вон та зеленая «гранада»…

– О, какие широкие шины! Сдается мне, у этой крошки пламенный мотор!

Поняв, с кем имеет дело, мистер Бигвест почти пресмыкался.

Джек и Рон уселись в машину и, развернувшись, поехали за вереницей автомобилей «Баярда».

– Сколько наших ты заметил? – через какое-то время спросил Рон.

– Три экипажа.

– Правильно, я столько же. И во всех трех на местах стрелков сидели какие-то тетки. Я думаю, они просто в париках.

– Разумеется…

Едва вереница машин отъехала от ресторана, неподалеку остановился серый купе «Р100». Из него вышли двое типов неприятной наружности и направились в сторону «лондейла», к которому шел деморализованный Мартин Гошар.

Еще полчаса назад он чувствовал себя на коне, а теперь – «езжай домой, тебя вызовут». Это могло окончиться полным списанием, что было бы очень досадно. Мартин любил свою размеренную, смазанную дополнительными доходами жизнь.

– Мистер Гошар! Ваш суп! – закричал растерянный метрдотель.

– Да пошел ты! – не оборачиваясь, отмахнулся

Гошар и, открыв дверцу «лондейла», плюхнулся на сиденье пухлым задом.

Неожиданно распахнулась вторая передняя дверца и на соседнее сиденье прыгнул кто-то еще.

– Послушай, Мартин, я опять что-то пропустил?

– Тэ… Тревис?

– Приятно, что ты меня вспомнил.

Рука Мартина потянулась к рулевой колонке, под которой был спрятан пистолет, но Сутулый приставил к его горлу нож.

– Не спеши, давай – будем все делать медленно…

Открылась задняя дверца, на сиденье позади Мартина сел кто-то третий, на шею легла прохладная удавка, а затем широкий пластырь заклеил рот и половину лица.

– Значит так, Мартин. Когда будет очень больно, дай мне знать – получишь обезболивающее, но если можно терпеть – пожалуйста, терпи… И, разумеется, отвечай на вопросы. Понял меня, дружок?

Мартин кивнул.

– Отлично. Вопрос первый – ты видел Джека и Рона?

Когда серое купе уехало, агент контрразведки покинул свой автомобиль и, подойдя к «лондейлу», заглянул внутрь. То, что он там увидел, заставило его содрогнуться.

– Докладывает «черри-восемь»! Тут такое дерьмо, что только держись!

– Ты о чем, «черри-восемь»?

– Какой-то парень из «Баярда» выпотрошен, как свинья!

– Ты о чем?

– У ресторана «Лотос» в салоне бежевого с зеленым «лондейла» сидит за рулем труп – весь изрезан, кишки вывалились, повсюду кровь… Вот дерьмо, меня сейчас стошнит!

– Ты видел, кто это сделал, «черри-восемь»?

– Да, эти двое уехали на сером купе. За ними уже пристроился «черри-двенадцать»…

– Хорошо, «черри-восемь», ждите эксперта…

118

Это было похоже на большую праздничную охоту: оперативные машины с полной загрузкой выезжали одна за другой. Скоро в городе уже работали двенадцать экипажей и восемь стрелков. Серый «Р100» был отслежен до самого логова в ночном клубе «Блуроуз».

Место сосредоточения противника было определено, и сразу же по узким магистральным туннелям, среди канализационных труб, кабелей связи и пневмопроводов поползли миниатюрные роботы, несшие подслушивающую аппаратуру. Какие-то механизмы добрались до цели и встали на боевое дежурство, другие зашли в тупик и были вынуждены вернуться, застрявшие получили приказ на самоликвидацию и опрыскали микросхемы агрессивными кислотами.

Вскоре стала поступать информация. Основываясь на сообщениях роботов, диспетчеры начали составлять план операции. Затем свои позиции стали занимать снайперы.

– «Степплер» на месте, вижу окно и балконную дверь…

– «Джуд» на месте – два окна… За ними активное движение…

– Здесь «Коперник», стою на одной ноге… могу взять на себя троих… максимум пятерых…

Когда перекличка стрелков закончилась, руководитель операции майор Гастон запустил отсчет. После команды «ноль» началась бойня.

