Элизабет Питерc

Черт его знает...

Глава 1

Генри Дэнверс Уиллоуби родился под счастливой звездой. Жизнь его складывалась весьма успешно. И женихом он был завидным. Если до сынков миллионеров пока и не дотягивал, то уж начинающих врачей оставил далеко позади. Воспринимая этот высокий статус с врожденным достоинством, Генри, однако, презирал тех, кто называл его счастливчиком. Дорогу, как известно, осилит идущий. А на манну небесную рассчитывают только жалкие неудачники. Генри Уиллоуби не таков. Он всего добился своими незаурядными качествами – острым умом, честностью, недюжинной работоспособностью и бесконечным обаянием.

Известно, что многие выходят в люди благодаря большим связям своих семейств. Многие – но только не Генри. Та ветвь Уиллоуби, к которой он принадлежал, не могла похвастаться неограниченным банковским счетом. Каждый пенни, который глава семьи сумел отложить, занять или выпросить, уходил на обучение сына в Гарварде. Вопрос же о том, каким образом он попал на юридический факультет Гарварда, трезвомыслящий Генри усердно замалчивал. Более удачливые и состоятельные ветви семейства Уиллоуби с охотой оказывали родственникам поддержку своими связями и влиянием, лишь бы те не посягали на святая святых – семейную наличность.

Итак, в настоящее время, в возрасте двадцати семи лет, Генри был младшим компаньоном в одной из скучнейших и, соответственно, влиятельнейших юридических фирм Вашингтона. (Тот факт, что фирма принадлежала его родному дяде, Генри предпочитал не афишировать.) Перспективы перед ним открывались более чем радужные. Генри лелеял вполне обоснованную надежду не позднее чем... ну, скажем, лет эдак через двадцать... занять место старшего компаньона и наслаждаться жизнью богатого человека. Впрочем, уже и сейчас он был вполне независим в финансовом отношении; к тому же обладал отменным здоровьем, приятной – а главное, располагающей – внешностью и немалыми нужными знакомствами в обществе. Распорядок дня молодого, подающего надежды юриста неизменно включал занятия в тренажерном зале. «Mem sana in corpora sano...» Высказывания великих, пословицы и поговорки на все случаи жизни Генри выписывал в специальный блокнотик, заучивал наизусть и не забывал приобщать к мудрости мира всех окружающих. Латинскую цитату насчет здорового духа в здоровом теле он повторял своей невесте по нескольку раз на дню, чтобы и та прониклась сутью умной мысли. Повторение, сами знаете, мать учения.

Да-да, к величайшему огорчению всех девиц на выданье, с некоторых пор они могли забыть о Генри Уиллоуби. Молодой джентльмен был помолвлен. Будучи человеком дотошным, ничего не пускающим на самотек, он и к выбору невесты подошел с присущей ему основательностью. Вот и сейчас Генри со вполне понятным удовлетворением поглядывал на сидевшую рядом Элли, правда, к удовлетворению примешивалась толика самодовольства. Как нельзя лучше вписываясь в разработанный Генри план жизни, будущая супруга стала очередным, тщательно обдуманным шагом на пути к успеху.

Нельзя сказать, чтобы он одобрял небрежную, даже слегка эксцентричную манеру невесты одеваться... Но после женитьбы с этим, как и с остальными вполне невинными ее недостатками, будет покончено. Если не считать некоторых шероховатостей, Элли идеально соответствовала требованиям, предъявляемым Генри к спутнице жизни. Во-первых, – и бесспорно! – красавица. Само собой, блондинка. Громадные синие глаза; аккуратный точеный носик; яркий рот с пухлой нижней губкой, что указывало, по мнению начитанного Генри, на страстность натуры. Он расплылся в улыбке, по-прежнему не сводя с невесты отечески нежного взгляда. Элли, повернув голову, улыбнулась в ответ. Великолепные зубы – в который раз отметил Генри. Здоровые, крепкие зубы входили в список его обязательных требований к будущей жене. Хорошая наследственность – залог долгой здоровой жизни потомков. Эту мысль Генри вычитал в одном научном журнале. Да и услуги стоматологов дорожают с каждым днем...

–Следи за дорогой, милая.

Сосредоточенный взгляд Эллен послушно устремился вперед. Машина принадлежала Генри, но сегодня он намеренно усадил за руль невесту, поскольку ее водительские навыки, как и манера одеваться, требовали некоторого усовершенствования. Именно этой цели и должен был достичь Генри прежде, чем доверить Элли свою машину и своих очаровательных, умных, белозубых детей. А как же иначе? После свадьбы молодая чета Уиллоуби переедет в престижный пригород, обзаведется вместительным семейным автомобилем-фургоном, и каждое утро Элли будет развозить детей по дорогим частным школам... изысканная, уверенная в себе и муже молодая дама в безукоризненном брючном ансамбле, со столь же безукоризненным, классически элегантным пучком на затылке.

Пока же волосы Элли – на его вкус – были слегка коротковаты и чересчур взлохмачены. Генри усиленно работал над этим досадным несоответствием идеальному образу, но, будучи человеком честным, не мог не признать, что роскошные золотые кудри невесты трогают его любящее сердце. Да... Да!

Генри сделал отменный выбор. Красота Элли стала одним из важнейших критериев. Сексуальная привлекательность партнеров имеет огромное значение для брака. Доказано наукой. Мысль из того же полезного журнала. К тому же выбранная спутница жизни, как выяснилось, еще и достаточно умна. Женский ум – понятие несколько расплывчатое и относительное... Ну да ладно. Генри уважительно относился к любым проявлениям интеллекта и очень старался не осаживать невесту, когда та вдруг с важным видом поднимала в беседе серьезные темы. Дети-то, в конце концов, наследуют умственные способности от обоих родителей.

А совсем недавно к другим несомненным достоинствам будущей жены добавилось еще одно радостное обстоятельство. У Элли, оказывается, есть богатая бездетная тетушка! Подумать только! Такая новость, пожалуй, даже Генри могла заставить поверить в удачу.

Элли же, прелестная глупышка, буквально дрожала от страха – так боялась, что он разозлится, узнав о письме тети Кейт... Тетушка собралась уехать и попросила любимую племянницу недельку-другую последить за домом. Великодушное согласие Генри отложить давно запланированное предсвадебное путешествие вызвало у Элли бурную радость. Малышка бросилась ему на шею, с жаром расцеловала, на миг забыв все их предыдущие беседы о благовоспитанности, приличиях и необходимости сдерживать столь явные проявления чувств.

И сейчас они держали путь в Виргинию, в поместье тетушки Кейт. Генри сам вызвался сопровождать Элли – с тем чтобы потом отвезти старушку в аэропорт. «Хочу познакомиться с нашей милой тетушкой», – объяснил он невесте. Что может быть естественнее такого желания для человека, который вот-вот станет членом семьи?

«Милая старушенция, должно быть, эта Кейт... – размышлял Генри. – Божий одуванчик. Вот уж кому повезло на старости лет. Заполучить такого племянника! Да она будет очарована будущим родственником». Преклонного возраста дамы души не чаяли в Генри Уиллоуби. Им нравилось в нем абсолютно все: и аккуратная прическа, и открытый взгляд, и приверженность старым добрым моральным принципам.

Но все же... все же...

Чуть заметная морщинка прочертила загорелый высокий лоб (высоковатый, пожалуй, лоб – через два десятка лет в придачу к состоянию Генри наверняка заработает и обширные залысины). Будущий светоч юриспруденции слегка тревожился из-за письма милой старушки. «Милой эксцентричной старушки», – уточнил про себя Генри. Письмо тетушки Кейт и впрямь производило более чем странное впечатление, а уж постскриптум вообще поставил Генри в тупик.

P.S. Ты с ним спишь? Непременно сообщи, чтобы я знала, как поступать с бельем.

– С каким бельем? О чем это она? – изумился тогда Генри.

– Н-ну, видишь ли... Ей не хочется без толку застилать две кровати, если можно обойтись одной.

– Весьма оригинально.

– А по-моему, забавно, – парировала Элли.

– Само собой. – Генри улыбнулся. – Просто для дамы ее возраста... с такой легкостью относиться к...

– Все течет, все меняется, – серьезно отозвалась Элли.

– Гм-м... – только и сказал Генри.

Сейчас, вспомнив письмо тетушки Кейт, он еще сильнее нахмурился.

Неплохо было бы, пожалуй, разузнать у Элли кое-какие подробности о старушенции. Эксцентричные дамы, особенно богатые эксцентричные дамы преклонного возраста, требуют к себе максимум внимания. И относиться к ним нужно бережно, с трепетной заботой.

– Элли, дорогая... – начал он. – Нет, милая, не нужно оборачиваться... сколько раз я повторял – что бы ни случилось, не отрывай глаза от дороги. Просто ответь «да?» – и этого будет достаточно.

– Да? – послушно произнесла Элли.

– Речь о твоей тете. Как ты считаешь, не следует ли мне что-то иметь в виду при беседе с ней? Ну, скажем, какие-нибудь ее маленькие слабости... пристрастия... или же, напротив, антипатии? Да, кстати, пришло в голову... Может, купим ей по дороге цветы?

– У нее неимоверное количество цветов. Кейт страстный садовод.

– Ага!

Подобное хобби вполне вписывалось в созданный Генри портрет милой старушки, божьего одуванчика.

– К тому же, – продолжала Элли, – я ведь и так везу подарок. От нас обоих.

– Что, тот старый фолиант? По правде сказать, Элли, мне как-то...

– Она коллекционирует старинные издания. Помимо многого другого. – Невеста надолго умолкла, но Генри, уловив сосредоточенную нотку в ее голосе, терпеливо ждал. И не напрасно. – Даже не знаю, как ее тебе описать, – призналась наконец Элли. – Кейт... она... э-э... довольно...

– Эксцентрична, – подсказал Генри.

– О да, эксцентрична... Чертовски эксцентрична! Тебе и впрямь стоит запомнить... словом, избегай кое-каких тем. Кейт, знаешь ли, жутко упряма. Если уж она себе вбила в голову определенное мнение, то спорить с ней бесполезно.

– Каких именно тем? Политика в их число входит? – уточнил Генри.

– О ее политических пристрастиях мне не известно. Вернее, известно, что они то и дело меняются. В свое время Кейт голосовала за Уоллеса.

– Джорджа?

– Да, и еще она очень активно защищала леса Амазонки и аборигенов Австралии.

– Либералка, значит, – кивнул Генри.

– Будь так добр, не нужно.

– Не нужно – что?

– Ярлыки наклевать.

– И не думал, дорогая. Пойми, я всего лишь пытаюсь понять твою тетушку. Итак, критиковать леса Амазонки и аборигенов Австралии не следует. Что-нибудь еще?

– Н-ну... О котах я предупреждала.

– Предупреждала, – подтвердил Генри. – Трудно поверить... Сколько, ты говоришь, у нее кошечек?

– Когда как. От одного десятка до двух. Плюс четыре собаки – во всяком случае, было четыре, когда мы с ней в последний раз связывались. Плюс енот, плюс куча сиамских кроликов... и еще цыплята. Такие, знаешь, смахивающие на Ринго Старра.

– На... кого?!

Элли фыркнула. Смех у нее был восхитительный – грудной, сочный, заразительный.

– На Ринго Старра. С лохмами над глазами и длинными жидкими бакенбардами, представляешь? Дальше... Кейт подкармливала бесчисленное количество хомяков, но, кажется, все они сбежали. Ах да, и еще одна крыса...

– Все, понятно, – решительно прервал ее Генри. – Тетушка Кейт любит животных. Уяснил. Как насчет религии?

– О, Генри! Кейт же не такая! То есть... вся эта религия, политика и тому подобное...

– Ничего не понимаю, дорогая. Ты можешь изъясняться конкретнее?

– Тебе не обязательно полностью исключать из разговора религию или политику. Кейт не выносит лишь определенные моменты. Например, если речь заходит о Лоренцо Великолепном...

– Она за него – или против? – осторожно поинтересовался Генри.

– За! Исключительно и беспрекословно – за! Лоренцо Великолепного она считает гением.

Генри и спросил бы, что это за птица такая – Лоренцо Великолепный... Но к чему признаваться в собственном невежестве, если само имя дает подсказку. Главное ясно: итальяшка. А дальше, решил Генри, как-нибудь выкрутимся.

– Хорошо, дорогая. Принято. Никаких опрометчивых реплик по поводу Лоренцо Великолепного. Не стоит волноваться. Вряд ли подобная тема всплывет во время короткой встречи.

– Может, нет, а может, да. Тетя Кейт подобные темы обожает, – мрачно возразила Элли. – О-о! Чуть не забыла! Не дай бог тебе плохо отозваться о Сонни Юргенсоне!

– О ком?! – ошарашенно уставился на нее Генри.

Элли ответила не менее ошарашенным взглядом. Что, естественно, вновь заставило ее отвести глаза от дороги. Машина вильнула вбок и двинулась навстречу стремительно приближавшимся пикапу и двум мотоциклам. Генри довольно желчно, в совершенно несвойственной ему язвительной манере указал Элли на ее оплошность, и через миг автомобиль уже вернулся на нужную полосу.

– Разве я что-то перепутала? – свела брови Элли. – Да нет же, все точно. Это футболист. Ну, ты-то про футбол все знаешь, Генри!

– Знаю, конечно, – без лишней скромности подтвердил Генри. – И кто такой Сонни Юргенсон, мне тоже известно. Точнее, кем он был в профессиональном футболе. Одним из лучших защитников вашингтонских «Редскинз». Но скажи на милость, какое отношение Юргенсон имеет к милой тетушке Кейт? Они что, родственники?

– Нет-нет, ничего подобного! Просто тетя Кейт – ярая болельщица. Ты же знаешь этих футбольных фанатов... За свою команду горой стоят. А скажешь слово поперек – сразу давай кричать, руками размахивать. Ну а тетя Кейт... она так переживает, что... И описать невозможно! В общем, когда она в прошлый раз приезжала, и мой приятель что-то съязвил насчет Сонни Юргенсона, тетя Кейт разозлилась до чертиков. В жизни не видела ее в таком состоянии. А бедный Тони на следующий же день попал в больницу. Опоясывающий лишай. Ужас, да?

Поразмыслив с полминуты, Генри вынужден был признаться:

– Не вижу связи между их дискуссией и опоясывающим лишаем твоего приятеля.

– Скорее всего, – задумчиво объяснила Элли, – все дело в возрасте. Тони как-то неуважительно отозвался о возрасте мистера Юргенсона. А Кейт, судя по всему, очень щепетильно относится к его возрасту.

– Ерунда какая-то. Наверняка она относится щепетильно к своему возрасту. Сколько ей?

– Точно не знаю. Но ее возраст тут ни при чем. Кейт разозлилась, когда Тони сказал, что...

– Минутку! – оборвал ее Генри. – Дорогая, вспомни правило, которому я тебя учил: во время беседы необходимо концентрировать внимание на основной теме и не отвлекаться на второстепенные. Вернемся к моему вопросу. Итак, тетя Кейт разозлилась. Какая связь между этим прискорбным фактом и болезнью злосчастного джентльмена?

– Кейт наслала опоясывающий лишай на Тони, – четко произнесла Элли. – Извини, я забыла сказать самое главное. Тетя Кейт – колдунья.

– Господи, Элли, девочка моя дорогая!

– Разумеется, добрая колдунья, – поспешно добавила Элли. И, помолчав, нахмурилась: – Случай с Тони – это исключение! Кейт редко насылает порчу... только если ее совсем уж выведут из себя. А потом она так переживает, так переживает!

– Ты меня мистифицируешь. Нехорошо с твоей стороны, дорогая. Разговор ведь очень серьезный. Пойми, для меня крайне важно понять тетушку Кейт. В противном случае я могу ненароком обидеть нашу милую родственницу... Так, значит, она интересуется футболом. Замечательно! Мы найдем общий язык. Буду рад посвятить ее во все тонкости этой игры. Полагаю, тетушка болеет за «Редскинз»?

– Кажется, – буркнула Элли.

Взгляд Генри, устремленный на невесту, светился добродушным юмором и теплотой. Прелестна. Просто прелестна. А когда дуется, становится похожей на рассерженную киску или взъерошенного цыпленка. (Сравнения Генри особой оригинальностью не отличались.) Ничего, немного терпения – и она научится с благодарностью принимать его мягкие, тактичные упреки – не упреки даже, а, скорее, отеческие наставления. Ну а пока... пока Генри закрывал глаза на обиду или гнев своей малышки, терпеливо дожидаясь, пока к Элли вернется хорошее расположение духа. Лучший метод воспитания – вновь и вновь демонстрировать человеку, что истерики и надутый вид ни к чему не приводят.

– Вот и нашлась тема для разговора! – с энтузиазмом воскликнул он. – Буду превозносить «Редскинз»!

– Может, запишешь, чтобы не забыть? – ехидно поинтересовалась Элли.

– Спасибо, дорогая. Думаю, мне не составит труда это запомнить, – хохотнул Генри, давая понять, что и эта шпилька его ничуть не затронула. – Ну, с тем, что можно хвалить, разобрались. А что можно безболезненно критиковать в присутствии тетушки Кейт? Наверняка ведь есть что-то такое, чего она терпеть не может. На мой взгляд, ничто так не сближает людей, как общие враги! – глубокомысленно объяснил Генри.

– О да! – кивнула Элли. – Кейт многих терпеть не может.

– Например?

Элли сделала глубокий, как перед прыжком, вдох.

– Джо Нэмата, доктора Джойса Бразерса, Роджера Макграта... Это глава местного школьного совета, – не дожидаясь наводящих вопросов, добавила она. Губы Генри сложились в довольную улыбку. Элли совершенствовалась на глазах. – Он, кажется, пытался изъять некоторые, по его мнению «разнузданные», книги из библиотеки. Дальше... Всех до единого артистов из передачи «Дела семейные»... Рекламу дезодорантов... Рекламу всяких кошачьих смесей она, конечно, обожает... Майкла Джексона не выносит... впрочем, это и так понятно. Его никто не выносит.

– Верно.

– А еще ненавидит Нормана Мейлера и Платона – называет его фашистом... Трисию Никсон и Гора Видала...

– Полностью согласен, – одобрительно вставил Генри.

– Да, но у Кейт свои причины для ненависти, – возразила Элли, метнув в сторону Генри быстрый взгляд. – Она считает Видала почти великим писателем и возмущается, что из презрения к людям он не дает себе труда стать по-настоящему великим.

– Понятно. Дальше?

– Генри, бедняжка! – звонко расхохоталась Элли. – Да не расстраивайся ты так! Сейчас мне больше ничего в голову не приходит, но, если вспомню, сразу же скажу. Да, кстати, давай договоримся – если ты затронешь неподходящую тему, я сделаю тебе знак, поведу бровью, как Мэг в «Маленьких женщинах», помнишь? Следи за мной – и все будет в порядке.

– Ладно, – угрюмо согласился Генри. – Но черт возьми, Элли, это же нелепица какая-то! Ты меня точно не мистифицируешь?

–Да я ни за что на свете не стала бы тебя мистифицировать, дорогой.

В голосе Элли появилась некая странная нотка. Последнее время этот весьма своеобразный тон звучал все чаще, но Генри не обращал на него никакого внимания. А зря.

Впрочем, пользуясь еще одной любимой цитатой самого Генри, – все, что ни делается, к лучшему...

– В таком случае тетушка Кейт мистифицирует тебя, дорогая. Тебе так не кажется?

– Вряд ли... – задумчиво отозвалась Элли. – Бывает, она подшучивает даже над тем, к чему сама относится очень серьезно. К тому же с совершенно невозмутимым лицом. Глядя на Кейт, никто не может понять, шутит она или нет.

– Да никто наверняка и не пытается. Кому это нужно? – процедил Генри.

– Напрасно ты так. Ее все любят, все! – пылко возразила Элли. – Боюсь, у тебя сложилось совершенно неверное впечатление. Кейт действительно со странностями, но это добрейший человек на земле! Если она кого и не выносит, так лишь надутых, чванливых снобов...

Элли смущенно замолкла, устремив немигающий взгляд на дорогу. Генри был доволен тем, что его уроки дают результат, – невеста вняла советам не отвлекаться за рулем. Однако последние слова Элли определенно нанесли удар по его самолюбию.

– Своеобразная личность эта тетушка Кейт. – Генри предпочел не останавливаться на сомнительной фразе насчет «надутых снобов». – Совсем не похожа на твою маму. Вот уж кто мне по душе. Замечательная женщина! Знает себе цену, в облаках не витает...

– Да-да, – прервала его Элли. – Кейт другая. Помню, однажды она мне сказала... Первые сорок лет жизни, говорит, я только и делала, что подстраивалась под мнения других. Ну и хватит. Полжизни – более чем достаточно! Знаешь, она очень искренний человек... на свой лад, конечно, но ее можно понять. Кейт не притворяется, не пытается подделаться под кого бы то ни было... О-о, чуть не забыла: как раз сейчас у нее период неприятия Фрейда, так что упаси тебя господи хоть заикнуться о своем психоаналитике. И умоляю, ни слова в поддержку монотеизма!

Генри нашелся не сразу.

– Ч-чего? – выдавил он наконец.

– Монотеизма, – терпеливо, как ребенку, повторила Элли. – В прошлом году Кейт пришла к выводу, что монотеизм – ну единобожие, понимаешь? – причинил человечеству массу страданий. Все эти погромы, церковные гонения, религиозные войны... Словом, теперь Кейт и слышать не желает...

Генри удрученно покачал головой.

– Она тебя все-таки мистифицирует, детка.

Чуть слышный, но отчетливый скрежет донесся до него со стороны Элли. Встревожившись, Генри наклонился к приборной доске:

– Нужно бы проверить машину. Что-то скрипит.

– Машина ни при чем, – буркнула Элли.

Сложившийся образ будущей родственницы привел Генри в немалое замешательство, но он быстро утешился, припомнив несомненные достоинства Кейт: обширное поместье в Виргинии, коллекция старинных драгоценностей, солидный капитал в ценных бумагах. Однако как ни старался Генри вернуть самообладание, все его усилия пошли прахом, едва Элли свернула с шоссе на отвратительную проселочную дорогу, вскоре превратившуюся в узкую, ухабистую колею с ядовитым плющом по обе стороны.

Генри стукнулся макушкой о крышу машины и что-то нечленораздельно простонал.

– Тетя Кейт любит уединение, – небрежно пояснила Элли, но скорость сбавила.

Генри окончательно пал духом. Уединение? Жизненный опыт подсказывал, что уединения можно достичь двумя способами. Мощные стены, охрана, сторожевые собаки, ворота на запоре – это все для имущих. А разбитые дороги и колючие заросли вопиют о нищете.

Пресловутая разбитая дорога тянулась с добрую милю, и к концу пути Генри внутренне подготовился к самому худшему. Вот сейчас за стеной чертова кустарника покажется скособоченная хибара и со сгнившего крыльца навстречу им спустится полубезумная колченогая старая карга с ввалившимся ртом. Заросли и впрямь расступились. И у Генри в буквальном смысле глаза вылезли из орбит.

Ярко-зеленая, ухоженная лужайка; великолепные, в два обхвата, деревья; две гигантские магнолии, точно безмолвные стражи, высятся по бокам узорных ворот... Краем глаза Генри успел заметить английский садик за аккуратно подстриженной самшитовой изгородью – и автомобиль, прошелестев колесами по гравийной дорожке, замер перед домом.

Особняк темно-красного кирпича явно относился к восемнадцатому веку, но за два столетия центральная его часть обросла бесчисленными пристройками и флигелями. Полмиллиона долларов – решил Генри, окинув взглядом великолепие окрестностей и причудливый рисунок простирающихся чуть ли не до самого горизонта шиферных крыш. Нет, пожалуй, даже тысяч шестьсот пятьдесят...

Западное крыло здания открывалось верандой, тоже увенчанной шиферным сводом. Просторная, широкая, с изящной мебелью на гнутых ножках и яркими мягкими сиденьями, эта веранда казалась идеальным местом для отдыха теплым летним вечером... Вот только в данный момент здесь царил беспорядок, особенно заметный в сравнении с радующей глаз чистотой лужайки. Стулья, пуфики и миниатюрные столики были свалены беспорядочной кучей на одном конце веранды.

Последние секунды перед встречей Генри использовал с толком, попытавшись быстренько внести коррективы в портрет тетушки Кейт. Итак, преклонных лет дама, немного эксцентричная, возможно даже впавшая в легкий маразм... но в целом – премилая старушка. Да-да, премилая!.. После беглого знакомства с поместьем Генри упорствовал бы в своем определении, окажись Кейт хоть ярой поклонницей каннибализма, хоть Медузой-горгоной.

Ни во дворе, ни на веранде пока не было видно ни души; ведущая с веранды в дом дверь плотно закрыта. Но в тот самый миг, когда Элли, выбравшись из машины, шагнула к крыльцу, дверь с треском распахнулась и на веранду, как черт из табакерки, выскочило нечто извивающееся. «Нечто» яростно размахивало руками и выделывало кренделя ногами, да с такой скоростью, что Генри не смог сразу определить ни пол, ни возраст странного создания. Пожалуй, ребенок – решил он после нескольких секунд наблюдения за безумными телодвижениями вертлявой фигуры. Худенькое тельце, серебристо-золотые взлохмаченные кудри и одежда – джинсы с рубахой навыпуск – все свидетельствовало в пользу его предположения. Ну, если и не ребенок, то девочка-подросток...

Нелепое создание яростно отплясывало. Нужно отдать Генри должное – он догадался об этом мгновением раньше, чем из дома вырвалась какофония звуков. Генри застыл на месте каменным истуканом, с отвалившейся челюстью и остекленевшими глазами. Действо тем временем продолжалось. Фигура смерчем пронеслась по веранде, а в проеме двери показалось еще одно существо, сотрясавшееся в том же диком танце, разве что с чуть меньшим энтузиазмом. Коротенькая, едва доходящая до коленей, юбочка в складку и футболка ядовито-пурпурного цвета, как ни странно, составляли наряд мужчины, к тому же мужчины далеко не первой молодости. Длинные волосы взметнулись на очередном па, образовав вокруг багрового лица серебристый ореол.

Мелодия оборвалась на чудовищно низкой, страдальческой ноте, сильно напоминавшей предсмертный рев павшей коровы. Мужчина рухнул в ближайшее кресло, обессиленно вытянул тощие ноги и, задыхаясь, прижал ладонь к груди. А его партнерша без малейших признаков усталости развернулась и стремительно соскочила с крыльца.

Только теперь Генри смог как следует рассмотреть странное создание и вынужден был признать свою ошибку. И детство, и даже юность энергичной дамы остались в далеком прошлом. В коротких кудрях серебра оказалось куда больше, чем золота; узкое личико с заостренным подбородком избороздили морщины. Впрочем, время оказалось бессильно перед печатью природы, щедрой рукой рассыпавшей веснушки по когда-то гладкой коже. Тонкие черты лица женщины казались бы непримечательными, даже блеклыми, если бы не изумительные глаза того синего оттенка, который художники называют кобальтом, а ювелиры – сапфировой синью. Глубоко посаженные, чуть затуманенные, эти глаза все равно соперничали искрящимся блеском с громадными, в обрамлении бриллиантовых капелек, сапфирами в ушах дамы. Серьги с драгоценными камнями размером с крупную фасолину плохо сочетались с нарядом – потертыми джинсами, заношенными белыми сандалетами и выцветшей мужской рубахой.

Однако факт оставался фактом. Причудливое создание было не кем иным, как тетушкой Кейт.

Генри торопливо выскочил из машины, больно ударившись коленом о ручку дверцы. Кейт ровным шагом преодолела разделяющие их несколько футов. Ее немигающий взгляд, упорно прикованный к лицу Генри, неожиданно вызвал у молодого человека неприятные воспоминания о школьной учительнице. Внешне тетушка Кейт ничем не напоминала старую грымзу, изводившую Генри придирками, так откуда же взялся этот мерзкий страх, холодной струей прокатившийся по позвоночнику?

– Генри? – отчетливо произнесла Кейт и протянула крошечную, уродливую ладошку с короткими узловатыми пальцами и целой сетью полузаживших царапин.

Это не было утверждением, скорее вопросом. Казалось, в глубине души Кейт, вопреки всему, лелеяла надежду услышать отрицательный ответ.

– А вы – тетушка Кейт! – Генри вложил в восклицание всю теплоту и сердечность, на которую был способен. – Вы ведь позволите мне так вас называть? В конце концов, я почти член семьи! К тому же мне кажется, что мы знакомы целую вечность! Элли так много о вас рассказывала!

– Вранье! – объявила Кейт. – Сплошное вранье! – И повернулась к Элли.

Они не упали друг другу в объятия. Зато долго стояли, глупо ухмыляясь, точно два подростка, связанных лишь им известной тайной. В эти секунды сходство между тетушкой и племянницей было почти сверхъестественным, причем не в пользу Элли. Сияющий синий взгляд делал Кейт моложе, красивее, нежнее.

– Сколько лет, сколько зим! – сказала она и расплылась в ухмылке пуще прежнего, как будто банальность избитой фразы подлила масла в огонь ее природного юмора.

– Здорово выглядишь, – с широченной улыбкой отозвалась Элли. – С каких это пор ты взялась за шотландские танцы?

– Да уж месяц. Успехи так себе. Народные пляски нужно прочувствовать, а Тед у нас нынче в неважной форме... – она бросила неодобрительный взгляд на своего партнера, – и не желает, видишь ли, напрягаться!

Генри никак не мог привыкнуть к голосу будущей тетушки – слишком низкому, слишком глубокому и совсем уж слишком звучному для столь субтильной особы. Ведь в тетушке Кейт – он прикинул на глазок – никак не больше пяти футов...

– Багаж оставьте! – распорядилась Кейт. Все ее замечания, хотела она того или нет, звучали безапелляционно, как приказ, которому можно подчиняться, но запрещено обсуждать. – Ничего с ним не будет, позже разберемся. Умираю хочу выпить. Тед меня точно доконает своей беспомощностью!

– Великолепное предложение! Что может быть лучше! – подал голос Генри. Первая неудавшаяся попытка очаровать тетушку нисколько его не обескуражила, он весь так и светился теплотой и сердечностью. – Мы непременно подружимся, милая тетушка Кейт!

Кейт одарила его долгим, задумчивым взглядом. Увидев, что все трое поднимаются на веранду, Тед с кряхтеньем вылез из кресла.

– Уиллоуби... Фрэзер... – и не подумав замедлить шаг, представила мужчин Кейт. – Мою племянницу Элли ты помнишь, Тед.

– Еще бы! – воскликнул Тед. Он мог бы поменяться голосом с Кейт, и оба остались бы в выигрыше. Голос Теда, тонкий и протяжный, взлетая на каждой гласной, становился нестерпимо визгливым. Сам же недавний танцор был высок, слегка кругловат в талии, но в целом для своего возраста очень даже в неплохой форме. То, что издалека выглядело легкомысленной юбочкой, на деле оказалось килтом – национальной шотландской одеждой, однако Генри без труда вычислил социальный статус Теда. Тот стоял ровно, по струнке, опустив руку на бедро. Что за поза... Таких типов Генри отлично знал. Наверняка считает себя потомком побочной ветви короля Артура, кичится голубой кровью, а родословную выучил до двадцать пятого колена! Генри холодно кивнул, дождался – из вежливости – ответного, столь же прохладного, кивка и последовал за хозяйкой в дом.

В прихожей, чуть ли не с порога, он наткнулся на целый арсенал – самого разного вида оружие буквально вываливалось из специально укрепленной на стене витрины. Прищурившись, Генри отступил на шаг. Убранство просторного холла, вне всяких сомнений, относилось к средневековью; здесь все – от выложенного каменными плитами пола до высоченного свода из вековых дубовых бревен – дышало стариной. Мебель, правда, оказалась весьма разномастной, но все же одна вещь привлекла внимание Генри. Низкий, длинный, с замысловатой резьбой комод был истинным произведением искусства. Семнадцатый век... а то и шестнадцатый... Подделкой и не пахнет.

Потемневшая, отполированная до глянца крышка несла на себе явную печать славной службы в течение долгих столетий. Такой может стоить по меньшей мере... Боже, а гобелен! Роскошная ручная вышивка, что висела над комодом, выглядела ценнейшим музейным экспонатом. В целях самообразования Генри изредка заглядывал в музеи и видел в одном из них очень похожие гобелены, ну точь-в-точь с такими же хорошенькими пастушками на фоне окутанных зеленоватой дымкой холмов. Какая прелесть. И стоит, должно быть, как минимум...

Дальше – больше. Следуя за тетушкой Кейт из комнаты в комнату, Генри не мог избавиться от ощущения, что попал на экскурсию в музей.

После мрачноватого убранства холла гостиная казалась особенно гостеприимной и светлой: потоки солнечных лучей, врываясь сквозь высокие узкие окна, согревали золотистыми красками роскошный абиссинский ковер, фортепиано красного дерева, массивную мебель самое позднее восемнадцатого века...

Далее по коридору была библиотека. Здесь царила атмосфера готики. Немыслимых размеров камин; длинные ряды стеллажей; галерея (также сплошь в книжных полках) огибала комнату поверху. От резьбы, позолоты и причудливого орнамента на высоченном дубовом потолке рябило в глазах.

Кейт распахнула дверь последней комнаты, в самом конце длинного полутемного коридора.

– А вот и мой кабинет!

Помещение поражало размерами – футов тридцать на тридцать, мысленно отметил дотошный Генри. Здесь также имелся камин, облицованный белоснежным резным мрамором, с эркером, уставленным цветочными горшками. У многих растений вид был довольно унылый, а некоторые и вовсе засохли. Основной же достопримечательностью комнаты, вне всяких сомнении, был неимоверный хаос во всем – начиная с самой обстановки и заканчивая элементарной пылью. Мебель по большей части состояла из столов и стульев, и все без исключения горизонтальные поверхности были заняты... котами.

Генри еще не приходилось видеть, чтобы в одном помещении собрались коты в таком количестве. Коты упитанные и тощие. Коты короткошерстные и коты, смахивающие на живые метелки. Коты голубые. Коты белые, пятнистые, серые. Коты сиамские, коты персидские и коты неизвестных пород. Коты вполне зрелого возраста и их новорожденные отпрыски. Коты с длинными хвостами и вообще без хвостов.

Кейт вышла из кабинета – видимо, за обещанными напитками, – и Генри, оставшись в одиночестве, получил возможность осмотреться, чем сразу же и занялся. Длинный стол в самом центре комнаты был завален грудами всевозможнейших предметов – от обрезков ткани и спутанных клубков разноцветной шерсти до совсем уж мужской утвари вроде плоскогубцев и молотков. Изумленный взгляд Генри перескакивал с деревяшек на кучи бумаг: газеты, копирку, листы ватмана, с огрызков карандашей на ножницы, с недоеденного апельсина на чашки из-под кофе – четыре чашки, и все грязные.

По стульям и по полу были разбросаны музыкальные инструменты (гитара, цитра, лютня, ударные), несколько незаконченных вышивок, рамка для пике с натянутой, но нетронутой тканью и два пластмассовых монстра – Дракула и Кинг-Конг – из игры типа «Сделай сам». Пол – в тех местах, где его можно было разглядеть между котами, – сверкал светло-желтым паркетом. Стены же отливали бледной зеленью – впрочем, практически вся их поверхность была увешана картинами, постерами и фотографиями, совсем как в новомодных художественных галереях. Единственное живописное полотно, удостоившееся свободного пространства над камином, оказалось японской акварелью с выписанными тончайшей кистью цветущими вишнями. Натренированный глаз Генри сразу же уловил руку большого мастера, что еще сильнее отвратило его от остальных художеств.

Множество фотографий в рамках – тошнотворно сентиментальных, кстати сказать, – изображали котов и котят в самых разных видах и не менее разнообразной обстановке. Несколько снимков запечатлели скульптурные головы неизвестных Генри личностей; один – мужчину в кокетливой женской шляпке и еще один – непонятного пола существо с дурацким подобием короны на голове и до карикатурности уродливой физиономией.

Тут же обнаружилась средневековая карта Земли, жутко воинственное воззвание в защиту женской эмансипации и громадное, во всю стену и чуть ли не в человеческий рост, изображение футболиста. Под плексигласом шлема лица почти не было видно, но даже и без подсказки в виде цифры 9, красующейся на широкой груди спортсмена, Генри запросто назвал бы имя футбольного кумира Кейт.

С тяжким вздохом Генри обернулся и был встречен неожиданно сочувствующим взглядом нелепой персоны в клетчатом килте.

– Подавляет, да? – с дружеской улыбкой заметил Тед.

Потрясенный увиденным до глубины души, Генри напрочь забыл о манерах.

– Она что это, всерьез?

– Хороший вопрос... – протянул Тед. – В самую точку. Вы весьма проницательны. И впрямь – насколько Кейт всерьез? А бог ее знает. Все эти ее странности... некий росток правды в них есть, но... признаться, я и сам в недоумении.

– Росток правды, – медленно, точно пробуя слова на вкус, повторил Генри. – Во всем? Включая и утверждение, что она колдунья?

– А-а! – глубокомысленно кивнул Тед. – Вот он, вопрос вопросов!

Прежде чем Генри успел сообразить, готов ли он продолжать тему, дверь распахнулась и в кабинет вошли Кейт и Элли с подносами в руках. Генри рванулся к Кейт забрать поднос... да так и остался стоять с протянутыми руками, парализованный жуткими звуками. Казалось, целая стая голодных волков ворвалась в дом и несется по коридору, держа путь прямиком в кабинет.

– Дьявольщина! – фыркнула Кейт. – Про собак забыла. Тед, дверь! Быстро!

Тед, разумеется, опоздал. Миг спустя рычащая лавина хлынула в комнату.

От адского шума зазвенели стекла, яростные окрики Кейт и Теда слились со злобным кошачьим воем и рычанием псов. Разноцветная пушистая братия шрапнелью разлетелась во все стороны. Генри прочно прирос к полу и не пошевелился, даже когда некое оскаленное клочковатое создание обвилось вокруг его лодыжек. Громадный, кроваво-бурый мастиф уже нацелился на его горло, но Генри лишь прикрыл глаза, так и не двинув оцепеневшими конечностями.

Падение оказалось неожиданностью для него самого. Каменной глыбой рухнув на пол, Генри мгновенно ощутил на себе тяжесть лохматого исчадия ада; жаркое и влажное дыхание обволакивало лицо... Генри открыл глаза; наткнулся взглядом на жуткий оскал и истекающий слюной язык; закрыл глаза. В один присест пес любовно облизал его лицо от подбородка до лба.

Кейт что-то рявкнула. Мастиф соскользнул с Генри и, трусливо взвизгивая, отполз в сторону. Генри не винил пса за трусость, скорее, наоборот, даже посочувствовал. Когда в следующее мгновение раздалась команда, уже адресованная ему самому, он подчинился с той же покорной готовностью и с трудом поднялся-таки на ноги, хотя по некоторым соображениям прежняя поза его устраивала гораздо больше.

Кейт смерила взглядом пострадавшего.

– Ну как вы? В порядке? – поинтересовалась она и тут же провозгласила, не дожидаясь ответа: – Шок! Повреждений никаких! Ну-ка хлебните.

Генри взял предложенный Тедом бокал и в один глоток ополовинил. Виски оказалось великолепным.

– Какая у вас ласковая собачка... – прокурлыкал он, искоса глянув на мастифа. Тот вновь оскалился в подобии – хотелось надеяться – дружелюбной ухмылки, но едва пронзительные синие глаза Кейт сверкнули холодным блеском в его направлении, тут же погрустнел и виновато опустил массивную голову.

– И абсолютно неразборчивая. Кидается со своими нежностями на кого ни попадя, – презрительно скривилась хозяйка. – Постоянства – ноль. Любое новое лицо...

Остаток дня прошел в чудовищном тумане. Тед, к величайшему сожалению Генри, отправился домой. Вообще-то подобные типы не вызывали у Генри особой симпатии, но без Теда некому было отвлекать тетушку Кейт, и та полностью переключилась на гостя.

Ближе к вечеру зарядил дождь. Один из питомцев хозяйки, огромный сенбернар, ужасно боялся дождя, а потому с тоскливым воем забрался на колени Генри. Разумеется, Кейт согнала пса, однако безукоризненным брюкам был нанесен непоправимый урон.

Время тянулось немыслимо долго, но в конце концов Кейт отконвоировала гостей наверх и показала отведенные им комнаты. Несмотря на экстравагантный постскриптум в письме, тетушка, как выяснилось, некоторое уважение к условностям все же питала: она поселила Генри и Элли не только в отдельных спальнях, но и в противоположных концах коридора. Чтобы добраться до невесты, Генри пришлось бы пересечь весь второй этаж.

Элли предложила тетушке помочь с ужином, а Генри тут же рухнул на кровать и какое-то время провел в блаженной неподвижности.

Он отдавал себе отчет, что не произвел сногсшибательного впечатления на будущую родственницу... впрочем, тишина и покой быстро вернули ему природную уверенность в себе. Через час отдохнувший и посвежевший Генри уже не сомневался, что завоюет сердце милой тетушки за ужином. Приняв душ в очаровательной, сверкающей чистотой ванной, он выбрал лучший из своих будничных костюмов – лучший из выходных был уже весь в шерсти сенбернара – и отправился на поиски хозяйки.

В чужом доме, к тому же очень большом и путаном, это было нелегкой задачей. Но Генри не возражал против того, чтобы побродить по коридорам, заглянуть во все уголки – осмотреться, так сказать, на местности. Да и прицениться... Чем больше комнат он видел, чем длиннее становился список уникальных вещиц и антиквариата, тем быстрее росло в нем великодушное стремление простить тетушке Кейт все ее чудачества. В том числе и навязчивых собачек.

В конце концов Генри оказался в правом крыле дома, где и обнаружил дам. Крошечная уютная гостиная была обставлена в стиле первых американских поселенцев, с мебелью восемнадцатого века, старинными вышитыми картинами и портретами пухлощеких младенцев на стенах. Единственным современным штрихом убранства были коты.

В количестве, к счастью, вполне терпимом. Компанию Элли и тетушке Кейт составляла троица: древний как мир сиамский кот, рыжая громадина с хвостом наподобие плюмажа Сирано де Бержерака и длинношерстная полосатая кошка, так и вонзившая желтые злобные глаза в Генри, едва тот появился на пороге комнаты.

– Кис-кис... – Генри почесал за ушком «сиамца». Ответом ему стал долгий задумчивый взгляд – почти в точности такой, каким при встрече одарила его тетушка Кейт. Затем кот поднялся с места, лениво потянулся и царственной поступью удалился. Даже Генри, особой душевной чуткостью не отличавшийся, мгновенно уловил намек.

А чтобы уловить напряженную атмосферу в гостиной, не требовалось и той микроскопической доли душевной чуткости, которая досталась Генри от природы. Он сразу понял, что своим появлением прервал какой-то серьезный разговор. У Элли пылали щеки, а глаза были подозрительно мокры. Тетушка Кейт выглядела задумчивой и странно притихшей для дамы столь искрометного темперамента. Согнав кошку, она кивнула Генри на кресло.

Вечерний наряд хозяйки состоял из длинной юбки, расшитой шелковыми узорами всех оттенков синего, бледно-голубой шелковой блузы и такой массы драгоценностей, что их хватило бы на приличный ювелирный магазин. Сапфиры, бриллианты, опалы мерцали и переливались.

Элли же ограничилась обручальным кольцом и крупным, медного блеска, кулоном, смахивающим на окаменевшую яичницу-глазунью. Она тоже переоделась к ужину – в джинсовую юбку с бахромой по подолу и узкую футболочку без рукавов с гавайским рисунком: пальмы, волны и желтый песок. Даже в этом нелепом наряде она выглядела прелестной до умиления. Генри мысленно взял на заметку еще один требующий устранения недостаток невесты. По возвращении в Вашингтон придется как следует поработать над ее вкусами по части вечерних туалетов.

– Виски, Генри? – сладким голоском пропела тетушка Кейт. – Мальчик мой дорогой, не стесняйтесь. К чему эти церемонии? И нечего на нас равняться. Мужчинам нужно что-нибудь покрепче, чем нам, женщинам. Ну-ка, позвольте... Вот, прошу. А теперь расскажите о себе...

Генри подробно описал свою семью, детство и как раз подошел к своим успехам в выпускных классах средней школы, когда появились гости. Одним из приглашенных к ужину был давешний Тед, облачившийся по такому случаю в безукоризненный смокинг и рубашку с гофрированной манишкой. Еще двоих гостей, семейную пару, тетушка Кейт представила как мистера и миссис Грант. Генри достаточно было одного взгляда на хрупкую блондинку – крашеную, разумеется, – чтобы признать в ней самый распространенный тип «дамы из общества». Днем она наверняка щеголяет в слаксах и небрежно-элегантной рубахе мужского покроя. Для визитов выбирает столь же традиционную одежду, вот как сейчас, например, – длинную строгую юбку и шелковую блузку в тон. Впрочем, миссис Грант удостоилась лишь мимолетного внимания Генри. Куда больше его заинтересовал супруг, Алан Грант, – широкоплечий, массивный, с суровым, точно из камня вырезанным лицом и заметной проседью в темных густых волосах.

– Сенатор! – Генри радостно затряс руку гостя. – Какая честь для меня! Счастлив с вами познакомиться!

– Просто Эл, – сверкнул натренированной улыбкой Грант. – Боюсь привыкнуть к такому обращению. Ноябрь не за горами. Кто знает, что меня ждет. А вдруг поражение?

– Скромность делает вам честь, Эл, – проникновенно отозвался Генри. – Но уверяю, все вокруг прочат вам оглушительную победу на выборах.

– Один голос для меня определенно потерян... – С той же привычной улыбкой на устах Алан Грант обернулся к хозяйке дома. – Если только Кейт не изменит мнения о моих политических взглядах.

Ответную улыбку тетушка Кейт, похоже, позаимствовала у какой-нибудь из своих пушистых любимиц.

– И не надейся! Даже за блюдце сметаны не стану голосовать за тебя! – промурлыкала она и выгнула спину с истинно кошачьей грацией.

Откровенное ехидство Кейт, как и замешательство сенатора, лишний раз подтвердили смутную догадку Генри. Политика – тема для общения далеко не безопасная. Грант был записным консерватором, так что политические пристрастия Кейт угадать не составляло труда – законченная либералка. Но как же Генри хотелось поразить сенатора своей подкованностью в политических вопросах! Грант, вне всяких сомнений, входил в когорту многообещающих политиков; совсем еще молодой для деятеля такого ранга – едва за сорок, – он уже к пятидесятилетию должен был вырасти до фигуры национального масштаба!

Генри прикинул все «за» и «против» дискуссии с новым знакомым. В попытке обрести расположение Гранта он наверняка восстановит против себя тетушку Кейт... Нет уж, лучше вообще не касаться политики. А пользу из знакомства с сенатором он все равно вынесет... Не в этот раз, так в другой – непременно.

Судя по всему, Грант и тетушка Кейт были если и не друзьями, то давнишними приятелями, так что час возмездия для Кейт за язвительную шпильку наступил быстро.

– Ты что же это, опять возилась с проводкой? – громогласно поинтересовался Алан, прищурив глаз на плоскогубцы и отвертку, не слишком успешно спрятанные под креслом. – Какого черта просто не пригласить электрика, Кейт?!

– Ну да, и заплатить двадцатку за смену какой-то паршивой розетки? Вот еще, – возмущенно фыркнула та. – С такой-то малостью я и сама могу...

– В прошлый раз, если мне память не изменяет, ты спалила в доме все пробки, – возразил Грант.

– Она же починила мою настольную лампу, – неожиданно подала голос Энн Грант.

Тон ее был мягким, вкрадчивым, на губах играла любезная улыбка, лицо с безукоризненным макияжем излучало доброжелательность... Однако тетушка Кейт, уколов ее пронзительным взглядом, быстро и понимающе переглянулась с Тедом.

– Благодарю, Энн, – ответила она наконец. – Положительные характеристики и рекомендации приняты. Лично я...

– Алан же и лампочку вкрутить не может. Что-нибудь обязательно перегорит, – все с той же милой улыбкой прервала ее Энн.

Кейт и бровью не повела, словно не слышала.

– Я, разумеется, разбираюсь во всем, но ведь даже у Леонардо да Винчи были кое-какие недостатки... так что мне тем более простительно. Но сразу предупреждаю, Алан, – я так просто не сдамся. И с электричеством рано или поздно разделаюсь. Кстати, и книжкой уже обзавелась – «Справочником электрика». Вот полистаю на досуге, тогда посмотрим!

Генри тем временем обдумывал, что бы такое лестное заметить насчет Леонардо да Винчи... «Что за гениальный художник!», например, или что-нибудь в таком же роде. Хотя нет-нет, секундочку... Элли ведь другое имя называла... Лоренцо, а не Леонардо. Точно, Лоренцо. Итальянец, да не тот. А жаль...

С легкой руки тетушки Кейт беседа потекла непринужденно и дружелюбно. Грант сыпал шутками, подтрунивал над хозяйкой, высмеивая ее страсть хвататься за все подряд и неумение практически ни одно дело довести до конца. Кейт яростно защищалась, а Элли и Тед принимали сторону то одного спорщика, то другого – в зависимости от того, чьи доводы казались убедительнее. Лишь Энн Грант упорно хранила молчание и улыбалась... Классическая улыбка Моны Лизы, отметил про себя Генри. Проблема миссис Грант тоже не осталась для него загадкой. Незаметно, исподтишка, она успела до ужина опорожнить три бокала чистого виски. Это было нетрудно, поскольку каждый наливал себе сам – если только хозяйка не настаивала, чтобы тот или иной гость плеснул себе очередную порцию. К Энн она с этой просьбой ни разу не обратилась. Генри упустил из виду, как тетушка Кейт печется о его бокале, но если бы и заметил, наверняка сделал бы из этой заботы неверный вывод.

Отсутствие слуг привело Генри в недоумение. Странно все же, чтобы в таком доме... А впрочем, здесь все было странно. И хозяйка – в первую очередь.

Единственное, что не вызывало у Генри никаких нареканий, так это качество виски. Тетушка Кейт угощала превосходным виски, и к тому же в изобилии. Как прекрасна жизнь! Компания отличная... Милая крошка Элли, милая... нет, золотая тетушка Кейт, Эл, славный парень, бедняжка Энн... старина Тед... лоску в нем многовато, правда, но... А-а, да что там, черт побери, и без таких же в мире не обойдешься... Исполненный благодушия, Генри был терпим к недостаткам человечества.

Когда Энн в четвертый раз потянулась к графину, Кейт, не прерывая начатой фразы, легко поднялась с кресла.

– ...я, кстати, еще одну книгу приобрела. «Кулинарные рецепты из турецких юрт». Если мы сейчас же не сядем за стол, абгушти станет несъедобным.

– Абгушти?! Какой кошмар. Судя по названию, это блюдо и так несъедобно. Наверняка его уже ничем не испортишь, – заявил Грант.

– А вот тут ты не прав. – Тед галантно, с улыбкой предложил руку Энн. – Без нашей помощи абгушти ну никак не обойтись.

Генри, всегда ценивший хорошую кухню и вынужденный к тому же прислушиваться к капризам слабого желудка, вздохнул с облегчением, узнав, что турецкая кулинарная книга оказалась всего лишь еще одной из шуточек Кейт. На ужин гостям предложили превосходное жаркое с разнообразными салатами и свежайшими булочками. Каждый обслужил себя сам, а затем с полными тарелками все прошли от буфетной стойки к длинному обеденному столу, накрытому великолепной, точно из королевского дворца, кружевной скатертью. Вино оказалось столь же превосходным. Пригубив густую рубиновую жидкость, Грант вскинул брови; улыбка, которую он послал Кейт, впервые за весь вечер засияла искренней сердечностью.

– Бог мой! Где ты его достала, Кейт?!

– Я тут ни при чем. Это все мой старый добрый приятель из одной винной лавочки... не скажу какой. Нравится?

Самое время блеснуть, решил Генри. До сих пор он по большей части молчал, не рискуя вступать в дружескую и временами уж слишком фривольную болтовню остальных.

– Само совершенство! – воскликнул он, не дожидаясь ответа Гранта. – Благородный букет... изысканный вкус... отменная выдержка... м-м...

На губах Кейт заиграла ангельская улыбка.

– Счастлива доставить вам удовольствие, дорогой. Я и не знала, Генри, что вы знаток вин. Прошу, еще бокал...

– Благодарю. Оно напомнило мне «Шато-Марго»... – Генри с наслаждением прикрыл глаза, – которое я однажды отведал в ресторанчике на окраине Парижа. Крошечном ресторанчике, таком уютном, домашнем... Его нет ни в одном путеводителе. А-а, да в этих путеводителях вообще не найдешь приличных заведений.

– Что вы говорите?! Правда? – заинтересовался Тед.

– О да! И правильно, доложу я вам. Иначе бы туда хлынули толпы всяких невеж. Но я-то зна-аю такие укромные уголки! Это вино...

Генри, перечитавший массу специальных книг, и впрямь знал о винах почти все. Он продолжал в том же духе, пока не заметил, что сидящая напротив него Элли корчит одну гримасу за другой.

– Что-то случилось, дорогая? – озадаченно спросил он.

– M-м... Нет... С чего ты взял?

– У тебя лицо перекосилось, – объяснил простодушный Генри. – Так о чем это я?..

– О винах. Но, дорогой, – быстро добавила Элли, – по-моему, ты уже полностью исчерпал тему. Не поговорить ли нам о чем-нибудь другом?

– Как скажешь, дорогая! – расцвел тот. – Твои предложения?

Тед с интересом подался вперед.

– А вы, часом, не любитель футбола, а, Генри?

– Часом?! – Генри уставился на него с видом мудрого филина. – Шутите, старина? Да я... Вот кстати, как вам эти истории про наших парней? – Он хитро подмигнул. – Ну, вы же понимаете, о чем я... В присутствии дам без подробностей, само собой...

– О да, – кивнул Тед. – Понимаю, понимаю.

Неловкости Генри не испытывал, но как-то смутно ощущал сгустившуюся вокруг него атмосферу общего порицания. И потому был рад поддержке со стороны Гранта.

– Вы, полагаю, болеете за «Редскинз», Генри? – любезно поинтересовался тот. – И сезонный билет имеете?

Тут следует пояснить, что постоянный билет на все матчи футбольного сезона считается у вашингтонских болельщиков высшим классом, этаким символом престижа. За сезонными билетами гоняются, их ревностно оберегают, и добыть такой можно чуть ли не единственным способом – выпросив у влиятельного друга.

Если Генри и заколебался с ответом, то лишь на несколько секунд.

– Уже нет, – небрежно отмахнулся он. – Времени не хватает, и юношеский задор прошел... О нет, хорошую игру да в компании друзей я и сейчас рад посмотреть. Вот только наши что-то поблекли в последнее время...

– Ваша правда, – оживился Грант. – Сам-то я болею за «Балтимор». Вот это команда так команда! Молодые ребята, азартные. А защитник у них какой! Клянусь, это второй Таркентон. Да он еще и переплюнет Таркентона!

– Ну нет... – Генри замотал головой. Странное дело – голова качалась, как бутон на тонкой ножке, и Генри не в силах был остановить это маятниковое движение. – Таркентона никому не переплюнуть. Он величайший защитник всех времен и народов. Все рекорды побил!

– Так уж и все, – вмешалась Кейт.

Она сидела, упираясь локтями в стол – вопреки всем правилам приличия, мелькнула у Генри туманная мысль, – и опустив подбородок на сплетенные пальцы. Глаза ее вдруг округлились до немыслимых размеров; пронзительный синий взгляд гипнотизировал... Генри даже перестал мотать головой. А глаза тетушки Кейт становились все больше... больше... Странные глаза... странное чувство, будто их синие глубины затягивают... затягивают... смыкаются над головой Генри...

– Именно – все! – безапелляционно заявил он. – Таркентон – великий футболист. Величайший!

– Вы действительно так считаете? – ровным, почти безжизненным тоном спросила тетушка Кейт.

Грант хмыкнул.

– Нечестно играешь, Кейт! Бедняге Генри ведь невдомек, что он ступил на запретную территорию. Видите ли, Генри, дело в том, что Кейт обожает...

–О! – опомнился Генри.

Теперь-то он сообразил, почему Элли снова принялась корчить гримасы. Как же он забыл о разговоре в машине! Но Элли тоже хороша. Могла бы и напомнить. Ничего, еще не все потеряно. Оплошность легко исправить. Генри одарил Кейт широкой улыбкой.

– Думаете, поймали меня? Ну нет, ну нет! Генри Уиллоуби не проведешь. Таркентон, конечно, неплох. Но величайший... Лучший защитник «Редскинз»... Да что там, лучший в мире... э-э... Билли Килмер, только он!

Глава 2

Назавтра пришлось встать очень рано, поскольку самолет Кейт из Далласа вылетал в десять утра. Будильник зазвонил в шесть. В первые секунды Генри никак не мог понять, откуда раздается отвратительно монотонный тупой стук, – то ли дождь барабанит по крыше, то ли череп трещит... Неужели он так много вчера выпил? К сожалению, ничем иным не объяснить мерзкое состояние организма и туман в голове.

Хотя нет, это и туманом-то не назовешь. Чертов вечер – после ужина – напрочь стерся из памяти. А воспоминания о событиях за столом размазывались, как каша по тарелке. Вроде бы сначала речь шла о винах – смутные обрывки фраз мелькали на задворках сознания Генри; затем о футболе... Кейт пыталась обвести его вокруг пальца... или же то была еще одна из ее шуточек? У дамы весьма оригинальное чувство юмора... Однако он не попался в расставленные тетушкой сети!

О-о... Какая мука! Его бедная многострадальная голова не выдерживала даже этих минимальных усилий. Придется оставить воспоминания на потом. Генри со стоном выполз из постели, оделся, даже побрился дрожащей рукой. Глядя в зеркало, вспомнил изрытую ямами колею, соединяющую поместье с шоссе, и опять не сдержал стона. Представить страшно, во что превратится машина!