Автоматические винтовки с уродливыми глушителями на стволах стали выплевывать крупнокалиберные пули, разнося в клубе посуду и витрины, разбивая в щепу мебель и настигая свои жертвы даже за массивными ореховыми стойками. Сверхпрочные сердечники прошибали стены. Если где-то роботы слышали дыхание, стрелки корректировали огонь и добивали – снова и снова. Операция должна была проходить стерильно.

Через три минуты все было кончено, одна из главных преступных группировок города больше не существовала.

– Мне нужен Сутулый! Мне нужен труп Сутуло го! – требовал Гастон.

Вскоре стало ясно, Сутулый каким-то чудом избежал свой участи. Его тела в клубе не оказалось.

А в это время ничего не знавшие об этой операции Джек и Рон «гостили» в агентстве «Баярд». К их приезду здесь уже собрались все сколь-нибудь значимые фигуры агентства, а также наставники и кураторы из штаб-квартиры «Филипп Таккер».

– Прошу садиться, господа, – произнес обличен ной властью человек, на которого все прочие смотрели с некоторой опаской.

Джек и Рон опустились в кресла, и лишь потом сели все остальные.

– Сигары, виски, кола?

– Газировки, если можно, – сказал Рон.

– Хорошо. – Руководитель улыбнулся. – Можно и газировки.

Появившийся официант в белом смокинге поставил перед гостями два бокала с шипящей лимонной водой.

– Давайте познакомимся. Насколько я знаю, вас зовут Джек и Рон. Меня вы можете звать Генри.

– Отлично, Генри, – улыбнулся новому знакомому Джек и взял стакан с шипучкой. – Может, перейдем к делу? Оно у нас не единственное на сегодня.

Вам нужен чемоданчик? Он недалеко, за городом.

У Генри от такого поворота запершило в горле, он закашлялся. После пропажи пластины его жизнь, как и многих других функционеров компании «Филипп Таккер», в буквальном смысле висела на волоске, и вот теперь двое бродяг с удостоверениями Четвертого управления предлагали ему эту самую жизнь. Было от чего закашляться.

– Я ценю вашу готовность, но не все так просто…

Существуют вопросы безопасности. У нас есть враги, которые хотели бы помешать этой операции – я имею в виду передачу… э-э… чемоданчика. Где это, при мерно?

– Реку на севере знаете? Та, что в трубы уходит?

Генри бросил взгляд на директора «Баярда». Тот торопливо кивнул.

– Так вот, вдоль нее тянется парк. Это где-то в самом его начале.

– Как туда проехать? – Генри снова посмотрел на директора.

– Параллельно реке идет шоссе на Мунаверт.

– Хорошо. Можно начать подготовку к выдвижению.

Двое сотрудников поднялись и вышли из кабинета.

– Мы должны отвлечь противника, – пояснил

Генри. – Для этого пошлем в другом направлении конвой с бронеавтомобилем и прикрытием из пары вертолетов. Полагаю, это сработает.

– А когда поедем мы?

– Через четверть часа…

119

Команда из двадцати сотрудников расселась в три фургона со следами непрофессионального кузовного ремонта. Внутри, впрочем, оказалось довольно сносно, а стены были укреплены керамической броней.

Джек и Рон вместе с Генри и еще двумя сотрудниками сели в фургон «Доставка фруктов и овощей», остальным достались «Ремонт мебели» и «Креветки – в каждый дом».

Фургоны по одному выехали из разных ворот и, держась на приличном расстоянии друг от друга, стали выбираться на шоссе.

Лишенные возможности видеть, что творится снаружи, – в фургоне не было окон, – Джек и Рон напряженно вслушивались в каждую фразу, которыми Генри обменивался по радио с другими экипажами.

Кто– то сообщал о возможном хвосте, другие жаловались на явные признаки радиосканирования, которое фиксировалось их аппаратурой. Получалось, что даже согласие вернуть чемоданчик не облегчило жизнь Джека и Рона в одночасье. Несколько раз «Доставка фруктов и овощей» резко тормозила, и сотрудники «Баярда» хватались за оружие, однако пока все тревоги оказывались ложными.

Когда фургон остановился в очередной раз, водитель заглушил двигатель.

Джек вопросительно посмотрел на Генри.

– Приехали, – сказал тот.

Двери распахнулись, вооруженные автоматами охранники вышли первыми. Пахнуло лесом, послышались голоса птиц.

– На всякий случай достаньте свое оружие, – посоветовал Генри, извлекая из кобуры свой пистолет.

Выйдя из машины, Джек и Рон огляделись. Они были на территории парка. Оказалось, что сюда ведет приличная асфальтовая дорога.

– Нам туда, – махнул рукой Джек, определяясь на местности.

– Одну минуту… – Генри произнес в миниатюрную рацию несколько команд, и лишь после этого они двинулись в глубь парка.

Время от времени приходилось останавливаться и замирать в тревожном ожидании, затем, после короткого радиообмена, они шли дальше.

Параллельно основной группе, слева и справа, шли команды прикрытия. Иногда Джек с Роном слышали их шаги.

Место закладки тайника нашли довольно быстро.

– Что, прямо здесь? – не поверил Генри. На его взгляд, место закладки выглядело нетронутым.

– Да, другого места я не знаю.

Сотрудники «Баярда» достали раскладные лопатки и начали копать. Работали они сноровисто и вскоре достали все, что было заложено в яму, включая чемодан.

Увидев драгоценный груз, Генри вцепился в него обеими руками и никому не отдавал. Так они и возвращались к машинам: сотрудники агентства тащили найденную в яме амуницию, а Генри – бесценный чемоданчик.

Потом погрузились в фургон и без особых приключений вернулись в город.

– Мне бы хотелось встретиться с вами еще раз, лучше, если прямо сегодня, – сказал Генри в подзем ном гараже «Баярда», куда они въехали на фургоне.

– Через сколько времени мы вам понадобимся? – уточнил Джек. Он понимал, что Генри будет проверять пластину-носитель на наличие меток копирования.

– Три часа.

– Хорошо, мы приедем через три часа.

120

Скромная «гранада» ждала напарников на стоянке. Солнце раскалило ее крышу, и в салоне было довольно паршиво.

– Пообедаем? – спросил Джек, заводя мотор.

– Да, эта прогулка по лесу прибавила мне аппетита.

– Куда рванем, во «Фламинго»?

– Нет, не нужно воспоминаний, пора начинать новую жизнь.

– Тогда в «Три толстяка», я видел его в двух кварталах отсюда.

– Не вижу причин отказываться, уж очень жрать хочется.

«Гранада» выехала на улицу и понеслась, шелестя шинами. Джек и Рон не заметили, как от обочины за ними двинулся серый купе.

Ресторан «Три толстяка» оказался совсем рядом, и скоро Джек припарковал «гранаду» возле знакомой вывески.

– М-м-м… – промычал Рон, потянув носом через открытое окно. – Из кухни пахнет жареным мясом.

Джек не успел оценить запах из ресторанной кухни, его отвлек вызов рации. – Да… Рация что-то тревожно прошелестела.

– Понял… Через три часа… Да… До связи.

Рон уже вышел из машины и ждал напарника.

– Ну, что там? – спросил он.

– Сутулый убил Мартина…

О! – Рон резко повернулся. – Когда он успел?

– Видимо, после нашего отъезда из ресторана «Лотос». Гошара нашли в его машине с выпущенными кишками, частично освежеванного.

– Вот урод…

– Кто?

– Оба. В любом случае Гошар поплатился за свои делишки. А что же «хвосты»? Почему не засекли?

– Засекли и проследили Сутулого до места, а потом устроили «стерильную операцию»…

– Понимаю.

– Но Сутулого среди убитых не оказалось.

– Охотно верю, у него ведь звериное чутье.

Ну что, испортил я тебе аппетит?

– Ничуть, давай быстрее, а то живот подводит.

Они вошли под своды «Трех толстяков» и сразу почувствовали прохладу кондиционируемого помещения. Метрдотеля здесь не оказалось, его обязанности выполнял официант.

– Желаете к окну или под фикус?

– Нам бы в уголок, откуда хорошо виден вход, – сказал Джек.

– Как прикажете, господа, прошу вот сюда…

Напарники уселись за стол, разобрались с меню и сделали длинный-предлинный заказ. Предвидя хорошие чаевые, официант на крыльях улетел его исполнять.

– Скучаю по дочери, – признался Рон.

– С чего вдруг? – удивился Джек. – Не очень-то она тебя жаловала…

– Она моя кровь, тут уж ничего не поделаешь отцовский инстинкт.

– Тогда, может, и с женой хочешь увидеться?