Эти мрачные предчувствия были, разумеется, верны, но попереживать заранее ему не дали. Кейт встретила его в гостиной с распростертыми объятиями – любезность более чем подозрительная, но Генри был не в том состоянии, чтобы замечать такие мелочи. После обмена приветствиями тетушка загрузила его массой всяких заданий и выпроводила из дома. В дорогу она облачилась в джинсы и полувоенного покроя пиджак, туго стянутый поясом на немыслимо тонкой талии. Перед выходом к этому наряду она добавила шляпу – широкополую клеенчатую штуковину ядовито-малинового цвета.

Элли спустилась проводить их в легком расклешенном халатике; золотые кудри невесты были растрепаны, веки припухли. Обняв тетушку на прощание, она хрипло пробормотала:

– Хорошего тебе отдыха, дорогая... Ни о чем не беспокойся.

– И не думала беспокоиться. – Кейт тревожно сдвинула брови. – Я тебя предупредила, что соседский парень приходит ко мне подстригать газоны? Ах, ну да, предупредила... Не забудь, что у Сапфиры воспаление десен, а у Герцога какая-то странная проплешина на спине. Если нужно, покажешь их ветеринару, он уже назначил лечение. Обязательно на ночь всех пересчитывай, ладно? Альберт обожает гоняться за машинами и...

– Все знаю, – прервала ее Элли. – Ты мне уже сто раз говорила. Отдыхай, развлекайся... Генри, что с тобой?

Генри, рассеянно почесывавший живот, зарделся. Жест, разумеется, неприличный, но Элли тоже могла бы быть потактичнее, в конце концов! Зачем, спрашивается, привлекать внимание тетушки к такому безобразию!

– Ничего, – угрюмо бросил он. – До свидания, Элли. Буду звонить как можно чаще. Прошу тебя, проверяй на ночь все двери; ты к этому относишься слишком легкомысленно. Признаться, мне страшновато оставлять тебя одну в доме...

Элли упорно смотрела на тетушку, а та в свою очередь упорно избегала ее взгляда. Подняв глаза к потолку, Кейт что-то насвистывала себе под нос.

– Глупости, – оборвала она тираду Генри. – В этом доме Элли ничего не грозит. Ты же не боишься, дорогая? – Элли открыла было рот, но тетушка не дала ей ответить: – Вот и правильно! Бояться нечего. Лучшей защиты, чем мои собаки, не придумаешь. Выучки и храбрости им не занимать, никто посторонний в дом не проберется. А привидения у нас тихие, воспитанные. Цепями не гремят, по ночам не воют. Так что отдыхай, Элли, до свидания!

С этим словами она и вышла из дома. Генри чмокнул невесту в щеку без особой нежности, так, для проформы, отметила про себя Элли, – и двинулся следом за Кейт. По-прежнему незаметно почесываясь.

Стоя на пороге, Элли провожала взглядом машину. В окошке малиново полыхнуло – это тетушка Кейт прижалась лицом к стеклу. Элли махнула на прощание, и миг спустя автомобиль скрылся за деревьями. А дождь продолжал тихо шуршать по усыпанной гравием площадке перед домом.

Утро было сырым и душным. Элли устремила невидящий взгляд сквозь серую пелену дождя. Засмеяться, что ли? Или выругаться? А может, всплакнуть? Победа осталась за смехом, и Элли, припав плечом к дверному косяку, хихикала долго, со вкусом. Ой-ой, не могу... Ну и лицо же было у Генри, когда Кейт расхваливала свои привидения... Бедняжка Генри... Туго же ему пришлось. Она и сама-то не всегда понимает, шутит ли Кейт... как там Генри говорил... такое кошмарное слово... Ах да, «мистифицирует». Боже правый...

Где-то глубоко-глубоко в душе Элли уже пришла к выводу относительно Генри, но решение это, по обыкновению всех кардинальных решений, не торопилось принять облик четко оформленной мысли. Элли лишь понимала, что, вместо того чтобы скучать по жениху и ужасаться предстоящему одиночеству, она буквально купается в волнах радостного облегчения.

Громадный старый дом излучал тепло и уют, прямо-таки манил ее в свои гостеприимные объятия. Привидения! С ума сойти! Ох уж эта Кейт... Тут она, пожалуй, переборщила. Но Генри-то и впрямь чесался... Он же никогда не чешется. Чесаться – это дурной тон. Возможно ли, чтобы Кейт...

Шелковистый мех щекотал ее босые ноги, и Элли только сейчас обнаружила, что утопает чуть ли не по колено в пушистом кошачьем море. У собак было собственное жилище, пристройка со сложнейшей системой обогрева, напоминающая сказочный замок из мультиков Уолта Диснея, – очередной и, пожалуй, самый уродливый архитектурный проект Кейт. Часть времени собаки проводили в этой, с позволения сказать, конуре, а часть – в доме, куда пробирались в дождливые дни через черный вход и коридоры столь запутанные, что их можно было сравнить с отсеками космического корабля.

За порог, однако, ни один из котов не выпрыгнул. И не подумал даже. Элли толкнула раму с сеткой; десятки пар прищуренных глаз – золотистых, изумрудных, младенчески голубых – обозрели унылую панораму снаружи и с безмолвным укором уставились на Элли. Ей пришлось защищаться, чего, собственно, и добивалась вся оскорбленная братия.

– Дождь идет! – громогласно заявила Элли. – Ничего не поделаешь! Я тут ни при чем!

Слушатели не поверили ни единому слову. Под обстрелом их презрительных взглядов у самой Элли возникли некоторые сомнения в правдивости этого утверждения.

Малодушно увильнув от ответственности, она сбежала на кухню, где Мариан Бисли уже вовсю гремела оставшейся после завтрака грязной посудой. Помощь по дому Кейт организовала с присущей лишь ей одной оригинальностью. Постоянной прислуги она терпеть не могла: ее жутко раздражал любой намек на отношения типа «хозяева и слуги», но и справляться с хозяйством в одиночку было немыслимо – уж больно велико поместье. Кейт проблему решила своеобразно и, как всегда, наилучшим образом. Удача неизменно сопутствовала любым, даже самым нелепым ее идеям. Ну кому еще, кроме тети Кейт, удалось бы найти семейство такое же упорное в своей независимости, как и она?

Эти самые Бисли – муж, жена и многочисленное потомство – выполняли практически всю работу не только по дому, но и в поместье, и при этом их мало кто видел. Точно лесные эльфы – сравнение относительное, поскольку невозможно представить себе эльфов с такими рублеными лицами, – Бисли незаметно исчезали из комнаты, едва туда кто-нибудь входил, и растворялись без единого слова, как только работа была выполнена. Никто не подсказывал им, что, когда и как делать; они все решали сами: Работать на кого-нибудь другого Бисли отказывались наотрез. В округе этот факт окончательно осознали после столкновения Мариан с неким злополучным чужаком, посетившим дом Бисли в надежде нанять прислугу.

Дружба со странным семейством лишь укрепила довольно сомнительную репутацию тетушки Кейт среди местных жителей. Несмотря на то, что Бисли жили в этих краях уже пару столетий, люди почему-то считали их чуть ли не родней Кейт... либо жертвами эдакого оккультного шантажа с ее стороны. В округе к суевериям относились уважительно, и многие искренне верили в то, что тетушка – колдунья. Однако эта вера странным образом увеличивала уважение к ней; Кейт побаивались и одновременно искали ее благосклонности. Да уж, подумала Элли, репутация тетушки Кейт – сама по себе достаточная защита. Наравне с собаками. Как ни хороши были Бисли, один недостаток все же имелся. Они никогда никого не обслуживали лично. И впрямь, образ сухопарой, массивной, с орлиным носом, Мариан Бисли, согнувшейся в подобострастном поклоне с подносом сандвичей в руках... этот образ не укладывался в голове. Даже богатое воображение Элли напрочь отринуло подобную возможность. Какой-нибудь дотошный ученый наверняка раскопал бы немало интересного в сплетении разнообразнейших наций, явившего свету нынешних Бисли. Индейская кровь налицо... негритянские гены тоже наверняка есть... и без шотландско-ирландских не обошлось... одному Богу известно, что там еще смешалось! И родители, и отпрыски отличались до неприличия диким нравом и при всем при этом вызывали уважение. Наверное, одна только Кейт, с ее врожденной гордостью, и могла понять ту безудержную независимость, что двигала всеми Бисли.

Элли дружески кивнула Мариан, та в ответ буркнула нечто нечленораздельное, но на удивление любезное; после чего Элли налила себе кофе и вышла из кухни.

С чашкой в руках она направилась в кабинет Кейт – единственное помещение в доме, где Бисли ни к чему не притрагивались и куда даже не заходили. Элли обожала эту уютную комнату... Удивительно – определение «уютный» чаще всего приходило ей на ум. А ведь, казалось бы, что может быть уютного в столь огромном и беспорядочном доме? Но несмотря на внушительный вид и элегантность особняка, в нем не было ни единого штриха, рассчитанного на внешний эффект. Дом дышал любовью и заботой хозяйки.

Элли одной из немногих было известно, откуда взялись средства на всю эту роскошь. Лишь считанные люди в целом свете знали о скоротечном несчастном браке Кейт. Муж оставил ей немалую сумму, но именно Кейт, вкладывая деньги в прибыльные предприятия, превратила наследство в целое состояние. Ее природное финансовое чутье граничило с гениальностью, но Кейт не раз признавалась, что собственный талант претит ей. Заработав достаточные, по ее мнению, средства, она поставила точку на финансовых играх и с тех пор только тратила деньги на свои хобби, которых у нее всегда было в достатке и многие из которых ей ну никак не удавались.

Элли ухмыльнулась при виде незаконченной вышивки, красующейся поверх беспорядочной груды вещей. Кейт так и не освоила атласный стежок – обманчиво простой, а на деле самый сложный из всех в искусстве вышивки. Но в упорстве ей не откажешь. Старается, что есть сил. И результат уже заметен... Кейт во многом сопутствовал успех; вот только хваталась она за все подряд, а потому время от времени и сталкивалась с неудачами. Да с какими! Если уж она терпела крах, то это было впечатляющее зрелище! Алан Грант весьма деликатно отозвался о недавней катастрофе с проводкой. Помнится, Кейт чуть ли не весь город оставила без света; сама она, правда, яростно отрицала этот факт, утверждая – и не без резона, – что при всем желании не смогла бы добиться столь масштабной катастрофы. Справедливости ради нужно добавить, что в ту ночь и впрямь разразилась жуткая гроза... Старик Флетчер, на каждом углу с пеной у рта доказывающий принадлежность Кейт к колдовскому племени, прилюдно заявил, что гроза – это ее рук дело. Мол, Кейт отомстила лично ему за то, что он охотился в ее владениях. Прямое попадание молнии превратило его винокурню в груду оплавленных медных спиралей...

День тянулся долго, в ленивой, восхитительной праздности. Элли поиграла на гитаре, потом занялась вышивкой; соорудила легкий ленч и с удовольствием с ним расправилась; вычесала до шелковистого блеска четырех собак, накормила дюжину кошек и снова отказалась взять на себя ответственность за проливной дождь. Питомцы Кейт реагировали по-разному: кто-то по доброте душевной простил ей некомпетентность и попросился на колени, кто-то надулся в глубочайшей обиде, кто-то просто скрылся в неизвестном направлении. Элли посидела над кроссвордом; нашла мишень для игры в дартс и немного побросала стрелы; почитала и поиграла на пианино. Прошла на кухню, сделала салат и поужинала; вытерла лапы у собак, пересчитала кошек – и снова, на сей раз весьма злорадно, повторила, что не в силах остановить дождь.

Несколько раз звонил телефон; наслаждаясь одиночеством, она и не подумала снимать трубку. Автоответчик исправно делал свою работу. Кейт как-то в запале купила этот аппарат, оказавшийся совершенно бесполезным – она просто-напросто игнорировала сообщения, а чаще стирала пленку, даже не прослушав. После ужина Элли посмотрела телевизор – очень недолго, – закончила кроссворд и решила отправиться в постель. Монотонный ритм дождя ее убаюкал.

Прежде чем подняться в спальню, она проверила все двери – так, на всякий случай. Бояться ей было нечего. С собаками в доме действительно безопасно... хотя заявления Кейт не в счет. Эти так называемые «сторожевые псы» были до идиотизма дружелюбны, а большинство из них еще и безобразно трусливы. Расчет Элли состоял в том, что собаки разбудят ее лаем, радостно приветствуя какого-нибудь непрошеного гостя. Ну а если и их шумное приветствие не прервет ее сон, то она уж точно проснется, когда Уильям, малодушный сенбернар, залезет в постель к ней под бочок. Во время ее прошлого визита Уильям повстречался в коридоре с огромным рогатым жуком и, визжа от ужаса, укрылся в кровати Элли.

Но обычно собак в спальни не пускали, а потому на второй этаж Элли двинулась в сопровождении лишь полудюжины кошек. Она давно привыкла, что под ногами путается то одно настырное создание, то другое, однако подъем по лестнице все же требовал некоторой сосредоточенности.

Элли смотрела вниз, думая только о том, как бы не упасть... и уж, разумеется, прощальные слова тети Кейт не тревожили ее сознания в столь ответственный момент, когда нужно было следить, как бы не отдавить кому-нибудь хвост или лапу. Странное сияние сверху заставило ее поднять голову.

Она уже почти добралась до площадки второго этажа. Рукава коридора расходились в обе стороны западного крыла, и взгляд Элли уткнулся в приличный кусок голой стены. Только в данный момент эту стену нельзя было назвать совсем уж голой...

Мужчина был молод; не сказать, чтобы красив, но достаточно приятен, с обаятельнейшей улыбкой. Длинные темные локоны волнами накрывали плечи. Наряд его состоял из короткой коричневой куртки, из-под которой выглядывало пышное жабо, обтягивающих бриджей, белых чулок и... ниже явственно просматривался журнальный столик. Журнальный столик с вазой, полной цветов, – тот самый, что всегда стоял на площадке. Иными словами, пришелец был прозрачен как стекло.

Элли ошеломленно застыла, а ее гость тем временем исчез – испарился, растворился, выключился, наподобие экрана телевизора.

Глава 3

Из ступора Элли вывели истошные вопли злосчастного обладателя прижатого ею хвоста. Она машинально переступила с ноги на ногу, но с места не двинулась. Так и торчала на предпоследней ступеньке лестницы, вяло гадая, что бы такое предпринять. Хлопнуться в обморок? Глупо, да и покалечиться недолго. Взять пример с кошки, немного повыть и кинуться из дому? А куда? И что ей, собственно, угрожает? Продолжить путь и спрятаться в спальне? Ха! Словно от привидений можно спрятаться! К тому же придется пройти мимо того места, где... стоял?.. незнакомец... Ну и дурацкий же глагол, когда речь идет об эфемерной субстанции.

Как ни странно, страха она не испытывала. Некоторый дискомфорт, разумеется, присутствовал... обстоятельства-то, что ни говори, из ряда вон... Однако явление незнакомца не сопровождалось эффектами, характерными для пришельцев из потустороннего мира, – могильным холодом не веяло, особого ужаса в душе тоже не наблюдалось. Милое такое, доброжелательное привидение. Кажется, оно – или все же он? – даже улыбнулось на прощание. А может, и нет... Но Элли предпочитала думать, что призрак послал ей приветливую улыбку.

В конце концов она перешагнула последнюю ступеньку. У столика с вазой остановилась, осторожно протянула руку, дотронулась до стены. Гладкая бледно-голубая поверхность. Чуть-чуть прохладная и сыроватая на ощупь.

По длинному коридору Элли двинулась к своей спальне. Тетя Кейт раз и навсегда отвела эту комнату для племянницы, и обстановка сохранилась в неприкосновенности еще с тех пор, как двенадцатилетняя Элли сама ее выбрала. «Старофранцузский будуар» – так пышно именовала этот стиль Кейт. Кружевные оборочки на трюмо; пена муслина в пухленьких ручках позолоченных купидонов по бокам зеркала; кровать под балдахином; накидка с оборочками на громадном – утонуть можно! – кресле... И живые розы везде, куда ни глянь. Кейт, как всегда, изощрялась к приезду племянницы, и результат балансировал на грани излишеств. Но сегодня эта пышность лишь добавляла покоя душе Элли, напоминая о детстве и неизменно сердечном приеме хозяйки гостеприимного дома. В разожженном камине – знак недавнего присутствия кого-нибудь из семейства Бисли – мирно догорали дрова; их негромкое потрескивание успокаивало, привнося последний, решающий штрих в обстановку уюта и безопасности.

На белоснежных книжных полках, занимавших стену по обе стороны камина, Кейт держала собрание детской классики. Переодевшись в ночную рубашку, Элли нашла одну из самых любимых сказок и забралась в постель. Но не погрузилась сразу же в полузабытый мир фантазий, а устроилась поудобнее на взбитых подушках и долго смотрела невидящим взглядом на противоположную стену. Составить ей компанию на ночь решили четыре кота и один пес. Кошачье племя оккупировало приличную часть кровати; Элли даже пришлось поджать ноги, чтобы освободить место. Собаке же – пекинесу по кличке Франклин – она была особенно рада: самый маленький из любимцев Кейт, этот пес справился бы с любым вором лучше какого-нибудь сенбернара или мастифа. Кейт утверждала, что Франклин, укусив кого-нибудь, потом ужасно переживает, но, мол, характер у него вспыльчивый, а менять привычки уже поздно – возраст не тот. Элли перевела глаза на пекинеса, который устроился на старинном сундуке, придвинутом к изножью кровати. Почувствовав ее взгляд, Франклин поднял голову и сморщился в ухмылке. Она улыбнулась в ответ. Взгляд Элли неторопливо скользил по шелковистому кирпично-красному тельцу пекинеса, по пушистым комочкам, притихшим у ее ног... но думала она о привидении.

Все эти коты и кошки вроде и не заметили присутствия потустороннего существа. Странно. Это никак не вписывалось в теорию аномальных явлений. Считается, что именно животные особенно чувствительны к подобным вещам; во всех рассказах о привидениях животные рычали, фыркали, ощетинивались и все такое... А тут никакой реакции, если не считать оскорбленных воплей абиссинца, которому она наступила на хвост.

Элли невольно глянула на темнеющий дверной проем. Ей пришлось оставить дверь открытой, иначе четвероногие друзья всю ночь скреблись бы в дверь то снаружи, то изнутри. Как все старые дома, этот тоже не умолкал ни на минуту. Покряхтывали, перешептывались половицы, жалуясь на сырость или холод; да и большая часть зоологического царства Кейт не прочь была побродить среди ночи. Элли все эти звуки были знакомы, и ее не пугала даже тяжелая поступь Амвросия, хотя, когда громадный, фунтов в тридцать весом, отпрыск диких енотовых котов двигался по дому, сходство с мужскими шагами было устрашающим.

Шуршащий скрежет, внезапно донесшийся из коридора, тоже мог бы нагнать страху на любого, но только не на Элли; она не спускала глаз с дверного проема, где вскоре возникло пушистое белоснежное создание.

– Привет, Роджер! Что-то тебя целый день не было видно!

Белая крыса по кличке Роджер что-то пропищала в ответ. Два кота опасливо дернулись: Роджер наводил на них ужас. Всю кошачью компанию воспитывали в священном страхе перед его неприкосновенной королевской особой, но сам Роджер не испытывал того же благоговения перед усатыми созданиями, и не дай им бог оказаться у него на пути! – монаршье неудовольствие было бы страшно. В иерархии, сложившейся среди четвероногих домочадцев, главенство Роджера не подвергалось сомнению. Он шествовал по дому точно император, а все остальные падали перед ним ниц.

Мгновение спустя Роджер исчез; собственные планы на ночь он менять явно не собирался, а заскочил так, ради приличия – раскланяться, не более того. Кейт не представила своего любимца Генри. Элли эту любезность оценила, хотя и не сказала бы наверняка, кого именно оберегала тетя – то ли Генри от Роджера, то ли наоборот. Вспомнив о женихе, Элли скорчила гримасу, которую тот наверняка назвал бы «лукавой». И разумеется, ошибся бы. Какое уж тут лукавство... Кейт и впрямь сущий дьявол. Генри она невзлюбила с первого взгляда и повела себя как... Перед обедом Элли все высказала тетушке о ее поведении и Кейт с покаянным видом обещала исправиться. После чего весь вечер исподволь спаивала Генри.

В душе, правда, Элли не могла не признать, что Генри, даже будучи трезвым как стеклышко, наверняка наговорил бы кучу несуразностей. Он всегда был ужасно толстокожим типом. Уму непостижимо, как можно не заметить ярость Кейт... даже если ты напился до чертиков?

Без телепатии определенно не обошлось, поскольку именно в этот момент тренькнул телефон.

Звонил Генри – дабы справиться, все ли в порядке. Элли начала было рассказывать, что день прошел прекрасно и если бы не дождь... На этом ее объяснения были прерваны. Генри, как обычно, больше заботили собственные дела. Которые с самого утра пошли наперекосяк.

О чем он немедленно и сообщил Элли. Поездка в аэропорт была ужасна: всю дорогу хлестал проливной дождь, а милая тетушка Кейт практически не открывала рта. И это несмотря на его бесконечные благодарности за гостеприимство и похвалы ее прелестному дому!

Элли давно выучила манеру жениха вечно жаловаться на жизнь, но почему-то сегодня нескончаемое нытье Генри показалось совершенно несносным. К тому же в потоке жалоб ей почудилось нечто...

– У тебя какой-то странный голос, – внезапно прервала она красочное описание недоумков водителей, которым этим утром приспичило выехать на шоссе вместе с Генри. – Ты что, заболел? Простудился?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Ни в чем.

Все это было так не похоже на Генри, с его страстью в деталях описывать, как и когда он чихнул или где у него кольнуло... Страшные подозрения зароились в душе Элли.

– Генри, я же чувствую – что-то случилось.

– Н-ну, у меня какая-то... в общем, похоже на...

– Сыпь?

– Ну... да. Да! Только прошу тебя, никаких идиотских выводов! Кое-что из продуктов на меня плохо действует. Тот клубничный десерт...

– Черт побери! Я ведь тебя предупреждала, Генри! Ты не поверил, и вот результат. Ну, что ты такого ей сказал? Мне этот взгляд Кейт знаком... но я же ничего не смыслю в футболе! Наверняка ты сказал что-то...

– Да не помню я! – буркнул Генри.

– Не помнишь?!

– То есть... особого значения не придавал. Разговор-то пустой, а я устал с дороги, да еще эти сумасшедшие собаки так и норовили на меня прыгнуть...

Генри перешел на крик, как всегда, когда впадал в панику или обижался.

– Пить меньше надо было, – с холодком отозвалась Элли, – и не полагаться на Алана Гранта. Он обожает доводить Кейт до белого каления, и с твоей помощью ему это удалось. Вся ваша болтовня насчет какого-то там Тарлингтонса...

– Таркентона! – визгливо вклинился Генри. – Боже! Кажется, припоминаю... речь шла о защитниках. Но я ведь не забыл наш разговор в машине, не попался на удочку. Ты меня предупредила насчет Сонни Юргенсона, поэтому...

– Я-то предупредила, – вновь прервала его Элли, – но ты назвал какое-то другое имя. Билли... как-то там...

В трубке надолго воцарилось молчание. С другого конца доносилось лишь тяжелое дыхание Генри.

– Но ведь не Билли Килмер? – наконец произнес он с надеждой в голосе. – Только не говори, что я назвал Билли Килмера!

– Кажется, именно его. А что в этом такого ужасного?

– О черт, – прошептал Генри. – А все ты виновата. Ты, Элли! Ну почему ты меня не остановила?

– Да какая разница? – мягко поинтересовалась Элли. – Ты ведь не веришь в черную магию и в то, что моя тетя Кейт – колдунья, правда?

– Разумеется, не верю! Еще не хватало бояться всей этой ерунды. Жалобы противны моей натуре, и я бы не упомянул о недомогании, если б ты так не настаивала.

– Лучше покажись врачу, – смиренно попросила Элли. – Насколько мне известно, такая сыпь плохо поддается лечению. Может понадобиться две-три недели, чтобы...

– Глупости! Уверен, завтра от нее и следа не останется. Я воспользовался мазью, которую любезно предложила твоя тетушка, так что...

– Не-ет, Генри! Нет!!! Только не это!

Ссора была неминуема. Эдакая традиционная, добротная ссора с нападками друг на друга, взаимными оскорблениями и швырянием трубок. Первой швырнула трубку Элли. Наверняка Генри сделал то же самое, но эффекта, само собой, уже не добился.

Подобное случилось впервые. Обычно Генри хладнокровно реагировал на недовольство невесты... вернее сказать, никак не реагировал; эта несвойственная вспышка подсказала Элли, насколько ему плохо. И неудивительно. Опоясывающий лишай, говорят, штука болезненная.

Нет, происшествие с Генри вовсе не убедило ее в колдовских способностях тети Кейт... Наверняка все объясняется проще, размышляла Элли. С утра у Генри зачесался живот, а с его мнительностью в этом ничего странного нет, он вспомнил случай с лишаем Тони (спрашивается, кто тебя тянул за язык с этим рассказом, милая?), по дороге в аэропорт пожаловался на «недомогание» Кейт, да еще описал все в подробностях, Генри же нытик тот еще, а тетя, добрая душа, тут же вынула из бесформенной сумки, с которой никогда не расставалась, мазь собственного производства... Элли отлично помнила «гомеопатический» период Кейт – лечебные травы по всему поместью, сбор урожая в полнолуние, резка, сушка, смешивание, настаивание и, наконец, изобретение чудодейственных мазей...

Кошмар, короче. Элли не сдержала стона. А следом, как ни неприлично это звучит, расхохоталась. Отсмеявшись, она выключила свет, свернулась клубочком и уже почти заснула, убаюканная мерным дыханием кошек, когда вдруг поняла, что не рассказала Генри о привидении.

Более того – ей и в голову не пришло ему рассказать.

Погружаясь в сон, она видела улыбчивое лицо призрачного старомодного гостя. Что-то в нем было такое милое... ах да! Крохотный серповидный шрам на подбородке, совсем как ямочка...

Дождь упорствовал и весь следующий день. Телефон молчал. Элли, впрочем, и не ждала звонка. Чтобы Генри Уиллоуби сделал первый шаг к примирению?! Да никогда! Развлечений Элли хватало, учитывая разнообразные хобби тетушки, но все же под вечер она была рада услышать звонок в дверь.

Открыть гостю лично у нее не вышло. Во-первых, Элли как раз устроилась в кабинете, то есть довольно далеко от парадного входа. А во-вторых, что оказалось куда более существенным препятствием, сенбернар Уильям буквально пригвоздил ее к креслу. Сначала он все порывался залезть к ней на коленки. Уклонившись с грехом пополам от этой чести, Элли не слишком облегчила свою участь: расстроенный донельзя пес улегся у ее ног и припал к ним косматой головой. Сдвинуть его с места было не легче, чем поднять мешок с песком. Однако умница Кейт, предусмотрев и такую возможность, оплела весь дом сетью интеркомов. Система неплохо работала, если только тетушка не пыталась что-нибудь в ней подправить.

– Кто там? – вытянув шею, крикнула Элли. На вопрос отозвался знакомый голос. – Заходи!

Надобность вставать отпала: у гостя был свой ключ.

В кабинете Тед появился уже с подносом, уставленным бутылками и бокалами со льдом.

– Склянки бьют к ленчу! – радостно провозгласил он. – Если уединение вам по нраву, юная мисс, я надолго не задержусь, но умоляю – составьте мне компанию. Ненавижу пить в одиночку!

– Рада тебя видеть, Тед! Какой ты милый, что выбрался в эту жуткую погоду. Но меня не обдуришь – ты ведь пришел взглянуть, как я тут одна.

– Еще чего! И не думал даже. С моей стороны это чистейший эгоизм. Чтоб ты знала, мы с Уильямом – два сапога пара. Во всяком случае, в дождливую погоду. Если б не воспитание, клянусь, я бы тоже завыл и пристроился, по его примеру, к твоим коленкам.

– Милости прошу, – ухмыльнулась Элли.

Тед подозрительно прищурился на сенбернара. В ответ тот выпучил глаза.

– Ага, придется бороться за место под солнцем с Уильямом. Как думаешь, кто кого? Лично мне исход боя заранее известен. Благодарю за предложение. Итак? В доме все спокойно? Кейт, часом, не разобрала водопровод? Или, может, покопалась в электросети?

– На водопроводном фронте все о кей, – заверила его Элли. – С электричеством тоже. – Она запнулась, но колебания ее длились недолго: уж кому-кому, а Теду можно было довериться. Элли знала его с самого детства, любила, как родного, и считала, что названого дядюшки лучше в целом мире не найти. – Однако кое-что забавное все-таки случилось.

И она рассказала о призраке. Тед, как это бывало и прежде, когда Элли делилась с ним своими детскими страхами, весь обратился в слух. Вечно взъерошенные, а сейчас еще и чуть влажные от дождя серебристые волосы делали его похожим на самого кроткого из апостолов.

– Любопытно, – сказал он под конец. – Правда – очень и очень любопытно. Говоришь, животные ничего не учуяли?

– Ничегошеньки. Такое когда-нибудь случалось, а, Тед?

В самом начале Элли показалось, что она уловила некое напряжение в лице Теда, но на этот вопрос он ответил без запинки и абсолютно искренне:

– Никогда! Сама знаешь шуточки Кейт насчет привидений. Но скажу тебе по секрету, их здесь в жизни не было. Ох и злилась же Кейт... Она-то надеялась, что пришельцы с того света будут навещать хотя бы библиотеку. Ну, вроде как в дополнение к готическому убранству, ан нет. Ни один не объявился.

– Тогда почему же...

– Предлагаю несколько вариантов, – спокойно ответил Тед. – Первый. Что, если твое присутствие стало вроде катализатора? Да-да, знаю, ты здесь не в первый раз, а никаких призраков и в помине не было. Ну-у, может, ты изменилась и теперь способна вызывать... как, бишь, их там?.. образы прежних жильцов. Дом-то старый, по крайней мере его центральная часть. Какой-нибудь давно успокоившийся джентльмен из предыдущих владельцев вполне мог носить бриджи и кружевные жабо.

– Глупости.

– Вариант второй и наиболее очевидный. Его стоило бы проверить в первую очередь. Я имею в виду чисто материальную причину твоего «духа». Ты никаких проводов не заметила?

– Проводов? По-твоему, привидение – это всего лишь картинка на стене? Кто-то со слайдами развлекался, так, что ли? Нет, Тед, я ничего такого не заметила. Признаться, мысль о проводах мне и в голову не пришла.

– Еще не поздно. Пойдем взглянем.

Взглянули.

Уильям, вынужденный покинуть теплое местечко, поплелся следом и с трагическими вздохами путался под ногами. Впрочем, осмотр не занял много времени. Элли и Тед спустились по лестнице, проверили каждую ступеньку и, не обнаружив никаких проводов, в сопровождении Уильяма вернулись в кабинет.

– Ну что же, отнесем всю эту историю к области галлюцинаций и забудем о ней, идет? – предложил Тед, наполняя бокалы по второму разу. – Такие штуки случаются сплошь и рядом. Куда чаще, чем нам кажется. Ты ведь не очень испугалась?

– Нет. Довольно милый, симпатичный дух. – Элли улыбнулась. – Пусть себе бродит, если ему нравится, я не возражаю.

– А хочешь, я пару деньков здесь поживу, пока ты успокоишься?

– Не стоит. Правда, Тед, я ни капельки не боюсь.

– Отлично. – На лице Теда было написано облегчение. Он обожал свой очаровательный уютный домик, а уединенность буквально возвел в культ. На этой любви к одиночеству они с Кейт, собственно, прежде всего и сошлись. – Приятно было познакомиться с твоим женихом, – продолжал Тед.

– Ничего подобного.

– Честное слово! – Он расплылся в довольной гримасе. Именно в гримасе, иначе не скажешь. От широченной ухмылки изменилось даже выражение лица: пикантный налет эстетства уступил место приглушенному коварству. – Ай-ай-ай, как не стыдно, Элли! Привезти этого мальчика к Кейт! Да это же все равно что сунуть котенка в пасть тигру.

– Ты уж прости, Тед... Генри был безобразно груб с тобой. Выпил лишнего, вот и начал...

До сих пор эта тема в их беседах не всплывала. Не потому, что поведение Генри кого-то из них уж слишком покоробило. Просто речь не заходила – и все. Если сейчас Тед и помрачнел, то не из-за себя – Элли это точно знала, – а от тревоги за нее.

– Со мной еще и не так обращались, – сухо отозвался он. – Причем люди совершенно трезвые. Генри – нормальный парень, не без пунктиков, конечно, но в общем не так уж и плох. Да, кстати, а ты... э-э... с ним со вчерашнего дня не связывалась? Как он, в порядке? Простуду не подхватил?

Огонек коварства в глазах вспыхнул пуще прежнего. Элли, оторопев, несколько секунд молчала, после чего разразилась хохотом.

– Ты сущий дьявол, Тед! Как ты догадался? У Генри сыпь по всему телу.

– А!

– Что "а", что "а"! Она же не могла этого сделать, – давясь смехом, возразила Элли. – Сам знаешь, что не могла. Исключено, Тед!

– Есть многое на свете, друг Горацио... – задумчиво процитировал тот.

– Ладно тебе! Объясни лучше, что такого ужасного сказал Генри? Я у него спросила, а он знай бурчит – «черт, черт, черт»!

– О Килмере-то? – Теперь уже хохотал и Тед. – Вот забавно вышло! Кейт так усиленно потчевала твоего Генри! Я сразу понял, чего она добивается. Язык ему развязать. Но результат превзошел все мои ожидания. Элли, детка, помнишь, года два назад в Вашингтоне и окрестностях все машины были разукрашены надписями «Я люблю Билли» и «Я люблю Сонни»? Ага, помнишь... Билли Килмер и Сонни Юргенсон оспаривали титул лучшего защитника. Ох и страсти же тогда бушевали! На улицах драки между фанатами, в барах потасовки! Политика была забыта, да что там политика! Даже Вьетнам отступил перед вопросом, кто станет «номером один» в футболе! Не дай бог тебе было поддержать одного – вмиг разорвали бы болельщики из другого лагеря. Особенно отличались фанаты Сонни. Эти готовы были жизнь отдать за своего любимца.

– О-о... – протянула Элли. – А Генри вечно путает имена и фамилии. Хуже он ничего и сказать не мог, верно?

– Ну почему же, – выдавил со смешком Тед. – Назови он Джорджа Аллена – вот когда светопреставление началось бы! Кейт, видишь ли, в смертельной обиде на Аллена за то, что тот посмел уволить Сонни. Сыпь – это мелочи. Если б твой Генри сказал хоть что-нибудь хорошее про Аллена, держу пари, он заработал бы как минимум проказу.

– В жизни ничего глупее не слыхала!

– А Кейт прелесть какая глупая, – подтвердил Тед. – Генри твой тоже, только он... ужас какой глупый. Разницу чувствуешь?

– Иными словами – ты советуешь мне не выходить за него замуж?

– Ну что ты, и не думал даже. Давать советы – противнейшее и бесполезнейшее из занятий.

Оба замолчали. Элли не нашлась с ответом, да и что ответишь на столь бесспорное утверждение? Пауза затягивалась, но не угнетала. С Тедом ей всегда было приятно даже молчать. В окна тихонько стучался дождь; в надвигающихся сумерках кабинет казался оазисом тепла и уюта. Тед, чей взгляд рассеянно и неспешно скользил по комнате, вдруг наклонился и протянул руку к рабочему столу Кейт:

–Что-то новенькое?

Достав книгу, он нарушил хлипкое равновесие наваленных на столе предметов; два карандаша стукнули об пол, кипа бумаг с шорохом поехала вбок, рулон ватмана шлепнулся вниз, покатился и застыл у ножки кресла.

– И как ты только ее разглядел! Здесь же столько всего... Я привезла эту книгу в подарок Кейт, но в суматохе забыла отдать. Обнаружила только сегодня утром, когда распаковала последнюю сумку.

В изящных, длинных пальцах Тед сжимал небольшой томик. Сафьяновая обложка книги обтрепалась на углах, кое-где вытерлась, кое-где покрылась зеленоватыми пятнами плесени. Позолота букв выцвела, но название еще читалось.

– "ИСЧЕЗНУВШЕЕ ВЕЛИЧИЕ. Знатные семейства Бертона, штат Виргиния, в легендах", – прочитал Тед. – Где ты это нашла, Элли? Редчайшая вещь!

– Правда? Стыдно признаться, но она мне досталась почти даром. Я как-то набрела в Джорджтауне на букинистическую лавку. Прельстилась названием... ну и подумала, что Кейт придет от всех этих легенд в восторг.

Тед открыл книгу, перевернул одну страничку, другую.

– А ты сама прочла?

– Так, взглянула одним глазком. Скукотища. Правда, несколько фамилий я узнала.

– Да-да... Кое-кто из прежней знати по-прежнему обитает в наших краях. – Тед продолжал листать книгу. Уголки его тонкого, выразительного рта дрогнули. – Причем лицемерия и надменности у этих потомков голубых кровей ничуть не меньше, чем у предков. Ты права, Элли. Скукотища! Куча ханжеских небылиц в елейном сиропе. Леди и джентльмены! Ф-фу! Желтой прессы на них не было! Готовые герои самой скандальной хроники.

– То же самое можно сказать об аристократии любого другого города. Но ты-то, Тед! Я считала, ты и сам из местной знати. Неужто среди всех этих надменных лицемеров числились и твои предки?

– Ха! Они-то и возглавляли парад ханжей и фарисеев. Слава богу, на мне наш род исчезнет с лица земли. Любуйся, пока можешь. Вот он перед тобой, во всей красе – последний слабоумный представитель выродившейся породы...

Элли заерзала в кресле. Тед уловил ее неловкость, ухмыльнулся; горечь исчезла из глаз и из тона.

– Каюсь, каюсь. Обожаю словесные изыски. И жалеть себя обожаю. Ты уж прости, Элли.

– Дождь всегда навевает грустные мысли, – негромко отозвалась девушка. – Но такого я от тебя еще не... Так что же? По-твоему, мне стоит забыть о призраке – и дело с концом?

– Лично я попробовал бы познакомиться с ним поближе. – Тед в задумчивости побарабанил по книге. – Интересно, а если...

Фраза повисла в воздухе, но мысль была совершенно очевидна.

– И не думай даже! Никаких спиритических сеансов, Тед. Я ничего не имею против такого милого привидения, но продолжать знакомство – нет уж, уволь, пожалуйста.

– Не хочешь – как хочешь.

– Я совершенно серьезно, Тед! Оставь свои штучки. Этот твой взгляд мне слишком хорошо знаком.

– Ну какие штучки, солнышко. Твое желание для меня закон. – Тед поднялся. – Сиди, сиди, я и сам дорогу найду. Телефон у тебя в спальне под рукой. Звони, если что случится.

– А ничего и не случится.

И все-таки с уходом Теда ей стало слегка не по себе. Страха, разумеется, не было, еще не хватало!

Но и желания подниматься по лестнице тоже.

Вот она и тянула, сколько могла. Засиделась перед телевизором, перебирая каналы, пока не наткнулась на какую-то нудную древнюю мелодраму. Стойко досмотрела до конца, хоть и знала все перипетии сюжета наизусть.

К ночи дождь прекратился; выглянув из окошка гостиной, Элли полюбовалась усеянным звездами небом. Когда она наконец собралась с духом и в сопровождении процессии кошек двинулась наверх, настенные часы в прихожей глухо отбили половину третьего.

Перед самой площадкой Элли невольно замедлила шаги. Набрала побольше воздуха в легкие. Не помогло. Сердце предательски екало.

«А ничего и не случится»! Хорошо так говорить, когда рядом Тед!

Но ничего и в самом деле не случилось. Ни малейшего шороха на лестнице, ни намека на движение. Элли постояла на площадке, вглядываясь в полумрак коридора. Вроде бы и дышать стало легче, и сердце успокоилось, но странное дело... во всем теле какая-то слабость. Отчего бы, интересно, – от облегчения? Или от разочарования?

В спальне она быстренько переоделась, нырнула под одеяло, устроилась поудобнее между котами, как обычно оккупировавшими половину кровати.

И замерла, услышав звук.

Она знала все обычные звуки в доме, если, конечно, скрежет Роджера можно назвать обычным. Но этот звук шел откуда-то снаружи. Тихая, умытая дождем ночь манила свежестью, и Элли перед сном открыла окна. Странный звук напоминал чей-то негромкий напевный призыв. С каждой секундой он становился громче.

Элли одним прыжком выскочила из кровати. Останься она еще хоть на мгновение, ей бы просто духу не хватило; так и лежала бы, натянув на голову одеяло, и тряслась как заяц. В спешке она забыла про кошек и с ходу наступила на Дженни. Сиамская красавица отозвалась оскорбленным воем, но Элли сейчас было не до извинений.

Пышные муслиновые занавески чуть заметно подрагивали от ночного ветерка. Ночь дышала восхитительным покоем. А мелодичный звук то нарастал, то затихал, подчиняясь законам неведомой музыки.

Щелкнув шпингалетом, Элли толкнула затянутую сеткой раму и перегнулась через подоконник. Вся лужайка перед западным крылом была как на ладони. Казалось, в поле зрения нет ничего необычного – близнецы-магнолии, темные очертания кустов и клумб, дуга подъездной дорожки. Может, она зря всполошилась? В лесу ведь полно птиц... Правда, ни одна птица в Виргинии так не поет. А если соловей? Соловьев Элли никогда не слышала. Что, если экзотический певец упорхнул от своих хозяев и теперь выводит рулады у нее под окном...

Вот оно! Вернее, они.

Неизвестных было двое. Света звезд едва хватало, чтобы разглядеть их, но в количестве сомневаться не приходилось. Они возникли из-за деревьев и быстро двинулись вдоль края лужайки.

Быстро, но очень плавно, точно не шли, а скользили на коньках.

Из двух фигур одна была определенно женской. Ночь размывала цвета и формы, однако Элли отчетливо разглядела длинную пышную юбку. На талии материя топорщилась, как если бы юбка не стягивалась поясом, а держалась на подтяжках. Верхняя часть наряда – нечто похожее на большую шаль – развевалась от быстрых движений женщины, а в волосах играли призрачные блики. Какого цвета были волосы – то ли серебристо-седые, то ли золотисто-белокурые, то ли просто напудренные, – Элли не смогла бы ответить.

Рядом с женщиной шел... или скользил... плыл... еще один... человек. Просторная накидка полностью скрывала его фигуру. Элли успела мельком заметить только длинные, до плеч, волосы, белое пятно жабо или шарфа на шее... и все. Таинственные грациозные фигуры вновь растворились в густой тени деревьев.

Странный напев тоже затих. Когда это произошло, непонятно. Похоже, на несколько секунд Элли превратилась в столб с глазами. Остальные органы ей напрочь отказали.

Зато уж теперь они заработали вовсю. В ушах зазвенело от ее собственного крика, в горле застрял противный комок, сердце колотилось как бешеное, заглушая шелест стекающих с крыши капель.

Элли проглотила комок, сделала несколько вдохов-выдохов, постояла еще немного у окна, вглядываясь в темноту до рези в глазах. А потом, точно опомнившись, резко захлопнула окно.

Ноги сами собой понесли ее к лампе. Она нащупала кнопку и заморгала, ослепленная ярким светом. Когда же глаза привыкли, в полной растерянности уставилась на четвероногих приятелей.

Проснулись все до единого. В кошачьем прищуре сквозило любопытство по поводу ее странного поведения и легкое раздражение. Побеспокоили их, видите ли, среди ночи! Франклин поднял голову, остановив на Элли шоколадный взгляд. Как и кошек, его тоже явно мучило любопытство, но отнюдь не тревога. Став объектом безмолвного, но от этого не менее пристального и укоризненного внимания, Элли почувствовала себя ребенком, которого родители поставили в угол. Мало ей всяких привидений, разгуливающих всюду, вроде они у себя дома, так еще извольте просить прощения!

– Хороши помощнички, нечего сказать! – сообщила она честной компании. – Толку от вас...

Франклин потянулся. Зевнул. И улегся на место.

Элли тоже забралась в постель. Ноги у нее, несмотря на теплую ночь, совершенно окоченели. Она пристроила их между теплыми живыми клубочками и повернулась к телефону.

Звонить в такое время? Кошмар. Но ведь Тед сам сказал... Элли потянулась за трубкой.

Ждать пришлось довольно долго. Тед ответил сиплым со сна голосом, но лепет Элли, попытавшейся извиниться, сразу отмел.

– Раз звонишь, значит, на то есть причины. Ну, что случилось? Опять твое симпатичное привидение?

– Нет! – быстро ответила Элли и, помолчав, удивленно добавила: – А может, и да. Вторая фигура была очень похожа...

Подробно описать странную пару ей так и не удалось. Длинная юбка, которая неуклюже топорщилась на талии женщины, – вот, пожалуй, и все, что осталось в памяти.

– Ночь-то темная, – сочувственно сказал Тед. К концу рассказа его сон как рукой сняло. – Тебе трудно было их рассмотреть. Боюсь, у меня нет разумного объяснения, Элли. В округе не намечалось ни одного костюмированного бала. Уж поверь мне, я бы знал, даже если бы меня, старика, и не пригласили...

Элли была на взводе, так что эта жалобная нотка показалась ей неуместной.

– При чем тут бал?! – едко парировала она. – Дом стоит на отшибе. По-твоему, влюбленная парочка сделала громадный крюк, чтобы побродить наедине по нашим кустам? Чушь какая. Эти двое, кто бы они ни были, знали, куда шли. Кстати, ты забыл об одной мелочи. Музыка, Тед! Как с ней быть?

– Совершенно непостижимо, – признал Тед. – Разве что птица какая...

Элли презрительно фыркнула. Развивать нелепую мысль Тед не стал.

– Сейчас оденусь и приду, – сказал он.

– Нет-нет, не нужно. Это ни к чему. Извини, что потревожила. Просто я... ой, погоди минутку.

– Что такое?!

– Минуточку, – повторила Элли и очень медленно, осторожно, без малейшего стука опустила трубку на столик. Ее взгляд был прикован к Франклину. Пес явно кого-то учуял за окном. Он оскалился и зарычал негромко, но с недвусмысленной угрозой.

Элли беззвучно метнулась к окну. На темном фоне деревьев отчетливо выделялась высокая мужская фигура в своеобразном костюме. Черные брюки в облипку и глухой пиджак, до того узкий, что человек смахивал на шахматного ферзя. Пока Элли рассматривала очередное явление, Франклин у нее за спиной перестал рычать. Вместо этого он принялся жалобно подвывать. А черная фигура вскинула руку и затрясла кулаком. То ли Элли показалось, то ли она и в самом деле увидела лицо незнакомца – вытянутое, с прозрачно-бледной кожей, стиснутым тонким ртом и глазами, полыхавшими из-под густых бровей фанатичным огнем.

Элли бросилась назад к телефону. Тед не дал ей и двух слов сказать.

– Сейчас буду! – выпалил он и отключился.

Элли застыла, сидя на краешке кровати с прижатой к уху трубкой. Гулкое молчание в телефоне отдавалось дурацким одиночеством в душе, точно голос Теда был связующей нитью с миром. И вот теперь эта связь оборвалась...

Услышав короткие гудки, Элли дрожащей рукой опустила трубку и, сделав над собой усилие, встала с кровати.

Франклин уже и не рычал, и не скулил, но взгляд его был прикован к окну. Проходя мимо, Элли машинально погладила пса, тот вздрогнул – ну совсем как до смерти напуганный человек. Элли бочком приблизилась к окну.

Освещенная бледным светом лужайка была пуста.

Казалось, прошли годы, а на деле – не больше десяти минут, прежде чем появился Тед. От дома Кейт до его дома, если через лес, было не больше четверти мили. Элли так и вскинулась, когда из-за деревьев выступила темная фигура, но даже в ночном полумраке она сразу узнала Теда. Он поднял голову:

– Элли?

– Я здесь. А этот... он исчез.

– Вижу. – Тед включил фонарик. – Я-то, грешным делом, рассчитывал захватить твоего гостя врасплох. А теперь... Рыскать в темноте бессмысленно. На всякий случай обойду разок дом и поднимусь. А ты из спальни – ни шагу.

– Ладно.

Элли проследила за желтым лучом, пока тот не исчез за углом дома. Через несколько минут снизу раздался голос Теда:

– Это я!

– Иду. – Элли поспешила к лестнице.

Франклин в компании с двумя котами двинулся следом за ней. Пес уже успокоился и весь извилялся от восторга. Ну как же! Посреди ночи обычно такая скукотища, а тут на тебе – неожиданный приятный сюрприз. Телефонные звонки, переговоры через окно, гости! Повизгивая от счастья, Франклин кинулся на Теда.

Даже в домашней одежде Тед был великолепен. Спортивный костюм от Дживанши, мокасины от Гуччи. Аристократ на отдыхе, иначе не скажешь. Правда, мокасины сейчас выглядели не слишком презентабельно – все в грязи и налипших листьях. Переступив порог, Тед небрежно сбросил обувь и расплылся в своей знаменитой ухмылке:

– Как насчет кофейку?

– Ты настоящий герой, Тед! – восхищенно выдохнула Элли. – Прийти в такое время! Моя благодарность не знает границ. Можешь требовать кофе и всего, чего только пожелает твое благородное сердце.

– Скажешь тоже – герой! – Тед зашлепал вслед за ней на кухню, привычно отпихивая с дороги котов. Четвероногая братия, особенно любители ночного образа жизни, стекались со всех концов дома. – Я же все просчитал. Либо у тебя случилась очередная галлюцинация – в этом случае мне ровным счетом ничего не грозит. Либо твои визитеры и впрямь явились из потустороннего мира – в этом случае природная любознательность твоего покорного слуги переплюнула бы его же природную трусость. И все дела. Бог мой, детка, да я бы сотни миль протопал, чтобы хоть краешком глаза взглянуть на настоящее привидение! Жаль вот, не сподобился...

– Ф-фу! Ну и типы же вы с Кейт, – скривилась Элли. – Любознательные нашлись. Да вы просто обожаете всюду совать нос. Хоть бы загробную жизнь в покое оставили.

– В моем возрасте любознательность, касающаяся этой области, приобретает пикантно-личную окраску, – прогнусавил Тед, подражая лектору, и сел за стол.

– Я категорически не верю в привидения! – выпалила Элли.

– Почему же собаки не залаяли?

– А может, они и лаяли, только я не услышала.

– Допустимо, но маловероятно. Не такие уж они бесполезные и ленивые тюлени, какими выглядят. Чужакам от них достается – будь здоров.

– Тогда от них и привидениям должно было бы достаться, – упорствовала Элли.

– А вот и нет. На привидения собаки не лают и не бросаются. Они скулят и от страха забиваются куда-нибудь в угол.

Тед продолжал улыбаться, а Элли пробрала дрожь при воспоминании о жалобном, тоскливом вое пекинеса.

– Ну все, хватит, Тед. Дурацкий спор, – решительно отрезала она. – Лучше посоветуй, что мне делать?

– Можно позвонить в полицию. Или Кейт. И то и другое одинаково бессмысленно. Третий вариант – сидеть и ждать, что будет дальше.

– Хватит с меня, – буркнула Элли.

– Я могу пока пожить здесь. Только скажи, и...

– Не надо. Что толку? Мне же никто не угрожает, Тед.

– Знаю, знаю. Я и сам, признаться, удивляюсь – с какой это стати все думают, что присутствие мужчины в доме убережет от любой напасти? А кино?! Почему это киношные домохозяйки вечно будят среди ночи своих муженьков? Скажи на милость, как эти несчастные, обремененные годами, одышкой и пузом, могут противостоять вооруженному грабителю, готовому идти до конца?! Элли подала кофе и села напротив. Какое-то время оба молчали, размышляя каждый о своем.

– Ты все-таки считаешь, что тут дело нечисто, да? Думаешь, это привидения?

– Надеюсь, – мечтательно полуприкрыв глаза, отозвался Тед. – Вот была бы чудная история... Сначала таинственная пара – мужчина и женщина – стремительно скользит по лужайке. Они явно спешат. Убегают? Скрываются? Их преследует еще одна таинственная личность. Зловещая, вся в черном. Может быть, обманутый муж? Сотню лет назад недалеко проходила дорога на запад. Возможно, где-то поблизости, за деревьями, экипаж, запряженный четверкой лошадей, поджидал влюбленную парочку...

Элли треснула чашкой по столу.

– Отлично, Тед! Отдаю должное твоей фантазии. Прекрати.

– При чем тут фантазия? Это исторический факт. Одна из выходок тех самых лицемеров голубых кровей, о которых я упоминал вчера вечером. Он – то бишь юный влюбленный – приходился братом моему прапрапрадеду. А дама была женой его ближайшего соседа, некоего Иеремии Макграта. От такого, как этот Иеремия, любая сбежала бы. Жуткий был тип. Худший вариант лицемерного, чопорного, надменного негодяя. После первой он еще трех жен свел в могилу своим ханжеством.

– Боже правый! – в ужасе выдохнула Элли. – Но как же ему позволили жениться, если она...

– А ей не удалось далеко убежать, – негромко объяснил Тед. – Влюбленных обнаружили следующей весной... вернее, то, что от них осталось. Обглоданные кости да кое-какие клочки одежды, по которым их и опознали. Все решили, что бедняги попали в лапы медведя.

– Сто лет назад здесь уже не было никаких медведей, – прищурилась Элли.

– Верно. – Тед отхлебнул кофе. – Зато было полным-полно продажных судей.

– Иными словами, ее муж...

– ...заявил, что о бегстве жены узнал только на следующее утро, когда увидел ее записку. Но предположим на минутку, что Иеремия солгал. Предположим, что он успел настигнуть беглецов. Та сцена, что разыгралась сегодня на лужайке...

– Прекрати сейчас же, Тед!

– Я вовсе не запугиваю тебя, Элли. Как ты не поймешь, если это правда, то тебе просто посчастливилось увидеть события столетней давности. И твои призрачные гости даже не догадывались о твоем присутствии. Они всего лишь в очередной раз проигрывали последнюю сцену своего спектакля. Ну что тут такого опасного?

– Ох, не знаю... – простонала Элли. – Ничего не знаю и знать не хочу. И вообще, я так устала, что даже думать не в силах. Возвращайся к себе, Тед... А хочешь, ложись спать здесь. Но только не ради моей безопасности. На дворе уже светает, и я ни капельки не боюсь.

– Вот и отлично. Нужно будет – звони, не стесняйся. Я от всей этой истории в восторге, детка... вернее, был бы в восторге, если б только она не действовала тебе на нервы.

–То-то и оно. Самое странное, что я абсолютно спокойна. Кто бы объяснил – почему?

Спала Элли как убитая, но, несмотря на усталость, проснулась довольно рано. Комната была залита солнечным светом, а из открытого окна тянуло прогретым, ласковым ветерком. Приподнявшись на подушках, она была встречена целой шеренгой терпеливо выжидающих созданий. Пушистые любимцы Кейт сидели чинно в ряд, точно школьники, приученные дожидаться звонка. Немигающие глаза небесно-голубые, глаза изумрудно-зеленые, глаза всех оттенков желтого – от янтарного до лимонного – были устремлены на Элли. Она со смехом соскочила с кровати, и строгий порядок шеренги моментально нарушился – вся компания стремглав скатилась по лестнице. У входной двери вырос живой разноцветный ком. Дождь кончился, да здравствует солнце!

Элли выпустила ошалевших от счастья животных во двор, а сама прошла на кухню. Чашки с остатками ночного кофе все еще стояли на столе, а значит, начало рабочего дня семейства Бисли откладывалось. Впрочем, Бисли могли и вовсе не появиться; Кейт в их график даже не пыталась вникать.

Ожидая, пока вскипит вода, Элли размышляла над ночными событиями последних дней и прикидывала, не может ли за всеми этими нелепицами стоять странная семейка Бисли. Сколько бы ни распространялся Тед на тему о загробном происхождении визитеров, Элли твердо стояла на своем – кто-то сыграл над ней шутку. Кто-то вполне реальный, из крови и плоти. Итак, способны ли на подобные фокусы Бисли? Достало бы у них ума и силы духа?

Фокусы-то, нужно признать, исполнены довольно искусно, особенно первый. Элли отдавала должное выдумке и инженерному таланту неизвестного шутника. И ей как-то не хотелось признавать, что Бисли настолько превзошли ее в сообразительности.

У Бисли, если уж на то пошло, для подобных шуточек и повода-то нет. Зачем им, спрашивается, нужно ее пугать? И вообще, кто бы ни был этот фокусник, если он задался целью напугать, то не слишком преуспел. Его «привидения» оказались скорее странными, чем страшными.

Позавтракав, Элли выпустила собак, скрепя сердце прошла процедуру бурного приветствия, после чего наполнила все миски водой. Еще добрых полчаса потребовалось на то, чтобы накормить всех представителей разнообразной фауны в поместье Кейт – от собак и котов до птиц и белок. Во всей округе не нашлось бы таких безобразно жирных белок, как у Кейт.

Когда с домашними делами было покончено, Элли вытащила шезлонг на патио и с наслаждением подставила лицо солнышку. Ее любимец, бладхаунд по кличке Тоби, растянулся на теплых плитах дворика, пристроив породистую, грустную морду на передние лапы и устремив на Элли вдумчивый взгляд. Своей кличкой он был обязан пресловутой дворняге из повести «Сердца четырех», тому самому Тоби, который нередко помогал Шерлоку Холмсу в расследовании запутанных дел. Тетя Кейт в очередной раз выдала желаемое за действительное. У ее Тоби было неважно с обонянием: он облаивал всех подряд, даже друзей, пока не убеждался воочию, что это друзья. Зато характер у него был ангельский, а внешность достаточно внушительная, чтобы отпугнуть непрошеных гостей.

Элли прошлась ладонью по косматой голове пса; тот завилял хвостом от удовольствия. Чем же объяснить странное поведение собак ночью? Как там у Конан Дойля? «Ночью пес не издал ни звука», – сказал доктор Ватсон. «Любопытно», – заметил Шерлок Холмс.