– Вот этого не нужно. – Рон закрылся руками. – Жена мне не родственница… Слушай, я пойду, отолью, что-то прижало…

Рон огляделся. Указателей, где находится отхожее место, не было.

– Эй, приятель! – обратился он к проходившему мимо официанту. – Где туалет?

– Выйдите из зала и спуститесь вниз – туалет в подвальном этаже.

– Спасибо, приятель.

Рон поднялся и, бросив салфетку на стул, сказал:

– Я сейчас.

Он вышел.

Джек налил себе красноватой водички из пузатого кувшина и попробовал. Она была приятной, кисло-сладкой на вкус.

Принесли салат.

– А где ваш приятель?

– Освежиться вышел.

– Горячее когда прикажете подавать?

– Минут через пять.

– Слушаюсь.

Официант ушел, а Джек почувствовал беспокойство.

«Освежиться вышел», – прокрутилась у него в мозгу его собственная фраза. Привстав, он выглянул в окно. У противоположного тротуара стояло серое купе.

Что там Гастон говорил про машину, за которой оперативники ехали до самого клуба? Серый купе «Р100».

Джек вскочил из-за стола и поспешил к выходу, выхватывая пистолет и досылая патрон.

Вот и освещенная красным светом лестница, ведущая в подвальный этаж. Джек пробежал один пролет, поднял пистолет и спустился еще на несколько ступеней.

– Привет, Джек! – усмехнулся Сутулый, держа на прицеле стоявшего в нескольких метрах от него Рона.

– Я дал ему отлить и только потом показался, – сказал Сутулый. – Цени мое великодушие.

– Ценю.

Джек уверенно держал на мушке покатый лоб Сутулого.

– Я предлагаю честную дуэль, Джек. Я и Рон, а ты только зритель. Соглашайся. Если попытаешься вмешаться, Рон – труп. Я даже подумываю просто пристрелить его. – Сутулый улыбнулся уголком рта, он не спускал глаз с Рона

– Ты тоже умрешь…

– Умру, но твоя боль от потери друга будет куда сильнее, чем радость от моей смерти. Я терял друзей, я знаю. Никакие мучения врага не восполнят твоей собственной потери… Ну что, Джек?

– Я согласен, – подал голос Рон. – Тем более что я уже отлил.

– В тебе я не сомневаюсь, Рон, но опасаюсь, что

Джек не удержится и всадит мне в спину пулю. Ты ведь уже не тот, что прежде, правда, Джек? Нервишки шалят?

Сутулый мерзко захихикал.

– Если Рон согласен, я не против.

– Отлично, тогда давай медленно опустим стволы – ты и я.

– Не забудь выбросить «куго», который, прячешь в носке, Тревис, – сказал Рон.

– Ты чудо, Рон! Ты просто прелесть! – продолжал кривляться Сутулый, однако крохотный пистолет из носка вытащил и отбросил под зеркала.

– Ну что, Джек, опускаем?

– Опускаем.

Они медленно и напряженно опустили пистолеты.

– А теперь кладем – я на пол, ты – на ступени…

Оба выполнили условие.

– А теперь на счет три отшвырнем пистолеты но гой. Обрати внимание, мой полетит прямо к Рону, но я в нем уверен… Раз, два, три…

Они разом оттолкнули пистолеты – оружие Джека поскакало по лестнице, а Сутулого – уехало к стене.

Свернули ножи, и противники стали сближаться.

– Я убил твою подружку, Рон, ты знаешь? – Сутулый пытался вывести Барнаби из равновесия.

– Знаю…

– Я имел ее в задницу, Рон! Резал ее и одновременно трахал – все удовольствия сразу! И у нее, ты не поверишь, случился оргазм!

– Не ври, Тревис Фарроу… Ты просто медленно ее убивал. Я говорил с полицейским…

Сутулый сделал выпад – Рон парировал удар.

И снова затейливая вязь из стремительных движений и размазанных траекторий, свист рассекаемого клинками воздуха и опять пауза.

– Я лучше тебя, Рон… Я лучше…

– Тебя выгнали из армии за профнепригодность,

Тревис, как психа. Ты всего лишь инвалид…

– Нет!!! – взвыл Сутулый, словно раненое животное. – Я… Я сам ушел!

– Псих… Инвалид… – Рон криво усмехнулся.