Франклин тоже не издал ни звука при появлении призраков. Означает ли это, что пекинес знаком с теми, кто изображал «привидений»? Или же народ заблуждается, считая, что животные чувствуют присутствие потусторонних пришельцев? А может, собаки вовсе и не лают на все привидения подряд? Может, они лают только на незнакомые привидения? А собаки тетушки Кейт наверняка такие же непредсказуемые, как и их хозяйка...

Сон взял свое. Запутанный клубок мыслей остался нераспутанным.

Элли проснулась как от толчка. Ей снилось, что над ней кто-то стоит. Вздрогнув, она распахнула глаза – и обнаружила, что сон продолжается. Над ней действительно кто-то стоял. Первое, на что наткнулся ее взгляд, была небольшая садовая лопатка, вся в комьях грязи, зажатая в загорелой дочерна ладони, и ноги, обтянутые джинсами с зелеными пятнами от травы и бурыми – от земли. Взгляд ее пополз вверх. Узкие бедра, плоский живот, голый торс, кирпично-коричневый, как у индейцев. Худющий... ребра пересчитать можно... Элли добралась, наконец, до лица незнакомца – и ахнула, судорожно вцепившись пальцами в густую шерсть на макушке Тоби. Бладхаунд вскинул голову, недоуменно повел носом.

Наряд, разумеется, другой, но лицо! Лицо того самого улыбчивого призрака с площадки второго этажа! Полнейшее сходство, вплоть до крошечного серпообразного шрама на подбородке.

Глава 4

Медленно, с достоинством, бладхаунд поднялся с насиженного места. Зачарованный взгляд Элли был по-прежнему прикован к знакомому лицу, но она все же уловила, что пес не проявляет никаких признаков беспокойства или враждебности. Наоборот, Тоби дружелюбно махал хвостом и поглядывал то на Элли, то на парня, которого явно видел не в первый раз. Немая сцена продолжалась довольно долго, и с каждой секундой недоумение Тоби росло.

– Т-ты кто? – выдавила наконец Элли.

– Дональд Голд. Садовник, к вашим услугам.

Парень ухмыльнулся. Казалось бы – простая улыбка, но что она сотворила с его лицом! Потрясающая трансформация. Элли пришли на память сказочные гномы, Чеширский кот и ее собственный кузен в детстве, чье ангельское личико выглядело особенно невинным, как у иконописного херувима, когда он замышлял очередную шкоду. Не лицо, а резиновая маска, вяло думала Элли. Божий дар для лицедея... или шпиона.

И все равно, это лицо, вне всяких сомнений, принадлежало призраку. Правда, когда шок прошел, Элли уловила кое-какие отличия. Садовник... как его там... Дональд, кажется?.. был заметно смуглее, что, впрочем, объяснялось загаром... И куда более худой, чем улыбчивый призрак. Скулы на лице выпирали, как и ребра на грудной клетке. Элли заглянула в глаза. Ореховые, с карими крапинками; на свету кажутся зелеными, а в темноте, наверное, почти черными...

Под сосредоточенным взглядом Элли улыбка парня померкла, он неловко переступил с ноги на ногу.

– Что-то я давно в зеркало не заглядывал, – буркнул он. – Может, у меня нос позеленел? Или вторая голова выросла?

Разомлев от дремы и солнца, Элли забыла об осторожности.

– Ты похож на мое привидение! – напрямик выдала она.

Дональд вмиг оказался на каменном полу рядом с шезлонгом. Только что вроде бы стоял – и вот уже сидит, скрестив ноги на манер индийских йогов.

– Здорово! В жизни не встречал человека, у которого есть персональное привидение. Заметь, я вовсе не удивлен. Ты ведь родственница Кейт, так что все возможно. Но мне жутко интересно. Давай, рассказывай!

Элли смахнула со лба влажные волосы, приподнялась на шезлонге. Перед тем как выйти во двор, она надела что полегче – шорты и узкую маечку. Судя по тому, с каким нескрываемым интересом Дональд следил за каждым ее движением, выбор наряда он одобрил.

– Нет уж, это ты давай рассказывай, – осадила парня Элли. – Кто ты вообще такой и почему стоял у меня над душой, точно граф Дракула, а-а?

При упоминании имени пресловутого злодея Дональд приподнял верхнюю губу, и Элли могла бы поклясться, что его передние зубы на миг удлинились, как клыки у вампира. Но уже в следующий момент наваждение исчезло.

– Любовался твоей фигурой, – простодушно объяснил «Дракула».

– Ты, должно быть, и есть тот самый сосед, о котором говорила тетя Кейт, – вспомнила вдруг Элли. – Она сказала, что кто-то приходит подстригать лужайку, но мне и в голову не...

– Ты решила, что это кто-то из Бисли, – прервал ее Дональд.

Как ему это удалось, для Элли осталось загадкой, но в этот миг Дональд как две капли воды стал похож на одного из Бисли. Тяжелая челюсть, орлиный нос...

– Ошиблась. С кем не бывает, – продолжил ее собеседник, так же незаметно вернувшись в собственный облик. – Мой папуля – местный врач. Мы во-он там живем. – Он махнул куда-то в сторону еловой рощицы.

– Угу, – брюзгливо отозвалась Элли. – Кажется, я о вас что-то слышала. А почему мы до сих пор не встречались?

– Очень просто. Когда ты приезжала, я был или в школе, или в колледже. Но зато наслышан о тебе немало. Кейт вечно хвастает, какая у нее племянница.

– И чем ты сейчас занимаешься? Помимо стрижки газонов, разумеется?

– А ничем, – расцвел Дональд.

– Неужели? Сколько же тебе лет?

– Не твое дело.

– Двадцать шесть? – вслух прикинула Элли. – И до сих пор не нашел постоянную работу?

– Послушайте-ка, мисс, в поместье Кейт хватило бы работы для четырех садовников, – возмутился Дональд. – Я тут пашу как вол! В отличие от некоторых, – добавил он, скосив укоризненный взгляд на Тоби, – тот пригрелся на солнышке и заснул, сладко похрапывая.

Элли не дала отвлечь себя.

– Тоже мне достойный хлеб! Стрижка газонов... Смех, да и только. Для того, что ли, тебя отец послал в колледж, чтобы ты потом размахивал садовыми ножницами? Стыдно, молодой человек!

– А ты просто прелесть, когда злишься. Держу пари, потому и грубишь без зазрения совести. Блондинки всегда уверены, что им все с рук сойдет. И сходит ведь. Другая бы получила по заслугам... Ну ладно, может, слезешь с трибуны, оратор-демагог, и поведаешь о своем привидении?

Если бы солнышко не припекало так чудесно, если бы улыбка Дональда была хоть чуточку менее обаятельной, если бы Элли не устала размышлять в одиночку о ночных визитерах, она бы, конечно, просто-напросто послала Дональда... к его газонам. Впрочем, все эти «если» пришли ей в голову гораздо позже, а сейчас она и не заметила, как начала рассказывать.

Более восторженного слушателя, чем Дональд Голд, и представить было трудно. Правда, услышав о своем поразительном сходстве с первым призраком, он обиженно нахмурился, но тут же снова обратился в слух. Во дворик время от времени заглядывали коты. Тоби наконец пробудился и отправился гулять. Из-за розовых кустов, что обрамляли патио, украдкой выглянула коза и принялась ощипывать листочки...

Дональд швырнул в козу камешком, та в ответ возмущенно заблеяла, но розы оставила в покое.

– Итак, старина Тед никак не мог быть твоим ночным духом! – объявил Дональд, когда Элли замолчала.

– Ни в коем случае. И вообще, ты ведь не думаешь, что Тед способен...

– Жизнь научила меня не делать умозаключений насчет того, на что люди способны, а на что нет. В определенных обстоятельствах даже самые тихие и спокойные типы могут...

– Сам разводишь демагогию!

– Ничего подобного, я констатирую истину. В детективных романах, заметь, мотив – далеко не главное. Средства и возможности – вот...

– Но это же тебе не детектив! Это...

– ...готический роман! – закончил Дональд. Брови его поползли вверх, а на лице нарисовалось карикатурно-восторженное удивление. – Мама родная, именно готический роман! Прекрасная юная героиня одна-одинешенька в загадочном старинном замке, окруженная...

– Тебе-то откуда знать про такое чтиво? Их же только женщины...

– Я провел шесть до-олгих, до-олгих недель в таком месте, где, кроме чтения, заняться было нечем, а выбор книг крайне ограничен, – сообщил Дональд. Он вдруг посерьезнел. – Словом, я пытаюсь объяснить, что...

– Пытаешься?! Да ты только и делаешь, что перебиваешь меня, и если...

Она умолкла на полуслове. Дональд вскинул голову и сверлил ее немигающим взглядом, напустив на себя терпеливо-смиренный вид. Элли сдерживалась целых пять секунд. А потом расхохоталась.

– Ладно-ладно. Больше никто никого не перебивает. До того как мы скатились в пучину несуразиц, я собиралась спросить вот о чём. По-твоему, все эти странные явления – материального характера, я правильно поняла?

– Я не верю в привидения! – твердо заявил Дональд.

– Я тоже.

– Ну и?.. Какова твоя рабочая гипотеза?

– Нет у меня никаких гипотез – ни рабочих, ни безработных. Слишком мало фактов, чтобы строить гипотезы.

– Задатки логического ума у тебя определенно имеются, – одобрил Дональд. – Знаешь что? Приходи-ка к нам сегодня ужинать, расскажешь свою безумную историю моему папуле. Вот уж кто мыслит логически! Может, он что-нибудь присоветует.

– Н-ну, даже не знаю...

– Я, собственно, для того и пришел, чтобы тебя пригласить.

– А я почему-то думала, что тебя ждут газоны, – с нажимом сказала Элли.

– Сегодня ничего не получится. Трава совсем мокрая.

– Ну так, наверное, нужно что-то вскопать... Разве нет?

– Это что? Тонкий намек?

– Не такой уж и тонкий.

– Вот именно. – Дональд поднялся так же, как до того сел, – одним плавным, неуловимым движением. Несмотря на худобу, он был в превосходной форме. – Что же, ладно, пойду ковырять землю. Ждем тебя к шести. С главной дороги свернешь налево...

Элли выслушала указания, как добраться до дома Голдов. Запомнить дорогу не составило труда, Дональд жил всего лишь в двух милях от поместья тетушки Кейт.

– А ты уверен, что твоя мама не будет возражать? То есть... Может, ты на ходу сочинил это приглашение?

– Мама умерла, – коротко ответил Дональд. – А отец тебя ждет.

Развернувшись, он зашагал прочь.

Элли выехала из поместья под вечер, когда на залитую солнцем лужайку легли длинные тени от ближних деревьев. Во второй половине дня посвежело, на удивление прохладный для этого времени года ветерок приятно ласкал лицо, а яркая после дождя зелень радовала глаз. Элли постояла на крыльце, любуясь восхитительным зрелищем. Трава на газонах была высоковата, но и только. При всем желании Элли больше ни в чем не смогла найти изъянов. Дональд действительно знал свое дело. И все равно... Для человека его возраста и образования зарабатывать на жизнь лопатой и садовыми ножницами... Глупо!

Особняк Голдов оказался еще одним очаровательным образчиком архитектуры восемнадцатого века. Фасад красного кирпича пообветшал за столетия, но был по-прежнему хорош, как и нежащиеся в вечерних лучах деревья и лужайки. Правда, особого ухода за растениями здесь не ощущалось. «Сапожник без сапог», – с усмешкой подумала Элли, увидев вымахавшую до колена траву. Весь свой талант садовника Дональд определенно расходовал на поместье Кейт. Особняк сразу пришелся ей по душе. Чуть потрепанный, чуть запущенный, он напоминал аристократа, который на старости лет позволил себе слегка расползтись, образно выражаясь, немного ослабить поясок.

На подъездной дорожке у дома, где затормозила Элли, уже стояла одна машина. Конечно, это могла быть машина Дональда или его отца, но изысканные, обтекаемые формы и броская эмблема как-то не вязались с обликом дома. «Задатки аналитического ума» не подвели Элли. У Голдов был еще гость.

Дональд, встретив Элли на крыльце, успел сообщить ей эту новость на ушко прежде, чем провести в гостиную.

– Извини, мы не одни... Постараемся избавиться от компании как можно скорее. Это давнишний враг твоей тети Кейт... может, она говорила? – Переступив вслед за Элли порог гостиной, Дональд повысил голос и продолжал как ни в чем не бывало: – Не знаю, Элли, знакома ли ты с мистером Макгратом, главой местного школьного совета? Ну а это – мой папа!

Элли было приятно услышать горделивую нотку в голосе Дональда, когда он представлял отца, тем более что в фигуре поднявшегося с кресла человека не было ничего внушительного. Как и его собственный особняк, доктор Голд позволил себе слегка расползтись – уютно так, по-домашнему. Он был одного роста с сыном, только с добротным животиком поверх ремня и серебристой шевелюрой, по которой давно плакали расческа и ножницы парикмахера. Проницательный взгляд карих глаз, устремленный на Элли, светился дружелюбным одобрением. Девичья ладошка утонула в огромной, горячей руке доктора.

– А я вас помню, – улыбнулась она в ответ. – Когда мне было лет десять, вы лечили меня от кори.

– С риском показаться банальным скажу, что ты с тех пор очень изменилась, – произнес доктор Голд. – В лучшую сторону.

Элли решила, что готова слушать любые банальности, когда их говорят таким глубоким, теплым баритоном. Не отпуская ее руки, доктор повернулся к гостю.

– А мистер Макграт заглянул к нам обсудить кое-какие моменты будущих ноябрьских выборов.

Наряд Макграта, продуманный до мелочей, прилизанный, лощеный, резко отличался от обыденной одежды Голдов. С другой стороны, подумала Элли, оно, может, и оправданно... Внешность главы школьного совета без такой мощной поддержки здорово проиграла бы. Сквозь жидкие седые волосики просвечивала младенчески-розовая макушка; длинное худосочное лицо не слишком украшали такие же жидкие седые усы; подбородок отсутствовал начисто, чего никак нельзя было сказать о носе – громадном и по-птичьи загнутом книзу. Глубоко посаженные глазки в обрамлении белесых ресниц блестели наподобие бусинок водянисто-голубого цвета. А судя по состоянию зубов, родители мистера Макграта экономили на визитах к стоматологу.

Элли не слишком охотно пожала протянутую мистером Макгратом руку, безукоризненно чистую, вялую и слегка влажную.

– Бо-ог мой, вы действительно изменились! Я-то помню вас прелестной крошкой с хвостиками. А вот вы меня вряд ли помните.

– Ваше лицо мне знакомо, – вежливо отозвалась Элли. Странное дело, но его лицо ей и впрямь показалось знакомым. О том, что она в жизни не завязывала хвостиков, Элли решила промолчать. – Снова участвуете в выборах, мистер Макграт?

– Только не будем о политике! – взмолился Дональд. – Скука смертная. Что будешь пить, Элли? Мартини, джин с тоником, виски, шерри?

Едва дождавшись, когда Элли сделает выбор, мистер Макграт ринулся в атаку:

– Не знай я, что ты просто шутишь, Дональд, отчитал бы тебя как следует! Да что бы мы делали без политики?! Это же основа всей нашей демократической системы! Да, дитя мое, я собираюсь снова участвовать в выборах. Надеюсь, я могу рассчитывать на вашу поддержку?

Отец и сын переглянулись. В их глазах Элли уловила комическое отчаяние.

– Но я ведь здесь не живу, – возразила она. – И не могла бы проголосовать за вас, даже если бы и захотела.

– А ты и не захотела бы. – Шепот Дональда прозвучал неприлично громко.

Макграт стрельнул в его сторону злобным взглядом и... сделал вид, что не услышал.

– Ну конечно, дитя мое, я понимаю. Но вы ведь могли бы повлиять на свою тетушку.

Элли рассмеялась.

– Что вы, мистер Макграт, на мою тетушку никто и ничто не может повлиять. И вообще, это же всего один голос. Много ли он значит?

И без того крохотные, глазки Макграта превратились в щелочки. Ощущение чего-то знакомого вернулось к Элли. Где же она видела это лицо?

– Влияние вашей тети в наших краях, Элли, совершенно необъяснимо, но весьма существенно.

Уж и не знаю, чем она завоевала всеобщее признание, но факт остается фактом. Если бы она хоть принадлежала к одному из здешних старинных родов, так нет же...

– Бросьте, Роджер, – прервал его доктор. – На дворе двадцатый век, а не восемнадцатый. Никому теперь нет дела до происхождения, и я, признаться, очень этому рад.

– Их и было-то всего шесть, этих старинных семейств, – вставил Дональд, протягивая Элли высокий запотевший бокал. – А начало им положили шестеро убежденных роялистов, сбежавших от Кромвеля – или от Кумберленда? – и поселившихся в этой тихой долине. Когда-нибудь, клянусь, я напишу об этом книгу. Такую, знаете ли, пухлую повесть, напичканную изнасилованиями, инцестом, смешением рас и тому подобными веселенькими темами, которые никогда не выходят из моды.

Элли лишь мельком поймала смеющийся взгляд доктора, но мысль его прочитала без труда. Отец и сын пытались увести Макграта подальше от политики. Теперь настал ее черед внести свою лепту в игру, что она охотно и сделала.

– Надо же, как интересно! – восторженно воскликнула Элли. – А знаете, недавно в одной букинистической лавке мне попалась книга о старинных семьях вашего округа. Я привезла ее в подарок тетушке Кейт.

– Что за книга? – тотчас вскинулся Макграт.

Элли описала ему книгу во всех подробностях.

– А-а, ну да, ну да. В нашей библиотеке тоже есть экземпляр. Кажется, это большая редкость.

– И Тед так сказал, – с улыбкой подтвердила Элли. – А еще он сказал, что там собрана куча небылиц.

Глаза Макграта злобно сверкнули, на миг превратившись из голубых в огненно-красные. И вновь ощущение чего-то знакомого озадачило Элли. И вновь она не сумела раскопать причину странного чувства.

– Тед! – рявкнул Макграт. – Ну еще бы! Уж кому и знать о небылицах, как не этому мерзкому, развратному, изолгавшемуся...

– Хватит, Роджер, – произнес доктор. Он не повысил голос, но что-то в этом спокойном тоне заставило Макграта моментально оборвать тираду.

Глава местного совета кипел благородным негодованием – его аж трясло. Неудивительно, решила Элли, что Макграт и тетя Кейт вечно на ножах. Кейт ведь хлебом не корми – дай подразнить вот такую напыщенную, самовлюбленную личность. И впрямь, размышляла Элли, глядя на подрагивающие усики мистера Макграта, уж больно велико искушение поиздеваться над этим надутым болваном.

– Тед еще рассказал мне одну просто фантастическую историю, – с невинным видом продолжала она. – Думаете, врал, да? О том, как его далекий предок сбежал с женой кого-то из местных аристократов, а весной в лесу нашли тела влюбленных.

Дональд прыснул со смеху и попытался – впрочем, безуспешно – замаскировать хохот судорожным кашлем.

Макграт на глазах стал густо-малиновым.

– Так он, значит, продолжает распускать эту безобразную сплетню?! Говорил же я вам, доктор, этот человек меня погубит! Что за подлая натура, что за немыслимое коварство...

– Да что вам за дело до какой-то истории столетней давности? – возразил доктор Голд. – Ну было – и было. И быльем поросло. Никто уж и не помнит о ней, Роджер.

– Еще как помнят! – взвизгнул на октаву выше Макграт. – Клянусь, доктор, если Тед будет продолжать в том же духе, я подам на него в суд! Я не позволю порочить доброе имя своей семьи какому-то...

Дональд с истошным криком подскочил с кресла. Все взгляды обратились на него; даже Макграт ошеломленно умолк.

– Моя запеканка! – взвизгнул Дональд, до безобразия точно воспроизведя интонации Макграта. – Она не может ждать! Как ни прискорбно, но я вынужден прервать нашу увлекательнейшую беседу. Только представьте себе, что будет с моей прекрасной запеканкой. Она же высохнет! А может, даже сгорит! Прошу прощения, Роджер, но...

Убойной силы намека хватило даже для толстокожего Макграта. Он поднялся и с заметным усилием нацепил на физиономию самую любезную из своих улыбок.

– Да-да, моя дорогая женушка тоже ждет меня к ужину. Мы еще как-нибудь продолжим беседу, дитя мое. Уверен, вы не разделяете черствое равнодушие нынешней молодежи по отношению к насущным проблемам американского народа. Добрые старые принципы, увы, гибнут в хаосе секса, наркотиков, насилия и всеобщего безразличия. Однако они еще не окончательно потеряны – о нет! Лично я, дитя мое, посвятил свою жизнь глобальной задаче возрождения этих благородных принципов...

– Вот бы вам встретиться с моим женихом! – сорвалось с языка Элли. – Простите, мистер Макграт, это я ляпнула не подумав. Он же живет не здесь... Генри юрист, работает в Вашингтоне.

– Моя запеканка... – душераздирающе простонал Дональд.

Доктор взял Макграта за руку и повел к выходу.

Едва их голоса стихли за дверью, Дональд рухнул в кресло.

– Катастрофа! – заявил он. – Нет-нет, радость моя, не вставай, нам хватит времени выпить еще по бокалу чего-нибудь хорошенького, не приправленного Макгратом. Запеканка – это всего лишь подлый предлог. Нужно ведь было его как-то выпроводить.

– Ив чем же состоит катастрофа? – прищурилась Элли.

– Разве можно говорить Макграту, что у тебя жених – большая шишка в Вашингтоне? Да-да, знаю, ты этого и не сказала. Но Макграт как пить дать сделал такой вывод. И как же это вышло, что ты обручилась с таким чванливым пустомелей?

– Откуда ты знаешь... то есть с чего ты взял, будто он чванливый пустомеля?! – взорвалась Элли. Ей пришлось поднапрячься, чтобы перекричать гомерический хохот Дональда.

– Проговорилась, радость моя, проговорилась! – вовсю заливался тот.

– Кейт он не понравился, знаю, но какое она имела право тебе о нем рассказывать?!

– Ну же, куда подевалась твоя хваленая логика? У Кейт и времени-то не было поговорить со мной после вашего приезда.

Элли захлопнула рот. Ей и впрямь как-то трудно было представить, чтобы тетушка посреди ночи названивала Дональду, горя желанием посплетничать насчет Генри.

– Итак, Кейт твой женишок не приглянулся... – продолжал Дональд. – Так, та-ак, интересно.

– Почему это тебе интересно? – тотчас ощетинилась Элли.

Ответа она не дождалась. В гостиную, вытирая лоб платком, вошел доктор Голд.

– Что-то жарковато сегодня, – простодушно объяснил он. А взглянув на пылающее лицо Элли, возмутился: – Опять? Дональд, сколько можно тебе повторять...

– И почему это все всегда и во всем винят меня? – пожаловался отпрыск. – Сядь-ка лучше, папуля, отдышись. Что же ты такой мягкосердечный у меня? Сказал бы этому уроду, что не станешь за него голосовать, – глядишь, и прекратил бы сюда таскаться.

– Он все равно не поверит. – Доктор опустился в кресло, с блаженным вздохом вытянул ноги. – Чтобы его отвадить, проще сказать, что он меня убедил. Вот только я никак не могу собраться с духом.

– И что он проповедует? – поинтересовалась Элли.

– Догадайся.

– Дисциплину. Возврат к традициям. Долой излишества. Чтение, письмо, арифметика – три кита образования. Верно?

– Проблема-то вся в том, – снова вздохнул доктор, – что его требования более чем разумны. Никто не возражает против дисциплины, и никто не спорит, что со школьным образованием не все так гладко. Но Макграт с единомышленниками ратуют прежде всего за сокращение расходов. Хотят полностью запретить факультативные занятия – музыку, рисование, вождение...

– И перешерстить всю библиотеку, – вставил Дональд. – Вот на чем они с Кейт и сцепились. В прошлом году школьный совет настаивал, чтобы из программы по литературе было вычеркнуто изучение «Лотереи». Макграт заявил, что совет, мол, не желает, чтобы школьники читали книги, в которых дети собственную мать забивают камнями до смерти.

– "Лотерею" Ширли Джексон? Но это же современная классика! И суть в том, что нельзя забивать людей камнями. Ни мать, ни вообще кого бы то ни было. Ни под каким предлогом!

– Такие тонкости не для Роджера, – хитровато помаргивая, отозвался доктор. – Кстати сказать, ту схватку он проиграл. По его словам, Кейт, если захочет, может заручиться громадной поддержкой. Она и заручилась. А заодно наговорила о Роджере немало... э-э... нелицеприятного.

– Могу себе представить... – пробормотала Элли.

– Друзья Кейт выставили своих кандидатов на выборы, – продолжал доктор. – У них неплохие шансы на победу, и тогда – прощай, политика Роджера Макграта! Вот он и переживает, бедняга.

– Ага, ага, – радостно закивал Дональд. – А здорово за ним наблюдать, да? Особенно когда он кипятится, зеленеет и начинает верещать! Красота! Но ты все-таки недооцениваешь влияние этого зануды, папуля. В нашей богом забытой глуши многие еще благоговейно трепещут перед потомками аристократических семейств. Не передо мной, конечно...

– Вы что же, из той самой шестерки?! – воскликнула Элли. – Доктор, так вы тоже потомок...

– Нет, детка. Голубую кровь Дональд унаследовал не от меня. Моя жена в девичестве была Моррисон. Мы переехали сюда после смерти ее отца. Этот дом достался ей в наследство.

Его голос дрогнул. Элли вспомнила о реакции Дональда на вопрос о матери. То ли инстинкт в ней заговорил, то ли взяло верх странное чувство душевной близости с этой семьей, но она не побоялась продолжить грустную тему.

– Миссис Голд я совсем не помню, – тихонько сказала Элли.

– Она умерла в прошлом году. От рака.

– Мне так жаль...

– Спасибо, детка. – Доктор улыбнулся. – Тебе кто-нибудь говорил, Элли, что у тебя чудесный голос? Он отражает все твои чувства... У нас была очень дружная семья. Боюсь, я выгляжу сентиментальным...

– Нет-нет, – поспешно отозвалась Элли. – В наше время редко встретишь семью, где все по-настоящему любят друг друга. И это так приятно. Если вам не тяжело...

– Вспоминать о ней? Нет, детка, совсем нет.

– Моя запеканка! – неожиданно прервал их Дональд. – Это уже не смешно, понимаю, но в данном случае...

За столом он разошелся пуще прежнего, самым беспардонным образом нахваливая свои кулинарные таланты, но в конце концов под давлением общественности признал-таки, что пока освоил лишь три блюда: спагетти, бефстроганов и рисовую запеканку с курицей. Зато запеканка вышла превосходная, о чем Элли ему немедленно и сообщила. Правда, она поддержала и мысль доктора о том, что пора бы расширить кулинарный репертуар, и тут же предложила дать Дональду несколько уроков.

Парируя выпады Дональда, перебрасываясь дружескими шутками с доктором, Элли исподволь наблюдала за отцом и сыном. Ее интерес к этому семейству рос с каждой минутой. Доктор Голд, решила она, само очарование. Такой большой, милый, добродушный. Он смирился с потерей жены, хотя рана в сердце еще саднила. А вот Дональд так и не оправился от удара. В привычном для Элли мире такое случалось нечасто. Любовь к матери вышла из моды. Более того, многие считали подобную близость с родителями чудачеством. Генри, разумеется, свою маму любил. Во всяком случае, утверждал, что любит... Сколько же прошло с тех пор, как он ездил в Миннеаполис навестить мать? Пять лет, если память не изменяет. Генри то и дело плакался, что работа не позволяет ему чаще бывать в родном доме...

Элли с трудом избавилась от неожиданной и не слишком приятной мысли. Дональд как раз рассказывал о Великой Шестерке – так он называл первых местных поселенцев.

– А Бисли? Забыл? – спросил отец. – Старик Джош Бисли тоже был среди первых.

– Да, но он же не из знати, – торжественно провозгласил Дональд. – Крестьяне, папуля, не в счет. И вообще, Бисли не эмигрировали; они здесь испокон веков были – как скалы, как луна над горами... В них есть что-то сверхъестественное. Честное слово! Загадочная семейка.

– Их происхождение действительно покрыто тайной, – согласился доктор. – Сейчас-то налицо кровосмешение, а каковы были корни – бог весть!

– Может, они марсиане? Или потомки одного из десяти потерянных племен израилевых? – сыпал версиями Дональд. – А, вот, придумал! Бисли – единственные, кому удалось спастись из затонувшей Атлантиды, и теперь они обязаны передать человечеству тайное знание древнейшей цивилизации, чтобы...

– Прекрати! – воскликнула Элли. – Ты же знаешь, что Бисли постоянно крутятся в доме. Хочешь напугать меня до смерти?

– Не обращай на него внимания. – Доктор окинул своего расшалившегося отпрыска укоризненным взглядом. – Бисли просто... А знаешь, Элли, я только сейчас понял – никто из этой семьи ни разу не был замешан в каком-нибудь скандале. Удивительно!

– Чего нельзя сказать ни об одном из Шести Великих родов, – добавил Дональд.

– В семье не без урода. – Доктор пожал плечами. – Это, кстати, относится и к семье твоей матери.

– Подумаешь. По крайней мере, никто из моих предков не был связан с Джоном Уилксом Бутом.

–Что-о? – изумилась Элли. – С тем самым? Убийцей Линкольна?

– Об этом тебе Тед не рассказал? – Дональд ухмыльнулся. – Это же самая пикантная из местных исторических сплетен. И самая беспочвенная. Ходили, понимаешь ли, слухи, будто кто-то из Великой Шестерки участвовал в заговоре. Бут, как известно, был не единственным заговорщиком. Уже после того как его самого убили, несколько человек отправились на виселицу.

– В том числе и та несчастная... – печально добавил доктор. – А ее вину так и не доказали... Дональд, ты что-то сегодня в скверном настроении. Давай лучше сменим тему.

– Рано, папуля! – Дональд подмигнул Элли. – Самое время, радость моя. Расскажи-ка моему родителю обо всем, что с тобой произошло.

Утром, когда Дональд предложил посоветоваться с его отцом, Элли эта идея не слишком вдохновила, но сейчас она не колебалась ни секунды.

Доктор, как в душе и надеялась Элли, оказался великолепным слушателем, внимательным и серьезным. Ни намека на насмешку или недоверие не возникло на его лице, пока девушка рассказывала о событиях двух последних ночей.

– Оставайся на ночь у нас, – сказал он, как только Элли умолкла. – Дональд отвезет тебя, соберешь вещи и вместе вернетесь.

Его предложение ошарашило Элли. Она рассчитывала на понимание и совет, но чтобы такая тревога!

– Но, сэр! Я вовсе не боюсь! Неужели вы думаете...

Продолжение застряло в горле, но доктор понял ее без слов.

– Нет-нет, разумеется, я не верю, что это привидения. Потому и беспокоюсь.

– Тогда зачем? Зачем кому-то понадобилось меня пугать?

– Не знаю. Знал бы – не так волновался.

– Да ладно тебе, папуля, – небрежно махнул рукой Дональд, – не преувеличивай. Что такого может с Элли случиться? В дом никто не заберется, там же полно собак. И вообще, откуда такая категоричность?

Расправившись с запеканкой, перешли к кофе. Доктор запустил пальцы в седую шевелюру и взлохматил волосы так, что они стали дыбом.

– Тоже мне демагог нашелся. Прекрати свои штучки, бесстыжее дитя! Я в жизни не говорил...

– Не бесстыжее, а «неблагодарное дитя», – вставил Дональд. Ореховые глаза сверкнули почти изумрудным светом. – Цитаты любят точность, папуля. Итак, предположим... чтобы хоть было о чем поспорить... Предположим, что мы имеем дело с загробным миром.

– Что за идиотская...

– Я говорю – предположим! В этом случае никакой опасности для Элли нет; ни одному из местных привидений нет резона ее пугать. Она же не здешняя, верно? Вывод: если привидения настоящие, то Элли в безопасности. Если привидения фальшивые, она опять же в безопасности, поскольку никто не может проникнуть в дом.

Доктор затряс головой, но его опередила Элли:

– Минуточку. Я полностью согласна с твоими выводами, Дональд, но ты уходишь от темы. Мне не страшно, но ужасно любопытно узнать, что за всем этим стоит. Тот, первый... м-м... призрак... Ну тот, что был как две капли воды похож на тебя...

Элли замолчала в нерешительности. Последняя фраза, хоть она этого и не хотела, прозвучала как обвинение. Едва познакомившись с необычным садовником, Элли присвоила ему первый номер в своем мысленном списке возможных фокусников, но обвинять Дональда в присутствии отца не собиралась.

Как бы там ни было, но доктор уловил ее мысль с лету. Вскинулся в кресле и изумленно уставился на сына:

– Дональд! Ты же не...

– Нет-нет, папуля. – Дональд уверенно встретил его взгляд.

– Извини. – Доктор облегченно вздохнул. – Я тебе верю.

– Я не то хотела сказать! – воскликнула Элли. – Просто... может, Дональд очень похож на кого-нибудь из своих предков? Видите ли, сэр, сходство было потрясающим. Черты лица – один к одному, вплоть до шрама на подбородке.

– Это не шрам, это родимое пятно, – пробормотал доктор. – Не слишком уродливое, так что мы решили его не трогать.

– И все-таки... – настаивала Элли. – Не осталось ли у вас каких-нибудь фамильных портретов? Может, лет сто назад здесь жил какой-нибудь сквайр Моррисон, точная копия вашего сына?

– Такое случается, – с серьезной миной заявил Дональд. – Гены, чтоб вы знали, – страшная вещь! Папуля, помнишь, у дядюшки Рудольфа тоже было...

– С портретами сложно, – сказал доктор. – Моррисоны принадлежали к кальвинистской церкви и свято блюли обычаи. Отвергали прижизненные изображения и даже портреты на могильных плитах не одобряли. Но одну небольшую скульптуру мне хотелось бы тебе показать, Элли.

Дональд дернулся было недовольно, но, встретившись взглядом с отцом, кивнул. И даже улыбнулся.

– Действуй, папуля. А я пока организую коньяк, идет?

Казалось бы, вполне невинный предлог, чтобы не идти вместе с ними, но Элли сразу поняла, кого сейчас увидит. И потому не удивилась, когда доктор провел ее в симпатичную маленькую гостиную, где она еще не была, и остановился у резной этажерки.

Скульптурная женская головка на высоком пьедестале, задрапированном сочного цвета атласом, дышала тихим покоем и очарованием. Элли не узнала материал, из которого была сделана скульптура. Более мягкого оттенка, чем бронза, бледно-золотистая поверхность придавала смеющемуся женскому лицу теплоту и нежность и как нельзя лучше повторяла естественный цвет волос, стянутых в тугой пучок над изящной, длинной шеей. Женщину нельзя было назвать красивой, но скульптор уловил живость и искренность характера, доверчивый и чуть смешливый взгляд...

– Хороша, – тихонько сказала Элли. – Очень хороша.

– Тед подарил. Полгода назад. Как-то прихожу домой, а скульптура уже здесь... Он по памяти работал... ну и еще пара снимков осталась... Экспериментировал с разными материалами, пока вот этот не нашел. Бронза, как он сказал, тяжеловата, а мрамор слишком холодный... Тед кого угодно может вывести из себя, я знаю, но не позволю сказать о нем ни единого плохого слова. – Доктор заговорил громче, спокойнее: – Вот, Элли, видишь – Дональд пошел в мать. Разумеется, я не согласен с его безумной теорией...

– Я тоже. И если честно, мне кажется, что волноваться-то не о чем. Меня мучит любопытство, и только.

Дональд тем временем успел накрыть журнальный столик и приготовить напитки. От коньяка Элли отказалась, а вторая чашка кофе пришлась очень кстати. За болтовней о том о сем пролетел еще час. Несмотря на всю свою показную храбрость, возвращаться домой Элли ох как не хотелось... Но доктор то и дело безуспешно пытался подавить зевоту, так что пришлось прощаться.

– Ты точно не хочешь остаться, детка?

– Точно-точно. Телефон у меня в спальне под рукой. Случись что – сразу же позвоню.

– Обещаешь? Дональд тебя проводит. И не думай даже! Я настаиваю. Пусть обойдет дом, все как следует проверит.

Ночь была теплой и липковато-душной; летние звезды едва мерцали сквозь висящее над землей марево. Скорчившись на сиденье, Дональд дремал весь обратный путь. Он не произнес ни слова до тех пор, пока Элли не затормозила у дома тетушки Кейт.

– Вот это я понимаю – иллюминация! – мгновенно проснувшись, съязвил он. – Хоть одна лампочка осталась не включенной? Как не стыдно, радость моя, а еще говорила, что ничего не боишься!

– Я пожалуюсь доктору, что ты не принимаешь всерьез нависшую надо мной опасность, – ледяным тоном пообещала Элли.

Дональд тут же пошел на попятную, уткнулся лицом в ладони и в отчаянии замотал головой:

– Не-ет, только не это! Не будь жестокой, радость моя! Чтобы такое милое, прелестное создание – и наябедничало на меня старику отцу! Нет, нет и еще раз нет!

– Бездарность! – скорчила гримасу Элли.

– Ошибаешься! Перед тобой – звезда Общества актеров-любителей Южного Бертона! – Дональд горделиво расправил плечи и вскинул голову.

– Бурные аплодисменты. А интересно, как ты намерен добираться домой, когда доиграешь свою героическую роль до конца?

– Опять ошибочка вышла. Я специализируюсь на злодеях. Пришлось, правда, потрудиться, чтобы заполучить роль Ричарда III. Уж слишком я красив, вот в чем беда... Интересуешься, как я доберусь до дома? Лесом, ясное дело, лесом, радость моя. Тут всего-то полмили, не больше.

– Скатертью дорожка, – злорадно отозвалась Элли.

Она ни за что не призналась бы вслух, но вернуться в дом без Дональда ей было бы жутковато. А ведь дом не был ни зловеще пустым, ни угрожающе безмолвным; едва входная дверь открылась, как на Элли и Дональда накатила пушистая волна. Четвероногая орава всех мастей лаяла, мяукала – короче, жаловалась. Дональд одним ловким, натренированным движением вытянул ногу и подцепил рыжего Амвросия, явно нацелившегося юркнуть во двор.

– Этот номер у тебя больше не пройдет, дубина ты стоеросовая. Сколько можно повторять!

Здоровенный котяра демонстративно уселся к нему спиной; с тыла громадный енотовый кот смахивал на пушистый коврик неправдоподобно дикой расцветки.

Элли и Дональд начали обход дома в сопровождении истосковавшейся по обществу компании, но мало-помалу то одно четвероногое создание, то другое отставало от процессии, сообразив, по-видимому, что ничего интересненького не предвидится. Судя по всему, большинство решило дождаться конца спектакля на кухне, поближе к холодильнику. И только Уильям упорно следовал по пятам за Элли и Дональдом. Сенбернар не проявлял ни малейшего беспокойства.

– Завтра ожидается ясная, солнечная погода, – тоном диктора прокомментировал Дональд, взглянув на Уильяма. – Этот пес получше любого барометра.

Уильям с блаженным видом завилял хвостом и радостно пустил слюну на ботинки Дональда, пока тот осматривал задвижки на окнах в гостиной.

Когда настал черед второго этажа и Элли с Дональдом зашагали вверх по лестнице, сенбернар их тоже покинул. Элли оглянулась на лохматого гиганта, который с безразличным видом семенил по коридору – странный аллюр для пса таких размеров – и безуспешно делал вид, будто его тут вовсе и нет.

– Эй, Уильям! – бросила через плечо Элли. – Нечего прятаться! Не бойся, я не выставлю тебя за дверь.

– Помощничек тот еще, – сказал Дональд. – Толку от него никакого. Разве что полюбит грабителя с первого взгляда и задавит его всей своей дружелюбной массой.

Элли слегка нервничала, впуская Дональда в свою спальню, но тот лишь бросил небрежно:

– Что читаем? Элси Динсмор? – после чего заглянул под кровать, подергал замки на окнах и повернулся к выходу.

На обратном пути Дональд приостановился, внимательно осмотрел ступеньки.

– Тед уже все проверил, – сказала Элли, когда он приподнял ковровую дорожку. – Ничего. Никаких проводов и тому подобного.

– Вижу. – Дональд выпрямился. – Это первое, что приходит в голову.

От предложения выпить он отказался.

– Завтра рано вставать. Нужно папуле завтрак приготовить, а то он так полдня и проживет на чашке кофе. Закроешь за мной дверь, Элли. Я подожду снаружи, пока не услышу, что все запоры и крючки на месте.

– Спасибо, Дональд. Спокойной ночи.

Элли протянула руку.

Дональд, склонив голову набок, несколько секунд со скорбным видом смотрел на ее ладонь. А потом притянул Элли за плечи и поцеловал.

Ни разу в жизни, даже в невинном двенадцатилетнем возрасте, Элли не приходило в голову ответить на поцелуй пощечиной. И она понятия не имела, с какой стати сделала это сейчас. Еще удивительнее другое – Дональд даже не подумал увернуться. Эхо от пощечины, гулкое, призрачное, долго таяло в закоулках громадного холла, а они все стояли, уставившись друг на друга точно два идиота. Черно-белый кот по кличке Святой Томас цапнул Дональда за ногу. Тот подпрыгнул, выругался и даже – чего уж греха таить – лягнул обидчика. Впустую. Святой Томас, не будь дурак, уже шмыгнул за угол. Дональд расплылся в ухмылке.

– Так-то вот. Твоя храбрая гвардия начеку. До завтра, радость моя.

Как истинный кавалер, он сам закрыл за собой массивную дверь, а Элли все еще продолжала стоять, тупо уставившись в пространство. В такое дурацкое положение она попадала крайне редко.

– Эй, закрывай же! – раздался из-за двери голос Дональда.

Послушно исполнив приказ, Элли опрометью взлетела по лестнице. К окну спальни она подскочила как раз вовремя, чтобы увидеть длинную фигуру, стремительно шагавшую через двор. На опушке леса Дональд обернулся. Видеть Элли он никак не мог, но честь на прощание отдал. Небрежно и по-армейски стильно.

Знал ведь, что она смотрит...

– Очень надеюсь, – громко заявила Элли, – что на тебя сию же минуту нападет нечто ужасное, с длинными клыками! И высосет всю Кровь. Вот так!

Не вышло. Дональд растворился во мраке леса, и оттуда не раздалось ни крика, ни зова о помощи, ни даже тихого, жалобного стона.

В постель Элли забралась с любимой детской сказкой, до которой не дошло дело позапрошлой ночью. Она уже начала вторую главу, когда в коридоре раздался знакомый скрежет. Постель, как обычно, была перенаселена котами и кошками; Франклин мирно посапывал на своем излюбленном сундуке в ногах кровати. Элли оторвала от книги глаза.

– Привет, Роджер! – сказала она. Воспитанный питомец тетушки Кейт взвизгнул в ответ, приветственно шевеля усами.

Элли ахнула от изумления и злорадного восторга. Теперь-то ясно, кого ей все время напоминал слава школьного совета. Не иначе как Кейт назвала крысу в честь Роджера Макграта!

Глава 5

Вздрогнув, Элли открыла глаза и села на кровати. Коты с постели исчезли, а на месте Франклина белым изваянием застыл Роджер. Сундук был дюймов на шесть ниже кровати, так что из-за спинки выглядывал один лишь кончик длинного носа, розовеющий на темном покрывале.

К миграциям четвероногого населения дома Элли давно привыкла; ее не разбудили бы ни вернувшийся Роджер, ни сбежавшие из спальни коты. Но что-то ведь разбудило! Что же? Элли сонно моргала, пытаясь найти ответ. Ах да! Сон как рукой сняло.

Бисли! Вот о ком она беспокоилась еще вечером. У Бисли, скорее всего, были ключи от дома (что само по себе навевало беспокойные мысли), но ведь все двери закрыты на засовы, крючки и цепочки! Это же не дом, а неприступная крепость. Чего доброго, щепетильные Бисли воспримут этот факт как личное оскорбление!

Элли скатилась вниз прямо в ночной рубашке, не тратя время на халат и тапочки. Она опоздала. Мариан Бисли уже орудовала на кухне.

– Я приготовила кофе, – коротко бросила Мариан окаменевшей на пороге Элли.

– Очень кстати. – Элли прошла к шкафчику за чашкой. Потрясение было слишком велико, чтобы вести чинную беседу. – Как вы сюда попали? – выпалила Элли. – Я думала, что проснусь раньше вашего прихода, но...

А в чем дело? Вопрос вполне естественный, и его моментально задал бы любой другой человек. Но только не Мариан Бисли. Эта даже взгляда не отвела от раковины, которую надраивала до ослепительной белизны. Элли поняла, что выхода нет и придется все рассказать. Очень может статься, что Бисли испугаются привидений и сбегут, но этот вариант все же лучше, чем если они бросят работу, посчитав себя оскорбленными! Во всяком случае разносить по городу сплетни они точно не будут. Таких молчунов свет не видывал.

– Здесь происходит что-то странное, – начала Элли, пристраиваясь с чашкой дымящегося кофе за столом. – Поэтому я и позапирала все двери на засовы, Мариан. Прошлой ночью я увидела на лужайке перед домом трех... человек. А в день отъезда тети Кейт – ближе к ночи – мне почудилось, что в доме кто-то есть.

– Кто?

– Только не Дональд, – задумчиво протянула Элли, точно хотела убедить не Мариан, а саму себя. – Наверное, галлюцинация. Больше ничем не объяснить. Может, я где-нибудь когда-нибудь видела его снимок...

Мариан фыркнула, но не обернулась.

– Нет, точно, Мариан, все это фантазии. Тот человек был... э-э... в общем, сквозь него все было видно. А потом он растаял... или растворился в воздухе...

– Фрэнсис Моррисон. Младший Голд – его точная копия.

– Кто такой Фрэнсис Моррисон?

– Погиб при Саратоге[1]. Второй сын в семье. Славный малый, – отрывисто выдала Мариан.

Элли много чего могла бы сказать в ответ. Но не сказала. Слова застряли у нее в горле. Несколько минут она молча сверлила взглядом сухопарую, ровную как доска спину Мариан, а у самой по спине бегали мерзкие мурашки. Битва при Саратоге... В исторических датах Элли была не сильна, но точно помнила, что эта битва случилась в период Войны за независимость. Два столетия минуло... а Мариан, похоже, знала этого самого Фрэнсиса лично. Нет, она, разумеется, ничего подобного не сказала. Но то, как она о нем говорила, подразумевало близкое знакомство... Да нет же! Элли замотала головой. Чушь какая-то! Наверняка где-то сохранился портрет... Или еще проще – Мариан на ходу сочинила байку о сходстве Дональда с далеким предком. А расспрашивать ее без толку. Мариан не имела дурной привычки отвечать на вопросы.

Кстати, и вопрос о том, как можно пройти через закрытые на все запоры двери, она тоже проигнорировала.

– А те, что появились на лужайке... – продолжала Элли.

– Миссис Макграт с возлюбленным. И старый сквайр Макграт. Преследовал беглецов, – предельно лаконично сообщила Мариан. – Тела нашли в соседнем леске.

Элли в очередной раз потеряла дар речи. Так и застыла с полураскрытым ртом. А Мариан тем временем налила в таз воды и начала мыть пол. Швабра медленно, но верно приближалась к ногам Элли, пока та наконец не уловила намек.

Элли вернулась к себе и снова взялась за любимую сказку, но через минуту оторвалась от книги. Ясно одно, размышляла Элли... К появлению «привидений» Мариан отнеслась совершенно спокойно. Ее послушать, так все эти призраки – просто добрые соседи, которые могут без приглашения на огонек заглянуть...

Решив, что дала Мариан достаточно времени на уборку, она даже хотела спуститься на кухню и задать кое-какие очевидные вопросы. Но передумала. В любом случае попытка была обречена на провал. Бесстрастные, ничего не выражающие угольно-черные глаза Мариан парализовали волю. Диалог с Мариан Бисли трудно было даже назвать беседой. Слова она бросала как камни в бездонный колодец, и отвечать ей было так же бессмысленно, как пытаться выудить эти камни обратно. Все же она спустилась на первый этаж, прихватив с собой книгу. Кухня сияла первозданной чистотой. Ни одного представителя семейства Бисли в пределах видимости и слышимости не оказалось. Элли позавтракала и засиделась за кофе, пока не дочитала книгу до конца. А что ей, собственно, еще было делать? Отпуск есть отпуск. Он для того и дается, чтобы всласть полодырничать.

В доме стояла непривычная тишина: кто-то из Бисли накормил животных и выпустил гулять. Даже не выглядывая на залитый солнцем двор, Элли знала, что пекло стоит страшное. Недаром июльская жара в Виргинии вошла в поговорку.

Читала Элли всегда очень быстро, да и встала рано. Уже к началу одиннадцатого она захлопнула книгу и блаженно потянулась. Приятно все же вернуться в детство, перечитать сказки, сбежать от реальности в мир смешных гномов и прелестных фей...

На кухню неслышно проникла неразлучная парочка котов – специально для своих питомцев Кейт проделала в наружной двери небольшое отверстие. Кухню своим присутствием почтил абиссинец по кличке Абу Симбел, роскошный рыжий аристократ; за ним тенью следовал неизменный спутник по кличке Джордж, лохматое создание без роду-племени, белобрысое, но с черным пятном под носом, до смешного смахивающим на усики Гитлера. Ни уход и воспитание, ни сметанная диета не способны были придать Джорджу благородный вид, он как был черной костью, так и остался. Но Абу Симбел взял над ним шефство с той самой ночи, как притащил в зубах за шкирку тощего, чуть живого котенка. Кейт не отказывала в крове никому, кто возникал на пороге ее дома, будь то животное или человек, будь это создание двуногим, четвероногим, с крыльями или хвостом – не суть важно.

Словом, приемышу Джорджу здорово повезло. Он вымахал за это время, отъелся и весил теперь фунтов на пять больше своего спасителя, однако Симбел по-прежнему относился к нему как к капризному ребенку, по нескольку раз на дню вылизывал и не прикасался к еде, пока не наестся его подопечный.

Неразлучная парочка уселась рядом с пустыми мисками и безмолвно уставилась на Элли.

– Вы уже поели, – заявила она. – Нечего клянчить. Посмотрите, на кого вы похожи, – толстые, как поросята. Не получите ни крошки, пока...

Элли наполнила миски сухим кормом и подняла листок, спланировавший со стола. Мариан оставила список необходимых покупок. Отбеливатель, бумажные полотенца, кошачий корм, собачий корм, корм для козы, зерна для птиц... Элли заморгала. Это сколько ж Кейт тратит в месяц на животных – уму непостижимо! Находились люди, которые позволяли себе высказывать неодобрение. Правда, если они и отваживались на подобную беспрецедентную наглость, то лишь один раз; дважды тетушку Кейт никто не смел обвинять.

«Как вы можете тратить столько денег на животных, если в Индии от голода умирают дети?!» – приблизительно в таком смысле высказывались одни противники. Других же возмущала несколько иная сторона моральной проблемы: «Божьи твари должны сами добывать пропитание, и нечего их пичкать готовыми деликатесами!»

Кейт легко парировала все эти выпады, не скрывая, что ставит животных выше человека. Животные, заявляла она, иной раз могут укусить руку дающего, но никогда не нанесут удар в спину. С цитатами тетушка обращалась весьма вольно и запросто путала одну с другой, лишь бы донести суть.

Джордж с жадностью набросился на добавку. Оставив котов наслаждаться едой и обществом друг друга, Элли взяла сумочку и направилась к парадной двери.

Уф-ф! И впрямь настоящее пекло.

Она опустила все окна в машине, чтобы хоть чуть-чуть проветрить салон, а сама спряталась в тени. Там она и стояла, безуспешно пытаясь разогнать духоту списком Мариан, когда двор огласился диким ревом. Из-за угла вылетела огненно-красная газонокосилка, похожая на какое-то мифическое, злобно рычащее чудовище. Разумеется, управлял этим чудом техники Дональд.

Заметив Элли, он принялся выделывать на газонокосилке черт знает что, оставляя на лужайке немыслимые иероглифы. Элли хмуро следила за этими цирковыми номерами. Лихо подогнав газонокосилку к крыльцу, Дональд заглушил мотор. После несусветного рева тишина казалась сущим блаженством.

– Привет, – сказал Дональд.

– Привет.

– Куда намылилась?

– В город. За покупками.

– Ага. Пообщалась с Мариан, – кивнул Дональд. – Узнаю ее лаконичный стиль. Или ты все еще на меня дуешься?

– С какой это стати мне на тебя дуться? – надменно вопросила Элли и села в машину. До раскаленного руля едва можно было дотронуться.

– Не возражаешь, если я присоединюсь?

Ответ, похоже, Дональда не слишком интересовал. Спрыгнув с газонокосилки, он нырнул в машину и... тут же взвился с сиденья.

Он был в шортах.

Элли покосилась на его шорты и сложилась пополам от хохота.

– О жестокосердная! – театрально взвыл Дональд, все еще не рискуя опуститься на раскаленную кожу. – Что, если я на всю жизнь останусь калекой?! Слушай, поехали... И умоляю, включи кондиционер.

Элли исполнила просьбу – не ради его удобства, разумеется, а исключительно ради своего собственного.

– Какого черта тебе понадобилось в городе? – спросила она, выруливая из поместья.

– Фи, что за стиль, мадам!

– И все же...

– Ничего. За компанию, – расцвел Дональд. – Лужайки и клумбы подождут.

– А как же животные? Разве их можно надолго оставлять одних?

– Там же полно Бисли всех возрастов. И вообще четвероногая живность куда самостоятельнее нас, несчастных двуногих!

Элли въехала колесом в первую же попавшуюся на дороге выбоину и получила величайшее наслаждение, когда макушка Дональда звучно ударилась о крышу.

– Ну что? Ночь прошла спокойно? – спросил он, демонстративно потирая макушку. – Без происшествий?

– Я же обещала позвонить, если что-нибудь случится.

– Не верю. Может, ты решила обратиться за помощью к Теду.

– Я вообще жалею, что позвонила ему той ночью, – призналась Элли. – Тед прелесть, я его обожаю, но сплетник тот еще! Не хватало, чтобы он всему городу растрепал про привидения.

– Уже, наверное, растрепал.

– С Бисли он, во всяком случае, не говорил.

– Ас Бисли никто не говорит... Ты что же, хочешь сказать, наша бесподобная Мариан снизошла до общения? Как ты догадалась, что она ни о чем не знает?

– Я не догадалась. – В ответ на удивленный взгляд Дональда она неохотно объяснила: – Мне пришлось ей рассказать... в общих чертах. Иначе она могла бы обидеться. Еще решила бы, что я закрыла двери на все замки, потому что им не доверяю.

– Честно говоря, о Бисли-то и я вчера забыл. Ой-ой-ой, это же в какую рань тебе пришлось встать, чтобы их впустить! Вот откуда эти круги под глазами.

Элли эту бессовестную шпильку проигнорировала.

– Я проспала. И застала Мариан на кухне.

– Что-о?! То есть как?..

– Вот так. Я спросила у Мариан, но она не ответила. Ты же ее знаешь... Наверное, мы вчера пропустили какую-нибудь дверь.

Дональд покачал головой:

– Быть того не может.

– Тогда каким образом?..

– Одно из двух... Либо она ведьма, что меня нисколько не удивило бы. Либо в доме есть вход, о котором мы не знаем.

– Хорошенькая альтернатива, – буркнула Элли. – Что хуже, спрашивается?

– Забудь ты о Бисли. Ты же не думаешь, что они как-то связаны с этими призраками?

– Нет.

– Я тоже. Так что же тебя беспокоит? Мариан выдала что-нибудь оригинальное?

Интуиция Дональда прямо-таки граничила со сверхъестественными способностями. Может, он и мысли читать умеет? Элли никогда не относила себя к тем людям, у которых на лице все написано. Во всяком случае, Генри не способен был понять, о чем она думает... к счастью для самого Генри.

– Возможно, Мариан действительно ведьма, – мрачно сказала она. – Я ей описала ту троицу, и она моментально всех узнала. «Старый сквайр Макграт, его жена и ее возлюбленный». По словам Мариан, тела влюбленных нашли в лесу, рядом с домом тетушки Кейт.

– Дальше, – помолчав, бросил Дональд. – Это же еще не все, верно?

– А парня с лестничной площадки она назвала Фрэнсисом Моррисоном. Если ты еще не в курсе, то сообщаю – вы похожи как две капли воды. Откуда это известно Мариан, я лично понятия не имею. Фрэнсис погиб в битве при Саратоге.

В ответ – молчание. К этому времени в машине посвежело; Дональд развалился на сиденье, откинул голову на спинку и уставился в окно, словно ничего интереснее убегающего назад пейзажа в жизни не видел.

– Ну? – не выдержала Элли.

– Что «ну»? Это допрос с пристрастием?! Да я слыхом не слыхивал о своем предке-близнеце, если ты это имеешь в виду. Имя вроде бы знакомо, но...

– Тогда откуда Мариан о нем известно?

– Может, она все выдумала. И вообще, с какой это стати мне чувствовать себя виноватым?! – вскипел Дональд. – Если одному из моих предков вздумалось тебя стращать, я тут ни при чем. А по большому счету, все эти россказни о привидениях кажутся мне чушью.

Теперь уже замолчала Элли. Дональд неловко заерзал, как будто сиденье под ним ни с того ни с сего снова раскалилось.

– Ладно, ладно, – буркнул он, так и не дождавшись реакции Элли. – Попробуем узнать, что за тип этот Фрэнсис. В городской библиотеке чего только нет про местную знать.

– А как быть с Макгратами?

– Нечего терять на них время. Любой младенец эту историю наизусть знает. Все так и было. Тела влюбленных обнаружили в лесу неподалеку от дома.

Элли снизила скорость до скромных тридцати миль в час. Машина уже двигалась по пригороду Миллбери.

Миллбери был центром округа с тех пор, как появился сам округ. Небольшой, уютный городок переживал падения и взлеты наравне с другими такими же городками. А в конце шестидесятых, когда по стране прокатился бум любви к старине, древним ремеслам и самобытной архитектуре, для Миллбери настал звездный час.