– Ум-ри, мр-разь! – взвыл Сутулый. Его хладнокровие было напускным.

Он рванулся, словно смерч, и снова зазвенели ножи, а кафель окрасился каплями крови, послышался тонкий вскрик, потом удар и хриплое клокотание.

Рон сделал шаг назад и выдернул вошедший по рукоятку клинок.

– Кончено…

Сутулый рухнул навзничь, его нож со звоном отлетел к двери женского отделения. Рон нагнулся и вытер оружие о рубашку поверженного врага.

– Пойдем отсюда, – сказал он и пошел наверх.

Джек спустился и, подхватив пистолет, поспешил за напарником.

– Господа, а как же заказ?! – воскликнул официант, увидев, что перспективные клиенты уходят.

– Вот, возьми. – Джек сунул ему сотню.

Внизу раздался женский крик – кто-то обнаружил тело.

Напарники вышли на улицу и сели в «гранаду». Оставаться здесь дольше было невозможно.

– Аппетит пропал, – Пожаловался Рон.

– Новый нагуляем, я тут еще один ресторанчик знаю.

Джек тронул машину и, проезжая мимо серого купе, едва удостоил его взглядом – теперь это была лишь пустая оболочка, призрак и ничего более.

121

В кабинете на втором этаже агентства «Баярд» было прохладно и пахло ароматным деревом от стенных панелей. Джек и Рон выглядели спокойными, хороший обед прибавил им уверенности, а столкновение с Сутулым – что ж, для старых солдат схватка насмерть не такое уж удивительное дело.

Директор «Баярда» Самюэль Франк скромно сидел у края стола. Генри, извинившись перед гостями, вышел в соседнюю комнату.

«Начальство, и, как всегда, срочно», – пояснил он и плотно притворил за собой дверь.

– Мне уже сообщили, Генри, что вам это уда лось… – прозвучал в наушниках голос самого главного человека в «Филипп Таккер». Генри второй раз в жизни слышал этот голос, и впервые он обращался именно к нему, затерявшемуся в иерархии компании чиновнику. – И то, что пластина оказалась нетронутой…

– Немного везения, сэр.

– Вы скромный человек, Генри, это хорошо… Эти двое, они пришли?

– Сидят в соседней комнате, сэр.

– М-да… – На том конце послышался вздох. – Надо с ними что-то делать, Генри… Они ведь могут заговорить.

– Только теоретически.

– Давайте без этих «теоретически», – недовольно проскрипел самый главный. – Ты начинаешь меня разочаровывать, Генри.

– Прошу прощения, сэр. Конечно, они могут заговорить.

– Нужно заткнуть им рот, как-то застраховаться от возможных последствий. От того, будут они молчать или нет, зависит деловая репутация нашей большой и безупречной компании, а репутация в нашем деле это все.

– Да, сэр.

– Что «да»? Как ты намереваешься заставить их замолчать?

– Ликвидировать агентов Четвертого управления… это… – Генри вздохнул и, набравшись решимости, продолжил: – В данной ситуации это было бы недальновидно, но я поступлю так, как вы прикажете, сэр.

– Ну конечно, кто бы сомневался, но неужели я обязан лично решать каждую проблему компании,

Генри? Ты в состоянии принимать решения?

– Разумеется, сэр.

– Тогда так. Я даю тебе неограниченные полномочия, скажем, «допуск двенадцать», и делай что хочешь, но эти двое должны замолчать навсегда. Понял меня?

– Так точно, сэр.

– Тогда действуй.

Услышав в наушниках сухой щелчок, Генри снял с головы «краб» и, проведя по лбу ладонью, обнаружил, что вспотел, хотя кондиционер исправно нагонял прохладу.

Итак, «допуск 12». С такими полномочиями можно начать небольшую региональную войну, и начальство тебя прикроет. Однако достаточно ли этого, чтобы щелкнуть по носу контрразведку? В этом Генри сомневался.

Сомнения сомнениями, но нужно было принимать нелегкое решение. И он его принял.

Открылась дверь, и появился Генри. Он выглядел немного смущенным, как будто заранее испытывал чувство вины.

Сидевший в напряженной позе Самюэль Франк поймал его быстрый взгляд и невольно поднялся.

– Джентльмены, – хрипло произнес Генри и откашлялся. – Вы оказали нашей компании неоценимую услугу, вернув весьма ценное имущество. Мы надеемся, что вы не будете в обиде на нашу компанию за доставленные вам неудобства и вскоре забудете обо всех обстоятельствах нашего знакомства… Прошу вас…

Он протянул пакет из плотной бумаги. Джек взял его, а Рон сказал:

– И вам большое спасибо. А теперь мы, пожалуй, пойдем.

Ожидавший за дверьми заместитель директора проводил гостей до проходной и пожелал им счастливого пути.

– Надеюсь, они не сунули в машину бомбу? пробурчал Рон.

– Не думаю. С Гастоном шутки плохи.

– Гастон может играть в свою игру.

– Может, но каждой пуле не поклонишься.

– Это так.

Они сели в «гранаду», Джек завел мотор, придирчиво прислушиваясь к его звуку – что, если там и правда бомба? Рон вытащил из конверта чек.

– Ты смотри – отметка «мультибанк», можно обналичить в любом банке. Как ты думаешь, сколько здесь?

– Я не умею читать чипы, Рон, отдадим его кассиру и узнаем.

Напарники выбрали одно из отделений «Голд-Ривьер-банка», покорившее их огромной вывеской, затемненными окнами и массивными, хранящими банковскую тайну дверьми.

Клиентов встретил приветливый охранник, а в просторном зале, кроме них, оказался всего один клиент.

Напарники подошли к ближайшему окошку, Джек подал чек.

– Мы бы хотели обналичить его.

– Конечно, сэр, одну минуту.

Кассир пропустил чек через считывающее устройство и виновато улыбнулся.

– Одну минуту, – повторил он и нажал на столе какую-то кнопку.

Спустя несколько секунд в зал вышел управляющий, на ходу застегивая пиджак.

– В чем дело, Лемюэль? – спросил он, подойдя к вызвавшему его кассиру.

– Эти джентльмены хотят получить наличные.

Управляющий взглянул на табло, потом на клиентов.

– Боюсь, вам придется подождать. Мы должны открыть большое хранилище, а это сопряжено с некоторыми трудностями, но минут за сорок мы управимся…

– Разрешите. – Джек дотянулся до монитора и повернул его к себе.

Взглянув на экран, они с Роном окаменело застыли. На электронном бланке значилось «20.000.000 батов».

– Так что, берете всю сумму? – спросил управляющий через какое-то время, когда молчание двух странных клиентов показалось ему слишком продолжительным.

– Э-э… Не нужно, – первым пришел в себя Джек. – Откройте нам два счета и сбросьте на них по… одним словом, разделите поровну.

122

К себе на Чиккер, в город Эртвуд они вернулись лишь спустя три месяца. Сначала утрясали кое-какие дела с Гастоном – контрразведке требовалось пошаговое описание всех их приключений: от заключения подозрительного контракта и до прибытия на Цитрагон и участия в штурме бетонного бункера. От предложенной ему доли майор отказался.

– Это не для меня, ребята. Если бы вы знали, как часто и как много мне предлагали… Те, кто берет, в нашей службе долго не живут.

– А мы?

– Вы уже за штатом. Так что удостоверения придется сдать.

Удостоверения сдали и два месяца провели в путешествиях по лучшим курортам. Как выразился Рон, требовалось «отрихтовать харю до буржуйского лоска», однако на это ему не хватало времени – его поглощали длинноногие красотки, которых на курортах попадалось слишком много. Пару раз он заявлял, что собирается жениться, однако вскоре остывал, и они переезжали на другое место.

Эртвуд встретил их дождем, который, как обычно, разверзся над той частью города, которую не прикрывали ионизаторы. Джек вспомнил, что такой же сильный дождь случился в тот день, когда он осознал себя банкротом.

– Я поеду в отель, – сказал Рон. – Немного отдохну и вызову к себе дюжину-другую риелтеров. Я ведь бездомный, угла у меня нет.

– К дочери не спешишь?

– Еще увидимся. Курортный воздух сделал меня трезвее.

– А я хочу съездить в свой старый офис, – улыбнулся Джек.

– Сдурел, приятель?

– Правда. Хочу посмотреть, как там моя мебель столы, стулья, почти новый ваквантер.

– Хозяин уж давно все продал, да и нужно ли тебе это барахло?

– Может, и не нужно, но взглянуть хочется.