Центром города, как и столетия назад, была гостиница «Серебряный лис»; затейливое здание с остроконечной крышей и фигурным фронтоном занимало целый квартал. В последнее время в гостиничных номерах появились ванные, к старому обеденному залу добавился еще один, попросторнее, но сами номера, с громадными каминами и щербатыми полами, выглядели точь-в-точь как в 1753-м, в год открытия гостиницы.

Аккуратные домики, чинно выстроившиеся вдоль главной улицы, превратились в ювелирные магазины и очаровательные бутики, да и на тех, что сохранили жилой вид, красовались надписи вроде «Антиквариат» или «Ремесла от Кэти».

Миллбери весьма удачно попал в туристическую струю, так что здесь всегда было полно столичных жителей, совершающих отпускной вояж по маршруту Вашингтон-Балтимор-Ричмонд. Уставшие от бумажной волокиты клерки слонялись по городу, наводняли лавки древностей и рестораны.

И все же, несмотря на глянец современности, Миллбери не слишком изменился; местные жители по-прежнему предпочитали отовариваться в магазинчике Джо, игнорируя роскошный супермаркет, выросший на краю города. Джо давал в долг, Джо доставлял товары на дом, и набор продуктов у Джо оставался неизменным вот уже лет пятьдесят. Для аристократов – икра; баранье жаркое – для тех, кто попроще.

Элли с детства обожала бывать у Джо. Ей здесь нравилось все: и обшарпанный дощатый пол, и полутемные закоулки с наваленными в беспорядке товарами. Джо мог с закрытыми глазами найти все, что угодно; для остальных же его приблизительный порядок оставался тайной за семью печатями. Здесь запросто можно было наткнуться на рабочий комбинезон, соседствующий с паштетом из гусиной печенки по пятьдесят долларов за банку.

Прошло уже несколько лет с тех пор, как Элли видела Джо, но он узнал ее с порога и приветствовал дружески-небрежным кивком. У нее даже возникло ощущение, что время повернуло вспять и она снова превратилась в школьницу с конским хвостиком на затылке (одним, заметим, хвостиком, а не двумя, как утверждал Макграт). Сам Джо совсем не изменился. Ну разве что лысину его теперь прикрывали не десять, как раньше, а всего лишь шесть тускло-седых прядей, а на длинном, унылом лице появилось несколько новых морщин... Но в общем и целом это был все тот же старина Джо.

Элли пришла в такой восторг от магазина и необъятного разнообразия товаров, что не сразу уловила странно напряженную атмосферу вокруг себя. Ни один из покупателей ей не был знаком, а потому, естественно, никто с ней и не заговорил, ну а Джо издавна слыл молчуном, так что дружеской болтовни ждать не приходилось. Он принялся складывать в корзину корм для котов прежде, чем Элли отдала ему составленный Мариан список. Дональд, настороженный и на удивление притихший, устроился в плетеном кресле у древней пузатой печки. Джо давным-давно провел центральное отопление, но печку тем не менее оставил, доказав тем самым, что не совсем уж чужд веяниям моды на старину. Элли, с горящими от энтузиазма глазами, перебирала обнаруженные в одном из углов сокровища.

Входная дверь звякнула колокольчиками, впуская очередного покупателя. Услышав цоканье каблучков, Элли оторвала глаза от кипы старых комиксов. К ней направлялась Энн Грант.

– Увидела машину Кейт и догадалась, что найду вас здесь, – вместо приветствия объявила миссис Грант. – Ну, как вы себя чувствуете, милая?

– Отлично, – недоуменно пробормотала Элли.

По всей видимости, Энн еще не достигла той стадии алкоголизма, когда «Кровавая Мэри» заменяет завтрак. Вид у нее был слегка утомленный, глаза подернуты мутной дымкой, но она была совершенно трезвой и одета с подобающей представителям ее круга изысканной простотой. Сверкающие золотом волосы стянуты шелковым изумрудно-черным шарфом, гармонирующим по цвету с тугой безрукавкой и брюками. На обнаженном плече – ремешок кожаной сумочки. Энн щелкнула замком сумочки, достала листок и сунула Джо. Тот молча взял список, но прежде чем снова отвернуться к полкам, уколол миссис Грант проницательным взглядом.

– Присядем? – Энн повела рукой в сторону плетеных кресел у печки.

– Честно говоря, я спешу...

– Да пока Джо справится с вашим заказом, сто лет пройдет! – Она потянула Элли за руку. Длинные, тонкие пальцы оказались неприятно цепкими. – Ну же, милая, давайте посидим, выпьем колы. Вы должны мне все-все рассказать. Умираю от любопытства!

У Элли противно заныло в желудке. Дело было вовсе не в том, что в сравнении с хрупкой элегантностью Энн она выглядела оборвышем в своих мятых шортах и выцветшей рубашке. И даже не в том, что во взгляде Дональда на миссис Грант она уловила откровенное одобрение... Нет, это мерзкое чувство было связано...

– Рассказать? О чем рассказать? – осторожно поинтересовалась Элли, позволив-таки себя усадить.

Энн устроилась рядом, причем придвинула кресло так близко, что Элли оказалась зажатой между печкой и коленями белокурой мадам.

Миссис Грант достала сигарету, прикурила и, отшвырнув спичку, небрежно махнула рукой.

– Ой, не тушуйтесь, милая, о ваших привидениях уже весь город знает! Что вы затеяли, признайтесь? – Увидев, как вытянулось лицо Элли, она весело добавила: – В любом случае я на вашей стороне! Этому городишке требуется хорошая встряска!

– Ас чего это городишко решил, что Элли сочиняет небылицы? – пришел на помощь Дональд, тогда как Элли от ярости потеряла дар речи.

– Вообще-то мне приходило в голову, что Тед и сам мог все насочинять, с него станется. – Энн беспечно повела плечом. – Но это было бы глупо, верно? Элли могла бы просто обвинить его во лжи. А Тед, согласитесь, хоть и любитель приукрасить, но все-таки не лгун. Пусть он слегка преувеличил, однако...

Широко распахнутые голубые глаза с надеждой устремились на Элли, и ее злость вдруг уступила место жалости. Миссис Грант буквально исходила желчью, но ведь ее ядовитое жало было нацелено вовсе не на Элли... Она всей душой ненавидела этот провинциальный, захолустный городок и...

– А мистер Грант тоже считает, что я сочиняю все эти истории, чтобы позабавить публику? – невинно поинтересовалась Элли.

– Ах, Алан... Он пока помалкивает. Весьма предусмотрительная позиция. – Тонкий рот супруги сенатора неприязненно искривился. – Так что же вы все-таки видели, милая?

Стоило бы посоветовать миссис Грант заниматься своими делами и не совать нос в чужие. Стоило бы. Но Элли терпеть не могла грубости. А уж в данном случае... Она решила, что версия Теда наверняка выглядит куда хуже того, что случилось на самом деле. Так почему бы не воспользоваться случаем и не расставить все точки над i?

Не обращая внимания на отчаянные знаки Дональда, она изложила всю историю от начала до конца. Элли до чертиков надоело прокручивать ночные перипетии, но, видимо, рассказ от этого ничего не потерял. Глаза Энн Грант стали еще больше.

– Божественно! – выдохнула она. – Потрясающе! И почему я до этого не додумалась. Послушайте-ка, милая, я тоже кое-что вам расскажу. Вдруг пригодится?

– Минуточку! – возмутилась Элли. – Я ничего не придумала, Энн! Я видела всех этих людей собственными глазами. А вы и все остальные успели вынести мне приговор. Мол, патологическая лгунья. А вам не приходило в голову, что надо мной просто кто-то подшутил? И кстати сказать, шутка-то дурацкая!

– Но, Элли, милая... – нежно проворковала миссис Грант. – Ведь только вы видели этих очаровательных призраков. Ведь так?

Элли задохнулась. Глянула на Дональда. Тот задумчиво перебирал кружевные рубашки, вывешенные над прилавком с галантереей.

Все правда. Свидетелей у нее нет. Неужели и отец Дональда считает ее лгуньей или – еще того хуже – сумасшедшей? Может, он потому и предложил ей остаться с ними, чтобы она не наделала каких-нибудь глупостей? Мысль о том, что доктор может сомневаться в ее правдивости, оказалась больнее всех выпадов Энн Грант.

– Все, мне пора, – буркнула Элли, поднимаясь с кресла. Тело словно налилось свинцом, ноги же казались ватными.

Джо торопливо сновал, загружая покупки в машину. Видимо, ему не терпелось ее выпроводить, как, впрочем, и самой Элли не терпелось отсюда исчезнуть. Она потерянно пробормотала:

– До свидания, Энн. Рада была повидать вас.

– Не забудьте сообщить, Элли, милая, если еще что-нибудь произойдет, – сверкнула улыбкой миссис Грант. Все, что ей было нужно, она узнала, а чувства других людей ее определенно не интересовали.

Машина стояла в тени; в салоне было не так душно, как с утра. Элли рухнула на водительское место и всем телом навалилась на руль. Дональд, скользнув на соседнее сиденье, окинул Элли скептическим взглядом.

– Выше нос! – протянул он на ковбойский манер. – Выше нос, кро-ошка! А всех этих злопыхателей посылай к дьяволу.

– Да ты небось сам из этих злопыхателей, – процедила Элли.

– Как ни странно, нет!

– Хочешь сказать, что веришь мне?

– Ах, кро-ошка! Да я как только взгля-анул на твое ха-арошенькое личико, так сразу и по-онял...

– Прекрати! Нашел время острить!

– Самое время, – неожиданно посерьезнел Дональд. – Чем паршивее на душе, тем уместнее шутки! Наверное, я должен был тебя предостеречь... Но почему-то решил, что ты и сама разберешься. Видишь ли, красотка Энн пришла к самому естественному выводу. К нему пришел бы любой, кто тебя не знает. Сильно-то не радуйся! – предупредил он, поймав сверкнувший в глазах Элли огонек. – Лично меня вовсе не твое хорошенькое личико убедило, а весь твой глуповато-невинный вид. У тебя нет причин сочинять идиотские байки, а баламутить народ просто ради смеха – не в твоем стиле.

– Спасибо на добром слове... если я тебя правильно поняла. – Слегка приободрившись, – с чего бы, спрашивается? – Элли завела машину. Доктор Голд, наверное, согласен с мнением сына... – Теперь куда?

– В библиотеку. Если ты не передумала разобраться с этой чертовщиной.

– Ни за что!

– Умница! – И Дональд принялся сыпать цитатами из Лонгфелло, Шекспира и древних греков. Поразительно, сколько всего утешительного накропали великие!

Дональд не умолкал до тех пор, пока Элли не затормозила перед библиотекой.

– А я помню это место! – Она восторженно крутила головой, рассматривая старинный особняк с белыми колоннами и аккуратный зеленый дворик, окруженный витой железной оградой. – Как-то тетя Кейт привозила меня сюда...

– Тогда ты, наверное, и мисс Мэри помнишь.

– Да, тетя Кейт познакомила нас с библиотекаршей. Нечто такое грузное, мрачное и древнее... Во всяком случае, в десять лет она мне именно такой показалась.

– Она и теперь мрачная и древняя. Этот дом принадлежал ее семье. Локвудам. Перед смертью отец мисс Мэри разорился, а городские власти купили особняк Локвудов под библиотеку. Мисс Мэри оставили небольшую квартирку на самом верху. Красивый жест, да? Средств у нее не было, родственников тоже, так что это была единственная возможность остаться в городе. Не так уж они плохи, наши власти, если посмотреть.

– А кто говорит, что они совсем плохи?

– Энн Грант.

– Похоже, она не слишком любит этот город, – задумчиво сказала Элли. – Интересно, почему? Может, потому, что это вотчина ее мужа?

– Говорят, она была певицей – не слишком, правда, известной... Жила в Нью-Йорке. А потом Алан женился и привез ее сюда.

– И на правах любящего мужа постарался полностью переделать. Типичный случай.

– Что это за феминистские выпады? Среди женской половины столько же пакостных экземпляров, сколько и среди мужской.

– Временами я в этом сильно сомневаюсь.

– Вот погоди, познакомишься с мисс Мэри поближе, все сомнения отпадут.

В памяти Элли библиотекарша осталась седовласой, морщинистой дамой, и потому она ожидала увидеть совсем уж иссохшую, дряхлую старушку. Однако прошедшие годы не оставили видимых следов на мисс Мэри Локвуд, восседавшей за столом с истинно императорским видом. Ни дать ни взять – королева на троне! Эта внушительная особа обладала носом-клювом, пронзительными серо-стальными глазами и белоснежными кудряшками а-ля бабушкин перманент. Острый взгляд скользнул мимо Дональда и впился в Элли.

– А-а-а! Племянница Кейт. По городу о вас ходят невероятнейшие истории.

– И вы тоже считаете, что я все сочинила, – ощетинилась Элли. Судя по всему, мисс Мэри не имела обыкновения тратить время на светские любезности.

– Я еще не пришла ни к какому выводу и потому приветствую любые разумные гипотезы.

– Иными словами – она верит в привидения, – мимоходом заметил Дональд.

– Вы глупец, молодой человек. – Мисс Мэри воззрилась на него с нескрываемым презрением. – В семье вашей матери немало глупцов... Я не верю в то, что вы по невежеству называете «привидениями». Однако твердо верю в существование зла!

И ее вера была почти физически ощутима". У Элли мурашки побежали по спине от самого слова «зло», произнесенного глубоким, низким голосом.

– Вы знали семью Дональда? – тихо спросила она.

– Мне известно все о шестерке наших знаменитых семейств, – гордо заявила мисс Мэри.

Развернувшись в кресле, библиотекарша ткнула пальцем в портрет на стене у себя за спиной. В былые времена библиотечный зал служил гостиной. Теперь все стены были заняты полками с книгами, а пятачок перед древним массивным камином уставлен столиками и стульями.

Над камином висел портрет мужчины в полный рост. До сих пор Элли не обращала на него внимания, а увидев, ахнула и в изумлении зажала ладонью рот. Обтягивающий черный наряд точь-в-точь походил на одежду ее злобного призрака – того, который грозил кулаком в окно спальни. К счастью, уже через миг Элли поняла, что сходство на этом и заканчивается. Лица «черного привидения» она как следует не разглядела, но заметила смоляные волосы и бороду и ощутила окружающую его зловещую ауру. А лицо изображенного на портрете человека, казалось, было списано с иконы. Длинные серебристые волосы, умиротворенный взор – все напоминало какого-нибудь святого.

– Мой дед! – провозгласила мисс Мэри. – Альберт Локвуд Четвертый. Таких людей на свете больше нет!

– Не потому ли вы остались старой девой, а, мисс Мэри? – простодушно брякнул Дональд.

Элли невольно съежилась. Мыслимо ли? Это уж слишком... даже для Дональда! Но библиотекаршу вопрос нисколько не возмутил.

– Именно! – отрезала она. – Ученый. Святой человек – сама доброта и великодушие. Таких городу больше не видать до второго пришествия! Наша семья в войну все потеряла, а он заработал целое состояние – и все отдал на благотворительность. Открыл детский дом, приют для братьев наших меньших... построил новую церковь...

– И уничтожил старую, которая стояла здесь еще с 1750 года, – встрял Дональд. – Вот она и была истинной архитектурной жемчужиной! А на чем он делал деньги, мисс Мэри? Времена-то какие были... Добрые старые времена... ни тебе профсоюзов, ни тебе запретов на детский труд...

Ничего, кроме праведного презрения, эта злобная шпилька не заслуживала. Мисс Мэри и проигнорировала ее соответствующим образом.

– Итак? – обратилась она к Элли. – Что вас сюда привело? Нынешнее поколение в библиотеку ради удовольствия не ходит. Чем могу помочь?

– Мы бы хотели кое-что узнать об одном из моих предков, – снова подал голос Дональд. – Фрэнсисе Моррисоне.

– Котором? Первый Фрэнсис погиб при Саратоге, а второй родился в 1805-м.

– О-о... – У Элли упало сердце. – Значит, один Фрэнсис Моррисон все-таки погиб при Саратоге?

– Разумеется. При желании можете проверить мои знания, но когда дело касается генеалогии наших шести семейств, я не ошибаюсь, молодые люди! Что именно вы хотели выяснить?

– Как он выглядел, – чуть слышно ответила Элли.

– Ни одного портрета не существует.

Дональд уперся ладонями в стол и подался вперед:

– Что, и описаний не осталось? Может, кто-нибудь что-нибудь запомнил? Ну, там... искрящиеся ореховые глаза... или родимое пятно...

Мисс Мэри не спешила с ответом. Ее взгляд медленно, почти лениво скользил по лицу Дональда – от волос до подбородка.

– Ага, – выдохнула она наконец. – Значит, это правда? Ваш первый... гость действительно был похож на этого молодого человека?

– Да, – неохотно призналась Элли.

– Но с чего вы взяли, что это был именно Фрэнсис? Уверяю вас, в целом свете теперь никто не знает, как он выглядел.

– Мариан Бисли назвала это имя, – промямлила Элли. – Только не спрашивайте, откуда она знает. Мариан сказала...

Тут она умолкла, ошарашенно глядя на библиотекаршу. Мисс Мэри побагровела – от гнева или еще бог знает от чего. Глаза ее метали молнии.

– Мариан Бисли! Да что она может знать?! Эта женщина и все ее мерзкое племя – позор для нашего города! Гнать бы их всех взашей!

– А по мне, так они совершенно безобидны, – возразила Элли.

– Безобидны! – фыркнула мисс Мэри. Багровый румянец схлынул с ее лица. – Вы же еще совсем дитя! Откуда вам знать о всеобщем зле. Идите-ка сюда, я хочу вам кое-что показать.

Мисс Мэри поднялась из-за стола. К великому изумлению Элли, она оказалась коротышкой. Зычный голос и начальственная стать требовали куда более высокого роста. Но шагала воинственная дама так, что стены дрожали.

Элли двинулась следом за библиотекаршей к одному из книжных шкафов. Дональд же с отсутствующим видом шлепнулся в кресло и протянул руку к стопке журналов на столике. Судя по его равнодушной мине, он сразу понял намерение мисс Мэри и наотрез отказался принимать участие в предстоящей сцене.

Длинным, узловатым пальцем мисс Мэри скользила по корешкам книг на полке, пока не наткнулась на то, что искала. В мгновение ока выдернув книгу, – Элли даже не успела взглянуть на название – она открыла на одной ей ведомой странице.

– Вот! – торжественно провозгласила библиотекарша.

Элли пробежала глазами абзац:

Пагубная деятельность Сатаны продолжается. Верно сказано: «Он рыщет по свету, выискивая возможность сотворить зло». В прошлом году в округе N судили ведьму. Женщину "по имени М. Б. соседи обвиняли в том, что она постоянно наносит им вред, лишает коров молока и навлекает болезни на стада свиней. Добрая женщина по имени Гуди Кертис клялась и божилась, что вышеназванная М. Б. злою волею своею заставила ее всю ночь летать по округе, так что эта добрая женщина Гуди Кертис наутро страдала от боли в костях и лихорадки...

– Что за нелепость. – Элли захлопнула книгу. – По-вашему, выходит, М. Б. – это Мариан Бисли? Книга-то издана в 1790-м!

– А суд над ведьмой состоялся в 1788-м, – кивнула мисс Мэри. – Как ни прискорбно, эту презренную особу оправдали, – добавила она мрачно, точно до сих пор не могла смириться с такой несправедливостью. Элли уставилась на нее во все глаза.

– Я и не знала, что в конце восемнадцатого века еще верили в ведьм.

– Несколько таких судилищ истории известны. – Дональд оторвал взгляд от журнала. – Но, слава богу, к девятнадцатому веку с этим уже было покончено. В ведьм верили только безграмотные крестьяне. А среди судей таких остолопов не было.

– Аминь, – заключила Элли.

Во взгляде мисс Мэри светилась жалость.

– Вы еще убедитесь в моей правоте, – сказала она, забирая у Элли книгу. – Как бы только этот урок не был слишком тяжел для вас. Вы – избранная. На вас лежит печать познания.

Библиотекарша поставила книгу на место, рядом со знакомым Элли томиком.

– Ой, история старожилов округа! Я такую же купила в подарок тете Кейт! – воскликнула Элли и протянула было руку...

Пальцы мисс Мэри сомкнулись вокруг ее запястья. Несмотря на артрит, изуродовавший суставы, хватка у библиотекарши оказалась железной.

– У вас есть экземпляр этого издания?

– Да, я недавно обнаружила его в одной букинистической лавке.

– Это большая редкость. Я думала, что владею единственной копией. Не хотите продать?

– Но тетя Кейт ее даже еще не видела, – удивленно возразила Элли. – Я забыла ей вручить подарок. Но все равно книга принадлежит Кейт. У нее и спрашивайте. А зачем вам второй экземпляр?

– Жажда стяжательства заела, – пробурчал Дональд.

Элли метнула в его сторону испепеляющий взгляд и торопливо проговорила:

– Пожалуй, нам пора.

Мисс Мэри не стала их задерживать. Огонек жалости еще раз мелькнул в ее взгляде, брошенном на Элли, и библиотекарша уткнулась в какую-то папку на столе.

После сумрачной прохлады библиотеки уличный зной обволакивал, как в турецких банях.

– Угощу-ка я тебя, пожалуй, обедом в «Серебряном лисе», – заявил Дональд. – Заодно выпьем по рюмочке.

– Ты ведешь себя так, словно уже пропустил не одну рюмочку. Что на тебя нашло?

– Не выношу эту старую грымзу. В детстве она наводила на меня ужас.

– Ну и что? Это не причина грубить. И вообще, мне, пожалуй, стоит поскорее вернуться домой, пока все не протухло.

– Ты же одних банок накупила да хозтоваров. Чему тут тухнуть? Пойдем! «Серебряный лис» – это местная достопримечательность! Сюда за сотни миль приезжают пообедать.

Обеденный зал таверны был переполнен, но дожидаться, пока освободится столик, им не пришлось. Может, Дональд именно затем и пригласил ее – гадала Элли, – чтобы продемонстрировать свой вес в городе? Хозяйкой ресторана оказалась совсем юная особа, приблизительно одних лет с Дональдом...

Устроившись за столиком, они заказали выпивку, изучили неудобочитаемое меню, отпечатанное утрированно древним шрифтом. После чего, не спеша осматривая изысканный, с низкими потолками и мозаичными окнами, зал, Элли вдруг сообразила, что Дональд притащил ее в «Серебряный лис» совсем по другой причине.

В ресторане было полно туристов, но хватало и местных жителей. Вот эта-то часть посетителей и глазела на Элли – кто открыто, кто пряча глаза, что выглядело еще подозрительнее. Дональд весело приветствовал знакомых за соседним столиком, а потом, приподнявшись, замахал кому-то, возникшему на пороге.

Элли обернулась и с изумлением увидела Теда, прямиком направлявшегося к ним.

– Ты знал, что он тоже здесь будет? – прошипела она.

– Тед завсегдатай этой забегаловки. А что, ты против его общества?

– Нет, – мрачно буркнула Элли. – Мне как раз нужно ему сказать... кое-что.

Столик был на четверых – хозяйка постаралась, – и Тед занял одно из свободных кресел. По случаю неимоверного пекла он облачился в рубаху кричащей расцветки с гавайскими мотивами. Влажные от пота седые волосы прилипли к морщинистому загорелому лбу.

– Привет, Элли! – расцвел он в улыбке. – Что слышно новенького... в округе?

– С чего вдруг такая таинственность? – съязвила Элли. – Да я готова тебя убить, Тед! Какого черта ты разболтал о моих приключениях всему городу?!

– Ты же знаешь, мне доверять нельзя, – пригорюнился Тед. – И кстати, разве ты просила меня держать язык за зубами?

Вид у него был совершенно подавленный, а во взгляде сквозила тоска, совсем как у сенбернара Уильяма перед грозой.

– Ну ладно, – смягчилась Элли. – Я просто не ожидала, что моя история произведет такой фурор. Здесь что, народу больше судачить не о чем?

– Конечно, не о чем! – ответил Тед, обводя зал пренебрежительным взглядом. Встретившись с ним глазами, некоторые из посетителей в срочном порядке уткнулись в тарелки. – Скучные люди, детка! Городишко у нас маленький, тихий... А тут вдруг такое событие! К тому же большинство зарабатывает на туристах... в том числе и наша очаровательная хозяйка. Вот и гадают, чего им ждать от появления потусторонних пришельцев. Может, туристы сюда валом повалят, а может, и наоборот...

– Чего тут гадать. Народ обожает байки про всякую нечисть. – Дональд явно встревожился. – Ради всего святого, Тед, умерь свой пыл. Элли только толпы журналистов не хватало! А если Кейт прознает – нашлет на тебя какую-нибудь гадость, помяни мое слово!

Тед совсем скуксился.

– Ну-у, Дональд! – простонал он. – Ей-богу, ситуация вышла из-под контроля. Я и рассказал-то немногим. А дальше... Уж и не знаю, как это все разнеслось... Элли, детка, если хочешь, можешь все отрицать. Я в обиде не буду.

Моя репутация не пострадает. Все равно меня тут считают законченным вралем.

– Поздно! – холодно отрезал Дональд. – Элли уже проболталась Энн Грант и мисс Мэри.

– Да ну? – Глазки Теда так и забегали от одного к другому, точно у любопытного попугайчика. – Вы ездили в библиотеку! И чем вас порадовала наша дражайшая мисс Мэри?

– Чем, чем! – фыркнул Дональд. – Обычной лекцией о своем многоуважаемом дедуле. Для мисс Мэри вся эта сверхъестественная чертовщина – как манна небесная. Она ведь даже член какого-то колдовского общества, если не ошибаюсь? Вот объявился бы ночью у нее под окном дедуля, небось по-другому запела бы!

– Это точно, – с усмешкой пробормотал Тед.

– А еще она дала мне почитать отрывок из какой-то мерзкой старой книги о судах над ведьмами, – добавила Элли. Для Теда, судя по всему, это не было неожиданностью. Он кивнул, подтверждая, что знает, о чем речь. – Интересно, почему ее так бесят Бисли?

– В юности мисс Мэри пыталась играть в благотворительность с нашей милой Мариан Бисли. – Тед захихикал. – Вот умора! Нашла коса на камень. К тому же мисс Мэри, как любой твердолобый пуританин, инстинктивно ненавидит всех, кто отвергает установленные обществом законы.

За обедом Элли передала Теду свой утренний разговор с Мариан Бисли. Тот пришел в восторг.

– Нет, ну не прелесть ли она? Что скажешь, Дон? Я, помнится, читал о твоем доблестном предке, но о вашем поразительном сходстве понятия не имел.

– Я тоже. Да и сейчас, если уж на то пошло, сомневаюсь в этом сходстве. Мариан любит изображать из себя ведьму; ее это забавляет. А на деле наверняка знает о моих предках не больше остальных.

– По мне, так все кругом слишком много знают о ваших предках! – объявила Элли. – Снобов развелось, хоть плачь! Кто они, эти хваленые шесть семейств, которые у вас с языка не сходят? Лично мне известна только семья Дональда да твоя, Тед...

– Моррисоны и Фрезеры, – кивнул тот. – Макгратов ты тоже знаешь. Этот род по-прежнему... как сказать – процветает? Нет уж, не дождутся. Так, дальше... Мисс Мэри – последняя, хвала Всевышнему, представительница рода Локвудов. Это уже четыре, верно? Затем наш сенатор, Алан Грант...

– А шестой?

– Если ты читаешь «Пост», «Звездный курьер» или любую из сотен газет, то шестую фамилию наверняка выучила, – ответил Тед. – В девичестве эта дама звалась Селкирк; замуж она вышла за Стюарта, но когда наша Мардж ударилась в религию, то отвергла обе фамилии как не слишком благозвучные. Нынче ее проповеди читают по всей Америке и даже в дикой глуши Европы и Азии – короче, в доме каждого благочестивого католика. А ее ослепительная улыбка сияет с экранов телевизоров...

– Проповеди... Ты что же, имеешь в виду Марджори Мелоди?!

– Точно. Рад, что ты разделяешь мое мнение об этой дамочке и ее тошнотворных нравоучениях.

– Ну зачем так уж строго, – встрял Дональд. – Муж у нее пьяница, тунеядец, каких мало...

– До женитьбы на Мардж он был подающим надежды бизнесменом и быстро шел в гору, – прервал его Тед. – Вот кто, на мой взгляд, стал величайшим достижением Мардж. Ей потребовалось каких-нибудь пять лет, чтобы превратить Стюарта в жалкую развалину.

Элли была полностью согласна с оценкой Теда. Пожалуй, определение «тошнотворные» было даже безобидным для проповедей Марджори Мелоди – отвратительной мешанины из слезливых молитв, слащавой сентиментальности и антифеминистских лозунгов типа «Вернем женщину к пеленкам и кастрюлям!». Да, с оценкой Теда она была согласна. Однако последняя тирада возмутила Элли. Уж слишком много в ней было желчного злорадства, не свойственного мягкому, ироничному характеру Теда.

– Откуда такая злоба, а, Тед? Что-то ты уж больно разошелся. По-моему, тебе не терпится сменить тему. Не позвонить ли мне тете Кейт?

– Первые разумные слова за весь день, – прокомментировал Дональд.

– Связаться с Кейт будет не так-то просто. Боюсь, это отнимет массу времени, сил и нервов, – отозвался Тед. – Ты-то знаешь, что Кейт никогда нет там, где она по идее должна быть. Элли, детка, неужели ты и вправду испугалась? Лично меня вся эта история приводит в восторг. Но если ты боишься...

– Ну? – поторопил его Дональд, не дождавшись продолжения. – И что ты в этом случае предлагаешь?

– Первое, что приходит в голову... – не раздумывая ответил Тед, – Элли нужно выбраться из дома. Хотя бы не ночевать там. Я уже предлагал на какое-то время переехать к Кейт, а двери моего дома, само собой, для нее открыты. Элли, детка! Ради твоего спокойствия – все, что пожелаешь!

– Разумно, – кивнул Дональд. Похоже, бесхитростная реакция Теда его немного успокоила.

Устыдясь подозрений Дональда, – как, впрочем, и своих собственных – Элли дружески похлопала Теда по руке.

– Да-да, я знаю, ты предлагал свою помощь. Но если честно, мне совсем не страшно. В конце концов, вся эта история – не более чем дурацкий розыгрыш. Кто может желать мне зла? Я же никому ничего плохого не сделала. Значит, и бояться нечего.

Тед покачал головой.

– Ты, конечно, права, Элли. Бояться тебе нечего. Но мне все-таки будет спокойнее, если ты примешь мое предложение.

– Еще раз спасибо, Тед. Не вижу необходимости. И покончим с этим.

– Ладно. Тогда вот что. Я тебе кое-что подарю.

Тед закинул руки за шею и, повозившись с полминуты, протянул Элли золотую цепочку, которую до сих пор не было видно под гавайскими пальмами. На цепочке висел золотой, с тончайшей резьбой крестик.

– Прелестная вещица, правда? – любуясь подрагивающим на цепочке крестиком, спросил Тед. – Работа Омо, известного ювелира... Купил в нью-йоркском магазинчике. Омо знаменит своей техникой. Вот, смотри: узоры вроде бы абстрактные, но если приглядеться, то...

И впрямь, мастерство, с которым была выполнена резьба, изумляло. Элли взяла цепочку, чуть отвела руку... И ее глазам вдруг явилась миниатюрная, трогательно поникшая на кресте фигурка...

– Боже правый! Я не могу принять такой ценный подарок! – воскликнула она. – Это же стоит целое состояние!

Дональд, душу которого очарование золотой вещицы нисколько не тронуло, сердито поинтересовался:

– К чему это ты клонишь, Тед? А дальше что? Предложишь окропить весь дом святой водичкой? Или тебе больше по вкусу уксус? Давай возьмем бутылочку, побрызгаем по углам... Лично меня все эти поповские фокусы раньше не трогали, но тут ты переборщил...

– Ох... – растерянно выдохнула Элли. – Мне и в голову не пришло... Нет, Тед, честное слово, я...

Тед молча отобрал у нее крестик, потянулся через стол и обвил цепочкой шею Элли. В зале наступила мертвая тишина. Присутствующие с живейшим интересом следили за манипуляциями Теда.

– Так-то вот! – громогласно объявил он, защелкнув замок цепочки. – Мы обручены! Счастлив, что все вы собрались здесь и смогли разделить с нами радость этого момента!

Все зеваки моментально отвели глаза и нашли чем заняться за собственными столами. Тед сел на место.

– Им бы только кровь нашу сосать, чертовым вампирам, – не понижая голоса, добавил он.

Элли обеими ладонями старалась заглушить рвущийся наружу хохот. Даже Дональд ухмылялся во весь рот.

– Это уж слишком, Тед. Какого черта мы с тобой связались, понять не могу.

– А я в вашу скучную жизнь перчику добавляю! – самодовольно объяснил Тед. – Элли, детка, я хочу, чтобы ты взяла крест просто потому, что люблю тебя, и потому, что ты оценила его прелесть. Можешь не верить в его сверхъестественную силу; откровенно говоря, я и сам в ней сомневаюсь. Зато твердо верю, что ты будешь в безопасности, пока у тебя на шее этот крест. Ты уж носи его... хотя бы ради меня...

После такой просьбы отказаться от подарка было немыслимо. Элли поняла, что будет носить крест не только как очаровательное украшение, но и как доказательство искренней любви этого милого старика.

Даже к вечеру прохладнее не стало, разве что чуть посвежело. Телекомментатор радостно объявил, что на Восточное побережье надвигается антициклон, который принесет с собой неимоверную жару в сочетании с духотой и влажностью. От этой оптимистичной информации Элли стало еще труднее дышать. Ее так и подмывало чуточку передвинуть регулятор кондиционера – хотя бы градусов до двадцати. Но она все же не решилась. Счета Кейт за электричество и без того взлетали до астрономических цифр.

Знойный и к тому же насыщенный событиями день ее вымотал. Во всяком случае, именно этим она сама себе объяснила желание пораньше забраться в постель. Желание это, разумеется, никак не было связано с тем фактом, что первый этаж дома с приближением ночи казался чересчур притихшим и безмолвным...

На втором этаже было еще жарче. Элли решила обойтись без ночной рубашки. И только устроившись в постели, вспомнила о цепочке с крестиком. При всем уважении к Теду Элли не хотела спать с украшением. Мало ли что – вдруг порвется или натрет шею... Да весь город удар хватит, если она появится наутро с красной полосой на горле! Кто-нибудь обязательно сочинит байку насчет повешенной или обезглавленной лет сто назад дамочки.

Усатый Роджер нанес обычный визит вежливости и вернулся к своим еженощным обязанностям по дому – какими бы они, эти обязанности, ни были. Устроившиеся на постели коты излучали тепло, как миниатюрные обогреватели. Франклин, страдающий аденоидами, громко храпел на сундуке.

Прежде чем погасить лампу, Элли прошла к окну. Широкая, залитая лунным светом лужайка была пустынна. Внезапно на самом краю шевельнулась трава. Элли невольно отпрянула, завернувшись в занавеску. На лужайку скачками вынырнуло юркое существо. Элли с облегчением выдохнула и негромко рассмеялась. На лужайке сидел громадный заяц, патриарх местного лесного племени. Собаки Кейт то и дело ловили зайчат, хоть и не приносили свою добычу в дом. Знали, что одобрение не светит. Однако заяц-патриарх был для них недосягаем; несмотря на свой внушающий уважение возраст – а он явно побил все рекорды заячьего долголетия, – лесной обитатель был крупнее, быстрее и сильнее любого из своих сородичей. Он устроился точнехонько посреди лужайки, шевеля ушами и поглядывая вокруг с комично-равнодушным видом. Прекрасно знает, хитрец, что на ночь собак сажают под замок.

Успокоенная мирным, пасторально безмятежным зрелищем, Элли скользнула в постель и мгновенно заснула.

Она так и не поняла, что же ее разбудило несколько часов спустя. То ли звук какой, то ли холод... Выныривая из глубин сна, Элли дрожала, как новорожденный щенок. В комнате был настоящий ледник. Вокруг царил чернильный мрак, если не считать мерцающих бликов от звезд на оконном стекле.

Коридор тоже был погружен во тьму. И оттуда доносились гулкие звуки шагов.

Сон с Элли слетел как по мановению волшебной палочки. Трясясь всем телом – то ли от холода, то ли от страха, – она пыталась одновременно завернуться в простыню и включить ночник на тумбочке у кровати. Шаги медленно, но верно приближались к спальне. Элли плюнула на простыню и сосредоточилась на второй задаче: свет сейчас был важнее тепла и приличий. Дрожащие пальцы нащупали кнопку... нажали... еще раз... и еще... Никакого результата!

Элли прищурилась. Глаза немного привыкли к темноте, и теперь она могла различить хотя бы очертания дверного проема. Где-то в глубине коридора зарождался свет. Призрачное, зеленовато-блеклое сияние отдаленно напоминало гнилостное свечение грибка в сырых подземельях.

Прошла, казалось, целая вечность, а на деле наверняка не больше минуты. Натянутые до предела нервы Элли лихорадочно ловили информацию извне. Коты у нее в ногах встревоженно заерзали. Запутавшаяся простыня сопротивлялась отчаянным попыткам Элли натянуть ее на обнаженное тело. Девушкой двигала отнюдь не девичья застенчивость, а примитивнейшее ощущение наготы вкупе с собственной беспомощностью.

В темноте раздалось негромкое рычание Франклина. От почти неслышных, слегка неуверенных звуков у Элли зашевелились на затылке волосы. Свечение усиливалось. Шаги стихли. На пороге спальни застыла фигура.

Казалось, призрачное мерцание исходит прямо из груди фигуры, освещая бледное лицо с седой бородой и серебристые волосы. Этого человека не далее как вчера она видела на портрете в библиотечном зале! Только теперь от его святости не осталось и следа. Подыскивать определения было выше ее сил... но позже Элли выкопала из своего арсенала такие слова, как «плотоядный» и «похотливый». Прежде она подобными терминами не пользовалась – ну разве что в шутку.

Способность соображать ей начисто отказала, иначе Элли поняла бы, что призрак не может разглядеть ее во мраке спальни. А она готова была поклясться, что горящие алчным огнем глаза пожирают ее обнаженное тело, жуткий оскал ширится, липкие объятия вот-вот сомкнутся вокруг...

Нормальная, казалось бы, реакция для женщины – завизжать во все горло. Но Элли до сих пор это как-то не приходило в голову. Миг, когда она вспомнила о такой возможности, стал кульминацией дикого спектакля. Голосовые связки издали невнятный хрип – и все. Она в ужасе схватилась за горло.

Фигура попятилась... Бледное лицо исказила ярость. Из груди пришельца вырвался каркающий звук... а может, то Франклин рявкнул?.. Элли было не до таких подробностей. Мгновение – и призрак исчез... точно ветер задул слабый огонек свечи. Элли почудился поспешный гулкий топот... нет... это у нее в ушах набатом колотил пульс.

В обморок она не упала, но способность двигаться потеряла напрочь. На пару минут. Когда же смогла пошевелиться, то первым делом скатилась с кровати, подальше от двери. Стоя на четвереньках, Элли рванула на себя простыню. Коты пушистой шрапнелью разлетелись во все стороны. Их оскорбленный вой пришелся как нельзя кстати. Только сейчас Элли заметила, что ее четвероногие приятели если и шипят, то от обиды, а вовсе не от страха.

Лихорадочно заворачиваясь в простыню, Элли до рези в глазах всматривалась в черный проем. Собрав остатки того, что по наивности считала мужеством, она в два прыжка перескочила комнату и грохнула дверью.

Металлически лязгнула щеколда. Желание закрыться на все запоры было инстинктивным и совершенно идиотским. В конце концов, если верить книгам, то ни дубовые двери, ни самые изощренные замки не помеха для привидений. И все-таки с закрытой дверью Элли вздохнула поспокойнее. Даже вспомнила, что Кейт на случай неприятностей с электричеством держала во всех комнатах свечки. Пошарив в тумбочке, она хоть и с трудом – онемевшие от холода пальцы слушались плохо, – но нащупала спички и свечу.

В дрожащем желтоватом свете комната выглядела вполне обыденно. Парочка котов успела вернуться на кровать. Еще один, сиамец, сидел в углу, сверля немигающим взглядом дверь. Франклин куда-то подевался.

Опустившись на краешек кровати, Элли сняла телефонную трубку. Ей пришлось набрать сначала справочную: номера Голдов она наизусть не помнила. К счастью, это была единственная задержка. Уже после второго гудка в трубке раздался голос Дональда.

– Сейчас приду! – Он не стал выслушивать сбивчивый лепет Элли. – Ты только спустись и открой дверь, договорились?

– Совсем спятил? Одна я по лестнице не пойду. Ни за какие миллионы! – Зубы Элли принялись выбивать барабанную дробь.

– Как же я попаду в дом? – терпеливо поинтересовался Дональд.

– Залезешь через окно спальни.

– О госпо... Ладно. В сарае есть лестница. Как-нибудь выкручусь. Ну, ты даешь...

Шагнув к окну, Элли наступила на простыню и только тогда сообразила, что стоило бы одеться поприличнее. А заодно и потеплее... Она поспешно накинула халат, завернулась в одеяло и открыла окно.

По сравнению с кондиционированным холодом в комнате духота снаружи казалась райским блаженством. Элли толкнула сетку и легла животом на подоконник. Ее бедное окоченевшее тело впитывало в себя тепло, как губка. Элли замерла, наслаждаясь воздушными ваннами, и не двигалась до тех пор, пока внизу не появился Дональд.

Он возник из-за деревьев, быстрым шагом пересек лужайку и остановился под окном, запрокинув голову. Судя по всему, одевался Дональд наспех: один конец рубахи был заправлен в джинсы, другой болтался сверху, на босых ногах домашние шлепанцы.

– Ты как, в порядке? – окликнул он Элли.

–Да!

– Не спустишься?

– Нет!

– Ладно, сиди там, – смирился Дональд. – Пойду за лестницей. Заодно и собак выпущу! Вдруг след возьмут?

Он вернулся через пару минут, пошатываясь под тяжестью длинной лестницы и умудряясь уворачиваться от ошалевших от счастья собак. Несмотря на исступленный эскорт, ему удалось-таки приладить лестницу к стене. Громадная немецкая овчарка без промедления ринулась на штурм. Дональд ухватил пса за ошейник.

– Чертов акробат! – заорал он. – Тоже мне еще циркач нашелся. А ну брысь отсюда. Лучше делом займись. Поохраняй там что-нибудь ради разнообразия!

Внизу завязалась борьба – «чертов акробат» с восторгом включился в новую игру. Лестница съехала по стене и рухнула на землю. Каким-то чудом Дональд все же отогнал собак и вернул лестницу на место.

– Ну? – нетерпеливо крикнула Элли. – Накувыркался? Может, теперь поднимешься?

Реплику, которую отпустил Дональд, в литературе принято именовать «непечатной». Через несколько секунд Элли отодвинулась от окна, Дональд влез на подоконник и спрыгнул на пол.

Секунду-другую... а то и все пять они молча смотрели друг на друга. Элли судорожно тискала пальцами одеяло, Дональд задыхался после борьбы с собаками и подъема по лестнице. Затем он повернулся, все так же, в гробовом молчании, пересек комнату и щелкнул выключателем. Под потолком тут же вспыхнула люстра – миниатюрный канделябр с имитацией прелестных крохотных свечек. Элли заморгала.

– Предпочитаешь встречать ночных гостей свечами? – поинтересовался Дональд. – Романтично, спорить не стану, но...

– Электричества не было! – возмутилась Элли. – Когда я ложусь спать, то всегда оставляю включенной лампу в коридоре. А сегодня она не горела. И ночник не работал. Я сто раз щелкала, и все без...

Элли замолчала и сдавленно ахнула, когда Дональд шагнул к тумбочке, нажал на кнопку ночника, и тот засветился как ни в чем не бывало.

После чего ее спаситель шагнул к двери, отодвинул щеколду и, мгновение поколебавшись, дернул дверь на себя.

Лампочка в коридоре светила тускло, но вполне уверенно. На пороге спальни сидел Франклин. Дружелюбно помахивая хвостом, он проковылял к сундуку и запрыгнул на свое излюбленное место.

– В коридоре никого нет, – сообщил Дональд, осторожно высунув голову.

– Если ты такой храбрый, может, пошуруешь во всем доме?

Но Дональд, похоже, не слишком торопился с осмотром.

– Ты чего это закуталась? Я, конечно, понимаю, твои прелести неотразимы, но можешь быть спокойна за свою честь. С моей стороны насилие тебе не грозит.

– О господи! – слабо простонала Элли. – Заткнись... Мне только глупостей про насилие сейчас не хватало. Видела я похоть, но чтобы такой взгляд... И на этом лице...

– Ты уверена? Это был старик Локвуд, точно?

– Да! Одежду я как следует не рассмотрела, но это было что-то в том же стиле – знаешь, такой старомодный костюм с жилетом и высоким воротником. И борода точь-в-точь как на портрете.

Рука Дональда обвилась вокруг ее плеч, сначала осторожно, потом покрепче. Элли прильнула к его груди.

– Да ты вся дрожишь. От страха?

– Если бы! – выдохнула Элли. – Тут такая холодина была – ужас! Я и проснулась-то, наверное, от холода.

– А сейчас тепло. Правда, окно давно открыто...

Он еще раз легонько стиснул ее плечи и прошел к двери – взглянуть на регулятор обогревателя.

– Стоит на двадцати пяти. У Кейт ведь в каждой комнате отдельный кондиционер, верно?

– Да. Она мнит себя жутко экономной: в жару или в сильный холод можно закрыть половину комнат.

– Значит, кто-то мог повернуть регулятор, когда ты заснула, дождаться, пока температура опустится, и разыграть свой спектакль. А вот мог ли он вернуть регулятор в прежнее положение?

Элли размышляла недолго.

– Да он мог и бананы ногами чистить, я бы вряд ли заметила. Это жуткое лицо... больше я, честно говоря, ничего и не видела. Свет шел откуда-то снизу, как будто от подбородка...

– Обычный фонарик с цветным стеклом, спрятанный под одеждой, – мгновенно нашел объяснение Дональд.

– А откуда ты знаешь?

Дональд скорчил устрашающую гримасу.

– Заметь, твои подозрения меня не удивляют. Кого же еще и подозревать, как не меня? Но, с вашего позволения, хочу отметить вот что. Первое: я принял на веру то, что большинство посчитало бы выдумкой. Второе: чтобы ответить на твой звонок, мне пришлось бы скакать галопом, так что придумай...

– Прости! – виновато воскликнула Элли. – Я не то имела в виду.

– И напрасно. Тебе бы следовало подозревать всех и каждого. Да, кстати, а как насчет алиби остальных? Не проверила?

– Алиби? Чье?

– Ну, скажем, старины Теда. Не хотелось бы возводить напраслину...

– Тед тут ни при чем. Он же сам дал мне... ой, Дональд! Его крестик! А вдруг...

– Прекрати, – скривился Дональд. – Слышать не желаю. Не желаю – и все тут. Ты что же, швырнула крестом в это исчадие ада, и оно исчезло, корчась от...

– Бросить не бросила, – промямлила Элли, – но крестик лежал рядом, на тумбочке. Я на него случайно наткнулась, когда пыталась включить ночник.

– Все, хватит! – отрезал Дональд. – Ни за что... повторяю – ни за что не поверю во всю эту сверхъестественную чертовщину. Послушай-ка, Элли, почему бы тебе все-таки не позвонить Кейт? Уж она-то должна знать о том, что здесь происходит.

– Не уверена... удастся ли ее разыскать. Она оставила номер телефона, но только на случай крайней необходимости.

– Ну-у, если это не тот случай, тогда я не знаю, что у вас считается крайней необходимостью. – Дональд рассеянно потер лоб. – Кофейку бы глотнуть. Пойдем вниз.

– Нет, я...

– Рано или поздно все равно придется спуститься. Элли, успокойся. Все же в порядке. Вон, посмотри на этих красавцев.

Элли оглянулась. На постели безмятежно посапывали коты. Франклин, вытянувшись на сундуке, что-то рассеянно грыз.

Они не прошли и пяти шагов по коридору, как Дональд вдруг сложился пополам, издав удивленный возглас.

– Смотри-ка! – Он поднял что-то с пола и протянул Элли.

– Земля... – пробормотала она чуть слышно. – Комочек земли. Какого черта...

Дональд шагнул вперед.

– А вот и еще след. Странная штука... земля уж больно темная. Почти черная. Да и сырая. Занятно, занятно... Дождя два дня не было. Откуда же эта, интересно, взялась...

Ответ как громом поразил обоих одновременно. Но ни один не произнес этих слов вслух. Они молча двинулись по следу, рассматривая влажные черные катышки грязи с кое-где прилипшими листочками. Комочки земли, похожие на чернозем или же...

– Могильная земля! – неожиданно выпалила Элли и ринулась обратно в спальню. Вовсе не спасения искать, нет! Она боялась потерять улику. Ту самую улику, которую старательно уничтожал Франклин. Элли выдернула ее из пасти пса, взглянула – и тут же отшвырнула прочь, гадливо вытирая пальцы об халат. А вытирать-то, собственно, и нечего было. Ни тебе слизи какой-нибудь, ни следов разложения... Обычная такая косточка... совсем крошечная. Маленький кусочек скелета... человека.

Глава 6

– Нет, это не человеческая, – в третий или в четвертый раз повторил доктор Голд. – Не скажу, чтобы я был таким уж знатоком анатомии животных, но, полагаю, вы нашли останки какого-нибудь грызуна – белки, например, или же зайца. – Швырнув обглоданную кость на стол, он с укором глянул на Элли и Дональда. – Как вам только не стыдно! Позор, да и только. Нафантазировали бог знает чего.

Все трое собрались на совещание ближе к вечеру следующего дня. Посоветоваться с доктором раньше не получилось – его срочно вызвали в Ричмонд на консилиум к больному. Остаток ночи Дональд провел в соседней с Элли спальне. Он не объяснил, а она, откровенно говоря, и не спросила, почему отец принял его ночевку вне дома как должное. Вывод напрашивался сам собой. На нем Элли и остановилась. Какое ей, если уж на то пошло, дело до моральных принципов Дональда... или полного отсутствия таковых.

Свет они, по обоюдному согласию, везде оставили включенным. Что подумали обо всем этом Бисли, осталось загадкой. К тому времени, когда Элли и Дональд проснулись, дом был пуст и сиял чистотой.

Дональд в ответ скорчил не менее сердитую мину.

– А комья грязи на полу? Уж они-то к фантазиям отношения не имеют, папуля! Ты отлично знаешь, что в призраков я не верю. Но этот шутник далеко зашел. Ты только посмотри, на какие он ухищрения пускается ради своих дурацких фокусов! Лично мне понятно, как он провернул этот спектакль, но, согласись, психологически задумано грамотно.

Дональд сам предложил собраться в кабинете тети Кейт. Он же попросил отца еще раз вместе осмотреть дом. Только чуть позже, после разговора.

В комнате царили прохлада и полумрак: спасаясь от палящего солнца, Элли задернула шторы на огромных окнах. А снаружи жарило как в преисподней. Градусник второй день зашкаливал за сорок, а зной все нарастал.

Доктор Голд озадаченно покачал головой.

– Кому это нужно – вот чего я понять не могу. Да, Дональд, конечно, мы осмотрим дом, только сомневаюсь, чтобы из этого что-нибудь вышло. Бисли наверняка уничтожили все следы... если следы вообще были.

– Комья грязи, во всяком случае, исчезли, – кивнул Дональд. – Уж не знаю, как это вышло, что мы не проснулись от гула пылесоса, но факт остается фактом.

– И главное – зачем... – продолжал бормотать доктор, ероша седую шевелюру. – Ничего ведь не пропало... не тронуто...

– Кроме азалий Кейт. – В ответ на удивленные взгляды Дональд пояснил: – Утром обратил внимание на кусты азалий. Через них явно кто-то ломился. Кейт вернется – крику не оберешься, как пить дать. Скорее всего, шастал какой-нибудь из ее обожаемых псов. Еще только светать начало, когда они подняли лай. Честно говоря, у меня глаза слипались, так что я не встал. Да и лай скоро прекратился. Наверное, зайца гоняли...

– Надеюсь, не нашего любимого старика. Я его видела вчера вечером на лужайке. Кейт потому и запирает собак на ночь...

– Да от них все равно проку нет, хоть и не запирай, – махнул рукой доктор. – Это же не сторожевые псы. Только и могут, что бегать наперегонки да ухлестывать за бродячими красавицами.

Лицо Дональда было непроницаемо, как у каменного идола. Но интуиция Элли не подвела.

– Они до сих пор не вернулись? Дональд, ты утром кормил собак. Отвечай сию же минуту – вернулись Герцог и Кумберленд или нет?

– Вернутся, никуда не денутся, – буркнул Дональд. – Голод не тетка. Есть захотят, дорогу домой сразу найдут. Им свобода в голову ударила, не иначе. Прекрати дергаться, Элли! Здоровенные псы, с жетонами на ошейниках. Что с ними может случиться?

– Интересно... А что, если они за кем-то погнались? – задумчиво проговорил доктор.

– Но, папуля, к тому времени призрачный обожатель Элли уже давным-давно скрылся!

– Все равно. Двор тоже следует осмотреть. Да, и если ты не хочешь переночевать у нас, Элли, пусть Дональд здесь останется. Молодежь нынче отвергает условности, так что...

– На условности мне плевать... – начала было Элли.

Но договорить ей не дали.

– Возражаешь против кандидатуры Дональда? Могу понять, – бодро воскликнул доктор. – Просто другой я не вижу, потому и предложил. Зачем нам лишние сплетни... И так эта история у всех на слуху. О-о... я совсем забыл... Ты ведь говорила, что у тебя жених в Вашингтоне, да? Может, он...

– Боже правый! – Элли в ужасе всплеснула руками. – Нет-нет, мистер Голд, вы меня неправильно поняли. Просто... когда мы созванивались с Генри, он... неважно себя чувствовал. Я хотела ему еще раз позвонить, да с этой свистопляской совсем из головы вылетело!

– Какая жалость, – вежливо улыбнулся доктор. – То есть... я имею в виду, жаль, что он заболел... Но если он болен, то вряд ли сможет выбраться в нашу глушь?

– Он в любом случае не приехал бы. У Генри много работы на фирме. Он известный юрист.

– Понятно.

Дональд мало походил на отца, но сейчас на лице Голда-старшего появилась та самая неопределенно-вежливая маска, которую Элли часто наблюдала на лице Дональда. Доктор услышал больше, чем сказала Элли, и пришел к кое-каким не слишком обнадеживающим выводам насчет ее отношений с женихом. Элли тотчас поклялась про себя этим же вечером позвонить в Вашингтон.

– Ладно, и Дональд сойдет, – резко сказала она.

– Благодарю покорно! – Дональд изобразил театральный поклон.

Втроем они осмотрели весь дом, ничего не обнаружили, но не удивились, поскольку и сами не знали, что, собственно, ищут. Затем настал черед изуродованного кустарника.

Огненный шар солнца маячил уже где-то над горизонтом, но прохлады от этого не прибавилось. Питомцы тетушки Кейт томно разлеглись в тени. Громадный Амвросий растянулся во всю длину на ступеньках крыльца подобием пушистого рыжего коврика. Разумеется, он и не подумал сдвинуться с места. Ничего не поделаешь, пришлось переступать.

Пролом в кустах оказался приблизительно высотой с человека. Но и парочка собак из своры Кейт тоже были довольно внушительного роста. Элли совсем расстроилась, увидев, что стало с любимой азалией Кейт. Кустам было уже лет тридцать, они вымахали футов на пять-шесть и весной радовали глаз буйством красок.

– В самом деле... – признал доктор Голд, – такое впечатление, что кто-то мчался напролом, не разбирая дороги.

– В добротном готическом романе герои непременно обнаружили бы какой-нибудь лоскут одежды, зацепившийся за ветку. – Дональд присел на корточки, сосредоточенно изучая и сами кусты, и землю под ними. – Самое время отыскать серьезную улику.

– Не путай романы с детективами, – фыркнула Элли. – В готических романах улик не бывает. Зато в них полно всяких ужасов. По ночам воют оборотни, на полу сами собой появляются пятна крови, вампиры стаями бродят...

Она бы долго несла эту дичь, если бы не торжествующий вскрик Дональда:

– Смотрите, след!

Почва здесь еще не успела просохнуть после проливных дождей, но, к сожалению, была усыпана толстым слоем измельченной хвойной коры – любимым удобрением азалий. Доктор Голд и Элли в один голос заявили, что неопределенных размеров вмятина может быть чем угодно, только не отпечатком ноги. Дональд стоял на своем. След! След мужского ботинка сорок первого, а то и сорок второго размера! Дональд продолжал ползать на четвереньках, рыть носом землю и временами нечленораздельно рявкать – для поддержания боевого духа. Вот рычание-то его и подвело. Из-за кустов неожиданно взвилась громадная тень и опустилась точно ему на спину.

Ринувшись на помощь, Элли схватила пса за ошейник и оттащила назад. Тот безропотно отпустил рубашку Дональда и повернулся к Элли, оскалив пасть в смущенной ухмылке. Ни ухмылку эту, ни повисшее ухо не одобрил бы ни один заводчик немецких овчарок.

– Герцог, Герцог! Вот нехороший песик, плохой песик, гадкий песик! Где же ты пропадал, мой мальчик? Мамочка Элли волновалась! Как тебе не стыдно...

Дональд уселся под кустом, с чувством выплюнул добрую порцию коры. Полюбовался, как лобызают друг друга Элли и Герцог, и снова сплюнул – теперь уже от отвращения.

– Тьфу, тьфу и еще раз тьфу! Превратили животных черт знает в кого! Да перестань ты с ним сюсюкать, Элли, пока меня не стошнило!

Доктор Голд, втихаря посмеивающийся над всем этим спектаклем, вдруг помрачнел:

– А пес ведь что-то притащил! Взгляните... Элли рухнула на пятую точку и с диким визгом откатилась от Герцога.