– Ну, пока, вечером загляни в клуб «Пума», я оставлю тебе сообщение, где меня искать.

– Договорились.

И они разъехались. Джек поймал такси и, пока ехал, смотрел по сторонам. Ему казалось, что он не был в этом городе много лет.

– Пять сорок, сэр!

Джек подал таксисту карточку.

– Возьми семь, приятель.

– Благодарю, сэр!

Крякнуло считывающее устройство, Джек забрал карточку и вышел на мокрый асфальт. Дождь кончился, но по нему еще текли ручьи.

Заметив солидного клиента – к Джеку уже вернулись прежний лоск и уверенность, – швейцар распахнул дверь в вестибюль. Сидевший за стойкой служащий сразу узнал бывшего клиента и заулыбался, словно увидел близкого родственника.

«Он что, знает, сколько у меня на счету?» – удивился Джек. Прежде, когда его выгоняли за долги, весь персонал офисного центра вел себя иначе.

– Хозяин! Хозяин!

Из дверей конторки выглянул мистер Банзо.

– О, кого я вижу! Мистер Зиберт!

Джек пошел Банзо навстречу, представляя, с какой небрежностью подпишет локальный чек на несколько тысяч, которые задолжал этому коротышке.

– Вы отлично выглядите, мистер Зиберт! Идемте, я провожу вас в офис! Там все чисто вымыто, повешены новые жалюзи, вам понравится!

Пока ехали в лифте, Банзо улыбался и смотрел на Джека снизу вверх, словно счастливая невеста.

Когда прибыли на этаж, он первым подскочил к двери и отпер ее универсальным ключом.

– Та-ра-ра-рам, прошу вас!

Джек вошел в офис и был приятно удивлен. Вся его мебель осталась на месте. Поломанные жалюзи были заменены, барахливший холодильник – тоже.

– Ну как вам?

– Великолепно. – Джек улыбнулся и достал чековую книжку.

– Нет-нет, мистер Зиберт, – коротышка поднял руки, словно защищаясь, – вы мне уже давно ничего не должны! Мало того, я даже получаю за это помещение текущую аренду… – На лице коротышки появилась загадочная улыбка.

– Но кто это сделал? Кто платит аренду?

– Сиятельная мисс Розалинда Блюм!

– Что? Вы хотите сказать – Рози Блюменталь?

– Да, но теперь ее имя звучит иначе.

Глядя на удивленного Джека, Банзо спросил:

Вы что же, действительно ничего не знаете?

– Нет.

– Два месяца назад мисс Блюменталь снялась в одном из сериалов, в крохотном эпизоде. Теперь у нее грандиозный успех – она одновременно снимается в нескольких проектах, у ее ног валяются продюсеры, а самые богатые женихи наперебой предлагают ей руку, сердце и состояние. Да вы выгляньте, в окно – и все поймете!

Джек выглянул: на сахарной голове небоскреба «Сильвермаунт» красовался гигантский рекламный плакат с улыбающейся Рози.

«Подумать только», – мысленно поразился Джек.

Она ведь работала у него секретаршей, секс-бомба из провинции, мечтавшая о карьере кинозвезды. Иногда она спала с ним – прямо здесь, в офисе. А потом пришли плохие времена, и Джек задолжал всем, в том числе и Рози. Она ушла, похитив из ваквантера базу данных, которую Джек нарабатывал для своего маленького детективного агентства три года. И оставила записку: отдам данные, когда вернешь долг.

Теперь он мог вернуть долг, но Рози в этом уже не нуждалась.

– Вот тут, в ящичке, – ее визитка, она просила, чтобы вы позвонили… – сообщил Банзо.

Джек достал визитку, уложенную в розовый надушенный конвертик. Посмотрел на тисненое золото.

– Позвоните? – с надеждой в голосе спросил Банзо, как будто позвонить должны были ему.

Может, позвоню. – Джек пожал плечами.

– Ну, я пойду, не буду вам мешать.

И Банзо удалился.

Джек подошел к окну, вглядываясь в огромное, в полнебоскреба лицо Рози. Смотрел и улыбался – теперь оно не казалось ему глупым. Джек со всей определенностью почувствовал, что душивший его тяжкий сон наконец закончился и он снова начинает жить.

Content

Алекс Орлов
Правила большой игры

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122