– Ой, опять кость!

– Нет-нет. – Доктор разжал челюсти Герцога. Пес для виду посопротивлялся, но, расставшись с находкой, облегченно вздохнул. – Дражайший сын, ты, кажется, искал обрывок одежды? Получи. – Доктор помахал грязно-белым лоскутом. – По правилам жанра эта штуковина должна бы остаться на ветке... но уж чем богаты, тем и рады.

Дональд выхватил из рук отца истерзанный ошметок ткани, покрутил перед носом. И вдруг захихикал – сначала тихонько, потом все громче, громче, пока не зашелся в неудержимом хохоте:

– Нет, дорогой доктор Ватсон, как хочешь, а это дело превращается в фарс! Великий сыщик сел в лужу! Позор, Ватсон, позор!

– Что там такое? – ерзая от нетерпения, спросила Элли, но приблизиться и не подумала. Неизвестная штуковина, которая к тому же побывала в пасти Герцога, ее не слишком прельщала.

– Обрывок белой хлопчатобумажной ткани. – Дональд напустил на себя глубокомысленный вид эксперта по криминалистике. – Такая ткань часто используется для пошива мужского белья.

– Не верю! – решительно заявила Элли. – Хоть убейте – не верю, и все тут! Чушь, нелепость, идиотизм! Герцог хватает нашего таинственного гостя... извините, за задницу... Да это будет похлеще Чарли Чаплина!

– К тому же вывод преждевременный, – продолжил доктор. – Во-первых, Герцог мог просто-напросто сжевать соседское белье, сушившееся во дворе. Во-вторых, такая ткань – Дональд был прав – часто используется для пошива белья. Однако ведь из нее шьют и многое другое!

– Пусть так, но улику я сохраню! – торжественно провозгласил Дональд. – Ватсон, будьте добры – конверт! Надпишем, занесем в архив... Все как положено.

– Конверты есть в библиотеке. – Элли не ошиблась, взяв на себя роль Ватсона.

Все трое двинулись к дому, но на крыльце вынуждены были остановиться. По дорожке к воротам поместья выруливала машина неопределенно-темного цвета. Элли, не большой знаток автомобилей, распознала марку, лишь когда увидела эмблему «Мерседеса» на капоте. Медленно, почти с вызывающей осторожностью, автомобиль прошелестел по гравию и затормозил перед крыльцом. Распахнулась дверца. Из машины грациозно выплыла дама.

Элли невзлюбила ее с первого взгляда. Первое впечатление, как это чаще всего бывает, оказалось и самым стойким. Узнав даму поближе, Элли ее откровенно возненавидела.

Облик непрошеной гостьи граничил с совершенством – факт сам по себе возмутительный в такое пекло. Мыслимое ли дело – напялить шелковое платье средь бела дня, в сорокаградусную жару, только для того, чтобы нанести визит вежливости! Шикарный покрой явно был призван скрыть некоторые излишества на бедрах и талии. Зря старалась, милая... Элли была настроена скептически. Шила в мешке не утаишь!

– Привет! – Явление вскинуло не тронутую загаром пухлую ручку, соперничающую белизной с жемчужными зубками.

Сарказм Элли приобрел неприличные формы. Слишком хорошо – тоже плохо, милая... Зубы-то вставные! Да и десны сверкают в улыбке – глазам больно!

– Так вот ты какая, малышка Элли! – Тряся золотистыми кудряшками, дама ринулась вперед, обхватила Элли за плечи. – Если б ты только знала, как я рада! Наша душечка Кейт так часто о тебе говорит! Я хотела заглянуть пораньше, но в жизни все... все... А сегодня, знаете ли, я тут разыскиваю своего забывчивого кавалера. До-он, сладкий мой, ты что же, забыл про наш теннис?

Любезность так и сочилась из нее липкой патокой. Элли тонула в этой тошнотворно приторной, густой массе, но при всей театральной напыщенности спектакль сделал свое дело: девушка почувствовала себя оборванкой со сбитыми коленками и торчащими в разные стороны нечесаными лохмами.

– Теннис? В такую жару? – возмутился Дональд. – Ты в своем уме, Мардж? И вообще, мы ведь не договаривались именно на сегодня. Я сказал – когда-нибудь, если время будет...

– Ну вот, пожалуйста. В этом весь наш Дон! – Мардж сморщила носик, адресуясь к Элли.

– Прошу прощения, – натянуто произнесла та. – Я что-то не припоминаю...

– Извини, Элли... – с трудом выдавил доктор. Похоже, сиропное очарование «душечки Мардж» и ему забило горло. – Познакомься, это наша местная звезда, журналистка, телеведущая...

– Так вы – Марджори Мелоди? – вытаращилась Элли.

Дама скромно опустила густо намалеванные ресницы.

– Все удивляются. Уж и не знаю – почему бы это? Я выгляжу немного моложе своих лет...

Такого типа особы всегда от души веселили Элли, но сегодня чувство юмора ей изменило. Застывший взгляд Дональда она расшифровала как ошарашенно-восхищенный и почему-то оскорбилась до глубины души. «Ну и дурак, – скрипнув зубами, решила она. – Хороша дамочка, ничего не скажешь – самолюбования выше крыши, а из-под пера такое выходит – плюнуть некуда. Давай-давай, любуйся этим претенциозным чучелом, из которого уже песок сыплется, идиот несчастный! Хотела б я посмотреть, как ты будешь ее обхаживать!»

Хотела б или нет, это еще вопрос, но выбора все равно не было. Элементарная вежливость требовала пригласить гостью в дом.

Марджори приглашение приняла, театрально всплеснув ручками и издав радостный писк:

– Ах, душечка, как это мило с твоей стороны! Я ведь обещала Кейт за тобой приглядывать!

«Нет, это уж слишком!» – кипятилась Элли, печатая шаги по коридору. Кейт наверняка эту Марджори на дух не переносит! И чтобы она попросила «приглядывать» за племянницей, словно та дитя малое, – быть такого не может!

Вместо того чтобы провести гостей в комнаты, Элли не раздумывая двинулась на кухню. Ничего, для этой красотки сойдет и кухня, мстительно ухмылялась она про себя. Если б еще кухня была попроще да погрязнее... К несчастью, Кейт сделала ремонт и теперь здесь все сияло роскошью, заимствованной из каталога «Ваш дом». Камин под старину, с неизменными чугунными завитушками, скамья из дуба вдоль всей стены, огромная газовая плита с надраенными медными кастрюльками и бесчисленные пучки сухих трав под потолком – «полный комплект», по определению тети Кейт.

Марджори уселась за массивный стол времен испанских колонизаторов, водрузила на стол локти, пристроила подбородок на ладони и в очередной раз продемонстрировала младенчески розовые десны.

– Какая прелесть. Так мило, по-домашнему. Посидим, поболтаем, душечка? Обожаю кухни. Это же самый уютный уголок... можно сказать, душа дома... Дон, дорогой, мне как обычно.

Элли отпрянула от холодильника и изобразила подобострастный поклон.

– Прошу, Дон, дорогой, не стесняйся, – медовым голоском пропела она. – Будь за хозяина.

Дональд стрельнул в нее укоризненным взглядом, но с обязанностями официанта справился на славу. Как только все заняли свои места за столом – так мило, по-домашнему, – Марджори подняла бокал.

– За нашу душечку Кейт. За ее удачный отдых. Она не давала о себе знать?

– С чего бы это? – Элли, как завзятая пьянчужка, залпом выхлебала пиво. – Кейт никогда не дает о себе знать. Вам ли этого не знать? – куражилась она. – Вы ведь с ней близкие подруги...

– А кстати, мне известно кое-что, о чем Кейт до отъезда не слышала, – вставил доктор. С ним творилось нечто странное: лицо пылало, губы дергались, и вообще он сидел как на иголках.

– Правда? – Элли озадаченно вскинула брови.

– Местное телевидение будет транслировать первый из предварительных матчей сезона, – объяснил доктор. – Центральное телевидение от показа отказалось, так что Кейт, скорее всего, вернется раньше, чем обещала.

Марджори рассыпалась переливчатым смешком.

– Ах, наша душечка Кейт со своими прелестными хобби. Как это мило с ее стороны – притворяться болельщицей, правда?

Доктор резко поднялся, оттолкнув стул.

– Пойду-ка я, пожалуй. Счастливо оставаться, э-э... молодые люди. До встречи, Дональд... Когда вернешься?

– Отбивные и салат в холодильнике, – ответил сын. – Не забудь поужинать. Я загляну попозже, проверю.

– Типичный пример еврейской мамаши, – улыбнулся на прощание доктор.

Как только он открыл дверь, на кухню один за другим проскользнули три кота. Обнюхав пустые миски, негодующе мяукнули и занялись поиском крошек. Абу Симбел вспрыгнул на стойку бара и застыл; точно пантера в миниатюре, устремив немигающий желтый взгляд на Марджори. Вопреки устоявшемуся мнению, эту безмолвную схватку взглядов проиграл человек. Марджори отвела глаза первой.

– Ты очень хороший сын, Дон, – промурлыкала она. – Как это мило с твоей стороны. В наш жестокий, циничный век...

– На этом его достоинства и заканчиваются, – съязвила Элли. – Взрослый парень, а тратит жизнь на стрижку газонов. Хотя что это я – он и здесь себя не слишком утруждает. Трава на лужайке вымахала по колено...

– Хочешь, чтобы я этим сейчас занялся? – любезно вопросил Дональд. – Запросто. Подумаешь, мелочи какие – на дворе всего-то градусов сорок пять, не больше.

– Нет-нет, дорогой, не вздумай! – воскликнула Марджори. – В твоем состоянии рисковать здоровьем нельзя! Впрочем, я хотела попросить тебя об одной небольшой услуге. Что-то у меня в машине так смешно позвякивает...

– Пойду проверю. – Дональд с готовностью схватил ключи и мигом испарился.

Хлопнувшая дверь пропустила еще одного кота – обремененного жизненным опытом и жесточайшей подагрой сиамца. Проверив, как водится, все миски, он по-стариковски тяжко забрался на колени к Элли. Марджори брезгливо передернула плечами, после чего заглянула девушке в глаза и проникновенно прошептала:

– Элли, душечка, христианская душа должна быть милосердна... Дональд еще не окреп после тифа. Ах, какая ужасная болезнь, сколько ему пришлось вынести...

– После тифа? – тупо переспросила Элли.

– Ну ты-то, конечно, все знаешь, вы ведь с ним сдружились... – ворковала Марджори. – Только представь – совсем больной, он продолжал работать, отказался покинуть свой пост... И помочь некому – он был единственным специалистом в той глухой деревеньке, среди несчастных, страждущих, умирающих детей Божьих. Дональд еще и третий курс не закончил, когда его послали в самый заброшенный уголок Мексики, где врачей в глаза не видели... Ах, какой благородный поступок с его стороны... «Только тот заслуживает любви Господа нашего, кто отдал жизнь...»

– Пока еще не отдал, – мрачно отрезала Элли. Она готова была убить себя за то, как обращалась с Дональдом. Но чтобы демонстрировать свои чувства Марджори... нет уж, увольте!

– Смерть его бы не остановила... – не унималась та. Она явно попала в струю и теперь вещала елейно-настойчивым тоном, как во время своих телевизионных проповедей. – Так будь же милосердна, душечка. Мир, созданный Господом нашим, – это мир любви, полный любящих людей. Возлюби их – и они возлюбят тебя!

Мисс проповеднице светил хороший душ из остатков ее же собственного пива. Она так и не узнала, какой избегла опасности и кого благодарить за чудесное избавление. Почувствовав настрой Элли, сиамец неожиданно ощетинился, десяток острых коготков вонзились в ее колени. Божья кара? Возмездие за дурные помыслы? Элли закусила губу.

А настроение Марджори вдруг повернуло на сто восемьдесят градусов. Она подалась к Элли, фанатизм на лице сменился алчным любопытством.

– Что это за истории о тебе рассказывают, Элли, душечка? Наш Тед, конечно, мастер все приукрашивать, но...

– Уверена, мне известно не больше вашего, – выдавила девушка. – Найти бы этого шутника, я бы ему...

– Шутника?! – сморщила лобик Марджори. – Да-да, понимаю. Конечно, это чья-то злая шутка... Ах, как нехорошо! Поднимать на смех всеми уважаемые старинные семейства...

– Ну, ваша родня пока не объявлялась, – оборвала ее излияния Элли. – Впрочем, время еще есть, чем черт не шутит!

Марджори выдала очередной переливчатый смешок. Глаза ее округлились и стали похожими на мокрую гальку.

– Ты так неосторожна, Элли, душечка... Я-то тебя понимаю. Но другая могла бы счесть твои слова угрозой...

От ответа – и весьма неприличного – Элли спасла хлопнувшая дверь. Дональд вернулся в сопровождении Теда, еще трех котов и пекинеса Франклина. У Марджори начали сдавать нервы. Она заерзала на стуле и по-птичьи поджала ноги, опасливо косясь на котов.

– С машиной все в порядке, Мардж, – отрапортовал Дональд. – Мотор работает как часы. В следующий раз, если что-то заподозришь, обращайся к механику.

– Я лично тоже ничего подозрительного не услышал, – подтвердил Тед. – У тебя опять слуховые галлюцинации, Мардж? Тебе не к механику, тебе бы к психотерапевту обратиться. Вот она, реальная опасность духовного общения! Начинаешь слышать звуки, которых и в помине нет.

– Не у меня одной галлюцинации – и слуховые, и зрительные, – ядовито процедила Марджори.

– Не ехидничай, радость моя, – посоветовал Тед. – Не дай бог, разрушишь любимый народом имидж. Элли, детка, ты не против, что я заскочил? Знаешь ведь – терпеть не могу пить в одиночку.

– Угощайся. – Элли была рада обществу Теда, хотя и понимала, что того привело чистейшей воды любопытство. Пришел, ясное дело, разнюхать – что тут да как! Сплетников таких свет не видывал, зато он был всецело на стороне Элли и запросто прошибал железобетонную броню Марджори Мелоди. Последнее обстоятельство гарантировало ему вечную любовь названой племянницы.

– Ты меня неправильно понял... – кисло улыбнулась Марджори. – Я всей душой болею за маленькую Эллен... Я как раз говорила Эллен... кто-то ополчился на нашу гордость, шесть старинных родов округа!

– А Элли тут при чем? – парировал Дональд. – Она даже фамилий не знала, уж не говоря о наших мелких дрязгах.

– Читать-то все умеют. В книгах много чего понаписано! – фыркнула Марджори. И тут же принялась извиняться, вскинув на Элли умоляющий взгляд: – Нет-нет, я не то хотела сказать, Элли, душечка. Просто... злые языки везде есть. Такого тебе наговорят! Мисс Мэри из библиотеки обмолвилась о той старинной книге, которую ты привезла в подарок своей тетушке...

– Из этой книги Элли ничего бы не вынесла, – остановил ее Тед. – Никакими пикантными подробностями там и не пахнет. Сборник ханжеских небылиц, вот что это такое! И кстати, твоя бабушка, Марджори, фигурирует на первых ролях!

– На первых ролях? – Марджори томно обнажила десны. – В этих небылицах?! Ах, Тед... ты такой шутник...

– Что да, то да, – радостно закивал тот. – Но, Мардж, заруби себе на носу – Элли ни словечка не придумала! Здесь происходит что-то странное. И держу пари, нашему городку не поздоровится!

От этого пророчества на кухне как-то попрохладнело. Можно даже сказать, подуло зловещим ледяным ветерком. Все примолкли. С Марджори слетела маска сиропной любезности; в помрачневших, жестких линиях лица угадывался страх. Чинный ряд котов вдоль стойки бара казался резным каменным бордюром с египетской пирамиды.

Тишину прервал настойчивый скрежет из-за двери. Элли подскочила.

– Это, наверное, Роджер! Да они все проголодались. Пора кормить.

– Роджер Макграт? – удивилась Марджори. – Бо-оже, ты об этой жуткой крысе! Элли, душечка, не открывай дверь! Я ужас как боюсь эту гадость!

– Что же ты так сплоховала, Мардж! – расплылся в ухмылке Тед. – Подождала бы, пока впустят Роджера, и кинулась в чьи-нибудь сильные мужские объятия! Вот это, я понимаю, истинное искусство!

Марджори ответила злобным взглядом. Даже истекая желчью, она была никудышным соперником Теду, когда тот пускал в ход тяжелую артиллерию.

– Я воспользуюсь этим выходом. – Марджори тоже поднялась. – Пора бежать к ребятишкам. Они ждут не дождутся, когда мамочка накормит их ужином.

– Ну, думаю, твой повар, нянюшка, дворецкий и горничная как-нибудь общими усилиями справились бы и без тебя, – заметил Тед и подмигнул Элли.

Той вспомнилась особенно слащавая телевизионная проповедь Марджори Мелоди о материнских радостях: «Ах-ах, какое счастье для женщины воспитывать милых детишек, собственными руками готовить им кашку, стирать их штанишки, купать, петь им песенки на ночь...»

Но при всей своей антипатии Элли не могла не отдать должное выдержке Марджори. Она стойко вытерпела и язвительные шпильки Теда, и нашествие животных, которых явно не выносила, несмотря на многочисленные проповеди о любви к братьям нашим меньшим. И не просто вытерпела, а сохранила невозмутимый вид, ни разу не изменив привычной позе с горделиво вскинутой головой – самая выгодная поза для обладателя двух подбородков. Да что там, Марджори даже головы ни разу не повернула, умудряясь демонстрировать собеседникам «анфас три четверти», знакомый всем ее почитателям по фотографии в газетной колонке.

– "Зло", – говорит мисс Мэри. – Зло... – задумчиво повторила Марджори. – Да-да... Я его тоже чувствую. Эллен, душечка, помни, ты можешь всегда на меня рассчитывать. Звони в любое время. Я приложу все силы, и с Божьей помощью, надеюсь, мы защитим тебя от сил Зла!

Она вскинула руку в театральной имитации благословения и скромно потупилась. То ли это вышло случайно, то ли так и было задумано, но в этот момент солнечный луч заплясал у нее в волосах и вокруг головы возник золотой нимб. Элли хотела было позлорадствовать, обнаружив темные корни волос, но ее ждало разочарование. Не иначе как мисс проповедница накануне побывала в парикмахерской.

Исчезла Марджори вовремя, как хороший актер со сцены, не дав Теду шанса испортить представление очередной ехидной шпилькой.

После ее ухода Тед закружил по кухне, то и дело макая пальцы в мартини и с торжественным видом окропляя каждый угол алкоголем.

– Священная дезинфекция, – объяснил он. – Нет, какова штучка, а? Ненавижу... ненавижу своих друзей – присутствующие и их родня исключаются, – но Марджори Мелоди переплюнула всех. Хотите послушать кое-что любопытное о ее бабушке?

Элли открыла дверь Роджеру, который демонстративно уселся на пороге и принялся наводить глянец на мордочку в наглой уверенности, что Элли будет придерживать дверь, как вымуштрованная прислуга.

– Ну-ка, хитрец, двигай вперед! – приказала Элли. – Так что там о бабушке Марджори? Что она из себя представляла, Тед?

– О-о... – задумчиво протянул тот. – Колоритная особа... Тоже писала проповеди. Сначала это были просто рукописные трактаты – их раздавали бедным. А потом брошюрки в кожаных переплетах. У меня даже есть один экземпляр. Когда паршиво на душе, я перечитываю эти великие творения – и хандры как не бывало. Ухохатываюсь до колик в животе.

Элли и Дональд в четыре руки занялись приготовлениями к вечерней кормежке. Возня за дверью подсказывала, что собаки явились к ужину. Распорядок дня животные знали не хуже людей.

– В жизни не участвовал в таком позорном спектакле, – заявил Дональд, орудуя консервным ножом. – Вы явили себя не с лучшей стороны. Все трое. Стыд и срам!

Пока он доставал следующую банку, Элли украдкой взглянула на его руки – длинные, ловкие, но болезненно худые, с выпирающими на запястьях косточками. Слова Марджори до сих пор звучали у нее в ушах. Понятное дело, Элли кипела от злости на Дональда!

– Может, и стыд, только на твою голову. Надо же – забыть о встрече с нашей душечкой Марджори! – пропела она. – Мои никчемные проблемы не стоят того, чтобы из-за них страдала твоя личная жизнь.

Дональд изумленно вытаращился на нее.

– Что я слышу? Уж не ревность ли бьет в колокола?

– Еще чего! Размечтался!

– Ах, дети, дети... – встрял Тед. – Не хватало вам только поссориться из-за Марджори! Попридержу-ка лучше язык насчет ее бабули. Таких пакостных историй свет не слыхивал. Но можете себе представить – эта дамочка подпевала старику Локвуду во всех его благотворительных начинаниях. Вот уж были два сапога пара – ханжа-интриганка и лицемерный святоша. Не удивлюсь, если они втихаря заправляли домом терпимости или какой-нибудь подобной мерзостью.

– Налей себе еще, Тед, – предложила Элли и спихнула со стола кота, пытавшегося сунуть нос в рыбные консервы.

– Нет, спасибо. Я уже убегаю. Ты остаешься на ночь, Дон?

–Да.

– Отлично. Может, и я прошвырнусь среди ночи. Услышите лай – не волнуйтесь.

– Я пока не решил, оставлять собак во дворе или нет, – сказал Дональд, взяв в каждую руку по миске с собачьим кормом.

Тед поспешил открыть для него дверь. Разноголосый собачий хор затопил кухню.

– Ну все, исчезаю! – Тед на прощание кивнул Дональду, вернувшемуся за второй порцией. – Понадоблюсь – сразу звоните!

– Спасибо, – рассеянно обронила Элли, поглощенная раздачей корма котам.

Она сосредоточенно выстраивала на полу тринадцать мисок – по числу котов. Без толкотни, воя и даже кое-каких грубостей эта процедура никогда не обходилась. Роджер, восседая посреди кухонного стола, без умолку верещал, пока Элли наконец не наполнила его личное фарфоровое блюдечко.

– Ф-фи! – скривился Дональд. – Развели антисанитарию!

– Ты еще таких чистоплотных людей поищи, как крысы! – парировала Элли. – Куда это ты намылился?

– Пересчитать остальную живность. А затем, шеф, с вашего позволения, подстригу лужайку.

И Дональд действительно занялся лужайкой. Зная, что мужскому полу свойственно ослиное упрямство, Элли решила не возражать. Любой протест наверняка вылился бы в очередные подвиги. Следующие несколько часов она слонялась от окна к окну и на чем свет стоит проклинала и безмозглую мужскую породу вообще, и Дональда в частности.

Закончил он лишь к девяти часам. Элли к этому времени соорудила роскошный салат, приготовила холодный чай и оставила все на видном месте в холодильнике. Затем приготовила спальню рядом со своей – постелила чистое белье и даже аккуратно отвернула краешек одеяла.

Когда Дональд зашел в кабинет, Элли уже устроилась в кресле перед телевизором и сосредоточенно вышивала один из заброшенных проектов тетушки – скатерть с витиеватым рисунком.

Элли отлично сознавала, что представляет восхитительное зрелище, сидя в уютном, глубоком кресле, с ночничком, освещающим лишь лицо да золотые кудри. К вечеру она переоделась в пестрое платьице с оборочками, которое выбирал Генри. Он обожал все такое женственное, очаровательно-воздушное...

Дональд выглядел бледнее обычного, но, взглянув на его упрямо стиснутый рот, Элли предпочла не поднимать тему здоровья. Кончики губ вроде бы дрогнули, когда Дональд увидел восхитительную домашнюю картину в кабинете. Но первое же слово напомнило о том, что холодная война продолжается.

– Ты должна позвонить жениху. Просила напомнить.

Не совсем так... ну да ладно.

– Он в больнице.

– Вот как?

– Дома его не было, я позвонила одному из друзей, и тот сообщил мне эту новость. – Элли поменяла фиолетовую нитку на розовую. – Что-то там такое... связанное с сыпью. Пока диагноз поставить не могут.

Она сделала три аккуратных стежка и только тогда подняла глаза на Дональда. Тот едва удерживался от смеха. А встретив взгляд Элли, не выдержал и прыснул. Оба хохотали до слез. У Дональда даже проступил на щеках румянец.

– Неужто ты рассказала ему про опоясывающий лишай? Кейт уже год хвастается, с тех пор как от вас вернулась. Разве так можно, Элли!

Она промокнула глаза платком.

– Сама не понимаю, что это со мной? Совсем ведь не смешно, напротив, грустная история. Как думаешь, что с ним такое?

– Сверхмнительность, наверное, – все еще давясь смехом, ответил Дональд. – Он у тебя очень впечатлительный?

– Я бы так не сказала... – Элли прикусила язык. Не столько словами, сколько тоном она выдала больше, чем хотела. – Но когда дело касается здоровья...

– Синдром второкурсника, – кивнул Дональд. – Такое случается со студентами-медиками. Мой приятель примерно так же подцепил псориаз. Представляешь, даже кожа шелушиться начала! Мы же почти ничего не знаем о том, как сознание влияет на тело! Эта область совершенно не изучена.

Глядя на раскрасневшееся лицо Дональда, на сияющие энтузиазмом глаза, Элли была с ним полностью согласна. Ее собственное сознание, во всяком случае, вытворяло с ее телом невесть что.

– Ну а Генри? – напомнила она.

– Ах да, Генри... Вероятно, ты хотела описать ему кое-какие... особенности характера Кейт. Генри пытался произвести на твою тетю впечатление, а она, что ни говори, дама коварная. Потом его укусил комар, Генри почесал разок, другой... и вот вам пожалуйста. Его нервная система не выдержала. Ничего, все пройдет.

– Не сомневаюсь.

Они разговаривали под аккомпанемент выстрелов и визга тормозов, несшихся из телевизора.

– Ты любишь детективы? – спросил Дональд.

– Нет. Но здесь уж очень... тихо.

– Точно. И всегда так?

– Честно говоря, этот дом никогда не казался мне враждебным или пустым. Может, нервы...

– Да уж, пустым его не назовешь. – Дональд обвел взглядом собравшихся в кабинете кошек. – Похоже на сцену из «Спящей красавицы».

– Собак будешь сегодня выпускать? – поинтересовалась Элли просто для того, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

– Особого смысла в этом нет. Бестолковые создания. Еще убегут или покалечатся ночью. В дом ведь забраться невозможно, а кто там снаружи бродит – какая разница? Хочешь выпить?

– Нет, спасибо. Пойду спать. Глупо, конечно, но почему-то в спальне я себя чувствую уютнее.

– Я и сам что-то устал.

Дональд первым зашагал по лестнице. Они расстались у дверей спальни, обменявшись лишь парой слов на прощание.

Необъяснимая нервозность Элли прошла, стоило ей устроиться в постели с книгой в руках, подоткнув под себя подол самой длинной и самой теплой из своих ночных рубашек. На выбор ночного наряда повлияло вовсе не присутствие Дональда в соседней комнате. Элли пробирала дрожь всякий раз, когда она вспоминала жуткий призрак, возникший прошлой ночью на пороге.

Зато сейчас в коридоре было светло, на тумбочке у кровати лежали наготове спички, свечи и фонарик, да и защита была в каких-нибудь двух шагах. Из-за стенки донесся приглушенный шлепок, потом ругань. Элли улыбнулась, представив, как кто-нибудь из питомцев Кейт приземлился прямо на грудь Дональда. Она дочитала главу до конца и выключила свет.

Несколько часов спустя ее разбудил Франклин, в очередной раз доказавший свое превосходство над так называемыми сторожевыми псами.

В коридоре было темно. На фоне чернильной густоты окна выделялись только очертания пекинеса. Пока Элли шарила на тумбочке в поисках фонаря или хотя бы спичек, Франклин грозно зарычал и спрыгнул с подоконника на пол.

В ответ на его лай, точно по сигналу, на первом этаже раздался грохот. Звенела посуда, что-то рушилось, стучало, падало и дребезжало. Элли сразу подумала о Дональде. Может, он в одиночку спустился проверить, услышав какой-нибудь подозрительный звук, и наткнулся на злоумышленника? Дональд обещал разбудить ее в случае малейшей опасности, но этот дурень... Элли нажала кнопку фонарика и даже удивилась, когда он послушно вспыхнул в ее руке.

Теперь снизу доносился только звонкий лай Франклина и хриплый – еще одной из собак. Скорее всего, Уильяма. Обычно сенбернар с испугу прятался под пианино или пытался забраться к кому-нибудь в постель, но временами безрассудная отвага крошки пекинеса заставляла и Уильяма вспомнить, что он все-таки приличный пес.

Выскочив из спальни, Элли наткнулась на Дональда. Он был в брюках и рубашке, но босиком. Элли бросилась ему на шею. Не сказать, чтобы ей так уж нужны были сильные мужские объятия... просто она была рада видеть его целым и невредимым.

Дональд прижал ее к себе... чуть более пылко, чем того требовали обстоятельства. И совсем не горел желанием сломя голову мчаться вниз.

– Где предохранители?

– Наверное, в подвале.

– А-а, ну да, логично.

– Возможно, на первом этаже свет горит.

Лампочка на лестничной площадке эту надежду подтвердила. Дональд приободрился, расправил плечи и велел Элли не высовываться из-за его спины.

– Тебе бы жить во времена твоей бабушки, – огрызнулась Элли. – Или пойдем рядом, или останемся здесь!

Место баталии определить оказалось несложно – отчаянный лай Франклина привел их прямиком в библиотеку. По дороге Дональд щелкал всеми выключателями подряд, а когда наконец зажег и канделябр в библиотеке, Элли коротко ахнула при виде зрелища, что предстало их глазам.

Полки были пусты; весь пол усеян книгами, мебель перевернута, с письменного стола сброшены все принадлежности... Балконная дверь нараспашку, а одно из стекол разбито.

По библиотеке, гордости тети Кейт, точно прошелся смерч. Все это Элли увидела позже, а в первую секунду ее взгляд упал на скорчившуюся на полу неподвижную фигуру. Знакомый костюм... знакомые серебристые волосы... Только на затылке расплывалось пятно.

– Тед...

Дональд отпихнул ее в сторону. Элли с облегчением вспомнила, что перед ней профессионал. Он пощупал пульс, осторожно прикоснулся к ране на голове... и коротко бросил:

– Звони в полицию. И вызови «скорую».

– У него разбита голова?

– Нет. Сердечный приступ. Плохо дело, Элли!

Звонок не отнял много времени.

– Я не стала вдаваться в подробности, – сказала она, опуская трубку на рычаг. – Сейчас приедут.

– Хорошо. Ничего здесь не трогай. За преступником гнаться поздно, да и следы можно затоптать. Ч-черт! Ну почему я не выпустил собак?!

Элли открыла рот... и тут же захлопнула. Ей лишь сию секунду пришло в голову, что в библиотеке побывали как минимум двое. Тед не мог сам устроить такой разгром. К тому же у него свой ключ, к чему разбивать окно? Если только он хотел изобразить ограбление?

Девушке стало стыдно. Тед лежит перед ней без сознания, совершенно беспомощный... а она пытается обвинить его в преступлении! Уж конечно, он не сам треснул себя по голове! Тед ведь обещал прийти ночью, проверить... наверное, заметил что-то подозрительное, не исключено, даже разбитое стекло, вот и зашел.

– Можно ему хоть чем-то помочь? – тихо спросила Элли.

– Разве что укрыть потеплее. Элли невольно поежилась. У нее и самой бежали мурашки по спине. Должно быть, от шока...

– Сейчас принесу одеяло, – сказала она и вышла в коридор.

В тот момент ей не показалось странным отсутствие животных. Обычно они стекались туда, где происходило что-нибудь необычное, путались под ногами, изо всех сил привлекая к себе внимание. А сейчас в коридоре было пусто. И очень холодно... Но она прошла до самого холла, прежде чем сообразила, что дело не в шоке и не в тревоге за Теда.

Холод надвигался стеной, невидимой глыбой льда... Элли остановилась как вкопанная и в ужасе подняла глаза. Губы помертвели, но ей все же удалось выдавить имя Дональда, и уже через секунду его руки обвились вокруг ее плеч.

Она не обернулась. Не двинулась с места. Не оторвала взгляда от лестницы.

На площадке светлело неопределенной формы пятно, от которого исходили волны зловещего холода. Пятно постепенно обретало очертания... гигантской белой свечи, увенчанной зыбким пламенем. Только вместо тепла от пламени тянуло пронизывающим, всепроникающим холодом.

Очень медленно – а может, так только казалось оцепеневшим от ужаса зрителям – свеча превратилась в человеческую фигуру... такую же слепяще белую и невыносимо холодную. Женщина... женщина в белом одеянии, с огненными волосами и глазами как два голубых бриллианта... Остальные черты расплывались, к счастью для Элли. Она больше ничего не хотела видеть.

– Сейчас я упаду в обморок, – слабо простонала Элли.

И обещание выполнила.

Глава 7

Но от души насладиться обмороком ей не дали. Элли пришла в сознание от того, что ее безжалостно трясли за плечи. В ушах звенело от дикого воя сирены.

– "Скорая" приехала! – раздался голос Дональда. – Очнись же, Элли! Все кончилось! Она... оно... ч-черт... в общем, это исчезло.

Переварив новость, Элли открыла глаза. Она – оно? – словом, что бы там это ни было, действительно исчезло. Ни следа, ни клочка туманной завесы – ничего! В комнате заметно потеплело.

Дональд, поддерживавший девушку, убедился, что с ней все в порядке, бесцеремонно убрал руки и зашагал к двери. Элли стукнулась затылком об пол, со стоном перевернулась, кое-как поднялась, ошалело мотая головой.

Много позже, когда она пыталась вспомнить события следующего часа, перед глазами мелькали какие-то расплывчатые кадры. Сначала увезли Теда, потом полицейские осматривали библиотеку, задавали вопросы, снова что-то искали и снова задавали вопросы...

«Мигалка» полицейской машины скрылась за деревьями, когда на кронах заплясали первые лучи солнца. Элли обернулась к Дональду.

– И что я говорила?

– Ты держалась молодцом. Пойдем-ка перекусим.

Солнце уже палило вовсю, когда они покончили с завтраком и решили, что пора бы обмозговать ситуацию.

– Ты держалась молодцом, – повторил Дональд. – Правда, от нас ничего особенного и не требовалось. Разгром говорил сам за себя. Типичнейшая кража со взломом, как сказали полицейские.

– Какое там... молодцом! – вяло отмахнулась Элли. – У меня каша в голове, вот я и помалкивала. А о... том... ну, ты понимаешь... не нужно было рассказать?

– К чему сбивать закон с толку? Ребята из округа, местных сплетен не знают... Я сказал, что ночую здесь в отсутствие хозяйки, изображаю, так сказать, твоего телохранителя. Кажется, прозвучало не слишком убедительно. Полиция сделала другой вывод, самый логичный.

Элли замотала головой.

– Плевать мне на это! Как ты объяснил присутствие Теда? Шведской семьей?

– А я и не пытался что-то объяснять. Полиция сама все за меня решила. Предварительная версия такова: Тед либо прогуливался перед сном, либо припозднился в гостях и пошел домой лесом, чтобы сократить путь. Увидел подозрительную личность, сыграл на свой страх и риск в сыщика... Так-то вот. Ну а остальное будет известно, только когда он придет в себя. Зная Теда, я лично уверен, что он сочинит грандиозную историю.

– Дональд... С ним ведь все будет в порядке, правда?

– Надеюсь, радость моя. Чуть позже звякнем в больницу, справимся, как он там.

– А он... Тед не мог видеть... эту...

– Когда? По-твоему, она сначала явилась Теду, а потом нам? Вряд ли. Тед далеко не молод. Переоценил свои силы – и этого оказалось достаточно для сердечного приступа.

– Кто она такая, Дональд?

– Точно не знаю, но догадываюсь.

– Бабушка Марджори?

– По слухам, у нее были ярко-рыжие волосы... Черт побери, Элли! Все же ясно как дважды два четыре! Сначала ты увидела портрет старика Локвуда в библиотеке. Затем он появился перед тобой собственной персоной, только в облике похотливого донжуана. Вечером разговор зашел о бабушке Марджори – и старушенция тут как тут. Про похоть врать не стану, чего не было, того не было, но и дружелюбием эта дамочка тоже не отличалась. Кому понадобилось проворачивать такой фокус? Уж никак не Мардж. Я же был рядом и все видел...

– Фокус! – презрительно фыркнула Элли. – Он еще мне твердит про фокусы! Если это... этот кошмар был цирковым номером, то он поставлен гениальным иллюзионистом. А гений, уверяю тебя, заручился бы стопроцентным алиби.

– По-твоему, это моих рук дело?

– Нет! Тебе бы ума не хватило.

– Благодарю. И возвращаю комплимент. По-моему, тебе бы тоже ума не хватило.

– Мне?!! Да с какой стати я...

– До сих пор у тебя не было свидетелей. Так? А коварная, изощренная преступница уж постаралась бы, чтобы ее рассказ хоть кто-нибудь подтвердил. Да прекрати ты гримасничать, Элли! Сам знаю, что ты невинна как младенец. Стыдно признаться, но я упорно подозревал Теда... Глаза-то у него так и загорелись, когда Мардж вспомнила о своей нежно любимой бабуле. Я сразу подумал – ночью жди очередного явления. Сам по себе дух бабушки меня бы не удивил. Но чтобы такое! Грабитель! Это уж слишком.

– Да... – в отчаянии выдохнула Элли. – Кошмар. Что же мне делать?

– Вызвать Кейт. И немедленно, Элли!

– Конечно, конечно... Нужно сообщить о том, что случилось с Тедом. Но чем нам поможет тетя Кейт? Ей известно не больше нашего.

– Как знать, – задумчиво проговорил Дональд.

Все попытки связаться с Кейт по телефону ни к чему не привели. Телеграмму Дональд отверг, заявив, что результат будет таким же. Позвонить в полицию? Запустить всю эту розыскную карусель? У Элли рука не поднималась.

Звонок в больницу, куда положили Теда, радости не добавил. «Состояние пациента не изменилось» – вот и вся информация. После Элли за телефон засел Дональд, пытаясь найти отца, но, как это всегда бывает в самые ответственные моменты, не смог его поймать. Было уже далеко за полдень, когда доктор сам позвонил из своего городского кабинета. Он пришел в ужас, услышав от сына неприятную новость, но утренний прием отложить никак не мог, пообещав лишь, что во второй половине дня непременно навестит в больнице Теда. Следующий звонок доктора Голда раздался часа в три.

– Тед в реанимации, детка! – Элли совсем не понравилась фальшивая нотка в голосе доктора. Врачи всегда скрывают беспокойство за такой вот деланной бодростью. – Это для его же пользы, не волнуйся. Тед выкарабкается, все будет в порядке! Конечно, сейчас он не в состоянии рассказать, что же там случилось... Нет-нет, ты ничем помочь не можешь. Доктор Кох – лучший кардиолог в округе, я ему полностью доверяю. День выдался суматошный... Наверное, жара так действует. От пациентов отбоя нет. Боюсь, раньше вечера я к вам не выберусь. Вы там держитесь, ладно? И будьте поблизости от телефона; как только у доктора Коха появятся новости, я тут же перезвоню.

После этого разговора Элли наконец согласилась обратиться за помощью в полицию.

Звонок в Вермонт, как и предыдущие, отнял уйму времени и сил. Кто, где, зачем, почему... вопросам, казалось, не будет конца. Положив на место мокрую от многочасовых переговоров трубку, Элли вяло выдавила:

– Обещали послать кого-нибудь в этот... как его там? Шале, вигвам... в общем, туда, где сейчас обитает тетя Кейт. Позже сообщат о результатах.

Дональд молча кивнул. Выглядел он, прямо скажем, неважно. Да и Элли чувствовала себя не на все сто. Они обосновались в рабочем кабинете Кейт, где хаос грозил перекрыть все рекорды. И пусть. Оба были слишком измотаны, чтобы заниматься уборкой.

– Слушай-ка! – вдруг воскликнула Элли. – А что с Бисли? Они же сегодня куда-то пропали.

– Откуда ты знаешь?

– Вообще их не так-то просто уловить, – признала девушка. – Но обычно заметно, были они в доме или нет.

– Что ж, давай проверим.

Бисли не объявлялись. Кухонный стол был по-прежнему уставлен тарелками со следами утренней яичницы, грязными чашками, салфетками... И выглядело все это малоаппетитно – как и положено выглядеть к обеду остаткам от завтрака. Библиотека после разгрома тоже была неубрана.

Поддавшись женскому инстинкту, Элли бросилась приводить комнату в порядок. Вся эта перевернутая мебель, скомканные ковры и разбросанные по полу книги буквально умоляли о помощи.

– Может, тут нельзя ничего трогать? – спросил Дональд.

– Полиция же видела... Мне нужно чем-нибудь заняться, а то нервы не выдержат. Лучше помоги. Ты что, думаешь...

– Именно. Думаю! Такие, как Бисли, ненормальную ситуацию шестым чувством чуют! И заметь, привидения тут ни при чем. Появление полиции – вот что заставило семейство Бисли уйти в подполье. Я не раз замечал, что дикари представителей власти не жалуют.

– Но откуда они узнали, что здесь...

– Девочка моя дорогая! Да об этом уже весь город знает.

Телефон зазвонил в самый подходящий момент, как в сцене у гениального режиссера.

В ответ на вопросительный взгляд Дональда Элли кивнула. Он снял трубку, и девушке хватило одного взгляда на его физиономию, чтобы догадаться, кто на другом конце провода.

– Да... Нет... Ничего подобного. Что ты, не знаешь, как у нас любят делать из мухи слона? Это верно... он в реанимации, но врачи надеются на лучшее. Поправится обязательно... Похоже, грабитель. Дверь в библиотеку взломана, в комнате творилось черт знает что... – Во время долгой паузы из трубки доносились только монотонные визгливые отголоски, которым, казалось, не будет конца. Дональд скосил глаза на Элли, терзая нижнюю губу, – явный признак раздумий. И наконец решился: – Уж не знаю, как тебе удается всегда быть в курсе событий. Да, кое-что случилось. Не телефонный разговор. Лучше приезжай ближе к вечеру. В восемь? – Он взглянул на Элли, повел бровью. Девушка отчаянно замотала головой. – Да, Элли подходит... Значит, до вечера, Мардж.

– Дональд! – вскипела Элли.

Он шваркнул трубку на место.

– Я знаю Мардж; приглашай не приглашай – все равно заявится. Уж лучше мы будем хозяевами положения. Да и поговорить серьезно не мешало бы. Теперь я могу подтвердить твои слова. И доказательства налицо. Полагаю, пора собрать всю компанию и попытаться вытянуть из них правду. Чем черт не шутит – вдруг кто-нибудь случайно проболтается?

– То есть... ты что, хочешь пригласить сюда...

– Членов Великой Шестерки, – кривовато усмехнулся Дональд. – Все они замешаны в этой истории. Нужно только выяснить, какова роль каждого.

– То есть... ты что, хочешь позвонить им всем и...

– Вот заладила, «то есть... хочешь»! – огрызнулся Дональд. – Ставлю кругленькую сумму на то, что звонить никому не придется! Если кто-то еще в неведении, так Мардж, уж будь покойна, всех просветит.

Он оказался прав. Во время ленча – Элли на скорую руку приготовила сандвичи и достала из холодильника пиво – позвонил Роджер Макграт.

Телефонные звонки взял на себя Дональд, чему Элли была несказанно рада, особенно когда услышала знакомый пронзительный клекот и увидела помрачневшее лицо Дональда. Беседа длилась недолго.

– Второй! – сообщил Дональд, бросая трубку. Тон его был спокоен, но пунцовые пятна на скулах выдавали едва сдерживаемую злость. – Ну и ничтожество... Знаю, Элли, знаю... мерзкий тип, но пусть уж будет у нас на виду. Да, кстати, Макграт обещал позвонить остальным.

– Встреча в восемь?

– Да. Мне кажется, это единственный выход, Элли.

– Наверное. Где же Кейт, черт возьми?!

Вскоре выяснилось, где тетушки нет. Из полиции Вермонта сообщили, что домик Кейт пуст, наглухо заперт, а на двери пришпилена записка: «Я уехала. Скоро буду». Друзья Кейт оказались ей под стать. Они тоже все как в воду канули, не потрудившись оставить координаты. В полиции пообещали передать в местных «Новостях» просьбу к Кейт связаться с управлением или с Элли. Ничем иным власти помочь не могли.

Элли совсем упала духом.

– С Кейт что-то случилось... – жалобно простонала она, роняя трубку. – Все, Дональд, это последняя капля. Если только Кейт... если она...

– Не глупи, – прикрикнул Дональд. – С твоей тетушкой всегда так, это для нее норма. Вот если бы нам удалось сразу же ее найти – тогда было бы о чем переживать. Кейт поступает как ей заблагорассудится. И вернется, когда посчитает нужным, вот увидишь. Послушай, Элли, ты просто вымоталась. Давай-ка вздремнем. Мне, пожалуй, тоже не мешало бы прилечь.

Элли отняла ладони от лица. Увидев ее взгляд, Дональд почему-то зарделся и добавил скороговоркой:

– А после отдыха предлагаю составить хотя бы приблизительное описание событий. Кто знает, может, мы что-то упустили? Пока все соберутся, еще и с папулей успеем посоветоваться. Как тебе такой план?

– Годится, – слабо отозвалась Элли.

Отдых не слишком помог Элли. Иное дело Дональд. Он, похоже, был из тех возмутительных типов, которым двух часов сна с головой хватает, чтобы восстановить силы.

– Плохи наши дела, – пожаловалась ему девушка. – Ситуация не сдвинулась с мертвой точки. О тете Кейт ни слуху ни духу. Загадочные Бисли точно растворились, о Теде никаких новостей... и, само собой, ни малейшего намека на разгадку всей этой чертовщины.

– Ага! – бодро отозвался Дональд. – Вот этим-то мы сейчас и займемся. Доставай ручку, садись. Будешь писать.

Спустившись на кухню за кофе, они здесь и остались. Ни один не признался бы в этом вслух, но журнальная роскошь суперсовременной кухни умиротворяюще действовала на нервы, в отличие от средневековой атмосферы остальных комнат. Привидения прошлых столетий чувствовали бы себя как дома и в библиотеке, и в гостиной... Дурацкая мысль, конечно, но Элли почему-то казалось, что призраки не рискнут материализоваться рядом со сверкающими никелем смесителями и микроволновкой. Был еще один вариант – кабинет Кейт. Но там такой беспорядок... черт ногу сломит. Да и концентрация кошачьей шерсти достигла чудовищных размеров.

Дональд положил на стол два листа бумаги и несколько ручек. Протянул Элли чашку крепчайшего кофе, вторую налил себе.

– Лучше бы пива... – поморщилась Элли.

– Не получишь. Голова должна быть свежей. Она тебе еще сегодня понадобится.

– Ага, – насупилась Элли. – Очень мне поможет твой кофе.

– Прекрати ныть. Пора за работу.

В результате жестоких перепалок, дискуссий и прений сторон на свет появился следующий документ.

КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ПРОИСШЕДШЕГО

I. Призрак на лестничной площадке.

Время появления: вечер первого дня, приблиз. 23.00.

Облик: молодой мужчина, в костюме середины или конца XVIII века, поразительно похожий на Дональда П. Голда.

Место появления: площадка второго этажа, чуть левее лестницы.

Общие замечания: прозрачен. Осмотр места действия на следующий день не выявил никаких проводов, выключателей и т. п.

Особые замечания: животные не проявили беспокойства.

Личность (гипотеза): Фрэнсис Моррисон, ум. в 1777 году.

II. Призраки на лужайке.

Время появления: глубокая ночь второго дня, приблиз. 3 часа.

Облик:

Призрак А – молодая (?) женщина...

(Элли: «А знак вопроса зачем?»

Дональд: «Ты же лица не видела, так?»

Элли: «Да, но ее походка...»

Дональд: «Домыслы не принимаются».)

...в наряде конца XIX века (длинная, пышная юбка, на плечах накидка или шаль). Прическа тех же времен. Волосы светлые или напудренные.

Призрак В – предположительно молодой мужчина с длинными темными волосами. Остальные детали неясны – скрыты длинным плащом или фигурой женщины.

Призрак С – мужчина средних лет, в костюме конца XIX века (темный пиджак, жилет, белая рубашка с высоким воротником-стойкой), с бородой. Выражение лица крайне злобное.

Призрак С следовал за призраками А и В с интервалом приблиз. минут в пять.

Место появления: лужайка, близ лесной тропинки, на северо-восток от дома.

Общие замечания: призраки А и В двигались быстро, почти бежали. Призрак С перед домом остановился и погрозил кулаком.

Личности (гипотеза): Фредерик Фрезер, Энн Макграт, ум. в 1875 году; Иеремия Мак-грат, ум. в 1902 году.

III. Призрак в спальне Элли.

Время появления: глубокая ночь четвертого дня, приблиз. 3 часа.

Облик: пожилой мужчина с седыми волосами и бородой, в костюме конца XIX века (темный пиджак и жилет, белая рубашка со стоячим воротником).

Место появления: дверной проем спальни Элли.

Общие замечания: свет везде выключен, ночник не работал (после исчезновения призрака Дональд П. Голд обнаружил все лампы работающими).

(Элли: «Ох и любишь ты повторять свое имя, как я погляжу!»)

Выражение лица призрака крайне похотливое.

Призрак попятился и исчез по непонятной причине. (Влияние креста? Маловероятно.) Во время осмотра коридора обнаружены комья грязи, напоминающей...

(Дональд: «Дьявольщина! Я не желаю вносить это в протокол!»

Элли: «Ясное дело! Тебе бы только не смотреть в лицо правде!»

Дональд не нашелся с ответом, зато хрюкнул презрительно.)

...напоминающей могильную землю. Еще один предмет – небольшой фрагмент кости – обнаружен в пасти пекинеса по кличке Франклин. Возможно, кость найдена собакой в коридоре.

Личность (гипотеза) Альберт Джей Локвуд IV, ум. в 1912 году.

IV. Призрак на лестнице.

Время появления: ночь пятого дня, приблиз. 2.30.

Облик: женщина в длинном белом халате или платье, с рыжими волосами. Черты лица смазаны.

Место появления: парадная лестница.

Общие замечания: из неопределенных белых очертаний превратилась в четкую фигуру. Принесла с собой ощущение неестественного холода. Начала спускаться по лестнице, но растворилась при звуках сирены «скорой помощи». Появилась после схватки, состоявшейся в библиотеке между Тедом и неизвестным взломщиком, который проник в дом через разбитую балконную дверь.

Nota bene: Дональд П. Голд впоследствии обнаружил, что все электропитание западного крыла отключено. Вопрос: не этим ли объясняется отсутствие света при появлении призрака III? В таком случае перед бегством он успел вернуть выключатели в прежнее положение.

Личность (гипотеза): покойная бабушка Марджори Мелоди.

Просмотрев результаты совместного труда, Элли отдала должное четкости полуофициального стиля и логичности изложения. Но ничего нового им это «резюме» не дало.

– А толку? – вздохнула она.

– Во-первых, еще я не читал. А во-вторых, этот шедевр не на нас одних рассчитан. Папуля взглянет свежим глазом – вдруг что обнаружит?

Склонившись над столом, Дональд углубился в чтение двух страниц убористого текста. Элли беспокойно ерзала на стуле. Мысли у нее разбегались, мозги напрочь отказывались работать, а уж тем более раскладывать по полочкам невероятные события прошедших дней.

– Ты смотри, как стемнело! – вдруг воскликнула она. – А во-он там, на западе, подозрительная туча.

– Гроза? Было бы очень кстати. Конец жаре, – бросил, не отрывая глаз, Дональд.

– Жаре?! Да это мне конец! – возмутилась Элли. – Снаружи будет громыхать, завывать, сверкать... а я тут сиди?! Нет уж, спасибо!

Дональд изволил наконец поднять голову.

– Ты что же, сдаешься?

– Да! Сдаюсь! Хватит с меня. Чего уставился? Твой отец разрешил мне ночевать у вас, и ты, кажется, не возражал...

– Тогда не возражал.

– А теперь передумал? В связи с чем это, интересно?

– В связи с бабулей Марджори.

– Так-так, – насмешливо протянула Элли. – Дональд П. Голд, профессиональный зубоскал, получил по заслугам. Его неожиданно настигло возмездие! Так ты, значит, поверил в существование привидений? По-твоему, это был настоящий призрак? Погоди, вот услышит доктор Голд...

– Логически мыслящая личность учитывает все варианты, – невозмутимо заявил Дональд. – И существование привидений – один из этих вариантов. А вдруг ты своего рода катализатор? Некоторые ученые, исследующие психику, утверждают, что подростки в период... как бы это выразиться?.. С тобой не поймешь, от чего ты придешь в ярость...

– Поздно спохватился! Я уже в ярости! – рявкнула Элли. – Умник нашелся. Знаю я эту твою теорию. «Период полового созревания» – на этом термине вы споткнулись, мистер? Так вот, к вашему сведению, этот рубеж я перешагнула давным-давно! И как это ускользнуло от вашего внимания, ума не приложу.

– Не ускользнуло, будь покойна. Черт побери, Элли, я же хочу извиниться. До сих пор я не принимал твои истории всерьез. Думал, ты купилась на какие-нибудь детские фокусы. Но если тебе являлось что-то хоть капельку похожее на наш ночной призрак...

– Пожалуй, это явление было особенным, – задумчиво отозвалась Элли. – Мне и раньше было страшно... более или менее. Но уж никак не до обморока... Ох, Дональд... Господи, должно же быть какое-то логичное объяснение всему этому кошмару. И появлению бабушки Марджори в том числе. Думай! Напряги мозги!

– Гм... Признаться, одна мысль мелькнула у меня еще ночью, при виде разгрома в библиотеке. Правда, тогда я ее не уловил... Библиотека... Что тебе приходит в голову, когда ты слышишь это слово?

– Книги, – не задумываясь ответила Элли. – Журналы. Полки...

– Книги! Мы решили, что книги разлетелись по всей комнате во время драки между Тедом и грабителем. Но ты вспомни, какие там глубокие стеллажи. А что, если неизвестный взломщик рыскал по полкам и в спешке все швырял на пол?

Элли не понимала, к чему он клонит. В ее немигающем взгляде не отразилось ни единой мысли.

– Да пошевели извилиной! Где та книга, которую ты привезла в подарок Кейт? Надеюсь, не в библиотеке? Если ты отнесла ее туда...

– Не кричи, она в кабинете. Но при чем тут...

– А что появилось в доме за последнее время? Только эта книга. Не считая, разумеется, вас, мисс Очарование. Пойдем-ка взглянем на это приобретение.

На поиски ушло минут десять, но в конце концов Элли обнаружила древний томик под грудой незаконченных вышивок. Дональд хищно вырвал книгу из ее рук.

– По-моему, ты спятил, – сообщила ему Элли. – Что такого может быть в этой книге? Из-за чего весь сыр-бор, спрашивается? Это даже не единственный экземпляр. Мы видели такую же у мисс Мэри.

Лихорадочно листая страницы, Дональд упал в кресло, занятое одним из котов. В последнюю секунду сиамец успел-таки улизнуть, однако бесцеремонность гостя возмутила его до глубины души. Острые когти вонзились в лодыжку Дональда, тот подскочил в кресле, дернул ногой, но от книги так и не оторвался.

– На первый взгляд ничего особенного. Книга как книга, – бормотал он себе под нос. – До ужаса нудная, правда... неужто придется проштудировать ее от начала до конца? Слушай-ка! Давай ее разорвем, и я дам тебе вторую полови...

– Не смей! – взвизгнула Элли. – Это же подарок! Тетя Кейт еще даже не видела!

Дональд в запале уже вцепился в книгу обеими руками. Негодующий возглас Элли остановил акт вандализма, но первый рывок сделал свое дело. Раздался треск; Дональд с любопытством поднес книгу к глазам.

– Порвал! Обложка не выдержала! Черт возьми, Дональд... я же тебе...

Элли вдруг умолкла, глядя на изумленное лицо Дональда.

– Обложка цела... – пробормотал тот. – Только немножко отклеилась... Здесь что-то есть. Засунуто между кожей переплета и внутренним листом. Как думаешь, в этом бедламе найдется нож для бумаги?

– Найти-то найдется. Вот только где...

Совместными усилиями нож был обнаружен. Правда, не для бумаги, а перочинный ножик, которым Кейт чинила карандаши. Затаив дыхание, Элли следила, как Дональд осторожно поддевает край обложки.

Приклеенный к внутренней стороне лист, довольно плотный, с золотым узором на зеленом фоне, легко отошел от кожаного переплета, и Дональд вытащил то, что было спрятано под ним.

Всего лишь сложенный вчетверо листок какой-то плотной и мягкой бумаги... или материи? На первый взгляд он напоминал страницу из древней рукописи. Начальные буквы были разукрашены витиеватыми золотыми и зелеными завитушками. Внизу тоже было что-то написано, но чернила почти полностью выцвели.

– Первая буква – Р! – жарко выдохнула Элли, склонившись над плечом Дональда.

– Вторая – А, – кивнул Дональд и продолжил, поучительски отбивая пальцем такт: – Буковка Т, буковка Е, буковка R, вместе будет...

– Да ну тебя! – возмутилась Элли. – Не паясничай!

– Это латынь, Элли.

– Ты знаешь латынь?

– А как бы я выписывал рецепты, не поддающиеся расшифровке? Помолчи минутку, будь любезна, дай подумать. Pater noster... qui erat in caelis...

– "Отче наш"! – не выдержала Элли. – Не такой уж я профан в латыни. Это молитва, Дональд!

– Думаю, ты права... Похоже на страницу из средневековой рукописи.

Они молча уставились друг на друга.

– Спрашивается – почему она спрятана в книге? – первым опомнился Дональд.

– Может, это очень ценная рукопись?

– Откуда мне знать, черт возьми. Все может быть. Только вот какая штука... на распродажах я видел нечто подобное по... баксов по пять-десять, не больше. Будь это, скажем, какая-нибудь неизвестная пьеса Аристофана или давно пропавший труд Платона...

– А латынь при чем? – ехидно поинтересовалась Элли. – Эти двое, насколько мне известно, писали по-гречески.

Дональд расхохотался.

– Твоя взяла. А если я скажу, что множество греческих манускриптов дошли до нас только в латинском варианте? Поверишь?

– Пожалуй, поверю. Это правда?

– Понятия не имею!

– В том-то все и дело. С нашими познаниями мы можем только гадать. Необходим специалист.

– Итак, ты тоже считаешь, что мы нашли ключ к разгадке? И что наши таинственные призраки как-то связаны с этим церковным атрибутом? – Дональд помахал листком перед носом у Элли.

– Ума не приложу. «Отче наш» – и призраки? Какая между ними может быть связь? Если уж на то пошло, молитва должна бы оберегать от злых духов, а не вызывать их!

– Верно, – сник Дональд. – И все равно странно, Элли. Зачем кому-то понадобилось прятать молитву в книге? События последних дней – тоже страннее некуда. Это уже две странности. Между ними обязательно должна быть связь.

– Может, наведаемся завтра в университет и расспросим какого-нибудь специалиста по средневековью?

– Отличная мысль. В любом случае у нас есть кое-что интересное для папули. Думаю, он скоро приедет. Чем собираешься нас угощать?

Когда приехал доктор Голд, подготовка к ужину шла полным ходом. Дональд не мог оторваться от плиты: обещанный им «грандиозный соус» никак не желал загустевать. Встречать гостя отправилась Элли. При виде посеревшего, измученного лица доктора она в ужасе всплеснула руками:

– Тед! С ним что-то...

– Нет-нет. – Доктор с трудом улыбнулся. – Профессиональная этика запрещает обнадеживать раньше времени, но тебе скажу, детка, – ему лучше. А у меня просто выдался очень тяжелый день.

– Да уж... Духота и так все силы отбирает. – Прежде чем закрыть дверь, Элли посмотрела на небо. Тучи сгустились. Вспышка молнии на миг осветила нависшую почти над самым домом угольно-черную массу. – Хоть бы дождь пошел.

– Дышать нечем. Ни ветерка. – Доктор промокнул лоб. – А где Дональд?

– Он у нас за повара. Пойдемте в гостиную, там кресла удобнее. Снимайте обувь, располагайтесь... Я принесу чего-нибудь выпить.

– Превосходно. – Доктор с блаженным вздохом упал в кресло.

Пока Элли, не обращая внимания на отнекивания доктора, стаскивала с него туфли, на пороге гостиной появился Дональд. Протянул отцу запотевший бокал, окинул оценивающим взглядом.

– Ну и вид у тебя, папуля. Краше в гроб кладут. Сколько раз я говорил...

– Со мной все в порядке. Устал немного, и только.

– Сейчас вернусь. – Дональд выскочил из комнаты.

Элли прошла вслед за ним на кухню.

– Вот, отнеси ему и заставь хоть что-нибудь взять в рот, – приказал Дональд, вручив Элли поднос с сыром, крекерами и прочими закусками.

– Он слишком много работает, – вздохнула Элли. – Неужели нельзя уговорить его взять помощника?

– Черт возьми! В том-то и дело! Я один виноват. Не хочет он брать помощника, меня ждет. А я со своей дурацкой болезнью...

– Ты же не предполагал...

– Я не имел права рисковать. Герой нашелся! Святой Дональд, спаситель немощных. А расплачиваться теперь приходится папуле. Сама понимаешь, сил у него не прибавляется.

– По мне, так ты и сейчас героя изображаешь. Чего зря бить себя в грудь и казниться? Думаешь, отцу от этого легче?

Дональд раздраженно сдвинул брови, сверкнул взглядом исподлобья – и вдруг улыбнулся.

– Вот вам и нежное женское сердце... – пожаловался он. – Ладно, тащи снедь. Я мигом. Только захвачу чего-нибудь хлебнуть.

– Вам тут, я смотрю, скучать не приходилось, – покачал головой доктор, когда его посвятили во все детали. – А впереди у нас еще бурный вечер. Среди ваших гостей есть несколько весьма неприятных личностей, между прочим.

«У нас». Элли было приятно услышать эти слова. Даже настроение поднялось, словно за спиной выстроилась целая армия союзников.

– Вы имеете в виду мистера Макграта? – спросила она. – Крику, конечно, не оберешься. Но на большее его не хватит.

– Макграта – в первую очередь. Но есть еще мисс Мэри. Эта особа тоже, если ее задеть, может доставить массу хлопот. Как, впрочем, и Марджори... Приготовься к самому худшему, детка. Я бы сказал, из всей компании один лишь сенатор Грант способен вести себя относительно прилично.

– Интересно, интересно... – задумчиво пробормотала Элли. – А ведь семья мистера Гранта – единственная, чьи представители пока еще не объявлялись... в виде привидений.

– "Чьи представители... в виде привидений..." – передразнил ее Дональд. – Это что, стиль вашингтонских юристов?

Доктор досадливо отмахнулся.

– Верно замечено, детка. А мне еще кое-что на ум пришло. Можно взглянуть на ваше «резюме»?

– Пойдем на кухню. – Дональд встал. – Кстати, и ужин почти готов. Пока я буду жарить стейки, вы и посовещаетесь.

– Рукопись мне тоже хотелось бы увидеть, – добавил доктор.

Элли отправилась в библиотеку за рукописью и книгой. А на обратном пути обнаружила, что остальные обитатели дома не остались равнодушны к заманчивым ароматам. У порога кухни разлилось пушистое разноцветное море.

– Мы забыли их накормить! – воскликнула она, распахнув дверь. Живая волна немедленно хлынула в кухню, едва не сбив ее с ног.

– Точно. – Дональд выглянул в окно. – А пора бы. Еще чуть-чуть – и начнется потоп. Дайте мне десять минут.

Он оставил шкворчащие на гриле стейки и занялся котами. Доктор о чем-то говорил, Элли машинально отвечала, краешком глаза следя за высокой фигурой, уверенно и быстро двигавшейся по кухне. Дональд расставил миски, наполнил кормом, исчез за дверью, снова появился... Элли удивлялась себе. Присутствие Дональда она буквально ощущала кожей. В открытую заднюю дверь дохнуло жарким, липким воздухом; бросив взгляд в проем, Элли заметила, как раскачиваются макушки деревьев. Гроза приближалась. Горизонт расцвел зловеще-яркими мазками. Кровавые, густо-фиолетовые, чернильные облака изредка освещались зигзагом молнии. Где-то вдалеке погромыхивало.

Вместе с душным потоком на кухню ворвался и Уильям. Несчастный гигант с жалобным воем кинулся ей в ноги. Элли и не предполагала, что сенбернар до сих пор был во дворе, под открытым небом, где то и дело сверкали эти ужасные молнии... Неудивительно, что он превратился в дрожащий комок страха! Понадобилось немало нежных слов, ласк и утешений, чтобы хоть немного успокоить пса, после чего Уильям растянулся под столом, пристроив лохматую голову на коленях у Элли.

Доктор быстро пробежал глазами «резюме», изучил страницу рукописи и снова повернулся к Элли.

– Я не большой знаток латыни, – признался он. – Единственный вывод, который напрашивается сам собой, – это действительно «Отче наш». А что тут, внизу, за знаки?

– Мы не сумели их расшифровать, уж слишком выцвели. Похоже, написано другими чернилами.

– Странно. Весь текст написан тушью, а в конце... – бормотал доктор. – Знаешь, детка, что мне это напоминает? Я имею в виду не рукопись, а использование разных чернил? Древние египетские манускрипты из исторических музеев. Основной текст на них написан черным, и эти чернила за прошедшие тысячелетия отлично сохранились. Однако отдельные слова в начале каждого абзаца написаны красными чернилами, по-видимому, чтобы бросались в глаза. И вот эти красные чернила зачастую сильно выцветали, совсем как в нашем случае.

Дональд, шагнувший было в очередной раз к двери с двумя полными мисками, вдруг застыл на месте, опустил миски на стойку бара и склонился над рукописью.

– Что? Есть идея? – встрепенулся доктор.

– Да так... вдруг пришло в голову... – протянул Дональд. – Невероятно... Слова, конечно, сильно выцвели, но видите, как они расположены? Похоже на... подписи. Как если бы несколько человек расписались под каким-нибудь договором.

Доктор приподнял страницу, поднес поближе к свету, повертел так и эдак... И удрученно покачал головой.

– Вполне возможно. Будь они хоть чуть-чуть поразборчивее... Есть ведь какие-то способы проявлять старые надписи. С помощью, скажем, ультрафиолетовых лучей... Или разных химикатов?

– Отличная мысль, – загорелась Элли. – Уточним в университете.

– У Кейт случайно нет латинского словаря? – спросил Дональд.

– Думаю, есть. У нее все есть. Но зачем тебе словарь? Сам текст мы и так перевели, а остальное просто не видно.

– М-м...

Больше Дональд ничего не успел произнести. Жалобный вой со двора напомнил ему об обязанностях официанта. Он подхватил миски и выскочил за дверь.

– Вряд ли нам удастся узнать из этой рукописи еще что-нибудь. – Доктор отложил страницу в сторону. – Займемся вашим отчетом. Он натолкнул меня на кое-какие мысли.

– А именно? – с надеждой поинтересовалась Элли.

Доктор улыбнулся.

– Боюсь тебя разочаровать, детка. Ничего особенного в голову пока не пришло. Итак, первое... Ты была права. Тебе явились пять призраков – члены шести старинных семейств нашего края. Почему только пять? Почему не шесть?

– Это пока... – вздохнула девушка. – Мне даже подумать страшно, но ведь парад может продолжиться?

– Ничем не могу тебя утешить, Элли... Я пришел к такому же выводу. Но что из этого следует? Кто-то поставил спектакль, рассчитанный на ныне живущих потомков отцов-основателей нашего городка, верно? До сих пор эти сценки – если не считать случая с Тедом – особого вреда не нанесли. Ну разве что потрепали нервы тебе, детка. Никто из членов наших шести семейств не пострадал...

– А вот с этим я не согласен, папуля! – Дональд вернулся на кухню за последними двумя мисками. – Представь, что сплетни разошлись по всему округу, попали в газеты, а то и в телевизионные «Новости», – что тогда? Разве представители Великой Шестерки не понесут урон... в виде подмоченной репутации? – Страшно довольный своей шпилькой, он подмигнул Элли.

Чтобы не остаться в долгу, та высунула язык. На этот обмен любезностями доктор внимания не обратил.

– Вряд ли, вряд ли... – задумчиво отозвался он. – Сейчас никому нет дела до чьих-то грехов столетней давности.

– А мисс Мэри? – не унимался Дональд. – Она ж слегка сдвинута на почве своей семейки. И нападки на честное имя дедули Локвуда воспримет как угрозу ее собственной безупречной репутации. Не забудь и о популярности Мардж. Имидж святой приносит колоссальный доход. Ей тоже никак нельзя лишиться нимба, иначе все эти придурки, которые раскрыв рот внимают ее проповедям, начнут сомневаться в чистой и непорочной душе Марджори Мелоди!

– Ну, насчет мисс Мэри спорить не буду, – все так же задумчиво протянул доктор. – Подобного рода слухи действительно могут ее задеть... если не материально, то морально. Но Мардж?! Ее почитатели... э-э... чтобы не злословить, скажем... не отличаются большим умом. Нет-нет, Дональд! Не вижу логики. Имидж, как ты выражаешься, Мардж никоим образом не пострадает, что бы ни вытворяла ее бабушка.

– А мистер Макграт? – вставила Элли. – Еще один ярый защитник фамильной чести.

Доктор улыбнулся, отечески-добродушно и чуть лукаво.

– В народе таких называют параноиками. Любое критическое замечание он воспринимает как оскорбление в свой адрес. Ты отдаешь себе отчет в том, как все это выглядит, детка? Мисс Мэри и Роджер – вот кто сочтет себя жертвами глупых шуток. И я настаиваю на слове «шутка». Худшее, на что способны наши привидения, – это расстроить и разозлить самых обидчивых.

– Да, но Тед... – Элли заерзала в кресле. От тяжести Уильяма у нее начали затекать ноги. Сенбернар ответил страдальческим вздохом и принялся облизывать ее туфли.

– Верно, – печально согласился доктор. – Тед пострадал куда серьезнее. И пусть это случайность, но она выбивается из общей картины. Это была физическая расправа... явление, как это ни прискорбно, вполне обычное в наши дни. В отличие от привидений. Как по-вашему, не мог ли Тед тоже столкнуться с... каким-нибудь призраком?

– Судя по всему, нет. Полиция заявила, что им все ясно как божий день. Неизвестный разбил балконное стекло, просунул руку и открыл дверь. Насколько я могу судить, ничего не пропало. Но ведь что-то же нужно было этому взломщику! Возможно, ему просто времени не хватило... Тед его спугнул.

– Так вы считаете, что неизвестный искал эту книгу?

– Да. Не вспомни мы о ней, не нашли бы рукопись. Уму непостижимо, чтобы ради этого листка вламываться в чужой дом!

На последней фразе в кухню вошел Дональд, захлопнул за собой дверь и повернул замок.

– Живность накормлена! – объявил он и тут же добавил: – Полиция кое-что упустила из виду, папуля. Грабитель прекрасно ориентировался в «чужом доме».

– Почему ты так решил?

– Во-первых, он воспользовался единственным входом, забраться через который не составляет особого труда. Я об этом сто раз Кейт предупреждал. Разумеется, неизвестный мог рыскать вокруг дома, пока не обнаружил балкон. Но это заняло бы много времени, и я сомневаюсь, чтобы собаки, даже такие безмозглые, позволили чужаку безнаказанно шататься по двору.

К этому моменту стейки уже были готовы. С ловкостью фокусника Дональд расшвырял по столу тарелки, но мясо подал прямо с плиты. Чисто мужской жест. Укажи ему на непорядок, еще возмутится – зачем, мол, мыть лишнюю посуду, если и так сойдет?

Элли была рада, что доктор чувствовал себя свободно, совсем как дома. Он уже не выглядел таким уставшим и, расправляясь с ужином, с удовольствием болтал.

Посуду мыть вызвалась Элли. Дональд довольно кивнул и, бормоча что-то себе под нос, испарился из кухни. Несмотря на все возражения Элли, доктор бросился ей помогать.

Едва была вымыта последняя тарелка, как раздался звонок в дверь. Кейт приобрела себе фантастически экстравагантную модель, наигрывающую первые такты Девятой симфонии Бетховена.

– Кто бы это мог быть? – озадаченно пробормотала Элли, глянув на часы. – Для гостей еще рано, и половины восьмого нет.

Она ошиблась.

– Мы приехали пораньше, чтобы успеть до грозы, – объяснил сенатор Грант. – Вы не против?

Он говорил от лица всех остальных. На несколько отвратительно долгих мгновений Элли застыла перед безмолвствующей компанией. Вот так же, должно быть, и сто лет назад какая-нибудь домохозяйка обнаруживала на пороге своего дома делегацию соседей, возмущенных ее отсутствием на утренней проповеди или работой в святое воскресенье. Ничего не изменилось – те же мрачные, осуждающие лица, то же чувство собственного ничтожества перед воинствующей толпой...

– Конечно, не против, – сказала Элли, с трудом подавив безрассудное желание грохнуть дверью и сбежать куда глаза глядят. – Входите. Жуткое зрелище, правда? – Она напоследок взглянула на небо.

Обычно в это время было светло как днем; солнце пряталось за горизонтом после девяти, не раньше. Но сегодня двор накрыла кромешная тьма. Ни синева неба, ни солнечный лучик не проглядывали сквозь клубящуюся предгрозовую муть. Лишь очень далеко, на востоке, небо отсвечивало пурпуром, а по всему остальному пространству расползлись оттенки серого, черного, густо-фиолетового. То и дело сверкали молнии, раскаты грома оглушали, первые тяжелые капли упали на крыльцо.

– Ненавижу такую погоду, – пробормотала Энн Грант. – Мурашки по всему телу бегают...

Элли пригласила гостей в библиотеку. Там стоял необъятных размеров стол и достаточно кресел, чтобы рассадить всех. Она очень надеялась застать там Дональда и облегченно вздохнула, увидев поддержку в лице обоих Голдов.

Кроме сенатора, похоже, никто из компании не ощущал неловкости. Грант начал было извиняться – правда, Элли не поняла, за что... Да он и сам, наверное, не знал... Мисс Мэри не дала ему и двух слов сказать.

– Не трать время зря, Алан! – процедила она и сжала губы в ниточку.

Отец и сын Голды, как могли, пытались разрядить обстановку. Присутствие доктора само по себе успокаивало; он пользовался уважением всех соседей, даже мисс Мэри, что говорило о многом, поскольку брак урожденной Моррисон с каким-то там Голдом наверняка считался в свое время шокирующим мезальянсом.

Дональд разнес по кругу напитки, чем тоже немало способствовал потеплению атмосферы. Мисс Мэри, ясное дело, спиртного в рот не брала, но согласилась на чашку чая. Затем все заняли места за столом... и у Элли противно заныло в желудке. Семь пар глаз были устремлены на нее.

– Прежде всего... – прокашлявшись, начала Элли слабым тоненьким голоском, – хочу поблагодарить вас за то, что согласились прийти. – Встретившись взглядом с Дональдом, она уловила насмешливый блеск в его глазах и неожиданно воспрянула духом. – Понятия не имею, что из этой встречи выйдет, – продолжила она гораздо увереннее и напористее, – но поскольку события последних дней тем или иным образом связаны с вами, то я решила, что вы имеете право все узнать из первых рук. Итак, в первый же вечер после отъезда тети Кейт...

Ее речь прервал жалобный визг Уильяма. Сенбернар, разумеется, устроился под столом, поближе к коленкам Элли. Понятно, Дональд пытался дать ей знак единственно возможным способом – пинком по лодыжке. И пинок достался бедняжке Уильяму.

– Дональд, – официальным тоном обратилась к молодому человеку Элли. – Ты не мог бы вкратце изложить ход событий?

– С удовольствием.

Она не пожалела, что передала бразды правления Дональду. Таким четким и одновременно красочным у нее самой рассказ ни за что не получился бы. Более того, Дональд наверняка предчувствовал враждебную реакцию слушателей и решил принять огонь на себя. Он с легкостью осаживал Роджера Макграта, который по ходу повествования пытался выразить свое возмущение.

Остальные хранили молчание. Мисс Мэри восседала с каменным лицом и не произнесла ни звука, даже когда дело дошло до описания «неестественной похоти» на лице призрака дедули Локвуда.

Под конец Дональд продемонстрировал найденную рукопись. Страница переходила по кругу из рук в руки, не вызвав ни в ком особого интереса. Наконец подошла очередь библиотекарши.

– Среди нас вы человек науки, мисс Мэри, – сказал доктор, пока она близоруко разглядывала старинную вязь букв. – Ваше мнение об этом тексте?

– "Отче наш". Абсолютно уверена, – заявила мисс Мэри. – Вряд ли кто-нибудь скажет вам больше.

– Мы надеемся на помощь специалистов из университета, – подал голос Дональд. – Возможно, удастся даже прочитать слова в самом низу страницы. Завтра я съезжу с этим документом в Шарлоттсвиль.

Что-то недовольно проворчав, мисс Мэри передала рукопись сенатору. Элли заподозрила, что библиотекарша вовсе не знает латынь. По крайней мере, ничего нового она не сказала.

– А не повторить ли нам... перед началом переговоров? – как гостеприимный хозяин предложил Дональд, многозначительно подняв стакан.

– Нет! – Мисс Мэри вскочила из-за стола. Ее тяжеловесная поступь отозвалась легким дребезжанием чего-то стеклянного на письменном столе. – Я категорически возражаю. Во время сеанса действие алкоголя непредсказуемо.

Бестактная манера библиотекарши настолько возмутила Элли, что до нее не сразу дошел смысл неожиданного заявления. Остальные же на несколько секунд оторопели. Доктор пришел в себя первым:

– Об этом не может быть и речи, мисс Мэри. Затея нелепая и опасная.

Голос его был кроток, облик не внушал никакого страха – доктор распустил галстук и обмяк в кресле, время от времени ероша и без того всклокоченные волосы. Тем не менее мисс Мэри покорно вернулась на место. За все время знакомства с воинственной дамой Элли впервые услышала в ее тоне примирительные нотки:

– Поверьте мне, доктор Голд, я умею обращаться с объектами потустороннего мира. У меня большой опыт...

– Я имел в виду опасность иного рода, – перебил ее доктор. – Кейт меня со свету сживет, когда узнает, что я позволил устраивать спиритические сеансы у нее в доме.

– А вот тут вы как раз и ошибаетесь! – победно провозгласила мисс Мэри. – Мы с Кейт уже проводили несколько сеансов. Несмотря на колеса вставляют, то невесть откуда наезжают толпы неучей, которым нет дела до наших проблем, то воинствующие юнцы разносят в пух и прах самые основы великой Америки...

– Время истекло! – прогремел Дональд и величественно кивнул Марджори. Та давно уже сидела, скромно подняв пухлую ручку и изящно перебирая пальчиками.

– Мы по-прежнему теряем время, так ведь? – Помахивая ресницами-крылышками, она одарила невинным взглядом каждого из собеседников. – Лично я хотела бы услышать ответ на один-единственный вопрос. Кто все это устроил?

– Похоже, у тебя есть ответ? – поинтересовался доктор.

– Ну-у... В присутствии стольких мужчин... умных, рассудительных... мне бы не хотелось... С другой стороны, женская интуиция иногда... – Ресницы-крылышки успокоились. Воркующий голос стал заметно резче. – Разумеется, эта Тед. Кто же еще?

– Дорогая моя, – укоризненно проговорил сенатор, – как вы можете? Наговаривать на человека...

– Тед не умер! – отрезала Марджори. Куда только делось прелестное создание, по-девичьи кокетливое и простодушное?! Его место заняла деловая до мозга костей леди. Властная, расчетливая, с незаурядным интеллектом, способная дать фору многим мужчинам. – Подобные дурацкие фокусы как раз в его стиле. Сами знаете, он обожает розыгрыши с переодеваниями...

– Нарядиться в женское платье! – презрительно скривился Макграт. – Какая гадость. Таких людей нужно с позором изгонять из города.

– Помимо всего прочего, – продолжала Марджори, – Тед большой любитель самодеятельности. Два года назад он даже принимал участие в спектаклях той труппы, что провела у нас все лето. Помнишь, Дональд? Тебе ведь тоже какую-то роль дали...

– Угу, – буркнул Дональд.

Что-то в этом мычании насторожило Элли. Она уставилась на Дональда, но тот старательно отводил взгляд.

– Ну а так называемый взлом... – Марджори небрежно повела плечами. – Уверена, это был очередной, к сожалению неудавшийся, фокус. Давайте прикинем. Разве есть свидетельства, что в библиотеке побывал еще кто-то, помимо Теда?

Ответом было гробовое молчание. В ораторском искусстве Марджори не уступала сенатору. Она мастерски выдержала паузу, дав аудитории возможность переварить неожиданную мысль.

– У Теда слабое сердце, об этом всем известно, – еще увереннее продолжала она. Лица слушателей прояснялись по мере того, как до них доходило, куда гнет Марджори. – Предположим, что он заявился в дом ночью, чтобы провернуть новый трюк. Разбил стекло, расшвырял книги, словом, устроил видимость драки – и тут его сердце не выдержало физической нагрузки или, скажем, восторга от предстоящей сцены. Ответьте нам как профессионал, доктор Голд... Возможен такой вариант?

– Но его же ударили по затылку! – воскликнула Элли. – По-вашему, что же выходит...

– Боюсь, Марджори права, – с тяжелым вздохом признал доктор. – Вполне возможно, что Тед при падении ударился головой о какой-нибудь острый предмет. О край камина, например... Или об угол стола.

– Неужели так трудно было выяснить? – взорвалась Элли. До сей минуты она и сама не понимала, как ей дорог этот милый старик. – Тед в больнице, совершенно беспомощен. Вы не имеете права обвинять его...

– Спокойно, Элли! – раздался голос Дональда. – Тед не может оправдаться, но это и ни к чему. Обстоятельства говорят сами за себя. Видишь ли, в чем дело, Мардж... Подкачала твоя теория. Тед лежал на полу, без движения и без сознания, когда мы с Элли наблюдали явление женщины в белом. Можешь ты объяснить, как он умудрился провернуть такой, фокус? Я готов выслушать.

– Насколько мне помнится, у Теда есть алиби и еще на один из трюков, – добавил доктор. – Элли, детка, ты говорила, что на лужайке было две фигуры, не так ли? Мужчина и женщина?

– Верно, – быстро отозвалась Элли. – Их было две. А третья появилась во время моего разговора с Тедом по телефону.

Тут Марджори выдала вслух такое, от чего все остальные подпрыгнули.

– Значит, здесь задействованы двое, – подал голос сенатор Грант. – Мне как-то это не пришло в голову. По меньшей мере, двое. И один из них, вполне возможно, Тед...

Марджори просто засветилась, но Дональд не дал ей рта раскрыть.

– Пусть так. А второй кто? Теду хватило бы ума не нанимать сообщника со стороны. Итак, может кто-нибудь назвать имя вероятного добровольного сообщника Теда?

– Я могу, – ответил Макграт.

– И кто же это? – простодушно поинтересовалась Элли.

Заливистый смех миссис Грант прозвучал так неожиданно, что Элли вздрогнула. Она совсем забыла о присутствии супруги сенатора и только теперь поняла, что до визита сюда Энн прилично приложилась к бутылке. Глаза ее подозрительно блестели, и улыбалась она во весь рот.

– Элли, милая! Он же имеет в виду твою тетку Кейт! Должна признать...

– Энн! – прошипел ее муж.

– Не вмешивайся, чертов лицемер! – Лицо миссис Грант перекосилось от ненависти. – Ты ведь боишься и слово поперек сказать. Не дай бог, драгоценный избиратель оскорбится! Какой-нибудь идиот назовет белое черным, а сенатор Грант и давай кивать, как китайский мандарин! Хоть бы разок посмотрел правде в глаза. Тебя же здесь все знают как облупленного, зачем перед ними-то лицедействовать? Кейт была бы в восторге от таких проделок. На священных коров ей плевать, ее же хлебом не корми – дай поиздеваться над вашей ханжеской моралью. А в этом проклятом городишке ханжа на ханже сидит и...

– Прекратите! – ледяной голос мисс Мэри заметно дрогнул. – Не один Тед ненавидит наше общество и присущие ему высокие моральные ценности. Лично я скорее заподозрила бы вас, чем Кейт. Несмотря на свое прискорбное легкомыслие, Кейт все же далека от...

И тут опять грянул общий хор. Побагровевший сенатор орал не меньше других; сдержанность, чувство собственного достоинства – все вмиг улетучилось.

Доктору пришлось снова стучать по столу, призывая к порядку, только на этот раз тишина наступила не так быстро.

– Давайте поставим в нашем споре точку. Мы зашли в тупик.

– И вытащили на свет божий ворох личных обид, – сухо добавил Дональд.

В накалившиеся страсти внесла свою лепту и гроза. Стихия приближалась – медленно, неотвратимо. Окна полыхнули ослепительно белым светом и задребезжали от раскатов грома.

– Шагу отсюда не ступлю, пока все не закончится, – пробормотала Энн Грант. – До смерти боюсь грозы!

Сенбернар Уильям в знак согласия издал тоскливый стон из-под стола.

– Я решительно отказываюсь покинуть этот дом до тех пор, пока мы не проведем эксперимент! – сказала мисс Мэри и жестом остановила попытавшегося было возразить доктора. – Нет, доктор Голд, уж будьте любезны не прерывать... Итак... Все вы безуспешно пытались объяснить происходящее чисто физическими причинами. Но вы намеренно игнорируете вторую возможность, а ведь непредвзятый человек согласился бы, что обстоятельства говорят в пользу именно этого второго варианта. Явление бабушки Марджори... нет, Марджори, прошу вас, не перебивайте... Неужели кто-то может всерьез заявить, что это дело ловких рук? О да, конечно, – холодно добавила библиотекарша. – Я знаю, что девяносто восемь процентов медиумов шарлатаны. Мне ли этого не знать – я посвятила столько лет спиритизму. Но остаются еще два процента! Их нельзя исключать.

– Но... – начала было Элли и невольно съежилась под жестким взглядом серых глаз.

– Необходимо установить причину сверхъестественного явления, дорогая. Это самый простой и беспроигрышный способ с ним справиться. Если мне удастся войти в контакт хотя бы с одной потревоженной душой, возможно, я смогу ее успокоить.

– Согласна! – внезапно воскликнула Энн Грант, испепеляя взглядом мисс Мэри. – Надеюсь, кто-нибудь из этих ваших чертовых духов замолвит за меня словечко. Подумать только – обвинять меня в дурацком заговоре!

– Мистер Макграт? – повернулась к главе школьного совета библиотекарша.

В этот миг Роджер Макграт удивительно походил на своего тезку-грызуна. Настороженно-алчное любопытство боролось с воспитанием. Первое победило.

– Ну-у... – протянул наконец Макграт. – Почему бы и не попробовать...

– Это уже три голоса «за», – подытожил сенатор. – Марджори, что вы об этом...

– Черт побери! Минуточку! – возмутился Дональд. – Это вам не заседание городского комитета! Пока нет Кейт, за хозяйку здесь Элли! Ей и решать.

– Разумеется, решать ей, – сахарным голоском пропела Марджори. – Но, До-он... по-моему, она должна прислушаться к мнению остальных. Надеюсь, ты не боишься контакта с потусторонним миром? Угрозы никакой нет, уверяю вас, друзья мои. Души невинных находятся в руках Божьих, и если моя скромная помощь...

– Ладно, ладно, ладно! – Елейная речь вовсе не убедила Элли. Она просто не в силах была терпеть эту проповедь дальше. Боялась плюнуть прямо через стол или сотворить что-нибудь столь же безобразно неприличное. – Лично я считаю, что затея глупая. Глупая и бесполезная. Но возражать не стану... если согласится доктор Голд. Все взгляды обратились на доктора. Он долго молчал, задумчиво глядя на сложенные на коленях руки. Затем поднял голову.

– Я согласен с Элли. Затея глупая. Но вреда я в ней не вижу.

Пока мисс Мэри, как всегда невозмутимая и величественная, готовилась к сеансу, Элли раздумывала над тем, что же заставило доктора изменить решение. Может, он надеялся, что кто-нибудь из компании выдаст себя неосторожным словом?

Надо признать, обстановка располагала к тому. Даже Альфред Хичкок не нашел бы лучших декораций для своих фильмов ужасов, чем эта библиотека с ее мрачным готическим убранством, высокими потолками, зияющим черным провалом камина и громадными окнами, время от времени вспыхивающими от разрывов молний. К тому же мисс Мэри настояла, чтобы во время сеанса электричество было выключено. В мерцающем пламени шести свечей в серебряном канделябре лица людей казались застывшими, как у восковых фигур в музее мадам Тюссо. Тоскливый вой Уильяма придавал завершенность сцене. Элли сунула руку под стол и зарылась пальцами в густую шерсть. Пес благодарно лизнул ей коленку.

Стол был слишком велик, чтобы взяться за руки. Мисс Мэри объяснила, что это не имеет значения.

– Обман исключается, – сказала она. – Никто не сможет сдвинуть этот стол с места. Итак... Обратимся к самому распространенному методу. Если нам удастся войти в контакт, то вопросы мы будем задавать постукиванием по столу. Один удар – А, два удара – Б и так далее. Один удар – да. Два удара – нет. Понятно? Убедительно прошу вас сосредоточиться, забыть о недоверии и сомнениях. Не разговаривайте. Не вмешивайтесь. Не двигайтесь.

Несколько минут прошли в гробовом молчании. А потом раздался голос мисс Мэри:

– Явился ли нам дух? Явился ли нам дух? Подтвердите свое присутствие. Сдвиньте стол. Или ударьте по столу.

Элли разбирал истерический смех. Библиотекарша показалась ей суровейшей из учительниц.

Если бы дух явился, то уж ослушаться точно не посмел бы.

Но, похоже, дух не явился. Молчаливая пауза затягивалась. А вот гроза набирала силу. В окна уже вовсю барабанил дождь, и Элли вдруг вспомнила, что не вызвала мастера заменить разбитое стекло. Теперь наверняка намокнут шторы... Нужно было хоть картоном, что ли, заложить дыру...

– Явился ли нам дух? – прервал ее прозаические мысли грозный голос мисс Мэри.

В ответ раздались три отчетливых громких удара.

У Элли волосы встали дыбом.

И тут грянуло что-то совсем уж несусветное, точно внезапно разверзлись небеса. Дубовый стол весом в несколько сотен фунтов поехал у нее под ладонями.

Глава 8

Лишь один раз в жизни, разоткровенничавшись, Дональд признался, что на секунду поверил в дьявола, преисподнюю и пришельцев из загробного мира.

Элли повезло. Она почувствовала, как Уильям, пытаясь спастись от грозы, метнулся вбок, налетел на ножку стола, и тот сдвинулся с места. А когда удары повторились, на этот раз даже не три, а как минимум десяток, она первой пришла в себя.

– Кто-то стучит в дверь!

Доктор Голд вскочил с места, кинулся к стене и несколько раз щелкнул выключателем. Бесполезно.

– Это все гроза. Сидите. Я посмотрю, кто там.

– Нет-нет, вам лучше остаться, – возразила Элли, услышав чей-то визг. – Я сама открою.

Взяв зажженную свечу, она двинулась по коридору. Сзади раздались шаги. Элли резко обернулась.

– Я это, я! – успокоил ее Дональд.

В дверь тарабанили уже без остановки.

– Скорее! – Дональд слегка подтолкнул ее в спину. – Человек же насквозь промокнет.

В том, что в дверь колотит живой человек, сомневаться не приходилось. И все-таки Элли была рада компании Дональда. Мало ли что... Она отодвинула засов.

На пороге стояла фигура в широком плаще до пят. Капюшон скрывал лицо. Впрочем, Элли и не удалось как следует рассмотреть гостя. Порыв ветра с дождем мгновенно задул свечу. Опять сверкнула молния... и знакомый голос раздраженно прикрикнул:

– Закрой дверь, пока коты не выскочили!

– Кейт! – Элли повисла на шее у тетушки.

Несколько секунд спустя Кейт мягко поинтересовалась:

– А в доме продолжить нельзя? Я промокла до нитки.

Дональд втащил их в прихожую и закрыл дверь. Элли жалась к Кейт, которая переступила порог и замерла, терпеливо выжидая, пока Дональд перестанет возиться со спичками.

– Я рада такой бурной встрече, – произнесла Кейт, когда в прихожей наконец вспыхнул огонек свечи. – Что тут у вас происходит? Да-да, понимаю, света нет... В грозу у нас всегда так. Но откуда все эти машины? Вы что, вечеринку устроили?

Кейт вывернулась из объятий племянницы, сбросила капюшон и взялась за пуговицы дождевика.

– Как ты добралась? – спросила Элли.

– Самолетом и на такси.

– Но... Кейт! Аэропорт в пятидесяти милях!

Тетушка виновато потупилась, как маленький сорванец, которого поймали у банки с вареньем. Эту гримасу беззащитной наивности Элли отлично знала. Кейт могла, не моргнув глазом, потратить сотню тысяч долларов на картину, но когда дело касалось житейских трат по мелочам... тетушку душила скупость.

– Не хотела просить тебя приезжать в аэропорт... – бормотала она. – Я же вернулась неожиданно... ты меня не ждала... погода ужасная...

– Не ждала?! Да я уже не знала, каким богам молиться, чтобы... Кейт! Так ты ничего не слышала? Полиция тебя не разыскала?

– Полиция? – У Кейт вытянулось лицо. – А что случилось, солнышко?

– На этот вопрос, – решительно заявил Дональд, – одним словом не ответишь. Где багаж, Кейт?

– Там... – По-прежнему не отрывая глаз от лица племянницы, Кейт махнула в сторону двери. – Что все-таки случилось, Элли?

– Расскажи, – приказал Дональд. – Только умоляю, вкратце! – Он открыл дверь и нырнул в завесу дождя.

Когда он вернулся, сгибаясь под тяжестью мокрых чемоданов, Элли только-только начала свой рассказ. Кейт слушала молча. У нее было безошибочное чутье слушателя: она понимала, когда перебивать не стоит, а когда вопрос будет к месту. Узнав, что случилось с Тедом, она побледнела; услышав описание привидений на лужайке, коротко ахнула. Вот, пожалуй, и все. Можно сказать, что «отчет» племянницы Кейт перенесла с редкостным спокойствием.

– Потрясающе! – выдала она в конце. – Невероятно... А там кто?

Элли оглянулась. Из библиотеки доносился приглушенный шум.

– Да вся компания, – ответил Дональд. – Мы созвали большой совет. Ну и дела! Мисс Мэри настояла на спиритическом сеансе, а тут как громыхнуло! Можешь себе представить, Кейт, твой стук в дверь мы приняли за ответ из загробного мира...

– У бедняги Уильяма душа в пятки ушла, – улыбнулась Элли. – Он все время лежал под столом, а когда ударила молния, рванул спасаться. Стол так и затрясся.

– Так это Уильям? – присвистнул Дональд. – Ф-фу... От сердца отлегло.

– Уильям! – вскинулась Кейт. – Мальчик мой дорогой, он же умрет от страха. Нужно его...

– С Уильямом потом разберешься. – Дональд схватил ее за руку. – Черт возьми, Кейт! У нас есть проблемы посерьезнее. Твой пес наверняка забился в какой-нибудь угол.

Ничего подобного. Уильям был тут как тут. Родной голос пробился сквозь дурман страха, и уже через миг Кейт была придавлена к стене всей громадой сенбернара. Опустив гигантские лапы на плечи хозяйки, Уильям облобызал ее как следует, а потом с тоскливым воем рухнул к ногам.

– Ах ты бедняжечка... Малыш мой... – залепетала Кейт, склоняясь над своим любимцем.

– Кейт! – Дональд беспардонно дернул ее за руку. – Ты можешь наконец сосредоточиться? Первым делом нужно выпроводить всю эту толпу из дома. Кто этим займется? Я или ты?

– Пожалуй, лучше я, – задумчиво протянула Кейт. – Да, точно! Мне, кстати, нужно им кое-что сказать... Уильям, мальчик, подвинься. Мамочка сейчас вернется.

Несмотря на упорное сопротивление сенбернара, всю дорогу путавшегося под ногами, они в конце концов преодолели длинный коридор и добрались до библиотеки. Здесь уже было светлее – кто-то нашел и зажег штук десять свечей. Роджер Макграт безжизненно обмяк в кресле, запрокинув голову на спинку; над ним склонился доктор Голд. Только теперь Элли вычислила, что дикие вопли исходили от Макграта. Женщины держались стойко; правда, щеки Энн Грант цветом напоминали стеариновую свечу, а Марджори и вовсе спрятала лицо в ладонях.

Первым хозяйку заметил доктор.

– Кейт! – Он, казалось, сразу помолодел лет на десять.

– Привет, Фрэнк, – мягко ответила Кейт. – Ты, как всегда, на высоте.

– У Роджера нервы сдали, – объяснил доктор. – Ну же, Роджер! Приди в себя! Все спокойно, ты зря так испугался.

Макграт выпрямился, приложил ко лбу платок.

– Сердце пошаливает... – слабо прошептал он. – Не мне одному плохо...

– Давай-ка, старина, домой и в постель. Это я тебе как врач говорю. Да и остальным нужен отдых.

– Гостеприимство гостеприимством, – кивнула Кейт, – но, на мой взгляд, всем вам действительно пора по домам. Пока я тут разберусь, ночь пройдет. Завтра утром созвонимся.

Все это было высказано самым любезным, но абсолютно непререкаемым тоном. Даже Энн Грант, несмотря на свой страх перед стихией, безропотно поднялась на ноги. Гости молча двинулись к двери, но в этот момент раздался возглас Дональда:

– Минуточку! Рукопись лежала на столе. Где она?

– Кто-нибудь, должно быть, в суматохе сбросил ее на пол. – Доктор покрутил головой, словно надеясь, что рукопись материализуется из воздуха.

– Найдется, – небрежно бросил кто-то из гостей.

– Ну уж нет! – Дональд, раскинув руки, загородил выход. – Пока не отыщем, никто отсюда не выйдет!

– Что за безобразие! – взвизгнул Макграт. – Как ты смеешь, Дональд! Ты что же, намекаешь...

– Да кому нужна эта ветхость? – поддержала его Энн.

– Не знаю. Но выясню непременно. Элли, вы с Кейт займитесь женщинами. А мы с отцом...

В библиотеке поднялся возмущенный ропот. Даже сенатор, который после обвинения, брошенного мисс Мэри в адрес его жены, выглядел подавленным, встрепенулся.

– Ты не имеешь права, Дон! – с достоинством заявил он. – Надо внимательно оглядеть библиотеку. Наверняка эта чертова штуковина где-нибудь валяется.

Власть есть власть. Подчинившись приказу сенатора, все разбрелись по комнате, заглядывая под столы, кресла, во все углы. Одна Кейт застыла как каменное изваяние, скрестив руки на груди. Наблюдая за ее разочарованной физиономией, Элли давилась от смеха. Тетушка переживала несостоявшийся дебют в роли детектива.

Несколько минут спустя один из доморощенных сыщиков издал победный возглас:

– Вот! Говорил же я, найдется ваш листок!

Элли узнала голос сенатора Гранта. Дональд взял листок, рассмотрел как следует. И мрачно кивнул:

– Можете идти.

– Нет, каково... – опять заверещал Макграт.

– Простите его, Роджер, – пропела Марджори. – Мы должны быть снисходительны к слабостям другим. В трудный час на помощь приходит молитва...

– Дома помолишься, – оборвала ее Кейт. – Время, Мардж, время! Твои четвероногие друзья и детишки заждались.

Вся компания гуськом двинулась по коридору. Дональд, прижимая к груди находку, шагнул следом. Замыкала процессию мисс Мэри. Суровое лицо библиотекарши было бесстрастно, как чистый лист, но Элли догадывалась, что та оскорблена до глубины души. Спиритический сеанс провалился, авторитет контактера подорван... В презрительном молчании, намертво стиснув губы, мисс Мэри покинула библиотеку.

– Нет, Фрэнк, останься! – Кейт схватила за руку последнего гостя. – Ты устал, понимаю, но я тебя не задержу. Как там Тед? Элли мне в двух словах сообщила...

– О чем речь, Кейт, я побуду сколько нужно. – Улыбка осветила добродушное лицо доктора. И тут же погасла, сменившись недоумением. – То есть как это – Элли сообщила... Разве полиция Вермонта с тобой не связалась? Дети с утра дали сигнал SOS! А ты, выходит, ничего не... Почему же ты вернулась?

Кейт широко распахнула глаза. В их глубокой синеве заплясали крохотные огоньки свечей.

– Что за вопрос! Как я могла не вернуться! Мне бы раньше сообразить, но я такая безалаберная... Завтра ведь трансляция первого матча!

Со стороны Кейт было очень самокритично признать свою безалаберность. Кое в чем она и впрямь была безалаберна. Но в сложный период не было человека полезнее. Даже Дональд не шел с ней ни в какое сравнение.

В доме имелся запасной генератор, о котором никто не вспомнил бы, если бы не Кейт. В поразительно короткий срок порядок был восстановлен, события последних дней пересказаны, и все четверо устроились на кухне, за уставленным тарелками столом. Кейт пересекла полстраны, с рассвета пересаживаясь с одного транспорта на другой, и потому запихивалась едой, как работяга после тяжелого трудового дня в каменоломне. Один кот свернулся клубочком у нее на коленях, трое других примостились рядом в ожидании лакомых кусочков, Уильям припал к ногам. Остальные коты сидели рядком на стойке бара, а Роджер – на собственном стульчике по левую сторону от Кейт. Время от времени он призывно попискивал, и тогда хозяйка щекотала ему усы.

– Боже, поверить не могу! – Кейт блаженно улыбалась собравшейся четвероногой братии. – Как же хорошо дома! И что меня потянуло куда-то к черту на кулички. Отдыхала бы здесь. Лучше места не найти.

– Рад за тебя, – буркнул Дональд. – Боюсь, только Элли с тобой не согласна.

Сияющие синие глаза обратились с Роджера на Дональда. Кейт успела сменить дорожный костюм на нечто ослепительно восточное, бесформенное и воздушное, с золотыми блестками и искусной вышивкой. Уже по выбору наряда можно было догадаться, что тетушка в сентиментальном настроении.

– Мне очень жаль... – отозвалась Кейт тоном радушной хозяйки, которая приносит извинения гостям за мелкие неудобства – скажем, за отсутствие в доме горячей воды. – Уверена, общими усилиями мы с этим быстро справимся.

Доктор разразился хохотом, а Дональд, собравшийся отпустить очередную грубость, кисло улыбнулся.

– Ты в своем репертуаре, Кейт... – процедил он. – Справимся! Думаешь, достаточно звякнуть твоим приятелям, губернатору или какой-нибудь шишке из ООН – и дело в шляпе?

– Тут не до шуток, Кейт... – подтвердил доктор.

– Знаю. – Она отпихнула пустую тарелку, подперла щеку кулаком. – Не такая уж я легкомысленная, дорогие мои. Тед... Тед меня очень тревожит. – Лицо ее, удивительно подвижное и эмоциональное, внезапно осунулось.

Элли, в душе злившаяся на неоправданную беспечность тетушки, вмиг растаяла, как масло на солнце.

– Он поправится, Кейт... Обязательно поправится.

– Надеюсь. Он в надежных руках, врачи делают все возможное. И мы пока ничем не можем помочь... Разве что выяснить, кто с ним так обошелся. – Она снова оживилась: – Подумать только, ну и история! Столько лет я мечтала о встрече с привидениями...

– Прекрати! – рявкнул Дональд. – Ты сама-то в это веришь?

– Хотелось бы, – печально протянула Кейт. – Но, боюсь, налицо признаки обмана... Задумка неплохая... но исполнение подкачало.

Слушатели ошарашенно молчали. Это уж слишком! Даже для Кейт... Доктор Голд обрел дар речи первым:

– О чем это ты? Черт побери, Кейт, сколько мы втроем ни пытались, так и не смогли...

– Вы были в шоке, – милостиво отозвалась Кейт. – Обстановка постоянно нагнеталась, тут уж не до разумных объяснений. – Она отломила кусочек сыра и церемонно предложила Роджеру. Тот отверг лакомство, и сыр немедленно исчез у нее во рту. – Во-первых... – Кейт поперхнулась. – Прошу прощения. Итак. Во-первых, обратим внимание на сцену во дворе. Прежде всего, меня интересует наряд дамы.

Элли взяла листок, а тетушка тем временем протянула Роджеру кусочек паштета. Он благосклонно принял.

– "Длинная, пышная юбка, на плечах накидка или шаль", – громко прочитала Элли. – И что же тебя смущает?

– Эпоха. Вы сочли, что вам явились участники разыгравшейся в 1875 году драмы, так? Наряд третьего... гостя действительно соответствует времени. А вот женщины в семидесятых годах девятнадцатого века не носили длинных, пышных юбок. В моду вошли турнюры – ну, знаете, такие специальные подушечки, которые подсовывали под платье... пониже талии. Так-то вот. Юбки были узенькие, обтягивающие... и топорщились исключительно в этом самом месте. Светские дамы не то что бегать, они и ходить по-человечески не могли. Семенили, как японки. Миссис Макграт, сами понимаете, была светской дамой, а не фермершей...

– Ага, – протянул доктор. Элли и Дональд все еще пребывали в замешательстве. – Ты, как всегда, права. И какой же отсюда вывод, миссис Шерлок Холмс?

– Мисс Шерлок Холмс, – внесла поправку Кейт, слизнув с пальцев остатки паштета. – Вывод очевиден. Либо ваш фокусник проявил неоправданное невежество... что маловероятно, поскольку все его остальные трюки граничат с совершенством... Либо же он просто не мог обойтись без пышной юбки и понадеялся на общий эффект. Человеческая природа несовершенна, друзья мои, – назидательно добавила она. – Нас многое выбивает из колеи. Легкий шок – и мы уже не замечаем очевидного! – Кейт улыбнулась племяннице. – Представляю, как тебе досталось, солнышко. Я и сама вряд ли додумалась бы до всего этого, если б мне явились привидения!

– Благодарю, – сухо отозвалась Элли. – Ты все объяснила, кроме одного. Почему наш неведомый фокусник не мог, как ты выразилась, обойтись без пышной юбки?

– Кажется, я догадываюсь! – встрял Дональд. – У пышной юбки есть одно неоспоримое преимущество. Она скрывает. Что скрывает – это уже другой вопрос. Либо то, что спрятано под ней, либо... за ней.

– Отлично, – прокомментировала Кейт. – Перейдем к описанию... юного возлюбленного. Оно довольно расплывчато. Что ты, собственно, видела, солнышко?

– Да почти ничего, – вынуждена была признать Элли. – Верхнюю часть фигуры... вот, пожалуй, и все. А нижняя часть была полностью скрыта... – Только тут до нее дошло. Остальные же, судя по их лицам, догадались раньше. -

Манекен?! – Голос Элли дрогнул. – Чучело на колесиках, да?

– По крайней мере, это снимает с повестки дня самый больной вопрос! – воскликнул Дональд. – Ужас как не хотелось соглашаться с массовым заговором! Если же второго человека не было, значит, мы имеем дело всего лишь с одним трюкачом!

– Именно. – Кейт бросила кусочек паштета в раскрытую пасть Абу Симбела. Промахнулась. Паштет слопал Джордж. Кейт успокоила обиженного кота другим кусочком. – В массовый заговор я тоже не верю. Однако...

Аудитория замерла в ожидании. Тетушка потрясла головой.

– Нет, ничего... С одеждой разобрались. Но есть еще кое-что, посерьезнее. Таких ошибок призраки не совершают... в отличие от людей. – На ее лице было написано сожаление.

– Ну? Что – посерьезнее? – не выдержал доктор. На Кейт он смотрел, как ученик – на гуру.

Кейт пожала плечами.

– То, что случилось в библиотеке, к сверхъестественному никак не отнесешь. Кто-то вполне живой хотел найти в доме что-то вполне определенное. Случайный вор? Убейте меня, не поверю. Нет, этот взломщик каким-то образом связан с остальными событиями. И еще одно... – Она повернулась к Дональду. Тот выпрямился, убрал локти со стола. Стер улыбку с лица. – Думаю, Дональд знает наверняка то, о чем я лишь догадываюсь. Выкладывай, мальчик мой.

– Тихий ужас, а не женщина, – прорычал Дональд. – Ладно! Если ты такая умная, сначала скажи – о чем ты догадываешься? А то будет нечестно. Я все расскажу, а ты потом заявишь, мол, все и так знала.

– Ага, а если я скажу? Тогда ты заявишь, что все знал?! – возмутилась Кейт.

Они уставились друг на друга. Противоборство взглядов длилось долго.

– О'кей! – великодушно сдался Дональд. – Тогда начнем. Все дело в рукописи...

– Вернее, в одном-единственном слове из рукописи, – подхватила Кейт, лукаво прищурившись.

– Ну и, разумеется, в значении этого слова.

– Из этого значения вытекает мотив...

– ...для грабителя. А слово...

– ...совершенно другое!

Элли и доктор внимали этой галиматье как в дурмане. Когда обмен бессмысленными фразами завершился, партнеры загоготали, издавая в промежутках между приступами смеха победные возгласы. Завершилась сцена сложнейшей процедурой рукопожатия, а уж совсем под занавес актеры театра абсурда исполнили ритуал отбивания друг другу ладоней.

Элли ошарашенно посмотрела на доктора Голда. Тот покачал головой.

– И с кем нам приходится жить! Но что поделаешь? Родная кровь как-никак...

– Объясняю! – провозгласил Дональд. Тетушка, судя по всему, слегка переборщила с последней сценой и теперь ожесточенно терла покрасневшую ладонь. – Вот, смотрите. Текст рукописи... Перед нашим собранием я заглянул в словарь...

– Дай лучше я объясню! – встряла Кейт. Из необъятных глубин халата она выудила очки, нацепила на нос, прищурилась: – «Pater noster qui erat in caelis...» Это действительно всем нам известная молитва «Отче наш». Теперь выслушайте точный перевод латинского текста. «Отче наш, бывший, на небесах». Не сущий! Бывший! Я бы сказала, весьма нетрадиционный вариант молитвы! – Кейт сняла очки. Искры веселья исчезли из ее глаз. – Однако это и есть самая традиционная молитва иного рода... Люцифер – падший ангел, – бывший когда-то в раю вместе с другими ангелами, стал богом для ведьм и колдунов. Подобный «перевертыш» молитвы господней был популярен у последователей так называемой «Исходной Веры». Иными словами, у поклоняющихся сатане. Перед нами сатанистская молитва, а человек, спрятавший рукопись в книге, поклонялся дьяволу. Скорее всего, он возглавлял местную секту сатанистов.

Разумеется, Кейт не удержалась и выдала свой монолог самым театральным тоном. Заявление прозвучало совершеннейшим абсурдом. Доктор даже обсуждать его отказался, что не помешало Кейт и Дональду тотчас погрузиться в дебри сомнительных догадок.

– Вот вам и мотив! – победно возвестила Кейт. – Если под текстом молитвы расписались члены секты, уважаемые граждане, втайне практикующие черную магию... жертвоприношение младенцев... сексуальные оргии...

– Минуточку, минуточку! – взмолилась Элли. – Кейт! Ты ведь не можешь знать...

– Кровь! – заорал Дональд. Остальные подпрыгнули от неожиданности. – Они расписывались кровью! Ну конечно! Под соглашениями с дьяволом всегда ставят подпись собственной кровью...

– О-о-о... Дональд... – простонала Элли. – Может, прекратишь?

– Слава богу, нашелся один здравомыслящий человек! – Доктор обменялся с Элли понимающим взглядом. – Вот что я вам скажу. Вы не можете знать наверняка, что фамилии написаны... написаны... о господи, язык не поворачивается. Что за нелепость! Да вы не можете знать наверняка, что это фамилии! А уж чьи фамилии – тем более!

– Ну-у, это мы запросто выясним, – весело отозвался Дональд. – Утром же отправлюсь в Шарлоттсвиль. Элли, ты со мной?

– Не сомневайся, – кивнула Элли.

– Разумеется, выясним! – возмущенно отрезала тетушка. – Что у меня, по-твоему, совсем мозгов нет, Фрэнк?! – Взглянув на доктора, она смягчилась. – Ты устал... Поезжай-ка домой и выспись как следует. На сегодня все дела закончены.

– Выспаться-то я высплюсь, но только не дома, – возразил доктор Голд. – Дамам нужна защита.

Элли всем сердцем была «за», а вот Кейт пришла в ярость от одного только предположения, что она не способна самостоятельно справиться с ситуацией. Похоже, тетушка в глубине души надеялась на встречу с грабителем или привидением... да с кем угодно; она была бы рада любому необычному визитеру.

После долгих уговоров Кейт вынуждена была все-таки согласиться с присутствием Дональда. А доктора Голда они всей компанией выпроводили из дома.

– Дождь прекратился, – сказала Элли. – Смотрите, смотрите, звезды!

– Гроза прошла, а легче не стало, – вздохнул доктор. – Ну и жара... Значит, мы договорились? Чуть что – сразу звоните.

– Не переживай ты так, Фрэнк! – отмахнулась Кейт. – Ничего с нами не случится. А уж на крайний случай у меня есть маузер.

Отец и сын переглянулись.

– Заберу, – твердо пообещал Дональд. – Спокойной ночи, папуля.

После ухода доктора настроение странным образом переменилось. Элли не могла понять, откуда ветер дует, но бегающие глазки и уклончивые взгляды тетушки не остались без внимания.

– С ног валюсь! – объявила Кейт и потянулась как-то уж чересчур театрально. – Отправлюсь-ка и я в постель. Умоляю вас, молодые люди... вы здоровые, сильные...

– Да-да, – закивала Элли. – Все двери закроем, все окна проверим.

– И не забудьте пересчитать котов.

– Само собой.

– Спасибо, солнышко. – Кейт похлопала племянницу по щеке. – До завтра.

И старчески зашаркала к лестнице. Дональд тут же повернулся к Элли.

– Кофе хочется – сил нет. Приготовишь? А я пока заберу у Кейт маузер.

– Договорились.

Вполне естественное и разумное предложение. Элли направилась к кухне, но на полпути ее вдруг как током ударило. Что-то во всей этой сцене было подозрительное... Не раздумывая, она на цыпочках двинулась обратно.

Тетушка и Дональд переговаривались шепотом, но стояли они на лестничной площадке, и Элли замерла под лестницей, ловя каждое слово. Ее подозрения подтвердились. Первой заговорила Кейт. И фраза была более чем характерна для милой старушки:

– Не твое дело!

– То есть как это – не мое дело?! Ты же мой снимок использовала! Я желаю знать – каким образом. Я желаю знать – зачем!

– Как ты догадался... то есть с чего ты взял, что это твой...

– Да уж догадался! – фыркнул Дональд. – Элли описала костюм в подробностях. Тот самый костюм, который на меня напялили в дурацком летнем театре. А ты, дорогая Кейт, как раз увлеклась тогда фотографией и щелкала всех подряд. Ну же, хватит запираться, Кейт! Где спрятала проектор? Наверняка тут в стене есть потайная дверца...

Сверху до Элли донеслись приглушенные удары – видимо, Дональд долбил кулаком стену.

– Прекрати. Элли услышит, – прошипела Кейт.

– Да я сам расскажу ей правду, если ты сию же секунду не выложишь все начистоту.

– Элли уже в курсе! Оп-ля!

Появление девушки произвело фурор. Заговорщики подпрыгнули и застыли, как пойманная в неподходящий момент влюбленная парочка. Элли прислонилась к стене, скрестила руки на груди и процедила:

– Финита ля комедиа, милая Кейт. Я жду признания.

Застать врасплох тетушку все же иной раз удавалось, но ее замешательство никогда не длилось долго. Кейт оценивающе прищурилась:

– Что ты успела подслушать?

– Я знаю, что первое привидение – твоих рук дело. И даже догадываюсь, зачем тебе это понадобилось...

Элли казалось, что она полностью владеет собой, но в этот миг щеки ее полыхнули предательским румянцем. Дональд, с лету уловивший ее мысль, тоже стал красным как вареный рак... Не такой уж он, оказывается, и прожженный циник, каким пытается себя представить.

Кейт поглядывала на обоих с отечески нежной улыбкой. Самодовольство тетушки переполнило чашу терпения Элли.

– Не сработало, не надейся! – заорала она. – Ну ты и штучка, Кейт! Такой гремучей смеси нахальства и наивности в целом свете больше не найти. Генри тебе не понравился, так что ж? Это не значит, что ты имеешь право вмешиваться в мою личную жизнь. И вообще – чего ты хотела добиться своими детскими фокусами? По-твоему, это ребячество могло подтолкнуть меня... могло меня с ним... то есть...

– Ну хватит! – с жаром вклинился Дональд. – Я присоединяюсь к Элли. Отвечай, Кейт, как ты это подстроила?

Тетушка вся так и светилась самодовольством – ну точь-в-точь как один из ее котов.

– Здесь есть тайник! – Она прикоснулась к дубовой обшивке, и одна из досок отъехала. В углублении был спрятан миниатюрный проектор. – Отверстие заметить практически невозможно, оно похоже на окошко термостата. Проводка уходит в стену. Собственноручно долбила деревяшку!

– А на какой-нибудь из ступенек – выключатель, верно? – спросил Дональд.

– Да. Вот уж с чем пришлось повозиться. – Кейт недовольно поморщилась. – То и дело пробки вылетали.

– Но я же все проверила, – пробормотала Элли. – Мы с Тедом на следующий день...

Ее голос неуверенно затих. Кейт весело затрясла головой.

– Теда пришлось посвятить. Я рассчитывала, что ночью, после представления, тебе не придет в голову искать провода. А утром Тед заглянул в дом – у него же есть ключ – и замел все следы.

– Когда же ты успела? – Тетушка наводила на Элли священный ужас. Впрочем, все друзья именно так и относились к Кейт. – С Генри я вас познакомила только накануне...

– А-а! – небрежно махнула рукой Кейт. – Твоего Генри я возненавидела задолго до знакомства. То, что ты мне о нем писала... Но к проектору он отношения не имеет. Эту систему я установила давным-давно и успела кое на ком испробовать. – Губы ее изогнулись в лукавой улыбке. – Думала и для Генри устроить что-нибудь эдакое, но после знакомства поняла, что это бесполезно. Уж очень он тупой, твой Генри. Знаю я таких. Если чего не понимают, выкидывают из головы – и дело с концом. А в последнюю ночь на меня нашло вдохновение...

Разговор вернулся к той самой теме, которую решено было закрыть.

– Забудь об этом, Кейт, – решительно заявил Дональд, все еще пунцовый от смущения. – Как насчет остальных фокусов? Твоя работа?

– Нет! Конечно, нет! Что ты! – Тетушка в невинном изумлении распахнула глаза. – Вы же не думаете... Элли... Дональд... вы ведь мне верите?

Как ни странно, но они ей поверили.

– В таком случае кто-то использовал твою задумку в качестве трамплина для своих собственных фортелей, – протянул Дональд.

– Очевидно. Но кто? И зачем? Знаю, о чем вы подумали. Действительно, я поделилась своим планом только с Тедом. Но Тед сам пострадал. Знала бы я...

– Не кори себя, Кейт. – Дональд погладил ее по плечу. – В том, что случилось с Тедом, твоей вины нет. Ложись-ка спать. Утро вечера мудренее.

Тетушка наверняка лелеяла надежду, что из сочувствия к ней Дональд забудет про оружие. Не вышло. Презрительно фыркая и бормоча что-то себе под нос, Кейт в конце концов вытащила маузер из-под подушки. Дональд побледнел.

– Предохранитель... – хрипло выдавил он. – Ты держишь вот это под... под... а предохранитель не...

– Еще чего! Под подушкой маузер лежит днем, а ночью я держу его на тумбочке рядом с кроватью.

Элли и Дональд перешептывались в полутемном коридоре, пока не убедились, что Кейт заснула.

– У меня такое ощущение, будто я нянчусь с капризным ребенком, – чуть слышно пробормотал Дональд.

И Элли была с ним согласна на все сто.

Ей казалось, что она не сомкнет глаз всю ночь, но усталость взяла свое; добравшись до постели, она тотчас провалилась в омут сна. Однако подсознание, видимо, продолжало бодрствовать. И неудивительно. В этом доме каждую ночь что-то происходило. Элли и удалось-то спокойно выспаться всего два раза. Постоянно быть начеку начало входить в привычку.

При первых же странных звуках она села на кровати. В коридоре, к счастью, по-прежнему горел свет. Включив ночник, Элли кинулась к окну, прислушалась... Звуки доносились со двора.

Франклин, разбуженный светом и шумом, возмущенно тявкнул.

– Умолкни, – коротко бросила Элли. Звук приближался. Теперь уже отчетливо слышалось цоканье копыт. В спальню влетела Кейт.

– Что происходит? Элли, солнышко, с тобой все в...

– Ш-ш-ш! – Элли приложила палец к губам, толкнула сетку от комаров и высунулась в окно. Ее что-то насторожило в этом цоканье. Копыта отбивали ритм четко, звонко, словно лошадь скакала по дороге. Но поблизости дороги не было, да и цоканье доносилось прямо из леса, из самых глухих зарослей к востоку от дома.

– Ух ты! – жарко выдохнула ей в шею Кейт. – Здорово! А я боялась, что фокусам пришел... Элли! Где Дональд?!

Элли собиралась было выдать тетушке как следует за этот неуместный восторг, но от последнего вопроса у нее перехватило дыхание.

– Не-ет! – в ужасе выдохнула она. – Не хватало еще, чтобы этот дурень...

Девушка метнулась от окна, споткнулась об одного из котов и чуть не растянулась на полу. Ее спасла железная хватка Кейт.

– Смотри! – Тетушка снова подтащила ее к окну.

Между деревьев забрезжил фосфоресцирующий свет. Он быстро приближался. Гораздо позже Элли поняла, что свет приближался все же медленнее, чем можно было ожидать, судя по звукам стремительного галопа. А потом появилась лошадь. Громадная, черная, с пылающей мордой и копытами, с глазами, извергающими жуткий огонь. А всадник...

Луна сияла в полную силу; последние грозовые тучи растворялись где-то на самом горизонте...

Закутанный в широкий плащ, всадник сгорбился, как-то неуклюже, неуверенно держась в седле. Фигура его даже в свете луны казалась бесформенной массой, зато лицо было видно вполне отчетливо. В следующий миг всадник натянул поводья и вскинул голову, словно хотел убедиться, что зрители узнали его.

Элли где-то видела это бледное, с тяжелой челюстью и уныло обвисшими усами лицо. Причем давно, задолго до приезда к тетушке Кейт. Вглядываясь в черную фигуру «призрака», она на миг забыла о Дональде... Но только на миг, потому что в следующий уже увидела, как он опрометью мчится к всаднику.

Тот вздрогнул и натянул поводья. Резкое движение подняло лошадь на дыбы. Элли судорожно сглотнула, собираясь заверещать во все горло. Она знала, что сейчас произойдет, словно смотрела знакомый до мельчайших подробностей фильм.

Смотрела – но ничего не могла изменить. За ее спиной раздался торопливый топот. Кейт кинулась на помощь Дональду. «Не успеет...» – пронеслось в сознании Элли.

Дональд летел во весь опор и, если бы не влажная земля, наверняка уже настиг бы всадника, который безуспешно пытался справиться с лошадью. Бросив свирепый взгляд на Дональда, он наконец пришпорил животное и направил прямо на молодого человека.

Дональд попытался увернуться, но скользкая трава его подвела. Ноги разъехались, он упал... Элли зажмурилась. Копыта лошади, казалось, прошлись не по распростертому телу Дональда, а по ее собственному. Она открыла глаза. Всадник исчез в лесу, а Дональд остался лежать на земле, запрокинув мертвенно-бледное лицо к небу.

Элли не заметила, как скатилась по лестнице. Должно быть, не раз спотыкалась и падала: коленки оказались в ссадинах и синяках. Возможно, перелетела через Франклина... пекинес вместе с ней промчался через лужайку.

Кейт уже стояла на коленях рядом с Дональдом. Элли рухнула на землю, протянула к нему руки, но ее остановила Кейт.

– Не трогай его. Позвони... нет. Сначала выпусти собак. Скорее.

– Собаки уже здесь. – До Элли доносился лай Франклина, да и всю лужайку вдруг заполонили животные. Должно быть, она оставила дверь открытой... Даже нарушение одного из строжайших табу тетушки не оставило следа в сознании Элли. Дональд – вот кто занимал все ее мысли.

Он лежал скорчившись, неуклюже подогнув ногу. Глаза были закрыты. Из-под всклокоченных волос по лицу струилась кровь; на разодранной, мокрой рубашке чернело пятно, похожее на след копыта.

Кейт вдруг размахнулась и залепила ей пощечину.

– Очнись! Собаки заперты. Выпусти их сию же секунду. Бегом!

Элли повиновалась.

Собаки действительно были заперты и заходились в лае. Потрясенная несчастьем с Дональдом, она не отдавала себе в этом отчета, пока не подошла ближе. За дверью творилось что-то невероятное. В какофонии звуков смешались лай, вой и визг растревоженных животных. Элли отодвинула щеколду и уже в сопровождении всей своры бросилась назад к Кейт.

– Что...

– Думаю, сломаны ребра. – Кейт подняла голову, смахнула со лба волосы. На лице остался подозрительно бурый след. Она держалась спокойно, но за последние минуты постарела, кажется, на много лет. – Слушай меня внимательно. Сейчас ты возьмешь Тоби... – Кейт мельком глянула на бладхаунда. Пес сидел неподвижно, высунув от жары язык и не сводя с хозяйки преданного взгляда. – Возьмешь Тоби и позвонишь Фрэнку Голду. Сообщи, что у нас произошло. Только... поаккуратнее. Пусть приедет на машине. Поняла? Не пешком! Пусть сразу пообещает. Звони из прихожей. Дальше в дом не проходи. Ни в коем случае. В комоде – в том, над которым кинжалы висят, – найдешь большую шаль. Возьмешь ее и бегом сюда.

Элли чуть не отдала тетушке честь.

За спиной снова раздался голос Кейт – теперь та инструктировала собак. Один из псов немедленно скрылся в лесу; что было приказано остальным, Элли уже не услышала.

Тетушка Кейт всегда утверждала, что находит с животными общий язык и те понимают все до единого слова. Элли, как и приятели Кейт, относилась к этому утверждению с иронией, но сегодня готова была поверить ему безоговорочно. Тоби послушно шел рядом, и поддержка огромного, точно медвежонок, пса оказалась как нельзя кстати. Без сопровождения бладхаунда Элли вряд ли рискнула бы переступить порог безмолвствующего дома.

Кейт, умница, догадалась включить свет в прихожей, но атмосфера была какой-то странной. Чувствовалось настороженное ожидание... чужое присутствие... угроза... Коты, похоже, все до единого успели воспользоваться неожиданной удачей и шмыгнули во двор. А вот Роджер должен быть где-то рядом. Из глубины дома доносилось неясное шуршание, и Элли могла лишь надеяться, что виной тому именно крыса. Роджеру хватало ума не совать нос наружу, где на каждом шагу таилась опасность.

Доктор снял трубку на первом же звонке. Вопросов он задавать не стал и объяснений не потребовал.

– Еду!

Элли выполнила последнее указание тетушки и шагнула к выходу. Притихший, пустой дом давил на нее своим мрачным безмолвием. Да и оставлять надолго Кейт и Дональда было небезопасно. Мало ли, с какой стороны грозит опасность? Что еще может предпринять неизвестный преступник? Единственной защитой двух женщин и раненого сейчас были собаки. «Умница Кейт... – снова подумала Элли. – Правильно сделала, что заставила их выпустить».

Кейт сидела скрестив ноги прямо на мокрой траве, подоткнув под себя подол светло-голубого пеньюара. По обе стороны от нее преданно застыли собаки. В сравнении с немецкой овчаркой пекинес Франклин выглядел если не игрушкой, то карикатурой на пса. Элли опустилась на колени, накрыла Дональда шалью. Он все еще был без сознания.

– Думаю, все не так уж плохо, – ровным тоном сообщила Кейт. – Повреждены ребра и приличная ссадина на голове. Возможно, небольшое сотрясение мозга, но трещины в черепе точно нет. Ноги и руки целы. Единственное, что меня тревожит, – нет ли внутреннего кровоизлияния. Никаких признаков я не заметила... но лучше не рисковать и не трогать его. – Помолчав, она мягко добавила: – Подержи его за руку... если хочешь.

Элли так и сделала. Длинные, чуть влажные пальцы безвольно лежали у нее на ладони. Так странно, непривычно... раньше они всегда что-то делали... двигались умело и ловко.

– Дональд! – тихонько позвала Элли. – Ну пожалуйста, очнись, Дональд!

– Глупо, – заявила тетушка. – Ему же будет больно, если очнется. Лучше скажи, чтоб оставался без сознания.

Тетушка принялась шарить в складках пеньюара. У Кейт не только дом, но и все наряды изобиловали всевозможными тайниками. Из одного она и выудила сейчас пачку сигарет и спички.

– Ты же вроде бросила курить, – раздраженно заметила Элли. Хладнокровный вид тетушки ее прямо-таки бесил. Ну как можно спокойно сидеть и курить, когда Дональду плохо!

– Я нервничаю, – отозвалась Кейт. Гневная тирада уже рвалась с языка Элли... и тут она вдруг заметила, что сигарета в узловатых пальцах подрагивает, а на бледном виске часто-часто бьется жилка.

– Ты за него боишься!

– Что ж у меня, сердца нет? Просто я считаю, что лить слезы и закатывать истерики – дурацкое дело. Дональду от этого не легче, а я потом могу пожалеть. Мне этот мальчик очень дорог.

– Мне тоже, – тихонько отозвалась Элли.

Она ни секунды не сомневалась в искренности тетушки, но в этот миг могла бы поклясться, что в печальной синеве глубоко посаженных глаз сверкнул довольный огонек.

Доктор сдержал обещание. Он не кинулся к дому Кейт напрямик, лесом, а приехал на машине. На мокрой дорожке автомобиль пошел юзом и резко крутанулся под дикий аккомпанемент тормозов.

– Давай, давай! – забрюзжала Кейт. – Расшибись об стену прямо у нас на глазах. Нам только этого аттракциона и не хватало.

Ответа не последовало. То ли доктор понял, что за грубостью Кейт скрывается тревога, то ли просто ее не услышал. Через несколько страшных, невыносимо долгих минут он поднял голову и Элли расплакалась от облегчения.

– Ничего серьезного. Но на всякий случай сделаем рентген.

– Я вызову «скорую», – всхлипнула Элли.

– Нет, я сам его отвезу. Так будет быстрее. – Доктор поднялся с коленей, вслед за ним встала и Кейт. Она протянула руку, но как-то неуверенно, боязливо. Да и такого выражения Элли еще не видела на лице у тетушки. Казалось, доктор и не заметил осторожного жеста. Уже в следующий миг ладошка Кейт исчезла в его больших, широких ладонях.

– Все уже хорошо, дорогая, – с улыбкой шепнул доктор и осторожно поднял Дональда.

В библиотеке царил невообразимый разгром, но Элли с Кейт обнаружили это лишь много часов спустя. Все до единой книги были сброшены с полок; все до единого ящики вынуты из столов, а их содержимое валялось на полу.

Глава 9

Пристроившись на самом краешке кресла и дрожа от возбуждения, Кейт подалась вперед, к телевизору. В одном уголке рта прилипла сигарета; столбик пепла в добрый дюйм длиной грозил вот-вот оставить след на чудном старинном ковре. Кейт плевать было и на ковер, и на сигарету. Брови у нее были сдвинуты, глаза извергали огонь: Кейт смотрела футбол.

– Проход по краю! Да по краю же, безмозглый болван... ч-черт! – завопила она.

Пепел не выдержал. Кейт замолотила кулаком по ручке кресла.

– Нет, ты посмотри! Дыра в защите, а он прет через все поле! Дубина слепая! – кипятилась Кейт.

– Ваши ведут, – возразил доктор. – Чем ты недовольна? У них преимущество в четыре очка.

– Преимущество у них! – с горечью фыркнула Кейт. – А в прошлом сезоне продули со своим преимуществом.

Элли уныло уставилась на громадный экран, где мельтешили фигурки в яркой форме. Она уже выразила свое возмущение и этим дурацким матчем, и легкомыслием тетушки. Вокруг них мир рушится, а Кейт, видите ли, приспичило смотреть футбол! Все возражения племянницы Кейт пропустила мимо ушей. Мягко говоря. В данном случае от доктора тоже было мало толку. Убедившись, что с сыном все в порядке, он с головой ушел в футбол.

Кто-то ударил по мячу; тот поскакал к другому концу поля; толпа здоровенных игроков заплясала следом.

– Во класс! – издала победный клич Кейт. – Наши атакуют! Сейчас этот ваш мазила пропустит...

– Прекрати молоть ерунду! – взорвался доктор. – С какой это стати пропустит? Ему и нужно-то всего лишь...

На экране творилось что-то невообразимое. Судя по диким крикам и чертыханию, Элли сделала вывод, что «мазила» все-таки сплоховал. Но ситуация, похоже, выправилась: Кейт, с отвращением плюнув, откинулась на спинку кресла. Доктор промокнул платком лоб. За ходом игры Элли вполне могла следить по лицам болельщиков.

Внезапно Кейт вылетела из кресла точно пробка из бутылки. Доктор взвыл, как сенбернар Уильям перед грозой. Футбольный мяч взлетел в небеса, просвистел чуть ли не через все поле – и попал прямиком в руки принимающего, который успел отпихнуть двоих противников, еще одного садануть в живот, после чего вразвалочку прошел пару шагов и закатил мяч в пустые ворота.

– А-а-а! – вопил доктор. – Вот это бомба!

Элли сама не заметила, как оказалась на ногах, размахивая руками и вторя диким крикам болельщиков.

– Я что-то не пойму! – Кейт облила ее яростным взглядом. – Ты-то за кого?

– А ни за кого! Мне просто нравятся эти... как вы сказали, доктор? Бомбы?

– Восхитительно... – стонал доктор. Взгляд его прилепился к экрану, где толевой проход прокручивался в замедленной съемке – справа, слева, сзади и в обратном порядке.

– Неплохо, неплохо, – брюзгливо прокомментировала Кейт. – До виртуозной игры, разумеется, далеко...

Переполненный счастьем, доктор был великодушен.

– О да. Сонни – мастер своего дела, нет вопросов. Помнишь игру в Далласе в шестьдесят пятом?

– И в Филадельфии... в семьдесят четвертом... – мечтательно протянула Кейт. – Сонни сидел на скамейке штрафников, и «Редскинз» проигрывали двадцать очков! Но Сонни выпустили на поле – и дело в шляпе!

– Ну, Ларри Браун тоже слегка помог, – вставил доктор.

Разговор зашел в спортивные дебри, где Элли ровным счетом ничего не смыслила. Она смотрела на экран в надежде на еще один эффектный проход, но ее ждало разочарование. Первая половина игры закончилась без особых потрясений.

– Интересно... – протянула Элли, когда на экране замелькала реклама. – А какой счет?

– Семнадцать – четырнадцать, – ответил доктор. – Ничего, мы еще им покажем. Вот погоди, начнется...

– Заткнись! – рявкнула Кейт.

Элли никак не могла взять в толк, почему тетушка злится. Ее ненаглядные «Редскинз» выигрывают... что же ей еще нужно? Однако пристрастие Кейт к футболу она, кажется, начинала понимать. Более дурацкого занятия для мужчин невозможно и придумать, но отвлекает здорово. Глядя, как здоровенные парни мутузят друг друга, можно хоть ненадолго забыть о собственных заботах и тревогах.

К сожалению, от тех тревог, которые терзали душу Элли, не так просто было избавиться.

Хорошо хоть раны Дональда не опасны... Одно ребро сломано, на голове громаднейшая ссадина; по словам врача, в гольф ему в ближайшее время играть не придется. Но Дональду здорово повезло. Все могло кончиться куда хуже. Элли не сомневалась, что неизвестный всадник специально направил лошадь на Дональда, чтобы покалечить или даже убить.

Всадник был существом из плоти и крови, к тому же довольно неуклюжим. Если предыдущие «привидения» были несовершенны в мелочах, то это и вовсе не выдерживало никакой критики. Либо негодяй теряет сноровку, либо он запаниковал.

Имя всадника первым назвал Дональд. Небо на востоке уже порозовело, когда Элли и Кейт позволили повидаться с раненым. К Теду посетителей по-прежнему не пускали, но доктор Голд заглянул к нему и принес радостные новости. Старина Тед постепенно шел на поправку.

Закованный в корсет, одурманенный болью и лекарствами, Дональд встретил в штыки появление в палате гостей... особенно Элли. Она топталась на пороге, не в силах преодолеть невесть откуда взявшееся смущение. Бледный романтический герой с трогательной повязкой на лбу вдруг показался чужим и незнакомым... Бросив на Элли неприязненный взгляд, Дональд скривился в гримасе боли и повернул голову к Кейт.

– Бут, – с трудом шевеля губами, сообщил Дональд. – Ты его узнала?

– А-а! – воскликнула Кейт. – Мне тоже так показалось, только я не была уверена.

– Я... видел... его... портрет. – Дональд опустил веки. Потом приподнял, моргнул несколько раз. – Ч-черт... отключаюсь... напичкали всякой дрянью. Да... точь-в-точь как Джон Уилкс Бут на портрете.

– Хорошо, хорошо... – Кейт потрепала его по руке. – Отдыхай, мой мальчик. За нас не беспокойся, уже почти рассвело. Что-нибудь еще заметил?

– Нет. Не знаю. Мысли путаются...

А рукопись? Что ты с ней сделал?

Дональд распахнул глаза.

– У-хо-ди-те, – четко произнес он. Пришлось ретироваться.

– Ну что распустила нюни, как кисейная барышня? – недовольно спросила тетушка Кейт, выруливая с парковки больницы. – Ничего страшного с ним не стряслось, до свадьбы заживет. Уж я-то знаю Дональда! Этот несчастный корсет не помешает ему...

– Ты просто отвратительна! – выпалила Элли.

Всякий раз, когда Кейт уставала, ее тянуло на непристойности. А сегодня она невообразимо устала... От Элли не укрылись круги под глазами и скорбные складки в уголках губ. Но как бы то ни было, машину Кейт вела со свойственной ей бесшабашной лихостью. В округе мало кто соглашался с ней ездить. Поскольку у Элли выбора не было, она просто закрыла глаза и изо всех сил вжалась в сиденье.

– Вот оно, мужское "я" во всей красе, – продолжала тетушка. – Это же старо как мир! Дональд не хотел, чтобы ты видела его в таком жалком состоянии. До чего ж самовлюбленные существа эти мужчины! Потому-то я и не стала выходить замуж во второй раз. Нет у меня ни времени, ни сил нянчиться с капризами великовозрастного младенца.

– А как же доктор Голд? – спросила Элли.

– О-о... Фрэнк... – Голос тетушки потеплел. – Фрэнк – другое дело... Только, прошу тебя, без радужных надежд. Фрэнк замечательный... м-м... друг... но и за него я бы тоже не вышла. Даже если бы и предложил, – добавила она.

Только вернувшись из больницы домой, они обнаружили разгром в библиотеке. Странное дело, но Кейт, похоже, ожидала чего-то подобного.

Стоя посреди хаоса, она выругалась, да так, что даже у Элли, привыкшей к словесной изобретательности тетушки, загорелись уши.

– Цирковой номер с лошадью, – говорила Кейт, машинально собирая разбросанные книги, – был задуман специально для того, чтобы выманить нас из дому. Я об этом догадывалась... но что можно было сделать, с Дональдом на руках?! Да черт с ним... все равно этот фокусник не нашел того, что искал.

На Элли вдруг навалилась смертельная усталость. Даже стоять было трудно, уж не говоря о том, чтобы помогать с уборкой.

– По-твоему, ему была нужна рукопись? А где она?

– Понятия не имею. – Кейт с грохотом опустила стопку книг на одну из полок и начала расставлять. – Дональд знает. И молчит. До тебя не дошла эта последняя сцена в палате?

– Но я... я же хотела отвезти ее в университет.

– Правильно. Иначе нас в покое не оставят. Уверена – этот листок таит в себе какую-то тайну и наш неизвестный друг готов идти на крайности, лишь бы эта тайна не всплыла. Дональд это понял, он мальчик сообразительный... Только вот вбил в свою глупую героическую голову, что, пока он один знает, где находится рукопись, мы будем в безопасности. Интересно... – Кейт помолчала, в задумчивости терзая нижнюю губу. – Нет-нет, не до такой же степени он глуп! Одно хорошо: на сегодня его нейтрализовали. Я попросила Фрэнка всадить ему убойную дозу снотворного.

Смертельно уставший мозг Элли не уловил и половины из монолога тетушки.

– А при чем тут Джон Уилкс Бут? Это же убийца президента Линкольна, нет?

– Идиотизм! – с наслаждением провозгласила Кейт. – Полнейший идиотизм от начала до конца! Джон Уилкс Бут, убийца Линкольна, к нашим краям не имеет никакого отношения. Родился он в Мэриленде... схвачен и убит был тоже в Мэриленде, в каком-то заброшенном сарае. Таковы факты, а все остальное – идиотские домыслы. Но наш... наездник надеялся, что мы узнаем Бута, – для того и гарцевал перед нами, чтоб уж наверняка. Более того, он рассчитывал, что мы свяжем имя знаменитого убийцы с семьей сенатора Гранта. Ходили такие слухи, будто бы Гранты были замешаны в заговоре против президента. Доказательств, разумеется, ноль, но... Словом, теперь мы имеем полный комплект. Вся знаменитая шестерка в сборе.

Тетушка Кейт покосилась на племянницу.

– Иди-ка ты спать, едва на ногах стоишь. Я тут сама управлюсь.

– Но ты ведь тоже устала! – запротестовала Элли. – А Мариан Бисли...

– Появится. Подождет, пока страсти утихнут, и появится. Бисли терпеть не могут всяких заварушек.

– Мариан мне говорила... об этом Фрэнсисе Моррисоне...

Кейт весело хмыкнула. Все это время она как челнок сновала по комнате; большая часть книг уже стояла на местах.

– Мариан хлебом не корми, дай людей попугать, – снисходительно объяснила тетушка. – Иди, девочка, отдохни немного.

Сама тетушка Кейт, судя по всему, так и не легла. Сквозь сон до Элли доносился ее голос – та созывала кошек. К полудню, когда Элли спустилась на кухню, все четвероногие питомцы были собраны, накормлены и обласканы. Вместе с яичницей племянница была вынуждена проглотить и длинную, красочную лекцию о футболе.

И сейчас, сидя перед телевизором, Кейт излучала бодрость и энтузиазм, словно бессонной ночи и не было. К торжественному просмотру матча тетушка отнеслась серьезно и выбрала самый деловой – на ее взгляд – из нарядов. Тугие брючки цвета морской волны и просторная мужская рубаха мало сочетались с серебряными гроздьями в ушах, которые издавали переливчатый звон всякий раз, когда Кейт мотала головой.

Всю вторую половину матча в комнате стоял отчаянный перезвон. А последние десять минут и вовсе прошли под непрекращающийся аккомпанемент серебряных колокольчиков, вызванивающих мелодию отчаяния и надежды. Матч закончился со счетом 24:17 в пользу соперников тетушкиных любимцев. Кейт стойко выдержала унижение до финального свистка, после чего сорвалась с места и пулей вылетела за дверь, бормоча себе под нос нечто малолитературное. Единственным приличным словом в ее тираде было имя великого Сонни.

Со вздохом блаженного удовлетворения доктор откинулся на спинку кресла.

– Отличная игра!

– Побольше бы этих ваших... бомб, – отозвалась Элли.

Минут через десять Кейт вернулась в гостиную с напитками и сандвичами. Вела она себя подозрительно любезно, и Элли, уловив знакомый блеск в глазах тетушки, предпочла не поднимать тему футбола. В любом случае пора было возвращаться к делу.

Они еще не сказали и двух слов, как раздался звонок и Кейт бросилась к телефону.

– Удивительно, – заметила Элли. – Я-то думала, что наши друзья начнут с утра обрывать телефон.

– Звонить во время футбольного матча – бесполезное дело, – ответил доктор. – Кейт попросту отключает телефоны. Зато уж теперь нам не поздоровится. Дай бог выдержать шквал допросов. Уверен, слухи уже разнеслись по всему городу. У больничного персонала прорва друзей и родственников.

Элли с доктором навострили уши, даже не пытаясь притворяться, что не подслушивают разговор Кейт. Но та повернулась спиной, и с противоположного конца огромной гостиной до них не доносилось ни слова. К счастью, разговор длился недолго.

– Алан Грант, – усаживаясь в кресло, сообщила Кейт. – Уже в курсе.

– Рвет и мечет? – поинтересовалась Элли.

– Я бы сказала, на взводе. Но, как всегда, вежлив и полон достоинства. Узнал бы про секту сатанистов – небось спеси-то поубавилось бы.

– Да что в этом такого страшного, никак понять не могу? – вскинулся доктор. – Ну, предположим, существовало какое-то тайное общество... хотя мы и не знаем наверняка... Кого волнуют события столетней давности?

– Кто его знает... – задумчиво протянула Кейт. – Политика – штука хитрая. Что бы там ни утверждали всякие остолопы аналитики, предугадать реакцию обывателя невозможно. Вот возьмут и не станут голосовать за человека, у которого в роду сатанисты. Да-да, согласна... судить человека за грехи его дедули нелепо... Но вы только представьте себе, как отнесутся наши избиратели к тому факту, что дед Алана Гранта был рабом? Скандал, да и только! А что, если вдуматься, здесь такого? Это ведь не фамильное слабоумие! Короче говоря, на его месте я бы тоже приложила массу сил, лишь бы сохранить этот прискорбный факт в тайне.

Доктор запустил пальцы в шевелюру.

– Черт возьми, Кейт, информации у нас предостаточно. Нужно вычислить этого... шутника... да побыстрее. Он становится опасен.

– Знаю. Возможно, сердечный приступ у Теда и в самом деле случайность, но вчерашнее нападение... Не думаю, что наш гость задумал убийство... – Тетушка помолчала. – Уж очень велик риск, а смысла с гулькин нос. Нет, скорее всего он хотел покалечить Дональда, чтобы отвлечь нас от своей основной цели. Тем не менее налицо величайшая жестокость... или страх.

– Лошадь! – вдруг воскликнула Элли. – Нельзя ли опознать его по лошади?

– Это же не Вашингтон, солнышко, – покачала головой Кейт. – В наших краях лошадей пруд пруди. Да у всех в округе есть конюшни. Я лошадей не держу только потому, что до смерти боюсь этих тварей.

– Ты? Боишься?! – с ухмылкой спросил доктор Голд. – Как же так, Кейт? Я-то полагал, страха ты не ведаешь.

– У этих зверюг чересчур широкие спины, – поморщилась Кейт. – А может, у меня ноги коротковаты... Только не надо о жокеях, Фрэнк! И вообще, эксплуатировать животных – это не по мне.

Разговор мог вылиться в длиннейшую дискуссию, и тетушка Кейт явно не горела желанием продолжать его. Не дав доктору и рта раскрыть, она снова повернулась к племяннице.

– В наших краях любой умеет ездить верхом, а большинство еще и охотится на лошадях... не на моих землях, уж будь уверена!

– Что? Даже мисс Мэри? – удивилась Элли.

– Ха! Как Циклоп! – Кейт заговорщически улыбнулась, зная, что племянница разделяет ее слабость к «Маленьким женщинам». – Преступник мог воспользоваться любой из полусотни лошадей в близлежащих конюшнях. Среди них есть и несколько черных. У Теда – черный жеребец...

– А у Гранта – черная кобыла, – подсказал доктор.

– Кстати, о цвете... – Кейт прищурилась, глядя вдаль, словно что-то прикидывала. – Я не могу поклясться, что лошадь была именно черной. В темноте за черный какой угодно цвет вполне можно принять. А отметины вроде звезды легко нарисовать. Горящие круги вокруг глаз, сверкающие копыта и морда – все эти фокусы объясняются фосфоресцирующей краской. Никуда не годная работа, нужно сказать. В жизни не видела большей халтуры. Думаю, наш приятель спешился в лесу, распряг лошадь и отпустил, а сам пробрался в дом. К рассвету он уже смыл краску и лошадь спокойненько отправилась щипать травку на соседском лугу.

– Так что же нам делать? – Элли была близка к отчаянию. – Не можем же мы сидеть сложа руки и ждать, когда...

Ее жалобный возглас был прерван телефонным звонком. Очень некстати: у Кейт определенно родилась идея. Элли отлично знала это самодовольное выражение тетушки.

Несколько секунд спустя у Кейт вытянулось лицо и она издала совершенно неприличный рев:

– Что-о-о?! Он сам сказал... Когда?! Когда, я спрашиваю?! О черт! Черт, черт, черт! Да нет же, все это вранье. Наглое, беспардонное вранье! Эта дрянь у меня! В банковский сейф положила, пропади она пропадом, эта чертова штуковина. Сию же секунду позвони остальным и скажи, что нахальный мальчишка все наврал!

Кейт швырнула трубку, не потрудившись проверить, попала ли та на рычаг, и крутанулась на сто восемьдесят градусов. Глаза ее сверкали синим огнем.

– Хочешь знать, что вытворил этот кретин, твой сыночек? – набросилась она на доктора. – Я же велела накачать его вашими чертовыми лекарствами до беспамятства!

Доктор подскочил с кресла.

– До беспамят... Дьявольщина. Я просил держать его на снотворном, но нельзя же... Что с ним, Кейт?

Кейт подхватила на руки кошку – она всегда так делала, когда волновалась, утверждая, что кошка заменяет ей кофе, шаль и нюхательные соли, вместе взятые. К сожалению, под руки ей попалась сиамская старушка Дженни, не большая любительница объятий, которая тут же начала шипеть и вырываться.

– Как тебе сказать... снотворное не подействовало. Дональд обзвонил всех наших друзей-подозреваемых... не иначе как целый час висел на телефоне... и каждому шепнул, что спрятал рукопись в тайнике, о котором знает только он.

– Боже милостивый... – застонал доктор. – Что за глупая донкихотская выходка!

– Зато как благородно, – процедила Кейт, терзая кошку. – Вознамерился заманить негодяя в ловушку, а в качестве приманки предложил себя. Стоит ему только шаг сделать...

Она умолкла, приоткрыв рот и бессмысленно уставившись в пространство. Потом отпустила возмущенную кошку и схватила трубку.

Все уже были готовы к самому худшему, но новость все равно грянула как гром среди ясного неба. Безжизненно-ровным тоном, прижав трубку к уху, тетушка роняла обрубленные фразы:

– Его нет... Одежды тоже... Его видели час назад. Медсестра сказала, что после обеда он уснул... Из регистратуры передали... похожий человек выходил из больницы... Его не остановили... думали, посетитель...

Больше в больнице ничем не могли помочь, разве что поспрашивать, не видел ли кто, как Дональд садился в машину. Доктор выхватил у Кейт трубку и громовым голосом потребовал немедленно начать поиски беглеца. К Элли и Кейт он обернулся посеревший и постаревший от тревоги.

– Персонал не виноват, – тяжко выдохнул доктор. – Дональд совершеннолетний, если захотел уйти...

– А ведет себя как последний сопляк! – прорычала Кейт. Теперь она тискала Генриетту, длинношерстную красавицу, которая обожала объятия. Примостившись на плече хозяйки, точно желто-коричневое пушистое боа, Генриетта истерично мурлыкала от счастья.

– Как по-вашему, куда Дональд мог отправиться? – спросила Элли. – Нужно найти его, прежде...

– Прежде всего нужно успокоиться! – Кейт в запале гладила любимицу против шерсти. – Если еще и мы потеряем голову – тогда все, пиши пропало.

– Может, он просто поехал домой? – подала идею Элли. Она была не просто спокойна.

Ей казалось – одной ногой она уже стоит в могиле.

Доктор покачал головой.

– Нет. Он понимает, что первым делом мы проверим дом. Должно быть, связался с кем-нибудь из приятелей... при машине, но без чувства ответственности. Только вот с кем? С Рэнди? С Джоном?

– Придумай что-нибудь поумнее! – вскипела Кейт. – Не станешь же ты названивать всем его друзьям по очереди, как будто он первоклашка! Да их в это время и дома-то нет...

– Сама хороша! – парировал доктор. – Версии правдоподобнее не нашла? Сегодня суббота, банк закрыт. Когда это ты, интересно, успела положить рукопись в сейф?

– Боже, и правда... – сникла Кейт. – Прости, Фрэнк... Брякнула первое, что в голову пришло...

Доктор притянул ее к себе вместе с Генриеттой; кошка зашлась от восторга.

– Ничего, дорогая, ничего. Извини, что раскричался. Не думаю, чтобы твой вариант что-то изменил. Преступник не может рисковать... а значит, ему в любом случае нужен Дональд. Нет, правда, дорогие мои, мы напрасно так переполошились. Без рукописи Дональду ничего не угрожает. А листок ведь здесь, в доме, да?

– Должен быть здесь. – Кейт немного приободрилась. – У мальчика просто не было времени перепрятать рукопись. Разве что сунул в карман...

– Нет, – решительно покачал головой доктор. – Ни в рубашке, ни в джинсах ничего не было. Значит, здесь. Дональду придется за ним приехать. Ну а до тех пор он в безопасности, как младенец в люльке.

Страшная мысль пришла в голову Элли.

– А что, если... похищение? – выдала она свистящим шепотом. – Что, если его схватят...

– Нет, детка. – Свободной рукой доктор притянул к себе и Элли, и теперь они стояли обнявшись все четверо; в центре изнемогала от блаженства Генриетта. – Не нужно давать волю фантазиям. Мы же не с мафией имеем дело, не с организованной бандой. У нашего приятеля нет укромного места, где можно спрятать жертву, к тому же в этом случае он раскрыл бы себя. Сама подумай, Элли, ну кто из всей компании способен на похищение? Да, знаю, люди они эгоистичные, взбалмошные, но не до такой же степени...

– Ты абсолютно прав, Фрэнк.

«Кошкотерапия» сработала – Кейт вновь была полна энтузиазма. Опустив Генриетту на пол, она выпрямилась, вскинула голову и обвела остальных хладнокровным взглядом. Но Элли чувствовала, что своим предположением посеяла росток страха. Пусть мысль была дикой, нелепой, фантастичной... но ни один из троих не мог от нее избавиться. Дональд страдает, ему плохо, он не в силах защитить себя...

– Нам пора. – Кейт улыбнулась племяннице, но та успела поймать скрытую в глубине синих глаз тревогу.

– Куда? – спросил доктор.

– Поедем к Теду домой. Нет-нет, больше ничего не скажу. Хочу показать. Если я права...

Все трое забрались в старенький, изрядно потрепанный автомобиль доктора. Как ни велик был страх за сына, лихачество Кейт доктор не забыл и наотрез отказался от ее услуг водителя.

Приходящая прислуга – соседка Теда – содержала его очаровательный домик в безукоризненном порядке. Впрочем, это было не слишком сложно – Тед был аккуратен до педантизма. В субботу, по-видимому, миссис Моран отдыхала, поскольку на звонок дом ответил безмолвием.

– Минуточку. – Кейт достала ключ из кармана рубашки.

Тишину внутри нарушало лишь негромкое жужжание кондиционера. Дорогу показывала Кейт – она ориентировалась здесь не хуже, чем в своем собственном доме. Правда, жилище Теда было куда меньше и скромнее. Аккуратный кирпичный прямоугольник времен короля Георга, первый этаж которого был отведен под прихожую, гостиную и кухню, а второй – под спальни. Кейт же направилась по лестнице вниз.

Подвал выглядел неубранным лишь в сравнении с идеальным порядком в комнатах. Даже такой чистюля, как Тед, не мог хоть слегка не намусорить, работая с деревом и папье-маше. Зато инструменты у него сияли как новенькие, каждый занимал отведенное ему место, а на ковре не было ни пылинки.

Элли окинула помещение взглядом – и сразу же увидела... Маски!

Маски были вывешены ровным рядом над деревянной панелью на одной из стен. Мастерски сделанные, совсем как живые... Элли даже содрогнулась в первый момент, вообразив, что это настоящие головы. Женская, с длинными светлыми локонами, голова джентльмена с бородой, седовласого старика и... самое потрясающее зрелище – крысиная физиономия Роджера Макграта!

Кейт сняла последнюю маску с хитроумного держателя, прикрепленного к стене, и та сморщилась у нее в руках, точно лицо человека под действием какого-нибудь инопланетного оружия.

– Тед собирался сделать маски всех друзей, – объяснила Кейт. – И врагов... – Она просунула ладонь внутрь, и маска ожила, как фигурка в руках кукольника. – Вы наверняка видели такие штуки в продаже в День Всех Святых. Детям нравятся... В прошлом году один нарядился гориллой и напугал бедняжку Уильяма до истерики. Как живые, да? Это новая технология: материал похож на незастывший воск, такой же пластичный. Для любителя Тед – очень приличный скульптор.

– Да, – негромко подтвердил доктор. – Он подарил мне чудесную скульптуру жены. Как же это я раньше не догадался... Вот, значит, откуда все эти привидения?

– Точно. – Кейт повесила маску на место и обернулась к Элли. – Не сердись на Теда, умоляю, солнышко. Временами он совсем как дитя... к тому же ему немало досталось от наших... друзей. Если кто и виноват, так только я. Это ведь моя затея. А Тед просто не в силах был устоять против искушения. Не будешь сердиться, нет?

– Постараюсь... – Элли отвела взгляд от масок: пустые глазницы на лице Роджера Макграта наводили на нее ужас. – К тому же эта затея рикошетом ударила по нему самому. А настоящий преступник пока не найден.

– Не хотелось бы подгонять тебя, Кейт... – начал доктор.

– Да-да, знаю, нам нужно возвращаться. Но сначала не мешает взглянуть на те маски, которыми воспользовался Тед. – Она принялась выдвигать ящик за ящиком.

Доктор и Элли бросились на помощь. В оборудованном под мастерскую подвале была масса шкафчиков, закрытых полочек и несколько рабочих столов с ящиками.

– Маски Джона Уилкса Бута мы, разумеется, не найдем, – продолжала Кейт. – Думаю, преступнику хватило ума уничтожить ее сразу же после своего представления. Интересно, а не мог Тед изображать даму-беглянку вот в этой белокурой маске?

Элли снова взглянула на галерею на стене.

– Вполне мог. А вот это... – она показала маску смеющегося юноши, – наверное, ее возлюбленный.

– Значит, не хватает только мистера Локвуда и бабушки Мардж. – Доктор рылся в ящике с лихорадочной поспешностью, которая наверняка ужаснула бы Теда.

– И еще зловещего муженька, – подхватила Элли, склоняясь над очередным столом. – Уж его-то лицо я узнаю, не сомневайтесь. Такое... мрачное.

– Только ты его и можешь узнать, – сказала Кейт. – Найдешь хоть какую-нибудь маску, Фрэнк, – обязательно покажи Элли.

Но дальнейшие поиски оказались бесплодными. В подвале масок точно не было, а обыскивать дом доктор отказался:

– Мы провозимся до ночи, Кейт. Боюсь, Дональд проберется к тебе, и тогда... Продолжение не понадобилось.

– Фрэнк, когда мы сможем поговорить с Тедом? – спросила Кейт, усаживаясь в машину.

– Денька через два, если все будет нормально. Доктор Кох считает... – он нахмурился, – Теда явно что-то беспокоит. Тебя, Кейт, звал несколько раз. Но я бы на месте Коха не рисковал.

– Вряд ли Тед может сообщить нам что-то новое. Если только имя нападавшего? – вставила Элли.

– Скорее всего, Тед своего противника не видел. И вообще, пусть сначала поправится, не нужно его волновать, – решительно отозвалась Кейт. – С этим дурацким делом мы вполне справимся и без него.

– Каким образом? – В крутой вираж перед домом доктор вложил все свои чувства. – Хватит рисоваться, Кейт! Знаешь то, чего мы не знаем, – выкладывай. Самое время.

Выкладывать Кейт отказалась до тех пор, пока не будут накормлены ее драгоценные животные. Они взялись за дело сообща... впрочем, помощь доктора по большей части состояла в том, что он ходил по пятам за Элли и Кейт и беспрестанно грыз ногти. Тем не менее, через час все трое расположились в гостиной с коктейлями. На дворе еще было довольно светло, но через лужайку уже пролегли длинные тени. Близилась ночь, а от Дональда по-прежнему не было вестей.

– Ты ведь с первой минуты, как только услышала о «призраках», поняла, что это дело рук Теда! – Доктор Голд укоризненно поглядел на Кейт. – Почему же не сказала нам?

– Потому что не все «призраки» – дело рук Теда, – парировала та. – Вреда от его выдумки никакого не было, он всего лишь хотел подразнить наших снобов. Опасность возникла лишь с появлением второго человека, а кто этот второй – я понятия не имею. Зато знаю, что объяснить поведение этого неизвестного... или неизвестной... можно лишь исходя из догадки Дональда насчет рукописи. Рабочая версия такова: найденный в книге листок – это своеобразный устав тайного общества, подписанный местными влиятельными персонами, которые поступали далеко не самым приличным образом. Потомок одного из них решил во что бы то ни стало уничтожить свидетельство грешной жизни пращура. Не спрашивайте только, каким образом он – или она – узнал о существовании этого листка. Мне и самой это неизвестно. Пока...

Слушатели терпеливо ждали.

– Преступник забрался сюда в поисках улики и наткнулся на Теда. Или же Тед наткнулся на него, неважно. Полагаю, злодей и прежде догадывался, кто устраивает чехарду с привидениями. Возможно даже, он заподозрил, что Теду все известно о рукописи, хотя на самом деле это было совсем не так. Бедный Тед угодил в больницу, а преступник залез в его дом, нашел маски и понял, что может воспользоваться ими в своих собственных целях. Не удивлюсь, если он даже обнаружил готовый сценарий. Тед до того педантичен, что вполне мог составить скрупулезный план всего представления. Почему бы и нет? В конце концов, он-то видел в этом всего лишь шутку.

Кейт замолчала, чтобы перевести дух. Погладила кошку, примостившуюся у нее на коленях, двух других одарила ласковой улыбкой.

– Что ж... – протянул доктор. – Возможно... Я бы даже сказал – вполне правдоподобно. Ну а дальше-то что, Кейт? У нас как было пятеро подозреваемых, так и осталось. Если и Энн Грант считать. Можно ли исключить хотя бы одного?

– У меня идея. Что, если поступить как в добрых английских детективах? Берем лист бумаги, в одну колонку записываем имена, в другую – возможные мотивы, в третью – алиби, если таковые имеются. Хотя нет... – Кейт небрежно махнула рукой. – Ничего нам это не даст. Вычислить, кто готов идти на преступление ради тайны столетней давности, невозможно. Лично я оплатила бы из собственного кармана колонку в газете, лишь бы весь свет узнал, что мой дальний родственник возглавлял секту сатанистов! А вот Роджер Макграт, думаю, не моргнув глазом выложил бы десятки тысяч, чтобы этот факт замять. Как и мисс Мэри, кстати.

– Сенатора тоже нельзя вычеркивать, – с тяжким вздохом добавил доктор. – Ты верно сказала – неизвестно, как отреагируют на подобную новость избиратели. И у Энн Грант могут быть причины гоняться за документом, только совершенно иные. Эта дамочка с радостью опубликовала бы устав.

– А про Марджори Мелоди вы забыли? – вставила Элли. – Вот кто, на мой взгляд, должен гореть желанием смыть пятно позора с семейной истории. Да ее же на смех поднимут, если почитатели узнают, что предок Святой Марджори поклонялся сатане. Кусок хлеба потерять – это еще полбеды. Но ее раздутое до небес эго такой травмы просто не перенесет!

– Тебе что, не понравилась ниша Марджори? – с простодушным видом поинтересовалась тетушка.

– Нравится – не нравится, какая разница! – вмешался доктор. – Вернемся к делу. У любого из них – теоретически – есть мотив для преступления. Подумай как следует, Элли! Может, вспомнишь что-то... хоть какую-нибудь деталь, которая помогла бы разоблачить нашего артиста?

– Нет. И вообще, теперь ведь ясно, что почти всех привидений изображал Тед. Мы не нашли маску, но я уверена, что и старик Локвуд – это тоже Тед. Его идиотская затея с крестом... он просто хотел меня подбодрить. Решил, что с крестом на шее я не буду бояться. И... да-да, точно! Вспомнила! Я подняла руки – а он притворился, что ему плохо. И убежал! Он же не мог видеть, что у меня на шее нет креста. Ну и спектакль! Душа в пятки ушла!

– Тед – артист от Бога, – заявила Кейт. – Как-то раз ему дали роль в летнем театре, в спектакле «Как важно быть серьезным». Ты бы его видела! Восхитительное зрелище! Но он вовсе не хотел тебя напугать, Элли. Тед же трюкач, вот его и разобрало. Он считает, что нынешняя молодежь чересчур прагматична и рассудительна... Просто хотел тебя заинтриговать...

– Да не сержусь я на него! Если уж на то пошло, меня беспокоит другое привидение...

– Знаю! Четвертое! Дама в белом на лестнице. Нет... каково название для повести о средневековых призраках! Вот бы взглянуть хоть одним глазком!

– Да уж... – согласилась Элли. – Это было что-то... – При воспоминании о ледяной леди ее до сих пор пробирала дрожь.

– Ага, ага, – радостно закивала тетушка. – Так я и думала. Но вот что удивительно – явление этой дамы было организовано по высшему классу... под стать призракам Теда, если не лучше. И тем не менее Тед тут ни при чем. Он же лежал в библиотеке без сознания... Явление бабушки Марджори, как и явление Джона Уилкса Бута, придется отнести на счет талантов нашего неизвестного приятеля. Однако сцена с Бутом была до того безобразно обставлена, что казалась бы смехотворной, если бы не последствия...

Доктор вдруг издал нечто среднее между возгласом и стоном.

– Я понимаю, чего ты добиваешься, Кейт. Поверь, я тебе благодарен... – заговорил он, меряя шагами гостиную. – Но тебе не удастся отвлечь меня от мыслей о сыне. Еще немного – и я сойду с ума!

–А что вы можете сделать? Что мы можем сделать?! – воскликнула Элли.

– Позвонить в полицию, – мрачно отозвался доктор. – Я сообщу, что Дональд Голд сбежал из больницы вопреки предписаниям врачей; что в его состоянии и учитывая те лекарства, которые он принимал, несносный мальчишка опасен не только для самого себя, но и для окружающих. Пусть его только найдут... неважно, какими средствами.

– Выбрось это из головы! – возмутилась Кейт.

– И не подумаю!

В подтверждение своих слов он шагнул к телефону, и в этот момент раздался звонок. Доктор схватил трубку. Надежда на его лице сменилась недоумением, он протянул трубку Элли.

– Твой жених, детка.

Та сразу заподозрила неладное... в спешке уронила трубку, а пока поднимала, услышала сдавленный шепот доктора:

– Я понятия не имел, что у твоей племянницы жених – иностранец...

Подозрения Элли подтвердились.

– Алло, – выдохнула она в трубку. – Слушаю.

– Скажи хоть слово... выдай меня хотя бы звуком... и я повешу трубку, – прозвучал голос Дональда.

На памяти Элли так разговаривали только в стельку пьяные.

– Ты в порядке? – машинально спросила она. – Где ты?

– Ответ на первый вопрос – да. Что кас-са-ется второго – забудь. Теперь слушай. Знаю, говорить ты не можешь... говорить буду я, а ты только отвечай – «да»... «нет». Я хочу, чтобы ты...

– Нет, – безапелляционно отрезала Элли.

– Но я всего лишь хотел попросить тебя...

– Нет. Дональд вздохнул.

– Понятно. Кое-кто в трансе, верно?

– Да. И... – Элли немного подумала, – настороже.

Она развернулась. Доктор сидел в кресле и притворялся, что читает журнал, но Элли буквально кожей чувствовала, как он навострил уши. Тетушка Кейт испарилась из комнаты.

– У меня есть план, – пробубнила телефонная трубка.

– Так я и думала.

– Ты только выслушай...

– Валяй. – Элли присела на краешек стола. Доктор поднял глаза; она послала ему беззаботную улыбку.

– Я решил... нужно расставить капкан. А приманкой буду...

– Это и так было ясно, – прервала его Элли. – Даже для меня.

– Ага. Понятно. Значит, тебе известно, что я позвонил всем подоз-зреваемым?

–Да.

– Кто-нибудь вам перезвонил?

– Еще бы! Разумеется!

– З-замечательно. – Дональд лишь самую малость заикался, но энтузиазма и нахальства не растерял. – Мой план сработал! За мной уже следят! – со свистом прошептал он.

Учитывая внимание доктора, Элли не осмелилась произнести слово, которое пришло ей в голову. На другом конце трубки как-то странно зашипело... На другом конце? Или... Ответ не заставил себя долго ждать.

– Ты что сопишь? – поинтересовался Дональд.

Тетушка не зря исчезла. Элли сразу заподозрила, что она отправилась подслушивать по параллельному аппарату. Эта женщина никогда не считала любопытство грехом! Дональд, наверное, отупел от снотворного, но все равно изображать из себя иностранца с его стороны было идиотизмом. Может, отца он и провел, но уж никак не Кейт.

– У меня насморк, – сообщила Элли, на всякий случай прикрыв трубку ладонью. Доктор Голд – отличный врач. Не хватало, чтобы услышал...

– А-а! Ладно, слушай... Мой план таков. После полуночи я пробираюсь в дом... Все уже должны быть в постелях – это твоя забота. Только не смей спускаться! Если хочешь, можешь смотреть с площадки, но...

– О-о, неужели? Ты позволяешь? Как это мило с твоей стороны!

– Ты что, ехидничаешь? – с сомнением протянул Дональд. – Нашла время. У меня отличный план. Я делаю вид, что нашел рукопись, ясно? На самом деле я ее не возьму, оставлю в надежном месте... но п-притворюсь, будто нашел ее в библиотеке. И ухожу. Да, чуть не забыл: если дверь в библиотеку уже починили, обязательно открой замок... На чем это я остановился?

– Ты уходишь... – чуть слышно выдохнула Элли.

– Точно! Итак – я ухожу... M-м... Ага! Сажусь в машину и держу курс на Шарлоттсвиль. Ты п-понимаешь, какая штука... наш неизвестный друг волнуется... Что, если я договорился с кем-нибудь из знакомых принять меня в воскресенье в университете? П-понимаешь? Преступник не может рисковать. Он наверняка п-попытается меня остановить. Двинет следом и...

– ...устроит аварию, – выпалила Элли. – Шмякнет тебя об дерево, расквасит о ближайшую скалу...

Доктор медленно поднялся, смяв в руке толстенный журнал, как оберточную бумагу. Его взгляд, где смешались тоска, подозрение, надежда... этот взгляд стал для Элли последней каплей.

– Сию же минуту говори, где ты прячешься, эгоист несчастный! Свинья самовлюбленная! Или ты признаешься, или...

– Я знаю, где он! – раздался веселый голос тетушки Кейт. – Не вешай трубку, Дональд, дорогой. Я уже связалась с мистером Бланчердом и приказала задержать тебя в «Серебряном лисе» хоть под дулом пистолета.

– Как это ты, интересно, с ним связалась, если телефон занят? – кисло поинтересовался Дональд.

– Ха. Ха. Ха, – пропела Кейт.

– Ну да, понятно, у тебя там небось дюжина телефонных линий? – смирился Дональд. – А может, ты завела почтовых голубей?

Элли не желала больше этого слышать. Она протянула трубку доктору; тот взял ее с опаской, как ядовитую змею...

– Дональд?.. – Голос его дрогнул, и у Элли глаза наполнились слезами. Резко отвернувшись, она вылетела из гостиной.

Внутри у нее все кипело, а слезы... это были слезы ярости, и только! Чтобы поостыть, Элли с полминуты вышагивала взад-вперед по коридору. Порог библиотеки она переступила, лишь убедившись, что способна удержаться от нелестных эпитетов в адрес Дональда.

На параллельном телефоне в библиотеке висела Кейт. Элли прошла на кухню и прижала к уху трубку.

– ...вообще не п-понимаю твоего поведения, – говорил Дональд. – Я все классно придумал. П-план великолепный. Скажи Бланчерду, чтобы он...

– Придумано и впрямь классно, – согласилась Кейт. – План великолепный, не спорю. Я в восторге, Дональд. Но у нас кое-что произошло, о чем ты пока не знаешь. Ты должен приехать немедленно. Договорились? И не переживай. Основная часть плана, если уж на то пошло, начинается после твоего ухода из дома. Верно? Ну а если ты появишься засветло, то ему... преступнику... легче будет тебя преследовать. Не хочешь же ты, чтобы он тебя упустил.

– Да уж... – буркнул Дональд. – Все верно. Ох и командирша ты, Кейт! Страшно п-поду-мать, какую я заполучу вместе с женой тетушку! Ладно, приеду. Но учти – это мой план. Только посмей вставлять палки в колеса. Папуля?

– Да, сынок, – отозвался доктор.

– Ты слушаешь?

– Да-да, я...

– Какой у т-тебя смешной голос!

– Мне совсем не смешно, – грозно зарычал отец. – Сейчас я за тобой приеду. Чтоб ни шагу из «Лиса», понял?

– И что это сегодня все так раскомандовались? – пожаловался Дональд и отключился.

Элли столкнулась с доктором в прихожей. Тот лихорадочно шарил в карманах.

– Ключи! Где, черт побери, ключи от машины?!

– Спешка хороша... сам знаешь в чем, Фрэнк, – заявила Кейт, выплывая из библиотеки. – Дональд тебя дождется, уж будь уверен. Я позаботилась. Так что не гони как сумасшедший.

– Ключи! – яростно выдохнул доктор. Карманы его брюк уже были вывернуты и болтались, точно носки на веревке.

– Прошу... – Кейт достала из сумочки ключи. – Возьми мою машину. Только пожалуйста, Фрэнк, не гони, а то...

Доктор выхватил у нее ключи и ринулся к двери. Притормозив на пороге, оглянулся и крикнул:

– А Дональд прав. Ты еще та командирша, Кейт!

Москитная сетка хлопнула, и тетушка Кейт в отчаянном прыжке успела ухватить Амвросия, который едва не прошмыгнул во двор.

– Нет, мой мальчик, нет... – запричитала она, распластавшись на полу и зарывшись носом в густую шерсть. – Уже темно... Мамочка за тебя боится... Пересчитай малышей, Элли! Нужно покончить с делами, пока не началось представление!

– Представление?! – От счастья и злости на Дональда у Элли подкашивались ноги. – Пропади ты пропадом вместе со своим недоумком Дональдом! Запереть бы вас обоих куда подальше, а ключ выбросить!

Кейт, прижимая к груди Амвросия, перекатилась на спину.

– У Дональда гениальная смекалка! Он просто не в себе, иначе не стал бы звонить из бара «Серебряного лиса»... я уловила знакомый шум. Интересно, чем он там накачивался? Эффект потрясающий!

Чем бы там Дональд ни накачивался, доктор его отрезвил, только ни отец, ни сын не признались, какие средства для этого понадобились. К тому моменту, когда машина подкатила к крыльцу, где в нетерпении топтались Кейт и Элли, Дональд был вял и относительно вменяем. Доктор же так и кипел от возмущения.

– Хорош! – рычал он, вытаскивая сына из машины. – Взрослый парень, разумный, казалось бы, без пяти минут врач...

– Мои ребра... – стонал Дональд. – Ты меня покалечишь...

– Ничего подобного. Отправляйся в дом! Слезу из меня не выдавишь.

Дональд, театрально прихрамывая, двинулся вверх по ступенькам крыльца. Прежде чем войти в дом, остановился и ненавидящим взглядом пронзил Элли.

– Предательница... – с горечью процедил он.

– Сам такой, – парировала Элли и шагнула следом. – Мы тут переживаем, а этот безмозглый, безответственный эгоист...

– Задумано было неплохо. – Дональд осторожно опустился на резной комод в прихожей. – Может, лекарства подвели... – Он вскинул глаза на Элли: – Ты, кажется, сказала «мы»?

– Мне-то лично плевать, что с тобой будет. Но твоему отцу... Ничего подобного я не говорила!

– А вот и сказала!

– А вот и нет!

– А я...

– Прекратите! – заорал доктор Голд. – Слушай меня внимательно, герой-недоучка! Я сыт по горло твоими детскими выходками. Дай мне только добраться до того идиота, что снабдил тебя машиной и этими... этими... пилюлями! Думаешь, трудно вычислить, кто этот недоумок?! Рэнди или Майкл Джексон...

Кейт кашлянула. Казалось бы, в общем шуме – теперь уже кричали и Дональд, и Элли – чуть слышный звук не должен был привлечь внимание. И вместе с тем в прихожей мгновенно наступила тишина. Кейт чинно сцепила руки на животе, откинула голову, растянула губы в улыбке.

– Друзья мои, – пропела она сладким голоском. – Давайте сохранять спокойствие. Ах, эти грубые, жестокие слова... как они калечат наши сердца... какие незаживающие раны оставляют они в душах возлюбленных созданий Божьих! Вспомните молитву самого кроткого из святых... Пусть я не принадлежу к матери-церкви, друзья мои, надеюсь, мне достанет любви и света, чтобы успокоить ваши мятежные души...

– Еще... – умоляюще простонала Элли. Она пристроилась рядышком с Дональдом на комоде и, раскрыв рот, внимала гениальной пародии на всем знакомые проповеди. – Еще, Кейт!

– Надолго меня не хватает. Тупею, солнышко. Дональд, так, говоришь, за тобой кто-то следил?

– За мной... – Дональд ожесточенно потер лоб. – Ну ты даешь, Кейт! Мысли у тебя скачут как зайцы. Да, кажется, следил. Не уверен, что от самой больницы, – я был не в себе... может, и скорость разок превысил. Зато от «Серебряного лиса», могу поклясться, за нами гнались. Папуля от хвоста ушел на выезде из города. Как дал по газам! Миль семьдесят выжал, не меньше!

Он послал отцу одобрительную улыбку. Доктор покраснел.

– Наглое преувеличение. Я ехал... неважно. И вообще, я сильно сомневаюсь, что та машина ехала именно за нами. Кому-то было по пути, вот и все. Если бы...

В прихожей грянули аккорды Девятой симфонии Бетховена. Все, кроме Кейт, вздрогнули от неожиданности. Дональд выпрямился, прошел к двери и припал к одной из узких стеклянных вставок.

– Ну и ну! – прошипел он через секунду. – Это же та самая машина, что ехала за нами! – Боль в ребрах была забыта, глаза его сверкали, как у напавшей на след гончей. – Теперь-то мы ему покажем! За дело!

Глава 10

Дональд безумным взглядом обшаривал прихожую. Подходящего оружия здесь не было – вернее, от оружия стены ломились, вот только весило каждое по меньшей мере фунтов двести. Убедившись в этом, Дональд юркнул в гостиную и вернулся с целым арсеналом каминных принадлежностей.

– Вот, возьми! – Он сунул Элли кочергу.

– Еще чего! – Элли отпрянула от него как от помешанного.

– Я возьму маузер, – прошептала Кейт. – О черт! Ты же его забрал. Где маузер, Дональд?

– Зачем тебе маузер? Возьми кочергу. Преступник нам нужен живым.

– Неужели? А похоже, что вы настроены на убийство. – Доктор замотал головой, стряхивая оцепенение. Энергия сына его частенько шокировала. – Сейчас же сядь и успокойся, Дональд. За нами действительно ехала какая-то машина. Раньше я ее в наших краях не видел. Если это та же самая, возможно, водитель просто заблудился и решил узнать дорогу.

Он шагнул к двери в тот самый миг, когда в прихожей вновь раздались аккорды величайшей из симфоний мира. Незваный гость явно терял терпение. Кейт и Дональд переглянулись. И одновременно заняли позиции по обе стороны двери, держа наготове кочергу и чугунный совок. Элли не сдвинулась с места.

Атмосфера накалялась с каждой секундой. Даже у доктора на лице была написана тревога, но дверь он распахнул, сияя гостеприимной улыбкой.

Элли подпрыгнула, точно ее укусила змея.

– Генри!

У Дональда отвалилась челюсть. Каминный совок выпал из его пальцев, едва не угодив в ногу доктору. Разглядеть невесту в темноте прихожей Генри не мог. Оказавшись лицом к лицу с незнакомым человеком, он приосанился.

– Добрый вечер, сэр. – Генри протянул руку. – Меня зовут Генри Уиллоуби. Жених Элли. Можно войти?

– Не... да, конечно... – слабым голосом отозвался доктор и отступил на шаг.

Генри на всякий случай еще больше выпятил грудь, подался вперед... В этот миг Элли взглянула на тетушку.

– Не смей, Кейт! – завопила она. – Не смей!!!

– А? – тупо переспросила тетушка, приложив ладонь к уху. Но кочергу все же опустила.

Забыв о приличиях, Генри с любопытством вытянул шею и заглянул за дверь. Оттуда выглянула Кейт. На несколько секунд оба застыли – нос к носу, глаза в глаза.

– Ой-ой, кого я вижу... – кокетливо прищурившись, прошамкала тетушка. – Неужели это вы, мистер Уиллоуби? Что-то я в последнее время туга на ухо стала...

– Рад вас видеть, тетушка Кейт! – во все горло заорал Генри.

– А-а? Чего? – прогнусавила Кейт.

Дональд, беспомощно привалившись к стене, давился хохотом. Элли окончательно вышла из себя.

– Кейт, прекрати сейчас же! Генри, что ты тут делаешь?

– Дорогая, мне позвонил Эл... сенатор Грант... мы с ним обменялись телефонами... Он сказал, что у тебя какие-то сложности. Я пытался связаться с тобой, но бесполезно.

– Вот болтун! – Кейт забыла про свою тугоухость. К кому относилось ее лестное определение, сказать было трудно – то ли к сенатору, то ли к самому Генри?

Остальные молчали. Даже у Дональда прошел приступ смеха. Худшего момента Генри выбрать не мог. Ситуация и без того запутанная, а тут еще возись с незваным гостем... Заговорщики переглянулись, безмолвно решив, что Генри не стоит посвящать в перипетии предстоящей ночи. Еще неизвестно, что ему сообщил Алан Грант...

Генри, как известно, особой тонкостью натуры не отличался, но затянувшееся молчание не заметил бы только слепоглухонемой.

– Похоже, я не вовремя? – натянуто вопросил он. – Могу вернуться в город... видите ли, я предпочитаю не ездить в темноте. Надеюсь, в местной гостинице есть свободные номера.

– Вот это был бы выход, – брякнула Кейт. – То есть... м-м... милый Генри, летом гостиница переполнена, там не то что номера – свободной кладовки не найдешь. Проходи в дом. Можешь сразу подняться наверх, в свою спальню, переодеться перед ужином...

С каждым словом голос ее звучал все теплее, все дружелюбнее. Генри вздохнул спокойнее, приняв гостеприимство тетушки за чистую монету. Элли же тотчас заподозрила неладное, но промолчала. А что она могла поделать? Хозяйка в доме Кейт, ей и решать, что делать с неожиданным визитером. По дороге к лестнице Генри приостановился, бросив на невесту ледяной взгляд.

Я оскорблен до глубины души, но, как человек воспитанный, сцен устраивать не стану.

Генри запросто мог бы и вслух произнести эту фразу. Оскорбленное достоинство было написано у него на лице.

Едва он скрылся из виду, Кейт обернулась к Дональду.

– Сходи за Анджелой, приведи ее в дом.

Анджела еще в прошлый раз потрясла Генри своими ласками. Она вообще обожала новые лица.

– Как ты смеешь! – воскликнула Элли.

– Смею – что? Разве я могу запретить собачке побегать по дому? Или, скажем, посидеть под дверью какой-нибудь спальни? Нам нужно время, чтобы все обсудить. Что будем с ним делать?

Дональд уже вернулся с громадным мастифом. Анджела, в восторге от неожиданной милости, шумно обнюхала ковер в холле и уже через несколько секунд со щенячьим визгом ринулась на второй этаж.

– Так, на какое-то время мы его нейтрализовали, – довольно вздохнула Кейт. – С разрывом помолвки тебе придется подождать до завтра, Элли. Если объявить сегодня...

– С какой это стати я... – начала было Элли.

– Если объявить сегодня... – тетушка Кейт повысила голос, – он отправится в гостиницу, а что ему там наговорят, можно представить! Но как же быть?.. Не держать же Анджелу у его двери всю ночь...

– Да ты с ума сошла! – возмутился доктор. – Что на тебя нашло? Он здоровый, крепкий парень, а нам помощь сегодня не помешает. Почему бы не рассказать ему хоть часть истории, чтобы...

– Нет, нет, нет! – решительно замахала руками Кейт. – Генри абсолютно безнадежен. Ты его просто не знаешь, Фрэнк. Толку от него...

Она вдруг умолкла, загадочно глядя в пространство. Это выражение Элли слишком хорошо знала. И боялась до дрожи в коленках.

Тетушка повернулась, смерила Дональда взглядом с головы до ног, точно режиссер, выбирающий актера на главную роль.

– Ну уж нет! – твердо сказала Элли. – Я не позволю сделать из Генри подсадную утку. Да они и не похожи ни капельки.

– Чтобы кто-то делал за меня черную работу? – поддержал ее Дональд. – Не выйдет.

– Нет, правда, Кейт, ты совсем... – вставил доктор.

– Ладно, ладно! Напали, как коршуны. Не хотите – как хотите... – Кейт надолго задумалась. Испустила тяжкий вздох. – Вот черт. Веселья не получится. А жаль... В данных обстоятельствах у нас есть один-единственный разумный выход. Забаррикадируемся здесь как в крепости и будем всю ночь держать оборону. Вместе. Ты тоже останешься, Фрэнк. Если кто-нибудь следит за домом, то может подумать, что ты забрал рукопись с собой. К счастью, животных мы с Элли уже накормили. Завтра все вместе отправимся в Шарлоттсвиль. Денни Уилкс вызовет для нас какого-нибудь знатока.

– Денни Уилкс? Ректор университета? – спросила Элли.

– О нет! – усмехнулся доктор. – Денни – куда более полезная личность. Он построил университетский стадион. И где ты их только находишь, Кейт?

– А что я могу поделать? – Тетушка Кейт стушевалась, как будто ее уличили в знакомстве с торговцем наркотиками. – Все эти чертовы деньги... В бизнесе со всякими людьми приходится сталкиваться. Но, как видите, изредка можно и пользу извлечь, – добавила она, повеселев на глазах. – Так как вам мой план?

– Превосходный, – одобрил доктор. – Я знал, что здравый смысл должен взять верх.

Дональд и рта не открыл, лишь выпятил губу, как обиженный ребенок. Тетушка Кейт ободряюще похлопала его по руке.

– А мне, думаешь, не обидно? Да я, может, всю жизнь мечтала схватить какого-нибудь злодея и собственноручно притащить его в полицию. Но даже ради исполнения этой мечты я не стану рисковать ни одним из вас.

Похоже, ее доводы вкупе с горестным тоном убедили Дональда. Он кивнул и расплылся в сконфуженной улыбке. Вселенская тоска на лице тетушки мигом сменилась более привычным выражением задумчивого коварства.

– Вот если бы можно было выставить Генри из дома эдак в полночь... или около того... – мечтательно протянула она.

– Ты все шутишь! – В глазах доктора светилась нежность.

– Какие уж там шутки, – буркнула Элли. Кейт самодовольно ухмыльнулась. Доктор сделал вид, что ничего не услышал.

– Боже милостивый, Кейт! – воскликнул он, пораженный внезапной мыслью. – А ведь действительно, если этот тип дошел до отчаяния, то может напасть на любого, кто выйдет из дома ночью. Разве что держаться скопом...

– Но на дворе ведь темень, ни зги не видно, – возразила Кейт. – А что, если он заманит нас в ловушку на дороге? До шоссе далеко, да и случайных машин почти не бывает. Откровенно говоря, я и в свою собственную машину сейчас не рискнула бы сесть. У мерзавца было время подстроить какую-нибудь пакость, например с тормозами.

– Ты не драматизируешь?

– Я же не о наших шансах на успех веду речь, Фрэнк. Я говорю об одном шансе из тысячи, который может закончиться трагедией. Негодяй непредсказуем и на многое готов... уж в этом-то мы успели убедиться.

Доктор согласно кивнул:

– Разумно...

– Итак, решено! – поставила точку тетушка Кейт. – Проведем тихий вечер в домашнем кругу. Элли, солнышко, ты ведь еще не видела мою новую забаву, я хотела сделать тебе сюрприз. Ты в подвал не спускалась, нет?

– Нет, – рассеянно ответила Элли, прислушиваясь к шуму на втором этаже.

Собачий лай и визг перемежался сдавленными криками и глухими ударами. Из холла невозможно было определить – то ли Генри колотит в дверь, то ли мастифша Анджела пытается сокрушить преграду, отделяющую ее от вожделенного гостя.

– Нужно его выпустить. Так что за сюрприз, Кейт?

– Я оборудовала небольшой кинотеатр, – радостно чирикнула тетушка. – Совсем крошечный такой, компактненький. До чертиков устала сидеть по полночи в ожидании старых киношек. Мои любимые фильмы вечно крутят под утро, да и реклама осточертела...

– Понятно. Вот ты и вышла из положения. Да ладно, Кейт, не тушуйся, – насмешливо подбодрила Элли тетушку. – Твои деньги, тебе ими и распоряжаться. Только, по-моему, сейчас не время для твоих древних звезд. У доктора заблестели глаза.

– А «Ночи в опере» у тебя случайно нет?

– Ха! Что за вопрос. В другой раз обязательно покажу. У меня есть кое-что поинтереснее. Лучшие матчи! Золотой фонд футбола! Возни было, пока сделала копии! Пришлось кое-кого пошантажировать.

Элли нетерпеливо топталась на месте, то и дело поднимая глаза к потолку. Шум усиливался. Остальные упорно ничего не слышали. Недавняя глухота Кейт, видимо, оказалась заразна.

– Да ты что?! – с жаром воскликнул доктор. – Все лучшие матчи?! Кейт кивнула:

– Все до единого.

– Нужно выпустить Генри, – настойчиво повторила Элли.

– Давай, – милостиво позволила тетушка. – Уверена, ему тоже понравится мой сюрприз.

Всякий раз, навещая тетушку, Элли тратила массу времени на то, чтобы вычислить, а что, собственно, задумала Кейт. И этот вечер не стал исключением. Элли решила, что Кейт, предлагая свой план, держала в уме несколько основных моментов. Очень существенных, кстати сказать, моментов. Избавившись – ненадолго – от влияния этой гениальной личности, Элли и сама додумалась до причин, по которым план Кейт стоило бы воплотить в жизнь.

Да, план был хорош. И решение остаться на всю ночь в доме весьма разумно. Какой смысл без толку подвергать себя опасности? Однако в душе Элли роились сильнейшие подозрения, что тетушка просто-напросто горела желанием опробовать свою новую, как она выразилась, «забаву». Заодно и над Генри поиздеваться.

А Генри был сама любезность. Даже об Анджеле тактично забыл, хотя и бушевал за дверью, когда Элли оттащила собаку и с помощью Дональда заперла ее на чердаке.

Правда, присутствие Дональда явно беспокоило Генри. Он все поглядывал на нового знакомого, а когда вся компания устроилась за коктейлями в гостиной, не удержался и спросил:

– Виноват, Дон... У тебя такой вид, точно ты на войне побывал. С лошади упал?

Дональд машинально прикоснулся к повязке на лбу – единственному видимому признаку его травм.

– Угу, – хмыкнул он. – Лошадь там точно была. До сих пор все ребра болят.

– Я так и подумал, глядя на твою походку, – с довольным видом кивнул Генри. – Что ж, рад слышать, что это всего лишь несчастный случай. Я уж боялся – не связано ли твое состояние с тем, на что намекал старина Эл. Ты ведь так... м-м... дружен с семьей тетушки Кейт...

Элли встретилась взглядом с Дональдом и поспешно отвела глаза. «Бедный, бедный Генри...» – подумала она. И поняла, что в ее помолвке наступил финальный этап. Если ты испытываешь к жениху только дружеское участие и жалость... Стройный, загорелый, беззаботный, да к тому же с романтической повязкой на лбу, Дональд являл собою тайную мечту любой женщины. Генри был бы рад оказаться на его месте, но увы...

– Так что же тебе наплел этот болтун, милый Генри? – нежно пропела Кейт и пододвинула к гостю бутылку.

Тот отказался.

– Ничего конкретного. Вы же знаете этих политиков. – Генри подмигнул. Тетушка вытаращилась на него, точно он рехнулся. – Да знаете, тетушка Кейт, – повторил Генри. – Это люди осторожные. Напрямик никогда ничего не говорят. Так оно безопаснее. Мы, юристы, с ними схожи. Старина Эл просто сказал, что в вашем доме появлялись какие-то странные гости... – Он изо всех сил пытался не смотреть на Дональда.

– Удивительно, – насмешливо заметила Элли, – что ты принял всерьез туманные намеки... да еще примчался из-за этого.

– Не такие уж и туманные, – возразил Генри. Этот тон Элли был хорошо знаком. Она угрожающе прищурилась. – Алан сказал, кто-то забрался в дом ночью.

Весьма довольный произведенным эффектом, Генри с улыбкой откинулся на спинку кресла. Остальные молчали. Сознательно или подсознательно, но каждый из них надеялся, что пресловутая осторожность, которую упомянул Генри, удержит Алана Гранта от подробного рассказа. С другой стороны, сенатор ведь и не сообщил о «призраках». А несчастный случай с Тедом был более чем весомой причиной для звонка.

– А-а! – протянула Кейт. – Что-то такое действительно... Меня при этом не было.

– Так Элли была совсем одна?! Девочка моя бедная...

– Нет, не одна... – оборвала его излияния Элли и осеклась. Черт бы побрал Генри с его профессиональными ловушками!

Генри ждал. Выжидать он умел и цену молчанию знал отлично. Он перевел взгляд с Элли на Дональда, который сидел, выгнув спину, – эта поза не причиняла страдания его несчастным ребрам. Дональд ответил таким взглядом, что у любого другого – только не у Генри! – загорелись бы уши. В комнате воцарилось тягостное молчание.

Элли лихорадочно соображала. Плевать на мнение Генри о ее моральных принципах... И все же начинать серьезный разговор не время по двум причинам. Во-первых, такие темы вообще не принято обсуждать на людях. Начнется спор... да еще при Дональде... Ну а во-вторых, узнав о разрыве помолвки, Генри, чего доброго, кинется среди ночи в город, искать ночлег. И что с ним может по дороге случиться, предсказать невозможно. Сейчас Элли не могла понять, какой черт ее дернул обручиться с Генри, но и подвергать его опасности девушка тоже не собиралась.

Она взглянула на тетушку. Та подняла глаза к потолку и что-то насвистывала сквозь зубы.

Все вдруг стало на свои места.

– Господи, ну и смешной же ты, Генри! – расхохоталась Элли. – Вид у тебя... как у престарелой дуэньи. Видишь ли, с того самого дня, когда вы с Кейт уехали, кто-то постоянно устраивает в доме фокусы. Изображает привидений. Началось вроде с безобидных трюков, но потом неизвестный пробрался в библиотеку и напал на Теда – он как раз проверял, все ли в доме спокойно. Тед угодил в больницу с сердечным приступом... Кейт, а ты сегодня в больницу звонила?

– Как раз собиралась, – с улыбкой отозвалась тетушка. – Продолжай, Элли.

– Дональд ночевал здесь, чтобы было кому меня защитить. Он и пострадал, пытаясь поймать нашего неизвестного фокусника. Мы не знаем, кто это такой, но зато поняли, что ему нужно. Эту... вещь – слишком долго объяснять, что это такое, да ты все равно не поймешь, Генри, – мы хотим завтра показать знающим людям. И тогда угроза исчезнет. Но пока... пока опасность велика. Нам кажется, что неизвестный попытается всеми правдами и неправдами заполучить эту вещь. Вот мы и решили провести эту ночь все вместе, за закрытыми дверьми. Кажется... кажется, все?

Она обвела компанию взглядом. Все улыбались, если не считать Генри. Тот сидел с открытым ртом. Ничего иного Элли и не ожидала.

– Великолепно, – одобрила Кейт. – Коротко и ясно. Ты умеешь обращаться с Генри... Впрочем, это неудивительно. Если люди так долго живут вместе... Послушайте-ка, я проголодалась. Давайте перекусим, и я покажу вам мой кинотеатр.

– В жизни не слышал подобной чуши... – пробормотал Генри.

– Всякое случается. – Кейт выдернула Генри из кресла. – Пойдем. У нас сегодня самообслуживание. Ты умеешь варить кофе, Генри? Нет? Самое время научиться. Ничего нет важнее для холостяка, чем умение...

Слегка оправившись от шока, Генри попытался притормозить и поговорить с Элли, но тетушка такого шанса ему не дала. И все же он умудрился вставить в ее болтовню вопрос:

– А вы... вы точно проверили замки? Двери надежно заперты?

– Да-да... Мы с Фрэнком обошли весь дом, пока Элли тебя... пока Элли была с тобой наверху.

Самой Элли оставалось лишь гадать, с какой это стати она переживает за Генри. Да он бы и шагу отсюда не ступил! Его драгоценное здоровье – превыше всего!

– А как же двери в библиотеке? – вдруг вспомнила она. – Кейт, я ведь не успела вставить стекло...

– Ничего страшного. У нас нашлась тонна-другая кастрюль и сковородок, чтобы заделать дыру. Да и Франклин на страже. В случае опасности малыш поднимет тревогу. Дональд, надеюсь, рукопись не в библиотеке?

– Нет.

– Сыр, ветчина, горчица, майонез, – перечисляла Кейт, доставая из холодильника продукты. – Давай тарелки, Элли... Салат, помидоры, паштет, булочки...

Беспокойство, как выяснилось, не повлияло на аппетит. Все набросились на еду, и даже Генри слегка успокоился, пока Дональду не пришло в голову обсудить тему привидений. Белоснежная дама на лестнице стала гвоздем программы. Дональд не упустил ни единой детали.

– От нее исходил мертвенный холод... – проникновенно вещал он. – Этот холод пробирал меня до костей, он леденил душу, когтями впивался в сердце. А глаза... эти ужасные, застывшие глаза... их взгляд пронзал насквозь...

– Прекрати, – процедила Элли.

– Ты права, не стоило напоминать, – с лицемерным вздохом покаялся Дональд. – Бедняжка Элли упала в обморок... просто рухнула в мои объятия...

– Вот как... – задумчиво прищурился Генри.

– На пол, – внесла поправку Элли.

– Интересно, интересно. – Тетушка Кейт, упершись в стол локтями, запихивала в рот немыслимых размеров сандвич. – Ты что, и в самом деле потеряла сознание, Элли?

– Просто устала, – коротко ответила племянница.

– Нет же, уверяю вас, на нее подействовала гостья из потустороннего мира. – Дональд скромно потупил глаза. – Признаюсь, если бы не моя знаменитая выдержка, я бы и сам... – Он умолк, встретив немигающий взгляд тетушки Кейт. – Честное слово, Кейт... – шутовские интонации исчезли, – даже мне было страшно. Тысячу баксов отдал бы, чтобы разгадать этот фокус. Появление старика Локвуда тоже сопровождалось холодом. Но тогда все объяснялось просто. Любой, кто знаком с системой отопления в доме, мог отключить обогреватель – и все. Но для случая с дамой в белом это объяснение не годится. Точно тебе говорю, холод буквально насквозь пронизывал, жуть какая-то! Причем шел направленно, из одной точки...

– Верно, – вставила Элли. – Стеной надвигался. Как глыба льда.

– О-о-о... – с тихим восторгом выдохнула Кейт. Она положила сандвич, и тот немедленно развалился на составные части. Синие глаза тетушки смотрели куда-то вдаль с мечтательной тоской. – О-о... вот было бы замечательно, если б хоть одно привидение оказалось настоящим... Как по-вашему, не может...

– Нет! – взорвалась Элли. – Не может! И ничего замечательного в этом не было бы. Мало нам во всей этой истории сложностей, так ты хочешь еще и настоящее привидение подсунуть? Благодарю покорно. Вот Тед поправится и все объяснит.

– Пожалуй, ты права. – У Кейт вытянулось лицо, как у ребенка, которого лишили веры в Санта-Клауса. – Ничего не поделаешь... в жизни столько разочарований. Да, кстати, о Теде... Нужно бы позвонить в больницу.

– Я сам. – Доктор Голд поднялся из-за стола. – Врачу скажут больше, чем тебе.

Кейт с отвращением рассматривала неаппетитные огрызки у себя на тарелке.

– Знала же, что мне это не по зубам... – пожаловалась она. – И какого черта...

– Кейт! – Доктор застыл как скульптурное изваяние с телефонной трубкой в руках. – Телефон молчит.

– Что?! – Дональд подскочил и тут же рухнул обратно на стул, схватившись за бок. – Ты уверен, папуля?

– Уверен, не уверен... Дурацкий вопрос. Либо телефон работает, либо нет. Третьего не дано.

– Попробуй позвонить с другого, – посоветовала Кейт. – Может, этот тип проморгал телефон в кабинете. Я совсем недавно поставила там еще один аппарат.

Доктор не двинулся с места. В расширенных глазах Генри ужас мешался с сомнением.

– Это что, шутка? – выдавил он. – По-моему, не слишком удачная...

– Боюсь, шутки кончились, – мрачно ответила Кейт. – Элли не рассказала тебе и половины правды. Дональд... что, совсем плохо?

Все еще держась за грудь, Дональд осторожно выпрямился. На лбу у него выступила испарина, лицо посерело, но он покачал головой и даже попытался улыбнуться.

– Жить буду. Чертовы ребра. Вот уж некстати... Мне все это не нравится, Кейт.

– Спокойно, – сказал доктор и привычным жестом запустил пальцы в шевелюру. – Мы всего лишь убедились в своих подозрениях. Преступник где-то поблизости, выжидает. Он перерезал провода... с его стороны шаг разумный, верно? Лишил нас возможности позвать на помощь или проверить алиби всех подозреваемых. Опасность как была, так и остается, но она не увеличилась.

Пожалуй... я еще разок обойду дом, проверю замки.

– Как же это все глупо! – скривился Дональд. – Ну и картинка! Точно город в осадном кольце варваров. Нас же пятеро относительно здоровых, сильных людей! А он один...

– Или она, – вставила тетушка Кейт. – У нас же нет уверенности. А может, и все вместе. Вам такая мысль в голову не приходила?

Дональду определенно приходила – он ничуть не удивился. А вот Элли и доктор на несколько секунд остолбенели.

– Но, Кейт! – вырвался из горла доктора сдавленный возглас.

– Уверенности нет, – повторила та. – Не забывай наш разговор о мотивах. Причины гоняться за документом есть у каждого из подозреваемых. Так почему бы им не действовать сообща, чтобы защитить честь своих семей? И кстати сказать, наши силы не так уж велики. Один покалечен... нечего сверкать глазами, Дональд. Тебя толкни, ты и рухнешь без сознания... Еще один – слаб и беспомощен... – Тетушка имела в виду отнюдь не себя, но возразить Элли не успела. – Ну и еще один посторонний, который вполне может держать нейтралитет. Обороняющиеся, как правило, находятся в более выгодном положении, но только в том случае, когда противник известен. Мы же не знаем, чего ждать. Итак, предлагаю следующее...

– Очередная идея, – встрял Дональд. – Хоть когда-нибудь они у тебя заканчиваются, Кейт?

– Никогда. Мы снова проверим запоры на окнах и дверях. Лично я не верю, чтобы кто-то мог проникнуть в дом.

Элли вдруг встрепенулась:

– А тот потайной ход, которым пользуется Мариан Бисли? Она же смогла войти, когда мы с Дональдом заперли все окна и двери?!

– По-твоему, я совсем из ума выжила? – возмутилась тетушка. – Та дверь всегда закрыта, а ключи есть только у Мариан и у меня. И никакой это не потайной ход, а всего лишь обычная боковая дверь. Она скрыта за зеленью, так что о ней мало кто знает. Впрочем, мы и там проверим. Позволю себе продолжить, несмотря на то, что меня грубейшим образом прервали... Лично я не верю, чтобы кто-то мог проникнуть в дом, и все же предлагаю забаррикадироваться в одной из комнат. Затем...

– Это в какой же, интересно? – опять ввернул Дональд. – Уж не в подвале, в компании с кинопроектором?

– Почему бы и нет? Там мы будем в полной безопасности, а заодно и развлечемся. Ночь-то длинная. – Кейт так и светилась от счастья. – До утра успеем посмотреть три, а то и четыре матча!

Такая перспектива ужаснула даже доктора:

– Боюсь, четыре матча «Редскинз» подряд мне не выдержать!

– Но это же те матчи, где «Редскинз» выигрывают! – Тетушка Кейт обиженно насупилась. – Так и быть, раз ты такой зануда, в промежутке покажу «Ночь в опере».

Доктор несколько опешил и тут же расхохотался.

– Ты невыносима, Кейт! – выдавил он наконец. – Я тебя обожаю. Выйдешь за меня?

– Нет! – решительно отвергла предложение тетушка. – Но буду жить с тобой в грехе... пока смерть не разлучит нас. Давайте-ка за дело. Фрэнк и Дональд, вы осмотрите...

– Ни в коем случае, только не разделяться, – уже серьезно сказал доктор. – Пойдем все вместе.

Так они и сделали. Никогда еще дом не казался таким огромным, таким таинственным, таким угрожающе безмолвным.

Элли улучила возможность переброситься несколькими словами с тетушкой, пока мужчины проверяли на прочность баррикаду из кастрюль и сковородок у разбитой балконной двери.

– Пожалуйста, Кейт, прекрати свои шуточки насчет привидений. Ты дразнишь Генри, но я-то тоже живая! Видела б ты этот ужас на лестнице...

– Зачем? Дональд очень красочно описал и привидение, и твой обморок.

– Кейт, я же просила!

Тетушка открыла рот, подумала и захлопнула.

– Ладно. Извини, солнышко.

Впятером они обошли весь дом, не обнаружив ничего опасного, если не считать Роджера. Правда, внезапное появление крысы из-за бюста Китса в маленькой гостиной едва не стоило Генри жизни. Нужно отдать Генри должное – он оправился от потрясения быстрее, чем ожидала Элли. Более того, к концу обхода заметно повеселел. Вероятно, Генри втихаря уже примерял лавры героя ночного приключения. Кто, как не он, был единственным молодым, сильным и здоровым мужчиной в компании? Воспрянув духом, Генри принялся похлопывать тетушку Кейт по плечу и отпускать замечания типа «Ничего, дамы, не волнуйтесь. Вы в полной безопасности».

– А не глотнуть ли нам чего-нибудь освежающего? – игриво спросил он, когда вся компания вернулась туда, откуда начался обход, – на кухню.

– В моем кинозале есть бар, – заверила его Кейт. – С напитками проблем не будет... Но мы кое о чем забыли. Дональд, где рукопись?

– В надежном...

– Самое надежное место – у нас перед глазами. К чему зря рисковать, спрашивается? Где она?

– Ладно, уговорила. В твоем кабинете.

– Боже правый! Туда же легче всего забраться! Окна слишком...

– Зато там сам черт ногу сломит. Сомневаюсь, чтобы ты могла что-то найти в этом хаосе. А уж чужак...

– Ладно, пошли отыщем треклятый листок. Нет-нет, только все вместе.

В этот миг скрежещущий, с металлическими нотами звук ударил по барабанным перепонкам. Генри взвизгнул и вцепился в Дональда; тот ответил звериным воем.

– Хотел тебя поддержать, старина, – то ли проговорил, то ли простонал Генри. – Что... м-м... что это было?

– Интерком, – равнодушно отмахнулась Кейт. – Он у меня изредка подвывает. Кто его включил?

Тетушка обвела всех взглядом, и лицо ее вытянулось. Ни один за собой такого не помнил.

– Господи, Кейт! – нетерпеливо воскликнул доктор. – Держу пари, ты сама и включила. Машинально. Или, что вполне вероятно, в очередной раз напутала с проводами.

Возражать Кейт не стала, но ей явно было не по себе.

– Нужно побыстрее забрать документ! Пошевеливайтесь.

По дороге в кабинет тетушка хранила угрюмое молчание и немного успокоилась лишь при виде знакомого кавардака, к которому, похоже, никто не прикасался. Хотя, если подумать, преступник мог хозяйничать здесь хоть целый день – вряд ли это кому-нибудь бросилось бы в глаза.

– Листок где-то там. – Дональд кивнул на один из столиков с кучей старых журналов. Пока он рылся в журналах, Кейт стояла на пороге, нервно притопывая и бросая настороженные взгляды то в один угол комнаты, то в другой. Ее нервозность передалась и остальным. У Элли мурашки поползли по спине; ей все казалось, что за ней наблюдают чьи-то враждебные глаза.

– А зачем ты притащила сюда ширму, Элли? – вдруг спросила тетушка. – Ей место в библиотеке.

Трехстворчатая ширма высотой в человеческий рост, массивная, из резного дерева и кожи с позолотой, занимала самый дальний от окна угол. Угол был к тому же и самый темный, но ширму Элли сразу узнала.

– Я ее не трогала. Дональд, ты не...

Элли обмерла. Остальные застыли каменными изваяниями. На сцену выступило последнее, величайшее детище Теда. Вначале был свет... уже знакомое Элли тошнотворно-зеленоватое мерцание. Блеклый круг, казалось, висел в воздухе. С каждой секундой пятно становилось все ярче, из него постепенно начала вырисовываться фигура... темная, как тени, из которых она была соткана, но чудовищно прозрачная. Сквозь туманное тело отчетливо просматривался позолоченный рисунок ширмы.

Кокон черного одеяния обволакивал фигуру с головы до пят; даже руки прятались в складках широких рукавов. Призрак запрокинул голову в капюшоне... но лица не было... лишь пугающе черный провал. Одна рука начала медленно подниматься, потом застыла в указующем жесте. Широкий рукав казался пустым, но из него вдруг потянуло холодом... Ледяная струя коснулась лица Элли, взъерошила волосы. В комнате раздалось жужжание... Странный звук то затихал, то усиливался, а холод становился все ощутимее, все пронзительнее. В ледяном потоке фигура качалась, словно нарисованная на полупрозрачном листе бумаги. И вдруг застыла, грозно выбросив вперед руку.

От падения тяжеленного тела в кабинете вздрогнули стены. Элли оглянулась. Генри лежал без сознания.

Странное дело, но этот обморок вырвал Элли из оцепенения. Фокус, что ни говори, впечатлял... Она по-прежнему не понимала, как это все устроено и как неизвестный сумел пробраться в дом, зато точно знала, что это всего лишь гениальный трюк, к которому загробный мир не имеет никакого отношения. И еще она точно знала, чего требует пришелец. Тот повторил свой угрожающий жест, и страницы журнала в руках Дональда зашелестели в холодном потоке.

На обложке иллюстрированного еженедельника «Спорт» красовался Мухаммед Али. Яркие, сочные краски оттеняли болезненную бледность Дональда. Он не произнес ни слова, но упрямо покачал головой.

Доктор накрепко сцепил руки вокруг Кейт. Не для того, чтобы поддержать, – напротив, он едва удерживал ее на месте. Кейт билась в его железной хватке, рвалась из объятий, пока наконец не взорвалась негодующим криком:

– Да что вы все, в землю вросли?! Хватайте его, а то убежит!

– Ну уж нет! – твердо ответил доктор, а Дональд холодно добавил:

– В другой руке у него кое-что посущественнее.

– О-о... – выдохнула Кейт и обмякла, но с места, однако, не двинулась. Так и стояла, уставившись вместе с остальными на черный предмет, который возник в руках призрака как по мановению волшебной палочки.

Даже Элли, не большой знаток оружия, распознала приличных размеров пистолет. Пустой глаз дула смотрел прямо в лоб Дональда.

– Отдай! – крикнула Элли. – Отдай ему журнал!

Фигура величаво кивнула в знак согласия. Пришелец безмолвствовал, что, впрочем, было вполне объяснимо: бесформенное одеяние и капюшон скрывали лицо и фигуру, но голос его непременно выдал бы. Правда, теперь эта предосторожность была уже излишней. Элли знала, кто перед ними. Из всех подозреваемых лишь один человек не уступал в росте Теду, для которого предназначался маскарадный костюм. Роджер Макграт был как минимум на полголовы ниже. А значит, в облике «черного монаха» явился Алан Грант. Элли даже расстроилась. Сенатор ей по-своему нравился... во всяком случае, не отталкивал, как все остальные.

– Отдай, – умоляюще повторила она. – Прошу тебя, Дональд!

Тот опять молча качнул головой.

Неизвестный тоже молчал, но говорить ему и не требовалось. Оружие в его руке было убедительнее любых слов. Ствол пистолета плавно сместился в сторону. Черный глаз нацелился на доктора.

Кейт рванулась, чтобы заслонить, но доктор безжалостно отпихнул ее назад.

– Ему же плевать, в кого стрелять! – рявкнул он, от бешенства переходя на рифму. – Герои! Дональд, немедленно отдай... этому... журнал!

Голова в черном капюшоне кивнула. Дональд выругался и швырнул журнал. Тот перелетел полкомнаты, шлепнулся на пол, и драгоценный листок взмыл вверх. Забыв про осторожность, «черный монах» подался вперед, а Элли ринулась к Дональду в отчаянной попытке остановить его прыжок.

Своей цели «монах» так и не достиг. Запутавшись в складках балахона, он упал. По стенам заметались зловещие синие всполохи. Замогильный холод усилился, по комнате прокатился порыв ледяного ветра. Жужжание переросло в настоящий рев. Казалось, сам Люцифер с хохотом вознесся из преисподней, чтобы явить себя застывшим от ужаса зрителям.

В тумане страха Элли все же смутно уловила шевеление со стороны Генри. Тот застонал, приподнялся... Мир встретил его зрелищем еще более жутким... Генри жалобно вскрикнул и вернулся в небытие.

Оглохшая и отупевшая, Элли нашла ладонь "Дональда и стиснула.

Дальний угол кабинета по-прежнему был залит синеватым сиянием. «Монах» наконец разобрался со своим одеянием и поднялся на ноги. Девушка не сводила с высокой фигуры зачарованного взгляда.

Сбоку мелькнуло что-то маленькое, быстрое. Элли, моргнув, подумала, что это кошка, решившая поучаствовать во всеобщем веселье. Но тут существо распрямилось, откинуло со лба волосы, и Элли узнала тетушку. Одной рукой прижимая к груди злосчастный листок, другой Кейт шарила на письменном столе.

При других обстоятельствах ее поиски выглядели бы даже забавно. Рулоны бумаги, карандаши, плюшевые коты, цветы в горшках летели во все стороны.

Внезапно раздался громкий треск и зловещий рев перекрыл еще более жуткий хохот, который длился, длился и длился. «Монах» застыл на месте, судорожно вертя безглазой головой. Завывающий хохот незаметно сложился в слова. Отвратительно скрипучий голос, казалось, доносился сразу со всех сторон:

– Добро пожаловать в ад, сын мой!

«Монах» вздрогнул, рванулся к двери, но в следующий миг кулем повалился на пол, пару раз дернулся и затих.

Хохот оборвался как по команде. Элли перевела взгляд на тетушку. Та отшвырнула в сторону какой-то скомканный клочок и чиркнула спичкой. Без лишних раздумий Кейт поднесла пламя к листку бумаги.

Рукописный листок был дряхлый, сухой, но все же достаточно плотный, а сгорел в один миг, точно его заранее пропитали горючей жидкостью. Тетушка уронила пепел на пол, затрясла обожженными пальцами и шмыгнула к ширме, за которой по-прежнему мерцал потусторонний синеватый свет. Через секунду сияние померкло, жужжание стихло, а под потолком вспыхнула люстра.

– Ну, все, – нарушила тишину Кейт. – Полагаю, с весельем на сегодня покончено. О господи, ну и разгром. Устанешь порядок наводить. Надеюсь, у Роджера не сердечный приступ. Два приступа в одном доме за неделю – такое даже мне с рук не сойдет.

– У... Роджера? – тупо переспросила Элли.

Дональд попытался высвободить руки, но Элли вцепилась в него мертвой хваткой, так что первым к «монаху» подошел доктор, перевернул неподвижное тело на спину и отбросил капюшон. На месте лица по-прежнему чернело нечто бессмысленное, но уже не пугающее. Доктор стянул полупрозрачную черную вуаль. Лицо Роджера Макграта сравнялось цветом с белоснежными усиками, щеки запали, вокруг рта залегли скорбные складки...

– Нет, это всего лишь обморок, – сказал доктор Голд. – Но «скорую» все же надо вызвать.

– Сейчас позвоню. – Кейт небрежно перешагнула через распростертое тело Генри и наклонилась за телефоном. Аппарат оказался на полу среди тех предметов, которые она расшвыряла, пока искала спички.

Из трубки доносились истерические гудки «занято». Тетушка накручивала диск и одновременно отдавала приказы:

– Сними с него этот балахон, Фрэнк. Не дай бог кто увидит! И спрячь пистолет. И еще... алло... Джимми? Это Кейт. Ты не подъедешь ко мне? Да, прямо сейчас. Нет, я в порядке. Как твоя спина? Отлично, отлично... Через десять? Договорились. Спасибо, Джимми. – Кейт положила трубку. – О чем это я? Ах да... Бога ради, сделайте что-нибудь с Генри! Что обо мне люди подумают? Кругом бездыханные тела, как в финале трагедии времен Елизаветы!

– И что ты предлагаешь с ним сделать? – поинтересовался Дональд.

– Вылей на него ведро воды, чтобы очнулся, и вытащи отсюда вон. Или сначала вытащи вон, а потом вылей, не суть важно. Главное – вон! Давай-ка я помогу, Фрэнк.

Но пистолет исчез в кармане доктора раньше, чем до него успела добраться Кейт.

– Я же только посмотреть хотела! – возмутилась она.

– Зачем? Наверняка Роджер у кого-нибудь позаимствовал эту штуку, как и лошадь. В наши дни любой дурень может обзавестись оружием, вот в чем беда. Речь не о тебе, Кейт...

– Неужели? – съехидничала та.

– Как ты догадалась, что это Роджер? – Присев рядом с Генри на корточки, Элли трясла его за плечи.

– Да я давным-давно догадывалась! – весело заявила тетушка. – А когда он шлепнулся в обморок, убедилась окончательно. Роджер всегда был жутким трусом. Вот и сейчас испугался. Подумаешь, похохотал кто-то над ухом да покричал дурным голосом. – Кейт испустила счастливый вздох. – А все же и мне довелось послушать, как завывают пришельцы с того света.

– Небывалый случай массовой галлюцинации, – пробормотал доктор.

– Черт бы тебя побрал, Фрэнк! – набросилась на него Кейт. – Вроде бы не последний человек в науке, а талдычишь как безмозглый осел: «Галлюцинации, галлюцинации». Призрак это был, самый настоящий призрак, а вовсе никакие не галлюцинации!

Появление «скорой» положило конец научной дискуссии.

– Надеюсь, Роджеру хватит ума держать язык за зубами, – сказал доктор. – Ему ли не знать, как вся эта история повлияет на его...

– Вот пусть он и держит свой язык за зубами! – взвилась Кейт. – А я не собираюсь! Да я ему иск предъявлю. На миллион долларов. Ты видел, какой он разгром устроил? Я уж не говорю о том, что он нарушил границы частной собственности! Да еще Люцифера с собой приволок.

Вся компания устроилась на кухне, единогласно решив, что настало время подкрепить издерганные нервы. Генри определенно настроился упиться до отключки, и чем скорее, тем лучше. Через пять минут он уже достиг добродушно-приятельской стадии и без устали похлопывал тетушку по плечу. Кейт стоически терпела: в конце концов, Генри перенес шок, которого не заслуживал, и при этом вел себя относительно прилично... возможно, просто потому, что с успехом стер из памяти наиболее неприятные моменты ночного приключения.

– А вот мешает... эта табуретка... – заплетающимся языком в пятый раз заявил он. – Вы и сами когда-нибудь пок-калечитесь, тетя Кейт... Я в-вот... прыгнул на этого... парня... споткнулся...

– Да-да, Генри, знаю... – ласково отвечала тетушка Кейт. – Извини, это моя вина. Выпей-ка еще...

– Нет, Кейт... серьезно, – заговорил доктор Голд. – Нужно решить, что обнародовать из этой истории, а что нет. И я настаиваю, что решение должно быть принято именно сейчас, пока все мы вместе!

Он послал Кейт многозначительный взгляд.

– Да, – поддержала его Элли. – Ты сама прекрасно понимаешь, Кейт, что всю историю от начала до конца мы рассказать не можем. Все эти необъяснимые явления... Тебе-то плевать, если весь город сочтет тебя ненормальной... невелика потеря, большинство так и думает... но для остальных-то важна репутация!

– Особенно для начинающих врачей, у которых жена и дети на плечах, – поддакнул Дональд, выпрямившись в кресле наподобие египетского фараона. – Ты же выйдешь за меня замуж, Элли? Разумеется, когда вся эта заварушка закончится?

– Угу, – ответила Элли. – Послушай, Кейт...

– А что? – радостно покрутил головой Генри. – Тут кто-то женится, да-а-а?! – Ж-ждо-рово... Ты, старина? Пож-ждравляю...

– Благодарю, старина, – отозвался Дональд.

– Кейт...

– Вот прицепились. Хорошо, не стану я подавать в суд, – сдалась тетушка. – Да и зачем, – оживилась она, – лучше буду его шантажировать! Ха-ха! Он же до конца жизни не посмеет в политику и шагу сделать! Пригрожу опубликовать рукопись...

– Ты ее сожгла, – напомнила племянница.

– Ага! Но Роджер-то этого не знает! – ликующе возразила тетушка.

– Теперь и нам никогда не узнать, что там такого было, – сказал Дональд. – Я все понимаю, Кейт... У тебя не, оставалось другого выхода... ты умница... мне бы это и в голову не пришло... Ох, но как бы хотелось увидеть эти фамилии воочию! Если, конечно, там были именно подписи членов...

– Были, были, – закивала Кейт. – Прежде чем эта штуковина запылала, буквы проявились, как будто их только что написали! Наверное, от тепла... А может... неважно. Слушайте! Там было шесть фамилий. Догадайтесь, какие?!

Дональд безмолвствовал. Элли прекрасно понимала, почему для него так важно было увидеть подписи членов секты воочию.

– Неужели все шестеро? – безжизненным голосом произнес доктор. – Даже...

– Нет. Фамилии Моррисон не было. Шестая – Бисли.

– Значит, мисс Мэри насчет Бисли не ошибалась, – пробормотала Элли. Дональд облегченно вздохнул и тут же, скорчив физиономию, выпрямился.

– А что Бисли? Ну что – Бисли? – парировала Кейт. – Чем лучше дедушка самой мисс Мэри? Уж он-то мог бы пораскинуть мозгами! Уважаемый человек, можно сказать, столп общества... а куда полез?! Это ведь даже не традиционная секта... В серьезную сатанинскую секту должны входить тринадцать человек – двенадцать рядовых членов и так называемый наставник, олицетворяющий дьявола. Здесь же организовали эдакий частный клуб, куда вошла золотая молодежь, которая до чертиков устала от приличий и решила сыграть в опасные игры. Страшно подумать, что делалось в благотворительных обществах мистера Локвуда... во всех этих домах престарелых, детских приютах...

– Ой, пожалуйста, Кейт, не надо... – взмолилась Элли. Дональд стиснул ее руку.

– Они получили по заслугам, – с мрачным удовлетворением сказал он. – Если честно, я рад, что их хлипкая теология оказалась ошибочной. Таким людям самое место в аду.

– Массовые галлюцинации... – начал доктор.

– Я вызову мастера, чтобы починил сломанные полки, – оборвала его Кейт. – А все-таки здорово! Послушай, Фрэнк, я не пытаюсь убедить кого-либо в существовании преисподней и адского огня. Но представь на минутку... я говорю – только представь себе... людей, которые сознательно заключают союз со вселенским злом для продолжения жизни... иными словами, для того, что мы называем бессмертием. Я лично не скажу наверняка... не так уж и верю я в жизнь после смерти, зато в существование вселенского зла верю твердо. И если вечная жизнь существует, то мне не улыбается провести ее рядом с такими, как Роджер Макграт, а уж тем более с такими, как его сатанинский дедуля! Они намерены отправиться куда-нибудь в другое место? На здоровье! Ну а теперь насчет твоей теории, – добавила она теплым, убаюкивающим голосом. – Хочешь преподнести все это как редкий случай массовой галлюцинации – возражать не стану. Не рассказывать же, как все было на самом деле. Галлюцинация так галлюцинация.

– Точно! – с жаром воскликнул Дональд. – Про первого призрака забудем... хотя, должен признать, его явление было обставлено с неподражаемым вкусом. Уж не знаю, кто там был автором, но он выбрал самого привлекательного и, смею заметить, самого воспитанного члена Великой Шестерки...

Тетушка Кейт подняла глаза к потолку и принялась насвистывать сквозь зубы попурри из старых мелодий.

– Да... Так вот, бог с ним, с первым призраком, – ухмыляясь, продолжал Дональд, – остальные куда интересней. Помнится, было три участника. Тед изображал Локвуда и влюбленную парочку на лужайке. Классная задумка, между прочим, – сыграть сразу двоих. А вот взбешенный муж...

– ...это галлюцинация, – ядовито вставила Кейт, искоса взглянув на доктора.

– Скажем, видение, – продолжал Дональд. – В определенном эмоциональном состоянии такое случается... Но по большому счету именно Тед несет ответственность за весь этот клубок змей... и за галлюцинации в том числе! Он оживил забытые трагедии и запустил в ход мельницу, бездействовавшую сотню лет!

Доктор нетерпеливо заерзал в кресле.

– Кое в чем я согласен... Сам того не желая, Тед довел манию Роджера до опасной точки. Должно быть, все эти фокусы Роджер воспринял как издевку... как намек на то, что кто-то узнал страшную тайну его семьи и намерен ее обнародовать.

– Да, но откуда сам мистер Макграт узнал о книге? – спросила Элли. – То есть... о книге-то я ему сама рассказала... Ладно, а о рукописи?

Разумеется, первой с ответом нашлась тетушка:

– Мы можем только гадать. Но думаю, что ему лишь в общих чертах было известно о том позоре, который лежал на его семье. Наверное, информация, как это часто бывает, передавалась в поколениях от отца к сыну. А сама книга, наверное, была утеряна... продана... или же украдена. Тед как пить дать что-то слышал. У него потрясающий нюх на разного рода скандалы. А значит, – весело добавила она, – во всем виновата Элли! Если бы она не привезла книгу, если бы не показала ее Теду, который тут же припомнил те слухи, что бродили по городу, если бы Роджер не узнал о книге и не дал волю своей идиотской мании...

– Я виновата?! – возмутилась Элли. – Хочешь все это на меня навесить? Не выйдет! Конечно, тебе ведь нужно свои собственные грехи прикрыть! Мало того, что ты представила мне Дональда как садовника, так потом еще этот твой романтический призрак...

– Я что-то не понимаю... – искренне удивился доктор. – О чем речь?

– Да так... Не обращай внимания! – сконфузилась Кейт. – Вот что... м-м... вернемся-ка лучше к привидениям. Джон Уилкс Бут стал дебютом Роджера. Ну а «монах» был гвоздем его программы. Не иначе как придумал все Тед. Нашему Роджеру фантазии бы не хватило.

– Не побоюсь признаться, – буркнул Дональд, – даже у меня душа в пятки ушла.

Кейт весело хихикнула.

– Представляю, как бедняга Роджер мотался с этой ширмой по дому. Это же подделка... очень легкая... из бумаги и пластика, но жутко неудобная. Он не знал, куда ее примостить, чтобы поймать всех нас вместе. Вот и включил интерком... надеялся подслушать наши планы. Роджер забрался в дом за несколько часов до того, как заперли двери. Ну надо же, как я до этого не додумалась...

Она опять хохотнула.

– Должно быть, Тед собирался устроить явление «монаха» в библиотеке. Тогда он просто заменил бы мою ширму подделкой, и никто бы не заметил. Вы поняли, в чем там было дело, да? Это же тонюсенький пластик. Вспышка света ослепляет, кажется, что фигура возникла ниоткуда, а сквозь нее якобы просвечивает ширма. На самом-то деле, разумеется, все было наоборот: просвечивала ширма, а не сама фигура. Макграту оставалось лишь проломить пластиковую преграду, будто явившись из потустороннего мира, а легкий треск в шуме фена никто не услышал.

– Фен! Так это был фен... – проворчал Дональд. – Надо же так опростоволоситься! Вот откуда весь этот могильный холод и зловещий гул.

– Вряд ли ты пользуешься феном, – милостиво отмахнулась тетушка Кейт. – Сейчас выпускают совсем маленькие модели... Спрятать в широком рукаве проще простого. Вместе с фонарем, от которого шел этот мерзкий свет. Какая прелесть! Тед просто гений! Это его лучшая задумка! Вы заметили, что свет не сразу загорался, а как бы постепенно? Я видела такой фонарь в магазине. Что ни говорите, а задумано классно... Роджеру, конечно, пришлось надеть туфли на громадной платформе, иначе он утонул бы в наряде Теда.

– А вопрос можно? – подал голос доктор. – Почему тебе пришло в голову сжечь рукопись?

– Так это же обычная практика! Огонь священен! О колдовстве я все знаю! – напыщенно добавила Кейт.

– Гм... Ну да... – неуверенно протянул доктор. – Мы все об этом в душе догадывались. Когда я увидел горящую рукопись... Весь этот хохот и мерзкий крик... Ты думаешь, это была лишь галлюцинация? – Он растерянно взглянул на Кейт.

Элли пристально смотрела на тетушку, и от ее взгляда не укрылась веселая искра, мелькнувшая в глазах Кейт. Девушка едва не расхохоталась. Все же Кейт провела всех. Разумеется, зловещий хохот и дикие крики не могут соперничать с изощренными фокусами Теда, но при определенных обстоятельствах способны до смерти напугать кого угодно. Она вдруг вспомнила, как тетушка отшвырнула в сторону какой-то предмет, и хохот тут же смолк. Теперь ей все стало ясно. Дурацкие «мешочки со смехом» продаются в любом магазине игрушек...

– Слабоумный! – бушевала тем временем тетушка. – Это был призрак! Заруби себе на носу! И этот человек посмел заикнуться о браке! Слава богу, мне хватило...

– О б-браке? – раздался блаженный голос. Вздрогнули все – включая и тетушку Кейт. Генри так надолго застыл в ступоре безоблачного счастья, что о нем совершенно забыли. – Вы говорите – о б-браке? К-кто-то женится? Мои пож-ждравления... ш-штарина. – Он было потянулся к Дональду, но на полпути сполз по стенке и свернулся клубочком на полу.

– Я его чем-нибудь укрою, – пообещала Кейт и встала. – Пойдемте. Уже поздно, но ведь завтра воскресенье, можно поваляться в постельке... Что вы хотите посмотреть? Даллаский матч или...

– Боже... – выдохнула Элли. – Только не футбол!

– Ну уж нет! – непререкаемо объявила тетушка. – Именно футбол! Лучшего лекарства не найти! Тебе ведь понравился прошлый матч? Так вот, сейчас ты увидишь настоящих асов!

Примечания

1

Место, где в 1777 г во время Войны за независимость американские войска одержали первую крупную победу над британцамию

Content

Элизабет Питерc
Черт его знает...

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания