Элизабет Мун

КЛЯТВА НАЕМНИКА

Глава I

Когда войска Синьявы капитулировали, герцог Пелан принял решение о возвращении своих воинов в Вальдайр. Возможно, они пойдут еще дальше на север. Некоторые уже обдумывали, как лучше использовать награбленное в походе. И все с нетерпением ждали момента, когда можно будет оправиться от ран и отдохнуть. Однако почти сразу они двинулись на юг, вдоль Иммера, вместе с людьми Алюреда, Хальверика и несколькими отрядами из армии герцога Фолла. Как ни странно, у некоторых солдат был такой вид, что с трудом верилось в то, что они участвовали в сражениях. Особенно в последнем, когда гнали войско Синьявы из Фалло.

— Я ничего не понимаю, — прошептал Кери, оборачиваясь к Пакс, когда они проходили мимо. — Я думал, все уже кончено. Синьява мертв. Что же еще?

Пакс покачала головой:

— Возможно, у герцога есть с кем-то договор, который он должен выполнить. Не забывай, на этот поход потрачены большие деньги.

— Договор! Я устал как собака, и нам потребуется немало времени, чтобы вернуться в Вальдайр. К чему еще какой-то договор?

Это была наивность первогодка. Пакс снисходительно усмехнулась.

— Деньги. Или ты забыл, что нам полагается жалованье? — спросила она.

Сели подмигнул Пакс так, как это делают старые друзья, и спросил Кери:

— Ты когда-нибудь видел море?

— Нет. А что? — Солдат смотрел настороженно. От волнения у него даже выступили на висках капельки пота.

— Да просто на юг стоит идти хотя бы ради этого. Я уже видел море, думаю, и на тебя оно произведет большое впечатление.

— А какое оно? — спросила Пакс, видя состояние Кери.

— Не думаю, что у кого-нибудь найдутся слова, чтобы описать его. Это нужно увидеть самому.

Вскоре среди воинства прошел слух, что Алюред хочет присвоить себе титул герцога Иммерского. Это ровным счетом ни о чем не говорило Пакс и другим молодым солдатам. Но Стэммел знал, что титул не имел законной силы после падения старинного королевства Ааре на противоположном берегу моря.

— Меня удивляет, что герцог Фолл и его приближенные относятся к этому благосклонно, — сказал он.

— Это плата за его помощь в этом году, — отозвался Воссик. Все сержанты уже час или около того сидели вокруг костра. — Я слышал разговор об этом среди людей Фолла. Они говорили, что он сам, Андрессат, Сильван и наш герцог обещали помочь Алюреду, если он выступит вместе с ними против Синьявы.

— Но почему они поддержали его?

— О, это необычная история, — сказал Воссик. Он явно готов был рассказать ее слушателям.

— Ну же, Bосс, не заставляй себя слишком долго ждать, — проворчал Стэммел.

— Ну ладно, расскажу. Но только то, что слышал сам, Не уверен, знают ли люди Фолла правду. Они болтают всякое… Но мне говорили, что Алюред в свое время был пиратом на Иммерхофте.

— Мы знаем об этом, — откликнулись слушатели.

— Да, понимаю, но это лишь начало истории. Однажды он захватил в море судно и собирался выбросить своих пленников за борт. Именно так обычно пираты и поступают…

— Что, прямо в воду? — спросила Пакс.

Кто-то из присутствующих засмеялся. Воссик повернулся к Пакс.

— Пиратам не нужны лишние неприятности на захваченных ими кораблях, — пояснил он, — поэтому они и выбрасывают пленников в море.

— Но им удается доплыть или добраться вброд до берега? — спросила Натслин.

— Нет. Обычно все происходит в открытом море, слишком глубоко.

— Я, например, могу плыть очень долго, — сказала Барра. Пакс снисходительно усмехнулась, взглянув на нее. Всем было известно: Барра любила прихвастнуть. Ей казалось, что она всегда может сделать гораздо больше, чем кто-то другой.

— Но, наверное, не так долго, как потребовалось бы в данном случае. И что ты расхвасталась, Барра, ты ведь вообще не видела моря! Бывает, кораблю нужен целый день пути, чтобы добраться до берега. И вот на таком огромном расстоянии от суши они и выбрасывают людей за борт. — Воссик сделал несколько глотков вина и продолжил рассказ: — Однако один из пленников заявил, что он — волшебник. И с помощью магии может помочь Алюреду стать принцем.

— Не думаю, что Алюред стал бы обращать внимание на то, что сказал какой-то пленник, — заметил Стэммел.

— Верно, — согласился Воссик. — Но дело в том, что еще в детстве Алюред наслушался всяких историй от своего отца — будто его предки были знатными людьми или что-то в этом роде. Поэтому слова колдуна произвели на него такое впечатление. А тот сказал, что Алюред был наследником огромного королевства, но, не зная об этом, зарабатывал себе на жизнь грабежами и разбоем.

— И Алюред поверил в эти россказни? — фыркнул Кобен, окуная свою кружку в чан с вином. — Я слышал, что пираты бывают суеверными, но…

— Да, поверил, ведь этот человек привел доказательства. Он сказал, что видел древние свитки в Ааре, в которых говорилось об этом. И Алюреду нужно отправиться туда, чтобы доказать свое право на владение королевством.

— В Ааре? В этой куче песка?

— Почему ты так говоришь, Девлин? Ведь ты там не был.

— Да, но я слышал об этом месте. Там ничего не осталось, кроме руин, занесенных песком. Об этом даже в песнях поется. — И он промурлыкал строчку из старинной баллады о Прекрасном Замке.

Воссик пожал плечами:

— Колдун пообещал Алюреду, что он сам увидит доказательства того, какими знатными и могущественными были его предки.

— Мне кажется, — сказал Эриал, — это совершенно лишнее — докапываться до глубин своей родословной. Какая, в сущности, разница? Наш герцог завоевал себе репутацию и блестящее положение, вовсе не пытаясь узнать, кем были его праотцы.

— Или праматери, — поддакнула Барра.

— Ты знаешь, здесь, в Ааренисе, все совсем по-другому, — сказал Стэммел. — Подумай о графе Андрессате.

— Об этом чучеле совы! — воскликнула Барра. Услышав это замечание, Пакс стала понимать, что имел в виду Вик, когда говорил об удивительной способности Барры выпускать шипы. Она могла говорить колкости по любому поводу.

— Нет, Барра, не надо так. Граф хороший воин, и не стоит о нем отзываться плохо. Он гордится своей родословной, это правда. Но ведь и предки могли бы им гордиться по праву!

— Мы немного отвлеклись. Давай, Восс, рассказывай дальше об Алюреде, — сказал Стэммел. — Что же произошло потом?

— Итак, он поверил, что в его жилах течет голубая кровь. Поэтому вместе со своим пленником Алюред поплыл обратно к древнему Ааре. Затем — только не забудьте, я услышал об этом от людей Фолла; я не утверждаю, что именно так все и было, — затем волшебник предъявил ему доказательства — старый свиток, в котором была указана вся его родословная. И из него следует, что Алюред является прямым потомком герцога Иммера.

— Но послушай, Воссик, любой колдун на его месте мог придумать что-нибудь подобное! — Эриал посмотрел на присутствующих. Некоторые из них одобрительно кивнули.

— Но я не говорю, что верю в это, Эриал. Поверил Алюред. Скажем так: это вполне соответствовало его желаниям. Ведь если бы он мог представить весомые доказательства своего знатного происхождения, трон Ааре достался бы ему. И, кроме того, он мог бы владеть всеми землями Иммера.

— И поэтому он покинул морские просторы, чтобы осесть в окрестных лесах и стать разбойником с большой дорога? Хорош принц, нечего сказать! — презрительно усмехнулся Эриал.

— Послушай! Опять ты за свое! Это же лишь слухи! Говорят, он, подойдя к воротам Иммера, попытался заставить жителей города дать ему клятву верности…

— Но он же был пиратом! — воскликнула Пакс, делая ударение на последнем слове.

— Да, я знаю. Видимо, вначале у Алюреда не было ясного плана действий. Но потом он нанял толпу местных бандитов, одел их в старое отрепье, которое, впрочем, выглядело на них очень живописно, и с их помощью попытался начать переговоры с герцогом Фоллом.

— Ха! И ушел от него целым и невредимым?

— Он не настолько глуп, чтобы подвергать себя опасности, — они вели переговоры на границе владений Фолла. Герцог реагировал именно так, как надо. И он не очень заботился о том, что творилось в лесу, у южной окраины его владений. До тех пор, пока его никто не беспокоил. Но все-таки, как человек дальновидный, он решил: лишние враги ему. совсем не нужны.

— Но как же насчет Синьявы? — Пакс было очень важно знать, чью сторону принял Алюред с самого начала.

— Сначала они пришли к соглашению только в одном: никто из старых представителей знати не должен иметь притязаний на титулы. Синьява пообещал Алюреду титул герцога, если он положит начало судоходству на реке Иммер и будет защищать его, Синьяву, на этих землях. Алюред с его предложениями согласился. Вот почему никто не мог выследить Синьяву, когда он покинул Ротенгри…

— Да, но… — попыталась что-то вставить Пакс. Но Воссик решительно оборвал ее на полуслове:

— Тут есть два важных момента: граф Андрессат и ловкость нашего собственного герцога. Андрессат был предельно вежлив с Алюредом. Он пообещал поддержать его притязания на титул, если это сделает герцог Фолл. Поэтому Алюред не стал выступать против Андрессата, когда этого потребовал Синьява. В конце концов он поверил в то, что и на самом деле может быть герцогом и даже отдавать приказания графам. Что же касается нашего герцога… Вы помните лесных странников, которых мы встретили в Кодели? — (Стэммел и остальные кивнули.) — Алюред помог им, когда оказался в том лесу. Поэтому они были на его стороне. Несколько лет назад на севере наш герцог тоже заключил с ними договор. Поэтому он знал, чего хотел Алюред. И он знал, чего хотел сам Фолл — связать себя узами брака с северным королевством. А также герцог знал, что у Софи Гэнарриона была дочь на выданье…

— Но Софи не король! — сказал кто-то из темноты.

— Пока. Кроме того, за ним стоит Фолл… — Воссик с достоинством выдержал паузу. Но некоторые уже догадались, что он имел в виду.

— О Боже! Ты говоришь о…

— Так или иначе, но наш герцог и Хальверик сумели убедить герцога Фолла, что помощь Алюреда во время очередного похода может оказаться неоценимой. Поэтому герцог и согласился принять его требования. А тот в свою очередь согласился встать на его сторону. И мы беспрепятственно миновали лес, а Синьява не смог этого сделать.

Пакс вздрогнула. Она никогда не думала, что такое может происходить во время войны.

— Это правда, что Алюред имеет право быть герцогом Иммера?

Воссик пожал плечами:

— У него есть титул. У него есть власть. Что нужно еще?

— Но если он не настоящий… то есть, по происхождению…

— Не думаю, что это имеет сейчас значение. Ему лучше быть герцогом, чем пиратом. Теперь он должен управлять людьми, развивать торговлю, а не грабить…

— Но станет ли он заниматься всем этим? — спросил Кобен, окинув взглядом присутствующих. — Не думаю, что бывший разбойник может стать хорошим правителем. Какая разница между сбором налогов и откровенным грабежом, если этим занимается подобный человек?

— Но Алюред вовсе не дурак, Кобен, — пылко возразил Воссик. — Уж лучше он, чем Синьява…

— Я лишь высказываю свое мнение. Синьява тоже требовал для себя титул. Требовал для того, чтобы управлять своими землями. А что он сделал в Ча и Сибили! Скажите, а хотел бы кто-нибудь из вас жить под властью этого разбойника? Я слишком хорошо помню лица людей в тех городах, которые он завоевал. И хочу напомнить об этом вам, если вы забыли.

— Но он одержал верх над Синьявой…

— В конце концов — да. За хорошее вознаграждение, между прочим. Я не хочу сказать, Воссик, что он во всем так уж плох. Я просто этого не знаю. Но он всегда оказывается там, где есть золото. Как же он будет управлять людьми? Человек, который считает, что знатен от рождения и незаконно лишен своих прав… Что же он будет делать, когда мы доберемся до портов Иммера?

Спустя некоторое время войска подошли к Иммерзану. Здесь река Иммер становилась шире и полноводнее, образовывая бухту. Атаковать порт не пришлось. Его никогда по-настоящему не укрепляли со стороны суши, если не считать непрочной ограды едва ли выше человеческого роста, с такими же воротами. Армия вступила в город, не встретив никакого сопротивления.

На грязных, заполненных толпой горожан улицах стояла ужасная вонь. Пакс оглядела бухту. В реке плавали отбросы. На берегу виднелись волноломы и причалы с полусгнившими сваями, дырявые лодки, паромы, совершенно новые лодки, обломки рангоутного дерева, клочья парусов и обрывки сетей. Она увидела маленьких голых ребятишек, тощих и чумазых, которые ныряли и плескались в воде вокруг лодок. У большинства из них волосы были заплетены в коротенькую косичку, завязанную на конце обрывком яркой тряпки.

Но на некотором расстоянии от берега, где царил весь этот хаос, широко раскинувшаяся бухта выглядела очень красивой под знойными лучами полуденного солнца. Поверхность воды переливалась голубыми и зелеными бликами. Такой красоты девушке никогда еще не приходилось видеть раньше.

Несколько лодок скользили по течению. Их большие треугольные паруса были выгнуты, как крылья птиц. Пакс смотрела на них не отрываясь, словно зачарованная. Вдруг одна из лодок изменила направление. Она уходила все дальше от берега, и вскоре ее темный корпус едва можно было различить. Вдали, на другом конце бухты, девушка увидела горы. А к югу, там, где воды Иммера впадали в открытое море, они переливались разными оттенками — от изумрудно-зеленого до темно-голубого.

Пока Пакс любовалась открывшимся ей видом, вокруг воинов герцога собралась шумная толпа. Многие ссорились, говорили раздраженно, на повышенных тонах. Дети, мокрые от купания, сновали туда-сюда. Босые мужчины в коротких штанах, с длинными волосами, заплетенными в косу, теснились вокруг лодок; женщины в ярких коротких юбках и полосатых чулках выглядывали из дверных проемов и окон.

Один из офицеров Алюреда обратился к собравшимся на местном наречии. Тут же наступила тишина. Пакс услышала за спиной плеск воды, словно она что-то невнятно бормотала в сваях. Девушка вздрогнула: неужели у моря есть душа? Может, оно о чем-то просит людей?

В это время офицер из окружения Алюреда начал читать свиток, который держал в руках. Пакс оглянулась, надеясь найти Арколина. Наконец она заметила его. Конечно, он знал, что все это значило. Но по выражению его лица она ничего не могла понять. Когда офицер кончил читать, они о чем-то заговорили с герцогом. Затем Арколин отдал ему честь и вскочил в седло. Люди все еще хранили молчание. Лишь когда он завернул за угол одного из зданий, в толпе раздался невнятный ропот. Один из мужчин что-то хрипло выкрикнул. Пакс пыталась разглядеть, кто это был, и вдруг увидела, как двое парней вытолкнули вперед старика с седой бородой. Он спросил с заметным акцентом:

— Кто из вас готов поговорить с нами?

— Я. — Голос герцога был спокоен, как обычно.

— Вы, вы — пираты?

— Нет. Что вы имеете в виду?

— Тот — тот человек… Он говорит, что у нас теперь новый герцог. Так вот он — пират. Вы с ним заодно, значит, вы все пираты.

— Нет. — Герцог покачал головой. В это время Пакс заметила, как Арколин подал знак рукой офицерам и сержантам. Он словно призывал их сохранять спокойствие. — Мы — его союзники, а не подчиненные. Он сражался бок о бокс нами против Синьявы.

— Это грязная ложь! — фыркнул в ответ старик. — Кто вы такой, если выступаете против Синьявы, но помогаете пиратам?

— Герцог Пелан, из Тсайи.

— Из Тсайи? Это где-то далеко к северу, за Гномьими горами. — В его голосе слышались смущение и гнев одновременно. Глазами он выискивал в это время кого-то в толпе воинов.

— Под моим началом находится армия наемников. Мы сражаемся в Ааренисе. Синьява… — Тут голос герцога стал глуше, и вдруг он умолк. — Мы победили Синьяву, — сказал он наконец. — Он мертв. Алюреду было даровано герцогство Иммер. И поскольку он стал на нашу сторону, я теперь поддерживаю его.

— Но он никакой не герцог! — гневно выкрикнул старик. — Я вас не знаю! Может, и слышал о вас что-то, но по-настоящему я вас не знаю! Что же касается Алюреда — он не кто иной, как бандит, и навсегда таковым останется. Синьява был плох, но — Алюред! Много лет назад вон там, в бухте, он погубил моего дядю и его корабль!

— Что было, то было, — сказал герцог. — Сейчас он — правитель Иммера. И я нахожусь здесь, чтобы поддерживать порядок до тех пор, пока меня не сменят его люди.

Старик опять что-то гневно выкрикнул и зашагал прочь.

Герцог ничего больше не сказал собравшимся, но выставил стражников в районе порта и послал патрули на прилегающие к нему улицы. И в тот день обстановка в городе была достаточно спокойной.

Пакс радовалась, что стоит в карауле у дамбы. Она могла наблюдать за лодками, покачивающимися на волнах, и подставлять лицо свежему ветерку, дующему со стороны моря. Странные птицы, серо-белые, с черным опереньем на голове и большими красными клювами, парили над водной гладью. Они то ныряли, то вновь появлялись на поверхности.

…На следующий день начались казни. Пакс слышала вопли, доносившиеся с противоположного конца города. Сначала она ничего не поняла, но товарищи объяснили ей, что происходит.

— Герцог Фолл и правитель Иммера казнят агентов Синьявы. — Лицо Арколина было непроницаемым. — Мы находимся здесь для того, чтобы навести порядок. В случае же бунта… Но мы не думаем, что дойдет до этого.

К счастью, во время их дежурства ничего не произошло. Какие-то мужчина и женщина прошли мимо, даже и не взглянув на солдат. Да еще по берегу носились ребятишки, то забегая в воду, то выскакивая из нее.

Но шум, доносившийся с противоположного конца города, все не утихал. Поэтому вечером отряд под командованием Кракольния был послан на подмогу Хальверику для наведения порядка. Они вернулись утром, уставшие и мрачные. Пакс ни слова не услышала о том, как солдаты выполняли приказ.

Но объяснений и не требовалось. На следующий день войска герцога покинули Иммерзан. На стене, окружавшей город, висело множество трупов. Это зрелище было красноречивее всяких слов.

Молва о случившемся достигла стен Ка-Иммера раньше, чем здесь появились войска. Ворота города были закрыты. Но жители не могли долго держать оборону. Штурм длился всего несколько часов. Когда сопротивление горожан было сломлено, их всех согнали на рыночную площадь рядом с дамбой. Пока воины Хальверика и Пелана конвоировали их туда, люди Алюреда обыскивали улицы, дом за домом, приводя на площадь все новых и новых пленников.

Наконец все жители города были собраны. Алюред проехал верхом в конец площади и указал на какого-то человека в толпе. Солдаты тут же схватили его. Потом еще двоих, и еще. Кто-то отчаянно закричал, и крики эти были слышны по всей площади. Группа людей Алюреда вклинилась в толпу, чтобы схватить виновного. Наконец его, вздрагивающего от рыданий, бросили к ногам командира, который лишь презрительно усмехнулся и покачал головой. Всех, на кого указал Алюред, потащили к грубо сколоченной перекладине, которую наспех соорудили его люди.

В толпе началось волнение. Охваченные ужасом, горожане толкали друг друга. Задние ряды напирали на солдат. Пакс и ее товарищи сомкнули щиты, чтобы никто не смог покинуть площадь. Девушке с трудом удавалось разглядеть что-нибудь поверх толпы. Но вот в поле ее зрения попал первый из несчастных. Пакс словно окаменела, внутри у нее все сжалось. Вот показался еще один пленник. И еще.

Через несколько минут все жертвы были повешены. Один — за ноги, остальные за руки. Свора Алюреда, словно взбесившись, швыряла в них комья грязи и камни. Вскоре один из несчастных безвольно повис, другой продолжал слабо стонать. Пакс отвернулась, сдерживая подступивший к горлу комок. Взгляд ее скользнул в сторону и встретился с глазами Кери, в которых застыла смертельная тоска.

Завершения казни, когда Алюред собственноручно воткнул копье в тело каждого повешенного, она не видела. По движению толпы она почувствовала, что конец все-таки наступил. И только тогда решилась взглянуть на тела погибших, которые уже опускали на землю.

Но девушка ошиблась: это еще был не конец. Алюред заговорил на странном языке, сильно жестикулируя. Огромная масса людей словно застыла. Вокруг не было видно никакого движения. Пакс кожей ощущала страх и ненависть, исходившие от горожан.

…Он закончил свою речь вопросом: готовы ли они теперь подчиниться ему? Пакс догадалась о вопросе по тону, в нем звучал металл. На несколько мгновений на площади опять воцарилась тишина. Алюред ждал ответа. И он был дан — в виде дохлой рыбы, брошенной откуда-то из глубины толпы. Надо отдать должное смельчаку — бросок его был точным. Лицо Алюреда потемнело от гнева. Пакс не слышала, что он сказал окружавшим его солдатам, но смысл приказа был ясен. Несколько человек стремительно бросились в толпу.

Людская масса взревела от негодования и ощетинилась сотнями ненавидящих взглядов. Сомкнувшись в единую цепь, люди Пелана и Хальверика старались сдержать напор толпы с трех сторон, охватив рынок полукольцом. Кое-как им это пока удавалось. Группа Пакс замыкала круг. Они не слышали ничего, кроме криков и рева голосов; им было приказано сдерживать людей, но не атаковать их. Однако напор был слишком силен. Цепь, охватившая площадь, вот-вот могла прорваться. У большинства горожан не было оружия, но их преимуществом была численность. К тому же многие товарищи Пакс и она сама не хотели сражаться с безоружными мужчинами и женщинами и старались избежать только одного — как бы горожане не обратили их в бегство.

Пакс слышала, что сзади, со стороны улиц, ведущих к рынку, подходит подкрепление. То тут, то там раздавались команды офицеров. Но все это тонуло в общем гуле толпы. Девушка пыталась не отставать от других солдат, ощетинившихся мечами против разъяренных людей. Но вдруг какой-то человек, выкрикивая ругательства, ухватился за ее оружие. Она подняла меч, но мужчина успел что было сил ударить Пакс. Почти теряя сознание, она все же сделала выпад и вонзила в него свой меч. Ее противник упал прямо под ноги людей, которые наступали на нее со всех сторон. Девушка защищалась, как могла, и старалась держаться поближе к своим. Остатки ее маленького отряда пока все еще сдерживали натиск горожан.

Но вот между ними и соседней группой воинов образовалась брешь. Толпа с ревом хлынула через нее. В мгновение ока Пакс отшвырнуло к стене какого-то здания у нее за спиной. Она почувствовала, что обо что-то ударилась. Видимо, это был выступ оконной рамы. Перед ней мелькали разъяренные лица. Люди что-то кричали и тянули к ней руки, пытаясь выхватить у нее оружие. Пакс задыхалась, пытаясь справиться с этой людской массой.

Искать Стэммела или Арколина никакой возможности не было. Горожане прорвали кольцо окружения во многих местах и со всех ног убегали подальше от рынка. Вдруг на Пакс налетел какой-то ребенок. Споткнувшись, он пронзительно закричал и, падая, ухватился за ее мундир. Руки у нее были заняты, и она не смогла вовремя подхватить его. Буквально через секунду он исчез под ногами бушующей толпы.

Спустя некоторое время она опять могла двигаться. Большинство горожан уже разбежалось по окрестным улицам. Пакс увидела Алюреда. Он был верхом на лошади, его солдаты старались остановить тех, кто еще был на площади.

Наконец среди мечущихся людей она смогла разглядеть Арколина, а потом и Стэммела и даже услышать их голоса. Отряд занял новую позицию, присоединившись к другим воинам. Их всех тут же послали преследовать беглецов. Но лишь к заходу солнца удалось кое-кого вернуть. Это была едва лишь пятая часть горожан, в основном женщины и дети, слишком слабые и напуганные, чтобы убежать далеко. Пакс, все еще не оправившаяся от утренних событий, еле держалась на ногах. Ей не хватало сил, чтобы сторожить тех, кого вернули силой на площадь.

Алюред приказал своим людям проследить, чтобы никто из сторонников Синьявы не спасся бегством. Все горожане должны признать его своим новым правителем и подчиняться только ему. Заканчивая речь перед войском, он подчеркнул: людей нужно запугать до такой степени, чтобы даже в мыслях они не допускали возможности неповиновения. Об этом же он сказал и своим союзникам.

Пакс ожидала, что герцог будет возражать, но он промолчал. Со дня смерти Синьявы едва ли хоть раз улыбка тронула его губы. С тех пор как они добрались до моря, он часами стоял на берегу, вглядываясь куда-то вдаль. Она не знала — и никто этого не знал, — о чем он думал. Пакс все больше и больше не нравилось, чем им приходится здесь заниматься.

Во взглядах горожан читались страх и отвращение. Часто слышались ругательства и оскорбления, понятные даже на чужом языке. Так люди выражали протест и презрение к сторонникам Алюреда. Вряд ли они полностью покорятся своей судьбе. Но в противном случае участь их будет печальной.

Все это не давало девушке покоя. Она с трудом могла заставить себя что-нибудь съесть, а по ночам часто вздрагивала и просыпалась от неотступно тревоживших ее дум.

Пакс пыталась скрыть свои чувства, уговаривая себя успокоиться. Но однажды она должна будет все-таки высказаться вслух. Дело в том, что с тех пор, как она поступила на службу к герцогу, она обязана была во всем ему повиноваться. И конечно, быть до конца откровенной. Он был хорошим человеком. Всегда честным и благородным… Она подумала о Верховном Маршале: как было бы хорошо не встречаться с ним лично! Ведь во время беседы он задаст вопросы, на которые ей не хотелось бы отвечать. Да, конечно, служба у герцога имела свои недостатки, хотя бы неудобства такого рода.

…Когда они покинули Ка-Иммер, оставив гарнизон Алюреда охранять город, Пакс попыталась убедить себя, что худшее уже позади. Но это было совсем не так. В каждом городе вдоль побережья Иммерхофта, где они останавливались, Алюред казнил сторонников Синьявы и тех, кто считал, что пират не может наследовать герцогство.

Наемники не принимали участия в казнях и пытках. Никто не знал, как долго продлится этот завоевательный поход и где планирует остановиться герцог Пелан. Несомненно, какие-то планы у него были. Когда-нибудь он повернет войска обратно, и они вернутся в Вальдайр.

Но сам он ничего не говорил, лишь пристально всматривался в бесконечные морские просторы и все чаще обращал свой взор на юг. Тревога и беспокойство росли в рядах воинов.

Пакс считала, что в такой обстановке никто не будет обращать на нее особого внимания. Но однажды ночью, когда она стояла в карауле, к ее посту подошел Стэммел. Он остановился рядом, не говоря ни слова, затем взглянул на нее и, сняв шлем, почесал голову.

— Вижу, что с тобой что-то происходит, — начал он. — Может, мне и не следует спрашивать… но все-таки — что случилось?

Пакс растерялась. Она не знала, что ответить, как объяснить свое состояние.

— Ты почти ничего не ешь, таешь на глазах. Так недолго и заболеть…

— Я абсолютно здорова, — начала Пакс, но он тут же ее остановил:

— Посмотри на меня: я ем достаточно, сплю по ночам. Поверь, это гораздо лучше. К тому же я не хочу потерять в этом походе доброго старого товарища. У нас не так-то много таких, как ты. Да, у нас есть новички, которых мы набирали то тут, то там. Но ведь это совсем не то. — Стэммел умолк, словно обдумывая что-то. Потом надел наголову шлем и потер рукой нос. — Не знаю, будут ли когда-нибудь они… останемся ли мы… такими, какими были раньше.

— Я не могу… Не могу выносить это душегубство…

— Пакс, ты… — Стэммел прочистил горло и сплюнул. — Не принимай ты все так близко к сердцу.

Пакс разволновалась и с трудом подбирала нужные слова.

— Что происходит… ну почему?..

— Пожалуйста, успокойся. Я не могу видеть, как ты мучаешься, уходишь в себя. Только не это! Ты служила герцогу верой и правдой. Думаешь, он не знает этого? Или я не знаю? — спросил Стэммел. Гнев звучал в его голосе. — Ноты не годишься для такой грязной работы. Верховный Маршал был прав. Он говорил, что ты должна заниматься более достойными делами. — Он опять умолк. А потом, словно подводя итог, добавил мягко: — Я думаю, тебе лучше уехать отсюда, Пакс…

— Как, оставить товарищей? — Она неожиданно почувствовала огромное облегчение от одной лишь мысли о том, что это возможно. Но потом ее охватила паника. Отправляясь в поход, она приняла решение. И теперь нельзя ничего изменить.

— Послушай. Вот что я хочу тебе сказать. Тир знает, насколько это тяжело даже для меня, а я ведь старше и сильнее. И… Словом, уезжай, Пакс. Возвращайся обратно на север. Может, стоит поехать домой. Или поучиться где-нибудь рыцарскому искусству. Только не оставайся здесь. Это не нужно ни тебе, ни герцогу.

“Но я… Как можно просить об этом? Нет, я не могу идти к нему…” Выражение его лица, когда однажды она не подчинилась его воле, все еще преследовало ее. И хотя он никогда не показывал своего недовольства, больше рисковать она не хотела.

Стэммел продолжил:

— Расскажи обо всем Арколину. Капитан поймет — он ведь знает тебя. Он поговорит с герцогом, или ты сама поговоришь. Они посоветуют тебе что-нибудь стоящее, я уверен в этом. Пакс, я же ничего не имею против герцога. Ты это знаешь. Он был моим господином с тех самых пор, как я начинал свою службу. Я последую за ним всюду. Но ты остановила его однажды, когда он мог совершить ошибку. Может быть… если ты уедешь, может быть, он задумается…

Пакс молчала. Она всегда считала, что ее жизнь накрепко связана с крепостью Иммер. Как же она могла покинуть этот Союз? Для нее он был ближе и роднее семьи, привычнее, чем комнаты в доме, где она родилась.

— Пакс, я говорю серьезно. Ты не должна больше идти с нами. Многие уже поняли, что с тобой происходит. И остальные поймут. Остановись, пока не поздно.

— Я.. Я должна подумать…

— Прими решение сегодня ночью. Завтра мы будем в Сорде, и там повторится то же самое. В этом нет никакого сомнения.

В глазах Пакс стояли слезы. Она чуть не разрыдалась. Стэммел сжал ее плечо:

— Видишь ли, Пакс, ты никогда не научишься быть беспощадной с врагами, никогда не забудешь о том, что они такие же люди. Тир и я знаем, что ты храбрая и отважная.

Но никто, в том числе и ты, не может изменить самого себя.

— Но я дала клятву, — прошептала она.

— Да, это так. И ты служила верой и правдой нашему Союзу. Более того. Ты видела Синьяву мертвым. Значит, и я убежден в этом, ты выполнила свой долг до конца. Ведь ты не бежишь с поля боя. Уверен, Арколин и герцог так не подумают… Ты поговоришь с ними?

Пакс посмотрела на темное небо, усыпанное звездами. Они сверкали, как драгоценные камни, собранные в удивительной красоты ожерелье. Девушка подумала о том, уже далеком прошлом, когда она только мечтала стать солдатом и увидеть дальние страны. И тут же вспомнила о городе, через которой только что прошло их войско.

— Я… Я действительно не могу… идти дальше…

— О чем я тебе и говорю.

— Но сейчас слишком поздно.

Конечно, все офицеры уже спали. Она не могла будить их — и тем более герцога — по такому ничтожному поводу. Пакс облегченно вздохнула. Нет, ей не придется принимать решение прямо сейчас.

Голос Стэммела был нежным.

— Так ты согласна?

Эта нежность и сознание того, что сейчас слишком поздно, застигли ее врасплох. К тому же она чувствовала себя такой уставшей!

— О, я… Я не знаю. Да. Если герцог позволит мне…

— Он позволит, — сказал Стэммел. — Или я просто не знаю герцога Пелана. Но думаю, я в нем не ошибаюсь.

Она даже не успела ответить, а он уже позвал кого-то из солдат, чтобы сменить Пакс в карауле.

— Пошли. Насколько я знаю тебя, ты будешь до утра убеждать себя в том, что твой долг перед герцогом — работать на него до тех пор, пока ты не ослепнешь, не оглохнешь и не сойдешь с ума.

Она прошла вслед за ним в палатку Арколина, дрожа от волнения. Арколин слушал донесения офицеров, но как только Стэммел попросил уделить ему несколько минут, они удалились. Во взгляде Арколина, обращенном на девушку, не было гнева или разочарования. Лишь спокойствие и желание понять.

— Ты всегда отлично несла службу, — сказал он, — и имеешь полное право решать сама — остаться с нами или выйти в отставку. Видишь ли, я не хотел бы терять тебя навсегда; знаю, что и герцог Пелан дорожит тобой. Может, стоит подумать о том, чтобы взять отпуск на год с правом вернуться?

Пакс кивнула:

— Как скажете, капитан.

Сейчас ей трудно было сосредоточиться, мысли путались. Ее то охватывал страх, то хотелось смеяться от радости.

— Тогда мы обсудим это с герцогом. — Арколин поднялся из-за стола. — Пойдем к нему вместе. Возможно, он захочет поговорить с тобой о твоей службе.

Несмотря на поздний час, герцог еще не ложился. Он пристально посмотрел на Пакс, стоявшую за спиной Арколина, и жестом руки пригласил их войти в палатку. Арколин изложил просьбу Пакс, и герцог вновь окинул ее долгим взглядом.

— Тебе не нравится служить под моей командой, Паксенаррион?

— О, что вы, мой господин! — Девушка не кривила душой — служить у герцога ей нравилось. Но он пошел на сделку, согласиться с которой она не могла.

— Рад слышать это. Ты всегда была честным и надежным солдатом. Мне бы не хотелось лишиться твоего уважения.

— Спасибо на добром слове, мой господин.

— Если я правильно понял Арколина, ты хочешь временно покинуть нас. Ты выросла на севере, мы же находимся сейчас в совершенно иных условиях. Но скажи откровенно: ты хочешь уйти от нас навсегда или только на некоторое время?

— Я не знаю. Я не могу представить для себя другой жизни, но…

— Да, понимаю. — Он кивнул, как будто решая вопрос, о котором она ничего не знала. — Видишь ли, Верховный Маршал предполагал, что тебе, возможно, придется покинуть нас. Этот вопрос возник еще в Сибили, когда ты была ранена.

Пакс обратила внимание на то, что он не назвал имени Верховного Маршала. Конечно, делает вид, что не помнит, как настойчиво стремилась она тогда остаться в строю.

— Может быть, именно сейчас и настало это время. Полагаю, ты получила отличную подготовку. И если решишь поступить куда-нибудь на службу, я буду рад дать тебе наилучшие рекомендации. Мой совет тебе — попытайся найти службу у какого-нибудь сквайра. Из тебя мог бы выйти хороший оруженосец. К тому же ты прекрасная наездница, и тебе нетрудно будет обучиться рыцарскому искусству. — Он умолк и посмотрел на Арколина: — В путешествии на север Пакс нужна будет карта местности. Полагаю, вы уже договорились о денежном вознаграждении…

— Еще нет, господин. Пакс пришла только сегодня вечером.

— Ну хорошо. Ты можешь оставаться с нами, Паксенаррион, пока не будут решены все вопросы, касающиеся твоего путешествия. Но в Ааренисе неспокойно, и ехать тебе одной не стоит. Чуть позже я пошлю кого-нибудь обратно в Вальдайр, и если ты немного подождешь…

Герцогу была небезразлична ее судьба, и это порадовало Пакс. У него был уставший и немного смущенный вид. Тронутая его добротой и вниманием, она пожала ему на прощание руку и вернулась вместе с Арколином в расположение войск. Девушка растерялась оттого, что все разрешилось так просто.

Стэммел ждал их возвращения.

— Ложись спать. Расскажешь обо всем завтра…

— Но завтра ведь будет Сорд!

— Нет. Все это будет лишь послезавтра. И ты не пойдешь туда с нами. У меня будет для тебя другое задание…

— Но…

— Не спорь со мной! Я все еще твой командир! А теперь успокойся и ложись спать.

В ту ночь Пакс уснула спокойно. Ничто не тревожило ее до самого утра.

Глава II

— Из отряда герцога Пелана, да?

Паксенаррион кивнула.

Командир стражников был дородным смуглым мужчиной среднего роста.

— Уезжаешь отсюда?

Пакс пожала плечами:

— Еду домой на некоторое время.

— Хм. Хозяин фургонов говорит, что ты хочешь сойти на полпути?

— Даже раньше.

— Так-так. Он разговаривал с твоим сержантом, не так ли?

— Да, сэр.

— Тогда, думаю, все в порядке. Ты хорошо управляешься с арбалетом?

— Не очень хорошо, сэр. Я больше люблю большой лук. Капитан стражников внимательно посмотрел на девушку:

— Ладно, это не важно. А теперь послушай-ка меня. Караван уезжает отсюда послезавтра днем. Приходи сюда послезавтра в полдень и будь готова к работе. Если будешь пьяной, лишишься жалованья. Мы должны еще здесь, в городе, хорошенько проверить, в порядке ли фургоны — от головы до хвоста. Приготовься к тому, что тебе вряд ли удастся поспать в ту ночь. К тому же тебе следует побеспокоиться об оружии и доспехах. Я бы советовал запастись кольчугой. Разбойники, которых мы можем встретить на побережье, часто вооружены луками. Кожаные доспехи не защитят тебя от их стрел. Ты можешь купить кольчугу у нас, если хочешь. — Он многозначительно посмотрел на нее. — Тебе ясно?

— Да, сэр. Быть здесь послезавтра в полдень, с оружием.

— И не пьяной. Пакс вспыхнула:

— Я вообще не пью.

— Все пьют. Только некоторые знают меру. И, кроме того, не вздумай спать с купцами, это плохо сказывается на дисциплине.

Пакс отчеканила:

— Ясно, сэр.

— Очень хорошо. Тогда увидимся послезавтра.

Когда она выходила из залы, навстречу ей попались двое вооруженных мужчин. Один из них нес арбалет.

— Не могу поверить, что ты уезжаешь.

Пакс хотелось хорошенько отдохнуть, но Арни, Вик и другие друзья разыскали ее.

— Что ты собираешься делать?

— Буду охранять в пути караван, — сказала она.

— Охранять караван! О боже, Пакс, но ведь это…

— Герцог уже несколько лет посылает своих людей на эту работу. Вы же знаете!

— Да, знаем. Но он посылает туда тех, кто состоит у него на службе. Ехать неизвестно куда с незнакомыми людьми…

— Арни, подумай-ка хорошенько. Кого мы можем назвать незнакомцами в нашем Союзе?

— Вообще-то ты права. Но мы твои друзья, Пакс, поэтому и волнуемся о тебе. Мы дружили с тобой с тех самых пор, как я поступил на службу.

— Да, но я не могу…

— Это все из-за Маршала? Ты хочешь стать его доверенным лицом?

— Да нет же, нет. Только… — Пакс пристально посмотрела на друзей, пытаясь выразить словами то, о чем постоянно думала. — Я уезжаю… Нам всем следовало бы уехать отсюда… Я могу вернуться, но могу и не вернуться.

— Это совсем не похоже на тебя. Если бы на твоем месте сейчас была Барра, я бы мог понять. Такое в ее духе. Ноты… — нахмурился Вик.

— И тем не менее я уезжаю. Я уже договорилась обо всем со Стэммелом, Арколином и самим герцогом. — Пакс сердито посмотрела на него.

— Но ты вернешься. Ты должна вернуться, — сказал Арни. Девушка покачала головой и быстро пошла прочь. Когда она выезжала из лагеря, один из оруженосцев остановил ее.

— Герцог хочет увидеть тебя перед тем, как ты уедешь, — сказал он.

Она последовала за ним в палатку. Там, внутри, герцог беседовал с Алиамом Хальвериком.

— …Я думаю, это будет… О, Паксенаррион! У Хальверика есть к тебе одна просьба.

— Слушаю, мой господин.

— Ты едешь на север. Насколько я понимаю, тебе нужно перебраться через горные перевалы.

— Да, сэр.

— Если ты отвезешь вместо меня этот свиток в Южную Лионию, я хорошо заплачу тебе. Если ты свернешь немного на восток, тебя это не слишком задержит.

— Буду рада услужить вам, сэр.

Пакс взяла свиток в кожаном футляре и положила его в свою сумку, висящую на ремне.

— Взгляни на эту карту. Ты должна выехать из горного ущелья вот здесь. Если поедешь на север, то скоро увидишь тропинку, которая ведет от Южной Финты до Прилита. Если заблудишься, обратись к местным бродягам в Лионии или к торговцам в Тсайе. Любой из них укажет тебе дорогу. — Он опять указал рукой на карту. — Скажи им, что ты выполняешь поручение Алиама Хальверика. Они пошлют тебя на север к моему брату или дядям. Если ты не захочешь так далеко отклоняться от своего пути, просто отдай в Лионии этот свиток даме моего сердца. Ее зовут Эстил. Она все поймет с полуслова.

— Я все сделаю, сэр.

— Я верю тебе. Надеюсь, ты никому не скажешь об этом поручении. Найдутся люди, которые были бы рады выкрасть у тебя этот свиток. Если они узнают, где он, они ни перед чем не остановятся.

— Нет, сэр, я никому ничего не скажу.

— Спасибо. Ты предпочитаешь, чтобы леди заплатила тебе или возьмешь деньги сейчас?

— Конечно, пусть лучше ваша леди заплатит, сэр, я верю вам. Ведь я еще не отдала ей свиток, хотя и клянусь сделать это.

— Пелан говорит, что ты, возможно, будешь искать службу на севере. Это так?

Пакс кивнула.

— Тогда Эстил постарается помочь тебе. Она сделает все, что сможет. Это я обещаю.

— Паксенаррион, помни о том, что я всегда буду рад твоему возвращению. В любое время! Да поможет тебе бог! — сказал герцог, протягивая ей руку.

— Пусть опасность минует тебя, — улыбнулся ей на прощание Хальверик.

Честно признаться, Пакс не очень-то хотелось уходить из палатки. Ей тяжело было думать о том, что у нее нет здесь больше никаких прав. Если бы кто-нибудь сейчас остановил ее и попросил остаться, вполне возможно, она бы осталась. Но она не встретила никого из друзей. А когда проходила мимо часового, тот ее не окликнул. Поэтому, когда Пакс подходила к городским воротам, мысли о предстоящем путешествии уже полностью завладели ею.

Она быстро шла по заполненным толпой улицам Сорда. Сейчас, когда она уже была одета не в форму войск герцога, а в грубые коричневые штаны и рубашку и за плечами у нее висел мешок, а сбоку длинный меч, Пакс уже больше не слышала угроз и свиста, которые так угнетали ее. Она чувствовала себя неуютно в штанах. Ногам было жарко, казалось, в них впивались колючки. Длинный меч, висевший на боку, был таким тяжелым. Нетерпеливым жестом она отбросила его за спину. Да и мешок… Девушка подумала, что ей будет слишком жарко в кольчуге, если она наденет ее под рубашку. А тут еще теплая шерстяная одежда, свернутая в мешке! Она прищурилась, взглянув на солнце, и зашагала дальше.

На постоялом дворе начальник каравана хлопотал о том, чтобы повозки были загружены всем необходимым; три из них были полностью готовы к отправке. Он что-то проворчал, когда увидел девушку, и резко мотнул головой в сторону входной двери. Пакс посмотрела туда и увидела начальника охраны.

— Ты как раз вовремя, — проронил он и критически осмотрел ее со всех сторон:

— А где же твоя кольчуга?

— В мешке, сэр, — ответила Пакс.

— Лучше надень ее. Видишь, здесь неспокойно, не надо ее нигде оставлять. А остальное можешь положить вон туда, — сказал начальник охраны, указывая рукой. — И сразу же приступай к работе. Ты будешь охранять уже готовые к отправлению повозки. Как только управимся с остальными, я сменю тебя кем-нибудь другим.

Через несколько дней Пакс была уже в приятельских отношениях со всеми стражниками. В душе она не очень-то верила, что они могут так уж хорошо сражаться с врагами, но, с другой стороны, они были ничуть не хуже большинства солдат. Среди них попадались всякие люди — и бродяги, и неумелые ополченцы. Некоторые никогда не имели иного опыта, кроме как охранять в пути караваны. Им нелегко было управляться с арбалетом. Но большинство были надежными, прошедшими хорошую школу бойцами, которые умело пользовались любым оружием. В их послужном списке не последнее место занимали также выпивка, драки и азартные игры.

Прошло еще несколько дней. Такой жары, какая стояла здесь, Пакс не помнила. Ей сказали, что в это время года здесь всегда бывает очень жарко.

— Это недоброе место. Здесь часто бывают неприятности с проходящими караванами, — сказал во время привала один из солдат, сидя в тени повозки.

— Такое случается с теми, кто всего боится, — отозвался Другой.

— А чего нам следует ожидать от купцов?

— Высоких цен.

Этот ответ потонул в общем смехе.

Пакс изнемогала от жары в своей кольчуге и с надеждой поглядывала на восток, в сторону моря. Там на берегу моря виднелся песок, на который накатывали волны. Вода манила, она казалась такой прохладной! Наконец девушка не выдержала и спросила, почему бы им не подъехать к морю.

— Откуда ты родом? — поинтересовался кто-то из попутчиков.

— С севера. С северо-запада от Вереллы, — ответила она.

— А… Это в глубине материка, правда? Поэтому ты и не знаешь многого о море. Так вот, если бы мы подъехали ближе, то попали бы в самое плохое место, какое только можно себе представить. Песок… Ты когда-нибудь пыталась долго идти по песку?

— Я немного бродила по берегу, между Иммерзаном и…

— Нет, не по берегу. По сухому песку, когда дует ветер и его крутит в воздухе. Это гораздо хуже, чем идти по сухой пахоте.

Пакс кивнула, и ее собеседник продолжил:

— Подумай о повозках. Ведь если колеса увязнут в песке, мулам придется изрядно потрудиться. Да и для нас лишние хлопоты. Это как застрять в болоте, где жижа смешана с камнями и палками. К тому же песок вовсе не прохладный, он очень горячий. Вода соленая, у берега гниют водоросли, кругом зловоние. Бр-р.

— И не стоит забывать о пиратах, — добавил кто-то из стражников.

— Да, и пираты. Они часто промышляют на побережье.

— Но как же они живут здесь?

— Очень просто, живут себе, едят крабов и моллюсков. Их здесь очень много. Говорят, где-то поблизости есть и источники с пресной водой. И у пиратов есть корабли. Если им понадобится, они могут уплыть отсюда.

Несмотря на зловещую славу этого побережья и предостережения хозяина каравана — а может, и благодаря его бдительности, — никто из бандитов не встретился нашим путникам, и они проследовали на север без всяких проблем. В дороге Пакс училась обращению с арбалетом и поражала своих товарищей умением отлично фехтовать. На привалах они часто тренировались, чтобы не забыть искусство рукопашного боя. Иногда стражники показывали Пакс неизвестные ей приемы.

Как-то раз она увидела впереди на горизонте марево там, где Гномьи горы пересекали линию Медных холмов. Когда они подъехали ближе, Пакс увидела, что горная гряда уходит на восток от побережья, а у самой кромки воды, где берег делал изгиб, возвышается одинокая скала.

— Это Восточная бухта. Там есть источник с питьевой водой, — сказал один из купцов, кивнув в том направлении, куда смотрела Пакс.

— Если уже сейчас где-то поблизости есть пираты, то они именно там. И для того чтобы справиться с ними, потребовалось бы целое войско герцога, — заметил один из стражников.

— Но я торговал когда-то в этих местах, — возразил другой купец.

Стражник, заметив на его лице шрамы, усмехнулся:

— Не спорю. Только, видно, им не понравилось твое лицо.

…Вскоре караван повернул на запад, минуя Медные холмы. Через некоторое время они пересекли восточную границу Аарениса. Пакс достала карту. Она хотела найти нужную ей тропинку, ведущую к восточной части Гномьего Дозора. Узнав, что девушка скоро собирается покинуть их, стражники было подумали, что она попросит кого-нибудь из них сопровождать ее. Но она никого не собиралась посвящать в свои планы. Никто не должен знать, куда она отправится…

— Если ты хочешь ехать дальше без нас, мы можем предложить тебе попутчика. У Серебряного ущелья нас покинет еще кое-кто.

Сказавший это был несколькими годами старше Пакс. Если Джори имел в виду себя, то она вовсе не хотела брать его с собой.

— Да? И кто же это? — Девушка продолжала чистить свой арбалет.

— Да один волшебник.

Пакс посмотрела на него испуганно. Она и не предполагала, что вместе с караваном могут путешествовать волшебники.

Джори криво усмехнулся:

— Ты должна радоваться, что среди нас есть маги. Тебе не придется скучать в дороге.

Пакс проигнорировала его замечание и поинтересовалась:

— А почему он не поедет дальше с караваном? Улыбка Джори угасла.

— Он собирается в Дамский Лес. Ты ведь знаешь, это королевство колдунов. Но часть пути он с удовольствием проделает вместе с тобой.

— Хм. И где он? — Пакс опустила на землю арбалет и встала во весь рост.

— Да вон там. Хочешь, познакомлю тебя с ним? — с готовностью спросил Джори.

— Подожди. Я хочу сначала просто посмотреть на него.

— Он в сером плаще, — сказал Джори.

Это был худощавый человек совсем маленького роста. Что-то в нем выдавало чужестранца. Наверное, взгляд серо-зеленых глаз и грациозные движения. Тембр его голоса отличался мелодичностью.

Пакс прислушалась.

— Нет-нет, у меня есть дела в моем королевстве, — сказал он с оттенком превосходства, отвечая на вопрос купца.

— А вы не боитесь путешествовать по горным тропам в одиночестве? — спросил его стоявший рядом другой купец.

— Боюсь ли я? — В его голосе послышалась насмешка. И вместо ответа он положил руку на золоченую рукоятку своего великолепного меча. Купцы понимающе закивали.

Пакс внимательно посмотрела на меч. Он был отличной работы. Клинок как нельзя лучше подошел бы для дуэли, отметила она про себя.

Если говоривший не был волшебником и его слова — пустое бахвальство, она бы не стала ему доверять. Хотя держится он с достоинством. Из-за необычного, свободного покроя его одежды девушка не могла разобрать, насколько он широк в плечах. Руки у него были мускулистые, но она не заметила на них шрамов и мозолей, которые обычно бывают у бывалых воинов. Мешал ли их разглядеть отсвет костра, или у волшебников вообще не бывает мозолей?

Один из сидящих невдалеке купцов воскликнул:

— Посмотрите-ка, вот наша стража! Садись поближе к костру, девушка, погрейся! — И он приветливо помахал ей рукой.

Но Пакс лишь кивнула и осталась на месте.

— Здесь тоже тепло, благодарю вас. Просто я услышала разговор о горных тропах и подошла ближе.

— А почему тебя это интересует? Ты что, уходишь от нас, чтобы отправиться на север?

— Мне рассказывали кое-что об этих тропах. И я знала людей, которые ходили по ним и бывали за Гномьим Дозором. Но если есть путь короче… — Пакс не хотела показывать свою осведомленность.

— Постой-ка, на север есть действительно более короткий путь, — сказал один из купцов, посмотрев на девушку.

Она ничего не ответила. Подождав немного, он пожал плечами и продолжил:

— Если ты пойдешь прямо через Серебряное ущелье, то окажешься между Прилитом и Лионией. Но чуть севернее есть тропинка, которая приведет тебя к юго-восточной границе Тсайи.

Пакс кивнула с благодарностью. И тут же заметила, что человек, которого показал ей Джори, внимательно наблюдает за ней.

— Эта тропинка пересекается с другой, которая идет со стороны Гномьего Дозора; там, на перепутье, есть груда камней и рядом — небольшая пещера в скале, которая служит убежищем путникам. Если ты держишь путь в Тсайю, то дорога эта длиннее, но удобней. Да, так ты дойдешь быстрее. Но есть еще одна тропинка, выше. Она короче, но… — Купец умолк и покачал головой.

Пакс поблагодарила его.

— Большое спасибо, сэр. Честно говоря, я не очень-то умею ориентироваться в горах. Я поняла только, что тропинка эта достаточно короткая.

Купец рассмеялся:

— О да. Но… сможешь ли ты пройти по ней, да еще в одиночку? Учти, там бывает лед даже в середине лета. И велика опасность снежных буранов. На твоем месте я бы выбрал одну из восточных тропинок. Да, в этом случае тебе придется пробыть в горах дольше, но по любой из них гораздо легче пройти. Послушай-ка, девушка, а хозяин каравана знает, что ты уходишь от нас?

— Конечно, сэр!

Пакс рассердил его вопрос. Но по реакции присутствующих она поняла, что никто не хотел ее обидеть.

— Я попрошу его послать кого-нибудь проводить тебя до восточной тропинки. Ведь тебе предстоит путешествовать дальше одной, а это нелегко, — серьезно сказал купец.

Пакс кивнула и замолчала. Купцы вернулись к своим обычным темам: какие продукты лучше завезти в тот или иной порт и как выгоднее их продать; кто правит городами, в которых они торгуют, и как война может повлиять на состояние дел на рынке.

— Меня очень волнуют пошлины. Боюсь, их нам повысят, — сказал огромный человек в тяжелом желтом плаще. — В прошлом году Совет Лиги потратил большие деньги на военные расходы. Теперь их нужно как-то вернуть.

— Думаю, особо волноваться не стоит. Совет Лиги нуждается в нас. Они не станут грабить купцов, наоборот, дадут нам возможность развивать торговлю. Вот попомни мое слово, — возразил ему другой.

— Да, люди Алюреда обосновались здесь прочно. Они разрешат нам опять использовать реку, — вступил в разговор третий.

— Ха! Этот старый волк! Неужели ты веришь, что пират может измениться, обретя титул? Да и вообще, разве мы получали что-нибудь от правителей? Когда они только замышляют войны, им нужно наше золото, да побольше. Когда же все заканчивается, они облагают нас непомерными налогами. Считают, будто у нас нет чести и мы должны откупаться деньгами!

Невольно подслушав разговоры купцов, Пакс рассмеялась. Ей никогда не приходило раньше в голову поинтересоваться тем, о чем думают купцы. Оказывается, в их среде тоже говорят о чести…

Вскоре на землю опустились сумерки. Девушка подошла к костру, где сидели стражники, чтобы выпить вина. Закутанная в плащ фигура вышла из тени. Из-под полуопущенных ресниц на Пакс смотрели большие зеленоватые глаза.

— Вы Паксенаррион, не так ли?

Пакс растерялась, но всеми силами старалась сохранить присутствие духа.

— Да, это я. А кто вы, сэр?

Он галантно поклонился. Но в его манере держаться чувствовалось некоторая неестественность.

— Вы можете называть меня Месенион. Я — маг. Пакс тоже поклонилась и пригубила вино из кувшина.

— Разрешите мне… — сказал Месенион мягко, доставая из груды посуды оловянную кружку. Зачерпнув вино, он протянул кружку Пакс.

Не ожидавшая этого девушка вздрогнула.

— Возьмите, — улыбнулся он.

Пакс осторожно взяла у него кружку и от смущения чуть ее не выронила. Задержав дыхание, она медленно отхлебнулa. Напиток напоминал вино, которое часто пили солдаты Интересно, насыпал он туда что-нибудь или нет?

Вдруг Пакс словно оцепенела. Другая кружка выпрыгнула из груды посуды, наполнилась сама жидкостью и поплыла прямо по воздуху к Месениону. Он спокойно взял ее, опять поклонился девушке и тоже сделал глоток.

— Извините, если напугал вас. Я слышал, вы бывалый воин, — сказал он дружелюбно.

Пакс потихоньку пила вино, размышляя, что же ей делать дальше. Она даже не предполагала, что ее может так испугать волшебство. Она решительно опустила пустую кружку на землю. Села возле костра и сказала:

— Я никогда не видела ничего подобного.

— Нисколько не сомневаюсь.

Он отнес свою кружку туда, где она лежала раньше, и сел рядом с девушкой.

— Когда я спросил о тебе, все уверяли меня в том, что у тебя превосходная репутация, — заговорил он вновь.

Пакс не на шутку рассердилась. У нее даже зазвенело в ушах: с какой стати он расспрашивал о ней?

— Конечно, ведь ты была в отряде Пелана.

Он посмотрел на нее, и она кивнула.

— Так вот. Один из стражников наслышан о тебе. Он говорит, что ты не похожа на обычных наемников.

При этих словах Пакс почувствовала, как ее опять охватывает гнев.

— А сегодня вечером ты сказала, что собираешься отправиться на север, через горы, не доходя до Вальдайра. Ты хочешь сделать это в одиночку?

— Да.

Глядя на свои ладони, он сказал:

— Я могу помочь тебе. Эти тропы достаточно трудны. Для тех, кто не знает, как вести себя в горах. Но для меня они безопасны.

— Неужели? — Пакс потянулась за кружкой и опять наполнила ее вином.

— Если, конечно, ты не предпочитаешь путешествовать одна. Несколько человек уже пробовали…

Пакс пожала плечами:

— Я ценю ваш совет и желание помочь, но предпочитаю путешествовать одна.

Она хорошо помнила предупреждение Стэммела о том, что не следует принимать приглашения незнакомых людей путешествовать вместе.

Маг предложил:

— Если хочешь, мы могли бы пойти вместе, по крайней мере до границ Дамского Леса. А там я мог бы рассказать подробнее об этих тропах. — Он слегка отодвинулся и посмотрел на нее из-под темных бровей. — Это было бы безопаснее для тебя, Паксенаррион, и удобно для меня. Конечно, горные тропы не так опасны, как дороги, по которым идут торговые караваны. Но везде есть свой риск. Всегда хорошо иметь рядом друга, который в случае чего может помочь.

Пакс согласилась:

— Да, вы правы. Но, простите, сэр, мне кажется, вы знаете обо мне больше, чем я о вас.

Он поднялся во весь рост:

— Я маг. Конечно, ты понимаешь, что это значит.

— Да, но…

Маг перебил ее:

— К сожалению, рядом со мной нет родственников или друзей, которых можно было бы спросить обо мне. Ты должна выбрать: или поверить мне, или отправляться в дорогу одной. Я мудрец, воин и волшебник, в чем ты могла убедиться сама, и возвращаюсь в свое королевство, расположенное возле Дамского Леса.

— Простите, что рассердила вас, сэр, но…

— Ты наслушалась страшных историй о колдунах? Дело в этом?

— Да, несколько раз мне рассказывали… — призналась она.

Его голос стал мягче:

— Тогда это не твоя вина. Да будет тебе известно, волшебники, колдуны и маги — более древняя раса, чем люди. Многие подозрительно относятся к тому, что мы знаем иумеем. Они понимают лишь небольшую часть из того, что доступно нам, а мы не в состоянии ничего объяснить тем, кто не желает слушать. Но волшебники, Паксенаррион, были созданы Всевышним, чтобы противостоять всякому злу на земле. Мы убиваем всякую нечисть, и она никогда не приближается к нашим владениям.

Пакс ничего не сказала, но про себя удивилась. Она слышала, конечно, что волшебники появились на земле раньше, чем люди, и что они никогда не умирали от старости. Но она не знала, что они могли быть или хорошими, или плохими. До сих пор она считала, что зло несли в себе демоны, а добро — святые.

В следующие несколько дней она узнала, что могла, о волшебниках вообще и о Месенионе в частности. Конечно, не так-то много. Только распрощавшись с товарищами и оказавшись на дороге, она поняла, что отыскать нужную ей тропинку одной было бы не так-то просто. Гораздо умнее путешествовать в горах с тем, кто бывал здесь раньше.

Когда последняя повозка каравана скрылась из виду в Серебряном ущелье, Пакс почувствовала огромное облегчение. Ей было неуютно среди стражников; она не могла им доверять так, как своим старым товарищам. А сейчас наконец она была свободна и могла беспрепятственно идти на север. Она вспомнила, как в прежние времена частенько возвращалась домой верхом по дороге из Трех Пихт, с подарками для домочадцев и полным кошельком денег, которые потом с удовольствием тратила на ярмарке. Она словно наяву слышала слова благодарности матери, крики восторга младших братьев и сестер. Вспомнила, как молча, с благоговейным страхом, смотрел отец на ее богатства и меч.

Но мысль о том, что нужно идти дальше, вернула ее к действительности. Пакс повернулась к Месениону. Он долгим взглядом смотрел туда, где все еще клубилась пыль, поднятая караваном.

— Ну вот они и ушли. Давай и мы будем двигаться дальше. — Он перевел взгляд своих серо-зеленых глаз с тропинки на девушку. — Ты не очень торопишься? Мне хотелось бы сначала узнать, не промышляют ли в окрестностях воры.

Пакс вынула наполовину меч из ножен.

— С помощью вашей магии и вот этого меча, думаю, нам нечего бояться. Прежде всего мне хотелось бы найти место, где можно расположиться на ночлег.

— Ну что ж, тогда пошли. Нам нужно хорошенько осмотреться. Только, пожалуйста, двигайся как можно осторожнее.

Пакс постаралась скрыть, что ее задели слова мага. Не следует ссориться с единственным попутчиком в путешествии по горам и наживать в его лице опасного врага. Она повернулась к изрядно навьюченному пони, которого купила у хозяина каравана, и проверила еще раз, хорошо ли привязана вьючная сумка; потом погладила шею Звездочки — так звали пони — и зашагала по узкой тропинке, все дальше и дальше от дороги, по которой уехал караван.

Она надеялась, что теперь, когда они остались вдвоем, Месенион хоть немного подобреет. Ведь до этого он был таким насмешливым и язвительным. Конечно, он прекрасно знал горы и разные тропинки, которые пересекали их; но в то же время говорил об этом с оттенком превосходства, часто задевая самолюбие других. Сейчас он шел впереди, ведя свою породистую лошадь на поводу. Ее узкая, гордо изогнутая шея вздрагивала от возмущения — потому что на спине у нее была поклажа.

Вечером, сидя у костра, Месенион уже не казался язвительным, к нему вернулось его природное добродушие. Он разжигал огонь с помощью заклинаний, доставал откуда-то лакомства, которые скрашивали скромность их съестных припасов. Каким-то непостижимым образом он умел остановить лошадь и пони, если им вдруг хотелось побродить в округе. Пакс даже хотелось спросить, не мог бы он найти кого-нибудь охранять их маленький лагерь ночью, чтобы они оба могли хорошенько отдохнуть, но вместо этого он приказал ей дежурить у костра.

Несмотря на то что днем было очень жарко, ночь выдалась холодная. В природе все замерло, лишь неясные шорохи доносились со стороны гор. Дважды во время дежурства ей становилось страшно. Казалось, кто-то чужой бродит неподалеку и наблюдает за ней из тьмы. Когда пришло время дежурить Месениону и она разбудила его, он лишь весело рассмеялся, узнав о ее страхах.

— Вообще-то простым смертным не место в таких диких местах, Паксенаррион. Людям не следует здесь охотиться и ездить верхом. Не придавай особого значения своим страхам.

Пакс удивили его слова, но она тут же уснула, забыв обо всем.

Два дня они карабкались по склонам гор. В середине второго дня они были уже настолько высоко, что увидели караван еще раз, далеко внизу, где он пересекал хребет Медных холмов. Пакс едва различила бледную ленту дороги, но Месенион увидел, что по ней движется еще один караван, с запада на восток. Девушка прищурилась, пытаясь тоже разглядеть его, но солнце било ей прямо в глаза, и она так ничего и не увидела. Тогда Пакс обернулась и посмотрела куда дальше ведет тропинка, по которой они все это время поднимались. К ее удивлению, на другой стороне хребта рос лес.

Весь день они продирались сквозь густые заросли елей, остро пахнущие смолой. Пакс подняла несколько сухих ветвей — растопку для костра — и сунула их в мешок, прикрепленный на спине у Звездочки. К вечеру они сделали привал в верхней части леса. Сквозь ветви деревьев, если смотреть на восток, можно было увидеть, как земля уступами сбегает к морскому побережью. Месенион долго любовался открывшимся перед ними видом.

— Что вы там видите? — спросила его Пакс.

Но он лишь покачал головой и ничего не ответил. Девушка продолжала варить кашу на ужин. Наконец волшебник прервал молчание. Он вновь заговорил о жизни магов и колдунов — об их языке и истории. Большая часть из того, что он рассказывал, была Пакс неизвестна. Ей даже казалось, он был доволен тем, что она знала так мало.

— Мое имя взято из языка волшебников. Оно обозначает горную вершину, — сказала девушка.

— Ты думаешь, тебя назвали так из-за твоего роста? Не говори глупостей, оно не имеет никакого отношения к волшебству, — презрительно усмехнулся маг.

— Нет, имеет! — сердито возразила Пакс.

Она всегда гордилась своим именем и его значением.

— Чепуха! Это имя существовало в древнем Ааре, а не у волшебников. Паксинерион — королевская башня или королевские сокровища. Ведь короли в древности всегда использовали башни для хранения своих сокровищ.

— Вершина горы и башня… Они обе высокие…

— Дело не в этом. Посмотри. Волшебство — это… — Месенион начал чертить прямо на земле какие-то линии.-Если бы твое имя было взято из языка волшебников, оно действительно бы обозначало горную вершину. Но это не так, можешь мне поверить. Его придумали люди в древнем Ааре, и оно обозначает королевские сокровища.

— Но мне всегда говорили… — огорчилась Пакс.

— Меня не волнует, что тебе говорили невежды и дураки, Паксенаррион. Ни ты, ни твое имя не имеет никакого отношения к волшебству. И давай закончим этот спор, — сказал Месенион. Словно желая подчеркнуть свое превосходство, он поднял кувшин, даже не дотронувшись до него, и налил себе в кружку вина.

Пакс бросила на него яростный взгляд:

— Моя бабушка не была невежественной дурой!

— Послушай, не выводи меня из терпения! Неужели ты действительно думаешь, Пакс, что ты или твоя бабушка — какой бы почтенной матроной она ни была — разбираетесь в языке волшебников так же хорошо, как они сами? Будь же благоразумной.

Пакс замолчала, она была рассержена, но и спорить ей уже не хотелось.

На следующий день они подошли к развилке. Месенион помедлил, но все же решил сделать привал. Пакс боролась с искушением спросить его, знает ли он, куда идти дальше, но, оглядевшись, прикусила язык. Уж больно диким показалось ей это место. И тут Месенион повернулся к ней.

— Думаю, мы пойдем туда, — сказал он, кивнув головой в выбранном им направлении.

— Вы так думаете? — Пакс не могла удержаться от сарказма.

Его лицо потемнело.

— У меня есть причины говорить так, Паксенаррион. Эта тропинка приведет нас туда, куда нам нужно; а вон та может принести некоторую выгоду.

— Какую же?

— О… Здесь вокруг немало древних руин. Мы можем найти сокровища… — Казалось, он не хотел вдаваться в детали.

— Или ненужные проблемы, — добавила Пакс. Его брови поднялись вверх от удивления.

— Не сомневаюсь, ты сумела бы постоять за себя с помощью меча.

— Да, сражаться я умею, но вовсе не ищу лишних неприятностей. — Говоря это, она почувствовала возбуждение от возможности узнать что-то очень интересное. Конечно, неприятности ей не нужны, но ведь приключение — совсем другое дело. Видимо, Месенион заметил перемену в ее лице:

— После стольких мирных дней, смею заметить, тебе бы не повредило немного поволноваться. Хотя, может, волнений никаких и не будет. Я просто имел в виду, что, покаты здесь, тебе не помешают несколько золотых монет или новое оружие.

— Если честно, то да, не помешают.

Пакс улыбнулась. Древние развалины в дикой лесной чаще и зарытый где-то поблизости клад — разве не мечтала она об этом?

Месенион выбрал тропинку, ведущую на запад и, наконец, через узкое ущелье — в открывшуюся перед ними долину. Дальше тропинка пролегала между рядами больших серых камней. Они были похожи на солдат, стоящих в карауле.

— Что это? — спросила Паксенаррион, когда они приблизились к первому ряду. Камни, напоминавшие высокие прямоугольные стелы, вызывали у нее странное чувство. Ей показалось, что они живые.

— Это камни-охранники. Ты когда-нибудь видела такое раньше? — спросил Месенион.

— Нет. Если бы видела, то не стала бы спрашивать.

— Их поставили здесь древние люди. Твои современники не пользуются такими камнями, насколько я знаю.

Пакс сжала губы, стараясь удержаться от вопросов. Как камни могли охранять? И что?

— Видишь ли, эти камни, как я уже тебе сказал, нечто вроде стражи, они несут тут караул и охраняют владения древних людей. — Он посмотрел на девушку, и та кивнула. — Если сюда заявятся незваные гости, об этом сразу знают те, кто поставил здесь эти камни-охранники.

— А мы незваные гости? — спросила Пакс. Месенион рассмеялся, пожалуй, излишне громко:

— Нет, Паксенаррион. Это все было давно. Те, кто поставил их здесь, давно ушли отсюда.

— Но эти древние люди перед уходом отменили свой приказ камням нести караул? — Пакс стало не по себе.

Месенион оглянулся вокруг:

— Нет, но это не имеет значения…

— Почему же? Если приказ камням-охранникам не отменен, то тогда… — упрямо настаивала на своем девушка.

— Послушай, Паксенаррион. Ты должна понять: у меня просто нет времени, чтобы все объяснить тебе. Но я знаю о таких вещах гораздо больше, чем любой человек, в особенности такой молодой солдат, как ты. Ты просто должна поверить мне на слово: эти камни нам ничем не угрожают. Их власть — в далеком прошлом. И даже если они обладали ею когда-то… мне известны заклинания, которые помогут нам защитить себя. — Он успокаивающе посмотрел на нее и улыбнулся. — Главное, ты не забывай, зачем мы сюда пришли.

Пакс не нашлась что ответить. Она не знала, правда ли то, что Месениону известны эти заклинания, или это было лишь хвастовство. Но у нее тряслись поджилки, когда они проходили между этими камнями, ряд за рядом. Чувствовал ли то же самое Месенион? А может, он сохранял спокойствие, потому что волшебники не такие, как люди? На эти вопросы она не находила ответа. Но в течение следующего часа, пока они шли между камнями, девушка старалась думать как можно меньше. Она лишь сопротивлялась искушению обнажить свой меч.

Когда они миновали уже почти все ряды камней, Пакс неожиданно услышала, как у нее за спиной маг громко вскрикнул. Она резко повернулась и выхватила меч из ножен. Месенион лежал скрючившись на каменистой тропинке. Его лицо было искажено от боли. Когда он увидел ее с мечом, то закричал вновь:

— Нет! Никого оружия! — Лицо у него было белое как снег.

Пакс окинула взглядом долину, но не увидела ничего особенного. Лишь лучи солнца сверкали на камнях. Она повернулась к Месениону.

— Не волнуйтесь. Ничего страшного не произошло. Видно, вы просто споткнулись, — сказала она.

— Спрячь меч в ножны! И давай-ка быстрее отсюда выбираться, — сказал он.

Пакс пропустила его слова мимо ушей. Она чувствовала себя гораздо увереннее, держа меч в руке.

— Почему? Подождите, я помогу вам, — сказала она. Но он, тяжело дыша, уже поднялся на ноги. Она заметила, что он прихрамывает на левую ногу.

— Что у вас с ногой?

— Паксенаррион, послушай меня. Убери свой меч сию же минуту! — Он пристально смотрел куда-то назад, через ее голову.

— Не стоит волноваться. Это просто глупо, — небрежно ответила она.

В душе она чувствовала какую-то тревогу, но, пока оружие было в руках, Пакс сохраняла спокойствие.

— Пойдемте. Или мне привести Звездочку и вы поедете верхом?

— Мы должны поспешить, Паксенаррион. Может, еще успеем…

Чтобы поддержать его, Пакс протянула к нему руку. Но он отстранился и попытался идти самостоятельно.

Девушка опять стала всматриваться в долину. Ничего подозрительного. Солнце по-прежнему освещало камни. Создавалась даже иллюзия легкого тумана, стелющегося по траве. Пакс напрягла зрение, пытаясь разглядеть то, что так напугало Месениона. Нет, все было как обычно.

Маг тем временем успел пройти вперед несколько ярдов.

— Подождите, я же хочу помочь вам, — окликнула она его.

Но Месенион, словно наперекор ей, заковылял даже быстрее. Пакс была вынуждена ускорить шаг. У нее не было слов, чтобы выразить свое возмущение неожиданным малодушием мага.

Вдруг она заметила, что освещение стало меняться. Солнечные лучи колебались, словно выискивая что-то на камнях. Девушка была слишком рассержена, чтобы испугаться. Но все же она зашагала быстрее.

Месенион оглянулся, глаза у него были полны ужаса. Затем он вскрикнул и бросился бежать. Пакс оглядываться не стала. Она просто понеслась вслед за Месенионом и перепуганными животными вверх по тропинке. За спиной была какая-то опасность. Она нарастала с каждой минутой.

Как только они миновали последний ряд камней, свет померк, как будто кто-то наполнил долину густым синим Дымом. И вдруг в этой тьме сверкнула вспышка белого света, ярче и мощнее, чем солнце. Пакс увидела свою тень, черную как ночь, далеко впереди на тропинке. Мощный взрыв бросил ее на землю, лицом вниз. У нее даже не было времени разглядеть, что случилось с Месенионом и лошадьми. Пакс задыхалась от пыли, клубившейся в воздухе, ее тело сотрясал невиданной силы грохот.

Девушка не знала, сколько времени это продолжалось. Но наконец все стихло. Лишь где-то вдали она услышала крик ястреба.

Когда Пакс поднялась наконец на ноги, она не смогла ничего разобрать ни сзади, ни перед собой на тропинке. Впереди, на склоне холма, где спасались бегством Месенион и животные, земля была вздыблена. Пакс осторожно двинулась к тому месту, где тропинка исчезала за выступом скалы. Одна-одинешенька, с неведомым ранее чувством страха в груди, без чьей-либо поддержки и без своего пони…

Пакс оглянулась на долину и покачала головой. Она прекрасно понимала — обратного пути у нее нет. К тому же надо найти Месениона и помочь ему, ведь он повредил обо что-то ногу и передвигался с трудом.

Наконец, после долгих поисков, она услышала его голос. Он ласково уговаривал свою лошадь подойти поближе. Когда Пакс с трудом пробралась через нагромождение камней, она увидела, что волшебник пытается поймать поводья лошади, которая нервничала, бросалась из стороны в сторону и не позволяла ему приблизиться к себе. Пакс спросила:

— Вам помочь, Месенион?

Волшебник раздраженно взглянул на девушку.

— Ты просто дура! — сказал он.

Такого Пакс не ожидала. Она почувствовала, что у нее горят уши. Хотела что-то возразить, но он не дал ей и рта раскрыть:

— Я же сказал тебе — не размахивай своим мечом!

— Вы говорили мне, что никакой опасности нет, — огрызнулась Пакс.

— Ее и не было, пока ты не вытащила меч. Если бы ты только…

— Вы ведь ни слова не сказали о том, что мне не нужно доставать меч, — перебила его Пакс, стараясь сохранять спокойствие.

— Мне не пришло в голову, что тебя нужно об этом предупреждать. Если бы мы шли спокойно, то ничего бы и не случилось, — отозвался он примирительным тоном.

— Но вы не сказали мне, что что-то могло случиться. — Пакс осмотрела клинок, проверяя, не поврежден ли он, и засунула его обратно в ножны. — Если бы вы предупредили меня, я не стала бы обнажать меч. Я не люблю трусов, Mесенион. — Она посмотрела на него с укоризной и добавила: — Вы ведь даже не удосужились посмотреть, жива ли я.

— Я не трус Я просто не подумал о том, что тебя нужно предупредить. — Он помолчал немного и добавил, глядя куда-то в сторону: — Я пытался поймать лошадь, чтобы отправиться искать тебя — живую или мертвую.

Пакс не очень-то поверила его словам. Поэтому, сухо поблагодарив, спросила:

— Почему вы выбрали эту тропинку? Только скажите мне на этот раз правду.

— Я уже говорил тебе, она короче. И тут поблизости есть древние развалины…

— И?..

— И я многое слышал об этом месте. Пакс презрительно фыркнула:

— В этом я не сомневаюсь. Просто вам захотелось посмотреть самому, как оно выглядит, не так ли?

Он взглянул на нее с укоризной:

— Я знал, как оно выглядит. И не смотри так на меня. Не забывай о том, что ты — человек, а я — волшебник. Подумай о том, что из-за тебя мы оба чуть не погибли.

— Потому что вы не открыли мне всей правды.

— А ты сначала думай, потом хватайся за меч. Я знал, как выглядит это место, потому что говорил кое с кем, кто здесь побывал.

— Надеюсь, это не были вы сами в своей позапрошлой жизни или что-нибудь в этом роде?

— Нет. Здесь была моя кузина. Она сказала, что это совершенно безопасное место для мирных прогулок.

Он сделал ударение на слове “мирных”. И Пакс не стала больше возражать ему. Она лишь посмотрела на лошадь и пони, которые паслись за деревьями. Тихонько позвала их, вытянув вперед руку. Лошадь перевела взгляд с нее на Месениона и приблизилась на несколько шагов. Пакс опять позвала ее.

Лошадь подняла уши и посмотрела на девушку. Пакс шагнула прямо к ней и взялась рукой за свободно свисающие поводья. В одном месте они были разорваны. Месенион смотрел на нее со странным выражением лица. Не обращая на него внимания, она позвала пони. Звездочка заржала и стала пробираться к хозяйке сквозь подлесок. Выйдя из-за деревьев, она сразу же подошла к Пакс и уткнулась ей головой в грудь.

— Все хорошо, моя милая.

Пакс развязала мешок и вытащила оттуда яблоко. Пони обхватил его губами и стал жевать. Лошадь стояла и смотрела, как ест Звездочка. Пакс стало ее жаль, и она вытащила из мешка другое яблоко.

— Как ваша нога? Я видела, что вы хромали, — обратилась она к Месениону, который молча наблюдал за этой сценой.

— Не так уж плохо. Главное, я могу идти, — ответил он.

Пакс хотела съязвить, что он смог даже бегать, но промолчала. Она повернулась к Звездочке, чтобы проверить, не повреждены ли у нее ноги и живот, в порядке ли вьючное седло. Месенион тем временем приводил в порядок порванные поводья.

В тот день они ехали не останавливаясь до наступления темноты и больше ни о чем не говорили.

Глава III

Как никогда раньше, Пакс осознала, насколько ей помогали честные взаимоотношения между товарищами, когда она служила в отряде герцога. Они были надежным щитом от разных невзгод. Конечно, ее сослуживцы не были волшебниками и не обладали магической властью над другими людьми. Но они и не претендовали на то, чего у них не было. Они просто выполняли данные ими обещания. И они никогда не бросили бы ее на поле боя раненой или убитой.

Сейчас, путешествуя по диким горным тропам вместе с Месенионом, который вызвался быть ее проводником, девушка задавала себе вопрос: а знает ли он вообще, где они находятся? Он больше не упоминал о странных камнях-охранниках. И она его ни о чем не спрашивала. Он, как обычно, держался уверенно, но это не придавало уверенности ей. Она чувствовала себя словно в ловушке.

Дорога, по которой они двигались день за днем, все время устремлялась вверх. Моря теперь не было видно — оно скрылось за горными хребтами. Месенион пытался показать ей на карте, сколько они уже прошли. Но, по мнению Пакс, запутанные ущелья горного каньона и изображение на карте имели между собой мало общего. Почти все время тропинка шла через пролески, иногда — через небольшие луга. Казалось, эти места как нельзя лучше подходят для овечьих пастбищ. Но Месенион возразил, что на таком большом расстоянии от рынков не может быть ферм.

Дикие животные тоже здесь встречались редко. Месенион рассказал ей о диких овцах, покрытых черной шерстью, которые проводили летние месяцы у верхней опушки леса. Как-то раз он указал ей на промелькнувшего в лесной чаще оленя, но Пакс не удалось разглядеть его. За прошедшие дни они видели множество кроликов, живущих на песчаных склонах, и других мелких зверьков. К счастью, все они были не опасны. Словом, волноваться было не о чем. Волков, по словам Месениона, здесь было совсем мало. А дикие кошки слишком малы, чтобы нападать на людей, по крайней мере пока они находятся у верхнего края леса.

— Если же мы увидим снежную кошку… — сказал он. Но Пакс пожала плечами. Она ничего не слышала о снежных кошках.

— Меня это не удивляет. Они большие, даже очень. Надеюсь, хоть о короткохвостых лесных кошках ты слышала? — спросил колдун. В его голосе слышались привычные нотки превосходства.

Пакс ничего не знала и об этих животных. Но признаваться в этом ей не хотелось.

— Хм. Ну так вот: снежные кошки примерно в три раза больше обычных. И у них длинные хвосты. Их называют снежными, потому что они живут высоко в горах, там, где начинаются вечные льды. Они белые с серыми пятнами.

— Как же они могут выжить на такой высоте? Что они едят?

Месенион нахмурился. Девушка заметила, как он передернул плечами. Наконец он сказал:

— Души людей. — Души?

— Конечно, они едят и многое другое. То, что удается найти. Диких овец, например. Но, я думаю, нам не стоит об этом особо беспокоиться, Паксенаррион. Ведь сейчас не зима и дорога не покрыта снегом. Но если мы все-таки встретимся с ними, то помни: эти животные — самые опасные твари в горах. Поверь, снежные кошки намного опаснее, чем шайка бандитов.

— Но как это может быть? Они…

— Понимаешь, снежная кошка — волшебное животное, как, например, дракон. Она живет на обеих сторонах живого мира и питается тоже на обеих сторонах. Когда ей нужно мясо, она ест диких овец, лошадей и людей. Для удовольствия, так сказать, на десерт, она ест души. Особенно волшебников и людей. Душами волшебников она лакомится особенно часто, поэтому они и боятся ее.

— Я думала, у волшебников нет души…Месенион, казалось, был смущен.

— Откуда ты это знаешь?

— Слышала кое-что. Мне рассказывали, что у них нет души, потому что она им не нужна. Ведь они живут везде, где им захочется.

— Волшебники действительно могут жить везде. Но дело не в этом. Души нет у тех, кто не является настоящим волшебником. Но… Мне неприятно в этом сознаваться, Пакс, ноя именно из таких.

Сказав это, он печально улыбнулся и опустил голову.

— Но вы ведь сказали…

— Да, я в большей степени волшебник, чем человек. Если судить по родословной, я скорее эльф. Да ты и сама не назовешь меня человеком.

Пакс вынуждена была согласиться с этим. Но она продолжала недоумевать.

— Но если вы не волшебник…

— Видишь ли, если уж быть точным, то я волшебник наполовину. И наполовину — человек. Да будет тебе известно: благодаря этому я обладаю знанием волшебной магии в той же степени, что и мудростью людей.

В доказательство своих слов он приподнялся над землей и застыл в воздухе, с удовольствием наблюдая за растерянным выражением ее лица.

Пакс не хотелось больше об этом говорить, и она спросила:

— Но снежные кошки… Не могли бы мы поохотиться на них? У нас ведь есть лук, и…

— Нет, Паксенаррион, они ведь действительно волшебные. Поэтому прежде, чем ты успеешь натянуть свой лук, такая кошка успеет вынуть из тебя твою душу.

Пакс подумала, что это было бы для нее концом. Она хотела спросить у Месениона, имеет ли он в виду физическую смерть, но побоялась.

Потом, помолчав немного, Месенион сказал:

— Я понимаю, что тебя интересует. Нет, вынуть из тебя душу — не значит убить тебя. Когда вы, люди, умираете, ваши души улетают на небеса. И мне не хотелось бы подвергать сомнению твою веру в это…

Пакс смотрела на него во все глаза, и Месенион продолжил:

— Итак, у человека есть душа. После смерти она улетает. А вот куда?.. Это зависит от того, как он жил. Но если снежная кошка съест душу, эта душа уже никогда не попадет туда, куда ей полагается попасть. Она останется в снежной кошке навсегда.

— Какой ужас… Но зачем кошке душа?

— Паксенаррион, не забывай, она же волшебная. И она творит с душами что хочет. Я не знаю, как она это делает и зачем. Каким-то образом души, которые она съедает, придают силы ее магии. Если мы увидим снежную кошку, мы должны тут же бежать в противоположном направлении.

Он прошел спокойно несколько шагов, а потом спросил:

— Паксенаррион, как тебе удалось уговорить Ветерка подойти к тебе?

Она не задумывалась над тем, почему так получилось.

— Я не знаю. Наверное, он просто привык ко мне. И знал, что у меня есть яблоки. И вообще, лошади меня любят.

Месенион покачал головой:

— Нет. Тут что-то другое. Это ведь волшебный конь; наши животные не подойдут так просто к человеку. Может быть, у тебя есть какой-то магический талисман? Браслет, кольцо или…

Пакс подумала о медальоне Канны. Вряд ли он мог как-то повлиять на волшебного коня.

— Нет. Ничего такого, что бы мне было известно, — сказала она.

— Хм. Ты не будешь против, если я проверю?

— Что?

— Я бы мог… ну… поискать это.

— Что “это”?

Месенион придвинулся к ней ближе. Глаза его внимательно изучали лицо девушки.

— То, что ты используешь, чтобы контролировать моего коня!

— Но я ничего не делала! У меня и нет ничего такого…

— Нет, что-то должно быть. Ветерок никогда бы не подошел к человеку…

— Месенион, любая лошадь подойдет к тому, кто по-доброму с ней обращается. Посмотри на Звездочку…

— Твоя Звездочка — ужасный, косматый пони, который еле тащит мешок, и…

Пакс вспыхнула, охвативший ее гнев вырывался наружу.

— Звездочка — умница! Она…

Месенион в ответ лишь презрительно усмехнулся:

— Ты! Да что ты знаешь о…

— Ветерок подошел ко мне. Значит, я кое-что знаю. Вдруг Пакс заметила, что ее рука лежит на рукоятке меча. Она встретилась взглядом с Месенионом. Он вздохнул и терпеливо ждал, пока она остынет.

— Паксенаррион, прости, что я обидел Звездочку. Она совсем неплохой пони, даже можно сказать — замечательный. Но пойми: она всего лишь пони, к тому же принадлежит человеку. Она ведь не волшебная лошадь. И тут между ними огромная разница. Взгляни на моего коня, тогда поймешь.

Они оба посмотрели на Ветерка. Он поднял уши и посмотрел на Пакс и Звездочку настороженно, словно не был знаком с ними. Месенион продолжил:

— Если у тебя есть какой-нибудь волшебный предмет, но ты не знаешь об этом, это может таить в себе опасность. А может быть и очень полезным. Магические вещи в неопытных руках…

Пакс рассердилась снова:

— Я ничего не отдам.

— Я это и не имел в виду.

Но Пакс по-прежнему думала, что он хочет у нее что-нибудь отобрать.

— Если у тебя есть такая вещь, я покажу тебе, как ею пользоваться. Подумай, Паксенаррион. Иначе она может накликать на нас беду — например, волки вдруг нападут на нас или случится еще что-нибудь в этом роде.

Пакс утомил этот бессмысленной спор.

— Хорошо. Ищите. Только помните, Месенион, то, что у меня есть, — мое, и я не собираюсь никому ничего отдавать. Если это нечто может навлечь на меня опасность, мы будем сражаться. Это все, что я могу вам сказать.

Ее слова обрадовали волшебника.

— Понимаю. Знаешь что, давай-ка сделаем здесь привал. Конечно, сейчас еще рано, но мне нужно время. И животным хорошо бы отдохнуть. Они могут пока попастись на лугу.

Через несколько минут они удобно расположились на траве и развели костер. Затем Месенион подвинул к себе сумку Пакс. Она с интересом наблюдала, как он копается в ней. Заметив это, он рассердился:

— Не смотри.

— Но почему? Я никогда не видела, как колдуют.

— А тебе и не надо это видеть. Ты можешь вообразить невесть что, но это принесет один лишь вред. Ну как мне доказать тебе, что магия опасна для обычных людей?

Пакс не шелохнулась. Она слишком устала, чтобы спорить. Тогда Месенион сам повернулся к ней спиной и начал что-то бормотать. Сначала она решила попробовать проследить за ним, но потом передумала. Вместо этого девушка легла на спину и стала смотреть на небо, на плывущие прямо над головой облака. До сих пор, пока они путешествовали, стояла отличная погода. Она надеялась, что так будет и дальше. Отодвинувшись от края скалы, который впивался ей в бок, она закрыла глаза.

Пакс слышала, как лошадь и пони щипали поблизости траву. К своему удивлению, она обнаружила, что может по одному лишь звуку отличить Звездочку от Ветерка. Звездочка, чтобы набрать необходимую для пережевывания порцию травы, делала три-четыре быстрых щипка. Ветерок пережевывал каждый сорванный пучок отдельно. Она открыла глаза, чтобы посмотреть, не ошиблась ли, потом взглянула на Месениона. Он все еще стоял к ней спиной. Тогда Пакс опять закрыла глаза и задремала.

— Я нашел.

Пакс открыла глаза и увидела возбужденное лицо Месениона. Она протерла глаза и села.

— Что вы нашли?

— Волшебное кольцо, оно у тебя на руке.

Голос Месениона был самодовольным, как и весь его вид.

— Что? У меня нет никакого волшебного кольца!

— Нет есть. Вот оно. — И он кивнул на золотое кольцо с замысловатым переплетением, которое ей подарил когда-то герцог Пелан.

— Оно не волшебное. Герцог ничего мне об этом не говорил, а уж он бы знал, — отозвалась Пакс.

— Нет, это кольцо — волшебное. Оно имеет власть над животными.

— Но я, когда звала Ветерка, и не думала о кольце. Я просто протянула к нему руку…

— И этого вполне достаточно. Ты дотронулась до него — возможно, случайно, — ты ведь говоришь, что ничего не знала.

— Не знала. И не очень во все это верю. — Но в голосе Пакс уже слышалось сомнение.

— Откуда у тебя это кольцо?

— Мне дал его после одного боя командир.

— Как награду за доблесть?

— Да.

— Это была часть добычи?

— Да, думаю, что так.

— Вы сражались с армией Синьявы?

— Да.

— Тогда понятно. Я слышал, что он и его люди часто пользовались разными волшебными вещицами. Возможно, твой командир не знал об этом. Но это кольцо — волшебное, и именно с его помощью ты смогла управлять Ветерком. Ты можешь проверить — дотронься до него и позови коня. Ничего не говори и не двигайся. Дотронься только до кольца и мысленно позови его.

Пакс оглянулась и увидела, что Ветерок и Звездочка спокойно щиплют траву на лугу. Она сжала рукой кольцо и подумала о Ветерке. Ей не нравилась даже сама мысль о том, что кольцо, которое она получила от герцога, может обладать такой властью. Она всегда любила лошадей, и лошади отвечали ей взаимностью. Она подумала о Ветерке: он был очень быстрым и грациозным. И в этот же миг стук копыт заставил ее поднять голову. Ветерок несся к ней рысью, переходящей в галоп. Звездочка едва поспевала за ним, старательно перебирая своими короткими ногами. Ветерок остановился как вкопанный в нескольких шагах от Пакс и навострил уши.

— Молодец. Ну же, успокойся, — мягко сказала Пакс, потрепав рукой его по шее. Увидев это, Звездочка тоже придвинулась ближе, словно прося приласкать и ее. — Но я не звала ее, — удивилась девушка.

— Да, конечно. Я думаю, она просто пришла за компанию. Это кольцо обладает властью только над волшебными животными. А теперь давай посмотрим, сможешь ли ты заставить Ветерка уйти обратно.

Пакс нахмурилась. Ей казалось нечестным вот так управлять лошадью. Подумав немного, она щелкнула пальцами. Ветерок тут же поднял голову и попятился.

— Не так, — раздраженно сказал Месенион.

Пакс поднялась с травы и, погладив лошадь и пони, сказала задумчиво:

— Я верю вам. Кольцо действительно волшебное. Только мне не нравится с его помощью управлять животными.

— А ты можешь справиться с ними сама?

— Не знаю. Не уверена… Но то, что вы предлагаете, мне кажется неправильным.

— Какими же упрямыми бывают люди! — сердито засопел колдун.

Пакс пристально посмотрела на него, и он несколько смягчился. Но все же добавил в сердцах:

— Те, кому не подвластна магия, никогда не смогут понять настоящих волшебников! Зачем рассуждать о том, что правильно, а что неправильно? Кольцо — волшебное, и волшебство это приносит пользу. Поэтому ты должна им пользоваться.

Отправляясь в путешествие, Пакс даже не могла себе представить, как трудно будет пробираться горными тропинками. Месенион объяснил ей, что это не настоящая горная тропа.

И сейчас, когда они карабкались по лесным склонам, цепляясь за траву и выступы скал, она не могла понять, как в этом хаосе камней кто-то может найти дорогу. Серое мрачное утро не сулило облегчения. Холод пробирал до костей, не спасал даже теплый плащ. Но тут Месенион отвлек Пакс от невеселых мыслей. Он показал ей на пирамиды из камней.

— Да это обычные скалы, — отмахнулась она.

— Нет, ты не права, это совершенно особые скалы. Посмотри-ка внимательно, ты видишь вокруг что-нибудь похожее?

Пакс посмотрела. Вокруг действительно были скалы, но не такие высокие и узкие, как эти. — Нет.

— А теперь посмотри вот сюда. — Волшебник показал ей на пирамиду меньших размеров, чем остальные. — Это указатель.

— Что?

— Паксенаррион, обрати внимание. Большая пирамида показывает, где проходит тропа, маленькая — где склон. А благодаря рунам мы знаем, что находимся на той тропинке, которая нам нужна.

— Каким рунам?

— Посмотри сюда.

Волшебник приподнял верхний камень меньшей пирамиды и повернул его другой стороной. Там были выдолблены какие-то знаки.

— Это специальная руна для серебра. Она говорит о том, что это путь к серебряной тропинке.

Пакс опять оглянулась вокруг.

— Но пирамиды показывают только, как спуститься вниз по склону. А каким образом мы можем узнать, как вообще отсюда выбраться?

— Очень просто.

Месенион перевернул верхний камень большой пирамиды и показал девушке другую руну.

— В ней говорится о гномах и о том, что эта тропинка заканчивается у приюта в скале, на границе Гнерринфулка, королевства гномов к югу от Тсайи.

— Я и не слышала о таком королевстве.

— И тем не менее оно существует. Хотя я не думаю, что ты бы захотела там очутиться. — Месенион аккуратно положил камень на место. — Понять это просто. Большая пирамида указывает на тропинку, ведущую вверх, и имеет соответствующую руну. А маленькая указывает на тропинку, ведущую вниз, и тоже имеет руну. Ты можешь это запомнить?

— Да, — коротко ответила Пакс.

— Вот и хорошо. А теперь давай поспешим. Мне что-то не нравится погода.

Месенион посмотрел на небо сквозь вершины деревьев, которые, как часто казалось путешественникам, упирались в облака. Не успел он закончить фразу, как начал накрапывать холодный дождь. Волшебник и Пакс поспешили наверх, где легче было спрятаться под деревьями.

Пока они карабкались, девушка разглядывала потемневшие от дождя камни, лежавшие возле тропинки. Ее внимание привлек какой-то необычный звук. Дождь не шелестел в листве, как это бывает обычно, а звенел, как будто на ветвях были развешены тысячи крошечных колокольчиков. Окружавшие склоны становились все круче и подъем все труднее. Тропинка словно превратилась в лестницу. Когда они наконец остановились отдохнуть, Пакс посмотрела вверх. Ей показалось, что облака стали ниже. Она оглянулась назад на тропинку. Пирамида из камней исчезла из виду, словно провалилась куда-то вниз. Девушка удивилась, осознав, как далеко они забрались. Месенион, стоящий сзади, вздрогнул.

— Холодно — нам лучше идти дальше. Пока не перейдем через перевал, подходящего места для стоянки не будет. Чего я боюсь, так это снега. Бывает, он идет тут круглый год. До сих пор нам везло с погодой, но этот дождь… Будет очень некстати, если он превратится в снег…

— И что нам делать?

— Нужно спешить. Рядом с вершиной горы есть несколько выступов, но они не могут служить хорошей защитой. Будет лучше, если мы сумеем поскорее преодолеть перевал.

Погода портилась с каждой минутой. Сгущалась темнота. Пошел мокрый снег, который запорошил плащи путников и поклажу, навьюченную на животных. По тропинке идти стало труднее, ноги то и дело увязали в грязи. Проголодавшись, Пакс вытащила из сумки кусочек мяса и стала его жевать, пока они карабкались наверх. Ветер тем временем становился все сильнее, крупные хлопья снега били в лицо. Месенион показал Пакс, как, оставив щелочку для глаз, обернуть лицо шарфом, чтобы не обморозиться.

Вскоре скалистые склоны горы полностью покрылись снегом. Путники карабкались, оставляя за собой свежие следы, которые тут же заносило порошей. Все звуки тонули в завывании ветра. Поэтому Месениону приходилось кричать Пакс прямо в ухо. Он пытался объяснить девушке, что, по его наблюдениям, снег на этой высоте шел уже около суток.

Наконец они дошли до перевала. Пакс подумала, что теперь идти будет легче, но вместо этого новый порыв ветра чуть не сбил ее с ног. Месенион, шедший впереди, в какой-то миг исчез из виду в круговерти метели. Споткнувшись, она ухватилась за Звездочку.

В конце концов Месенион остановился и, схватив девушку за руку, прокричал ей прямо в ухо:

— Пакс! Мы не сможем здесь пройти! Кругом сугробы! Нужно возвращаться!

— Но куда?

— Обратно!

Он подтолкнул ее легонько, и девушка повернулась и побрела за Звездочкой туда, откуда они только что пришли. Ей оставалось лишь надеяться на то, что теперь идти будет легче.

Ветер дул в спину, словно чья-то гигантская рука подталкивала ее. Теперь она хоть на несколько шагов могла видеть впереди себя. Невдалеке появилась какое-то темное пятно. Только Пакс хотела спросить у Месениона, что это такое, как он, взяв ее за плечо, направил как раз в ту сторону.

— Это один из тех выступов, — прокричал он ей в ухо.

Звездочка и Ветерок подошли к укрытию и остановились. Опустив головы, они тяжело дышали. В темноте было видно, как из их ноздрей идет пар. Пакс счистила снег со спины Звездочки и насухо вытерла ей морду. И Звездочка и Ветерок дрожали от холода и усталости. Месенион в это время снимал с Ветерка седло, потом повернулся к Пакс:

— Нам с тобой придется как следует поработать, прежде чем сможем отдохнуть.

Пакс в ответ лишь тяжело вздохнула. Ей хотелось только одного — упасть на землю и уснуть. Она оглядела неглубокую пещеру, где они оказались. Снег забил большую часть расселин между глыбами, загораживающими вход, но все же в некоторых местах их убежище продувало ветром.

— Нам нужно заделать щели. Придется пожертвовать одним из мешков. Если нам хватит ткани, то мы не будем нагребать сюда много снега, это самая трудная работа, — говорил Месенион, расчищая пол пещеры от камней.

Пакс попыталась развязать мешок, но сделать это было трудно. Узлы заледенели, и веревка не поддавалась. Девушка сняла перчатки и попыталась развязать узел голыми руками. Веревка обожгла ей пальцы, и она вскрикнула от боли.

Месенион сказал:

— Давай-ка я помогу тебе. И сейчас же надень перчатки. Еще не хватало отморозить руки!

Пакс отодвинулась, пропуская его к мешку. Волшебник пробормотал какие-то слова. Через несколько мгновений, когда он отступил в сторону, узлы были развязаны, а веревка опять стала мягкой и податливой. Пакс вытряхнула содержимое мешка и отдала его Месениону.

Когда волшебник наконец остался доволен тем, как утеплено их временное пристанище, Пакс почувствовала, что не может больше двигаться от усталости. Снежная метель не утихла. Месенион, выглянув наружу, сказал, что снегу прибавилось еще на несколько футов.

Вход в пещеру оставался открытым, но у них не было ничего подходящего, чтобы заткнуть его. Месенион хотел было уже нагребать туда снег и возводить снежную стену, но, взглянув на Пакс, понял, что она больше не в силах работать. Тогда он решил разжечь небольшой костер из веток и сучьев, валявшихся вокруг. Пакс помогла ему укрепить над огнем небольшой горшочек. Она давно уже мечтала о горячем питье. Но снег, который по-прежнему заметало ветром в их убежище, обжигал холодом руки и не давал согреть окоченевшие пальцы.

— Тебя мучают демоны холода. Они ненавидят тех, у кого горячая кровь и кто приходит сюда с равнин. Они ревниво охраняют от людей свои горы. Это они крадут тепло костра, чтобы ты не могла согреться, — объяснил Месенион.

Пакс глотнула едва теплого вина и с тоской подумала, что ей вряд ли удастся вновь когда-нибудь согреться. Теперь даже путешествие под холодным дождем казалось ей приятным. Она надела на себя всю одежду, которая у нее была, и свернулась калачиком под одеялом. И только к вечеру почувствовала себя лучше.

Лошадь и пони тоже, кажется, начали приходить в себя. Пакс дала им немного зерна с теплой водой из запасов, сделанных для Звездочки. Месенион проворчал, что лошади колдунов не нуждаются в таком баловстве, но Пакс заметила, что Ветерок попытался оттолкнуть Звездочку от ее порции, так ему хотелось есть. Тогда она вылила немного теплой воды на зерно, приготовленное для Ветерка хозяином, и он с удовольствием его съел. Месенион посмотрел на девушку выразительно, но ничего не сказал. Несколько раз он выходил наружу, чтобы узнать, не изменилась ли погода.

Наконец Месенион объявил, что снегопад закончился, а ветер стал утихать.

— Если сугробы по ту сторону горы не очень глубокие, мы сумеем пройти остаток пути за завтрашний день. Мыс тобой пустим лошадь и пони вперед по сугробам. А теперь давай спи. Если мы сможем завтра продолжить путь, то выйти надо рано — с рассветом. Я подежурю сегодня ночью — все-таки я больше приспособлен к холоду и высоте.

Пакс возмутил его покровительственный тон, но возражать уже не было сил. Она заснула, но пробуждалась каждый раз, когда Месенион раздувал огонь. Лошади стояли у задней стенки пещеры и тоже дремали.

Массивный выступ скалы, высотой с человеческий рост, мерцал в темноте, как будто на нем светились крошечные звездочки. Пакс зажмурилась, подумав, что это обман зрения. Но, открыв вновь глаза, она увидела то же самое. Наконец она решила, что скальная порода полна вкраплений слюды, которая и отражает свет.

Отсвет костра бросал блики на сугробы, и казалось, что в них сверкают алмазы. Прекрасное зрелище, подумала девушка. Правда, если наблюдать за ним из теплого укромного уголка. При этой мысли она еще уютнее закуталась в одеяло, глубоко вздохнула и опять погрузилась в сон.

…Испуганный крик Месениона заставил ее тут же вскочить на ноги. Едва успев открыть глаза, девушка инстинктивно схватилась за меч. Волшебник стоял по ту сторону костра выпрямившись. Пакс пыталась разглядеть, что же так испугало его. Но не увидела ничего, кроме обступившей их со всех сторон темноты.

Тогда она повернулась к лошадям. Обе они были настороже. Головы высоко подняты, ноздри подрагивают, уши шевелятся. Пакс подумала, что в свете костра все они являются хорошими мишенями для невидимого врага.

Затем она увидела бледно-голубой блеск чьих-то глаз.

— Паксенаррион! — Шепот Месениона был хриплым и отчаянным.

— Я здесь, — сказала она тихо.

“Но чьи это глаза?” — думала она. Она могла лишь сказать, что они были необычайно крупными и расстояние между ними было больше, чем у человеческих глаз.

Волшебник хватал ртом воздух, словно ему нечем было дышать. Наконец он выговорил:

— Пакс, это… это — снежная кошка.

— О ужас! — только и сказала Пакс.

Она была в растерянности и не представляла, что ей делать.

— Что? — переспросил Месенион.

Девушка почувствовала, что дрожит от страха и волнения. Обернувшись к магу, она ответила:

— Ничего… Что же нам теперь делать?

— Ты ее видишь?

— Нет… не вижу ничего, кроме глаз.

— Я не знаю, что мы можем сделать… — И тут вдруг голос Месениона стал властным: — Пакс! Твое кольцо!

Сначала Пакс даже не поняла, что он имел в виду.

— Твое кольцо! Твое волшебное кольцо! — снова закричал он.

Наконец Пакс поняла. Кивнув, она стала стаскивать с руки перчатку, чтобы дотронуться до кольца.

— А вы уверены, что это поможет? Может быть, снежная кошка и так уйдет, если мы ее не будем трогать?

Словно в ответ на эти слова, горящие глаза придвинулись ближе. И сейчас девушка уже могла рассмотреть контуры тела огромной кошки, готовящейся к прыжку.

— Ты просто дура! Она знает, что мы здесь, и сейчас бросится на нас! Останови ее! Держи ее! — кричал Месенион.

Пакс заметила, как по длинному хвосту прошла судорога. То же самое она наблюдала в родительском доме, когда их кошка охотилась в сарае на мышей. В ту же секунду она с силой нажала большим пальцем на кольцо и мысленно приказала снежной кошке остановиться.

— Получилось? — хрипло спросил Месенион.

— Да. Но как долго это будет на нее действовать?

— Пока ты будешь об этом думать. Держи ее на месте, держи!

Девушка постаралась сосредоточиться. Ей хотелось получше рассмотреть снежную кошку. Месенион тем временем рылся в своих вещах. Пакс боялась взглянуть на него, чтобы кошка в это время не прыгнула на них. Все свое внимание она сконцентрировала на животном. Вдруг вспыхнул яркий свет.

— Не смотри, — приказал Месенион.

Свет был настолько ярким, что можно было разглядеть все вокруг. Теперь она уже ясно различала снежную кошку. Ее туловище было такой же длины, как тело человека. Как и рассказывал Месенион, ее шерсть была белой с серо-голубыми пятнами, которые напомнили Пакс огромные снежинки. Глаза кошки горели белым пламенем, на морде у нее росла белая борода. Когда же она посмотрела в сторону Месениона, цвет ее глаз стал отливать янтарем.

— Месенион, какая она красивая. Это самое прекрасное…

— Она кажется тебе такой прекрасной, потому что пытается заворожить тебя, — объяснил Месенион.

— Но этого не может быть… — Она умолкла, когда Месенион оказался в поле ее зрения. — Что вы собираетесь сделать?

— Как что, Пакс? Я хочу убить ее.

— Убить? Но зачем, она не сможет сдвинуться с места, пока я…

— Совершенно верно. Вот и заставь ее посидеть спокойно. Это единственный для меня шанс…

— Но это нечестно…

Пакс на какое-то мгновение ослабила бдительность, и снежная кошка тут же изогнулась, готовясь к прыжку. Она обезумела от сознания того, что кто-то ее сдерживает. Кошка прижала уши и замахнулась на Месениона мощной лапой. Он быстро отскочил в сторону, а Пакс опять подчинила ее своей воле.

— Будь ты неладна! Одно слово — человек! Держи эту зверюгу на месте, иначе мы оба погибли! И это будет хуже, чем просто смерть, попомни мои слова! — Прокричав это, Месенион повернулся к снежной кошке и занес над ней свой меч.

Пакс почувствовала, как на нее накатила волна отчаяния. Это было ужасно, чудовищно несправедливо, но что она могла сделать?

— Месенион, не нужно ее убивать… — попыталась она остановить его еще раз, глядя в огромные, отдающие янтарным блеском глаза снежной кошки.

— Хочешь отдать ей свою живую душу? Тебе жизнь недорога? Если так, ну что ж, ступай, иди к ней, — сказал он грубо.

Пакс опустила глаза и почувствовала, что у нее задрожали губы. Она подумала, что не сможет больше сдерживать животное, но потом взяла себя в руки. Снежная кошка не оказала никакого сопротивления, да она и не могла его оказать, но она выла — от бешенства и боли. Этот жуткий вой вызвал у Пакс слезы. Она стоически наблюдала за тем, как Месенион вытирал меч о шерсть мертвого животного. Закончив, он подошел к костру в веселом расположении духа.

— Хоть ты и считаешь, что это нечестно, но снежная кошка мертва. Сейчас сниму с нее шкуру, пока она еще не остыла.

— Нет, — металлическим голосом сказала Пакс.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Шкура снежной кошки практически бесценна, так редко она встречается. Разве ты не заметила, что я действовал очень аккуратно и старался не слишком повредить шкуру?

Гнев душил Пакс. И она не смогла сдержать свою ярость:

— Месенион, да как вы можете гордиться тем, что убили беззащитное животное? Это то же самое, что убить связанную овцу. Тут мужество и умение не нужны…

— Не думал, что тебя это так расстроит. Я просто попросил тебя удержать ее на месте. Ты и то не могла это сделать как следует, пожалела кошку, и из-за твоей нерасторопности я чуть не погиб…

— Ах, так я еще и виновата! — Пакс в сердцах подняла меч. С чувством удовлетворения она заметила, что Месенион отступил на шаг назад. — Я пыталась спасти вашу и свою честь. Вот уж не думала, что волшебники так мало заботятся о своем достоинстве.

— Ты ничего не смыслишь в кодексе чести волшебников! Ты ведь всего лишь человек! Ты — мой товарищ в пути, призванный защищать меня, так же как и я защищал тебя от всевозможных опасностей. Что же касается беззащитности снежной кошки, то знай: она все время пыталась заворожить тебя и, заворожив, убить. — Голос Месениона дрожал от негодования.

Пакс почувствовала, что гнев ее постепенно проходит. Неужели она до такой степени позволила очаровать себя страшному животному, что потеряла чувство реальности? Месенион увидел растерянность на ее лице и сказал уже более спокойным тоном:

— Я не упрекаю тебя. Ты человек и не привыкла к магии. Ведь это твоя первая встреча с подобным животным. Поверь, она бы убила нас, дай ей волю. И долго праздновала бы победу, поработив наши души, если бы мы не покончили с ней. Или не выгнали бы ее отсюда. — Он поднял голову и насмешливо улыбнулся. — Если бы ты подумала немного, то могла бы попросту отогнать ее.

— Отогнать? И она бы так просто ушла?

— Конечно. Удивительно, что это не пришло тебе в голову, Паксенаррион. Ведь ты же посылала Ветерка куда тебе хотелось. Помнишь? Ты могла бы сделать то же самое и теперь со снежной кошкой.

— Тогда вы не убили бы ее. Но вы мне сказали… — вновь рассердилась Пакс.

— Я сказал и сделал то, что казалось мне наилучшим. Убил ее, и она ушла навсегда. Если бы ты просто отогнала ее, она могла бы вернуться назад. Хотя в твоей власти было заставить ее избегать нас. Но к чему теперь все эти переживания? К тому же у нас есть теперь очень ценная шкура.

Месенион повернулся к своему мешку и вытащил оттуда короткий широкий клинок. Пакс встала между ним и снежной кошкой. Обернувшись, он увидел ее и сдвинул брови.

Пакс заговорила, еле сдерживая слезы:

— Я не дам вам сделать этого. Вы сказали, чтобы я удержала ее, иначе она убьет нас обоих, но вы лгали. И это не первая ложь. Я поверила вам и совершила худший поступок в своей жизни. Но я не позволю вам воспользоваться добычей, Месенион. Слышите? Я не дам вам этого сделать!

— Ты думаешь, что нужно отказаться от прекрасной шкуры, из которой можно сшить шубу, только потому, что не додумалась отогнать кошку?

— Нет. Потому, что вы лгали мне.

Пакс медленно пятилась вдоль стены пещеры, пока не наткнулась на труп снежной кошки. Тогда она повернулась, подняла ее, вынесла из пещеры и изо всех сил швырнула вниз с обрыва.

— Ты просто упрямая дура. Эта шкура стоит денег, которых нам обоим хватило бы на месяц. А ты ее выбросила, — с сожалением сказал Месенион. Помолчав немного, он пожал плечами и продолжал: — Наверное, для тебя это имело какое-то значение. Но сейчас тебе не стоит мерзнуть понапрасну, Паксенаррион, завтра нам нужно проделать большой путь.

Правда, не на следующее утро, а лишь через день, но все же они покинули свое убежище. Рассвет в тот день был ясным и чистым, ветер почти совсем успокоился, а белые сугробы внизу совсем не напоминали о снежной кошке.

Волшебник и девушка почти не разговаривали друг с другом, лишь несколько фраз было сказано о том, что нужно развести костер, позаботиться о животных и устроить очередной привал.

Они шли сквозь бледно-розовый и голубой туман. Но вот Пакс увидела не холмистые леса Восьми Королевств, как она рассчитывала, а горные долины. Далеко внизу и впереди склоны были одеты лесами. Она понадеялась, что недолго ей осталось путешествовать вместе с Месенионом.

Глава IV

После убийства снежной кошки прошло уже несколько дней. Но Пакс все никак не могла успокоиться. Несмотря на увещевания Месениона, она знала, что обесчестила себя. Пакс оставалась до сих пор со своим попутчиком только потому, что не могла сама пройти через горы. Сейчас, когда они уже вышли из лесной чащи к узкой долине, она раздумывала, не отказаться ли ей от совместного путешествия в дальнейшем. Конечно же, сейчас, когда большинство горных перевалов осталось позади, она могла бы найти дорогу на север и сама.

— Итак, действительно, я был прав… — сказал Месенион тоном, по которому можно было понять: ему хочется, чтобы его расспросили, что он имеет в виду.

— Что “действительно”? — полуобернулась к нему Паксенаррион и наклонилась, чтобы осмотреть копыта пони.

— Это та самая долина.

Паксенаррион посмотрела в том направлении, куда он показал, и увидела, что в самой широкой части долины возвышается груда камней.

— Что это за развалины? — спросила она угрюмо.

— Это как раз то, что я искал. Разве я не говорил, что в горах спрятаны сокровища? — спросил Месенион. Поймав взгляд Пакс, он подмигнул ей.

— Вы много чего говорили.

Пакс опять отвернулась к Звездочке и стала поправлять веревки, которыми был прикреплен к ее спине мешок. Месенион вздохнул:

— Ну же, не ворчи. У тебя есть новый меч, и…

Пакс знала, Месенион приготовил для нее волшебный клинок. Этим подарком он хотел задобрить ее, потому что она продолжала сердиться на него за убийство снежной кошки. Меч был, конечно, очень хороший, гораздо лучше, чем тот, который был у нее, но уж слишком ее возмутило поведение мага. Во всяком случае, чувства благодарности к нему она не испытывала.

— Вы считаете, здесь спрятаны сокровища? И я, конечно, должна охранять вас, когда мы подойдем к этой груде камней.

Месенион вновь внимательно посмотрел на нее:

— Мне понадобится твоя помощь. И… прости меня за снежную кошку. Я не думал, что ты так на меня разозлишься…

— А я не думала, что волшебник будет…

— Меня подвело человеческое происхождение. И уже не в первый раз. Но хотя бы выслушай меня перед тем, как решать что-то.

Пакс посмотрела на склоны гор, одетые лесами. В какое-то мгновение ей показалось, что среди листвы она различила едва заметную тропинку, ведущую на юг. Но по предыдущему опыту она знала, что тропинки в лесу могли то появляться, то исчезать, а бывало, и переплетаться в одну. Девушка тяжело вздохнула и посмотрела на развалины.

Проследив за ее взглядом, Месенион объяснил:

— В эту долину волшебникам ходить нельзя. Об этом мне рассказывал когда-то кузен матери. Когда я спрашивал его, как добраться до этих мест, он сознательно меня запутал. Но здесь спрятаны огромные сокровища, об этом рассказывают легенды, и многие из них магические. Здесь произошло что-то такое, о чем волшебники не любят говорить. Когда-то они покинули эти места и никогда больше сюда не возвращались.

Паксенаррион нахмурилась:

— Волшебники когда-то жили здесь? Я думала, они обитали в лесах, а не в каменных домах.

— Действительно, города волшебников окружены лесами и реками, но все-таки они состоят из строений.

Несмотря на отчужденность, возникшую между путниками, Паксенаррион была заинтересована:

— А что же тогда случилось? Почему волшебники покинули эти места?

— Этого я не знаю.

Ответ последовал так быстро, что Пакс не поверила и пристально посмотрела на Месениона. Он лишь развел руками:

— Это правда — я не знаю. Предполагаю, но до конца не знаю. Говорят, они не вернулись сюда потому, что в долине за ними охотился дьявол. Но мне кажется, тут дело в чем-то другом.

— Помните те страшные камни, от которых мы спасались бегством? Вы ведь были уверены, что они никак не проявят себя, — напомнила ему Пакс.

Месенион нахмурился и сказал сердито:

— Это разные вещи. То были человеческие хитрости. Здесь же речь идет о волшебниках. Мое происхождение поможет нам. То, что может быть опасным для других, нам не причинит никакого вреда. — И он выразительно похлопал по сумке, в которой находились предметы магии. А потом кивнул в сторону развалин: — Сокровища, которые находятся здесь, стоят того, чтобы рисковать. Волшебные палочки, свитки и оружие — я много слышал о них, Пакс. Все это было брошено, когда волшебники покинули эти места. Мои родственники… вообще-то мне не хочется говорить о них ничего плохого, но они порой не дорожили тем, что им принадлежало. И мне кажется, я имею право на эти богатства, если, конечно, сумею найти их.

— А как же насчет дьявола, который промышляет в этих местах?

— Именно из-за него я и не отваживался так долго прийти сюда. Но теперь власть моей магии намного сильнее, чем прежде. Несколько лет я усиленно учился и наконец овладел многими мощными заклинаниями. К тому же я путешествую вместе с очень опытным воином — с тобой. И я совершенно уверен в том, что если кто-то и захочет помешать нам, то мы сумеем с ним справиться.

— А как вы думаете, кто может нам помешать?

— Ну… Если подземные проходы все еще открыты, туда могли забраться животные. Что же касается власти дьявола… Если бы она была сильной, я бы это почувствовал. Но у меня такого ощущения нет.

Как бы в подтверждение своих слов он сделал несколько энергичных движений руками взад и вперед.

Паксенаррион еще раз внимательно огляделась. Ничего подозрительного. Все же после той истории с камнями ей было немного не по себе. Чтобы успокоиться, она крепче сжала рукоятку меча.

— Ну что ж, я думаю, можно попытаться осмотреть это место.

Месенион с довольным видом улыбнулся и начал спускаться вниз, к долине.

Спуск занял больше времени, чем она ожидала. Тропинка, которая вела их по склону, вдруг исчезла в густых зарослях, которые покрывали скалы, словно овечья шерсть. Солнце уже исчезло за западными вершинами гор, когда наконец они выбрались из колючего кустарника, все еще находясь в нескольких часах ходьбы от развалин. В общем-то, их даже не было видно, потому что долина отнюдь не была плоской.

— Давайте сделаем передышку. Скоро совсем стемнеет, и нам будет трудно подойти к развалинам. Да и животным нужно дать отдых.

Пакс ласково погладила Звездочку. На ноге у нее кровоточила глубокая царапина. Шкура Ветерка блестела от пота. Месенион смотрел туда, где находились развалины.

— Думаю, ты права. Конечно, мне хотелось бы идти быстрее, но…

— Но не в темноте, — мягко сказала девушка. Ей было приятно, что он хоть в чем-то согласился с ней.

Волшебник сел, повернувшись лицом на запад, и о чем-то задумался. Он молчал все время, пока Пакс собирала ветки для костра. Когда все было готово, она тронула его за плечо, и он тут же вскочил.

— Нужно разжечь костер, — сказала она.

Месенион внимательно огляделся вокруг и наконец сбросил плащ. Покосившись на Пакс, он сказал:

— Давай сегодня ты разожжешь костер обычным способом.

Паксенаррион возмутилась:

— А почему не заклинанием? Вы ведь сами говорили, что мы находимся здесь в безопасности.

— И все-таки нам лучше не обнаруживать себя, хотя бы для страховки.

Пакс подтащила свой мешок к груде веток и возразила:

— Тогда мы вообще не будем разводить костер. Я вполне могу без него обойтись.

— Хорошо.

Месенион снял плащ и стал расседлывать лошадь. Пакс оглядела ложбину, в которой они находились. Она оказалась не очень-то удобна для обороны. Если кто-то на них действительно нападет, им придется нелегко. Но когда она рассказала о своих наблюдениях Месениону, тот отказался перейти на другое место. Пакс лишь пожала плечами, вытащила на всякий случай меч из ножен и начала его точить. По мере наступления темноты звон клинка становился все громче и громче. Закончив работу, девушка осмотрела меч и осталась им вполне довольна. Вокруг было по-прежнему тихо.

…На следующее утро Пакс проснулась на рассвете. Верхушки деревьев были уже освещены лучами солнца. В первое мгновение она даже не поняла, где находится. Ночной сон, казалось, все еще продолжается. Девушка тряхнула головой, чтобы прийти в себя, и повернулась на бок. С удивлением она обнаружила, что сжимает рукоятку меча.

Она повернулась к Месениону, чтобы узнать, спит он или нет. Он пошевелился, и Пакс мягко окликнула его по имени.

— Иду! — закричал он спросонья и тут же вскочил на ноги.

Маг тяжело дышал. Видимо, ему приснилось что-то страшное. Наконец он спросил:

— Ради всех святых, что это было?

— Не знаю. Я думала, вы проснулись, окликнула вас, ивы так резко вскочили…

Месенион сделал несколько шагов по траве.

— Наверное, это был просто сон.

— А что вам приснилось? — заинтересовалась Пакс. Ее собственный сон был такой живой и яркий, что казалось, все происходило в действительности.

— Это было… даже трудно сказать что. Я почувствовал, как будто бы… — Не договорив, он надолго замолчал.

В предрассветной мгле Пакс не видела выражения лица Месениона, но чувствовала, что он растерян. Прервав паузу, она произнесла:

— Мне тоже приснился сон. И во сне мне слышались крики о помощи. Такое впечатление, словно кого-то поблизости держат в плену.

— Да… А ты видела желтое облако, от которого шел неприятный запах? — В голосе Месеннона звучала тревога.

— Я не видела никакого облака. Но мимо меня словно проплыл кто-то высокий, в желтом одеянии, с посохом в руках. Мне показалось, что это был какой-то волшебник.

— Это был не волшебник. Я видел ауру власти, ее движение, а ты — ее физические очертания. Но это была злая сила, и… — Месенион опять замолчал, словно подыскивая нужные слова. Наконец он закончил: — Я догадываюсь, что это было. Что-то случилось с тем местом, где так долго жили волшебники. Ему нужна наша помощь.

— Значит, то, что мы видели, было не сном, а посланием, зовом о помощи, — заключила Пакс.

— Да, конечно, это было послание. Вопрос только в том, что… — задумался Месенион.

— От кого исходит это послание.

— Нет, это как раз меня не волнует. Вопрос состоит в том, что нам делать.

— А мне все-таки хотелось бы знать, кто просит о помощи.

— Один из богов, конечно. Возможно, Сертиг или Адан. Кто же еще? Видимо, они ждут нас и потому послали нам этот сон.

— Нет, это чепуха. Ведь боги могущественны, зачем им наша помощь в борьбе против злых сил?

Паксенаррион не особенно верила в объяснения Месениона. Он так много раз уже ошибался. Неоднократно она ловила себя на мысли о том, что, находясь вдали от отряда герцога, чувствует себя неуверенно. Ей явно не хватало знаний. Ведь за три года солдатской службы она постигла лишь воинское искусство.

Ей вдруг пришло в голову: Месенион мог внушить ей, что она видела этот сон, чтобы она согласилась пойти к развалинам. Но Пакс тут же отбросила эту мысль. Пока они путешествовали в горах, у нее не было выбора, ведь Месенион был ее единственным спутником. Рука Пакс непроизвольно потянулась к сумке, в которой хранилась цепь с медальоном. Но, подумав, она решила, что не стоит сейчас применять волшебство. Вместо этого она стала складывать одеяло.

Месенион, тоже убиравший постель после сна, спросил:

— А во сне… тебе предлагали сокровища? Пакс кивнула в ответ и пояснила:

— Да. Я не запомнила всего, что там было. Знаю лишь, что оружие и доспехи были великолепны.

— Нам следует быть очень осторожными. — В голосе Месениона прозвучало беспокойство.

В ответ Пакс лишь рассмеялась:

— Не волнуйтесь, Месенион. Ведь с вами ваш меч, да и я рядом. Надеюсь, вы сможете достойно сразиться с темными силами, если потребуется.

— Думаю, что смогу, — ответил маг. Но в голосе его не было уверенности.

Почти все утро они добирались до развалин. Подойдя ближе, Пакс наконец поняла, что покрытая травой полуобрушенная насыпь была не чем иным, как оборонительным валом. На территорию бывшей крепости они прошли через проем, который когда-то был воротами. На каменных стенах тут и там виднелись выбоины, но местами все-таки сохранилась декоративная резьба. Пакс была ошеломлена, разглядывая сложные переплетения каменных узоров. Она любовалась этой красотой до тех пор, пока Месенион не позвал ее.

Довольно усмехаясь, он сказал:

— Волшебники, жившие здесь, использовали специальные знаки для сохранения власти. К тому же они научили людей устанавливать их на камнях-охранниках. Но у нас и так уж много времени… Не трать его попусту на созерцание оставшихся с древних времен украшений.

Пакс молча последовала за Месенионом в глубь развалин, держа руку на рукоятке меча. Кое-где здесь еще сохранилась насыпь, поросшая травой и сорняками. В разрушенных домах дверные проемы густо овивал плющ. Вдали слышалось пение птиц, но здесь было тихо. Нигде не было видно ящериц, снующих по насыпи, или кроликов, нашедших приют в кустах шиповника.

Месенион двигался предельно осторожно, крадучись. Каждый раз, когда им нужно было пересечь открытое пространство, он останавливался и внимательно осматривался вокруг. Чем дальше они заходили вглубь, тем тише становилось. Не слышно было даже, как ступают копыта лошадей по дерну.

У Пакс от волнения першило в горле, но она не смела кашлянуть. Наконец Месенион подал знак, что они могут отдохнуть. Когда он обернулся, чтобы посмотреть на нее, девушка заметила, что он очень бледен. Месенион перевел дух и тихо произнес:

— Оставим лошадей здесь. Не бойся, они не заблудятся. К тому же тут много травы, а впереди источник. Пусть подкрепятся и утолят жажду.

Теперь Пакс тоже заговорила, хотя и с трудом:

— Вы знаете, куда нам идти и где искать сокровища?

— Да. Думаю, что знаю. Посмотри-ка вон туда… — показал Месенион на одну из насыпей впереди.

Пакс увидела сквозь заросли плюща и цветущего шиповника (цветущего в это время года?) почти полностью сохранившееся странное круглое здание с колоннами и крышей в виде купола. Ей хорошо был виден фонтан с бассейном, находящийся рядом. Поверхность воды была покрыта легкой рябью.

Глядя на открывшийся им чудесный вид, Месенион продолжил:

— Мне говорили, что именно такое здание находится посредине развалин. Там есть проходы, ведущие в подвалы и к другим зданиям. Я уверен, что те, кому мы должны помочь, находятся где-то внизу. Значит, именно здесь и нужно входить.

Пакс нахмурилась:

— Получается, что этот путь известен и другим. К примеру, врагам этих пленников. И мне не хотелось бы использовать эту дорогу, где нас на каждом шагу подстерегает опасность.

— Ты что, испугалась? — Месенион выразительно посмотрел на ее меч, потом взглянул ей в лицо.

Пакс подавила в себе желание ответить дерзостью и сказала спокойным тоном:

— Нет. Я испугалась не больше вашего. Просто я давно уже поняла, что вы никудышный воин. Поэтому нам не следует лезть напролом, если вы, конечно, хотите остаться в живых и получить свою долю добычи.

Месенион вспыхнул и бросил на нее сердитый взгляд.

— Но это единственный путь, который я знаю. И он мне приснился во сне.

— А во сне было сказано, что мы оба должны спуститься вниз?

— Конечно. А как же иначе?

— Неплохо было бы произвести разведку.

— Зачем?

Пакс удивленно посмотрела на Месениона:

— Как зачем? А разве вы уже здесь бывали и знаете все ходы — выходы? Злая сила, обитающая здесь, ориентируется в этих развалинах гораздо лучше нас. Она может красться за нами, а потом напасть откуда-нибудь из-за угла, бросить нас самих в темницу.

— О, я уверен, этого не будет… не может быть…

— Так же, как вы были уверены во многом другом? Нет, Месенион, я не собираюсь спускаться вниз, не узнав прежде, что там находится. Наверное, ваше волшебство и может подсказать вам, как быть. Но я не волшебница.

Месенион задумался.

— Как же нам быть? Пожалуй, будет лучше, если… Ты можешь походить немного вокруг. Вдруг найдешь еще один вход в подземелье.

— Одна я никуда не пойду. Ведь если я встречусь с опасностью, то не смогу сделать ничего из того, что умеете вы.

Месенион запахнул полы плаща и отрезал:

— Тогда мы вообще не будем искать другой вход. Пакс презрительно фыркнула и подошла к Звездочке.

Отвязывая поклажу, девушка опять задумалась о том, чего ей ждать от путешествия с волшебником. Пакс не хотелось спускаться под землю, в незнакомое место, где, возможно, ее поджидала опасность. В особенности с таким спутником, как Месенион. С товарищами из отряда герцога она бы пошла не раздумывая, но с полуволшебником — получеловеком?

Но тут ей вспомнился недавний сон: после победы в бою ее благодарят те, кто просил о помощи. В подарок ей вручают новое оружие искусной работы и прекрасные волшебные доспехи. Честь и слава — вот составные ее успеха, добытого ратным трудом.

Пакс тряхнула головой — не следует предаваться мечтам. Недаром Стэммел часто говорил ей: вероятность прославиться равна вероятности погибнуть в бою. Все же, если быть честной, она искала приключений и славы. И вот ей представился шанс сразиться с неизвестным врагом.

Отвергнуть его или нет? На чашу весов положены благоразумие и воинский азарт. Что победит? Месенион прервал ее размышления:

— Нам нужно чем-нибудь осветить дорогу. Мне пока не хотелось бы использовать волшебный светильник. — Он порылся у себя в сумке и добавил: — Вот свечи… Нужно еще произнести заговор, который убережет нас от беды… Возможно, мы и не пробудем в подземелье долго, но на всякий случай нужно взять с собой поесть и немного воды.

— А как насчет фонтана? Эту воду можно пить?

— Думаю, да. Давай попробуем.

Месенион протянул Пакс бутыль. Но она нахмурилась:

— Если эта вода волшебная, то наливайте вы.

— Вот так храбрый воин! Ну что ж, давай налью! — И с этими словами Месенион опустил бутыль в бассейн, окружавший фонтан. Ничего особенного не произошло.

— Ну вот, видишь? Обычная вода.

— Прекрасно.

Пакс тоже наполнила водой свою бутыль и наклонилась, чтобы сделать несколько глотков. Вода была холодной и имела минеральный привкус. На вид она была кристально чистой, и тем не менее девушка не могла рассмотреть дно бассейна. Пока Пакс утоляла жажду, она приняла решение. И больше не сомневалась, спускаться ли ей за Месенионом в подземелье или нет.

Месенион прокладывал путь в здание сквозь заросли кустов. Когда они подошли ближе, Пакс увидела, что куполообразная крыша покрыта многочисленными украшениями, обведенными затейливым орнаментом. Стены выложены разноцветными камнями, которые ослепляли красотой. Пол украшен мозаичными плитками серого и нежно-зеленого цвета, окруженными красивыми камешками, похожими на гальку из горного ручья. Только чьей-то искусной рукой они были аккуратно подобраны по размеру и форме.

— Вот здесь, — сказал Месенион, показывая рукой на круг из темных камней, выложенный в центре зала.

— Что “здесь”?

У Месениона был самодовольный вид.

— Здесь дверь, ведущая вниз.

— Та самая?

— Да.

Он вытащил короткую черную палочку и дотронулся до круга. Раздался шипящий звук, и Пакс замерла в испуге — круг исчез. В полу образовалась дыра, в которой виднелась винтовая лестница. На каменных ступенях толстым слоем лежала пыль.

От волнения Пакс глубоко вздохнула.

— Вы думаете, мы будем первыми, кто спустится по этой лестнице? Первыми, кого попросили о помощи?

— Не знаю. Возможно, и нет. Видишь ли, только волшебник может найти дорогу сюда. Не исключено, что кто-то другой и пытался прийти на помощь, но не сумел найти это подземелье и вынужден был уйти. Ты пока подожди здесь, а я посмотрю, что там внизу.

Месенион осторожно поставил ногу на первую ступеньку. Все было спокойно. Тогда волшебник спустился чуть ниже и нагнулся, чтобы заглянуть в проем. Пакс обернулась в ту сторону, откуда они пришли. Она боялась, что вот-вот появится какое-нибудь чудовище, но вместо этого увидела лишь лошадь Месениона, которая спокойно пила воду из бассейна.

Когда девушка опять повернулась к дыре в полу, она увидела Месениона, который возвращался обратно.

— В зале, находящемся под нами, достаточно высокий потолок. Мы сможем передвигаться там без труда. К тому же я не увидел ничьих следов, пыль лежит ровным слоем. Единственное неудобство — очень узкая лестница. Идти по ней можно только друг за другом.

Пакс в последний раз отогнала от себя мысль о рискованности этого предприятия и насмешливо спросила:

— Судя по всему, вам бы хотелось, чтобы я шла впереди? Что ж, по крайней мере я буду знать, кто идет у меня за спиной. — Выставив перед собой меч, она продолжила: — Пусть оружие будет на всякий случай обнажено. А как насчет огня? Дайте мне свечу.

Месенион протянул ей тускло горящий факел, который принес снизу.

— Свеча не нужна. Вот огонь.

— А что это за огонь?

— Точно не знаю, но его оставили здесь волшебники. Хоть света и немного, но все же рассмотреть дорогу можно.

— А если он погаснет? Нам все же лучше зажечь свечи, Месенион.

— Почему же он погаснет, если уже горит так долго? Впрочем, ладно, давай попробуем, если уж ты такая подозрительная, — ответил волшебник.

— Просто я здраво мыслю. И надеюсь, что так будет и впредь.

— Как настоящий воин и путешественник? Спускаясь вниз по лестнице, Пакс ответила:

— Да, конечно. Насколько я понимаю, это их часто спасает от беды. И волшебников, кстати, тоже.

Лестница круто шла вниз и поворачивала вправо. Пакс поняла, что ей совсем не нужно наклоняться. И объяснила это просто: ведь волшебники гораздо выше, чем обычные люди.

Какой-то белый свет мягко освещал пролеты лестницы. Он был повсюду, куда ни посмотри. Только не ясно, где же его источник?

Девушка оглянулась назад и увидела глубокие следы, оставшиеся от ее сапог в толстом слое пыли. Месенион был в нескольких шагах от нее, чуть выше по лестнице.

После первого же поворота ступени стали более пологими. Спускаться теперь было легче. Если бы кто-нибудь вздумал идти за ними следом, ему бы это тоже не составило труда. Пакс вновь оглянулась на Месениона, вспомнив об обещанных им заклинаниях, которые должны помочь им в пути.

— Что вы там делали? — спросила она, кивнув головой вверх.

— Я оставил вход открытым. Если бы он был закрыт и со мной что-нибудь случилось, ты не смогла бы отсюда выбраться! Кроме того, я заговорил его на случай, если кто-нибудь попытается сюда войти. И, чтобы совсем уж ничего не бояться, припомнил еще одно заклинание. Если кто-то все-таки сумеет пробраться в подземелье, нам будет дан сигнал тревоги.

Его слова произвели на Паксенаррион должное впечатление. Она надеялась, что чары Месениона смогут им помочь.

— А вы знаете, сколько еще нам идти?

— Нет. Знаю лишь, что лестница выведет нас в большой зал.

Пакс начала спускаться. Ее раздражало буквально все: волшебный факел, тишина, то, что ее собственная ладонь вспотела на рукоятке меча.

Но ничего страшного и неожиданного не происходило, и мало-помалу девушка успокоилась. Она разглядывала лестницу: бледно-серый камень под ногами, чуть темнее на стенах, и сводчатый потолок. Когда Пакс дотронулась до стены, она обнаружила там замысловатые узоры. Вспомнив предостережения Месениона, она тут же отдернула пальцы. Посмотрела через плечо на Месениона и увидела, что он тоже держит руку на стене. Встретившись с девушкой глазами, он пояснил:

— Это древние письмена. Я мог бы разобрать их, но для этого мне потребовалось бы довольно много времени. Те, кто жил в этом городе, могли, например, написать тут, куда они отсюда ушли. Хотя на этих стенах, я думаю, написано кое-что другое. — Он осторожно провел рукой по затейливым изгибам резьбы. — Здесь, например, записана часть старинной песни “Путешествие Торры”. Ты знаешь ее?

Пакс кивнула:

— Если это та самая Торра, у которой было знаменитое ожерелье.

— Конечно, та самая. Ты помнишь эту историю?

— Да.

Пакс повернулась и опять стала спускаться вниз. Пыль здесь лежала таким же толстым слоем. Все так же сиял рассеянный белый свет, по-прежнему кругом было тихо. Девушке было не по себе, она попыталась представить, насколько глубоко они спустились вниз.

Наконец Пакс увидела, что лестница кончается. Когда она спустилась с последней ступеньки, то увидела лишь покрытый пылью пол. Ничего другого разглядеть ей не удалось. Хотя пламя свечи горело довольно ярко, никаких стен не было видно.

Месенион, оглядевшись по сторонам, сказал:

— Я думаю, тут жили зимой. Пошли дальше, Паксенаррион, вон там должна быть дверь.

— А вдруг кто-нибудь поджидает нас за этой дверью, чтобы снести нам головы? Нам нужно быть осторожными.-Пакс подняла свой маленький щит и стала привязывать его к сумке с едой и питьем.

— Зачем это?

— Если кто-то набросится на нас, то пусть лучше удар придется по куску дерева, а не по шее.

— Ладно, пусть будет по-твоему, — согласился Месенион с мрачным видом.

Пакс привязала щит к сумке и, когда они подошли к двери, просунула все это в проем. Но страхи ее оказались напрасными, кругом по-прежнему было тихо. Тогда девушка втащила сумку обратно и отвязала щит. Заслонившись им, она быстро проскользнула через дверной проем и прижалась спиной к стене.

Оглядевшись по сторонам, она поняла, что находится в совершенно пустом зале, освещенном тем же волшебным светом, что и лестница. Девушке показалось, что он шел от дверного проема, через который она сюда вошла. В помещении не было никакой мебели, лишь пыль покрывала широкие плиты пола.

Месенион вошел вслед за ней и посмотрел куда-то вверх. Высокий арочный потолок был оформлен в виде замысловатых переплетений ветвей и узоров и украшен каменным кружевом дивной красоты. Такого Пакс еще никогда не видела. Между острыми краями темного камня были вставлены фрагменты поменьше, более светлого тона. Создавалось впечатление, что над головой раскинулись ветви настоящих деревьев.

— Это прекрасно… — прошептала она, замирая от восторга.

На этот раз в голосе Месениона не было слышно превосходства.

— Я… я никогда не видел ничего подобного. Я знал, что когда-то здесь был тронный зал Высшего Короля, но и представить себе не мог… — Он сделал несколько шагов в глубь зала и посмотрел на следы от своих ног. — Конечно, здесь не было никого уже много лет, возможно, с тех самых пор, как они ушли отсюда.

Вдруг Пакс заметила в правом крыле зала темный альков.

— Что это?

Месенион остановился и покачал головой:

— Видимо, отсюда можно пройти в другие комнаты. Ноя не понимаю, почему здесь нет никаких знаков. Оставаясь здесь, мы явно ничего не сможем найти. Дай-ка мне подумать…

Пакс начала пристально осматривать стены. В левом крыле зала был помост, на четыре ступеньки возвышавшийся над уровнем пола, а в глубине его — арка. Массивные створчатые бронзовые двери закрывали проход. На противоположной стене виднелись еще четыре двери, также наглухо закрытые. Зато справа от алькова ничего не было видно.

— Вы знаете, куда ведут эти двери? — спросила Пакс.

— Дверь на помосте ведет в королевские апартаменты. Остальные, кто их знает, не помню куда. Давай-ка посмотрим.

— А вдруг они заперты?

— Сомневаюсь. Однако они могут быть заговорены. К счастью, это для меня не проблема. Давай начнем осмотр с королевских покоев. Там скорее можно найти что-нибудь ценное.

Пакс почувствовала угрызения совести.

— Мы находимся здесь прежде всего для того, чтобы помочь узникам. Вряд ли стоит начинать с поисков сокровищ.

— Я думаю, мы сможем найти что-нибудь такое, что поможет нам освободить этих несчастных, Паксенаррион. Мои слова не были вызваны жадностью.

Но Пакс его слова не убедили. Она озиралась по сторонам, пытаясь понять, откуда лучше начать поиски. Может быть, с правого крыла зала? Или открыть дверь напротив? А войдя в нее, кого они встретят: тех, кто просит о помощи, или их врагов?

Пакс продолжала ломать голову, а тем временем Месенион направился к дверям, ведущим в королевские покои. Что-то подсказало ей, что именно там кроется опасность. Вот он уже подошел к помосту…

— Месенион! Нет! — вырвался у нее отчаянный крик. В то же мгновение он повернулся к ней:

— Что такое?

Она была совершенно уверена, что за дверьми кроется опасность. Подбежав к нему, она понизила голос:

— Не ходите туда. Я уверена, там нас ждет что-то плохое. Если вы пойдете туда, мы…

— Паксенаррион, с чего ты это взяла? Уверяю тебя, в королевских покоях мы можем найти много важного, есть шанс, что узнаем, кто здесь томится в неволе. И там мы обязательно найдем план подземных ходов.

— Может быть, и так, Месенион. Но если вы откроете эту дверь, то пожалеете об этом.

Он пристально посмотрел ей в лицо:

— Ты получила какое-то сообщение свыше? От бога или от кого-то из святых?

— Не знаю. Но я уверена, вам не следует туда идти. Я, конечно, не ясновидящая, Месенион, но у меня возникло такое чувство. И оно меня не обманывает.

— Враг? — Он сдвинул тревожно брови.

— Да, враг, очень сильный и коварный! Месенион, у меня нехорошее предчувствие, и я не могу от этого отмахиваться. Поэтому и держу все время меч наготове.

Маг снисходительно усмехнулся:

— Жаль, что ты не рассказала мне раньше о своих прорицательских способностях. Сейчас же во все это трудно поверить. Ну что ж, хорошо… раз ты так уверена. Останемся здесь и будем полагаться только на твою интуицию. Возможно, ты и выведешь нас туда, куда нужно.

Пакс была рассержена, уловив в его тоне насмешку, но вздохнула с облегчением, увидев, что он отступил от помоста. Месенион еще раз внимательно осмотрел зал.

— В какую же дверь нам лучше войти?

— Может быть, в ту, которая ведет из алькова. Или в центральную дверь вон в том длинном ряду?

Месенион пожал плечами:

— Какая разница? Почему бы не пойти через альков? Раз ты считаешь это безопасным.

Пакс возмутил его насмешливый тон, но она сдержалась.

Альков оказался глубже, чем они предполагали вначале. Виной тому было освещение. Внутри оказались две двери, обе бронзовые. На одной было изображено дерево, другая была покрыта переплетением каких-то полос, на которых были изображены звезды.

Месенион вопросительно посмотрел на девушку:

— Что ты обо всем этом думаешь? Лично меня больше интересует дверь со звездами, потому что они священны для волшебников.

Пакс очень хотелось войти в дверь, на которой было изображено дерево. Но она ничего не имела и против той, которая была по соседству. Но поскольку Месенион опять смотрел на нее со своей обычной усмешкой, она не захотела с ним спорить.

— Мне все равно. Я ничего не имею против этой двери. Только как вы собираетесь открыть ее?

— Пока не знаю. Она заперта, притом заперта заклинанием. Если ты дотронешься до нее рукой, тебя сильно ударит. Странно, что интуиция тебе это не подсказала.

Пакс подумала, что интуиция подсказывала ей куда более важные вещи. Но промолчала, решив про себя и впредь к ней прислушиваться. И пока Месенион размышлял, как лучше открыть дверь, она стала внимательно осматривать зал.

Вокруг дверей, которые были на помосте, девушка увидела какой-то неясный свет. Она окинула взглядом другие двери. Они выглядели точно так же. Когда она опять посмотрела на двери на помосте, то заметила, что свет там стал более ярким. У него было какое-то неясное очертание. Казалось, что центр его находился между дверей, и просачивался он изнутри.

— Месенион!

Он сердито обернулся к ней:

— Что?

Пакс кивнула на помост.

— Я ничего не понимаю. Что это?

— Не знаю. Не нравится мне это. Вы поднимались на помост?

— Нет. Ты закричала, и я… может быть, только дотронулся ногой до нижней ступеньки.

— Надеюсь, это не страшно. Смотрите, свет становится все ярче!

— Вижу. Хотелось бы мне знать… Попробую быстро открыть дверь…

— Но что это?

— Молчи и смотри внимательно! Скажи мне, если свет заполнит зал более чем наполовину.

— А как сделать так, чтобы его не было?

— Если это то, что я думаю, то никак. А теперь не мешай мне.

Пакс повернулась и стала смотреть на волшебное пятно, которое росло у нее на глазах с каждой минутой. Постепенно оно распространилось на всю ширину помоста и, казалось, увеличило размеры самого возвышения.

Сначала девушка могла ясно видеть сквозь этот свет. Однако по мере того как пятно росло, она видела окружающие предметы все хуже. Наконец двери, находившиеся на возвышении, уже невозможно было рассмотреть. Она почувствовала легкое дуновение ветра. Значит, интуиция не обманула ее. Но что же это все-таки было? Несомненно одно: с неизвестной опасностью нужно бороться.

Теперь пятно достигло уже края помоста. Пакс слышала сзади шепот Месениона. Потом послышалось легкое шипение, и затем — хлопок. Месенион чертыхнулся и опять принялся бормотать заклинания.

Свет разлился уже по всему помосту и начал подниматься вверх. Наконец он заполнил все пространство над возвышением — от дверей до нижней ступеньки, поднимаясь все выше и выше к балдахину, который висел между помостом и потолком.

Когда все пространство было уже заполнено, свет стал более ярким. Казалось, он все больше и больше концентрируется в одном месте, приобретает видимые очертания. Пакс зажмурилась от сияния, бьющего ей прямо в глаза, и услышала радостный возглас Месениона.

Волшебник, схватив ее за руки, поспешил к открывшейся наконец двери:

— Пошли, Пакс, быстро! Великие боги, защитите нас! Ведь это… Пошли же!

Пакс прикрыла глаза, защищаясь от слепящего света, и кинулась за Месенионом. Он уже ждал ее с другой стороны и, как только Пакс оказалась рядом, налег всем телом на тяжелую дверь. Не успела дверь с грохотом захлопнуться, как из зала, который они только что покинули, раздалось странное шипение.

— Помоги мне как следует закрыть дверь!

Пакс никогда еще не видела Месениона таким испуганным. Она налегла на дверь, пока волшебник искал у себя в сумке что-нибудь, что могло бы послужить задвижкой. Но удерживать дверь в таком состоянии было трудно, девушке казалось, что кто-то пытается открыть ее с противоположной стороны.

— Держи дверь! Если она откроется, мы умрем, — предостерег Месенион.

— Что происходит?

— Потом объясню! Сейчас я пытаюсь… — Месенион вдруг замычал что-то нечленораздельное и начал нашептывать какие-то непонятные Пакс слова. Она тут же почувствовала сильный удар с противоположной стороны двери.

— Черт! Не то!

Месенион опять стал что-то нашептывать, в то время как Пакс изо всех сил пыталась удержать дверь. Вдруг она почувствовала, как щелкнул затвор. Месенион вздохнул с облегчением.

— Теперь все в порядке. Можно идти, Пакс.

— Но что это было? — Пакс заметила, что Месенион все еще взволнован.

— Я не знаю, как объяснить тебе.

— А вы попытайтесь.

— Видишь ли, это одна из разновидностей волшебства. Его душа может превратиться в свет и напасть на незваных гостей вроде нас. Есть много способов нам навредить, и все они малоприятны.

— И даже меч не смог бы помочь?

Месенион засмеялся:

— Нет, конечно.

— Это именно та сила, с которой мы должны бороться? Она удерживает здесь пленников?

— К сожалению, нет. Но, боюсь, эта сила в сговоре с той, с которой мы будем сражаться. И тогда нам будет труднее, чем я думал вначале. Конечно же, нам не стоит рисковать и возвращаться к фонтану этой дорогой.

— Да, пока мы не победили эту злую силу.

Высказав эту мысль вслух, Пакс почувствовала себя лучше. В конце концов, интуиция не подвела ее, и, как всегда, предвкушение схватки подняло ей настроение.

Месенион посмотрел на нее с любопытством:

— Неужели ты не понимаешь — мы не можем одолеть эту силу! И мы не знаем, как выбраться отсюда. Если нам не улыбнется удача, мы можем так навсегда и остаться здесь.

Пакс усмехнулась:

— Почему же? Я все отлично понимаю. Нас заманили в ловушку, а мы даже не знаем размеров западни. Но они, Месенион, не знают, кого поймали. — Она высоко подняла свой меч и некоторое время разглядывала клинок. — Вы пытались захлопнуть дверь перед враждебной силой. Мне же приходилось бывать и в более страшных переделках, к тому же… Я уже не раз оказывалась в западне.

— Да, но… Твой предыдущий опыт нам не поможет. Давай-ка пойдем вперед. Надо постараться уйти подальше, если дверь все-таки сломают.

Они находились в коротком коридоре, освещенном так же, как лестница и зал, который они только что покинули. Впереди виднелась арка, ведущая в довольно большую комнату. Здесь пол тоже был покрыт толстым слоем пыли. Пакс двинулась вперед, держа меч наготове. Месенион последовал за девушкой.

Эта комната, несомненно, была когда-то кухней. Здесь не осталось никакой мебели, но огромный очаг, выложенный камнем, красноречиво свидетельствовал о многих пиршествах. Слева еще одна арка, поуже, вела в другой коридор. А справа короткий проход соединял кухню с комнатой, которая хорошо была видна отсюда.

— Это, должно быть, погреб. Интересно, остались ли там вина?

Пакс снисходительно возразила:

— Вряд ли, спустя столько времени. Даже если они и сохранились, то их не стоит пробовать.

— Тогда пойдем сюда. — И он показал налево.

Когда они проходили через кухню, Пакс пыталась рассмотреть, нет ли где следов недавнего присутствия кого-либо из обитателей развалин. Но ничего похожего на это она не увидела.

— А та сила, которая выгнала волшебников, сюда когда-нибудь возвращалась? — спросила Пакс.

— Не думаю. Волшебники, собравшись вместе, смогли бы дать ей отпор. Вы, люди, верите в богов. А ты знаешь, что у волшебников тоже есть свои боги?

— Догадываюсь, — с интересом посмотрела на него Пакс.

— А ты знаешь о Верховном Совете Богов? Об их правлении и все такое прочее?

— Что ж, боги есть боги. Им власть принадлежит по праву.

— Понимаешь, Паксенаррион, между ними тоже есть различия. Некоторые более могущественны, чем остальные. Ты должна была слышать об этом еще в Ааренисе, когда служила солдатом. Ты ведь сражалась в Сибили, не так ли? Разве ты не видела там Храм Великомучеников?

Пакс поежилась, вспомнив нападение на Сибили.

— Там было ужасно. Но храма я не видела.

— Так вот: между богами и простыми волшебниками есть некоторая прослойка. Ее представители обладают большей властью, чем люди и рядовые волшебники, но гораздо меньшей, чем боги. К этой категории как раз и относятся святые Храма Великомучеников.

Его слова вызвали у Пакс любопытство.

— А куда можно отнести героев и святых — таких, например, как Гед и Паргун?

— Кто знает? Когда-то они были людьми, и мне неизвестно, что с ними сейчас. Но та сила, о которой мы говорили, намного могущественнее простых волшебников и в тоже время не обладает всесилием богов. Я говорю, конечно, о богах волшебников.

Коридор, по которому они шли, поворачивал налево. Пакс обернулась назад в последний раз и увидела, что вход в кухню уже исчез за поворотом. Впереди виднелась запертая дверь, украшенная резьбой. Когда они приблизились к ней, Пакс заметила, что слой пыли у входа был не таким толстым, как в других местах; их шаги стали отдавать эхом по каменным плитам и стенам.

Ей было интересно, почему пыли стало меньше. Девушка сказала об этом Месениону, но он лишь в сомнении покачал головой:

— Точно не знаю. Тяга под дверью, возможно, уносит ее…

— Под землю?

Пакс, конечно, не знала расположение и устройство подземных ходов и старалась двигаться очень осторожно. Она тихонько подошла к двери. Неясный свет коридора бросил блики на ее резное покрытие, и дверь показалась девушке теплой и живой. Она мягко дотронулась до нее рукой. Пальцы действительно ощутили тепло.

— Как странно. — Неожиданно дверь распахнулась. Пакс отскочила назад.

Перед ними стояло несколько вооруженных людей в одежде из шерсти и грубой кожи. Их предводитель усмехнулся:

— А вот и наша добыча, братцы! Будет что показать командиру…

Пакс вскинула меч, не дав ему закончить. Хвастливая фраза завершилась криком боли. Тут же кто-то из нападавших сделал следующий выпад. Удар был направлен ей в горло, но девушка успела укрыться щитом.

Месенион схватился с еще одним противником. Вот его клинок сразил врага наповал. На шум борьбы выскочили из-за угла еще два воина и бросились на пришельцев. Пакс и Месенион сражались молча, да слова им были и не нужны. Вскоре Пакс почувствовала, что нападающие хоть и хорошие бойцы, но одолеть их все-таки можно. Ее клинок скрестился с оружием уже многих воинов, и никому из них она не уступила в силе и ловкости.

Но в какой-то миг ее отвлек от борьбы крик Месениона. Она обернулась, и тут же на нее обрушился сильный удар. Девушка вскрикнула от боли и с благодарностью подумала о кольчуге, которая ее спасла. Оттолкнувшись от стены, она сделала выпад и пронзила противника.

Рука Месениона кровоточила, но он продолжал сражаться. Пакс придвинулась поближе, чтобы дать ему передышку. Она чувствовала, что ей мешает шлем, сдавливает лоб. Чуть передвинув его, она ощутила, как по лицу стекает из раны струйка крови.

Месенион сделал выпад вперед, занеся меч над одним из атакующих. Но Пакс опередила его, свалив воина быстрым ударом в лицо. Перевес опять оказался на их стороне, противники начали отступать. Многие погибли или были сильно ранены и лежали в коридоре на полу. Сражаться продолжали только двое. Пакс ожидала, что они попытаются спастись бегством, но вместо этого оба воина отчаянно сопротивлялись, пока наконец она и Месенион не одолели и их.

Глава V

Пакс в изнеможении прислонилась к стене. Она тяжело дышала. У нее болело все тело, и она чувствовала, как ноет рана на голове. Щит был сломан, она развязала ремешки и выбросила обломки. Месенион оторвал кусок ткани от своей одежды и перевязал раненую руку. Когда он обернулся, девушка увидела, что под одеждой у него сверкнула кольчуга.

— Если бы я знала, что у вас есть доспехи, я бы так не волновалась. Я ведь была уверена, что вы серьезно ранены.

Месенион посмотрел на нее с благодарностью:

— Так бы оно и было, если бы не ты. Но ты действительно прекрасный воин. Я бы один не справился с ними, даже имея кольчугу. Но ты сама ранена… сильно?

— Не думаю. Просто царапина на голове, но она все время кровоточит. — Пакс вытерла лицо рукой и нащупала рану. Она действительно была неглубокой, рядом с краем шлема.

Месенион вложил свой меч в ножны и сказал:

— Дай-ка я помогу тебе.

Пакс смотрела на распростертые тела на полу, пока он обрабатывал ей рану. Достав из сумки флакончик с какой-то жидкостью, он смазал больное место. Некоторое время чувствовалось легкое жжение, но кровотечение вскоре прекратилось.

Когда Месенион закончил, она подошла к одному из поверженных врагов и вытерла о его плащ свой меч. Девушке очень хотелось отдохнуть, но ее насторожил странный запах.

— Пожалуй, нам нужно уходить отсюда, — сказала она, слабо надеясь на то, что Месенион предложит ей отдохнуть и подкрепиться.

— Конечно. Скоро здесь может появиться новый отряд воинов. А если они увидят, что мы сделали с их товарищами, нам несдобровать. Как ты себя чувствуешь? Можешь идти?

Пакс вздохнула:

— Пара синяков не имеет значения. Конечно, нам нужно уходить отсюда, и побыстрее.

На какое-то мгновение Месенион задумался и тут же рассмеялся:

— Мои родственники-волшебники гораздо умнее, чем я считал раньше. Они ведь предупреждали меня, что в этих развалинах у меня будет больше неприятностей, чем возможности найти сокровища.

Что же касается Пакс, она испытывала отвращение к этим подземным лабиринтам, по которым они странствовали с Месенионом. И все же в глубине души у нее нарастало странное чувство. Размышляя о том, что бы это значило, она внимательно осмотрела меч, нет ли где повреждений. К счастью, все было в порядке. Тогда девушка повернулась к Месениону, и он кивнул, давая понять, что готов идти дальше. Она оторвалась от стены и сделала несколько осторожных шагов, держа меч наготове.

Они вошли через открытую дверь в пустую комнату справа и через нее в другую — налево, затем опять очутились в коридоре. Странный запах не исчез. Дойдя до очередного поворота, Пакс вопросительно посмотрела на Месениона. Он пожал плечами. Тогда она осторожно двинулась вперед вдоль стены. Из-за поворота не доносилось ни единого звука. Она старательно втягивала в себя воздух, стараясь найти ключ к разгадке. Запах становился все резче. Наконец она решилась взглянуть, что же за углом. Но увидела лишь пустой коридор. Пыльный пол покрывало множество следов. Рядом с поворотом виднелись четыре двери. А чуть дальше, впереди, этот коридор пересекал другой.

— И что ты обо всем этом думаешь? — спросил Месенион, когда она описала ему то, что увидела.

— Мне здесь не нравится, но ничего определенного сказать не могу.

— Я тоже не знаю, что нам делать. Остается одна лишь надежда: может быть, тот, кто ждет нашей помощи, даст нам какой-нибудь знак.

Пакс прислушалась к самой себе. Может, интуиция подскажет ей, что делать? Нет, лишь едва уловимое желание двигаться дальше.

— Пойдемте. Все равно здесь нечего делать.

Все двери, находившиеся в коридоре, были полностью сделаны из дерева. И на каждой виднелись следы от пожара. Одна чуть приоткрыта. Сквозь щель видна небольшая комната. Вдоль стен каменные полки.

Дойдя до следующего коридора, Пакс осторожно заглянула за угол. Месенион бросил взгляд в противоположном направлении. С ее стороны коридор заканчивался глухой каменной стеной, до которой было примерно шагов пятьдесят. Зато в другую сторону, шагов через тридцать, он упирался в комнату, бывшую чьей-то спальней. Пока было неясно, какого она размера, виднелась лишь кровать.

Месенион кивнул головой в сторону спальни. Пакс прижалась к двери и неслышно, крадучись, направилась к открытой двери. Волшебник пока оставался на месте.

Приблизившись к двери, девушка почувствовала, что в душе у нее растет уверенность. Конечно, теперь они были на правильном пути. Месенион, как обычно, шел очень осторожно.

Спальня была первой комнатой во всем здании, которой не коснулись разруха и опустошение. Пол выложен бледно-зелеными и золотистого цвета плитами. Видимо, его недавно вымыли, нигде не было видно ни пылинки.

В дальнем конце спальни, казалось прямо в воздухе, парил огромный круг со свечами. Спустя мгновение Пакс поняла, что они были прикреплены к металлической раме, которая свисала с потолка на цепи. Их свет согревал комнату и придавал ей уют. На фоне ковра яркой расцветки, освещаемая теплым светом свечей, возвышалась высокая фигура, облаченная в темно-синее одеяние. Лицо незнакомца чем-то неуловимо напоминало лицо Месениона, и все же оно было другим.

Внезапно Пакс поняла, что перед ней стоял чародей очень высокого ранга. Вдоль дальней стены спальни расположилось несколько неподвижных фигур, одетых в грубые серые и коричневые одежды. Видимо, это были простые слуги.

Пакс всмотрелась в лицо чародея. Оно было очень худым, глаза — бледно-зеленого цвета. Но при всем старании возраст его определить было очень трудно.

Как ни странно, девушка не чувствовала страха, хотя и находилась полностью в его власти. Кстати, гораздо в большей степени, чем Месенион. Губы хозяина спальни тронула улыбка.

— Добро пожаловать, благородная воительница. Твой товарищ не побоялся прийти сюда вместе с тобой?

Пакс покачала головой, не зная, как и ответить. У нее было смутное ощущение, что здесь не может быть волшебников. Но, может быть, это именно тот, кому они должны помочь? Пока ей это было неясно. Во всяком случае, хозяин спальни не выглядел испуганным или рассерженным, а его слуги не были, конечно же, силами зла. Обдумывая это, она вдруг осознала, что почему-то все ближе и ближе подходит к чародею.

Он сказал приветливо:

— Прекрасно. Я буду рад принять вас обоих к себе на службу. Как видите, у меня не так-то много подданных, а вы убили несколько моих лучших воинов. Будет справедливо, если вы займете их места.

Пакс возразила:

— Видите ли, сэр, прежде чем поступить к кому-нибудь на службу, я должна оформить необходимые документы.

Говоря это, она пыталась оставаться на месте. Но ноги, помимо воли, сами несли ее к чародею. Умом она понимала, что должна была бы испугаться, но на самом деле страха не испытывала.

В мелодичном голосе чародея послышалось удивление:

— Правда? А это что?

Пакс ощущала, что ей трудно говорить и думать. Перед глазами проплывали видения: Хальверик, передающий ей запечатанную сумку, напутствующий ее герцог, мечты о победе и славе.

Вот она ступила уже на край ковра. Теперь девушка стояла очень близко к чародею. Она ощутила какой-то мерзкий запах. От отвращения она наморщила нос и тут же почувствовала, что запах изменился. Теперь он стал сладковато-пряным. Пакс сделала глубокий вдох.

— А сейчас… — начал было чародей, но в этот момент Месенион закричал из дальнего конца спальни:

— Пакс! Не подходи к нему!..

Только на какое-то мгновение взгляд зеленых глаз оторвался от Пакс, и затем чародей рассмеялся:

— Наконец-то твой компаньон показал, что и у него есть немного мужества. Стой рядом со мной, отважная воительница, и покажи мне свою преданность.

И Пакс тут же ступила на мягкий ковер и молча встала за чародеем, не в состоянии больше ни двигаться, ни говорить. Лишь боковым зрением она наблюдала за Месенионом.

А хозяин спальни между тем продолжил:

— Ты думаешь, что владеешь магией. Но едва ли у тебя хватит сил соперничать со мной. Слышишь, ты, ничтожный полукровка?

Месенион вспыхнул от гнева и выкрикнул:

— Ты не знаешь еще, на что я способен!

— Если бы ты обладал возможностями, которых мне следовало бы опасаться, то не попался бы в эту ловушку. Ноты ничего не понял, и вот ты здесь.

Месенион гневно взглянул на него и тихонько просунул руку под плащ.

Чародей кивнул головой и с издевкой рассмеялся:

— Ну что ж, покажи, на что ты способен. Хотя это и не принесет никакой пользы. Даже с помощью волшебной палочки. И все же попытайся, если хочешь… Кстати, не возникло ли у тебя желание узнать, кто стоит перед тобой?

Месенион сделал несколько шагов вперед и остановился.

— Даже если я и не называю тебя по имени, то догадываюсь, что ты есть такое.

— Что, а не кто? Да ты знаток, как я погляжу! И почему же ты думаешь, что я не смогу заставить тебя повиноваться мне, как заставил сделать это твою очаровательную подружку?

Месенион рассмеялся:

— Ты хочешь заколдовать волшебника? Ты отлично знаешь, что у тебя ничего не получится. Если ты попытаешься использовать меня как мага, то тебе прежде всего нужно подчинить себе мой разум.

— Я сумею это сделать.

Месенион высокомерно поклонился, как часто делал это перед Пакс.

— Скорее речная галька повалит мощную сосну, чем ты добьешься этого.

— Хочешь сразить меня своими дурацкими пословицами? — спросил чародей. Но в голосе его уже не было прежнего превосходства.

Пакс слышала перепалку, с трудом улавливая ее смысл. Мысли у нее путались, она не могла сосредоточиться.

Месенион вновь отвесил поклон, на этот раз еще более изысканный. Выпрямившись, сделал замысловатое движение правой рукой и сказал несколько слов, которых Пакс не поняла. Но она услышала дыхание с присвистом, как будто хозяин спальни задыхался, и почувствовала, что его охватил страх. Она тут же выхватила меч, прежде чем до ее сознания дошло, что она может двигаться. Только что она была свидетелем могущества чародея, а сейчас от этого не осталось и следа. Его вырвало, и отвратительный запах ударил ей прямо в нос.

— Пакс! — закричал Месенион.

Что-то столкнуло ее с ковра. Порыв какой-то неведомой силы пронесся по комнате. Пакс бросилась с мечом на чародея и сделала выпад. Но ее тут же остановил ответный удар.

— Желаешь скрестить клинки? — Взгляд его зеленых глаз был колюче-злым. — Еще ни один смертный не мог сразить чародея. А я, не забывай, принадлежу к высшему сословию, — с гордостью сказал он.

И действительно, первые несколько выпадов показали его мастерство. Пакс почувствовала, что в душе у нее поднимается волна злости. Волшебники никогда не были злыми, ха! Она увернулась от его удара и бросилась в атаку.

Конец ее клинка ушел чуть в сторону от цели, и это дало возможность врагу уклониться. В ярости она кинулась вслед за ним.

Она не знала, что с Месенионом, убит он или покалечен порывом той неведомой силы, которая пронеслась несколько минут назад по комнате. Но он, с благодарностью подумала девушка, освободил ее от злых чар, которые подавили ее волю. И она будет сражаться до конца и покажет этому чудовищу, на что способен обычный человек перед лицом смертельной опасности.

Вновь и вновь она увертывалась от мощных ударов своего противника. Но ее собственные атаки тоже не имели успеха. Струйки пота стекали вниз по лицу, и она слышала свое учащенное дыхание при каждом выпаде.

Чародей же, казалось, совсем не уставал от схватки. Все та же ухмылка кривила его губы, высокомерие чувствовалось в изгибе бровей. Каждый раз, когда он использовал свое преимущество в росте, ей приходилось выворачивать руку до боли в запястье. Обычно она была выше своих противников и не привыкла выбрасывать руку далеко вперед. Наконец один из его ударов попал в цель. Он был настолько силен, что девушка упала на одно колено. Она почувствовала, как звенья кольчуги вонзились ей в тело; она едва успела увернуться от следующего удара, отшатнувшись назад. Ей хотелось посмотреть, где Месенион, но времени на это не было.

Улыбка ее противника стала еще шире. И он сказал надменно:

— Ты побеждена, придется тебе признать это. Для человека твое умение драться вполне сносно, но до чародея тебе далеко. Посмотри мне в глаза и признай меня своим господином. И тогда все это кончится.

Пакс покачала головой в знак отказа. Но что мелькнуло за спиной хозяина спальни? Она вновь сделала выпад, пытаясь нанести ему удар. Лезвие клинка лишь скользнуло по его одежде, не причинив ему никакого вреда. Казалось, он вовсе не заметил ее выпада.

Вдруг капля горячего воска упала ей на лицо. Пакс тут же высоко подпрыгнула, схватила рукой обруч со свечами и резко толкнула его. Обруч тяжело качнулся и закапал их обоих воском.

Вверху послышался какой-то треск, и, взглянув туда, Пакс увидела, что обруч со свечами падает с потолка.

Она отскочила в сторону, пытаясь уберечься от удара. Чародей же замешкался, и обруч обрушился прямо на него. Пока он пытался выскочить из этого воскового плена, Пакс вновь бросилась в атаку. Пламя свечей опалило ему одежду, и она загорелась. Колдун никак не мог выбраться из горячего круга и лишь слабо отражал ее удары.

В это время к ним подбежал Месенион. Он тяжело дышал и был очень бледен. В руках у него была бутыль с маслом, оставшаяся от их съестных припасов, и он все ее содержимое выплеснул на колдуна. Пакс едва успела отскочить в сторону, как пламя вспыхнуло с новой силой.

Отвратительное зловоние заполнило спальню, и над огнем закружилось, поднимаясь вверх, черное облако дыма.

Пакс почувствовала появление какой-то холодной враждебной силы, которая заставила ее упасть на колени. Пламя трещало и шипело, оно было необычного голубого цвета. Масло горит совсем не так. Языки пламени метались уже по всей спальне, подбираясь к углам комнаты.

Наконец Пакс поняла, что Месенион тащит ее за руку подальше от огня. Сама она едва могла передвигаться. Сил хватало лишь на то, чтобы оглянуться вокруг. Она увидела, как находящиеся в комнате слуги в панике выскакивают через боковую дверь.

Когда пламя наконец успокоилось, Пакс все еще беспомощно лежала, привалившись к стене, там, где ее оставил Месенион. Тело грозного чародея не сгорело полностью, хотя и почернело до неузнаваемости, одежда же сгорела дотла. Месенион, нахмурившись, стоял рядом с Пакс.

Она несколько раз пыталась что-то сказать, но не могла. Наконец ей удалось прошептать:

— Ну что? Он мертв?

— Хотелось бы надеяться на это. Но видишь ли, Пакс, у него душа дьявола, и она пленила его тело. Заметь, речь идет о чародее очень высокого ранга. А тело все еще здесь. И мне очень хочется знать, действительно ли он умер. Я слышал рассказы о подобных…

Пакс едва могла пошевельнуться. Болел каждый мускул. Она попыталась поднять руку и обнаружила, что все еще держит меч. Девушка глубоко вздохнула — и этот вздох тоже отозвался в ней болью — и заставила себя подняться на ноги. Она чувствовала слабость в ногах и во всем теле. Еще один глубокий вздох. Ей было трудно поверить в то, что они с Месенионом все еще живы, а страшный чародей мертв. Или близок к смерти. По крайней мере больше не нападает на них. Пакс сделала несколько шагов и опять села.

— Вы отлично владеете магией, Месенион. Если бы не вы, нам бы не спастись. Вы не могли бы как-нибудь убедиться в том, что он мертв?

Месенион сдержанно ответил:

— Увы, это выше моих возможностей. Мне бы очень хотелось, чтобы мой учитель был здесь. Нам просто повезло! Этот злодей использовал против тебя очень простое заклинание. Может быть, более сложное он хотел повернуть против меня. Но сейчас…

— Давайте воткнем кол ему в сердце.

— Может, ты еще хочешь повесить его труп на перекрестке дорог, для всеобщего устрашения?

Пакс вспыхнула:

— Нет. Я лишь вспомнила несколько старых историй о злых колдунах…

— Видишь ли, ему это не подходит. Тут нужны самые простые меры предосторожности.

— Тогда, может быть, нам стоит расчленить его труп?

— А кто это будет делать — ты, я? Так и знал, что тебе придет это в голову. Что же касается меня, Паксенаррион, то я не хочу даже дотрагиваться до его трупа, если это действительно труп. И тебе этого делать не следует. Злые чары, должно быть, все еще живут в нем, и они могут причинить нам вред. Ты же видишь, тело не сгорело в огне, как это случилось бы с обычным человеком; кожа лишь почернела, но даже не покрылась волдырями.

— Но что же нам делать? Сидеть и ждать, что будет дальше?

Месенион покачал в раздумье головой:

— Даже и не знаю. Мне хотелось бы знать заклинание, с помощью которого можно освободить это тело от сил зла.

— Но если чародеи бессмертны, то разве их тела горят или разлагаются?

— Чародеи не умирают от старости, но их, как видишь, можно убить. И их тела могут гореть и разлагаться; однако существует много способов, с помощью которых они могут вернуться на землю.

Пакс изменила позу, распрямляя затекшие плечи. Вдруг она почувствовала, что очень проголодалась и хочет пить. Отложив в сторону меч, девушка нащупала флягу с водой. Сделав пару жадных глотков, она почувствовала себя гораздо лучше.

— Очень жаль, что вы не можете использовать заклинание из того свитка, которым так гордитесь.

Месенион нахмурился и хотел было возразить, но потом передумал. Он порылся у себя под одеждой и вытащил оттуда свернутый трубочкой свиток, о котором вспомнила Пакс. Сняв футляр, он развернул его во всю длину.

— Суть в том, что этот волшебный свиток один из тех, на котором начертано чрезвычайно сильное заклинание. Но прочесть его способен только тот волшебник, который может использовать это заклинание и сам, без помощи свитка. Я не знаю, почему это так, лично мне это условие кажется глупым. Но тем не менее тот, кто знает ключ к разгадке, обладает огромной властью. Обычно свиток принадлежит тому, кто написал на нем заклинание, или тому, кому составивший его доверяет: его ученику или брату. Тот в свою очередь знает, о чем написано в свитке, иногда он ставит на нем свой особый отличительный знак. Но тому, кто никак не связан с волшебником, написавшим его, и кто пытается прочесть его самостоятельно, очень трудно понять заклинание. Достав кусок вяленого мяса, Пакс сказала:

— Но вы хоть попробуйте! Вы умеете читать?

— Конечно, умею. Проблема в другом — сумею ли я, прочитав его, правильно применить заклинание. Ну хорошо, я прочитаю, только будет ли в этом толк?

— А нельзя ли как-нибудь еще использовать свиток? Месенион удивленно посмотрел на девушку:

— Нет. По крайней мере, я ни о чем таком не слышал. В тех наставлениях для начинающих волшебников, которые я изучал, ни о чем подобном не говорилось. А сейчас мне надо изучить все отметки на внешней стороне свитка, чтобы понять, принесут ли нам пользу заклинания, заключенные в нем. Но это займет некоторое время.

Он внимательно оглядел свиток, потом футляр и опять вернулся к свитку.

Пакс тем временем закончила есть и поднялась с пола.

— Пойду посмотрю, что делается в коридоре. Если кто-нибудь вздумает прийти сюда…

— Отличная мысль. К тому же, если здесь что-то произойдет, тебя это не затронет.

Пакс ничего не ответила, лишь внимательно стала осматривать коридор, расположенный перпендикулярно тому, через который они вошли в спальню. Это был тот путь, по которому сбежали слуги. Сделав двадцать шагов вперед, до поворота, она никого не увидела. Тогда она обернулась, чтобы поглядеть, чем занят Месенион. Он поднял голову от свитка и сказал:

— Не уходи слишком далеко. Я постараюсь испробовать одно заклинание. Я дорого заплатил за этот свиток, надеюсь, он того стоит.

Пакс кивнула и свернула за угол коридора.

…Прошло довольно много времени, прежде чем он взволнованно закричал, зовя ее. Девушка выхватила меч из ножен и побежала обратно к спальне.

Она подоспела как раз вовремя, чтобы увидеть, как тело чародея пронзает невесть откуда взявшееся ярко-голубое светящееся копье. Раздался сухой треск, черный труп рассыпался, а кости превратились в пыль. Пакс посмотрела на Месениона и встретилась с ним взглядом. Он дрожал и был белым как полотно.

— Вы потрудились не напрасно.

— Да… Но как же я устал! Даже… просто прочитать это…было очень трудно. А уж произносить вслух…

Он закачался и упал бы, если бы Пакс вовремя не подхватила его и не уложила осторожно на пол. Месенион лежал без движения. Свернув плащ и подсунув его под голову волшебнику, Пакс решила дать ему возможность отдохнуть. Спустя примерно полчаса он открыл глаза.

— Что? О, да… У меня получилось…

Пакс молча протянула ему воду и мясо. Месенион сделал несколько жадных глотков и покачал головой, отказываясь от еды. Наконец он сел и расправил плечи, стряхивая с себя остатки усталости.

— Как вы думаете, Месенион, этот злодей был именно тем, с кем мы должны были сразиться?

Пакс очень беспокоил этот вопрос. Ведь если он был всего лишь слугой какого-то более могущественного демона, им будет очень трудно выбраться отсюда.

— Думаю, что да. Ведь он, несомненно, обладал большой властью. Он просто недооценил нас. Выбери он для тебя более сильное заклинание, и нам бы несдобровать.

— Но кого тогда нам нужно освободить? Тело чародея рассыпалось в прах. Что же нам нужно сделать еще?

Месенион потер лицо обеими руками.

— Ты права. Нас никто не приветствовал криками радости и объятиями. Значит, что-то нужно сделать еще. Однако я не уверен, что смогу произносить сегодня еще какие-нибудь заклинания.

— Возможно, вам и не нужно этого делать. Не исключено, что нам остается просто найти того, кто томится здесь в темнице.

Месенион встал и сделал несколько шагов вперед. Его слегка покачивало.

— Надеюсь, это будет нетрудно. Я как раз размышлял об этом. Лишь бы этот злодей не спрятал несчастное существо в какой-нибудь драгоценный камень или к себе в одежду. Видишь ли, некоторые чародеи поступают именно так. В таком случае потрудиться нам еще придется.

— Да, нам с вами повезет, если мы сумеем выпутаться из всего этого.

— Конечно… Ты видела что-нибудь интересное здесь в коридоре?

— Нет, ничего.

Вспоминая потом случившиеся, Пакс так и не могла понять, что же тогда повлияло на их выбор. У коридора было много ответвлений, и они не знали, куда лучше пойти. Сначала, пока они шли по коридору с голыми каменными стенами, Месениона еще пошатывало от слабости, и он держался рукой за стену, чтобы сохранить равновесие. Затем коридор стал опускаться вниз, и волшебник остановился.

Пакс обернулась и увидела, что лицо его помрачнело. Затем Месенион вытащил меч и попробовал, сможет ли он взмахнуть им.

— Подожди-ка… Я ощущаю, что…

— Что узник находится в Зимнем зале.

Месенион покачал головой:

— Нет, не это. Но я ощущаю, что где-то там, внизу, враг. И он подходит к нам все ближе.

Пакс тут же огляделась, стараясь найти удобную позицию для поединка. Коридор в этом месте был слишком широк.

— Давайте пройдем немного и поищем более удобное место для предстоящего сражения.

Месенион кивнул и пошел рядом с ней.

— Вы не хотите припомнить какие-нибудь заклинания? Возможно, они пригодятся?

— Я уже говорил тебе — я больше не смогу сегодня произносить никаких заклинаний. У меня нет на это сил.

Коридор повернул направо и опять пошел уклоном вниз. Пакс чувствовала беспокойство, так как все больше и больше ощущала массу камня и земли у себя над головой. Чтобы хоть немного успокоиться, она начала шептать слова из походной песни Пелана. Месенион посмотрел на нее с любопытством. Девушке стало неловко, и она замолчала.

Вдруг до Пакс донесся какой-то неприятный запах, и она тут же остановилась.

— Что это? Месенион оживился.

— А… Кажется, я знаю. Это орки. Они могли прийти сюда, когда ушли волшебники.

— Орки?

Пакс слышала об орках. Однажды, в день рождения ее дедушки, они совершили набег на Три Пихты. Но она никак не ожидала встретить их здесь.

Месенион сказал:

— Они ужасно трусливые. Если погибший колдун был их хозяином, они, конечно, сбегут отсюда. И не захотят сражаться с нами…

Пакс согласилась с ним:

— Если они захотят сбежать, то пусть, мы не станем им мешать.

— Дать им возможность так просто уйти? Ты что, с ума сошла? Они такие отвратительные! Паразиты, убийцы, мерзкие твари…

— А сколько их может быть в стае?

Пакс не представляла, насколько они могут быть отвратительными. Не понимала она и того, что орки могут убить их.

— Не более семи или восьми. Мы вполне сможем справиться с таким количеством. Однажды я убил сразу троих.

— Но, Месенион…

— Паксенаррион, я видел тебя во время схватки. Нам не о чем беспокоиться. Если мы могли победить чародея, то справимся и с несколькими орками. Поверь мне. Разве я не бывал прав уже много раз?

— Думаю, нам надо подождать, пока не узнаем, сколько их. А что если их здесь двадцать, например? Давайте найдем место для засады, и…

Пакс огляделась вокруг. Впереди, примерно шагов через Двадцать, коридор опять сворачивал, уходя все ниже под землю. За последние двести шагов им не попалась ни одна комната. Девушка пожала плечами и пошла дальше.

За поворотом зловоние усилилось. На полу валялся мусор. Где-то в середине пути до следующего поворота в стене виднелся дверной проем. Они уже почти добрались до него, как вдруг услышали где-то впереди грубый голос. Пакс бросилась вперед. Дверь была открыта и вела в крошечную пустую комнату. Она схватила Месениона за руку и втащила за собой.

Он с удивлением посмотрел на нее, но ничего не сказал. А голос тем временем слышался все ближе.

Первые орки были еще ужаснее, чем Пакс могла себе вообразить. Сальный панцирь из кожи покрывал их горбатое туловище, длинные руки свисали чуть ли не до самого пола.

У первого был кривой кинжал с зарубками на внутренней стороне лезвия, второй нес короткое копье, которое вполне годилось для боя в коридоре. С обоих боков у них свисали запасные ножи в ножнах. На головы были надеты шлемы, надвинутые так низко, что закрывали даже нос.

За первой парой шла вторая. Голоса именно этих чудовищ раздавались по всему коридору. Поверх доспехов на них были надеты грязные меховые плащи, за собой они тащили кнуты с вделанными в них шипами.

Видимо, то, что было сказано второй парой орков, было неприятно для остальных, потому что шедший впереди быстро обернулся и прорычал что-то в ответ. Пакс спряталась в угол, подальше от двери, надеясь, что орки просто переговариваются между собой и скоро уйдут. Месенион же, напротив, наклонился поближе к двери. Девушка поняла, что он собирался выскочить из их убежища и броситься в атаку. Он обернулся к ней и кивнул головой в сторону двери.

Если он нападет на них и его убьют, эти чудовища обязательно ворвутся в комнату. Пакс прокляла глупость всех волшебников на свете и придвинулась к двери с другой стороны, держа меч наготове.

Месенион чуть слышно прошипел:

— Их всего четверо. Мы легко сможем одолеть их.

Пакс надеялась, что так и будет. Спор за дверью становился все громче. По крайней мере, они смогут удивить и напугать орков. Девушка сделала глубокий вдох и приготовилась выскочить в коридор. Пора!

Ее первый удар обрушился на ближайшего к ней орка и ранил его в бедро, он с ревом повалился на пол. Месенион напал на того, кто нес копье, но промахнулся. Другой орк бросился на Месениона и что было силы ударил его по голове. Затем он повернулся к Пакс.

Орк, которого она ранила, стегнул кнутом по ее мечу, но она успела опустить его конец, смягчив удар. Чудовище двигалось быстрее, чем она ожидала. Она парировала удар клинка с одной стороны и едва успела отскочить от удара кнутом раненного ею орка. Месенион пытался поразить копьеносца. Девушка подумала, что ему не позавидуешь — схватка была не из легких.

Отскочив от раненого орка, она увидела еще одного. Он был ниже Пакс и, казалось, слабее ее. Когда орк бросился на Пак, она не очень-то испугалась. Но натиск его оказался достаточно мощным. Ее удары попадали лишь на крепкие доспехи, не причиняя никакого вреда атакующему.

Тогда она сделала несколько быстрых выпадов. Возможно, ей удастся зайти в тыл противнику и одолеть его сзади. Но в этот момент она услышала вопль Месениона и тут же — гортанный голос поверженного орка, отдававшего команды.

Оглянувшись, она увидела Месениона, фехтовавшего левой рукой. Из правой руки у него струйкой стекала кровь. Это была уже вторая рана на этой руке. Пакс рассвирепела. Она яростно кинулась на своего противника и ранила его в правое предплечье.

С рычанием орк упал и попытался напасть на нее снизу. Но девушка успела отскочить в сторону и бросилась на помощь Месениону. Его противник не смог отражать удары одновременно с двух сторон. Но прежде чем они успели повергнуть это чудовище наземь, первый орк, раненный девушкой, издал призывный крик.

Месенион задыхался от усталости и боли.

— Их больше, чем я думал!

Почти в ту же секунду Пакс услышала ответные крики.

— Откуда они бегут сюда?

Волшебник дико озирался вокруг.

— Я не знаю! Я…

Пакс быстро оторвала кусок ткани от плаща Месениона и перевязала ему руку. Она все еще не могла понять, с какой стороны раздаются звуки, — гулкое эхо гуляло по коридору.

— Если нам придется сражаться еще, то нет никакой необходимости терять столько крови.

Вдруг Месенион сказал:

— Пойдем вниз.

— Вниз? Но, по-моему, они как раз внизу…

— Пошли!

Он повернулся и быстро зашагал по коридору. Шум был слышен теперь намного сильнее. Пакс побежала за волшебником и попыталась его остановить.

— Откуда вы знаете, что они не…

Но Месенион не слушал ее. Он лишь ускорил шаг. Девушка вновь поспешила за ним, пытаясь схватить за полы плаща. Наконец возле очередного поворота ей удалось догнать его.

— Месенион!

Но было уже слишком поздно. Из-за поворота выскочила дикая банда орков, издававших зловоние и одетых в грязные кожаные доспехи. Прежде чем она поняла, сколько их здесь, девушка увидела, что ее окружает плотное кольцо из стали. Со всех сторон ощетинились мечи, ножи, топоры. Грубые крики и звон клинков резали слух. Отражая сыпавшиеся на нее удары, Пакс увидела, что Месенион сражается с таким искусством, которого она от него никак не ожидала. Его клинок, должно быть, действительно обладал чудодейственной силой.

— Сюда, Пакс! — закричал волшебник.

Он уже вырвался из окружения и начал спускаться вниз. Пакс издала воинственный клич и сделала выпад, пробиваясь к нему. Она обрушила мощный удар на стоявшего рядом врага и продвинулась на несколько шагов вперед. Она чувствовала, что звенья кольчуги больно задевают то место, которое было уже повреждено раньше. Но все же кольчуга спасала ее от ударов.

Наконец ей тоже удалось прорвать окружавшее ее кольцо. Впереди была видна дверь, затем еще одна. Но там стояли орки. Вдруг девушке попало что-то под ноги, и она, поскользнувшись, едва не упала. К счастью, мерзкие чудовища не могли наброситься на нее все сразу, потому что здесь было узкое место. С отчаянной решимостью она старалась убить как можно больше врагов, прежде чем они убьют ее. Месениона нигде не было видно.

Проскользнув мимо зазевавшихся на миг орков, Пакс со всех ног бросилась к открытой двери и очутилась в круглой спальне. Прямо перед ней, лицом вниз, лежал на полу Месенион. В его спину был воткнут топор.

На некотором расстоянии от его тела виднелся луч света, падавший с потолка. Пакс быстро обернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с орками. Они столпились в дверях, ухмыляясь и что-то бормоча. Один из тех, кто стоял сзади, что-то выкрикнул, и они всей массой устремились к ней. Пакс быстро оглянулась по сторонам — другой двери в спальне не было. Никакой надежды на спасение. Она рассмеялась, смирясь со своей судьбой.

…Позже она никак не могла вспомнить, что же заставило ее подойти к лучу света. Когда орки двинулись вперед, она ринулась им навстречу. Их было слишком много, и они заставили ее отступить назад. Ей показалось, кто-то или что-то зовет ее — хочет, чтобы она что-то сделала. Но у нее не было времени понять, что именно, все силы и мысли были направлены на борьбу. Словно во сне, она почувствовала, как кривой клинок полоснул ее по руке, а другой вонзился глубоко в ногу. Зловоние, исходившее от орков, туманило ей разум. Ни с того ни с сего она неожиданно вспомнила молодого солдата, которого убила в своем первом сражении. Не об этом, конечно, нужно думать девушке, которая никогда не вернется домой.

Пакс все отступала и отступала. И все время ожидала удара сзади. Раненая рука стала тяжелой и неуклюжей; меч скользнул по шлему орка… Пакс глубоко вдохнула — ей показалось, что в последний раз, и сделала выпад против орка, находившегося перед ней. Но достать до него она не смогла. Он находился совсем рядом, стоило только протянуть руку, и сам пытался сразить ее. Но он не мог дотянуться до нее, так же как и она до него. Словно тяжелым обручем Пакс сдавило голову. Девушка почувствовала, что проваливается куда-то. Ее рука судорожно искала рукоятку кинжала, но никак не могла ее найти.

— Возьми… — Это было больше похоже на картину, чем на слово: рука, вытянутая в поисках кинжала.

Пакс с удивлением посмотрела на свою собственную руку.

— Возьми… это…

На нее вдруг повеяло ветерком. Она посмотрела в том направлении, откуда он дул, и увидела какой-то голубой предмет в форме яйца. Она не могла бы сказать, на каком расстоянии он был от нее, какой он величины и что это вообще такое. Она постаралась сформулировать вопрос. Но вместо этого вновь услышала ту же команду, которая полностью завладела ее сознанием:

— Возьми это.

Пакс двинулась по направлению к непонятному предмету. Дотянувшись до него, ощутила, будто кончики ее пальцев окунулись в маслянистый раствор. Но в то же время ее пальцы крепко обхватили голубое яйцо. Девушка почувствовала отвращение, которое не могла даже выразить словами. Она знала лишь одно: такое невозможно было даже вообразить.

Пакс попыталась избавиться от яйца, отбросить подальше от себя, но оно прилипло к ее руке. Когда она попыталась разжать пальцы, то не смогла ими пошевелить. И в ту же секунду почувствовала боль во всех своих ранах, изнеможение от всех сражений, огромную усталость, которая подкашивала ноги. Последним усилием воли она заставила себя поднять меч, но у нее вдруг сильно зазвенело в ушах, свет померк, и кругом наступила тьма. Сквозь последние проблески сознания она услышала отчаянные вопли орков, грохот падающих камней, вспыхнувшее синим пламенем тело Месениона — и затем ощутила, как ее понесло куда-то все сметающим на своем пути вихрем.

И после всего этого — неожиданная тишина.

Глава VI

Когда она наконец смогла поднять голову, то увидела, что лежит на траве рядом с фонтаном. Здание, в которое они вошли, превратилось в груду камней. Высоко в небе стояло солнце. Его лучи освещали землю сквозь легкие облака. Пакс глубоко вздохнула и чихнула. Она чувствовала себя продрогшей до костей и совершенно больной. И ей тяжело было вспоминать о случившемся. В голове слышался звон, глаза слезились.

Она посмотрела на свои руки — одна все еще сжимала рукоять меча, в другой ничего не было, но, казалось, на нее налипла какая-то грязь. Девушка вытерла пальцы о траву.

Она знала, что нужно вставать, но хотелось лежать и ни о чем не думать как можно дольше. Спустя несколько мгновений Пакс, вздохнув, все же поднялась. Локти и колени болели уже не так сильно — все же она немного отдохнула. А вот ноги не слушались, ее пошатывало.

Пакс посмотрела на меч — кровь и грязь запеклись на нем. Она наклонилась к фонтану и зачерпнула пригоршню воды, чтобы отмыть его. Чистый меч мягко скользнул в ножны — поблизости не было никакой опасности. Девушка внимательно осмотрелась кругом, пытаясь найти лошадей. Месенион погиб, и с этой мыслью она уже смирилась. Коня волшебника видно не было, а Звездочка беспечно щипала траву неподалеку от нее. У развалин какой-то небольшой постройки лежали развязанные мешки. Как бы там ни было, но что случилось, то случилось. Она ничем уже не может помочь Месениону. Нужно идти дальше.

Но все же, пока не спала жара, ей нужно отдохнуть немного в тени у фонтана. Если, конечно, ничто ее не побеспокоит. Девушка вспомнила, как тяжелый обруч сдавливал ей голову. Сейчас это ощущение почти прошло, во всяком случае было уже не так болезненно.

Она задумалась. А ведь их с Месенионом кто-то пытался отблагодарить. Кто-то спас ее, вытащил из подземелья.

Пак нехотя стала складывать свои пожитки в мешок. Она не знала, что ей делать с вещами Месениона и как быть в отношении того, кто подсказывал, как поступать. Звездочка спокойно подошла к Пакс и ткнулась ей в шею мордой.

Не успела Пакс снарядиться в путь, неведомая сила вновь завладела ее сознанием. Пакс еще не оправилась от пережитого, и ей было даже трудно думать, а тот же обруч вновь сдавил ей голову и не отпускал, пока она не повиновалась. Ей пришлось подойти через пролом в развалинах к одному из холмов и достать из-под камня сокровища, о которых говорил Месенион: оружие, украшенное золотом и драгоценными камнями, старинные монеты, кольца и прочие безделушки. Но при чем здесь свитки? Этого она понять не могла, но безропотно складывала все найденное здесь в седельную сумку на спине у Звездочки. Пока Пакс трудилась, над ее головой сгустились тучи, а с гор подул холодный ветер. Но девушка не замечала этого. В душе у нее не было радости, лишь усталость и опустошение.

Когда она ступила на узкую дорогу, следовать по которой ей подсказала та же неведомая сила, первые снежинки закружились в вихре у нее над головой. Вскоре холмы в долине были укутаны снегом, белое пушистое покрывало легло на ветви деревьев, свисая причудливой бахромой с кедров. Облака уплывали на север.

Снег кружился в воздухе, наполняя легкие влажной прохладой. Но Пакс ничего не замечала вокруг. Идти становилось все труднее и труднее. Ей казалось, что каждый шаг забирает ее последние силы, ноги приходилось словно вытаскивать из земли. На левой руке она до сих пор ощущала липкую грязь и постоянно вытирала ее о штаны, даже не осознавая этого.

Пакс поднималась все выше в предгорную часть долины. Она ухватилась за мешок, висевший на спине у Звездочки, и побрела спотыкаясь, стараясь поспеть за Звездочкой, но вдруг оступилась и упала прямо в снег лицом. Тошнота подступила к горлу, желудок судорожно сжимался, встать Пакс уже не могла и лежала, чувствуя, как снег забивается ей под одежду, сковывает холодом спину, шею, руки. Но ей уже было это безразлично.

…Стояла непроглядная тьма. Эльф споткнулся о занесенное снегом тело Пакс. Проклятие, сорвавшееся у него с языка, разбудило пони, зарывшегося в снег поблизости, и он зафыркал.

Подошедшие эльфы быстро нашли пони, успокоили его, смахнули снег у него со спины, сняли мешок и седельную сумку и ловко развязали ремни. В это время первый эльф понял, что находится под кучей снега, и попросил товарищей принести огня. Тут же в темноте вспыхнуло пламя факелов.

— Человек. — В серебряном тембре голоса послышалось презрение.

— По всему видно — разбойник… или разбойница… — сказал другой.

Один из эльфов, стоявших рядом со Звездочкой, сказал:

— Конечно, это — разбойница. Она так нагружена сокровищами, что не может идти. И, кроме того, она идет из Проклятого леса.

Предводитель этого небольшого отряда посмотрел на кинжал в ножнах, выглядывавший из мешка, и покачал головой:

— О Покровительница Леса! Я и не думал, что люди осмеливаются там грабить. И что им хватает умения выйти из таких мест. С такой поклажей трудно идти.

— Она жива, — сказал первый эльф, нащупав у девушки пульс.

— Но это продлится недолго. Мы можем оставить ее…В это время один из эльфов, порывшись в мешке Пакс, вытащил из него и протянул предводителю запечатанное послание Хальверика.

— Посмотрите-ка. Это тоже украдено? Другой добавил:

— Мы должны знать, кто она, прежде чем решить, что делать дальше. Я не чувствую здесь большого зла.

Он смахнул снег с девушки. И тут же задержал от удивления дыхание, увидев кольца на ее руке. Он снял то, на котором была печать герцога, и прочитал надпись, сделанную внутри.

— Это не простая разбойница, кузены. Кольцо подарено ей за честь и славу, добытые в бою солдатом герцога Пелана — друга Хальверика, и…

— Мы знаем Кери Пелана. Да. Если она не украла все это. Давайте постараемся привести ее в чувство и послушаем, что она скажет. Сомневаюсь, что рассказ ее будет правдивым, ведь она несет сокровища из Проклятого леса. Но все же послушаем.

Пакс услышала чьи-то голоса рядом с собой, еще не проснувшись полностью. Это были странно звучавшие голоса, музыкальные и какие-то очень светлые, но в них чувствовалась сила власти. Свет проникал ей сквозь веки. Она открыла глаза.

— Ты проснулась, — сказал незнакомец, стоявший передней. Он повернулся к другому и начал с ним о чем-то говорить. Пакс увидела в свете факела его лицо и сразу же поняла, что это не человек. В нем чувствовалась внутренняя сила, которую она наблюдала у Месениона. Должно быть, это эльфы. Незнакомец вновь повернулся к девушке, выражение его лица было непроницаемым.

— Мы нашли тебя замерзающей. Ты можешь говорить? Пакс попыталась пошевелить губами и наконец еле слышно произнесла:

— Да.

— Очень хорошо. У нас к тебе много вопросов. В твоих же интересах отвечать честно. Ты понимаешь нас, человек?

— Кто вы? — в волнении спросила Пакс.

— Ты можешь узнать эльфов, человек, когда увидишь их?

— Я так и думала, что вы волшебники, но какие?

Эльф поднял брови.

— С каких это пор людей стала волновать генеалогия волшебников, если о своей им известно так мало? Ну что ж, если хочешь знать, я происхожу из семьи Сламенн. Тебе понятно, что это значит?

Пакс отрицательно покачала головой.

— Тогда и спрашивать было нечего. Кто ты сама, что осмеливаешься задавать подобные вопросы волшебникам?

Пакс вспомнила, каким гордым был Месенион. К тому же Боск всегда говорил, что волшебники бывают надменными и трудными в общении.

И она начала свой рассказ:

— Я — Паксенаррион, дочь Дортана, родом из Трех Пихт, далеко на северо-запад отсюда…

Один из эльфов отозвался:

— Действительно далеко. Я бывал в этом месте, хотя и много лет назад. Есть ли в тех краях березовая роща, в дне езды на запад, на склоне холма?

— Этого я не знаю, сэр. До тех пор, пока я не вступила в отряд герцога, я не путешествовала так далеко. А с тех пор как стала солдатом, я почти не бывала дома.

— А в чей отряд ты поступила на службу?

— Герцога Пелана. У него есть крепость в северной Тсайе. А сейчас он сражается со своими людьми в Ааренисе.

— У него рыжие волосы?

Пакс кивнула, и эльф продолжил:

— Этот пакет, запечатанный Хальвериком, в твоем мешке… Как он попал в тебе?

— Мне его передал сам Хальверик. Он попросил отвезти пакет к нему домой.

Даже когда она говорила, девушка чувствовала холодную отчужденность вокруг себя. Один из эльфов что-то воскликнул, и она почувствовала, что ободок какой-то металлической посудины с горячей жидкостью коснулся ее губ. Она сделала большой глоток. Тепло разлилось по всему телу.

Тот, кто первым заговорил с ней, сказал:

— Не так много… — Он забрал питье и вновь посмотрел на нее. — Ты попала в странное место, солдат герцога Пелана и посланник Хальверика. Ты попала в странное место и кажешься, поверь мне, более слабой, чем я мог бы представить себе солдата. А теперь расскажи, как ты попала сюда и что делала в долине возле Проклятого леса.

Пакс поняла, что ей будет трудно рассказать связно всю эту историю. События и места перепутались в ее памяти. Она начала с того, как они с Месенионом услышали зов о помощи и пустились в долгое путешествие под землей.

Эльфы слушали ее очень внимательно и прерывали только в тех местах, где требовались более детальные пояснения. Когда она окончила свой рассказ, они лишь молча посмотрели друг на друга. Затем одобрительно закивали головами, и девушке показалось, что отчуждение их стало меньше. Предводитель эльфов вновь обернулся к ней:

— Итак, Паксенаррион, дочь Дортана, ты поведала нам невероятную историю. И все же я пошлю одного из наших эльфов в Проклятый лес, чтобы проверить подлинность твоих слов. Но если ты солгала нам, тебе несдобровать.

В снежной круговерти и наступившей темноте Пакс и не заметила, когда ушел этот эльф. Она задремала, с трудом осознавая, что происходит вокруг. Но через некоторое время почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо.

— Просыпайся, солдат. Выпей… — Горячая чаша вновь коснулась ее губ. Она глотнула, все еще не проснувшись до конца. Вкус жидкости показался ей странным, но приятным. Сознание медленно возвращалось к ней. Пакс попыталась сесть, но была еще слишком слаба, чтобы сделать это самостоятельно. Эльфы соорудили вокруг нее нечто вроде шалаша. В углу они даже разожгли костерок. В небольшом горшочке закипала вода.

Предводитель эльфов сказал, повернувшись к ней:

— Тебя нужно лечить. Ты, Паксенаррион, уцелела чудом. Я проверил твой рассказ и узнал, что ты говоришь правду. Проклятый лес действительно свободен от сил зла, и теперь он опять принадлежит эльфам. Мы очень рады этому. Но ты в том бою пострадала больше, чем можешь себе представить: люди не могут сразиться в дьяволом и выйти из этой схватки невредимыми. Если сейчас не приложить все силы к твоему исцелению, ты умрешь еще до рассвета.

Пакс не нашлась что сказать. Она чувствовала слабость, вялость, но не более того. Она не понимала, что это такое — “Проклятый лес”; существо, которое звало их с Месенионом на помощь, ни разу не называло так это место. Ей показалось, что эльф ждет от нее чего-то. И она спросила:

— Вы узнали что-нибудь о Месенионе? В ответ эльф лишь фыркнул:

— Месенион! Тот самый! Он похоронен вместе со своими убийцами — орками. О нем можешь позабыть.

— Но он же был волшебником. Я имею в виду, наполовину. Я думала, вы…

— Месенион — наполовину волшебник? Это он сказал тебе?

Пакс утвердительно кивнула. Предводитель эльфов нахмурился:

— Нет, малышка, он не был волшебником ни на половину, ни даже на четверть. В его крови магии не больше, чем у твоего пони.

— Но он говорил… — замялась Пакс. Только сейчас она начала понимать, что он лишь осознавал себя волшебником, хотел им быть, но не более того.

— Что же такое он сказал, Паксенаррион, чтобы убедить тебя пойти в эту долину?

— Что его кузены — волшебники — отказались от прав на некие магические вещи в его пользу. И то, что он знал: сокровища, хранившиеся там, будут принадлежать ему.

— И он не предостерег тебя, что там может быть дьявол?

— Предостерег… Но он сказал, что его талант мага сможет победить это зло и что ему нужен воин для защиты против таких, как орки.

— Теперь я вижу, что ты говоришь правду. Прости, Паксенаррион, за то, что мы не поверили тебе сразу. Но мы искупим этот грех.

Предводитель эльфов осторожно приподнял девушку, и кто-то вновь поднес к ее губам чашу с целебным напитком. Тьма, в которую проваливалась девушка, постепенно отступала. Теперь она вновь могла различать лица эльфов. Один из них положил ей на голову руку и что-то запел. Она никогда не слышала ничего подобного и, слушая пение, постепенно забывала об ужасах, пережитых в подземелье. Через некоторое время девушка ощутила, что силы вновь возвращаются к ней. Тогда эльф убрал руку и улыбнулся ей:

— Ну что, тебе лучше?

— Да, значительно лучше.

Пакс села и потянулась. Она чувствовала себя отдохнувшей и сильной, даже лучше, чем несколько дней назад.

— Хорошо. Скоро светает, и мы должны идти дальше. Через несколько часов нам придется расстаться.

Снегопад прекратился еще до рассвета. Легкий ветерок разорвал тучи, и снег заискрился под первыми лучами солнца. Когда окончательно рассвело, эльфы простились с ней, и Пакс только сейчас увидела их во всей красе. Разглядывая их, она удивилась, как могла принять Месениона за настоящего волшебника. Один из них прочел ее мысли и рассмеялся. Его мелодичный смех эхом разнесся по склону холма.

— Не печалься, храбрый воин. Ты увидела то, что скрыто от других. Удачи тебе.

Когда Пакс начала карабкаться вверх по склону на гребень горы, стараясь выйти на тропинку, о которой говорили ей эльфы, то почувствовала, что очень изменилась со вчерашнего дня. В душе ее росло стремление к путешествиям и приключениям, то же самое она испытала в юности, когда ушла из дома и стала солдатом. Что-то обязательно должно было случиться, и что-то случилось. Ей все еще трудно было понять, что же это было: против какой силы сражались они с Месенионом и что же помогло ей спастись в конце. То, как эльфы называли это место, ничего ей не прояснило.

Но в конце концов она вновь идет по тропинке, живая и невредимая и полная сил. Правда, Звездочка двигалась медленно, она сгибалась под тяжестью трофеев, добытых Пакс. Девушке пришлось переложить кое-что в мешок, висевший у нее за спиной. И все равно пони еле волочил ноги.

Пакс вздохнула. Ее спасители сказали, что больше ей не нужно будет странствовать по горам. Дальше пойдут предгорья, и уже через два дня она окажется на равнине.

К полудню растаяли последние пятна снега на ее пути. Рядом с вечнозелеными деревьями появились и другие, потерявшие осенью свое убранство. Их голые ветви уныло клонились под порывами ветерка.

Пакс согрелась, теперь ей уже не нужен был плащ. Она все время была настороже, хотя эльфы и сказали ей, что никаких опасностей на своем пути она здесь больше не встретит. Насколько девушка могла видеть, склоны гор повсюду были покрыты лесами. Тропинка то опускалась, то вновь поднималась вверх, но все время шла на северо-запад.

Ночь Пакс провела спокойно. Ничто не нарушило ее уединения. Еще совсем недавно ее возмущали нравоучения Месениона, но оказалось, что сидеть совершенно одной в чаще дикого леса гораздо хуже, чем выслушивать все, что он говорил. Она развела небольшой костер и долго сидела около него, глядя на звезды.

Прошло уже полночи, когда девушка наконец поняла, что ей не хватает не только Месениона. Ведь она никогда в жизни не проводила всю ночь совершенно одна, вот так, в дремучем лесу. Всегда во время похода, даже когда им приходилось устраивать привал вдали от жилья, она ощущала рядом с собой присутствие товарищей.

Сама мысль о полном одиночестве, в котором она оказалась, заставила Пакс поежиться. Она встала и подошла к Звездочке, чтобы погладить ее. Ночное небо казалось бесконечным, словно звезды были нашиты на покрывало одна за одной. Пакс казалось, что каждая из них таила в себе что-то неведомое.

Задул легкий ветерок, заставив девушку поежиться от холода. Звездочка отошла от нее на несколько шагов и стала щипать траву. Пакс завернулась в одеяло, на котором сидела.

Где-то вдалеке раздалось рычание. Пакс сжалась от страха, но больше ничего слышно не было. Девушке захотелось достать медальон Канны, ее рука непроизвольно потянулась к сумке, в которой он лежал. Когда она вытащила медальон в виде полумесяца, то увидела, что к костру приближается пони. Так Пакс и встретила утро — со Звездочкой, уткнувшейся ей носом в шею, и полумесяцем, зажатым в руке.

Днем потеплело. Пакс посмотрела на трофеи, которые добыла, и прикинула, сколько они могут стоить. Это было целое состояние. Странно, что эльфы ничего у нее не потребовали, ведь они, конечно же, проверили, что у нее в мешке. И если они ничего не сказали об этом…

Лучи солнца блестели на сокровищах, которые она разложила на траве: украшенный рубинами кинжал с ножнами, золотая алебарда, усыпанная драгоценными камнями, золотые и серебряные монеты, привычные по форме и в то же время странные, прекрасная кольчуга.

Казалось, она ей впору. Пакс осмотрела ее со всех сторон. Кольчуга идеально подходила ей по размеру. Девушка, нахмурившись, задумалась. Где же она слышала о кольчуге, принадлежащей дьяволу? Пакс дотронулась до медальона Канны. Но ничего особенного не произошло. Может быть, ничего страшного в этой кольчуге и нет? Тогда она провела по ней кинжалом — на оружии осталась зарубка. Легкая по весу, подходящая по размеру, — Пакс вновь заколебалась, но все же натянула ее. Поверх она надела свою лучшую одежду.

Было уже достаточно поздно, когда она вновь отправилась в путь. Шли они с пони достаточно медленно, чтобы не очень устать. Пакс было интересно, что она увидит, когда они выйдут из лесной чащи на равнину.

Указания эльфов были несколько странными. Они объяснили ей, как идти: по этой тропинке до небольшой деревни Бреверсбридж. А там нужно найти господина Оакхеллоу и маршала Деордти и рассказать им о Проклятом лесе, в котором она побывала. Но ни господин Оакхеллоу, ни маршал не будут расспрашивать об этом много. Вряд ли им захочется узнать подробно о событиях, имевших место так далеко.

Когда Паксенаррион спустилась по склону холма, она увидела убранные поля и фруктовые сады в нескольких милях впереди. Справа от девушки, на склоне, паслись овцы. Голоногий ребенок отгонял их палкой от камней.

Наконец почва под ногами стала менее каменистой, и Пакс стало легче идти. Звездочка тоже не выглядела уже такой измученной. Девушка зашагала быстрее. Вскоре она увидела вдали поднимающийся над полем дымок, — возможно, там находилась деревня, о которой ей рассказывали эльфы. С замиранием сердца Пакс подумала, будут ли приветливы с ней ее жители. Но, по крайней мере, она шла на север. А значит — домой.

…Вскоре девушка уже миновала две усадьбы, расположенные у дороги. Хозяйства выглядели зажиточными: она заметила аккуратные сараи, выложенные камнем стены, откормленных домашних животных. Мальчик, собирающий яблоки с дерева, растущего рядом с дорогой, сказал ей, что деревня, раскинувшаяся впереди, называется Бреверсбридж. Пройдя вперед, она оглянулась и увидела, что мальчик бежит к усадьбе.

Сейчас тропинка превратилась в дорогу. Девушка заметила на ней следы колес. Чуть дальше, справа от дороги, виднелась опушка леса, впереди — несколько домов.

Слева, у самого края дороги, стоял небольшой домик, а сзади — два больших двухэтажных с внутренними двориками, окруженными стеной. На ярко-зеленой с желтым вывеске Пакс прочитала: “Веселый Парень”. Должно быть, это постоялый двор, для обычной таверны он слишком велик. Она оглянулась вокруг.

Постоялый двор стоял на перекрестке, фасадом на север. Дорога, по которой шла Пакс, уходила дальше на запад, петляя между домами и торговыми лавками. Северная дорога была более прямой. С западной ее стороны тянулись дома, а с восточной к ней примыкал лес. На первом этаже постоялого двора расположился целый ряд высоких окон, которые выходили на дорогу. Они были распахнуты, и Пакс услышала доносящиеся изнутри голоса. Она задумалась, хватит ли ей денег остановиться здесь. Сокровища… Но она не знала их стоимости. И потом, согласится ли хозяин взять старинные монеты?

Пока она стояла в нерешительности и размышляла, тучный мужчина в большом фартуке вышел на порог и заговорил с ней:

— Только что приехали?

— Да, сэр.

— Хотите снять комнату?

— Не знаю, сэр. А сколько это будет стоить?

— Серебряная крона — за кровать на чердаке. Сюда же входят хлеб и пиво на завтрак. Золотая крона — за отдельную комнату, две — за лучший номер. Плюс серебряная крона в день за место в конюшне, зерно, сено, уход за лошадью и охрану имущества.

Пакс с минуту подумала. Цена показалась ей высокой, но денег, чтобы заплатить за день или два, у нее хватит. Во всяком случае, в следующий раз она найдет место подешевле. А сейчас пусть Звездочка как следует поест и отдохнет. И она кивнула:

— Я бы хотела снять отдельную комнату. И место в конюшне для моего пони.

Мужчина ответил:

— Меня зовут Джос Хеббинфорд. Я — хозяин гостиницы. У нас плата берется вперед.

Пакс обернула поводок Звездочки вокруг руки и открыла сумку, висящую на ремне. Передавая деньги, она представилась:

— Меня зовут Паксенаррион, дочь Дортана, я из Трех Пихт.

Хозяин гостиницы внимательно посмотрел на монету, которую она ему дала:

— Хм. Ваш дом находится в Ааренисе?

— Нет, сэр. Усадьба “Три Пихты” — к северо-западу отсюда. Я сражалась в отряде герцога Пелана на юге и теперь возвращаюсь домой.

— Вижу. Вы солдат, правда?

Пакс кивнула.

— И шашкой тоже умеете сражаться?

— Нет. Но знала тех, кто владеет этим искусством.

— Хм. Я не люблю, когда здесь устраивают ссоры.

Пакс вспыхнула:

— Но я не скандалистка, сэр.

— Хорошо. Одну минутку… Севри! Севринна!

На его зов из внутреннего дворика выбежала приземистая коренастая девчушка с рыжими волосами. Толстяк представил их друг другу:

— Моя дочка, Севринна… Севри, это Паксенаррион, она остановится у нас на ночь. Это ее пони…

Он вопросительно посмотрел на Пакс.

— Ее зовут Звездочка. Она очень смирная и ласковая.

— Севри отведет ее в конюшню. А вы можете посмотреть свою комнату.

— Если вы не возражаете, сэр, прежде я почищу Звездочку и проверю ее копыта. Она долго шла по камням.

— Хорошо. Севри поможет вам. А когда вы закончите, я покажу вам вашу комнату.

— Пошли. Вот сюда, — сказала Севри.

Пакс последовала за ней. Окруженный стеной просторный внутренний двор был выложен плитами серого камня. У входа в конюшню разгуливали красные с черным курицы; черный петух с золотым опереньем на шее и зеленым хвостом гордо восседал на самом верху навозной кучи. В другом конце двора расположились сараи, полные сена, и рядом с ними — навес, под которым стояли два фургона и телега.

Севри повела Пакс к стойлу, достаточно большому и для боевого коня. Впрочем, все стойла здесь были большими. Севри предложила:

— Я могу почистить вашу лошадь. Если вы, конечно, заплатите.

Пакс ответила:

— Я хочу проверить, не повредила ли она копыта о камни. Если же ты хочешь почистить ее…

Севри кивнула:

— Конечно. Ее почистить легче, чем больших лошадей. Я часто это делаю. А что ей лучше дать: зерно или пойло?

— Думаю, пойло лучше. Если это, конечно, не доставит тебе больших хлопот.

— Я сейчас накормлю другую лошадь, а потом приду к вашей. Если вам будет нужна вода, чтобы помыть ей ноги, то вот ведро. А колодец — вон там. — Девочка кивнула в сторону внутреннего двора.

Когда Севри вернулась, Пакс уже развязала узлы на седле.

— Бедняжка, ей было так тяжело! Зато теперь она отдохнет, — сказала Пакс.

Девушка расслабила подпругу и сняла со спины Звездочки седельную сумку и мешок с вещами. Пакс бросила все в угол стойла и наклонилась к пони, чтобы осмотреть ее ноги. Потом она взяла ведро, на которое ей указала Севри, и наполнила его водой из колодца.

Вернувшись в стойло, она стала поднимать одну за другой ноги Звездочки. Они были сухими и горячими. Пакс нашла у себя в мешке косынку, которую повязывала в жару на голову, и намочила ее в воде. Она вымыла и аккуратно вытерла каждое копыто. Пони наклонился и прихватил губами волосы Пакс.

— Ну же, Звездочка, прекрати.

Девушка отклонила голову пони. Она нашла у него на одной ноге ранку и осторожно ее промыла.

— Должно быть, вы ее очень любите, — сказала Севри. От неожиданности Пакс подскочила.

— Я не слышала, как ты вошла.

— Это потому, что я босая. Ну как, ваш пони не сбил копыта?

— Все в порядке, если не считать одной маленькой ранки. Видимо, поцарапался о камни.

— Она вспотела. Хотите, я начну чистить ее прямо сейчас?

— Да. Только дай-ка я вынесу сначала вещи из стойла. Подняв мешок, сумку и упряжь, Пакс зашаталась от тяжести. Севри наблюдала за ней.

— Должно быть, тяжело.

— Да, — коротко ответила Пакс.

Севри принесла две грубые шерстяные тряпки и щетку и начала трудиться над вспотевшей спиной Звездочки. Пакс взяла другую тряпку и подошла к пони с другого бока.

— Я все сделаю сама, — сказала Севри.

— Ты думаешь, что справишься?

— Конечно. Я ведь сильная.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказала Пакс, хотя сомнения у нее все-таки были. Звездочка повернула голову и легонько ткнулась девочке в щеку своим мягким носом. Севри погладила Звездочку по голове.

— Она такая нежная и добрая. Она давно у вас?

— Не очень. Звездочка — очень хороший пони, хотя у нее и есть одна особенность — она ко всем ласкается. Только не приближайся к ней с яблоками, если не хочешь их лишиться.

Севри рассмеялась:

— Я принесу ей одно. Вы думаете, она захочет еще? Пакс пожала плечами:

— Она ведь пони. А я никогда еще не встречала пони, который отказался бы съесть столько яблок, сколько удастся заполучить.

Севри перевела взгляд со Звездочки на Пакс:

— Это правда… что вы — воин? Пакс помедлила с ответом.

— Это зависит от того, что ты понимаешь под этим словом. Твой отец думает, что воин — это то же самое, что и драчун, от которого одни хлопоты. Но я совершенно не такая. Я была наемником, солдатом в отряде герцога.

— А вы умеете сражаться мечом?

— Разумеется, я владею этим искусством. Именно этим я и зарабатывала себе на жизнь с тех пор, как ушла из дома. Но это совершенно не значит, что я везде ищу повод с кем-нибудь сразиться.

— Понимаю, — отозвалась Севри. Пакс решила сменить тему разговора.

— Севри, у меня есть послание к двум людям, живущим в этих местах. Не могла бы ты сказать мне, где найти их?

— Конечно.

— Один из них — господин Оакхеллоу… — начала было она, но тут же умолкла, заметив, что Севри открыла от изумления рот.

— Вы… вы знаете господина Оакхеллоу?

— Нет, я не знаю его. Я никогда не бывала здесь раньше. Но кое-кто, с кем я встретилась несколько дней назад, просил передать ему послание. А почему ты так удивилась?

— Он — киакдан. Вот и все. Пакс почувствовала озноб.

— Киакдан? Я не знала этого.

— Видите ли, господин Оакхеллоу — хороший человек и обладает большой властью. Отец рассказывал мне, что он помогал ему, когда случались неприятности.

— Ну хорошо, я все равно должна поговорить с ним. А где он живет? — спросила Пакс.

— В своем лесу, конечно. Я покажу вам, когда мы закончим работу. Какой дорогой вы пришли сюда?

— С юго-востока.

— Тогда вы должны были видеть лесную опушку справа, когда подходили к деревне.

— Помню. Я еще удивилась, увидев нерасчищенный лес так близко от жилья.

— Не ходите туда, кроме как со стороны деревни. Это опасно. А кого вам еще нужно найти? — спросила Севри.

— Я должна поговорить с маршалом по имени Деордти.

— Но его здесь больше нет. У нас теперь новый маршал, которого зовут Кедфер, и его помощник — Амброс. Но какое послание вы должны передать им?

— Извини, Севри, но это я скажу им.

— О да, конечно, я не должна была спрашивать.

— Ничего. А теперь покажи мне, где я могу оставить вьючное седло и упряжь.

Севри нырнула под Звездочку и повела Пакс по проходу.

— Вот здесь… Положите свои вещи здесь, а я за ними присмотрю. Если вы, конечно, доверяете мне.

Пакс удивленно взглянула на веснушчатое лицо девчушки.

Севри откровенно пояснила:

— Здесь они будут в большей безопасности, чем в вашей комнате. В номерах есть замки, но отец совершенно уверен, что среди нас скрывается вор. Пока еще ничего ни у кого не пропало, но все же лучше я присмотрю за вашими вещами здесь.

Пакс кивнула:

— Хорошо, Севри. Я вернусь, когда встречусь с теми, с кем мне нужно увидеться.

Севри улыбнулась:

— Только не пропустите ужин. У нас тут хорошо кормят.

Пакс улыбнулась в ответ:

— Не беспокойся, голодной я не останусь. Сначала пообедаю, а потом отправлюсь в путь.

Она вышла из конюшни и направилась к гостинице. Хозяин сразу же увидел ее и подошел:

— Севри помогла вам?

— Да, сэр. Без нее мне бы не справиться.

— Идите сюда, вверх по лестнице. Я покажу вам вашу комнату.

Он повел ее через зал к широкой каменной лестнице. Пакс последовала за ним, осматриваясь по сторонам. Полдюжины мужчин сидели за столами и что-то выпивали: два воина в голубых ливреях, одетый во все черное человек в плаще, двое купцов, а также дородный малый в залатанной кожаной куртке и коричневых штанах. Две женщины сидели возле камина: седая наматывала пряжу на ручное веретено, а темноволосая, помоложе, читала книгу. Пакс стала подниматься по лестнице.

Лестничная площадка вверху выходила с одной стороны в коридор, а с другой — в небольшую комнату с соломенными тюфяками, наваленными один на другой. Хозяин гостиницы повел ее по коридору. Они прошли две двери слева, три — справа и остановились у третьей двери с левой стороны. Он снял с ремня связку ключей и вставил один из них в замок. Дверь бесшумно отворилась.

Комната было небольшая, но вполне удобная. Крепкая деревянная кровать с толстым соломенным тюфяком стояла у стены слева. Льняные простыни покрывали тюфяк, и два толстых шерстяных одеяла были сложены в ногах. Табуретка на трех ножках стояла в ногах кровати, и низкий деревянный стул с кожаным сиденьем — под окном. В стены были вбиты гвозди, на которых висели вешалки для одежды, а за дверью стоял узкий комод. Стены были побелены, дощатый пол вычищен до блеска. Словом, у комнаты был чистый и опрятный вид. Пакс подошла к окну, выходящему на перекресток дорог.

— Ну как, подойдет вам? — спросил хозяин Пакс.

— Да, конечно. Здесь просто чудесно, — ответила Пакс.

— Вот и хорошо. — Он снял со связки ключ от комнаты и передал его девушке. — Верните его, пожалуйста, перед отъездом. Желаете чего-нибудь еще?

Пакс покачала головой, и хозяин вышел. Она закрыла дверь, расплела волосы и расчесала их. Хорошо бы ей удалось встретиться с киакданом и маршалом сегодня, тогда завтра она сможет спокойно отдохнуть. Девушка прибрала волосы, почистила свой плащ и вышла из комнаты, заперев ее.

Глава VII

Пакс вышла с постоялого двора, сожалея о том, что ей нужно куда-то снова идти. Усталость после дальней дороги давала себя знать. Она почувствовала, что кто-то наблюдает за ней из окна, и вздрогнула от неприятного ощущения. Вечерний свет мерцал в листве деревьев; кусты казались золотистыми от солнца. На дороге девушка увидела двух одетых в ливреи, вооруженных людей, которые приближались к ней.

Они пристально смотрели на нее, и Пакс с вызовом ответила на их взгляд. На всякий случай она сжала рукоятку меча. Один из них открыл было рот, собираясь что-то сказать, но его спутник предупреждающе ткнул его локтем в ребро, и они молча прошли мимо.

Впереди она увидела просвет в стене деревьев. Это была своеобразная арка из причудливо переплетенных ветвей виноградной лозы, за которыми в глубь леса уходила узкая тропинка. Пакс помедлила, прежде чем углубиться в лесную чащу. Она подумала, что можно дождаться следующего утра, и повернула было назад. Но, подойдя к дороге, она увидела вооруженных людей, которые двигались ей навстречу. Тогда она бросилась обратно к арке и вошла в лес.

Пройдя всего несколько шагов, Пакс очутилась в царстве тишины. Голоса, раздававшиеся на дороге, не доносились сюда. Даже собственное дыхание казалось Пакс громким. Она немного замедлила шаг и оглянулась вокруг. Сквозь ветви проникало много света. Взглянув вверх, она увидела, что осень раскрасила листву в золотисто-багряный цвет и многие листья облетели. Тропинка, хоть и узкая, легко просматривалась. Вдоль нее тут и там лежали округлые белые камни, похожие на те, что видишь обычно на речном берегу. Девушка осторожно двинулась вперед, все время держась начеку. Севринна могла и не предостерегать ее относительно киакданов и их лесных чащ. Все, что она слышала о них, было связано с риском и опасностями.

Налетевший ветер зашелестел сухими листьями. Когда этот шорох утих, девушка услышала где-то впереди негромкий шум падающей воды. Тропинка свернула в сторону, потом — опять поворот. Среди деревьев стало светлее: впереди показалась поляна. Почти в самой ее середине девушка увидела фонтан. Вода била ключом в каменной раковине, переливалась через край и падала в раковину побольше, а потом еще ниже, в другую. Последняя раковина была сделана в виде небольшого бассейна, в котором не было видно отверстия для стока воды.

За фонтаном просматривалось нагромождение камней с широкой бронзовой раковиной на вершине. Пакс пошла дальше, озираясь по сторонам. Сейчас она уже могла рассмотреть приземистый серый дом на дальнем краю поляны. Вид у него был неприглядный, дверь и окна закрыты ставнями. Никого нигде не было видно.

Пакс подошла к фонтану. Вода в нем была кристально чистая, и гладь ее волновалась от самого легкого дуновения ветерка. Капли, падающие из одной чащи в другую, сверкали на солнце, словно драгоценные камни. Девушка с трудом оторвала взгляд от воды и приблизилась к бронзовой вазе на каменном пьедестале.

Это была ваза для жертвоприношений, в этом Пакс не сомневалась. Но каких жертвоприношений жаждали киакданы? Детские воспоминания о страшных сказках, которые ей рассказывал когда-то дедушка, всплыли в памяти. Он бы сказал, что киакданы, конечно же, следуют заветам древних богов. А они, как известно, требуют крови.

— Здесь существует обычай: приносить жертвоприношения в эту вазу.

Голос был глубоким. Пакс испуганно вскинула голову и оказалась лицом к лицу с высоким смуглолицым человеком в буро-зеленом плаще с капюшоном. Сердце у нее ушло в пятки, она почувствовала, что покрывается холодным потом. От страха она не сразу смогла заговорить.

— Сэр, я… — Голос ее сел, и слова застряли в горле. Спустя несколько мгновений Пакс все-таки выдавила: — Сэр, я не знаю, какие жертвоприношения принимают киакданы.

Его густые брови сошлись на переносице.

— Ха! А почему вы, не зная этого, приходите сюда?

Пакс трудно было смотреть в эти темные глаза, и она потупилась.

— Сэр, мне велели прийти сюда.

— Кто велел?

— Эльфы, сэр.

Она увидела, как у него вздрогнули плечи.

— Продолжайте. Какие эльфы?

— Из Дамского Леса. Тот, кто послал меня, сказал, что он из семьи Сламенн.

— И что он просил передать?

— Что Проклятый лес пробудился и волшебник, бывший там пленником, теперь свободен.

— О! Это действительно новость. А почему он поручил передать это послание вам?

— Видите ли, я была там. — Пакс начала дрожать, вспомнив, что произошло в круглой спальне.

— Вот, значит, почему. Ну что ж, назовите свое имя, и вы получите прощение леса, чей покой вы нарушили.

— Меня зовут Паксенаррион, дочь Дортана…

— Вы родом с северо-запада, судя по имени. А что у вас есть для жертвоприношения?

Пакс вытащила из кармана маленький мешочек и высыпала на ладонь самые большие из драгоценных камней.

— Сэр, я не знаю, что для этого годится. Но у меня есть эти камни…

Киакдан ответил:

— Подойдет любой из них. Положите в чашу.

Пакс выбрала красивый зеленый камень, остальные она сложила в мешочек.

Киакдан, слегка поклонившись, сказал:

— А я — господин Оакхеллоу. Или, как вы знаете, киакдан. Думаю, у вас детские представления о том, кто такие киакданы, не правда ли?

Неожиданно для самой себя Пакс начала рассказывать то, что говорил ей когда-то дедушка.

— Он говорил, сэр, что киакданы поедают младенцев, сэр, в самое темное время зимы.

Киакдан от изумления даже не рассердился.

— Поедают младенцев! Ту старую сказку все еще рассказывают детям! Нет, мы вовсе не едим младенцев. Мы даже не убиваем их. Вот посмотрите на свой меч. Вы ведь его носите не для украшения. И крови вы пролили гораздо больше, чем я.

Пакс смотрела на него во все глаза. Девушке хотелось знать, мог ли он читать ее мысли. Месенион утверждал, что колдуны умеют это делать, — а киакданы?

— Вы — воин? — спросил он после затянувшейся паузы.

— Да, сэр.

— Хм… И каким-то образом попали в Проклятый лес. Тогда расскажите: как вы оказались в этой страшной долине и что там произошло?

Пакс опять взглянула ему в лицо, но ничего не смогла на нем прочесть. Его темные глаза требовали подробного ответа на свой вопрос. И девушка, запинаясь, начала объяснять, что она рассталась с купеческим обозом в Ааренисе, чтобы вернуться на север. Когда она начала рассказывать о своем компаньоне, киакдан внезапно остановил ее:

— Кто это был? Месенион? Он назвался волшебником?

Пакс подтвердила:

— Да, сэр. Правда, позже он сказал, что он лишь наполовину волшебник…

— Наполовину волшебник! Хм! Неудивительно, что эльфы послали вас сюда! — Он жестом приказал ей продолжать.

Она рассказала о том, как они начали свое путешествие. Сначала она говорила медленно, но постепенно ее голос оживился, когда она стала описывать поведение Месениона среди камней-охранников. Негодование девушки вспыхнуло с новой силой: он лгал ей, уверял, что знает что-то, а сам испугался и бросил ее одну…

Внезапно она замолчала, взглянув в лицо киакдана. И та давнишняя ссора показалась ей такой же глупой, как попытка пьяного солдата объяснить Стэммелу, что он не пьян. Пакс продолжила свой рассказ, пропуская подробности. О снежной кошке она даже не упомянула. Пакс поведала о более важном — о решении Месениона идти в долину, где находился Проклятый лес.

— Он сказал: что бы ни случилось там, мне это не повредит, потому что я человек. И еще он говорил, что его родичи — волшебники завидовали ему и пытались не пустить сюда. Но он знал, как справиться со злыми силами и вернуть обратно свое наследство.

— А что обо всем этом думаете вы, человек-воин? Пакс не могла понять, сквозила ли в его низком голосе насмешка или ему действительно было интересно ее мнение. Она почувствовала такую же неловкость от его вопроса, как и от настойчивых расспросов эльфов, встретивших ее в лесу. Почему все они считали, что она обязательно должна иметь собственное суждение о том, что происходит в Проклятом лесу? Она объяснила, как могла, свои предчувствия и видения и упомянула об уверенности Месениона в своих возможностях мага.

— И вы верили ему? — спросил киакдан странным тоном. Пакс слишком хорошо помнила, как ее охватило чувство внезапной слабости, когда они подошли к развалинам. Но он умер по-настоящему. Если бы Месенион выжил, она поверила бы ему больше. И все же она медленно произнесла:

— Да… Он хорошо владел мечом. Умел добывать огонь, менять направление ветра и многое другое.

Киакдан пристально посмотрел ей в лицо:

— Я вас не о том спрашиваю. Вы верили ему так же искренне, как своим старым боевым товарищам?

— Нет, сэр. — Пакс опустила глаза и стала рассматривать травинки у себя под ногами.

— И все же вы пошли с ним, хотя знали, что человек в этих местах бессилен противостоять более могущественным силам?

В его тоне слышалась насмешка. Да это и понятно: она совершила большую глупость.

Девушка тяжело вздохнула и попыталась объяснить ему свое решение:

— Я не знала этого, сэр. Я чувствовала, что там опасно, и волновалась, но я не знала, с чем мы столкнемся. И мы путешествовали вместе не одну неделю. К тому же он умел произносить заклинания…

Киакдан нахмурился:

— Вы говорили это и раньше. И поэтому вы последовали за этим так называемым полуволшебником, которому вы не очень и верили, навстречу неизвестности. Последовали за ним даже внутрь тех развалин?

— Да, сэр.

Она продолжила свой рассказ, не очень вдаваясь в детали. Но, дойдя до того места, когда впервые увидела могущественного чародея, с которым потом сразилась в смертельной схватке, Пакс вдруг умолкла и задрожала. Она вся покрылась испариной и едва дышала. Перед глазами поплыли неясные круги.

— Понюхайте, — послышался резкий голос, и сильный запах ударил ей в нос.

Она глубоко вздохнула и увидела прямо перед своим лицом смуглую руку киакдана. В пальцах он держал какую-то траву серого цвета.

Он произнес:

— Вы должны рассказать мне обо всем. Понимаю, вам трудно, но я помогу. Сядьте-ка вон там, на край бассейна.

Она села, прислонив к ноге меч. Киакдан разбросал в бассейне множество листьев. Их запах должен был помочь ей, прояснить голову.

Через некоторое время девушка услышала голос:

— А теперь продолжайте.

И она продолжила говорить, сделав над собой усилие и выдавливая из себя фразу за фразой. С тех пор как эльфы нашли ее в лесу, она старалась избегать этих воспоминаний. Они были для нее слишком болезненными.

Словно наяву, она видела мертвое лицо могущественного чародея, странные голубоватые вспышки пламени. Ей показалось, что она вновь видит мертвое тело Месениона у своих ног.

— Он погиб. Я сражалась рядом с ним и пыталась ему помочь, но не смогла… — мрачно сказала Пакс. Она почти ничего не видела из-за слез, которые лились у нее из глаз.

Сильная рука стиснула ей плечо.

— Достаточно. А как насчет Волшебного леса?

— Волшебного леса?

— Ну да, того, который вы освободили.

Она так и не поняла, что же случилось в конце. Объяснить все в подробностях было просто невозможно. Воспоминание о прикосновении к чему-то отвратительному, что она должна была взять в руку, заставило ее вздрогнуть. Но затем, уже с облегчением, она рассказала о своем побеге из этого страшного места, о том, как выбиралась из долины, и о падающем снеге.

— Когда же эльфы нашли вас? — спросил киакдан.

— Думаю, что в ту же ночь. Но точно не помню. Я очнулась. Было холодно, шел снег, кругом — тьма. Я не могла пошевелиться. Эльфы уже были там. Сначала они показались мне сердитыми, но потом вдруг стали добрыми.

Киакдан вдруг сел прямо перед ней.

— Хм. Паксенаррион, дочь Дортана, посмотрите на меня. Пакс посмотрела и уже не могла отвести взгляд. Позднее она была не в состоянии вспомнить, сколько времени они вот так смотрели в глаза друг другу. Наконец он встал и поднял вверх руку:

— Итак, вы поведали мне свою историю честно и откровенно, в этом нет никакого сомнения. Киакданы редко проделывают такое, но мне необходимо было узнать все до конца.

Пакс тоже встала, приходя в себя. Она вновь ощутила, как здесь, на поляне, тихо.

— Вы собираетесь долго пробыть здесь? — спросил он.

— Не знаю, сэр. Возможно, я и осталась бы, если бы кто-нибудь нанял меня. В противном же случае двинусь в путь, как только Звездочка отдохнет от перехода в горах.

— Вы ищете работу? Хотите наняться к кому-нибудь воином?

— Да, сэр. Я хочу отдать деньги отцу за приданое, которое он собрал для меня перед тем, как я уехала из дома.

Киакдан перевел взгляд на драгоценный камень, сверкавший в чаше для жертвоприношений.

— Хм. Если у вас много таких же, они покроют стоимость вашего приданого. Ваш отец богатый человек?

— Нет, сэр. Он разводит овец на ферме, недалеко от Трех Пихт. У него есть земля и стада, но он не богатый. У него нет таких средств, как у людей в городах.

— Понимаю. Я думаю, у вас достаточно, чтобы вернуть даже большую сумму. Но, скажите мне, какая все-таки работа вам бы подошла после того, как вы были наемником?

Пакс не понравился тон, каким был задан вопрос. И она ответила с достоинством:

— Это было честное занятие, сэр. А если говорить о дальнейшем… Мне бы подошла, пожалуй, работа в охране. И герцог поддержал мои намерения.

— Какой герцог?

— Герцог Пелан, из Тсайи…

— А, друг Хальверика? Рыжеволосый?

Пакс кивнула, и киакдан продолжил:

— Так вот у кого вы служили. Почему же герцог отпустил вас?

Пакс не хотела обсуждать этот вопрос, особенно с киакданом. Ее смущение и нежелание говорить на эту тему, видимо, были написаны у нее на лице, потому что киакдан покачал головой:

— Ладно. У меня нет права расспрашивать, если этот вопрос вам неприятен. И тем более судить вас. Скажите мне только одно: эльфы просили вас передать что-нибудь еще?

— Не вам, сэр. Они просили меня поговорить с маршалом Деордти, но дочь хозяина гостиницы сказала, что его здесь больше нет и маршал Кедфер занял его место.

— Эльфы послали вас к нему? — Киакдан, казалось, был удивлен.

Но Пакс не хотелось больше отвечать ни на какие вопросы.

— Да, сэр. Но я лучше пойду…

— Но вы только недавно пришли. К чему такая спешка?

Пакс почувствовала, что за простым вопросом скрывается какой-то подвох, и решила сослаться на долг:

— Я обещала, сэр. Эльфы велели мне сразу прийти к вам, а потом к маршалу. И я должна выполнить это поручение как можно скорее.

— Ну хорошо, Паксенаррион. — Надеюсь, мы встретимся еще. Вы можете приходить сюда когда захотите. И вовсе необязательно приносить каждый раз такие жертвоприношения. Вполне достаточно овсяной лепешки.

— Да, сэр. Спасибо.

Пакс и сама не знала, за что благодарила киакдана. Но теперь она боялась его гораздо меньше, хотя и не сомневалась в его могуществе. Когда он кивнул ей на прощание, девушка повернулась и пошла обратно по тропинке к северной дороге.

Когда она вышла из зарослей деревьев и дикого винограда, звуки деревни вновь стали отчетливо слышны. Мальчик-пастушок и небольшое стадо овец приближались к перекрестку, овцы громко блеяли. Где-то совсем рядом работал кузнец. Мерные удары молота о наковальню напомнили Пакс об изношенных копытах Звездочки. Ей хотелось узнать, был ли это обычный кузнец или тот, кто знал толк в боевых лошадях.

Девушка оглянулась вокруг, но звук явно доносился из-за первого ряда домов, и она решила, что сейчас еще не время искать кузнеца. На перекрестке она повернула направо, как сказала ей Севри, и пошла по извилистому переулку, мимо торговых лавок и полицейского участка. Местные жители смотрели на нее с любопытством. Многие из них, встретив Пакс, оборачивались ей вслед, и она чувствовала их взгляды у себя на спине.

Переулок поворачивал вдоль забора, окружавшего широкий двор и приятного вида дом, и спускался прямо к маленькой речушке. Через нее был перекинут каменный мост с красиво высеченными подпорками по бокам. Вверх по течению виднелась мельница, вниз по течению, на ближнем берегу, возвышался большой дом. Сначала Пакс подумала, что это еще один постоялый двор. На широкой веранде сидели мужчины и пили эль. Надпись над воротами гласила: “Кеддрин и сыновья: пивовары”, рядом была нарисована картина, изображающая бочку и льющееся из нее пиво. На другом берегу реки, напротив пивоварни, виднелся двор, где на крюках было развешено множество шкур. Рядом стояли лохани, издающие зловоние. Здесь, конечно же, работали дубильщики. Пакс перешла через мост и увидела огромный дом, неясные очертания которого просматривались между деревьями. Судя по описанию Севри, это и была мыза.

Когда Пакс подошла ближе, она заметила строение, служившее местом встреч последователей Геда. Оно было очень похоже на сараи, которые она видела в тех краях, где выращивают зерно. Его каменные стены были высотой в два человеческих роста. Высокие узкие окна располагались наверху и поднимались до карнизов круто уходящей вверх крыши. В торце здания виднелись широкие двери, сделанные из тяжелого темного дерева, закрытые на засов. Над ними была еще одна — круглая дверь с лебедкой посредине.

Вдоль одной стороны мызы тянулась высокая каменная стена, она закрывала здание в ширину. Сквозь узкие ворота она увидела, что внутри не было ничего, кроме пустого двора. За внешними воротами были другие, деревянные. Пакс стало интересно, что скрывалось за ними.

— Сейчас не время для встреч, — послышался голос у нее за спиной.

Пакс быстро обернулась, схватившись за рукоятку меча. Мужчина, который заговорил с ней, вел ослика, нагруженного целой охапкой каких-то палок. Он не был вооружен, но по всему было видно, что его сильные плечи и мускулистые руки привычны к борьбе: на обеих руках у него виднелись ссадины, на ноге багровой линией шел длинный шрам от копья.

— Как я могу найти маршала? — спросила Пакс.

Она успела заметить, что ни один мускул не дрогнул на его лице, когда она схватилась за меч. Он спокойно выдержал ее взгляд.

— Бы путешествуете, не так ли? Маршал сейчас заканчивает тренировку со своими учениками. Обойдите ферму с этой стороны и постучите в дверь.

Он кивнул на прощание и быстро зашагал прочь. Пакс больше ничего не успела у него спросить.

Обнесенный стеной двор был не особенно большим. Несмотря на то что она знала о последователях Геда, Пакс почувствовала растерянность, когда завернула за угол и подошла к нужней двери. Эта дверь тоже была закрыта, но девушка собралась с духом и постучала.

В течение нескольких минут все было тихо. Но потом она вдруг быстро распахнулась, и Пакс очутилась лицом к лицу с краснолицым парнем, одетым в пропитанную потом грубую рубаху. Огромные синяки виднелись у него на руках, глаз заплывал чернотой от свежего кровоподтека. Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга. Наконец послышался чей-то голос изнутри:

— Кто это, Амброс?

Тогда парень спросил Пакс:

— Кто вы? Бы хотели бы увидеть маршала?

— Я Паксенаррион, дочь Дортана. У меня есть сообщение для маршала.

— Подождите.

Парень обернулся и назвал ее имя тому, кто находился внутри. Буквально тут же появился низкорослый мужчина постарше. У него были каштановые волосы с проседью, лоснившиеся от пота, и короткая борода. Более молодой отступил в сторону, пропуская его к двери.

— Паксенаррион? Насколько я вижу, вы воин. Вы йомен?

— Нет, сэр, — ответила Пакс.

Он что-то недовольно проворчал и внимательно осмотрел ее с ног до головы.

— А судя по вашему телосложению, могли бы им быть. Ну что ж, давайте послушаем, что у вас за сообщение. Не смущайтесь, входите, не в дверях же разговаривать.

Он быстро повернулся и прошел в комнату, жестом приглашая Пакс пройти. Через плечо он бросил:

— Ручаюсь, ваши ботинки куплены в Ааренисе. Я слышал, в этом году там было интересно.

Пакс не ответила. Она молча последовала за ним в узкий коридор, а потом в небольшую комнату, в которой с одной стороны стояли письменный стол и полки, а с другой — два больших стула. Мужчина сел на стул рядом со столом.

— Садитесь. Итак, вы не йомен?

— Нет, сэр.

— Кто же послал вас сюда?

— Эльфы.

— Вы бежали вместе с эльфами? Опасную же компанию вы себе выбрали, юный воин. Но перейдем к делу: что же они просили передать маршалу на этой мызе?

— Они просили сообщить вам, сэр, что в большой долине, к юго-востоку отсюда, разбужен Проклятый лес и освобожден пропавший когда-то предводитель эльфов.

Услышав это, маршал выпрямился на стуле:

— Правда? Значит, старый демон побежден? И эльфы сумели одолеть его? А я думал, они не способны на такое.

— Сэр, они и не одолевали его. Это случилось, сэр, когда я и еще один человек были там…

— “Случилось”! Такие вещи не случаются просто так, они происходят по какой-то причине. Может, вы и были той самой причиной? Это вы сражались в той долине и смогли вернуться?

— Да, я сражалась там. Но эльфы не сказали мне, что демон побежден. Они просили передать лишь то, что предводитель эльфов освобожден.

— Понимаю. Но если демон потерял свою внешнюю оболочку, ему будет трудно найти новую — такую, которая бы служила ему так же хорошо, как и прежняя. И к тому же Проклятый лес разбужен. Хм. Но скажите мне, ведь вы там были, вы — воин, что именно произошло в замке?

Второй раз за день Пакс повторяла свою историю. Но рассказывать маршалу было не очень трудно: точно так же она бы рассказывала Стэммелу или Арколину. Когда она закончила, маршал выглядел мрачным, губы его были поджаты.

Помолчав немного, он сказал:

— Ну хорошо. Вам повезло, что эльфы нашли вас и знали, как вылечить. Сейчас я уже освободился и готов дать вам возможность выразить свою признательность. Или ваша верность и преданность не позволяют вам сделать этого?

Пакс не поняла, что он имел в виду, но не видела ничего плохого в том, чтобы пойти с маршалом. Она заинтересовалась последователями Геда еще со времени разговора с Верховным Маршалом, который происходил родом из Сибили. Но к любопытству примешивалось и чувство робости.

Маршал Кедфер повел ее сначала по длинному коридору, минуя одну за другой несколько комнат. В одной из них, самой большой, царил полумрак. Но даже в гаснущем свете дня девушка смогла рассмотреть блеск оружия, висящего тут и там на стенах. Маршал высек искру и зажег свечу. Затем поднес свечу к факелу, прикрепленному скобой к стене. Пакс увидела, что большая часть пола выложена гладкими каменными плитами. В ближнем углу комнаты виднелось деревянное возвышение высотой до колена, оно было выстлано широкими планками. Длина возвышения — шесть или восемь пядей, столько же — ширина. На нем легко могли поместиться несколько человек. Маршал тем временем зажег еще несколько факелов. Пакс разбирало любопытство, для чего нужна эта платформа. Но тут она заметила в дверном проеме Амброса. Маршал позвал его:

— Входи, Амброс! У нас хорошие новости! Паксенаррион сообщила мне, что предводитель эльфов, захваченный демоном, наконец свободен. Она немного утомлена путешествием. Но я уже закончил работу, поэтому это будет справедливо. — Он подошел к полке на стене и взял оттуда меч. — А теперь, Паксенаррион, послушайте. Вы ведь не последователь Геда, поэтому я должен вам кое-что объяснить. Вы знаете, что Гед — покровитель воинов? Пакс кивнула.

— Хорошо. Так вот! Чтобы благодарить и славить его, мы чтим его нашим искусством, искусством умело сражаться. Вы спаслись не только от смерти, но и от страшного дьявола. Вы должна вознести молитвы богу. Мы скрестим клинки, и, услышав звон стали, Всевышний поймет, что мы благодарим его. Пока не… У вас нет раны, которая беспокоила бы? Я должен спросить об этом.

— Нет, я не ранена. Но какой смысл в этом поединке? Ведь я могу ранить вас, или…

— О нет. Ведь это всего лишь что-то вроде учебного боя. Мы не враги, и проливать кровь нам не нужно. Гед не любит кровопролития, как некоторые другие боги. К тому же поединок будет недолгим, мы сделаем лишь несколько выпадов.

Пакс подняла меч и ступила на помост вместе с маршалом. Он сбросил куртку и остался в такой же бесцветной и поношенной рубашке, как и Амброс. Окинув девушку взглядом, маршал сказал:

— Может быть, вам лучше снять плащ? Он будет мешать. Тут только Пакс вспомнила, что она все еще одета в кольчугу. Она как-то забыла об этом в последние дни.

— Сэр, он вовсе не мешает мне. Но на мне надета кольчуга — будет ли это по правилам? Если я должна снять ее…

Сказав это, девушка задумалась, нужно ли было обо всем ему рассказывать. Ведь этот поединок — полная для нее неожиданность.

— Нет-нет, ничего, оставьте ее. В конце концов, я маршал; если я не могу без доспехов сразиться с противником в кольчуге, то я не гожусь в последователи Геда, который сражался в старой рубашке и кожаном фартуке, а то и без них. А теперь, Амброс, переверни песочные часы!

И, сделав быстрый выпад, маршал начал поединок. Ему не терпелось узнать, насколько хорошо Пакс владеет оружием. Когда она нападала, он широко улыбался и пытался изменить тактику.

Пакс твердо отражала его удары, но решила все-таки сосредоточиться на обороне. Она не хотела даже думать о том, что произойдет, если она ранит маршала Геда в его собственных владениях.

Он действительно был отличным противником. Пожалуй, самым опытным из тех, с кем ей приходилось сражаться. Кроме разве старого Сиднера. Однако маршал не сломил ее сопротивление, хотя она уже не раз оказывалась на земле. Девушка чувствовала, что время поединка истекает, и бросилась в атаку. Маршал отступил вправо. Не было ли его возвращение на исходную позицию слишком медленным? Неожиданно Пакс почувствовала удар клинка по запястью. С тех пор как она стала искусным воином, такого с ней еще не случалось.

Неожиданно маршал ускорил темп, и она сбилась с ритма. Теперь ей оставалось лишь отражать удары своего противника.

Пакс сделала глубокий вдох и отступила назад, чтобы удобнее было начать следующую атаку, но вместо этого от оступилась и упала с помоста, ударившись о каменный пол. Девушка тут же вскочила на неги, чтобы занять боевую позицию, но маршал уже узнал все, что хотел узнать, поэтому прекратив схватку, он воскликнул:

— Простите меня! Я забыл, Паксенаррион, в пылу сражения, что вы не одна из нас и вам непривычно драться на этом помосте. С моей стороны было непозволительно подпускать вас так близко к краю. — Он отложил меч в сторону и подошел к ней. — Вы не ушиблись, когда упали?

Пакс отдышалась. Бок у нее болел, но, если говорить честно, не очень сильно. Во всяком случае, новые синяки беспокоили ее не больше старых.

— Нет, сэр. Все в порядке, правда. Мне приходилось падать и больнее.

— Да, конечно, в этом я не сомневаюсь. Но я все равно должен был предупредить вас. Рад, что вы не очень сильно ушиблись.

Пакс вложила меч в ножны, а он поднял с пола свою куртку.

— В нашем учебном манеже существует обычай делать жертвоприношения. Хотя вы и не принадлежите к последователям Геда, это обязательно.

Пакс увидела, что к ней подошел Амброс. В руках у него была коробка, в которой виднелась прорезанная щель. Девушка достала из-под плаща мешочек с драгоценностями. Она вытащила оттуда первый попавшийся камень и опустила его в коробку. Маршал не проявил интереса к тому, что она туда положила. Он лишь заметил:

— Вы прекрасно владеете длинным мечом. А разве для защиты большинства торговых обозов не используют коротких клинков?

— Да, сэр, мы используем их, но, когда бывает возможность, учимся сражаться и другими видами оружия. К тому же длинный меч имеет свои преимущества.

— Да, конечно. Особенно при вашем росте. Но все же я был удивлен, увидев, что вы так свободно двигаетесь с мечом в руках. Хотя вы и не последователь Геда, можете приходить к нам тренироваться в любое время, пока находитесь в Бреверсбридже. Трижды в неделю у нас проходят открытые турниры, обычно во дворе усадьбы. Вы сможете увидеть, что большинство местных йоменов достаточно хорошо владеют основами боевого искусства, хотя некоторым из них далеко до вашего уровня. И я посчитал бы за честь сразиться с вами в открытом турнире. Или с вами мог бы скрестить мечи Амброс — у вас с ним примерно один уровень подготовки. А у вас есть какой-нибудь опыт участия в рукопашном бою?

— Да, небольшой. И я немного умею обращаться с пикой, — добавила Пакс, надеясь предупредить дальнейшие расспросы.

— Прекрасно! Я надеюсь, вы придете. От всей души приглашаю вас. Сегодня вечером будут выступать начинающие, не думаю, чтобы вас это заинтересовало. Может быть, завтра?

— Возможно, сэр. И благодарю вас за приглашение.

Пакс было любопытно, что за состязания будут проходить под руководством маршала Геда. К тому же она по праву может гордиться своим искусством. Да, ничего плохого не будет в том, если она придет сюда еще раз или два.

— Я уже думал, что вы не придете ужинать, — сказал хозяин гостиницы Джос Хеббинфорд с улыбкой.

— Дела заняли у меня больше времени, чем я думала. А где ужин?

Пакс оглядела общий зал. Сейчас он был переполнен вооруженными людьми и другими постояльцами гостиницы.

— Да, не осталось ни одного свободного стола. Может, присядете здесь? — Он провел ее к круглому столу, за которым сидели двое мужчин. Они заканчивали плотный ужин. Хозяин представил их девушке: — Господин Феддит — наш местный каменщик, а это — его старший помощник.

Феддит, дородный мужчина в бархатной куртке, посмотрел на Пакс и коротко кивнул ей. Когда хозяин постоялого двора отошел от их стола, он тут же вернулся к прерванному разговору со своим помощником. Пакс заказала жаркое и приготовленный на пару ячмень и стала осматривать зал в ожидании еды. То, о чем — говорил Феддит, ее нимало не интересовало, поскольку разговор шел о строительстве.

Кроме служанок здесь было еще несколько женщин. Одна из них, та самая седовласая женщина, которую Пакс видела днем, сидела с вязаньем у камина. Рядом с ней на скамеечке стоял бокал вина. За другим столом сидели еще две женщины, одетые в платья из грубой шерсти. Компанию им составляли мужчины, по виду — работники с фермы. И еще — несколько молодых людей, которые опрокидывали эль кружку за кружкой. Среди них сидела мрачноватого вида девица в плотно облегающем платье с глубоким декольте.

Пакс заметила, как эти весельчаки подозвали Хеббинфорда и заказали ему еще эля. Он лишь осуждающе покачал головой. Один из разошедшихся молодцов начал спорить. Но за спиной хозяина тут же вырос дюжий мужчина с увесистым поленом. Вся компания тут же умолкла и, бросив на стол монеты, моментально удалилась. Девица быстро окинула взглядом Пакс, прежде чем за ней закрылась дверь.

— Пожалуйста, мисс, — раздался голос служанки за плечом у Пакс.

Она повернулась, чтобы взять блюдо, до краев наполненное жареной бараниной и ячменем, облитыми вкусно пахнущим соусом. Кроме этого перед ней появились хлеб и чаша с медом.

— Чего желаете, мисс, эля или вина?

— Эля, — ответила Пакс.

Она достала кинжал, чтобы разрезать хлеб, и увидела, что сидящий рядом каменщик внимательно за ней наблюдает.

— Вы не из здешних мест? — спросил он.

— Нет, сэр.

— Вы последователь Геда?

— Нет, сэр.

— Вы что же, не принадлежите ни к какой гильдии?

— Именно так, сэр.

— Хм. В таком случае я бы на вашем месте держал нож в ножнах. Мы здесь очень пристрастно относимся к забиякам.

Пакс вспыхнула от обиды.

— Я умею себя вести, сэр, где бы я ни находилась.

— Может быть, и так. Но сами по себе обнаженные клинки часто приносят ненужные неприятности. Кстати, каким богам вы служите?

Пакс уперла руки в бока и посмотрела ему прямо в глаза:

— Сэр, я служу высшему богу, так же как и мой отец. Ее собеседник сказал примирительно:

— Ну что ж, хорошо. Но если собираетесь пробыть здесь долго, вам следует найти кого-нибудь из уважаемых людей, кто мог бы поручиться за вас.

Пакс не успела даже ответить, а он уже встал, с шумом отодвинув табуретку. В следующее мгновение девушка увидела его спину и развевающиеся от быстрой ходьбы полы плаща.

Она была рассержена. Почему все тут принимают ее за какого-то разбойника? Но потом она подумала о войске, находившемся в Ааренисе, — возможно, солдаты и набезобразничали, когда были здесь. Паксенаррион глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и принялась за еду.

Хеббинфорд, проходя мимо ее стола, улыбнулся девушке:

— Кажется, господин Феддит поворчал тут немного на вас? Не обижайтесь. Он член муниципалитета, а у нас тут бывали разные неприятности. Я слышал, вы сегодня были с визитом у господина Оакхеллоу и у маршала Кедфера, — неудивительно, что вернулись так поздно. Говорят, маршал Кедфер может занимать гостя полдня, развлекая его военными упражнениями и назиданиями.

— Здесь думают, что все воины — плохие люди? — спросила Пакс.

— Да нет. Вернее, так думают не обо всех воинах. Но кое-кто из тех, что проходили через наше селение, пьянствовали, ломали все вокруг, затевали драки с местными парнями, мародерствовали. Да вы, наверное, тоже встречали таких.

Пакс кивнула, соглашаясь с ним.

— Поэтому, как видите, мы и держимся настороженно. До тех пор пока все спокойно, вы будете желанным гостем. Но поймите, нам совершенно не нужны вояки, от которых одни хлопоты.

— Понимаю.

— А теперь давайте поговорим вот о чем. Севри сказала мне, что вы добры и любезны даже со слугами. Господин Оакхеллоу тоже не имеет ничего против вас. Поэтому…

Он замолчал на полуслове, потому что кто-то окликнул его из другого конца зала, улыбнулся, извиняясь, и отошел.

Пакс закончила ужинать. Только сейчас она поняла, что уже очень давно не ела вкусно и сытно. Последним она отправила в рот кусок хлеба с медом.

Большинство вооруженных мужчин уже ушли. Остальные посетители тоже покидали зал, оставляя на столах медные и серебряные монеты. Тут и там слышалось шарканье их башмаков о каменные плиты пола.

Прежде чем ложиться спать, Пакс решила проверить, как там Звездочка. Ее пони меланхолично жевал сено, несколько сухих стебельков торчало у него изо рта. Погладив его, девушка поднялась по лестнице в свою комнату, уставшая, но сытая и довольная проведенным днем. Она твердо решила не беспокоиться ни о чем до завтрашнего утра.

Кровать была такой мягкой, что сначала Пакс даже не могла уснуть. Ее комната была расположена довольно далеко от чердака, где ночевало много постояльцев, и оттуда не доносилось никаких звуков. Лишь время от времени слышались шаги во дворе. И все-таки девушке было трудно поверить в то, что она вновь спит под крышей, в отдельной комнате, пусть даже и с распахнутым в прохладу ночи окном.

Глава VIII

Она проснулась на рассвете, разбуженная цокотом копыт по дороге. Девушка посмотрела на восток, где над горами поднималось солнце, и поежилась от холода. Через несколько минут она была уже внизу. Хозяин гостиницы разжигал огонь в камине, из кухни вкусно пахло свежеиспеченным хлебом.

Хозяин, увидев Пакс, удивился:

— Вот так ранняя пташка! Вы уже хотите завтракать?

Девушка улыбнулась:

— Пока нет. Я просто хочу посмотреть, как там моя Звездочка.

— Севри уже покормила ее.

— Да, но она, наверное, соскучилась по мне. А я привыкла вставать рано.

Пакс вышла из общего зала во двор и направилась к конюшне. По дороге ей попался петух с зеленым хвостом, несущийся за курицей. Рядом с коровником мяукали несколько кошек. Пакс увидела, как из открытой двери струйкой течет молоко. Возле одной из кошек образовалась уже целая лужица, и все они, вытягивая шеи, с удовольствием лакали из нее.

Пакс зашла в конюшню и увидела, что Звездочка смотрит поверх перегородки. Пони выглядел хорошо отдохнувшим, и Пакс ласково почесала ему за ушами. Потом проверила поклажу. Узлы оставались завязанными.

— Все в порядке? — спросила подошедшая Севри.

— Да. Оказывается, ты встала еще раньше меня.

— Я привыкла. Просто большинство постояльцев спят допоздна. Некоторые даже просыпают завтрак… Звездочка не ест много зерна, правда?

— Да, но это только когда она не работает. Дай-ка я посмотрю, сколько ты ей насыпала. Ну, это только половина того, что ей нужно! Где у вас сено? Я принесу сама.

Севри кивнула в сторону лестницы, ведущей на сеновал:

— Вон там… Вы можете просто сбросить его вниз, если хотите.

Пакс уже карабкалась вверх по лестнице.

— Может, мне сбросить сено для всех лошадей?

— Вообще-то я сама обычно это делаю… Но если вы хотите…

Севри посмотрела вверх и увидела, что Пакс бросает охапку сена для Звездочки.

— Да это совсем не трудно. Ведь я уже наверху…Севри удивилась.

— Я не думала, что солдаты так заботятся о животных.

— Я выросла на ферме. Сколько еще нужно сена?

— Вы бросайте, а я скажу, когда хватит.

Пакс сбросила несколько больших охапок и вновь услышала голос Севри:

— Достаточно. У нас здесь только две большие лошади. Пакс спустилась вниз, отряхиваясь.

— А кто доит коров? Неужели тоже ты? — спросила она.

— Мой брат Кэл. У него большие руки, и ему это легче, чем мне. Видите ли, Бринди — очень нервная корова, к ней нужен особый подход.

Пакс рассмеялась.

— А мы доили и овец. Я никогда не доила коров, нос овцами знаю как управляться.

Пакс наблюдала, как Севри дает сено каждому животному. Вдруг она заметила белую звездочку на лбу у черной лошади, которая приветствовала Севри тихим ржанием, когда та подошла к стойлу. Конечно, это была одна из тех “больших лошадей”, о которых упоминала девочка.

Внезапно Пакс почувствовала, что очень проголодалась. Интересно, готов ли уже завтрак?

Словно угадав ее мысли, Севри сказала:

— Наверное, пока еще завтрак не готов. Но хлеб уже испекли. Вы могли бы поесть яйца и холодное жаркое с хлебом, если не хотите ждать.

— Это было бы здорово. — Пакс почувствовала, что у нее заурчало в животе.

— Тогда скажите отцу.

— Спасибо.

Пакс вернулась в общий зал и увидела там хозяина постоялого двора.

К тому времени, когда она закончила завтракать, здесь собрались и другие постояльцы. Сначала вниз спустился мужчина в темной куртке. Он оглядел Пакс с ног до головы, задержав взгляд на мече, и принялся за еду, не проронив ни слова. Затем подошли еще двое крепко сбитых мужчин, по виду напоминающих купцов. За ними следовал высокий человек в запачканной кожаной куртке. На боку у него висел длинный меч, на поясе болтался кинжал, а из голенищ сапог выглядывали ножны еще двух кинжалов. Пакс заметила, что он сел у стены, в стороне от своих попутчиков.

После завтрака она перекинулась несколькими словами с Хеббинфордом. Он рассказал Пакс, где здесь можно найти менял.

— Если вы спрашиваете моего совета, я бы порекомендовал вам господина Сеннета. Он член гильдии, но учтите, Северная гильдия — это совсем не то, что в Ааренисе. Если это вам, конечно, о чем-нибудь говорит.

— Что это за Северная гильдия? — спросила Пакс.

— Гильдия денежных менял, разумеется. Правда, на юге, я слышал, они все перемешаны. Но, что бы там ни говорили, господин Сеннет — честный человек. Со мной он всегда поступал благородно. Или господин Венион. Он хоть и не член гильдии, но у него, говорят, комиссионные меньше. Но что касается меня, я все-таки предпочитаю Сеннета.

Пакс не поняла, что он подразумевает под комиссионными, и спросила его об этом.

— Если у вас берут золото и дают за это монеты или меняют чужие монеты на местные, то менялы оставляют какую-то часть себе как плату за оказанную услугу. Или если они организовывают перевозку вашего имущества в другое место, — например, вы бы хотели отправить домой ваше приданое. Если вы не хотите или не можете везти его сами, они могут организовать это для вас. Но вам придется заплатить. Вот взять, к примеру, Вениона. Он мог бы запросить за такую услугу меньше. Но будете ли вы уверены в том, что груз дойдет по назначению? Поэтому в такого рода делах лучше сотрудничать с гильдией. Вы им платите, и они добросовестно выполняют взятые на себя обязательства. Пакс кивнула, соглашаясь с его доводами.

— А где можно найти господина Сеннета?

— Как раз напротив усадьбы.

Пакс посмотрела на него с недоумением, и хозяин постоялого двора объяснил:

— Когда вы ходили вчера на мызу, то, перед тем как перейти через мост, должны были видеть слева от себя большой дом с обнесенным забором двором.

— Да, видела.

— Это и есть усадьба. А господин Сеннет живет как раз напротив. Найти его довольно легко. У его дверей всегда дежурит охранник. Только не берите с собой оружие. Охранник все равно заберет его, прежде чем пустить вас в дом.

Господин Сеннет оказался приятным доброжелательным мужчиной в плотно облегавшей одежде из черной шерсти. Он улыбнулся Пакс, как только она переступила порог его дома.

— Чем могу служить?

Пакс объяснила, что ей нужно.

— Хм. Оценка имущества… Для вас было бы лучше отвезти действительно ценные вещи в город покрупнее нашего или в Вереллу. Одну и ту же вещь вы могли бы оценить там у нескольких оценщиков и продать тому, кто даст больше. Говоря откровенно, мне выгоднее всего было бы купить у вас южные монеты. С ними легче, потому что мы торгуем монетами, перевозя их каждый год через горы. Некоторые вещи я вообще вряд ли смогу взять, за остальные ручаюсь, если мы договоримся. Теперь доставка: если речь пойдет только о деньгах, это совсем несложно. Если же нужно будет перевозить действительно ценные вещи, это будет стоить довольно дорого. Вы все принесли с собой?

— Да. Ваш охранник, который стоит перед домом, сказал, что присмотрит за вещами.

Прежде чем войти к оценщику, девушка привязала Звездочку к перилам крыльца. На спине у пони остались сумки с драгоценностями.

— Тогда я распоряжусь, чтобы все принесли сюда, и мы вместе посмотрим.

Пакс кивнула.

Он вышел из-за стойки и подошел к дверям.

— Арвид, принесите, пожалуйста, вещи этой леди сюда. Охранник снял со Звездочки поклажу и, пошатываясь от тяжести груза, вошел в дом. Когда он собрался уже выйти во двор, господин Сеннет сказал ему:

— Не беспокойте нас, пока мы не уладим все дела, Ар-вид. — Затем он обратился к Пакс: — Надеюсь, вы не хотите, чтобы полгорода сбежалось сюда, пока мы подсчитываем стоимость ваших сокровищ. И чтобы люди знали, что они вообще у вас есть.

— Я как-то не подумала об этом. Но вы, конечно же, правы.

— Многие видели, как вы пришли ко мне с нагруженным пони. Если бы они могли видеть сквозь стены… — Он сделал предостерегающий жест. — Но они, к счастью, не могут… Итак, с чего начнем?

Пакс начала развязывать узлы.

— Даже и не знаю, что показать вам сначала. У меня есть здесь оружие, но гораздо более изысканное, чем то, которым я когда-либо пользовалась.

С этими словами она вытащила усыпанные драгоценными камнями два кинжала в ножнах из серебра. У Сеннета перехватило дыхание.

— О боже, это прекрасно! Только… Но где же все это было украдено? В Ааренисе? — Он строго посмотрел на девушку.

Пакс отрицательно покачала головой:

— Нет. Я ничего не украла. Вы можете спросить у маршала Кедфера или господина Оакхеллоу, если хотите.

— Но вы не последователь Геда, не киакдан?

Он сказал это с уверенностью, которой она от него не ожидала. Откуда Сеннет может это знать?

— Вы правы. Но они знают, откуда это все у меня и как я добыла драгоценности.

Он вновь посмотрел на кинжалы:

— Какая замечательная отделка! Камни очень ценны и сами по себе.

Пакс вытащила из мешка маленький боевой топорик. Она совсем забыла, что на золоте здесь была сделана инкрустация из драгоценных камней.

Сеннет восхитился:

— Это волшебная работа! Настоящее произведение искусства. Но оно так дорого стоит, что не знаю, где и найти покупателя. Такую вещь вам лучше отвезти в Вереллу, там за нее дадут настоящую цену.

Пакс опять посмотрела на топорик, и ей захотелось оставить его у себя. Но в то же время она знала, что он никогда ей не понадобится. Этим видом оружия она не владела. Затем она вытащила кинжал из слоновой кости с красивым красным камнем на эфесе и коробок для спичек в виде дракона с двумя красными камнями вместо глаз. Отложив все это в сторону, она вытащила мешочек с монетами.

Господин Сеннет посмотрел на сокровища, а потом на Пакс с видимым уважением:

— Юная леди, у вас солидное состояние. Вы, случайно, не переодетая волшебная принцесса, пришедшая сюда, чтобы проверить, насколько жадными могут быть люди? Уверяю вас, даже самые скромные комиссионные за продажу всех этих богатств с лихвой окупят все мои старания.

Пакс усмехнулась:

— Нет, господин Сеннет, никакая я не принцесса. Я просто очень удачливый молодой воин. Когда-то мой старый сержант говаривал: если подвернется что-нибудь ценное, можно что-то забрать себе. Вот я и решила взять эти вещи, доставшиеся мне чудом. Отправлю их домой, и они будут моим приданым.

— И не потратите деньги на наряды и вино? Что ж, у вас мудрая голова на плечах. Впервые вижу такого воина. Так как, вы сказали, вас зовут?

— Паксенаррион.

— Леди Паксенаррион, может быть, у вас есть еще какие-нибудь сюрпризы? — подзадорил ее Сеннет, сортируя монеты по достоинству и складывая их аккуратными кучками.

Когда все монеты были наконец сосчитаны, он стал рассматривать драгоценные камни, высыпав их предварительно на квадрат из черного бархата, лежавший на прилавке, и поставив зеркало таким образом, чтобы на них падал через окно солнечный свет. Его пальцы ловко перебирали камни, поворачивая их то так, то эдак. Наконец он взглянул на девушку:

— Хоть ваш отец и не очень богатый человек, должен сказать, у вас будет прекрасное приданое. Даже если вы заплатите мне за перевозку всех этих сокровищ к вам домой, у вас останется вполне достаточное состояние, чтобы безбедно жить в течение долгого времени. Давайте-ка я составлю опись имущества. Впрочем, если вы не вполне уверены в моей компетентности, можете забрать вещи обратно. Еще раз напоминаю, в большом городе вы сможете получить за них больше. Каково же будет ваше решение?

— Я вам доверяю, — ответила Пакс.

Он открыл большой гроссбух, достал ручку и небольшой кусочек мела, чтобы делать пометки на грифельной доске, которая лежала у него на прилавке.

— Давайте начнем с монет. Вы понимаете, они очень старые. Не знаю, когда они были отчеканены. Отпечатки на них еле видны. Их ценность — только в самом металле. В дальнейшем их нужно переливать и делать новые оттиски. Поэтому мерилом их ценности может быть только вес…-И с этими словами он вытащил весы.

Пакс возвращалась от оценщика, ведя на поводу Звездочку. По дороге она пыталась сообразить, сколько же у нее теперь денег. Она проголодалась. Судя по тому, где было солнце, время ленча уже прошло. Интересно, как долго она провела с господином Сеннетом взаперти, оценивая с его помощью свои богатства? Она видела колонки цифр, которые заполняли все новые и новые страницы его гроссбуха, когда он вписывал туда стоимость монет, драгоценных камней и оружия. И она не могла даже представить, сколько бы ей потребовалось времени, чтобы заработать такие деньги, находясь в отряде герцога.

Он оценил ее состояние в два раза больше, чем она предполагала. Даже после отсылки домой значительных ценностей у нее останется еще немало средств. Она сможет купить седло, чтобы ездить верхом на Звездочке. А возможно, у нее хватит денег даже на большую лошадь. Можно не браться за первую попавшуюся работу. Конечно, большую часть денег она отправит домой с помощью господина Сеннета, но у нее останутся средства и на новую одежду, на лучшую еду, которую предлагают на ужин в “Веселом Парне”!

На обратном пути она вспомнила разъяснения Севри, как добраться до кузницы, где работал господин Доггель. Он был единственным кузнецом на всю округу и отлично подковывал лошадей. Девушка свернула с проезжей дороги и провела Звездочку между двумя небольшими каменными домами вниз по аллее, прямо к кузнице. В вымощенном дворике перед магазином, торгующим всем необходимым для кузнечного дела, высокий мужчина с резкими чертами лица перебранивался с кузнецом. Они торговались.

Его черная лошадь с нервно подрагивающими ушами беспрестанно перебирала ногами. Пакс сразу узнала ее — по белой звездочке, красовавшейся на лбу. На всех четырех ногах у нее были высокие белые “носочки”.

Она услышала голос кузнеца:

— Я назначаю за работу справедливую цену. Ее никто никогда не оспаривал. Вашу лошадь было очень трудно подковать, и она лягнула меня во время работы… К тому же она почти полностью стерла копыта. Но я все же постарался и поставил прочные подковы. Они ей долго прослужат.

Кузнец был на голову ниже своего заказчика. Но в его крепких руках даже огромный молот казался маленьким.

Высокий мужчина положил руку на рукоятку меча. Но кузнец не остался в долгу — он приподнял молот и перекинул его из руки в руку, словно перышко.

— Платите, сколько я сказал, и ступайте себе.

— А если не заплачу?

Черная лошадь испуганно вздрогнула, услышав сердитый голос хозяина. Тот резко дернул ее за уздечку.

Никто из мужчин не заметил Пакс. Но черная лошадь, увидев Звездочку, потянулась к ней, высоко подняв голову и навострив уши. В знак приветствия она обнюхала пони.

— Ну что ж, если вы не заплатите, я найду на вас управу. Закон на моей стороне.

Незнакомец лишь презрительно рассмеялся:

— Закон! В этом богом забытом городишке? О каком еще законе здесь может идти речь?

— А вот это видели? — замахнулся кузнец молотом. Его противник тут же бросил поводья, поднял меч и с яростным криком бросился на кузнеца. Черная лошадь подошла совсем близко к Звездочке, в то время как Пакс бросила поводья и выхватила из ножен клинок. Только сейчас кузнец заметил ее.

— А, еще один? Не сомневайтесь, я справлюсь с обоими! Э-эх!

Его рев разнесся далеко вокруг. Пакс подбежала к сражающимся. Где-то вдали послышался испуганный крик. Направив меч на незнакомца, девушка крикнула:

— Я на вашей стороне, господин кузнец!.. А вы, вы просто жалкий трус! Я же вижу: у вашей лошади новые подковы. Но вместо того чтобы заплатить, вы бросаетесь с мечом на безоружного человека!

Незнакомец был взбешен. Он обернулся к Пакс и бросился на нее.

Кузнец возмутился:

— Это я-то не вооружен? А вы, оказывается, женщина? Разве может быть невооруженным кузнец, когда у него в руках молот, которым он изо дня в день бьет по наковальне?

Пакс не ответила, ей было не до препирательств. Ее противник оказался куда более опытным воином, чем она ожидала.

Кузнец бросил молот на землю и закричал на них обоих:

— Вы что, забыли, что здесь не усадьба воинов Геда, а кузница? Ради всего святого, прекратите! Я не хочу, чтобы вы тут все разрушили! Я и сам могу получить свои деньги без посторонней помощи! Слышишь, ты, глупая девчонка? Я только хотел проучить этого забияку…

Но до Пакс вряд ли доходил смысл его выкриков. Противник подступил совсем близко, и клинок его оказался длиннее и тяжелее, чем у Пакс, а кроме того, у нее не было шлема и щита. У него же на голове был отличный круглый шлем, а на обеих руках — тяжелые поручи. Из-под шлема на Пакс враждебно смотрели его черные глаза.

— А-а… Девчонка с той стороны гор! Настоящая дикарка, по всему видно. Но мне нравятся дикарки. Я разделаюсь с тобой, горная кошечка, а потом примусь за него. — Он кивнул головой в сторону кузнеца, не давая Пакс ни малейшей передышки.

Но тут она сделала удачный выпад, ударив плашмя мечом его по плечу. Незнакомец взревел от боли. Его вопли смешались с криками кузнеца.

— Да хватит вам, хватит! Вы оба прекрасно владеете мечом, но прекратите же, наконец!

И прежде чем Пакс осознала, что он собирается сделать, кузнец, подобравшись сбоку, со всего маху стукнул своего врага молотом. Удар пришелся по шлему, и сталь с грохотом зазвенела о сталь. У вояки подкосились колени, и он повалился на землю.

Кузнец уставился на девушку. Затем сурово произнес:

— Меч — это жалкое оружие, юная леди. И годится он только для того, кто не умеет обращаться с молотом. Именно с помощью молота Сертиг Создатель выковал Вселенную на Наковальне Времени. Молот всегда одержит победу, особенно когда за ним стоят сила и преданность.

Пакс опустила меч и стояла на месте, тяжело дыша. — О… да…

— Никогда не забывайте этого.

— Не забуду… — Она глубоко вздохнула, приходя наконец в себя, и обтерла о ногу меч, прежде чем вложить его в ножны.

Кузнец тем временем продолжал:

— Но это не значит, что вы плохо сражались. Просто меч не лучший вид оружия.

У Пакс не было сил спорить с ним. Она лишь чувствовала, что слова кузнеца вызвали у нее раздражение. Ведь с помощью своего меча она пыталась ему помочь.

Вдруг со стороны дороги послышался крик:

— Доггель! Тебе нужна помощь?

Пакс увидела двух дюжих молодцов, вооруженных дубинами.

Кузнец самодовольно усмехнулся:

— Да нет! Мы тут немного повоевали с одним чужестранцем. Вот и все. У него головная боль. Хотя, кто знает, очухается ли он?

— Вам помочь убрать его отсюда?

— Он еще живой. Дышит. Если эта леди отведет его лошадь обратно на постоялый двор, я справлюсь с ним сам. Вы можете идти, не беспокойтесь.

Мужчины помахали на прощание рукой и отправились своей дорогой.

Пакс наконец приступила к делу, из-за которого пришла в кузницу:

— Я хотела попросить вас подковать моего пони. Но если…Кузнец улыбнулся и тут же стал совершенно другим человеком.

— Да? Это без проблем. Подождите здесь немного. А я все удивлялся — что же вы тут делаете? Но если пришли по делу, тогда… Вот это ваш пони, со звездочкой?

— Да. Одну минуточку. — Пакс направилась к Звездочке, которая стояла бок о бок с черной лошадью. Обе, завидя ее, попятились.

— Пойдем же, Звездочка, — сердито сказала Пакс. Она чувствовала, что кузнец подсмеивается над ней. Она передвинула золотое кольцо на большом пальце. Дикое выражение в глазах пони исчезло, и он подошел к своей хозяйке. Черная лошадь тоже опустила голову и вытянула шею.

В эту минуту девушку окликнул кузнец:

— Поймайте-ка того, с белыми носочками, если сможете. Но будьте осторожны: лошадь задиристая, может убежать и потеряться.

Пакс взялась за поводок Звездочки и опять повернула кольцо, ласково позвав лошадь:

— Пойдем же, красавица, пойдем. Мне всегда хотелось иметь такую, как ты.

Черная гордячка медленно направилась в сторону Пакс, и девушка взяла ее за поводья. Она ласково говорила с животными, ведя их к кузнице.

Кузнец был удивлен.

— Хорошо вы с ними управились, не у каждого бы так получилось. Я сейчас возьму пони, если вы подержите лошадь. Какие вы хотите подковы? Такие, с которыми она сможет идти по горам?

Пакс отрицательно покачала головой:

— Нет. Ей не нужно будет больше везти тяжести. Я думаю, мы поедем в Вереллу.

Он посмотрел на одну ногу Звездочки, потом на другую:

— Да… На передней ноге у нее треснуло копыто. Ее нужно подковать на острые шипы.

К тому времени, когда Звездочка была подкована и Пакс расплатилась с кузнецом за работу, высокий незнакомец застонал и слегка пошевелился. Глаза у него были все еще закрыты.

Кузнец встрепенулся.

— Вы хотели помочь. Вот и помогите, доставьте его на постоялый двор. Сейчас только посмотрим…

Кузнец наклонился к своему неудачливому противнику и развязал мешочек, висевший у него на поясе.

— Вы знаете, он задолжал мне за работу. Да, подковать эту капризницу было нелегко. Смотрите, я беру ровно столько, сколько он мне должен.

Пакс кивнула. Кузнец поднял бесчувственного незнакомца и перекинул его через свое широченное плечо.

— Я думаю, ваш пони справится с этим лучше, чем его лошадь. Вы сможете довести обоих животных?

— Да… — ответила с неохотой Пакс. Ей совсем не хотелось идти по улицам городка и вести под уздцы чужую лошадь и собственного пони, везущего на спине человека в бессознательном состоянии.

— А вы не думаете, что… что с тех пор, как вы ударили его, он не…

— Разве вам не доставляет удовольствие его поражение? — В голосе и взгляде кузнеца сквозило легкое презрение.

Пакс вытаращила глаза.

А кузнец тем временем продолжил:

— Я думал, вы выносите тела погибших с поля боя. Или у вас принято бросать их?

Пакс промолчала. У нее просто не было слов, чтобы ответить должным образом.

Как раз в тот момент, когда кузнец перекидывал неподвижное тело через спину Звездочки, во двор вошел маршал. Его взгляд остановился сначала на Пакс, а потом на кузнеце.

— Я слышал, господин Доггель, у вас тут была потасовка. Кузнец на мгновение замер. Его рука все еще лежала на спине чужестранца.

— Если вы слышали об этом, маршал, то, наверное, слышали и о том, что мне не понадобилась ваша помощь.

Маршал опять посмотрел на Пакс, кузнец перехватил его взгляд и повысил голос:

— А ее помощь мне была нужна. Она ведь, кажется, не входит в число ваших драгоценных йоменов?

— Нет. Я просто удивлен.

Кузнец стал привязывать тело мужчины на спину Звездочке.

— Долго же вас не было. Если бы дело действительно приняло крутой оборот, то я давно был бы уже мертв. — Затем он повернулся к Пакс: — А вы, леди, раз смогли управиться с лошадью с помощью какого-то волшебства, будьте добры, доставьте их обоих вместо меня на постоялый двор.

Пакс заметила, что маршал пристально посмотрел на нее при упоминании волшебства. Но потоп он повернулся к кузнецу, и они заговорили о чем-то своем. Пакс двинулась к дороге, кузнец поднял руку, чтобы остановить ее.

— Вы, наверное, думаете, маршал, что мы тут ничего не можем сделать без ваших воинов. Я не отрицаю, что вы — храбрецы и бываете очень кстати, когда мы попадаем в большие передряги. Но если речь идет об одном, двух или трех противниках, я могу справиться и сам. Как уже говорил этой леди, молот в умелых руках всегда одолеет меч.

Глаза маршала подобрели.

— А вы, насколько мне известно, сделали с помощью своего молота большинство клинков в этой деревне…

— Что верно, то верно. Когда у меня есть свободное время, мне нравится выковывать клинки. Эта работа — своего рода искусство. Приятно сделать меч, который выдержит жестокую битву. Но все же…

— Я согласен с вами, господин Доггель. Но капитан просил меня присматривать за порядком после прошлого инцидента. Да и Совет…

После этих слов кузнец заметно поутих. Пакс показалось, что дискуссия подошла к концу.

— Если речь идет о Совете, то я должен рассказать вам обо всем, что здесь произошло. Этот парень пришел ко мне с просьбой подковать лошадь — вон ту, черную, и стал скандалить со мной из-за цены. Лошадь, надо сказать, очень злобная. Допускаю, что сейчас она такой не выглядит, новы только попробуйте подковать ее! Я с ней просто измучился. Но сделал все как положено. И я считаю: если я рискую здоровьем, то должен получить за это сполна.

Кузнец перевел дыхание. Маршал кивнул в знак согласия.

— Так вот: он отказался заплатить сумму, которую я просил. Тогда я его слегка стукнул, чтобы показать — я не бросаю слов на ветер. И тогда он кинулся на меня. Тут как рази подошла эта леди. Сначала я ее не заметил. Она тоже вытащила меч. Я было думал, они заодно, и поднял крик. Но потом понял: она на моей стороне. И тогда я подумал: раз она хочет помочь, пусть и сражается с этим нахалом. Они были под стать друг другу. Он стал одолевать ее, потому что сильнее, но она быстрее и искуснее орудовала мечом. Потом… Трудно оставаться в стороне, когда идет такая заваруха. И я в конце концов стукнул его по голове молотом.

Маршал посмотрел на Пакс:

— Мм. Хочу сказать вам: наш кузнец вполне способен постоять за себя. А вам не следует ввязываться в драки на улицах.

Но прежде чем Пакс успела что-нибудь ответить, кузнец бросился ее защищать:

— Она ни в чем не виновата, маршал. Я думал, вы одобрите ее поведение, даже если она и не из ваших. Она ведь думала, что видит перед собой беззащитного старика, на которого набросился вооруженный бандит. Она поступила благородно.

Маршал подумал немного.

— Ну что ж… Если у вас нет на нее жалоб…

— Нет. Конечно нет.. К тому же я поскользнулся и упал. Она пыталась помочь мне. Конечно же, у меня нет никаких жалоб.

Закончив свою речь, он внезапно повернулся и зашагал обратно в кузницу.

— Я пройдусь с вами до постоялого двора, — сказал маршал Пакс нейтральным тоном.

Пакс последовала за ним вниз по аллее, ведя на поводу обоих животных. Большим пальцем она крепко зажала свое кольцо.

Когда они дошли уже почти до перекрестка, маршал заговорил вновь без всякой преамбулы:

— Если бы я стал защищать вас, старый Доггель обязательно подал бы жалобу в Совет. Он никогда и ни в чем не соглашается со мной и использует любой повод, лишь бы сделать наперекор.

— Значит… Вы не сердитесь на меня?

— За то, что вы пришли ему на помощь? Конечно нет. Но все же запомните: в другой раз вам следует быть осторожнее и не лезть в драку, не удостоверившись, действительно ли нужна ваша помощь. Иначе вас могут убить низа что ни про что. Я предупрежу Хеббинфорда, чтобы он присматривал за вами. А вы отведите эту лошадь на место.

Они как раз подошли к постоялому двору.

Пакс повела высокую черную лошадь в конюшню. И только потом вспомнила, что ее собственный пони остался у маршала. Но тут девушка услышала сзади голоса хозяина постоялого двора и маршала, громкие восклицания прислуги. Волнения, выпавшие недавно на ее долю, остались позади.

Глава IX

Когда она спустилась в тот вечер к ужину, в общем зале стояла тишина. Кто-то уронил блюдо, и оно, упав на пол, со звоном разлетелось на кусочки. По шелесту одежды девушка поняла: одна из служанок наклонилась, чтобы собрать осколки.

Идя по проходу, Пакс ни с кем не встретилась взглядом. Она предпочла занять пустующий стол, ей ни с кем не хотелось сидеть рядом. Но как только она опустилась на стул, гул голосов вновь разнесся по залу. С разных сторон до нее долетали обрывки фраз, но она старалась не обращать внимания на чужие разговоры.

Всем присутствующим уже было известно, что она сделала и почему тот высокий постоялец лежит без сознания в своей комнате наверху. Девушка не знала, как люди объясняют случившееся, но была убеждена: во всех сплетнях непременно упоминается ее имя.

Пакс заказала еду: жареное мясо, грибы, горячий хлеб и пирожные. Уже наполовину покончив с ужином, девушка вдруг вспомнила: на сегодняшний вечер она была приглашена на показательные выступления по боевым искусствам к последователям Геда! Если она задержится здесь еще хотя бы ненадолго, то опоздает. Подумав, она отодвинула тарелки.

— Вам не понравилось? — спросил Хеббинфорд, остановившись у ее стола.

— Нет, дело не в этом. Просто сегодня вечером мне нужно идти на мызу и тренироваться там. А с полным желудком это нелегко.

— Понимаю. Может быть, вам оставить еду? Вернетесь — закончите ужин.

Об этом Пакс как-то не подумала.

— Благодарю вас. Ужин великолепный. Вам не трудно будет оставить его для меня?

— Вовсе нет. Маршал Кедфер говорил мне, что вы, возможно, придете к нему сегодня вечером. Я так понимаю, воины постоянно должны тренироваться, да?

— Да, если мы хотим оставаться в хорошей форме. А я, по правде говоря, уже давно по-настоящему не тренировалась.

— А сражения не в счет? — В его голосе слышалась ирония. Пакс хотелось ответить резко, но она сдержалась.

— Нет. Бой может длиться и недолго. И он не всегда показывает, какие именно приемы нужно отрабатывать в первую очередь. Поэтому лучше тренироваться каждый день. Именно так мы поступали в отряде герцога. Но никто не может делать это на сытый желудок.

Пакс вынула из кошелька несколько серебряных монет, чтобы расплатиться. Когда она наконец встала и повернулась, собираясь выйти из зала, то заметила, что несколько пар глаз внимательно наблюдают за ней.

Хотя на улице стояла кромешная тьма, Пакс уверенно шла по дороге. Путь ее освещал свет, льющийся из открытых окон. На каждой стороне моста горели фонари. Мыза тоже была хорошо освещена: вдоль окружавшей ее стены были зажжены факелы. Подойдя ближе, девушка увидела, что ворота охраняются часовыми. Впереди шли двое, одетые в темную одежду. Перед воротами они остановились, чтобы поздороваться.

Подойдя совсем близко, она увидела, что часовые очень молоды. Они держали в руках длинные деревянные палки и были очень горды тем, что им доверено охранять вход в столь важное место. Она остановилась перед воротами и услышала шепот этих юнцов. Они оба смотрели на нее широко открытыми глазами.

— Я — Паксенаррион, дочь Дортана. Маршал пригласил меня прийти на соревнования по воинскому искусству, — сказала она.

— Вы… вы — та самая леди, которая пришла сюда из-за гор, да?

— Да. Могу я пройти?

— О да… если вас пригласил сам маршал, конечно, проходите… А вы действительно воин, как говорят?

Этот вопрос она услышала, уже находясь на территории мызы. Пакс повернулась к мальчуганам. Ее рука лежала на рукояти меча.

— Да. А вы сомневаетесь?

— Разумеется нет, леди. Просто нам интересно.

Пакс пошла в сторону усадьбы, оглядываясь по сторонам. Маленький дворик был окружен со всех сторон факелами, установленными на стенах. Она увидела, как какой-то человек усердно тренировался — делал наклоны до земли, стараясь коснуться ее пальцами. Видимо, упражнение давалось ему нелегко, потому что он то и дело кряхтел. Двое других внимательно рассматривали наконечники копий, старательно начищая их пемзой. Через ворота проходило все больше и больше людей. Кругом слышались приветствия и обрывки разговоров.

Из открытых дверей дома вышел Амброс. В руках у него были короткие дубинки, которые он свалил в кучу рядом со стеной. Выпрямившись, он увидел девушку.

— А, Паксенаррион, добро пожаловать. Маршал Кедфер будет очень рад видеть вас. Проходите внутрь и отдыхайте. Он будет здесь через несколько минут.

— Я подожду снаружи. Мне тут есть чем заняться, — ответила Пакс.

Она сняла с пояса меч и положила его у стены. Затем стала делать разминку. Остальные, кого она могла видеть, были заняты тем же.

Но с одним из присутствующих случилась неприятность. Его то и дело одолевали приступы рвоты. От него за версту разило луком.

Кто-то из товарищей окликнул его:

— Эй, Ган! Если ты так нажрался, то, боюсь, не выдержишь сегодняшних состязаний!

— Посмотрим, посмотрим… Давай-ка сюда моего противника!

Пакс не обращала внимания на других. Все это напоминало ей разминку в отряде герцога — там тоже любили беззлобно посмеяться друг над другом.

Девушка закончила разминку и взялась за меч. К этому времени двор усадьбы был уже наполовину заполнен, но она не заметила ни одной женщины, все были взрослыми мужчинами с хорошо развитой мускулатурой. Большинство взяли в руки короткие дубинки; у четырех были копья, и у одного — меч средней длины.

Зазвонил колокол. Мощный и требовательный звон разнесся по всей округе. Все вокруг тут же стихло. Во дворе усадьбы появился маршал Кедфер, за ним следовала свита из пяти человек.

— Вы готовы, йомены? — спросил он.

— Мы готовы, господин маршал, — ответили все хором. Лишь одна Пакс хранила молчание.

— Пусть тогда Гед даст силу вашим рукам и сердцам, которая станет залогом безопасности нашей родной земли.

— Клянемся именем святого Геда, защитника невинных, — раздалось в ответ.

После такого вступления маршал заговорил менее официально:

— Сегодня среди нас находится почетный гость. Паксенаррион, выйдите, пожалуйста, вперед. Я хочу, чтобы все наши йомены знали вас.

Пакс прошла сквозь ряды собравшихся и встала рядом с маршалом, освещаемая светом факелов.

— Хотя Паксенаррион и не последователь Геда, она очень опытный воин. Я пригласил ее участвовать в соревнованиях вместе с нами. Те из вас, кому по вкусу сражаться на мечах, могут скрестить свой клинок с ее. А теперь принесите сюда свое оружие и дайте мне на него взглянуть…

Маршал начал внимательно осматривать оружие, комментируя его состояние. В этот момент он напомнил Пакс оружейников герцога.

Амброс объяснил ей, что часть оружия принадлежала этим людям, остальное было предназначено для общего пользования и хранилось на мызе. Затем маршал начал отдавать распоряжения присутствующим, кому какое выполнять упражнение. Когда же все поняли, чем им заниматься, он повел Пакс в отдаленный угол усадьбы, где их ждал Амброс с двумя короткими мечами. Указывая на них, маршал сказал:

— Если не возражаете, я хотел бы сразиться на этих коротких мечах. Подозреваю, что вы владеете такого рода клинками гораздо лучше, чем я. И мне очень бы хотелось поучиться у вас. Конечно, вы можете выбрать для сражения и свой собственный меч, но…

Пакс не возражала:

— Пусть будет по-вашему. Но я не держала в руках короткий меч с тех самых пор, как уехала из Аарениса. Боюсь, мне самой придется заново вспоминать, как и что.

— Вот вместе и потренируемся. Я не могу учить сражаться таким мечом, не владея им должным образом сам.

Пакс отстегнула длинный меч, отложила его в сторону и взяла один из тех коротких, которые ей протянул Амброс.

— С такими клинками мы всегда использовали маленькие щиты. А у вас есть щиты?

— Есть, но мы редко пользуемся ими. Я уже говорил, большинство наших людей не умеют как следует сражаться на мечах. Когда они овладеют этим искусством, мы дадим им и щиты.

Маршал тоже выбрал себе короткий клинок. Жестом он подозвал к себе какого-то человека. Потом вновь посмотрел на Пакс:

— Вы почему-то не надели сегодня кольчугу.

— Да, я хотела быть как все. Маршал обратился к присутствующим:

— А теперь разобьемся на пары и будем выступать — двое против двух… Всем все понятно?

В ответ прозвучало многоголосое:

— Да, господин маршал.

Пакс проверила, насколько хорошо сбалансирован ее меч, и сразу почувствовала, что он легче, чем тот, которым она пользовалась в отряде герцога.

Как она и предполагала, маршал не был настолько неопытным, как утверждал. В течение нескольких минут они делали выпады, пытаясь распознать возможности противника. Наконец маршал предложил сделать небольшой перерыв.

— Да, вижу, вы действительно многому должны научить нас. А теперь, Амброс, становись вместе с нашей гостьей, а ты, Маттис, займи место справа от меня.

Пакс взглянула на парня, который подошел и встал рядом с ней. Ей не слишком все это понравилось. Сражаться с незнакомцем против двух незнакомцев… Но если она наймется куда-нибудь на службу, там ведь примерно так и будет. Четыре клинка поднялись в приветственном салюте, и поединок начался.

Амброс, как она сразу же заметила, очень хотел показать себя. Рассыпая удары, он бросался из стороны в сторону, то прикрывая свою партнершу, то, наоборот, оставляя ее одну. Партнер маршала, Маттис, сперва занял неправильную позицию, но потом исправился и встал в одну линию с ним. Сначала Пакс ухитрялась исправлять просчеты Амброса, но потом они стали все больше уступать своим противникам. Пакс сумела дважды дотянуться до Маттиса, но ни разу — до маршала. Он скомандовал остановиться и сделать передышку.

— Мне понятно, в чем наша проблема. Амброс, ты все время меняешь позицию, а это неверно! Не правда ли, Паксенаррион?

Девушка не знала, что ответить. Насколько свободно она может высказывать критические замечания, не рискуя восстановить против себя новых знакомых?

— Пожалуй, что так. Линию нужно держать вместе. Но, я думаю, те, кто учился сначала сражаться длинными клинками, испытывают в подобной ситуации большие трудности. Мне кажется, сэр, что вы с Амбросом часто используете приемы более удобные для длинных клинков. Старайтесь больше работать запястьем и меньше — локтем и плечом.

— А, понимаю. Прошу вас, встаньте где-нибудь в сторонке, понаблюдайте за нами и скажите, какие еще ошибки мы делаем.

На этот раз маршал встал в одну линию с Амбросом. А Маттис повернулся к ним лицом, чтобы сразиться с обоими. Пакс покачала головой:

— Нет, сэр, оставайтесь на месте. Встаньте все в одну линию… Вы когда-нибудь выполняли одновременно медленные упражнения? Да? Хорошо. Пусть все, у кого короткие мечи, выстроятся в две линии, напротив друг друга. Я встану в центре противоположного ряда воинов.

Маршал не возражал. Тут же была образована линия из четырех мечей против Пакс и трех мужчин с дубинками. Сначала противники перебрасывались шутками, не воспринимая это состязание всерьез. Но уже через несколько минут они вошли во вкус. Пакс едва успевала делать замечания.

Когда клинки со стуком скрестились с дубинками, она сказала:

— Если вы стоите недалеко друг от друга, то, отскочив в сторону, можете ненароком ударить партнера. Поэтому вы все должны действовать в одном ритме.

После объяснений поединок продолжили. Пакс то и дело требовала увеличить темп. Спустя несколько минут маршал объявил о перерыве. Он удовлетворенно воскликнул:

— Очень хорошо! Действительно очень хорошо! Какие еще будут замечания?

— Сэр, вы и Амброс все еще слишком сгибаете запястье. Вы пытаетесь делать острием больше, чем это позволяет короткий меч. Здесь нужен короткий удар, а не фехтование.

Она боялась, что маршал обидится, но этого не произошло.

— Спасибо за науку. Следующий раз я постараюсь таки действовать. Возможно, вы когда-нибудь вновь поделитесь с нами опытом. А сейчас, поскольку вы предпочитаете длинный меч, можете попрактиковаться, если хотите.

Он передал Амбросу короткий клинок и обернулся к Пакс. Она тоже вернула короткий меч и взяла свой. Какое же это было удовольствие — держать в руке меч, к которому она привыкла! Но размышлять было некогда. Маршал уже вооружился и ждал ее.

— Давайте пройдем прямо на мызу. Там лучше освещение. Пакс последовала за ним, как, впрочем, и многие из присутствующих.

— Я больше не предлагаю вам сражаться на помосте, потому что вы не привыкли к этому. Давайте прямо здесь…

Пакс рассмеялась:

— Думаю, сейчас настал ваш черед преподать мне урок. Маршал усмехнулся, готовясь к атаке:

— Надеюсь. Но у вас есть несколько отличных выпадов. Я заметил это вчера…

В течение нескольких минут они двигались по кругу сначала в одну сторону, потом в другую, скрещивая клинки раз за разом. Пакс вынуждена была призвать на помощь все свое мастерство, чтобы уберечься от уколов клинка. Пот струился у нее по спине, застилал глаза.

Маршал твердо отражал все ее удары, и вскоре девушка почувствовала, что она чаще защищается, чем атакует. Сил для борьбы у нее оставалось все меньше и меньше.

Ее противник тоже начал уставать. С трудом переводя дыхание, он сказал:

— Прекрасно. Вы, конечно, в совершенстве владеете искусством боя на длинных мечах. Я знаю несколько хитростей, ново время поединка мне стало ясно, что они вам тоже известны.

Пакс ничего не ответила. Ей приходилось туго. Несмотря на все усилия девушки, уже через несколько минут маршал рассек острием клинка ее левый рукав — от плеча до локтя.

— Теперь наконец я смог немного согреться. Вам не хочется передохнуть?

С этими словами маршал отступил немного назад, и Пакс опустила оружие.

— Я едва смогла сдержать ваш натиск. Мне еще очень многому нужно учиться, — сказала она унылым голосом, вытирая лицо.

— Старательный студент учится быстро. Вам нужно приобрести лишь немного опыта. Многое вы уже сейчас знаете и делаете это просто замечательно.

— Да, я всегда любила учиться воинскому искусству, — сказала она бодрее.

Окинув девушку пристальным взглядом, маршал произнес:

— Ну что ж, хорошо. Приходите сюда в любое время. Я буду очень рад состязаться с вами. И Амброс тоже. И запомните… Запомните хорошенько: я хотел бы видеть вас в наших рядах. Такое умение, как ваше, должно быть обращено на добрые дела. И нам нужны такие воины — для постоянной работы. Надеюсь, когда-нибудь вы станете отличным последователем Геда. Может быть, даже маршалом, кто знает?

Остальные участники состязания сновали туда-сюда. Складывали оружие, которым только что пользовались, и забирали обратно свое. Пакс вложила в ножны меч и собралась идти в гостиницу. Маршал в это время, понизив голос, разговаривал с двумя мужчинами.

Чья-то рука легла на плечо Пакс. Она повернула голову и увидела, что это Амброс.

— Если… Если вы когда-нибудь придете сюда еще, я буду рад посостязаться с вами…

— О, обязательно приду, пока я тут. Это хорошая практика. Но… разве у вас нет женщин, тренирующихся вместе с вами?

Амброс покачал головой:

— Нет. То есть нет такого уровня. У нас было несколько женщин в группе для новичков, сейчас их осталось только две. Видите ли, тех, кто хочет продолжить обучение, маршал посылает для тренировок в другие места.

— Понятно. — Девушке показалось, что расспрашивать Амброса дальше было бы невежливо.

— А в вашем отряде было много женщин?

— Думаю, что четверть от общего числа. Одна была даже капитаном.

— Я слышал о герцоге Пелане. Свой титул он получил от королевского двора в Тсайе?

— Да. У него есть земли на северной границе королевства. Я должна… Мне очень хочется вернуться обратно.

— Но вы покинули его отряд, не так ли? Сначала нам показалось, что вы просто странствующий воин.

— Да, я взяла отпуск, чтобы съездить домой… Герцог сказал, что если я не найду для себя новое место службы, я всегда могу вернуться в его отряд. И я уже соскучилась.

— О…

Пакс чувствовала, что Амбросу хочется задать ей множество вопросов, но он сдерживается. Ее собеседник подошел к двери и, помолчав немного, сказал:

— Да будет с вами Гед. И мы всегда будем рады видеть вас у себя.

Было поздно. Несколько факелов освещали дорогу. Пакс спускалась к реке по темным улицам, опасливо озираясь по сторонам. Впереди шли несколько человек с мызы, но она старалась держаться от них на некотором расстоянии. Холодный ночной воздух, увлажненный рекой, овевал ее разгоряченное лицо. Пересекая мост, она уловила неприятный запах, доносившийся от дубильщиков. А дойдя до перекрестка, увидела зажженный свет в окнах постоялого двора.

Пакс проскользнула в дверь, стараясь, чтобы ее не заметили постояльцы, сидевшие в общей комнате, и поднялась по лестнице в свою комнату. С удовольствием сняла пропотевшую одежду и умылась. Потом девушка вспомнила о своем незаконченном ужине. Надев чистую рубашку, она спустилась вниз. Хеббинфорд, сидевший у камина, поднялся ей навстречу.

— Вы хотите закончить свой ужин?

— Да, если вам будет не слишком хлопотно принести его сюда.

Пакс села за пустой стол. Хеббинфорд принес свечу, через минуту подошла с подносом служанка, разогревшая остатки пищи в кухне на плите. Девушка отрезала кусок хлеба и с удовольствием стала есть.

Несколько человек, принимавших участие в соревнованиях на мызе, сидели за одним из столов. Они попивали из высоких кружек эль и обсуждали события минувшего вечера. Один из них встретился с Пакс глазами, улыбнулся и помахал ей рукой.

Мужчина в черном, которого Пакс видела предыдущей ночью, сидел в другом конце зала. У его локтя стояла фляга с вином. Двое купцов, расположившихся неподалеку, лениво играли в кости. Один из них, увидев девушку, подтолкнул локтем соседа. Они оба встали и подошли к ее столу. Тот, который был постарше, сказал:

— Я — Гар Тревеннин, купец из Чейи. Вы разрешите нам поговорить с вами?

Ответить Пакс не могла: рот у нее был занят. Она кивнула в ответ, приглашая их сесть. Тревеннин был лысым, лишь на макушке у него виднелся клок седых волос. Тот, что помоложе, был блондином.

— Говорят, вы пришли из-за гор, со стороны Аарениса. Пакс вновь кивнула в ответ, и он продолжил:

— Я слышал, там в этом году было больше сражений, чем обычно. И никакой торговли. Это правда?

Пакс глотнула эля.

— Да. Вы слышали о господине Синьяве? Так вот: он попытался развязать войну против Союза городов и северных купцов. Но его войско разбито.

— Вот оно что. А как вы думаете, войдет торговля в нормальное русло к следующей весне? В этом году я уже потерпел убытки, но сейчас у меня наготове караван с отличной шерстью. Нужен только покупатель.

Пакс вспомнила о беспорядках в Ааренисе.

— Я не могу сказать вам об этом со всей определенностью, сэр. Я уехала оттуда с последним караваном. Но, может быть, сейчас путь на Вальдайр уже и безопасен. Я просто не знаю.

— Вы там были с регулярными войсками? — спросил Тревеннин. Казалось, он не сомневался в положительном ответе.

— Да. Я служила в отряде герцога Пелана.

Привычка Пакс всегда быть начеку удержала ее от дальнейших разъяснений.

— Мм. А почему вы уехали оттуда?

Девушка почувствовала раздражение — в конце концов, это не его дело.

— Потому что я отслужила два года, сэр. Срок моей службы закончился.

— Ясно. И у вас не было никаких неприятностей? Услышав этот вопрос, она почувствовала отвращение ко всем купцам сразу. У них совершенно нет совести и чести!

— Нет, сэр. У меня не было никаких неприятностей. Пакс отвернулась от Тревеннина и продолжила свой ужин.

— Я слышал, герцог и Алиам Хальверик сильно пощипали друг друга, — сказал Тревеннин.

Пакс пристально посмотрела на него и вновь вернулась к еде.

— Да? Я ничего не могу сказать по этому поводу.

— После каких-то волнений в прошлом году… Где-то там недалеко от дороги есть пограничный форт, я забыл, как он называется…

Она сразу же вспомнила форт Страж Гномьих гор, но ничего не сказала. На девушку нахлынули воспоминания: она ощутила порыв ветра в горах, словно она вновь бросает сквозь сетку дождя прощальный взгляд на Сабена, Канну и лицо умирающего капитана Ферраульта.

— Вам известно об этом? — настойчиво спросил купец. Пакс прекратила есть и медленно положила обе руки на стол. Тревеннин взглянул на нее и увидел в глазах девушки гнев и презрение. Наконец она заговорила, сама с трудом узнавая свой голос:

— Сэр, мне нечего сказать вам об отряде герцога. Совершенно нечего. И будьте добры, сэр, оставьте меня в покое и дайте возможность закончить ужин.

Она смотрела на него в упор, пока купец не покраснел и не отодвинул свой стул. Но Пакс уже потеряла аппетит. Все эти смерти, горе… Купцы, с которыми она ехала, сопровождая караван, не были такими грубыми и наглыми. Правда, они были в Ааренисе во время войны и знали, что там происходит… От волнения у Пакс перехватило дыхание. Она глотнула еще эля. Купцы уже вновь сидели за своим столом, сблизив головы.

Мужчина в черном внимательно наблюдал за девушкой. Когда их взгляды встретились, он поднял в знак приветствия свой стакан и усмехнулся. Она отвернулась. Пакс сразу же захотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Нет, не просто в другом месте, а вновь в отряде. Смеяться вместе с Виком и Арни, болтать со Стэммелом, Сели или Девлином. На глазах у нее выступили слезы, и Пакс сердито заморгала, чтобы никто не увидел ее слабости. Она глубоко вздохнула и выпила еще эля.

Когда-то Пакс казалось, что она почувствует себя на севере дома. Теперь она шла туда. Но, видимо, Бреверсбридж был все-таки далеко от ее родного пристанища. Может быть, причина была именно в этом. Она думала о Верелле, хотя ей очень хотелось идти прямо к Трем Пихтам.

Сейчас у нее много денег. Пожалуй, даже больше, чем у ее кузена. Она представила улыбку матери, хмурый взгляд отца. Нет, он не должен сердиться, ведь деньги, потраченные на приданое, вернулись.

Пакс размышляла, что расскажет родным и о чем они будут ее расспрашивать. Но ведь невозможно рассказать им обо всем случившемся. Скорее всего она покажется им опасной, дикой, странной.

Девушка сделала еще несколько глотков и обнаружила, что кружка пуста. Но ей все еще хотелось пить. Она кивнула Хеббинфорду, но, когда он подошел, Пакс почувствовала, что у нее что-то не в порядке с голосом, и попросила немного воды. По выражению его лица она поняла, что он одобряет ее выбор. Купцы вышли из зала и стали подниматься вверх по лестнице.

Пакс с жадностью пила воду и думала о том, что она будет делать завтра. Ей нужна новая одежда, по крайней мере новая рубашка. И седло для Звездочки. Она знала, где находится магазин портного и мастерская, в которой делают конскую сбрую. Только неизвестно, есть ли там седла.

Она закажет портному одну или даже несколько рубашек, а потом решит, на сколько времени остаться здесь. Вдруг Пакс вспомнила о высоком человеке, которого ударил кузнец. Пришел ли он в себя? Ей не хотелось спрашивать о нем у владельца постоялого двора. Она взяла с блюда пирожное и стала рассеянно его жевать. Действительно, это был долгий и утомительный день.

Глава Х

На следующее утро она опять проснулась на рассвете. Но когда Пакс тихонько спустилась по лестнице, она увидела, что Хеббинфорд уже хлопочет по хозяйству. В конюшне девушка сделала небольшую разминку, стряхнув с себя остатки сна. Чуть позже пришла Севри, и они вместе покормили лошадей.

Пакс задумчиво остановилась возле черной лошади. Она размышляла, что же будет с животным, если ее хозяин умрет. Попыталась представить себя верхом и тут же засомневалась, сможет ли оседлать такую высокую кобылу.

Портной, как выяснилось после завтрака, куда-то уехал. Его жена объяснила:

— Он отправился закупать новые ткани. Скоро откроется ярмарка, и к этому времени ему поручено сшить новые плащи для членов Графского совета. Он вернется домой не раньше чем через неделю. А что вы хотите, леди? Возможно, я смогу вам помочь?

— Я хотела бы заказать несколько рубашек и плащ. Теплый зимний плащ, в котором было бы удобно путешествовать.

— Плащ на меху? Я могла бы выполнить этот заказ, если вы заплатите деньги вперед.

— Нет, нет, не на меху. Я хотела бы плащ из теплой шерсти, который спасал бы от дождя и снега…

— А какие рубашки вам нужны — простые или сложного фасона, модные?

Пакс задумалась, подсчитывая, сколько у нее денег.

— Простые. Возможно, я закажу одну модную.

— Простые рубашки я вполне могу вам сшить. Вот посмотрите, какие у нас есть шелка. Они привезены с юга.

Говорят, вы там были. И наверняка знаете, какое хорошее качество у этих тканей.

Пакс рассматривала отрезы. Шелк скользил в руках, словно вода. Немного поразмыслив, девушка решила заказать рубашку зеленого цвета, с вышивкой золотой нитью на кокетке.

Но женщина засомневалась, сможет ли она выполнить сама такую сложную работу. Уж лучше подождать возвращения мужа. А пока она может сшить рубашку из простого полотна. Пакс кивнула и объяснила, какой ей нужен фасон. Главное, чтобы удобно было держать в руках меч. Жена портного внимательно выслушала пожелания Пакс и сняла с нее мерки.

— О, вы такая высокая, словно мужчина. Размеры у вас отнюдь не женские…

Пакс лишь рассмеялась в ответ.

— Это из-за моего образа жизни. Физические упражнения сделали меня сильной и крепкой.

Но женщина явно не сочла объяснение девушки убедительным.

Подумав, Пакс заказала и длинные штаны. Местная шерсть была толще и мягче, чем та, которая продавалась в Ааренисе. Скоро наступит зима. Жена портного подсказала, где можно заказать теплые носки и перчатки. И уже к полудню все вопросы, касающиеся обновления гардероба, были решены.

На постоялый двор девушка вернулась около полудня. Подойдя к воротам, она увидела толпу и замедлила шаг. В это время из гостиницы вышли несколько мужчин, которые несли наспех сделанные носилки. Из-под одеяла выглядывали ботинки с изношенными подошвами. Пакс поняла: они несли того самого высокого мужчину. Она почувствовала, что у нее от страха подгибаются ноги.

Маршал Кедфер, шедший с остальными, увидел Пакс и коротко кивнул ей. Вся эта группа направилась в сторону мызы. Пакс подошла к дверям гостиницы, не в силах произнести ни слова. Здесь она увидела Хеббинфорда, разговаривающего с господином Оакхеллоу.

— Как все же неприятно, что это случилось у нас… — Увидев подошедшую Пакс, он обратился к ней: — О, Паксенаррион. Господин Оакхеллоу разыскивал вас.

Паксенаррион испугалась еще больше, Киакдан смотрел на нее без всякого выражения. Она открыла было рот, чтобы заказать обед, но так и застыла, не говоря ни слова.

Киакдан сказал:

— Для простого воина вы наделали слишком много шума в нашем тихом местечке.

Пакс хотела объясниться, но все подходящие слова вылетели у нее из головы.

Пауза затянулась, и Оакхеллоу спросил:

— Вы хотели пообедать?

Пакс пыталась угадать, в каком он настроении.

— Да, сэр. Но если вам нужно…

— Тогда мы пообедаем вместе, если не возражаете.

Пакс подумала, интересно, что он скажет, если она ответит отказом. Но вместо этого она кивнула и проследовала за ним в общий зал. Он пошептался о чем-то с Хеббинфордом, и тот поманил их обоих на кухню. Служанки смотрели на них широко открытыми глазами. Но киакдан словно не замечал этого. Он прошел к столу, стоящему около окна, и удобно расположился на стуле. Отсюда был хорошо виден весь внутренний двор. Поколебавшись, Пакс села напротив. Хеббинфорд принес большое блюдо, на котором лежали нарезанное ломтиками мясо, хлеб и целый круг сыра. Одна из девушек поставила на стол кувшин с водой и две большие кружки.

Киакдан вытащил из кармана нож и разрезал сыр на куски. Помолчав немного, он сказал:

— Вы, должно быть, знаете, что из-за вас тут поднялся целый переполох. Я имею в виду не только умершего чужестранца. Его смерть лишь одна из проблем. Я согласен с маршалом, что случилось это не по вашей вине. Вы случайно оказались на месте событий. Господин Сеннет отнесся к вам вполне благосклонно. Насколько мне известно, он даже назвал вас “леди”. В его устах это звучит как похвала. Местные жители хорошо знают войско Хальверика, большинство из них наслышаны о герцоге Пелане. После вашего вчерашнего разговора с купцами никто не сомневается в том, что вы по-прежнему состоите у него на службе. Вы дали мне и на мызе очень богатые выкупы, — очевидно, вы даже не знали, сколько стоят эти сокровища. Вы смогли увести лошадь, с которой даже кузнец еле справился…

Он замолчал на несколько минут и стал жевать кусочек сыра.

Пакс сидела за столом, словно оцепенев. Наконец она немного пришла в себя и взяла кусочек мяса. Медленно прожевав его, откусила хлеба. Она не знала, чего ей теперь ожидать и что делать.

Доев сыр и выпив немного воды, киакдан продолжил:

— Маршал Кедфер говорит, что вы прекрасно владеете мечом — как длинным, так и коротким, а также умеете объяснить, как обращаться с оружием. Мы не ожидали, что такая молодая девушка может обладать подобным знанием и мастерством. Кроме того, Севри рассказывала, что вы любите животных и охотно помогали ей ухаживать за ними. Это качество редко встречается среди воинов. Фактически…

Пакс наконец отважилась взглянуть на него. Она увидела, что киакдан улыбнулся, и эта улыбка преобразила его лицо.

— Фактически, Паксенаррион, дочь Дортана, вы разительно отличаетесь от большинства наемников. Киакданы знают, как проникать в суть вещей. Насколько я понимаю, вы честны, как большинство юнцов, и по природе своей не умеете творить зло. В сердце своем вы храните какие-то секреты. Но до тех пор, пока вы сами не захотите довериться мне, я не буду вас ни о чем расспрашивать.

Пакс вспомнила о снежной кошке и мысленно содрогнулась. Не в силах больше выдержать взгляд своего собеседника, она опустила глаза.

— Маршал Кедфер считает, что вам следует обосноваться на мызе, и вы станете прекрасным украшением нашего городка. У него не хватает слов, чтобы выразить вам свое восхищение. Наш местный Совет тоже вами заинтересовался…

Эти последние слова взволновали Пакс.

— Но, сэр… господин Оакхеллоу… почему? Ведь я не пробуду здесь долго…

— Да? А вы уверены в этом? Дело в том, дитя, что вы не похожи на стражников Совета, не похожи на обычного солдата, наемника или на последователя Геда, которого можно подчинить маршалу Кедферу. У вас нет никакого другого опыта, кроме как участие в военных действиях, ведь так?

Пакс утвердительно кивнула.

— И вы приходите сюда из Аарениса, где идет война. Я слышал, там вздыблена вся земля, она полыхает огнем сражений. Войска с юга наступают все дальше и дальше, они лавиной простираются к северу. Как вы думаете, они могут дойти до наших мест прежде, чем мы сможем получить подкрепление, необходимое для обороны?

Пакс уже думала об этом и считала, что такая опасность существует. Ей не оставалось ничего иного, как согласиться с доводами собеседника. А он тем временем продолжал:

— А вы пришли сюда с сокровищами. Их подлинную ценность знаете только вы и господин Сеннет. Я могу лишь догадываться. Но наверняка я знаю одно, Паксенаррион, — такие сокровища вполне могут быть у тайных агентов. У лазутчиков, покупающих лояльность перед внезапным вторжением.

Пакс не могла поверить своим ушам. Не могла произнести ни слова в ответ. Наконец, с трудом подавив гнев, сказала:

— Вы считаете меня тайным агентом? Но… я никогда не думала…

Киакдан мрачно повторил вслед за ней:

— Да, вы не думали. Но это же очевидно. Агенты действуют по-разному, в зависимости от обстоятельств. Но Совет не знает того, что знаю я. Они лишь обеспокоены, и их тревогу можно понять. Но я слышал вашу историю о Заколдованном лесе, о помощи эльфов, о том, что они послали вас ко мне и к маршалу Кедферу… И, наконец, я видел кое-что из ваших сокровищ…

Высказавшись, он вновь принялся за еду. А Пакс словно сковало холодом. Весь аппетит пропал. У нее хватало сил лишь на то, чтобы наблюдать за тем, как ест киакдан. Наконец он отставил тарелку в сторону.

— И в завершение всего — зеленая рубашка. С золотой вышивкой. Вы знаете, чьи это цвета?

Девушка с отчаянием покачала головой.

— Хм. Вы, должно быть, прямо со своей родной овцеводческой фермы попали в отряд герцога и сразу же оказались в Ааренисе.

— Да, сэр, так все и было.

— Так вот, дитя, Бреверсбридж находится рядом с границей Тсайи и Лионии. Наш местный Совет — вассал Тсайи. Его цвета — голубой и розовый. Зеленый же и золотой — цвета королевского дома Лионии.

— Это ужасно! — только и смогла прошептать Пакс. Внезапно ей вспомнились цвета Хальверика — темно-зеленый и золотой. Но она не стала задавать никаких вопросов.

— Я сказал им, что это лишь случайное совпадение. Видимо, вы просто любите эти цвета? Во всяком случае, они будут вас об этом спрашивать. Сегодня вечером соберется Совет, и вас туда вызовут. Я буду там, и маршал Кедфер также будет. Кроме того, военный представитель Совета капитан сэр Фелис Тревлин. Возможно, его советник господин Зинтис. Джос Хеббинфорд, которого вы знаете, и господин Сеннет. Ну и наш мэр — господин Кеддрин. Вас будут спрашивать о ваших доходах и о том, что происходило в последнее время в Ааренисе.

Он умолк, пытливо посмотрев на девушку. Пакс кивнула, и киакдан продолжил:

— Вы должны честно рассказать, откуда у вас сокровища. У вас есть несколько часов, чтобы все обдумать. Если вы до сих пор не сказали всю правду, вам лучше сделать это сегодня вечером. Возможно, вам придется сдавать Экзамен Правды…

— А что это? — спросила Пакс.

— Это специальное заклинание. Под его воздействием вы не сможете солгать, даже если захотите. Впрочем, вы можете и отказаться отвечать на вопросы. Совет разрешил мне рассказать вам об этом, потому что я должен буду вынести решение по вашему вопросу. Я думаю, вам не следует бояться Экзамена и заседания Совета. Будьте готовы: вам могут задать любые вопросы, вы не должны сердиться. Если же вы вообще не хотите идти на заседание Совета, то должны немедленно покинуть Бреверсбридж. Но в этом случае вам не позволят ехать на север без разрешения сэра Фелиса, потому что это земли нашего Совета. А такое разрешение, будьте уверены, вы не получите. Вы могли бы отправиться на запад. И если поспешите, то уже к заходу солнца сможете оказаться за пределами наших владений. На востоке, как вы знаете, вас подстерегает опасность. А на юг можно пробраться только обратно, через горы. Но если вы уедете, все решат, что вы вражеская лазутчица. Лично я советую вам остаться.

— Не беспокойтесь, я не убегу, — сказала Пакс.

— Хорошо. Джос Хеббинфорд скажет вам, когда нужно будет прийти. Где-то после ужина. Вы можете переодеться, если хотите.

Он встал, и Пакс поднялась вслед за ним. Уже уходя, киакдан сказал:

— Вы всегда будете желанным гостем как у меня в лесу, так и на мызе.

Пакс задумалась. Ей опять вспомнилась снежная кошка. Стоит ли рассказать ему о ней? Интересно, что он скажет, если она все-таки решится.

Через час Пакс уже вымылась и привела себя в порядок. Она надела лучшую рубашку, смазала ботинки, до блеска натерла ремень, на котором висел меч, и теперь сушила волосы возле окна. Она слышала, что кто-то прошел по коридору и остановился возле ее двери. Девушка замерла и схватилась за меч. В дверь постучали.

Пакс быстро окинула взглядом комнату. Ее кольчуга висела на вешалке. Преодолев растерянность, она все же откликнулась:

— Да?

— Леди, я Арвид Семминсон, путешественник, который, так же как и вы, живет на этом постоялом дворе. Вы видели меня в общем зале, я был одет в черную куртку. Я бы хотел поговорить с вами. Можно мне войти или нам лучше встретиться внизу?

Пакс вспомнила человека в темной одежде. Она не имела представления, кто он, поэтому решила быть осторожной. Кроме того, собрание Совета сегодня вечером… Нет, ей решительно ни с кем не следует встречаться в своей комнате.

— Я спущусь вниз немного позже, если вас это устроит. Из-за двери до нее вновь донесся густой и приятный голос:

— Очень хорошо. Я сочту за честь заказать у Хеббинфорда для вас лучшего эля или вина, что вы пожелаете.

Было слышно, что незнакомец зашагал обратно к лестнице. Пакс потрогала рукой волосы, они уже почти высохли. Она начала их расчесывать. Когда волосы падали мягкой волной ей на спину, она совсем не походила на воина. Девушка собрала их в тугой узел и осмотрела меч. Он был чистым и острым, как обычно.

Тогда она занялась штанами. Сделанная когда-то заплата все еще держалась, но в нескольких местах они протерлись, и были видны новые дыры. Вздохнув, она принялась за штопку. Потом почистила плащ, но он тоже выглядел довольно поношенным. Кожаная куртка была в нескольких местах забрызгана кровью, и она принялась старательно счищать пятна. Наконец Пакс надела куртку поверх кольчуги и взглянула на ботинки.

Масло, которым она их смазала, еще не впиталось. Лишь примерно через час у них будет нормальный вид. Пакс вытащила из сумки кожаные портянки, которые она носила в горах. Все же это лучше, чем просто носки. Она аккуратно прикрепила к поясу меч, проверила, не трудно ли будет достать, если потребуется, кинжал, и стала спускаться вниз по лестнице.

Арвид Семминсон выбрал стол, сидя за которым можно было хорошо видеть лестницу. При появлении Пакс он улыбнулся и помахал ей рукой. Девушка подошла к его столу. В зале, кроме них, был всего лишь один посетитель — огромного роста веселый детина, которого она уже видела здесь раньше. Прислонясь спиной к стене, он со счастливым видом опрокидывал в себя эль из огромной кружки. Видимо, порция, которую он принял раньше, была столь велика, что он заснул прямо на стуле.

Одежда Семминсона, как заметила Пакс, подойдя ближе, была если и не новой, то по крайней мере чистой, не рваной и из ткани хорошего качества. Его пояс из черной кожи еще не успел свернуться по краям от долгой носки. Ножны кинжала отполированы до блеска. У незнакомца были аккуратно расчесанные темные волосы, гладко выбритое лицо и красивые карие глаза. На губах играла приветливая улыбка.

— Смею ли я надеяться, что выдержал ваш осмотр, леди? — спросил он почтительно.

Пакс подумала, что ее собственная одежда значительно уступает наряду собеседника, и покраснела.

— Прошу извинить меня, — тихо сказала она.

— Да, но, встречаясь с человеком, вы составляете о нем какое-то мнение. Так всегда бывает. И для меня это не является неожиданностью. Как видите, леди, я весь перед вами, не держу за душой никаких секретов. Я не купец и не воин-наемник. Наш уважаемый хозяин считает меня вором, хотя я вовсе и не грабил его. Но вы — как бы это получше сказать? — занимаетесь примерно тем же, что и я, или просто не до конца понимаете, в какой вы оказались ситуации. Во всяком случае, я не могу позволить, чтобы молодая привлекательная женщина оказалась в ловушке, и не предупредить ее об этом.

У Пакс его лесть вызвала лишь отвращение. После комментариев жены портного у нее не осталось иллюзий, и она знала, что по местным стандартам никак не подходит под определение молодой привлекательной женщины.

Незнакомец между тем внимательно рассматривал ее.

— Итак… Возможно, наши интересы совпадают. Но даже если это и не так сейчас, то, вероятнее всего, они совпадут чуть позже. Кто знает? Да, вам известно, что сегодня вечером собирается Совет?

— Да, но…

— И вы согласились пойти на заседание…

— Да.

Пакс было интересно, откуда он это узнал. Она даже не помышляла о том, что господин Оакхеллоу мог рассказать ему об этом.

Незнакомец фыркнул и наклонился к ней:

— В таком случае вы скорее всего совершенно не понимаете опасности своего положения. Поймите, вам не так-то просто будет выпутаться. Тем или иным способом, но они заставят вас заговорить.

— Что вы имеете в виду? Он стал загибать пальцы:

— Судите сами: в городе появляется неизвестная девушка, у которой целая куча денег. Но нет служанки, которая могла бы побеспокоиться об их сохранности. И нет никаких рекомендаций, нет знакомых, которые могли бы за нее поручиться. Глупейшая ситуация. Вот помяните мои слова, они обязательно найдут причину, чтобы задержать вас. Тогда-то и начнутся неприятности.

— Но я не сделала ничего плохого. Он лишь рассмеялся в ответ:

— Какое это в данном случае имеет значение? Нет, позвольте-ка дать вам совет. Сейчас уже слишком поздно, чтобы незаметно скрыться, даже если вы того пожелаете. Но будьте очень осторожны. Когда они загонят вас в угол, возможно, вам будет предложена сделка. Это в том случае, если они сразу не найдут веских причин, чтобы бросить вас в тюрьму. Обдумывайте каждый ваш ответ очень тщательно. Повторяю: очень тщательно. Не давайте обещаний, которых не можете выполнить. Остерегайтесь колдуна, который, возможно, там появится. Он постарается подчинить вашу волю с помощью заклинаний, если вы не будете все время начеку.

— Но почему вы обо всем этом говорите мне? — спросила в недоумении Пакс.

— Видите ли, я испытываю к вам расположение. И когда-нибудь, не исключено, мне тоже понадобится ваша помощь. Но вы не сможете оказать мне ее, находясь в тюрьме, а то и в могиле. Если же они все-таки заставят вас пойти на сделку, я бы хотел знать об этом. Еще до того, как я приехал сюда, я слышал, что Совет нанял несколько посторонних людей для какой-то интересной работы. Но с тех пор, как я появился здесь, мне так ничего и не удалось узнать об этом. Есть шанс, они что-нибудь расскажут вам, если будут считать, что вы находитесь под их влиянием. И если вы возьметесь за эту работу, возможно, вам захочется, чтобы рядом был кто-нибудь, но не из числа этих людей.

Пакс, с одной стороны, была очарована словами незнакомца, с другой — ей хотелось отвергнуть его предложение. Многое из того, что он говорил, так или иначе совпадало со словами киакдана. Ей все еще было не понять, каким образом кто-нибудь смог бы удержать ее здесь. Или почему здешние правители захотели бы обвинить ее в чем-нибудь. В Ааренисе они, возможно, и придумали бы предлог, чтобы схватить ее и отправить на невольничий рынок, но только не в Тсайе.

Девушка засомневалась: а вдруг Семминсона подослал киакдан? Или вдруг кто-нибудь пытается помочь южной армии захватить север? Она не была в этом уверена, пока не вспомнила, что Софи Гэннарион планировал отправиться на север, чтобы сражаться за свой трон.

Все эти мысли с быстротой молнии промелькнули у нее в голове. Но Пакс молчала. Семминсон внимательно наблюдал за ней.

Наконец девушка сказала:

— Так или иначе, я все-таки встречусь с членами Совета сегодня вечером.

— Не забудьте, о чем я предупредил вас, — настойчиво произнес он.

— Ну что ж, постараюсь.

Пакс заметила, что из-за кухонной двери за ней наблюдает Хеббинфорд. Она отвела взгляд и встала.

Семминсон мягко сказал на прощание:

— Желаю вам удачи. Боюсь, она вам понадобится.

Пакс вышла из зала и прошла в прилегающий к конюшне двор. Ей нужно было собрать свою чистую одежду, которая сохла на веревке.

Несмотря на все волнения, к вечеру у Пакс разыгрался аппетит. Она наконец отремонтировала, как смогла, всю свою одежду, которая все же выглядела довольно потрепанной. Девушка размышляла, надевать ли ей кольчугу. Если Семминсон был вором, ей не хотелось бы оставлять такую ценность в комнате. Но, с другой стороны, если она наденет ее на себя, то члены Совета могут подумать, что она чего-то боится. В конце концов Пакс решила спросить у Хеббинфорда, как ей лучше поступить. Но он лишь пожал плечами:

— Это не имеет значения. Вещь эта ценная, вы — воин, поэтому вполне можете надеть ее на себя. А вот меч приносить на заседание Совета нельзя. Но если вы чувствуете себя увереннее, когда он с вами, то можете оставить его у охранников.

Она подумала и в конце концов поднялась в свою комнату, чтобы надеть кольчугу. Семминсон вышел в это время из своей комнаты, расположенной в дальнем конце коридора, и многозначительно посмотрел на нее.

Пакс натянула на себя звенящий металлический панцирь. Рядом с капитаном стражников она будет выглядеть как настоящий солдат.

Хеббинфорд послал одну из служанок позвать Пакс. Она стала спускаться вниз по лестнице, лихорадочно раздумывая над тем, как ей вести себя и не попасть в ловушку. Хозяин постоялого двора уже ждал ее у дверей. Вместо обычной рубашки и фартука на нем была длинная голубая мантия, а сверху — плащ с меховым воротником. Он улыбнулся девушке, и они вместе направились к усадьбе. Пакс услышала сзади конский топот и обернулась. Хеббинфорд обернулся тоже и помахал в знак приветствия едущему всаднику.

— А, сэр Фелис. Вас не было в городе несколько последних дней.

— Да, вы правы. У меня было много дел.

Пакс взглянула на возвышающуюся над ней фигуру. Лицо всадника было освещено факелами, которые держала в руках его свита. Он был одет в кольчугу и шлем, и девушка не смогла бы сказать о нем ничего, кроме того, что он сидел на лошади как настоящий солдат. Сэр Фелис коротко взглянул на нее и спросил Хеббинфорда:

— Это та самая незнакомка, о которой мне рассказывали?

— Да, сэр Фелис. Это Паксенаррион, дочь Дортана.

Она увидела, как блеснули его глаза, когда он рассматривал ее.

— Хм. Вы похожи на солдата. Вы служили в войсках герцога Делана?

— Да, сэр.

— В каком звании?

— Я была рядовым, сэр. В прошлом году я была головным ряда.

— Понятно. Ну что ж… С остальными вопросами я подожду до заседания. — Он помахал рукой Хеббинфорду и поехал вперед.

Усадьба, до которой они вскоре добрались, по всему фасаду была освещена факелами. Два капитана из эскорта сэра Фелиса остались на страже у входа. Пакс чувствовала, как на лбу у нее выступил пот; без видимой причины ей хотелось зевать. Полные тайного смысла предостережения Семминсона показались ей вдруг вполне обоснованными.

Внутри здания послышались голоса. Хеббинфорд слегка подтолкнул ее локтем. Девушка протянула свой меч стоявшему справа стражнику и перешагнула через порог.

В дальнем конце большого зала, гораздо большего, чем общий зал на постоялом дворе, вокруг стола расположились люди. Среди них Пакс узнала маршала Кедфера. Сейчас на нем была надета кольчуга, и он очень походил на маршала, которого она видела в Ааренисе. Его плечи покрывала темно-синяя мантия.

Господин Оакхеллоу был облачен в то же длинное одеяние, что и днем. Он уже занял свое место и беседовал с одним из соседей. У края стола стоял еще один человек в кольчуге. Пакс решила, что это сэр Фелис. Губы его были плотно сжаты.

Пакс услышала, что кто-то вошел вслед за ними. Обернувшись, она увидела каменщика, господина Феддита. Он окинул ее холодным взглядом и, тяжело ступая, сразу же направился к столу. Хеббинфорд тоже двинулся в ту сторону зала, и Пакс медленно последовала за ним. За столом восседал высокий человек с огромным животом. Этого человека девушка раньше в городе не видела. Он внимательно смотрел на приближавшихся каменщика и Хеббинфорда. Когда они подошли совсем близко, он заговорил:

— Наконец мы все собрались здесь. Уважаемые члены Совета, прошу садиться. Начинаем наше заседание. — После этих слов он посмотрел на лежащий перед ним лист бумаги и перевел взгляд на Пакс: — Итак, вы та самая молодая женщина, о которой я так много наслышан. Пакс… Паксенаррион, дочь Дортана? Из Трех Пихт?

— Да, сэр, — ответила Пакс. Члены Совета рассаживались в это время вокруг стола.

— Хорошо. Позвольте мне познакомить вас с нашим Советом. Я — мэр, пивовар Кеддрин. Вы проходили мимо моей пивоварни, когда шли на мызу. Маршала Кедфера, господина Оакхеллоу и господина Хеббинфорда вы уже знаете. А вот капитан сэр Фелис Тревлин, военный представитель нашего Совета…

Сэр Фелис коротко кивнул девушке. При ярком освещении Пакс рассмотрела его. Он был худым, болезненного вида человеком, несколько ниже ростом, чем герцог Пелан. Его борода была аккуратно подстрижена.

— …А вот господин Зинтис, наш волшебник.

Пакс посмотрела на стройного, симпатичного молодого человека в длинной бархатной мантии, туго затянутой шнуром. На обеих его руках красовались кольца, а на шее была серебряная цепочка с огромным кулоном. Господин Зинтис улыбнулся, и мэр продолжил:

— Господин Феддит, каменщик. А с господином Сеннетом, менялой, вы, кажется, тоже уже знакомы. — Он перевел взгляд на девушку, и она утвердительно кивнула головой. — Сегодня с нами здесь находятся и бывшие члены Совета: господин Хостин, наш мельник, торговец Гарин Гаринссони господин Доггель, кузнец. Эрис Арвидсдоттер представляет здесь владельцев ферм.

Торговец Гарин был одет как типичный купец, а на Эрис Арвидсдоттер красовалась шерстяная мантия и плащ. Она была такой же высокой и широкоплечей, как Пакс; ее седые волосы были уложены узлом на затылке. Мэр подождал, пока Пакс не раскланялась с каждым из присутствующих.

Затем он поднял тяжелый молоток, лежавший на столе, и ударил им три раза.

В наступившей тишине он громко произнес:

— Совет Бреверсбриджа открывает cвое заседание. Я прошу защиты у всех богов и сил добра, прошу их быть с намина этом собрании. Пусть же здесь господствуют мудрость и правда.

— Да будет так, — отозвались остальные. Затем мэр продолжил уже тише:

— Мы собрались здесь, чтобы узнать, что сможем, о присутствующей здесь некой Паксенаррион, дочери Дортана. Мы с беспокойством узнали о волнениях, имевших место в этом году в Ааренисе. Мы подвергнем допросу эту женщину, чтобы узнать, какие дела привели ее сюда и как это может быть с вязано с тем, что случилось там.

Он помолчал немного, и Пакс заметила, что волшебник и маршал делают записи.

— Всем понятна цель нашего заседания? — спросил мэр. Сидевшие вокруг стола люди закивали головами.

— Ну что ж, хорошо. Если у вас возникнут вопросы, вы сможете их задать. Итак, Паксенаррион, дочь Дортана, — это ваше настоящее имя?

— Да, сэр. Но еще меня называют Пакс — с тех самых пор, как я ушла из родительского дома.

— Понятно. И вы родом из Трех Пихт? Где это? В Тсайе?

— Я… я не совсем уверена. Ближайший к нам большой город называется Скалистый Форт. Именно там я вступила в отряд герцога Пелана…

Маршал прочистил горло.

— Простите меня, мэр, но Скалистый Форт находится в пределах Тсайи, рядом с северной границей.

— Понятно. А Три Пихты — это маленькая деревушка?

— Да, сэр. Она намного меньше, чем Бреверсбридж. Но земли моего отца расположены еще дальше. До них от деревни нужно еще полдня добираться по торфяникам. Мы редко ходили в Три Пихты.

— И в Скалистый Форт тоже?

— Я никогда не бывала там прежде. Просто однажды ушла из дома, чтобы вступить в отряд.

— Итак, вы прямо из дома направились в отряд герцога Пелана… Хм. А кем был ваш отец?

— Фермером. Он держал овец, — ответила Пакс. Предвидя следующий вопрос, она добавила: — Я узнала о наемниках от моего кузена Джорнота. Он уехал из дома за несколько лет до меня и вернулся, имея лошадь и золото. Он рассказывал, что служил охранником.

— Где? В Тсайе?

— Этого он не сказал, сэр. Но он говорил, что я не смогу сразу найти такую хорошую работу. Нужно начать с чего-нибудь попроще, и он научит, как это сделать.

— Хм. Довольно необычно для девушки с отдаленной фермы — вступить в армию.

— Да, сэр. Но я всегда мечтала быть воином…

— Наемником? — уточнил маршал. Пакс вспыхнула:

— Не совсем так, сэр. Но Джорнот говорил, что это неплохой путь для начала.

Мэр вновь взял нить разговора в свои руки:

— Вы говорили, что учились военному делу в крепости герцога Пелана. Именно оттуда вы отправились на войну в Дарение?

— Да, сэр.

— А как долго вы были в Ааренисе?

— Военные действия длились там в течение трех сезонов, а четвертый — зиму — мы провели в Вальдайре.

Пристально глядя на девушку, мэр поинтересовался:

— Почему вы оставили службу у герцога Пелана?

— Видите ли, Синьява был уже разгромлен, и мои два года службы подошли к концу.

— Вы поведали маршалу Кедферу и господину Оакхеллоу о том, что с вами случилось. Мы тоже хотели бы услышать об этом из ваших уст.

— Хорошо, сэр. — Пакс собралась с духом.

Опуская детали, она рассказала о первой части своего путешествия с Месенионом, вскользь упомянув о его полуволшебном происхождении и о том знании гор, которое он себе приписывал. Потом Пакс описала долину Проклятого леса — такой, какой она впервые предстала перед ними, — и сон, который привиделся обоим путешественникам.

Члены Совета слушали, не прерывая рассказ о путешествиях по подземным коридорам, о встрече со злым демоном, о битве с ним, о пожаре, о схватке со страшными орками и, наконец, о том, как она, оставшись одна, очнулась наверху у фонтана.

Пока она говорила, никто не произнес ни слова и не пошевелился. Свою историю она закончила так:

— Я чувствовала сильную слабость, но заставила себя встать и идти, лишь бы выбраться из этого страшного места. В горах начался снежный буран, и я начала замерзать. К счастью, меня нашли эльфы. Они вылечили меня, и один из них отправился в долину, чтобы проверить, насколько правдив мой рассказ. Когда он вернулся и сказал, что все мои слова подтвердились, мне стали полностью доверять.

Они объяснили, как добраться сюда, и просили передать сообщения господину Оакхеллоу и маршалу Кедферу. Мне дали поручение рассказать о том, что Проклятый лес разбужен и главный волшебник освобожден.

Пакс перевела дух и посмотрела на людей, сидевших за столом. Их лица были полны внимания, и в них не чувствовалось враждебности. Сэр Фелис повернулся к мэру:

— Если вы не возражаете, я хотел бы задать несколько вопросов.

— Пожалуйста.

— Паксенаррион, вы говорите, что находились на службе герцога в течение трех походов. Спустя какой срок вы превратились из новобранца в рядового?

— Это произошло во время первой же битвы, сэр.

— Какое место занимал ваш ряд?

— И в первый, и во второй год моей службы я стояла во втором ряду, сэр. В конце прошлого года я стала в головной ряд.

— Кое-что мне остается все-таки непонятным. Вы говорили о том, что покинули войска, и о том, что уехали на продолжительное время. Как это следует понимать: вы все еще являетесь солдатом герцога или это не так?

Пакс вздохнула:

— Видите ли, сэр, у герцога были причины отпустить меня надолго. Он и некоторые люди из его ближайшего окружения решили, что мне следует покинуть войско на годили около того. Для восстановления сил и приобретения нового опыта. Но герцог сказал, что я в любое время могу вернуться обратно и он меня с радостью примет. Но я сама еще не решила, сэр, когда вернусь в отряд.

— Но у вас нет никаких жалоб на герцога Пелана, ау него на вас?

— Ну что вы, сэр, совершенно никаких, и, насколько я знаю, у него тоже нет ко мне претензий. Служба в его отряде — это лучшее, что было в моей жизни. И я очень скучаю по своим товарищам.

— Есть ли у вас какой-нибудь подарок или знак внимания герцога, доказывающий ваше взаимное расположение?

Пакс вспомнила о кольце, подаренном ей герцогом после боя у Стража Гномьих гор. Она открыла сумочку, висевшую на поясе, чтобы достать его.

— Вот, глядите сами…

Она протянула подарок герцога Пелана мэру. Он внимательно рассмотрел кольцо и передал его сидящим за столом членам Совета. Когда все прочли надпись на кольце, мэр вернул его девушке.

Словно вспоминая что-то, мэр медленно произнес:

— Страж Гномьих гор… Это не та ли самая крепость на южной окраине Хаккенарского перевала?

— Так ее называют торговцы, — подтвердил господин Сеннет.

Хеббинфорд сказал задумчиво:

— Да. Прошлой весной ходили слухи о том, что там была грандиозная битва. Вы, должно быть, там действительно были. Но почему вы так сердиты на купцов, Паксенаррион, что даже не упоминаете о них?

Пакс бросила быстрый взгляд на сэра Фелиса и на маршала, потом повернулась к Хеббинфорду:

— Сэр, взаимоотношения с купцами — дело герцога. Я ни о чем не говорила с ними. Во многом… из-за их… предательства. Большинство наших войск полегло в этой битве. Там погибли и многие люди Хальверика. Крепость досталась Синьяве. Тем же, кто остался жив, герцог сделал подарки. Мне досталось это кольцо.

— Получается так, что герцогу Пелану и Хальверику не удалось одолеть коварство и хитрость, — заключил сэр Фелис.

Следующий вопрос задал маршал:

— Крепость осадили или ее пытались взять каким-то другим способом?

— Если она считает, что это дело герцога, Кедфер… — начал киакдан.

— Чепуха. Что бы ни случилось почти год назад в Ааренисе, рано или поздно тайное станет явным, и мы обо всем узнаем в деталях.

Пакс глубоко вздохнула и попыталась мысленно вернуться к событиям тех дней. Все наемные кампании на юге имели свою подоплеку, Кедфер был прав. Девушка собралась с духом и начала рассказывать:

— Одно из подразделений войска герцога было освобождено от участия в осаде Ротенгри. Оно было назначено на гарнизонную службу в крепости Страж Гномьих гор, пока местная милиция помогала собирать урожай.

Пакс остановилась, и все присутствующие понимающе закивали головами. Они внимательно слушали о приближении войск Хальверика, о капитуляции, гибели товарищей Пакс и атаке Синьявы. Немногих оставшихся в живых взяли в плен и конвоировали обратно в Ротенгри. Лишь крохотная горстка смельчаков продолжала отчаянно защищать крепость.

Маршал Кедфер перевел взгляд с киакдана на Пакс:

— И вы были в этом пекле… Скажите, вы находились в крепости, среди осажденных, или вас взяли с остальными в плен?

— Ни то ни другое, сэр. По счастливой случайности, троих солдат, и меня в том числе, послали собирать ягоды. В момент нападения мы находились в зарослях ежевики, и враги не заметили нас. Мы присягали герцогу, поэтому не допускали мысли о сдаче противнику.

Пакс вновь остановилась и посмотрела на присутствующих. Сэр Фелис наклонился вперед, весь его вид выражал нетерпение. Маршал высоко поднял брови, казалось, он боялся пропустить хоть слово, киакдан сидел нахмурившись. На лицах остальных были написаны заинтересованность и внимание.

Наконец сэр Фелис спросил:

— Насколько далеко вам удалось уйти? И где был сам герцог?

Пакс ответила с неохотой:

— В окрестностях Ротенгри, с остатками своего войска. Ей не хотелось больше вспоминать о событиях тех дней, рассказывать о том, как они пробирались по лесу с Сабеном и Канной. Уж лучше бы ее спросили о чем-нибудь другом. Но маршал не пожелал сменить тему разговора.

— Вы, конечно, очень верили герцогу Пелану. И это замечательно. Но потом… он снял осаду. А где в это время был Хальверик? Там же?

— Он вел свои войска к Меринату. Они прибыли на следующий день, но к решающему сражению опоздали. И тогда они пришли в Ротенгри.

— А какова была численность войск Синьявы?

— Думаю, в целом у него насчитывалось восемь сотен клинков.

— А силы Пелана… У него людей было значительно меньше?

— Да, сэр. Но ему помогали Кларт и граф Влади…

Голос маршала прозвучал твердо и уверенно:

— И, вне всякого сомнения, ему помогал Гед. Но об этом достаточно. Давайте поговорим о том, что произошло дальше. Мы слышали, что война прокатилась от гор до самого моря и войска прошли путь от Западных гор до Медных холмов. Что вы можете рассказать об этом?

Мэр внимательно слушал, но не прерывал маршала и не вмешивался.

Пакс размышляла, с чего начать.

— Сэр, в то время, о котором вы говорите, герцог и Хальверик были убеждены в том, что Синьява хочет завоевать всю территорию Аарениса. Лига городов считала его виновным в пиратстве в Ротенгри и в других злодеяниях. Герцог Пелан дал торжественное обещание выступить в поход против Синьявы, чтобы отомстить ему за все то зло, которое он причинил людям. Для этой цели он собрал под свои знамена множество наемников на севере. Лига городов тоже отстаивала свои интересы, иногда — за границей.

Услышав это, господин Сеннет потер от удовольствия руки:

— Ага! Я всегда подозревал нечто подобное! Уж слишком много торговых караванов было разграблено на дорогах между Меринатом и Сореллином. И заметьте, большинство товаров исчезало бесследно! Должно быть, они попадали на юг. А я слышал, что Синьява вступал в какую-то гильдию.

Пакс кивнула утвердительно:

— Мы слышали то же самое, сэр, после падения крепости Сильван.

Сэр Фелис спросил взволнованно:

— Сильван пал? А что случилось с самим графом?

— Его убили. Но люди Влади спасли его наследника, маленького мальчика, и он находится в безопасности в Андрессате. Вот то, что я слышала об этом, — ответила Пакс.

— Боже мой, сколько горя приносят все эти непрерывные войны, — прошептал маршал.

Мэр жестом призвал собравшихся соблюдать тишину. Когда все успокоились, он вновь обратился к Пакс:

— Продолжайте. Что было потом?

Девушка пожала плечами:

— Я знаю далеко не все, сэр. Ведь я была всего лишь рядовым.

Она описала поход и связанные с ним события, стараясь не упустить ни одной детали. Сэр Фелис и маршал слушали ее затаив дыхание, ловя каждое слово. Остальных в большей степени интересовало описание битв, сражений, разыгрывавшихся то тут, то там.

Наконец, охрипшая от долгого рассказа и ответов на многочисленные вопросы, Пакс дошла до описания последних дней, когда остатки армии Синьявы были окончательно разгромлены с помощью Алюреда.

— Мы схватили оставшихся в живых солдат в древних развалинах, в том месте, где сливаются Иммер и Иммефаль.

— Крепость Иммер… Никто не мог завладеть ею с тех пор, как угас род старого герцога.

Пакс с удивлением посмотрела на сэра Фелиса:

— Так вот что это такое? Хоть и полуразрушенная, но все еще грозная цитадель, искусно встроенная в скалу. Во всяком случае, Синьява был убит при попытке тайно сбежать оттуда, а остатки его армии капитулировали, сдаваясь на милость победителей.

Наступила тишина. Ее прервал вздох мэра:

— Мне трудно поверить, что Синьява действительно мертв. На протяжении долгих лет мы боялись, что он придет из-за гор и захватит Ааренис. Я помню его грозные обещания захватить нашу землю. Вы не забыли, с каким страхом в душе мы жили, господин Оакхеллоу?

— Конечно нет.

— А теперь его наконец нет. И нам не нужно больше бояться его шпионов, которые множество раз пытались выведать наши секреты. Неужели это правда?

Глава XI

— Если она действительно говорит правду. Нам потребуются месяцы, чтобы проверить ее рассказ. Все-таки она вполне может быть тайным агентом, — сказал Феддит.

Пакс, услышав это, вспыхнула. Но неожиданно на ее защиту встал сэр Фелис:

— Я не думаю, что это так. Девушка носит кольцо герцога, она охотно нам его показала. А я знаю этот герб.

— Но кольцо могло быть и украдено, — упрямо возразил Феддит.

— Но Пакс сражается как солдат, прошедший школу в войсках герцога Пелана, — высказал свое мнение маршал.

— Во всяком случае, у нас есть способ проверить, говорит она правду или лжет. Если господин Зинтис пожелает… — сказал, глядя на волшебника, мэр.

Чародей посмотрел на Пакс и обезоруживающе ей улыбнулся:

— Ну что ж, я выскажу свое мнение, если леди не возражает. И без всякого колдовства, господа, я вижу, что в ее рассказе не было лжи. Мне она кажется честным солдатом, и я прямо заявляю это капитану сэру Фелису. — Он посмотрел Фелису прямо в глаза, и тот кивнул. — Мне не хотелось бы воздействовать на девушку заклинаниями, господа, если у нее есть возражения. В этом нет необходимости.

Торговцы, входившие в Совет, были ошеломлены его словами. Господин Оакхеллоу слабо улыбался. Маршал Кедфер заговорил отрывисто, как обычно:

— Я уверен, она не будет против. Это ведь почетная просьба. Разве это не так, Паксенаррион?

Пакс напряженно размышляла, что делать. В душе она хотела, чтобы члены Совета согласились с мнением волшебника оставить ее в покое. Но что это были за заклинания? Несмотря на заверения киакдана, что в них нет ничего страшного, она все же боялась попасть под воздействие волшебных чар.

Она решила спросить осторожно, взвешивая каждое слово:

— Господа, я всего лишь раз находилась под влиянием магии. Это было тогда, когда я встретилась со злым демоном. А какие заклинания может использовать господин Зинтис? Я бы не хотела подвергать себя влиянию неведомых мне сил. И пойду на это только в том случае, если это действительно нужно для выяснения истины.

— Хорошо сказано, — пробормотал киакдан. Остальные закивали, соглашаясь с ним.

Господин Зинтис обратился к девушке:

— Это не обычное заклинание. Оно очень ограничено по силе своего воздействия. Но вы абсолютно правы: не нужно подвергать себя влиянию волшебных чар без гарантий безопасности. Я постараюсь объяснить вам все подробно. Сила этого заклинания состоит в том, что под его действием вы не сможете солгать. Только никто не должен стоять очень близко к вам. Я могу, конечно, сделать так, что никто из присутствующих здесь тоже не сможет солгать, но это потребует огромных усилий. Заклинание влияет не только наречь — оно предупреждает и неправедные действия. Но когда заклинание снято, человек вновь обретает способность говорить неправду. Это уже зависит от его совести и обстоятельств. Как показывает практика, волшебные чары длятся не очень долго. Я не думаю, что в нашем случае их нужно растягивать во времени. Всем все понятно? — Казалось, волшебник был горд своим объяснением.

Пакс еще раз окинула взглядом всех присутствующих. Взвешивая каждое слово, она старалась говорить очень вежливо:

— Простите меня, господа, но я никого из вас не знаю достаточно хорошо. Некоторых из вас — всего несколько дней. Как я могу быть уверена в том, что вы…

Она умолкла, увидев реакцию присутствующих. Некоторые лица налились краской. Каменщик возмущенно зашипел, а кузнец громко рассмеялся:

— О леди, вы сделали удачный выпад. Я так и знал, что тот, кто смог одолеть злого демона, всегда сумеет выкрутиться. Вы не доверяете нам и не хотите сказать всю правду. Впрочем, это неудивительно.

Господин Зинтис быстро добавил:

— Может быть, и так. Но я не держу на вас зла, леди, за ваши сомнения. Совету придется принять на веру ваш рассказ и удовлетвориться этим.

— Это тот вор надоумил вас вести себя так, Пакс? Я видел, как он разговаривал с вами сегодня днем, — заметил Хеббинфорд.

— Сэр, я не поверила многому из того, что он сказал, но… господин Оакхеллоу говорил уже об этом — эльфы поручили мне сказать так много. Теперь я понимаю, насколько была глупа. Я ведь никогда раньше не путешествовала одна. И не задумывалась над тем, какое впечатление может произвести на людей мое появление из-за гор, да еще с целой сумой сокровищ. Я вполне могу понять ваши подозрения. Но тем не менее… Я не хочу подвергать себя риску оказаться под воздействием магии.

Мэр недовольно покачал головой:

— Понятно. Вы совсем не знаете меня, и нет смысла рассказывать вам, что мои предки основали этот город. Все равно вы не доверяете мне. А есть ли здесь кто-нибудь, кому вы вообще могли бы поверить? Вы знали раньше кого-нибудь из последователей Геда? Или, может, вы были киакданом?

— Сэр, я не хотела вас обидеть, но тем не менее так получилось. Да, я знала последователей Геда, и эльфы послали меня к маршалу и к киакдану Оакхеллоу. Если они подтвердят, что мне не угрожает никакая опасность, то я соглашусь.

Мэр посмотрел на нее проницательным взглядом:

— Возможно, вы действительно неопытны в таких делах. А что скажете вы, господин Оакхеллоу? Маршал Кедфер?

— Господин Зинтис — честный волшебник. Заклинание, которое он собирается использовать, абсолютно безвредно. И я даю слово, что мы не будем использовать никакой другой вид магии, — пообещал киакдан.

— Я лишь повторю то же самое. Уверяю вас, господин Оакхеллоу и я отвечаем за свои слова. И мы не допустим ничего плохого, — добавил маршал.

Никаких отговорок Пакс больше придумать не могла и с убитым видом посмотрела — на мэра:

— Ну что ж, сэр, хорошо. Я просто хотела спросить. — Затем девушка повернулась к господину Зинтису и, стараясь справиться с нахлынувшим на нее страхом, сказала: — Начинайте, когда будете готовы, сэр.

Он поставил перед девушкой свободный стул.

— Вам лучше сесть. На какой-то миг вы можете почувствовать головокружение. А теперь постарайтесь ни о чем не думать.

Когда она села, волшебник достал откуда-то из складок мантии маленькую коробочку, а оттуда — щепотку цветной пыли. Ловким движением он бросил ее в сторону Пакс. Она рассыпалась в воздухе и повисла на какое-то время, прежде чем опуститься на девушку. Затем он достал из рукава четыре палочки и разложил их на полу вокруг стула. Потом волшебник встал у нее за спиной, что-то напевая на незнакомом языке. Одновременно с этим он делал кругообразные движения рукой перед ее лицом.

Члены Совета внимательно наблюдали за всеми его действиями. Наконец колдун, завершив таинственные манипуляции, произнес обычным голосом:

— Говорите правду или молчите, пока находитесь под воздействием волшебных чар.

Пакс удивилась, что не почувствовала ничего необычного. Никакого звона в ушах, боли, ничего такого, что отличало бы ее состояние от прежнего. Она не собиралась никого обманывать, но что может случиться, если она солжет? Как проявит себя заклинание?

Мэр начал задавать вопросы — те же самые, что и раньше: имя, откуда она родом, причины, которые побудили ее покинуть войско герцога, цель, с которой она пришла в Бреверсбридж. Он задал несколько вопросов о ее участии в военных действиях, и она ответила точно так же, как и раньше. Честно, с теми же подробностями. Разница была только в том, что на этот раз диалог проходил быстрее. Их никто не прерывал до самого конца. Когда же она ответила на последний вопрос, мэр сел на свое место и обвел взглядом присутствующих:

— Она не солгала. Ее история необычна, но в ней все — правда.

— Тогда почему она не хотела подвергать себя воздействию заклинания? И как мы можем быть уверены в том, что оно действительно сработало? — все еще недоверчиво спросил каменщик.

Волшебник возмущенно запыхтел. Предвосхищая его ответ, господин Оакхеллоу сказал своим глубоким голосом:

— Господин каменщик, Зинтис — очень опытный волшебник. Мы не можем подвергать сомнению его искусство.

— Ну если вы так считаете… — оправдываясь, протянул каменщик.

— Я и сам удивляюсь, почему девушка, побывавшая в таких опасных переделках, могла испугаться простого заклинания. Это можно объяснить лишь ее печальным предыдущим опытом, — задумчиво сказал маршал.

Киакдан бросил на него сердитый взгляд:

— Послушайте, маршал, вы же знаете не хуже моего, каково ей пришлось при встрече со злым демоном. Не надо было заставлять ее…

— Вы правы.

— Скажите, господин Зинтис, а как долго будет действовать ваше заклинание? — обратился с вопросом к волшебнику киакдан.

— Недолго. Еще четверть часа, но, если хотите, я могу снять его прямо сейчас.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — сказал мэр. Остальные члены Совета закивали, соглашаясь с ним.

Пакс увидела, что маг подошел к ней ближе. Он поднял палочки, затем начал произносить другое заклинание. Закончив, он спросил:

— Надеюсь, вам не было плохо?

— Нет, сэр.

Пакс по-прежнему не чувствовала ничего необычного. Если бы она знала, что это будет так просто, то сразу бы согласилась подвергнуться этому испытанию. Мэр тем временем прочистил горло и сказал:

— Ну что ж, мы заседаем уже довольно долго. Пора переходить к другим вопросам.

Пакс опять почувствовала беспокойство. Чего от нее хотят еще?

— …Давайте сделаем небольшой перерыв и выпьем по кружке эля. Как вы себя чувствуете, Паксенаррион?

— Хорошо, сэр.

Пакс вспомнились предостережения Семминсона. Что они теперь будут требовать от нее? Размышляя таким образом, она встала вместе с остальными и последовала за ними во двор. Мэр подозвал одного из слуг и отправил его за элем. Напиток оказался приятным на вкус и прохладным. Пакс с удовольствием сделала несколько глотков. Не успела она допить до конца, как к ней подошел сэр Фелис. Он начал разговор немного смущенно:

— Я рад, что Синьява мертв. Если бы его войска пришли сюда, я должен был бы возглавить оборону. И кто знает, сумели бы мы отбиться. В прошлом году недалеко отсюда шел бой, а у наших войск даже не было удобной позиции для обороны. Ни оружейных складов, ни убежища для тех, кто не мог сражаться, — ничего.

— Но с тех пор мы построили мызу, — вступил в разговор маршал.

— О да. Но она не оборудована как крепость, хотя и сделана из камня. Ей просто не выдержать штурма.

— Что верно, то верно. Против регулярных войск она не устоит. Мы могли бы сдержать натиск какой-нибудь банды, но не более того.

В этот момент к ним подошел слуга. В руках он держал поднос, на котором стояли кружки с элем. Маршал пояснил:

— Этот напиток сделан на пивоварне Кеддрина. Не думаю, что вы когда-нибудь пробовали такое чудо, Паксенаррион.

Пакс сдула пену и сделала несколько глотков. Эль действительно был очень вкусным и крепким.

— Замечательно, — только и сказала она. Помолчав немного, сэр Фелис спросил:

— Скажите, Паксенаррион, а при расставании герцог Пелан не порекомендовал вам сосредоточиться в ваших тренировках на чем-то определенном, на том, что могло бы пригодиться при дальнейшей службе в его войске?

— Он считал, сэр, что мне следует научиться лучше сражаться верхом, а еще подумать над совершенствованием своих командирских навыков…

— Н-да. Звучит так, словно он планировал сделать из вас сквайра, а не обычного тяжеловооруженного всадника.

Он не предлагал вам стать рыцарем или кем-нибудь в этом роде? — В его голосе сквозило удивление и раздражение.

Пакс утвердительно кивнула:

— Он сказал, сэр, что хотел бы, чтобы я приобрела знания, необходимые для капитана. Через несколько лет, скажем.

Сэр Фелис нахмурился:

— А вы уже занимали какую-нибудь командирскую должность?

— Один раз я была временно назначена капралом, сэр, когда нужно было заменить раненого товарища. А в конце похода, когда Синьява был схвачен, я была назначена командиром охранников.

— Значит, Синьява был под стражей?

— Да, сэр, — ответила Пакс, не вдаваясь в детали.

— Видимо, вы действительно были на хорошем счету у герцога Пелана. Но должен вам сказать: вряд ли наш Совет наймет вас на службу. Особенно не надейтесь. В этом году набор рекрутов уже сделан. Но вы, конечно, можете прямо спросить об этом членов Совета.

— Я об этом не думала, сэр. Я совсем не знаю этих мест. И тех, кто охраняет их.

— Мм. Я покажу вам карту местности. Вы умеете разбираться в картах? Ну что ж, хорошо. Возьмем, к примеру, одно из королевств, в котором находится главное феодальное поместье. Ознакомившись с ним, вы поймете, на что сможете рассчитывать в случае найма. Если захотите, маршал Кедфер расскажет вам о возможностях мызы и усадьбы. Под надзором товарищества Геда, как вы знаете, несколько центров, в которых ведутся усиленные тренировки по воинскому мастерству. Каждый из них придерживается своего порядка.

— Это из таких центров выходят паладины? Мы видели одного из них в Ааренисе.

Сэр Фелис глотнул немного эля.

— Кого вы видели? Простите, это совсем не то. Маршал может рассказать вам об этом больше, чем я, если это вас интересует. Но вообще я имел в виду рыцарей. Рыцарей Геда, рыцарей Огнедышащего Дракона, последователей Главного дракона Кемвина.

Пакс была сбита с толку.

— Я думала, всех рыцарей обучают одинаково. И набирают на службу тех, кто имеет знатное происхождение или особо отличился в воинском искусстве.

Сэр Фелис удивленно посмотрел на девушку:

— О нет. Откуда у вас такие мысли? Нет, нет, дорогая. Откуда вы родом? Напомните-ка. Из небольшой приграничной деревушки, не так ли? Позвольте, я попытаюсь объяснить вам все по порядку.

Его объяснения в значительной мере просветили Пакс, так как раньше она слышала лишь о нескольких местах, где готовили рыцарей, но ничего не знала о существующих там правилах. Он окончил свой рассказ и показал на маленькие золотые колокольчики, которые были прикреплены к его воротнику.

— Я, например, принадлежу к рыцарскому ордену Колоколов, одному из трех орденов, созданных королевским домом Тсайи. Но наш — старейший.

Он выдержал с достоинством паузу и пригубил бокал с элем. Казалось, сэр Фелис ждал, что на Пакс его слова произведут большое впечатление, но она лишь осознала бездну своего невежества.

Вытерев усы, он продолжил:

— Члены нашего ордена могут быть последователями любого святого или благородного героя. Лично я — последователь Геда, но брат моего отца и мои кузены — файкланцы. Мы верны короне Тсайи, а если говорить более конкретно — то наследнику Дома Пахиери. Но рыцари Геда присягают в верности генеральному маршалу Геда, который становится командиром рыцарей. Правила вступления в каждый орден зависят от его целей и от обстоятельств. — Сэр Фелис с сомнением осматривал Пакс с ног до головы, словно она была беспородной лошадью, выставленной для продажи.

— Понятно, — сказала Пакс, втайне надеясь остановить его словесный поток. Конечно, она не могла сразу разобраться во всех тонкостях и чувствовала растерянность. Когда к ним подошел мэр и взял ее за руку, девушка испытала облегчение.

— Пойдемте обратно в дом, нам еще о многом надо поговорить.

На этот раз Пакс попросили сесть со всеми за стол. Члены Совета смотрели на нее дружелюбно, лишь у господина каменщика по-прежнему был враждебный вид.

Мэр повернулся к Пакс и, улыбнувшись, заговорил:

— Мы рады, что вы пришли к нам. Теперь, когда мы знаем, кто вы такая и откуда, позвольте мне объяснить, какие у нашего города трудности. Бреверсбридж находится на главном торговом пути с запада к морю. Мимо нас проходит большое количество транспорта, и, хотим мы того или нет, мы во многом зависим от него. Однако, я надеюсь, вы не будете оскорблены, если я скажу, что Совет выступает против того, чтобы в окрестностях города находились никому не подчиненные вооруженные люди. Некоторые из них честны и благородны, как вы, и не приносят никакого вреда жителям. Но некоторые, как, например, незнакомец, умерший на постоялом дворе, везде затевают ссоры. Конечно, мы стараемся призвать таких воинов к порядку. Но лучшее решение вопроса, как мне кажется, — это найти командира, который бы отвечал за их поведение и имел полномочия навести порядок. Вы — самый подходящий для этого человек. Господин Сеннет не разгласил вашу тайну даже перед членами Совета. Мы не знаем, какие сокровища и сколько вы принесли ему для оценки. Но он заверил нас, что у вас вполне достаточно средств, чтобы не иметь надобности никого грабить вплоть до Новогоднего праздника.

За столом раздался смех. Даже каменщик натянуто улыбнулся.

— Однако у нас существует такой порядок: если у сэра Фелиса не будет для вас работы, мы не позволим вам оставаться здесь долго без дела. Я имею в виду срок больше чем несколько недель. Я понимаю, вы сделали заказы нашим местным торговцам и, не получив товара, не сможете уехать. Конечно, оставайтесь до тех пор, пока не решите все свои дела. Но, с другой стороны, мы, я имею в виду Совет, предлагаем достойное вас занятие. Если вы примете наше предложение, мы не будем рассматривать вас как искателя приключений.

Пакс вспомнила предостережения Семминсона.

— А какое занятие вы хотите мне предложить, сэр?

— Работу, которая, я верю в это, соответствует вашим способностям и подготовке. По крайней мере так говорит маршал Кедфер. Я думаю, сэр Фелис сходится с ним во мнении, не так ли?

Сэр Фелис утвердительно кивнул.

— Нам неоднократно досаждали разбойники, охотившиеся поблизости от нас за торговыми караванами. Вы понимаете, почему это так волнует нас, — ведь наше благосостояние зависит от торговли. Сэр Фелис несколько раз объезжал районы, прилегающие к городу, но безрезультатно. Помимо этого, Совет поручил ему руководить строительством сторожевой башни на северной окраине города. Нам нужен человек, который мог бы найти место, где прячется банда разбойников, и разгромить их. Ни один из нас не имеет соответствующей подготовки, и, если уж говорить честно, все наше время занято торговлей. Пожелаете ли вы принять это предложение?

Пакс не могла сдержать улыбки. Предложение показалось ей очень забавным. По крайней мере, та его часть, которая касалась поисков лагеря бандитов. Но что касается того, что их нужно поймать и убить…

— Сэр, это очень интересное предложение. Но, что бы ни думал маршал Кедфер, мне одной будет не под силу справиться с бандой разбойников.

— Не волнуйтесь. Мы и не ждем от вас этого. Мы только хотим, чтобы вы повели против них вооруженную группу людей, включая отряд местной милиции. И вы могли бы обсудить, скажем, с маршалом или сэром Фелисом, каким образом лучше нанести им поражение. Когда обнаружите их лагерь, конечно.

Такая постановка вопроса была для Пакс уже более привлекательной. Когда она думала о бандитах, то всегда вспоминала тех, кто убил Сабена и Канну. Поэтому она согласилась без лишних проволочек:

— Я не люблю бандитов. И буду рада помочь вам.

— Хорошо. Тогда мы предлагаем вот что: мы поручим вам собрать членов местной милиции, у которых достаточно свободного времени, и они… нет, город снабдит их оружием. Мы не заплатим вам деньгами за эту работу, но мы подарим вам часть возвращенных товаров и — отдельно — вознаграждение за каждого убитого или взятого в плен бандита. Если вам будет нужна срочная помощь, идите прямо к маршалу Кедферу, и он организует вам все, что будет нужно. Вас устраивают наши условия?

Пакс не представляла, как обычно составляются подобные контракты, но такие условия договора ей показались вполне приемлемыми. Если было разграблено много караванов, то, конечно, возвратить добычу разбойников законным владельцам будет благородным делом. Поэтому она сказала:

— Да. Я постараюсь сделать все, что от меня будет зависеть. Но есть ли у вас какие-нибудь догадки, где они могут находиться?

Мэр наклонился вперед:

— Догадки, возможно, и есть. Но нет уверенности. На караваны нападали на всех дорогах в округе. Но Эрис рассказывала нам, что грабили и фермы. Причем одну или две — к западу отсюда — уничтожили практически полностью. На их месте остались руины, которые могли бы служить убежищем для бандитов, хотя сэр Фелис никого и не нашел там…

— Но это не значит, что они не использовали развалины для своих целей. У нас не было времени, чтобы проверить там каждый уголок. Они могли притаиться где-нибудь поблизости, — вступил в разговор сэр Фелис.

А мэр продолжил его мысль:

— Мы думаем, что они заслали к нам в город своего шпиона. Грабят, конечно, многие караваны, но особенно те, которые прибывают сюда в рыночные дни. Я не буду скрывать, эти люди очень опасны. Обычно они убивают всех купцов, возниц и стражников. А ведь в караванах, как вызнаете, не так и мало народа: кроме возниц примерно пять купцов и от десяти до двадцати вооруженных охранников. Кроме того, бандиты истребили две семьи жителей нашего города, которых мы все хорошо знали… Я думаю, эти несчастные не ожидали, что их будут грабить…

— Но в сговоре с ними может быть и какой-нибудь фермер. К северо-западу отсюда простирались когда-то земли барона Ансега. Но он умер много лет назад, не оставив наследника. Право на его титул и владения до сих пор оспариваются в Верелле. А вообще на расстоянии двух дней пути от Бреверсбриджа — и в лесах, и вдоль реки — нет больших поместий, кроме как барона Велиса, чьи земли начинаются за Бингхамом, — высказал свое мнение сэр Фелис.

— Конечно, гильдии купцов заинтересованы в сохранении безопасности на дорогах. У нас, правда, нет такой гильдии, как в Ааренисе, которая обладала бы всей полнотой власти, но мы всячески будем содействовать тому, чтобы по нашим дорогам можно было спокойно ездить. Особенно там, где нет владений знатных лордов и за их сохранность никто не несет ответственности, — продолжил мэр.

Пакс внимательно слушала. Но, узнав новые детали, она почувствовала, что ее одолевают сомнения.

— Итак, вы хотите, чтобы я обследовала прилегающие к Бреверсбриджу земли и нашла то место, где прячутся разбойники. А потом возглавила бы отряд, который должен их атаковать. А что нужно сделать потом — убить этих бандитов, взять в плен или просто изгнать?

— Определенно их нужно убить или взять в плен. Если вы их лишь выгоните оттуда, они сразу же вернутся, как только вы уйдете, — сказал маршал Кедфер.

— Я считаю, их нужно убить. А чего еще заслуживают бандиты? — высказал свое мнение мэр.

Пакс было интересно, убил ли он когда-нибудь хоть одного человека. Сам.

— И если вы найдете кого-то… Я имею в виду, кто может дать информацию здесь, в Бреверсбридже… — добавил мэр.

Пакс усмехнулась:

— Вы думаете, мне, новому человеку, будет легко найти сообщников этих бандитов? Нет, сэр, я, возможно, смогу их отыскать и сразиться с ними, но у меня нет опыта выведывать секреты, подобные этим.

— Понятно. Но если вы вдруг что-нибудь услышите…

— Конечно, я скажу… Вы хотите, чтобы я докладывала обо всем маршалу Кедферу? Ведь так?

— Да, правильно. Или мне. Но лучше маршалу Кедферу.

Пакс еще раз окинула взглядом членов Совета. Все внимательно наблюдали за ней. Волшебник ласково ей улыбнулся, стараясь приободрить. Маршал и сэр Фелис смотрели на девушку с беспокойством, словно она была новичком, ничего не смыслящим в таких делах. Во взгляде господина Оакхеллоу сквозил вызов.

Пакс вдруг почувствовала себя очень уставшей. Сражение с разбойниками ее не пугало, она была бы рада принять участие в честном бою. Но девушке казалось, что присутствующие ожидают от нее чего-то еще. Чего-то большего.

Наконец она сказала:

— Я сделаю то, о чем вы просите. По крайней мере попытаюсь. Я согласна, что нужно начать с поисков их лагеря. У вас есть карта местности?..

Но договорить ей не дали. Все члены Совета заговорили разом.

— Как это любезно с вашей стороны…

— Необязательно начинать прямо сейчас, можете сначала немного и передохнуть…

— Возможно, завтра вы встретитесь с маршалом Кедфером и обговорите детали…

— …Я познакомлю вас с моими сержантами…

Мэр ударил по столу своим молотком, и все сразу же умолкли.

— И последнее. Город, как я уже говорил, поддерживает местную милицию. Мы обеспечиваем ее едой и оружием. А что нужно в первую очередь вам? Я вижу, у вас есть оружие и доспехи…

Он ждал ее ответа. Пакс размышляла о том, что ей может понадобиться для выполнения операции. Прежде всего, конечно, выносливая лошадь…

— Мне нужны лошадь или мул. Мой пони не годится: он не боевой конь, — сказала девушка.

Сэр Фелис нахмурился:

— У меня сейчас нет запасной лошади. Та, которая была, недавно покалечила ногу.

Мэр огорченно покачал головой:

— В это время года все лошади в городе наперечет, они нужны для повседневной работы. А что скажете вы, маршал Кедфер?

— Извините, но тут я вряд ли смогу помочь. Все, что у меня есть, — это моя собственная лошадь и лошадь Амброса. Но если покупать животное, возможно, сэр Фелис мог бы послать в графскую конюшню…

— В моей конюшне есть одна свободная лошадь. Та самая, черная, — прервал его Хеббинфорд.

Пакс пришла в волнение. Она как-то не подумала об этой черной красавице, но она была именно такой лошадью, которую девушка не раз видела в своих мечтах. Именно такая нужна настоящему воину! Она просительно посмотрела на мэра, а потом на Хеббинфорда:

— Можно мне взять эту лошадь? Ведь она теперь ничья.

— Нужно подумать… Вам действительно нужна хорошая лошадь, ведь придется много ездить верхом. Что ж, если присутствующие ничего не имеют против… — медленно произнес мэр.

— Постойте, ведь лошадь — наследство этого парня. Глядя на него, трудно было поверить, что у него могли быть друзья. Но если у него окажутся наследники, они обязательно заявят свои права на имущество этого негодяя, — задумчиво сказал господин Феддит.

— Какой штраф он должен был бы заплатить господину кузнецу, если бы выжил? Не мог бы наш Совет конфисковать эту лошадь в счет нанесенных им убытков и продать ее Паксенаррион? — спросил Сеннет.

Пакс не была уверена, что имеет право вмешиваться в дебаты Совета, но все же робко заметила:

— Мне кажется, господа, сначала нужно заплатить господину Хеббинфорду за содержание лошади. И потом… у меня нет достаточного опыта, чтобы как следует ухаживать за таким животным. Но даже если бы я и справилась, то после поимки разбойников, я думаю, эта лошадь будет мне не нужна.

Слова Пакс были прерваны громким сопением кузнеца. Наконец он сказал отрывисто:

— Замечательно. Пусть бедное животное трудится, не зная отдыха, скачет с утра до ночи по окрестным дорогам…А вот кто будет за ним ухаживать, никому неизвестно. Мне кажется, дорогая, вашего умения хватит лишь на то, чтобы уморить лошадь. Разве что вам поможет волшебное кольцо, которое вы носите.

Пакс увидела, как киакдан и маршал бросили быстрый взгляд на ее руки.

— А что по этому поводу думают остальные? Если лошадь передать Паксенаррион, господину Хеббинфорду ненужно будет рисковать своей шеей, чтобы объездить ее. Вы ведь не позволите Севри делать это, правда, Джос? — усмехнулся мэр.

— Никогда. И не позволил бы этого ни одному моему работнику. Я за то, чтобы передать ее Пакс! — сказал Хеббинфорд.

С ним согласились почти все члены Совета.

— Если вы решите купить эту лошадь, мы назначим вполне приемлемую цену, — сказал, обращаясь к девушке, господин Сеннет.

Мэр, похлопав его по плечу, вынес свое решение:

— Мы можем сделать еще лучше, Сеннет. Если она поймает бандитов, мы отдадим ей лошадь в виде вознаграждения. Паксенаррион не станет отказываться, а нам не нужно будет ухаживать за животным.

Все дружно рассмеялись. Прежде чем разойтись, члены Совета окружили Пакс, чтобы еще раз поблагодарить ее за согласие ловить бандитов. Когда девушка забирала у стражников, стоявших у дверей, свой меч, она увидела, что ее ждут Хеббинфорд и киакдан. Все вместе они пошли к гостинице. Ночной воздух заставил ее поеживаться, и Пакс с нетерпением подумала о новом плаще, который вскоре должна будет получить у портного.

Глава XII

Пакс легла спать за полночь. Утром она могла бы встать и позже, чем обычно, но в предвкушении от встречи с черной лошадью проснулась на рассвете. Сумеет ли она совладать с ней?

Девушка была уверена в магической силе своего кольца. Но ведь, сидя в седле, она будет больше думать о том, как поймать разбойников, и уж потом — о лошади. Но как эта черная красавица соответствовала ее мечтам о путешествиях и приключениях!.. Она уже представляла себя скачущей на ней верхом сквозь восхищенные толпы людей.

Пакс надеялась, что утром сможет без свидетелей попрактиковаться в верховой езде. Но на самом деле все оказалось не так. Когда Пакс вышла во двор перед конюшней, там уже было полно народу. У всех были свои дела.

Сначала она решила почистить лошадь, потому что Севри это сделать не удалось. Пакс взяла щетку и вошла к черной кобыле в стойло. Одновременно она большим пальцем свободной руки крепко взялась за кольцо. Уши лошади были подняты словно по тревоге. Но большие карие глаза спокойно наблюдали за Пакс. Лошадь жевала свою утреннюю порцию зерна.

— Стой спокойно, милая, — ласково сказала Пакс.

Она начала очень осторожно приглаживать шерсть. Эта лошадь была выше и крупнее, чем боевой конь герцога. Пожалуй, под стать ей была лишь любимица Арколина. Пакс проводила щеткой по бокам, крупу, крестцу. Пыль так и летела во все стороны. Видно, лошадь давно уже не чистили. Пакс провела щеткой вниз по ноге, но заметила, что лошадь вся напряжена. Тогда она вновь принялась ее уговаривать:

— Все хорошо, дорогая. Я же не хочу делать тебе больно. Постой спокойно, не волнуйся…

Мускулы у животного расслабились, а копыта глубже погрузились в сено.

— Ты хочешь выйти отсюда? Помчаться галопом по дороге, так чтобы ветер свистел в ушах? Хочешь, моя хорошая?

Вскоре Пакс почистила ее уже с двух сторон. Провела несколько раз щеткой по животу (пришлось снова обратиться к помощи кольца), затем принялась расчесывать тяжелую запутанную гриву. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Пакс подняла голову. Перегнувшись через стенку стойла, на нее с благоговением смотрела Севри.

— Я не думала, что вы сможете с ней справиться, — сказала девочка.

Пакс усмехнулась, все еще крепко держа большой палец на кольце:

— Я и сама сомневалась, что сумею. Ты не могла бы принести мне что-нибудь острое?

— Вы собираетесь теперь заняться ее копытами?

Пакс пожала плечами:

— А что делать, если у нее там застряли камешки? Нужно, иначе потом будет хуже.

Севри протянула ей небольшой ножик:

— Я только что закончила со Звездочкой. Вот, держите.

Пакс нагнулась и вновь удивилась размеру лошадиных копыт. Она почувствовала пристальный взгляд лошади и подняла голову:

— Ну же, лошадка, не бойся, дай мне посмотреть копыто. Пакс прищемила сухожилие, как ее учили, и подумала, что вряд ли у нее это получилось бы во дворе. Но копыто наконец поднялось, и она осторожно выковырила оттуда камешки. Второе переднее копыто тоже поднялось без особых осложнений. Но когда она наклонилась, чтобы взяться за заднее, лошадь пронзительно заржала и со всего маху стукнула ногой по перегородке стойла. Удар пришелся в нескольких сантиметрах от того места, где стояла Пакс. Она тут же схватилась за кольцо и мысленно прокричала: “Нет!” Лошадь сразу застыла на месте и задрожала мелкой дрожью. Девушка посмотрела на то место, куда только что попал удар. Доска перегородки была сломана. У входа в конюшню послышались взволнованные голоса. Севри выталкивала любопытных прочь.

Медленно, сосредоточив все внимание на кольце, Пакс провела рукой вниз по задней ноге лошади, по гладкой черной коже к щетке волос за копытами. И там, за густой щетиной, она нащупала рубец. Видимо, это место все еще болело у лошади, когда до него неосторожно дотрагивались. Не помогало даже кольцо. Пакс выпрямилась.

— Понятно… Наверняка у тебя есть такой же рубец и с другой стороны. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ты не любишь, когда тебя берут рукой за ногу. Но что же это такое? Во всяком случае что-то нехорошее. Ну ладно, отложим это дело до завтра, пока ты не станешь доверять мне немного больше.

Она вновь подошла к голове лошади и стала поглаживать ее, чтобы успокоить животное.

— Конечно, кузнец не гладил тебя, когда подковывал. Лошадь настолько успокоилась, что даже дала почесать себе шею. Лишь после того как кобыла окончательно угомонилась, Пакс выскользнула из стойла. Ее слегка пошатывало от усталости — уж слишком долго пришлось концентрировать свою волю на кольце.

— Вы поедете сегодня верхом? — спросила Севри, ждавшая ее у дверей.

— Сама еще не знаю, посмотрим. Лошади нужна хорошая пробежка, но у нее есть плохо зажившие раны на задних ногах, поэтому, видимо, она такая раздражительная.

Пакс пошла завтракать, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды окружающих. Если ей придется возглавить вооруженный отряд, чтобы захватить бандитов, и совершенствоваться в верховой езде, то придется прежде наведаться в лавки. Она тут же составила список необходимых вещей и спросила Хеббинфорда, где можно купить необходимые товары. Когда она вернулась на постоялый двор, там никого не было, кроме Севри.

— Если я вам мешаю… — заговорила она.

— Да нет, ты просто не подходи слишком близко к лошади. Я не знаю, чего от нее ожидать. Даже не представляю, как оседлать ее.

Пакс вошла в конюшню. Черная лошадь подняла нос над перегородкой стоила. Севри принесла уздечку из красной кожи, украшенную медными колечками с зелеными пятнышками. Поводья были широкие и тяжелые, а удила… Пакс покачала головой:

— Нет, мне они не нравятся. Посмотри, какие у них острые выступы, Севри.

— Но у всех боевых лошадей, которых я видела, именно такие удила. Вы уверены, что эти не годятся? — спросила девочка.

— Да, я уверена. Герцог никогда не использовал такие удила. А где я могу купить другие?

— Вы можете взять старые удила лошади моего отца, если они подойдут. Когда-то их было несколько штук. Но потом те, что покороче, отец продал купцу-караванщику. Вот, попробуйте эти… — Севри принесла старые, покрытые ржавчиной удила. Пакс видела похожие на лошадях, которые были впряжены в телеги.

Пока Севри трясла их в мешке с песком, стараясь очистить от ржавчины, Пакс трудилась над тугими ремнями уздечки. Наконец ей удалось развязать узлы.

— Если ее всегда так взнуздывали, боюсь, мне с ней будет не справиться. Давай-ка посмотрим…

Когда она подошла с уздечкой, черная лошадь вскинула голову и захрапела. Пакс опять пришлось надавить большим пальцем на кольцо, чтобы успокоить кобылу. Севри бросилась за яблоком.

— Это поможет?

— Надеюсь.

Пакс была рада чему угодно, лишь бы скрыть от посторонних глаз действие своего кольца. Она приказала лошади успокоиться. Через минуту удила были уже на месте, а лошадь спокойно грызла яблоко.

— Надеюсь, с их помощью вы сможете удержать ее, — с сомнением в голосе сказала Севри.

— С помощью чего? — раздался вдруг громкий голос в дверях.

Пакс и Севри от неожиданности подскочили на месте. Пакс стиснула левой рукой кольцо и обернулась. В проходе стоял маршал Кедфер, а за ним — Амброс. Она еще не придумала, что сказать в ответ, но Севри уже объясняла:

— Пакс поменяла удила. Не захотела использовать те, старые… — И она пнула их ногой, отбросив в сторону.

Маршал поднял их и стал рассматривать.

— Да, они действительно великоваты. Но что вы используете взамен, Паксенаррион? То “волшебство”, о которому поминал Доггель?

Но Севри не дала ей ответить:

— Мы взяли старые удила моего отца. Они гладкие, поэтому больше подходят. Хотя я думала, что для боевых коней нужны удила с выступами.

Маршал сделал шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть лошадь.

— Хорошо, Паксенаррион, очень хорошо. Нет, Севри, тренироваться в верховой езде можно с любыми удилами, с гладкими даже лучше. Лишь недалекие воины, которые хотят добиться всего слишком быстро, берут грубые удила. Гораздо лучше добиться понимания и доверия лошади упорными тренировками. Хороший всадник, конечно, возьмет гладкие. Но, насколько я помню, в войсках герцога Делана лошадей использовали только как транспортное средство. Я уверен, Пакс, вы умеете ездить верхом, надеюсь, даже хорошо, но я подумал, что смогу помочь обучить вас командам, специфическим для боевых коней.

— Спасибо, маршал. Сегодня утром я поняла, что даже седла, которые были у нас, не такие, как это, — сказала Пакс. Она кивнула на тяжелое седло, которое висело рядом на крючке.

— Вы даже не почистили его как следует, — сказал, нахмурившись, маршал.

— Нет, сэр, я не успела. — Пакс вспыхнула точно так же, как если бы Стэммел обнаружил, что у нее не начищено оружие.

— Хм. Даже чистый гвоздик, Паксенаррион, очень важен. Давайте выведем ее во двор.

Рукой, в которой было зажато кольцо, Пакс вывела из конюшни черную лошадь, которая следовала за девушкой так же спокойно, как это обычно делала Звездочка. И за это Пакс была очень благодарна лошади. Паксенаррион слегка похлопала ее по шее.

Маршал протянул Пакс седло:

— Вижу, вы умеете обращаться со взнузданной лошадью, — посмотри-ка, Амброс. Она держит руку на поводе именно так, как я учил тебя. А теперь, Паксенаррион, позвольте мне объяснить вам назначение этих дополнительных ремней.

Пакс, конечно, нужна была помощь, но ей бы хотелось, чтобы ее учил кто-нибудь другой.

— Вот это — подпруга. Застегните ее. Хорошо. Теперь шлейка — видите эти крючки на седле? Да. Аккуратнее, иначе седло соскользнет назад, когда вы на него сядете. Теперь остальное… Да, тот парень не знал, как складывать упряжь! Так. А теперь… видите вон ту петлю? Через нее пропускают хвост. Подождите, хотя… — Маршал повернулся к крестцу лошади и потрогал петлю. — Кхе… Пожалуй, я знаю, в чем тут дело. Потрогайте ее. Она слишком тугая. Скорее всего, на этом месте уже образовалась ссадина… Ее нужно как следует очистить и смазать маслом. А пока ранка не зажила, прикрепим седло немного по-другому.

Затем он подошел к лошади с другой стороны, чтобы посмотреть, как Пакс проверяет длину стремен. Она ничего не стала менять.

— Хотите, я подержу ее, пока вы сядете верхом? Пакс взглянула на лошадь, которая показалась ей вдруг значительно выше, чем раньше. Однажды она уже ездила верхом на такой высокой лошади — это была лошадь Арколина. Взобраться на такую великаншу совсем непросто… Если бы маршала не было рядом, она бы вывела лошадь в поле. Уж падать, так на мягкую траву. Но вместо этого Пакс лишь вздохнула и поблагодарила своего собеседника.

— Должна заметить, сэр, что это самая большая лошадь…

— …На которой вам приходилось ездить верхом. Я таки думал, — закончил он.

Он взял поводья, Пакс поставила ногу в стремя и попыталась сесть верхом, но лошадь беспокойно задвигалась, пытаясь избавиться от непрошеного груза. Девушка испуганно охнула и упала в седло. Кобыла взвилась на дыбы, и Пакс едва удержалась, чтобы не свалиться на землю.

— Да, с такой лошадью нужно обращаться очень осторожно. Ее непросто будет приручить, — сказал маршал.

Он отступил назад, отдав поводья Пакс, как только та как следует уселась в седле. Оно тоже оказалось каким-то странным, словно парило над спиной лошади. Земля, казалось, была где-то очень далеко. Пакс легонько подтолкнула лошадь пятками, и та стремительно бросилась вперед.

Девушка нажала большим пальцем на кольцо, и лошадь остановилась как вкопанная. Лишь уши у нее подрагивали.

Пакс увидела, что маршал внимательно наблюдает за ней, и мысленно выругала себя. Она чувствовала возбуждение лошади.

— Успокойся, лошадка, успокойся, мы сейчас поедем куда-нибудь прогуляться, — сказала она мягко.

Лошадь тихонько сделала один шаг, потом другой. Девушка слегка успокоилась и отпустила поводья. Они резко звякнули, и лошадь тут же стремительно завертелась на месте и едва не сбросила Пакс на землю.

— Спокойно! — с отчаянием закричала она.

Нет, лошадь Арколина была совсем не такой! В какой-то момент она с тоской подумала о ласковой маленькой Звездочке, но расслабляться было некогда — за ней наблюдали маршал и Амброс. Пакс была воином, и для нее было делом чести усмирить боевую лошадь.

Девушка дала команду ехать вперед, кобыла неохотно повиновалась. Вот они уже у коровника, нужно возвращаться назад. Она легонько тронула поводья, и лошадь стала разворачиваться, как будто только и ждала этого момента.

— Видите, как осторожно нужно править поводьями. Не натягивайте их слишком сильно, старайтесь делать это мягче, — стал объяснять маршал.

Пакс последовала его совету, и лошадь плавно повернула налево. Теперь она бежала легкой рысью, и вот уже сделан круг по двору конюшни.

— А теперь в другую сторону, — скомандовал маршал.

На этот раз тоже получилось неплохо, хотя Пакс и чувствовала, что у лошади нервно подрагивает спина. Они сделали по двору еще один круг, потом еще.

Наконец Пакс решила передохнуть. Она чувствовала себя уже более уверенно. Попыталась остановить лошадь, но та встала на дыбы. От неожиданности Пакс качнулась назад, чуть не упав, и едва успела схватиться за гриву. В дверях конюшни кто-то рассмеялся. А лошадь вновь и вновь становилась на дыбы, и девушка чувствовала, что оказалась в глупейшем положении.

Как же успокоить животное? Она вдавила ноги в бока лошади, и та стремительно бросилась вперед, гневно встряхивая головой. Через какое-то время она сменила тактику и стала кружиться на месте, несмотря на все усилия Пакс остановить ее.

Седло, казавшееся таким неудобным еще совсем недавно, теперь было единственным спасением. Девушка слышала испуганные крики. Наконец она вспомнила о кольце и мысленно закричала “тпру!”. Лошадь тут же остановилась как вкопанная.

Пакс едва дышала. У нее болело все тело и тряслись руки. Ей казалось, что она прямо сейчас свалится на землю. Трудно было поверить, что такое тяжеловесное животное могло носиться с неимоверной скоростью. Когда она раньше видела всадников, ей казалось, что ехать верхом совсем нетрудно. Теперь она лишь усмехнулась над своей наивностью.

Ее размышления прервал голос маршала:

— Наконец-то вы смогли остановиться. Должен заметить, эта кобыла слишком велика для вас. Вам лучше не ездить на ней по городу, пока не научитесь как следует управлять.

— Не буду, сэр. Но я даже не знаю…

Маршал прохаживался вокруг лошади и размышлял вслух:

— У вас просто нет достаточной подготовки. У этой лошади хорошие задатки, Паксенаррион, но ее тренировали совсем не так, как надо. И причинили тем самым немало вреда. Если вы сумеете переучить ее, у вас будет прекрасный помощник.

— Я не уверена, что смогу удержаться на ней в седле, не говоря уж о том, чтобы сражаться с врагами, — уныло сказала Пакс.

— Конечно, до этого вам еще далеко. Но, должен сказать, двор конюшни не лучшее место для занятий. Если вы придете на мызу, то сможете скакать верхом на специально оборудованных дорожках. И я буду рад помочь вам советом. Если же вы выедете с постоялого двора и поедете к южной окраине города, то увидите брод в верхнем течении реки. Там тоже достаточно безопасное место.

— Спасибо. Я попробую. Но как остановить лошадь? Если поводья не помогут, то что тогда делать?

— Можно мне попробовать?

— Конечно, сэр.

Пакс еле сползла с лошади, это даже сложнее, чем взобраться на нее. Оказавшись наконец на земле, она передала поводья маршалу. Он же вскочил на лошадь одним ловким движением.

Когда девушка отступила на шаг назад, черная кобыла вновь взвилась на дыбы. Пакс стремглав бросилась за спину Амброса, поближе к дверям в конюшню. Взбунтовавшееся животное вселяло в нее ужас.

— Не волнуйтесь. Маршал прекрасно умеет управляться с лошадьми, — попытался успокоить ее Амброс.

И действительно, расшвыряв по двору значительную часть навозной кучи, кобыла пошла по двору спокойной рысью, опустив голову и полностью повинуясь маршалу. Пакс не поняла, что он сделал, чтобы остановить лошадь, но он потом все объяснил ей:

— Чтобы остановить ее, вам нужно выпрямить спину и слегка отклониться назад. Это все. Как вы думаете, справитесь?

Пакс не была в этом уверена, но кивнула утвердительно. По крайней мере она попробует. Маршал спрыгнул с лошади так же легко, как и взобрался на нее, и протянул девушке поводья. Он внимательно оглядел двор перед конюшней и повернулся к Амбросу:

— Я тут устроил настоящий погром, правда? Надо все прибрать, Амброс, если мы хотим по-прежнему быть здесь желанными гостями…

— Что вы, господин маршал, не беспокойтесь, — испуганно сказала Севри.

— Нет, нельзя оставлять после себя беспорядок. Мыс Амбросом сейчас все уберем.

К удивлению Пакс и других постояльцев, вышедших во двор, маршал взял у Севри лопату. Амброс нашел где-то другую. И они начали собирать разбросанный навоз обратно в кучу. Пакс, увидев это, отвела черную лошадь в стойло и вернулась обратно, чтобы помочь им.

Маршал улыбнулся, но ничего не сказал. Он работал до тех пор, пока двор опять не стал чистым. Лишь после этого он вытер со лба пот и передал лопату Севри.

— Паксенаррион, раннее утро — лучшее время для тренировки. Приводите лошадь завтра сразу же после завтрака.

— Хорошо, сэр.

Пакс надеялась, что лошадь не сбросит ее на землю, хотя бы пока они не доберутся до мызы. Маршал помахал ей на прощание и ушел вместе с Амбросом. Только сейчас она наконец поняла, что у нее появилась прекрасная возможность поучиться верховой езде под руководством самого маршала. Никто теперь не удивится тому, что Пакс ездит на мызу так часто.

На следующий день жена портного приготовила одну из заказанных девушкой рубашек для примерки. Пакс с радостью забрала бы ее и насовсем, но та настаивала на том, что кое-что нужно доделать.

— Посмотрите сами, леди, внутри нужно заделать края. Я подошью их, и тогда нитки не будут сыпаться…

— Но…

— И не спорьте, пожалуйста. Мы с мужем гордимся своей работой и не позволим, чтобы что-то осталось недоделанным. Я закончу все завтра к обеду, а остальные рубашки простых фасонов — через два дня. Или вы хотите сначала получить брюки?

Пакс сейчас занимала только верховая езда. Что ж, пусть брюки будут готовы после рубашек. Выйдя из швейной мастерской, она направилась к мастеру, который делал седла. У него она купила баночку масла для смазывания кожаных изделий. На дворе у Доггеля она нашла кузнеца, который выковывал металлические детали для повозки, и попросила его сделать работу и для нее.

На следующее утро она постаралась взнуздать и оседлать черную лошадь без посторонней помощи. Единственным ее подспорьем по-прежнему оставалось кольцо. Севри предлагала держать поводья, но Пакс боялась, что лошадь может толкнуть девочку. Вместо этого она развернула свою питомицу мордой в угол. Ее попытка быстро взобраться на спину лошади была не лучше, чем за день до этого. Правда, она все-таки сумела усесться в седло, прежде чем оно выскользнуло из-под нее.

Пакс осторожно потянула за левый повод, и лошадь повернула прямо к воротам. На улице она вроде бы стала немного спокойнее. Пакс выехала на тропинку между садами. Вдали расстилались просторы полей.

Наконец она нашла брод, о котором рассказывал маршал. Черная лошадь стала осторожно переступать по камешкам, которые виднелись в прозрачной воде. Потом они добрались до нижнего конца поля, служившего на мызе для тренировок, вот вдали показался и сам маршал. Амброс, сидя верхом на мускулистой гнедой лошади, подъезжал к усадьбе со стороны улицы. Вскоре Пакс поравнялась с ними.

— Вы добрались в целости и сохранности. Что ж, очень хорошо. Амброс тоже тренируется — три раза в неделю ездит верхом. Надеюсь, скоро вы оба станете заправскими наездниками, — приветливо улыбнулся маршал.

Пакс ничего не ответила на его слова. Она внимательно наблюдала за черной лошадью. Та, увидев других животных, начала нервно трясти ушами.

…В течение нескольких следующих дней у Пакс появилось множество новых синяков. Маршал был таким же строгим наставником в верховой езде, как Сиджер когда-то в обучении воинскому искусству. Как и все неопытные всадники, редко оказывающиеся в седле, Пакс терпеть не могла пускать лошадь рысью. Но маршал настаивал на том, что большую часть времени, отведенную для тренировок, они должны ездить именно рысью. Особое внимание он обращал на то, в каком положении должны находиться ноги, как держать уздечку, под каким углом наклонять голову. Но черная кобыла теперь уже не взвивалась под ней на дыбы. Пакс могла контролировать длину ее шага, останавливать, поворачивать в нужном направлении. И все это она делала без труда. В большинстве случаев девушке уже не нужна была помощь кольца. Она обращалась к нему лишь тогда, когда чистила лошадь или взбиралась на нее.

Теперь она могла ездить верхом по дорогам и по нескольку часов в день выясняла, куда они ведут. Маршал говорил, что такая спокойная, медленная работа даст со временем результаты.

Но по ночам Пакс часто вспоминала снежную кошку и просыпалась, дрожа от страха, вся в поту. Однажды во сне ей показалось, что Месенион рубит шею не кошке, а черной лошади. В другой раз ей привиделось, что тень приняла очертания какого-то зверя, который следовал весь день за ней по тропинке, то и дело исчезая, когда Пакс пыталась повернуть на него свою лошадь. И каждый раз, прибегая к помощи волшебного кольца, девушка испытывала угрызения совести. Наконец она решила поговорить обо всем этом с киакданом.

…Подъезжая к владениям киакдана, Пакс увидела, что он беседует с кем-то у фонтана. Она остановилась в нерешительности. Там, где она стояла, ничего не было слышно, и девушка не знала, что ей делать: ехать дальше или повернуть назад. Она обернулась было назад и похолодела от страха. Тропинки, по которой она только что ехала, не было. Белые камни, которые она видела минуту назад, исчезли, и вместо них у нее за спиной поднялись новые деревья.

Девушка задрожала. Пот холодными ручейками стекал у нее по шее на спину. Она вновь посмотрела вперед и увидела поляну. Господин Оакхеллоу сделал ей знак рукой. К своему удивлению, она обнаружила, что рядом с ним уже никого не было.

Пакс глубоко вздохнула и выступила из-за деревьев. Подойдя ближе к фонтану, она заметила, что вокруг стало быстро темнеть. Она положила в чашу овсяную лепешку, которую ей дал Хеббинфорд.

— Это хорошо, что вы не попытались исчезнуть. Если у моего гостя неясные намерения, мои владения меняют свой облик, — сказал господин Оакхеллоу глухим голосом.

— Дело не в этом, сэр. Просто вы с кем-то разговаривали, и я не хотела вам мешать, — ответила Пакс.

Он улыбнулся:

— Ценю вашу учтивость. Но вы все равно не смогли бы подойти ближе, чем я того бы пожелал. Итак, вы пришли сюда с какой-то целью. Что вас волнует?

Пакс не хотелось встречаться с ним глазами.

— Сэр, у меня не было времени поведать вам обо всем, что случилось с нами в горах…

— Вам и не нужно было рассказывать обо всем или о чем-нибудь таком, о чем говорить не хотелось. Но вы все-таки умолчали о чем-то важном, и это видно по вашим глазам. Это и привело вас сюда? — спросил он.

Пакс почувствовала, что у нее бешено заколотилось сердце. Сейчас ей больше всего хотелось бы уйти к маршалу Кедферу. Все, что она слышала раньше о киакданах, — так это их глубокая любовь ко всему страшному, их отвращение к тому, что дорого людям, их презрение к войне и солдатам… Итак, она вновь оказалась в опасности. В опасности, против которой ее меч бессилен. Она еще ниже опустила голову.

— Да, сэр. Я… кое-что сделала, сэр, и я… не могу… я не знаю, что делать.

— А вы уверены, что я — именно тот, с кем вам хотелось бы поговорить? В последние дни вы проводили много времени с маршалом Кедфером. Вы не киакдан, и я не требую отчета в ваших действиях.

— Я уверена. Это… связано с волшебниками, со странными вещами, а он… маршал Кедфер… он решит, что это все глупости. Я так думаю, — сказала Пакс, стараясь сдержать дрожь в голосе.

— Хм. Волшебники… Предполагаю, вы имеете в виду Месениона? Да. И странные вещи. Не думаю, Паксенаррион, что маршал почел бы это за глупости, но я действительно больше разбираюсь в таких вещах, чем он. А сейчас… Если вы можете рассказать все по порядку, дитя, начинайте. Возможно, я и смогу чем-нибудь помочь.

Пакс глубоко вздохнула и начала, запинаясь, вспоминать вслух страшную ночь в горах. Киакдан не прерывал ее. Когда она стала рассказывать о приближении снежной кошки, то почувствовала его пристальный взгляд и затряслась от страха.

— Потом он… Месенион… велел мне обратиться к помощи кольца…

— Какого кольца? — Его голос отдавал тяжестью камня. Пакс вытянула вперед руку и тут же отдернула ее назад.

— Вот это кольцо, сэр. Он сказал, что с его помощью можно управлять животными.

Она объяснила, как ей удалось подозвать лошадь Месениона и что это вывело Месениона из душевного равновесия; как он использовал магические чары, чтобы обнаружить волшебный предмет, и как он наконец распознал, что этот предмет — ее кольцо.

— А вы ничего об этом не знали раньше?

— Нет, сэр. Я думала, лошадь подошла ко мне просто потому, что я люблю лошадей. Звездочка всегда подходила ко мне.

— Н-да. Итак, у вас было кольцо, которое могло контролировать действия животных, и вы пользовались им, даже не зная, какой оно обладает властью. А откуда оно у вас?

— Мне подарил его герцог, сэр. После одного из боев, в прошлом году.

Вдруг у нее из глаз полились слезы. Это кольцо имело огромную волшебную силу, а она так по-глупому использовала его!

— А он знал о том, что это за кольцо, как вы думаете?

— Вряд ли, сэр. Оно было лишь частью добычи армии Синьявы, которую мы разбили. Он сказал, что выбрал его из-за оригинальной формы…

— Итак, вы встретились со снежной кошкой. А вы слышали о ней когда-нибудь раньше? Нет? И Месенион потребовал, чтобы вы использовали кольцо. Но как?

— Он сказал, сэр, что я должна… должна удержать кошку на месте. Чтобы она не прыгнула на нас или на лошадей. И это получилось…

Пакс вспомнила, что в тот момент была очень удивлена. И она наконец поверила, что кольцо ее было волшебным, когда увидела, что огромное животное беспомощно припало к земле, а падающие снежинки таяли, падая на ее белоснежную шерсть.

— А потом он сказал мне… что это очень опасный зверь…

— А вы разве сами это не видели? — В голосе киакдана послышался сарказм.

— Сэр, я видела, что она охотилась за другими животными и что она большая… Но она выглядела такой прекрасной! Я не знала, что она обладает магической силой, пока мне об этом не сказал Месенион, и что у нас нет выбора, и… — Пакс вновь зажмурилась.

— Продолжайте. — Киакдан был неумолим.

Пакс прикрыла глаза, вспоминая те давние события.

— Он приказал мне удерживать ее на месте… Затем он выхватил меч и убил ее.

Последовало долгое молчание. Пакс не могла ни двигаться, ни говорить, кожа у нее покрылась мурашками.

— Вы удерживали кошку на месте с помощью кольца, пока Месенион убивал ее? Беспомощную?

— Да, сэр. Я знала, что это нечестно. Я просила его… — сказала она еле слышно.

— О чем? — Вопрос был задан так гневно и властно, что у Пакс подкосились ноги.

— Я просила Месениона не убивать ее. Но он сказал, это… единственный способ… избавиться от страшной опасности. И я не посмела ослушаться… Но что мне теперь делать? — еле слышно прошептала Пакс.

Вновь последовало долгое молчание. Наконец киакдан заговорил. Но его тихий голос был страшнее крика.

— И люди еще хотят знать, почему зло бродит по земле. Я надеюсь, вы понимали, что поступаете просто недопустимо. И уверяю вас, Паксенаррион, маршал Кедфер не одобрил бы вашего поступка. Но вы утверждаете, что во всем виноват Месенион, поскольку он приказал вам сделать это?

— Не совсем так, сэр. Я… он сказал мне, правда позже, вовремя нашего разговора об этом, что я могла с помощью кольца прогнать снежную кошку…

— Месенион сказал так? Уже после того, как он приказал вам удерживать животное на месте?

— Да, сэр. Я знаю, все произошло по моей вине. Я знаю, что поступила дурно. Но — сейчас? Скажите, что мне делать.

— Как исправить совершенное зло?

Пакс кивнула:

— Наверное, я обесчестила свой меч. Возьмите его, если считаете нужным так меня наказать. Возможно, я не имею права быть больше воином. — В душе она была согласна пожертвовать даже черной лошадью.

— Взгляните на меня.

Пакс не могла противиться его приказу. Слезы катились по ее лицу, но она посмотрела прямо в темную глубину глаз киакдана. Он устремил на нее сердитый взор.

— Вы собираетесь отдать меч? То, без чего будете совершенно беспомощной? Вы действительно считаете, что совершили большое зло?

Пакс старалась быть спокойной, но голос ее задрожал.

— Да, сэр. Я с тех пор не могу спать по ночам. Как же мне быть, если я смогла совершить такое?

Он задумался.

— Но вы солдат. И должен заметить, хороший солдат. А у вас есть какая-нибудь другая профессия?

— Нет, сэр.

— Тогда вам нужно оставаться тем, кто вы есть. Киакданы ненавидят войны, но не солдат. Если вы обесчестили свой меч, то должны вернуть ему былую славу в честной битве. А что касается исправлений содеянного… Снежная кошка мертва. Ничего изменить нельзя.

Он пристально посмотрел ей в глаза, и Пакс кивнула.

— Я не могу вам приказывать, но если вы хотите получить от меня прощение, давайте поступим так: вы отдадите мне кольцо, с помощью которого была убита снежная кошка. Тогда вы не сможете больше воспользоваться его магической силой.

Пакс от его слов похолодела. Отдать кольцо? Она прикрыла его свободной рукой. Словно наяву, она услышала голос герцога, когда он передавал ей подарок, и почувствовала пульсацию крови в раненой ноге.

— Конечно, никто вас не неволит, — произнес киакдан.

Но она расслышала властные нотки в его голосе, говорившие об обратном. Пакс разжала руку и стала всматриваться в искусно сделанные переплетения кольца. Несомненно, оно обладало огромной властью, и не только над животными! Потом она осторожно сняла его с пальца и положила на ладонь киакдана. Он прикрыл кольцо рукой, и у Пакс сжалось сердце: ведь она не хотела расставаться с этим кольцом никогда до конца жизни.

Она подняла голову и вновь встретилась взглядом с киакданом. Он мрачно улыбнулся ей:

— Вы поступили правильно, Паксенаррион. Более тщательно выбирайте себе товарищей в следующий раз и полагайтесь на свою собственную совесть. Это лучший способ выстоять. И сохранить себя.

— Да, сэр.

— А теперь идите. Вам предстоит сделать многое, довести до конца то, что поручил Совет. И прежде всего научиться как следует управлять черной лошадью.

Пакс повернулась, чтобы идти. Только сейчас она вспомнила, что не раз использовала кольцо, чтобы управиться со своей питомицей.

Киакдан улыбнулся ей на прощание:

— Посмотрим, был ли прав Месенион, когда говорил, что вы можете справиться с лошадьми только с помощью волшебного кольца. Я думаю, у вас и так все получится, с кольцом или без него. Вы должны верить прежде всего самой себе. Понятно?

— Да, сэр.

— Возможно, у вас появится еще несколько новых синяков, но… Я слышал от Севри, что вы замечательно ухаживаете за своим пони. Хороший уход за конем, Паксенаррион, и не нужно никакого волшебства. Вы добьетесь всего, чего хотите. — Он взял ее за плечи и развернул в другую сторону. — А вот и нужная вам тропинка. Никуда не сворачивайте с нее и не оглядывайтесь назад.

— Спасибо, сэр, — сказала Пакс.

Она пошла в сторону белых камней и потом вышла на нужную ей тропинку. Пакс шла к постоялому двору и думала о том, что произошло. Конечно, ей было грустно без кольца, на пальце ощущалась пустота. Но на сердце стало легче. Девушка никогда не поменяла бы его на еду, даже если бы пришлось голодать. Но герцог, она считала, одобрил бы ее решение отдать кольцо. Это лучше, чем, обесчестив себя, хранить его.

Пакс открыла ворота и прошла во двор. Севри была занята с лошадью, запряженной в тяжелую повозку какого-то торговца. Пакс отправилась прямо в конюшню. Звездочка, увидев ее, протянула голову через перегородку стойла. Пакс рассеянно потрепала ее по гриве, разыскивая глазами черную лошадь. Сейчас она не казалась уже такой возбужденной, а спокойно стояла в стойле. Пакс протянула Звездочке половину яблока, а другую половину оставила для лошади.

Лошадь навострила уши, когда девушка подошла к стойлу. Ноздри лошади дрожали, а губы подергивались. Она медленно приблизилась к хозяйке и взяла яблоко у нее из ладони. Девушка потрепала ее по гриве, как и Звездочку. Все еще хрустя, кобыла склонила голову, поддаваясь ласке. Пакс прошептала ей что-то нежное, успокаивающее и увидела, что у лошади закрылись глаза. Она услышала, как сзади подошла Севри, которая вела в стойло новую лошадь.

Пакс сразу же решила, что ей делать. Она позвала девочку:

— Севри!

— Да? Вам что-нибудь нужно?

Пакс на миг умолкла. Это было непросто. Ей нравилась эта девочка.

— Я хочу сказать тебе кое-что… Видишь ли, Севри, я не была честна с тобой. Кузнец был прав, когда говорил об этой лошади. Я использовала волшебство, чтобы успокоить ее.

— Какое волшебство? — В глазах Севри было больше заинтересованности, чем удивления.

— Кольцо. Оно действовало успокаивающе на животных. Вот почему я могла справиться с лошадью.

— О! А вы можете использовать его силу сейчас? Которое кольцо?

Пакс вытянула руку, показывая ее Севри.

— У меня его больше нет. Оно было золотое. Извини, я расскажу тебе обо всем по порядку…

— Но почему? У всех людей, которые занимаются с лошадьми, есть свои секреты. И вы ведь не использовали кольцо во вред животному. Что же случилось с вашим кольцом? Его украли?

Пакс удивила реакция девочки на ее слова.

— Нет. Я отдала его господину Оакхеллоу. Но, Севри, твоя семья — киакданы, и мне казалось, ты будешь считать, что использовать волшебное кольцо нехорошо.

Севри пожала плечами:

— Вы бы и без него обошлись. Господин Оакхеллоу говорит, что сердце всегда подскажет правильный путь. Вы всегда были добры к Звездочке и к черной лошади, а это для животных самое главное. Если вы использовали кольцо, чтобы успокаивать кобылу, пока она не привыкла к вам, — что ж, это ускорило вашу работу, только и всего.

Пакс почувствовала облегчение.

— Я очень надеялась, ты поймешь меня правильно…

— Я рада, что вы доверяете мне. Но я никому не буду рассказывать об этом кольце. Если узнают, что у вас было волшебное кольцо, то могут захотеть поискать что-нибудь еще в этом роде. Работая здесь, на постоялом дворе, чего я только не насмотрелась.

Севри говорила серьезно и выглядела сейчас гораздо старше своих лет.

— Я как-то не подумала об этом. Спасибо тебе. А теперь посмотрим, чего я добилась тренировками, и попытаемся вывести черную лошадь из стойла, — сказала Пакс.

К удивлению девушки, лошадь повела себя не хуже, чем в предыдущие дни. Когда Пакс закончила чистить ее и повернулась, чтобы взять седло, она увидела киакдана.

— Вы хорошо с ней ладите. А вам удалось уже вылечить раны, которые у нее были? — спросил он.

В голосе киакдана Пакс не заметила ничего, кроме вежливого интереса. Девушка положила руку на спину лошади, стараясь успокоиться. Она не ожидала так быстро увидеть киакдана; и его неожиданное появление напугало Пакс.

— Сэр, рот у нее зажил быстро, но глубокие ссадины на задних ногах не проходят, и я не знаю, как мне с этим справиться.

— Давайте я посмотрю.

Киакдан дотронулся до лошади, она ничуть не встревожилась и не вздрагивала даже тогда, когда он ощупывал своими сильными руками ее задние ноги. Нащупав рану, киакдан сказал:

— Она поранилась о веревку или проволоку. Порез довольно глубокий. Неудивительно, что ей больно, когда дотрагиваешься до этого места. Рана почти зажила, но рубец немного затрудняет ее движения. Вы не замечали, что она иногда с усилием волочит эту ногу?

Пакс покачала головой:

— Сама я этого не замечала, но маршал Кедфер говорит, что такое бывает.

— Хм. Возможно, я смогу помочь ей.

Пакс не заметила, чтобы он делал что-то особенное. Киакдан просто накрыл ладонью рубец на ноге у лошади и держал так руку довольно долго. Потом он положил ее на другую ногу животного. Через некоторое время он выпрямился и сказал:

— А теперь я хочу посмотреть, как вы ездите верхом.

Пакс испугалась. А вдруг он сделал так, что лошадь начнет становиться на дыбы и брыкаться? Или вообще убежит? Девушка вполне допускала это. Или киакдан начнет критиковать все то, чему научил ее маршал Кедфер? Собственные руки показались ей неуклюжими, когда она выравнивала седло на спине у лошади и подтягивала подпругу. Наконец все было готово. Нужно было садиться верхом. Кобыле передалось напряжение Пакс, уши у нее подрагивали, но животное стояло спокойно, пока девушка усаживалась в седле.

Наконец лошадь тронулась. Пакс дважды объехала на ней двор перед конюшней, потом сделала несколько кругов вокруг навозной кучи. Посмотрела на киакдана. Жестами он предложил ей выехать на улицу. Пакс кивнула в ответ и направила кобылу к воротам.

Киакдан повел их к городской окраине, в восточном направлении. Пакс следовала за ним, черная лошадь ступала послушно. Он повернулся, когда девушка на лошади догнала его.

— Мне кажется, вы добились больших успехов. Поезжайте вперед и возвращайтесь обратно, когда доедете до лесной опушки, — сказал он.

Пакс пустила лошадь медленной рысью, остановилась и повернулась обратно там, где он просил.

— Теперь рубцы ее уже не беспокоят. Она двигается легче. Вы чувствуете это? — спросил киакдан.

— Мне кажется, она скачет более уверенно.

— Да, она сможет теперь выполнять те маневры, которым маршал хотел обучить вас. Плохо только, что они пригодны лишь для сражения. Я буду счастлив, если у вас все получится. Лишь бы не было риска для вас и для лошади. Но вы, как мне кажется, без этого не сможете. Что ж, желаю вам всего хорошего, Паксенаррион. Вы можете приезжать ко мне еще, если захотите; у вас определенный талант ухода за животными. Только не делайте больше ничего такого, в чем могли бы потом раскаиваться.

Он помахал ей на прощание рукой и пошел в сторону леса. Пакс смотрела ему вслед, пока он не скрылся в чаще. Затем она подняла поводья и впервые поехала на мызу по улицам. Теперь ей нечего было бояться: лошадь чутко прислушивалась к малейшему ее движению и тут же повиновалась хозяйке.

Глава XIII

В следующие несколько дней Пакс ездила верхом по дорогам на окраинах города, исследуя тропинки, ведущие к фермам. Все это могло пригодиться в дальнейшем.

Но пока ничего подозрительного она не замечала. Она ведь не знала, что конкретно ей нужно искать. Но по крайней мере необходимо было изучить окружающую город местность.

Ландшафт здесь был богаче, чем вокруг Трех Пихт. У многих фермеров имелись большие сады с яблоневыми и грушевыми деревьями; на полях они выращивали пшеницу, ячмень и овес. Свекла, лук и другие овощи росли практически в каждом огороде. Пакс видела свиней, здоровенных быков с желтыми глазами, гладкие, откормленные барашки с загнутыми рогами паслись на пастбищах, лениво пощипывая травку.

Однажды днем, возвращаясь в Бреверсбридж по западной дороге, она впервые нашла зацепку, которая могла бы вывести на след разбойников. Садившееся у нее за спиной солнце бросало длинные тени впереди. Косые лучи вдруг высветили что-то яркое на стволе дерева, стоявшего за дорогой. Девушка тут же направилась в ту сторону, почувствовав тревогу.

Когда она подъехала ближе, то поняла, что это была лишь узкая зарубка — из разреза на темной изборожденной коре на солнце белела бледная древесина. Пакс остановила лошадь и нахмурилась. Она уже слышала о таких знаках — разведчики в отряде герцога владели целой системой отметок на деревьях и придорожных скалах. Но она представить себе не могла, что обозначает этот разрез, если он действительно что-то обозначал.

Она повернула кобылу и сделала полукруг по лесу, недалеко от того места, где стояло помеченное дерево. Ничего, кроме небольшой тропинки, которая обрывалась в нескольких ярдах от дороги. Она опять выехала на обочину и задумалась. Тропинка? Но почему она обрывается так неожиданно? Пакс видела и другие, но они пересекались с дорогой. Она вытянула шею и стала внимательно всматриваться в стоявшие в молчании деревья. По-прежнему ничего.

Пакс подумала было уже о том, чтобы вернуться к этой странной тропинке, но потом решила проехать дальше, как будто она ничего и не находила. Когда она уже повернула к городу, то услышала неподалеку, справа от себя, какой-то странный звук. По все видимости, это созывал свое стадо пастух. Но, может, это был и кто-то другой.

В тот вечер опять должны были проходить состязания на мызе. Пакс быстро съела порцию супа в переполненном общем зале постоялого двора и поднялась в свою комнату, чтобы переодеться. Когда она спустилась по лестнице, ее окликнул высокий молодой человек, которого она заметила здесь еще в первый день своего пребывания:

— Леди Пакс! Вы собираетесь на состязания? Пойдемте вместе с нами, не возражаете?

Он широко ей улыбался. Двое других, которых Пакс помнила, но очень смутно, с той ночи, когда она впервые попала на состязания, тоже приветливо улыбались ей.

Пакс кивнула в ответ. Ей было интересно, кто они.

Тот, который окликнул ее, представился:

— Меня зовут Мал Аргонист. Я служу здесь лесником с тех пор, как уехал мой брат. Я видел вас в тот день, когда вы сюда приехали.

— Амиси, мое поместье находится к востоку отсюда, за лесом, там, где начинаются поля, — представился его темноволосый товарищ.

— Адган. Я работаю у Амиси, — кивнул третий, рыжеволосый.

— Он мой старший пастух.

— Они учатся искусству владения мечом. Я говорил, что можно использовать и боевой топор, но… — начал было Мал.

— Мал, сделай милость, не надо об этом…

— О чем? — спросила Пакс.

— Видите ли, Мал думает, что каждый может сражаться топором. Может быть, имея такой рост, как у него, это и удобно, но…

— Вы имеете в виду — в строю?

Пакс пыталась представить это. Она знала, что некоторые рыцари сражались маленькими топориками, но она никогда не слышала, что их можно использовать в пешем строю.

— Да нет, необязательно. Просто это хороший вид оружия, и им нужно уметь пользоваться. Я, например, убил топором волка, — пояснил Мал.

— Боевым топором? — Пакс с удивлением посмотрела на него.

— Да. Им только нужно размахивать из стороны в сторону, как это делает господин кузнец своим молотом. Вот и все. И топор, кстати, не ломается, как меч.

Пакс пристально посмотрела на парня. Если бы она увидела его в какой-нибудь таверне в Ааренисе, то посчитала бы неотесанной деревенщиной. Он был на два пальца выше ее и похож на бочку из-под эля. И что ж тут удивительного? Она видела, как он осушал целую кружку одним глотком. И тем не менее его походка была не такой, как у пьяницы, а мускулы были хорошо развиты на массивных руках.

По дороге на мызу к ним присоединились еще несколько йоменов, вышедших из ближайших переулков. Через несколько минут Пакс чувствовала себя так, словно она шла куда-нибудь со Стэммелом и своими друзьями. Вдруг один из их компании легонько подтолкнул товарища и заговорил:

— Это правда, леди, что Совет нанял вас?

Все смотрели на Пакс, и не ответить она не могла.

— Почему вы спрашиваете?

— Ну… У вас явно немало денег, и вы не собираетесь никуда уезжать. Одно из двух: или вы дали им взятку, или они наняли вас.

— Дориан! — взревел Мал, испугав Пакс не меньше, чем слова Дориана.

— Не кричи на меня, Мал. Я имею такое же право спросить, как и все.

Дориан отодвинулся подальше от Мала и подмигнул Пакс. Он был средних лет, немного сутулый, и она решила, что он вряд ли занимается торговлей.

— Если вы не хотите отвечать, то и не надо. Я просто спросил.

Пакс думала, как ей быть. Члены Совета не требовали от нее хранить их разговор в тайне, но она сама не хотела ни о чем рассказывать посторонним. Но, с другой стороны, как ей найти шпиона, который, возможно, живет в Бреверсбридже?

— Совет решил, что я не представляю опасности для местных жителей. Кроме того, я заказала здесь некоторые товары, и мне разрешили остаться, пока я их не получу. Члены Совета рассказали мне, что город страдает от набегов бандитов, которые грабят торговые караваны. Так как я была солдатом, мне предложили возглавить группу волонтеров, чтобы сразиться с ними.

Мал присвистнул и задумчиво поскреб шею.

— Но их ведь надо сначала найти! Мы все знаем, что они скрываются где-то поблизости, но их никто не видел.

— Но кто пойдет с вами? Мы ведь совершенно не знаем вас, и милиция тоже. Неужели они полагают, что вы сможете справиться с бандитами в одиночку? — В голосе Дориана слышалось раздражение.

Пакс сначала ответила Малу:

— Вы правы, никто не знает, где они. Я даже не представляю, где их начинать искать. Если даже я научусь хорошо ездить на той черной лошади…

— Но я видел вас верхом. Однажды кобыла испугалась чего-то и шарахнулась в сторону, но вы удержались в седле, — сказал Адган.

Пакс покраснела и поблагодарила небо за то, что уже сгустились сумерки.

— Да, маршал кое-чему меня научил, но я все еще часто падаю. И все же я начала уже ездить по округе в поисках бандитов. Но пока мне ничего не удалось найти.

— Сегодня вы проезжали по городу, — заметил Дориан. Пакс начала относиться к нему с опаской — уж слишком он был наблюдателен.

— Да, — сказала она вслух.

— Вряд ли вам нравится искать бандитов в одиночку. А что если вы все-таки найдете их? — Голос Мала был спокойным и рассудительным.

— Тогда я развернусь и поеду от них в противоположном направлении. И очень быстро, — ответила Пакс.

— Правильно. Вы ведь не последовательница Геда. — Дориан презрительно усмехнулся.

Но прежде чем Пакс успела что-то ответить, Мал оборвал его:

— Прекрати, Дориан, это просто глупо… А что же ей еще делать, атаковать их, что ли? Или сдаваться? Ты же знаешь, маршал говорит, что последователи Геда всегда должны хорошенько все взвесить, прежде чем бросаться в драку. Это относится ко всем воинам.

— Я только подумал… — начал оправдываться Дориан, но Мал так стукнул его кулаком по плечу, что тот пошатнулся.

— Дориан, ты ни о чем не думаешь. Болтаешь всякую чушь. Леди Пакс — наш гость, и, если ты будешь задираться, она не захочет вступить в наше товарищество. Мы все видели ее в деле и знаем, что она могла бы стать хорошим последователем Геда. Маршал надеется, что она вступит когда-нибудь в наш союз, и я тоже. Так что оставь ее в покое. Сам-то ты не поймал еще ни одного бандита.

В это время они подошли к воротам усадьбы. На этот раз стражник узнал Пакс и улыбнулся ей. Тренировка, как и в прошлый раз, прошла успешно. Почти все время она учила группу фехтовальщиков, как использовать короткие клинки в строю. Амброс и сам маршал действовали на этот раз намного лучше, и Пакс решила, что с ними нужно тренироваться отдельно.

Наконец маршал объявил, что тренировка закончена. Отозвав Пакс в сторонку, он попросил передать сообщение сэру Фелису.

— Это могли бы сделать Кел или Дориан. Но хотя они и живут в той части города, им пришлось бы идти дополнительно пару миль. А у них завтра работа начинается рано утром. У вас же это не займет много времени, вы можете проехать верхом…

— Я буду рада оказать вам услугу, — сказала Пакс. Она давно уже искала повод, чтобы поговорить с сэром Фелисом наедине.

— Сообщение нужно обязательно передать сегодня же. Прямо сейчас я уезжаю на заседание Правления. За старшего здесь останется Амброс. Занятия должны проходить как обычно. Я вернусь через несколько дней. Мне бы хотелось, Паксенаррион, чтобы вы с Амбросом каждый день ездили верхом хотя бы час или чуть больше. Если вы сможете дать ему несколько уроков фехтования, это пойдет на пользу вам обоим. Наконец все разошлись, и маршал провел Пакс в свой кабинет. На столе у него лежала кожаная трубка, внутри которой Пакс увидела свернутую бумагу.

— Вот то, что нужно передать сэру Фелису. Кстати, мне показалось, вы чем-то обеспокоены. Удалось что-нибудь найти?

Пакс рассказала ему о дереве с меткой и о странной тропинке, которая заканчивалась в нескольких ярдах от дороги. Маршал кивнул:

— Мне кажется, вы нашли нечто важное. Послушайте моего совета: не ездите туда пока. Если вас там видели, это может быть для вас опасным. Одна-единственная метко выпущенная стрела может положить конец всем вашим начинаниям. Что-нибудь еще?

Пакс заколебалась. Она посмотрела на Амброса, он пожал плечами и вышел в коридор.

— Я… я не уверена. Один из йоменов сказал кое-что…

— Спросил или сказал?

— Сначала спросил — о моих взаимоотношениях с Советом. Он спросил, была ли я нанята, или… или я дала взятку.

Лицо маршала покрылось пятнами.

— Кто это был?

— Сэр, я не думаю, что он хотел меня обидеть…

— Я не спрашиваю о том, хотел он вас обидеть или нет. Я спрашиваю, кто это был.

— Мне кажется, его зовут Дориан. Маршал кивнул:

— Это меня не удивляет. Дориан порой такое брякнет…Он стал последователем Геда после того, как приехал сюда…Что-нибудь еще?

Пакс вспомнила дальнейший разговор и решила, что в высказываниях Дориана не было ничего важного.

— Нет, ничего.

Маршал задумчиво посмотрел на девушку и произнес:

— Паксенаррион, моя обязанность — защищать йоменов, если они нуждаются в этом. Не бойтесь рассказывать мне о том, что они говорят.

— Но я не хочу быть… — Она не знала, как выразиться помягче. — Словом, солдатам не пристало наушничать.

Маршал, улыбнувшись, сказал:

— Я вас понимаю. А теперь — о главном. Я уже говорило том, что вам нужно ездить вместе с Амбросом. Устраивайте состязания в гонках, если захотите. Это ни у кого не вызовет подозрений. Поезжайте на север и на восток, может быть, даже на целый день или около того. Не забудьте надеть кольчугу и будьте все время настороже. Если вы найдете то место, где прячутся бандиты, не предпринимайте ничего, пока не поговорите с сэром Фелисом. Если нужно будет действовать, не ждите моего возвращения. Но и не совершайте необдуманных поступков. Амброс не должен принимать участие в атаке, даже если необходимость таковой возникнет. Пока я не вернусь, он отвечает за мызу.

Немного позже Пакс поехала к северу от города, по направлению к главной башне. Большинство домов было уже погружено во тьму. Цоканье копыт черной лошади эхом раздавалось на пустынных улицах. Девушка держала руку на рукоятке кинжала.

Подъехав к башне, она увидела зажженные факелы на крепостной стене и на башне. Бдительный часовой тут же окликнул ее. Пакс пришлось несколько минут подождать, прежде чем он вышел, чтобы проводить ее до входа в башню, оттуда другой солдат провел ее по лестнице в рабочий кабинет сэра Фелиса — длинную комнату с двумя столами, заваленными бумагами и картами. Сэр Фелис и господин Зинтис, стоя возле одного из столов, подняли глаза на девушку, когда она вошла.

— У вас срочное послание от маршала?

— Да, сэр…

Пакс вытащила кожаную трубку из-под куртки и протянула ее сэру Фелису. Зинтис улыбался ей, пока сэр Фелис, нахмурившись, вытаскивал бумаги из футляра и разворачивал их. На Зинтисе был надет уже другой, но не менее богатый бархатный плащ, отороченный белым мехом на плечах. Пакс заметила, что он совершает какие-то грациозные движения руками.

— Почему бы вам не присесть, Паксенаррион? Мы приготовили пунш из вина с пряностями, — попробуйте?

Пакс покачала головой, не зная, что ответить. Но все-таки присела на стул, предложенный ей Зинтисом. Он взял еще один, стоявший рядом, и со вздохом устроился рядом.

— А я выпью немного, пожалуй.

Он нагнулся и, взяв стоявший на каминной полке кувшин, аккуратно налил в кружку вино.

— В эти осенние дни, когда собран урожай, получается самое лучшее вино. Вы только попробуйте. Или вы пьете один эль?

— Большинство солдат пьют эль. Ну а вино… Мы пили его с лекарственными травами, если были ранены, — сказала Пакс.

— Это прекрасное вино. Да… А вы теперь уже и не солдат, леди, и можете наслаждаться вином со специями сколько хотите.

Зинтис наполнил еще одну кружку и протянул ее девушке. Пакс взяла и стала потягивать вино маленькими глотками. Зинтис наблюдал за ней, подняв брови.

— Ну как, вкусно?

— Да, очень. — Она посмотрела на кружку и отхлебнула еще немного. Это было хорошее красное вино с добавлением ее любимых специй.

— Вам удалось найти следы бандитов? — спросил Зинтис.

— Нет, сэр. Однако кое-что я видела сегодня…

Она рассказала волшебнику и сэру Фелису о дереве с меткой и ответила на их вопросы. Она хотела было добавить, что такие отметки делают обычно в засадах, но вовремя остановилась. Сэр Фелис наверняка знает об этом.

— Свежая отметина… Сейчас в городе находится купец из Ча. Вроде бы он собирался завтра уезжать. Так, Зинтис?

— Совершенно верно. Какой-то купец и его партнеры — гномы…

— Гномы? — переспросила Пакс, приподнявшись от удивления.

— Да. А что тут странного? Разве вы никогда не видели гномов?

— Нет. Я только слышала о них. — Пакс вспомнила, что о гномах, эльфах и карликах рассказывал Боек во время ее первого похода на юг.

— Здесь вы часто будете встречать гномов. Странно, что вы не видели их на постоялом дворе. Двое гномов уехали отсюда менее трех дней назад. Если вы встретитесь с ними, то не забывайте — они очень строгие.

— Почему строгие?

Зинтис рассмеялся:

— Они полны чувства собственного достоинства, гордости и считают, что всегда поступают правильно. Горе вам, Паксенаррион, если вы подшутите над гномами или нарушите условия контракта, заключенного с ними.

— И они не любят колдунов, — сказал сэр Фелис колко. Он усмехнулся и качнул головой в сторону Зинтиса.

Тот вспыхнул от неудовольствия.

— Это не так, сэр Фелис, просто они… Они страшно рассудительны и серьезны, эти гномы. — Для убедительности он сделал какие-то движения руками в воздухе.

— Во всяком случае, в городе сейчас находится караван, прибывший с западной границы. Он направляется в королевство гномов, а потом в Вереллу. И если отметина на дереве свежая, это может значить, что разбойники собираются атаковать его, — заключил сэр Фелис.

— Но предупреждать гномов о возможной опасности совершенно бесполезно, — сказал Зинтис.

— Возможно, вы и правы. Но я все-таки поговорю с предводителем каравана. Только не вы, Пакс. Я не хочу, чтобы вы сопровождали купцов, вас не нанимали как охранника. Если бандиты нападут на караван, они оставят какой-то след, который приведет вас к их логову.

Сэр Фелис согласился с советом маршала поездить за городом в разных направлениях в течение нескольких дней: Пакс воспользовалась моментом и стала изучать карты местности, лежавшие у него на столе. Она старалась запомнить расположение разрушенных зданий, в которых, как он думал, могло находиться логово бандитов.

На следующее утро, когда Пакс проснулась, она увидела, что на постоялом дворе необычно много людей и все они шумят. За день до этого она была так взволнована увиденной на дереве отметиной, что не обратила внимания на вновь прибывших. Сейчас погонщики впрягали огромных мулов в повозки. Пакс поняла, что низкорослые парнишки, которых она издали приняла за чьих-то детей, вовсе не были людьми. Гномы, заключила она.

Они не были такими крепкими, как карлики, которых она видела, и были одеты в довольно простую одежду серо-коричневого цвета. Севри весело кивнула ей, перебегая от одного стойла к другому. Она заканчивала свою утреннюю работу. Пакс решила позавтракать на постоялом дворе после того, как покормит лошадей. Там она могла увидеть, как оттуда будет выезжать караван.

Он был совсем не таким большим, как тот, с которым она уезжала из Аарениса, — семь телег, груженных бочками и тюками, с двумя охранниками помимо возницы на каждой. Купцы — светловолосый человек и два гнома в мрачноватого цвета одеждах, правда, богаче, чем у погонщиков, — ехали на оседланных мулах.

Пакс заметила, что ни один из гномов не улыбался в отличие от светловолосого купца, который добродушно раскланивался с Хеббинфордом и обещал на обратном пути привезти ему бочку маркана красного.

Девушка вновь принялась за еду и с аппетитом доедала уже последние кусочки, как вдруг во дворе появился Амброс. Она высунулась из окна и позвала его.

— Я надеялся застать вас. Если мы поедем сегодня на восток… — сказал он, слезая с лошади.

Пакс жестом позвала Хеббинфорда, чтобы расплатиться с ним.

— Одну минуточку…

Но Амброс, казалось, никогда не спешил.

— Не волнуйтесь, успеем. Можно мне оседлать вашу лошадь?

— Лучше не надо. Я не знаю, как она поведет себя. Пакс поспешила в свою комнату, помня о наставлениях маршала каждый день носить кольчугу. Поднявшись наверх, она испугалась, увидев одетого в черное мужчину, который бродил по коридору. Возможно, он хотел открыть ее дверь? Он улыбнулся девушке и кивнул, как будто был рад ее видеть. Пакс отперла дверь и, зайдя в комнату, сразу же задвинула за собой засов. Все вроде было на месте. Она надела свою легкую, почти невесомую кольчугу, натянула на нее рубашку и взяла старый плащ. Связав его в узел, вышла в коридор. Он был пуст. Не слышно было ничьих шагов.

К тому времени, когда она спустилась по лестнице, Амброс завел свою лошадь в конюшню. Она чавкала, поедая свежее печенье, и посмотрела на девушку. Севри старательно вычищала стойла. Пакс хотела рассказать ей об одетом в черное мужчине, но потом передумала. Она спокойно надела седло на черную лошадь, вывела ее во двор и села верхом. Амброс вскочил на свою, и они выехали на улицу, повернув направо, к восточной дороге.

— Далеко вы ездили в этом направлении? — спросил он.

— Не очень. Я доезжала до тропинки, которая пересекается с дорогой с южной стороны.

— Я знаю эту тропинку.

— Дальше я пока не ездила.

— Ну что ж, давайте тогда поедем до границы, — сказал Амброс.

Пакс посмотрела на него с любопытством. Он казался счастливым и юным и был похож на ребенка, отправляющегося на ярмарку.

— А это очень далеко?

— Ну… Если не будем задерживаться, то можем вернуться к полуночи. Или немного позже.

— Вот как?

Амброс весело усмехнулся:

— Может быть, и нет. Но, поверьте, это будет чудесное путешествие. Я вырос рядом с границей и хорошо знаю местность. Мы не потеряемся. Не думаю, что с нами может что-нибудь случиться.

— Да, но маршал сказал…

— Маршал сказал, чтобы мы ездили верхом в разных направлениях. Вот давайте и поедем. Я давно уже не имел возможности совершить такую прогулку, а заодно навестить родителей. А сегодня я могу позволить себе отсутствовать на мызе целый день. Если же нам не удастся добраться до границы так быстро, как я рассчитываю, что ж, вернемся обратно. Почему бы и нет?

Он пригладил рукой волосы, растрепавшиеся на ветру. А Пакс вдруг вспомнила, что не взяла с собой шлем. Она почувствовала себя очень глупо. Что толку в кольчуге, если стрела, пущенная в голову, легко может убить ее?

Амброс ждал ответа. Она понимала, что ему действительно очень хочется попасть домой. Девушка размышляла, что он скажет, если она вернется за шлемом. Не подумает ли, что она струсила? Неизвестно, носит ли он сам хотя бы кольчугу. Спрашивать об этом ей было неловко. Кольчуга, которую она нашла в Проклятом лесу, не так звенела, как та, что была у нее прежде. И она подумала, что хорошая кольчуга, наверное, вообще не звенит. Она так ничего и не сказала вслух, лишь кивнула Амбросу. И они поехали по дороге навстречу утреннему солнцу.

Некоторое время все было спокойно. И Пакс решила, что не стоит все время думать о стреле, которая может быть выпущена из лесной чащи, лучше наслаждаться дорогой. Вдруг легкая дымка затуманила солнце. Небо стало серым и мрачным. Амброс нахмурился:

— Если так пойдет и дальше, то нам придется вернуться.

— Почему?

— Видите тучи с той стороны? Скоро начнется дождь, а может быть, даже пойдет снег. Мне надо было предвидеть, что сам Гед будет держать меня на привязи, как только уедет маршал.

Пакс внимательно посмотрела на него. Он выглядел несчастным.

— Амброс, в чем дело?

— Я… Я расскажу вам, Пакс. Только, пожалуйста, никому об этом не говорите. Я надеялся доехать до фермы моего отца. Я не был там уже более года, хотя до фермы менее дня пути верхом. Не знаю, увижу ли я когда-нибудь своих…

— Но если это так близко, то почему вы не…

— Потому что маршал не отпускает. То поденная работа, то тренировки, то еще что-нибудь. Мой отец приезжал, конечно, в Бреверсбридж, на рынок. Мать тоже как-то приехала, прошлой весной. Теперь они будут здесь лишь следующей весной. А мне так хотелось увидеть их хоть разок донаступления зимы! Но это была лишь глупая мечта. — Онкоротко вздохнул и развернул свою гнедую кобылу на запад.

— Но почему? Только лишь из-за того, что собираетсядождь? Я не растаю под дождем, Амброс, даже под снегом. Как далеко отсюда живут ваши родители?

Он покачал головой:

— Нет. Пакс, вы не последователь Геда, и я не могу вам все объяснить. Я пытался, но теперь понимаю, что не должен этого делать. Маршал Кедфер уехал, и я теперь отвечаю за мызу. Появившиеся на небе облака — это уже второе предупреждение; первое было в моем собственном сердце. Нужно возвращаться обратно. Я буду молиться Геду, чтобы ничего не случилось.

Тучи сгустились. Девушка слегка пришпорила лошадь и догнала Амброса.

— Неужели вы действительно думаете, что Гед послал этот дождь, потому что вы хотели увидеться с семьей? — Она недоверчиво усмехнулась.

Амброс заговорил медленно, старательно подбирая слова. Казалось, он сознательно чего-то недоговаривает.

— Нет, это, конечно, не так… Но если говорить откровенно, я не знаю, откуда взялись эти облака. Господь может давать ключи от облаков тому, кому пожелает, я уверен в этом. Маршал Кедфер поручил мне мызу. И даже если вы найдете разбойников, я не должен помогать вам сражаться с ними.

— И что, он не разрешил вам проведать семью? — продолжала упорствовать Пакс.

— Нет. Я думаю… Я думаю, он знал, что я захочу поехать к родным. Но он ни словом не обмолвился об этом, лишь объяснил мне мои обязанности. А ему следовало бы вспомнить… — Амброс явно был обижен, хотя и старался не показывать этого.

— Но вы…

Амброс посмотрел на нее таким взглядом, что дальнейшие слова застряли у девушки в горле.

— Пакс… Вы были солдатом и принимали участие во многих битвах. Вы когда-нибудь думали о смерти?

Она смотрела на него во все глаза. И была настолько удивлена, что долго ничего не могла произнести. Наконец Пакс сказала:

— Нет… Правда, некоторые мои друзья думали об этом…Иногда и меня беспокоили мысли о смерти, хотя… Не знаю, это ли вы имели в виду.

— Вы… Вы знали когда-нибудь человека, который думал об этом всерьез?

— Однажды.

Пакс было трудно говорить. Она пыталась понять, что на уме у Амброса. Когда она повернулась к нему, то увидела, что он пристально смотрит на гриву лошади, а пальцы сжимают поводья. Он заговорил так тихо, что Пакс едва слышала его слова:

— Я… Я видел сон. Борьбу… удар… и смерть. И потом — ничего. Я знаю… Я знаю, что все последователи Геда тренируются ради того, чтобы сразиться со злом в лице дьявола. Но… но, Пакс, это произошло так быстро.

Пакс вздрогнула. По лицу Амброса словно прошла волна. Из только что румяного оно становилось все бледнее и бледнее, пока не приняло безжизненное выражение, которое она так часто видела у мертвецов. Она едва смогла выдавить из себя:

— Это был лишь сон. Но не все сны становятся явью. Он кивнул и, казалось, немного успокоился.

— Я знаю. Но я думал… Я думал, мне все же лучше увидеть отца и мать. Вы считаете это слабостью и презираете меня?

— Нет. Конечно нет.

Но она почувствовала себя старше и закаленнее, чем этот юноша, который так страдал оттого, что не видел полгода своих родителей и не был около года дома.

— Мне интересно… Вы были солдатом и видели намного больше сражений, чем я. Если уж говорить честно, я никогда не сталкивался лицом к лицу с настоящим врагом.

Пакс не знала, что ему сказать. Она не любила хвастать, рассказывать о своем опыте. Она тоже часто вспоминала в последние дни родной дом, всерьез не размышляя о том, увидит ли когда-нибудь опять свою семью. Но перед ее мысленным взором не вставали никакие волнующие видения, и у нее не было никаких страхов. Пакс улыбнулась, надеясь утешить Амброса:

— Вы прекрасный воин, Амброс. И я уверена, когда придет время, вы покажете себя с самой лучшей стороны. А вы расскажете маршалу об этом сне?

— Я должен рассказать, если он еще не уехал. Да, он должен знать, если это послание дьявола. Спасибо, Пакс, что вы не посмеялись надо мной.

Они вернулись на постоялый двор к концу обеда. Пакс уговаривала Амброса составить ей компанию и поесть вместе. Она решила показать ему свитки, которые нашла в Проклятом лесу. Если она не посмеялась над угнетавшим его сном, он, возможно, не посмеется и над тем, как медленно она читает.

Пообедали они не торопясь. Время уже клонилось к вечеру, когда Пакс поднялась к себе в комнату за свитками. Она взяла их и уже собиралась спуститься в общий зал, как вдруг услышала какие-то крики на улице. Девушка тут же бросилась к окну.

Возбужденная толпа окружила залитого кровью мужчину, который сидел на толстом оседланном муле. Пакс увидела, что из дверей гостиницы выскочил Амброс, следом за ним бежали Хеббинфорд и еще несколько человек. До девушки донеслись крики:

— Разбойники! Разбойники! Караван ограблен! Мужчина, сидевший на муле, покачивался из стороны в сторону. Двое из толпы подхватили его и потащили к гостинице. Пакс увидела в толпе рыжеволосую головку Севри. Девочка взяла мула за уздечку и повела к конюшне. Больше Пакс ждать не стала. Она выскочила из комнаты и понеслась вниз по лестнице.

Хеббинфорд и Амброс склонились над раненым. Он полулежал на стуле, рядом с камином. Одежда его была разорвана и залита кровью. Пакс увидела среди громко обсуждавших последние новости постояльцев человека в черном. Он стоял позади остальных, спокойно прислонившись к стене. Мужчина встретился с ней взглядом и улыбнулся. Пакс почувствовала раздражение оттого, что краснеет. Амброс тоже увидел ее.

— Пакс, хорошо, что вы здесь. Подойдите, пожалуйста. Пакс двинулась через толпу, ловя любопытные взгляды.

Она заметила, что к Амбросу здесь относились с большим уважением, по крайней мере так было в отсутствие маршала.

— Что случилось? — спросила она.

— Этот человек говорит, что он был погонщиком каравана, который выехал отсюда утром. На западной дороге на них напали разбойники, и все охранники были убиты.

Пакс посмотрела на раненого. Это был коренастый загорелый мужчина среднего роста. Ей не терпелось узнать, в каком именно месте западной дороги их ограбили. Амброс задавал вопросы, но ответы были еле слышны. Раненый был чрезвычайно напуган. Хеббинфорд стал выпроваживать всех из комнаты. Он распорядился, чтобы о случившемся доложили мэру.

Когда комната наконец опустела и стало тихо, Пакс смогла услышать то, что говорил пострадавший. Слабым голосом он сказал, что на караван напали сотни бандитов. Сотни и сотни. И все они были на лошадях, с луками и мечами. Они разграбили караван, увели всех животных, перевернули повозки, убили охранников и…

— Как вам удалось убежать? Этот мул — из каравана? — спросил Амброс.

Пакс не думала, что такое смуглое лицо может потемнеть еще сильнее. Но оно потемнело.

— Я ехал в последней повозке, сэр. Когда услышал шуми увидел, что там началось… Я отвязал мула и…

— …И сбежали, — закончил Амброс. Он произнес это таким тоном, каким, подумала Пакс, сказал бы это маршал.

Девушка наблюдала за лицом раненого. Он глубоко вздохнул и с усилием сказал:

— Да, я попытался. Но мул скинул меня с седла. Он-то убежал, а я остался лежать плашмя в грязи, прямо посреди этой заварухи. Я был слишком ошеломлен всем случившимся, чтобы куда-то бежать или сражаться. И я считаю, что это было в конце концов лучше всего. Один из бандитов пнул меня ногой, но я притворился погибшим и продолжал лежать неподвижно. Я слышал, как они переговаривались друг с другом, выясняя, все ли охранники мертвы. Потом они попытались поймать моего мула, но это им не удалось, и бандиты скрылись. Я подождал немного, у меня слишком все болело, сэр. Наконец мне удалось сесть, и я увидел своего дурацкого мула. Он совсем обезумел, почуяв запах крови. Потом он нашел меня и уже не отходил ни на шаг. Я сосчитал тела стражников, сэр, и, насколько я знаю…

— А что случилось с купцами и с остальными погонщиками?

— Погонщики все мертвы, та же участь постигла гномов. Я не видел тела купцов, но сомневаюсь, чтобы они остались живы.

Амброс хмыкнул совсем так, как маршал:

— А где конкретно это произошло? Уж слишком быстро вы вернулись сюда и легко выбрались из такой передряги.

Погонщик слегка побледнел:

— Сэр, пожалуйста! Я клянусь вам, все, что я рассказал, — правда. Мы выехали отсюда сегодня на рассвете, хозяин гостиницы подтвердит вам. Дорога была сухая, и мы ехали довольно быстро. Старый Корбан — это хозяин — не хотел делать привал в лесу. Поэтому мы поели прямо на ходу. Я только доел соленый огурец, как услышал шум. Возвращаясь назад, сэр, я так погонял мула, что он весь в мыле.

Амброс бросил на Пакс быстрый взгляд. Она не поняла его значения, но все же решилась спросить пострадавшего:

— Вы серьезно ранены, как вы сами считаете?

Погонщик посмотрел на нее с благодарностью:

— Они ударили меня, леди, а перед этим я упал и сильно расшибся. Видите, вся рубашка забрызгана кровью…

— Да, вам нужен врач. Иомен-маршал, в городе есть хирург? — Ей показалось, что в данный момент нужно обратиться к нему официально.

— Да. Он находится в башне, с сэром Фелисом. Нам понадобится чистая одежда и вода. Плохо, что уехал маршал, — сказал Амброс.

— Вот на что они рассчитывали, без сомнения, — сказал погонщик.

Пакс тем временем развязала тряпку у него на голове. Под ней виднелась глубокая рана. Видимо, она доходила до кости.

— Неудивительно, что они посчитали вас погибшим. Такая глубокая рана… Как ваше имя? — спросила она.

— Джерис, леди, Джерис Ангарн. Я из Депплеваля, что в Лионии. Вы знаете это место?

— Нет. А теперь потерпите. — Пакс помогла Амбросу развязать другие раны погонщика. В основном они были неглубокие. — Вам повезло, Джерис. Они запросто могли убить вас.

Когда они начали промывать ссадины и порезы, погонщик застонал:

— Я знаю. Ох! — извините. Если бы мул не убежал, они бы меня добили… Вы очень добры ко мне, большое вам спасибо… Это — словно благодать Симуитса.

— Вы думаете, Симуитс обладает большей властью, чем Всевышний? Так считают в Лионии? — спросил Амброс.

— О сэр, в Лионии — да. Я был мальчишкой и свято в это верил. Я странствую по дорогам уже около двадцати лет, и до сих пор мне везло. Что касается Всевышнего, то он сотворил мир. Хорошие люди, должен вам сказать, погибли сегодня. А ведь они были храбрыми и пытались защищаться. А я вот здесь, живой и невредимый, и могу рассказать вам обо всем, потому что мул сбросил меня головой о землю. Власть Всевышнего простирается на то, чтобы заставить мула сбросить своего седока?

Пакс еле сдержала смех. Она слышала о Симуитсе только как о боге воров и покровителе авантюристов, но погонщик мулов выглядел если уж и не храбрым, то честным.

Амброс, однако, спокойно выслушал его рассуждения и наклонился, чтобы взглянуть погонщику в глаза.

— Если бы Всевышний захотел, чтобы мул сбросил вас, Джерис, он бы, конечно, смог это сделать. Но рядом с нами есть еще святой Гед — он был такой же человек, как и вы. Я бы не сказал, что это всего лишь удача, если бы я остался жив, когда все мои товарищи погибли. И как странно вел себя ваш мул. Сначала он вас сбросил, убежал от преследователей, а потом вернулся за вами, чтобы привезти сюда. Как это объяснить?

Джерис задумался, и лоб его покрылся морщинами.

— Да… я понимаю, о чем вы говорите. Если откровенно, я не думал, что это отродье вернется ко мне, не испугавшись мертвецов. Но почему Гед, если он хотел оставить меня в живых, сделал так, что я упал, ударившись головой? Почему он не спас весь караван и не послал кару на бандитов?

— Почему существует зима? Почему вода льется только вниз? Всевышний позволяет иногда людям причинять друг другу вред. Что же касается вас, то Гед, вероятно, знал: ваш мул не сможет убежать от лошадей. Или, возможно, он искал вход, как проникнуть в вашу голову, и попытался сначала постучать. — Слова Амброса звучали так поучительно, словно это говорил сам маршал.

— Потише, Амброс. Ты сможешь обратить этого человека на путь истинный и позже. А сейчас я хотел бы узнать, что случилось, — сказал сэр Фелис, вырастая в дверном проеме. За ним стоял хирург, державший в руках сумку с медицинскими инструментами. Господин Зинтис, облаченный в новую мантию, следовал за ними. Он приветливо улыбнулся Пакс.

Когда раненый еще раз рассказал свою историю и хирург увел его для осмотра в одну из комнат гостиницы, сэр Фелис, Зинтис, Амброс и Пакс собрались на совещание. Открывая его, сэр Фелис сказал:

— Я не верю в то, что на дороге действовали сотни бандитов. Ведь нападавшие выскочили из засады, в которой могло поместиться лишь десятка два хорошо вооруженных, дисциплинированных воинов. А то и меньше. Поэтому я не думаю, чтобы их было больше, чем, скажем, тридцать человек. А лошадей у них было и того меньше. Караван, который они разграбили, вез на продажу различные товары, оружие, но не продукты.

— Да, но что же теперь делать? Вы же знаете, маршал Кедфер не разрешил мне отправиться на поиски бандитов… — сказал расстроенный Амброс.

Сэр Фелис повернулся к Пакс:

— Теперь дело за вами. С тех пор как вы согласились участвовать в этом… Но если хотите послушать мой совет…

— Да, сэр.

— Сначала нужно взять людей и подобрать тела погибших. Этого требует уважение к их памяти. Затем придумайте какую-нибудь причину, чтобы съездить туда завтра одной. И посмотрите внимательно на дорогу, возможно, вы найдете следы повозок. Если вы поймете, в какую сторону их увезли, не торопитесь следовать за ними. Бандиты вполне могут наблюдать за дорогой в течение нескольких дней из засады. Дайте им время успокоиться. И затем… если это там, где мы думаем…

Пакс покачала головой:

— С вашего позволения, сэр, у меня несколько другой план. Нападение на крепость, даже разрушенную, — это совсем непростое дело. Мы пытались однажды сделать это в Ааренисе. Почему бы не попытаться напугать бандитов, схватив их рядом с их убежищем?

— Вы думаете о той тропинке возле дороги?

— Да. Если использовать лобовую атаку…

— Что? Я не могу дать вам много людей, — сказал сэр Фелис.

Пакс с надеждой посмотрела на волшебника:

— Пусть так, но господин Зинтис знает, должно быть, множество волшебных приемов, которые тоже могут помочь. У Месениона, с которым я путешествовала в горах, всегда было наготове несколько заклинаний. Я думаю, можно…

Зинтис выглядел довольным.

— Да, леди Паксенаррион, заклинания — моя специальность. И от них меньше опасности, чем от настоящего сражения. По крайней мере для зрителей.

— И произнести их легче, чем сразиться в бою, — пробормотал Амброс.

Зинтис пристально посмотрел на него:

— Молодой человек, если вы считаете, что сделать это несложно, что ж, попробуйте. Мой старый учитель, хорошо известный в мире волшебников, всегда говорил, что добиться путем заклинаний убедительной иллюзии очень трудно. Ведь мы привыкли к реальности, и именно она формирует наши убеждения. Если вы зажигаете пламя, то это — настоящее пламя, и вам не о чем волноваться. Но волшебное, иллюзорное пламя может погаснуть из-за любого пустяка. Например, волшебник забыл, куда дует ветер. И тогда его пламя будет отклоняться в неверном направлении.

— Извините, — сказал Амброс, опустив глаза.

Пакс показалось, что на самом деле он вовсе не чувствует смущения. Она улыбнулась Зинтису:

— Я совершенно не знаю ваших волшебных секретов. Но скажите, можете ли вы сделать так, чтобы выгнать разбойников из засады? Так, чтобы они думали, будто на них надвигаются огромные силы?

Волшебник был в замешательстве. Стараясь скрыть смущение, он пожал плечами и посмотрел на сэра Фелиса:

— Я должен суметь это сделать. Но будет легче, если вы предоставите мне образцы…

— Какие такие образцы?

— …Или, говоря проще, мне нужно несколько настоящих вооруженных людей, количество которых я мог бы увеличить в воображении. То есть я создам иллюзию, что их много. И заставлю их идти в нужном нам направлении.

Пакс не была уверена, что все получится именно так, но с надеждой кивнула. Сэр Фелис в волнении воздел к небу Руки:

— Но сколько вам нужно людей, Зинтис? Волшебник посмотрел на него, обдумывая ответ:

— О… Думаю, полдюжины.

— Я дам вам четверых. Это даже слишком много, чтобы спасти вашу шкуру, если ничего не получится. Я не могу рисковать большим количеством.

Зинтис весело повторил вслед за сэром Фелисом:

— Четверо… Вот увидите, леди Паксенаррион, я создам иллюзию, что они выбегают из засады, чтобы наброситься…

Пакс сказала весело:

— Отлично.

— Дело теперь за солдатами. Вы только скажите, когда и где вы хотите напугать бандитов, и я позабочусь об этом, — с гордостью в голосе сказал Зинтис.

Глава XIV

Мал, когда Амброс объяснил ему план действий, показал себя более умным и проницательным, чем ожидала Пакс. В конце концов Пакс даже подумала, что он может быть очень полезен.

— Итак, мы должны найти по приметам то место, где они прячутся, а затем повести туда войска. А вы уже когда-нибудь вели в бой войска, леди? Я не имею в виду таких людей, как Дориан, но… — Он пристально посмотрел на Пакс.

— Я была действующим капралом в одном из подразделений, — ответила она.

— Ну что ж, это звучит вполне убедительно. А что если убежище, где они прячутся, хорошо защищено? Мы попытаемся взять его штурмом?

— Нет. Мы разработали план, как выгнать бандитов оттуда. Если, конечно, они прячутся там, где мы думаем. Вам приходилось когда-нибудь бывать рядом со старыми руинами крепости Сериана?

— Святой Гед, нет. Я говорил маршалу несколько лет назад, что там явно нечисто. А вы думаете, они прячутся в этих руинах?

— Вполне вероятно…

Несколько дней назад Пакс видела подтверждающий это знак.

— Тогда они настоящие смельчаки, вот что я могу сказать. Я бы не остался там и за серебряный в день. Даже за бочонок эля.

— Что ж, это говорит о многом. Хорошо, Мал, я знаю, вам эти руины не нравятся. Но если эти люди грешны и испорчены, может, их это и не волнует.

— Но в чем же дело? Почему об этих развалинах идет такая дурная слава? — спросила Пакс.

Мал и Амброс переглянулись. Наконец Амброс заговорил:

— Это случилось давно. Я был тогда мальчиком и жил на границе с Лионией. Поблизости там обосновался злой колдун. Всего лишь за год он построил крепость. Люди говорили, с помощью магии: как и большинство колдунов, его не заботило, зло или добро он творит.

— Ваше замечание не вполне справедливо. Господин Зинтис производит очень хорошее впечатление, — прервал его Мал.

— И беспрестанно угощает тебя элем. А ты стал бы доверять ему, Мал, во время боя?

Мал подумал:

— Пожалуй. Тем более если бы там был сэр Фелис или маршал.

— Вообще-то он мне и самому нравится. Наверное, он честный волшебник. Но все же большинство из них предпочитают думать о магии и деньгах, чем о чем-нибудь еще, — это заложено в их природе. Но тот, другой колдун, Сериан, совсем не был похож на Зинтиса. Нет. Он поселился в этих местах, потому что хотел править людьми. Конечно, вслух онэтого не говорил. Напротив, объяснял всем, что пришел сюда учиться. У него была небольшая команда каких-то волшебных существ, которым он позволял делать все, что им заблагорассудится. И если люди не платили ему дань за защиту от этой нечисти, он наказывал их, доставляя разные неприятности. В Бреверсбридже тогда еще не было башни, только мыза.

— Здесь еще не было маршала Кедфера. И Деордти тоже. Кто-то, кто был до них. Я не помню его имени, — вмешался Мал, взглянув на Пакс.

— Не важно, как его зовут, но он сделал ошибку, поверив в то, что колдун не причинит никому вреда. И погубил в результате множество жизней. Йомены штурмом взяли его крепость, но он успел взлететь в воздух, и они так и не смогли поймать его.

— Я надеюсь, он все-таки улетел, хотя и не совсем уверен в этом, — мрачно сказал Мал.

— Но он мог успеть заколдовать его, — заметил Амброс. Пакс почувствовала страх перед этим местом. Уж лучше пусть бы бандиты прятались где-нибудь еще. Ей совсем не хотелось встречаться с колдуном, который только притворялся, что исчез. Но она должна была согласиться с тем, что старая крепость Сериана была ближе всех к отметке, которую она нашла. Мал согласился пойти с ней на следующий день взглянуть на тропинку.

Он приехал на постоялый двор в крепкой двухколесной телеге, запряженной большим лохматым пони. За спиной Мала виднелись еще два колеса и большой топор.

Он опрокинул большую кружку эля, которой его угостил Хеббинфорд. Вытерев рукавом губы, он сказал:

— По пути мне нужно найти хорошую сосну. Ствол пригодится для пристройки к зданию городского Совета. С помощью этих колес я дотяну все, что мы найдем.

Пакс не поняла, как он это собирается сделать; она никогда не видела лесников за работой. Мал увидел ее растерянность и громко рассмеялся. Пакс заметила, что остальные постояльцы наблюдали за ними и слушали их разговор. Мал сказал громко:

— Видите ли, леди, вы еще далеко не все знаете. Я отрубаю небольшой кусок ствола, размером с полено, и забиваю его в эти колеса вместо оси, затем кладу один конец ствола на телегу, а другой у меня зажат между колесами, — теперь понимаете? Поезжайте верхом вслед за мной. Я покажу вам кое-что такое, чего вы не знаете, — сказал Мал, как будто она собиралась ехать как-то по-другому.

— Мне нужно найти Амброса, — с сомнением в голосе сказала девушка, когда они уже были готовы выехать.

Мал опять рассмеялся:

— О, Амброс! Вы ведь не должны проводить с ним каждый день, верно? Он ведь, в конце концов, йомен-маршал. Поехали же, не будем задерживаться…

Он лихо подмигнул ей и с важным видом вернулся к телеге, после того как передал кружку из-под эля одной из служанок. Некоторые из постояльцев, кто наблюдал эту сцену, рассмеялись. Пакс усмехнулась:

— Поезжайте вперед. Я догоню, как только оседлаю лошадь. По какой дороге вы собираетесь ехать?

— По западной. Насколько я помню, несколько лет назад совсем рядом с дорогой стояло подходящее дерево. Если оно еще на месте, то сослужит мне службу.

— Хорошо, — кивнула Пакс.

Мал помахал ей рукой и поехал. Девушка заскочила в конюшню, чтобы оседлать черную лошадь. Она надеялась, что их поездка будет удачной. Ей была ненавистна сама мысль, что в городке может находиться шпион, но вероятность этого все же существовала.

Она догнала Мала уже у опушки леса, на дальней окраине Бреверсбриджа. Он остановился поболтать с женщиной у крайней фермы, расположенной рядом с дорогой. Жестом он попросил Пакс остановиться.

— Вы знакомы с Эрис?

Это была та самая женщина, которую Пакс встретила на заседании Совета.

— Да, я помню вас. Только не знала, что это ваша ферма, — сказала девушка, спрыгивая с седла. Она уже не боялась забираться на лошадь и слезать с нее при свидетелях: кобыла научилась хорошо себя вести.

Эрис сказала с грустью в голосе:

— Она моя всего лишь несколько лет. Мы жили дальше, на юго-западе. Но бандиты… порушили многие наши хозяйственные постройки. В конце концов после смерти мужа и женитьбы сыновей я купила у кузена вот эту ферму, чтобы быть поближе к городу.

— У вас прекрасная ферма, — заметила Пакс. И правда, небольшой домик был недавно отремонтирован, его окна весело поглядывали на дорогу. А во фруктовом саду, окружавшем дом, было множество цветов.

— О, это действительно хорошая ферма. Вода всего лишь в нескольких шагах от двери, рядом — дорога, по которой легко добраться до города… Вы любите яблоки? Сейчас созрел как раз очень хороший сорт. Я была бы рада угостить вас, — сменила тему женщина.

— Я бы вместе с лошадьми съела половину вашего урожая. Если не возражаете, я куплю меру хороших яблок для себя и двойную меру яблок похуже для лошадей.

— Да я вам и так их дам.

Пакс, забыв о титуле Эрис, указывающем на принадлежность к Совету, назвала женщину просто по имени:

— Эрис, я сама выросла на ферме и понимаю, что такое крестьянский труд. Сейчас у меня есть деньги, а у вас — яблоки для продажи.

— Ладно, когда вы вернетесь — к вечеру или в другое время, — я сложу их рядом с воротами, под изгородью, — сказала Эрис.

— Вы знаете, я тоже хотел бы немного яблок, Эрис, — попросил Мал.

— Ты! Я думала, ты живешь одним элем, Мал! — рассмеялась Эрис.

Дальше они поехали вниз по дороге, весело болтая. Пакс вела на поводу черную лошадь, в то время как Мал шел за повозкой. Он указывал ей на разные деревья, а она молча слушала его, не зная, как поддержать разговор. Цвет и структура коры, форма листьев да и самих деревьев совершенно ни о чем не говорили ей. Правда, она знала по названиям и могла различать самые часто встречающиеся деревья, но на этом ее познания заканчивались.

Мал беззлобно поддразнивал ее. Тем временем они оба увидели на дороге приметы каравана — свежую колею от колес и следы мула.

Пакс хотелось знать, что осталось в том месте, где она увидела зарубку на дереве, после того как сэр Фелис послал солдат подобрать тела погибших. Узнает ли она это дерево? Солнце было уже в зените, и она стала волноваться, не проехали ли они мимо. Но когда они наконец подъехали к этому дереву, то стало ясно: его не спутаешь с другими. Земля вокруг него была изрыта копытами лошадей и мулов. Следы уходили то в одну, то в другую сторону. На опавших листьях и придорожных камнях виднелись запекшиеся следы крови. Неподалеку валялось несколько стрел, в большинстве своем сломанных.

Мал кивнул на несколько следов, которые Пакс не заметила, все время продолжая рассказывать о своих любимых деревьях. В конце концов Пакс нашла колею, по которой были угнаны повозки. Свежеполоманные сучья, оборванные и увядшие листья — все это говорило о том, что повозки увезли в лесную чащу. Видимо, бандиты хотели выехать на каменистый участок дороги, чтобы их труднее было найти. Мал, увидев все это, стал мрачнее тучи. Словно вспомнив что-то, он сказал:

— К северо-западу отсюда есть ферма. Вернее, была, пока ее не сожгли. Если они направились туда, то могли воспользоваться старой тропинкой, чтобы привезти обратно повозки и пересечь эту дорогу дальше. Насколько я помню, та старая тропинка пересекается с этой где-то недалеко.

— Мы поедем за ними следом? — спросила Пакс.

— Нет. Только не на лошадях. Так мы наделаем слишком много шума. Нам лучше пойти по дороге и поискать то место, где она пересекается с тропинкой.

Вскоре Мал остановился, и Пакс увидела впереди небольшую тропинку.

— Ха! А вот и то дерево, которое я искал. Вам лучше пойти пока дальше одной. Я хочу срубить дерево. Идите вдоль по тропинке. Она прямая, не заблудитесь, — заверил он девушку.

Пакс медленно пошла по дороге, как он и сказал ей. Сзади она услышала звон топора, вгрызающегося в древесную кору. Была ли это та самая сосна, о которой мечтал Мал, или какое-нибудь другое дерево?

Дойдя до перекрестка, девушка остановилась и обернулась. Ей было не по себе. Черная лошадь слегка толкнула Пакс, словно успокаивая, и она устало потрепала ее по шее. Пакс увидела, как Мал размахивал топором, наклоняясь взад и вперед.

— Вы еще долго там пробудете? — крикнула она ему. Удары топора стихли, и он обернулся к девушке:

— А?

Она повторила громко и отчетливо:

— Вы еще долго там пробудете? Я хочу съездить пока напоить лошадь.

— Да нет, мне осталось не очень много. Чуть выше по тропинке должен быть ручей. Он протекал рядом с фермой, которая была здесь несколько лет назад. Принесите мне тоже немного воды — у меня здесь бидон… Этот парнишка не хочет падать сам, я должен его повалить.

Пакс села на лошадь и вернулась на ней к Малу. Он протянул ей высокий бидон с проволочной ручкой и сказал:

— Там должна быть чистая вода. Только смотрите внимательно, я слышал, в этом лесу водятся волки.

— Я буду осторожной, — пообещала Пакс и пустила черную лошадь по следам, оставленным повозками и копытами мулов. Мал кивнул и помахал ей вслед.

Пакс ехала по тропинке и негромко напевала. Вскоре она увидела ручей, а за ним — полуразвалившуюся лачугу. Вдали виднелась пашня, заросшая сорняками, и развалины фермерского дома с пристройками. Она не стала внимательно всматриваться в этот пейзаж, лишь опустила бидон в ручей и дала лошади напиться. Та, видимо, не испытывала жажды, потому что лишь фыркнула и отступила на несколько шагов назад. Пакс опустила поводья и медленно поехала обратно, радуясь в душе, что надела шлем и кольчугу.

К тому времени как она вернулась, Мал уже срубил дерево и попросил Пакс помочь ему взгромоздить более тонкий конец между колесами. Наконец ствол был накрепко привязан, и можно было двигаться в путь.

— Лишь бы бревно не соскочило и не упало на землю, когда мы будем ехать, — сказал он.

Пакс не очень вникала в суть его слов. Не обратила она внимания и на банку со смазкой, которую приготовил на всякий случай Мал. Ее интересовало больше, как ему удалось затащить нижний конец дерева на повозку. Ведь, судя по всему, он не был очень сильным. Она посмотрела наверх, пытаясь понять, с помощью чего Мал мог поднять такую тяжесть.

— Не смотрите вверх. Я поднял этого монстра с помощью его собственных веток, используя их как рычаги. Потом срубил их, вот и весь секрет. Некоторые используют для такой цели веревку, но для этого надо, чтобы рядом стояло более высокое дерево. Но это не всегда бывает удобно… Боже мой, как же мне хочется пить! — воскликнул Мал, устав от работы и объяснений. Он взял бидон, и Пакс показалось, что он осушил его одним глотком.

Возвращались они довольно медленно. Пони Мала с трудом тащил тяжелое дерево. Черная лошадь была чем-то взволнована. Пакс спрыгнула на землю и пошла рядом с ней, тихонько успокаивая животное.

Когда они добрались до фермы Эрис, яблоки для них уже были приготовлены. Мал сказал Пакс, сколько нужно заплатить, и девушка оставила деньги на платке, которым Эрис заботливо укутала корзину. Во время оставшегося пути до города они обсуждали, что видела во время этой поездки Пакс. Мал сказал, что в густых ветвях одного из деревьев он заметил какого-то человека. По всему видно, он наблюдал за дорогой. Они оба согласились с тем, что ездить по тропинке довольно опасно, если бандиты действительно где-то рядом.

Уже почти совсем стемнело, когда они проехали мимо мызы. Амброс и несколько других йоменов беседовали о чем-то в воротах усадьбы. Увидев путников, они радостно приветствовали их.

— Будет неплохо, если вы поможете мне перебраться через мост. Пакс не очень-то умелый возница, — откликнулся Мал.

— Но это не упряжка, — возразила Пакс. Шутка показалась ей неуместной.

— Давайте все-таки подтянем вашу лошадь к моей, пусть поработают вместе, — сказал Мал.

— Не лучшая идея. Ты просто не видел эту лошадь, когда Пакс впервые пыталась оседлать ее. Она слишком норовистая, и ее будет невозможно удержать в упряжи. Давай-ка лучше сходим за Джори, он нам поможет, — сказал подошедший к ним Амброс.

Он и еще один йомен помогли Малу затащить колеса повозки на мост. По-прежнему болтая, они покатили их дальше. Наконец, доехав до здания Совета, Мал отвязал дерево от задних колес и опустил его на землю. Его пони тяжело при этом вздохнул, и наблюдавшие эту сцену рассмеялись.

— Пойдем на постоялый двор. Я куплю тебе что-нибудь попить, — похлопал Мал уставшее животное по спине.

Джори и Амброс кивнули и вернулись к своим делам. Пакс ни о чем их не расспрашивала, не пыталась узнать, как обстоят дела на мызе. Ее мысли были заняты совсем другим: кто же на самом деле Мал Аргонист? Одно ей было совершенно ясно — он не простой лесник. Напрашивалась и следующая мысль: а был ли здесь кто-нибудь вообще простым человеком? До своего приезда в Бреверсбридж Пакс не могла представить, что хозяин постоялого двора может еще быть и членом городского Совета. И это относилось не только к нему. Многие горожане выполняли разные функции. Все они были важные и значительные.

В общем зале гостиницы было многолюдно, но достаточно тихо и спокойно. После известия о гибели торгового каравана лица у многих были мрачными. Пакс отвела лошадь в конюшню и вернулась обратно. Многие из присутствующих хотели ее видеть за своим столом. Она отказалась от эля, предложенного Малом, и попросила Хеббинфорда принести ужин.

В ответ на предложение Мала выпить она сказала, слегка прищурившись:

— Я сначала ем, а потом пью. Не обладаю вашей вместимостью.

Мал вовсе не обиделся. Он затрясся от хохота — да так, что стол зашатался.

— Это потому, что вы не начали пить с юных лет. Когда я еще пешком под стол ходил, мой старик отец время от времени протягивал мне полную кружку, — сказал он.

— Ты пил эль? — уточнил Амброс.

— Нет, эль слишком дорого стоит. Я пил воду. Но у меня появилась привычка открывать рот. И чувствовать, что что-то втекает в тебя…

— Тогда почему же ты не пьешь по-прежнему воду? Брови Мала нахмурились, но Пакс показалось, что он едва сдерживает смех.

— Это из-за моего брата. Он как-то сказал, что йомен святого Геда должен научиться пить как настоящий мужчина. Что я и сделал.

— Если дело в этом, то ты станешь киакданом. Ведь ты пьешь не как мужчина, а как дерево, — возразил Амброс.

Все вокруг рассмеялись. Хеббинфорд принес Пакс жаркое. Мал тут же схватил кусок мяса и отправил его себе в рот. Девушка посмотрела на него с удивлением.

— Вам просто повезло. Это хорошая примета, если кто-нибудь съест первый кусок с вашей тарелки, — рассмеялся он.

Пакс покачала головой и приступила к еде. К тому времени как она закончила ужин, зал уже почти опустел. Амброс и Мал ушли вместе. Сэр Фелис, насколько она знала, придет позже, чтобы выслушать ее доклад.

Пакс заказала Хеббинфорду еще один кусок яблочного пирога и расположилась удобно на стуле. Незнакомец в черном был все еще в зале. Их взгляды встретились. Она не обмолвилась с ним ни словом с того самого дня, как ее вызвали на заседание Совета. Сейчас он подошел к столу, за которым она сидела, явно желая продолжить разговор.

— Вы разрешите сесть рядом с вами?

Пакс кивнула, не в состоянии ответить. Рот у нее был занят яблочным пирогом. Она отпила несколько глотков из кружки, чтобы быстрей доесть кусок.

— Не хочу показаться излишне любопытным, но мне кажется, вы сейчас в добром расположении духа. Надеюсь, это правда. Поэтому осмелюсь заметить: если вы собираетесь расследовать нападение на торговый караван, прислушайтесь к моему совету. Возможно, вам захочется поговорить с кем-то, кто… Скажем так… не из этих мест.

Пакс с минуту разглядывала его, прежде чем ответить.

— Сэр… Арвид, мне кажется, так вас зовут? Вы намекаете на то, что этим людям нельзя доверять. Я вас правильно поняла?

— Я бы не хотел, чтобы вы поняли меня так буквально. Я просто считаю, что те, кто живет в маленьких городках, больше доверяют людям, живущим по соседству, чем незнакомцам. А разве вы не заметили этого во время путешествий? Что люди в таких местах очень сплоченные?

— Возможно, это и так. Но если не следует полностью доверять местным жителям, то, простите, почему я должна верить вам? — спросила Пакс, взявшись за кружку и собирая с тарелки остатки пирога.

В ответ он подмигнул ей:

— А… я предполагал, что вы знаете намного больше, чем рассказывали во время нашего первого разговора. То путешествие по горам не прошло для вас даром, вы многое повидали. Что же касается местных жителей, то всем известно, насколько честны последователи Геда, по крайней мере со своими.

Пакс никак не отреагировала на его замечание. Он улыбнулся и, подождав немного, продолжил:

— Но вы не последовательница Геда. И не отсюда родом. Я не думаю, чтобы они лгали в буквальном смысле слова, они могут просто чего-то недосказать. А если это отразится на вашей или их безопасности?..

— Я понимаю, к чему вы клоните. Но вы до сих пор не ответили на мой вопрос, — парировала Пакс.

— Моя дорогая, вы должны поверить мне хотя бы потому, что это в ваших интересах, так же как и в моих интересах — верить вам. Я не последователь Геда и не местный житель, поэтому не прошу вас относиться ко мне как к брату или близкому другу. Я не ожидаю также, что вы будете доверять мне, как доверяли своим товарищам в отряде герцога Пелана. Конечно нет. И у меня нет причин убивать вас, зато есть мотивы желать вашей безопасности.

— И что же это за мотивы? — с любопытством спросила Пакс. Она взяла с тарелки последний кусочек пирога и стала его жевать, ожидая ответа.

Его глаза сузились, он сильнее сжал в руке кинжал.

— Я говорил вам, что наши интересы совпадают. Я и сейчас так считаю. Я вовсе не желаю удачи бандитам, напротив, я хотел бы видеть их мертвыми. Вам незачем знать почему. Конечно, ни одно официальное лицо не заставит меня отправиться на их поиски — я не солдат, владеющий воинским искусством. Но если вас наняли именно благодаря вашему мастерству, то я буду рад содействовать вам. Можете быть в этом совершенно уверены.

— Вы что-то имеете против них? Эти разбойники причинили вред вам или вашей семье? — спросила Пакс. Теперь ее действительно разбирало любопытство.

— Не будем сейчас говорить об этом.

Арвид обернулся и подозвал Хеббинфорда. Тот подошел, настороженно глядя на них обоих.

— Сэр, принесите, пожалуйста, вина.

Пакс отрицательно покачала головой, и хозяин постоялого двора ушел. Арвид вновь повернулся к ней:

— Я понимаю, леди, у вас достаточно жизненного опыта, чтобы быть осторожной, но недостаточно для того, чтобы распознать честное предложение. Однако я предлагаю вам сотрудничество. У вас вроде бы нет причин доверять мне, но я честно обещаю, что не убью вас и буду защищать, если вы отнесетесь ко мне так же благосклонно, как к одному из своих сослуживцев. Если бы вы были достаточно мудры, чтобы навести обо мне справки, то должны были понять, что на меня можно положиться.

Пакс нахмурилась. Ей не понравился его тон. Что это — добродушие или тонкая издевка? Собеседник во многом напомнил ей Месениона. Поразмыслив, Пакс вновь посмотрела на Арвида:

— Если такое сотрудничество устроит меня и я доверюсь вам, то какую поддержку вы мне сможете пообещать?

Он удивленно вскинул брови:

— Вы задаете слишком много вопросов, ничего не предлагая взамен.

— Я? Но послушайте! Вы просите моего доверия, но скрываете, кто вы. Я сталкивалась уже с подобными людьми, сэр, и большинству из них, как оказывалось, нельзя было доверять.

— Кроме последователей Геда? — спросил он угрюмо.

— Многие солдаты считают их честными и в большинстве случаев храбрыми людьми. Но я не знаю, кто вы и каким богам служите.

Арвид вздохнул:

— Я состою в гильдии, которая занимает прочное положение. Таким образом, я повинуюсь ее руководителю, который находится в Верелле. Это старая гильдия, она давно была основана…

— А за какие ремесла она отвечает? — спросила Пакс. Он рассмеялся:

— Что же, по-вашему, здешний господин меняла, путешествуя повсюду, рассказывает каждому, каков вступительный взнос в его гильдию? Разве вы не знаете, что некоторые гильдии держат в строжайшей тайне все передвижения своих членов? Или вы хотите свалить на меня все неприятности, которые доставляют воры и которых, как вы думаете, я представляю?

— Нет, что вы! — вспыхнула Пакс. Она была в замешательстве.

— Извините. Я просто пошутил. Я понимаю ваши подозрения. В конце концов, все путешественники подозрительны. Но я не могу назвать вам мою гильдию, по крайней мере сейчас. И я ни о чем не могу говорить здесь. Я могу лишь повторить вам то, что уже сказал. Я уверен — а я не такой уж неопытный человек, — нам обоим выгодно сотрудничать друг с другом. У меня есть свой интерес по отношению к этим бандитам, я хочу, чтобы они убрались отсюда. Вы, я верю, имеете разрешение Совета разгромить их. И вы могли бы взять себе в помощники человека, который не имеет причин желать смерти честному воину. Предполагаю даже, что эти бандиты живут здесь, в городе, и установили связь с одним из членов Совета. Вы действительно думаете, они поблагодарят вас за поимку этих разбойников? Позволят вам рисковать, это да. Позволят убить или взять их в плен — да, возможно. Но позволить вам остаться в живых и взять их добро? Нет уж, увольте. Если бандиты действительно чужестранцы, у вас не будет проблем. Но в ином случае…

Пакс медленно кивнула. Она не была полностью убеждена, но все же имела подозрения, что шпион, которого ей поручил найти Совет, вполне мог быть кем-нибудь из тех, кого хорошо знали и уважали эти почтенные горожане. И они просили ее привлечь в город путешественников. Так вот: этот самый Арвид Семминсон был не кем иным, как путешественником…

С холма к западу от башни сбегала вниз ко рву еле видимая извилистая тропинка. На ее пути тут и там встречались следы распада и разложения: камни, упавшие в ров с внешней стороны стены и оставившие в ней большие пробоины. Сквозь них хорошо было видно, какой развал творится внутри. Пакс, спрятавшись за прикрытием густой листвы какого-то колючего кустарника, внимательно смотрела вниз на разрушенные стены и ждала отвлекающего маневра, который пообещал сэр Фелис. Под ее руководством находилась довольно пестрая группа людей: Мал и еще несколько йоменов Геда, включая Дориана; двое торговцев, которых она встретила за несколько дней до этого и которые хотели отомстить за нападение на караван; их слуга, по их словам, отличный лучник, один из сыновей Эрис (фалькианец, как грустно заметил Мал, но хороший человек) и Арвид Семминсон.

Солнце поднялось выше, рассеивая остатки легкого тумана над рвом. Пакс потребовала, чтобы ее маленький отряд по-прежнему оставался в укрытии, и не разрешила своим помощникам разговаривать и курить трубки. Жалобное ворчание было ответом на ее команды.

— Если бы бандиты видели нас, то мы бы тоже могли их видеть. Но нам ничего не видно сквозь листву. Поэтому мы вполне можем здесь курить, — сказал коренастый лучник.

Пакс сердито покачала головой.

— Солнце бьет нам прямо в глаза. Если бандиты здесь, то они находятся в гораздо более выгодном положении. И совсем не исключено, сейчас за нами из какой-нибудь расщелины в тени наблюдает дюжина любопытных глаз. А мы можем так об этом никогда и не узнать. Поэтому сидите спокойно и соблюдайте осторожность.

Кто-то выругался, но довольно беззлобно. Солнце поднялось выше. Пакс хотела пройти от поста к посту их маленького отряда, чтобы проверить, все ли в порядке. Но она заставила себя оставаться на месте. Так, ей казалось, будет спокойнее, меньше шума. Пакс с трудом верилось в то, что она командует группой недавно совсем незнакомых ей людей.

Она вновь посмотрела на башню, построенную когда-то волшебником. Неужели он действительно заколдовал ее? Подул легкий ветерок, и листья деревьев зашуршали. Казалось, что тени на земле танцуют какой-то невиданный танец.

Пакс волновалась, думая о том, успела ли местная милиция вовремя покинуть Бреверсбридж. Предполагалось, что она будет помогать их группе. Прошло уже довольно много времени, но подкрепления не было. Девушка, прищурившись, взглянула на солнце и почувствовала, что на спине у нее выступил холодный пот. Она вздохнула поглубже, чтобы унять страх, и посмотрела на остальных. Кое-кто осторожно изменил положение, чтобы не затекли ноги от долгого ожидания. Пакс опять посмотрела на башню. Там было по-прежнему спокойно, лишь надо рвом кружилось облако комаров, мерцая в лучах солнца.

Наконец она услышала отдаленный стук лошадиных копыт. Пакс посмотрела вперед, где виднелась опушка леса. Звук становился все громче, его доносило дуновение ветра. Теперь она уже слышала его отчетливо. Глаза тоже различали где-то вдали движение людей и лошадей. Послышался звук горна.

Пакс вновь посмотрела на башню. На самой верхней части развалин мелькнуло что-то яркое. Вновь донесся звук горна, теперь уже громче. А потом — команды, которые отдавали старшие в приближающемся войске. Девушка еще раз посмотрела на свой отряд: все были наготове. Мал ободряюще улыбнулся ей и расправил широкие плечи. Он продвинулся вперед, встав между Пакс и остальными.

Теперь уже передние ряды подкрепления показались из-за деревьев. Пока еще плохо было видно, сколько человек насчитывает войско. Не могла она разглядеть и Зинтиса. Ни на ком из воинов не было мантии, которую она видела на нем.

— Там кто-то есть, — едва слышно сказал Мал.

Пакс посмотрела в указанном направлении. В расщелине окружавшей башню стены она увидела одетого в коричневое человека, который выглядывал наружу. Он пробрался через щель в стене, направился ко рву и положил на край какую-то доску. Она плотно легла на груду сваленных камней.

Незнакомец попробовал ногой, выдержит ли доска тяжесть его тела. В этот момент к нему подошел человек, облаченный в тяжелую кольчугу. В руках у него была еще одна доска. Ее-то они и укрепили в виде мостика через ров. Тут же появился третий человек, державший в руках лук. Все трое неслышно стали перебираться через ров, настороженно посматривая по сторонам.

Шум с северной стороны развалин усилился. Пакс не могла сказать точно, была ли это уже борьба или просто шум. Вдруг вспыхнуло и поднялось вверх пламя, небывалой силы грохот эхом разнесся по лесу. Птицы с криком взлетали с ветвей деревьев.

Лучники, находившиеся внизу, не бросились бежать, но один из них упал в воду. Оставшиеся стали втаскивать его на берег.

Еще одна вспышка пламени, потом другая. Шум казался ужасающим, хотя Зинтис и предупреждал, что будет страшно. Пакс было видно, как среди деревьев метался обезумевший от ужаса олень.

Вдруг из щели в стене стремительно выскочило несколько человек. Пошатываясь, они бросились бежать через мостик. Пакс видела, как на них поблескивали кольчуги. В руках были зажаты мечи, за спиной у каждого виднелся лук. Она пыталась их сосчитать, надеясь, что расчет сэра Фелиса окажется верным.

Наконец вся группа, более двух десятков человек, показалась из расщелины. Воины устремились на вершину холма, как она и ожидала. Лучники оставались в тылу, двое с мечами возглавили группу. Пакс нахмурилась и повернулась к приземистому лучнику:

— Стреляйте низко. Как раз перед ними.

— Почему?

Но, не дождавшись ответа, он повиновался. Две стрелы вонзились в землю. Два бандита, бывшие впереди, замедлили шаг и посмотрели вверх.

— Сейчас они собьются в кучу! — воскликнула Пакс. Лучник быстро взглянул на Пакс:

— Ха! Вот это трюк! Где вы такому научились?

Теперь лучники действительно сгрудились все вместе, и Пакс приказала выстрелить еще раз.

Четверо бандитов упали. Девушка видела, что один из них зашевелился и начал уползать в сторону. Остальные, взбешенные и напуганные, стали карабкаться вверх по склону.

Лучники стреляли быстро и метко. Они поразили еще семерых бандитов, прежде чем Пакс успела повести в атаку оставшуюся часть группы. Некоторые из убегавших упали, остальные попробовали убежать, прихрамывая и пытаясь на ходу вытащить стрелы из ран.

Пакс неслась вперед. Она была взволнована и едва замечала грозившую ей опасность. Но, столкнувшись с первым бандитом, она нанесла ему такой сокрушительный удар, что сломала его меч у самой рукоятки. Он выхватил кинжал и бросился на нее. Девушка сражалась уже с другим бандитом. Лезвие его клинка прошло вдоль ее ребер. Она почувствовала удар, но вовремя увернулась от другого, более сильного, и схватила еще одного нападавшего за горло. Кругом раздавались крики. Но если сравнить это сражение с теми, в которых она принимала участие в составе войска герцога, то оно было молниеносным и легким. Прежде чем она осознала это, лязг оружия уже стих.

Пакс огляделась вокруг. Арвид Семминсон вытирал клинок своего узкого меча; он был запачкан кровью по самую рукоятку. Один из купцов перевязывал раненую руку, его помощник стоял рядом и помогал ему. Мал повалил наземь одного из бандитов и теперь связывал ему руки. Двое других йоменов охраняли тех, кто мог стоять.

Десять бандитов были повержены. Некоторые были мертвы, некоторые мучились от серьезных ран. В отдалении Пакс увидела две или три пытавшиеся скрыться фигуры. Никто из ее людей, за исключением купца, сильно не пострадал. Пакс подошла к купцу поближе, чтобы посмотреть, в каком состоянии его рана. На руке виднелся длинный глубокий разрез, но он не был смертельным. Купец был ошеломлен случившимся, и она поняла, что теперь от него многого ждать не приходится.

— Что будем делать теперь, Пакс? Убьем их или возьмем с собой в город? — спросил Мал.

Пакс взглянула на него и тут же вспомнила о соглашении. У него были причины желать смерти пленников. Но она еще ничего не успела ответить, как заговорил один из купцов:

— Нам действительно следует убить их.

Пакс покачала головой, стараясь придать своим словам большую убедительность:

— Нет. Мы отведем их к сэру Фелису. Ведь он представитель Совета.

— Но они убили…

— Да, они убили немало людей. Как вы думаете — сколько? Пакс обернулась и села на корточки рядом с пленником Мала. Она узнала в нем того, кто возглавлял группу бандитов и вел их вверх по холму. У него были глубокие раны на голове и на ноге. Он истекал кровью.

— Перевяжите его, — сказала она Малу.

Он кивнул. Пакс вытерла кровь со своего меча и вложила его в ножны. Пленник наблюдал за ней, широко раскрыв глаза. Он вздрогнул, когда Мал дотронулся до его ноги, но когда тот перевязал его, успокоился. Пакс не сказала больше ничего. Она молча разглядывала других бандитов. Потом опять повернулась к главарю и встретилась с ним взглядом.

— Ваше имя? — спросила девушка.

— Зачем вам оно? Ведь вы все равно собираетесь убить нас…

— Возможно. А разве есть причины не делать этого? — спросила Пакс.

Он попытался заговорить и сплюнул кровь.

— Причины! Да, конечно, это слабое оправдание… Ты хочешь, но не можешь найти работу. Пытаешься найти место, и… ничего… ничего… — Он повернул голову, то и дело вздрагивая, и огляделся вокруг.

Пакс почувствовала смутную симпатию, которую сама не ожидала от себя, к этому одетому в защитного цвета рубаху грабителю. Он вовсе не выглядел довольным своей жизнью. Во всяком случае, не было заметно, чтобы он извлекал из своего ремесла выгоду.

— Сколько вас там было? — спросила Пакс.

— Они просто счастливчики. Те, которые погибли. Боже мой, какой шанс у нас был… — сказал он озлобленно.

— Шанс? О чем вы говорите? Шанс ограбить Эрис, уничтожить ее ферму? Вы что, думаете, мы все такие богатые? — гневно прогрохотал Мал, вплотную подступая к своему пленнику.

Тот устало прикрыл веки.

— Понимаете, я… я никогда не собирался стать бандитом. Ведь у меня у самого когда-то была земля. Немного скота… Словом, вполне достаточно для нормальной жизни. Если бы я не приехал сюда…

— Что значит “сюда”? Что такого особенного в этом месте? — спросил Арвид, неслышно подошедший и вставший рядом с Пакс.

— Я… — Мужчина хотел что-то сказать, но начал задыхаться от волнения, лишь покачал головой и больше ничего не сказал.

Пакс поднялась и посмотрела на своих помощников. Все они были на ногах и могли отправляться в путь. Что же касается разбойников, то те четверо, раны которых были неопасны, сами идти все же не могли. Тех, кто был безнадежен, она казнила сама, не доверив это никому.

Остальным она приказала собрать оружие. Пакс ненавидела, когда грабили погибших, но оружие было оружием. Поручила йоменам позаботиться о тех пленниках, которые не могли сами идти. Для них на скорую руку сделали носилки.

— Пакс, а как насчет тех, которым удалось сбежать? — спросил Мал, размахивая окровавленным топором.

— Мы должны выследить их. Ведь они все ранены. Я не знаю, сколько их… — вздохнула Пакс.

— Четверо или пятеро. Двое, по-моему, все еще там. Пойду посмотрю… — Он кивнул головой в сторону склона.

— Нет, оставайтесь здесь. Я возьму Дориана, — возразила сначала Пакс, но потом передумала. В ней росла уверенность, что Малу можно доверять.

Только они начали спускаться с холма, как из леса, с южной стороны башни, показались пять всадников. Пакс увидела, что неподалеку от них в кустах возникло какое-то движение. Это были еще несколько грабителей. Всадники тоже заметили их и бросились в атаку. Все было кончено через несколько секунд, и Зинтис подъехал к Пакс, чтобы поздравить ее с успешным окончанием операции.

— Вы хорошо поработали, леди Паксенаррион. Сэр Фелис будет доволен, — сказал он весело.

— Вы тоже. Это было просто замечательно…

Пакс умолкла, раздумывая, можно ли сказать при посторонних больше. Зинтис понял ее сомнения и улыбнулся:

— Люди посчитали огненный взрыв сигналом для атаки. Я отослал оставшиеся войска обратно, когда мы обнаружили, что башня пуста. Да и у вас, к счастью, все уже было в порядке.

Пакс не была уверена в реакции людей, если бы она проговорилась. Но она лишь весело ответила:

— Я рада, что вы отослали часть своих солдат обратно. Сражение длилось недолго, и мы справились своими силами.

— Да, конечно. Я вижу, у вас есть несколько пленников… Как вы предполагаете перевозить их в город?

— Если у вас есть знакомые, которые могли бы выслать телегу или повозку из города… К тому же ранен господин Тревеннин. Ему лучше ехать верхом…

— Конечно. Давайте сейчас же выедем на дорогу — так легче ехать. Кого-нибудь оставим здесь с ранеными. А из города вышлем повозку.

— Ладно.

Пакс еще раз окинула всех взглядом. Пленники наспех соорудили грубые носилки, накрыв их своими плащами. Туда уложили раненых. Наконец все было готово, чтобы отправиться в путь.

Зинтис махнул на прощание рукой и ускакал. Солдаты из команды сэра Фелиса присоединились к отряду Пакс, прикрыв его с флангов. Один из них предложил девушке свою лошадь.

— Нет, спасибо, у меня есть своя, — отозвалась Пакс.

— Странно, что вы даже не ранены. Вы знаете, что от одного из ударов о ваши доспехи сломался меч? — спросил ее Арвид.

Пакс мысленно вернулась к недавнему сражению:

— Я… да… я помню какой-то удар…

— Да. В тот момент я стоял позади вас. Это был мощный удар, противник показался мне более сильным, чем вы. Я думал, у вас по меньшей мере будет сломано ребро.

Пакс глубоко вздохнула, но боли не почувствовала.

— Нет. По-моему, все нормально. Должно быть, меня охранял мой ангел.

Арвид с сомнением покачал головой:

— Да нет. Я видел этот удар… Или вы более выносливы, чем я думал, или ваши доспехи имеют небывалую силу. Кстати, откуда они у вас?

Пакс посмотрела ему прямо в глаза:

— Я нашла их. В развалинах.

— Гм. Но и меч тоже отличный.

Пакс пожала плечами и повернулась к товарищам. В их маленьком отряде все по-прежнему было спокойно. Мал шагал рядом с ней. Он уже вытер обо что-то лезвие своего топора. Оно вновь было чистым. Он сказал, что погибших бандитов оставили пока на месте. Потом посмотрел на Арвида и сказал:

— Для городского человека вы хорошо сражаетесь.

Арвид поднял бровь:

— А вы думаете, все солдаты учатся воинскому искусству на фермерском дворе?

На лбу у Мала собрались морщины.

— Я не это имел в виду, сэр. Все солдаты, которых я знал, были деревенскими, а городские в основном становятся купцами. Эта леди, к примеру, тоже родилась и выросла на ферме, ведь так?

Пакс кивнула.

— Многое хорошее имеет начало в городах, — возразил Арвид.

— Не сомневаюсь в этом. Конечно, так оно и есть. Красивая одежда, украшения и многое другое. Но в городах также и больше воров. Мой брат всегда говорил, что богатство привлекает воров точно так же, как мед — пчел.

Но Арвид не проявил интереса к этой теме. Он повернулся к Пакс и спросил:

— А что вы сейчас собираетесь делать?

Девушка пожала плечами:

— Отведу пленников к сэру Фелису. А он уж будет разбираться, кто их организовал и имеют ли они какие-нибудь связи в городе.

Глава XV

Сэр Фелис встречал отряд победителей у входа в город. С ним был Амброс и еще несколько йоменов. Многие горожане приветствовали их радостными возгласами. Пакс от смущения вся зарделась. Хорошо хотя бы, что сэр Фелис верхом, ей не нужно смотреть на него все время.

— Вы хорошо поработали. Никто не убит и даже не ранен серьезно, — сказал он, окинув взглядом отряд.

— Моя рука… — начал купец.

Сэр Фелис, увидев наконец, что раненый все-таки есть, сказал с сожалением:

— Извините, сэр, я не заметил, что вы ранены. Хирург находится на постоялом дворе и готов оказать вам помощь.

— Хорошо. Это была страшная схватка…

Пакс увидела, что один из людей сэра Фелиса от удивления округлил глаза. Сама она едва сдерживала смех. Сдавила коленями бока лошади, и та нервно загарцевала на месте.

— Ну как там было — страшно? — спросил Амброс, подходя к ней.

— Все прошло нормально. Бандиты выскочили из убежища, как мы и думали. А ваши йомены — прекрасные воины, все как один.

Амброс улыбнулся:

— Я знаю, маршал много занимался с ними. Я рад, что они согласились участвовать с вами в этом деле.

— А что сейчас?

— Сэр Фелис заберет их с собой в крепость. Скорее всего, он попросит вас проехать с ними вместе. Все члены совета уже знают о вашей победе и, конечно, очень рады. Как вы считаете, вам удалось поймать всех бандитов?

— Из убежища выбежал двадцать один человек. Одиннадцать из них погибли, десятерых мы взяли в плен. Хотя, возможно, кто-то и спрятался в крепости. Тогда мы поймали не всех.

— Они не… Они не похожи на разбойников… — задумчиво сказал Амброс.

— Кто, бандиты?

— Да, мне казалось…

— Вы думали, они похожи на орков? — удивилась Пакс.

— Я не знаю, у меня нет такого опыта, как у вас… — смутился он.

Пакс почувствовала, что ее раздражает чувствительность Амброса.

— Не принимайте все так близко к сердцу. Я совсем не это имела в виду. Кстати, если хотите знать, меня тоже удивил их вид. Те единственные бандиты, которых я видела в Ааренисе, выглядели совершенными злодеями. Этих же людей можно принять за бедных фермеров или солдат. Их вожак — вон тот, на носилках — вообще говорил о том, что он не хотел быть грабителем…

— Ха! А что вы ожидали услышать от него, если уж он оказался в плену? Конечно, он не сознается в том, что был вором чуть ли не с рождения, — заметил один из подошедших к ним купцов.

— Но он действительно не был им, — сказал Арвид с уверенностью в голосе, которая поразила Пакс.

— Откуда вы знаете?

— Леди, я, как и господин Зинтис, предпочитаю не раскрывать своих источников информации. Скажу вам лишь одно: если бы он действительно был вором с рождения, он бы не был в этой крепости.

— Но откуда вы все-таки это знаете? — Оба, Пакс и Амброс, с интересом смотрели на Арвида. Но он лишь загадочно улыбнулся, поклонился и зашагал к постоялому двору.

Купец что-то пробормотал ему вслед и лениво потрепал черную лошадь по шее. Она в испуге прянула в сторону. К тому времени, когда Пакс удалось ее успокоить, почти все были уже далеко впереди. Сэр Фелис махнул ей рукой. Пакс догнала остальных и пристроилась за его лошадью в конце процессии.

— Поехали со мной в крепость, хорошо? Я бы хотел услышать подробный рассказ о том, что случилось. К тому же наш повар решил угостить нас на славу, — сказал он.

Пакс кивнула. Она понимала, что сэр Фелис захочет, чтобы она присутствовала при допросе пленников. Да ей и самой этого хотелось.

— И вы, йомен-маршал. Приходите тоже. Если, конечно, вам позволяют дела. Неплохо было бы, чтобы кто-нибудь с мызы тоже присутствовал, — сказал сэр Фелис.

— Вы оказываете нам большую честь. Только нельзя ли узнать, сколько это займет времени. Среди йоменов Геда существует обычай благодарить Всевышнего за успешное окончание подобной миссии. Я хотел бы сказать им, когда… — робко заговорил Амброс.

Сэр Фелис поджал губы:

— Не могу поручиться, йомен-маршал, но, видимо, наше совещание продлится до темноты. Эти вояки не выглядят такими отчаянно-смелыми, как я ожидал.

Пакс боялась, что сэр Фелис, подобно Алюреду в Ааренисе, станет пытать своих пленников. Но, к счастью, этого не случилось. Когда сэр Фелис в сопровождении Пакс и Амброса спустился к ним, чтобы задать вопросы, предводитель разбойников решил рассказать обо всем, что знал:

— Когда-то мы все были честными людьми, сэр. Я, например, был фермером. Некоторые занимались торговлей и ремеслами, но большинство все-таки работали на земле. Но эта страшная засуха три года назад — она совершенно разорила меня. Нужно было платить высокие налоги, а трава выжжена, коровы умирают… Мне пришлось оставить ферму, и я отправился странствовать. Получить честную работу было просто невозможно, сэр. Вот вам и вся правда.

На какое-то мгновение его слабый голос утих, и он закрыл глаза. Пакс посмотрела на других разбойников. Раненые лежали спокойно. Остальные сидели на корточках, прислонившись к стене темницы и опустив головы.

После долгого молчания главарь заговорил вновь:

— Элам и я были первыми. Мы давно знали друг друга, путешествовали вместе. Мы пришли в крепость во время сильной бури, хотели укрыться там от нее, но потом… потом мы уже не могли уйти.

— А что остановило вас? — спросил Амброс.

— Даже не знаю. Что-то такое… Словно нас кто-то позвал. Мы остались в развалинах на несколько дней, ловили птиц, чтобы прокормиться. Элам — хороший стрелок, знаете ли. Я вытаскивал изо рва разных тварей, но мы не могли есть их.

— Что за твари? — спросил сэр Фелис.

— Да вы, наверное, их знаете. Они похожи на лягушек, только намного больше, по размеру почти такие, как человек. У них есть зубы, и пахнут они отвратительно. И тем не менее мы остались здесь. На ближайшей ферме мы попросились на работу, но нам отказали и выгнали нас. Да еще назвали разбойниками. А мы до этого никого не грабили. Это меня прямо свело с ума. И тогда мы стащили у них гуся. Элам после этого хотел пойти куда-нибудь в другое место. Но после часа пути отсюда у нас обоих начались страшные судороги. Мы вынуждены были вернуться обратно. Через некоторое время здесь очутились и остальные. Они приходили по одному или по два, примерно раз в неделю. Когда собралась вот эта команда, мы начали охотиться в окрестных лесах. Если мы забирали что-то на фермах, нам бывало очень стыдно. Ведь большинство из нас были когда-то фермерами. В душе нам не хотелось делать этого.

Один из пленников поднял голову и посмотрел на сэра Фелиса.

— Поэтому однажды Элам сказал, что нужно захватить торговый караван. Мол, все купцы — богатые, а что богатые сделали для нас хорошего? Он говорил именно так: “Ограбим караван и разбогатеем!” Но если бы это было так! Мы иногда находили там продукты, да и то не всегда в достаточном количестве. Бывало, несколько медяков, иногда — новый плащ. Вот и все.

— Но ты говоришь не о нем. Нам просто не везло. Он… — сказал, поднимаясь, первый разбойник.

— Он не может здесь сделать много. Тернам, подумай! Мы послушали его и пришли сюда. И вот результат: мы оказались в тюрьме, хотя всю жизнь были честными людьми. Мы стали разбойниками, он нас поработил, — возразил другой.

— Но ты же знаешь, что он сказал. Он может сделать нас богатыми везде, поэтому мы и не можем уйти. Он мог бы вызволить нас отсюда… прямо сейчас… и…

— И что из этого? Он убьет нас, если мы проболтаемся. Один из разбойников посмотрел на сэра Фелиса и горько усмехнулся:

— Если говорить откровенно, сэр, то для вас было бы гораздо больше пользы убить этого дьявола, чем нас. И я был бы очень доволен, если бы он был мертв.

Пакс заметила, что остальные разбойники напуганы, но вслух ничего не сказали. Их предводитель опять привалился к стене и лежал теперь молча, с закрытыми глазами. Было видно, как от волнения у него подрагивают губы.

— Кто этот человек, который приказывал вам грабить? Его взяли в плен или убили? — спросил сэр Фелис.

— Ни то ни другое, сэр. Он прячется в безопасном месте. Все, что мы знаем о нем, — это его приказы. Я не знаю его имени и кто он на самом деле. Я даже не уверен, что это человек. Хотя, я полагаю, Териам знает это… — сказал один из бандитов, посмотрев на своего предводителя.

— Нет, я не знаю. Клянусь, что не знаю… Я видел его всего лишь раз, и после этого я не мог… не мог… На нем была надета черная мантия, вот и все, что я видел. Да еще блеснула цепочка, а на ней… какое-то украшение, похожее на вытянутую руку… только на ней было слишком много пальцев… — прошептал Териам. Говоря это, он сжал руками голову и, как безумный, начал раскачиваться взад и вперед.

Пакс почувствовала, что стоявший с ней рядом Амброс словно окаменел. Сначала совсем тихо, а потом чуть громче он сказал:

— Может быть, это был паук?

Раненый повернул к нему голову, а потом в страхе начал метаться на соломе:

— Да… может быть, если… нет! нет! Не разрешайте ему… не здесь!

Пакс много раз слышала ругательства солдат. Но сейчас она видела перепуганного насмерть человека, который размахивал руками, словно старался отогнать от себя что-то страшное, чего не видели другие. Сэр Фелис нахмурился, а Амброс наклонился к несчастному и, прежде чем остальные опомнились, схватил его за руку:

— Успокойтесь, Териам… так, кажется, вас зовут? Успокойтесь, Гед защитит вас от этого дьявола.

— Никто не в силах меня защитить… он сказал, что может…

— Гед будет милостив к вам, Териам. Он защитит вас, поверьте!

— Вы… вы маршал Геда?

— Я — йомен-маршал на этой мызе. Я присягал служить Геду. И я даю вам слово, что буду молиться ему за вас.

Глаза раненого были теперь широко открыты. Он устремил взгляд на Амброса:

— Пожалуйста… пожалуйста, сэр… я не боюсь умереть…но только не в этой грязи, сэр…

Амброс высвободил одну руку и вытащил из-за пазухи свой медальон. Териам дотронулся до него кончиками пальцев.

— Вас околдовал дьявол, и вы боитесь, что он заберет вашу душу? — спросил Амброс.

— Да. Он сказал… он сказал, что может это сделать. Куда бы мы ни попытались убежать, где бы ни скрылись — он найдет нас и заберет к себе…

Териам умолк, но потом заговорил вновь, понизив голос. Пакс не слышала, что он сказал Амбросу, но увидела, как тот вздрогнул.

— А вы верите в то, что Всевышний и Гед сильнее, чем тот?

— Я… я знаю это, сэр, но я боюсь… я боюсь, они не станут защищать меня…

Амброс посмотрел на других разбойников:

— А вы? Что вы думаете о власти этого дьявола, находясь здесь? Кто, по-вашему, сильнее, Всевышний или он?

Разбойник, который так смело разговаривал перед этим, поднялся на ноги.

— Сэр, йомен-маршал, я тоже был когда-то йоменом Геда. Не очень хорошим, сказали бы вы. Не буду это оспаривать. Но я не мог и помыслить, что когда-нибудь свяжусь с дьяволом. Я не знаю, на что в действительности способен тот, о котором говорит Териам, но уверен — Всевышний поступил бы правильно, если бы убил меня за связь с ним!

Амброс сказал:

— Иомены Геда должны предстать перед лицом Совета, Всевышний же и сам знает своих слуг.

Лицо разбойника просветлело.

— Я клянусь, йомен-маршал, что не боюсь этого. Чего бы ни потребовал Совет…

— У Геда найдется что сказать об этом, йомен.

— Так точно, йомен-маршал. — Затем пленный повернулся к сэру Фелису: — Сэр, если суд приговорит меня к смерти, что ж, вычеркните меня тогда из списков.

Сэр Фелис посмотрел на Амброса, подняв брови. Тот ответил:

— Сэр Фелис, йомен на самом деле заколдован дьяволом, видимо, это действительно произошло с этим несчастным, а возможно, и с некоторыми остальными. Они должны подвергнуться наказанию, но их имена останутся в списках мызы. Исключат лишь тех, кто по доброй воле служит дьяволу и отказывается раскаяться в этом.

— Он не скажет вам, а я скажу. Он несколько раз пытался уйти, но мы удерживали его, — мягко сказал Тернам.

— Я буду молиться Всевышнему, Тернам, чтобы он не оставил тебя своими благодеяниями за добрые дела и покаяние.

Когда допрос пленников был закончен, все поднялись в кабинет сэра Фелиса. Зинтис поставил нагревать на очаг вино. Сэр Фелис внимательно наблюдал за Амбросом, на его обветренном лице застыло неопределенное выражение. Пакс же пыталась разглядеть за неопытностью Амброса ту удивительную духовную силу, которая оказала большое воздействие на разбойников.

Наконец сэр Фелис повернулся к Пакс. Он, казалось, принял какое-то решение.

— Я хочу опять повторить, Паксенаррион, что вы отлично потрудились. Теперь я не удивляюсь тому, что герцог готов принять вас обратно в свой отряд, как только вы к нему вернетесь. Не думаю, что многие начинающие командиры смогли бы одолеть почти две дюжины противников и не погибнуть в бою.

— Но мне было бы не справиться без помощи господина Зинтиса. Да и ваши солдаты не сидели на месте, они храбро сражались с разбойниками, — заметила Пакс.

Сэр Фелис внимательно посмотрел на ее:

— Пусть даже и так… А у вас самой нет ранений? Я вижу, ваша одежда разорвана.

— Нет, сэр. Ведь я ношу кольчугу, — успокоила его Пакс.

— Ну что ж, хорошо. Я думаю, мы представим Совету официальный отчет о случившемся. Я обо всем переговорю с мэром, и, думаю, мы соберемся сегодня вечером. Вас обязательно пригласят на заседание. Йомен-маршал… — Сэр Фелис повернулся к Амбросу.

— Да, сэр Фелис.

— Судя по всему, некоторые пленники хотят быть йоменами, поэтому я отложу судебное разбирательство до возвращения маршала.

— Хорошо, сэр Фелис.

— Но не могу обещать, что оно закончится благоприятно для этих людей.

— Конечно, сэр Фелис. Я понимаю это.

— Увидимся позже… Вы будете на заседании Совета вместо маршала?

— Да, сэр Фелис.

— Хорошо. Паксенаррион, у вас есть сейчас ко мне какие-нибудь вопросы?

— Нет, сэр.

— Тогда с вами тоже увидимся позже. Простите. Дела… — Он запахнулся в тяжелый плащ и повернулся, чтобы уйти.

— Конечно, сэр.

Пакс и Амброс последовали за ним вниз по продуваемой ветром лестнице и вышли из здания навстречу солнечному полудню. Солдат подвел к ним лошадей. Сэр Фелис сел верхом и направился в сторону города.

Они уже почти доехали до “Веселого Парня”, когда Амброс повернулся к Пакс:

— Можно мне поговорить с вами?

— Разумеется… но о чем? — Пакс обдумывала отчет, который должна была дать Совету. В душе она немного побаивалась.

— Давайте поедем на мызу: я не хочу говорить об этом здесь.

Пакс вздохнула. Она встала в этот день задолго до рассвета и мечтала о горячей ванне. У нее даже не было времени как следует вымыть руки перед обедом, предложенным сэром Фелисом. Но Амброс выглядел таким озабоченным, что она в конце концов кивнула и повернула свою лошадь в противоположную сторону от постоялого двора.

— Я подумал, вы, наверное, устали, да? — спросил Амброс, кивнув ребенку, бегущему навстречу.

— Я устала и не прочь умыться. А вы все еще собираетесь провести ту церемонию, о которой говорили?

— О да… Я и забыл. Проклятие! Надеюсь, Гед простит меня. Вам надо увидеть это, несмотря на то что вы не последовательница Геда. И маршал просил меня пригласить вас.

— Хорошо.

Пакс хотелось, чтобы он поскорей начал разговор по волновавшему его вопросу. В этот момент они проезжали мимо ворот дома пивовара, и она увидела, что оттуда выехал верхом сэр Фелис и его эскорт.

Когда они оказались на мызе, Амброс взял на себя все заботы о Пакс.

— Я почищу вашу лошадь и отведу ее в конюшню. Пока маршала нет, у нас много свободного места. Вы можете помыться, если желаете, — в буфетной много воды. Если вам нужны бинты или что-нибудь другое…

— Нет, мне бы только смыть пыль, — сказала Пакс, отказываясь от мысли о ванне с мылом.

Она сняла шлем и стала мыть голову, когда Амброс увел лошадей. Холодная вода освежила девушку.

— Остальные йомены скоро соберутся здесь, — сказал вернувшийся Амброс, — они видели, как мы подъезжали к мызе. Собственно, мне хотелось бы знать, поедете ли вы со мной искать этого жреца — с черной паутиной на цепи?

— Что? — Пакс была обескуражена его вопросом.

— Разве вы не слышали о том, что рассказывал раненый? Жрец Ачрии, с черной паутиной на цепи, затаился где-то в крепости. Я должен пойти туда и…

— Постойте, Амброс, разве маршал не запретил вам заниматься делами, имеющими отношение к разбойникам?

— К разбойникам — да. И я ими не занимался. Но тут совершенно другое. Это настоящий дьявол, Пакс, и я не могу оставить его на свободе.

— Но, Амброс, вы ведь не маршал. Разве вы можете бороться с таким существом? Мне кажется, лучше подождать, пока не вернется Кедфер. Ведь он велел вам оставаться на мызе.

Амброс отрицательно покачал головой:

— А если жрец Ачрии отправится куда-нибудь в другое место? Сейчас мы знаем, где он. И сразиться с ним моя обязанность.

— А помните ваш сон? Не кажется ли вам, что он…Очевидно, Амброс понимал, какая ему грозит опасность.

Но он принял решение и не собирался отступать от задуманного.

— …Как раз об этом. Пакс, поймите, такой сон может быть посланием дьявола, попыткой отвлечь меня от того, что я должен сделать. Если я не использую эту возможность — из страха смерти, — то каким же последователем Геда я буду?

— Но это может быть и предупреждением от самого Геда, не так ли?

— Да, но я не могу сказать точно.

Пакс засунула руки за пояс, на котором висел ее меч.

— Я считаю, вам все-таки следует подождать. Амброс, вы ведь не знаете, можно ли доверять словам разбойника. Почему вы так уверены, что он говорит правду? А даже если это и так, вы ведь многого не знаете. Жрец Ачрии…ну что ж, очень хорошо. Но один ли он? Или, может быть, у него есть помощники? Человек он или какое-то другое существо?

Амброс, слушая доводы Пакс, ходил взад и вперед. Наконец он остановился:

— Да, вы правы. Я не подумал о многом из того, о чем вы говорите. У вас есть опыт, которого нет у меня.

— Что ж, если вы все-таки решите идти, я пойду вместе с вами. Но вспомните, когда-то вы говорили, что должны во всем повиноваться маршалу.

— Я должен повиноваться Геду. Обычно это означает, что маршалу, но… — Он умолк, потому что на мызе появились йомены, которые были вместе с Пакс в это утро.

Девушка заметила, что никто из них не сменил запачканную кровью одежду на чистую. Она удивилась почему. Мал подмигнул ей, когда они все подошли к помосту. Амброс взобрался на него.

То, что произошло вслед за этим, показалось Пакс странным. Он призвал все присутствующих дать отчет о своих действиях. После каждого подробного рассказа о схватке с бандитами Амброс скрещивал свой меч с оружием выступающего. Когда дошла очередь до Мала и Амброс коснулся мечом его боевого топора, этот великан лишь усмехнулся. Затем молодой маршал проверил, у всех ли в порядке оружие, и проследил, чтобы его вернули в хранилище. Только Мал оставил топор у себя. Когда церемония подошла к концу, вся компания направилась на постоялый двор выпить по кружечке эля.

Здесь к ним присоединились еще несколько человек, которые участвовали в поимке бандитов. Пакс поднялась по лестнице, чтобы помыться и переодеться. Девушка надела новую одежду и с удовольствием ощутила, как хорошо она на ней сидит. Сейчас ей было трудно поверить, что всего лишь несколько часов назад она принимала участие в бою. Пакс подумала, насколько все было труднее и серьезнее в отряде герцога, и про себя улыбнулась. Действительно, разница была очень большой. Сейчас ей не нужно было выполнять никакой поденной работы, стоять в карауле ночью. Да и другие участники операции тоже сражались на совесть. Возможно, они и были для нее несколько странными компаньонами, но все держались молодцом, никто не подвел. С удовлетворением подумав об этом, Пакс натянула на себя кольчугу, а сверху — свою лучшую кожаную накидку.

Открыв дверь, она увидела прислонившуюся к противоположной стене девушку. Пакс тут же узнала ее. Она была одним из младших йоменов. Когда Пакс вышла из комнаты, девушка сделала несколько шагов ей навстречу.

— Извините, леди, можно мне поговорить с вами?

— Пожалуйста, а в чем дело? — повернулась к ней Пакс.

— Вы ведь воин, правда? Я имею в виду, что знаю вас…но вы… я хочу сказать… вы постоянно живете такой жизнью? — Все это она выпалила на одном дыхании, лишь чуть запиналась от волнения.

— Да, — ответила Пакс, улыбнувшись ей.

— Я тоже хочу быть воином. Надо мной смеются многие в городе. И я хочу доказать им… Маршал говорит, у меня хорошо получается…

Она замолчала, опустив голову. Потом опять вскинула глаза на Пакс. Девушка была с нее ростом и почти такая же широкоплечая. На ее сильных запястьях виднелись шрамы от ударов клинком.

— Ну что ж… Я смогла, сможете и вы. Но…

— Я знаю, знаю. Все, кто был с вами сегодня в бою, говорят, что вы сражаетесь прекрасно. Об этом же рассказывали нам и старшие йомены — те, которые тренировались вместе с вами. Но я знаю, что со временем смогу тоже многому научиться. Вы позволите мне?..

— Позволю ли я что?

— Я хотела бы тренироваться вместе с вами. Быть вашим оруженосцем или кем-то вроде этого.

— Но я не рыцарь. И мне не нужен оруженосец, — смущенно произнесла Пакс, глядя на девушку.

— Я буду вам полезна, вы не пожалеете, что согласились взять меня. Я трудолюбива и буду делать все, что скажете, только разрешите мне сражаться рядом с вами, — попросила взволнованно девушка.

— Послушайте, мы ведь даже не знакомы… — начала было Пакс и умолкла. Внезапно она вспомнила, как сильно когда-то желала достичь того, что умела уже делать сегодня. И разве мог кто-нибудь остановить ее, когда она была такой же юной и настойчивой, как сейчас эта девушка.

— Меня зовут Сули… — прозвучало в ответ.

— Сули, понимаете, все не так просто. Ведь я не знаю, чем буду заниматься даже через несколько дней…

— Но вы же не собираетесь прекратить сражения?

— Конечно нет. Но я не знаю, когда и как произойдет следующий бой. К тому же я не знаю, чему вы научились на тренировках. Что если вы не умеете…

— Вы могли бы поговорить с маршалом или с Амбросом. Пожалуйста, леди Пакс! Я буду помогать вам во всем. Я могу чистить вашу лошадь, присматривать за вещами…

— Если вы хотите обучиться воинскому искусству, Сули, почему бы вам не стать наемником? Рекруты Хальверика находятся где-то здесь неподалеку, разве не так?

— Я слышала о них. Они лишь маршируют и выполняют самые обычные упражнения, которые мне давно известны. И так день за днем. То же самое я могу делать и здесь, тренируясь с йоменами. Я же хочу… я хочу чего-то необычного. Меня волнуют битвы, путешествия. Все то, что я могу пережить только с вами.

Сбивчивый монолог девушки напомнил Пакс те далекие дни, когда ее собственный воинский путь только начинался.

Видя, что Сули оглядывает коридор, словно перед ней — поле битвы, Пакс усмехнулась:

— Сули, но я начинала именно как наемник! И бог свидетель, у меня было множество приключений и волнующих моментов. Это самый лучший опыт, клянусь вам.

— Но вы ушли оттуда. Зачем же мне идти в наемники, если это совсем не то, к чему я стремлюсь? Пожалуйста, позвольте мне сражаться рядом с вами! Если через некоторое время вы увидите, что я не подхожу вам, что ж, прогоните меня. Но дайте мне хотя бы шанс! — В глазах девушки было выражение, которое Пакс затруднялась определить. В них сквозили мольба и смущение одновременно.

— Я обдумаю вашу просьбу.

Пакс направилась по коридору в сторону лестницы. Сули не отставала ни на шаг. Она попыталась заговорить вновь, но Пакс предупреждающе подняла руку:

— Я не сказала вам “да”. Нужно еще выяснить, что ваша семья думает обо всем этом. — Пакс с трудом поверила самой себе. Как она могла произнести эти слова? Она, которая очень хорошо знала, как родители относятся к подобным поступкам своих детей.

Сули нахмурилась:

— Моя семья… они живут далеко отсюда. Мой отец — охотник. Иногда он работает по нескольку часов в день на кожевенном заводе. Он уже почти отошел от дел и ждет, что я буду заботиться о доме. Но мои братья… они уже достаточно большие, чтобы работать. У меня свои планы, и я не буду поступать так, как хочет отец.

— Н-да… Мой отец тоже не хотел, чтобы я уходила из дома… — Пакс стала спускаться по лестнице.

— Вот видите? Я же говорила, у нас много общего. Пожалуйста…

— Хватит, Сули. Я же сказала, что подумаю о вашей просьбе.

Пакс увидела, что вся компания сидит за двумя столами, сдвинутыми вместе. Арвид и один из йоменов соревновались, кто быстрее прижмет к столу руку противника, согнутую в локте. Мал поднял голову и, увидев Пакс, помахал ей рукой. Она подошла к столу, сознавая, что Сули все время наблюдает за ней.

— Мы вас уже заждались, — сказал Мал.

— Сули хотела поговорить со мной.

— Да? Она побеспокоила вас? — Мал и несколько его товарищей обменялись взглядами.

— Вовсе нет. Просто у нее преувеличенное мнение о моих достижениях.

Пакс увидела, что одна из служанок поставила перед Малом блюдо с жареными пирожками. Недолго думая, она схватила лежавший сверху.

— Удачи вам, — хитро улыбнувшись, сказала Пакс. Все наблюдавшие эту сцену расхохотались.

— Бог ты мой, а вы шустрая, ничего не скажешь. Никогда не думал, что кто-нибудь повернет этот трюк против меня, — пробормотал Мал, покраснев больше чем обычно.

Пакс от души расхохоталась вместе с остальными. Перед ней кто-то поставил кружку эля. Она взяла ее и отхлебнула глоток.

— Серьезно, если Сули донимает вас, я поговорю с ней… — начал Амброс.

— Кстати, я сама хотела поговорить с вами. Она хочет тренироваться и работать вместе со мной. Как оруженосец, говорит она… Но вы же знаете, я не рыцарь. Что мне делать с оруженосцами?

— Пусть это вас не волнует. Вы знаете и умеете намного больше, чем она. Сули — неплохой фехтовальщик, ей надо лишь побольше тренироваться. Но в других видах борьбы у нее не больше опыта, чем у меня.

— Это не совсем так. Она побывала в нескольких переделках, — сказал Мал.

— В уличных драках. А это не одно и то же, — поправил его Амброс.

— Да, я знаю. Однако она занятная девчонка. Серьезно. Она — одна из лучших среди младших йоменов, — не унимался Мал. Он схватил свою кружку и отпил чуть ли не половину. Один из мужчин, сидевших за столом, осуждающе покачал головой.

— Она храбрая. И сражается хорошо. Но это еще не все, — задумчиво сказал Амброс.

— Да, но это наиболее важный момент, разве не так? Для последователей Геда по крайней мере. Ты же знаешь, она несчастлива здесь, Амброс. Она хочет…

— Она жаждет приключений и славы. Поэтому у нее больше шансов погубить себя. Или вы не согласны, Пакс? — спросил Амброс.

Пакс медленно кивнула:

— Я советовала поступить ей на службу наемником в какое-нибудь войско. Там она могла бы тренироваться сколько душе угодно. Я даже не видела ее в деле и не знаю, как она сражается. Но в то же время я ее понимаю: сама не могла дождаться момента, чтобы уйти из дома. Если бы в те дни кто-нибудь похожий на меня сегодняшнюю проезжал через три Пихты, я бы отдала все на свете, лишь бы поговорить с таким человеком.

— Не могу рекомендовать ее безоговорочно, но думаю, что Сули будет честной и преданной. Если вы хотите, чтобы кто-то… — сказал Амброс, глядя на свои руки.

— Я как-то не думала об этом всерьез.

Пакс взяла еще один жареный пирожок со стоящего перед Малом блюда.

Она не вполне понимала, что это значит — иметь собственного оруженосца. У герцога они были, и Пакс пыталась сейчас представить себя спускающейся по тропинке от развалин, а рядом кого-то вроде Сули. И будто бы ее оруженосец пытается броситься на врага и защитить ее, Пакс.

Конечно, ей это показалось нелепым. Пакс не была рыцарем. И она никогда не была ничьим оруженосцем. Да она и не знала, что должен делать оруженосец и чему его учить.

— Многие воины путешествуют по двое или по трое. Иногда они вместе нанимаются к кому-то на службу, — сказал Мал.

Амброс задумчиво покачал головой:

— Иногда. Но не всегда. Если вы хотите ее нанять, Пакс, что ж, это вполне возможно. И хотя Сули немного диковата, она будет честно служить вам.

— Она — последовательница Геда?

— Не совсем так. Из-за молодости она пока не может принять присягу, и семья ее не служит Геду. Пока она поклялась хранить верность лишь нашей местной мызе. Конечно, было бы неплохо, если бы она нашла наставника из служителей Геда.

— И я так думаю.

— Но вы тоже честны и благородны. Господин Кедфер надеется, что вы в конце концов станете йоменом Геда.

— Возможно, — задумчиво ответила Пакс.

— Мне хотелось бы знать, удалось ли найти место, где разбойники укрывали свою добычу? — вмешался в разговор Арвид.

— Что укрывали? — не поняла Пакс.

— Он имеет в виду, что позднее они где-то продавали награбленное добро, а до поры до времени укрывали его в каком-нибудь тайнике, — пояснил Амброс.

— Да, бандиты делают именно так. Вижу, вы хорошо знаете их повадки, молодой сэр, — улыбнулся Арвид.

Амброс нахмурился:

— Да, конечно, честные люди должны знать повадки воров, чтобы по возможности обезопасить себя. Но, отвечая на ваш вопрос, скажу: нет, мы не нашли пока то место, где они прячут награбленное.

Арвид сделал несколько глотков эля и продолжил:

— Я уже говорил: я не верю, что эти люди долго занимались воровским промыслом. Думаю, ими кто-то руководит. Этот человек хранит и сбывает краденые товары. Он, конечно, достаточно богат и очень опасен. И до тех пор пока его не поймают, нападения на торговые караваны будут продолжаться.

Пакс заметила, что при этих словах Мал встрепенулся. Но сама она ни о чем не стала расспрашивать Арвида, потому что очень устала и буквально засыпала, прислонившись к стене.

Зато Амброс наклонился вперед и проявил к замечанию Арвида живейший интерес:

— Но как это может быть, если Пакс со своими людьми убила или захватила в плен всех бандитов?

Арвид лишь презрительно фыркнул в ответ:

— Разве так уж трудно одурачить бедняков? Как эти люди попали в воровскую шайку? До тех пор, пока на свете будут существовать люди, всегда будут находиться более умные и коварные, которые подчинят себе простаков и заставят их рисковать головой и умирать вместо себя.

Пакс подумала, что ей бы следовало повнимательней слушать Арвида. Она подняла глаза и тут же встретила его насмешливый взгляд. Ей стало не по себе.

— Я считаю, сэр, вам, мне и, возможно, Пакс следует детально все это обсудить, — сдерживая волнение, сказал Амброс.

— Вы правы, молодой сэр, мы должны встретиться в спокойной обстановке, — с достоинством ответил Арвид.

Мал придвинулся поближе к ним:

— Вы думаете, в этом городе никто не обратит внимание на вашу встречу? И никто ее не заметит?

Арвид внимательно посмотрел на него.

— Вы-то о ней уж точно будете знать. Мал широко улыбнулся в ответ:

— О да… я буду знать. И если вы будете говорить с нашим йомен-маршалом, я хотел бы тоже присутствовать там.

— Мал!

— Никаких обид и оскорблений, йомен-маршал. Я видел, как он орудует мечом. Простая предосторожность, сэр, ничего более.

Арвид обворожительно улыбнулся Малу. Пакс заметила, что Мал будто подавился этой улыбкой, но намерения своего не изменил. Он был сейчас очень похож на глупого деревенского увальня. Арвид произнес с легким поклоном:

— Я не обижаюсь, сэр. И вовсе не собираюсь предательски убивать вашего йомен-маршала или причинять ему какой-нибудь вред. И не хочу, чтобы вы волновались на этот счет. Поэтому приглашаю вас присутствовать на нашей встрече и находиться от меня так близко, как вы того пожелаете.

Заседание Совета в тот вечер проходило очень организованно. Пакс рассказала об атаке вслед за Малом. Сэр Фелис описал допрос пленных бандитов, зачитал список конфискованного оружия и других ценностей. Пакс спросили, почему она не вошла в крепость и не обыскала ее. Совет принял ее объяснение без удивления и комментариев. Даже господин каменщик казался довольным. Они поспорили немного о том, как распределить оружие, но в конце концов присудили ей третью его часть. Хеббинфорд предложил передать в полное распоряжение Пакс и черную лошадь, и после небольшой дискуссии все на это согласились. Никто не упомянул о том, что главный злодей по-прежнему может скрываться в развалинах, хотя Амброс, Арвид и даже сам сэр Фелис верили, что так оно скорее всего и есть.

Когда заседание закончилось и все разошлись по домам, Амброс, Пакс, Мал, сэр Фелис и Арвид собрались вместе на мызе в кабинете маршала. Арвид встал и спокойно сказал:

— Я давно уже чувствую, что вы относитесь ко мне с подозрением. Думаю, сейчас наконец я могу сказать вам, что делаю здесь. Только прошу никому больше об этом не говорить.

— Почему? — спросил сэр Фелис, мрачно глядя на него.

— Потому что я могу оказать вам большую помощь. Если же вы будете везде рассказывать обо мне, я попросту уеду отсюда, — сказал Арвид.

— Хорошо… итак?

Арвид испытующе посмотрел на Амброса:

— Йомен-маршал — вот тот, с кем бы я хотел поговорить. Вы можете поклясться, молодой сэр, что не раскроете тайну моего союза и моей миссии здесь?

Рука Амброса лежала на медальоне.

— Я… я не знаю. А вдруг вы дьявол? В ответ Арвид лишь рассмеялся:

— Дьявол! Я могу вам и не нравиться, но я не служу дьяволу… если требуется, я могу поклясться в этом на святых мощах. — Арвид умолк ненадолго, словно собираясь с мыслями. Затем он посмотрел на Пакс: — Я не дьявол, точно также как и этот воин. Ни я, ни она не принадлежим к числу последователей Геда, но мы оба пролили сегодня кровь бандитов наравне с вашими йоменами.

Амброс вспыхнул:

— Я буду хранить ваши секреты, сэр, до тех пор, пока они не нанесут урон чести святого Геда. Если же это все-таки случится, я буду вашим самым строгим судьей.

— Что ж, ваши слова достаточно честны. А я верю в честное слово последователей Геда. — Арвид вновь умолк, словно подчеркивая значимость наступающего момента. Он обвел всех взглядом, словно стараясь заглянуть в душу каждому. — А теперь слушайте. Некоторые из вас и многие другие думают, что я вор. Но это не так. Однако я знаком с Гильдией воров. И сейчас я фактически выполняю их задание.

Он умолк, и в комнате воцарилось тягостное молчание. Амброс подскочил и гневно выкрикнул:

— И вы просите меня, йомен-маршала Геда, хранить молчание?

Арвид по-прежнему держался рукой за меч.

— Подождите, сэр, не волнуйтесь. Выслушайте меня. Ваши товарищи могут сказать вам, насколько я был счастлив сегодня утром сразиться с грабителями. Я не вор. Ситуация гораздо сложнее.

Он подождал, пока Амброс вновь занял свое место, затем еще раз окинул взглядом всех присутствующих. И лишь потом продолжил:

— А теперь слушайте внимательно. Гильдия воров, какой бы отталкивающей она ни была, так же как и любая другая гильдия, заинтересована в поддержании мастерства своих членов. Насколько позволяют обстоятельства и ее влияние, она контролирует не только воровство само по себе, но и продажу краденых товаров. Некоторое время назад гильдия обнаружила, что торговые караваны грабят где-то неподалеку отсюда. А товары появляются в других местах и продаются без полномочий гильдии. Кроме того, она не получает налогов. Как видите, возникла проблема. Больше так продолжаться не могло. Вор — нарушитель законов гильдии представляет опасность не только для вас, но и для других воров. Совет гильдии принял решение найти того, кто руководит грабежами. Для выяснения обстоятельств они послали лазутчиков. Думаю, что мы можем назвать этих людей именно так. Ваш любезный маршал, молодой сэр, стараясь как можно лучше следить за порядком, поймал одного из этих людей и так напугал еще двоих, что они вынуждены были покинуть город. То же самое случилось еще с несколькими посланцами Совета. Поэтому в конце концов сюда послали меня, — улыбнулся, закончив свою речь, Арвид.

— И кто же вы? — ворчливо спросил сэр Фелис.

— Как я уже говорил, меня зовут Арвид Семминсон. Меня наняли найти вора, который организовал все эти грабежи. И я должен либо доставить его в гильдию, чтобы он заплатил все налоги и штрафы, либо убить его.

— Но вы ведь не вор!

— О нет. Я никогда им не был. Или, по крайней мере, скажем так: я не настолько нуждаюсь в средствах, чтобы что-нибудь заставило меня начать воровать. И я не нахожу радости в этом занятии — в отличие от некоторых более слабых духом людей. В свое время, правда, я украл несколько вещей. Впрочем, так поступает время от времени большинство людей. Но скажите, разве можно назвать эту леди вором только за то, что во время бегства от Синьявы она взяла у кого-то в Ааренисе кусок окорока?

Пакс была поражена, что он знал об этом. Но потом вспомнила, что упоминала об этом в разговоре с маршалом и Амбросом. Все присутствующие молча смотрели на нее, слегка сконфуженные таким фактом ее биографии.

— Конечно нет. Но… — пробормотал сэр Фелис.

— Я лишь хочу сказать, сэр Фелис, что желаю смерти этому главарю не меньше, а может быть, и больше, чем вы. Мне сразу же стало ясно, что разбойники, которых мы захватили в плен, не были зачинщиками. Они, конечно же, не укрывали добро и не продавали его. Уж слишком они бедно одеты и с трудом понимают, что к чему. Тот же, кто руководил этими операциями, отнюдь не глуп. Таким образом, у нас есть общий враг, и он очень могуществен, скорее всего он волшебник или кто-нибудь еще хуже. Видимо, он околдовал этих бедных людей, чтобы держать их в своем подчинении.

— Но откуда вы можете это знать?

— Видите ли, я обладаю большим жизненным опытом. Причем в самых разных областях. Почему же мне не знать кое-что о колдовстве и жадности тех, кто живет за счет этого? Кое-что мне известно и о том, чем занимается бесовская сила. Я полагаю, мы должны действовать быстро и слаженно против этого главаря и не дать ему возможности собрать новых послушных его воле помощников. Я с радостью помогу вам, ведь я очень опытный воин. У меня есть и другие достоинства, которые могут быть вам полезны. Я готов быть проводником в подземелье старой крепости, сумею помочь избежать ловушек. Если же вы позволите ему ускользнуть, то скоро поймете, что совершили большую ошибку. Может быть, смертельно опасную. Я уже думал об этом. И говорил с Пакс. Если это жрец Ачрии, то мы должны действовать очень быстро. Каждый день может быть решающим.

— Да, но мы ничего не сможем сделать до возвращения маршала. И не думайте предпринимать что-нибудь сами, Амброс, — сказал сэр Фелис.

— Я не знаю, когда он вернется, сэр Фелис. Маршал сказал, чтобы я не преследовал бандитов, это правда. Но ведь это совсем другое дело.

— Не вижу никакой разницы. Приказ есть приказ. Амброс выпрямился на стуле:

— Сэр Фелис, при всем моем уважении к вам позвольте заметить: я получаю приказы от Геда так же, как и от Кедфера.

Пакс увидела удовлетворение в глазах Арвида. Но сэр Фелис упрямо покачал головой:

— Не первый раз младшему офицеру кажется, будто он получил божественное предначертание. На самом же деле это просто жажда приключений. Хочу сказать вам, Амброс, что вы недостаточно умны, если принимаете такого врага за обычного вора. Вам не справиться с ним даже с помощью Пакс. — Затем он перевел угрюмый взгляд на девушку: — Это самонадеянно с вашей стороны — идти вместе с ним. Вы мне кажетесь честным человеком, но…

Пакс почувствовала, что в ней закипает гнев.

— Сэр Фелис, если у вас есть основания так утверждать…

— Нет… ну что ж, возможно, вы и справитесь. Но вы оба так молоды и можете по неопытности допустить промах, который будет вам дорого стоить. Подождите возвращения маршала, Амброс. Не впутывайте других в ваши романтические затеи.

Сэр Фелис поднялся со стула и направился к двери. На мгновение он остановился возле Арвида:

— А вы, господин вор-не-вор, учтите: если втянете мальчишку в рискованное дело, вам несдобровать. Я не забуду, кто все это начал.

— Сэр Фелис, а я не забуду, кто противился тому, чтобы покончить навсегда со всемогущим дьяволом, — холодно ответил Арвид.

Он посторонился, давая пройти сэру Фелису. Вызов неведомому противнику был брошен. Настало время действовать.

Глава XVI

Когда они отошли от тускло освещенной лестницы, черное одеяние Арвида растворилось в темноте. Пакс было не по себе. Она не любила темных подземных переходов и на секунду пожалела, что вообще согласилась спускаться в подземелье. Амброс слегка подтолкнул ее в спину. Она помахала рукой, успокаивая его, и сделала осторожный шаг вперед. Потом еще один.

Конечно, это было довольно легкомысленно — отправиться в подобное путешествие только с шестью помощниками. К тому же одним из них был неопытный младший йомен, а другим — молодая девушка, которая пыталась доказать себе, что она способна одолеть любого противника.

Арвид махнул рукой, подзывая всех. Пакс стала пробираться к нему. Он шел первым, потому что, по его словам, имел опыт обнаружения ловушек. Пакс, как самый опытный в группе воин, шла второй. Вслед за ней по проходу пробирались Сули и Амброс. Пакс надеялась, что йомен-маршал защитит в случае чего младшего йомена. Шествие замыкали Мал и его друг Джорг.

— Дверь. Попробую-ка открыть ее. Петли справа. Ага, качаются, — спокойно сказал ей прямо в ухо Арвид.

Пакс придвинулась к двери слева. В темноте она различила, как сверкнули в усмешке его зубы. Какое-то время он ощупывал дверь руками, сделал что-то с замком, потом вытащил из ножен кинжал и медленно открыл с его помощью дверь.

Пакс стояла не шевелясь. Она была готова сразиться с неведомым врагом. Но ничего страшного не произошло. Тогда она вытянула шею и огляделась. Кругом была лишь непроглядная тьма. Зато в воздухе чувствовалось зловоние, как будто где-то поблизости гнили опавшие листья или кости.

Арвид просунул меч сквозь дверной проем. Все по-прежнему было спокойно. Пожав плечами, он наклонился вперед и начал прокалывать темноту, словно это была подушка.

— Зажечь свет? — тихо спросил Амброс. Он стоял совсем близко.

— Пока не надо. Ведь тогда мы станем удобными мишенями.

— Да, но мы же не кошки и не видим в темноте.

— Спокойно. Подождите немного.

Арвид сказал, что главной опасностью сейчас для них может оказаться спешка. Он пояснил, что нужно создать шум, рыскать повсюду и намеченная жертва будет готова сдаться. Пакс подождала немного и, напрягая всю свою волю, старалась вглядеться в темноту. Перед глазами у нее плясали какие-то пятна. В конце концов она поняла, что освоилась немного и может видеть чуточку лучше.

Комната, на пороге которой они стояли, была ничем не примечательна. Несмотря на темноту, Пакс теперь различала, что это помещение значительно меньше, чем банкетный зал у них над головой. Она пыталась рассмотреть, не прячется ли кто-нибудь здесь в засаде. Ей показалось, что в одном месте на полу возвышается какая-то темная куча, но, так как было темно, ничего определенного сказать было нельзя.

— Пойдемте, — прошептал Арвид девушке в ухо. Вдвоем они вошли внутрь и сразу же разошлись по разным сторонам. Остальные ждали команды снаружи.

В комнате запах чувствовался сильнее. Пакс зажала нос, пытаясь понять, что это такое. Наконец она решила, что пахнет гниющей соломой, костями, испорченным мясом и чем-то еще. Девушка тряхнула головой, пытаясь избавиться от этого зловония, но запах становился все резче с каждой секундой. Арвид возмущенно засопел носом.

— Этот запах… — услышала она. Пакс показалось, что это говорил Мал.

— Спокойно, — отозвался Амброс.

Пакс стояла не шевелясь. Она не слышала ничего, кроме звона в ушах.

— Давайте пройдем вперед на пять шагов. И если ничего не произойдет, попробуем зажечь свет, — спокойно сказал Арвид.

Едва он сделал первый шаг, как послышался скрип ботинок по каменным плитам пола. Пакс двинулась за ним. Один шаг. Два, три — и она столкнулась с чем-то мягким, упругим и неровным. От страха она не смогла сдержать крик.

Сзади тут же послышалось, как Амброс пытается высечь огонь. Когда же затеплился слабый свет, стало ясно, что она ступила ногой в кучу гниющего в углу мусора. Грязная солома, старое тряпье, не до конца обглоданные кости, разбитый горшок — вот что валялось здесь на полу. Пакс, успокоившись, рассмеялась над своими страхами. Свеча Амброса горела ярче, чем она ожидала. Пакс повернулась к Арвиду, который подозрительно уставился на мусор.

— Это всего лишь хлам, — сказала она, размахивая мечом над кучей отбросов. Высотой она была в половину ее роста, а в длину — в несколько раз больше.

Вдруг часть этой кучи стала подниматься все выше, выше. Из-под хлама показалось огромное волосатое плечо, а сверху такое же огромное, поросшее шерстью лицо. Слезящиеся глаза уставились на нее из-под косматых бровей. Затем открылся рот, и показались два ряда очень острых зубов. Из темноты тянулась огромная рука. Пакс замахнулась мечом, но рука чудовища перехватила ее удар. Воздух сотряс глухой рев, и вся куча мусора стала сотрясаться. Пакс отшатнулась, когда страшилище выскочило из своей постели и бросилось на нее.

Девушке некогда было размышлять, что это такое. Чудовище было выше, чем обычный человек, и широкоплечим. Но всем своим грубым и неуклюжим обликом оно все же напоминало человека.

Амброс что было силы ударил мечом противника. Чудовище обернулось, взмахнув длинными руками с огромными когтями. Показалось отвратительное в своем безобразии лицо. Громкие рычащие крики сотрясали все вокруг.

— Назад, Амброс! Не дайте погаснуть огню: это чудовище может видеть в темноте, — закричал Арвид.

Амброс отскочил назад. Сули выхватила свой меч и подбежала к Пакс, Обе они ранили чудовище несколько раз, пронзив клинками его толстую шкуру. Но оно все еще сохраняло свою силу. Арвид попытался атаковать сбоку, но промахнулся из-за излишней спешки и не смог нанести смертельный удар. Пакс удивилась, где же Мал и его друг, как вдруг увидела, что они пытаются обойти противника с тыла. Через какой-то миг Мал замахнулся своим большим топором и вонзил его в спину чудовища. Оно зарычало и завыло изо всех сил, заглушая своим криком все вокруг.

— Мой топор добьет его… — закричал Мал.

Но чудовище вновь поднялось на ноги. Пакс услышала, что рукоятка топора треснула и Мал замычал. Она бросилась вперед, прямо на кучу отбросов, и вонзила меч в живот чудовища. Теперь оно пошатнулось и накренилось вперед. Девушка бросилась в сторону, увертываясь от удара. Арвид ударил его кинжалом в левую руку. Мал вытащил свой топор из его спины и вонзил его вновь, на этот раз несколько выше. Чудовище упало на колени и застонало. Пакс нанесла ему еще один удар в шею. Из раны хлынула кровь, заливая все вокруг. Все еще корчась от боли, чудовище повалилось на кучу отбросов. Глаза его подернулись пленкой.

— Сейчас нам нужно действовать очень осторожно, — резко сказал Арвид, когда все они наконец отдышались.

Мал и Сули зажгли свечи, и все наклонились над чудовищем, которого они только что убили. Оно было в полтора раза выше, чем Пакс, и имело массивное туловище и конечности.

— Кто это? — спросила она, стирая кровь с рук и лица. Кровь чудовища имела необычный, неприятный запах.

Амброс недоуменно покачал головой. Арвид посмотрел на нее и сказал:

— Я не уверен, Пакс, но это может быть гуул. Я никогда не видел ни одного из них, зато слышал о них.

— Кто это — гуул?

— Большой, упрямый, глупый, грязный, любит лежать в берлоге под землей. — Ничего подобного Пакс раньше не видела. — Представьте одинокого гигантского орка…

— А я думал, гуулы живут под водой, — сказал Амброс. Арвид пожал плечами:

— Может быть, я и ошибаюсь. Но кто бы он ни был, он мертв, и это главное. И мы теперь можем беспрепятственно спускаться дальше в подземелье.

— Я никогда не считал, что красться куда-либо украдкой — правильно. Гед не учит нас быть хитрыми, — сказал Амброс.

Арвид удивленно поднял брови и рассмеялся:

— Да. Вот поэтому-то я не последователь Геда. Но вы не волнуйтесь — сейчас у вас будет возможность честно пойти в атаку.

Пакс осторожно пробиралась через кучу мусора, которую собрало здесь убитое ими чудовище. Вдруг она увидела нарукавную повязку, которую носят полицейские.

— Смотрите! Она по размеру вполне подходит для человека.

— Какая грязная, — сказал Арвид.

— Да, конечно. Но я не думаю, что ее выбросили бандиты.

— Действительно, вы правы. Я…

Вдруг он умолк. Все они услышали какой-то необычный звук: ритмичные удары, не очень громкие, но отчетливо слышные. Пакс огляделась вокруг. В мерцающем свете свечи она различила дверной проем — как раз напротив того, через который они прошли, и закрытую на засов дверь. Она находилась в середине стены, по правую руку от них.

— Это — за закрытой дверью, — сказал Мал.

Он вытащил свой топор из спины чудовища и направился к двери. Пакс последовала за ним, держа меч наготове. Арвид и Мал подняли тяжелый засов и отбросили его в сторону. Потянули дверь на себя, и она легко открылась.

При тусклом свете свечи они рассмотрели комнатку, едва большую, чем келья. Рядом с дверью стоял обутый в один ботинок гном. Другой свой ботинок он держал в руке и колотил им по двери. На голом каменном полу лежал другой гном. Он был укутан в плащ.

Стоящий гном чопорно кивнул вошедшим и надел на ногу ботинок. Затем он обратился к Пакс на своем родном языке. Она отрицательно покачала головой, и он нахмурился. Затем гном, с акцентом, глотая слова, заговорил на общем языке:

— Вы пришли нам на помощь? Или, наоборот, хотите взять нас в плен?

— Я… — растерянно начала Пакс и посмотрела на Арвида. Он заговорил:

— Леди Паксенаррион возглавила операцию по захвату бандитов. А сейчас мы пришли посмотреть, не прячется ли кто-нибудь еще здесь, в крепости.

Гном в пояс поклонился Пакс и, выпрямившись, посмотрел ей прямо в глаза:

— Вы получите награду, леди. За такие дела полагается что-нибудь ценное. Скажите… а чудовище съело нашего партнера из Лионии?

— Мы не видели его. А вы думаете, это могло случиться? — с дрожью в голосе спросила Пакс, вспомнив о нарукавной повязке.

— Чудовище схватило его. Оно казалось голодным. Потом мы услышали крики. Видеть мы ничего не видели, поэтому точно не знаем. Но ведь сделать такой вывод вполне логично.

— Ваш друг ранен?

Гном, лежавший на полу, не шевелился.

— Слегка… Его задела стрела, выпущенная одним из бандитов. Он спит. Надеюсь, силы скоро вернутся к нему.

Пакс удивилась спокойствию гнома. Несмотря на дни, проведенные в неволе в темной келье, смерть одного из товарищей и раны другого, он совсем не казался убитым горем. Он повернулся к напарнику, лежащему на полу, и громко заговорил с ним на родном языке. Пакс не могла понять ни слова. Она посмотрела на товарищей, пытаясь определить их реакцию. Но они выглядели такими же смущенными и озадаченными, как и она сама. Но вот гном, лежавший на полу, зашевелился и открыл глаза.

— Уверена, вы голодны и хотите пить. У нас есть еда и питье, — сказала Пакс, стараясь сообразить, сколько же дней они провели в плену.

И снова реакция была не такой бурной, как она ожидала. Гном, которого они встретили у двери, вежливо кивнул и сказал:

— Наши дела не так плохи, как вы, видимо, думаете. Бандиты приносили нам еду. Они подкармливали и чудовище. Но потом они ушли, и у нас уже ничего больше не было… А вы возьмете нас обратно в Бреверсбридж?

Пакс протянула им флягу с водой. Гном аккуратно отвинтил крышку и дал напиться товарищу. Потом сам сделал несколько глотков. Возвращая флягу обратно, он сказал:

— Нам не нужно столько воды, сколько вам. Если вы возьмете нас с собой…

— Но мы еще не нашли жреца, — сказал Амброс.

— Жреца? — спросил гном, не меняя выражения голоса.

— Нам кажется, что служитель Ачрии где-то поблизости. Возможно, он находится в подземелье и ему удавалось руководить всеми действиями бандитов.

Гномы переглянулись.

— О… Это имеет значение для людей, но не для нас. Нам не нужно искать логово этого паука. Если мы вернемся в Бреверсбридж, то докажем вам, что умеем быть благодарными.

— Ну что ж… Мы уже ничему не удивляемся, — сказал Арвид.

— Да, мы не можем оставить их здесь одних. Они не в состоянии защитить себя. Один из них ранен, и оба ослабли. Мы должны доставить их в безопасное место, — сказала Пакс.

— Я согласен, — поддержал ее Мал. На лбу у него распухла огромная ссадина. Пакс догадалась, что он ударился о рукоятку топора, когда замахивался им на чудовище. Видимо, в ближайшие несколько дней он не сможет сражаться.

— Ваш друг нуждается в помощи? — спросила Пакс гнома. Он опять поклонился девушке и неуверенно улыбнулся:

— Прекрасно, что леди такая заботливая. Ему действительно трудно будет идти самому. Если это возможно — помогите.

В конце концов они добрались в тот вечер до Бреверсбриджа. Оба гнома были целы и невредимы. Повод для печали теперь у них был только один — очевидная гибель их товарища, с которым они находились в плену.

Амброс и Мал отрубили правую руку чудовища и его ухо — как доказательство того, что они нашли в башне. Гномы заняли комнаты в гостинице “Веселый Парень”. Хеббинфорд хорошо знал их и верил, что они заплатят за проживание. Одежда Пакс была вся перепачкана кровью, и ей нужно было смыть пятна. Сули не отходила от нее ни на шаг. Она то и дело повторяла:

— Я, конечно, не смогла бы сама пробраться в подземелье… Но ведь остальное я делала правильно?.. Я не кричала от страха или…

Пакс устала от ее причитаний:

— Да, ты все делала правильно, Сули. Я уже говорила об этом…

— Да… Но вы ведь собираетесь опять отправиться туда? Вы разрешите мне пойти с вами? Давайте я отнесу вашу одежду Севри и попрошу, чтобы она постирала ее.

— Нет! — Ответ Пакс прозвучал жестче, чем она сама того хотела. Сули не то чтобы испугалась этой резкости, но расстроилась.

— Но…

— У Севри и так хватает обязанностей, она ведь не прачка. Я все сделаю сама, каждый солдат должен уметь следить за своим обмундированием.

Пакс увидела, что ее слова не очень-то понравились Сули. Впрочем, она сама, когда училась, тоже не хотела заниматься подобными вещами. И выполняла эти обязанности лишь в силу необходимости.

— Я уже говорила тебе, Сули: быть воином не совсем то, что ты думаешь. Много времени уходит на тренировки, содержание в порядке обмундирования и оружия. Если тыне сделаешь все это сама, то у тебя не будет уверенности, что твои вещи в полном порядке.

Девушка кивнула, соглашаясь, и прислонилась к стене. Видимо, она собиралась оставаться рядом с Пакс, пока та не прогонит ее. Но Паксенаррион сказала суровым тоном:

— Взять, например, твой меч. Ты посмотрела, в каком он состоянии? Он чистый или нет? Проверила, все ли насечки целы? Ведь этот меч — с мызы, и ты должна вернуть его обратно в отличном состоянии.

Сули покраснела и вытащила меч из ножен. Он был липким от засыхающей на нем крови и волос.

— Его нужно как следует почистить. Когда сотрешь всю кровь, отполируй его, почисти ножны. Если же ты оставишь всю эту грязь в ножнах, то тогда… — сказала Пакс.

— Но как это сделать? Ведь она же внутри, и… — спросила Сули.

Пакс взяла у нее из рук ножны и посмотрела. Они были совсем не такими, как у нее, — обшиты простым деревом и склеены по краям. В верхнем их конце была сделана выемка, чтобы ножны было легко прикреплять к поясу.

— Тебе повезло. Тут ведь дерево. Возьми немного мокрой травы или осоки — но осока все-таки лучше, — сплети из нее косу, просунь ее внутрь и поверти несколько раз. Налей чистую воду, а потом вылей. Только не забудь ножны как следует высушить перед тем, как вложить в них меч. Иначе он заржавеет. Завтра утром понюхай: если запах будет чистым, значит, все нормально. В противном же случае ты должна хранить меч и ножны еще некоторое время отдельно.

— Да, тут придется потрудиться, особенно чтобы вывести кровяные пятна, — проворчала Сули.

Пакс внимательно посмотрела на нее. Теперь она была уверена в том, что девушка все сделает правильно. Но, чтобы убедить ее окончательно, добавила:

— Сделать это совсем не трудно. Гораздо хуже, если ты оставишь какую-нибудь грязь в ножнах, а потом поранишься о сталь. Некоторые племена орков, Сули, специально делают оружие ядовитым, чтобы сразить врагов. Они хранят его некоторое время в гниющем мясе с кровью.

Пакс сказала это, вспомнив услышанный как-то разговор хирургов о загноившейся ране и отравленном оружии. Она обрадовалась, что ее слова возымели действие на Сули. Та больше не возражала.

— А пока выбери с Амбросом другие ножны.

— Хорошо, Пакс, — покорно ответила Сули.

Пакс уже заканчивала стирать свою одежду в небольшом помещении за кухней, когда к ней подошел Хеббинфорд. Он сообщил, что гномы хотят поговорить с ней.

— О чем? — спросила она.

— Не знаю, но не забывайте, гномы — большие гордецы. Они не любят, когда кто-нибудь обращает внимание на их маленький рост. Но если люди делают им добро, они добром на это и отвечают. И никогда этого не забывают, до конца своих дней. Вот такие у них понятия о чести и достоинстве.

— О… — Пакс надеялась, что они воспримут ее отношение к ним как учтивость.

Оба гнома сидели перед камином в одной из комнат Хеббинфорда, когда он объявил о ее прибытии. Один из них соскочил со стула и поклонился Пакс. В ответ она тоже сделала поклон. В темных глазах, смотревших на нее, отразилось удовлетворение.

— Господин Хеббинфорд, будьте добры, принесите нам эля, — сказал один из гномов. Затем он указал ей на стул, и Пакс села. Сам же он вернулся на свое прежнее место.

В речи гнома отсутствовали паузы, не было в ней и мелодичности. Пакс было трудно понять его, несмотря на то что слова произносились очень внятно. Наконец до нее дошел смысл сказанного:

— Вас наняли для нашего спасения?

— Нет, вовсе нет, — ответила Пакс.

— Тогда вы спасли нас в надежде на вознаграждение?

— Нет, что вы.

— В таком случае я ничего не понимаю. Если вас наняли не для нашего спасения, то для чего?

Пакс задумалась. Она не знала, имеет ли право распространяться о делах Совета Бреверсбриджа.

— Извините, сэр. Если я не знаю, с кем имею честь…Он тут же прервал ее:

— Леди, это наша ошибка. Мы просто не предполагали, что вы можете занимать столь высокое положение. Я — хозяин-торговец Аддо Веркинсон Алдонфулк, шестой сын в доме моего отца. По-дружески ко мне можно обращаться и проще — господин Аддо. Это — мой товарищ по путешествию, тоже торговец. Его зовут Гнеддисон Гнерринфулк, он четвертый сын третьей сестры моего отца, и его можно называть путешественник Эбо. А как зовут вас?

— Господин торговец Аддо… — начала Пакс. Гном кивнул с достоинством. — Я — Паксенаррион, дочь Дортана, из Трех Пихт…

— Три Пихты — это ваш род?

— Нет, господин торговец Аддо; это место, где живет мой отец. — Пакс заметила, что ее собственная речь становится высокопарной и напыщенной.

Гном повернулся к Хеббинфорду, принесшему большой кувшин эля и три кружки. Потом вздохнул:

— Да, я знаю, что некоторые люди не придают большого значения своему роду или вовсе не имеют его… Угощайтесь элем, Паксенаррион, дочь Дортана. Сегодня вы гость Алдонфулка. Не волнуйтесь, это не налагает никаких обязательств.

Пакс удивили его слова. Но она удержалась от каких-либо высказываний. Она лишь взяла предложенную ей кружку и осторожно отпила из нее глоток.

— Спасибо, господин торговец Аддо. Вы спрашивали, чем я занимаюсь, сэр. Так вот: Совет Бреверсбриджа, как вы, наверное, сами знаете, имеет претензии к праздным меченосцам, находящимся в городе.

Гном кивнул в ответ:

— Это совершенно справедливо. В городах, где живут люди, слишком мало уважают закон. Поэтому разные бродяги и приносят вам столько неприятностей. Мы же не допускаем безродных странников в наши королевства.

Пакс покраснела, но все-таки продолжила свою мысль:

— Господин торговец Аддо, Совет проверял меня и решил, что я могу остаться здесь на некоторое время. Но меня попросили об одном одолжении.

— Об одолжении? О каком?

— Сэр, я дала клятву хранить молчание. Могу сказать лишь, что путешествую на север. Меня попросили помочь найти место, где прячутся бандиты — те самые, которые ограбили ваш караван. Я также должна была выступить во главе вооруженного отряда против них.

— И какую плату вам предложили за оказание этой услуги?

— Мне разрешили оставаться здесь дольше, чем другим незнакомцам. Пользоваться лошадью. А если мы найдем украденные товары, то часть из них я смогу забрать себе.

Аддо заговорил о чем-то со своим компаньоном на языке гномов. Пакс, глядя на них, не могла определить, какого они возраста и был ли помощник Аддо моложе его самого. У обоих гномов были смуглые лица без морщин и густые темные волосы.

Торговец Аддо вновь повернулся к девушке:

— Нам кажется, это слишком маленькая плата для такой сложной и необычной работы. Сколько дней вам дали на ее выполнение?

— О времени мы вообще не говорили. Пока у меня есть деньги на жизнь, это не так уж важно. К тому же у меня имеются основания не любить разбойников.

— Гм… а после того, как наш караван был разграблен, вам говорили что-нибудь о необходимости спасти пострадавших?

— Нет, господин торговец Аддо. Мы считали, что все погибли и спастись удалось лишь одному человеку, который и рассказал о нападении на караван. На месте происшествия было много тел погибших.

— Понимаю. Тогда зачем же вы направились в крепость? Искать награбленное добро?

— Нет. Бандиты, которых мы взяли в плен, сказали, что ими кто-то руководил. Этот кто-то и забирал все товары. Амброс, йомен-маршал, считает, что это жрец Ачрии. А Арвид Симменсон говорит, что товары продаются где-то в другом месте.

— …И вы не ожидали обнаружить нас?

— Нет, сэр. Но мы были рады найти хоть кого-нибудь, кому удалось спастись.

Гномы вновь начали переговариваться на своем языке. Пакс допила эль, остававшийся в кружке, и подумала о том, что неплохо бы выпить еще. Но она была вынуждена ждать, пока ей это предложат. Наконец Аддо вновь повернулся к девушке:

— Но если бы вы как следует не обыскали крепость, то, может быть, это сделал бы кто-то другой?

— Нет, господин торговец Аддо. Люди, живущие здесь, считают, что это нехорошее место и туда не следует ходить.

— Все это лишь суеверия. Заблуждения людей, которые боятся всего того, что им непонятно… Скажите, а то чудовище, которое съело нашего товарища, представляло опасность для вооруженных людей?

— Да, сэр. Оно было очень большим и сильным, и одолеть его мы смогли только все вместе.

— Это правда, что вы руководили схваткой? Пакс нахмурилась:

— Мне не хотелось бы вводить вас в заблуждение, сэр. Меня попросили взять на себя командование при захвате бандитов. Я это сделала. Сегодняшний набег на крепость не был моей инициативой. На этом настоял йомен-маршал Амброс. Я опять была во главе отряда, но лишь потому, что имею опыт ведения военных действий.

Аддо покачал головой:

— Даже среди людей кто-то один должен взять на себя командование и отвечать за всех. Поэтому я спрашиваю вновь: руководили операцией вы или кто-то другой? Если это был кто-то другой, то кто?

— Если вы ставите вопрос именно так, сэр, то можно сказать, что операцией командовала я. — Пакс подумала, что ее слова не были таким уж большим хвастовством. Ведь остальные действительно следовали ее приказам.

— Вы отнюдь не хвастливы в отличие от многих воинов-людей, которых я видел. Очень важно знать, кто командует воинами. Ведь именно того, кто берет на себя ответственность и ведет за собой остальных, и нужно благодарить, — торжественно сказал гном. Он снял с пальца кольцо и протянул его девушке. — Нас ограбили, и сейчас у нас ничего нет. Но это — плата за вашу помощь Алдонфулку и Гнерринфулку. Кольцо будет выкуплено, и вам достанутся деньга. Даю вам честное слово торговца.

Пакс взяла кольцо. Оно было тяжелое, черного цвета, — по всей видимости, сделано из железа. Она поблагодарила Аддо:

— Спасибо, господин торговец Аддо Алдонфулк и путешественник Эбо.

— Думаю, это правильное решение. У вас не было обязательств перед нами. Вы не были никем наняты. И я прошу вас поверить, что это кольцо будет действительно выкуплено.

— Господин торговец Аддо, я вполне доверяю вам. Новы не должны беспокоиться на этот счет…

— О?.. У вас есть обязательства перед вашими богами? Вы присягнули поступать именно так? — У него был такой вид, словно он собирался взять у нее кольцо обратно.

— Нет, сэр. Просто я служу богам, которые покровительствуют дому моего отца. А они противостоят дьяволу.

— Н-да. Это хорошо, что вы отдаете дань традициям. Но такая вера не противоречит нашей благодарности вам. Храните это кольцо, Паксенаррион, дочь Дортана. Вы заслужили его, вернув нас к жизни.

Пакс помолчала немного и затем сказала:

— Я рада, что все закончилось благополучно. А теперь…не согласитесь ли вы быть моими гостями и выпить вместе еще эля? Без… без всяких обязательств с вашей стороны?

Оба гнома утвердительно кивнули:

— Да, мы с удовольствием будем вашими гостями.

На следующий день йомен — маршал настоял на том, чтобы они вновь отправились в крепость. Мал недовольно что-то заворчал. Синяк от ручки топора стал у него лиловым, лицо опухло, дыхание с шумом вырывалось изо рта.

— Я не говорил вам об этом раньше, йомен-маршал, но у меня все еще раскалывается голова от удара. И я не уверен, что смогу двигаться так же быстро, как обычно. К тому же у меня заплыл глаз, и я плохо вижу.

— В таком случае ты можешь не ходить туда. У меня есть и другие йомены, — резко ответил ему Амброс.

Мал громко вздохнул:

— Клянусь Гедом, Амброс, я хотел бы пойти туда, но…

— Мал, я не могу ждать. Понимаешь — не могу. Что-то плохое может произойти там… Я должен принять меры, предотвратить…

— Амброс, мы все обыскали вокруг крепости перед тем, как атаковать бандитов. Почему бы нам теперь не поискать место, откуда они могли выносить краденое добро. Мне кажется, тайник должен быть внутри, — сказала Пакс. Она подумала, что здесь может быть что-нибудь вроде туннеля в Ротенгри.

Амброс упрямо покачал головой:

— Нет. Это займет слишком много времени. Жрец, которого мы ищем, подумает, что мы испугались того монстра и отступили. А он всего лишь охранял дверь…

— Конечно, именно так оно и было, — отозвался Арвид.

— В таком случае, если он знает, что мы убили чудовище и ушли из крепости, он вряд ли ожидает, что мы быстро вернемся назад и вступим с ним в борьбу.

— Вы сердитесь, йомен-маршал, что я попросил вас стоять со светом сзади? — спросил Арвид.

— Да, сначала я рассердился. Но потом понял, что для сражения вам нужен свет. Сейчас мы поручим нести кремень кому-то другому, и этот другой будет отвечать за свечу или факел, если они нам понадобятся. А сейчас давайте приступим к обсуждению плана действий, — твердо сказал Амброс.

На этот раз зловоние, доносившееся из открытой двери, было таким сильным, что Пакс чуть не вырвало. Вокруг мертвого чудовища толпились крысы, свет зажженных свечей заставил их с писком разбежаться в разные стороны.

С другой стороны виднелся открытый дверной проем. Как и в прошлый раз, Пакс и Арвид были во главе отряда. Амброс нашел еще шестерых йоменов, которые пошли вместе с ними, включая Мала. Двое из них несли зажженные свечи. Сули следовала за Пакс. По ту сторону дверного проема виднелся уходивший куда-то вниз проход. На грубом каменном полу толстым слоем лежала пыль. Тут и там виднелись следы. Ясно, что по проходу прошло немало людей. Но кроме этих следов Пакс ничего не увидела. Она с тревогой посмотрела на Арвида.

— Позвольте мне пойти во главе отряда. Стойте рядом, но не пытайтесь пройти вперед. Будьте готовы остановиться по моему сигналу. Это место вполне может оказаться ловушкой, — сказал он спокойно, стараясь приободрить остальных.

Арвид пошел вперед. Пакс подождала, пока он сделает несколько шагов, и последовала за ним. Так они прошли по проходу шагов двадцать, потом еще двадцать, затем Арвид остановился. Пакс увидела, что он сделал знак рукой, и замерла на месте. Сули не ожидала этого и наткнулась на нее сзади. Шаги остальных громко зазвучали в тишине. Затем все остановились, и стало тихо.

Арвид поднял зажженный факел и осветил им стены. Он оглянулся на Пакс и жестом попросил ее сделать шаг вперед. Она тихонько придвинулась к нему. Арвид показал рукой на пол. Сначала она ничего не заметила, пока он, наклонившись, не показал рукой на заинтересовавшее его место. Наконец Пакс увидела в пыли легкую рябь, на которую сама никогда бы не обратила внимания.

— Это ловушка. Если кто-нибудь наступит на нее, то провалится вниз. Еще в таких местах бывают опускающиеся решетки. Сейчас разберемся.

Они стояли почти в полной темноте, и Пакс было трудно рассмотреть, что делал Арвид.

— Все в порядке. Давайте быстро пройдем это место. Только идти нужно вдоль самой стенки, чтобы не наступить на камень-ловушку.

Пакс передала его слова остальным. Все очень осторожно обошли коварный камень. Арвид по-прежнему шел впереди. Примерно через тридцать шагов он обнаружил еще одну ловушку.

— Я так и думал, что они обе будут недалеко друг от друга. Боюсь, что в стенах есть также щели для стрел. Хорошо, если я ошибаюсь, — сказал он Пакс.

Девушка стала внимательно смотреть по сторонам, пытаясь разглядеть ловушки. Но все-таки она ничего не заметила. Когда коридор сделал поворот и стал круто спускаться вниз, Арвид остановился.

— Здесь тоже может быть ловушка. Одно неосторожное движение, и мы провалимся в какую-нибудь яму… Мы должны быть все время начеку… Кстати, вы не видите здесь никаких следов?

— Нет… Но они могли и вымести пыль отсюда…

— Н-да. Больше похоже на то, что здесь тащили что-то тяжелое. Разбойники могли использовать этот проход для перетаскивания товаров с разграбленных караванов. Пожалуй, стоит поискать здесь еще одну дверь.

Пакс не видела ничего, кроме каменных стен коридора. Кончиками пальцев Арвид ощупывал каждый камень. Остальные забеспокоились, и Пакс стала успокаивать их. Наконец Арвид, простукивающий одну из частей стены, объявил:

— Это и есть вход. Беда лишь в одном: я не знаю, что находится по ту сторону стены. Не исключено, что там стоит стража. В таком случае нам придется туго, ведь стража может поднять тревогу. Но все же это более безопасный путь вниз, чем тот… — Он кивнул головой в сторону ската.

— Хорошо, давайте попробуем… Но куда же мы попадем? — спросила Пакс.

— Не думаю, чтобы это была обычная дверь. Она либо откроется вперед, либо назад, либо отойдет в сторону. Точно не знаю.

Он посмотрел на Пакс с некоторым вызовом, за которым скрывалась неуверенность. Девушка, подумав, сказала:

— Что ж… Сделаем так: вы откроете эту дверь, а я прикрою вас слева. Остальным нужно отступить на три шага назад и прислониться к стене. Тогда, если с противоположной стороны стены находится лучник, в вас не попадут стрелы. На всякий случай свои стрелы придержите руками. Вдруг мы откроем дверь, и возникнет сильный сквозняк. Что-нибудь еще? — Пакс посмотрела на Арвида, но он лишь покачал головой:

— Будьте осторожны, леди. Помните: опасность подстерегает нас на каждом шагу.

Через несколько мгновений Пакс услышала, как щелкнул замок. Камень, против которого стоял Арвид, подался назад, сквозь образовавшуюся брешь пробился слабый свет. Затем камень бесшумно скользнул вбок. За ним виднелась лестничная площадка; ступени уходили вниз влево. Там свет становился ярче. Потом ступени поднялись вверх в правую сторону. На середине лестничной площадки висели на крючках четыре арбалета.

Пакс быстро двинулась вперед, внимательно глядя по сторонам. Ничего необычного. Тогда она кивнула Арвиду, и он разрешил войти остальным. Сам же он наклонился над замком и попытался сжать пружину. Его взгляд скользнул по арбалетам. Пакс быстро перерезала веревки. Два колчана она просто сняла с крючков и привязала к своему поясу.

Они стали пробираться вниз, ступенька за ступенькой, к свету. Пройдя половину пути, Пакс увидела, что коридор раздваивается. Одна его часть по-прежнему шла вперед, а другая сворачивала вправо.

Жестом она приказала тем, кто шел вслед за ней, держаться стены справа. Вскоре она увидела закрытую дверь у подножия лестницы, ведущей влево. Арвид шел впереди, но от Пакс его отделяла лишь одна ступень.

Внизу он остановился, чтобы внимательно рассмотреть видневшийся впереди проход и нижнюю часть самой лестницы. Коридор заканчивался еще одной закрытой дверью, примерно в двадцати шагах от лестницы. Она была обита тяжелым деревом и металлом.

Никаких петель и засовов не было видно. По обеим сторонам коридора виднелись горящие факелы, прикрепленные к стенам скобами: четыре впереди и еще несколько справа. Даже стоя на лестнице, Пакс чувствовала дуновение ветра, освежающего воздух в подземелье.

Арвид просунул кончик своего меча за угол. Все по-прежнему было спокойно. Тогда он медленно и очень осторожно выглянул. Пакс ждала, затаив дыхание. Она чувствовала, как бешено колотится у нее сердце. Вот Арвид жестом показал ей отступить на шаг назад. Приблизившись губами к ее уху, он зашептал:

— Коридор тянется на двадцать-тридцать шагов вперед, потом сворачивает влево. Он достаточно широк, чтобы по нему могли пройти четыре воина. Через каждые четыре шага на стенах висят факелы. На полу есть метка, оттуда удобно стрелять из лука.

— Давайте пробежим это место как можно быстрее, — предложила Пакс.

— Да, это единственный выход. Только бежать нужно тихо, — согласился он.

Пакс не могла представить, как они смогут пробежать это расстояние быстро, не наделав шума, но все же передала это пожелание остальным. Амброс и еще один йомен подошли ближе и стали рядом с Пакс. Сули она приказала следовать за ними во втором ряду.

Они пошли по коридору ускоренным шагом, стараясь не шуметь. Пакс увидела на полу четыре едва заметные полосы. Она постаралась перешагивать через них. Вдруг где-то впереди послышался шум, и девушка, прибавив шагу, побежала. Остальные бросились за ней.

В дальнем конце коридора показались четыре лучника. Буквально через мгновение они выпустили в пришельцев первые стрелы. Где-то сзади послышался крик, тут же что-то щелкнуло Пакс по шлему. Оглянувшись, она увидела, что с тыла к ним заходят еще четверо противников. Они были вооружены короткими мечами и полны решимости сразиться с маленьким отрядом Пакс.

Девушка не колебалась ни минуты: оставаться в бездействии в этом коридоре было равно самоубийству. Она бросилась на первого меченосца еще до того, как эти четверо успели приготовиться к бою. Арвид и Амброс прикрывали ее сзади. Остальные выстроились в линию, чтобы удобнее было обороняться.

Пакс никогда до этого не сталкивалась с группой противников, вооруженных короткими мечами, в то время как у нее самой был длинный меч. Но, вступив с ним в схватку, она отметила про себя, что сражается так, будто у нее в руках оружие, которым она пользовалась в отряде герцога. У ее противников не было щитов, и Пакс легко сразила мечом одного из них. У него подкосились ноги, и он рухнул на пол.

На нее бросился другой стражник, но она успела отразить удар. В этот момент Пакс заметила, что Арвид, сражавшийся рядом, поверг еще одного противника. Первый меченосец, распластанный на полу, попытался ударить Пакс по ноге. Но она отскочила в сторону, и Сули набросилась на него, схватив за горло. Пакс и Арвид были на один шаг впереди от Амброса и еще одного йомена. Пакс уже было подумала, что они справятся с противниками без особых проблем, как вдруг появились еще четыре лучника.

— Проклятье! Я так и думал, что это лишь начало! — воскликнул Арвид.

Пакс ничего не сказала в ответ. Она сражалась молча, шаг за шагом продвигаясь вперед, умело орудуя своим длинным мечом. Вот к ее ногам упал еще один противник, другие отступили, не решаясь броситься в атаку.

Но в это время в другом конце коридора вновь усилился шум. Амброс вместе со своим товарищем выкрикивали лозунги содружества Геда и отчаянно защищались. Звон клинков раздавался со всех сторон.

Вдруг факелы, висевшие на стенах, погасли. Пакс почувствовала, как что-то с силой полоснуло ее по плечу; хорошо, что на ней была надета кольчуга. Она рывком бросилась вперед и услышала рядом чей-то хрип. Клинок Пакс вонзился во что-то мягкое, но больше не было слышно ни звука.

— Арвид! — крикнула она в испуге.

— Я здесь, — послышался рядом спокойный голос, ее же трясло от пережитого волнения. Амброс сыпал проклятиями справа от Арвида. Где-то неподалеку, впереди, было слышно тяжелое дыхание. Пакс сделала шаг вперед, и ее сапог тут же наткнулся на что-то мягкое и движущееся. Она оступилась и отскочила назад.

— Свет! — раздраженно закричал Амброс.

Пакс услышала лязг стали о кремень, но высечь искры не удалось. Они по-прежнему находились в кромешной тьме.

— Ты хочешь увидеть свет, слуга Геда. А я думал, что последователи Геда знают заклинание, вызывающее свет, — раздался из темноты вкрадчивый голос.

Пакс попыталась пойти навстречу этому голосу, но Арвид схватил ее за руку. Она так и замерла на месте. Было слышно, что он роется в плаще и пытается там что-то найти.

Когда ее глаза немного привыкли к темноте, девушка поняла, что кое-где факелы по-прежнему горят. В их тусклом свете виднелось несколько неясных фигур. Но сколько их точно находится в коридоре, Пакс сказать не могла.

Если они перезаряжали арбалеты или были вооружены копьями, то оставаться здесь в бездействии маленькому отряду Пакс было бессмысленно. Мгновенно приняв решение, она с воинственным кличем кинулась вперед, бросившись на первого же противника, едва различимого в темноте. Она услышала голос Арвида, выкрикивающего проклятия, и тут же все остальные бросились за ней в атаку.

Меч Пакс скрестился с чьим-то мечом и раскалился вдруг до синевы. Повсюду слышался лязг оружия, и, повинуясь инстинкту, она бросилась на противника, даже не разглядев его как следует. В тот же момент Пакс ощутила удар по руке, а потом в бедро. Ее меч сиял каким-то голубым светом, делая ее удобной мишенью для врагов.

Во время этой внезапной атаки смельчаки оказались за поворотом коридора. Впереди показался небольшой зал с дверью, ведущий направо. Напротив этой сверкавшей золотом двери стояла высокая стройная фигура, обернутая в мантию. Они были уже в нескольких шагах от этого загадочного существа, как вдруг раздался тот же самый голос, который недавно был слышен в темноте. Но на этот раз ничего из сказанного разобрать было нельзя.

Пакс почувствовала, что силы оставляют ее, как будто кто-то ударил ее по голове. От охватившей ее слабости она чуть не уронила меч. Арвид отступил на шаг назад. Видно, его тоже охватила слабость. Даже Амброс замер на месте, опустив на пол конец своего меча. И в тот же миг противники бросились на них со всех сторон.

— Гед! — тут же закричал, словно очнувшись, Амброс.

К Пакс неожиданно вновь вернулись силы, и она тут же бросилась к Арвиду. Сули кинулась к нему с другой стороны, взглянув на Пакс. И тут же сделала выпад против стоявшего рядом противника. Пакс с удовлетворением успела отметить, что она действовала быстро и точно. Буквально через несколько мгновений противники начали отступать и вскоре обратились в бегство. Пакс обернулась к дверному проему. Он был пуст.

Внутри виднелась спальня. Ровный свет, горевший там, открывал взору прекрасные гобелены, вытканные в ярких тонах. В центре комнаты стоял красивой наружности молодой человек в длинной черной бархатной мантии, отороченной черным мехом. Он улыбнулся пришельцам и протянул к ним руки.

— Вы не думаете, что ваше поведение несколько невежливо? Гораздо лучше объявить о своем появлении, не так ли? — спросил он. Его голос был сладким, как старый эль.

— Вы!.. Отродье Ачрии… — выкрикнул Амброс.

Пакс заметила, что Сули двинулась вперед. Она схватила ее за рукав, пытаясь остановить. Сули обернулась, нахмурившись, но все же повиновалась Пакс и отступила назад. А хозяин спальни лишь презрительно усмехнулся:

— Увы, юный йомен-маршал Геда, я не отродье Ачрии. Если бы я им действительно был, вы бы встретили здесь другой прием. Правда, я служил ей когда-то, но вам-то до этого какое дело?

— Я йомен-маршал…

— Да, знаю, из Бреверсбриджа. Но здесь не Бреверсбридж. Здесь — моя крепость, в которую вы вломились без приглашения. Набросились на моих людей и многих из них убили… вы ведь даже не маршал. Это не ваша мыза.

— Ее оставили на мое попечение. И не вам об этом судить. Вы же негодяй, грабящий торговые караваны, убивающий людей и отнимающий у них последнее… Клянусь Гедом — вы ответите за это! — Амброс сделал шаг вперед, направляясь к дверному проему.

— Вы что же, действительно думаете, что можете сразиться со мной? Или вы полагаетесь на защиту этих женщин?

Сули бросилась вперед, стиснув зубы, но Пакс успела остановить ее. Она бросила через плечо тяжело дышавшей девушки:

— Не делай глупостей, он ведь пытается разозлить нас. Стой на месте.

В этот момент мужчина посмотрел прямо на нее. Что-то в его взгляде насторожило ее, и она скользнула глазами по его шее. Он же тем временем заговорил вкрадчивым голосом:

— Я слышал о странной леди, которая находится сейчас в Бреверсбридже. Меч в ее руках творит чудеса. Говорят, она сражалась в отряде герцога Пелана. Не вы ли это? Я слышал также, что вы победили злого волшебника. Вы почти что паладин… А теперь собираетесь одолеть меня? — спросил он с издевкой.

Пакс почувствовала, что в душе у нее поднимается волна ярости, затрудняющая дыхание. Она попыталась взять себя в руки и успокоиться.

Она вновь задержала взгляд на его шее. С каким удовольствием Пакс вонзила бы в нее свой меч! Эта мысль мелькнула, как в тумане. Ее тут же прервал голос Арвида, вновь стоящего рядом с девушкой:

— Мне кажется, сэр, вы обладаете некоторой волшебной властью. Иначе мы бы не стояли здесь и не разговаривали с вами. Но ваша кровь все же прольется на этот красивый ковер. Я положу конец беззакониям, которые вы творите. — Он сделал несколько шагов и вдруг остановился, словно наткнулся на стену.

— Волшебной властью? Да, я обладаю ею. И с тех пор как вы отняли у меня разбойников и охранников, я нуждаюсь в слугах. Думаю, вы вполне справитесь с этой задачей. И женщины тоже. Ачрия будет рада, если в наших рядах будет паладин. Я надеюсь, вы все теперь будете состоять здесь на службе. Как приятно иметь шпионов на мызе в Бреверсбридже!

— Нет, Гед не позволит свершиться этому святотатству! — закричал Амброс, бросаясь вперед с высоко поднятым мечом.

Пакс, словно по сигналу тревоги, кинулась за ним. Она не удивилась, что в одной руке волшебника тут же появился меч, а в другой — кинжал. Амброс скрестил свой меч с его мечом и едва увернулся от удара кинжалом. Пакс подскочила к противнику с той стороны, где был его меч. Она выхватила клинок и бросилась в атаку. Казалось, она вонзила его в мантию волшебника. Затем попыталась вытащить обратно, но сделала это с трудом. В это же время его клинок полоснул ее по плечу. Пакс услышала, как зазвенела в том месте, по которому пришелся удар, кольчуга.

Никто больше не решился вступить в схватку с колдуном. Когда он на мгновение замешкался, Пакс быстро оглянулась назад. Ее товарищи стояли неподвижно, явно не в силах сбросить с себя злые чары.

Колдун тем временем великолепно отбивал натиск Амброса и Пакс. Казалось, ранить его было просто невозможно.

Каждый раз, когда Пакс думала, что наконец попала в цель, он по-прежнему оставался неуязвимым.

Отдавая все силы сражению, Пакс не заметила, что колдун упорно теснил их с Амбросом в угол комнаты — туда, где над резным черным стулом поднимался темно-синий бархатный занавес. Шаг за шагом он увлекал их в ту сторону, пока, повернувшись, не схватился за стул рукой. Девушка тут же услышала над головой какой-то шум. Она стремительно отскочила назад и посмотрела вверх. Огромная черная паутина упала оттуда вниз, опрокинув Пакс навзничь. Одежда девушки, покрытая паутиной, тут же почернела и обуглилась. Пакс попыталась разрубить паутину мечом. Когда он касался связок, кромсая их на куски, раздавались шипение и свист. Но они были упругими и жесткими, поэтому быстро освободиться девушка не могла. Амброс был ближе к колдуну, когда упала паутина. Она зацепила его только за одну ногу. Не успел колдун наброситься на храброго воина, как тот уже высвободился. Теперь они бросились друг на друга. В наступившей тишине было хорошо слышно, как мечи обоих скрещиваются, рассекая воздух.

— Вы вдвоем не могли одолеть меня! Неужели вы надеетесь сделать это в одиночку? — кричал колдун.

— Гед поможет мне. Я буду биться, пока не убью вас! — отвечал ему сквозь стиснутые зубы Амброс.

— Не думаю, что вам это удастся. Вы что, ищете смерти? Если это так, то вы — непроходимый дурак, — отозвался с улыбкой колдун.

Он сделал какой-то непонятный жест в сторону лица Амброса, и того тут же ударила какая-то странная серая плеть, возникшая словно из воздуха. Амброс заморгал от неожиданности, но все же продолжил сражение.

Пакс все еще пыталась выпутаться из паутины. Она потратила на это немало усилий и теперь задыхалась от усталости. Взглянув на Амброса, она увидела, что лицо его покрылось волдырями, как будто его коснулись каленым железом. В этот момент колдун бросил взгляд на девушку:

— Не спешите сразиться со мной, дорогая. Видите, что происходит, когда кто-то встает у меня на пути?

Он опять посмотрел в лицо Амбросу. Тот кричал от боли, схватившись руками за раны.

— Видите, что вы вынудили меня сделать? Почему бы вам теперь не покориться своей участи?

Пакс видела, что Амбросу очень плохо. Но он все же дотянулся кое-как до своего меча. Движения его были нечеткими, он словно терял равновесие, но все же сделал выпад в сторону противника. Отчаянным усилием воли Пакс все же разрезала паутину. Когда паутина касалась кожи, то жгла как огонь. Девушка то и дело выкрикивала проклятия.

Увидев, что она почти свободна, колдун произнес какое-то заклинание, ни слова из которого понять было невозможно. Паутина качнулась, повинуясь его воле, и вновь накрыла ее. В этот момент Амброс закричал, призывая ее на помощь:

— Пакс, ко мне! Во имя Геда…

Он захлебнулся от боли. Непонятная серая плеть вновь хлестнула его по лицу.

Пакс открыла рот, чтобы что-то ответить ему, но из разжатых губ лишь донесся крик:

— Во имя Всевышнего, вперед!..

Амброс тоже что-то кричал, но слов было не разобрать. Зажав в руке медальон с символом Геда, он из последних сил бросился на противника. Вокруг них вспыхнули языки пламени, и Пакс не могла рассмотреть, что произошло дальше. Она лишь почувствовала, что паутина больше не жжет ей кожу.

Клубок тел за стулом не шевелился. В комнате повисла гнетущая тишина. Вдруг остальные, словно сбросив с себя оцепенение, стремглав бросились к лежавшим на полу противникам.

Глава XVII

Сули схватила пряди паутины, которые опутали Пакс, но тут же отдернула руку, потому что на ладони у нее появились волдыри. Арвид подбежал вслед за Пакс посмотреть на Амброса и колдуна.

— Он мертв, — коротко сказал Арвид.

— А тот… колдун? — спросил Мал. — Они мертвы оба…леди, в какой же страшный капкан вы попали, — добавил он, помогая Сули снять с Пакс остатки паутины.

— Я знаю…

Пакс едва могла говорить от смешанного чувства гнева и стыда — Амброс был мертв, а она даже не смогла помочь ему! Сжав зубы, она продолжала разрезать остатки паутины, пока наконец не освободилась полностью и не встала на ноги, одежда ее обуглилась и превратилась в лохмотья. Окинув девушку взглядом, Арвид с уважением посмотрел на ее кольчугу:

— Мне кажется, именно она спасла вас.

— Да…

Пакс осторожно дотронулась до одного из ожогов на лице и повернулась, чтобы посмотреть на распростертое на полу тело Амброса. Страшная серая плеть колдуна оставила на его лице свои следы — все оно было покрыто волдырями. С помощью Мала они завернули в плащ безжизненное тело.

Арвид стоял у двери, охраняя вход в комнату. Но из коридора не доносилось ни звука. Пакс думала, что слуги этого дьявола, узнав, что хозяин мертв, разбежались кто куда. Наверное, некоторые выбрались из подземелья на поверхность, а кое-кто спрятался в тайниках, имевшихся в крепости. Сули тщательно осмотрела комнату, исследовав каждый гобелен. Лишь после этого она остановилась возле мертвого тела колдуна.

— Посмотрите… Тут есть… — сказала она, приподняв серебряную цепь, обвивавшую его шею.

— Не трогай, он волшебный! — Пакс вспомнила медальон Ачрии, который она видела в Ротенгри.

Сули испуганно посмотрела на нее, но отпустила цепь не так быстро, как ожидала Пакс. Однако ничего необычного не произошло.

Пакс не могла объяснить своих чувств. Ей не хотелось спускаться глубже в подземелье. Не хотелось встречаться еще с каким-нибудь дьяволом. Ей нравился Амброс, всякий раз она была рада вновь увидеть его веселое, приветливое лицо. Когда он рассказывал ей о своем сне, она знала, что он верит ей. И на его доверие и искренность она отвечала тем же.

Пакс смутно надеялась и заставила себя поверить, что то, с чем они должны были столкнуться в подземелье крепости, не будет таким страшным, как ее предыдущая встреча с могущественным колдуном. Она думала, что сон Амброса был лишь сном неопытного солдата, который со страхом ждет предстоящее сражение.

Но теперь Амброс был мертв, и она ничем не сумела ему помочь. Она, закаленный в боях солдат, даже не смогла вступить в схватку. Неопытный рекрут, почти что мальчик (так она думала о нем), должен был сражаться с врагом один на один и умер, не дождавшись ее поддержки. Он умер, как умерли до этого Месенион и Сабен, и никого из них ей не удалось спасти. И это несмотря на то, что она постаралась принять все возможные предосторожности, с раздражением подумала Пакс.

Только когда они двинулись в обратный путь, она вспомнила о себе. Каким будет теперь ее положение в городе? Что скажет о ней сэр Фелис? А маршал, что скажет он? Что скажут все остальные йомены, узнав, что их товарищ погиб, а такой опытный воин, как Пакс, попала в ловушку. Словом, мысли Пакс были мрачнее тучи. Наконец она услышала голос Арвида:

— Леди, видимо, вы предвидите, что у вас могут возникнуть некоторые проблемы. Ваша скорбь о йомен-маршале мне понятна. Но о чем вы думаете еще?

Пакс покачала головой. Вид у нее был потерянный.

— Амброс погиб по моей вине. Я все сделала не так, как надо.

— Все не так? Но позвольте, силы противника превосходили наши. Мы сражались на чужой территории, и при этому нас всего лишь один убитый и несколько раненых. А ведьмы все, леди, могли погибнуть. И, учитывая эти обстоятельства, вы все-таки считаете, что действовали неправильно? — Арвид смотрел на нее с удивлением.

— Никто не поблагодарит нас за то, что мы остались живы.

— Чепуха, вы забыли отметить главное — злой колдун побежден, и я должен добавить — вы тоже бросились на него в атаку и сделали бы все возможное, чтобы убить его, если бы не попали в сети его паутины. Молодой человек погиб как настоящий воин, но отнюдь не по вашей вине. Впрочем, я думаю, больше вы в такую западню не попадете.

Пакс вновь покачала головой, но все же после слов Арвида ей стало немного легче. Остальные не сказали ничего, лишь робко улыбнулись девушке, когда она посмотрела на них. Арвид вновь заговорил с ней:

— На прощание я хочу пожелать вам удачи, леди Паксенаррион. У вас все задатки великого воина. И сейчас вам уже не занимать мастерства. Помните об этом…

— Вы говорите так, потому что собираетесь покинуть нас?

— Да.

— Но почему?

— Моя миссия выполнена, меня наняли, как я уже говорил, убить это чудовище или заставить его стать членом гильдии. Думаю, от него было бы мало пользы, даже если бы они внял голосу разума. Я видел его мертвым и забрал некоторые ценности из тех, которые гильдия потеряла по его вине.

Пакс не видела, чтобы он взял что-нибудь в подземелье. Но пока она обдумывала его слова, Арвид вытащил что-то из кармана и протянул ей. Сквозь тонкую кожу перчатки она ощутила, как он положил ей что-то на ладонь.

— Вот… Это подарок для вас. В отличие от ваших друзей-гномов я предпочитаю отдавать долги сразу же. Нет, не смотрите сейчас… не хочу, чтобы вы благодарили меня, это слишком скучно. Как видите, я ничего не собираюсь объяснять маршалу или встречаться еще раз с сэром Фелисом. У вас достаточно свидетелей, которые смогут подтвердить ваши слова.

Он поднес ее руку, все еще сжимающую его подарок, к своим губам. Пакс никогда не видела и не могла представить такого жеста. Прежде чем она успела что-нибудь ответить, Арвид опустил ее руку и пошел прочь, ни разу не оглянувшись. Она сунула руку в карман, так и не посмотрев, что же в ней лежит, и повернулась к остаткам своего отряда.

— А если я скажу, что это самая большая нелепость, о которой я когда-либо слышал? Амброс, почти что мальчик, бросился на жреца Ачрии! И вы позволили ему сделать это!…

Маршал, гневно сдвинув брови, ходил взад и вперед по мызе. Руки его были засунуты за пояс. Пакс, Мал и бывший с ними в подземелье йомен стояли у стены. Тело Амброса, по-прежнему завернутое в плащ, лежало на помосте.

— Маршал, вы позволите…

Сэр Фелис выглядел почти таким же рассерженным, как и маршал. Тот остановился на полпути и коротко кивнул в ответ. Сэр Фелис внимательно посмотрел на всех, прежде чем заговорил:

— Маршал, когда Амброс рассказал мне о своем плане, я думал то же, что и вы сейчас. Нелепая затея, сказал я ему. Но сейчас я думаю, что… что был тогда не прав.

— Не прав?! Но ведь он мертв, и…

— Подождите, маршал. Я сказал Амбросу, что у него нет никакого опыта. Напомнил, что вы отдали ему приказ оставаться на мызе. Я даже обидел Паксенаррион, сказав ему, что глупо отправляться куда-то в компании вора и наемника. Но он ответил мне, маршал, что получает приказы не только от вас, но и от Геда.

Маршал нахмурился. На лице его показались морщины, он будто бы состарился в один миг.

— Это не был…

— Я тоже не думал, что это был приказ Геда. И сказал ему об этом… А также о том, что многие юноши уверены, будто Гед благословляет их глупость. Но, маршал… я думаю, что слишком много наговорил ему всякого. Гед милосерден к тем, у кого ясная голова и сильные руки. Он рассердился на меня, и, может быть, это подтолкнуло его…

— А может быть, и нет. Если это действительно был Гед, если это не было блажью… А что вы думаете об этом? Вы были с ним, когда он принял решение? — Маршал обвел всех взглядом.

Несколько мгновений все молчали. Затем заговорил Мал:

— Сэр маршал, Амброс задумал найти этого колдуна сразу же после нашего разговора с бандитами. Пакс надеялась, что он дождется вашего возвращения. Но он не хотел и не мог ждать ни дня.

— Это правда, Паксенаррион? Вы пытались отговорить его идти в крепость?

Кровь бросилась Пакс в лицо, и она опустила глаза.

— Да, сэр. Когда он впервые рассказал мне о своем плане, я решила, что он сошел с ума. За несколько дней до этого, сэр, он рассказал мне об одном своем сне. Ему приснилось, что он был убит в одном из сражений. Я узнала об этом на следующий день после вашего отъезда.

— Он считал сон вещим?

— Амброс не был уверен. Он спрашивал меня, но мне ли разгадывать сны? Он думал, что это могло быть послание дьявола, чтобы напугать его и заставить отступиться. И он решил поступить наперекор всем опасениям. Я пыталась внушить ему, что это могло быть и предупреждением от Геда или чем-нибудь в этом роде. Но он уже принял решение и считал, что должен найти главного преступника.

— Но почему он не мог подождать моего возвращения? По крайней мере несколько дней… — Маршал с грустью посмотрел на распростертое на помосте тело Амброса.

Глаза Пакс налились слезами. Она надеялась, Амброс не возражал бы против того, чтобы она рассказала о его сне.

— Он… он думал, что сражение должно вот-вот произойти. Он даже видел — во сне, конечно — те порезы, которые я нечаянно нанесла ему той ночью во время тренировочных упражнений. И они не заживали.

Маршал выслушал рассказ Пакс и молча кивнул. Потом посмотрел на остальных:

— Он рассказывал кому-нибудь еще об этом сне?

— Нет, сэр, — послышались в ответ уверенные голоса.

— С ним творилось что-то необычное, сэр. Он ничего не говорил мне о своем сне, но, когда я сказал, что он находится не в лучшей форме, Амброс попросил меня быть рядом с ним, если придется вступить в бой, — добавил Мал.

Обсуждение продолжалось несколько часов. Наконец маршал отпустил всех. Гнев его, казалось, несколько утих. Пакс настолько устала, что едва могла идти. Войдя в гостиницу, она поднялась по лестнице, никому не сказав ни слова. Оказавшись в своей комнате, она бросилась на кровать, даже не сняв с себя оружия. В голове мелькнула мысль, что нужно позаботиться о лошади. Но сил, чтобы подняться и пойти в конюшню проверить, все ли в порядке, у нее не было.

Она долго лежала так, не смыкая глаз. Пакс казалось, она никогда не сможет заснуть. Холодный ветер проникал в комнату через открытое окно и обдувал ее разгоряченное лицо. Наконец она натянула на себя одеяло, закрылась им с головой и вскоре уснула.

Забрезжил серый и туманный рассвет. Пакс оставила ставни на ночь открытыми, и теперь пол рядом с окном был сырым и холодным. Девушка смотрела на выступившую на стенах изморозь, ей не хотелось двигаться. Она услышала шум где-то внизу, во дворе, чьи-то шаги, голоса. Но ее собственные ноги болели. Плечо ныло. В боку что-то кололо, мешая дышать, она изогнулась от боли, но потом рывком сбросила с себя одеяло и вскочила на ноги. Сапоги Пакс заскользили по влажному полу, когда она шла, чтобы закрыть окно.

Остатки ее одежды свисали с красивой кольчуга, словно высохшие листья со здоровой и полной жизни ветки. Лишь кожаная куртка была цела. Хотя и она местами сморщилась, словно ее коснулись языки пламени. Пакс содрала лохмотья с кольчуги, радуясь, что отправилась в крепость в старой одежде и сумела сохранить новую в целости и сохранности.

Наконец девушка сняла с себя кольчугу и только сейчас заметила, что в кармане ее куртки что-то есть. Ну конечно, подарок Арвида. Она сунула туда руку и, вытащив ее, увидела, что на раскрытой ладони сверкает пламя.

Застыв в изумлении, она пригляделась и наконец поняла, что же это было в действительности. Нитка, вернее, несколько ниток, связанных вместе, на которые были нанизаны сверкающие пламенем драгоценные камни, белого и голубого цвета. Они струились в ее руке, точно освещенные солнцем капли воды. Застежка была сделана из золота. Пакс открыла от изумления рот, не в состоянии оторвать глаз от этой красоты. Затем она быстро засунула украшение обратно в карман. Когда Пакс открыла дверь, чтобы выйти из комнаты, то чуть не упала, споткнувшись о Сули. Та, свернувшись калачиком, спала у порога.

— У нас с тобой ничего не получится. Не получится потому, что я совсем не такая, как ты ожидала, и все совсем не так просто, как ты думаешь, — твердо сказала Пакс. Она избегала встречаться глазами с Сули и чертила что-то пальцем по столу, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

— Я понимаю, что все совсем не просто. Я видела Амброса мертвым — это было действительно страшно! — почти выкрикнула Сули.

Пакс взглянула на нее, лицо девушки было печально.

— Но я все-таки очень хочу быть с вами… несмотря даже на то, что знаю… и не понимаю, почему вы не хотите… — жалобно попросила она Пакс.

Паксенаррион немного понизила голос и с сожалением посмотрела на Сули:

— Ничего ты не знаешь! Если ты видела смерть только одного человека, то ты еще ничего не знаешь. Ты слишком самонадеянна из-за собственной неопытности. Тебе удалось уцелеть в нескольких сражениях, пусть даже и нелегких…Что ж, поздравляю! Но поверь, это еще ничего не значит…

— Но я хочу помогать вам, хоть у меня еще мало опыта. Вы ведь многому можете научить меня, — сказала Сули.

— Я и сама умею не так уж много. И не надо спорить. Я умею лишь то, чему научилась в отряде герцога, — может быть, немного больше. Ты думаешь, у меня большой опыт. Но ты думаешь так лишь потому, что сама не знаешь очень многого, — возразила Пакс, покачав головой.

В душе она сомневалась, что ее могли бы убедить подобные слова, услышь она их от кого-нибудь спустя год после того, как ушла из дома. Подействуют ли сейчас на Сули ее доводы? Встретившись с ней взглядом, Пакс увидела в глазах девушки лишь непреклонную решимость. Тогда она вновь попыталась воззвать к разуму Сули:

— Сули, я считаю, ты можешь быть хорошим солдатом. Ты — сильная, быстрая, умеешь обращаться с оружием. Ты умеешь даже намного больше, чем я, когда ушла из дома. И я не пытаюсь отговорить тебя стать настоящим воином. Если ты не хочешь быть наемником, попробуй поступить куда-нибудь на службу охранником. Или попроси маршала Кедфера об усиленных тренировках в товариществе. Все, чему я могу научить тебя, — это лишь правильно обращаться с оружием. Мне же самой еще многому нужно научиться. К тому же, когда я начинала, у меня не было возможности останавливаться на постоялом дворе. Это впервые…

— Именно поэтому я и не хочу поступать на службу нив какой отряд. Там никогда нельзя побыть одной. Я знаю, как зарабатывать на жизнь и ни от кого при этом не зависеть. Могу помочь в этом и вам, — сказала Сули.

Пакс неоднократно слышала от Мала и других йоменов, что Сули часто ввязывалась в разные потасовки. Поэтому она назидательно сказала девушке:

— Мой старый сержант не раз говаривал нам, солдатам, что участвовать в обыкновенных драках — глупо. А ты ведь часто это делаешь. Пойми, большинство людей вообще не любят солдат. А если у тебя будет репутация человека, постоянно попадающего в неприятные истории, многие будут рады засадить тебя в тюрьму или продать в рабство.

— Но здесь у нас нет никаких рабов, — прошептала Сули. Пакс допила эль и сказала:

— Да, но ты вполне можешь попасть в тюрьму. Это, Сули, так, к слову. В целом же дело не в тебе, а во мне. Я просто не готова взять тебя с собой. Если бы я просто путешествовала, тогда другое дело. Я же хочу…

Сули расплакалась, не дав ей договорить:

— Но у меня никогда не будет другой такой возможности! Никто не обращает на меня внимания, все думают, что я просто вздорная девчонка. Я надеялась, вы мне поможете… ведь вы же женщина, в конце концов… и я никогда не выберусь отсюда, если вы не…

Пакс стукнула кулаком по столу:

— Послушай, что я скажу тебе, Сули. Я не раз говорила тебе, как выбраться отсюда и получить необходимый воинский опыт. Но ты не хочешь идти по верному пути. Ты хочешь получить все сразу. Я вижу это по твоим глазам — ты смотришь на мой меч, на мою кольчугу и лошадь. И думаешь о том, что тебе тоже хорошо бы все это иметь. Только ты не видишь разницы в годах и забываешь о том, сколько лет мне пришлось потратить на то, чтобы получить все это. Но ведь другого пути просто не существует. Да, в какой-то степени мне повезло, многое я приобрела благодаря счастливому случаю. Но только не опыт и не мастерство воина. Все это пришло после нескольких лет ежедневного труда — изнуряющих тренировок, участия в сражениях. Ты же не хочешь этим заниматься, ты считаешь все это скучным. Но ведь именно благодаря упорному труду я стала той, кого ты видишь сейчас перед собой. Пойми: нельзя так просто из деревенской девчонки, умеющей немного обращаться с мечом, превратиться в… — Пакс умолкла, подыскивая нужные слова. Она и сама не знала, как правильно назвать себя.

— Почему же, это вполне возможно. И с вами такое могло бы произойти. Если бы вы встретили кого-то очень опытного, перед тем как поступить на службу, и вас бы научили всему тому, что необходимо знать и уметь настоящему воину. Тогда вы стали бы богатой и знаменитой намного раньше, — возразила Сули.

— Но ведь я могла и погибнуть, не имея достаточного мастерства, который накапливается с годами. И тогда, Сули, я никому бы не смогла передать свои знания. Когда мы были рекрутами в отряде герцога, мы месяцами накапливали опыт и мастерство.

— Но я ведь тоже много тренировалась с маршалом. Вы видели меня в деле, я не новичок.

Пакс вздохнула. Интересно, она тоже казалась такой же нетерпеливой и необузданной, когда поступала на службу к герцогу? Ведь тогда она была так же молода, как сейчас Сули, но Пакс, по крайней мере, последовала тогда совету Джорнота и не убежала куда глаза глядят в поисках приключений.

Она пыталась найти нужные слова, чтобы ответить Сули, как вдруг почувствовала, что на нее упала чья-то тень. Девушка оглянулась, один из старших йоменов кивнул ей:

— Леди Паксенаррион? Маршал Кедфер хотел бы поговорить с вами на мызе. — Он улыбнулся покрасневшей вдруг Сули и добавил: — Говорят, Сули, ты славно сражалась вместе с этой леди.

— Да, — кивнула Пакс.

Йомен с уважением посмотрел на Сули и сказал:

— Наверное, надо подумать о том, чтобы перевести тебя на роль старшего йомена. Возможно, со временем ты даже станешь йомен-маршалом.

— Я не знаю, как вы выбираете йомен-маршалов, но скажу вам, что Сули очень хорошо сражается мечом, — заметила Пакс.

Она встала из-за стола и взяла свой плащ, собираясь уходить. Йомен сел рядом с Сули и начал с ней о чем-то говорить. Глядя на них, Пакс вздохнула с облегчением.

В кабинете маршала было немного холодно. Пакс удивилась, почему он не зажег огонь в маленьком камине. Потом она увидела киакдана, стоявшего прислонившись к стене и похожего на тень.

— Входите, Паксенаррион. Мы как раз говорили о вас, — сказал маршал.

Она быстро взглянула на киакдана, но он ничего не сказал. О чем конкретно они говорили? Последние беседы с маршалом были для нее довольно мучительными. Она знала, что он больше не винил ее в смерти Амброса, но она сама все еще упрекала себя за это. Пакс села на предложенный ей маршалом стул. Киакдан шагнул вперед, чтобы сесть с ней рядом.

Когда они наконец устроились удобно, маршал продолжил:

— Вам, наверное, интересно, с какой целью я пригласил вас сюда. Так вот: вы, конечно, знаете, что я хотел бы видеть вас в рядах братства Геда. Как маршал Геда, я заинтересован во всех солдатах, которые имеют честную и благородную цель. Но что касается вас, у меня есть еще кое-какие мысли. Я пригласил сюда киакдана, чтобы поговорить с ним о вас.

— Понятно, сэр, — сказала Пакс, когда он умолк, словно собираясь с мыслями. Она не знала, что можно тут сказать еще.

— Прежде чем мы продолжим, скажите, согласны ли вы, чтобы Сули служила у вас? Я знаю, она хочет быть вашим оруженосцем. Вот уже три года, как эта девчонка мечтает уехать из Бреверсбриджа.

— Маршал Кедфер, я как раз говорила с ней об этом, когда йомен передал мне вашу просьбу прийти сюда. Нет, я не возьму ее с собой. Я не рыцарь и не имею права иметь оруженосца. И я не странствующий меченосец, который ищет приключений, как, возможно, она обо мне думает. Мне не нужен компаньон, и я сказала ей об этом.

— У вас есть какие-нибудь жалобы на нее?

— Нет. Абсолютно никаких. Она храбро сражалась с охранниками колдуна в крепости, как я уже говорила вам.

Но, сэр, я думаю, она еще не готова стать настоящим солдатом. А я не тот человек, который мог бы подготовить ее к этому. Мне самой еще многое нужно узнать, чтобы стать тем, кем я хочу стать.

— А вы сами-то знаете, кем хотите быть, Паксенаррион? — спросил киакдан.

Часто задумываясь о будущем, девушка представляла себя в каких-нибудь привилегированных войсках, например в королевской гвардии Тсайи. Такие видения часто появлялись в ее сознании, а потом куда-то исчезали.

— Нет… Точно не знаю, но только не наемником. Люди обычно плохого мнения о таких солдатах, не хочу я быть и охранником торговых караванов до конца своих дней.

— Может быть, рыцарем? Или, возможно, капитаном? — спросил маршал Кедфер.

Пакс посмотрела на свои руки, уже привычные к оружию:

— Возможно. Я — солдат, очень люблю сражаться мечом, да и вообще мне нравится такой образ жизни. Понимаете, я хочу сражаться…

— …С тем, с чем нужно сражаться? — продолжил ее мысль киакдан.

Пакс согласилась:

— Да, именно это я имела в виду. Со всем плохим, что есть на земле. С бандитами в Ааренисе, которые убили моих друзей. Или с Синьявой… он ведь был настоящим дьяволом. Или с тем, кто держал в плену Главного волшебника. Только я не думаю, что у меня достаточно для этого сил. Но я хочу сражаться там, где я уверена в своей правоте, а вовсе не для того, чтобы показать свою силу. Знаете, как это бывает во время ссоры в какой-нибудь таверне…

Киакдан произнес:

— Вы знаете и умеете уже очень многое, Паксенаррион. Гораздо больше, чем большинство солдат. Я и раньше так думал, а теперь в этом просто уверен.

— Господин Оакхеллоу… — начал было маршал. Но киакдан сделал ему знак, чтобы он дал ему договорить.

— Маршал, я не подвергаю сомнению искренность последователей Геда. Вы знаете это. Мы поклоняемся одним богам. Но некоторые воины не используют возможности Геда. Может быть, Паксенаррион — одна из них. — Затем он повернулся к Пакс и сказал: — Паксенаррион, мы понимаем, что вы сразились со жрецом Ачрии и победили его. Вы доказали, что хотите знать и уметь больше и сражаться во имя Добра. Но мы думаем также, что эта встреча вряд ли прошла для вас бесследно. Возможно, колдун и не повлиял на вас плохо, но после встречи с ним вы не можете больше быть обычным солдатом. Вы согласны с этим?

Пакс была слишком смущена, чтобы сразу ответить. Тогда заговорил маршал Кедфер:

— Паксенаррион, когда вы пришли сюда, то сказали, что герцог рекомендовал вам дополнительные тренировки. Они необходимы вам для того, чтобы стать в дальнейшем капитаном. Мы готовы помочь вам в этом, но вы должны сделать выбор. Я могу дать вам письмо к маршалу-генералу в Фин-Пенир. Она, возможно, примет во внимание мои рекомендации и разрешит вам тренироваться под ее руководством. В дальнейшем вы можете стать рыцарем или даже паладином, если, конечно, служение Геду привлекает вас.

— А я мог бы дать вам рекомендации к странникам Лионии. Если вы понравитесь им, они могут рекомендовать вас командиру Рыцарей Фалька. Но для того чтобы добиться этого, вам потребуется несколько лет. Но в любом случае вы будете использовать свое мастерство только в добрых целях. Если вас что-то не удовлетворит, вы всегда сможете покинуть эту службу, — сказал киакдан.

— Но я не последовательница Геда, — только и нашлась что сказать Пакс.

Маршал откинулся на спинку стула и продолжил:

— Да, но я надеюсь, что после упорных тренировок в Фин-Пенире с другими воинами Гед обратит на вас свой благосклонный взор. Впрочем, я думаю, он уже сделал это, Паксенаррион. Ведь вы прошли через столько испытаний…

Пакс при этом подумала, что он не знал и половины того, что ей пришлось пережить. Она рассказала ему далеко не все об Ааренисе. К тому же ей вспомнились слова, сказанные жрецом Ачрии:

— …почти паладин… Ачрия будет рада, если в наших рядах будет паладин.

Обучение в Фин-Пенире славилось по всему северу. Там она может стать рыцарем или даже паладином… Но Пакс тут же отбросила эту мысль, посчитав ее крамольной. О таких вещах следует думать богам, а не солдатам.

А если пойти к странникам? Но она ведь о них ничего не знает. Мысль о неведомых силах, подобных тем, с которыми она столкнулась в Заколдованном подземелье, устрашила девушку, хотя она и старалась не думать об этом. Страшили и годы службы, прежде чем она сможет стать Рыцарем Фалька.

Она вновь посмотрела на киакдана, прямо в его темные глаза:

— Сэр… господин Оакхеллоу… я глубоко уважаю вас…

— Я знаю это, дитя… — ответил он и улыбнулся.

— Если у вас есть… — И Пакс вдруг замолчала, не зная, как правильно выразить свою мысль. Если бы он потребовал это за то, чтобы снять с нее вину за убийство снежной кошки, она бы отправилась туда. Пакс увидела понимание в его глазах.

— Я не собираюсь отдавать вам никаких приказаний, Паксенаррион. Вы хорошо послужили Бреверсбриджу и заслужили тем самым полное мое доверие, и с моим благословением вы можете теперь идти куда хотите, — мягко сказал он.

— Тогда…

Она вновь посмотрела на маршала. Делала ли она это ради Амброса, который доверил ей свои страхи и сомнения и умер, так и не дождавшись ее помощи? Или в память о Канне, которая оставила ей медальон? Или ее толкало на это что-то еще, что она смутно чувствовала и не могла точно определить?

— Я буду рада, сэр, получить от вас рекомендации, — произнесла она наконец.

Маршал торжествующе посмотрел на киакдана Пакс чуть было не взяла свои слова обратно, не желая обидеть и его. Но улыбка киакдана была открытой и дружелюбной. Он заговорил, обращаясь к ней:

— Паксенаррион, киакданы высоко ценят жизнь всех божьих созданий. Мы учимся сами и помогаем учиться другим, но никого не сбиваем с пути, предначертанного свыше. Каждый сам знает, что ему лучше выбрать. Если вы считаете, что для вас лучше поступить именно так, что ж, вам виднее. — Затем он повернулся к маршалу: — Маршал Кедфер, мы с вами больше не соперники и давайте не будем уподобляться двум спорщикам из известной притчи, которые, сажая в землю семя, никак не могли убедить друг друга. Один утверждал, что дерево, которое вырастет из этого семени, сгорит от молнии, а другой говорил, что на этом месте вырастет лес. Так вот. из семени вырастет дерево и со временем станет таким, каким и должно стать. Когда на его ветвях появятся первые листья, все аргументы будут излишними.

К удивлению Пакс, маршал выглядел смущенным.

— Вы совершенно правы, господин Оакхеллоу. Я не имею права… Но я очень надеялся на это, хотел, чтобы произошло что-то хорошее… после смерти Амброса…

Киакдан мрачно кивнул в ответ:

— И вы знаете, что хорошее уже произошло — страшный колдун, который плел паутину, мертв. Вы вычистите это место от грязи и зла. Амброс показал своим примером, что вы из неопытного мальчика можете сделать прекрасного воина, готового к любой схватке с врагом. Вы постоянно находитесь в боевой готовности, маршал, и это дает вам и вашим людям большие преимущества. Будьте же всегда честными, достойными воинами.

С этими словами он поднялся и вышел из комнаты. Пакс и маршал долго сидели молча, не говоря друг другу ни слова. Им была приятна похвала киакдана. Наконец маршал встрепенулся и сказал Пакс:

— Что ж, хорошо сказано. Но давайте вернемся к делам, Паксенаррион. Я напишу письмо сегодня же. Когда вы будете готовы отправиться в путешествие?

— Через день или два. Я хотела бы закончить здесь все свои дела.

— Хорошо. Я думаю, вам не стоит засиживаться здесь. Скоро наступит зима, дороги заметет снегом, и пробираться на северо-запад будет труднее. Теперь относительно Сули…вы хотите, чтобы я поговорил с ней?

— Я советовала ей это, но она…

— Она не хочет, поскольку прекрасно знает, что я скажу. Ну хорошо. Повторю то же самое вновь, в конце концов я могу послать ее на другую мызу, туда, где больше тренировок специально для женщин. Пусть знает, что со временем может стать йомен-маршалом или кем-нибудь еще в этом роде. Скажите ей, если увидите ее, чтобы она пришла ко мне.

Пакс не была уверена, что такой разговор поможет, но все же пообещала маршалу сделать это.

Глава XVIII

На смену осени пришла зима. Пакс ехала все дальше на северо-запад по территории Вереллы, вдоль течения Хонноргата, минуя один город за другим. Она заезжала на каждую мызу, встречающуюся ей на пути, и везде ее встречали очень радушно. Письмо маршала открывало любые двери.

Иногда девушка думала, а не повернуть ли ей в сторону Белого Луга и по берегу реки проехать к северу в сторону Скалистого Форта. А оттуда до Трех Пихт — рукой подать. Но прибыло ли туда ее приданое? Будут ли рады видеть ее родные? Поразмыслив, она решила подождать, пока не станет рыцарем, и тогда уж поехать домой — с полумесяцем Геда на руке.

Подъехав к Финте, Пакс задумалась, какое бы имя лучше дать черной лошади. На ум ей сразу же пришла услышанная где-то кличка “Соке”. На ней Пакс и остановилась.

В тот день, когда она впервые увидела Фин-Пенир, снег укутал землю белым покрывалом. Она провела в седле почти всю ночь и приехала в город еще до рассвета. Седло была холодным, как железо. Когда в прозрачном воздухе показалось солнце, на земле засверкали розовые и золотые лучи. Ветви деревьев сплелись, блестя на морозе.

Пакс казалось, будто она едет среди сверкающих жемчужин. Легкий ветерок раскачивал ветки, и они сверкали всеми цветами радуги. Пакс улыбнулась и пустила черную лошадь рысью. Та заржала и забила копытами по мерзлой земле. Пакс громко рассмеялась.

Затем лес расступился, и за излучиной реки показалась башня Хай-Лордс-Холла, сверкавшая серебром и золотом в голубом небе. Под ней виднелись крыши и стены, сооруженные из камней разного цвета. Пакс с любопытством рассматривала красивое сооружение.

Примерно через час она подъехала к воротам. Во дворе собралась группа из нескольких всадников. Начищенное оружие блестело на солнце, над головами у них развевались знамена. Завидев Пакс, они приветствовали ее криками.

— Путешественник! Куда вы едете? — спросил низким голосом старший группы. Это был человек средних лет, облаченный в кольчугу. Сверху на него была наброшена голубая накидка с полумесяцем Геда.

— В Холл, в Фин-Пенир. У меня есть письмо от маршала Кедфера из Бреверсбриджа, — ответила Пакс.

— Оно… для маршал-генерала? — Он, казалось, был удивлен.

— Да, сэр. Вы можете показать, куда мне нужно ехать?

— Да, конечно. Но вам бы лучше спросить часовых у ворот. Маршала может и не быть здесь сейчас. Скажите… вы проехали через Скалистый перевал рано утром или прошлой ночью?

— Я проехала через него утром, сэр.

— Что ж… Казармы маршал-генерала находятся при дворе. За воротами сверните сначала налево, потом направо, дальше — прямо, минуя два поворота, а затем сверните налево под арку. Кто-нибудь из дежурных позаботится о вашей лошади и проводит вас. Но, если ваше сообщение очень срочное, спросите, как я уже сказал, стражников у городских ворот, на месте ли маршал-генерал. Они знают точно, уехала ли она куда-нибудь или нет.

— Спасибо, сэр. — Пакс тронула поводья и поехала в том направлении, которое он указал. Но в этот момент один из всадников что-то сказал ему, и старший группы поднял руку, желая задержать Пакс.

— Подождите… А вы последовательница Геда? — спросил он, пристально вглядываясь в нее.

— Нет, сэр.

На лице его отразилось изумление.

— Вы везете что-то очень ценное? Это… подарок от маршала?

— Нет, сэр. — Пакс вспомнила о драгоценностях, которые были все еще при ней, и подумала, не что-то ли подобное он имел в виду.

Городские ворота охраняли одетые в аккуратную униформу стражники. Оки беспрепятственно пропустили Пакс, как только она объяснила им цель своего появления здесь. Один из них, отвечая на вопрос Пакс, где находится маршал-генерал, сказал, что она уехала на тренировочные поля, расположенные на западной окраине города. Возвращения ее можно подождать в Холле.

Пакс поехала в указанном направлении по вымощенным камнями улицам, пока не доехала до арки в стене. Вдали она увидела башни Лордс-Холла. Седой старик вышел из-за ниши в арке и спросил Пакс, что ей нужно.

— Маршал-генерал? Ее не будет до полудня. Вы можете подождать? Сейчас я позову кого-нибудь, чтобы отвести вашу лошадь… — сказал он, подходя к девушке.

— Я и сама могу отвести ее. Если вы скажете куда… — прервала его Пакс.

Его кустистые брови полезли от удивления вверх.

— Вы сами хотите отвести свою лошадь в конюшню? Вы что же, думаете, что мы не знаем, как принимать гостей?.. Селл! Селлам! — закричал старик, повернувшись в сторону арки.

Пакс тут же услышала топот бегущих ног, и через несколько мгновений к ним подбежал запыхавшийся мальчик.

— Отведи эту лошадь в конюшню, где находятся лошади наших гостей, Селл. Пусть за ней там присмотрят.

Мальчик взялся рукой за поводья, и Пакс спрыгнула на землю. Она порылась в сумке, пристегнутой к седлу, и вытащила оттуда письмо Кедфера к маршал-генералу.

— Селл отнесет ваши вещи в домик для гостей. Вы побудете там или подождете маршал-генерала в ее кабинете? — спросил девушку старик.

— Можно мне?.. Я никогда раньше не была в Фин-Пенире… Можно мне посмотреть на Хай-Лордс-Холл? Можно? — спросила она робко.

Лицо старика расплылось в довольной улыбке.

— Можно? Конечно можно. Сейчас я поставлю кого-нибудь у входа и сам все вам покажу. Так вы не были здесь раньше? Но я надеюсь, вы слышали что-нибудь о Фин-Пенире, не так ли? — спросил он и, не дожидаясь ответа, вновь повернулся в сторону арки и что-то громко крикнул. На этот раз к ним подошел еще один старик:

— Что случилось, Аргальт? Нашествие орков?

— Нет. Просто у нас гость. Эта леди хочет посмотреть Холл, пока не вернулась маршал-генерал.

Старик улыбнулся Пакс:

— Вам повезло, леди, что сегодня дежурство Аргальта. Он любит показывать приезжим Холл. И сегодня хорошая погода для этого.

Он помахал им на прощание рукой, и Пакс последовала за Аргальтом через арку и выложенный булыжником двор ко входу в Хай-Лордс-Холл — Фин-Пенир.

Широкие ступени вели к двум высоким бронзовым дверям, украшенным замысловатым орнаментом. Пакс остановилась, чтобы получше рассмотреть их, а ее добровольный гид начал объяснять:

— Эти двери — копия тех, которые сгорели сотни лет назад. Это произошло в тот год, когда Черная Леди сражалась на этих ступенях. Они были сделаны и отлиты мастером Мадегаром. В середине каждой двери изображена печать Всевышнего — она выложена золотом, как видите. Вокруг нее виднеются знаки святых. Рядом с ними — маленькие картинки, которые рассказывают об их деяниях. Вот Гед с дубиной, Фальк с мечом и тиран Семгас, Кемвин верхом на драконе и Дорт, стригущий золотых овец. Видите?

— Да.

Пакс погладила орнамент пальцами в тех местах, куда она могла дотянуться. Она нашла Торру и ее волшебного коня, Сертига и его наковальню. Она смотрела на все это словно зачарованная, пока старик не похлопал ее по плечу:

— Пойдемте, я покажу вам кое-что еще.

Они вошли в Холл. Он оказался длиннее, чем любая мыза, которую Пакс когда-либо видела. В ширину он был, пожалуй, раза в три больше, чем мыза в Бреверсбридже. Изящно изогнутые арки поднимались из каменных колонн, которые вырастали из пола, подобно стволам деревьев. Все это напомнило Пакс вид зимнего зала в подземелье, принадлежащем эльфам. В дальнем углу виднелся двойной помост с низкими перилами. Он напоминал обычный помост для тренировок на мызах. Со всех сторон его окружали галереи с сиденьями для зрителей. Оттуда хорошо было видно, что происходит на помосте.

Но все это девушка разглядела позже. В первый же момент ее ослепил поток яркого света, вобравший в себя разные цвета и оттенки. Он проникал в помещение через огромное круглое окно в дальнем углу. Вдоль стен, во всю длину, виднелись узкие высокие окна из цветного стекла. Они отбрасывали причудливые пятна света на пол. Восхищенная всей этой красотой, Пакс обернулась к своему проводнику, который с интересом наблюдал за ней.

— Какая красота! — только и смогла она сказать.

— Вы видели раньше цветное стекло в окнах? — спросил он.

— Да, но… — Она сделала широкий жест, показав на все это великолепие, и умолкла, не находя слов, чтобы выразить свой восторг от увиденного.

— Это цветное стекло, выложенное узорами и скрепленное пластинками свинца, и, должен сказать, сделал все это не волшебник.

Сейчас, когда глаза Пакс стали привыкать к яркому свету, она заметила, что некоторые витражи украшены орнаментом, даже картинами. В круглом окне виднелась многоконечная звезда, сделанная из голубого стекла и оправленная в золото.

Вдоль солнечной южной стороны Холла она увидела изображения Геда с дубиной, замахивающегося на богато одетого рыцаря, Кемвина, верхом на драконе, извергавшем из своей пасти пламя, силача (она не могла вспомнить имя святого, который покровительствовал ему), который играл на свирели дереву, превращающемуся в девушку, парящую в облаках Торру.

Чем дольше Пакс смотрела на окна, тем больше видела на них. Вокруг главной картины виднелись изображения поменьше, обрамленные в медальоны. Девушка подошла к окну, на котором виднелось изображение Торры. Там был нарисован ее замок с шестью башнями и ее печальный отец вместе со злым королем, угрожающим ему.

На другом окне была нарисована конюшня со странной лошадью, шею которой обвивало удивительное ожерелье. Белый цветок был дан ей в подарок за первый самостоятельный выезд и три снежинки — за следующий. Толстый карлик держал в руках голубое кольцо, а волшебник в зеленом — ветку с распустившимися цветами, на которых сидели две пчелы. На башне развевалось красное знамя злого короля. Спящий младенец в плетеной корзине плыл по реке. В верхней части окна звезды Торры, сделанные из голубого стекла, мерцали, словно настоящие.

Пакс с трудом оторвалась от этой прекрасной картины и вновь оглянулась вокруг. Окна с северной стороны, оставшиеся в тени, тоже были украшены картинами. Сертиг, Вседержитель, бил по своей наковальне, а Адиан записывал истинные названия всего сущего в свою книгу. Атания, Госпожа Мира, была изображена с венком из цветов на голове и с виноградной лозой, увешанной спелыми гроздьями, которая вилась вокруг ее ног.

Некоторые картины Пакс узнать не смогла. На одной были изображены всевозможные животные, собранные в убежище все вместе, большие и маленькие. На другой виднелось лишь дерево с искривленными корнями и ветками, заполнившими собой все окружающее пространство.

Когда Пакс наконец отошла от окон, чтобы осмотреть все помещение, оно полностью поглотило ее внимание. Пол был выложен плоскими каменными плитами с красивым рисунком. На многих из них были выгравированы имена и даты, которые ничего не говорили Пакс. Но когда она спросила о них своего проводника, то поняла, что для него они значат много.

— Это мемориальная доска, посвященная Ломину. Он был маршал-генералом более ста лет назад. Он обратил короля Тсайи в служителя Геда. Он был прапрадедушкой сегодняшнего коронованного принца. Под его именем начертано имя паладина Брилта. Должно быть, вы слышали о нем, раз бывали в Ааренисе. Он освободил пленников Плиуни, сразив двух священников Лиарта.

Пакс ничего не слышала об этом, но из вежливости кивнула. Старик продолжил свой рассказ:

— Здесь указаны имена, даты рождения и смерти нескольких маршал-генералов и паладинов Геда — самых старых из бывших здесь.

На камине виднелись выбоины, и буквы полустерлись от времени. Пакс с трудом смогла разобрать надпись, гласившую о том, что доска была установлена в стародавние времена рыцарями и паладинами, чтобы увековечить имя Геда.

Пакс не находила слов, чтобы выразить охватившие ее чувства, она и представить не могла, что бывают такие прекрасные здания, как Холл. За спиной у нее словно выросли крылья, и она готова была взлететь высоко-высоко в небо. Когда они вышли наконец из Холла, девушка сощурилась от яркого солнечного света. Она никак не могла прийти в себя от поразившей ее красоты, которую увидела внутри.

Пакс не знала, чего ожидать от маршал-генерала. Маршалы, которых она встречала раньше, были людьми сухими, лишенными всякой фантазии, в значительной степени походившими на капитанов герцога. Но, увидев великолепие Холла, Пакс подумала, что маршал-генерал, встреча с которой ей предстояла, должна быть другой. Она попыталась найти подходящее слово — впечатляющая? могущественная? Когда слуга провел ее по внутренним покоям и вверх по главной лестнице в кабинет маршал-генерала, у девушки от волнения подкашивались ноги.

Дверь была открыта. Пакс окинула взглядом большую комнату и посмотрела на стол, стоявший возле окна, выходящего на южную сторону. Рядом со столом стояли женщина и мужчина, оба в синих мундирах. У обоих виднелись подвески в виде полумесяца Геда, висевшие на цепочках. Когда слуга постучал в дверь, они рассматривали что-то на столе. Женщина подняла голову:

— Да?

— Маршал-генерал, к вам посланник от маршала Кедфера из Бреверсбриджа. — Он сделал жест в сторону Пакс.

— Ах да. Аргальт говорил мне о вас… Как вас зовут?

— Паксенаррион, дочь Дортана, — сказала Пакс, сомневаясь, так ли она должна представиться.

— Вы не последователь Геда.

— Нет, леди. — Пакс показалось, что такое обращение будет более вежливым.

— Давайте познакомимся. Я — маршал-генерал Ариания… Но вы — воин, это ясно без слов. Итак, разрешите мне посмотреть на послание, которое вы привезли.

Пакс прошла в глубь комнаты и передала ей письмо маршала. Маршал-генерал была высокой женщиной средних лет, коротко остриженная, с волнистыми седыми волосами. К ее поясу были прикреплены ножны, но меча не было. На правой руке у нее виднелся широкий рубец. Пакс удивилась, как это ранение не повредило сухожилий. В этот момент маршал-генерал оторвалась от чтения и посмотрела на Пакс:

— Вы знаете, что написал Кедфер? Кровь прихлынула к лицу Пакс.

— Кое-что знаю, леди. Он сказал… что вы… что я могу тренироваться здесь.

Маршал-генерал испытующе посмотрела на Пакс:

— Он рекомендует принять вас в стажерский класс, существующий при обществе Геда. И объясняет почему… Но вы понимаете, это противоречит традиции. Как правило, те, кто не является последователем Геда, не допускаются сюда.

Сердце Пакс учащенно забилось. Впервые за время своего путешествия в Фин-Пенир она начала осознавать, какой властью над людьми обладает Гед. Когда маршал описал ей программу тренировок, рассчитанную на полгода, это показалось ей интересным. По крайней мере лучше, чем странствовать в одиночку по лесам в Лионии. Она всегда быстро овладевала воинскими знаниями и навыками. Но дело, речь о котором шла сейчас, показалось ей более серьезным. Пакс ничего не ответила, лишь твердо посмотрела в глаза маршал-генералу.

— Что написано в письме, маршал-генерал? — спросил мужчина. Пакс посмотрела на него. Он был немного выше, чем маршал-генерал, и носил короткую седую бороду.

— Кедфер очень высоко оценивает воинское мастерство Паксенаррион, — отозвалась маршал-генерал. Затем она вновь посмотрела на Пакс: — Вы сражались вместе с войсками герцога Пелана в Тсайе и герцог считал, что вам необходимо тренироваться и дальше. Поэтому Кедфер был удивлен, что вы превосходно орудуете длинным мечом. Это действительно так?

— Да, леди.

Пакс почувствовала себя очень неуютно. Она догадывалась, что последует за этим вопросом. А Пакс совсем не хотелось говорить о том, что происходило с ней в последние недели в отряде герцога. Однако следующий вопрос маршал-генерала удивил ее.

— Вы думаете, он был бы доволен, если бы вы остались здесь?

Пакс воскликнула:

— Конечно, леди! Он был бы очень доволен…

Маршал-генерал прервала ее, сказав:

— Видите ли, Паксенаррион, дочь Дортана, у герцога Пелана бывали нелады с Гедом.

По ее тону Пакс поняла, что в отношениях между герцогом и маршалом в Ааренисе существовала некоторая напряженность. Его слова, сказанные паладину в крепости Иммер, стали ей теперь более понятны. Девушка покачала головой, словно стараясь отогнать от себя невеселые мысли.

— И все же я уверена в этом. Сам он не последователь Геда, но он хороший человек… и отличный воин… и он был бы рад, если бы мне представилась подобная возможность. А тренировки здесь — это большая для меня честь.

— Почему вы так думаете? Ведь вы не принадлежите к нашему братству! — спросил мужчина. Пакс обернулась к нему:

— Сэр, о занятиях в Фин-Пенире ходят легенды. Рыцари Геда — паладины Геда — все они совершенствуют здесь свое мастерство. А кроме них и многие другие, кто верой и правдой служит в королевских гвардиях нескольких королевств.

— Понимаю.

Он посмотрел на маршал-генерала, но она все еще вчитывалась в письмо маршала Кедфера. Спустя некоторое время она посмотрела на своего помощника:

— Кори, простите, но я хотела бы поговорить с Паксенаррион с глазу на глаз. Кедфер почти убедил меня, но я должна удостовериться лично, на что эта девушка способна.

— Конечно, маршал-генерал.

— Паксенаррион, вы что-нибудь ели?

— Нет, леди. Со времени завтрака — ничего.

— В таком случае мы пообедаем вместе. Кори, попросите принести нам что-нибудь сюда.

— Будет исполнено.

Он поклонился и вышел из комнаты. Пакс встретилась взглядом с маршал-генералом.

— Паксенаррион, садитесь поудобнее и расскажите-ка мне о себе. Откуда вы родом, как попали в отряд герцога.

— Я из Трех Пихт, леди. Мой отец — фермер, он разводит овец.

— Три Пихты! Я знаю эту деревню, она находится довольно далеко от Хонноргата или какого-нибудь другого большого города, верно?

— Да…

— Итак, вы ушли из отчего дома, чтобы вступить в отряд герцога? Или по какой-то другой причине?

— Просто я хотела быть воином. — Пакс вспомнила о своих детских мечтах и о том времени, когда Джорнот приехал навестить их с красивым мечом и кошельком, полным серебра. — Отец был против, и тогда я убежала из дома. Вступила в отряд герцога в Скалистом Форте, а потом…сначала была рекрутом, затем стала рядовым.

— Вы сражались на севере или в Ааренисе?

— В Ааренисе. В течение трех походов. — Пакс умолкла, не зная, стоит ли говорить что-нибудь еще о тех годах.

— Кедфер пишет, что герцог несомненно покровительствовал вам — неоднократно поручал важные задания. Вы можете рассказать мне о них или это нарушит клятву, данную герцогу?

Пакс отрицательно покачала головой:

— Нет. Здесь нет никакого секрета. Просто я не знаю, насколько подробно нужно рассказывать. В прошлом году, например, когда Сели был ранен, я исполняла обязанности капрала. Помогала также взять в плен Синьяву.

Маршал-генерал задумалась, и лоб ее покрылся морщинами.

— Синьява. Подождите-ка… А вы не встречали в Ааренисе паладина Фенита?

— Да, леди. — Пакс, однако, не хотела говорить на эту тему: это был единственный случай, когда герцог не был достоин ее представлений о нем.

— Так вы именно та самая Паксенаррион? Фенит писало вас — вы сразились со жрецом Лиарта и выжили! Воистину, дитя мое, я ни о чем подобном никогда не слышала! И Фенит тоже. Он послал вас из его маршальства к герцогу, и герцог чуть не снес ему голову за предположение, будто вы не такая, какой кажетесь.

— Это действительно так было? — спросила Пакс. Она не помнила ничего подобного.

— Я думаю, герцог просто не стал вам ничего говорить. А Фенит рассказал также, что именно вы нашли и опознали Синьяву. Он думал, что же делать с медальоном Геда, который вы хранили. Он сказал, это был подарок друга…

— Да. — Пакс не хотела обсуждать подарок Канны, медальон, который она не надевала с той самой ночи, как умер Синьява.

— Вы сказали ему, насколько я понимаю, что останетесь в отряде герцога. И вот вы здесь, что же случилось?

Глаза маршал-генерала были такими же проницательными, как у киакдана. Пакс поняла, что не сможет покривить душой перед этой женщиной, ей нужно рассказать всю правду.

Запинаясь от волнения, она стала рассказывать о том, как провела последний год в Ааренисе. Маршал-генерал слушала, не перебивая. Ее внимание и доброжелательность успокоили Пакс. Она говорила и говорила и замолчала лишь тогда, когда слуга принес поднос с едой, на котором стояли блюда с тушеным мясом, овощами и черным хлебом. Маршал-генерал расставила еду на столе и кивнула слуге, дав понять, что он свободен.

— Приятного вам аппетита, Паксенаррион. Ешьте и продолжайте свой рассказ.

Она взялась за ложку и принялась за трапезу. Пакс последовала ее примеру. Когда с едой было наконец покончено, маршал-генерал посмотрела на девушку:

— Теперь я понимаю, почему вы покинули войско герцога и почему сделали это с неохотой. Но мне до сих пор не ясно, почему вы все еще храните медальон, подаренный Канной. Как вы можете это объяснить?

Пакс отложила в сторону только что взятый ломоть хлеба.

— Я думала… мне казалось… из-за него со мной случались разные странные вещи. И я никогда не могла понять, как же все это происходило…

— И это говорит наемник? Почему же вы, если страшитесь этого, не выбрали для себя более спокойную жизнь?

— Нет, леди, я вполне довольна своей жизнью. Просто порой мне кажется, что этот медальон излечил Канну и, возможно, спас меня от врага в Ротенгри…

— Подождите-ка. Вы мне не рассказывали об этом. Канна была вашим другом и, умирая, отдала вам на память медальон. Разве это не так? Что же значат ваши слова о ее исцелении?

На шее у Пакс выступил холодный пот, когда она начала рассказывать маршал-генералу об их бегстве из крепости Страж Гномьих гор. Она знала, что сейчас ей придется рассказать об этом во всех подробностях. Раньше она никому, кроме Стэммела, не говорила о своих молитвах, в которых просила Всевышнего исцелить раны Канны. Теперь это получилось само собой. По мере того как маршал-генерал слушала ее рассказ, она становилась все более недоступной и величественной.

— Вы, не будучи последователем Геда, осмелились обращаться к нему с молитвами об исцелении? А вы не думали о том, что это слишком большая дерзость? Может быть, вы все-таки собирались вступить в наше содружество?

Услышав эти слова, Пакс поняла, что никогда не задумывалась об этом всерьез.

— Видите ли, леди, мы очень нуждались в помощи Геда. Я тогда мало знала о нем, и…

— И ваша подруга ничего не рассказывала вам? Она ведь йомен.

Пакс отрицательно покачала головой:

— Канна была моей подругой, но мы почти не говорили об этом. Просто мы знали, что она последователь Геда, а она знала, что у нас есть свои боги, которым мы поклоняемся.

— Ручаюсь, сейчас вы знаете о Геде гораздо больше, чем тогда. И что вы думаете о своем поступке?

Пакс задумалась. Наконец она заговорила, убежденная в своей правоте:

— Я не думаю, что Гед мог иметь что-нибудь против этого. Что плохого в стремлении исцелить раненого? Наоборот, это доброе дело, а Канна была одним из его йоменов.

Маршал-генерал медленно покачала головой. Но теперь, казалось, она не была уже так категорична, хотя и сказала с сомнением в голосе:

— Я не уверена в этом, дитя… и что же произошло потом? Пакс ясно вспомнила, что у Канны вырвался крик боли, но потом в ее состоянии наступило улучшение.

— Точно даже и не знаю. Поправилась она не сразу. Сначала Канна была очень слаба, ее лихорадило, но потом стала чувствовать себя все лучше. Когда мы через некоторое время сменили повязки, то обнаружили, что крови на них стало меньше. Но, видите ли, в усадьбе, где мы находились, нашлась целебная мазь, и мы ее использовали. Поэтому я не знаю точно, что тут помогло.

— Вы не рассказывали об этом маршалу Беррану и Фениту? — спросила маршал-генерал.

— Нет… я не была уверена…

— Что ж, продолжайте. Что случилось дальше с человеком, который напал на вас в Ротенгри?

Пакс рассказала об этом, и даже о наблюдениях капитана Доррина. Маршал-генерал, выслушав ее, кивнула:

— Понятно. А что вы подумали, когда медальон дважды проявил себя?

— Я… я была напугана этим, леди. Я не знала, что мне делать.

— А вы не подумали, что об этом стоит поговорить с маршалом?

Пакс энергично покачала головой:

— О нет. Я…

— Вы были с герцогом Пеланом. Полагаю, у вас просто не было такой возможности.

— Дело не в этом. Я просто не хотела говорить об этом и мечтала лишь о том, чтобы скорее все кончилось. И все время думала о них…

— О Канне?

— Да. И о Сабене. Он был моим… нашим другом. Он находился в тот момент рядом с нами.

— Он был вашим возлюбленным?

— Нет.

Грустные воспоминания о былом заставили больно сжаться ее сердце. Когда она вновь взглянула на маршал-генерала, то увидела, что она ставит пустые блюда на поднос.

— Если связать эти события с более поздними, Паксенаррион, — со спасением от удара жреца Лиарта в Сибили, предупреждением о засаде, умением противостоять магии, когда Синьява попытался сбежать, — не думаете ли вы, что это служит явным доказательством того, что вам помогал Гед?

— Я не… я не совсем уверена в этом…Маршал-генерал посмотрела на нее во все глаза:

— Послушайте, девушка, какие доказательства вам нужны еще? Целый столб огня? Вы что же, думаете, что боги вознесут вас на облака и объяснят вам все словами, доступными для понимания дочери фермера, занимающегося разведением овец?

— Нет, леди.

Пакс пристально посмотрела на свои руки. Она чуть не плакала. Это было несправедливо — обвинять ее. Ведь она только хотела быть уверенной до конца… если боги хотели предупредить ее о чем-то, они дали бы ей знак.

Ее размышления прервал порывистый вздох:

— Сколько вам лет, Паксенаррион? Пакс громко начала считать вслух:

— Я пережила восемнадцать зим, когда ушла из дома. Девятнадцать мне исполнилось в крепости, а двадцать и двадцать один — после Стража Гномьих гор… Да, сейчас мне около двадцати двух, леди.

— Понятно… Скажите, вы противопоставляете себя содружеству Геда?

— О нет, леди, что вы! Чем больше я узнаю… Но, видите ли, члены моей семьи не были последователями Геда. И я по-прежнему думаю, что лучше сохранять верность тем богам, которых знаешь…

Маршал-генерал вновь вздохнула. На лице ее застыло суровое выражение, взгляд был устремлен в сторону одного из узких окон. После долгого молчания она вновь повернулась к Пакс и твердо сказала:

— Здесь не тренировочный лагерь для тех, кто хочет просто овладеть боевыми искусствами. Если вы хотите лишь выставить напоказ приобретенное здесь мастерство, подобно тому как кто-то вставляет лишнюю жемчужину в ожерелье, вам здесь не место. Те, кого мы обучаем, должны быть воинами Геда, служить ему верой и правдой и защищать его земли от власти дьявола. Они должны, Паксенаррион, заботиться об этом больше всего, даже больше, чем о собственной славе. Тех, кто присягает содружеству Геда, я должна подвергнуть проверке. Если же вы упорствуете, я должна сделать вывод, что ваша преданность не доказана. В таком случае я не позволю вам воспользоваться преимуществами, доступными членам нашего сообщества, и хвастать перед кем бы то ни было, что вы тренировались среди последователей Геда в Фин-Пенире. В противном же случае вы мне дорого за это заплатите. Но не деньгами, а вашей жизнью.

Пакс старалась твердо выдержать ее взгляд, хотя чувствовала себя испуганной и беспомощной, словно была неопытным рекрутом. Какое-то время она молчала, размышляя о том, что произойдет, если она ответит искренне. Наконец Пакс отвернулась и с сожалением покачала головой:

— Я не знаю, леди, что я должна сказать, чтобы убедить вас. Я училась воинскому искусству, а не умению доказывать свою правоту. Скорее всего вы сейчас ощущаете то же, что ощущала я, находясь в Бреверсбридже. Там была молодая девушка, которая хотела стать моим оруженосцем и отправиться вместе со мной странствовать. Я-то понимала, что не гожусь ей в наставники по многим причинам, ноне могла ей этого объяснить. Она хотела не упорного труда, а славы, внешнего блеска. Носить такой же, как у меня, меч, иметь шрамы от сражений, чтобы при первой же возможности показать их кому-нибудь… Но она не знала, что все это стоило, какие лишения стояли за этим. Я пыталась убедить ее, что, если хочешь стать настоящим воином, нужно вступить в регулярную армию, как когда-то это сделала я…

— И что же она, послушалась?

Пакс покачала головой:

— Насколько я знаю — нет. Я пыталась убедить ее, но она жаждала приключений и не хотела прислушиваться к моим словам. Они казались ей слишком скучными, и она не любила, когда кто-нибудь поучал ее. И она сказала, что ей все надоело в Бреверсбридже, включая ее очень плохого отца, леди.

— Вы тоже когда-то убежали от родителей.

— Да… и моему отцу это тоже очень не понравилось. Ноя понимаю, что вы имеете в виду: вы думаете, я хочу сделать себе имя за счет славы вашего братства. Конечно, это было бы недостойно. Но, поверьте, я не собираюсь этого делать. Просто я не могу присягнуть на верность Геду до тех пор, пока внутренне не буду готова к этому.

— Но мне показалось, вы просто не верите в Геда. Пакс задумалась, с трудом подыскивая нужные слова, чтобы правильно выразить свою мысль:

— Нет, я имела в виду несколько другое. Многие говорят, что Гед святой. И я не собираюсь это оспаривать. Ноя не знаю Геда, хотя и встречалась с хорошими последователями Геда. Но я также встречалась с хорошими воинами, которые поклонялись другим богам и святым. Как же я могу быть уверенной в том, что мне нужно поклоняться именно Геду?

Маршал-генерал удивленно подняла брови:

— Разве для вас не является доказательством помощь медальона?

Пакс упрямо сжала челюсти.

— Нет. И я не буду присягать тому, во что не могу до конца поверить.

К ее удивлению, маршал-генерал рассмеялась.

— Гед будет доволен по крайней мере тем, что вы честны с маршал-генералом. Такое упрямство, как у вас, дитя мое, служит доказательством того, что Гед призывает к себе вашу судьбу. Но, возможно, ему потребуется проложить дубиной брешь в вашей голове, чтобы вложить туда свой божественный свет. Боги милостиво разрешают вам по-прежнему быть упрямой, но только в других делах… А сейчас скажите, какого рода тренировки вам бы подошли? — спросила маршал-генерал.

Девушка едва поверила своим ушам:

— Вы имеете в виду… Вы разрешите мне остаться?

— “Разрешить вам”! Во имя Геда, я не допущу, чтобы вы странствовали по свету, а я не приложила бы всех сил, чтобы не обратить вас на путь истины! Конечно же, вы останетесь здесь.

— Но если я не…

— Паксенаррион, вы останетесь здесь до тех пор, пока сами не захотите уехать или не дадите мне повод попросить вас уйти. Когда — заметьте, я не говорю “если” — когда ваше упрямство будет сломлено и вы с открытой душой сможете присягнуть братству Геда, мне доставит большое удовольствие сразиться с вами. Это вас устроит? Или, может быть, у вас есть какие-нибудь другие требования к маршал-генералу Геда?

Пакс вспыхнула от смущения:

— Нет, леди, что вы. Простите, я…

— В таком случае достаточно об этом. Расскажите мне лучше, чему бы вы хотели научиться у нас.

— Всему, что может пригодиться на войне…

Маршал-генерал удивленно воскликнула:

— Всему? Что может пригодиться на войне? Но помилуйте, Паксенаррион, этого не знает никто, кроме Всевышнего. Лишь один он знает все от начала до конца.

— Я имею в виду то, что касается воинского искусства и умения ориентироваться во вражеской крепости. Капитаны герцога, например, часто находили подземные туннели, которые помогали им скрыться от врагов, — смущенно прошептала Пакс.

— Хорошо. Ваше желание мне понятно. И я вижу, вы относитесь к делу серьезно. Поэтому определяю вас в команду, где проходит наибольшее число тренировок. Многие ее члены моложе вас. В основном это знатные юноши из Финты и Тсайи. Все они были чьими-то оруженосцами, а теперь готовятся к тому, чтобы стать рыцарями. Некоторые из них были уже в течение трех лет йомен-маршалами на разных мызах. Возможно, вы не знаете этого: все наши маршалы прошли здесь тренировку вместе с рыцарями. Вы умеете читать, не так ли?

Пакс кивнула, и маршал-генерал что-то быстро записала на лежавшем перед ней листе бумаги.

— Обращаться с оружием вы будете учиться ежедневно. Старший инструктор, как только проэкзаменует вас, назначит соответствующие вашему уровню упражнения. Теперь верховая езда… Вы умеете ездить верхом? Да, конечно, ведь Аргальт упоминал о том, что вы приехали сюда на лошади. К сожалению, вы опоздали на несколько недель. Мы всегда начинаем новые циклы обучения сразу же после уборки урожая. Вот и в этот раз у нас начала заниматься новая группа. Но мы посмотрим, вполне вероятно, что вы сможете нагнать их и в дальнейшем заниматься вместе.

На какое-то мгновение маршал-генерал оторвалась от своих записей. Но хотя она приветливо улыбалась Пакс, девушке показалось, что вид у нее стал еще более величественный.

— Какое оружие у вас есть с собой?

Пакс положила ладонь на рукоять своего меча:

— Вот этот меч. И еще один, но не такой хороший…

— Этот меч — волшебный. Вы знаете об этом? — спросила маршал-генерал.

— Да, леди. Еще у меня с собой кинжал и короткий боевой топор.

— Вы владеете всеми этими видами оружия?

— Нет, леди. Только мечом и кинжалом. Еще я умею стрелять из большого лука, но не очень хорошо.

— Насколько я вижу, у вас есть кольчуга. Однако в течение первых недель тренировок вам не нужно будет пользоваться вашим собственным оружием. Хранитель даст вам со склада все необходимое для тренировок. Вы сможете держать оружие в своей комнате или в учебном манеже, где пожелаете.

— Хорошо, леди.

Маршал-генерал оценивающим взглядом посмотрела на походную одежду Пакс:

— Теперь… У нас есть специальная форма для тренировок, но мы не настаиваем на том, чтобы вы носили ее постоянно, можно только на тренировки. Кроме того, во время занятий мы не рекомендуем надевать ювелирные украшения, кружева и ленты.

— Слушаюсь, леди.

Маршал-генерал поставила свою подпись в конце записей и передала лист Пакс.

— Что ж, очень хорошо. Возьмите это с собой и попросите Аргальта отвести вас к ответственному за тренировки. Он выделит вам комнату и познакомит с инструкторами. Есть вы будете в Нижнем зале. Кстати, у вас не бывает проблем с более старыми расами?

— Вы имеете в виду эльфов и карликов?

— Да. Вы обязательно встретитесь с ними здесь. Только старайтесь не сражаться с ними, даже на тренировках.

— Слушаюсь, леди.

— Вот и хорошо. А теперь вы можете идти, Паксенаррион. Гед благословляет вас, а Всевышний будет освящать ваш путь. — Маршал-генерал встала из-за стола, и Пакс быстро поднялась вслед за ней.

— Благодарю вас, леди.

— Благодарите богов, Паксенаррион, за их щедрость. Я пока не сделала ничего, чтобы заслужить вашу благодарность.

Глава XIX

Аргальт — когда она наконец нашла его после долгих блужданий по коридорам нижнего этажа — оглядел ее с ног до головы:

— Так вы собираетесь пройти здесь курс тренировок…И хотите потом стать рыцарем святого Геда? Или маршалом? А может, вы мечтаете стать паладином?

Пакс почувствовала, что у нее вновь горят уши.

— Я… Я не знаю, сэр.

Аргальт смущенно засопел:

— Никакой я не сэр. Я даже не тренируюсь здесь. Зовите меня просто Аргальт, юная леди.

— Хорошо… Аргальт.

— Вот так-то лучше… А вы не оранжерейный цветок из знатного дома. Откуда вы родом?

Пакс рассказала ему вкратце свою историю. Он смотрел на нее удивленно, но с уважением.

— Так вы — дочь фермера? Ваша история похожа на историю дочери самого Геда. Предания гласят, что он тоже разводил скот и выращивал зерно. Впрочем, вы знаете, что это за работа. Об этом говорят мозоли на ваших руках. А где вы научились сражаться?

Пакс рассказала ему, как убежала из дома и стала рекрутом. Когда она назвала имя герцога, у которого служила, Аргальт удивленно посмотрел на девушку и покачал головой:

— Вы служили в войске этого хитреца? И потом пришли сюда? Что ж, после этого я поверю всему, чему угодно! В молодости я служил охранником в Верелле; чего я только не наслушался об этом герцоге…

Видимо, он ждал, что Пакс начнет его расспрашивать. Но девушка не вымолвила ни слова, она лишь посмотрела в ту сторону, где находился зал для тренировок. Проследив за ее взглядом, Аргальт сказал:

— Если вам захочется с кем-нибудь поболтать, фермерская дочка, приходите ко мне. Выпьем вместе по кружке эля.

— Благодарю вас, — ответила Пакс, все еще не совсем понимая, к чему он клонит. Аргальт тем временем кивнул ей на прощание и ушел.

Войдя в зал, Пакс сразу же увидела инструктора. Это был высокий мускулистый человек в темно-синем костюме для тренировок, с вышитым полумесяцем Геда на груди. Он молча прочитал записку маршал-генерала и письмо Кедфера. Затем пристально посмотрел на девушку. Она поежилась под ледяным взглядом его голубых глаз.

— Если вы хотите догнать остальных, вам придется очень много работать и забыть об отдыхе и лени.

Пакс с трудом сдерживала закипавший гнев. Она и так никогда не была ленивой. Но в ответ девушка спокойно произнесла:

— Понимаю, сэр.

— Ведь и инструкторам тоже придется много потрудиться, чтобы вас подтянуть. Я сам буду преподавать вам тактику по вечерам, после ужина. Надеюсь, Кедфер прав относительно вашего воинского искусства… Ну что ж, хорошо. У вас с собой много вещей?

— Нет, все мое имущество в седельной сумке, сэр, — сказала Пакс.

Он внимательно посмотрел на схему, висевшую на стене:

— Дайте-ка мне подумать. На четвертом этаже сейчас пустует комната в конце коридора. Вы можете занять ее. Ваши вещи отнесут туда. Комната маленькая, но пока в ней никто не живет. Если она покажется вам неудобной, то через неделю или чуть позже мы вас переселим. Кроме того, вам потребуется одежда для тренировок. Я попрошу, чтобы ее принесли… А сейчас пойдемте.

Он вышел вместе с Пакс в коридор и повел ее вверх по лестнице. Комната, в которую они наконец вошли, показалась Пакс довольно просторной. Она была больше той, в которой девушка жила в “Веселом Мальчугане”, — с двумя окнами под низкой крышей, выходящими на обнесенное забором поле.

Кроме кровати и комода, стоявших в алькове с задернутыми занавесками, здесь были стол, табуретка и низкий стул. Над столом висела узкая полка для книг. На кровати лежало несколько аккуратно свернутых одеял. Пакс едва успела рассмотреть обстановку, как спутник, взглянув на ее меч, вновь заговорил:

— У нас не принято носить при себе оружие. Его берут только на занятия. Личное оружие обычно сдается на склад. Правда, для вас маршал-генерал сделала исключение. Что ж, храните все, что у вас есть, в своей комнате.

Пакс не хотела расставаться со своим волшебным мечом, поэтому она ничего не ответила. В этот момент в комнату вошел слуга с ее вещами. За ним появилась служанка с одеждой для тренировок, приготовленной специально для Пакс. Рубашка и штаны были темно-серого цвета, а плащ — синего. Служанка внимательно посмотрела на Пакс:

— Если вам что-нибудь не подойдет, мы подгоним по размеру… Скажите, а как вас лучше называть?

— Вы можете называть меня просто Пакс. Она весело рассмеялась в ответ:

— Да, Паксенаррион — слишком длинное имя, чтобы не наделать в нем ошибок, когда пишешь… А теперь давайте я сниму с вас мерки. Впрочем, сначала наденьте одежду, может, вам и так что-нибудь подойдет.

Пакс развязала тесемки сумки и вытащила оттуда свою зеленую рубашку.

— Вы можете использовать вот это.

— Прекрасно… Да, рубашка сшита из хорошего материала. Она из Лионии, верно?

— Не совсем, но, в общем-то, недалеко оттуда, из Бреверсбриджа.

Служанка покачала головой:

— Я все равно не знаю, где это… Если у вас есть еще одна пара штанов, дайте их тоже, пожалуйста. Если уж снимать мерки, так со всей одежды.

Пакс вытащила запасную пару, которую служанка взяла без комментариев. Затем передала еще носки. Служанка проверила номера на одеялах и вышла из комнаты.

— До ужина я хочу познакомить вас с инструкторами, отвечающими за оружие. Впрочем, выбирать что-нибудь сейчас не нужно, это можно сделать и завтра утром, — сказал тренер-инструктор.

Прежде чем выйти вслед за ним из комнаты, Пакс аккуратно положила на полку меч, а сумку с остальными вещами спрятала за занавеску.

— Насколько я понимаю, вы служили наемником.

— Да, сэр.

— Вы сражались коротким мечом или шестом?

— Коротким мечом.

— Но вы умеете обращаться и с длинным мечом, ведь так?

— Да, сэр.

— А вы стреляли когда-нибудь из лука?

— Во время тренировок, и я бы не сказала, что владею им хорошо.

— А кольями сражались?

— Только на тренировках.

— Булавой? Боевым топором? Арбалетом? А с осадным оружием вы сталкивались?

Каждый раз, когда Пакс отрицательно качала головой, его губы сжимались в презрительной усмешке. Девушка спрашивала себя: неужели он думает, что она настолько безнадежно от всех отстала?

Она старалась не отставать от своего попутчика. Но это было довольно трудно: он шагал широко и быстро. Через некоторое время они вышли в небольшой внутренний дворик, с трех сторон окруженный конюшнями. В центре возвышалась навозная куча. Двое юношей перекидывали навоз на телегу. Пакс и ее провожатый прошли мимо целого ряда стойл, в каждом из которых стоял большой боевой конь, и тренер-инструктор повел Пакс через узкую арку в другой проход. Спустя несколько минут они подошли к краю обнесенного забором поля, которое Пакс видела из окон своей комнаты. Справа виднелось длинное каменное строение. Тренер-инструктор повернул к нему.

Внутри была всего одна комната. Она напоминала маленькую мызу, только в ней не было помоста и дверей в дальнем конце. В данный момент комната была пуста, но где-то за стеной время от времени слышались вскрики и звон оружия. Тренер-инструктор провел ее через комнату и открыл дверь с противоположной стороны.

Здесь была целая дюжина воспитанников в серых тренировочных костюмах, которые сражались друг с другом на мечах. Дородный человек в синем внимательно наблюдал за своими подопечными. Увидев тренера-инструктора, он помахал ему рукой. Тот кивнул в ответ и направился вместе с Пакс к нему, обходя то место, где шла тренировка.

— Это — Паксенаррион, дочь Дортана. Маршал-генерал определила ее в этот класс, — отрывисто сказал он.

Девушка почувствовала на себе острый взгляд черных глаз незнакомца.

— Ха! Но она вовсе не похожа на новичка.

— Это, конечно, так. Но кое-чему ей все же нужно подучиться. Не пожалей на нее времени, Кери.

Тот лишь покачал головой в ответ.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, Ченис. Но ведь многое зависит от нее самой. Толк будет только в том случае, если она захочет усердно тренироваться, — кивнул он в сторону Пакс.

Тренер-инструктор повернулся к девушке и сказал:

— Да поможет вам Гед, Паксенаррион. Вы знаете и умеете многое, но здесь научитесь еще большему. Впрочем, если вам что-нибудь понадобится, приходите ко мне в любой момент.

— Спасибо, сэр, — ответила Пакс.

Кери тем временем прохаживался рядом, внимательно присматриваясь к своей новой подопечной. Помолчав немного, он наконец спросил:

— Где вы обучались воинскому искусству? Какими видами оружия владеете? Я вижу на вашей одежде отметины, оставленные длинным мечом.

В третий раз за этот день Пакс пришлось рассказывать о своем воинском опыте. Кери внимательно выслушал ее, не выразив, по крайней мере вслух, никаких сомнений.

— Что ж, совсем неплохо. Три похода в войсках герцога Пелана должны были многому научить вас. Это значит, вы хорошо сражаетесь коротким мечом и умеете действовать встрою. И владеете длинным мечом. Прекрасно. Многие, кто приходил к нам с такой же подготовкой, как у вас, не умели сражаться самостоятельно, а только в строю. По крайней мере до тех пор, пока я не начинал работать с ними, у них ничего не получалось. Да… а как у вас обстоят дела с рукопашным боем?

Теперь он улыбнулся Пакс широко и дружелюбно. Кери был немного моложе ее, широк в плечах и мускулист. Чем-то он напомнил ей Сиджера.

— Мне приходилось пару раз биться врукопашную, — осторожно ответила она. Пакс знала, что сам Сиджер владел лишь несколькими из многих существовавших стилей.

— А вы умеете сражаться верхом? Насколько я знаю, герцог Пелан командует пехотой.

— Немного умею. Маршал Кедфер из Бреверсбриджа учил меня этому.

— Что ж, хорошо… Я вижу, на вас кольчуга. Ченис даже не дал вам времени переодеться? Но в дальнейшем вы не должны приходить в ней сюда, у нас это не принято. Сегодня, так и быть, оставайтесь в ней, но завтра приходите на тренировку в форме, хорошо?

— Да, сэр.

Пакс заметила, что воспитанники наблюдают за ними, приостановив свои занятия. Видимо, многим было любопытно, какие приемы может показать Пакс. Кери тоже заметил это и сердито прикрикнул на своих нерадивых учеников:

— Эй, вы, дурни, перестаньте глазеть! Иначе я заставлю вас десять раз пробежать вокруг этого поля перед ужином. Неужели вы думаете, что при встрече с врагом сможете вот так же пялиться по сторонам, словно стадо телят на пастбище? А ну-ка принимайтесь за работу, или…

Все присутствующие в зале враз подтянулись, и каждый занялся своим делом. Кери довольно усмехнулся и взял с полки, висевшей у края тренировочного помоста, два меча.

— Что ж, давайте начнем с того, что для вас более привычно.

Пакс взяла у него меч и повертела км, стараясь найти наиболее удобное положение. Меч был тяжелее, чем ее собственный, и клинок шире, чем тот, к которому она привыкла. Вдруг Кери дотронулся до ее клинка кончиком своего и тут же сделал резкий выпад, начав поединок. Девушка не ожидала от него такой стремительности и не успела ответить на его удар.

— Что же вы зеваете? Если вы будете медлить, встретившись с врагом, то вам не избежать ранений! Не отступайте назад, делайте выпад! Если хотите знать правду, то я сражаюсь лучше, чем Кедфер! — кричал он.

Кери был прав, мечом он орудовал превосходно. Пакс пришлось приложить немало усилий, чтобы защититься от ударов его клинка. Она уже привыкла к своему волшебному мечу, с ним даже прыгать было легче. А сейчас она едва могла поднять тяжелый клинок.

Через несколько минут, тяжело дыша и обливаясь потом, она все-таки нашла устойчивое положение и попыталась не только обороняться, но и перейти в наступление. Кери легко отбивал ее атаки, но улыбался широко и дружелюбно.

— У вас получается совсем неплохо. Вы быстро усваиваете то, что я вам показываю, — похвалил он девушку.

Словно пытаясь раздразнить Пакс еще больше, Кери сделал очередной выпад. Но ей он был известен, и она отскочила в сторону, стараясь дотянуться до него мечом.

— Ого, да вы действительно кое-что знаете! Очень хорошо. Вы не теряли времени зря.

Но, сказав это, он моментально перекинул клинок в другую руку. Пакс не ожидала этого и не успела отскочить в сторону. Резкий удар пришелся по кольчуге, потом еще. Сосредоточившись, она сделала ответный выпад, заставив своего противника отскочить на несколько шагов.

В этот момент она совершенно забыла, что на Кери не было кольчуги. Их клинки скрестились несколько раз, и один из ее ударов пришелся по его руке. Пакс увидела, что рубашка Кери потемнела от крови. Она тут же опустила меч, заканчивая поединок. Он посмотрел на свою раненую руку, а потом на нее. Во взгляде Кери сквозило уважение.

— Да, вы действительно кое-что умеете, клянусь Гедом. Пройдя у нас курс обучения, вы станете отличным фехтовальщиком.

— Простите… — попыталась она извиниться за свою неосторожность.

— Ничего страшного. Ерундовая царапина. Мне не раз приходилось залечивать раны. Посмотрите-ка… — Он закатал разорванный рукав и показал ей шрам, оставшийся от рваной раны.

Пакс испугалась:

— Но я думала…

Он пристально посмотрел ей в глаза:

— О, вы ведь не последователь Геда, не так ли? У многих из нас бывали такие раны. Ничего страшного, маршалы умеют исцелять себя так же, как и остальные, Гед не скупится, чтобы исцелить нас.

— Так вы…

— Да, маршал. А вы этого не знали? Большинство наших инструкторов здесь — маршалы.

— Вот как.

— А теперь положите меч обратно. Безусловно, вы умеете им пользоваться, и учить вас тут почти нечему. Давайте-ка посмотрим, как вы сражаетесь шестом.

В этом деле у Пакс не было большого опыта. Поэтому уже через несколько минут после начала поединка она заработала немало синяков. Затем Кери попросил ее продемонстрировать свое умение стрелять из лука. Пакс стреляла сносно, но многому еще нужно было научиться. Бросать дротик она не умела вообще. А когда он увидел, как она взялась за боевой топор, Кери сразу же попросил ее положить его обратно. Пакс чувствовала, что пот ручейками струится по ее телу. Она так устала, что мечтала лишь об одном — отдохнуть. Видя ее состояние, Кери сказал:

— Давайте рукопашную схватку отложим на завтра. Что касается искусства владеть мечом, тут вы бесспорно превосходите многих в этом классе. Некоторые из воспитанников брали уроки даже по нескольку лет, но научиться фехтовать как следует так и не смогли. Конечно, вам тоже нужна регулярная практика, но вместо изучения новых приемов я бы посоветовал вам попрактиковаться и с другими видами оружия. Конечно, с теми, которые вам наиболее интересны…Приходите завтра утром на тренировку по верховой езде. Надеюсь, у вас есть лошадь?..

— Да, сэр.

— Что ж, приезжайте завтра на своей лошади. С наездниками занятия проводит маршал Доггель. Верховая езда — первая тренировка утром, потом — до и после завтрака — другие дисциплины. И лишь в конце — упражнения здесь, в классе. Вам все ясно?

— Да, сэр. У меня есть лишь один вопрос — относительно лошади. Я не знаю, где она сейчас. Мне нужно о ней позаботиться…

— Вы ухаживали за ней сами? Очень хорошо, теперь вы можете об этом не беспокоиться, по крайней мере в течение осени. Вы будете и так очень заняты. А вот весной — посмотрим, как у вас пойдут дела. Главное, не опаздывайте на утренние занятия, до начала тренировок вам нужно будет только оседлать вашу лошадь.

Пакс хотела объяснить, что у ее лошади трудный характер, но потом передумала.

— А сейчас… Я не хочу обижать вас, но заведенный у нас порядок требует соответствующей одежды. Оставляйте каждое утро грязные вещи возле дверей. Их почистят, приведут в порядок. Теперь что касается вас самой. Сейчас вы находитесь в нормальном состоянии, но во время тренировок вполне можете получить ссадины, ушибы или хуже того — ранения. Поэтому ванной разрешено пользоваться хоть каждую ночь. Многие студенты предпочитают помыться и сменить одежду еще до ужина, — если у них есть свободное время. — С этими словами Кери посмотрел на своих питомцев и покачал головой: — Сейчас пора заканчивать тренировку, и они это знают. Обычно мы завершаем ее пробежкой. Но вас я сегодня от этого освобождаю — ведь вы устали с дороги, к тому же тяжело бегать в кольчуге…Руфен! — крикнул он, подзывая одного из учеников.

Молодой темноволосый парень подошел к ним.

— Это Паксенаррион. Она будет обучаться вместе с вами. Проводи ее в главное здание и покажи, где что находится. Помоги ей выяснить, куда поставили ее лошадь.

Руфен поклонился, мельком взглянув на Пакс. Ей показалось, что он на несколько лет моложе ее, ниже ростом и более сухощав. Когда они шли обратно и проходили по пустому складу оружия, он вновь окинул ее внимательным взглядом:

— Вы не последователь Геда?

В его речи Пакс уловила едва заметный акцент. Голос у юноши был приятным и мелодичным.

— Нет, — ответила она и умолкла. Пакс вовсе не хотелось рассказывать свою историю опять. По крайней мере сейчас.

— Вы фехтуете очень хорошо. Я никогда не видел, чтобы Кери двигался так быстро, — может быть, только тогда, когда он сражается против рыцарей… А какая у вас лошадь? — спросил он.

— У меня боевой конь, черного цвета.

Они как раз подошли к конюшне, и Руфен спросил у рабочего, где может быть конь Пакс.

— Черная лошадь с носочками? И с широкой отметиной на лбу? Она в новой дворцовой конюшне.

— Туда обычно помещают лошадей наших гостей. Думаю, как только появится свободное стойло, ее переведут сюда, — пояснил Руфен. Он провел девушку через комнату, заваленную седлами, в другое, просторное помещение, которое и было собственно конюшней. Прежде чем он успел найти кого-нибудь из конюхов, Пакс услышала тихое ржание Сокс и увидела ее широкую голову, выглядывающую поверх низенькой дверцы стойла. Руфен непроизвольно охнул, когда Пакс показала ему свою кобылу. Они вошли в стойло, и Сокс тут же уткнулась носом в одежду Пакс.

— У меня нет с собой ничего, — сказала девушка. Она с удовольствием оглядывала лошадь. Было сразу видно, что за ней здесь хорошо ухаживали.

Руфен громко восхищался лошадью:

— Вот это да, что за ноги! Как же ее тренировать? А вы ее вообще тренировали? Она, наверное, очень породистая? Мне кажется, она не может развить большую скорость, но очень вынослива.

Пакс не успела ответить ни на один из его вопросов — так быстро Руфен их задавал. Впрочем, он и не ждал никаких ответов. Ему было достаточно просто смотреть на эту красавицу.

К ним подошел конюх.

— Это ваша лошадь? — спросил он Пакс. — Да.

— Она не любит, когда ее задние ноги в грязи?

— Да… Она вас лягнула?

— “Лягнула”! Посмотрите вон на ту доску… — Конюх кивнул в сторону перегородки между стойлами. По всей длине одной из досок виднелась большая трещина.

— Она была треснута еще до того, как мою лошадь привели сюда, — сказала Пакс, чувствуя, что он лжет.

Конюх бросил на нее злобный взгляд и сказал:

— Так все говорят! Как бы не так! Отучите ее от этого! Пакс рассердилась и решила доказать конюху, что Сокс умеет себя вести. Она вскочила на широкую спину лошади. Сокс тут же вскинула голову и заржала.

— Спокойно, — строго сказала девушка. Через мгновение она уже спрыгнула на землю и встала рядом. Погладила кобылу по массивному крупу, по задней ноге и сказала несколько ободряющих слов. Лошадь послушно подняла копыто и положила его в протянутую руку хозяйки. Пакс слегка постучала по нему и опустила ногу лошади вниз.

— Ну что, видите? Конюх кивнул.

— А теперь попробуйте сделать то же самое.

Конюх открыл двери стойла. Сокс навострила уши и забила хвостом. Пакс поглаживала ее, успокаивая. Конюх в это время поднял другую заднюю ногу лошади.

— Я думаю, никто не пытался делать это с тех пор, как лошадь стала моей, — сказала Пакс.

— Надеюсь, она это запомнит, — отозвался конюх.

— Угостите ее яблоками, — предложила Пакс.

— Вы советуете мне подкупить лошадь?

— Но я иногда это делала.

— Это действительно помогает. Ведь лошади такие лакомки. Если нам нужно чего-нибудь от них добиться, мы даем им яблоки во время тренировок, — вступил в разговор Руфен.

— Да, господин, — сказал конюх с легким поклоном. Руфен покраснел и взглянул на Пакс.

Когда они простились с конюхом и пошли обратно через двор конюшни, он сказал:

— Вы, наверное, знаете, что мы называем друг друга только по именам?

— Нет… — Пакс как-то не думала об этом.

— Ну… слуги и все прочие… Они знают наши полные имена. Но вы зовите меня просто Руфен.

— А меня — Пакс, — отозвалась она. Он кивнул и повел ее дальше по лабиринту зданий.

Через несколько минут, когда они прошли мимо столовой, бани и нескольких залов для тренировок, он сказал:

— Запомнить все это не так уж сложно. Главный зал выходит во внешний двор, а напротив — комната маршал-генерала. Ее стража располагается наверху, но большие собрания проводятся внизу. Там же живут и другие маршалы. Помещение для тренировок расположено во внутреннем дворе. Там мы живем и занимаемся. Сначала оно предназначалось для рыцарей Холла, но, когда их стало больше, чем могло вместить здание, его передали нам. Первый этаж достаточно просторный. Здесь нет подвала, все кладовые размещаются под крышей.

— Почему?

Руфен пожал плечами:

— Я не знаю. Никогда не интересовался этим; нам просто сказали, вот и все. Во всяком случае, Нижний зал расположен недалеко от резиденции маршал-генерала; рядом находятся кухни. Конюшни здесь, конечно, не к месту, портят вид из окон, и, я слышал, их собираются перестроить. Большинство наших лошадей, особенно те, которые предназначены для тренировок, содержатся вон в том маленьком заднем дворике. Пройти оттуда в конюшню для гостевых лошадей можно только через кладовую, поэтому вам нужно будет выезжать через черный ход гостевой конюшни, а потом объезжать кузницу. С южной стороны учебного манежа содержатся лошади рыцарей.

Пакс была в растерянности от такого потока сведений, но не хотела признаться в этом даже себе.

— А здесь есть еще какие-нибудь учебные манежи?

— Конечно есть. Каждое подразделение рыцарей имеет свой манеж, и паладины тоже. Только не вздумайте выяснять, какие волшебные предметы у них есть. Год назад Элис из Харвеля попыталась это сделать, так стражники ее так избили, что она пролежала без сознания два дня.

— Что вы говорите!

— Когда же она пришла к маршал-генералу с жалобой, то та лишь отругала ее и послала на неделю в услужение к Сулии… Это паладин, она все еще находится здесь. Правда, говорят, иногда паладины тоже могут потерпеть поражение. Вы считаете, они умирают, но иногда… Элис сказала, что Сулия сразила бы каждого из нас, если бы мы попытались разгадать ее секрет. Но вы не знаете Элис, конечно.

Пакс подумала, что ей хотелось бы познакомиться с Элис. Она уже собиралась спросить, как ее найти, но в это время Руфен продолжил:

— Вряд ли вам удастся поговорить с ней. Думаю, вы уедете отсюда раньше, чем она вернется.

— Ее уволили?

— Элис? Нет. Просто у нее умер отец, а она старшая в семье. И ей пришлось уехать домой. Она хотела вернуться сюда, как только кто-нибудь из ее братьев или сестер подрастет, чтобы присматривать за остальными. И она это сделает, я уверен. Если Элис чего-то захочет, она своего добьется.

Сейчас они шли по коридору, ведущему к комнате Пакс. В щель, которую она не заметила раньше, была вставлена аккуратно надписанная карточка с ее именем. Теперь любому проходящему мимо человеку становилось ясно, что это ее комната.

— Моя комната находится через четыре двери от вашей, с другой стороны коридора, — сказал, прощаясь, Руфен.

Пакс наконец решилась задать мучивший ее вопрос:

— А как вы узнали о том, что произошло с Элис? Помнится, маршал-генерал говорила, что новые учащиеся появились здесь всего лишь несколько недель назад.

Руфен лишь рассмеялся в ответ:

— А, эти… их совсем немного, всего человек десять. И они все моложе вас. Я же живу здесь больше года.

— А вы уже сражались с этими новичками? — Пакс не хотела дать ему понять, насколько все они показались ей неопытными.

— Нет. Мы тренируемся группами, составленными соответственно уровню мастерства каждого. Группа, которую вы видели, учится сражаться мечами. Понимаете ли, мой отец мечтал, чтобы я стал ученым. Когда я был мальчиком, у меня был серьезный перелом руки, и он думал, что я никогда не смогу стать воином. Но я считал по-другому.

— О! — Такое хладнокровие вызвало уважение Пакс, и его история ее заинтересовала.

— Я уверен, вы не будете фехтовать с нами. А Эрис и Сели не будут драться с вами на палках. Честно говоря, я никогда не видел такой беспомощности, как у вас, когдавы схватились за палку.

При этих словах Пакс вспыхнула от стыда. Но Руфен вовсе не хотел ее обидеть. Помолчав немного, он сказал с явным уважением:

— Это вселяет в меня надежду, что когда-нибудь и я научусь как следует владеть мечом. Сейчас у меня почти ничего не выходит, но ведь и у вас не все получалось вначале. И все же вы достигли в этом деле мастерства.

— Ну… мне многому еще предстоит научиться, — сказала Пакс.

— Конечно, для этого вы сюда и приехали. Кери прекрасный инструктор, он мог бы даже корову научить танцевать, если бы взялся… Но если мы хотим принять ванну до ужина, нам нужно поспешить. Скоро придут остальные, и тогда здесь будет просто не протолкнуться.

Он заспешил в свою комнату, а Пакс повернулась, чтобы идти к себе. Открыв дверь, она увидела, что на кровати лежат два аккуратно свернутых серых костюма для тренировок. Девушка сняла кольчугу и пропитанную потом одежду и надела свободный банный халат из толстой серой шерсти. Послышался стук в дверь, а затем раздался голос Руфена:

— Я забыл сказать вам: на ужин не обязательно приходить в форме. Здесь право выбора остается за вами, только не рекомендую надевать кольчугу. Да, и лучше не берите оружия, разве что кинжал.

— Спасибо за совет, — откликнулась Пакс.

Она стала рыться в вещах и в конце концов решила надеть одну из рубашек, привезенных из Бреверсбриджа. Наверное, показалось бы странным, если бы она сразу же вышла в сером костюме для тренировок. Затем она подумала: а какое мнение на этот счет у инструктора? Конечно, она могла ошибиться в своем выборе. Но почему ей не дали точных указаний? Тогда ей было бы проще.

Пакс еще раз внимательно осмотрела одежду, нервно покусывая губы. Она попыталась вспомнить, что сказал тренер о том, как следует одеваться. Наконец, взяв рубашку и штаны, Пакс пошла умываться.

Приняв ванну и переодевшись, Паксенаррион вернулась в свою комнату. Сейчас она размышляла о том, как ей узнать, когда спускаться к ужину. Никакого гонга или сигнала, оповещавшего о начале трапезы, она не услышала. Двери, ведущие в комнату Руфена, были закрыты. А постучать Пакс постеснялась. В это время в другом конце коридора раздались голоса, но слов было не разобрать. Вдруг началось что-то непонятное — крики, глухие удары падающих предметов. Пакс тут же схватилась за меч, но потом остановилась. Нет, никакого оружия. Она приоткрыла дверь и выглянула наружу.

Черноволосый подросток в красной бархатной одежде лежал распластавшись на полу и смотрел не мигая на двух мужчин, стоявших спиной к Пакс. Девушка увидела, что дверь комнаты Руфена открылась и оттуда выглянуло его приветливое лицо.

— И если ты опять сунешься сюда, Эрис… — сказал один из стоявших.

— Что ты делаешь, Кон? — спросил тем временем Руфен.

— Отстань, Руфен. Я просто напоминаю новичкам, что они не имеют права приходить сюда…

— Нет, я имею право! — отозвался мальчик в красном, но товарищ Кона лишь коротко рассмеялся:

— Ты уверен? В таком случае мы имеем право устроить тебе хорошую трепку. — Он сделал шаг вперед, но в это время Руфен вышел из своей комнаты и направился к ним.

— Никто не имеет права затевать тут драки, Джори, тебе и Кону об этом известно. Не могу понять, с чего вы взяли, что это ваш коридор…

— И ты решаешься оспаривать это? Ты? Послушай, Руфен, да я могу свалить тебя одной рукой, — сказал насмешливо Кон.

— Сомневаюсь, — ответил Руфен.

Лежавший на полу мальчик попытался встать на ноги, но Кон снова ударил его:

— Лежи смирно, щенок.

Пакс чувствовала, что ее душит гнев. А Джори тем временем нагло ухмыльнулся Руфену и сказал:

— Должны же мы были как-нибудь проучить этого мальчишку за то, что он осмелился подняться к нам.

Руфен упрямо наклонил голову:

— Бы так считаете?

— Да, считаем… не думаю, чтобы сельская девчонка могла помешать нам.

Пакс чувствовала, что еще чуть-чуть — и она взорвется от ярости.

— Вы уверены в этом? — спросила девушка, стараясь говорить вежливо. Двое забияк с недоумением повернулись к ней. Они не ожидали такой реакции с ее стороны. В это время Руфен помог мальчику в красном подняться на ноги.

— А какой урок вы собираетесь преподать мне? — спросила Пакс, пружинисто перекатываясь с пятки на носок. Она думала, что противники сейчас же бросятся на нее, и была готова дать им отпор.

— Кто вы такая и как вас зовут? — спросил Кон, оглядываясь на Джори.

— Паксенаррион, дочь Дортана. Сельская девчонка, как вы изволили выразиться, — спокойно сказала она, все еще готовая вступить в схватку.

— Вы новенькая?.. — Кон, казалось, не мог поверить в это.

— Да, — отозвалась Пакс. Сейчас ситуация начинала казаться ей даже забавной.

— Паксенаррион — ветеран войны в Ааренисе. Ее хорошо знают сэр Фенит, маршал Кедфер из Бреверсбриджа и многие другие известные люди, — отчетливо сказал Руфен.

Пакс бросила на него быстрый взгляд, не выпуская своих противников из поля зрения. Эрис несмело улыбнулся ей. Кон смущенно покачал головой:

— Простите меня. Тогда вы, конечно, не новичок и подготовлены не хуже эсквайра. Просто я слышал, что вы — дочь фермера. Но ясно…

— Я действительно дочь фермера. И что это меняет? — спросила Пакс. И в ее голосе прозвучала угроза.

Ее собеседник был сконфужен и сбит с толку.

— Но вы ведь не последователь Геда. Где же вы могли научиться воинскому искусству?

— В отряде герцога Пелана. Я начинала там как рекрут, — сказала Пакс, с удовольствием отметив удивление, появившееся на его лице.

— Пелан! Но ведь он… — вступил в разговор Джори и быстро посмотрел на Кона.

— Да? И что же дальше? — Рука Пакс невольно нащупала рукоятку кинжала.

— Нет, я ничего такого не сказал, — начал оправдываться Джори. Словно защищаясь, он поднял руку ладонью вверх.-Видите ли, Пакс… Паксенаррион… Я никогда не видел герцога Пелана… Я знаю только то, что слышал о нем. Не…

— Что здесь происходит? — раздался голос тренера, появившегося в этот момент в коридоре.

Пакс увидела, что при звуке его голоса лица у всех словно одеревенели. Она стояла молча, с нетерпением ожидая, что же произойдет дальше. Никто не решался заговорить первым. Тогда тренер спросил вновь:

— Паксенаррион, вам уже выдали перчатки с крагами? Эрис, я думал, ты проводишь ее в столовую. А вместо этого вы стоите тут и болтаете неизвестно о чем.

Даже Руфен не нашелся что ответить. Пакс двинулась вперед, даже не взглянув на Кона и Джори, и обратилась к тренеру:

— Простите, сэр. Я не знала, когда ужин, и как раз спрашивала об этом присутствующих. К тому же мне не сказали, нужно ли переодеваться.

— Да! Но… — Тренер взглянул на остальных.

— А вы разрешите взять с собой в столовую кинжал?

— Да, конечно, но…

— Тогда я прошу прощения, что всех задержала. Эрис, покажите мне, пожалуйста, как пройти в столовую.

Все были изумлены, с какой легкостью Пакс вышла из сложной ситуации. Быстрее всех пришел в себя мальчик в красном. Он подошел к девушке, вежливо кивнув при этом тренеру. Тот задумчиво посмотрел на него и сказал:

— Внизу мне сказали, что здесь какой-то беспорядок, слышны крики.

— Неужели, сэр? — Во взгляде мальчика читалось удивление.

— Да-да, отсюда были слышны крики, — повторил тренер.

— Просто Кон и Джори не ожидали встретить здесь девушку. Видимо, мой вид изумил их, — вступила в разговор Пакс, даже не взглянув на своих недавних противников.

Тренер внимательно посмотрел на каждого и сказал:

— Понятно… Увидимся после ужина, Паксенаррион. Я должен быть уверен, что вы хорошо знаете все наши правила.

— Конечно, сэр. Куда мне подойти?

— Эрис покажет вам.

Мальчик покраснел при этих словах, и Пакс догадалась, что тренер часто вызывал его к себе для разных поручений. Тренер кивнул всем и ушел. Остальные стали молча спускаться по лестнице. Когда они оказались наконец в коридоре одни, Руфен сказал:

— Спасибо, Пакс, что вы не рассказали ему о нашей ссоре…

— Я думал, нам уже не выкрутиться, — кивнул Кон. Пакс посмотрела на него с неприязнью:

— Солдаты не жалуются командиру по любому пустяку. Кон залился краской.

— Я совсем не это имел в виду.

— А я — именно это. — Затем Пакс повернулась к мальчику, с которым еще не успела поговорить: — Откуда ты родом, Эрис?

— Из дома Марракан в Тсайе. Вы слышали о нем? Пакс улыбнулась в ответ:

— Нет. Но я слышала о герцоге Марракане.

— Это мой отец. Я четвертый сын в семье, — с гордостью сказал мальчик.

— Подумаешь… — пробурчал Джори, стоявший рядом. Эрис круто повернулся к нему.

— По крайней мере, мой отец — герцог. И три его поместья уже записаны на мое имя, — сказал он с вызовом.

— Оставь ты его в покое, — прошептал Кон Джори.

Пакс лишь улыбнулась горячности мальчика, но расспрашивать его дальше у нее не было времени. Они стояли у дверей Нижнего зала и пытались найти свободные места. Здесь было очень шумно. Вслед за остальными Пакс прошла между столиками, к раздаточному окну. Там на большое блюдо ей положили жареное мясо с подливкой, овощи и хлеб. А на десерт дали что-то похожее на булку с орехами, политую медом. Рядом на столике стояли кружки. Пакс увидела, что на каждом столе было по два кувшина.

Зал был настолько переполнен, что им не удалось сесть вместе. Эрис нашел места для двоих, остальным же пришлось сесть поодаль. Пакс была голодна и сразу же начала есть. Когда же она оторвалась от тарелки и посмотрела по сторонам, то заметила, что толпа немного поредела. Эрис о чем-то оживленно болтал с другим парнишкой, сидевшим напротив. У него были волосы цвета соломы, серые глаза и немного неровные зубы. Сосед Пакс исчез как-то незаметно. Она собрала остатки подливки куском хлеба и еще раз внимательно осмотрелась. Рядом с Эрисом сидел рыжеволосый человек в синем костюме, который непрерывно чавкал. За ним, на другом конце стола, возвышался высокий, стройный… Пакс с удивлением уставилась на него.

Эльф взглянул на девушку и улыбнулся ей:

— Я не расслышал вашего имени, леди, не назовете ли его? — Его голос был мелодичным, впрочем голоса всех эльфов чем-то напоминают звучание арфы.

Пакс поперхнулась от неожиданности куском хлеба.

— Паксенаррион, дочь Дортана, сэр.

Взгляд его холодных серых глаз стал пронзительным.

— Вы та самая Паксенаррион, которая путешествовала когда-то вместе с неким Месенионом?

— Да, сэр.

— Прекрасно. Я очень рад приветствовать вас. Я — один из посланников Западного леса в Фин-Пенир, мое настоящее имя вам будет трудно произнести, вы можете называть меня Адхиелом.

Пакс заметила, что Эрис смотрит на нее во все глаза с открытым ртом. В следующее мгновение он прошептал ей прямо в ухо:

— Паксенаррион! С вами разговаривал эльф? Мне он ни разу не сказал ни слова!

Раздался звонкий смех. В глазах эльфа сверкнули веселые искорки.

— Я не знаю вашего имени, юный сэр, о чем же мне говорить с вами?

Теперь сосед Эриса был тоже настороже и прислушивался к каждому слову.

Эрис заговорил мягче, словно извиняясь за допущенную бестактность:

— Я… сэр, я только имел в виду… я думал, что эльфы не говорят с…

— Со студентами — да, действительно очень редко. Мы боимся, что подобные разговоры могут отвлечь вас от ваших дел. К тому же у нас разные интересы.

— Но я… но она… но мой отец — герцог Марракан.

— О, вы — кирган.

— Нет, сэр. Я четвертый сын; кирган — мой брат Юрис.

Эльф махнул ему рукой, словно прогоняя:

— Во всяком случае, юный Марракан, с вашим отцом у нас еще может быть что-то общее, но с вами — вряд ли. Я не хочу сказать, что вы слишком невоспитанны, но…

— Вы говорите со мной так, будто я маленький ребенок! — возмутился мальчик. Но это было сказано так по-детски, что не ускользнуло от внимания Пакс. На лице эльфа ничего не отразилось, но девушка отметила, что он словно уходит в себя.

— В самом деле? Для меня, юный Марракан, все находящиеся в этой комнате — дети. Я знал многие поколения представителей вашей семьи и появился впервые в доме Марракан очень задолго до вашего рождения.

Эрис, услышав это, вспыхнул и упрямо стиснул челюсти. Его приятель, сидевший напротив, удивленно присвистнул. Эрис резко встал, собираясь уходить. При этом он пристально посмотрел на Пакс:

— Тренер велел мне проводить вас к нему.

— Да, спасибо, Эрис. Я иду.

Она вновь посмотрела на эльфа. Его глаза показались ей печальными.

— Благодарю вас, сэр.

— Не за что, леди Паксенаррион. Надеюсь, мы еще увидимся.

Глава XX

В течение нескольких последующих дней Пакс чувствовала себя безмерно уставшей и растерянной. Ее инструкторы были честны и в похвале, и в критике; остальные ученики восприняли ее присутствие спокойно, но постоянно пытались проверить ее мастерство. Впрочем, они то и дело пускали в ход кулаки, но открыто, без подвоха и затаенной злобы.

Все это напоминало Пакс те времена, когда она была рекрутом в крепости герцога и проводила многие часы за обязательными упражнениями. Но, если не считать усиленных занятий, жизнь здесь не была строго регламентирована, к тому же им не приходилось выполнять никакой поденной работы. Чистая одежда появлялась у нее каждый день, и в комнате кто-то прибирал, пока она была на тренировках. Кто-то следил за состоянием дымохода и бани, ухаживал за лошадьми и кормил их. Пакс начала осознавать, что именно так живут знатные люди, играющие в войну. И при этом кто-то другой выполняет за них всю грязную работу. И она вынуждена была признать, что ей это нравится.

Пакс наслаждалась размеренной и хорошо организованной жизнью учащихся. Большинство студентов так же, как и она, стремились узнать на занятиях как можно больше. Они тщательно обдумывали те задачи, которые ставили перед ними инструкторы: как лучше расположить лучников во время боя или как пройти маршем в густом лесу.

Сначала Пакс стеснялась заговаривать с маршалами или верховными маршалами. Но молчание не отгораживало ее от них, они заговаривали с ней сами.

Маршалам обычно приносили доклады обо всех военных действиях. Задача студентов состояла в том, чтобы дать наилучшие рекомендации по преодолению возникающих трудностей.

Начиналось все обычно с обсуждения конкретной ситуации. Например, речь шла о переходе с территории Союза Фосса до Андрессата.

— Предположим, переход занял пять дней. Что и в каком количестве понадобилось бы для обеспечения отряда, состоящего из сотни солдат? — спрашивал маршал Тигрен.

Пакс пыталась воскресить в памяти, действительно ли переход занял пять дней. Когда остальные ответили и вызвали ее, Пакс просто вспомнила, сколько было с ними мулов во время такого перехода, и мысленно благословила Стэммела за то, что он всегда заставлял ее всему учиться.

— Мулы? — переспросил Тигрен, и кто-то из присутствующих рассмеялся. Он нахмурился, повернувшись к весельчакам.

Пакс покачала головой:

— Они нужны были для того, чтобы везти продовольствие, маршал.

— А! Вы предупредили мой следующий вопрос — как перевозить все необходимое для солдат.

Таким образом, ответ Пакс сочли правильным, хотя в действительности он таковым и не был. Зато на следующий вопрос она действительно могла ответить верно.

Пакс узнала об этом от Стэммела. Он не раз говорил, что для того, чтобы прокормить четырех мулов, нужно еще одно животное. Тигрен и товарищи Пакс посмотрели на нее с уважением, когда она ответила. Когда же маршал понял, что она знает, как долго баранина и говядина могут оставаться свежими во время путешествия в разные времена года и сколько нужно молоть зерно, чтобы испечь для солдат хлеб, он усмехнулся и, повернувшись к другим студентам, сказал:

— Вот образец практических знаний. Некоторые из вас знают это в теории, остальные только учатся. И вот перед вами солдат, который бывал в походах и на поле боя и знает о подобных вещах не понаслышке.

— Маршал Тигрен действительно говорит правду? Разве войска не могут сражаться без продовольствия даже в течение одного дня? Мне все жe кажется, что храбрым воинам это под силу. Пусть и не очень недолго; но хотя бы день?

Это был Кон. В его словах не было агрессивности, лишь искренний интерес. Тигрен кивнул Пакс, прося ответить на вопрос, и вышел из комнаты. Ей приходилось бывать в самых разных ситуациях, но лучше других ей запомнился день, когда она сидела с товарищами в лесу, недалеко от Иммера.

Пакс описала отступление вражеского войска, действия отряда герцога. Никто не прерывал ее и не задавал никаких вопросов. Даже Кон слушал молча. Она рассказывала им о той сырой и холодной ночи, когда раненым даже негде было укрыться и у них кончилась провизия. Со стороны вражеского лагеря доносился запах горячей пищи, и это было особенно мучительно. На следующее утро наконец появились союзники. И тогда на воинов навалилась безмерная усталость после долгого похода и изнуряющего сражения без еды и отдыха.

— Человек действительно может довольно долго жить без еды, оставаясь на ногах, но только не во время военного похода и сражений, — закончила она свой рассказ.

— Странно, чему вы собираетесь учиться, Пакс. Ведь вы уже знаете не меньше маршалов… — прервал наступившее молчание Кон.

— Нет-нет, я знаю не больше обычного солдата, который находится в строю, — попыталась она возразить.

— Но этого и так вполне достаточно…

— Нет. Видите ли, я всегда хотела учиться, поэтому прислушивалась к разговорам сержантов и капитанов. Но я знаю лишь основы. А вот как планировать сражение, думать одновременно о нескольких подразделениях, не представляю. Вот вы, например, знаете, как подсчитывать сумму разных чисел, а я — нет. Мой сержант научил меня, как делить цифры на три части, находить часть продовольствия, предназначенного для нашего подразделения, и я могу умножить это на три, чтобы узнать, сколько продовольствия нужно для всего отряда. Но это все. Однажды он сказал мне, что Марракан, отправляясь воевать, собирает под свои знамена пять отрядов. Делить и умножать на пять я не умею вообще.

— Не умеете? Но ведь это совсем нетрудно…

— Может быть, и так. Но вы знаете, как это делать, а я нет. Теперь что касается тактики. Я знаю, что некоторые вещи нельзя делать, но иногда не понимаю — почему. Я умею довольно хорошо писать и читать, но я не могу изложить на бумаге свои впечатления. Или прочитать составленный кем-то отчет и выделить в нем главное. Практика это одно, а вот книги…

— Гм. Когда я только познакомился с вами, я подумал, что вы знаете все. Или, по крайней мере, думаете, что знаете.

Пакс вновь отрицательно покачала головой:

— Нет, конечно. Да у меня было не так уж и много времени, чтобы учиться всему, чему мне хотелось…

В этот момент, как обычно без предупреждения, появился тренер. Пакс начала уже думать, не обладает ли он волшебной властью над людьми.

— Вам нравятся эти занятия, Паксенаррион? Пакс, как обычно, ответила очень осторожно:

— Да… сэр.

— Вы думаете, вам еще многому нужно научиться… это относится и к практическим знаниям?

Девушке послышались в его голосе саркастические нотки, и она ответила довольно холодно:

— Да. Именно так я и сказала. К ее удивлению, он рассмеялся:

— Ну-ну, не сердитесь на меня. Ведь маршал-генерал волновалась, что то, чему вас здесь учат, может показаться вам скучным.

— Скучным?!

— Только не перебивайте. У нас здесь было несколько ветеранов, которым занятия были совершенно неинтересны. Они слишком гордились тем, что уже успели сделать, и поэтому не могли научиться ничему новому.

При этом он внимательно посмотрел на Кона. Тот покраснел. Пакс не поняла намека тренера, но была рада, что его слова относились не к ней.

— А как у вас обстоят дела с чтением?

Теперь он обращался непосредственно к ней. Девушка раздумывала, слышал ли он все, что она сказала Кону. Ей не хотелось обнаруживать свою слабость.

— Я читаю не очень быстро, сэр.

— Я так и думал… Паксенаррион, единственный путь научиться читать быстрее и лучше — это читать больше. Здесь все дело в практике.

На этот раз в его словах не было сарказма.

— Но если бы я могла послушать кого-то, кто знает…Он в ответ лишь покачал головой:

— Паксенаррион, нет людей, которые бы знали все на свете, и в этом смысле вы не одиноки. Но книги сохраняют опыт и знания тех, кто их пишет. Ведь при пересказах многое искажается и путается.

Пакс кивнула, соглашаясь, и тренер продолжил:

— Вот почему так важно уметь писать. Представьте, что после боя вам удалось записать свои впечатления, тогда даже спустя много лет люди сумеют почерпнуть что-то важное из вашего опыта.

Пакс опустила глаза. Ей не хотелось вспоминать свои каракули, в то время как другие писали аккуратно и разборчиво.

— Для меня это слишком поздно. Те, кто умеет писать, начали учиться этому гораздо раньше.

— А когда вы начали сражаться на палках? Совсем недавно, не правда ли? А ведь вы уже в классе не для начинающих, а для продолжающих обучение. Работайте же и над этим. — Затем он повернулся к Кону и сказал: — Кстати, Кон, это относится и к тебе. Возможно, если ты объяснишь Пакс, как складывать числа, она объяснит тебе, почему ты не сможешь идти в течение двух дней с шестнадцатью мерами ячменя и бочонком яблок.

— Яблок? Я имел в виду солонину.

— Вот-вот. Я и хочу сказать, что ты пишешь не намного лучше Пакс. Ни Тигрен, ни я не могли понять, что ты в действительности имел в виду. Изучая неизвестное нам слово, мы решили, что ты писал о яблоках. На эту мысль нас натолкнул сержант, отвечающий за продовольствие.

Пакс казалось, что нигде еще она не чувствовала себя так свободно, как здесь. Такого не было даже в отряде герцога в прошлом году. Вместо Сабена и Канны у нее теперь были Руфен, и Кон, и Кери. Часами они учили ее складывать числа, используя для этого гальку и зерна. Она же показала им все свои любимые трюки, которые превосходно проделывала мечом. В итоге ее ученики трижды устояли перед Кери в течение одного дня, и он обвинил Пакс в попытке занять его место.

Пакс же стала читать гораздо быстрее. Теперь она перешла уже к более сложным книгам и свиткам. А ее новые товарищи открыли для себя, как признался однажды Руфен, что солдаты, которыми им предстояло командовать в будущем, тоже люди.

— Вроде бы я понимал это и раньше, но, видимо, не до конца. Когда я смотрел на солдат, все они были для меня на одно лицо. Как, например, стражники моего отца. Все в форме, с одинаковым оружием. Здесь же нас учат тому, как лучше расположить их во время боя, накормить, одеть и обуть. Но только после разговоров с вами я по-настоящему осознал, что они такие же, как и мы, люди, — задумчиво сказал Руфен.

Пакс опустила голову, стараясь скрыть выступившие на глазах слезы. Она впервые почувствовала, что рядом с ней настоящие друзья. Она могла говорить с ними об отряде герцога, о людях, служивших вместе с ней, и не бояться, что они злоупотребят ее доверием. Она постепенно рассказала им о Стэммеле и Девлине, Вике и Арни. Даже о Сабене и Канне.

Среди младших студентов Пакс пользовалась особым уважением. Эрис Марракан рассказал своим друзьям о том, как она защитила его от Кона. Младшие ученики не осмеливались заходить на верхние этажи, потому что Кон их совершенно запугал. И теперь новички смотрели на Пакс с благодарностью и дружеским участием.

Познакомилась она ближе и с представителем другой расы. Эльф, который заговорил с ней в первый день, часто обедал за одним столом с Пакс. Когда он увидел заинтересованность в ее глазах, волшебник научил ее некоторым словам на своем языке — вежливым приветствиям и учтивым обращениям. Несколько вечеров подряд он играл на небольшой арфе и пел. Пакс и другие слушатели были в восторге от его исполнения. Сначала девушка подумала, что он лишь музыкант и поэт. Но он время от времени приходил в учебный класс, и только наиболее опытные студенты могли сражаться с ним. Во время одного из поединков он дважды выбил у Пакс меч из рук.

Что же касается гномов, то они все время держались вместе. И Пакс не встречалась с ними, кроме одного раза, когда произошел инцидент с топором. Она попросила научить ее сражаться боевым топором, помня, как искусно делал это Мал, но Кери лишь покачал головой:

— Я могу научить вас сражаться топором, Пакс. Но, откровенно говоря, я никогда не видел, чтобы человек, хорошо владеющий мечом, брался за топор. Но если вы все же хотите… как только вы научитесь сражаться на палках, я помогу вам в этом.

— Я все же не понимаю, почему вы придаете этому оружию такое значение.

Кери усмехнулся в ответ:

— Не понимаете? А вы не забывайте о том, что мы — последователи Геда. Гед был фермером, а не сыном лорда и не мог позволить себе иметь меч. И он завоевал свободу для йоменов с помощью оружия, которое они могли найти или сделать сами: дубины, палки, булавы и иногда топоры. Поэтому последователи Геда сначала учатся сражаться именно таким оружием; каждый рыцарь Геда может не только пользоваться им, но и научить этому других. Поэтому ни один йомен не окажется беспомощным, если рядом с ним будет хотя бы палка.

Пакс несколько секунд обдумывала услышанное.

— Вы имеете в виду, что обычные фермеры сражаются не хуже солдат регулярной армии?

— Да, частенько так и бывает. Разве вы сами этого не знали?

— Да, конечно… но…

— Но вы все же не верите? Вы же дочь фермера, и вы хотели сражаться. Поэтому вы мечтали только об оружии, которым пользуются солдаты. Когда вы станете последователем Геда, Паксенаррион, я покажу вам, как дерево может одолеть сталь. Именно так побеждал Гед.

— А почему вы не можете показать мне это сейчас? Кери окинул ее внимательным взглядом:

— Потому что сейчас вы еще не находитесь под покровительством Геда, а я могу потерять самообладание.

— О…

Пакс не была уверена в том, что правильно поняла его слова. Но она не осмелилась спрашивать больше ни о чем.

— Что же касается топора… Вы когда-нибудь рубили деревья?

— Нет. В тех местах, где я выросла, нет леса.

— А в войсках герцога Пелана?

— Сержанты всегда говорили, что у них нет времени учить нас сражаться боевыми топорами.

— Что ж, давайте наверстывать упущенное. Пойдемте на склад за топором и начнем.

В течение нескольких следующих дней все шло хорошо. Упражнения не вызывали у Пакс никаких трудностей, и вскоре она привыкла к тяжелой ручке топора. Или, по крайней мере, ей так казалось. Затем Кери притащил бревно с несколькими сучьями, которые нужно было обрубить. Пакс с недоумением посмотрела на него. Остальные студенты тоже были удивлены.

— Это такое упражнение?

— Обычно мы так не тренируемся, но вам, думаю, это будет полезно, к тому же дрова нам пригодятся, чтобы растопить очаг на кухне.

Он взял у нее топор, размахнулся и двумя точными ударами глубоко всадил лезвие топора в древесину.

— Теперь попробуйте вы. Но помните о том, что топор нужно будет потом вытаскивать. Дерево тверже, чем человеческая плоть, но мягче, чем сталь. По крайней мере такое дерево.

Пакс взяла топор, теперь это оружие уже стало для нее привычным. Удары, которые продемонстрировал Кери, были очень похожи на удары длинным мечом. Но только держать топор нужно было двумя руками. Пакс никогда раньше не сражалась двуручным мечом. Она об этом как-то не подумала. Девушка замахнулась, перекинув топор через плечо, и аккуратно всадила его в древесину. Тверже, чем человеческая плоть, и мягче, чем сталь: ей казалось, что она правильно рассчитала силу удара. Бум! Пакс ощутила толчок в обоих плечах. Лезвие соскочило с топорища и, падая, едва не вонзилось ей в колено.

— Вам нужно было ударить сильнее, Пакс. Когда вы замахиваетесь оружием, которое держите двумя руками, необходимо разворачиваться всем корпусом, чтобы была задействована спина.

Следующий удар был точным. Лезвие топора глубоко вошло в дерево. Она попыталась вытащить его, но не тут-то было. Пакс взмокла от напряжения, и она решила передохнуть. Вскоре она вновь принялась за дело, раскачивая лезвие из стороны в сторону. На землю полетели щепки, и топор стал поддаваться. Кери махнул рукой, давая знак остановиться.

— Для новичка это совсем неплохо. А теперь посмотрим, сможете ли вы попасть в мишень.

С этими словами он принес банку с красной краской и нарисовал ею “туловище” и две “руки” на том же бревне. Пакс внимательно посмотрела на мишень:

— Воин, сражающийся боевым топором, обычно не прикрывается щитом, не так ли?

— Да, если используется этот вид топора. Бывают боевые топоры, предназначенные специально для всадников. Их можно держать одной рукой, и тогда щит вполне уместен. Но в данном случае решающую роль играют ваша ловкость и умение перехитрить противника.

— Я ведь смогу переломить топором копье?

— Это было бы неплохо, но учтите — мишень движется. Поэтому будьте особенно внимательны. Тренируйтесь, пока есть возможность. Потом, когда столкнетесь лицом к лицу с настоящим копьеносцем, это пригодится.

Пакс кивнула и повернулась к дереву, изображавшему “врага”. Она уже встала в позицию, готовясь нанести удар по левой “руке”, как вдруг Кери остановил ее:

— Одну минутку, Пакс. Посмотрите внимательно, где вы находитесь.

Она стояла боком к своему “врагу”, рядом с его правой “рукой”.

— Подумайте сами, вы не можете отсюда броситься на него с топором! Как только вы сделаете выпад, он сразу же нанесет вам ответный удар.

Пакс мысленно отругала себя. Она обошла дерево и только после этого вонзила топор в левую ветку. Послышался громкий треск. Это воодушевило Пакс, и она собиралась уже нанести следующий удар. Но в этот момент Кери вновь окликнул ее:

— Неужели вы считаете, что противник будет спокойно стоять и ждать, пока вы кромсаете его? Двигайтесь быстрее, слышите?

Пакс почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Она подпрыгнула, замахнувшись топором высоко над головой, и что было силы всадила его в ветку. Она тут же раскололась, а топор соскользнул и вонзился девушке в ногу. От этого Пакс впала в бешенство. Не обращая внимания на боль, она со злостью метнула оружие в бревно, как раз туда, где виднелась отметка, сделанная Кери, но топор словно остановился в воздухе, не достигнув цели.

— Не переживайте, — мягко сказал Кери.

Пакс посмотрела на упавший со звоном топор, а потом на раненую ногу. Ей было обидно и больно. Стараясь успокоить ее, Кери сказал:

— Если лезвие повреждено, вы можете заточить его снова. Я полагаю, что вы достаточно бывалый воин, чтобы не терять головы из-за подобной чепухи.

Пакс ничего не сказала в ответ. Она все еще была рассержена. Рана в ноге все сильнее давала о себе знать. Кери подошел ближе и поднял топор. Ощупав пальцами край лезвия, он посмотрел на девушку:

— Вы чертовски везучая, Пакс. Ну теперь-то, я надеюсь, вы и сами поняли что это не ваше оружие?

— Я научусь, — упрямо ответила она. Его брови от удивления поползли вверх.

— Как? Отрубив себе конечности? Вы действуете слишком поспешно и необдуманно… Знаете, вы могли бы хорошо сражаться боевым топором только в том случае, если бы держали его в зубах.

— У меня получилось бы… если бы вы не мешали мне, — набросилась на него Пакс.

Кери гневно сверкнул своими темными глазами:

— Я?! Вы… вы даже не йомен… и говорите мне такое? Я думал, у вас больше соображения… вы же стоите здесь, неуклюжая, как начинающий йомен, и пытаетесь показать свой характер только потому, что я делаю вам замечание. В таком случае я рад, что вы не последователь Геда.

Пакс вдруг стало стыдно, и она смутилась, ругая себя за несдержанность.

— Я… извините…

— Вам придется пропустить несколько дней занятий, пока не заживет рана на ноге. И не думаю, что вы будете учиться в этом же классе, — сказал он жестко.

Пакс немного испугал его тон. Она подняла глаза на Кери, но увидела лишь холодную усмешку.

— Вы так полагаете, сэр?

— Подобное поведение простительно для новичка, Паксенаррион, но не для человека, который считает себя ветераном. Или все это было лишь притворством?

— Что?

Теперь она полностью была сбита с толку. Видимо, у нее был растерянный вид, потому что лицо Кери стало несколько мягче.

— Я имею в виду вашу общительность и расположение, которое вы выказывали мне до сегодняшнего дня. Ваша улыбка, готовность следовать моим рекомендациям. Какая же вы на самом деле, Паксенаррион? И знаете ли вы себя? Или вы все время играете какую-то роль?

— Я… Я думала, что понравилась вам, — сказала она. И тут же поняла, что говорить этого не следовало.

— Понравились мне? Боже мой, что вы вообразили? Послушайте, Паксенаррион, вы приехали сюда, не будучи даже последователем Геда. Просто как обыкновенный новобранец. Но вы пускаете нам пыль в глаза, стараясь показать свое превосходство. Пытаетесь обучить своим приемам остальных, — и вы думаете, нам это может понравиться? Конечно, любому учителю приятно иметь дело со старательными студентами, но только этого для нас недостаточно. Мы воспитываем рыцарей Геда и паладинов, Паксенаррион, которые будут сражаться и умирать за справедливость. Вы…вы же лишь развлекаетесь и делаете что хотите. А потом вы отправитесь куда пожелаете и будете использовать в своих целях те приемы, которым обучились здесь. Я разрешал вам эти вольности по нескольким причинам. Вы отлично владеете оружием и можете быть хорошим партнером для остальных. Но я думал, что вы вступите в наш Союз и мои усилия не пропадут даром. Но впредь я не собираюсь больше попусту тратить время. Посмотрим теперь, что скажет маршал-генерал. Последнее слово будет за ней.

Пакс не верила своим ушам, но Кери уже повернулся, чтобы уйти. Напоследок он все же сказал:

— Перевяжите рану, вы и так потеряли много крови!

Пакс молча смотрела, как он удаляется, даже не взглянув на остальных студентов. Они, кстати, были так же потрясены, как и она, но старались не показывать виду и вскоре вновь принялись выполнять упражнения.

Пакс с усилием стряхнула с себя оцепенение. Она сняла с головы платок и перевязала им раненую ногу. Кровотечение уменьшилось, но на земле кое-где остались пятна крови. Девушка собрала разбросанные ветки и аккуратно сложила их возле дерева. Лишь после этого, прихрамывая, она направилась к учебному манежу. Боевой топор по-прежнему был у Кери.

Подойдя ближе, она заглянула в помещение. Кери и Кон фехтовали. Ни один из них не взглянул в ее сторону. На душе у Пакс стало еще тяжелее. Может быть, в какой-то момент она и вела себя глупо или грубо, но неужели все действительно так плохо? Неужели все затаили на нее обиду?

Девушка попыталась собраться с мыслями и решить, что ей делать дальше. Она взяла перевязочный материал из коробки, лежавшей рядом с дверью, и пошла на конюшенный двор, где был колодец. Время близилось к полдню. Когда она вошла во двор, в дальней арке показался рабочий, кативший тачку с удобрениями. Больше никого поблизости не было. Пакс развязала шарф и, морщась от боли, стала его разматывать. Затем она промыла рану и, остановив кровотечение, перевязала ее чистым бинтом.

Она с грустью подумала о тренере. С ним нужно встретиться еще раз, а затем — с маршал-генералом. Нога теперь болела сильнее, где-то внутри раны пульсировала кровь. Она прополоскала шарф в ведре с холодной водой и, вытащив его оттуда, почувствовала, как окоченели пальцы. Подняв голову, девушка увидела, что за ней внимательно наблюдают два гнома.

— Простите… не будете ли вы столь любезны подсказать нам, как пройти на тренировочное поле для рыцарей? — спросил один из них.

Пакс раздумывала, что бы это могло значить.

— Вам нужен маршал Кери? — наконец уточнила она. Гномы кивнули в ответ. Они были на голову ниже ее, даже когда Пакс сидела согнувшись над ведром. Ей показалось, что, если она встанет, это будет совсем невежливо по отношению к ним. Темноволосый гном засунул свой боевой топор за пояс, светловолосый же по-прежнему держал оружие в руке.

— Нас попросили обучить кое-кого сражаться боевым топором. За подобные вещи здесь отвечает маршал Кери, мы не ошибаемся? — спросил он.

Пакс почувствовала, что у нее горят уши. Теперь ей стало даже хуже, чем раньше. Если он попросил гномов прийти, чтобы учить ее…

— Все верно… Вам нужно пройти через арку, затем повернуть направо и войти в здание.

Пакс не могла объяснить более подробно. Слова словно застряли у нее в горле.

— А что вы-то здесь делаете? Похоже, у вас кровотечение, — сказал темноволосый, внимательно разглядывая воду в ведре.

Пакс покраснела еще сильнее.

— Видите ли, я нечаянно поранилась и сейчас стирала повязку, которую сначала наложила на рану.

Гном понимающе кивнул:

— Поранились… Значит, вы не учитесь у этого тренера?

— Учусь… — ответила девушка. И тут же засомневалась, имеет ли она теперь право так говорить.

— Но он ведь маршал, правда? Значит, он лечит тех, кто получил ранение во время тренировки?

— Но в этот раз все вышло по-другому, — ответила Пакс, надеясь, что они уйдут.

Две пары проницательных глаз, казалось, видели ее насквозь. Но в то же время по взглядам гномов нельзя было понять, какое впечатление произвели на них ее слова. Затем темноволосый забормотал что-то на непонятном для Пакс языке. Наконец тот, что был посветлее, представился:

— Я — Белкис, сын Белтиса, сын Торка, сын Кертика, сын сестры Кетинвика, мастера Боевого Топора, и первый племянник мастера Боевого Топора. А вы не принадлежите к содружеству Геда?

Пакс судорожно пыталась запомнить имя гнома и, когда к ней обратились с вопросом, какое-то время не могла ничего ответить. Гномы терпеливо ждали, пока она соберется с мыслями.

— Да, я не состою в содружестве Геда, — сказала она наконец.

— Но все же вы здесь. Как же вы оказались в таком месте? — спросил темноволосый гном.

— Мне предложили некоторое время позаниматься здесь. Потому что я оказала кое-кому некоторые услуги, — спокойно ответила Пакс.

— А…

Вновь наступила пауза. Наконец светловолосый гном, Белкис, спросил:

— Позвольте узнать, к какому клану вы принадлежите? Пакс только теперь сообразила, что так и не представилась.

— Я — Паксенаррион, дочь Дортана, из Трех Пихт. Дальше последовал обмен мнениями на гномьем языке.

После этого Белкис вновь обратился к девушке:

— Пожалуйста, объясните: Три Пихты — это название клана?

— Нет, Три Пихты — название ближайшей к дому моего отца деревни. Это далеко отсюда, на севере.

— Понятно. Значит, ваш отец — Дортан. Но к какому клану он принадлежит?

Пакс задумалась, как же лучше объяснить им свою родословную.

— Сэр, отцом моего отца был Денес Джориссон, но я не думаю, что у нас такие же кланы, как у вас…

Оба гнома громко рассмеялись.

— Конечно нет! Но некоторые люди считают, что у них такие же кланы, как и у нас, и сами дают им имена. Мы не хотим никого обидеть, поэтому давайте не будем возвращаться к этому вопросу.

Желая сменить тему разговора, Белкис присел на корточки и стал рассматривать рану Пакс.

— Что же вы такое сделали, что даже тренер не смог помочь вам?

Пакс потупилась:

— Я… я сама себя нечаянно ранила.

Он придвинулся к ней еще ближе и сказал, словно извиняясь:

— Да, но… я не хочу, чтобы вы подумали, будто мы излишне любопытны.

В ответ Пакс сказала с улыбкой:

— Нет, что вы, я вовсе так не думаю.

— Вот и хорошо. Понимаете, мы должны как следует изучить людей, которые довольно часто вторгаются теперь в наши владения. Поэтому, прошу вас, расскажите, как вы поранились?

— Я пыталась научиться сражаться топором. У меня ничего не получалось, и я рассердилась. Потом замахнулась слишком сильно, лезвие соскочило и вонзилось мне в ногу, — медленно проговорила Пакс.

— Бот оно в чем дело… Сердиться, когда держишь в руках топор, — опасно.

— Теперь я это тоже понимаю, — уныло сказала девушка.

— И тренер остался недоволен вашими действиями, так?

— Да. К тому же я ему нагрубила.

Она сама не понимала, почему так подробно рассказывает об этом незнакомым. Но их интерес был искренним, и она уже не могла остановиться.

— Нагрубили… маршалу?

Вдруг темноволосый гном быстро заговорил на своем языке, и оба они задрожали. Пакс заметила, что они смотрят на нее со страхом и удивлением.

— Вы не боитесь маршалов?

Пакс задумчиво покачала головой:

— Я… Теперь буду бояться. Похоже, из-за моей выходки мне придется отсюда уехать.

Белкис понимающе кивнул:

— Да, они ведь клан посвященных, а вы не из их числа. Поэтому они вполне могут поступить с вами несправедливо.

— Я думаю, они сочтут, что это я была к ним несправедлива. Воспользовалась их гостеприимством и не оправдала надежд, — возразила Пакс.

Оба гнома нахмурились.

— Это действительно так?

Пакс вылила грязную воду на булыжники и молча наблюдала, как она просачивается между ними.

— Нет… Я много размышляла об этом. Это не так. Гномы в ответ громко засопели.

— Хм. Но это вы тот воин, который хотел научиться сражаться топором?

— Да, это я.

— Хотите попробовать еще раз? — спросил Белкис. В его голосе звучал вызов.

— Да… Если мне предоставится такая возможность.

— Если ваш тренер все-таки откажется от вас, я покажу вам кое-какие приемы. Люди не часто бывают грубы с маршалами Геда и далеко не всегда хотят вновь взяться за топор, если уже пролили кровь.

— Но я сама виновата, — возразила Пакс, думая о том, что сказал бы по этому поводу тренер. Гномы лишь недоуменно пожали плечами в ответ на ее слова.

— В вас говорит лишь смелость и самоуверенность воина. Мы, гномы, никогда не стали бы брать уроки у маршалов, несмотря на все их мастерство. Потому что они оскорбляют нас. Вы знали каких-нибудь гномов в тех местах, откуда пришли? — спросил Белкис.

— Нет, — ответила Пакс.

— Тогда вы не знаете наших правил. Вообще-то это и не положено… но, может быть, вы как-нибудь согласитесь посидеть с нами за одним столом?

— Если останусь здесь, — сказала девушка.

Гномы вновь пожали плечами и пошли в сторону учебных манежей. Пакс свернула влажный шарф и заковыляла к себе в комнату. По пути она увидела тренера, который шел впереди нее по коридору, и окликнула его. Он обернулся и встревоженно направился навстречу Пакс.

— Паксенаррион, что случилось? Вы ранены?

У Пакс на глаза навернулись слезы. Но усилием воли она заставила себя сдержаться.

— Да, сэр. Я… Но дело не в этом, сэр… Одним словом, мне нужно поговорить с вами.

— Случилось что-то серьезное?

— Да, сэр.

— Что ж, тогда идемте. — Он повел ее в свой кабинет и пригласил сесть. — Не волнуйтесь, рассказывайте все по порядку.

Глава XXI

Пакс глубоко вздохнула, в руках она все еще сжимала мокрый шарф.

— Сэр, я была очень расстроена и, потеряв контроль над собой, нагрубила маршалу Кери. И теперь он не хочет, чтобы я занималась в его классе.

Его взгляд стал таким же холодным, как и в первый день.

— Понятно… И вы пришли, чтобы рассказать мне об этом… почему?

— Я думала, вы поймете меня, сэр, — с трудом сказала Пакс, проглотив застрявший в горле комок.

— Вы хотите, чтобы я заступился за вас? Даже не выслушав его?

Пакс покоробил его тон. Ну почему все понимают ее слова превратно? Она попробовала объяснить более подробно:

— Нет, сэр, я просто полагала, мне нужно самой рассказать вам об этом.

— Он велел вам сделать это? — спросил ее собеседник, удивленно подняв брови.

— Нет, что вы. Просто я имела в виду… вы же тренер…словом, если бы подобное случилось в отряде герцога, я бы рассказала обо всем сержанту, — печально сказала Пакс.

Его голос немного потеплел:

— Вы говорите, что в отряде герцога Пелана принято о подобных вещах докладывать начальству? Если вы в чем-то ошиблись или провинились?

— Да, сэр.

Он задумчиво постучал костяшками пальцев по столу:

— Понятно… И вы согласны, что в том, что произошло, есть ваша вина?

Пакс утвердительно кивнула. Обратившись мысленно к недавнему прошлому, она подумала, что Сиджер или Стэммел, окажись они в подобной ситуации, реагировали бы точно так же, как и Кери, если даже не хуже.

— Что ж, расскажите мне обо всем подробно.

— Вам известно о том, что я просила научить меня сражаться боевым топором?

Тренер кивнул, и девушка продолжила:

— Я выполняла упражнения с топором, училась правильно замахиваться. И вот сегодня маршал Кери принес бревно с сучьями.

Пакс умолкла. Ей было стыдно.

— И что же?

— Понимаете, сэр… у меня ничего не получалось, и он сказал, что мне следует…

— А вы потеряли контроль над собой?

— Нет, сэр. По крайней мере не в тот момент. Спустя некоторое время мне удалось вонзить топор в дерево, но потом маршал Кери нарисовал на бревне силуэт человека и велел мне наносить по нему удары. Лишь только я начала, он озадачил меня тем, что я не думала о цели как о возможном живом противнике, который может дать отпор. Тогда я замахнулась, чтобы ударить по ветке, — мы условились, что это рука. Я рубанула с такой силой, что ветка сломалась, а лезвие вонзилось мне ногу.

— Рана серьезная?

— Ничего страшного, всего лишь царапина. Но в тот момент я очень рассердилась и собиралась ударить изо всех сил снова. Однако маршал остановил топор. Я не знала, что он может творить такие чудеса.

— Такое мы демонстрируем нечасто… Что ж, продолжайте, — сказал тренер довольно безучастно.

Пакс опустила голову.

— Потом он сказал, что я должна быть более сдержанной, и добавил, что я никогда не смогу научиться хорошо сражаться топором. И вот тогда…

— И что вы сказали в ответ, Паксенаррион?

Она задумалась, стараясь точно вспомнить весь разговор.

— Я сказала… Я сказала, что смогу научиться, если он только не будет мне мешать. Я знаю, что была не права, сэр. Я поняла это сразу же, как только произнесла эти слова…

— Вы извинились?

— Да, сэр. Я сказала, что сожалею о случившемся и прошу прощения.

— Вы говорили это искренне?

Пакс испуганно посмотрела на своего собеседника.

— О чем же вы сожалели в действительности? О том, что были грубы, о том, что маршал Кери рассердился на вас, или о том, что вы потеряли контроль над собой.

— Честно говоря, не знаю, сэр. Я думаю, что сожалела обо всем сразу.

— Хм… И что же произошло потом?

Пакс рассказала, как могла, обо всем остальном. Упомянула и свой разговор с гномами. Когда она замолчала, тренер вздохнул:

— Вы пришли ко мне, потому что считали, что обязаны поступить именно так. И чего же вы теперь ждете от меня? Что я, по-вашему, должен сделать?

Пакс посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— Я полагаю, вы меня выгоните. Вы же все равно думаете, что не стоит тратить на меня время, раз я не последователь Геда, Впрочем, даже если бы я им и была, это вряд ли что-нибудь изменило бы.

— Вы действительно решили, что мы выгоним вас отсюда?

Пакс не знала, что ответить. На какое-то мгновение она отвела взгляд, но когда опять посмотрела ему в лицо, то увидела то же выражение спокойного ожидания. Она попыталась говорить как можно хладнокровнее:

— Сэр, я не знакома с вашими правилами. Если я делаю то, что вам не нравится, тогда, конечно, вы можете меня исключить. Но я не знаю, какое решение вы примете.

— Но если вы считали, что вам грозит исключение, то почему вы пришли ко мне? Почему просто не собрали свои вещи и не ушли сами? Или не сказали, что уходите, не дожидаясь, пока вас попросят об этом?

— Но… я не могла так поступить. Это было бы… — Пакс старалась найти нужные слова, чтобы выразить то, что было у нее на душе. Наконец она сказала: — Невежливо, неблагодарно. Здесь моя вина, и вы имеете право меня выгнать. Сама же уйти я не могу.

Он медленно покачал головой:

— А вы сами хотите остаться у нас?

— Конечно хочу, — ответила Пакс громче, чем сама того ожидала.

— Странно, что вы с такой уверенностью говорите об этом. Многие из тех, кто приходит сюда тренироваться, вовсе не хотят оставаться здесь. А у вас такое желание не прошло даже после того, как Кери изгнал вас из своего класса, да еще при всех… Вы действительно хотите остаться здесь?

— Да, сэр.

— Но почему?

Ее руки дрожали от волнения.

— Потому… потому что я всегда мечтала учиться. И последние недели были лучшими в моей жизни.

— Не считая сегодняшнего дня.

Пакс вновь посмотрела в глаза тренеру:

— Да, сэр, это так. Но если бы я только могла остаться…поверьте, все эти неприятности не имели бы для меня такого уж большого значения.

Он удивленно поднял брови, и сердце Пакс бешено застучало.

— Да? Вы ранены, старший преподаватель отказал вам в возможности обучаться в его классе, а вы считаете, что все это не имеет значения? В таком случае у нас разные взгляды, Паксенаррион.

— Я…

Он вновь вздохнул:

— Вам стыдно, я уверен в этом. Но, видите ли, Паксенаррион, мы стараемся относиться благосклонно к нашим гостям, даже если они и не последователи Геда. Мы понимаем, что многие честные люди и опытные воины могут выбрать себе и другого покровителя. У вас необычное происхождение, сегодня вы не придаете этому особого значения. Но для нас это очень важно. Мы все в течение нескольких недель наблюдали за вами и были весьма озадачены. Вы — способная, умная, трудолюбивая, к тому же физически крепче многих студентов. И вы достигли уже гораздо большего, чем многие наши младшие и старшие слушатели. К тому же вы не ввязываетесь в ссоры, ни с кем не спорите, не пьянствуете и не стараетесь обольщать маршалов. Если бы вы являлись последователем Геда, мы были бы очень довольны вашими достижениями, но вы очень скрытны, и мы не можем понять, что у вас в действительности на душе. Весь наш опыт подсказывает, что вы не связаны с дьяволом. Иначе как бы вы ни маскировались, мы бы распознали зло. Случившееся сегодня — первое облачко, которое может бросить на вас тень. Но я хочу понять: характерно это для вас или нет? Какая же на самом деле Паксенаррион? И почему вы отказались принять на себя какие-либо обязательства? Маршал Кери говорил с нами уже по этому поводу. Если бы вы согласились вступить в содружество Геда, мы были бы рады принять вас как рыцаря-кандидата, а может быть, и на более высокую ступень. Но до тех пор, пока вы упорствуете и не желаете довериться нам, я вынужден согласиться с маршалом.

Пакс застыла в оцепенении, не в силах сдвинуться с места или что-то сказать. Она бы никогда не смогла поверить в то, что кто-то всерьез может принять ее за слугу дьявола. В этот момент ей очень захотелось вернуться в отряд герцога, где Стэммел, она была уверена в этом, смог бы защитить ее от подобных обвинении. И зачем она только покинула эту спокойную гавань? Чтобы попасть в такую переделку и пережить множество волнений и страхов? Пакс беспомощно заморгала, но затем подняла голову и сказала, едва разомкнув губы:

— Ясно, сэр. Я… я пойду собирать вещи.

— Паксенаррион! Но я же не говорил вам ничего подобного! У вас есть выбор — так сделайте его! — Голос тренера звучал так громко, что был слышен, наверное, по всему этажу.

— У меня есть выбор? — с удивлением спросила Пакс.

— Вы можете стать последователем Геда. Это вам не приходило в голову? — живо спросил тренер.

— Нет, — честно ответила Пакс.

— Но это должно произойти. Поймите, мы должны разрешить проблему: вы хотите остаться здесь, чтобы тренироваться; но мы не хотим обучать человека, ничего не получив от него взамен. Как долго вы хотите оставаться здесь? И что собираетесь дать нам? Чему собираетесь учиться, если не хотите следовать учению Геда?

Сердце Пакс от волнения бешено заколотилось. Она едва перевела дыхание.

— Вы имеете в виду, что я могла бы стать… но если высчитаете меня плохой, то почему же…

Тренер был несколько смущен. Словно оправдываясь, он сказал:

— Я вовсе не думал, что вы слуга дьявола. Я просто сказал, что такое в принципе возможно. А теперь скажите, вы хотите вступить в сообщество Геда? Вы готовы заплатить эту цену за то, чтобы остаться у нас?

С трудом справившись с собой, Пакс сказала:

— Я… сэр, я хочу остаться. Если для этого нужно… но разрешит ли Гед?

— Мы сможем поговорить с Гедом чуть позже, Паксенаррион. И он скорее всего задаст больше вопросов, чем мы, маршалы. Поэтому ответьте сначала мне: говорил ли ваш герцог вам что-нибудь такое, что заставило вас так сильно не любить Геда? Или у вас есть какой-нибудь другой покровитель, о котором вы не сказали нам?

Пакс отрицательно покачала головой:

— Нет, сэр, ничего подобного. Все то, что мне рассказывали о Геде, меня восхищает. Здесь же вы говорите, что он — слуга Всевышнего, это только добавляет уважения, но…

Она не могла объяснить словами то смутное чувство обиды и негодования, которое ощущала в душе и которое мешало ей без всяких сомнений вступить в ряды сообщества.

— Когда я служила в отряде герцога, я знала нескольких последователей Геда. Эффа была убита в первом же сражении, но это, подумала я тогда, могло быть и случайностью. Но Канну тоже убили, предварительно взяв в плен. Она была последователем Геда, но это не помогло. Она умерла, и даже не в бою, а когда мы пробирались к герцогу, чтобы рассказать ему о пленении Синьявы в крепости. Но в этой ситуации Гед спас не Канну, своего йомена, а меня. Почему?

— А вам не кажется, что за великие подвиги герои могут быть вознаграждены быстрой смертью?

Пакс покачала головой еще более решительно:

— Нет, сэр. Ее смерть не была быстрой, насколько я знаю. Унижение плена, тяжелая рана — это нельзя назвать наградой за безупречную службу, к тому же в крепости ее ранило лишь одну. Случайной стрелой. Почему же тогда Гед не защитил ее? Мы держались все время вместе в тот день. Если верить вам, то шанс выжить был у нее, а не у меня. — Пакс почувствовала, что гнев вновь поднимается в ее душе, и попыталась успокоиться. — И еще: капитан сказал, что, возможно, именно медальон Канны спас мне жизнь в Ротенгри. Но я ведь солдат. Почему же Гед не спас какого-либо младенца или раба? Почему они должны были умереть?

И сразу же перед ее мысленным взором встали картины, увиденные в Ааренисе: ребенок в Ча, испуганная толпа в Сибили, искаженное лицо Хальверика. И это еще не все. На побережье творились в это время вещи и похуже. Пакс сжала челюсти, вновь испытывая чувства бессилия, отвращения и беспомощной ярости от осознания творящейся несправедливости, которые заставили ее покинуть войско герцога и путешествовать в одиночку.

Тренер медленно кивнул ей в ответ. Пакс видела, что на его лице не было насмешки.

— Действительно, Паксенаррион, вы задаете вопросы, на которые трудно ответить. Позвольте начать с самого простого. Вы спрашиваете, почему Гед не спас своего собственного йомена. Ответ состоит в том, что последователи Геда призваны спасать других, а не ждать, что спасут их самих.

Девушка попыталась возразить. С языка у нее готовы были сорваться новые вопросы, но он поднял руку, останавливая ее.

— Нет… Послушайте меня. Я уверен в этом. Об этом говорится в документах, хранящихся в наших архивах. Гед, бывало, вел в бой безоружных фермеров и опытных солдат вместе. Вы думаете, они завоевывали свободу без потерь? Конечно нет. Даже йомены Геда, даже молодые члены содружества должны помнить о том, что подвергают себя риску. Те же, чье положение выше, — йомен-маршалы, маршалы, высший маршал, даже паладины, — знают, что в случае опасности могут лишиться жизни в первую очередь. Гед защищает остальных за счет нашего содружества. Поймите, он не защищает его, как пастух своих овец. Мы сами, если говорить образно, его пастухи.

Пакс задумалась над его словами.

— Но Канна…

— …Была вашим другом, и вы оплакиваете ее. Это хорошо. Но как йомен Геда она рисковала собой и отдала жизнь за то, чтобы спасти остальных. Можно сказать и по-другому, как говорите вы. Но суть от этого не меняется.

— Да, это так.

— А теперь — о тех невинных людях, которые не были последователями Геда, но которых убили. Именно для того, чтобы предотвратить подобные злодеяния, наше сообщество Геда обучает воинскому искусству каждого йомена Но во многих землях нас мало, поэтому и влияние наше там невелико…

— Но почему Гед не может сделать это сам, если он..

— Паксенаррион, с таким же успехом вы могли бы спросить, почему зимой идет снег. Я не создавал мир, людей или волшебников. Я не властен также над звуками, которые издает арфа, когда перебирают ее струны. Все, что мне известно, — это то, что Всевышний ожидает: все его создания одержат победу над злом. Для этого он дал нам героев, призванных указывать путь к свету, и Гед — один из этих героев. Гед показал людям, как нужно бороться за справедливость перед лицом опасности и угнетения: в этом проявился его гений. Но это лишь одна из его сильных сторон, и, осмелюсь заметить, самая лучшая. Но окончательное суждение по этому вопросу может вынести лишь Всевышний. Мы же, последователи Геда, стараемся поступать так, как действовал он. Иногда мы получаем дополнительную помощь. Я не знаю, почему она приходит к одному маршалу, а не к другому, в одно время, а не в другое. Но этого вы не узнаете, Паксенаррион, пока не окажетесь по ту сторону смерти и не предстанете перед судом Всевышнего. А пока… Пока, я думаю, вы вините Геда, потому что все еще вините себя за смерть этих людей. Разве это не так?

Пакс опустила голову и задумалась. В ушах у нее до сих пор звучал голос Канны, ее последний крик: “Беги, Пакс!” И она побежала. Но вслед ей неслись и голоса других.

— Возможно, так оно и есть, — сказала наконец девушка.

— Паксенаррион, Гед не убивает беззащитных. Это всегда делает кто-то из людей — мечом, дубиной или камнем. Если вы все еще думаете, даже пробыв здесь, у нас, что последователи Геда поступают так…

— Нет, сэр!

— …тогда вы уедете отсюда сразу же. Но если вы поймете, что мы пытаемся учить людей жить по законам справедливости, защищаем их друзей и семьи от напора злых сил, тогда решайте, заодно вы с нами или нет. Гед может когда-нибудь потребовать вашу жизнь, но он никогда не заставит вас предать друга или обидеть беспомощного ребенка. Обдумайте действия своей подруги, а не факт ее смерти, и честно спросите себя, были они хорошими или плохими.

— Хорошими. Канна всегда была благородным человеком, — сразу же ответила Пакс.

— Таким образом, вы отвергаете Геда лишь потому, что он действовал не так, как поступили бы вы. Я прав?

Пакс не задумывалась над этим так серьезно. Конечно, это было бы слишком самонадеянно с ее стороны. И все же, подумав, она сказала:

— Да, пожалуй что так.

— Мне кажется, вы не отвергаете его принципы, а лишь то, что они не всегда претворяются в жизнь?

Пакс медленно кивнула в ответ, все еще обдумывая слова тренера.

— Мне кажется, Паксенаррион, вам бы стоило задуматься о том, чтобы попытаться самой осуществить их… Если остальные поступают так плохо. — Его рот изогнулся в улыбке.

— Но я не говорила этого!

Ее собеседнику стало неловко.

— Простите… Возможно, я зашел слишком далеко… и я забыл о вашей ране. Мы вернемся к нашему разговору чуть позже. А сейчас давайте поднимемся в вашу комнату, там вас осмотрит хирург.

— Что осмотрит? — прервал его речь голос в дверях. Пакс попыталась повернуться, но почувствовала слабость и сильное головокружение. В ушах у нее зазвенело.

— У Пакс небольшая рана, Ариания, — сказал тренер.

— Не такая уж и маленькая. Весь пол залит кровью, Ченис. Мне все же лучше посмотреть, что там у нее с ногой.

Тренера вышел из-за стола и опустился на колени рядом с ее стулом. Глаза девушки затуманились. Она слышала, как два маршала о чем-то говорили. Затем послышался взволнованный голос кого-то третьего.

Вдруг у нее начался приступ сильнейшей рвоты, почти полностью опорожнившей желудок. Пакс сжала челюсти, стараясь сдержаться, и потеряла сознание. Когда же она немного пришла в себя, то поняла, что ее несут по коридору. Видимо, приступ кончился, и боль в желудке утихла.

Когда Пакс наконец открыла глаза, то обнаружила, что лежит на кровати. Во рту было сухо, но оставался какой-то неприятный привкус. Когда она попробовала повернуть голову набок, желудок ее вновь взбунтовался. И она едва успела наклониться над ведром, которое кто-то поспешно поставил рядом, прежде чем ее вырвало.

Словно издалека Пакс услышала чей-то голос:

— Я не думаю, что потеря сознания — такое уж безобидное дело, Ченис.

— Но она и не теряла сознания. Просто мы неловко тащили ее сюда…

— Однако с ней творится что-то неладное. Я все же думаю…

Голос послышался ближе, и девушку окликнули по имени:

— Паксенаррион! Ну же, давайте, приходите в себя!

И тут же она почувствовала, что к ее губам поднесли чашку с водой. Пакс сделала глоток. В животе заурчало, но на этот раз все обошлось. Пакс сделала над собой усилие и вновь открыла глаза. И в ту же секунду встретилась взглядом с маршал-генералом. Прежде чем кто-либо из находящихся в комнате успел сказать хоть слово, Пакс произнесла:

— Я хочу вступить… в содружество… даже если вы выгоните меня отсюда.

В комнате воцарилось молчание. Маршал-генерал внимательно наблюдала за девушкой. Наконец она спросила:

— Почему вы хотите этого именно сейчас?

— Потому что я была не права по отношению к нему…к Геду. И поэтому… поэтому я хочу вступить в содружество и поступать лучше, чем прежде.

— Даже если я выгоню вас отсюда? И вам никогда не удастся даже близко подойти к йомену?

— Да. — Пакс почувствовала непреодолимое желание стоять на своем.

Маршал-генерал усмехнулась, стараясь скрыть удовлетворение:

— Надеюсь, вы не передумаете после того, как зарубцуется ваша рана. Надо же! Неужели нужно было потерять столько крови, чтобы осознать истину?

Пакс в этот момент казалось, что ее тело поднялось в воздух и парит над кроватью. Она знала, что лучше других понимает происходящее, только ей трудно было говорить.

— А я и не потеряла ее. Просто она не здесь, а где-то в другом месте.

— Вы ослабли от ранения и бредите. Ничего страшного. Если вы, когда поправитесь, по-прежнему пожелаете дать клятву верности Геду, я уверена, он примет ее. Но это произойдет лишь через некоторое время, Паксенаррион. А пока вы должны отдыхать и повиноваться хирургам.

…Лишь спустя несколько дней Пакс смогла восстановить в памяти все, что произошло с ней тогда. Поначалу к ней не пускали никого, кроме докторов, тренера и маршал-генерала. Наконец ей разрешили встать и сделать несколько шагов.

Она очень удивилась, почувствовав, как трудно ей было это сделать. Когда Пакс снова опустилась на кровать, у нее сильно кружилась голова. Пришлось откинуться на подушки и закрыть глаза.

…Спустя некоторое время ее разбудили Руфен и Кон. Они обнаружили, что дверь ее комнаты открыта, и заглянули, чтобы узнать, что случилось.

— Пакс!

Она сразу же открыла глаза. Последние лучи заходящего солнца проникали сквозь окно в комнату.

— Вы выглядите очень бледной, — сказал Кон. Пакс посмотрела на него:

— Я просто… немного задремала.

— Тренер сказал, вам уже лучше. Он просил не беспокоить вас, но двери были открыты…

— Ничего страшного, входите.

Пакс села. Ей было неловко оттого, что она все еще слаба, и к тому же она чувствовала, что от смущения у нее горят уши.

— Послушайте, Пакс, если они выгонят вас отсюда, у меня будет… будет…

Пакс покачала головой:

— Не беспокойтесь, Кон, у меня все в порядке…

— Нет, это не так. Это было несправедливо, и мы все видели, как он вас унизил. Я не мог поверить в то, что происходит. Он попросту травил вас, а вы ведь лучшая из нас.

Пакс посмотрела на него с удивлением:

— А я думала, вы были на его стороне… и соглашались с тем, что мне следует уйти отсюда…

Кон пожал плечами:

— Какое значение имеет то, что вы не являетесь членом нашего содружества? Я состою в нем всю жизнь, но мне никогда не стать таким хорошим воином, как вы. К тому же вы не делаете ничего плохого, даже не ввязываетесь в ссоры. Нашим маршалам вообще бы следовало радоваться, что вы пожелали прийти сюда. Именно об этом я и сказал Кери.

— И что же он вам ответил? — Пакс не могла представить себе этого разговора.

— Он сказал, что я не понимаю, о чем говорю. И мне следует вернуться к своим собственным делам. Тогда я возразил ему, что дела моих друзей — и мои тоже. Он посоветовал мне более тщательно выбирать себе друзей. Я же сказал, что за то короткое время, что вы находитесь здесь, я узнал гораздо больше, чем от него за все те годы, что учусь здесь…

Кон умолк, стараясь перевести дыхание. От возбуждения его бросило в краску, и ему стоило большого труда прийти в себя.

— А потом… а потом Кери сказал, что, возможно, Кон обратил бы на него внимание, если бы у него были длинные светлые волосы. И тогда Кон, замахнувшись, ударил его и опрокинул на спину. Кери, конечно, не ожидал такого поворота. Он обратился к остальным, спросив, что думают они. И все как один ответили, что они на вашей стороне, Пакс. Жаль, что меня там не было. Не знаю, смог ли бы я чем-нибудь помочь, но все же… — сказал, широко улыбаясь, Руфен.

— Вам не следовало поступать так. Он же… Он же занимает высокое положение здесь… право, вам не следовало спорить с ним, — сказала девушка, глядя на Кона.

— Но он был не прав. Если у вас и есть недостаток, Пакс, то лишь тот, что вы слишком хотите, чтобы вами управляли. Я знаю, что вы скажете на это, — так, мол, и должно быть у хорошего солдата. Может быть, и так, если речь идет о войсках, где служат наемники. Но мы последователи Геда, а это совсем другое дело. Гед говорил, что каждый йомен должен думать сам за себя. Меня не волнует, какое положение занимает Кери. Если он не прав, то он не прав. И если я так думаю, то вправе сказать ему об этом, — упрямо сказал Кон, сверкая глазами.

— Если вы не согласны с ним, это вовсе не значит, что он действительно не прав, — возразила Пакс.

— Он не прав, это очевидно, — стоял на своем Кон.

— Но откуда вы это знаете? Иногда некоторые вещи кажутся несправедливыми, когда они случаются, но позже, поразмыслив, вы понимаете, что ошибались. Поэтому, мне кажется, ничего нельзя знать точно, — упорствовала Пакс.

— Видите ли… я имею в виду… мне трудно порой бывает выразить свои мысли. Я лишь знаю, что Кери был несправедлив по отношению к вам. Он излишне придирался, пытаясь изобразить вас неспособной. А когда вы разозлились, то во всем вас же и обвинил. В конце концов, вы были ранены и потеряли много крови. А он даже не попытался помочь вам.

Пакс пожала плечами:

— Просто он подумал, что я сильная, выдержу.

— Но он был виноват. Поэтому все случившееся несправедливо.

— Кон, не стоит сейчас искать виноватых. Ведь если бы я не потеряла над собой контроль, все было бы по-другому. Кроме того, маршал-генерал сказала мне, что здесь с неохотой тренируют тех, кто не дал клятву на верность сообществу.

— Но вы ведь скоро вступите в него, правда? — спросил Руфен.

— Да. Хирург сказал, что я смогу ходить к Празднику Середины Зимы.

— А как ваша нога — плохо?

— Ничего страшного. Рану зашили, и сейчас она заживает. Она почти не кровоточит, нужно, лишь регулярно делать перевязки… Послушайте, Кон… после того как я тогда ушла, вы не видели нескольких гномов?

Кон посмотрел на нее немного испуганно, но потом широко улыбнулся:

— И как вы только узнали о них? Да, там кое-что произошло, скажу я вам. К нам в учебный класс прямо-таки ворвались двое гномов и прервали занятия. Я не могу повторить все то, что они сказали, — слишком уж необычна их речь. Но кое-что мы все-таки поняли: Кери попросил их показать нам, как правильно орудовать боевым топором, и они готовы были сделать это сию же минуту. Кери заметил, что на сегодня занятия уже окончены, он отпустил некоторых учащихся и они вряд ли захотят собраться вновь. Поэтому, добавил Кери, они могли бы показать свое искусство тем, кто остался в классе. Гномы внимательно посмотрели на нас и сказали, что покажут все необходимые приемы каждому, кто имеет мужество учиться сражаться столь необычным видом оружия. Один из них вызвал на состязание самого Кери. Мы наблюдали за поединком, и должен сказать вам, они сражались совсем не такими топорами, как вы.

— Ну и как господин Кери?

— Он получил одну-две царапины, но вы же знаете — он умеет исцелять их, так что все это пустяки. Главное сейчас — другое. Вы собираетесь вступить в сообщество, так что скоро вернетесь к занятиям, ведь правда?

— Надеюсь. Но я еще не встречалась с господином Кери, чтобы решить этот вопрос окончательно. — Пакс надеялась, что Кери не держит больше зла на нее.

— Так вы остаетесь, правда?

— Да.

— Тогда вы вернетесь к нам в класс. Это будет просто замечательно. Только прошу вас, Пакс, запомните то, что я сказал вам. Йомен имеет право думать самостоятельно. И поступать как считает нужным…

— Запомню, но…

— Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Допустим, ваше мнение расходится с мнением остальных в классе. Но поймите, это совсем не значит, что правы они… Держу пари, вы никогда не перечили вашему сержанту, капитану, не говоря уж о герцоге…Пакс снисходительно улыбнулась. Она не могла представить, чтобы Кон осмелился поспорить со Стэммелом или с Арколином больше одного раза.

— Знаете, я однажды не согласилась с герцогом… Может, правда, я не совсем точно выразилась…

— Однажды. Вы хотите сказать, что он был не прав всего лишь один раз за три года? Тогда это рекорд, — усмехнулся Кон.

Она лишь покачала головой; объяснять что-либо было бесполезно. Но, поразмыслив немного, она все же попыталась:

— Кон, у нас не принято было возражать командирам. Даже если дело касалось чего-то очень серьезного. Да мы и не видели многого. Поэтому не знали, когда командиры бывали не правы.

— Итак… В чем же вы тогда не согласились с герцогом? Пакс почувствовала себя неловко. Ей совсем не хотелось вспоминать ту ночь в Ааренисе.

— Я… вам совсем необязательно знать об этом, — сказала она тихо.

— Продолжайте же, Пакс, не бойтесь. Я просто не могу представить, чтобы вы спорили с кем-нибудь, кто занимает столь высокое положение, как герцог. Видимо, предмет вашего разногласия носил очень специфический характер. Так что же это было? Он что, собирался поклоняться Лиарту? Или дело в другом?

Пакс закрыла на мгновение глаза и тут же явственно увидела распластанного на земле Синьяву, стоящего рядом с ним Хальверика и сердитого паладина напротив герцога. Она вновь ощутила звенящую тишину вокруг, наступившую после вспышки гнева герцога, и ощутила на себе его тяжелый взгляд.

— Я не могу рассказать вам об этом. Не спрашивайте, Кон, не могу, — сказала она хриплым от волнения голосом.

Руфен, стараясь сгладить возникшую неловкость, сказал как можно спокойнее:

— Пакс, вы еще не достаточно здоровы, чтобы спуститься к ужину в зал. Мы принесем вам что-нибудь поесть сюда.

Его понимание и тактичность растрогали Пакс. Впрочем, они оба — и Руфен, и Кон — выглядели взволнованными.

— Я почти выздоровела, — твердо сказала девушка.

— Да, конечно, почти, но еще не совсем. Если вы собираетесь дать клятву на верность Геду во время праздника, вам не следует самой передвигаться по лестнице сегодня. Нам не составит труда принести вам еду сюда. Пошли же, Кон, сходим на кухню.

Оба они тихонько вышли в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь и оставив Пакс наедине со своими воспоминаниями.

Глава XXII

Маршал-генерал Ариания возглавляла заседание. Рядом с ней, за столом, сидели три высших маршала, два паладина и пять маршалов (трое из них были прикомандированы к оборонительным войскам, остальные работали в Фин-Пенире).

— Будет ли новый йомен готов пройти испытание во время Праздника Середины Зимы, Ариания? — спросил старший из этой группы, маршал Джурис, прибывший с мызы Мууредж.

— Думаю, да. Пакс говорит, что уже сейчас чувствует себя достаточно хорошо. Но врачи не хотят, чтобы она приступала к тренировкам еще несколько дней, лучше немного подождать.

— Да уж конечно, не хватало еще, чтобы она во время церемонии упала в обморок, — прошептал высший маршал Коннаут, рыцарь-маршал ордена Геда.

Кое-кто из присутствующих рассмеялся, представив себе такую картину. Маршал-генерал нахмурилась и сказала твердо:

— Этого не произойдет. Паксенаррион не будет падать в обморок. Для нее это слишком серьезное событие.

— Да, конечно. Это просто не очень удачная шутка, маршал-генерал, — сказал маршал Кори, архивариус.

— Что ж, хорошо, что мы пришли к взаимопониманию. Но, пока мы здесь, я хотела бы поговорить с вами еще кое о чем.

— Уж не то ли вы хотите предложить, о чем шептались вчера с Амберионом? Если мои догадки верны, то я против этого, — сказал маршал Джурис.

Маршал-генерал сердито посмотрела в его сторону:

— Дайте же мне договорить, Джурис… Все вы знаете, нам очень не хватает паладинов, так вот: я получила сообщение от маршала Келита из города Холры, что несколько месяцев назад был убит Фенит.

За столом, где сидели собравшиеся, началось что-то невообразимое. Все маршалы повернулись в сторону двух паладинов, стараясь выразить им свое сочувствие. Те же застыли, словно окаменев, новость настолько потрясла их, что они не замечали ничьих взглядов. Фенит был близким другом Амбериона, Саер приходилась ему племянницей.

— Нам нужно отобрать довольно большое количество кандидатов в паладины. Каждый из действующих паладинов согласен взять на себя подготовку к испытаниям двух человек.

— Так ли уж это необходимо? — возразил Джурис, окинув взглядом присутствующих.

Маршал-генерал положила перед собой небольшой лист пергамента и разгладила его рукой.

— Думаю, что да. Видите ли, Джурис, в течение последних двухсот лет или около того содружество Геда всегда имело от двадцати до тридцати паладинов, находившихся на месте. Кроме того, от пятнадцати до двадцати пяти отправлялись в длительные путешествия, на поиски приключений, сейчас же у нас таких паладинов — только пять человек.

Ариания подождала, пока присутствующие обсудят услышанное, и вновь заговорила:

— Понимаете, насколько все это серьезно? Сейчас в Фин-Пенире только семь паладинов. Но и они могут в любое время уехать отсюда. Если мы сможем найти четырнадцать кандидатов — по два для каждого паладина, потребуется больше года, чтобы подготовить их должным образом к сдаче испытаний…

— Я думаю, мы решим этот вопрос. Отберем для занятий семь человек. Паладины будут обучать их. Через полгода или около того мы подберем еще несколько человек. Их тоже можно будет быстро подготовить, а потом набрать новых учащихся… — сказал маршал Кори.

Маршал-генерал кивнула, соглашаясь с ним:

— Это неплохая мысль… Амберион, что вы думаете поэтому поводу?

— Я считаю, это лучше, чем брать только двух новых кандидатов. Но тем не менее я не уверен, что срок подготовки сократится. Ведь по традиции каждый паладин-наставник тратил все свое свободное время на одного-единственного ученика. Если же мы наберем их больше, то на каждого придется меньше времени. Но, несмотря на это, мы должны быть уверены в возможностях каждого из них.

— Какой же список у нас есть? — спросил высший маршал Коннаут.

Маршал-генерал задумчиво почесала нос:

— Довольно короткий. Прошлой весной я послала запросы на все мызы. Это было тогда, когда Фенит написал, что Ааренис будет находиться в состоянии войны до лета. Мы говорили об этом прошлой весной, помните? Но за прошедший год мы потеряли восемь паладинов…

— Восемь!

Она мрачно кивнула:

— Да, мы все знаем, что страшный дьявол побывал в Ааренисе и в Западных горах. В некоторых докладах говорилось о серьезных беспорядках в Лионии. Маршал Кедфер из Бреверсбриджа докладывал, что жрец Ачрии скрывался где-то между его мызой и королевством гномов. Очевидно, он промышлял где-то на близлежащих фермах и грабил торговые караваны, используя для этого заколдованных им бандитов.

— Ну конечно, они скажут, что были заколдованы, — прошептал Джурис.

— Но такое вполне может быть. В Бреверсбридже в течение многих лет была сильная община, по крайней мере со времен Длинных Камней. У нас нет оснований не верить им. И если жрец Ачрии находится там, то мы можем ожидать неприятностей и в других местах.

— А что случилось с паладинами, Амберион? — спросил маршал Кори.

— Мы все еще пишем отчеты для архивов. Маршал Ченис Хока был родом из Хормгарда; он не был на севере, в горах, в течение многих лет… был убит командой Лиарта в Сибили, во время штурма этого города…

— Я думал, там был Фенит.

— Да, он был там тоже. Чениса взяли в плен раньше, когда он помогал защищать мызу рядом с Плиуни. Один из свидетелей, рассказавший нам об этом, посчитал, что он мертв, но войска Синьявы забрали его с собой в Сибили. И там, в храме, после долгих пыток убили.

Амберион умолк, переводя дыхание, и в комнате повисла гнетущая тишина. Наконец он вздохнул и продолжил свой рассказ:

— Я знал его, когда еще был кандидатом; он тогда в последний раз отправился на север. Помню, во время одной из учебных схваток он сбил меня с ног, и я рухнул навзничь. Тогда я даже подумал, стоит ли мне становиться паладином.

Доггель из Вереллы пропал на море. Он плыл на восток вдоль побережья Иммерхофта. Он сказал последователям Геда в Суле, что ему был дан приказ свыше отправиться на север. Корабль попал на рифы недалеко от крепости Белый Череп, а его тело было обнаружено спустя несколько дней.

Герин Герриссон был убит во время одного из сражений в Сибили. Фенит видел это. Они находились рядом и держали наготове факелы, ожидая броска из темноты жреца Лиарта. Стрела арбалета попала ему тогда в глаз.

Текки Хекинер был, по всей видимости, убит злыми лесными духами — так их называют в Дзордании. У нас есть об этом лишь одно свидетельство. В нем говорится, что он весь был утыкан сосновыми иголками, как пин-пиг. Я думаю, они называют там так ежей.

Маршал Кори сокрушенно покачал головой:

— Нет. Пин-пиг больше по размеру, он живет на деревьях. Его называют так потому, что его мясо сладкое, как свинина. Они похожи на микки-кекки, которые появляются сотнями одновременно. Но что он там делал?

Амберион пожал плечами:

— Я не знал, что он там, до тех пор, пока мы не получили сообщение, что Текки убит. Свидетель сказал что-то о Вар-Киндле Стокки, если это имеет какое-то значение.

Кори кивнул:

— Это значит, что клан Стокки посчитал необходимым покинуть свои места. Текки был из Дзордании, не так ли?

— Да.

— Думаю, они попросили его защиты, чтобы весь клан беспрепятственно пробрался через лес. Но тут помешали микки-кекки.

— А вы когда-нибудь видели их? — спросила маршал-генерал.

— О да. Когда я еще был несмышленым мальчишкой, то собрался однажды с тремя своими кузенами в Дзорданию, предполагая переплыть на лодке Хонноргат. Таков был, по крайней мере, наш план. Мой дядя сказал, что мы не сможем переплыть реку. Конечно же, мы решили тогда, что он просто пытался испортить нам прогулку.

— А почему вы не могли ее переплыть? — спросила Саер, впервые подавшая голос.

— Вы ведь родом с гор, Саер, не так ли? Так вот: все время, пока вы гребете, переплывая через реку, вы должны следить за течением. Но в устье Хонноргата течение реки смешивается с морскими приливами и отливами. Нам пришлось помучиться, прежде чем мы смогли добраться до берега. На какое-то время мы даже потеряли из виду Пералит. Нас несло по течению, и мы не могли повернуть обратно. Конечно, мы поступили необдуманно, отплыв так далеко от берега. В тот момент мы мечтали лишь об одном — добраться до земли. А там уж можно было еще нести лодку на себе, пока бы мы не добрались до Хонноргата.

— Нести лодку на себе? — Саер была настроена скептически.

— Эта лодка была из шкур. Она совсем не такая тяжелая, как вы думаете. Но, однако, с парусами и всем остальным не такая уж и легкая. Во всяком случае, лес в Дзордании подступал прямо к морю на всем протяжении нашего пути… Неся лодку, мы все время должны были лавировать, чтобы не запутаться в сучьях и не упасть. А это совсем нелегко. Хэлори, старший из моих кузенов, думал, что нам лучше вскарабкаться повыше на берег, пробраться сквозь лесную чащу и обойти с другой стороны. Это мне показалось неплохой мыслью. Я начал протискиваться сквозь заросли деревьев.

Сначала все шло хорошо. Кустарники там были не очень густые. Вокруг росли высокие сосны и ели, но на таком расстоянии, что мы вполне могли протиснуться между ними с лодкой. И, лишь пройдя некоторую часть пути, мы услышали первые голоса.

— Это были голоса эльфов?

— Микки-кекки. Отвратительный шепот. Писк, вскрики, как будто кто-то сидит на раскаленных гвоздях. Я почувствовал, что моя спина взмокла от пота, то же самое было и с остальными. Хэлори торопил нас и пытался увести прочь, и тут мы попали в одну из ловушек микки-кекки. Она напоминала конусообразную яму, усыпанную еловой хвоей и скользкую, как топленое сало. Мы едва могли сдержать дыхание, когда они все окружили нас, что-то требовательно выкрикивая. Ростом эти чудища были значительно ниже гномов, все туловище их покрывала зеленая шерсть. Они размахивали руками, очень длинными, с длинными пальцами. Нас спасла лишь наша лодка. Когда они стали метать в нас стрелы, мы забрались под лодку и спрятались там.

— Они используют лук?

— Нет, специальные трубки. Они дуют в них, и оттуда вылетает стрела. Они также бросают стрелы руками. Обычно эти стрелы отравлены. Мой средний кузен был ранен одной из них, и хотя он выжил, все же проболел в течение нескольких недель.

В ту ночь мы думали, что погибнем. И если бы поблизости не было домов одного из кланов гномов — их часовые услышали, как микки-кекки насмехаются над нами, — мы бы действительно погибли. Часовые прогнали этих чудовищ и помогли нам выбраться из-под лодки. В итоге нам потребовалось два дня, чтобы добраться домой. Вы сами представляете, что пережил за это время мой дядя… — сокрушенно покачал головой Кори.

— Да, теперь мы знаем, кто такие микки-кекки. Давайте же вернемся к нашему списку. Серин Инерит отправилась в Костенден, потому что до нас дошли слухи, что там последователи Геда содержатся в рабстве. Она погибла, но мы не знаем, что же с ней в действительности случилось, где и как. Джори из Вестбелла умер от крупозного воспаления легких. А Фенит, как вы слышали, умер в Хорнгарде, — закончил свой небольшой отчет Амберион.

— А что вы можете сказать относительно теперешних кандидатов? Есть ли у нас кто-нибудь, кто может окончить учебу в этом году? — спросил высший маршал Суриест, рыцарь-маршал Ордена Заступников.

— В лучшем случае мы можем рассчитывать в этом году на пятерых кандидатов. Коста отозвал свою кандидатуру и перевелся в маршальский зал. Дорт последовал его примеру. Белис тоже может сделать это. И конечно же, мы не знаем, что произойдет во время испытаний. У нас так мало паладинов, которые в состоянии выступить в роли наставников, что мы даже не можем составить список кандидатов на следующий год. С одной стороны, мы могли бы включить туда Элис, но она, как вы помните, покинула нас. Вероятно, она и вернется, но это будет нескоро. — Маршал-генерал еще раз внимательно просмотрела лежавшие перед ней бумаги. — С Элис все понятно, теперь перейдем к кандидатуре оруженосца Верракаи. Вы по-прежнему выступаете против него, Амберион?

— Видите ли, маршал-генерал, мне трудно назвать конкретную причину, но я чувствую, что с ним может быть много неприятностей, — сказал он в ответ.

— Я присоединяюсь к этому мнению. Вы только посмотрите, сколько времени мы потратили на Пело Верракаи! И что из этого вышло? — добавил высший маршал Коннаут.

— Что ж, насколько я понимаю, у нас сейчас есть пять хороших кандидатов. Четверо — в классе рыцарей, и Седдит, маршал, с которым мы говорили совсем недавно.

— А нам нужно семь.

— Вообще-то нам нужно больше. Если сможем найти кого-нибудь еще… — начала маршал-генерал.

— Я знаю, к чему вы клоните. Вы хотите включить в этот список нашего нового йомена, — прервал ее Джурис.

— Что?! — раздалось несколько голосов разом.

Высший маршал Суриест повернул голову. Коннаут возмущенно засопел. Маршал-генерал подняла руку, призывая всех к спокойствию.

— Джурис, позвольте мне объяснить. Да, я имела это в виду, но прежде, чем возмущаться, давайте все обсудим. Она ведь ветеран войн в Ааренисе…

— Это что — рекомендация? — язвительно спросил Кори, но, как только маршал-генерал взглянула на него, он сконфуженно умолк.

— Мы получили в свое время письмо Фенита о ней. Он считал, что Паксенаррион многого добьется, если станет членом нашего сообщества. Сможет, например, стать маршалом или паладином. Кедфер в свою очередь сообщает, что она освободила короля эльфов из Заколдованного подземелья в горах, к юго-востоку от Бреверсбриджа. Кедфер проверил все факты у эльфов, то же самое сделала и я. Все подтвердилось. Также Паксенаррион сумела найти и обезвредить тайник, где скрывались бандиты вместе с награбленным добром. Бок о бок с йомен-маршалом Кедфера она сражалась с жрецом Ачрии. Как искусный воин, она вполне может возглавить список кандидатов. Все время, что она находится здесь, как докладывает Ченис, Пакс упорно трудится, чтобы повысить свое мастерство. Она даже сумела проявить себя в деле обучения своих товарищей воинскому искусству. Об этом мне писал Кедфер из Бреверсбриджа, то же самое я наблюдала и здесь сама.

— Все это так, маршал-генерал, — сказал Джурис. Несколько человек кивнули, соглашаясь с ним. Воодушевившись поддержкой, он продолжил: — Я допускаю, что она может быть именно такой, как вы ее описываете. Но что мы знаем о Паксенаррион как о последователе Геда? Ничего. Она ведь еще даже не член нашего сообщества. Как же вы собираетесь предоставить такую честь постороннему человеку?

— Но она не будет посторонней, как только даст клятву верности, — возразила маршал-генерал.

Джурис заерзал на стуле.

— Да, но… Я знаю, нам нужны кандидаты. Но нам нужны лучшие из лучших. Мы должны быть абсолютно уверены в том, что они преданные последователи Геда, а уж затем все остальное…

Маршал-генерал презрительно бросила в ответ:

— И наблюдать, как они терпят поражение от лучших воинов и харкают кровью?.. Да, сейчас Паксенаррион посторонняя, как вы называете ее, но она может победить большинство из находящихся здесь маршалов, пока они не используют свою волшебную силу, я видела ее на тренировках… Амберион тоже видел… спросите, наконец, Кери.

— Кстати, а почему его здесь нет? — удивился Джурис. Маршал-генерал сплела пальцы, положив руки на стол.

— Он скоро придет… Видите ли, Джурис, возвращаясь к разговору о Пакс, хочу согласиться с тем, что кандидатура эта не совсем обычная. Но мы не нашли в ее поведении ничего предосудительного. Гед знает, что мы его верные последователи, это так. Но Кери в течение нескольких дней подвергал Пакс всевозможным испытаниям. Был момент, когда она потеряла контроль над собой. Но практически сразу признала, что была не права. Конечно, у нее есть свои недостатки, но у кого их нет? Конечно, было бы лучше, если бы она в течение долгого времени была последователем Геда и прошла через хорошую подготовку. Но, делая поправку на это обстоятельство, я утверждаю: она — лучший кандидат в нашем списке. Если же она недостойна звания паладина, это обязательно проявится во время тренировок или более серьезных испытаний. Вовсе не значит, что мы, выбирая Пакс, отвергаем чью-то другую кандидатуру, у нас просто нет никого более достойного. Джурис покачал головой:

— Ариания, вы ошибаетесь. Но я не уверен, что смогу убедить вас в этом. Предположим, она — потенциальный паладин, которого одобрит и позовет Гед. Но сейчас Пакс не более чем хороший солдат и новоиспеченный последователь Геда. Я не уверен, что она нам годится; у нее ведь нет опыта службы на мызе. Если она действительно так хороша, как вы ее описываете, пошлите ее ко мне — или на другую мызу — хотя бы на полгода. Давайте посмотрим, сможет ли она быть равной среди йоменов. Ведь у нас бывали неприятные сюрпризы в прошлом, порой мы ошибались в людях.

— О чем вы говорите, Джурис! Если бы я располагала временем, я бы, может, и послала Пакс к вам. Но у меня нет такой возможности.

Маршал-генерал услышала еще несколько аргументов, но недостаток паладинов был ее главным козырем в споре. В конце она твердо сказала:

— Мы должны иметь кандидатов. Должны. И Паксенаррион будет здесь вместе с остальными, под нашим наблюдением и покровительством. До тех пор, Джурис, пока вы не сможете предложить кого-то лучше, я должна настаивать на ее кандидатуре…

Он нахмурился, но в конце концов кивнул, соглашаясь с ней:

— Хорошо. Пусть будет по-вашему. Но учтите, маршал-генерал, вы берете ее под свою ответственность. И не надейтесь, что она приобретет за короткий срок необходимый опыт. Паксенаррион еще не рыцарь, не забывайте об этом. И у нее нет подготовки, отвечающей нашим требованиям.

Пакс, которую вызвали в кабинет маршал-генерала, ничего не знала о состоявшемся совещании. Она ожидала, что с ней будут детально обсуждать предстоящую церемонию, во время которой она должна стать последователем Геда. Войдя в комнату, она увидела там маршал-генерала, рыцарей-маршалов обоих орденов и нескольких незнакомцев.

— Паксенаррион, позвольте представить вам высшего маршала Коннаута, высшего маршала Суриеста и сэра Амбериона, паладина Геда, прибывшего к нам, чтобы работать в Фин-Пенире. Прошу вас, садитесь.

Пакс села на предложенное место, стараясь унять волнение. Что сейчас произойдет? Неужели что-то плохое? А если нет, то зачем здесь собрались два высших маршала и паладин?

— Вы не изменили своего решения вступить в наше содружество? — спросила маршал-генерал.

— Нет, маршал-генерал.

— Вы по-прежнему готовы относиться к Геду как к своему наставнику так же почтительно, как вы относитесь к Всевышнему?

— Да, маршал-генерал.

— Вы по-прежнему чувствуете, что должны изменить свою жизнь?

Пакс нахмурилась:

— Маршал-генерал, то, что я чувствую, мне трудно выразить словами. Это впервые произошло в Ааренисе, когда я еще служила в отряде герцога Пелана. Я поняла еще тогда, что должна сражаться как-то по-другому, и это решение, маршал-генерал, крепнет в моей душе. Во мне растет уверенность, что я должна вступить в содружество Геда; я верю, что именно здесь я смогу найти свою дорогу и стать таким воином, каким всегда хотела быть.

— Вы говорили маршалу Кедферу в Бреверсбридже, что не хотите сражаться только ради золота, — вы хотите сражаться против зла. Это по-прежнему так?

Пакс кивнула:

— Да, маршал-генерал.

— Паксенаррион, я говорила с маршалом Ченисом и маршалом Кери о ваших успехах, а с этими высшими маршалами и сэром Амберионом — и о ваших прошлых достижениях. Но им хотелось бы услышать об этом от вас самой. Ведь так?

Она выжидательно посмотрела на всех собравшихся. Один за другим они кивнули. Пакс смущенно смотрела на них. Что она должна им рассказать? А если что-то будет не так? Маршал-генерал, стараясь успокоить девушку, накрыла ее пальцы своей ладонью. Пакс вновь повернулась к ней.

— Паксенаррион, вы должны знать… вы — один из лучших молодых воинов в нашем учебном центре. Кедфер был прав, послав вас сюда. Вас по праву можно посвятить в любой из рыцарских орденов, если вы этого захотите.

На какой-то момент она умолкла, и Пакс едва могла дышать от волнения. Наконец маршал-генерал заговорила о самом главном:

— Но есть и другая возможность. Обычно я не делаю таких предложений тому, кто не является последователем Геда, кто еще не доказал свою преданность Геду. Но по докладам, которые я получала, можно судить: в прошлом вы не раз сослужили добрую службу Геду. Внимательно изучив все материалы, наш учебный Совет согласился с этим. Поэтому… согласны ли вы стать кандидатом в паладины?

Пакс от удивления раскрыла рот. Какое-то время от нахлынувшей на нее радости она не могла ни говорить, ни двигаться. Попыталась что-то сказать, но голос был чужим. Лишь со второй попытки ей удалось выдавить из себя:

— Я? Вы спрашиваете меня?.. Согласна ли я быть кандидатом в паладины?

Маршал-генерал ободряюще улыбнулась ей:

— Да, вы. Только поймите правильно: это не приказ. Если вы чувствуете, что не можете сказать “да”, лучше откажитесь. Ваш отказ не повлияет на наше доброе к вам отношение. К тому же некоторые из присутствующих считают, что вам нужно прежде приобрести некоторый опыт.

— Но я… слишком молода! Я… — Слезы застилали Пакс глаза, сердце бешено колотилось, и она боялась, что от волнения вот-вот упадет со стула.

— Да, вы еще очень молоды. К тому же будете новичком среди йоменов. Но если бы мы не были уверены в том, что вы сможете стать паладином, Паксенаррион, мы не предложили бы вам этого. — Маршал-генерал повернулась к Амбериону: — Сэр Амберион, расскажите, пожалуйста, как проходят ваши занятия, пока Пакс обдумывает наше предложение.

Девушка повернулась к паладину — высокому темноволосому мужчине с обезоруживающей улыбкой. По виду он был несколько моложе, чем маршал-генерал.

— Паксенаррион, паладинов-кандидатов обучают так же, как рыцарей и воинов Геда. Каждый кандидат прикреплен к одному из рыцарских орденов, но с ним проводит много времени его паладин-наставник. Обучение интенсивное и достаточно длительное, возможности кандидата проверяют разными способами и к тому же — многократно, потому что любая его слабость может быть использована силами зла. И, даже пройдя через многие испытания, кандидат в паладины может потерпеть поражение, поскольку во время последней проверки ему требуется доказать, что боги даровали ему те силы, которые должны быть у паладина. Из тех, кто начинает готовить себя к этому высокому званию, больше половины так никогда ими и не становятся.

— Но в любом случае этот путь означает отказ от независимой жизни. Паладины присягают на верность Геду, у них нет ничего, кроме собственной одежды и оружия. Они должны отправиться куда бы то ни было по первому требованию Геда и выполнить любые его приказы. Для многих подобные ограничения слишком обременительны, даже у нас, у маршалов, больше свободы в действиях. Поэтому мы и не ждем, что все, кому мы предлагаем стать кандидатами, согласятся на это или закончат обучение. Тех, кто отказывается, мы уважаем не меньше, чем тех, кто согласен на наши условия, — сказала маршал-генерал.

Пакс пыталась сдержать волнение, но в памяти вновь и вновь вставали ее прошлые мечты. Паладин… И перед мысленным взором сразу же возникали сияющие на солнце доспехи, волшебные мечи, удивительной красоты лошади, которые появляются неизвестно откуда в День Испытаний. В этом слове — отзвук старинных песен о великих битвах, о мужестве и подвигах паладинов прошлого.

Девушка вспомнила, как сражались эти отважные воины у стен Сибили. И она тут же представила себя, на великолепной лошади подъезжающей к ферме отца. А следом за ней бегут смеющиеся дети. Ее мать плачет от радости, братья стоят с широко открытыми ртами, а отец, изумленный и понявший наконец, что был не прав, просит у нее прощения.

Пакс заморгала, стараясь отогнать от себя это видение, и прислушалась к словам маршал-генерала, которая говорила о том, что она может изменить свое решение в будущем, если захочет. Но ее решение никогда не изменится, дала себе клятву Пакс. Когда маршал-генерал замолчала, она сказала:

— Благодарю вас за оказанную честь, маршал-генерал. Прошу вас, дайте мне возможность попробовать.

Присутствующие в комнате переглянулись, затем вновь посмотрели на девушку.

— Вы уверены в том, что действительно хотите этого, Паксенаррион?

— Да, маршал-генерал… очень хочу. Мне даже трудно поверить… Ведь я — дочь фермера… и вдруг — паладин-кандидат! — Пакс порозовела от волнения, она с трудом сдерживала рвущийся наружу счастливый смех.

По лицам собравшихся было видно: они хорошо понимают ее состояние. Маршал-генерал, рассмеявшись, мягко сказала:

— Паксенаррион, мы рады, что вы согласились. А теперь позвольте мне объяснить вам, почему возникла такая спешка.

В нескольких словах она рассказала о недостатке паладинов и — что чрезвычайно плохо — об участившихся случаях распространения власти дьявола в нескольких окрестных районах.

— Как видите, мы должны пополнить наши ряды, и как можно скорее. Иначе мы рискуем лишиться оставшихся паладинов. И тогда некому будет воспитывать новых.

— Сколько времени мне придется учиться? — спросила Пакс.

— Это зависит от того, какое положение занимает кандидат. Вам сначала нужно стать рыцарем и лишь затем — паладином. На это уйдет больше года, а может быть, и два. Одна из особенностей — обучение паладинов-кандидатов отдельно от других учащихся. Иногда это продолжается в течение нескольких месяцев, не все кандидаты совершенствуются одинаково быстро. Не удивляйтесь, если кто-то из тех, кто начнет учиться одновременно с вами, окончит курс раньше или позже вас. Другие кандидаты будут давать клятву верности тогда же, когда вы станете последователем Геда.

Таким образом, ваша клятва будет произнесена публично, и это очень важно. Затем, если ничто не помешает… — сказала маршал-генерал.

Но Пакс уже все решила для себя. Решения своего она не изменит, все будет так, как задумано. В этот момент она готова была сделать все, что угодно, лишь бы доказать всем и самой себе, насколько для нее важно стать паладином-кандидатом.

Пакс не чуяла под собой ног от радости, спускаясь вниз по лестнице. Когда она проходила через арку, направляясь к себе в комнату, то чуть не столкнулась с Аргальтом. Незадолго до этого она провела несколько вечеров в компании с ним и его друзьями в расположенной поблизости таверне. Он приветливо улыбнулся Пакс:

— Вас не выгнали, правда?

— Нет.

Пакс раздумывала, имеет ли она право рассказать ему о предложении, которое ей было сделано. Она не знала, нужно или нет держать это в секрете.

— Что ж, это хорошая новость. Не распить ли нам поэтому поводу кувшин с вином?

— Не могу. Мне нужно так много сделать, вы не поверите, Аргальт! — не сдержалась Пакс.

— Погодите-ка… Вам предложили стать паладином-кандидатом и вы вступаете в содружество?

Пакс была потрясена. — Вы знали об этом? Он лишь рассмеялся в ответ:

— Нет… Но на месте маршал-генерала я бы сделал именно так. Что ж, фермерская дочка, я рад за вас. Приехав сюда, вы чувствовали себя очень неуверенно. А помните, что я сказал вам тогда?

Пакс весело тряхнула головой:

— Да, да, помню. Но сейчас мне нужно идти… слишком много дел.

— Понимаю… Что ж, желаю удачи. Я буду болеть за вас. Надеюсь, вы проявите себя с самой лучшей стороны.

Пакс не представляла, как отмечают Праздник Середины Зимы в Фин-Пенире. В родительском доме это обычно бывало так: на столе стояло огромное блюдо с жарким из баранины, разносолы, а под конец пиршества — сладкие пироги. Хорошо поев и закусив, старшие члены семьи начинали рассказывать младшим разные интересные истории. В отряде герцога на празднике тоже было много еды и выпивки, шутки и интересные истории чередовались с играми и музыкой.

Здесь же, едва рассвело, младшие учащиеся выскочили во двор и начали игру в снежки, которая превратилась в настоящую битву. Пакс достаточно было одного взгляда на снежную крепость, чтобы понять: они потратили не менее полночи, чтобы построить ее. Когда главный тренер попытался подавить мятеж, учащиеся схватили его, бросив в сугроб. Спастись из этого плена ему удалось лишь тогда, когда Пакс повела старших учащихся в наступление. Наконец он согласился (позднее Пакс узнала, что таков обычай) принять требования младших учащихся — отныне они имели право взимать пошлину с каждого, кто пересекал двор, независимо от званий и различий.

Те же, кто отказывался платить дань, обстреливались снежками. Некоторых хватали и требовали за освобождение выкуп. После обильного снегопада выдалась отличная погода, и никто не смог бы проскользнуть через двор незамеченным.

Пиршество началось за завтраком. Вместо привычных каши и холодного мяса повара потчевали собравшихся сладкими пирогами с начинкой из меда, имбирными пряниками в форме прямоугольников, горячими колбасками, запеченными в тесто, “жареным снегом” — похожими на кружево сладостями, которых Пакс никогда не видела до этого.

В течение целого дня столы ломились от самой разнообразной еды. Как только тарелки пустели, на столах тут же появлялись новые блюда. Весь день участники праздника играли в разные игры, веселью и шуткам не было конца.

Пакс сказали, что она может быть свободна до середины дня. Она тут же примкнула к всадникам, выехавшим на неоседланных лошадях в заснеженное поле. Там они стали “сражаться” с кольями, врытыми в землю, и друг с другом до тех пор, пока все не попадали в сугробы.

Пакс дольше других удавалось оставаться верхом — благодаря ловкости и тренированности. Но в конце концов незнакомая женщина все-таки свалила ее с лошади. В течение нескольких минут хохочущая девушка никак не могла выбраться из снежного плена. Наконец все вновь уселись верхом и поехали, вытянувшись длинной цепочкой, держась за руки и управляя лошадьми ногами. Вскоре они все вновь оказались в снегу и, еще немного повозившись, решили вернуться обратно.

Жаркое и хлеб соседствовали на столах с конфетами. Пакс наполнила свою тарелку жареной свининой и бараниной, добавив к этому блюду полбуханки хлеба. В столовую вошли несколько младших учащихся с раскрасневшимися от холода лицами. Сзади показались гномы, которых Пакс уже встречала раньше. Они увидели девушку, приветливо помахали ей и подошли поближе, чтобы сесть напротив.

— Вы уже выздоровели, Паксенаррион, дочь Дортана, из Трех Пихт? — спросил Белкис.

— Да. Но врачи не разрешают мне пока принимать участие в состязаниях, — ответила Пакс.

— Мы слышали, вы собираетесь вступить в содружество. Это значит, вы будете кровно связаны с остальными, не так ли? — сказал Белкис, отправляя себе в рот кусок мяса.

Прежде чем Пакс успела открыть рот, женщина, которая недавно вываляла ее в снегу, опустилась на соседний стул и ответила гномам:

— Нет, не так. И запомните: ребенка не спрашивают о делах отца.

К удивлению Пакс, гномы вспыхнули от смущения. Она посмотрела на сидевшую рядом женщину с интересом:

— Вы — та, кто…

Ее соседка по столу усмехнулась и взяла с подноса сладкий пирог.

— Да, это я свалила вас в снег. Между прочим, меня зовут Кеми. Именно так меня здесь все называют, хотя мое настоящее имя — Рахель, если это, конечно, вам интересно.

Затем она сказала что-то гномам на их языке. Белкис, казалось, был немного испуган, но темноволосый карлик только рассмеялся. Пакс внимательно рассматривала Кеми — Рахель. Она была невысокой и смуглолицей и немного напомнила ей Канну.

— Почему вас называют Кеми, если ваше настоящее имя — Рахель? — спросила Пакс.

— А, вы об этом!.. Это началось с тех самых пор, как я только оказалась здесь. Многие начали дразнить меня за то, что я была паладином, но поклонялась Кемвину, а не Геду.

— Вы — паладин? — Пакс не думала, что паладины бывают такими беззаботными. Кеми казалась ей чуть ли нелегкомысленной.

Кеми засунула остатки пирога в рот и заговорила, даже не удосужившись прожевать его:

— Да. Я стала паладином, когда была еще молодой и взбалмошной. Не буду рассказывать вам, как это произошло, вам это не нужно. Здесь же меня сначала называли Кемвинна, но это имя слишком длинное. И впоследствии я превратилась в Кеми… А вы кандидат в паладины, правда?

— Буду после сегодняшней ночи, — сказала Пакс.

— Я так и думала… Хорошо, что вы уже познакомились с этими каменными братьями…

— Да нет, по-настоящему… — начала было Пакс, но Кеми оборвала ее:

— Насколько я понимаю, вы знакомы с ними лучше других. Белкис Белтиссон, я не буду больше говорить на языке гномов, поскольку эта леди не знает его. Позвольте лишь заметить: тот союз, в который она вступает сегодня ночью, не ставит на первое место узы крови.

— Как же так? Ведь это же содружество Геда.

— Да, конечно. Но содружество Геда подразумевает кровные узы с каждым йоменом, сэр гном, но не как-то иначе.

— Но ведь брат брата — тоже брат. Именно это и связывает клан воедино, составляет его кровные узы, — настаивал гном.

— У гномов — да. Но у людей по-другому. Связь существует между наследником и каждым учащимся, но не между членами клана, — сказала Кеми.

— Но ведь их нельзя отделять друг от друга. Если наставник связан с каждым воспитанником, то тот кровно связан со всем кланом, — возразил Белкис, сверкнув глазами.

В это время заговорил второй гном — впервые за все время их беседы:

— Леди Кеми, думаю, вы знаете меня. Я — Белкон, сын Текиса, который был сыном Кедаса, сын по матери Федрин Хересдоттер, сын сестры Гальденакс. Но этой леди я не называл своего полного имени.

Тембр его голоса был довольно высоким. Впрочем, такой вполне мог быть и у обычного человека.

Кеми вежливо кивнула в ответ, Пакс сделала то же самое. Она сомневалась, нужно ли ей опять называть свое имя.

— Вы говорите, эта леди тоже будет паладином, как и вы?

— Да, — ответила Кеми, бросив быстрый взгляд на Пакс.

— В прошлый раз, когда мы видели Паксенаррион, дочь Дортана, она поранилась боевым топором, но не получила никакой помощи от маршала. Это, насколько я понял, была немилость или наказание. Но быть кандидатом в паладины — большая честь. Как же все это понимать?

Пакс вспыхнула от смущения. Она не знала, насколько Кеми осведомлена о том, что с ней случилось за последнее время. Но вопрос повис в воздухе, и нужно было как-то на него ответить.

— Сэр… сэр гном, я ведь говорила вам тогда, что маршал не был ко мне несправедлив… — начала она, стараясь разговаривать с гномами так же, как это делала Кеми.

— Но нам показалось, что был. Возможно, вы не поняли этого, будучи “недрос”.

Услышав это, Кеми поперхнулась едой и погрозила гномам пальцем. Пакс, несколько растерявшись, продолжила:

— Нет, я же говорила вам: маршал считал, что я приобрела большой опыт на тренировках, но ничего не дала взамен.

Гномы кивнули, и она поспешила развить свою мысль:

— Мне сказали, что если я хочу и дальше оставаться здесь, то мне необходимо взять на себя определенные обязательства. Я и сама хотела этого, даже если бы мне и не разрешили остаться. Потому что это, я считаю, совершенно правильно…

— “Правильно”… Вы в этом действительно убеждены? — ворчливо спросил Белкон.

— Да, она знает, о чем говорит. “Недрос”, действительно! — прервала его Кеми.

— Что это такое? — спросила Пакс.

— Надеюсь, они назвали вас так не для того, чтобы нанести вам оскорбление и обвинить в трусости, — сурово сказала Кеми.

Оба гнома наперебой заговорили, пытаясь оправдаться.

— Это не то, что мы…

— Мы не то имели в виду…

Белкон шикнул на своего друга, чтобы заставить его замолчать, и продолжил:

— Леди Кеми, разумеется, мы не думаем, что леди Паксенаррион может чего-то испугаться. Нет… одни и те же слова не всегда имеют сходное значение для людей и гномов. И если мы ошиблись, подумав, что кто-то поступил несправедливо по отношению к этой милой леди, а это было не так, то мы просим прощения. Мы рады, что к ней относятся здесь с должным почтением и она связана узами кровного родства с кланом, который мы уважаем.

Пакс испытывала сильное смущение, Кеми повернулась к ней с излишне подчеркнутым вздохом:

— Я советую вам принять их добрые пожелания, извинения и быть довольной от сознания того, что вам удалось приобрести друзей-гномов. Они действительно не хотели обидеть вас, назвав трусливой в том смысле, который придаем этому слову мы, люди.

Пакс улыбнулась им в ответ:

— Господа, я не знаю значения слов в вашем языке, но благодарю вас за добрые пожелания.

Гномы, казалось, были довольны тем, что она на них не сердится.

— Очень хорошо. И если вы по-прежнему хотите как следует научиться сражаться боевым топором, мы готовы помочь вам в этом, — сказал Белкон.

Пакс кивнула:

— Если мне позволят немного отклониться от основных занятий, я попрошу вас об этом.

В этот момент к ней сзади подошел Эрис Марракан с друзьями. Он переминался с ноги на ногу, пока девушка наконец не повернулась к нему.

— Пакс! Я… я принес вам кое-что.

Девушка взяла у него из рук аккуратно сшитую небольшую кожаную сумку, обрамленную бахромой и украшенную крошечными раковинами.

— Эрис… вам не следовало этого делать… Она, должно быть, очень дорого стоит…

Он пожал плечами:

— Не так уж и дорого. Во всяком случае, Руфен сказал мне, что у паладинов никогда не бывает денег и они не могут ничего себе купить. Поэтому я и подумал: может быть, вы сохраните ее… на память о нас.

— Я всегда буду помнить о вас, Эрис. Спасибо, я буду беречь ваш подарок как самую большую драгоценность, — сказала Пакс. Она уже знала, что будет хранить в этой сумочке красную лошадку Сабена и медальон Канны. Эрис наконец ушел, и Пакс встретилась глазами с Кеми.

— Наши дела обстоят не так уж плохо, как это может показаться. Мы, паладины, не становимся богатыми людьми, но иногда все же можем позволить себе купить пирог с вареньем, — сказала Кеми.

— Что ж, хорошо. Правда, я предпочитаю пироги с грибами, — отозвалась Пакс.

— Тогда молитесь, чтобы вас не послали на мызы, расположенные к западу отсюда. Там можно ноги себе стоптать, но не найти ни одного гриба, — рассмеялась Кеми.

— А когда мы должны нести службу на мызах? — поинтересовалась Пакс.

— Как раз перед испытаниями. Вам может показаться это странным — вы ведь никогда не работали на мызе? Что ж, тогда это для вас особенно важно. Мы все должны знать, с какими трудностями сталкиваются маршалы.

— Кеми! — раздался вдруг чей-то громкий возглас.

Зал быстро наполнялся замерзшими участниками празднества, которые пришли сюда погреться и подкрепиться. Пакс испугалась за Кеми, когда увидела, что тренер схватил ее за плечи и что было силы встряхнул.

— Бог ты мой, а я думал, что вы все еще в Ашеле!

— Во время праздника? Господин Ченис, даже Всевышний не удержал бы меня в Ашеле в лучший день в году!

— Понимаю. Вы уже закончили все дела или только в отпуске?

— Закончила. Благодарение Геду за это. Если бы я опоздала сюда на праздник и на посвящение кандидатов в паладины, я бы лопнула от огорчения.

— Я хотел спросить, не споете ли вы нам и хорошо ли вы повеселились, Кеми? — спросил сэр Амберион, который вошел в зал вслед за тренером. Кеми посмотрела на Пакс:

— Как я повеселилась, спросите Паксенаррион… я опрокинула ее в снег пару раз в это утро.

Пакс не смогла сдержать улыбку:

— Только один раз…

— Да? А кто же пнул ногой в бок вашу черную кобылу, так что она шарахнулась в сторону? Вы тогда, помнится, свалились с нее.

— Так это тоже были вы? — засмеялась Пакс вместе с остальными.

— Конечно… Если у меня настроение петь? Да я, я могла бы петь и дуть в свирель в одно и то же время!

Вновь раздался взрыв хохота, и Пакс увидела, как кто-то побежал в другой конец зала за инструментом. Она видела, как Кеми отодвинула мешавший ей поднос и взобралась на стол. Представление вот-вот должно было начаться, но кто-то тронул плечо Пакс. Она обернулась и увидела, что ее зовет тренер. Вздохнув, Пакс вышла из зала вслед за ним.

Остаток дня она провела в приготовлениях к ночной церемонии. Пакс собиралась надеть серый костюм, в котором обычно приходила на тренировки, но коридорный передал ей белую накидку паладина-кандидата. Девушка должна была выучить наизусть строки клятвы, и она некоторое время провела в главном зале, занимаясь медитацией.

Когда стали собираться зрители, небольшую группу находившихся здесь учащихся провели в совершенно пустую небольшую комнату по соседству. У Пакс от волнения пересохло во рту. Стоявшие рядом с ней последователи Геда не были паладинами-кандидатами. Это были младшие йомены, которых их маршалы удостоили чести дать клятву на Празднике Середины Зимы, чтобы стать старшими йоменами. Большинство из них было в том же возрасте, в котором Пакс покинула родной дом, то есть восемнадцать-девятнадцать лет. Они смотрели на девушку несколько испуганно. Как и она на них.

Громко и призывно зазвучали трубы, и церемония началась. Открылись двери, и высшие маршалы Коннаут и Суриест вызвали их в главный зал. Зал был ярко освещен сотнями свечей. Все те, кто должен был давать клятву в эту ночь, встали по обеим сторонам широкого центрального прохода. Вместе с остальными стояла там и Пакс — как раз перед помостом.

Звуки труб умолкли, и за ними послышалась мелодия арф. Затем вновь зазвучали фанфары, приветствовавшие маршал-генерала. Она была великолепна — в белой накидке, наброшенной на плечи, с полумесяцем Геда, вышитым серебром. За ней следовали другие высшие маршалы. Их одежда была обычных для Геда цветов — синего и белого. Сзади шли гости, удостоенные чести присутствовать на церемонии: два маршала Фалька, в длинных одеяниях рубиново — красного цвета и в украшенных золотом шлемах. Затем следовал меченосец, облаченный в черные, расшитые серебром одежды. Его Пакс видела когда-то в Ааренисе. Шествие замыкали семь паладинов и их помощники. Каждый из них был в полном вооружении. Как самую драгоценную реликвию, они несли знамя Геда.

Пакс наблюдала, как они шли по проходу, и сердце ее часто билось от волнения и радости. Все происходило именно так, как она представляла себе в Трех Пихтах, — музыка, яркие цвета, торжественность. Девушка сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться. Она узнала сэра Амбериона и леди Кеми, но остальных паладинов она не знала. Те, кто должен был давать клятву, взошли на помост и расположились в его дальней части. Затем трубы умолкли, и в наступившей тишине раздался ясный и чистый голос маршал-генерала. Она обратилась к присутствующим со старинным приветствием:

— В темноте и холоде зимы.

Когда все застыло в мире кроме смерти и страха,

Возрадуйтесь, храбрые! Я вызываю свет! “Я вызываю свет!”

— эхом откликнулся зал. Казалось, задрожал воздух от этого дружного многоголосья.

— Из темноты — свет. Из тишины — песня.

Из смерти солнца рождается новый год.

Пакс едва слушала слова этого приветствия. Она их знала лучше многих, кто стоял сейчас рядом с ней. Когда она была еще совсем маленькой, дедушка говорил их ей.

— Из холода — огонь, Из смерти — жизнь.

Из страха — мужество, обращенное в новый день.

Вместе с другими она повторяла слова приветствия. Затем все вместе они подняли сначала одну руку, а потом другую, словно бросая вызов гибели солнца и приветствуя его восход.

— В темноте ночи ярко сверкают звезды,

Из великого страха появляется великое мужество.

В середине зимы происходит рождение мира,

Хвала Всевышнему за это!

Эти слова они повторяли несколько раз в течение церемонии, до рассвета следующего дня, и Пакс вспоминала свою жизнь, год за годом. Каждый раз, пока был жив дедушка, они торжественно отмечали Праздник Середины Зимы. Так же торжественно и с верой в могущество высших сил.

Ее мысли прервал голос высшего маршала:

— Йомены Геда, среди нас есть те, кто мечтает вступить в содружество Геда. Следуя нашим древним обычаям, мы подвергнем их испытанию на верность, а когда они пройдут его, вы станете свидетелями их клятвы.

— Да будет так с благословения Геда, — последовал ответ. Пакс вдруг стало холодно и захотелось потереть руки, чтобы согреться.

— Пройдите вперед те, кто будет сейчас присягать на верность содружеству Геда, — сказала маршал-генерал. Вместе с теми, кто стоял рядом с ней, Пакс выступила в центр зала. Сейчас они поднимутся по ступеням и предстанут перед маршал-генералом для обмена ритуальными поклонами. Пакс чувствовала, что для нее это нечто большее, чем просто обряд.

Пакс услышала, как назвали ее имя. Она быстро поднялась по ступеням вверх. На все вопросы она ответила четко и уверенно: да, она признает Геда слугой Всевышнего, покровителем воинов, защитником обездоленных. Она клялась быть верной законам Геда и повиноваться “всем маршалам и законной власти”. Больше вопросов ей не задавали, и девушка повернулась лицом к маршал-генералу. Та протянула ей два одинаковых шеста.

Пакс взяла один из них, обратившись про себя с молитвой к Всевышнему. Маршал-генерал улыбнулась и сделала в ее сторону глубокий выпад. Пакс отскочила и попыталась нанести встречный удар. Шесты затрещали. В следующее мгновение она получила тычок в бедро и, собравшись с силами, попыталась стукнуть маршал-генерала по руке. Но шест задрожал в руках Пакс и, со свистом рассекая воздух, опустился у ее ног. Удар же маршал-генерала был точным. Ее шест опустился на голову Пакс, прежде чем та успела отскочить в сторону. Затем маршал-генерал отступила назад, поклонилась и с улыбкой приветствовала девушку.

— Добро пожаловать, йомен Геда, в его воинство, — сказав это, она повесила медальон Геда на шею Пакс.

Девушка поклонилась в ответ, как ее и учили перед церемонией.

— Я горжусь, маршал-генерал, тем, что вы приняли меня в содружество Геда.

Затем она спустилась с помоста и подошла к тренеру, который помог ей облачиться в плащ кандидата.

Паладины-кандидаты были представлены как раз перед рассветом, после того как закончилась церемония, прославляющая маршалов и паладинов, убитых в прошлом году. Все выглядело, как показалось Пакс, очень просто: кандидатов просто назвали по именам и представили зрителям. Затем объявили, к какому рыцарскому ордену и паладину-наставнику прикрепляется каждый из них.

Вспоминая события предыдущего дня, Пакс надеялась, что ее наставником станет Кеми, но вместо этого ее повел за собой Амберион. Как она узнала чуть позже, Кеми была назначена наставником йомен-маршала, прибывшего откуда-то с Восточных гор. Пакс не знала близко ни одного из кандидатов, и только четырех из них она видела раньше. Остальных прислали сюда с отдаленных мыз.

У нее оставался еще один день полной свободы. И этот второй день Праздника Середины Зимы был таким же чудесным, как и первый. Когда настал вечер, она упала на кровать совершенно обессиленной, но такой счастливой, какой уже давно не была.

Глава XXIII

Почти сразу же, как Пакс стала паладином-кандидатом, она переселилась в новое жилище. Оно находилось в южной части главного здания, где размещались паладины. Девушка не ожидала, что ей опять предоставят отдельную комнату, но Амберион объяснил ей:

— Отныне вы почти все время будете проводить за занятиями. Поэтому вам потребуется уединение. Позднее, когда вы будете искусны в медитации, то сможете управлять собой даже тогда, когда вокруг будет шум и гам. Но новичкам все же лучше учиться, не отвлекаясь.

Пакс молча кивнула в ответ. Она побаивалась своего наставника, ей было трудно поверить в то, что он и Кеми принадлежат к одному ордену. Паладин казался ей мрачным и замкнутым.

Девушка быстро распаковала свои вещи, удивляясь немного тому правилу, что наставник должен увидеть все, чем она владеет. Но на это, как он объяснил, тоже была причина. Паладины должны быть готовы отправиться куда угодно в любое время и вынести любые трудности и лишения. Те, кто дорожит накопленными сокровищами, имеющимися запасами пищи, даже друзьями, могут стать хорошими маршалами или рыцарями, но только не паладинами. Поэтому с самых первых дней они должны избегать любых излишеств.

Пакс все поняла, но она не могла представить, что найдется кто-нибудь, кто предпочтет красивую одежду или украшения возможности быть паладином. Когда она сказала об этом Амбериону, он снисходительно усмехнулся:

— Но я не раз видел подобное. Всегда у человека бывает что-нибудь такое, с чем трудно расстаться, И это необязательно что-то материальное. Зачастую бывает трудно пойти наперекор своим привычкам, образу мыслей. Возможно, для вас это самое обычное дело, но многие рассуждают иначе. Никто не проходит через подобные испытания без борьбы. Затем он внимательно осмотрел имущество Пакс и разрешил, чтобы она оставила у себя красную лошадку Сабена и медальон Канны. Подарок же Эриса, оружие, сверкающую кольчугу — все это нужно сдать на хранение. Затем он спросил:

— У вас есть деньги? Золотые или серебряные монеты? Пакс протянула ему тяжелый кожаный мешок, который она привезла из Бреверсбриджа:

— Вот. И еще некоторая сумма находится на счету в Тсайе.

Амберион удивленно поднял брови:

— А маршал Кедфер знал, сколько у вас золота?

Пакс мысленно вернулась в Бреверсбридж. Стараясь восстановить картины прошлого, она поняла, что многое уже стерлось из памяти.

— Не знаю. Я рассказывала ему о том, где я нашла эти сокровища. Он видел драгоценности, которые я подарила мызе, и знал, что у меня есть деньги, необходимые на еду, жилье и одежду.

Амберион нахмурился, а Пакс стала теряться в догадках, что же она сделала не так.

— А вы знали, что большинство рыцарских орденов взимают с новичков плату за обучение, которая передавалась нуждающимся кандидатам? — спросил он.

Пакс отрицательно покачала головой. Она полагала, что обучение оплачивается из денег, поступающих с мыз. Амберион тем временем продолжил:

— Возможно, Кедфер думал, что вы станете последователем Геда, поэтому он и не упоминал об этом. Но, будучи паладином, вы не можете держать при себе такое богатство. Мы обязаны сохранить все это для вас — на тот случай, если что-то изменится. Но пока вы здоровы и называетесь паладином — нет…

— Вы имеете в виду, что я в долгу перед Фин-Пениром? — спросила Пакс.

— Не совсем. Мы не потребовали с вас никакой платы. Естественно, что возьмешь с дочери фермера, у которой ничего нет? Но мы вправе брать деньги с того, кто может заплатить. Что вы собирались делать со всем этим? — Он переложил мешок из одной руки в другую.

Пакс стала вспоминать о своих планах и мечтах, которые у нее были, когда она уезжала из Бреверсбриджа.

— Я послала деньги своей семье, чтобы вернуть долг за мое приданое. В дальнейшем я собиралась послать большую сумму, если бы стала рыцарем. Ведь тогда я всегда бы смогла заработать на жизнь сама. И, кроме того, я подумывала о новом седле для Сокс — моей черной лошади.

Он медленно кивнул:

— Вы подумали о том, что необходимо иметь воину, и о семье. Ваши родные — бедные люди, Паксенаррион?

— Нельзя сказать, что они по-настоящему бедны. Я видела, что некоторые семьи живут гораздо хуже. У нас и не было много еды, но мы не голодали. Мы всегда имели необходимую одежду и огонь зимой. Но на большее денег не было почти никогда. Мне понадобились годы, чтобы скопить несколько медяков, с которыми я ушла из дома. А ведь с родителями остались дома другие дети, которых нужно вырастить и поставить на ноги… Но сейчас я здесь… и, если я паладин, мне не понадобится седло, не так ли? Кто-то другой возьмет Сокс. Мне не надо будет искать работу. Скажите мне, сэр, какую плату нужно внести за обучение? Оставшиеся деньги я отправлю родным, и с этим будет покончено.

Амберион широко улыбнулся ей:

— Вы приняли верное решение. И все-таки… пожалуй, лучше будет, если вы согласитесь отдать все содержимое этого мешка нашему сообществу, а семье пошлете то, что осталось на счету?

— Но на счету больше, чем в этом мешке, — сказала Пакс.

— Это не имеет значения. Мы не собираемся роскошествовать за счет фермеров. Так… А это что? — С этими словами он извлек из мешка небольшую связку истертых и порванных старых свитков.

— Даже не знаю, откуда они. Я нашла их среди своих вещей после того, как побывала в Заколдованном подземелье. Я собиралась спросить о них Амброса, но после ограбления торгового каравана как-то забыла о них. Мне не удалось прочитать эти свитки, когда я нашла их. Возможно, сейчас… — сказала Пакс и стала разворачивать один из них. Древний пергамент затрещал.

Амберион взял свиток из рук Пакс и стал внимательно разглядывать полустершийся шрифт.

— Свиток очень старый, Паксенаррион, и мы должны быть осторожны, иначе он рассыплется на кусочки. Вот это да!.. Как вы думаете, что это такое? — Он пододвинул свиток поближе к Пакс.

— Я не уверена. По-моему, здесь написано, что… Гед приехал в эту деревню, где был… был… это слово — “рыцарь”?

— Я думаю — да. Полагаю, это рыцарь из королевской свиты, а там они… у них что-то случилось, и он просил благословения у Всевышнего… Где, вы сказали, вы нашли эти свитки? — спросил Амберион.

— Я не находила их сама. После сражения под землей я вновь оказалась на поверхности… не знаю уж как… и рядом со мной лежала куча каких-то вещей. Сначала я была слишком слаба, но потом… я все-таки разобрала эти вещи и нашла эти свитки. Я попыталась прочитать их, но ничего не поняла — шрифт какой-то странный.

Амберион, казалось, о чем-то задумался.

— Да, это так. Пакс, вам они вряд ли пригодятся. Но мне кажется, сами по себе эти свитки очень ценные. Они древние, очень древние… что-то подобное я изучал в архивах. Вы разрешите архивисту просмотреть их?

— Конечно. Я была бы рада узнать, что они представляют собой и почему Заколдованное подземелье отдало их, — сказала Пакс.

— Я рад, что вы сохранили их. Если это действительно старые копии записок Луапа…

— Луап? Он был другом Геда?

— Да. Большинство сведений о Геде почерпнуто из хроник Луапа. Этот свиток, должно быть, часть его рассказа о битве у Морского Луга. Это все? Что ж, хорошо. А теперь позвольте спросить о вашей лошади, — как вы называете ее?

— Сокс, — пробормотала Пакс и покраснела, но Амберион не подал виду, что заметил ее смущение.

— Что же, на мой взгляд, неплохое имя. А вы знаете, что, если вы пройдете через все испытания, у вас будет верховая лошадь?

Пакс кивнула. Она слышала неоднократно, что у паладинов, после испытаний, появлялись оседланные верховые лошади, которые ждали их во внутреннем дворике. Никто не знал, как они оказывались там, никто не видел, откуда они брались.

— Но пока вы можете использовать для тренировок свою Сокс. Но когда вы пройдете испытание, наш орден заберет у вас лошадь, если, конечно, вы не захотите продать ее.

— Да, сэр.

— Отнесите вещи, которые вам не нужны, на хранение управляющему и возвращайтесь обратно. Вам предстоит встреча с паладинами и кандидатами.

В течение нескольких следующих дней Пакс ничего не слышала о свитках. Она была очень занята. Ее нынешние занятия весьма отличались от тех, которые были у нее раньше. Вместо практических упражнений с оружием или военной теории она занималась теперь историей и географией, вникала, когда, где и почему появились люди.

Дни напролет Пакс штудировала законы, статью за статьей постигала кодекс Геда. Постепенно она все больше и больше узнавала об окружающих землях, о привычках и убеждениях живущих на них людей.

Словно наяву, она видела, как семья ее отца обосновалась немного к северу от основных торговых путей. Земляки Пакс верили во Всевышнего и Богиню Мира, но чтили также Гутласа, божество кочевников, и Степного Коня. Их пограничные камни и обычай их устанавливать пришли из Аарениса; фея, для которой она собирала цветы каждую весну, называлась от Бреверсбриджа до Трех Пихт и на юге Вальдайра одинаково — Пири. А в Ааренисе добрые феи не имели собственных имен.

Она узнала, что в Лионии, где эльфы и люди управляли королевством совместно, права людей на землю были временными. Любое изменение могло произойти только с согласия престола.

Гномы обитали в скалах и внутри гор, и их мало заботило, кто путешествовал по поверхности земли. Вся собственность гномов находилась под охраной весьма запутанного закона. И любой шаг чужеземца по их владениям без разрешения на то свыше расценивался как преступление.

Даже на землях, которыми владели люди, законы о собственности были совершенно разными. В Тсайе, где земля даровалась престолом в награду за воинскую службу, ею владели не те, кто в поте лица своего ее обрабатывал. Но в Финте почти все фермы принадлежали фермерам.

Высший маршал Геррис рассказывал им о богах, о силах добра и зла. Пакс узнала, что Ачрия, Владычица Паутины, была неизвестна в Ааре. А это доказывало, как считал маршал Геррис, что Ачрия — незначительное божество. Потому что всемогущие боги имели власть везде и были известны во всем мире.

Лиарт, с другой стороны, в древнем Ааре был известен. Но его не знали бродяги с севера и моряки, пока они не встретились с людьми из Аарениса. Пакс узнала также, что ее страх перед киакданами был совершенно напрасным и она по ошибке принимала их за киакномов. А это была раса, связанная с эльфами, но посвятившая себя служению дьяволу. Киакданы же, объяснил им Геррис, наоборот, были добрыми существами. Главные силы зла маршал Геррис называл по именам. Это были Нелда Безымянный и Гитрес.

— Они оба обладают разрушительной силой. Их цель — довести человека до отчаяния. Они убеждают его в том, что надеяться ему не на что, до тех пор пока не уничтожат его до конца. Никогда не верьте им. Эльфы называют их А-Иниси, разгадывающие Песню Певца.

— Но их всего двое? — спросил Хербин, йомен-маршал, которому помогала Кеми.

В ответ высший маршал Геррис лишь пожал плечами:

— Никто из людей не знает этого наверняка, Хербин. Никому из людей и не нужно этого знать. Я думаю, но это лишь мое собственное мнение, что существует всего лишь одна злая сила и она появляется в том облике, который вызывает у нас наибольший страх. Кто-то боится потерять славу, кто-то — жизнь. Все смертные чего-то боятся. Можно и в поисках бессмертия сотворить большое зло. Хоть и неумышленно. Трудно верить в то, что Всевышний будет помнить о вас и вознаградит за праведную жизнь, трудно рисковать славой или делом всей жизни, когда тебя подстерегает опасность.

Поощрялось, кроме всех остальных занятий, стремление кандидатов к изучению языков. Пакс давно уже заметила, что во время своих странствований она с легкостью запоминала фразы из чужих языков. С тех пор как она подружилась с эльфами и гномами в Фин-Пенире, Амберион настаивал на том, чтобы Пакс проводила свободные вечера вместе с ним, говоря на их языках.

Сначала все ей давалось легко. Пакс могла задать вопросы о еде и напитках, вежливо поприветствовать своих друзей. И все это лишь после нескольких уроков. Но чем больше она хотела сказать, тем с большими трудностями сталкивалась. Такой простой, казалось бы, вопрос, как “Откуда вы родом?”, ей задать было уже нелегко. Гномы с большой готовностью пытались помочь Пакс, но даже их объяснения не всегда помогали ей.

Однажды вечером Белкон попытался поговорить с ней о порядках, существующих в кланах гномов. Он предложил начать с Гальденаксов.

— У Гальденакса есть два сына и дочь.

— Да, но…

— Подождите. Гальденаксы, жившие прежде, имели сестру. А у нее в свою очередь был сын. Поэтому нынешний Гальденакс приходится сестринским сыном тому, прежнему.

— Вы имеете в виду, он — племянник? — нерешительно спросила Пакс.

Белкон нахмурился:

— Нет-нет. На языке людей племянник — это сын брата или сестры, ведь так? У нас так называют только сына сестры, сын брата принадлежит к материнскому клану.

Пакс показалось это странным, и она спросила, почему у гномов такой порядок.

— Итак… У Гальденакса нет сестры, только брат. А у брата нет сыновей. Но есть дочь. Это ясно?

Пакс кивнула. Но ей все еще нелегко было разобраться в этих сложных правилах. У семейства Гальденаксов был брат, у которого имелась дочь. И у них самих были два сына и дочь.

— Поэтому он будет передавать по наследству титул или сыну дочери своего брата, или своему старшему сыну, или сыну своей дочери.

— Но почему не своему собственному сыну? — спросила Пакс.

— Потому что он не его крови. Сын его сына не принадлежит к его собственному клану, как видите. На это имеет право лишь сын его дочери, — сказал Белкон.

— Но почему тогда не передать титул его дочери? — вновь задала вопрос Пакс.

— Что? Чтобы она была Гальденакс? Нет… это расколет скалу. Ни одна девушка из племени гномов не владеет холодным оружием.

— Они не сражаются?

— Я этого не говорил. Они не умеют обращаться с обычным холодным оружием, но для них выковываются клинки из специальной стали. Должен сказать вам, леди, вы не сможете долго сопротивляться девушке-воину из племени гномов на ее собственной территории.

Пакс вновь начала задавать вопросы, как называются те или иные вещи, явления.

С эльфами проблема была несколько в другом, но преодолеть ее было в равной степени трудно. Многие ее вопросы были просто проигнорированы. На другие она все же получила ответы на языке эльфов, который поразил воображение Пакс чудным звучанием.

Адхиел с удовольствием учил ее песням и поощрял стремление девушки проникнуть в тайны этикета эльфов. Но когда она захотела узнать больше о самих волшебниках, ей было сказано:

— Леди, деревья познают воду, впитывая в себя дождь, а звезды узнают ночь благодаря своему свету.

Пакс было нетрудно произносить и запоминать слова, но ее попытки связать их в предложения заканчивались неудачей, хотя Адхиел и не раз хвалил ее за старательность.

Она также многое узнала и от паладинов. Многие кандидаты, в том числе и Пакс, думали, что быть преданным воином Геда — значит приобщиться к огромной тайной власти и быть непобедимым в поединке с любым врагом.

Но наставники-паладины разъяснили им, что, хотя паладины и должны быть умелыми в борьбе, это лишь небольшая часть их возможностей и достоинств. И они не должны специально искать поединков или битв.

— Паладины доказывают, что мужество и отвага возможны и в наши дни. Легче легкого отдать душу дьяволу.

Война ужасна — Пакс, например, хорошо это знает, — сказала однажды Кеми. А Пакс вдруг под влиянием ее слов вспомнила худшее из того, что она видела в Ааренисе: мертвого младенца в Ротенгри, задушенного старика-фермера, смерть Ферраульта, пытки, которым подвергал людей Алюред.

— Мы говорим, что это не мир, когда царствует жестокость, когда бандиты грабят фермеров и ремесленников, когда ребенок может быть отдан в рабство, а старики доведены до голодной смерти. И никто не борется против такого произвола. Да, это не мир: это порабощение, власть дьявола. Мы никогда не начинаем ссор первыми, мы никогда не показываем наше воинское искусство, чтобы сорвать аплодисменты. Но мы, последователи Геда, защищаем слабых и обездоленных. Своим примером мы показываем, что человек может броситься в схватку с дьяволом, чтобы не страдали ни в чем не повинные люди. Иногда же нам удается победить злые силы без борьбы, никого не убивая при этом. И это прекрасно.

— Но мы прежде всего воины, — возразила Пакс. И тут же пожалела о сказанном. Она уже заметила, что остальные кандидаты, будучи членами содружества в течение нескольких лет и прослужив на мызах, придерживались других взглядов. Сейчас они все повернулись к ней, а Кеми пристально посмотрела на Пакс.

— Да. Иногда злые силы идут на людей войной. И тогда мы должны пойти в бой во имя справедливости и повести за собой остальных. Вы никогда не задумывались над тем, почему паладины такие приятные и милые? — спросила Кеми.

Этот вопрос показался Пакс несколько странным. Кеми окинула всех насмешливым взглядом и продолжила:

— Это важный вопрос. Мы прибываем в город, где, возможно, уже много лет царит беспорядок. Может быть, там есть отряд последователей Геда, а может быть, нет. Но люди напуганы, они уже потеряли веру друг в друга, в самих себя. Мы ввергаем их в опасные предприятия; некоторые могут быть убиты или ранены. Почему же они должны верить нам?.. Причина тут может быть одна: мы вызываем доверие. И поэтому люди добровольно последуют за нами. И именно поэтому мы с большим желанием выберем в кандидаты-паладины популярного йомена-маршала, чем самого хорошего воина на мызе.

Пакс посмотрела по сторонам, стараясь угадать, что думают об этом ее товарищи. Их лица были задумчивыми и несколько удивленными. Некоторые, вероятно, никогда не думали об этом раньше. Сама же Пакс, вспомнив паладина, увиденного в Ааренисе, поняла, что она поверила ему тогда сразу же, безоговорочно. Хотя находившийся с ним маршал и раздражал ее.

— Но вы знаете, если кто-то хочет совершить зло, это может быть очень опасно для окружающих. Мы выбираем тех, у кого есть дар лидера, кто сможет повести за собой людей, и они пойдут за ним с радостью. Но мы должны быть уверены, что вы никогда не используете этот дар во зло. И еще: поскольку мы приходим и уходим, мы предъявляем требования к тем, кому мы помогаем, хоть и недолгое время. Мы показываем маршалам то, что можем, — номы оставляем их, дав работу на годы.

— Легенда гласит, что паладинам была дана власть свыше. В действительности так и было. Каждому из нас дана сила. Но не все обладают ею в равной степени. Любой паладин может вызывать свет. Это не тот огонь, который освещает все вокруг, сгорая. Это настоящий свет, действительно существующий, — его даже можно увидеть. Он бывает достаточно ярким, — сказал Амберион и кивком головы попросил Кеми продемонстрировать это. Она тут же словно поймала пучок света — слишком яркого, чтобы долго смотреть на него. Когда он наконец погас, все присутствующие заморгали, давая отдых глазам.

Амберион тем временем продолжал:

— Более того, некоторые паладины… но не все… могут вызывать свет, который разливается по всему полю битвы. Долг и могущество паладина состоят в том, чтобы говорить правду о добре и зле и объяснять, для чего нужен наш свет. Иногда мы используем его, чтобы доказать нашу силу, номы никогда не должны пользоваться им для собственных удобств или удовлетворения гордыни.

— Но как вы создаете этот свет? — спросил один из кандидатов, Клевис.

— Мы не создаем его. Мы вызываем его именем Геда. Позже вы тоже получите эту власть. Но вам придется немного подождать. Эту способность вы приобретете только тогда, когда станете настоящими паладинами, пройдя испытания. Лишь тогда боги передадут вам свои дары.

— Вы имеете в виду, что до тех пор мы не будем обладать такими способностями? — спросил Хербин.

— Но вы ведь знали это и раньше, правда?

— Да, но… Пройдет так много времени, прежде чем мы станем паладинами. Не могли бы вы раскрыть нам этот секрет раньше?

Амберион покачал головой:

— Мы не можем изменить решение богов, Хербин. Мы готовим в паладины лучших кандидатов, каких мы только можем найти. Затем представляем их на суд богов, и они выбирают… По каким признакам — этого нам знать не дано. Но даже если некоторые из кандидатов не проходят испытаний, это не значит, что они не заслуживают уважения и доверия. Они могут стать рыцарями какого-нибудь ордена или маршалами. Но для того, чтобы быть паладином… нужно не только отлично владеть боевым искусством, уметь повести за собой людей, всегда быть готовым рисковать ради победы добра над злом. Всеми этими поистине прекрасными качествами обладают многие люди. Кроме всего этого, для выполнения подобной миссии у вас должно быть благословение Всевышнего. Если во время испытаний вы получите определенный дар, значит, это свершилось.

В зале наступила тишина. Кандидаты обдумывали то, что им сказал Амберион.

Саер, темноволосая женщина с веселыми голубыми глазами, рассказала о даре исцеления ран — второй по значимости способности паладина. Конечно же, это — бесценный дар, в благодарность за который следует неустанно молиться. Ведь он подразумевает знания о человеческом организме и его функциях, о том, как бороться с ранами и болезнями.

Пакс хотела спросить ее о ране Канны — можно ли было вылечить ее? И было бы это доказательством благосклонности Геда? Но, подумав, она побоялась задавать этот вопрос в присутствии остальных. После короткого обсуждения, в котором Пакс так и не приняла участия, они перешли к следующим темам.

Сарек, который напомнил Пакс Кракольния из отряда герцога, был коренаст, с чуть кривоватыми ногами. Он начал объяснять, как нужно обнаруживать добро и зло:

— Возможно, вы думаете, что все очень просто: вот плохие люди, и вы должны убить их, а вот — хорошие, добрые, и они приветствуют вас. Но в жизни все совсем не так. Обычно, глядя на людей, вы замечаете, что кто-то из них вам нравится, а кто-то нет. Большинство, включая и вас, кандидатов, имеют в себе и хорошие, и плохие черты. Никого нельзя назвать полностью хорошим или полностью плохим. Но если вы находитесь близко к кому-то, кто имеет склонность к плохому, подлому, является убийцей, жрецом Ачрии или кем-то в этом роде, то вы поймете, что силы зла — рядом, и всегда сумеете определить их точное местонахождение. Вы должны научиться думать. Представьте, что вы оказались в городе, охваченном волнениями. И вы должны решить, кто из его жителей достоин доверия. Человек со злобой в душе может лгать, а может и говорить правду, если это ему по какой-то причине выгодно. Хороший человек тоже может ввести вас в заблуждение. Он может быть добрым, справедливым и в то же время — глупым. Вы, молодые кандидаты, все время должны быть начеку, быть решительными, находчивыми. Но более подробно об этом вы узнаете позже. Воспринимайте это знание как подарок свыше, как свой рабочий инструмент. Учитесь обращаться с ним бережно, иначе он ускользнет от вас.

Сарек закончил свою речь, внимательно посмотрел на своих слушателей, стараясь понять, какое она на них произвела впечатление, и жестом попросил Кеми продолжать. Она выглядела в этот момент очень серьезной и собранной. Такой Пакс никогда не видела ее раньше.

— Наиболее важный из даров, данных нам Всевышним, — это его защита от нападок дьявола. Конечно, вас могут убить, — в конце концов, все мы всего лишь люди. Но до тех пор пока вы являетесь паладином Геда, ваша душа не сможет быть подчинена силам зла. Колдовские чары, которые будут направлены в ваше сердце и душу, не затронут вас. Ни страх, ни отвращение, ни отчаяние не смогут сбить вас с пути, по которому вас поведет Всевышний. Более того, вы и сами сможете защищать слабых и обездоленных. Одна из причин того, что обучение паладинов длится так долго, заключается в том, что нам трудно определить, действительно ли вы хотите следовать по этому пути. А нам нужно быть уверенными в том, что вы всем сердцем хотите исполнять заветы Геда. И знать нам это нужно еще до тех пор, пока вы не отправитесь в сражение с темными силами Земли. Именно по этой причине, было сказано кандидатам, будет внимательно изучаться каждое их действие, каждое слово. Даже малейшие недостатки могут указать на серьезные пороки, таящие в себе опасность. Поэтому кандидатам, имеющим их, не может быть дарована власть свыше.

— А никогда не случается так, что Всевышний дарует власть и силу тому, кто недостоин обладать ими? — спросил один из кандидатов.

— Нет. Но дьявол может вмешаться и принять облик такого человека. Это трудно объяснить словами… хотя вы поймете, если постараетесь… видите ли, во время наших занятий вы более беззащитны перед дьяволом, чем раньше. Это происходит потому, что ваши мысли словно свежее вспаханное поле. В них легко посеять семена как добра, таки зла. Вот почему вас содержат отдельно от других учащихся и ваши наставники всегда находятся рядом с вами. В любой момент они смогут отвести от вас угрозу и защитить вас от влияния злых сил.

— Мне казалось, что все тут — более стойкие люди, — негромко проговорил Хербин.

Пакс внутренне согласилась с ним, но вслух ничего не сказала. Получалось так, что Кеми считала их какими-то слабовольными.

— Вы такие и есть… были такими… и будете в дальнейшем. Но именно сейчас, когда идут занятия, мы пытаемся выяснить, нет ли у кого-нибудь из вас слабого места, используя которое вас мог бы поразить дьявол. Ведь никто из нас не совершенен, особенно если не имеет еще защиты Всевышнего, — пояснила Кеми.

Пакс задумалась, какое же слабое место можно найти у нее и что с этим нужно делать.

— Но помните: даже если вы не поддадитесь чарам дьявола и станете паладином, любой деревенский дурак может проломить вам череп каким-нибудь камнем. Случайно, — со смехом добавил Сарек, заканчивая разговор на эту тему.

Слушатели принялись обсуждать другие вопросы. Они узнали, что паладины никогда не связывали себя узами брака до тех пор — и это случалось очень редко, — пока не заканчивали службу. Хотя холостяки могли… Пакс увидела, что кое-кто из присутствующих нахмурился, и подумала, что, возможно, не все захотят продолжать обучение… Так вот, они могли иметь возлюбленных в Фин-Пенире или где-нибудь еще и проводить с ними свободное время.

— Но те, кого вы любите, находятся в наибольшей опасности. Старайтесь выбрать возлюбленных из числа тех, кто может защитить себя от злых сил сам. Мы находимся здесь также для того, чтобы защищать детей — но не наших собственных. Если бы у нас были дети и мы были хорошими родителями, то у нас не оставалось бы времени на служение Геду, — пояснил Амберион.

Вскоре Пакс лучше узнала паладинов. Совсем как у обыкновенных людей, у каждого из них был свой характер, но самым надежным из всех Пакс считала Амбериона — он был устойчив, как якорь, на него во всем всегда можно было положиться.

Еще в их группе был Герин. Но его подопечный вскоре перестал справляться с заданиями и прекратил занятия. Сам паладин тоже покинул их, отправившись странствовать.

Вообще же Пакс чувствовала, что знает о своих новых товарищах-кандидатах в паладины очень мало. Когда занятия заканчивались, они расходились по своим комнатам. И занимались там со своими наставниками или читали.

Но, даже зная о них совсем немного, девушка ощущала разницу между этими молодыми последователями Геда и собой. Вопросы, которые казались ей совершенно обыденными, они обсуждали часами. И простое, как ей казалось, решение их никогда не удовлетворяло.

Любой предмет обсуждения они превращали в клубок запутанных проблем. Пакс всегда считала, что должна защищать добро… Но была ли добром вся эта путаница? Если это так, то почему Гед был покровителем солдат? Ведь во время боя нет времени на размышления о четкости и логике.

Сарек же, например, считал по-другому. Перед вами плохие люди, и вы должны убить их. А вот — хорошие, они приветствуют вас. Его слова поразили Пакс, но в тот момент она ничего не сказала. Лишь обратилась с молитвой к Всевышнему, как учил ее Амберион. В конце концов, она находится здесь, чтобы учиться, убеждала себя Пакс. Со временем она поймет образ мыслей своих новых товарищей. Нужно только запастись терпением и выдержкой.

Все время Пакс было занято учебой. И она совершенно забыла о таинственных свитках, которые когда-то нашла. И вот однажды ее пригласили к господину архивисту, маршалу Кори. Когда Пакс вошла, он сидел за широким столом, расположенным у окна, — маршал внимательно изучал лежавшие перед ним свитки. Указав на них рукой, он сказал:

— Паксенаррион, подойдите и посмотрите на эти сокровища. Амберион сказал, что вы не представляете, какие ценности привезли с собой.

— Это правда, сэр.

— Так вот, Паксенаррион: привезя эти свитки сюда, вы сослужили добрую службу содружеству Геда. Мы изучили их очень внимательно — все те, кто в Фин-Пенире интересуется подобными вещами. Я верю, и многие придерживаются того же мнения, что эти свитки были написаны самим Луапом, другом Геда. Но я сомневаюсь, что мы когда-нибудь узнаем, как они попали туда, где вы нашли их.

— Но откуда вы можете знать, что они действительно имеют такую ценность?

Маршал Кори снисходительно усмехнулся в ответ:

— Это подтверждает проведенная нами исследовательская работа, юный воин. Ведь вы, смею предположить, легко отличите меч, сделанный в Андрессате, от того, который сделан в Верелле…

— Конечно, сэр.

— Вот и мы знаем, как установить, что свитки, лежащие перед нами, действительно древние. У нас есть копии хроник и писем Луапа; мы сравнили их со свитками и обнаружили некоторые отличия. Но совсем небольшие, и отличия эти вполне могли быть допущены при переписывании текстов. Кроме того, эти свитки содержат в себе гораздо больше, чем то, что есть у нас: письма друзьям Луапа, небольшие проповеди… Словом, целое богатство. Мы думаем, что это свитки Луапа. У нас сохранилось несколько бумаг, написанных им. Так вот: содержание одной из них почти полностью совпадает с тем, о чем говорится в свитках. Я говорю о списке воинов, погибших в первые дни восстания.

Только сейчас Пакс осознала, насколько древними оказались привезенные ею свитки.

— В таком случае… Луап действительно мог держать их в руках… ведь он жил в то время…

— Да, он был реальным человеком, а не вымышленным героем. И благодаря ему мы знаем, что Гед тоже существовал на самом деле. Я не думаю, что вы сомневаетесь в этом, но ведь то, что наши герои были реальными людьми, легко забывается. А ведь у них, бывало, во время долгих походов появлялись на ногах волдыри, и в конце дня они любили опрокинуть по кружке эля. И Луап… Впрочем, это не настоящее его имя. В те далекие дни это было своего рода звание, не передающееся по наследству. Воины довольно часто использовали его. “Луап” значит “капитан”. Это было высокое звание. К людям, носившим его, относились с уважением, но они не имели войск под своим командованием и не могли отдавать приказы. Старинные предания гласят: такой человек, примыкая к восставшим, отказывался от своего имени. И причин тут было несколько. Во всяком случае, он становился помощником Геда и получал высокое звание, потому что умел писать. А ведь таким навыком в те дни обладали немногие. Так вот: его называли Луап Геда. Впоследствии звание стало именем — Луап. И никто уже не употреблял его в первоначальном смысле. В Финте подобные взаимоотношения сейчас называют “ник”, а в Тсайе — “нига” или“ниган”.

Архивист, казалось, был готов объяснить происхождение каждого из этих терминов, но Пакс поняла, что быстро запутается во всем этом. Поэтому она прервала его вопросом:

— И он рассказывает в своих записях о Геде?

— Да, как о друге. Вот послушайте. — Маршал Кори взял один из свитков и начал читать: — “…фактически, Ансули, я должен был утихомирить этого огромного увальня, который размахивал над головой палкой, подобно молодому демону. Я боялся, что он стукнет меня, но вскоре он рассмеялся и поблагодарил за то, что я остановил его. Успокоившись, он объяснил, что имеет один недостаток — любит выпить эля. И после этого ему хочется с кем-нибудь сразиться”. — Кори умолк на мгновение, а потом пояснил:

— Это Луап рассказывает о своей встрече с Гедом в небольшой таверне на востоке Финта. Город он не называет, поэтому сказать точнее, где это произошло, я не могу. Пакс была изумлена:

— Вы хотите сказать, что Гед… напивался?

Маршал Кори положил обратно свиток и взял со стола следующий.

— Это случалось с ним иногда после первых больших побед. Я всегда подозревал, что некоторые статьи в кодексе Геда, направленные против пьянства, появились вследствие того, что он имел собственный печальный опыт в этой области. У нас есть сведения об этом периоде его жизни. Но привезенные вами свитки — величайшее сокровище. Вы даже не представляете, Паксенаррион, как нам приятно узнать что-нибудь новое о жизни Геда. Вот, к примеру, это письмо. Прочитав его, мы ощущаем, что лучше понимаем Геда, он стал более реальным для нас. А иметь описание последней битвы, сделанное самим Луапом, — неслыханная удача. Кроме того, у нас теперь есть возможность доказать, что эти свитки — подлинные. А вы когда-нибудь слышали о крепости Луапа?

Пакс покачала головой:

— Нет, сэр.

— Еще в давние времена существовала легенда о том, что Луап покинул Долину Хонноргат и отправился на запад, чтобы распространить даже в самых отдаленных землях кодекс Геда. Через некоторое время, когда Луап выполнил эту задачу, он построил далеко в горах мощную крепость. Говорят, последователи Геда часто ездили туда.

Но в действительности в течение нескольких сотен лет никто не приезжал оттуда. Поэтому большинство ученых и считает, что это всего лишь легенда. Но в одном из этих свитков сообщается месторасположение той самой крепости. Если бы кто-нибудь отправился туда и увидел крепость, это послужило бы доказательством того, что свитки действительно написаны Луапом.

Пакс задумалась. Внезапно ее охватило глубокое волнение.

— А на что похожи эти западные земли?

— У нас есть описания, сделанные караванщиками. В течение первых нескольких дней путешествия они видели лишь сухую, покрытую травой землю, потом скалы и песок, несколько позже — глубокие расщелины в скалах, где протекали реки. Дальше начинались горы, но караванщики не добирались до них. Они огибали их с юга, чтобы быстрее добраться до пересечения торговых путей. К северу оттуда расположено королевство Каелифет, но я ничего не знаю о нем. К югу начинается пустыня, а за ней — море.

Пакс попыталась представить, как выглядит эта странная земля, но не смогла.

— Вы отправитесь туда, маршал Кори?

— Я?! Нет, я ведь архивист. Я не могу туда поехать. Многие считают все это пустой затеей, а путешествие слишком длинным и опасным, чтобы понапрасну рисковать. Но я все-таки надеюсь, что маршал-генерал пошлет туда кого-нибудь. Мне бы очень хотелось узнать, что случилось с Луапом и его последователями и почему они покинули Финту. Возможно, там, на месте, сохранились еще какие-нибудь свитки — кто знает?.. А вы бы сами отправились туда, если бы это было возможно? Или вы считаете, что этот вопрос должен занимать только ученых?

— Конечно, с радостью. Долгое путешествие… неизведанные земли… затерянная в горах крепость… Что может быть более увлекательным? — ответила Пакс, не раздумывая ни минуты.

Глава XXIV

Подъезжая к холму, начинавшемуся у западной окраины Фин-Пенира, Пакс увидела на его склоне первые весенние цветы. Она по-прежнему думала, что ничего не может быть увлекательнее путешествия, в которое она отправилась. С караваном, первым в этом году, ехали также Амберион, высшие маршалы Коннаут и Феллис и четыре рыцаря: Джорис, Адан и Пир — из ордена Кудлел, и Марек из ордена Геда. Вместе с ними ехала большая группа тяжеловооруженных всадников и несколько йоменов.

Основной целью поездки в Каелифет была коммерция. Но перед последователями Геда и ехавшими вместе с ними Адхиелом и Белконом была поставлена другая задача: попытаться найти крепость, о которой упоминалось в древних рукописях.

Пакс продолжала занятия под руководством паладина и высших маршалов. Если она и думала вначале, что поездка даст ей передышку от занятий, то вскоре поняла, что ошибалась. К тому времени когда они добрались до Рима и дорогу им перегородила груда камней, видимых издалека, Пакс выдержала экзамены по кодексу Геда и организации работы на мызе.

Она начала изучать историю мыз с древнейших времен, причины, по которым мызы и усадьбы располагались в определенных местах Финты, и как их деятельностью руководил кодекс Геда. Теперь Пакс знала, как осуществлялось правосудие в Скалистом форте и то, что, в зависимости от вида контракта, менялись требования, предъявляемые к тем, кто состоял на службе.

Их неожиданная встреча с неизвестными всадниками прервала занятия. Девушка шла по дороге и тихонько шептала имена маршал-генералов, внесших изменения в кодекс, и старалась как можно лучше запомнить их. Вдруг один из сыновей хозяина каравана промчался вдоль повозок, предупреждая людей о возможной опасности. Приблизившись к последователям Геда, он закричал:

— Сэр паладин! Сэр паладин! Всадники!

— Где, парень? — спросил Амберион, сидя верхом на своем боевом коне.

— На севере, сэр! Разведчики утверждают, что их там много.

Пакс поспешила отвязать Сокс от повозки. Лошадь недовольно трясла головой, и девушка с трудом вскарабкалась на нее, ругая себя за собственную неуклюжесть. Хорошо хоть, что оружие было на месте и можно было тотчас же выступить против неизвестного противника. Пакс завязала как следует ремешки на шлеме. Оглянувшись на Амбериона, она увидела, что он уже приготовился к схватке. В руке он держал наготове щит.

— Паксенаррион! Захватите копья, — попросил он. Пакс отвязала свой щит от седла и надела его на руку.

Подъехав к повозке, где хранилось оружие, она попросила два копья у молодого йомена, сидевшего там. Пакс зажала их локтем, пришпорила Сокс и поехала искать Амбериона.

К северу она увидела клубы пыли. Через несколько минут караван столкнулся с вооруженным войском. Впереди ехало множество всадников, за ними — целый караван, полный охранников. Видно было, что повозки нагружены арбалетами и самострелами.

Высший маршал Коннаут взял с собой лук; он, сэр Марек и Адхиел поехали навстречу каравану. Остальные три рыцаря дожидались высшего маршала Реллиса, чья лошадь, обычно послушная воле хозяина, на этот раз никак не могла успокоиться. Пакс усмехнулась. Ей приходилось несколько раз ездить на этой лошади, и она понимала, как трудно удержать над головой меч, а в руке щит, когда сидишь верхом на таком непокорном животном.

Наконец девушка увидела Амбериона. Он кивнул ей, и она последовала за ним, направляясь к группе вооруженных всадников. Подъехав ближе, она стала свидетелем ссоры между высшим маршалом Коннаутом и хозяином каравана, который говорил:

— Вы не можете сделать это, ведь вы согласились, когда я взял вас с собой, подчиняться моим правилам.

— Воры и грабители… — начал было Коннаут, но хозяин каравана прервал его:

— Это всего лишь кочевники. Я встречал их раньше, буду встречать их и в дальнейшем, каждый год, независимо оттого, будете вы со мной ездить или нет. Может быть, вы и смогли бы справиться с ними, если бы это был клан, подобный клану Штормового Ветра или клану Зимнего Солнца. Но как мне быть в следующем году? Мы платим пошлину, чтобы караван мог беспрепятственно проехать по долгой дороге через Тсайю, и таким образом избегаем всяческих неприятностей. Поэтому прошу вас, маршал, не вступайте с кочевниками ни в какие ссоры. Ведь за это я могу поплатиться жизнью.

— А если они сами бросятся в атаку? — спросил Амберион.

— Конечно, тогда мы сразимся с ними: для этой цели у меня есть охранники. Но они сами не посмеют броситься на нас. Я, конечно, рад, что у нас имеется дополнительное оружие, но все же я лучше заплачу пошлину.

Коннаут попытался что-то возразить, но, встретившись с предупреждающим взглядом Амбериона, тут же закрыл рот. Амберион же улыбнулся хозяину каравана:

— Сэр, мы согласны следовать вашим указаниям во время совместного путешествия; простите нас за излишнюю горячность — мы всего-навсего хотели защитить вас.

Вскоре они увидели приближающихся воинов совершенно отчетливо: это были всадники на косматых маленьких лошадях, вооруженные пиками. Сейчас уже Пакс могла разглядеть мохнатые гривы, узоры на уздечках, цвета плащей, в которые были одеты всадники. Прикрепленные к высоким шестам, развевались на ветру узкие полотнища флагов: голубые, серые и белые. Отчетливо раздавался топот копыт.

Хозяин каравана приказал всем оставаться у повозок. Лишь небольшая группа, которую он возглавлял лично, должна была отправиться на переговоры. Поехать вместе с собой он пригласил и Амбериона. Затем он кивнул Пакс, и девушка присоединилась к этой группе.

Наконец они оказались лицом к лицу с кочевниками. Друг от друга их отделяло расстояние, равное полету стрелы. Амберион медленно взмахнул своим копьем, слева направо. Кочевники остановились. Некоторые из их лошадей громко заржали.

Кочевник, ехавший впереди войска, замахал полотнищем, насаженным на древко, и закричал что-то на языке, которого Пакс не знала.

— Ведите переговоры на общем языке! — закричал в ответ Амберион.

Кочевник проехал вперед ярдов десять и обратился к Амбериону:

— Вы знаете, почему мы вас остановили? Вы находитесь в наших владениях, где прекрасные пастбища и море травы. Но выживают здесь лишь сильнейшие. Вы думаете, вы сможете проехать здесь беспрепятственно? — В его речи слышался сильный акцент, в ней смешалось несколько диалектов.

— Да, мы с легкостью сделаем это. — В голосе хозяина каравана слышалась уверенность.

— Ха! Пятеро против пятидесяти? Или вы демоны, подобно тому, который пробирается на север?

— Мы — слуги Геда и Всевышнего, — спокойно ответил Амберион.

Хозяин каравана бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал.

— Меня не интересует, чьи вы слуги. Идите-ка и скажите своему хозяину, что те, кто проезжает через наши земли, должны платить дань. Иначе мы разобьем вас.

Амберион повернулся к хозяину каравана, удивленно подняв брови. Тот кивнул:

— О, эти еще не самые плохие. Это племя Штормового Ветра, с ними старый Карлос. Он своих пленников пыткам не подвергает. Держит их при себе рабами, конечно, но так делают все. Должен сказать, если кого-то из кочевников и можно назвать хорошим, так это Карлоса. Он возьмет с нас дань и оставит в покое. Другие могли бы поступить намного хуже.

Хозяин каравана вернулся к повозкам, взял целый кусок полосатой ткани, небольшой бочонок красного вина, несколько мотков красной и синей пряжи, мешок съедобных морских моллюсков и связку деревянных шестов, приготовленных для изготовления стрел. Собрав все это вместе, он кивнул гуртовщикам. Несколько человек подъехали, собрали все это добро и подвезли к Амбериону, Пакс и прочим. Предводитель кочевников медленно двинулся вперед и подъехал так близко, что Пакс увидела длинные волнистые волосы, обрамлявшие его шею и при каждом резком движении касавшиеся щек, и серые глаза, внимательно смотревшие из-под темных бровей. Он ехал без стремян, в высоких, до колен, сапогах, в которых, похоже, никогда не ходил пешком — подошвы их были новехонькими. Остановившись рядом с возвратившимся хозяином каравана, он сказал, кивнув на Амбериона:

— Странно… Ваших людей я знаю, торговец, но вот его…Он что, колдун?

— Паладин Геда, — поправил его Амберион. Кочевник пренебрежительно пожал плечами и сплюнул.

Затем внимательно посмотрел на лежавшее перед ним добро и кивнул:

— Никогда не слышал ни о нем, ни о паладинах. Ну да ладно, проезжайте, что уж с вами делать…

Пакс едва оправилась от пережитого волнения, как высший маршал Коннаут дал ей новое задание. Весна быстро переходила в лето, жаркий ветер рябью пробегал по степи. Временами копыта лошадей и колеса повозок запутывались в этой высокой густой траве, и Пакс казалось, что они никогда не выберутся из зеленого плена. Затем пейзаж изменился. Трава теперь едва достигала колен лошадей. Сухой воздух раздражал нос, обветривал губы. Наконец Пакс увидела сквозь траву, как сквозь протертый коврик, серую землю. Затем исчезла и трава.

Теперь они двигались от водоема до водоема. Пакс ехала, закрыв тряпкой рот и нос, чтобы как-то справиться с сухостью в воздухе. Лошади теряли в весе. Караванщики показали всадникам, как лучше перебираться через скалистые участки. Пакс во время этого путешествия возненавидела пауков. Они прятались в прохладной тени, которая манила путников. Но если случалось ненароком наступить на них, они тут же выпускали яд из своих хвостов.

Несколько дней ушло на то, чтобы пересечь первый большой каньон: сначала нужно было аккуратно опустить повозки вниз, по крутому склону, чтобы не повредить их, потом перетащить через бурлящую реку, где тут и там выступали из воды скалы, и лишь затем волочить их вверх, шаг за шагом. Когда же они преодолели еще один каньон, караванщики указали на горную гряду, видневшуюся на севере. Бросив взгляд на Адхиела, они сказали, что там живут эльфы.

Пакс спросила эльфа, так ли это. Адхиел ответил, что эти горы действительно были родным домом для эльфов, но не для его семьи. Казалось, он был чем-то озабочен, и Пакс решила, что лучше его ни о чем не расспрашивать. Белкон, взглянув на север, пробормотал что-то резкое о камнях. Он признался Пакс, что его семья, клан Гольденаксов, искала большие горы, где можно было бы расположить их многочисленное семейство.

Сейчас он надеялся найти именно то, что нужно. Описание, сделанное Луапом, заставило его задуматься о том, что, возможно, эти горы как раз и подойдут его семье. Он употребил слово “дросс”, и Пакс подивилась, сколько же значений имело это слово на языке гномов. Мужество, разум, сила — почти все хорошие качества, которые могла припомнить девушка, включали в себя понятие «дросс».

День ото дня горы становились все ближе. Впереди же была пустыня, кое-где прорезанная ручейками. Постепенно Пакс начала чувствовать давление этих гор, и поняла, почему караванщики предпочитали идти в обход.

Однажды утром на горизонте показалась красная гора. По мере того как отряд приближался, гора становилась все выше и выше, а к следующему полудню они увидели более светлую скалу внизу, точнее — большие изогнутые арки белого и желтого цвета. Того же цвета, подумала Пакс, что и стены крепости Андрее. А еще спустя два дня путники дошли до подножья.

Здесь они увидели пересохшую реку, чьи воды уходили в песок и валуны. Караванщики распрощались со своими спутниками, сделали шесты и начали перебираться через водную преграду, а высший маршал Коннаут занялся изучением карты. Когда караван перебрался через реку, маршал повел отряд вверх по течению. Лошади шли, увязая в сухом песке. Впереди Пакс увидела узкое ущелье с высокими белыми стенами.

— Неплохое место для засады, — сказал ехавший рядом Амберион.

— Да, сэр.

— Судя по карте, мы вскоре выберемся отсюда и выйдем в другую долину, где протекает ручей. Надеюсь, лошади смогут преодолеть этот путь.

— А если они не смогут?.. — спросила Пакс.

— Тогда разобьем лагерь и оставим молодых йоменов охранять его.

Прежде чем стены каньона полностью скрылись из виду, высший маршал Коннаут свернул влево от реки, ведя за собой отряд по каменистому склону. Вроде бы он нашел наконец тропинку. Пакс шла в конце группы, и ей было трудно рассмотреть, что происходит впереди. Они часто останавливались, чтобы дать отдых животным; лошади тяжело дышали и были мокрыми от пота. Лошадь же Амбериона, единственная из всех, казалось, никогда не уставала, всегда была гладкой и свежей, словно только что отдыхала. Пакс еще раньше заметила, что это свойство присуще всем лошадям паладинов в Фин-Пенире.

Оглянувшись назад, она увидела мулов с опущенными головами, которые шли, медленно перебирая ногами. Лежавший внизу каньон, из которого они только что выбрались, был теперь плохо виден. Кроме смешавшихся тени и света, ничего было не разобрать. Направо, вдали, виднелись сбегавшие вниз каменные гряды, кое-где помеченные темными трещинами. На самом верху этих гряд Пакс разглядела деревья.

Через некоторое время она увидела странный силуэт, видневшийся на горизонте: почти правильный темный конус. Амберион кивнул в ту сторону:

— Это Черная скала, она отмечена на карте. Мы должны обогнуть ее слева.

Когда они подъехали ближе, Пакс присмотрелась к Черной скале внимательней. Возможно, кто-то… какой-нибудь великан… построил эту громадную пирамиду?

Только теперь путники увидели, что каньон, из которого они выбрались, был лишь небольшой частью горной гряды, которая вела далеко на восток. Заканчивалась она высоким крепостным валом из белых камней, где на самом верху виднелись кроны деревьев.

Далеко на запад лежали пески, заходящее солнце освещало простирающиеся за ними горы. На севере виднелись черные вершины и высоко вздыбленная за ними земля. А прямо напротив путников находились красноватые утесы с крепостными укреплениями. Пакс, увидев все это, ощутила себя маленькой и беззащитной.

В ту ночь они сделали привал на песчаном плоскогорье, к юго-западу от Черной скалы. Холодный ветер продувал их маленький лагерь со всех сторон, а звезды светили очень ярко — Пакс никогда раньше не видела такого. Несколько раз в течение ночи ее будило пение Адхиела. Наконец забрезжил рассвет… Первые лучи солнца, едва коснувшись горных вершин, расположенных к северу от лагеря, окрасили их в ярко-оранжевый цвет.

Теперь солнце било прямо в глаза путникам. Слева от Черной скалы вниз уходила дорожка, выложенная камнями, но лошадям пройти здесь было трудно. Они спотыкались и скользили на камнях, едва удерживая равновесие.

Высший маршал Коннаут послал Телона узнать, что там, впереди. Вернувшись, тот доложил, что каменистая дорога заканчивается крутым обрывом, высота которого в четыре-пять раз превышает человеческий рост. Тогда они попытались пройти другим путем. Но, глубоко увязая в сухом песке, Пакс ощутила, что идти так не легче. Поднялся ветер, он дул им в лицо, засыпая песком глаза. Лошади опустили головы, отворачивались, стараясь хоть как-то защититься от ветра. Первые три тропинки, по которым они попытались пройти, вели к отвесным скалам. Лишь к полудню разведчик нашел безопасную дорогу.

Она начиналась в небольшом сосновом лесу. Толстые низкие деревья поднимались прямо из песка, более молодые склонялись под сильными порывами ветра и сплетались ветвями. На песке тут и там лежали валуны ярко-красного и черного цвета. От них шел жар, как от раскаленных печей.

Ниже лежала небольшая долина, которая вела к скоплению утесов и каньонов. С другой стороны долины на сотни футов в высоту поднимались отвесные скалы розово-красного и оранжевого цвета, тут и там испещренные черными полосами. Внизу долину прорезал ручей, отражавший в своих водах небо. Вглядевшись в него внимательно, Пакс поняла, что он шире, чем ей показалось это вначале.

Когда они спустились вниз и въехали в долину, Пакс услышала у себя за спиной разговор своих спутников.

— Здесь неплохо было бы построить ферму. Утесы хорошо защищают от ветра… вода… должно быть, здесь хорошая почва, раз там много травы, — сказал один из йоменов, ехавший рядом с мулами.

— Слишком далеко до ближайшего рынка. Пока не построишь мызу, Тамар, жить здесь будет нелегко, — возразил другой.

— Женись на мне, и я останусь с тобой здесь, — сказала, рассмеявшись, молодая женщина.

— Жениться?.. Я бы давно женился на тебе в Фин-Пенире, но ты ведь сама не захотела.

— Видишь ли, Дорт, просто ты был не готов тогда обзавестись семьей. Но все это поправимо. Почему бы нам не построить ферму именно здесь?

— Я отвечу тебе, как только найду ближайший рынок. Пакс слышала, как они оба рассмеялись после этих слов. Белкон тем временем отъехал на своем пони в сторону от остальных, чтобы как следует рассмотреть скалу, мимо которой они проезжали.

— Тут что-то не так. Посмотрим…

Он несильно постучал по ней обухом своего топора, и от скалы отвалился обломок. Затем на землю посыпался песок. Белкон повернулся к восточному краю долины и, всмотревшись внимательно в возвышающиеся там скалы, сказал:

— Хорошие — вон там…

— Странно… Все это очень странно… — прошептал Адхиел, когда Пакс остановилась рядом с ним.

Но большинству местность очень нравилась — вокруг были зеленая трава и вода, скалы находились довольно далеко друг от друга, что давало возможность всадникам маневрировать, и в то же время — близко, чтобы служить защитой в случае опасности.

Миновав скопление утесов и проехав очередное ущелье, они вновь глубоко увязли в песке, на этот раз — сыром, который засыпал следующую долину.

— Что-то удерживает здесь песок… посмотрите вон на ту скалу, она уходит вниз… я чувствую, она проваливается у нас под ногами, — сказал гном, сверкая от возбуждения глазами.

— Найдите твердую почву. Лошади не смогут пробраться через эти зыбучие пески, — приказал Коннаут разведчику.

Он спрыгнул с лошади, остальные тоже спешились. Осмотревшись по сторонам, путники поняли, что долина не так уж велика. Холмы ее оказались низкими дюнами, а ручей — тонкой струйкой воды, бегущей по поверхности песка.

— Нам несдобровать, если мы провалимся. Такие ручьи встречаются в пустыне, и они таят в себе опасность, — заверил остальных высший маршал.

Разведчик и несколько сопровождавших его всадников отправились искать безопасный путь к северному концу долины, маршалы и рыцари внимательно разглядывали окрестности. В отдалении земля казалась тверже, и маленький ручеек весело журчал по гравию.

— Зря мы поехали этой дорогой. Мне кажется, в противоположном конце долины она упирается в скалу, — сказал высший маршал Феллис.

— Раз уж мы здесь, давайте как следует осмотримся. Это пригодится, если на нас вдруг кто-нибудь нападет, — сказал Марек, один из рыцарей, бывший здесь единственным членом ордена Геда.

— В этом случае нам ничто не поможет. Нам следовало родиться с крыльями, чтобы выбраться отсюда без проблем, — едко заметил Джорис.

— И все же я согласен с Мареком. Нам нужно исследовать окрестности и нанести эту долину на карту, — высказал свое мнение Коннаут.

Высшие маршалы, Амберион, Пакс, рыцари, Адхиел и Белкон спешились и пошли пешком. Через несколько минут они зашли за угол скалы. Здесь повсюду, прямо из песка, вырастали утесы. Они были словно выточены ножом.

Пакс заметила огромную арку в стене, расположенной с северо-восточной стороны. Под ней виднелось огромное темное пятно тени. Девушка с беспокойством всматривалась то в одну скалу, то в другую. В нескольких местах камни, казалось, были сломаны. В стенах виднелись проемы наподобие арок. Некоторые из них были значительно меньше остальных. Пакс подтолкнула Белкона:

— Почему они так выглядят? Это поработала природа или что-то другое придало им такую форму?

— Что?.. О, вы имеете в виду эти арки? Это меняет форму сам камень. Я не видел ничего подобного раньше, но слышал об этом. Лишь камень хорошего качества может удержать арку. Вспомните своды Хай-Лордс-Холла. Как видите, строители знали, какую форму придать камню. Да и камни они выбирали самые хорошие. Ведь чем длиннее по протяженности арка, тем лучше должен быть камень.

Пакс ничего не сказала в ответ, лишь попыталась унять нервную дрожь. Ей не нравилась эта долина; трудно было определить, насколько высоки скалы и как далеко они ушли от своих друзей. Девушка обернулась назад, чтобы посмотреть, как переводят лошадей через ручей, но ничего не увидела, скалы загораживали почти всю долину.

Тогда она начала разглядывать большую арку, видневшуюся впереди. Конечно, под ней мог бы укрыться весь их отряд — если бы удалось поднять на скалу лошадей. Эта мысль показалась ей забавной, и она рассмеялась. Но потом вдруг умолкла. В тени под аркой что-то зашевелилось. Пакс, еле ворочая языком от страха, позвала Амбериона.

— Что случилось? — спросил он, но прежде, чем Пакс смогла что-либо ответить, Адхиел закричал что-то на своем языке, стремительно сбрасывая с плеча лук и хватаясь застрелы. Пакс лишь молча кивнула вверх — туда, где была арка. И тут же отшатнулась в сторону, потому что о ее шлем со стуком ударилась пущенная кем-то стрела.

— Берегитесь! Нас атакуют… — послышался крик высшего маршала Феллиса.

Пакс знала, как вести себя в подобной ситуации, и тут же бросилась к ближайшей скале и спряталась за ее выступ. Пир и Адан последовали за ней. Слышно было, как вокруг сыплются стрелы. Вдруг откуда-то сверху раздался отчаянный крик, и тут же чье-то тело упало на выступ. Через мгновение другой вопль послышался с противоположной стороны каньона. Затем наступила тишина.

— Это еще не все, — с уверенностью сказал высший маршал Феллис.

Пакс посмотрела по сторонам. Адхиел, прижимаясь к скале, пробирался к ее дальнему концу, рядом с ним она увидела Феллиса. Коннаут, Амберион и Джорис стояли в укрытии. Марек и Белкон осторожно выглянули из-за другого конца скалы. Пакс бросила быстрый взгляд вверх, но из-за выступающего края скалы ничего не смогла рассмотреть.

— Берегитесь! — послышался голос Адхиела, затем он прокричал что-то на своем языке.

В это мгновение Пакс увидела множество облаченных в черное фигур, которые с шумом спрыгивали со скалы. Она схватилась за оружие. Двое рыцарей, находившихся рядом с ней, заняли боевую позицию.

Казалось, враги с легкостью разобьют их, потому что их небольшой отряд оказался разделен. К тому же атакующие были умелыми воинами, они прекрасно орудовали своими узкими мечами. И на их стороне был значительный численный перевес.

Адан зашатался от боли: клинок меча одного из противников глубоко вонзился ему в ногу. Пакс бросилась ему на помощь, вместе с Пиром они заслонили Адана и, защищаясь, оттащили его к Коннауту. Феллис и Адхиел бросились к ним, образовав небольшую группу с раненым Ада-ном в центре.

Пакс наносила молниеносные удары направо и налево. У нее не было времени, чтобы перевести дыхание. И конечно же, в пылу боя она не знала, поняли ли оставшиеся в долине товарищи, что происходит с ними здесь. Она даже не знала, с кем сражается, пока конец меча Пира не задел капюшон одного из противников и не отбросил его назад.

— Эльфы! — закричала она. И действительно, правильные черты лица, высокая грациозная фигура противника оказались такими же, как у Адхиела.

Но противник их покачал головой.

— Нет, не эльфы. Хотя вот этот — нашей крови, — указал он на Адхиела, обращаясь к своим.

Глядя на Адхиела в упор, другой сказал:

— Но мы — настоящие наследники наших предков. Мы соблюдаем обычаи. А ты, кузен, изменил самому себе, связавшись со смертными. Это противоречит нашим традициям.

— Ах ты, мерзавец! — пробормотал Белкон, выскочив из-за угла с боевым топором в руках.

Хотя противник и имел превосходство в силе, небольшая кучка храбрецов держалась стойко. Оглянувшись назад, высший маршал Феллис сказал, что на помощь им двигаются вооруженные всадники. Пакс, Пир и Амберион прикрывали тыл, стараясь не подпустить к себе врага.

Неожиданно Марек крикнул, предупреждая их об опасности. Пакс взглянула на ближайший утес. Там, прямо по отвесной стене, быстро ползло огромное чудовище со множеством ног. Через мгновение оно прыгнуло. Перекувыркнувшись в воздухе, чудовище упало на землю и тут же подскочило вверх, изогнувшись дугой. Пир ринулся вперед с мечом, но промахнулся, а чудовище тем временем успело отпрыгнуть в сторону, развернулось и вновь бросилось на них в атаку.

Они все еще не пришли в себя от этого внезапного нападения, как вдруг высоко над головой раздался громкий голос, выкрикнувший одно-единственное слово. Пакс тут же остановилась, с трудом переводя дыхание. Ощущение было такое, будто ее обдало порывом ледяного ветра. Рука девушки, прежде твердо сжимавшая меч, неожиданно ослабела. Взгляд Пакс остановился на огромных размеров чудище. Только сейчас она рассмотрела, что оно имело форму паука, множество ног вырастало у него прямо из выпуклого туловища.

В это время ледяной холод, окутавший их, стал уменьшаться. Пакс вновь смогла двигаться; ее сердце отчаянно забилось и рука твердо сжала рукоятку меча. Когда монстр вновь прыгнул, она нацелилась ему в голову. Ее меч пробил ему череп, а меч Пира отрубил одну из ног. Пакс вновь сделала выпад, стараясь попасть между глаз. Чудовище отпрянуло назад, обратив на нее маленькие трубочки, свисавшие у него вдоль брюха, но Амберион успел оттолкнуть ее в сторону. Сгустки серой жидкости пролетели мимо, и в следующий же момент Пакс услышала отчаянный крик Адана сзади. Меч Амбериона тут же отсек голову чудовища, и оно рухнуло на землю в предсмертной агонии.

— Держись поближе ко мне. Нас заколдовали чарами страха. Вместе нам будет легче справиться с этим, — сказал Амберион, но Пакс не чувствовала страха. Она продолжала храбро сражаться с наступавшими противниками.

Оттуда, где несколько минут назад монстр бросился на них в атаку, стали появляться все новые и новые противники. Они выскакивали из-за утесов и старались отрезать группу смельчаков от их товарищей. Это были лучники. Они оказались так близко, что их стрелы могли ранить даже через кольчугу.

Пакс глубоко вздохнула. Она не думала, что ее карьера паладина будет такой короткой. Впрочем, она еще даже не стала паладином, напомнила себе девушка. Но она отчетливо понимала, что умрет совсем скоро, так же как и остальные ее товарищи. Она увидела, как Белкон наклонился, чтобы поцеловать оружие. Высший маршал Феллис хлопотал над Аданом. Коннаут хмуро смотрел на противников, сжав губы. Амберион тронул Пакс за руку.

— Их только по пять на каждого из нас. Ваш герцог бывал и в худших переделках, — сказал он улыбнувшись.

— Что ж, хорошо… Тогда мы запросто победим в этой схватке, — усмехнулась в ответ Пакс.

— И все же держитесь поближе ко мне. Сами вы не сможете одолеть страх.

Пакс так не думала, но не стала спорить. Она увидела, что Коннаут приготовился, чтобы дать им команду броситься в атаку, и удивилась, почему лучники до сих пор не выстрелили. Первым бросился вперед Адхиел, прижав к губам старый помятый охотничий горн, который он взял с собой из Фин-Пенира.

Сначала звук горна был тихим и нежным, но постепенно становился все громче и громче и наконец зазвучал с такой силой, что зазвенело в ушах. Ветер с шумом входил и выходил из него, кружась водоворотом в каньоне. И в это время облако розового и золотистого цвета стало заполнять собой все пространство, закрывая голубизну неба. Пакс теперь не видела ни скал, ни врагов, ни самого Адхиела.

Облако мерцало, переливаясь разными цветами. Наконец с него опустилась золотая лестница. Вниз по ней стало сходить сияющее создание, с крыльями, переливающимися всеми цветами радуги. Они сверкали так ярко, что девушке было больно смотреть на них, и в то же время они были так прекрасны, что она не могла отвести от них взгляд.

На спине крылатого скакуна восседал некто в кольчуге, которая была ярче отполированного серебра. А сверху на нее был наброшен сверкающий белый плащ. Этот некто заговорил на языке эльфов. Голос звучал властно и в то же время был благозвучен, как волшебная арфа. Пакс увидела, как Адхиел поклонился и двинулся в сторону этого сказочного существа. Затем он поднялся на облако, и они вместе исчезли.

Наконец облако рассеялось как дым. И тут же стали исчезать враги. С шумом они поднимались в воздух и улетали куда-то между скалами. Лишь эхо напоминало о том, что они только что были здесь. На земле лежал Адхиел, он был без сознания. В руке у него был горн неописуемой красоты, каких Пакс никогда не видела раньше. Он весь был усыпан рубинами и изумрудами и сверкал золотом.

Коннаут тут же бросился к Адхиелу и подтащил его к остальным. Видя растерянность своих товарищей, он объяснил:

— Я уверен: это волшебный горн. Я когда-то слышало нем, но, Гед свидетель, я не ожидал когда-нибудь увидеть его. И конечно же, услышать. Но какое это ужасное место. Вы были правы, Белкон. Удобное для засады, а я шел прямиком сюда. Надеюсь, все это не убило лорда Адхиела…

— Я все-таки не понимаю… почему они сразу же не начали стрелять? Ведь они могли легко перебить нас, — сказал Амберион.

— Или думали, что могли. Предательское место! Возможно, проклятые киакномы прячутся здесь за каждым камнем, — проворчал Феллис, ступив ногой на скалу.

— Киакномы? — переспросила Пакс.

— Это мы их так называем — киакномы, те, кто не любит деревья, В отличие от эльфов, которые их любят. Сами же эльфы называют их иунизинами, безголосыми. Люди часто путают киакномов с киакданами.

Пакс удивилась:

— Они были когда-то такими, как настоящие эльфы?

— Может быть, это и так, хотя и верится с трудом. Эльфы говорят, что все киакномы исчезли много лет назад. Номы их видели, — сказал Белкон.

Амберион задумчиво покачал головой:

— Видите ли, сэр гном, киакномы давным-давно отделились от настоящих эльфов. Между ними произошла ссора, еще до того, как люди…

— Не так уж и задолго до того… киакданы, — сказал Белкон.

— Если они настоящие люди, то это произошло не перед… А причиной той ссоры…

— …Было Дерево. Да, я слышал об этом, но мне кажется, что ссора была очень глупой. Будет ли гном приходить в ярость оттого, что железо покоряется кузнецу или камень — резцу? Нет, конечно же нет. Да вы и сами знаете, что такое невозможно. Я не обрушиваю проклятий на голову Адхиела, потому что он спас нас, хотя сам и пострадал из-за этого. Лучшие из эльфов по-настоящему честны и справедливы, — хотя мы частенько ворчим и бываем грубыми и ужасными. Они называют своего бога Певцом Песен; и, надо сказать, лучшие из их песен — действительно прекрасны, и их приятно петь. Но мы другие. Мы прославляем наковальню Сертига, которая помогает выносить удары судьбы. Наши песни — это звон стали, ударяющейся о камень.

Пакс была изумлена. Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь из гномов говорил подобным образом. А Белкон словно застыл и хранил молчание до тех пор, пока до них не добрались вооруженные всадники, спешившие им на помощь.

Высшие маршалы быстро вывели всех на тропу, которую нашли их товарищи. И весь отряд спустился в долину еще засветло. Здесь стены находились от всадников на расстоянии полета стрелы. Телон, которого вновь послали вперед, на разведку, нашел тропинку, которая могла их вывести из долины. Но она вела не к скале высотой в двадцать футов, а огибала восточную стену.

— Боюсь, что по этой тропинке невозможно пройти в темноте, маршал Феллис, даже если мы подвергнем лошадей этому суровому испытанию. Дело в том, что тропинка ведет в каньон, через который, мне кажется, очень трудно пробраться. Впрочем, я не ходил очень далеко, и у меня нет в этом полной уверенности. Все же можно попробовать: я думаю, вы не захотите оставить здесь лошадей, — доложил он, вернувшись.

— Сначала, увидев ту плодородную долину, я подумал, что там можно будет оставить лошадей в случае необходимости. Но теперь понимаю, что они могут пострадать в случае новой атаки киакномов, — сказал маршал Феллис.

Делать, однако, было нечего. Песчаное дно долины, где они сейчас находились, было кое-где сухим, а кое-где влажным и даже болотистым. В некоторых местах росла осока, но травы не было. А несколько редких деревьев словно бросали вызов царству песка.

В конце концов путники вернулись немного назад и разбили лагерь недалеко от того места, где брала начало тропинка и тек ручей. Пакс помогла расчистить место для водопоя, чтобы лошадям и мулам было удобней добраться до живительной влаги. Высшие маршалы приказали развести костры между лагерем и восточной стеной.

Пакс тоже сначала посчитала, что киакномы могут напасть на них со стороны западного утеса, но потом, вглядевшись в него повнимательней, поняла — это невозможно. Там не было никаких щелей и пещер, в которых можно было бы спрятаться. Когда все наконец было сделано, стало быстро темнеть. Вскоре над долиной сгустились сумерки. Пакс бросила последний взгляд на долину и завернулась в одеяло, чтобы укрыться от вечерней прохлады. Песок оказался удобной постелью. Она крепко уснула.

Телон разбудил ее, когда настала очередь Пакс дежурить. Девушка потянулась, стряхивая с себя остатки сна, и сняла с головы шлем, чтобы расчесать волосы. Надев его снова, она не стала затягивать шнурок. Спокойно подошла к костру, чтобы выпить кружку сиба.

— Пока все тихо. Я перебрался через ручей, если это, конечно, можно назвать ручьем, чтобы получше рассмотреть окрестности. Но не увидел ничего особенного. Но у меня какое-то странное чувство, будто нас поджидает опасность, и мне это не нравится, — задумчиво сказал Телон.

Пакс зевнула, она еще не до конца отошла ото сна. Отхлебнув из кружки большой глоток сиба, она ощутила песок у себя за шиворотом. Пытаясь вытрясти его из одежды, она ответила:

— Мне не кажется это чувство странным. Что-то подозрительно долго мы здесь одни, и не видно никаких киакномов, или как там их еще называют…

Телон был настроен очень серьезно:

— “Иунизины” звучит гораздо лучше. Волшебники — сины, певцы песен Первого Певца, а эти мерзавцы не просто отказываются петь, но используют песни, чтобы во всем идти наперекор воле Певца. Будучи созданными как сины, чтобы любить деревья и текущую воду, они, наоборот, ненавидят их и прячутся среди камней, смешивая чистую воду со своими отбросами или засоряя каменной пылью. Для части гномов, даскинов, это характерно — жить в камне; они даскисины, певцы камней, чья песня — камень. Они действительно прославляют камень. Но иунизины лишь оскверняют его. Впрочем, Белкон может подробней рассказать всем об этом.

— Да, но он называет их как-то по-другому…

— Действительно, он называет их по-своему. Но язык гномов не совсем точен. Для того чтобы понять, как правильно произносится имя или как правильно называются вещи, нужно спросить у эльфа. Певца называют разными именами: Адиан, Дающий Имена…

— Я думала, это имена разных святых, — сказала удивленная Пакс.

Телон улыбнулся светло, так, как это делают эльфы:

— Некоторые также говорят, что бог, которому поклоняются люди, может быть назван Сортировщиком Бус, потому что люди мало волнуются о том, что правильно, а что неправильно. Именуя вашего бога Высшим Лордом, вы считаете, что он вершит справедливость. Но что есть справедливость — вынесение приговора и выбор? Сортировка фактов, когда на одну чашу весов кладут правду, а на другую ложь?

Я лишь наполовину эльф и меньше других представителей этой расы горжусь своей принадлежностью к ней. Путем собственных размышлений я пришел к выводу, что великий король — лишь один. Он дал первые имена, спел первую песню, и он справедливо судит обо всем: правда это или ложь, добро или зло. Я бы даже сказал, что самое подходящее для него имя — Сертиг, создатель, потому что он первым пришел на землю и создал все эти вещи. И сейчас мы часть времени проводим за пением, другую часть — сражаясь с врагами, а оставшееся время — за учебой или молитвами. Мы, в отличие от бессмертных волшебников, живущих в большинстве своем в едином временном пространстве, все делим. Это похоже на притчу о человеке и горе. Человек утверждает, что с одной стороны — это земля гномов, а с другой стороны — его земля. Но на самом деле все это одна и та же гора.

Большую часть из сказанного им Пакс не поняла, но ей понравилась мысль о том, что Высший Лорд может быть тем же самым, что Адиан и Сертиг. Девушка неторопливо допила сиб и направилась к своему посту, расположенному у южного края лагеря.

Ближайшие сторожевые костры горели совсем неярко, почти как куча углей. И все потому, что удалось найти совсем мало хвороста для костров. Легкий ветерок дул откуда-то сверху; он донес издалека стон, который Пакс отчетливо услышала. Один из стоявших на посту кашлянул, и лошадь тут же забила копытами.

Девушка подумала о Сокс, привязанной вместе с остальными лошадьми у северного края лагеря, как раз под обрывом, куда они собирались вскарабкаться утром. На фоне яркого, усыпанного звездами неба неясно вырисовывалась черная громада расположенного на востоке утеса. Было странно, что лагерь расположен вблизи ручья, но не слышно, как течет вода. Вдруг раздался какой-то шорох, и Пакс оглянулась вокруг. Нет, ничего. Кожа на голове зачесалась у нее от волнения. Девушка быстро надвинула на глаза шлем, стараясь быть начеку, чтобы броситься в бой с неведомым противником в любой момент.

Вдруг лагерь окружили темные фигуры воинов. Постовые и Пакс подняли тревогу, и через мгновение в лагере уже никто не спал. Кто-то бросил охапку хвороста в ближайший костер; стало светлее, и Пакс увидела глаза иунизинов, мерцающие из-под капюшонов.

Пакс не могла потом вспомнить, со сколькими атакующими они сражались. Клинки тянулись к ней из темноты; она в полной мере ощутила силу их жалящих ударов. Вдруг что-то стукнуло ее по голове. Шлем, который она так и не закрепила как следует, соскочил и ударил девушку по спине. Руки у нее были заняты. Тут же несколько мечей оказались направленными на нее. Иунизины громко кричали что-то своими прекрасными голосами. Казалось, слова были знакомыми. Но Пакс сражалась с таким усердием, что у нее не было времени, чтобы перевести их. Противник наступал со всех сторон.

Затем она наступила ногой на что-то и упала. Она отчаянно пыталась высвободиться и вскочить на ноги, но тяжелый песок словно поймал ее в капкан. Нечто огромное упало на нее сверху, не давая поднять голову. Она стала задыхаться и почувствовала удар по голове. После этого Пакс словно провалилась в пустоту.

Атакующие исчезли так же стремительно, как и появились. Когда высший маршал Коннаут стал сверять всех по списку, четверо не откликнулись. Сэр Джорис был мертв, стрела пробила ему глаз. Двое всадников были смертельно ранены. Исчезла и Паксенаррион. Оставшиеся невредимыми нашли ее шлем и меч. Но следов самой девушки им так и не удалось найти.

Глава XXV

Пакс с трудом осознала, что она все-таки жива. Вокруг было темно и холодно, а камень, на котором она лежала, был твердым и слегка присыпан песком. В ее голове пронеслась смутная мысль, что это место похоже на тюремную камеру в подвале крепости герцога. Девушка попыталась пошевелиться, но дикая боль вдруг пронзила ее голову. Ей было трудно думать, мысли путались. Кругом — мрак, холод, камень. Она пошевелила одной рукой и уткнулась ею в стену.

Голова болела до звона в ушах, до тошноты. Пакс попыталась сесть, опершись о стену. Стена… а вот еще одна… и еще. Все вокруг было каменным, но она не могла рассмотреть никаких соединений между стенами. Кругом — сплошной камень? Она никак не могла вспомнить, что же случилось и где она могла оказаться.

Как только Пакс пошевелилась, она тут же ощутила, что ее кожа чешется и болит, словно обожжена крапивой. Она попыталась рассмотреть, что же на ней надето. Оказалось, какая-то туника. Но она царапала тело при малейшем движении. Кроме того, горло было обмотано чем-то тяжелым и плотным. Холодные обручи вокруг запястий и лодыжек. Она попыталась дотянуться до того, что сжимало ей горло. Боль пронзила ее пальцы, и Пакс отдернула их, с трудом переводя дыхание. В горле покалывало, стало тяжело глотать.

В течение нескольких минут она сидела неподвижно, стараясь справиться с охватившей ее паникой. Пакс попыталась вспомнить все, что могло бы дать ключ к разгадке того, где она находится. Она вновь подумала о крепости герцога. Но нет, не то. Караван… Караван, вместе с которым она отправилась в путешествие. Конное, а не пешее. Высокая черная лошадь с белыми носочками и звездочкой во лбу. “Моя лошадь”, — подумала девушка. Хорошо… но что же было дальше?

Пакс подумала о золоте и сразу же вспомнила Амбериона на его гнедой лошадке, вспомнила его имя и зачем они отправились в путь. Завеса, сковавшая ее память, словно рухнула. Вспомнила! Они въезжали в каньон. Нет, они уже были в нем. На следующий день — ледяной холод, идущий от утесов, тучи стрел… Но больше ничего. Она вспомнила, как Адхиел говорил что-то о черных родственниках, иунизинах, о которых эльфы не любили вспоминать.

Вдруг Пакс осенило, где она, должно быть, находится. Под землей. И бросили ее туда иунизины. Она вдруг с отчаянием подумала о своем оружии. Но оно исчезло. Конечно, с горечью, подумала Пакс. Ни меча, ни боевого топора, ни другого оружия… Даже медальона Геда не было рядом с ней. Исчезло буквально все.

Она вдруг ощутила, что дышит с трудом, словно задыхаясь, и попыталась взять себя в руки. Приказала себе успокоиться и подумать обо всем без паники. А что же ее товарищи? Знают ли они о том, что случилось с ней? Придут ли на помощь? Смогут ли прийти?

Да, они обязательно придут, чтобы помочь ей. Они не оставят ее одну здесь, они придут. Пакс попыталась мысленно представить, как они сражаются, чтобы пробраться в это подземелье и спасти ее. Но что если их уже нет? Что если все они погибли под этими скалами и никто не знает, что же случилось на самом деле? Она попыталась воззвать к Геду, но что-то в этом месте… возможно, гнетущая тишина… остановило ее, не дав словам сорваться с губ. Пакс так и не смогла произнести вслух имени Геда.

Мысли о Геде и Амберионе помогли. “Что бы ни произошло, — подумала она, а в воображении проносились разные картины того, что могло произойти, — я воин Геда. Смогу я выбраться отсюда или нет — неизвестно, но ясно одно: я могу сражаться до конца”. Она вспомнила, как упал Амброс, нанеся смертельный удар жрецу Ачрии. Такой конец был не так уж и плох. Ведь любой солдат понимает, что рано или поздно может погибнуть. Она слышала в Фин-Пенире немало рассказов о том, как паладины и рыцари сражались против значительно превосходящих сил противника — во имя славы Геда. В какой-то момент девушка увидела себя сражающейся в одиночку против — чего? кого? Она представила, как навстречу ей бросилось множество одетых в черные плащи воинов.

Пакс вновь прислонилась к стене и попыталась встать, но тут же почувствовала головокружение. И все же лучше встать. Здесь была кромешная тьма, и это вызывало неприятные ощущения. Она стала медленно продвигаться вдоль стен, нащупывая дорогу прикосновениями к камню. Стена. Опять стена… Но вот рука наткнулась на что-то другое, нежели камень, более холодное и гладкое. Пакс стала шарить рукой, пытаясь найти край. Дверь? Да. Железная, показалось девушке. Она не могла найти ничего — ни засовов, ни решетки — ничего, кроме гладкой металлической поверхности, которая упиралась в камень. Пакс вновь стала охватывать паника. Возможно, они решили оставить ее здесь навсегда?

“Но ты ведь уже не неотесанный рекрут”, — сказала Пакс себе твердо. Поэтому не стоит все время думать об этом. Если это должно случиться, то случится. Она двинулась дальше, стараясь найти петлю или крюк, но тщетно. Не разгадав секрета, она не могла открыть эту дверь. Даже не могла внезапно напасть на того, кто попытался бы войти.

Пакс продолжила свои поиски, вновь и вновь обшаривая стены. В темноте ничего не было видно. В какой-то момент она вдруг почувствовала, что соскальзывает по стене вниз, и резко выпрямилась, чтобы не упасть. Когда бы они ни пришли, поклялась она себе, они найдут ее на ногах.

Несмотря на данную себе клятву, она уснула на полу камеры. Разбудила ее какая-то возня за дверью. Пакс вскочила на ноги. Сердце ее бешено колотилось, во рту пересохло от волнения. На девушку смотрел высокий стройный посетитель, облаченный в черный плащ с капюшоном. Лицо его оставалось в тени. Но как только он вошел в камеру, Пакс стало ясно: это дьявол, на нем на серебряной цепи висел вырезанный из серебра паук шириной в человеческую ладонь. Девушка сделала предупреждающий жест рукой. Посетитель рассмеялся в ответ. Звук его голоса был мелодичным, и его можно было бы назвать прекрасным, если бы не знать, что он принадлежит дьяволу.

— Это не поможет тебе, — сказал он серебристым голосом, чудесным, как у всех эльфов, только очень холодным.

Пакс ничего не ответила. Она вдруг увидела за спиной пришельца еще две фигуры, несущие факелы; зеленое пламя этих факелов издавало вонь, как протухшее мясо, — омерзительный запах накатывал тяжелыми волнами. Третий слуга, также в черном капюшоне, нес деревянную коробку, перетянутую кожаным ремешком.

— Нам сказали, что вы были воином и занимали довольно высокое положение — были даже кандидатом в паладины, или что-то вроде подобной чепухи. Мне трудно в это поверить, поскольку вы с легкостью дали взять себя в плен. Ну да ладно, посмотрим, чего вы стоите, — продолжил высокий незнакомец.

Пакс взяла себя в руки и стала думать лишь о том, каким ударом сразить своего противника.

— Нет, могущественный воин, ты не сможешь дотянуться до меня, как ни старайся, — насмешливо сказал тот.

Он вдруг сбросил с себя капюшон, открыв лицо: такой же милый, как у Адхиела овал, но выражение его — целиком дьявольское, выдающее его природную жестокость.

Пакс невольно вздрогнула, когда он вытянул вперед тонкую, с длинными пальцами, руку и дотронулся до обруча, обвивавшего ее шею. Девушка не могла отодвинуться назад — она словно лишилась сил.

— Как видишь, ты носишь символ нашей госпожи, и, пока ты носишь его, ты не можешь навредить никому из ее слуг. И твой тщедушный святой — как там его зовут? — не в силах помочь тебе. Ты здесь совершенно одна и можешь рассчитывать только на свои способности, если только они у тебя есть. Если ты развлечешь нас и научишься служить нам, то сможешь жить и вновь увидишь небо. Но, конечно, если ты предпочтешь голодать в одиночку в этой камере… — Иунизин умолк в ожидании ответа.

Пакс отвела взгляд от его лица и осмотрела камеру, залитую зеленым светом. Стены были из сплошного камня, значит, помещение явно выбито в скале. Надетая на ней туника из слегка ворсистой ткани была черного цвета. Обручи у нее на запястьях также были черными, с застежками для цепи, но в камере не было цепей. Пока. Она попыталась думать о Геде, об Амберионе, но мысли путались, улетучиваясь куда-то.

— Возможно, тебе надо принять участие в наших забавах, и тогда ты сможешь сделать выбор. Ты уже привыкла к этой камере. Мы не хотим ненужного шума… — сказал он.

Повернувшись к слуге, державшему коробку, он приказал ему открыть ее. Там оказался моток серой пряжи. Он размотал нитки, которые казались слегка липкими, и показал их Пакс:

— Это одна из хитростей нашей госпожи. Эти веревки не так обременительны, как цепи, и ты не сможешь использовать их как оружие. Но они достаточно крепки; ими можно связать гномов, да и людей тоже. Я советую тебе не стараться освободиться. Пока я завяжу тебе только запястья. Но если ты будешь вести себя беспокойно, я свяжу тебя вот этим… — Он положил какую-то веревку на руку Пакс. Она обжигала кожу, словно горячий уголь, как сети паутины в крепости жреца Ачрии.

Пакс вновь задрожала от страха, но не издала ни звука. Иунизин кивнул:

— В тебе все-таки что-то еще осталось от воина. Это хорошо. Если бы ты была трусом, это было бы неинтересно.

Иунизин повернулся, чтобы уйти. Пакс почувствовала какое-то напряжение в запястьях, теперь крепко связанных вместе. Какое-то мгновение она прикидывала, не попытаться ли высвободить руки, но, увидев длинные ножи в руках слуг, поняла, что это бесполезно. Иунизин заметил это и сказал с усмешкой:

— Прекрасно. Мы слышали о том, что ты способна действовать разумно, не поддаваясь глупым порывам. Для воина очень важно знать, когда борьба бесполезна.

Нет, Пакс считала, что никогда не стоит терять надежду и думать, что все бесполезно. В конце концов, умереть всегда успеешь. Так размышляла она, спускаясь вниз по каменному коридору. Впереди шли первый иунизин и факельщик, а сзади — второй факельщик и слуга. Ей пришло в голову, что можно попробовать прыгнуть на одного их тех, кто шел впереди, и постаралась собрать силы для прыжка. Но тело ее не послушалось и продолжало покорно идти. Так они прошли один коридор, потом другой. Пакс оглядывалась по сторонам, желая запомнить ходы и выходы, но они, видимо, шли слишком быстро, и сориентироваться Пакс не удалось.

Наконец они свернули в более широкий коридор, слабо освещенный зеленоватым светом. Пакс не могла понять, в чем тут дело, но запах здесь был совершенно иным. Не таким зловонным, какой издавали зеленые факелы. В коридоре были другие иунизины. Все они были одеты в черное, но без накидок и капюшонов, как ее стражники, и без большой эмблемы, изображающей паука. Они расступились, пропуская Пакс вперед. Девушке показалось, что за ними теперь следует большая процессия.

Сопровождающие Пакс свернули в узкий коридор, который плавно уводил их направо вниз. Пакс увидела впереди и более широкий проход, освещенный несколько ярче. Затем они оказались на широкой плоской площадке, имевшей овальную форму и уставленной каменными скамьями, уже наполовину заполненными иунизинами. Когда факельщики из ее сопровождения двинулись вокруг горящих факелов, установленных на подставках, девушка вдруг поняла, чем было темное пространство с одной стороны помещения. Восемь глаз величиной с кулак мерцали бликами зеленого света. Огромное шарообразное обрюзгшее тело висело на паутине. Каждая из восьми ног, как увидела Пакс, была длиной с человека.

Пакс в ужасе смотрела на огромного паука. Неужели это была сама Ачрия? Рядом с ней посмеивались иунизины.

— Я вижу, ты уже заметила нашего союзника. Нет, это не наша госпожа. Это, можно сказать, один из ее представителей. Но не позволяй страху сковать тебя. Пока ты носишь ее знак, она не будет преследовать себя.

К этому времени факельщики осветили все пространство: теперь вокруг было еще больше зеленого света. Пакс посмотрела вверх и увидела, что там тоже висит огромная конструкция, которая похожа на паука с ногами, распростертыми на паутине и удерживающими еще несколько факелов. Места на скамьях почти все заполнены, и не только иунизинами. Горбатые орки группами сидели с одной стороны; нелепые существа с собачьими мордами — с другой. Все они смотрели вниз, на нее, глаза их поблескивали в мерцающем свете.

— Слава о тебе дошла сюда раньше, чем ты сама появилась здесь, Паксенаррион. Ты имеешь отношение к гибели нашего друга и союзника Джемаррина в Бреверсбридже. Теперь же мы сами посмотрим, насколько ты искусно владеешь оружием и достойна ли стать слугой нашей госпожи, — сказал с насмешливой улыбкой ее проводник. Его голос звучал теперь в полной тишине. Лишь шипение факелов вторило ему. Пакс ничего не ответила. Она пыталась понять, к чему он все это говорит. И что это может значить для нее, кроме унизительной публичной экзекуции.

— Мы можем, конечно, попросту убить тебя здесь. Наша госпожа была бы рада это увидеть и насладиться мучениями одной из тех, кто погубил ее верного слугу Джемаррина. Но убийство происходит слишком быстро, когда дело касается вас, людей. Возможно также, тебя использовали те, кого ты считаешь своими друзьями. Бесспорно, эльфы не поступали с тобой по справедливости, обворовывая тебя и затуманивая твою память, — сказал иунизин.

Он быстро вытянул вперед холодную сухую руку и положил ее на лоб девушки. И тут же перед ней словно вспыхнул яркий свет. Она вспомнила о свитке Хальверика и о своей клятве вручить этот свиток его жене в Лионии. И вспомнила эльфов, которые послали ее вместо Лионии в Бреверсбридж передать туда свои сообщения. Свиток же они тем временем забрали себе. Иунизин, увидев, что она все вспомнила, улыбнулся и кивнул:

— Ты думала, они тебя “исцелили”. Действительно, исцелили, но они околдовали тебя, превратив честного солдата в девочку на посылках, сделали тебя клятвопреступницей, не заслуживающей доверия… и все это благодаря их волшебству. Я вижу, ты и сейчас сомневаешься, что все это было сделано именно так… Однако позволь спросить, не слишком ли много ты уже совершила по их требованию? Похоже, с тех пор ты вообще ничего не делала по своей воле. Но мы дадим тебе шанс заработать право на жизнь.

В душе Пакс зародилась надежда. Если они позволят ей сражаться, даже с несколькими врагами, без оружия, это все же будет лучшая смерть. Конечно, если она будет сражаться, Гед придет и поможет ей, защитит ее от худшего. Она отбросила прочь мысль об обманувших ее эльфах. Что толку думать о них сейчас?

— Здесь найдется довольно много тех, кто будет рад доказать, что тебя перехвалили. Что касается меня, я все же думаю, ты обладаешь некоторым мастерством. Но мы посмотрим, так это или нет. Во время первого испытания ты сразишься лишь с одним противником. Это будет проверка твоих возможностей — он будет вооружен, а ты нет. Если ты сочтешь такое решение несправедливым, то можешь отказаться от борьбы. Но в таком случае тебя казнят, — продолжил иунизин.

Пока он говорил, сопровождавшие Пакс охранники ушли. Быстрым ударом ножа он перерезал веревки у нее на запястьях, затем повернулся к окружавшим их зрителям, подняв вверх одну руку.

— Пусть представление начинается! — закричал иунизин.

Зрители поднялись со своих мест и зааплодировали. Иунизин в накидке быстро подбежал к паутине, поклонился огромному пауку и вскарабкался по паутине к местам, расположенным выше.

Пакс оказалась одна на арене и искала глазами своего противника. Она попыталась вновь обратиться к Геду и Всевышнему, но и на этот раз слова не тронули ее душу. Как будто она взывала к ним в пустой комнате и ее никто не слышал. Впервые она засомневалась, захочет ли вообще Гед прийти ей на выручку. Конечно, если он услышит ее, то поможет… Но слова эхом отдавались в голове Пакс и оставались без ответа.

Со стороны прохода, по которому она пришла сюда, раздался скрип башмаков. Прямо к Пакс большими шагами приближался орк. Он был облачен в кожаные доспехи и шлем. В одной руке у него был зажат короткий хлыст, а в другой — кривой нож.

Пакс сделала глубокий вдох и переступила с пяток на носки, напрягшись всем телом. Если бы у нее было оружие, такой противник не представлял бы для нее никакой опасности; но, не имея даже кинжала, она оказывалась в очень невыгодном положении. Но все же она сразится с ним.

Орк шел к ней медленно, но уверенной походкой, столь неожиданной для такого существа. Пакс слегка приподнялась на носки, приготовившись броситься в сторону. Орк усмехнулся, взглянув на нее, и что-то громко выкрикнул. Наблюдавшие за этой сценой ответили ему смехом. Пакс подумала, что это был своего рода вызов, брошенный ей. Она почувствовала, как в душе у нее загорается боевой задор, наполняя ее надеждой и радостью. Возможно, это был дар Геда?

— Ну что ж, давай сразимся. Я убила много таких, как ты: присоединяйся к ним, — обратилась она к орку на общем языке.

Быстро приблизившись к ней, орк замахнулся на нее хлыстом. Пакс увернулась, стараясь прикрыть глаза, но и не забывая о ноже в его руке. Девушка не сомневалась, что, как только завязанные узлом плети обовьют ее шею и плечи, противник сразит ее ножом. Резко отскочив в сторону, она поймала рукой запястье орка и дернула его что есть силы вперед. Орк упал на колени, и она попыталась ударить его по спине. Но, падая, орк свернулся клубком и на этот раз все-таки стегнул ее хлыстом. Плети больно ударили девушку по ногам, и она упала, едва увернувшись от нацеленного в нее ножа. В этот момент орк вскочил на ноги, немного опередив ее, и вновь замахнулся плеткой. Пакс едва успела отскочить в сторону. Она услышала, как иунизины вверху захихикали.

— Итак… мы… научим… этих людишек… достойным манерам… Ведь они… не понимают… что такое… меч, для них… достаточно… и плетки, — сказал орк на едва понятном общем языке.

Он сделал кругообразное движение плеткой вокруг головы, узелки со свистом рассекли воздух. Пакс старалась не выпустить из поля зрения нож. Противник вновь двинулся на нее. Пакс набрала побольше воздуха в легкие, собрала все свои силы и двинулась в атаку чуть раньше, чем орк. Плеть вновь опустилась, не задев ее. А девушка тем временем, ухватившись обеими руками за запястье своего врага, державшее нож, повисла на нем всей своей тяжестью.

К ее радости, он попятился назад и упал. Пакс издала боевой клич, когда они ударились о каменный пол и покатились. Она по-прежнему обхватывала пальцами его запястье. Нож заскрежетал по камню. Наконец орк осознал опасность, грозившую ему. Он отпустил плетку, чтобы попытаться перехватить нож свободной рукой, но девушка отбросила его прочь, и нож оказался на другом конце арены. Орк пронзительно завизжал и схватил ее за ногу, вонзившись зубами в лодыжку. Пакс выпустила запястье и потянулась за хлыстом. Но орк стремительным движением опередил ее. Девушке вновь пришлось увертываться от страшного удара. Лишь отскочив в сторону, она смогла наконец дотянуться до упавшего ножа.

Наконец он оказался у нее в руке. И теперь, во всеоружии, Пакс повернулась лицом к своему врагу. От возбуждения, охватившего ее, она едва чувствовала царапины от ударов хлыста на своем теле. Она лишь усмехнулась, взглянув на приблизившегося к ней орка. Даже сейчас сразиться с ним будет непросто — клинок в ее руке был короткий, а оружие в руках врага крепкое и беспощадное, но теперь она, по крайней мере, была уверена в исходе поединка. Орк остановился в нерешительности, а затем что-то хрипло закричал на своем незнакомом ей языке. Присутствующие хранили молчание. Тишину нарушил лишь один голос, который, судя по тону, отказал орку в просьбе.

— Ты хотел передохнуть, орк? Испугался за свою мягкую шкуру? — спросила Пакс. Это было худшее оскорбление, которым, как она знала от Адхиела, можно было унизить орков. Сами же они считали, что их шкура под стать железному панцирю.

Орк гневно взглянул на нее, обнажив клыки и облизнув языком губы. Зрелище было настолько жутким, что у Пакс кровь заледенела в жилах. Девушка быстро оглянулась, чтобы знать, куда ей отступать, если потребуется. К сожалению, она находилась рядом с огромной паутиной. Да, это совсем не то место, где ей хотелось бы быть. Припав к земле, она скользнула в сторону. Орк повернулся, чтобы последовать за ней. Но сделал он это слишком медленно и неуклюже, и время было упущено. Она успела проскользнуть на другую сторону арены, пока он все еще стоял спиной к пауку. От злости орк вновь оскалился. Пакс обдумывала, как же лучше продолжить борьбу.

Неожиданно она стала в полный рост, вытянув вверх руки и как будто потягиваясь после сладкого сна. Как она и ожидала, орк стремглав бросился к ней, нацелившись в ее выставленное напоказ тело. Но он просчитался. Когда орк был уже совсем близко, Пакс неожиданно отпрянула влево, и вся сила его удара пришлась в пустоту. Сама же девушка в эту самую минуту что было силы ударила орка снизу правой рукой по шее. В следующее мгновенье она другой рукой вонзила ему в горло клинок ножа. Он вошел глубоко и застрял в кости.

Орк упал, и кровь его хлынула ей на руку, пока Пакс пыталась высвободить клинок. Несколько мгновений она слышала у себя над головой ропот серебряных голосов, но потом вновь наступила тишина. Пакс перевернула мертвого орка на спину и высвободила наконец нож. На нем была зазубрина, в том месте, где он вошел в кость. Девушка подняла голову и оглядела смотревшие в ее сторону лица, стараясь унять возбуждение и отдышаться.

— Ну что ж, достаточно. Ты поработала с большим артистизмом, а последний удар был просто замечательным. Продолжай в том же духе, восхищай нас, и ты сможешь выжить. Во время следующего испытания ты можешь использовать нож, ты его заработала. А теперь встань напротив стены, — указал на стену за ее спиной облаченный в накидку иунизин.

Вход на арену тем временем был уже заполнен до зубов вооруженными иунизинами. Они развернулись веером вокруг нее и уткнулись ей в спину своими пиками. Пакс все равно было не дотянуться до них ножом, она даже не сопротивлялась. Она наблюдала, как двое из них потащили тело орка через паутину и положили под нижними прядями. С ужасающей быстротой огромное обрюзгшее брюхо стало раскачиваться вокруг него таким образом, что Пакс могла видеть связки шелка в его прядильном органе, который все время вращался. Вскоре орк был аккуратно упакован в эти пряди и повис безжизненно на паутине. Пакс едва смогла подавить приступ тошноты. Вот какая ей была уготовлена участь, если бы она проиграла это сражение… Девушка поспешно отбросила прочь эту мысль. О Всемогущий Гед, подумала она, помоги же мне в сражении.

Когда ее волнение утихло, она начала дрожать. Пакс очень хотела пить, укусы орка на ноге сильно беспокоили ее, царапины, полученные от удара хлыстом, отзывались болью. Она вновь задумалась о том, сколько же времени провела она под землей. Конечно, ее товарищи знали, что она исчезла, и, конечно, Амберион отправится искать ее… Сознание ее затуманилось, и Пакс прислонилась к стене. Она даже не заметила, что державшие пики иунизины ушли еще до того, как их предводитель заговорил вновь.

— Надеюсь, то, что мы видим, не слабость. Конечно, такой закаленный боец и победитель не думает, что испытание закончено после такой пустячной схватки, как эта? Нет, нет… мы должны увидеть гораздо больше из того, что ты умеешь. Ведь не зря же дошла до нас слава о тебе как об искусном воине. Вот и сейчас твои противники приближаются; не разочаровывай же нас.

Пакс облизала языком пересохшие губы. Как же она сможет биться без воды и отдыха? Усилием воли она заставила себя успокоиться. “Что ж, выползайте на открытое место, — обратилась она мысленно к врагам. — У вас будет возможность сразиться со мной”. Она уже приняла решение и тут же двинулась вперед, прихрамывая на больную ногу. “Я должна продолжить сражение, — вновь подумала девушка. — Должна”.

В это мгновение из темного прохода вышли два орка. На этот раз они были вооружены короткими мечами и щитами. “О Всемогущий Гед, — повторила она как заклинание. — Я не могу сразиться с двоими, вооруженными двумя мечами, когда у меня в руках лишь зазубренный нож!” Но слова Сиджера, сказанные им когда-то давно в Ааренисе, всплыли в ее памяти: оружие врага — твое оружие, если только ты сумеешь взять его. “Два меча, — вновь подумала Пакс. — Но если я смогу добыть один из них, то тогда один будет против одного…”.

Орки двинулись вперед, а Пакс отступила назад к стене. До тех пор пока она не собьет с ног одного из них или не разоружит, ей хотелось иметь какую-нибудь опору за спиной. Пакс заметила, что эти двое устремились к ней не так уверенно, как первый. Один из них даже меч держал неуклюже. Возможно, это просто трюк? Она ждала, дав им возможность подойти ближе.

Более высокий и, как видно, более опытный в сражениях орк подходил к ней с правой стороны, другой подходил слева. Вновь она заметила, что он держит меч как палку. Высокий орк сделал выпад. Пакс парировала его удар, мысленно поблагодарив нож за длинную ручку.

Боковым зрением она заметила, что второй орк тоже бросился в атаку, вытянув вперед свой меч. Пакс в ту же секунду стремительно отпрыгнула к стене, со стуком ударившись о нее, и схватила неуклюжего противника за запястье. Орк упал вперед, и Пакс мельком увидела устрашающее лицо под его шлемом. Этот уже не воин, подумала она. Она посильней нажала на его запястье, и рука орка, сжимавшая меч, обмякла. Пакс успела дотянуться до меча прежде, чем высокий орк попытался обрушиться на нее через поверженное тело своего партнера. Но она увернулась от удара.

Тогда орк попытался стукнуть ее краем своего щита по руке. Но Пакс что было мочи полоснула его мечом и тут же отпрянула к стене. Удачный выпад придал ей силы, — она им еще покажет!

Высокий орк взвыл от боли, но все же бросился на нее в атаку, стараясь оттеснить Пакс в сторону своего товарища. Тот попытался встать, но подняться во весь рост так и не сумел. Пакс скользнула в сторону вдоль стены, нанося противнику яростные удары, насколько хватало сил. Но она чувствовала, что удары становятся слабее и медленнее — давала знать о себе усталость. Только искусство, накопленное путем неустанных тренировок под руководством Сиджера, помогало ей держаться в форме и не дать врагу сразить себя.

Вот она сама провела серию ударов, но никак не могла нанести ему мало-мальски серьезную рану. Второй орк встал-таки на ноги, приблизился к ней и схватил руку девушки, державшую нож. Пакс нацелилась ногой в колено орка, но тот поймал ее за лодыжку, и она потеряла равновесие.

Пакс тяжело упала, оказавшись рядом со стеной как в ловушке. Как раз над ней клинок высокого орка со звоном обрушился на стену. Она быстро перекатилась, вскочила на ноги и сделала ответный выпад. Вновь орк промахнулся, но на этот раз его клинок вонзился в плечо своего меньшего товарища, который пытался в это время схватить Пакс за ноги. Маленький орк завизжал от боли и отпрянул назад. Пакс, используя удачный момент, бросилась прямо на высокого орка. На этот раз оба ее клинка попали в цель: меч проткнул его туловище, а нож угодил в шею.

Прежде чем Пакс сумела высвободить клинок, она ощутила тяжелый удар по спине, и тут же чья-то сильная рука обхватила ее за шею. Затем зубы меньшего орка впились в ее плечо. Пакс тут же отпрянула назад. Орк вскрикнул, ударившись о землю, но хватку не ослабил.

Девушка увидела, как свободной рукой он потянулся к мечу, который выронил высокий орк. Тогда она стремительно развернулась, с усилием оттолкнувшись от земли ногами, чтобы орку было не дотянуться до клинка. Ее собственный нож был при ней, но меч был воткнут в мертвое туловище орка. Пакс быстро слабела. Ее левая рука висела безжизненно — сказывался укус в плечо. Оставшийся в живых противник начал подниматься; если он сумеет добраться до ее шеи, у нее уже не останется шансов.

Пакс как можно крепче зажала нож в руке и ударила им через плечо, целясь в глаз орку. Челюсти его начали разжиматься, и она нанесла еще один удар ножом, затем глубоко вонзила нож в локоть орка. Почувствовав, что он совершенно обмяк у нее за спиной, девушка круто повернулась и напоследок вонзила нож в горло врага, стараясь не смотреть в его лицо.

Следующим движением она постаралась оторваться от мертвого орка. “Я должна добыть меч, — подумала Пакс. — Я должна быть готова”. Но дыхание ее было тяжелым и частым, и она не могла разглядеть, что творилось кругом. Теряя остаток сил, она рухнула поперек тела орка. С последним проблеском сознания она попыталась обратиться к Геду, но имя его звучало в ее голове, уже лишенное всякого смысла.

Она очнулась в подвале, только не могла сказать, в том же, что и прежде, или в другом. В углу скобами к стене был прикреплен зажженный факел; благодаря свету, Пакс увидела кувшин, кружку и большое плоское блюдо рядом с собой. Ее раны болели, словно были посыпаны солью, но кровотечение прекратилось. Девушка потянулась к блюду, но потом остановилась. Кто-то предупреждал ее однажды об опасности брать какую-нибудь еду или питье у иунизинов. Или все это осталось в памяти из детской сказки, услышанной когда-то давно?

У Пакс пересохли губы, язык распух и болел. Если она должна сражаться снова, то ей обязательно нужно что-нибудь попить. Но если они отравили воду, ей не о чем будет больше волноваться… От таких мыслей Пакс вздрогнула. Неужели она права в своих догадках? Нет, она должна суметь сразиться со своими врагами! Ведь Гед всегда покровительствовал воинам. Она была готова умереть здесь, но только после решающего сражения с противником.

Пакс взяла кувшин и заглянула в него. Но при неярком зеленом свете факела она не могла точно сказать, что за жидкость там была. Нетвердой рукой Пакс налила часть содержимого в кружку. Вглядевшись, увидела, что это по крайней мере жидкость, а не что-то другое. Тогда она поднесла кружку к губам и понюхала, но вонь, доносившаяся от факела, была такой сильной, что ощутить какой-то другой запах было просто невозможно. Тогда она сделала глоток.

Жидкость обожгла Пакс горло, но ей хотелось пить еще и еще. За несколько секунд она осушила всю кружку. На блюде лежал кусок сухого мяса и большой ломоть хлеба. Желудок ее тут же взбунтовался, напомнив в том, что она уже многие часы ничего не ела.

Хлеб был черствый и прокисший. Мясо — слишком соленое. Но она съела почти все… а что еще оставалось делать? Паксенаррион по-прежнему мучила сильная жажда; она осушила кувшин, но легче от этого ей не стало. Горячая жидкость разлилась по всему телу, обжигая его внутри. Теперь она словно была вся в огне: хотелось пить, болели раны, ее вновь стал мучить сильный зуд, как вначале, когда она очнулась от беспамятства.

Пакс тихонько стонала, но в мыслях было только одно: “Сражаться! О, я буду сражаться во имя Всемогущего Геда, я буду стараться победить врага изо всех сил!” Она думала о прошедшем сражении, о плети со множеством узлов, о зубах орка, вонзившихся в ее ногу, в ее плечо, о своих собственных ударах. В какое-то мгновение она нахмурилась, вспомнив последнюю часть сражения, когда воткнула нож в глаз орка, но тут же взяла себя в руки. “Я должна была это сделать”, — сказала себе Пакс. Ведь этот поединок изначально был несправедливым, противники превосходили ее вооружением и численностью, и она должна была спасти себя — во что бы то ни стало. Если уж Гед распорядился так, что ей довелось попасть в подобное место, — что ж, она будет сражаться. Сражаться и побеждать.

Но тут Пакс стали одолевать сомнения, и она нахмурилась. Ведь Гед был не только за сражения, ей казалось, она помнила это. Справедливость… правда… она встряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Перед ее мысленным взором возникло лицо Стэммела, призывающего новобранцев не ввязываться ни в какие ссоры, затем она вспомнила взгляд, который он бросил на нее в тюремной камере, когда ее объявили вне закона. Что-то тут было не так, она явно чего-то не знала. “Но конечно же, все было неправильно, — подумала она раздражительно. — Меня захватили в плен иунизины; я вынуждена была безоружной сражаться с тремя орками. Дрянь, которую они мне дали, была отравленной…”

Услышав шум за дверью, Пакс вскочила на ноги, сама немного удивляясь собственной быстрой реакции. Она была ко всему готова… даже жаждала новой битвы. Они хотели увидеть сражения? Что ж, она покажет им такое мастерство, какого они еще никогда не видели.

Облаченный в накидку иунизин вошел в камеру. Бросил быстрый взгляд на кувшин и блюдо.

— Насколько я вижу, ты уже немного пришла в себя. К тому же поела? Боюсь, наш эль мог вызвать у тебя жажду. Но он имеет и положительное свойство — укрепляет силы. Да… Если ты успешно выдержишь следующее испытание, то мы дадим тебе воду в виде вознаграждения. Что ты об этом думаешь, а?

Пакс невольно облизнула губы. Иунизин рассмеялся:

— И почему только вы, люди, так явно обнаруживаете свои чувства? Это ваша слабость, которую старшие расы давно научились контролировать. Ведь находясь в гостях, показывать, что ты чем-то недоволен, просто неучтиво… Возможно, мы научим тебя хорошим манерам… Вытяни руки и попроси, чтобы я не забыл снять с тебя оковы, прежде чем начнется состязание.

Пакс обнаружила, что она протянула вперед руки машинально, даже не думая об этом. Но когда захотела отдернуть их назад, то не смогла. Она подумала: возможно, иунизин использовал какие-то чары, чтобы подавить ее волю? Несомненно, что-то он сделал, чтобы подчинить ее.

Как и раньше, ее привели на маленькую арену, на этот раз все места уже были заняты, когда она вошла. В центре были сложены меч, кинжал, щит и шлем. Иунизин сказал ей, указывая на оружие:

— Ты заработала все это во время прошлой схватки. Возможно, для людей это оружие и хорошее, но мы не считаем его таким. Докажи же нам его полезность, если сможешь.

Сражение, которое последовало вслед за этим, было какой-то неразберихой, которую Пакс так и не смогла в дальнейшем восстановить в памяти. Сколько времени оно длилось, какое оружие использовали противники — она не могла сказать в точности. Помнила только, что вложила в эту борьбу всю свою силу и мастерство. И когда противник наступал, она бросалась на него вновь и вновь.

Паксенаррион не помнила отдельных ударов, того, как она выиграла поединок, какие раны получила. Когда она победила, ей в виде вознаграждения дали ковшик воды и позволили немного отдохнуть, разрешили сменить оружие, которое было повреждено во время боя. Когда же она лишилась сил от ран и изнеможения, ее перенесли в камеру. Очнувшись, она обнаружила, что раны больше не кровоточат, но в них опять словно горит огонь. Видимо, так действовало снадобье, которым ее лечили. Затем ей дали еду и питье, которые не утолили голод и жажду, но дали силы для дальнейшей борьбы.

Вскоре она не могла думать ни о чем, кроме своих противников, оружия, которое было нацелено против нее, и рук, готовых убить ее. Перед каждой схваткой она мысленно обращалась к Геду, но никак не могла произнести его имя вслух. Однажды она потеряла сознание между двумя боями и, когда пришла в себя, больше уже не думала о нем. Пакс сражалась ожесточенно, не обращая внимания на пронзительные крики иунизинов. Все ее чувства сосредоточились на стремлении победить. Боль, опасность, гнев — все это соединилось вместе и выплеснулось в этом стремлении.

Гнев Пакс возрастал после каждой атаки: он заполнял теперь все ее мысли. Всевышний не должен был создавать мир, в котором есть место иунизинам, думала она с горечью, а если эльфы могли повернуться к дьяволу, то не нужно было создавать эльфов. И сейчас ее недоверие к честным эльфам, посеянное иунизинами, постепенно переросло в горечь.

Ложь Месениона, который, как оказалось, состоял-таки в некотором родстве с эльфами, его жадность и трусость, подлое убийство снежной кошки, его высокомерие… Даже лучшие из эльфов всего лишь играли людьми, задурманивая их память для собственного удобства, посылали их навстречу таким опасностям, которых обычные люди не могли и предположить, да еще опутывали их своими чарами. Были ли несколько звонких песен и цветистых комплиментов, сказанных сладким голосом, честной платой за человеческую жизнь? Смириться с этим было трудно, а осознавать мучительно.

Пакс чувствовала себя одинокой, беспомощной и испуганной. Правда, она уверяла себя, что совсем не напугана. Она понимала, что смерть — это конец всего и с приходом ее темнота поглощает все вокруг. “Но я не ребенок, — уверяла себя девушка, — чтобы бояться того, что все равно должно когда-то случиться”. Если Гед не поможет ей — что ж, она сама пройдет через все это. Она будет сражаться до конца, а потом вступит в схватку с самой смертью. Они еще увидят, на что она способна!

Затем Пакс подумала о своих друзьях. И тут же словно воочию увидела их стоящими спокойно под ласковыми лучами солнца, в то время как она сражается с этими чудовищами под землей. Она представила Арни и Вика, мирно беседующих в казармах герцога Пелана, и других кандидатов в паладины, которые оставались в безопасности в Фин-Пенире. Ей казалось, будто она слышит их разговоры о новых путешествиях, видит, как они пируют вокруг костра, забыв о ней. В какие-то моменты просветления она понимала, что все это неправда.

Когда ее товарищи поймут, что с ней случилось, подумала мрачно Пакс, они будут горевать о ней и гордиться ее подвигами. А если они так никогда и не узнают… возможно, это будет даже и лучше. Она больше не сердилась на них. Они просто не могли понять, куда она исчезла, и это не их вина. Ее друзья по Фин-Пениру чересчур любят рассуждать о том, что правильно и что неправильно. Все это уместно в схватке между людьми. А вот если бы они побывали там, где находится она, они бы, несомненно, поняли, что лишь сама борьба имеет смысл, да еще смерть врага, и гнев, сдобренный пролитой кровью.

…С этой мыслью Паксенаррион проснулась у себя в камере. Над ней стоял облаченный в накидку иунизин. Она заморгала, с трудом приходя в себя. Видимо, методы исцеления, используемые здесь, дурманили ее голову. Иунизин кивнул одному из своих помощников, и тот поднес к губам Пакс кружку с какой-то жидкостью. Она сделала несколько глотков: это была все та же обжигающая смесь, что и раньше, но содержимого кружки было мало, ей хотелось пить еще. С каждым глотком она чувствовала, что силы возвращаются к ней. Тогда Пакс попросила пить еще и опрокинула залпом две кружки подряд. Затем она с легкостью поднялась на ноги.

— Ты показала нам отличное мастерство, Паксенаррион. Такое мастерство, что мы должны щедро вознаградить тебя. Ты еще помнишь своих друзей? Где они? Твои друзья остались наверху? — спросил иунизин.

Пакс наморщила лоб, пытаясь вспомнить. Друзья… Да, где-то у нее были друзья… Она не могла вспомнить их имена, но определенно у нее были друзья. Она кивнула в ответ.

— Твои хорошие друзья. Такие хорошие друзья… Они волновались о тебе и поэтому отправились на поиски. Для того, чтобы освободить тебя.

Пакс сказала заплетающимся языком:

— Я могу освободить себя сама… Я могу сражаться…

Он усмехнулся в ответ:

— Правильно. Ты можешь сражаться. Ты можешь освободить себя. И мы позволим тебе сражаться, Паксенаррион. Еще одно сражение, и ты будешь свободна. Ты будешь среди своих друзей.

Вдруг сознание Пакс прояснилось, словно пелена спала с ее глаз. Она явственно увидела перед собой Амбериона, Адхиела и маршалов. Ведь именно они были ее друзьями. Но были ли они здесь? В душе ее возродилась надежда. Она внимательно посмотрела на иунизина: что он имел в виду? Она сможет освободиться, если будет сражаться?

— А… к тебе возвращается память. Это хорошо. А теперь послушай-ка меня. Ты должна сразиться еще раз с несколькими из наших младших слуг, чтобы вернуться к своим друзьям. Если ты победишь, то будешь освобождена и получишь в награду выигранное оружие. В противном же случае ты умрешь.

Прежде чем она успела что-либо ответить, он сделал знак рукой своим помощникам, и несколько иунизинов тут же внесли в камеру доспехи, украшенные черными пластинами, черный шлем, увенчанный черной конской гривой, и красивый длинный меч с искусной инкрустацией на рукоятке. Но Пакс некогда было как следует рассмотреть его. Пришедшие начали облачать ее в доспехи, и Пакс поняла, что, как и прежде, когда ее собеседник приказывал ей стоять спокойно, она даже не может пошевелиться.

Когда кольчуга была наконец надета, Пакс почувствовала себя в ней неловко. Со шлемом дело обстояло еще хуже. Как только его поднесли к ее голове, она ощутила внезапное предубеждение против него и попыталась оттолкнуть его в сторону. Но шлем на голову ей все-таки надели, надвинув низко на глаза и закрыв им щеки.

Девушке было трудно дышать. Кто-то опустил забрало. Она посмотрела сквозь щель для глаз, но все предметы расплывались, словно в тумане.

— Я ничего не вижу! — сказала она. Голос эхом отдался в ее шлеме:

— Ничего страшного. Все здесь кругом твои враги, да? Все — враги. Вот… возьми меч.

Пакс взвесила меч на руке, оценивая сталь. Судя по всему, оружие было хорошим. Сзади вновь раздался голос:

— Все враги… Иди, сражайся… сражайся за свои права, Паксенаррион. Сражайся со своими врагами. Сражайся…

Ее вовсе не нужно было побуждать действовать. Она пошла вниз по коридору, прочь из камеры, пошла одна и без сопровождения охраны. Сначала она едва различала дорогу и боялась наткнуться на стены, но потом зрение Пакс стало немного четче. Она разглядела впереди иунизинов, и они все куда-то бежали.

Девушка довольно улыбалась. Скоро… Скоро она им всем покажет. Она не была теперь беспомощной, теперь у нее была сила, которая накопилась в течение всех этих долгих мрачных часов. Пакс размышляла, каким путем ей лучше идти, и вдруг услышала лязг металла из широкого прохода, пересекающего тот, по которому она шла. Пакс повернула туда, чтобы посмотреть, что там происходит. Борьба… Упорная борьба… Она увидела проход, забитый вооруженными фигурами: иунизины, орки, еще какие-то чудовища. Она перевела дыхание и уверенно пошла вперед, держа меч наготове.

Паксенаррион со всего размаха кинулась в испуганную массу врагов, целясь в одетого в черное и смеющегося над ней иунизина. Широкие взмахи ее меча отделяли головы от плеч, расчищая место вокруг нее… Она скрестила свой меч с чьим-то большим клинком и рассмеялась. Впереди были еще более сильные противники, огромных размеров.

Ненависть и гнев вспыхнули в ней с новой силой. “И вы тоже, — подумала она. — Я все равно буду сражаться, я буду сражаться со всеми вами, кем бы вы ни были. Буду сражаться, чтобы вернуться к моим друзьям. Во имя Геда…” Имя его вспыхнуло в ее памяти, и она открыла рот, чтобы громко выкрикнуть его. На этот раз губы ее все же произнесли: “Во имя Геда”.

Память Пакс неожиданно словно всколыхнулась, и из самых ее глубин донесся голос, похожий на грохочущий камнепад: “Остановись!” Пакс застыла. Одна ее рука с мечом взлетела в воздух для следующего удара, одна нога уже почти поднялась над землей. Но в это самое мгновение она перестала что-либо видеть и слышать.

Глава XXVI

Проснулась Пакс в темноте. Она лежала на чем-то мягком, более удобном, чем камень, и прохладный воздух — живительный воздух — освежал ее лицо. Пытаясь разглядеть хоть что-нибудь вокруг, она моргнула. Над головой что-то мерцало. Звезды. Поток воздуха усилился, он доносил запах сосны, лошадей и дыма.

Девушка не могла понять, где находится. У нее пересохло во рту, и она попыталась прочистить горло, но звук при этом послышался какой-то странный. И сразу же голос — человеческий голос — послышался из темноты:

— Пакс? Ты что-то хочешь?

На глаза у нее навернулись слезы и побежали по щекам. От волнения она ничего не могла сказать. Затем послышался шелест одежды, и из темноты показалась чья-то рука, которая дотронулась до ее лица.

— Пакс! Ты плачешь? Вот…

Рука куда-то исчезла, послышался шорох, затем рядом с ней вспыхнул свет, который больше не выключали. Она подумала: лампа.

Слезы застилали глаза девушки. Все вокруг качалось и куда-то плыло. Ей казалось, что свет смешался с тьмой. Вновь появилась та же рука, легонько дотронулась и погладила ее по голове.

— Успокойся, Пакс, все хорошо. Сейчас ты в безопасности, ты свободна.

Она не могла унять слезы, катившиеся по щекам. Все тело Пакс сотрясалось от рыданий, и человек, стоявший рядом с ней, негромко позвал кого-то. Через несколько секунд девушка рассмотрела неясные очертания еще одной фигуры.

— Я думаю, колдовские чары рассеиваются, — сказал первый голос.

— Надеюсь, скоро ей будет лучше. А сейчас она может говорить?

— Нет. Но она в сознании. Надеюсь, мы сможем ее напоить чем-нибудь, ей это необходимо для поддержания сил. А ну-ка приподними ее.

Пакс почувствовала, что один из говоривших просунул руку ей под плечи и приподнял.

— Вот так, хорошо… Пакс, тебе нужно что-нибудь выпить. Вот…

Она тут же почувствовала прохладную влагу у своих губ и сделала несколько глотков. Это была вода, чистая и студеная. Девушка глотнула еще и еще.

— Вот и хорошо. Это как раз то, что тебе нужно.

— Я сейчас принесу еще, — сказал первый голос, и она услышала звук удаляющихся шагов. Через несколько минут в руках Пакс была новая фляжка, полная воды. Слезы все еще текли из ее глаз. Она не знала, кто эти люди, где она была и что с ней случилось. Пакс понимала только одно: сейчас ей лучше, чем раньше, и, с облегчением откинувшись на спину и все еще всхлипывая, уснула.

Пакс проснулась, когда солнце стояло уже высоко. Открыв глаза, она увидела чистое голубое небо и красные скалы. Оглянувшись, она поняла, что лежит на песчаном берегу, рядом с ручьем. На противоположной стороне ручья паслись лошади, которых охраняли какие-то люди в кольчугах. Чуть ближе виднелся неяркий огонек костра. Вокруг него сидели трое мужчин, женщина и гном. Один из мужчин и женщина, увидев, что Пакс очнулась, направились к ней. Оба они приветливо улыбались. Пакс с удивлением смотрела на них.

— Пакс, ты чувствуешь себя сегодня утром лучше? — спросила женщина.

Девушка вслушивалась в ее слова, пытаясь понять их смысл. Сегодня утром… Значит, голоса, которые она слышала, и ее собственный плач — все это было прошлой ночью? Сейчас ей лучше? Она попыталась опереться на локоть, но каждое движение давалось ей с большим трудом. Будто из нее вынули скелет.

— Ты можешь говорить, Пакс? — спросил мужчина.

Пакс посмотрела на него. Темные волосы с несколькими серебряными прядями, короткая темная борода. Под желтой туникой — кольчуга. Они хотели, чтобы она сказала хоть что-нибудь. Но ей нечего было сказать. Они оба улыбались ей. Она внимательно всматривалась в их лица. Заметив это, мужчина перестал улыбаться. Взгляд его стал озабоченным. Он спросил:

— Пакс, ты знаешь, кто я?

В ответ она отрицательно покачала головой.

— М-да. Но ты хоть знаешь, где находишься? Реакция ее была такой же.

— А как тебя зовут, кто ты?

— Пакс? — спросила девушка неуверенно.

— А ты знаешь свое полное имя?

Пакс надолго умолкла, стараясь вспомнить, какие-то обрывки мыслей пронеслись в ее голове, с трудом складываясь в единое целое.

— Пакс, Пакс… Паксенаррион, мне кажется. Мужчина и женщина взглянули друг на друга и вздохнули. Наконец женщина сказала:

— Ну что же, это уже кое-что… А как насчет завтрака, Пакс?

— Завтрак… — повторила она медленно и безучастно.

— Ты голодна?

И вновь Пакс стала вдумываться в значение ее слов. Голодна? В животе у нее заурчало, и она наконец поняла, что ей нужно. Еле слышно она прошептала:

— Еда…

— Вот и хорошо. Я сейчас что-нибудь тебе принесу, — сказала женщина и куда-то пошла.

Пакс посмотрела на мужчину и спросила:

— Кто это?

— Ее зовут Пир. Она рыцарь. — Его голос был спокойным и уверенным.

— Я… я знакома с ней?

— Да. Об этом не волнуйся. Скажи, ты помнишь что-нибудь из того, что с тобой произошло?

Пакс отрицательно покачала головой, прежде чем ответить.

— Нет. Я ничего не помню. А я… я сделала что-то плохое?

— Об этом я ничего не знаю. А почему ты спрашиваешь?

— Я не знаю.

Пакс повернула голову, чтобы осмотреться по сторонам. Перед ней раскинулась долина или каньон, с обеих сторон окруженная красными скалами. Пейзаж показался ей совершенно незнакомым.

Тем временем женщина вернулась. В руках у нее была чаша, от которой шел пар, и кружка. С плеча свисал меховой бурдюк для воды.

— Вот тушеное мясо, хлеб и вода. Ты можешь сесть? Пакс сесть не смогла, и тогда мужчина подложил ей под спину мешок, лежавший неподалеку. Женщина поставила чашку на песок, налила воды в кружку и протянула ее Пакс. Девушка попыталась высвободить руку из-под одеяла, но женщине пришлось помочь ей сделать даже это. Когда же она наконец взяла кружку, рука ее так дрожала, что часть воды выплеснулась; вода была ледяной. Выпив все до дна, Пакс почувствовала себя лучше.

— Я покормлю тебя. Ты слишком слаба, чтобы справиться самой, — сказала женщина.

Она стала кормить девушку, поднося к ее губам ложку за ложкой. Сначала Пакс ела без всякого аппетита, но постепенно поняла, что еда ей нравится. Силы начали возвращаться к ней. Постепенно перед мысленным взором стали возникать и картины прошлого. Правда, она не могла сказать определенно, давно эти события произошли с ней или совсем недавно.

Она внимательно посмотрела на мужчину:

— Это лагерь герцога Пелана? — и тут же заметила, что он изменился в лице.

— Нет. А ты помнишь герцога Пелана?

— Думаю, да. Он был… не так высок, как вы. Рыжеволосый. Да… Я состояла на службе в его отряде. Но сейчас, видимо, нет. Да-да, видимо, нет…

— Да, ты уже не состоишь у него на службе. Но если ты все это помнишь, значит, твоя память возвращается. Это хорошо.

— Но где же я тогда?.. О… я не знаю вас… и никого здесь не знаю… — Ее голос начал дрожать.

— Не волнуйся, Пакс. С тобой здесь твои друзья. Ты в полной безопасности. — Мужчина отвернулся на минутку и помахал кому-то рукой, кого Пакс не видела.

— Но если… когда я служила в отряде герцога, я была солдатом. Да-да, я помню, я была солдатом. И вы носите кольчугу. Что же случилось?

Пакс вновь попыталась сесть. На этот раз ей удалось высвободить из-под одеяла вторую руку. На ней была надета свободная холщовая рубашка; из-под рукавов выглядывали руки, опухшие от ран. Запястья девушки были перевязаны полосками полотна. Она посмотрела сначала на свои руки, а потом на мужчину:

— Что это за место? Вы…

Он придвинулся к ней ближе и взял за руку, его пожатие было твердым, но нежным.

— Нет, Пакс, я не причастен к твоему ранению. Мы вытащили тебя оттуда, где это случилось.

В это время к ним подошел еще один мужчина, и говоривший повернулся к нему:

— Она проснулась, и к ней возвращается сознание. Но память восстановилась еще не полностью.

— Пакс, ты знаешь этого человека?

Девушка стала всматриваться в склонившееся к ней лицо, обрамленное седыми волосами и бородой. Человек этот казался суровым и даже жестоким, но честным. Ей бы хотелось поверить ему. Но вспомнить, кто это, она не могла.

— Нет, сэр. Не знаю. Простите… — сказала она медленно.

— Не извиняйся, — сказал тот, чье лицо она так пристально изучала. Обернувшись к своему товарищу, он добавил: — Может быть, рассказать ей то, что мы знаем?

Темноволосый кивнул в ответ:

— Что ж, давайте хотя бы назовем наши имена. Пакс, меня зовут Амберион; я — паладин Геда. А это — маршал Феллис, который входит в орден Заступников.

Эти имена ничего не говорили Пакс. И мужчины, представившись, не показались ей более знакомыми. Она посмотрела на одного, потом на другого и пожала плечами:

— Амберион. Маршал Феллис… Я вас не помню…Они опять посмотрели на нее, друг на друга и опять на нее.

— А ты помнишь, кто такой Гед, Пакс? — спросил маршал Феллис.

Пакс нахмурила брови, копаясь в памяти. Имя это ей о чем-то напоминало, но она была в затруднении. Дыхание ее стало тяжелым и частым.

— Гед. Я… я что-то слышала. Его… нужно позвать… когда… когда начинаешь сражаться… только… я не могла произнести его громко! Я пыталась… но словно что-то сжало мне шею… Нет! — Последние слова Пакс выкрикнула так громко, что испугала весь лагерь. Она плотно закрыла глаза, встряхнула головой, напрягшись всем телом. Затем продолжила более спокойно: — Нет… Нет… Во имя святого Геда, я буду сражаться. Я буду… все время буду. Я буду сражаться!

Она почувствовала, как оба ее собеседника положили ей руки на плечи, чтобы ее успокоить. Затем Амберион заговорил как можно мягче:

— Пакс, послушай меня. Ты выбралась оттуда. Теперь ты в безопасности. — Повернувшись к Феллису, он добавил: — А что вы думаете обо всем этом? Мне кажется, она не была свободна, сражаясь с ними.

— Я не знаю. Но, думаю, нам следует получше исследовать то место. Учитывая обстоятельства, при которых мы нашли ее… — начал Феллис мрачно.

— Мне трудно поверить во все это, — сказал Амберион глухо.

Пакс тем временем открыла глаза. Какое-то время она бессмысленным взглядом смотрела на небо, потом скосила глаза на Амбериона. В памяти у нее всплывали картины прошлого, пока еще не связанные воедино, но все же возвращающие ее к действительности.

— Амберион? Что со мной?..

— Ты была ранена, Пакс. Многого не помнишь.

— Мне как-то не по себе. Вы не могли бы рассказать мне, что случилось?

— Мы и сами знаем далеко не все. Будет гораздо лучше, если ты вспомнишь это сама.

Пакс вновь оглянулась вокруг:

— Я не узнаю это место. Но цвет скал… что-то в нем очень знакомое.

— Мы перенесли сюда лагерь после… после сражения.

— Мы все еще в Колобии?

Пакс заметила, что при этих ее словах лицо Амбериона немного расслабилось.

— Хорошо. Ты все-таки кое-что начинаешь вспоминать. Да, мы в Колобии. Но что ты помнишь о поездке сюда?

— Какие-то обрывки… мы ехали с караваном довольно долго. Мы видели кочевников, ехавших верхом. И еще я помню гнедую лошадь с плешивой мордой, ставшую на дыбы…

— Это был мой боевой конь. А ты помнишь, почему мы ехали в Колобию? — спросил Феллис.

Пакс с сожалением покачала головой:

— Нет. Этого я не помню. Меня что-то ударило по голове? Это случилось во время боя?

Феллис улыбнулся ей в ответ:

— Ты побывала в нескольких сражениях. Я думаю, ты все постепенно вспомнишь, когда отдохнешь как следует. К счастью, твои раны заживают хорошо. Тебе нужно что-нибудь?

— Мне бы хотелось воды, если ее здесь достаточно.

— Конечно.

Маршал на несколько минут отошел и вернулся с полным бурдюком воды. Он положил его рядом с Пакс и затем вместе с Амберионом пошел вверх по течению ручья, рассматривая утесы, видневшиеся вдали. Пакс сделала несколько больших глотков и вновь огляделась вокруг. Гном, разговаривавший возле костра с женщиной, повернулся в ее сторону. Когда их взгляды встретились, он поднялся и пошел к ней. Пакс тем временем пыталась вспомнить его имя.

— Доброе утро, леди Паксенаррион! Как вы себя чувствуете? — спросил гном. Тембр его голоса был неожиданно высоким и приятным.

— Неплохо, спасибо. Только не совсем еще пришла в себя.

— Это неудивительно. Возможно, вы даже не восстановили еще в памяти все имена. Я — Белкон из Дома Гальденаксов.

Это имя подходило ему вполне. Пакс, казалась, вспомнила его. Улыбнувшись, она сказала:

— Да, господин Белкон. Вы ехали с нами из Фин-Пенира. И вы знаете все о скалах, где они твердые, а где крошатся. И вы кузен самого Гальденакса, не так ли?

— Восьмой кузен второй ступени… Я думаю, вы поправитесь очень быстро. Все мы будем этому очень рады. Ведь вы были в тяжелом состоянии.

— Я была в тяжелом состоянии? — переспросила Пакс. В душе у нее шевельнулся страх.

Лицо гнома прорезали морщины.

— Видимо, мне не следовало говорить об этом. Простите меня, леди Пакс! Я не так искусен в выражении своих мыслей, как эльфы. Не могу найти подходящее слово, вот досада! Но вы были ранены, находились в беспамятстве, и ваши друзья очень беспокоились о вас. Сейчас вам намного лучше, и мы этому рады.

— Спасибо, господин Белкон, — сказала Пакс. Она не до конца поняла то, о чем он говорил, но его доброта и участие тронули ее.

— Я хотел спросить вас… если вам, конечно, не слишком неприятно говорить об этом… чем посыпали ваши раны эти гнусные негодяи?

Пакс уставилась на него, ничего не понимая:

— Какие гнусные негодяи?

— Которые портят каждый камень, хороший камень, живя в нем. Я имею в виду родню эльфов, волшебников, у которых черные сердца и которые забрали вас к себе.

Пакс покачала головой, по телу у нее пробежала невольная дрожь.

— Они забрали меня? Но я ничего не помню об этом, господин Белкон.

Гном быстро забормотал что-то на своем языке. Пакс уловила из того, что он сказал, всего лишь пару слов. Ей показалось, он сказал что-то о колдовстве. Но вот он внезапно умолк и пристально посмотрел на нее:

— Вы действительно ничего не помните?

— А что я должна помнить?

Пакс разозлилась. Все они знали о ней что-то такое, чего она сама не знала, но почему-то ничего ей не говорили. Это было несправедливо. Она вопросительно посмотрела на гнома.

— Тсс! Лежите спокойно. Лорд Амберион, ваш паладин, и маршал Феллис… они решили, что вы и сами все со временем вспомните. Если же вы будете шуметь, они обязательно придут сюда, чтобы послушать, о чем у нас с вами разговор.

— Но вы расскажете мне, что со мной случилось? — спросила, волнуясь, Пакс.

Гном хитро улыбнулся, бросив быстрый взгляд по сторонам:

— Вы хотите, чтобы я поведал вам то, о чем умалчивают эти могущественные люди? Впрочем, они не запрещали мне беседовать с вами. Поэтому, думаю, это возможно. Итак… Я скажу то, что считаю допустимым сказать, как это подобает представителю дома Гальденаксов…

Пакс заставила себя лежать спокойно, помня, что гномы, начав о чем-то рассказывать, обычно не торопятся. Ее же собеседник, тем временем достав свою изогнутую трубку, набил ее табаком, разжег и сделал глубокую затяжку. Затем выпустил три кольца дыма. И лишь потом произнес:

— Что ж, начнем… Вас взяли в плен поклонники Ачрии, у которых черные сердца. Это случилось, когда они атаковали наш лагерь, во вторую ночь нашего пребывания в долине, и утащили вас в свое логово, которое расположено вон под тем утесом, на другой стороне ручья…

Они продержали вас там несколько дней. Мы не знаем, что случилось с вами в том темном месте, — кроме того, что у вас появились раны. Видимо, они были глубокими, раз на теле остались такие отметины… Нам было довольно трудно найти вас, — вы и правда ничего не помните?

Пакс слушала его со все возрастающим ужасом. Она посмотрела на утес, на ржаво-красные и оранжевые скалы, испещренные черными полосами, и покачала головой:

— Нет, ничего не помню… Хотя, впрочем, какие-то обрывки неясно всплывают в памяти. Словно вижу долину с холма, но она далеко, и очертания ее расплывчаты.

— Не сомневаюсь, что это на вас так воздействует колдовство или удары по голове, оставившие большие шишки. К тому же, когда мы нашли вас, была еще одна странность. Мы уже приняли бой несколько раз в разных местах того подземелья, но вновь и вновь сталкивались с отрядом врагов. И каждый раз мы замечали высокого воина в черных доспехах, находившегося в задних рядах противника. Вы… но мы тогда еще не знали, что это были вы… сражались с ними насмерть… Затем оставшиеся в живых расступились, и вы, казалось, готовы были броситься на нас, чтобы тоже убить. Но потом… Но потом, леди Паксенаррион, вы вдруг остановились как вкопанная, с мечом в руке, поднятой над головой, это было очень странно. Действительно очень странно. Лорд Амберион и маршал Феллис отправились посмотреть — конечно, со всей осторожностью, — кто этот воин. Они приподняли шлем, и — о как мы были поражены! — мы увидели под ним ваше лицо, смертельно-бледное, с ничего не выражавшими глазами. А все потому, что доспехи, надетые на вас, были заколдованы. Вашему паладину и маршалу пришлось обратиться к Геду. В конце концов они рассыпались и упали вокруг вас, словно сухая шелуха. А потом сморщились и вообще исчезли. Но это еще не все. Вокруг вашей шеи…

— Господин Белкон! Нехорошо так утомлять Паксенаррион и рассказывать ей то, что сейчас совсем неважно.

Ни Пакс, ни Белкон не заметили приближения Амбериона. Он выглядел недовольным. Ему явно не понравилось то, что он услышал.

— Мы говорили лишь о том, что непосредственно касается Паксенаррион, и я ее не утомлял.

— Но вы ведь знаете наше мнение: лучше до поры до времени не рассказывать ей ничего.

— Но это ваше мнение. Мне же никто ничего не запрещал. К тому же я знаю достаточно много о злых демонах и их сородичах. Поверьте, гномы знают об этом больше, чем кто-либо другой. И мне кажется гораздо более благоразумным рассказать ей правду, чтобы Пакс не мучили неясные догадки и страхи.

Девушка пришла в раздражение. Почему они говорят о ней в ее присутствии, как будто ее здесь нет? Она заговорила, и в голосе ее зазвучала горечь:

— Я спрашивала господина Белкона, сэр Амберион, о случившемся, так же как я спрашивала вас. И господин Белкон ответил на мои вопросы. Он говорил со мной честно — как с воином, а не как с безмозглым ребенком.

Амберион посмотрел на нее, удивленно подняв брови:

— Конечно, конечно, Пакс! Но поверьте, мы вовсе не считаем вас безмозглым ребенком. Мы просто беспокоились о том, что если мы расскажем вам обо всем, что знаем, то ваша собственная память никогда не восстановится до конца. А ведь вы обо всем случившемся должны знать больше, чем мы. Неужели вы совсем все забыли о содружестве Геда и не доверяете паладину? Должно быть, боль так замучила вас, что вы стали немного раздражительной.

Пакс покраснела от этого мягкого упрека. Все еще испытывая досаду, но уже несколько притихшая, она прошептала:

— Извините. Я… я просто была взволнована.

— У вас сильно болят раны? — спросил Амберион.

У Пакс и в самом деле все тело пылало, будто в лихорадке. Кивнув головой, она сказала с сожалением:

— Да, сэр, мне пока еще нехорошо.

Он потрогал ее лоб и нахмурился:

— У вас жар. Да это и неудивительно при ваших ранениях. Дайте-ка мне сообразить, что тут можно сделать.

Он положил руку ей на голову и начал говорить. Пакс вроде бы даже знала слова, предвосхищала мысленно фразы, но ей трудно сосредоточиться, чтобы все вспомнить. Перед глазами появился какой-то туман. Через несколько секунд боль в голове слилась с болью в теле — в единое невыносимое страдание. Но вскоре ей стало легче.

Когда же боль окончательно исчезла, девушка осознала, как тяжко ей было совсем недавно. Она подумала, что дошла до предела, который может выдержать человек, наконец зрение ее стало четким, как и прежде. Пакс почувствовала, что Амберион убрал с ее головы свои теплые ладони.

— Это облегчило вам боль? — спросил он.

— Да, сэр. Благодарю вас. Я даже и не понимала, насколько она была сильной, — кивнула Пакс. Сейчас ее собственная вспышка казалась ей самой беспричинной; она и сама не понимала, почему ответила Амбериону так резко.

Он же внимательно посмотрел на Пакс и сел рядом. Вид у него был уставший. Ободряюще улыбнувшись девушке, он повернулся к гному:

— Господин Белкон, я слышал лишь ваши последние слова. О чем вы ей поведали: о том, как Паксенаррион взяли в плен, или о том, как мы ее искали?

— Я рассказал совсем немного. О том, как ее взяли в плен, не говорил вообще, потому что никто из нас этого не видел. Не рассказывал я ничего и о том, как мы обнаружили ее пропажу или…

Амберион прервал на полуслове гнома, который обиженно нахмурился, и обернулся к Пакс:

— Скажите мне, что-нибудь из того, что он вам рассказывал, вы теперь вспомнили?

— Кое-что, сэр, мне кажется, я вспомнила. Но не все. Как я уже говорила господину Белкону, мои воспоминания расплывчаты, туманны, словно я вижу происшедшее со мной издалека.

— В этом нет ничего необычного. Во имя Геда, я прошу, чтобы эльф помог вам пробудиться!

— Какому эльфу? — спросила Пакс.

— Я имею в виду Адхиела. Из посольства в Финте, — пояснил Амберион.

Пакс посмотрела на него со все возрастающим вниманием. Взволнованная от нахлынувших воспоминаний, она попыталась даже сесть, но не смогла.

— Я помню его. В Фин-Пенире, когда мы… когда мы собирались в это путешествие… я теперь помню это. Я была там. Я тренировалась, а потом…

— Сейчас я подложу вам что-нибудь, — сказал Амберион и принес толстое одеяло, предварительно свернув его.

Сначала Пакс, опершись о него, почувствовала легкое головокружение, но потом ей стало легче. Она с готовностью заговорила:

— Я помню… Мы сначала ехали с караваном, а когда свернули, то увидели горные гряды с белыми камнями вверху. И черную скалу. А эта долина — та самая, о которой господин Белкон сказал, что она не такая глубокая, как кажется?

— Да, леди. Эта долина засыпана песком. У меня не было пока времени как следует изучить ее, — сказал гном.

— А вверху… там были скалы, с которых сошло ледяное облако?

— Да, вон там, чуть дальше. А вы помните сражение?

— Лишь какие-то обрывки. Один из тех черных воинов что-то выкрикнул, и после этого стало трудно сдвинуться с места.

Амберион кивнул:

— Да, это коснулось почти всех, за исключением господина Белкона и меня.

— Но потом вы сделали что-то, что улучшило наше положение. На нас сыпался целый град стрел. Адхиел и Телон стреляли в ответ…

— Да. А затем тот черный мерзавец, который сумел нагнать на нас страху, стал спускаться по склону утеса. Вон того. — От негодования гном даже сплюнул.

— Как паук. Я помню. Это было ужасно: он спускался по скале, все ниже и ниже, а затем из щелей в скале стали выползать ему подобные. И тогда Адхиел затрубил в свой старый рог. Только он звучал почему-то совсем не так, как обычный охотничий рог, — заметила Пакс.

— Да. И после этого иунизины бежали. И все потому, что это был волшебный горн, который обладает огромной силой, — пояснил Амберион.

Пакс с грустью покачала головой:

— Я ничего не помню, лишь только сам звук горна.

— Очень хорошо. Но мне бы все-таки хотелось знать, что все это значит, — проворчал Белкон.

Амберион встал:

— Это значит, что у наших врагов в тот день были большие неприятности, а Адхиел, потеряв много сил, надолго уснул… Пакс, я думаю, память скоро вернется к вам. Когда это произойдет, я бы хотел узнать, что вы вспомните. А вам, господин Белкон, повторяю еще раз: мы по-прежнему думаем, что будет лучше, если память вернется к ней сама.

Но гном возразил, сказав убежденно:

— Меня беспокоят ее раны. Видимо, эти мерзавцы сделали что-то плохое — раны еще кровоточат. А ведь это опасно. Я постараюсь выяснить, что они использовали, и подумаю, как можно помочь леди Паксенаррион. Кроме того, наша беседа помогла ей многое вспомнить. Я считаю, что ей это было полезно.

Наступившую тишину нарушил чей-то голос:

— Гномам всегда кажется: чем больше, тем лучше. В этом одно из их главных отличий от людей.

Пакс посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос, и увидела темноволосого человека в запачканной кожаной одежде. Она вспомнила, что это был Телон, наполовину эльф, служивший в их отряде разведчиком. Господин Белкон ощетинился, услышав его слова, но Телон лишь примиряюще улыбнулся и поднял руку:

— Простите меня, сэр гном. Я вовсе не собирался обидеть вас. Впредь постараюсь держать язык за зубами.

Белкон покачал головой, но в конце концов улыбнулся Телону:

— Ладно, не будем больше об этом. Я не сержусь на вас. Телон поклонился, выражая благодарность:

— Спасибо вам за вашу доброту. Я пришел, чтобы пригласить Амбериона к маршалам. Адхиел может вскоре пробудиться ото сна, и они просили вас прийти.

Амберион встал и строго посмотрел на гнома:

— Господин Белкон, мы так же, как и вы, заинтересованы в том, чтобы узнать как можно больше. Но если Пакс многого пока не помнит, то она не может рассказать вам, что они делали с ее ранами. Пусть лучше все идет своим чередом.

— Если волшебник проснется, он, конечно, многое расскажет нам. Но до тех пор, пока этого не произойдет, я обещаю молчать, — сказал гном.

Амберион был удовлетворен его ответом и повернулся, чтобы уйти. Пакс посмотрела на гнома в надежде, что он продолжит беседу, но он лишь молча отвел глаза, он набил трубку и закурил. Дым кольцами поднимался вверх. Помолчав, он все же взглянул на Папе и сказал сердито:

— Я не из тех, кто нарушает данное слово. Подождите немного и не волнуйтесь; придет время — и вы узнаете обо всем.

Пакс уснула, ожидая возвращения Амбериона. А проснувшись, ощутила голод. На этот раз она смогла поесть сама. А потом, поднявшись и пошатываясь от слабости, Пакс даже добралась до ручья, чтобы зачерпнуть воды. Но это изнурило ее, и она тут же уснула, как только вернулась на прежнее место. Проснулась она лишь вечером, когда солнце освещало противоположную часть долины.

В тот момент никого рядом с ней не было. В некотором отдалении Пакс увидела гнома, присевшего возле костра. Пир стояла невдалеке и смотрела на залитую солнцем скалу, возвышавшуюся у нее над головой. Справа от Пакс стояли Амберион и маршалы и разговаривали с кем-то высоким. Присмотревшись, Пакс узнала Адхиела, эльфа.

Она медленно потянулась и вновь почувствовала в теле неясную боль. Она была не такой сильной, как прежде, но все же давала о себе знать. Девушка вспомнила, что когда-то она использовала для своих ран мазь, взятую у паладинов. Боль исчезла тогда сразу же, и раны больше ее не беспокоили. Возможно, сейчас она просто лежала в неудобной позе.

Пакс вновь попыталась восстановить в памяти, что же с ней произошло. То, что поведал ей Белкон, очень ее встревожило. Но сама она ничего из его рассказа не помнила.

Ее схватили… держали под землей… все это казалось очень странным. Но если все это не так, то откуда взялись раны? Значит, она действительно с кем-то сражалась? Но с кем и как?

Отметины на руках не давали ей ключа к разгадке. Они выглядели как любые раны, которые могли быть сделаны ножом, мечом или копьем. Необычным ей показалось их количество — рубцов она насчитала больше, чем за три сезона службы в отряде герцога Пелана. Пакс не могла понять, как она вообще сражалась и как выжила, если у нее было так много ран одновременно. Но тут у нее мелькнула мысль, что, возможно, не все они были получены в бою. Их могли нанести связанному и беспомощному пленнику.

Ее размышления прервал голос Амбериона:

— Пакс, я рад, что вы проснулись. Адхиел сейчас снова с нами, и он осмотрел вас днем.

Пакс возмутилась. Какое они имели право бесцеремонно разглядывать ее, пока она лежала в беспамятстве? Она вдруг вспомнила, что сказали ей об эльфах, которые взяли свиток Хальверика. Девушка усилием воли подавила гнев. Она знала: они все равно не поймут ее переживаний. Амберион же между тем продолжал:

— Он хотел бы побеседовать с вами, если вы, конечно, достаточно хорошо себя чувствуете.

Она решила не говорить Амбериону о своей боли. Ведь он может счесть это проявление слабости с ее стороны.

— Да, конечно. Я чувствую себя… неплохо, — сказала она наконец.

Адхиел сел рядом с ней. Лицо его светилось радостью.

— Леди Паксенаррион, мне очень жаль, что меня не было здесь, чтобы защитить вас. Я не знал, что, когда я начну дуть в волшебный горн, меня отбросит назад…

— Отбросит назад?

— Я имею в виду мой дух. Я всегда считал, что у волшебников нет души и мы состоим лишь из тела; никогда прежде не думал, что меня могут выдернуть из него, как лесной орех из скорлупы, и отправить в такой долгий путь. Сначала он мне и не показался таким уж долгам — я считал, что пробыл всего лишь день при Дворе Высшего Короля, — но когда я вернулся, то узнал что вы провели много томительных часов у иунизинов.

— Да, мне так сказали. Но сама я этого не помню, — сказала, нахмурившись, Пакс.

— Вообще ничего не помните?

— Почти ничего. Белкон мне рассказал кое-что, и у меня возникло какое-то смутное воспоминание. Но лишь очень смутное. Точно я ничего не помню.

Адхиел вздохнул, лег на песок и стал смотреть на бездонную голубизну неба. Помолчав немного, он сказал:

— Мне бы хотелось знать больше. Мы, волшебники, предпочитаем игнорировать иунизинов, даже делать вид, что их вовсе не существует или что они не являются нашими дальними родственниками. Но в таких случаях, как ваш, это опасно — для нас и наших союзников. Я знаю, что у них такие же возможности заниматься волшебством, как и у нас, и мы поклоняемся одним и тем же божествам: Ачрии и Наиде, Гитресу и Лиарту.

Пакс вздрогнула, услышав четыре дьявольских имени. Она всмотрелась в лицо своего собеседника: оно принадлежало эльфу и в то же время — дьяволу. Девушке стало страшно.

— Я… Я ничего не помню, — сказала она наконец.

— Если вы ничего не помните, потому что вас ударили по голове, — это одно. Но если ваша память затуманена колдовством иунизинов или их божеством, тогда мы должны сделать все возможное, чтобы вернуть ее. Жаль, что я не мог заняться этим раньше… Амберион, когда нам лучше начать — до или после еды?

— Начать… что? — спросила в смятении Пакс. Амберион повернулся к ней и ободряюще улыбнулся.

Девушке показалось, что лицо его было каким-то плоским и невыразительным. Может быть, виной тому были сумерки. Он же сел поближе и ободряюще положил свою руку ей на плечо.

— Нам нужно понять, Пакс, какое колдовство иунизины использовали против вас. Не сомневаюсь, вы понимаете это. Адхиел и я попытаемся сделать все от нас зависящее…

Пакс возразила:

— Но… Разве вы не говорили мне сами, что кандидаты в паладины не подвластны чарам?

Амберион нахмурился:

— Обычно так и бывает. Ко этот случай — особый. Мы считаем, вы все-таки подверглись чарам. И сделали это иунизины. А ведь я должен был опекать вас. Один лишь Гед знает, Паксенаррион, какие муки я испытываю из-за того, что не смог спасти вас от пленения. Но сейчас… мы должны сделать для вас все от нас зависящее.

Пакс кивнула, с трудом взглянув в глаза Амбериону. Ей показалось, что он был чем-то озабочен, даже взволнован. Сама же она была раздосадована. Через какое-то время она бы и сама вылечилась и снова стала сильной. Независимо от того, вернется к ней память или нет. Ей хотелось услышать о том, что знали они, чтобы между ними было полное доверие.

В это время Адхиел положил свою руку с длинными пальцами ей на запястье. Пакс сдержалась, чтобы не отдернуть ее. Стараясь успокоить девушку, он сказал:

— Амберион говорит, что ваши раны были уже почти залечены, когда вас нашли, Паксенаррион. Но вы отсутствовали недолго, поэтому, если рассуждать здраво, они не могли затянуться так быстро. Значит, или они были ненастоящие, или их вылечили каким-то волшебным способом.

Пакс вновь взглянула на свои руки:

— Вы думаете, они могли быть ненастоящими? Я никогда ничего подобного не слышала…

— Да, конечно, об этом действительно мало кто знает. К тому же сделать такое можно лишь с помощью злых сил. Но когда в подобных случаях пытаются ускорить выздоровление, больного подвергают определенному риску. Когда-то очень давно и далеко отсюда я знал одного волшебника, который мог ускорить рост и выздоровление. Он использовал свой дар только на растениях, но его можно было применять и к животным. Так вот, Паксенаррион, сейчас мы сделаем практически то же: постараемся устранить облако, окутавшее вашу память. Если я прав в своих догадках, а именно — если иунизины наложили на вас это заклятие, то вы, освободившись от него, вспомните все, что с вами было.

Вообще-то Пакс очень хотела узнать, что же произошло с ней на самом деле. Но, услышав слова Адхиела, она прямо-таки отпрянула. Теперь, когда она знала, что ее память подвластна воле дьявола, а иунизины уже показали ей это, она не хотела никаких экспериментов. К тому же она не до конца доверяла Адхиелу и не хотела упоминать о свитке Хальверика. Глаза эльфа, смотревшего на нее, горели каким-то сумрачным огнем.

Тогда она попробовала найти поддержку у Амбериона. Но он лишь сказал:

— Адхиел уверил меня, что это самое лучшее решение, Паксенаррион. Только таким образом чарам иунизинов будет нанесен ответный удар.

— Значит, Белкон был прав… — прошептала девушка.

— Он был прав по-своему. Вам нужно вспомнить то, что с вами произошло. Но вспомнить это нужно самой. Вот я и попытаюсь вам помочь, — сказал Адхиел.

Пакс перевела свой взгляд с одного своего собеседника на другого:

— Ну что ж, раз так… давайте начнем. Что мне нужно делать?

— Думайте о Геде и о Всевышнем. Они будут направлять ваши мысли и вашу память, надеюсь… Пока мы не освободим их, — сказал Амберион.

Пакс закрыла глаза и легла, стараясь не двигаться. Ей казалось, что в своих воспоминаниях она все время наталкивается на какую-то темную завесу. Через несколько минут девушке стало трудно дышать, и она почувствовала себя загнанной в ловушку. Она едва ощутила руку Адхиела, когда он провел по ее бровям, и твердое пожатие Амбериона. В это время Адхиел начал шептать что-то на своем языке. Пакс было так тяжело, что она даже не пыталась вникнуть в смысл его слов.

Девушке казалось, что перед ней двигаются какие-то тени. Некоторые из них были темнее остальных, и они постепенно куда-то исчезали. Другие угрожающе нацеливались прямо в нее. Пакс вновь увидела лицо иунизина, бледное на фоне темного капюшона, и почувствовала вдруг жгучую боль в шее. Тени стали более густыми, плотными, они словно материализовались. Послышались какие-то звуки, сначала едва различимые, потом все громче и громче.

Пронзительные крики, злобный смех, лязг оружия… Горькая волна поднялась у нее в горле, Пакс тут же ощутила наплыв зловония. Из темноты явственно выступили лица: это были оскалившие клыки орки. Их когтистые лапы сжимали мечи, ножи, плети. За ними показались какие-то другие воины в доспехах из металлических пластин и кожи. Кругом разливался зеленый свет, отбрасывающий слабые тени. Стекавшая отовсюду кровь на глазах становилась черной.

Постепенно Пакс смогла вспомнить все, на что обрекли ее тогда: она должна была сражаться, чтобы развлечь их, с противниками, которых они выбирали сами, сражаться с помощью предложенного ей оружия, — за то, чтобы получить возможность еще ненадолго остаться в живых. Но как ни старался Адхиел воздействовать на нее, Пакс не могла вспомнить, как долго длились все ее поединки и передышки между ними.

Но зато она отчетливо вспомнила, как болели ее раны, как ее мучили голод, жажда и страх, что она никогда больше не увидит дневного света, поднимающийся в душе гнев, который она пыталась противопоставить этому страху.

…Когда Адхиел отнял руки от ее бровей, девушка наконец очнулась. И события недавнего прошлого, которые были спрятаны за пеленой беспамятства, вновь всплыли перед ее мысленным взором. Она ненавидела их, не хотела к ним возвращаться, но выбора не было. В душе ее поднималось негодование: у нее не было выбора, когда она оказалась в плену у иунизинов, и здесь у нее выбора тоже не было.

Глава XXVII

Конечно, Амберион настаивал на том, чтобы она рассказала обо всем, что вспомнила. Пакс быстро отвечала на его вопросы, стараясь поскорее покончить с этим.

— А вы обращались к Геду перед каждым сражением? — спросил высший маршал Феллис, подошедший к ним послушать ее рассказ.

— Я старалась. Но не могла… не могла громко произнести его имя. — Пакс втайне надеялась, что он не будет в дальнейшем возвращаться к этой теме.

— Вы старались… Значит, вы очень хотели сделать это? — Амберион смотрел ей прямо в глаза.

— Да, сэр, я старалась. По крайней мере я все время об этом помнила, — ответила Пакс, с трудом повернувшись в его сторону.

— Что ж, пока, я думаю, достаточно… — Но в его голосе не было уверенности, и он посмотрел на Адхиела, словно искал у него поддержки.

— Я не понимаю… Почему? Что случилось? — спросила Пакс, испытывая раздражение, смешанное со страхом.

Феллис вздохнул, нарушив воцарившееся молчание:

— Паксенаррион, нет смысла больше ни о чем рассказывать… Если вы дотронулись до проклятого оружия, то в этом случае…

— А те черные доспехи и оружие были, конечно, прокляты…

— Но я убила несколько орков и иунизинов. А они ведь все — дьявольское отродье…

Амберион печально покачал головой:

— Да, я знаю. Видимо, из-за этого проклятия все и произошло именно так. Лучше бы вам никогда не дотрагиваться до подобных вещей.

— Но…

Пакс едва не расплакалась от чудовищной несправедливости. Она попала в западню, оказалась одна в плену, глубоко под землей — и все же сражалась против многочисленных врагов, с единственной целью — выжить… И теперь, после того как она приняла столько мук, ей говорят, что она не должна была дотрагиваться до оружия. “Но я ведь воин, в конце концов, — убеждала она себя. — Что же я должна была делать — позволить врагам убить меня, даже не попытавшись спастись?” Голос девушки задрожал от обиды:

— Я думала, Гед одобрит меня… если я буду храбро сражаться с противником, превосходящим меня силой.

Голос Феллиса прозвучал почти что сердито:

— Гед поддерживает не тех, кто сражается со множеством противников, а лишь тех, кто борется за правое дело…

Пакс прервала его, излив свой накопившийся гнев:

— Что ж, по-вашему, я должна была стоять там, как связанная овечка, и дать им возможность перерезать мне горло? Вы были бы счастливее, если бы нашли меня мертвой? О боги, я-то считала, что Гед — защитник воинов, тех, кто бьется с дьяволом. И сделала все, что от меня зависело, достойно сражаясь с врагами. Легко вам сейчас говорить, что мне следовало или не следовало делать. Ведь вы были в безопасности, на поверхности земли, в то время как я…

Амберион положил руку ей на плечо:

— Пакс! Пожалуйста, послушайте и успокойтесь. Мы знаем, что у вас едва ли был какой-нибудь выбор; и мы не осуждаем вас. Вы не паладин. Мы и не ожидаем от вас такой же мудрости, какой бы ждали от паладина. К тому же вы еще слишком слабы и лишь приходите в себя после пережитого. Мы не рассказывали вам о наших волнениях, но, поверьте, мы очень беспокоились о вас. Я думаю, после того, как заживут ваши раны и вы как следует отдохнете, все наладится. Ешьте получше и хорошенько выспитесь сегодня ночью. Завтра нам нужно двигаться в путь.

Пакс смотрела на него, все еще слегка рассерженная. Но, вспомнив свои собственные слова, она ужаснулась. Неужели она действительно говорила так вызывающе грубо с паладином и высшим маршалом?

— Простите. Я… я даже не знаю, что… — сказала она уже более спокойно.

— Любой человек, переживший столь тяжелое испытание, как вы, может вспылить. Скажите… вы сможете сами подойти к костру, чтобы поесть? Или нам лучше принести еду сюда? — спросил Амберион.

— Я попытаюсь.

Пакс с трудом встала при помощи Амбериона, но все же сама подошла к костру и с аппетитом поела. Господин Бел-кон внимательно смотрел на нее, но ничего не сказал. Пакс же удивлялась, как много знали окружающие. Она чувствовала пустоту и горечь внутри, как будто долго проплакала.

После трапезы высший маршал Феллис попросил Адхиела рассказать его историю. Волшебник в ответ улыбнулся, сделал рукой приглашающий слушать жест и начал. Пакс затаила дыхание. Она была очарована. Интонация его голоса, даже когда он говорил на общем языке, была мелодичной и чарующей. Его грациозные руки, все время находящиеся в движении, напоминали ей высокую траву, качающуюся под порывами ветра. Он взглянул девушке прямо в глаза. И улыбнулся; она почувствовала, что невольно улыбнулась ему в ответ.

История, которую поведал им Адхиел, была довольно странной. В ней говорилось о прекрасном существе, которое унес на себе летающий скакун, и о пиршестве в Зале Высшего Короля. Девушка не знала, считал ли Адхиел Высшего Короля и Всевышнего одним и тем же богом или нет, но не стала ни о чем спрашивать.

Когда волшебник закончил свой рассказ, звезды ярко светили на безоблачном небе. Пакс с тревогой подумала, сможет ли она самостоятельно вернуться на свое место, откуда пришла к костру; ей казалось, что она не может двинуться. В этот момент кто-то заговорил с Адхиелом. Но ей так хотелось спать, что даже не было сил, чтобы повернуть голову и посмотреть, кто это. Через несколько минут она уснула, едва почувствовав сквозь сон, что кто-то бережно укутал ее одеялом.

…Проснулась Пакс еще до рассвета. Ее лицо заледенело от холодного ветра. Взглянув на небо, она увидела, что оно какого-то необычного бледно-зеленого цвета. Девушка отчетливо видела также высоко возвышавшиеся скалы, но внизу, в долине, ничего нельзя было разглядеть из-за густых теней. Девушка зарылась лицом в одеяло, стараясь согреться собственным дыханием. Она ощущала себя еще достаточно слабой, но все же лучше, чем в предыдущий день.

Где-то поблизости жалобно заржала лошадь. Звук этот эхом разнесся среди скал. Ей ответила другая, чуть громче. Пакс показалось, что в этом нестройном хоре она различает ржание Сокс. Она приподнялась и оглянулась вокруг, поняв, что ей следует встать, чтобы согреться. В это время кто-то принялся хлопотать у костра. Пакс узнала одного из йоменов.

Когда она подошла к огню, он протянул ей кружку сиба.

— Рано утром здесь всегда холодно. Должно быть, это из-за высоты; я слышал, в горах холодно круглый год, — сказал он.

— Да, в Гномьих горах было так же, — согласилась Пакс. Она поежилась от холода и протянула руки к огню. Поверх штанов на ней была надета холщовая рубаха, которая совершенно не спасала от ветра. “Где же моя одежда?” — подумала девушка.

Как будто услышав ее мысленно заданный вопрос, Амберион положил рядом с костром какой-то мешок. Кивнув на него, он тоже потянулся к кружке с сибом:

— Ваша одежда — здесь. Рад, что вы сегодня выглядите лучше. Скоро мы отправляемся в путь.

Пакс нашла шерстяную рубашку и надела ее поверх холщовой. Затем, помедлив, спросила:

— Как вы считаете, мне нужно надеть кольчугу?

— Да, лучше не подвергать себя бесцельному риску. Сейчас мы что-нибудь подыщем для вас. — Он допил свой сиб и встал.

Пакс тем временем развернула плащ. Ей все еще было по-прежнему холодно. Она закуталась в плащ, пытаясь согреться. Постепенно ей это удалось, но глухая сосущая боль во всем теле еще давала о себе знать.

Кто-то падал ей горшок с кашей. Пакс нашла глазами лошадей. Сокс была привязана к низкорослому дереву. Несколько человек принесли им корм. Доев кашу, девушка подошла к своей любимице.

— Вы поедете на ней сегодня верхом? — спросил один из йоменов.

— Надеюсь, что так.

Она не знала, по какой тропинке они поедут, но если случится принять бой, то уж лучше быть верхом на Сокс.

Лошадь вытянула шею, когда Пакс приблизилась к ней, и тихонько заржала. Девушка ласково погладила ее. В этот момент вновь появился конюх — с седлом и упряжью. Пакс поблагодарила его и подняла седло, чтобы укрепить его на спине лошади. Голова у Пакс закружилась, каждый мускул отозвался болью. Девушка глубоко вздохнула и принялась седлать кобылу. Закончив, она с трудом отдышалась. Сокс повернула к хозяйке голову и уткнулась ей теплым носом в плечо. Пакс поправила уздечку и отвязала Сокс от дерева.

К тому времени когда они выехали из долины и поднялись по горному хребту, у Пакс было такое ощущение, будто она ехала верхом уже целый день. Девушка окинула взглядом открывавшийся перед ней вид — огромные утесы из влажного красного камня, бахрома леса на высоком плато. Далеко к северу виднелась остроконечная серая гора, темным пятном выделявшаяся на фоне красных скал. Эта гора привлекла внимание Белкона.

— Посмотрите-ка вон туда! Видите ту темную гору? Она совсем не такая, как скалы, хотя и находится недалеко от них. От нее словно исходит жар. Мне кажется, если мы подойдем поближе, то рискуем обжечь ноги.

— Нам незачем подходить ближе. Судя по карте, нам скоро нужно будет спуститься в довольно глубокий каньон. Видимо, крепость Луапа находится где-то поблизости, — сказал Амберион.

— Может быть, и поблизости, но в таком месте это вовсе не значит, что мы обязательно сможем до нее добраться, — проворчал гном.

Сейчас они ехали через небольшой луг, покрытый, словно ковром, высоким люпином золотистого цвета.

В это время утесы, которые, как считали Амберион и Феллис, были далеко, стали гораздо ближе к путникам. Пакс не могла поверить, что значительная часть каньона пролегла между ними и утесами, — до тех пор, пока они не добрались до места, где земля словно провалилась у них под ногами. Тоненькая ниточка тропинки сбегала круто вниз.

Амберион, двигаясь очень осторожно, прошел несколько шагов по коварной тропинке.

— Гед свидетель, Феллис, вряд ли мы сумеем здесь спуститься вместе с лошадьми. Уклон крутой, как ступени лестницы. Мулы, возможно, и прошли бы здесь, но боевые кони…

Феллис осмотрелся по сторонам и нахмурился:

— Но мы не можем оставить их здесь. Ведь сюда могут прийти иунизины или кто-нибудь еще в этом роде. Вы же знаете, в свитке упоминалось даже о драконах.

— Да, но… — Амберион поскользнулся, и задетый им камень с грохотом покатился по тропинке вниз.

— Посмотрю-ка я, что там, впереди. Мне кажется, здесь не самый удобный путь, — сказал Телон.

— Но если верить карте, мы можем спуститься только здесь.

— Не знаю, не знаю…

— Что ж, попробуйте разведать, что там внизу. Только возьмите кого-нибудь с собой.

Амберион испытующе посмотрел на одного из всадников:

— Селиам, ты ведь, кажется, родился в горах?

— Да, сэр.

Селиам спешился, и вместе с Телоном они отправились в разведку. Через несколько минут оба смельчака исчезли из виду. Тем временем все всадники спешились и поставили впереди отряда выносливых мулов.

— Я не уверен, что мы поступаем правильно. Во время спуска лошади могут упасть на мулов. И тогда, конечно, все они полетят вниз, — сказал Коннаут.

И все же, после долгих размышлений, они начали спуск, который занял весь остаток дня. В распоряжении путников была всего лишь одна тропинка; возможно, Адхиел и Телон найдут для лошадей и мулов какой-нибудь другой способ сойти вниз?

Взято было все, что можно унести в руках. За оставшимся грузом приходилось раз за разом карабкаться вверх. Потом, поскольку поиск другого пути не увенчался успехом, наступила очередь мулов, их сводили вниз по одному. Хуже всего дело обстояло с лошадьми; к тому времени, когда Пакс удалось переправить Сокс вниз и через ручей, быстро и шумно пересекавший каньон, она готова была проклясть всех лошадей на свете.

Но здесь, по крайней мере, у них была чистая вода и изобилие пищи. Ночью разбили лагерь — на берегу, почти у самой воды. Амберион и Адхиел считали, что иунизины остались позади.

Пакс почти все время молчала. Она не могла понять, почему так устала, когда Амберион и высшие маршалы сделали все от них зависящее, чтобы вернуть ей силы. Каждое движение давалось ей с большим трудом, даже стащить седло со спины Сокс было нелегко.

На следующий день, едва рассвело, два высших маршала начали искать ключ к разгадке записей Луапа. Пакс заставила себя встать вместе со всеми, улыбаться как ни в чем не бывало и наконец почти поверила в то, что выздоровела.

Кое-кто шутливо охал и стонал, жалуясь на негнущиеся суставы. У Пакс тоже болело и ныло все тело. Она принесла хворост для костра и подумала о том, как хорошо было бы вымыться. Телон тем временем нашел удобную для купания заводь. Она была всего лишь в нескольких минутах ходьбы вниз по течению ручья.

Когда Пакс разделась и ступила в воду, та оказалась обжигающе холодной. Полузажившие раны вновь дали о себе знать. Девушка нахмурилась, увидев, что рубцы потемнели, на ее бледной коже они казались синими. Внезапно голова у Пакс закружилась, она потеряла равновесие и упала. Хорошо еще, течение в этом месте было не слишком сильное.

Пакс кое-как выбралась из воды, задыхаясь от ярости. Что же о ней подумают, если узнают, что она не может даже искупаться как следует? Она с трудом оделась. Пусть думают что хотят… Девушка встряхнула головой, в душе ее нарастало беспричинное раздражение. Вернувшись в лагерь, она почувствовала, что ей трудно дышать. Видимо, причиной была сильная боль в груди.

Амберион ушел с высшими маршалами, и никто не заговорил с ней. Пакс подошла к костру. Она была как в лихорадке, но не хотела привлекать к себе ничьего внимания. У ее спутников и так было достаточно забот.

Когда же вернулись разведчики, они рассказали, что нашли узкую расщелину в скале, через которую можно было увидеть крепость. Пакс стало немного лучше, она поела и вместе во всеми стала готовиться к предстоящему на следующий день путешествию. Той ночью она неплохо спала. А утром проснулась, уверенная в том, что ей ничто не грозит, кроме усталости. Она даже смогла оседлать Сокс без особого напряжения… Они двинулись в путь.

Через некоторое время путники подъехали к краю каньона. Им пришлось перебираться через большие валуны. Когда лошади почти уже не могли двигаться от усталости, перед ними наконец показалась поляна с небольшим озером. Всадники спешились. Коннаут поручил сэру Малеку командование йоменами и двумя рыцарями и приказал нескольким йоменам переправить сюда из каньона оставшихся там животных. Напоследок он сказал:

— В свитках упоминается о драконе… И я никогда еще не видел местности, столь похожей на ту, где действительно может обитать дракон. Но в этой узкой расселине вы будете в безопасности. Да поможет вам Гед. Если мы успешно справимся с нашей задачей, мы сможем открыть ближний вход изнутри. Ждите нас по крайней мере дней десять, прежде чем предпринимать что-нибудь самостоятельно.

Оставшаяся часть отряда после короткого отдыха обогнула озеро и стала карабкаться вверх по скале. Она казалась Пакс огромной лестницей, каждая ступенька которой была высотой с две ладони, а глубиной достигала длины руки. При этом ступени были слегка наклонены вниз. Девушка подняла голову и чуть не задохнулась, забыв о боли и изнеможении.

Там, высоко над головой, в воздухе повис огромный мост из красного камня, опиравшийся на массивные каменные опоры. Девушка услышала, что сзади нее Белкон что-то шепчет на своем родном языке. Все, увидев эту красоту, остановились как вкопанные. Коннаут обернулся назад и окликнул находившихся внизу йоменов. Пакс увидела, как они обходят озеро, чтобы взглянуть на великолепную панораму. Через несколько минут один из них закричал:

— Я вижу его. О, это действительно чудо!

Они продолжали карабкаться вверх. Каменный склон, грубо вытесанный в виде лестницы, изгибался внизу под аркой. Коннаут вел их к ближнему, южному, концу склона. Путники приблизились к вертикальным стенам, служившим опорой, и двинулись вдоль них. Здесь ступени были высечены более аккуратно. Обычная каменная лестница. Если не считать полумесяца Геда, с витиеватой буквой “Л”, выбитой на каждой ступени.

Постепенно лестница стала круче. Пакс дышала с трудом, в груди у нее все горело, в глазах плавали круги. Она едва не наткнулась на Амбериона, шедшего впереди нее, когда он остановился.

— Сейчас посмотрим, правильно ли мы поняли то, что записано в свитках. Сейчас должна быть дверь. Если я смогу открыть ее… — сказал Коннаут.

Пакс находилась на много ступеней ниже и не могла рассмотреть, что он делал. Но вдруг все двинулись вверх быстрее. И девушка вслед за ними взобралась на последнюю небольшую площадку перед открывшимся в стене проемом.

Оказавшись здесь, она с охватившим ее чувством страха увидела, что ступени, став даже еще более крутыми, уходят спирально куда-то вверх, в темноту. Над головой девушки вспыхнул свет — это, должно быть, Амберион зажег факел, чтобы осветить им путь. Наконец лестница вывела их наружу, на вершину скалы. Амберион тронул Пакс за плечо:

— Как вы, Пакс?

— Я очень устала… — с усилием сказала девушка, ненавидя собственную слабость.

— Ничего. Позвольте мне помочь вам, — ответил он. Пакс заметила, что некоторые посмотрели в ее сторону, как только Амберион дотронулся рукой до ее головы. Его дружеское участие и готовность помочь заставили ее забыть на некоторое время о смущении.

Стоя на вершине, она посмотрела вниз. Там виднелись горные гряды, поросшие лесом. Прямо у края скалы начиналась тропинка, которая вела на юг. Телон объяснил, что она заканчивалась у небольшого сторожевого поста, простого укрытия, выдолбленного в скале. Другая тропинка вела на запад, к скоплению деревьев. Но самая широкая из них пролегала на север — к большому мосту, который они видели еще снизу. Пакс почувствовала какую-то неприятную тяжесть в животе. Взглянув на остальных, она заметила, что многие побледнели.

— Нам нужно будет пройти по этому мосту? — спросил кто-то.

— Придется. Это единственный способ попасть в крепость Луапа, — сказал Коннаут.

— А где же сама крепость? — спросил с удивлением один из воинов, оглядываясь вокруг. Со всех сторон отряд обступали лишь огромные скалы.

Коннаут указал на противоположную сторону:

— Вон там. Внутри горы.

— Это место заслуживает всяческой похвалы. Оно достойно нашего рода, — сказал вдруг Белкон. Оглянувшись на него, девушка увидела, как сверкают его глаза.

Несмотря на опасения и страхи, ничего плохого не случилось, когда они вышли на красный каменный мост. Неприятнее всего был ветер, который шумел в ушах и доносил до слуха путников шум растущих внизу сосен. Впрочем, рассмотреть внизу они ничего не могли, поскольку мост был слишком широк. Так широк, что здесь вполне могла проехать упряжка лошадей.

…Они уже почти перешли на другую сторону моста, как вдруг столкнулись лицом к лицу с огромного роста человеком, облаченным в сверкающую кольчугу и держащим булаву наперевес. Путники тут же остановились.

— Назовите себя. По какому праву вы вторгаетесь сюда? — строго спросил он разрезавшим тишину голосом.

— Мы пришли сюда, имея благословение Геда и Всевышнего, — ответил Коннаут.

Услышав это, незнакомец поклонился им и отошел в сторону. Коннаут ступил на камень по другую сторону арки, и мост исчез так же неожиданно, как и появился. Пакс почувствовала, что у нее похолодела от страха спина.

Дальше тропинка шла вдоль опоры к ее восточному концу. Отсюда открывался вид на север, на красные скалы и серую гору, которая, как утверждал Белкон, возникла из пламени. К востоку расстилалось ровное плато, которое затем превращалось в целый лабиринт каньонов, по которым путники еще недавно странствовали. На другой стороне опоры находился сторожевой пост, выдолбленный в скале.

Дорога в крепость Луапа тоже была выбита в скале. На камне были высечены полумесяц Геда и буква “Л”. Когда высший маршал Коннаут встал перед входом и обратился к Геду, камень словно покрылся легким туманом и за ним показалась лестница.

Они стали спускаться вниз, солнечный свет озарял им дорогу. Ступени медленно закручивались спиралью после первого же пролета вокруг полой сердцевины, откуда проникал свет. В конце концов отряд оказался в квадратном зале с четырьмя арочными входами. Над каждым из них был расположен свой символ: полумесяц Геда, круг Всевышнего, молот и арфа. В центре зала находился глубокий круглый колодец.

Некоторое время все молча стояли в изумлении. Затем, не говоря ни слова, медленно двинулись к аркам. Пакс увидела, как Белкон важно прошествовал под той из них, на которой был изображен молот, а Адхиел ступил под арку, на которой виднелась арфа. Она же сама и многие ее путники прошли под арку с полумесяцем Геда.

Они вошли в зал — такой же большой, как и Хай-Лордс-Холл в Фин-Пенире. Огромные каменные колонны, подпиравшие потолок, были высечены из скалы. Мягкий свет заливал все вокруг, но источник его Пакс так и не увидела. Пол был тоже сделан из прекрасно отполированного камня красного цвета. Широкий проход был выложен плитами, в которых просматривались своеобразные, белые с черными прожилками, узоры.

Все это выглядело красиво и торжественно, но несколько смущало девушку.

В дальнем конце зала располагалось несколько рядов коленопреклоненных фигур, облаченных в синее. Лица людей были обращены к небольшому возвышению. Пакс посмотрела на своих товарищей и встретилась с полным удивления взглядом Белкона. Несколько поодаль стоял Адхиел.

— Я прошел сюда не вместе с вами, а через арку, на которой изображен молот. И увидел огромное чудо из камня. Его, должно быть, сотворил сам Создатель Мира.

Пакс безмолвно кивнула в ответ. Она не думала, что ей понравится быть так глубоко под землей, когда гора над головой всем своим весом давит на нее, но, удивительное дело, девушка не чувствовала никакого страха. Зал, казалось, защищал находившихся в нем людей, даже лелеял их.

Два высших маршала медленно двинулись по проходу; остальные последовали за ними. Когда они приблизились к рядам коленопреклоненных фигур, Пакс вдруг охватил испуг: а что если они обернутся и нападут на них? Но они не сдвинулись с места, не слышно было дыхания этих людей, и девушка боязливо подумала: а вдруг они мертвы?

Шедший впереди высший маршал Коннаут обернулся, чтобы заглянуть в лица тех, кто находился в заднем ряду.

Но он ничего не сказал. Тишина, царившая в зале, напоминала Пакс тишину в Заколдованном подземелье, но, казалось, была более величественной.

Когда она вместе с остальными подошла к возвышению и оглянулась назад, то увидела множество лиц, возможно целую сотню. Ей показалось, что эти люди мирно спят. Каждый из них держал в руках оружие, по большей части мечи с опущенными вниз лезвиями. Руки спящих словно отдыхали на их рукоятках. Пакс взглянула на своих товарищей и убедилась в том, что они тоже с удивлением рассматривают эти странные фигуры, а затем переглядываются друг с другом.

— Милость Геда и власть Создателя, снизойдите к этой обители мира, — тихо произнес Коннаут.

Его слова растаяли в тишине. И вдруг произошло нечто необычное. Как капля краски, падающей в чистую воду, меняет ее цвет, так и тишина стала другой. Она изменилась, отодвинулась от пришельцев и легла складками, словно портьера, вокруг спящих, охраняя их сон. Его не мог теперь потревожить даже громкий разговор. Все это было похоже на то, как если бы во время торжественной церемонии внимание короля было чем-то отвлечено от нее и окружающие его придворные получили возможность свободно шептаться, выстроившись вдоль стен зала.

— Да… Я никак не ожидал увидеть здесь нечто подобное, — сказал высший маршал Феллис.

— Да уж конечно… А теперь посмотрите-ка сюда, Феллис, — сказал Коннаут, взойдя на возвышение.

Оно было сделано из камня, — видимо, из одной огромной глыбы белого цвета. А вверху, на поверхности, красовалась прекрасная мозаика. Ничего подобного Пакс никогда не видела раньше.

Повернувшись к девушке, Коннаут сказал:

— Интересно, где он нашел такого умельца, который смог сделать все это? Послушайте, Пакс, вы ведь были в Сибили, не так ли? Там нет ничего похожего на это?

Пакс с сомнением покачала головой:

— Сэр маршал, я не помню… Я получила сильный удар по голове и ничего не помню. Но… дайте мне подумать…Кто-то из нашего отряда упоминал о картинах, сделанных из кусочков камня.

— Да, это вполне возможно. Вдоль побережья Аарениса люди славятся таким умением. Я также слышал, что это искусство было широко распространено в старом Ааре.

— Не исключено, что оно пришло из Каелифета. Я видел вывезенные оттуда бронзовые и медные изделия, украшенные кусочками цветного камня. Возможно, там также делали и каменную мозаику, — добавил Амберион.

Коннаут медленно прошел из одного конца возвышения в другой, рассматривая рисунок. В центре его находились звезды с лучами синего и зеленого цвета, которые причудливо переплетались с диковинными узорами, выполненными в красно-золотистой гамме. Насладившись этим великолепием, он задумчиво сказал:

— Очень красиво, но мне бы все же хотелось знать, что все это значит.

— Это место, где сконцентрирована власть, — сказал вдруг Адхиел. Все посмотрели на него.

— Да, здесь во всем чувствуется власть, но что именно вы имеете в виду? — спросил Амберион.

Адхиел кивнул на узоры, выделив среди них черный с белым в проходе:

— Посмотрите на эти рисунки на камне. Они символизируют власть, мощь и силу. И их здесь много.

— Что они делают? — спросил Феллис. Адхиел улыбнулся, не скрывая удовольствия:

— А… вы люди! Вы слышите, что я говорю больше, чем имеют обыкновение говорить эльфы, и надеетесь узнать самые великие секреты. Ну что ж, слушайте внимательно, я скажу то, что смогу сказать на общем языке. А еще на своем языке — для тех, кто умеет слушать. — Он обернулся к Пакс, улыбнулся ей и продолжил: — Крепость поддерживается знаками власти, это началось еще задолго до того, как погрузились в сон эти люди. И пыль времен наполовину заполнила помещение. Каждый из нас видел символ своего Повелителя и следовал за ним. Господин Белкон, смею заметить, увидел символ гномов и последовал за ним. Поэтому он был встречен здесь как и подобает гному. Я же увидел знак Певца и последовал за ним. И был встречен как и положено эльфу. Ведь это так?

— Да, именно так все и было, — подтвердил Белкон.

— Конечно. И затем мы оба оказались в этом зале. Зале, где есть знаки великой власти. Я думаю, что некто очень могущественный — и, конечно же, не простой смертный — оставил их здесь.

— Но… — начал было Феллис и тут же умолк.

Эльф сделал предостерегающий знак рукой, призывая сохранять тишину.

— Я буду по возможности краток, сэр маршал. Излишняя поспешность зачастую таит в себе страшную опасность; правильное использование власти требует полного знания. Этот узор, который вы видите, очень напоминает тот, который встречается в центре каждого дома в королевстве эльфов. Не знаю, смогу ли я достаточно хорошо объяснить…но, поверьте, он имеет очень большое значение. Мы, волшебники… мы думаем, что эти узоры — это в некотором роде изображение песен Певца. Мы тоже поем, и наша власть тоже растет благодаря рисункам нашей песни. Но мы не любим выпускать ее наружу…

Пакс догадывалась, что ему трудно объясниться на общем языке. Адхиел запинался и говорил не слишком понятно.

— А у людей есть что-то похожее? — спросил Амберион. Адхиел кивнул:

— Да. У нас есть… власть… как у ваших паладинов. Я знаю, вы скажете, что на самом деле она принадлежит Всевышнему и он лишь одалживает ее. Так же происходит и у нас, хотя нам дается гораздо больше… больше… Мы можем сами выбрать для себя то, что нам нужно. При случае мы используем постройки, делая узоры на камне или дереве, чтобы нанести на них узоры власти. Ведь их может использовать любой эльф, даже если он нуждается в определенном подарке.

— В Заколдованном подземелье… Подземелье эльфов…Резьба на камне… она тоже что-то значила.

У Пакс эти слова вырвались невольно, едва она вспомнила увиденное когда-то. Адхиел, услышав это, внимательно посмотрел на нее:

— Да. Вместо того чтобы всегда держать при себе стражу, эльфы используют подобные хитрости, чтобы обезопасить себя и ошеломить врага. Но этот узор служит для других целей… Должен сказать вам, люди использовали его и прежде. Он может помочь небольшому отряду совершить путешествие на огромное расстояние практически мгновенно.

— Что?

Адхиел принялся объяснять:

— Посмотрите сюда… и сюда… и вы увидите, что каждый из высших богов и покровителей включен в орнамент в виде символа. Этот узор отмечает всю их власть и может быть использован почитателями любого культа: эльфами или гномами, теми, кто следует за Всевышним, Альянией, Гедом, Фальком, Кемвином и так далее.

— Но откуда вы знаете, куда отправитесь, если используете его? — спросил Феллис.

— Если бы он был точно таким, как узор в домах эльфов, то вы могли бы отправиться туда, куда бы пожелали. Вы нарисовали бы картину выбранного вами места в своем воображении, увидели бы ее и отправились именно туда. Но этот узор, однако, немного отличается от нашего.

— Как же он действует?

— Нужно знать какое-то заклинание, но какое точно — не знаю. Может статься, вы найдете где-нибудь здесь разгадку. — Чувствовалось, Адхиел решил вернуться к более привычной для него сдержанности.

— В таком случае, я думаю, мы подождем. А вдруг нами правда удастся найти где-нибудь нужное указание. Давайте попробуем поискать его! — С этими словами Феллис кивнул в сторону узкого прохода под аркой, расположенного за возвышением.

Все последовали за высшими маршалами. Пакс заметила, что все осторожно обогнули узор, пройдя по краю возвышения. Затем двинулись дальше, через арку, в другой каменный коридор, хорошо освещенный тем же самым, непонятно откуда берущимся светом.

По пути им не раз попадались двери, ведущие в разные комнаты. В большинстве своем они были пустыми. Но одно помещение оказалась совершенно иным, чем остальные. Несколько столов, стоявших там, были завалены клочками пергамента и свитков. Полки, тянувшиеся вдоль стен, были аккуратно уставлены вручную сшитыми книгами; на прекрасной расцветки ковре на полу виднелись чьи-то следы, но моль его не тронула нигде. На крюке, вделанном в стену, висел голубой плащ с капюшоном. Из-под резного деревянного стула выглядывали поношенные тапочки, с подкладкой из овечьей шерсти, скатавшейся в маленькие комочки. Тапочки стояли как раз там, где их удобнее всего было сбросить с ног, чтобы надеть сапоги. Коннаут почтительно дотронулся до них:

— Они… должно быть, его. Луапа или его преемника…В это трудно поверить…

Феллис прервал его:

— Он, должно быть, вышел отсюда совсем недавно. Здесь нет пыли… нет беспорядка… Посмотрите, Коннаут. Списки содержат имена… а вот наблюдения за деятельностью какого-то короля: южная сторожевая застава, восточная, северная…

— Интересно, что же произошло? Я не чувствую здесь присутствия злого духа, только мир и покой, но… воины спят, остальные куда-то ушли. Все это очень странно, — прошептал Амберион.

Коннаут лишь вздохнул в ответ на его слова:

— Амберион, мы ничего не сможем узнать, если Фальк уснул вместе с остальными. Ведь никто не знает, как он выглядит. Легенды говорят о том, что он был более худым, чем Гед, — но ведь никто из нас никогда не видел Геда. Даже вы, Адхиел, думаю, не в том возрасте, что можете знать, как выглядел Фальк…

Адхиел покачал головой:

— Сожалею, сэр маршал, что не могу помочь вам разгадать эту загадку. Но я согласен с сэром Амберионом: в этом месте нет злого духа. Что бы ни случилось здесь, случилось во имя добра.

— Да, но что же нам теперь делать? Мне кажется, что-то непонятное пустило корни во всех этих вещах, которые выглядят так, словно до них нельзя дотрагиваться. Того и гляди, я начну чувствовать себя здесь как какой-то грабитель, — сказал Феллис.

— Мы обращались к благосклонности Геда и власти Всевышнего, Феллис. Они знают, что нужно нам и что необходимо этому месту. Смею заметить, они предупредят нас, если мы вторгнемся туда, куда нам не следует ходить.

Феллис кивнул, соглашаясь. Коннаут тем временем повернулся к остальным:

— Амберион, если вы не возражаете, возглавьте отряд для поисков входа, расположенного на более низком уровне. Здесь обязательно должен быть проход, через который можно вводить и выводить животных и заносить тяжелые грузы.

— Я уверен, в этом месте царит волшебство. Может быть, Гед и Всевышний просто хотели, чтобы эти люди остались внутри, — сказал Амберион.

Коннаут задумчиво покачал головой, но потом заметил:

— Надеюсь, Амберион, вы не правы.

Но прежде чем Амберион отправился выполнять его задание, Феллис нашел на одном из столов карту крепости.

— Посмотрите, Амберион… вот изображен главный зал..

— А вот скорее всего кабинет, где работал Луап. Значит, тот коридор, по которому мы шли, приведет нас к кухням…

— Интересно, как у них обстоят дела с тягой воздуха, если кухни расположены так глубоко. Господин Белкон, у гномов бывают проблемы с подобными вещами? — спросил сэр Феллис.

— Вы имеете в виду, бывает ли трудно разжечь огонь? Нет, важно лишь, чтобы была щель. Вот и все.

— Посмотрите на эти красные линии, Амберион. Как выдумаете, это колонны?

— Это может быть все, что угодно. Мы не узнаем, пока не увидим сами. Дайте-ка мне… Ага, вот. Посмотрите сюда. Есть еще один лист?

— Да, еще два листа. Я положил их вон там на столе.

— Хорошо. Дайте-ка мне еще раз посмотреть.. Да. Взгляните сюда. Я думал об этом. Вот ключ к разгадке этого чертежа. Здесь должен быть указан уровень земли. Если картограф следовал традициям Финта, то этот знак должен указывать на наличие входа.

— Но тут есть похожие знаки, изображенные на очень высоком уровне, — сказал Коннаут.

— Да, но… мне кажется, далее здесь обозначена тропинка. И она петляет, как будто идет по земле. Она совсем не похожа на прямые коридоры.

Пакс, смотревшая на карту через их плечи, разглядела на ней коричневые, красные и черные линии и значки. Она достаточно легко нашла на ней зал и кабинет Луапа, но лабиринт коридоров и странных отметок, которые, как утверждал Амберион, были входами, смутил ее.

— Я лишь надеюсь, что ваша тропинка не похожа на ту, по которой мы недавно карабкались по скале, — сказал Феллис.

Амберион рассмеялся:

— Не сомневалось, что она совсем другая. Но нам нужно спуститься вниз и посмотреть. Сколько людей вам бы хотелось оставить здесь, с вами?

— У кого хороший почерк? Нам нужно сделать копии того, что мы нашли, — сказал Коннаут. Пакс и Элам, один из йоменов, который был известен как хороший переписчик, остались с высшими маршалами.

Пакс услышала несколько позже рассказ о том, как Амберион вел небольшой отряд через отдававшие эхом каменные коридоры, опускаясь все ниже и ниже по покатым спускам. Там они нашли конюшню, довольно чистую, но с совершенно старой, трухлявой соломой. На полу виднелись глубокие колеи от колес телеги. На ней явно завозили сюда фураж, а вывозили — навоз.

Нашли они и три огромные кухни. Белкон сказал, что оттуда подул ветер и обнаружить их удалось по запаху одного из очагов. Далее следовали кладовые, все еще полные бочонков и разных тюков. Но поперек входа пролегала линия серебристого света, которую Амберион не рискнул переступить. И наконец, когда последний широкий коридор уткнулся в сплошную каменную стену, Амберион дотронулся до нее пальцем, и стена исчезла, словно растворилась в цветном тумане. Холодный, пахнущий сосновой хвоей воздух каньона поднял пыль у ног путников. Некоторые из них почувствовали слабость, им тяжело было выйти наружу. К тому же они боялись, что проход вновь закроется. Но он по-прежнему оставался открытым, словно давая понять, что они смогут вернуться назад.

Пакс тем временем переписывала показавшийся ей очень скучным список имен. Она полагала, что высшим маршалам нужно иметь полный перечень последователей Луапа со ссылкой на даты, когда они ими стали, но интересного в этом было мало. Она брала с полок свитки и книги и что-то шептала, словно разговаривала с ними. Девушка израсходовала уже все чернила, которые дал ей Феллис. И попросила у него еще. Он подошел к столу Луапа, на котором стояла бутылочка с чернилами, взял ее и протянул Пакс.

— Разве можно? — удивленно спросила она.

— А почему бы и нет? — Он едва взглянул на нее, углубившись в чтение какого-то фолианта.

— Но это… это может быть…

— Это просто чернила, Паксенаррион. Что же еще это может быть?

Смутившись, Пакс опустила голову. Но откуда он мог знать, что это действительно были чернила? Ведь они не могут сохраняться в течение многих лет и высыхают. А прошло действительно очень много лет, как их здесь оставили. Девушка опустила перо в бутылочку, а когда вновь попыталась что-то написать, поняла, что была права.

— Эти чернила высохли, — сказала она.

Феллис отложил свой фолиант и, взяв бутылочку, наклонил ее, чтобы рассмотреть, осталось ли что-нибудь внутри.

— Мне кажется, там еще что-то есть. И вроде бы чернила не высохли, они растекаются. Гм.

Пакс молча приготовила свежие чернила. Она поставила чернильницу так, чтобы Элам тоже мог ею пользоваться.

Амберион вновь появился на несколько минут, чтобы сообщить, что он обнаружил еще более низкий вход в крепость и лошадей с мулами уже переправляют поближе к нему.

— Скоро стемнеет. Пожалуй, там и следует расположиться лагерем на ночь… Вы выйдете наружу, чтобы поужинать, или прислать еду сюда?

— Лучше мы выйдем на воздух, а заодно все обсудим, собравшись все вместе, — сказал Коннаут.

— Я думал, вы захотите поставить часовых внутри крепости.

Коннаут покачал головой:

— Не стоит до тех пор пока мы не узнаем о ней больше. Ведь это может лишь привлечь к нам внимание… Пакс, Элам, на сегодня хватит работать. Давайте пойдем поужинаем.

Лишь поднявшись со своего места, Пакс поняла, как она устала и как голодна. Девушка последовала за своими товарищами, не сказав ни слова.

В течение следующих двух дней они продолжали обследовать старую крепость. Один из воинов попытался пройти через дверной проем, освещенный серебристым светом, но тут же упал как подкошенный, не успев издать ни звука. Амберион дотронулся до его головы и сказал:

— Когда он очнется, у него будет сильная головная боль. Но зато он будет с большим уважением относиться к подобным вещам. Останьтесь кто-нибудь с ним, пока он не проснется.

Все свое время Пакс проводила переписывая рукописи. Она хотела бы побродить по крепости, чтобы самой увидеть то, о чем остальные говорили по вечерам; ей казалось несправедливым, что она все время вынуждена быть переписчиком. Но никто не догадался спросить девушку, чего она сама хочет, а высказаться вслух она постеснялась. Конечно же, ее товарищи могли спросить ее, если бы она была им небезразлична, с горечью думала про себя Пакс. В конце концов, когда один из йоменов начал описывать долгий подъем по узкому коридору на вершину горы, Пакс стало себя невыносимо жаль.

Сильно жестикулируя, он рассказывал:

— …Оттуда открывался такой прекрасный вид. На север… на запад… можно было видеть очень далеко. Конечно, там было холодно, и у меня окоченели руки и ноги. Но чего не сделаешь ради такой красоты… Впрочем, леди, вам повезло больше. Целый день вы просидели в тепле, лишь сжимая в пальцах ручку…

Не успел он закончить фразу, как Пакс не выдержала. На звук ее обиженного голоса обернулось несколько голов.

— “Повезло”!.. Повезло сидеть здесь целыми днями? Я бы многое отдала за то, чтобы увидеть что-нибудь кроме этих осточертевших мне свитков! Как бы вам самому понравилось проделать такой путь, а потом оказаться запертому в комнате без окон? Я уже побывала под землей и знаю, что это такое… — Внезапно она умолкла, увидев волнение на лице Амбериона и строгие взгляды высших маршалов.

Воцарившуюся тишину прервал Феллис. Он сказал как можно мягче:

— Вы могли бы сказать о том, чего хотите, Пакс. Мы думали, что для вас легче остаться здесь, чем карабкаться вверх и вниз. Ведь ваши раны еще не совсем зажили.

— Простите меня, — прошептала девушка. Сейчас она чувствовала лишь стыд и обиду. Она не будет больше протестовать. Хотя с ней, как она считала, обошлись несправедливо.

— Давайте выделим завтра время… и я покажу вам то, что вы захотите, — сказал Амберион, но Пакс показалось, что он лишь хочет утешить и успокоить ее, словно она и действительно очень больна.

Когда же Пакс последовала за Амберионом на следующий день, чтобы своими глазами увидеть все красоты крепости, то поняла, что в одном высшие маршалы были правы. Она была все еще слишком слаба, чтобы идти куда-нибудь далеко. Она заставляла себя идти, стараясь не показать виду, что ей это дается с трудом. Но когда в середине дня Амберион повернул обратно, Пакс обрадовалась. На этот раз, вернувшись, она села за переписывание списков без неудовольствия и жалоб. Вечером того же дня высшие маршалы объявили о своем решении попытаться использовать узор в большом зале.

— Мы не будем всех брать с собой. Большинство должно остаться здесь, чтобы вернуться обратно, как это и планировалось. Карты указывают на другой выход из этого каньона: через западные скалы по тропинке можно выйти на торговый путь, ведущий из Каелифета. Если перемещение, на которое мы рассчитываем, сработает, то мы вернемся и остальные тоже смогут совершить путешествие таким же образом. Ждите нашего возвращения десять дней. Адхиел утверждает, что если мы сможем правильно использовать узор, то вернемся к этому времени.

Пакс очень обрадовалась, узнав, что ее тоже хотят взять в путешествие. Высший маршал Коннаут, возглавлявший экспедицию, должен был остаться в крепости; в путь отправлялись Амберион, высший маршал Феллис, Адхиел, Белкон и она, Пакс. Под наблюдением Коннаута смельчаки взошли на возвышение, встав как можно ближе к его центру. Пакс посмотрела на Белкона. Он смущенно шепнул ей, что если сумеет, то постарается лучше отправиться сразу домой. Затем высшие маршалы стали громко взывать к Геду и Всевышнему. В общий строй голосов влилась серебристая мелодия песни Адхиела, которую он запел на языке эльфов, и пение Белкона на наречии гномов. Пакс показалось, что она услышала слабый и отдаленный звук труб.

Глава XXVIII

В то время как зал в крепости Луапа постепенно исчезал из виду, звуки труб раздавались все ближе. Внезапно они оказались на нижнем помосте Хай-Лордс-Холла в Фин-Пенире, стоящими лицом к лицу к маршал-генералу. Она шла к ним навстречу в сопровождении рыцарей. Фанфары умолкли. Маршал-генерал остановилась на полпути, ее лицо застыло словно маска. Шедшие за ней рыцари несли меч, люди кричали, выкрикивали какие-то вопросы.

Маршал-генерал подняла руку и замерла… Гам моментально стих, все остановились как вкопанные. В наступившей тишине раздался голос Амбериона, который произнес официальное приветствие. Но Пакс не вслушивалась в его слова. Она вдруг поняла, что Белкона нет рядом с ними, и усмехнулась про себя. Она не сомневалась в том, что он выбрал возвращение к Гальденаксам, и надеялась, что волшебство, к которому он обратился, сработало.

Маршал-генерал подошла к помосту и дотронулась до каждого из прибывших. Глаза ее сверкали. И вновь зал наполнился звуками: со всех сторон раздавались приветствия, вопросы. Звуки шагов, звон оружия.

Для Пакс все это казалось настоящим ураганом после спокойствия крепости Луапа. Она почувствовала, что словно погружается в пучину и ее, будто одинокий камень, омывают набегающие волны. В конце концов шум начал стихать, толпы рассеялись, и она пошла в казармы, едва обращая внимание на робкие приветствия и вопросы нескольких учащихся, которые пытались заговорить с ней.

Спустя несколько часов маршал-генерал вызвала ее к себе. Когда девушка вошла в кабинет, она увидела, что вместе с маршал-генералом ее ожидает там Амберион.

— Я рассказал маршал-генералу о том, как вы попалив плен и прошли суровое испытание у иунизинов.. — сказал он Пакс.

Девушка кивнула в ответ, несколько встревожившись.

— Мне бы хотелось узнать поподробнее о ваших планах, Паксенаррион. После того как я выслушала Амбериона и увидела вас, я считаю необходимым дать вам отдых. Выдумали об этом? — мягко спросила маршал-генерал.

— Нет, маршал-генерал. Я, разумеется устала, но об отдыхе как-то не думала. Вы хотите сказать, что мне нужно уехать отсюда?

— Нет, совсем нет. Просто Амберион полагает, что вам сейчас трудно выдерживать тренировки с полной нагрузкой; несколько недель отдыха помогут вам поправить свое здоровье и окрепнуть. Даже оставшись здесь, вы многое можете сделать без особого напряжения, или…

Но Пакс прервала ее:

— Я знаю, что я хотела бы сделать. Лучше всего мне сейчас поехать домой — навестить родных, живущих в Трех Пихтах. Я ведь не видела их больше четырех лет… — Пакс сказала это, и ей показалось, что именно о поездке домой она и мечтала все последнее время.

Амберион нахмурился и ответил с неудовольствием:

— Я не думаю, что это хорошая мысль.

Пакс рассердилась. Повернувшись к нему, она спросила:

— Почему? Это не так уж далеко отсюда, если верить карте. Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы проехать это расстояние верхом… К тому же там нет войны, и…

— Нет, Паксенаррион. Это слишком опасно в вашем состоянии…

Пакс охватил приступ ярости. Она вовсе не была так слаба, просто устала от сражений и путешествия. Почему они все время стараются заставить ее поверить в то, что с ней что-то неладно? Тяжело дыша, она посмотрела на своих собеседников и чуть ли не закричала на них:

— Я здорова! Гед свидетель, я просто устала… а вы говорите, что со мной может что-то случиться… Вы думаете, я не могу проехать несколько дней верхом, чтобы повидать мою семью? Да это чушь! Четыре года назад я совершила подобное путешествие одна, пешком, и без всяких предварительных тренировок! И, как видите, со мной ничего не случилось! Почему же вы думаете, что я не могу сделать это сейчас? Вы упорно стараетесь убедить меня в том, что со мной что-то не в порядке… Но, что бы вы ни говорили, запомните: плен у иунизинов ничем особенным мне не повредил и я такая же, как и раньше!

Слова маршал-генерала, прозвучавшие в ответ, были произнесены спокойно, однако голос был твердым, словно камень:

— Вы не согласны с нами? Но если вы такая же, как и раньше, то как смеете вы, кандидат в паладины, с таким гневом и яростью обращаться к маршал-генералу Геда? Ничего себе, плен вам не повредил! Почему же вы не подумали о том, что может значить для вашей семьи подобный визит?

— Что вы имеете в виду?.. — Пакс была все еще очень сердита. Но продолжать словесную дуэль ей было тяжело.

— Паксенаррион, вы привлекли к себе внимание самой Ачрии. Вы думаете, что после этого сможете путешествовать по свету — где бы то ни было — так, чтобы дьявол не знал об этом? Вы думаете, ваша семья будет в безопасности, если вы покажете Ачрии, где они живут? И вы сможете защитить их одна? Во имя Геда, Паксенаррион, поразмыслите хорошенько, что вы собираетесь сделать!

Пакс села, оглушенная. Слова маршал-генерала прозвучали для нее как гром с ясного неба. Она встряхнула головой:

— Я… просто думала…

— Вы думали лишь о том, что вам хотелось сделать.

— Да…

— И вы сразу приходите в ярость, если вам противоречат…

Пакс посмотрела на поверхность стола. Глаза ее наполнились слезами.

— Я… я считала, все уже закончилось…

— Что закончилось?

— Я имею в виду свой гнев… Пусть Амберион расскажет вам об этом. Я считала, все осталось в прошлом… после того… как я подавила его…

Пакс услышала шелест одежды, когда маршал-генерал села поудобнее на своем месте. Амберион кашлянул, прежде чем начать свой рассказ:

— Сразу же после того как Пакс вновь оказалась с нами, у нее было… Я даже не знаю, как точно описать это состояние. Феллис и я думали, что память к ней вернется сама собой, — во всяком случае до того, как проснется Адхиел. Но Белкон… Гном, вы помните его, конечно… он не согласился с нами и начал рассказывать ей о том, что произошло. Тогда я вмешался и прервал его. Но тут Паксенаррион рассердилась. Очень рассердилась. Сначала я подумал, что гнев вызван болью от нанесенных ей ран, и попытался залечить их…

— И это помогло. Амберион облегчил мои страдания…И тогда я поняла, что была не права… — тихо сказала Пакс, стараясь не заплакать.

— Но вспышки гнева повторялись. Несколько раз в течение последующих дней… если бы это был кто-то другой, более раздражительный, то в этом не было бы ничего странного. Но такое поведение было необычным для Паксенаррион… той Паксенаррион, которую мы знали раньше. Мы пытались поговорить с ней об этом, делали скидки на то, что она ранена… И гном, и Адхиел считали, что раны Паксенаррион пытались залечить каким-то волшебным способом… и она, казалось, постепенно становилась прежней. Но такой слабой и изможденной…. впрочем, я уже говорил вам об этом.

Маршал-генерал долго хранила молчание, и Пакс со страхом ожидала, что она скажет.

— Понятно… Паксенаррион, а что вы сами думаете о своих вспышках гнева? Они возникали из-за того, что вас беспокоили раны? Люди, приходящие в себя после болезни или ранений, нередко бывают раздражительными.

Девушка покачала головой, вспоминая то, что произошло с ней:

— Я… не знаю. Я, в общем-то, не чувствовала себя как-то необычно, разве что несколько уставшей. Но если Амберион говорит, что я сердилась слишком часто, значит… Впрочем, я не знаю. В отряде герцога у меня всякое бывало, и я иногда тоже сердилась. Не могу сказать, что сейчас мой гнев был большим, чем когда-либо раньше.

— Мы боялись того, что плен у иунизинов даст возможность дьяволу Ачрии проникнуть в душу Паксенаррион, — сказал Амберион.

— Маловероятно, что это произошло. Правда, Паксенаррион? — спросила маршал-генерал.

— По крайней мере, я не почувствовала этого, маршал-генерал. Правда, нет… И я ведь сражалась во имя Геда, за его цели, как могла. И я понимаю, сердиться на кого-то — плохо. В другой раз я постараюсь сдержаться.

— Хм. Амберион, у вас были еще какие-нибудь заботы относительно Пакс?

Он улыбнулся, взглянув на девушку:

— Нет. Она не начала избивать лошадей, или проклинать людей, или лгать.

— Паксенаррион, я надеюсь, вы согласны с тем, что вам не следует ехать в Три Пихты…

Услышав это, Пакс, независимо от своей воли, ощутила растущий гнев; но она замаскировала его улыбкой.

— Вот и хорошо. Отдохните несколько дней; пусть наши хирурги осмотрят вас. Надеюсь, отдых и хорошее питание быстро вернут вас в нормальное состояние. Не начинайте тренировки, прежде чем я сама не предложу вам это. Возможно, вскоре мы попросим вас помочь инструктору в классе для начинающих.

Пакс вышла из кабинета маршал-генерала в смятении. Мысль о том, чтобы стать инструктором, приятно взволновала ее… Она легко могла представить себя в обществе студентов-новичков, ведь она уже работала с рекрутами в отряде герцога… Но вот предписанные дни отдыха ее не обрадовали. Хотя Пакс и устала до изнеможения, она по природе своей была неугомонна и не умела почивать от дел.

— Я склоняюсь к тому, чтобы сделать одну вещь, — сказала маршал-генерал, вынув из стола чистый лист.

— Что именно? — спросил Амберион, взглянув ей в лицо.

— Я собираюсь написать герцогу Пелану из Тсайи.

С этими словами Ариания достала перо, окунула его в чернила и начала писать.

— Пелану? Но зачем?

— Я полагаю, что с Паксенаррион что-то неладно. А мы все-таки знаем ее недостаточно хорошо. Она служила под командованием Пелана три года; возможно, он даст нам совет, как лучше вернуть ее в прежнее состояние.

— Значит, вы тоже почувствовали что-то необычное?

— Да. Может быть, не в той степени, как заметили это вы. Но мне показалось, это спрятано где-то глубоко в ней, оно пустило корни и будет расти день ото дня, отравляя Пакс. Честное слово, Амберион, это очень печальное зрелище! Она подавала такие большие надежды!

— Она и сейчас еще может многого достигнуть.

— Может быть, и так. Во всяком случае мы должны удержать Пакс здесь. И следить за тем, чтобы не был причинен вред кому-нибудь еще. Если же она уедет от нас…Единственное, что способно защитить ее душу от проникновения Ачрии, — это покровительство Геда. Так что охраняйте ее, Амберион.

— Я это делаю и буду продолжать делать.

Спустя несколько дней Пакс вышла во внутренний двор и увидела там знакомые цвета: три лошади с черпаками темно-бордового и белого цвета, с крошечными лисьими головками, изображенными на кантах, и знамя, которое держал какой-то незнакомец. Она остановилась, размышляя над тем, приехал ли герцог в Фин-Пенир сам, и если да, то с какой целью. Но у нее было срочное дело к тренеру, и она вынуждена была идти. Тем временем наверху, в кабинете маршал-генерала, состоялся разговор, предметом которого была сама Пакс.

Герцог Пелан смотрел в лицо маршал-генерала, не отрывая тяжелого взгляда. Его глаза были холодны, как морская вода зимой.

— …И вы хотите, чтобы я помог вам? После того, как вы не смогли защитить такого многообещающего воина?

Ариания вздохнула:

— Мы ошиблись, лорд герцог.

— Да уж, леди, действительно ошиблись! И не в первый раз, заметьте! Я думал, что никогда уже не буду так зол на вас, как тогда, когда из-за вашей глупости умерла моя жена. Но сейчас…

Он отошел в глубь комнаты. И стал прохаживаться взад и вперед возле очага. Полы плаща герцога развевались, он никак не мог успокоиться. Наконец, вновь подойдя к маршал-генералу, он наклонился к ней, перегнувшись через стол:

— Послушайте, леди, это дитя подавало такие надежды! Я не сталкивался ни с чем подобным за все тридцать лет сражений. Ваш собственный паладин подтвердил это в Ааренисе. Вряд ли вы когда-нибудь видели большую волю и мужество, чем у нее. Да, конечно, она, бывало, допускала ошибки… Но это были ошибки новичка, и Пакс не повторяла их дважды. Говоря честно, мы вовсе не хотели потерять ее. Просто я считал, для нее самой будет лучше, если она займется более благородным делом, чем у нас. Для воина у Пакс слишком мягкое сердце. Я был рад узнать, что она хочет отправиться к вам, чтобы тренироваться. Я надеялся, она сможет стать рыцарем, причем вполне достойным. Но затем… — Герцог вновь гневно посмотрел на маршал-генерала.

— О, мой лорд, мы думали… — начал было Амберион. Но герцог прервал его, не дав договорить:

— Вы “думали”!.. Да вы вообще никогда ни о чем по-настоящему не думали. Вы хотели сделать из Паксенаррион паладина, но вместо этого вовлекли ее в беду. И все это притом, что вы даже не смогли помочь ей. Вы, последователи Геда, считаете меня недостойным, ставя свое содружество превыше всего. Но я знаю, в отличие от вас, что нельзя выпускать на поле боя плохо тренированных рекрутов. Удивительно, что у вас вообще еще остались паладины, если вы так разбрасываетесь своими людьми.

— Да нет же, герцог Пелан. Мы не отпускаем их от себя плохо тренированными. Но в случае с Паксенаррион… — начал маршал Феллис.

— Она не получила у вас достаточной подготовки. Вы вообще знаете, насколько она еще молода? И сколько лет жизни вы отобрали у нее?

— Герцог… — сердито прервал его Феллис. Но тот лишь разгневался еще больше:

— Помолчите! И дайте мне сказать! Вы просили меня о помощи, так вот послушайте же! Я не испытывал к вам любви, господа последователи Геда, в течение целых четырнадцати лет, хотя и чту Геда. Защитник невинных и беспомощных, вы говорите… но где были вы и где был он сам, когда моя жена встретила смерть в одиночестве и никто не пришел ей на выручку? Но это все, конечно, не имеет отношения к Пакс. Если я смогу помочь этой девушке, я сделаю все. Она заслуживает большего, чем кто бы то ни был из нас. Вот так… Вы говорите, она была взята в плен. А сейчас, хоть и жива, попала в беду. — Так что же с ней случилось?

— Лорд герцог, душа кандидата в паладины вполне может попасть в сети дьявола; вот почему мы обычно держим их в некоторой изоляции. Мы предполагаем, что, находясь в плену, Пакс, конечно, пыталась защититься. Но влияние Ачрии было велико, и она стала уязвимой. Так думают Амберион и Феллис, которые вытащили девушку из-под земли и пытались привести ее в чувство. Так думает и Адхиел, который хорошо знает, насколько сильны могут быть чары киакномов.

— Понятно… И теперь вы подозреваете, что она агент Ачрии?

Ариания посмотрела прямо в глаза герцогу:

— Нет. Еще нет. Видите ли, все, что мы заметили пока, — это вспыльчивость, нехарактерная для Пакс. Ведь раньше мы ее знали доброжелательной, спокойной, волевой и терпеливой. Все эти качества редко можно встретить в других воинах. Даже лучшие из них зачастую бывают вспыльчивыми по натуре.

Неожиданно герцог усмехнулся:

— Да… Я и сам такой.

— Я заметила. Но Пакс не была такой, когда мы познакомились с ней. Вы же знаете ее намного дольше… Мы надеялись, что вы расскажете нам, какой она была раньше.

— Вы хотите, чтобы я определил, действительно ли она превратилась в дьявола?

— Нет. Она, конечно, не стала дьяволом. Это я и сама чувствую. Я хочу лишь, чтобы вы поговорили с ней… присмотрелись к ней повнимательней… и сказали нам, не изменилась ли Пакс в худшую сторону. Не стала ли она более неистовой, менее способной управлять собой… ведь именно это и есть знаки осквернения.

— А если это так и есть? Что вы в таком случае намерены делать?

Маршал-генерал задумалась и надолго умолкла. Затем сказала с сомнением в голосе:

— Я еще точно не знаю. Она является членом нашего содружества и, кроме того, — кандидатом в паладины… К тому же подчиняется непосредственно мне. Так вот, если наши опасения подтвердятся, она не сможет стать паладином.

— Вы в этом уверены?

— Да. К сожалению, дело обстоит именно так. То, что простительно кому-то другому, пятном позора ложится на паладина. Если душа девушки действительно принадлежит Ачрии, мой долг повелевает убить ее.

— Нет! — негодующе закричал герцог, вскочив на ноги.

— Пожалуйста, сядьте и успокойтесь. Ведь это не так…я не говорю, что это именно так… По крайней мере пока. Но если она будет меняться… Если дьявол все больше будет проявляться в ее душе… тогда, господин герцог, мы не сможем допустить того, чтобы среди нас находился агент дьявола. Мы не можем. Каким-то образом, прежде чем это произойдет, мы обязаны предотвратить такое несчастье.

— Но что вы можете сделать сейчас? Вы можете излечить ее, как излечиваете раны?

— К сожалению, нет. Ее раны, сколько мы ни пробовали, не поддаются нашему лечению. Как я уже говорила, эльф считает, что на ней испробовано колдовство киакномов. Что же касается образа ее мыслей… я верю, тут мы сможем разрушить влияние дьявола… но, как и при любом хирургическом вмешательстве, тут могут остаться рубцы.

— Вы говорите о колдовстве?

— Если вы рассматриваете его в том же свете, что и власть богов. Я — нет. Господин герцог, Всевышний дал нам…как маршалам, так и паладинам… определенную власть. С помощью этой власти я попытаюсь войти в помыслы Пакс и очистить их от скверны.

Герцог повернулся на стуле, не скрывая своего неудовольствия:

— Мне не нравится все это. Мне это совершенно не нравится, маршал-генерал. Конечно, это плохо, что Пакс попала в плен и у нее такие серьезные раны, как вы описываете. И то, что разная нечисть пыталась засорить ее память, но допускать кого-то в ее сознание, вносить и дальше путаницу в ее мысли…

— Поверьте, мне и самой не нравится эта идея. Но что еще можно сделать? Если мы все-таки правы и дьявол действительно пустил корни в ее душе, а мы будем сидеть сложа руки, то она вскоре станет такой, что даже вы вынуждены будете согласиться уничтожить ее. Может ли быть что-нибудь… даже смерть… хуже, чем такое бесчестье?

— Да, но… мне не нравятся средства, которые вы предлагаете. Она… она была, скажем так, моим солдатом. Подчинялась моим приказам и находилась под моей защитой. Поэтому Пакс имеет право ожидать большего от меня…

— Даже сейчас? — спросил Феллис.

— Даже и сейчас. Поймите, маршал, я не забываю моих солдат, когда они уходят от меня. Эта девушка хорошо служила мне; и я не покину ее в болезни.

— Одна из причин, почему я написала вам, как раз и состоит в том, что Пакс очень часто говорила о своем уважении к вам. Мы и не ищем обвинителя. А лишь друга, который хорошо знал ее в прошлом.

— Ко неужели вы думаете, что я вынесу Пакс приговор, хорошо зная ее в прошлом?..

— Я полностью доверяю вам. У вас всегда была репутация честного человека… и сама Пакс считает вас таковым.

— Я не буду склонять ее к вашему мнению…

— А мы вас и не просим об этом. Идите поговорите с ней, посмотрите на нее сами. Если вы вернетесь и скажете, что мои догадки глупы, я буду очень рада. Но я не думаю, что так будет… Сделайте для нее все, что сможете.

Герцог пригладил рукой волосы, пытаясь скрыть волнение.

— Скажу вам, маршал-генерал, вы поставили меня в трудное положение. Что ж, хорошо. Я встречусь с ней. Ноя думаю, что из всего этого получится следующее: в моем отряде появится новый капитан, а у вас станет на одного паладина меньше.

— Может быть, все будет именно так, как вы и говорите.

Пакс возвращалась из кабинета тренера в плохом настроении, которое, казалось, стало уже для нее привычным. Она не могла поехать на охоту на следующий день со своими товарищами, не могла принять участия в спортивных состязаниях. Погруженная в свои мысли, Пакс шла широкими шагами, едва замечая попадавшихся ей навстречу студентов. Они же, завидя ее, испуганно отскакивали в сторону.

Девушка думала, что вывести Сокс на тренировочное поле она все-таки сможет. Решившись на это, она повернула направо, к конюшне. И тут же чуть не налетела на высокого человека, одетого в темно-бордовый плащ. Прежде чем он обернулся в ее сторону, Пакс уже узнала его.

— Господин герцог! — отступила она на шаг назад, внезапно почувствовав, как волна счастья захлестывает ее.

— Итак, Пакс, ты посмотрела мир, побывала во многих местах. — Он выглядел так же, как и раньше, но говорил словно они были на равных.

— Да, мой господин, я…

— Тогда скажи мне… у тебя есть лошадь?

— Да, мой господин…

— Тогда, может, проедемся немного вместе? Мне бы хотелось посмотреть, как выглядят тренировочные поля.

— Конечно, мой господин.

Пакс хотела было зайти в кладовую, чтобы взять сбрую, но в это время показался грум вместе с Сокс, уже готовой к верховой прогулке. Лошадь выглядела отдохнувшей и бодрой. Конь герцога тоже был наготове. Они уселись на лошадей и тронулись в путь. Герцог поехал рядом с девушкой.

— Мы были рады узнать, что тебя здесь хорошо приняли. Я провел два года вместе с рыцарями Фалька и понимаю, что здешние тренировки так же хороши, как и у них, если даже не лучше.

— Это именно так, мой господин, — сказала Пакс. Он рассмеялся:

— Вас учат фортификации? Тому, как доставлять продовольствие? Полевой хирургии?

— Да, мой господин. И еще многому другому.

— Хорошо. И тебе это нравится?

— О да. Прошлая зима была самым счастливым временем в моей жизни… Я имею в виду, господин, после того, как я уехала из вашего отряда. — Она с виноватым видом посмотрела на него.

— Не смущайся, Пакс… Ты вовсе не была счастлива с нами в прошлом году. Конечно, здесь тебе намного лучше. Послушай, а что это такое?..

Они ехали по тренировочному полю уже несколько минут, и герцогу было интересно узнать как можно больше. Он задавал девушке множество вопросов об оборудовании и методах, применяемых на тренировках. И напоследок спросил:

— Это здесь тебя так научили ездить верхом?

— Нет, мой господин. Этому меня научил маршал Кедфер в Бреверсбридже. Именно там мне досталась эта лошадь.

— Бреверсбридж… это на юго-востоке Тсайи, не так ли?

— Да, мой господин.

У Пакс мелькнула мысль, что сейчас герцог, наверное, начнет расспрашивать ее о путешествии через Гномьи горы, но он не спросил об этом ни слова. Зато задал вопрос совсем о другом:

— А что у тебя было за путешествие, о котором так много говорят? Насколько я понял, ты была захвачена в плен какими-то эльфами… это так?

Пакс пожала плечами. Ей не хотелось вспоминать и говорить об этом.

— Да, мой господин. Но, чтобы объяснить это, нужно рассказать об очень многом… После того как я покинула ваш отряд, я ехала вместе с торговым караваном через горы. Мы пришли в Заколдованное подземелье и вынуждены были сражаться с одержимым дьяволом волшебником, под землей.

— Ну и ну! И ты осталась жива?

— Да, мой господин. И Заколдованное подземелье вознаградило меня огромными богатствами и дало мне также древний свиток. Здесь считают, что свиток был написан самим Луапом — он очень древний и содержит много сведений о Геде и его времени. В этом свитке упоминалось также о крепости, построенной Луапом, и к нему была приложена карта. Поэтому Совет маршалов и маршал-генерал объявили, что хотят попробовать отыскать эту крепость.

— Но почему ты отправилась на эти поиски? Ведь ты была всего лишь кандидатом в паладины, не так ли?

— Да… Но мне предложили участвовать в этом. Потому что я привезла сюда свиток. Это было своего рода вознаграждением, честью.

— Понимаю…

— Они, конечно, не знали, что я попаду в такую беду. Но герцог с сомнением покачал головой:

— Да, не знали, но должны были предвидеть. Ну да ладно, хватит об этом. Объясни лучше, как ты попала в плен?

Пакс рассказала все, что помнила. Герцог все больше мрачнел, но слушал ее не прерывая. Когда она закончила свой рассказ тем, как лечил ее Адхиел, он вздохнул:

— А сейчас хотя бы ты хорошо себя чувствуешь? Пакс посмотрела по сторонам, но рядом с ними никого не было.

— Думаю, да. Но они… Видите ли, они думают, что это не так, но я не знаю почему. Раз или два я потеряла над собой контроль… даже накричала на маршал-генерала…

— Это ничего. Я уже имел с ней беседу. И тоже на нее накричал, — быстро сказал герцог.

Пакс усмехнулась, представив этот разговор. Затем она опечалилась.

— Мой господин, я не хочу быть плохой, вы же знаете, я никогда такой не была. Я и сейчас не такая, хотя они мне и не доверяют. Не далее как сегодня тренер велел мне не выезжать завтра на охоту… и даже не разрешил мне принять участие в осенних соревнованиях. Разве это справедливо? Я не сделала ничего дурного… Я все время была осторожна и внимательна… я просто не знаю, что еще я могу сделать! — Голос девушки задрожал от обиды. Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. — Они… они говорят, что дьявол начинает свою работу понемногу, так, что я даже этого не почувствую. Затем он усиливает свое влияние и поедает меня, до тех пор пока я не стану собственностью Ачрии. Но, сэр, вы же знаете меня… вы знаете меня уже очень давно. Неужели я такая плохая?

Пелан бросил на нее пронзительный взгляд, который Пакс было трудно выдержать. Затем он медленно покачал головой:

— Пакс, я вижу, ты осталась прежней: такой же справедливой и мужественной. И ты стойко переносишь страдания. Ведь ты пострадала и от колдовства, и от ран. Я не вижу тут никакого дьявола. Но, Пакс, я не маршал и не паладин и не умею точно распознавать дьявола. Боги знают, что я не испытываю большой любви к воинам Геда, но признаю, что они не подчиняются силам зла. Поэтому думаю, что тебе следует подчиниться их правосудию.

— Мой господин!

— Если ты считаешь такое решение несправедливым и не согласна с ним, ты можешь покинуть их. Я не покину тебя, поскольку ты была моим солдатом, ты можешь стать им опять. За тобой остается право вернуться в отряд.

Пакс ничего не сказала в ответ, и всю оставшуюся дорогу обратно они ехали молча. Она подозревала, что герцог приехал в Фин-Пенир из-за нее, — и утвердилась в этой мысли, когда в тот же день получила приказание явиться к маршал-генералу. Ее провели в кабинет, в котором она никогда прежде не бывала, с окнами, выходящими на три стороны.

Амберион, Феллис, Адхиел, герцог Пелан и, конечно, маршал-генерал собрались в этой комнате. Маршал-генерал начала с объяснения того, что, возможно, они во многом не правы. Но для того, чтобы рассеять все сомнения, они должны произвести своего рода хирургическое вмешательство в сознание Пакс.

Девушка мрачно кивнула в ответ. И тут же обратила внимание на то, что ее сознание затуманивается легкой дымкой. Ариания помолчала, но затем продолжила:

— Я думаю, мы сможем это сделать. Но это еще не все, я хочу быть до конца справедлива по отношению к вам. Мы уверены, что дьявол, живущий в вас, будет разрушен, но вместе с ним может разрушиться и что-нибудь хорошее.

— Что вы имеете в виду? — спросила Пакс. У нее пересохло во рту от страха от этих слов маршал-генерала.

Амберион отвернулся и стал смотреть на висевший на стене гобелен. Ариания опустила ресницы, но потом взглянула прямо в глаза Пакс:

— Паксенаррион, дьявол появляется из деградации хорошего: в вашем случае так и происходит. Существует вероятность того, что вы не сможете больше быть воином…

— Не быть воином!.. — Пакс почувствовала, как от ее лица отхлынула кровь.

— Да, это так. Я не буду лгать вам. Вы можете стать слабой, неловкой, неуверенной в себе. Вы можете потерять волю к борьбе — ваше мужество.

Пакс сжала кулаки, страдальческая гримаса исказила ее лицо.

— Нет! Я не могу! Вы ведь не можете хотеть, чтобы я потеряла мужество!

— Леди Паксенаррион, все, чего мы хотим, — это вылечить вас и освободить от заразы дьявола, но наша власть ограниченна, и лучше быть свободной от темной паутины дьявола, чем постоянно находиться под его контролем, — сказал Адхиел.

Пакс покачала головой:

— Но… Но вы просите, чтобы я отдала единственное, что у меня есть. И если я после этого выживу, оставшись слабовольной и трусливой, то что хорошего из этого получится? Для вас или для кого-то еще? Если я буду трусливой, для меня не найдется места ни на одной из мыз. Уж лучше тогда умереть. Однако вы говорите, что я не такая уж плохая. Если я не могу стать паладином, то могу, по крайней мере, сражаться с вашими врагами. Тогда, если… если я сделаю что-то не так, выполните свое намерение относительно лечения или убейте меня.

Ариания попыталась что-то сказать, но герцог Пелан прервал ее:

— Пакс, когда вы служили в моем отряде, вы узнали, что раны нужно лечить сразу же, чтобы не началось воспаление. И если хирург отрезает какой-то орган, это все же лучше, чем позволить инфекции распространиться по всему телу.

— Да, мой господин, но…

— Паксенаррион, герцог говорит правду. Если бы мы знали, что дьявол не будет распространяться внутри вас или будет делать это медленно, мы бы не стали применять столь сильнодействующее средство. Но в том-то и дело, что он распространяется с ужасной быстротой. Вы же сами, будучи уже отравленной им, не сможете осознать, как далеко это зашло.

— Но, моя госпожа… потерять все… и думать о том, как долго я еще смогу прожить… Что же мне делать? Так долго пробыть в опале…

— Это не будет опалой, Паксенаррион, как бы ни повернулись события в дальнейшем. Вы уже завоевали честь и славу, несмотря на ваши молодые годы. Ни одна из мыз Геда не будет закрыта для вас: это я обещаю. Но если у вас возникнут трудности — хотя такого не должно быть, — мы поможем вам найти свой путь в жизни.

Пакс вскочила, сдвинув в сторону стул. Большими шагами она подошла к окну и стала смотреть на заход солнца, окрасивший желтым цветом булыжную мостовую двора и крышу над Хай-Лордс-Холлом, расположенным напротив.

— Я всегда мечтала быть воином. Сначала это была глупая детская мечта — стать героем из песни, героем с серебряным мечом. Затем Джорнот рассказал мне о жизни солдат, и я захотела стать наемником, хорошим солдатом и зарабатывать себе на жизнь с помощью меча. Захотела увидеть новые земли и заслужить честь и славу, верно неся службу своему господину. Эта мечта привела меня в отряд герцога Пелана, и там я добилась очень многого. Вы, наверное, знаете, обо мне там были хорошего мнения. — Сказав это, Пакс взглянула на герцога.

Он мрачно кивнул в ответ, подтверждая ее правоту. Затем девушка вновь стала смотреть на панораму, открывающуюся из окна.

— Я служила там три сезона, но… господин герцог нив чем не виноват, он самый замечательный командир, на службе у которого я хотела бы состоять… но я была свидетелем такого, в чем не хотела бы участвовать. Поэтому я покинула отряд, думая отправиться на север, домой, и наняться на службу охранником в какой-нибудь замок. Вы знаете, что случилось с Заколдованным подземельем и в Бреверсбридже. Маршал Кедфер… господин Оакхеллоу… я познакомилась с ними там и много от них узнала. Мои мечты стали несколько иными; я хотела теперь не только получить должность капитана охраны вместо должности сержанта, я мечтала сражаться так, как сражался Гед — за правду, защищая беспомощных. Да и вы поощряли меня: вы, маршал-генерал, и вы, маршал Феллис, и вы, сэр Амберион. Вы советовали мне учиться, изучать языки, искусство вооружения, хирургию, фортификацию… Вы говорили, что все это — очень важно и правильно. — Голос Пакс осекся, и у нее задрожали плечи.

Собравшиеся в комнате хранили молчание, каждый из них был погружен в свои собственные воспоминания. Пакс глубоко вздохнула, потом еще раз и повернулась лицом к своим собеседникам. В глазах ее стояли слезы.

— А потом вы удостоили меня, дочь простого фермера, бедную девушку из народа и бывшего наемника, такой чести, о которой я не смела и мечтать. Вы, моя леди, предоставили мне шанс стать паладином. Паладином! Да знаете ли вы и можете ли вы представить, что значило одно лишь это слово для ребенка, жившего на ферме в дальнем конце королевства? Это ведь настоящая сказка и мечта. Фантазия, которая слишком хороша, чтобы стать правдой! Я встречала паладинов! И вы сказали мне: “Будьте одним из них! Это ваша судьба!” — Пакс умолкла, чтобы отдышаться, а затем продолжила, переводя взгляд с одного своего собеседника на другого: — Я была счастлива, моя госпожа. Я удивлялась и радовалась, а потом… мне представилась возможность отправиться на поиски крепости, вместе с Амберионом и остальными! Я была рада пройти через все опасности. И все вы были чрезвычайно добры к такому молодому воину, как я. Вы помните, Амберион, нашу первую атаку? Вы сказали, что я действовала тогда хорошо.

— Пакс… — начал он. Но девушка продолжала, перебив его:

— И… затем меня схватили. Нет, господа. Я не упрекаю вас, как прежде. Дьявол уже когда-то хотел забрать меня к себе. Видимо, все это произошло из-за моей слабости или какого-то порока. Как я могла обвинять вас, тех, кто пробрался в скалы, в самое логово врага, чтобы освободить меня? Нет. Но пока я была там, в их руках, я пыталась молиться Геду и Всевышнему, прося их о помощи. И сражалась с врагами, чтобы они не убили меня. Я была одна… в темноте… и думала лишь о том, что нужно сражаться так, чтобы Гед одобрил меня. Думаю, это было правильно. — Она опустила глаза и вдруг задрожала. — Это было… было нелегко. А сейчас вы говорите, что, сражаясь с ними и не умерев, я открыла дорогу дьяволу. Но я не чувствую этого сама… Я не знаю… Но потерять все, чему я научилась… все, что вы помогли мне приобрести… и думать о том, как долго я должна жить, если все становится хуже и хуже… Да и смогу ли я вести праздную жизнь? О, лучше убейте меня, леди, и сделайте это побыстрей.

В комнате повисла гнетущая тишина. Пакс отошла от окна. Ариания хотела что-то сказать, но Адхиел опередил ее:

— Леди Паксенаррион, друг эльфов, хотите, я расскажу вам правдивую историю?

Пакс посмотрела на него. Лицо ее было белым и выражало отчаяние.

— Да, Адхиел, я слушаю вас.

— Мы, эльфы, не умираем от преклонного возраста, и память у нас бывает очень длинной. Мы видим медленные процессы, происходящие в мире с той же легкостью, с какой вы видите начало и окончание трапезы. Однажды, когда-то очень давно, еще задолго до того, как был построен этот зал и люди нашли дорогу через горы с юга, я гулял по зеленым лугам с одним волшебником, известным благодаря красоте своего голоса и мелодичности песен. Именно от него я узнал все мелодии, которым научил вас, миледи, когда мы встретились и подружились.

Его ремеслом было изготовление инструментов из живого дерева, а это, скажу я вам, очень тонкое дело — заставить расти липу или орех так, чтобы из него удобно было сделать арфу, лютню или свирель. И вырезать инструменты так, чтобы, когда придет время, с легкостью можно было отделить его от дерева, не причинив вреда ни тому, ни другому. Долгие годы нужно было потратить на то, чтобы вырастить дерево и вырезать из него один-единственный инструмент. Но у нас, эльфов, есть в запасе долгие годы, и мы любим наполнять их подобной работой.

В то время он выращивал дерево для арфы: не для маленькой, которую можно вырезать из яблони или груши, а для огромной арфы, на которой он надеялся играть перед троном нашего короля. Если вы представите мысленно форму огромной арфы, то поймете, как трудно ее сделать. Ведь основа ее должна быть достаточно крепкой, чтобы выдержать напряжение струн. Иначе, перебирая их, можно повредить дерево.

Я не могу сказать вам, как он ее сделал, — я не искусен в таких вещах. Знаю лишь, что весь этот процесс должен был закончиться, когда инструмент вырастет. В противном же случае он мог получиться отнюдь не музыкальным. И тогда моему знакомому пришлось бы использовать рабочие инструменты, которые он не любил, чтобы привести арфу в должный вид. Но если приняться за эту работу слишком быстро, то можно испортить или инструмент, или само дерево.

Он начал вырезать свою арфу как раз тогда, когда наш король собрался жениться. Не тут же, конечно, ведь это не характерно для нас, а когда начались ухаживания и приготовления к свадьбе, примерно через двадцать лет — а для людей это довольно большой срок, — был объявлен день свадьбы. На разные приготовления и подготовку к празднику должно было уйти еще сорок лет.

Когда мой знакомый узнал обо все этом, то решил, что его свадебным подарком будет огромная арфа, которую он тогда делал. Действительно это был королевский подарок. Он принес мне посмотреть еще незаконченную работу, но я мало что увидел. Он показал на веточку, которая должна была вырасти и превратиться в основу и корневой отросток которой тоже должен был стать частью инструмента.

Рама должна была вырасти из одного большого куска: ствол, ветвь, корень и отросток, привитый к ветви. Через двадцать лет мне случилось вновь побывать в тех местах, и я увидел, что форма приобретает более четкие очертания. Но мой друг был недоволен. По опыту он знал, что дерево будет расти слишком медленно и тогда его инструмент не будет готов к королевской свадьбе. Я рассмеялся, напомнив ему, что эльфам нет нужды торопиться. Для того чтобы получить такой поистине королевский подарок, наш правитель согласится подождать. Мой собеседник рассмеялся вместе со мной. Казалось, мои доводы убедили его.

Но хотя эльфы по природе своей неторопливы, мы гордимся нашим мастерством и любим церемонии. А церемонии означают, что вещи сделаны хорошо и вовремя. И вот он, страстно желая, чтобы его подарок доставил удовольствие королю и поспел к праздничному торжеству, начал торопиться.

Я не знаю, когда он это сделал и что точно он сделал. Знаю лишь, что он знал способы ускорения и замедления роста всех растений, с которыми он работал. Действительно, я видел, как он выращивал некоторые деревья всего лишь за один сезон. Если какое-нибудь дерево и давало трещину через десять лет, то в этом не было ничего страшного, если оно послужило в свое время подарком умирающему человеку. Так вот, каким-то образом он попытался ускорить рост своей арфы и удалить дерево, на котором она произрастала, и из-за этой поспешности в древесине образовалась трещина. Часть родительского дерева вошла в древесину арфы и ослабила ее, и огромный столб, который должен был нести на себе натяжение струн, стал расти криво.

Я хорошо помню тот день, когда он, опечаленный, показал мне, что из всего этого вышло. Более пятидесяти лет работы — и вдруг небольшой изъян испортил все. На лечение дерева потребуется не только время — целые годы, но также нужно и уничтожить ослабленную часть дерева, привить к основному стволу новый отросток и наблюдать за ним, пока он будет развиваться. К тому же, сказал мой знакомый, теперь ему никогда не добиться нужной для арфы формы. Дерево будет расти неуклюжим и изогнутым, хорошо еще, если останется крепким. Если же закрыть глаза на испорченное место, то гниль в дальнейшем испортит как саму арфу, так и дерево, на котором она растет. Я спросил его, что же он намерен делать. Он смотрел на дерево некоторое время, а затем сказал: “Дерево здесь ни в чем не виновато. Оно росло так, как ему положено было расти. Я исправлю то, что смогу, и настрою инструмент, когда придет время его дарить”.

Леди Паксенаррион, в том, что произошло с вами, нет вашей вины. Но мы, которые должны были быть мудрее, попытались ускорить ваше выздоровление, не подумав о последствиях. Тогда нам это казалось единственно правильным решением. И сейчас, зная о допущенной ошибке, мы не можем оставить вас погибать в одиночку. Мы должны попытаться исправить положение. Хотя и не уверены в исходе этого исправления.

Пакс внимательно смотрела на него, пока он рассказывал свою историю. Лицо Адхиела показалось ей таким же таинственным, как и лица всех эльфов; по его выражению можно было лишь строить догадки, но не получить ответа на вопросы. Запинаясь, она сказала:

— Сэр… вы всегда были добры ко мне. Но неужели все это действительно нужно делать прямо сейчас? Разве не могу я просто пойти в поле, хотя бы один раз, и попытаться все вспомнить сама?

— Леди, я знаю вас… я эльф, который не умрет от старости, а сможет погибнуть лишь в битве. Вы живете в моей памяти и в памяти других эльфов. И вы будете жить там очень долго, даже когда обычные люди забудут вас. Мы сложим о вас песни, леди, что бы ни случилось.

— Я не это имела в виду, — печально сказала Пакс.

— Паксенаррион, мы не можем принудить вас к этому. Лучше бы сделать это быстро… но мы не будем… заставлять вас силой. Но вам нельзя странствовать в одиночку и подвергать себя риску. Я думаю, вам вообще не следует уходить далеко отсюда. Но, что бы вы ни решили и что бы ни случилось, не стоит давать повод для ненужных сплетен и кривотолков, — сказала Ариания.

Пакс переводила взгляд с одного своего собеседника на другого, встречая в глазах каждого из них тревогу, сомнение и осторожность, хотя еще совсем недавно она видела в них восхищение и одобрение. Холодное отчаяние сжало ее сердце, еще более горькое, нежели то, которое она испытала в плену. Там против нее были враги, здесь — друзья. Прислонившись к стене и сложив руки, она в последний раз посмотрела на герцога Пелана. Он тоже не сводил с нее своих серых глаз. Затем подошел к девушке, все еще не отрывая от нее взгляда, и сказал:

— Паксенаррион, дочь Дортана, я возьму тебя под свою опеку. Я возьму тебя под свою защиту вместе с отрядом, который является делом моей жизни, если ты того пожелаешь. Ты можешь уйти вместе со мной, невзирая на них, и стать капитаном в моем войске. И я буду доверять тебе. Потому что ты никогда не давала повода усомниться в твоей верности. Не сомневаюсь, ты и в дальнейшем будешь жить по законам чести. По моему глубокому убеждению, Паксенаррион, ты — хороший солдат и хороший человек и достойна моего прошлого и будущего к тебе доверия. Ты не пожалеешь об этом. Ты никогда не предавала меня, и вот тебе моя рука.

Пакс почувствовала, как ее рука оказалась в руке герцога, и лицо ее вспыхнуло от облегчения и нахлынувшей радости.

Герцог тем временем повернулся к ошеломленным неожиданным поворотом присутствующим:

— Да вы попросту глупцы! Думали, что имеете дело со слабой глупой девчушкой, которая не может и шагу ступить без поводка? Независимо от того, что она решит, у нее достаточно мужества и разума, побольше, чем у многих из вас. Если вы не думали, что на нее кто-то осмелится положиться, значит, вы не доверяли ей сами. — Сказав это, он взглянул на Пакс: — Не плачь, капитан. Мои капитаны не плачут перед посторонними людьми.

Рука Пакс по-прежнему сжимала руку герцога. Девушка находилась под властью нахлынувших на нее эмоций. Радость оттого, что герцог верит ей — что кто-то вообще все еще доверяет ей, — обрушилась на нее потоком света. Ее аргументы, приведенные всего лишь несколько минут назад, показались ей мишурой, хотя она и верила в то, что говорила совсем недавно. Через несколько минут она справилась с волнением, и неожиданное изменение, происшедшее с ней, приковало к Пакс внимание всех находившихся в кабинете. Наступила полная тишина. И в ней торжественно зазвучал голос Пакс:

— Господин герцог! Вы дали мне гораздо больше, чем обещали. Сквозь свет вашего доверия я теперь хорошо вижу свой путь. Я никогда не поступлю к вам вновь на службу, мой господин, но я благодарю вас за этот дар. Вы всегда будете жить в моей памяти, как бы мало мне ни осталось жить.

— Пакс…

— Нет, мой господин. Вы знаете, что это должно произойти; и я не хочу терять право на ваше доверие. Сэр… я хочу попросить вашего благословения…

Даже сейчас, когда она говорила эти слова, в душе ее начал подниматься гнев. Она с трудом подавила его. Герцог обнял ее и крепко прижал к груди.

— Дитя мое… Пусть дьявол, если он действительно поселился в тебе, убирается прочь навсегда! И если ты когда-нибудь вновь придешь ко мне, Паксенаррион, и будешь нуждаться в моей помощи, я помогу тебе, чем смогу.

— Благодарю вас, мой дорогой господин.

— И я останусь здесь до тех пор, пока не увижу, как ты выдержишь это испытание, — добавил он, окинув гневным взглядом присутствующих.

— Благодарю вас, мой господин… Маршал-генерал?..

— Вы готовы? — Глаза Ариании были влажными, но голос тверд и непоколебим. Она ждала ответа.

Пакс отступила на несколько шагов от герцога. Она дрожала, но старалась, чтобы голос ее звучал твердо:

— Да, леди. Это должно быть сделано, и, как вы утверждаете, как можно быстрее. Что ж, приступайте.

Глава XXIX

Круг света сконцентрировался в центре мира. Пакс следила за его меняющимся цветом: сначала он был золотисто-желтым, потом — мерцающе — оранжевым, красным, темнеющим и переходящим в фиолетовый, затем — взрыв, и он превращался в синий с белым и, наконец, переходил от черного к желтому. Спустя некоторое время ей захотелось узнать, где и почему происходят подобные вещи. Она была уверена, глядя на красный круг, что он потемнеет и превратится в фиолетовый с синим, а затем взорвется и станет ослепительно белым. Какой-то летящий издали звук беспокоил девушку, бряцание каких-то цепей, перезвон колокольчиков, похожих на те, которые привязывают на шею животным в стадах. Скрежет камня о камень или стали о сталь. Чьи-то голоса, произносящие слова, которых она не знала.

Пакс открыла глаза, и в лицо ей ударил солнечный свет. Она моргнула. Она казалась себе какой-то светлой и пустой, словно скорлупа из-под яйца. Она не хотела двигаться, боясь боли или какой-то потери. Вдруг перед ней промелькнула какая-то тень. Очертания ее были знакомы Пакс. Человек.

Девушка ощутила, как то, на чем она лежит, передвинулось. Дуновение ветерка освежило ее. Что-то влажное и холодное прикоснулось к ее коже, затем она почувствовала прикосновение рук, и тепло вернулось. Пакс вновь моргнула и увидела на этот раз маршала, которую встретила как-то раз случайно прошлой зимой. Но близко они так и не познакомились. Лицо ее было спокойным и сдержанным. Пакс внимательно посмотрела на женщину. Она была для нее загадкой, которую предстояло разгадать.

Маршал обернулась и увидела, что Пакс смотрит на нее.

— Паксенаррион! Вы очнулись?

Пакс попыталась кивнуть, но даже это было ей тяжело, и она лишь моргнула в ответ.

— Как вы себя чувствуете?

Маршал наклонилась к ней ближе. Пакс не могла ответить, лишь закрыла глаза. Но рука маршала дотронулась до ее лба.

— Пакс! Отвечайте…

Но рядом раздался еще один голос:

— Подождите. Ведь мы даже не знаем…

Пакс вновь открыла глаза. Рядом с ее кроватью стояла маршал-генерал, одетая во все белое. Она улыбалась.

— Паксенаррион, да благословит вас Гед. Власть Ачрии разрушена, она не может больше контролировать вас. Теперь вы свободны от этого дьявола.

Пакс ничего не почувствовала, услышав эти слова. Ни радости, ни страха. Она попыталась что-то сказать, но ей удалось лишь издать какой-то слабый звук. Маршал посмотрела на маршал-генерала и, увидев ее кивок, подала ей со стола кружку.

— Вот. Попытайтесь выпить это. — Маршал-генерал приподняла голову Пакс и поднесла кружку к ее губам.

Пакс сделала несколько глотков. Холодная вода была приятна на вкус.

— А теперь вы можете говорить, Паксенаррион? — Маршал-генерал придвинула к кровати табуретку и села.

— Я… думаю… да, леди.

— Очень хорошо. Несколько дней вы были без сознания. Мы подоспели вовремя, Паксенаррион, потому что дьявол киакномов проник в вас глубоко и добрался до вашего разума.

Маршал-генерал дотронулась до ее головы; Пакс вздрогнула, но потом успокоилась, раздумывая, что же может понять маршал-генерал, прикоснувшись к ней. Наконец Ариания отвела руку и села на свое место со вздохом.

— Да… Мы сделали все, что могли. Теперь он не сможет причинить вам никакого вреда… Как вы себя чувствуете, Пакс?

Пакс начала вспоминать, о чем ей говорили раньше. Она попыталась отыскать что-то внутри себя, но не нашла ничего. Ничего странного, ничего плохого — вообще ничего.

— Я не чувствую ничего плохого, — сказала она осторожно.

Маршал-генерал вновь вздохнула:

— Разумеется, Паксенаррион, вы и не можете чувствовать ничего плохого. Во всяком случае, вам сейчас не хуже того, кому попала инфекция в рану. Дьявол вторгся в вас, как зараза вторгается в гниющую конечность. Мы разрушили его до основания, но я не могу сказать пока с полной уверенностью, что еще мы, возможно, разрушили. Помните, что мы — ваши друзья и компаньоны по содружеству Геда. И что бы ни случилось в дальнейшем, мы позаботимся о вас. — Она встала и разогнула спину. — Да благословит вас Гед!.. Как же я устала! Херан, дайте Паксенаррион поесть все, что она попросит, и присмотрите за ней, пока не придет Белфан. Если она будет неплохо себя чувствовать, герцог Пелан хотел бы тоже повидать ее.

— Слушаю, маршал-генерал.

Маршал Херан вновь взглянула на Пакс и последовала за маршал-генералом до двери. Пакс не слышала тихо заданного вопроса, но услышала ответ:

— Нет. Это не имеет значения. Почетный гость, Херан.

Когда она ушла, Херан вернулась к кровати Пакс. Девушка пыталась понять, что происходит. Они что-то сделали для нее: маршал-генерал, Амберион, волшебник Адхиел, остальные. Она не чувствовала никакой боли, только чудовищную слабость, и хотела узнать, что же, в конце концов, произошло.

— Вы голодны? — резко спросила Херан.

Пакс вздрогнула, услышав ее тон. Почему Херан рассержена на нее? Она кивнула в ответ, но ничего не сказала.

— Хорошо… Что же вы хотите? Есть жареная баранина — Пакс окинула взглядом комнату:

— Хорошо… Но это… не моя комната.

Херан вновь взглянула на нее. Значение этого взгляда Пакс понять не могла.

— Вы же не думаете, что находитесь вместе с другими кандидатами? После того… словом, вы находитесь в апартаментах маршал-генерала, в комнате для гостей. Когда она будет уверена…

— Уверена в чем? — По спине девушки пробежал ледяной озноб.

— Уверена в том, что вы поправились. Я сейчас вернусь, принесу вам поесть.

Херан вышла из комнаты, и Пакс вновь огляделась по сторонам. Кровать, на которой она лежала, была обыкновенной, но больших размеров, чем в ее комнате. Окно справа пропускало тусклый свет, несколько стульев окружали небольшой камин напротив кровати.

Херан вернулась с накрытым салфеткой подносом.

— Вы уже попытались встать? Если вы можете сесть за стол…

Но Пакс не могла.

Тогда Херан взбила подушки у нее за спиной и утрамбовала их так, что они стали жесткими, и, поставив поднос на колени Пакс, вышла из комнаты. Девушка никак не могла справиться с едой и посудой. Ей трудно было взять вилку, она то и дело неловко поворачивалась у нее в руке. К тому времени, когда вернулась Херан, неся поднос для себя, Пакс была огорчена и взволнованна.

— Маршал, простите, но я не могу…

Когда она заговорила, вилка выскользнула у нее из руки и со стуком упала на пол. Херан пристально посмотрела на Пакс:

— Что это? Вы даже не можете поесть сами?

— Нет… не могу… — Задыхаясь и тяжело дыша, Пакс чувствовала себя неуклюжей, словно маленький ребенок, и в конце концов взяла кусок мяса рукой.

— Подождите. Вот…

Херан поставила на стол свой поднос и подошла к кровати Пакс. Несколькими быстрыми движениями маршал разрезала мясо на маленькие кусочкам и подняла с пола вилку.

— Сейчас вы справитесь? — недовольно спросила она. Пакс посмотрела ей в глаза. Она не могла понять причины враждебности Херан.

— Я… я надеюсь.

— Я тоже.

Херан вернулась на свое место и, не сказав больше ни слова, принялась за еду. Пакс вновь попыталась есть вилкой. Но собственные руки казались ей большими, как подушки, и ей тяжело было донести еду до рта. После нескольких неуклюжих попыток, съев все же немного мяса, она отставила поднос и легла, наблюдая за тем, как ест Херан. Когда маршал закончила трапезу, она подошла к Пакс, чтобы забрать у нее поднос.

— И это все, что вы съели? Я думала, вы действительно голодны…

— Я была. Я только…

— Что же, только не надейтесь получить что-нибудь в течение часа. Допейте воду, вам это необходимо.

Она стояла над Пакс до тех пор, пока кружка не оказалась пуста, и затем отставила ее в сторону. Буквально сразу же сна вышла из комнаты, унеся оба подноса. Пакс откинулась на подушку, все еще недоумевая. Чем она заслужила такое неудовольствие маршала? Но в это время ее размышления прервал стук в дверь. Она откликнулась и тут же узнала голос герцога.

— Входите, мой господин.

Он открыл дверь и вошел в комнату.

— А где твой сторожевой пес?

Пакс не знала, что сказать на это, и он продолжил:

— Та маршал, которая охраняет твою дверь. Херан, кажется, так ее зовут.

— Она вышла, чтобы отнести на место подносы.

Пакс почувствовала себя так, словно она вновь была рекрутом и этот могущественный человек, герцог, чем-то ей угрожал. Он прошелся по комнате, словно снежная кошка, виляющая хвостом. Наконец повернулся к ней:

— Я хотел повидать тебя, но они все время твердят, что нужно подождать. Как ты? Они продолжают как-то лечить тебя?

— Не знаю. Я очнулась совсем недавно. И почти ничего не чувствую…

— Думаю, все это к лучшему, после того что они… Скажу тебе, Пакс, я был близок к тому, чтобы поубивать их всех.

— Что?

— Мне очень хотелось увидеть тебя. А они все собрались вокруг и делали что-то непонятное. Я боялся за тебя…

— Мой господин, они должны были… — Теперь Пакс вспомнила больше, и ее начал охватывать страх.

— Хм. Ты уже поднималась с постели?

— Нет, мой господин. Я не могла даже самостоятельно поесть.

Он пожал плечами:

— Наверное, так будет продолжаться еще некоторое время. После таких тяжких дней слабость — обычное дело.

— Я хотела бы знать…

Пустота внутри, которую ощущала Пакс, не казалась ей уже чем-то хорошим.

Он оглянулся по сторонам и спросил: — Что?

— Поправлюсь ли я. Не представляю, как мне узнать это. Сейчас, вспоминая о том, что они делали со мной, я не могу думать ни о чем больше.

Он сел рядом с кроватью и положил свою руку на ее.

— Не волнуйся об этом. Ты же знаешь, что волнение перед битвой никогда не помогает. Придет время, и ты окрепнешь. Тогда все и поймешь.

— Но что думаете по этому поводу вы, мой господин? Вы думаете, он ушел?

Он вздохнул и не спросил, что она имела в виду.

— Пакс, насколько я понял, они перемешали корни твоей памяти с помощью могущественных заклинаний. После такого душа не может остаться в прежнем состоянии. Но внешне ты не выглядишь по-другому. Разве немного бледнее, чем обычно. Но ты ведь провела много дней в постели, и это неудивительно. Впрочем, мне трудно определить твое состояние лишь по внешнему виду. Проверка мечом, может, и не прояснит все до конца, но все же даст некоторую ясность.

— Я хочу быть… самой собой, — прошептала Пакс.

— Так и есть, Пакс, и ты всегда будешь самой собой. Хотя люди и меняются со временем, с возрастом…

— Но не так. Я не смогу вынести этого, мой господин, если я не смогу… если я стану…

Герцог сильнее сжал ее руку. Она посмотрела ему в глаза и увидела, что черты его лица обострились, а взгляд стал тяжелым. Пакс вдруг испугалась. Таким она его никогда не видела.

— Пакс, ты осталась самой собой, и ты сможешь выстоять, что бы ни случилось в дальнейшем. Я клянусь тебе в этом. Я ведь тоже не всегда был герцогом и имел…

— Но вы всегда были храбрым, всегда были воином! Герцог опустил глаза:

— Нет. Я не буду тебе сейчас рассказывать эту историю, скажу лишь одно: я не всегда был храбрым. А что касается тебя… Ты ведь не знаешь точно, потеряла ты что-то или нет. Не мучься понапрасну, Пакс, все разрешит время.

— Но почему Херан так не любит меня? Его лицо приняло озадаченное выражение.

— Херан? Я не знаю. Маршал-генерал назначила ее сюда; наверное, ей нужно быть где-то еще и она не успевает все сделать. Неужели она была с тобой груба?

— Нет. Но она ведет себя так, словно я ей не нравлюсь или сделала что-то скверное.

— Господин герцог! — Голос Херан, показавшейся в дверях, был негодующим.

Герцог медленно повернулся в ее сторону. Пакс заметила, как напряглись мускулы на его лице.

— Да, маршал Херан. — Эти слова были произнесены таким тоном, что послужили бы серьезным предупреждением любому в его отряде.

— Что вы тут делаете?

— Я? Пришел повидать Пакс, увидел, что она проснулась и хочет с кем-нибудь поговорить. У вас есть возражения?

— Нет. Но я бы и так послала за вами, чуть позже, сказать, что она не спит…

— Спасибо. Но, как видите, я всего лишь несколько опередил вас.

— Я должна была отнести обратно подносы.

Пакс почувствовала, что Херан будто обороняется.

Герцог небрежно махнул рукой, словно отметая извинения сквайра, который просит у гостей прощения за подгоревшую буханку хлеба.

— Ничего страшного. Скажите, если можете… Маршал-генерал удовлетворена тем, как Пакс идет на поправку?

Его вопрос явно рассердил Херан.

— Я не могу говорить за маршал-генерала. Она знает это лучше. Но она сказала, что дьявол был уничтожен.

— И какой же ценой?

Маршал Херан села возле камина.

— Этого она не говорила. Но чего бы это ни стоило, важен прежде всего результат.

— “Чего бы это ни стоило”? — Герцог повернулся к ней. Его рука по-прежнему сжимала руку Пакс.

— Герцог Пелан, я — воин Геда. Маршал. И самое главное для меня то, что дьявол побежден… уничтожен.

Ничто другое не имеет значения. И что бы ни стояло на пути…

— Даже жизнь? — мягко спросил Пелан.

У Херан был упрямый вид, она нахмурила брови:

— Да. Я не раз рисковала собственной жизнью. Каждому последователю Геда знаком риск: мы служим добру, и только добру.

— Ах да. Добру. Значит вы знаете, что это такое?

— Конечно. — Она подняла подбородок вверх и смело встретилась с ним взглядом.

— Да. Конечно. Вы, маршал, знаете, что такое добро. Ноя в этом сомневаюсь.

Он умолк, выжидательно глядя на нее, но она не проронила ни слова. Герцог Пелан убрал свою руку с руки Пакс и продолжил:

— В течение уже нескольких лет я сомневаюсь, что вы, маршалы Геда, действительно можете отличить добро от зла. И то, что я увидел здесь, лишь подтвердило мои сомнения. Скорее всего вы думаете, что я и сам не так уж безгрешен. Но уверяю вас, маршал, что профессиональный солдат, такой как я, имеет больше боевого опыта, чем вы. Я видел многих мужчин и женщин, находящихся в состоянии огромного напряжения, причем не раз повторяющегося. И я знаю солдат более опытных и умелых, чем вы когда-либо будете. — Он вновь умолк, выжидающе глядя на Херан. Она выглядела взбешенной, но по-прежнему ничего не ответила. — Пакс — одна из них.

Пакс смутилась и еле слышно прошептала:

— О, мой господин…

— Пакс, тебе не раз представлялась возможность доказать это. И вот что я скажу вам, маршал: в отличие от меня, вы знаете ее совсем недолго. Я же — несколько лет. Вы видели ее во время одного испытания, я видел во время многих. Я видел ее в бою, в долгих походах, когда день за днем нужно помогать друг другу. Вы видите какой-то изъян… маленькое пятнышко на сверкающем кольце… и признаете его негодным. Но я вижу картину в целом — годы безупречной службы, неукоснительное выполнение своих обязательств…а именно это и есть добро, маршал. Разве есть кто-нибудь из нас, у кого бы не было ни одного недостатка? А вы сами… разве вы совершенны, чтобы обвинять ее?

— Нет… Я никогда такого не говорила…

— Не вы персонально, но последователи Геда вообще. А вы — одна из них, по крайней мере вы так сказали.

Херан посмотрела на Пакс, потом опять на герцога. Чувствовалось, она собирается с силами, чтобы броситься на них в атаку.

— Что ж, хорошо… Я… Она думала, что она какая-то особенная…

— Что?!

Пакс вздрогнула, услышав голос герцога. В нем слышалось негодование.

— Она явилась сюда прошлой осенью, а зимой стала кандидатом в паладины. Но это не по правилам! Все говорили, что она многообещающая, выдающаяся. Ей поручили отправиться на поиски, даже когда она еще не прошла испытаний. И вдруг она попадает в плен, как какой-нибудь недотепа йомен, у которого нет никакого боевого опыта. А там, вместо того чтобы с честью умереть, как поступило бы большинство воинов, она вступает в сговор с киакномами и подвергает себя пагубному влиянию Ачрии. — Херан со злостью стукнула по столу рукой и на миг умолкла, чтобы перевести дыхание. — А теперь они все суетятся вокруг нее… Я могла бы понять, если бы этого хотели вы, ведь вы не на службе у Геда, но остальные! Это лишает меня сил!

— Херан!

Никто из них не заметил, как в комнате появилась маршал-генерал. Она выглядела почти такой же рассерженной, как и герцог. Херан покачала головой:

— Маршал-генерал, простите, но мне все равно. Это правда. Паксенаррион не должны были принять кандидатом; она не подходит для этого, к тому же она служила здесь недостаточно долго. Конечно, дьявол должен был покинуть ее; если она чего-то лишилась, ей придется теперь жить с этим. Но все это чепуха: будь у нее достаточно мужества, то никакой опасности от потери и не было бы. Это неправда, что она какая-то особенная, просто с ней обращались по особенному. Впрочем, хватит об этом! Что зря говорить!

Херан резко повернулась на каблуках и с гордо поднятой головой вышла из комнаты. Герцог хотел было последовать за ней, но маршал-генерал предупреждающе подняла руку:

— Пожалуйста, господин герцог! Позвольте принести вам мои извинения и наказать Херан.

— Я вас слушаю, — сказал он мрачно.

— Простите… Я не знала, что Херан так относится к Паксенаррион, иначе я бы никогда не допустила ее сюда. Я хотела, чтобы рядом с Пакс были маршалы, чьей клятве сохранить все в тайне я могла бы верить, и чтобы они заботились о ней. Я знала, что Херан в общении бывает немного колючей — она всегда была такой. Кстати, по этой причине у нее и нет своей мызы. Но прежде она всегда была справедливой.

— Что ж, ладно… А как быть с Пакс? Маршал-генерал прошла мимо него прямо к Пакс:

— Прошу у вас прощения за слова маршала Херан. Позвольте спросить… она обижала вас?

— Нет, леди, это не имеет значения. — Девушка все еще не пришла в себя после нападок Херан.

— Может, конкретного вреда она и не причинила, но запугать и оскорбить Пакс ей удалось, — вставил герцог.

— Да, конечно, я понимаю.

— Что ж, хорошо… Я пришел сюда в надежде увидеть вас и поговорить о Пакс. Скажите, как вы считаете, успешно ли прошло ваше лечение?

Пакс внимательно наблюдала за лицом маршал-генерала, ей хотелось услышать об отсрочке своего приговора, но оно оставалось непроницаемым. Ариания лишь сказала Пелану:

— Мой господин, я не могу рассказать вам об этом. Пока слишком рано, Паксенаррион еще не поправилась окончательно. — Повернувшись вновь к Пакс, маршал-генерал сказала более мягко: — Паксенаррион, вы, должно быть, поняли из того, что сказала Херан, что вам было причинено некое зло. Не буду лгать вам: как я и предупреждала вас раньше, возможны какие-то потери. Но, я думаю, мы ничего не узнаем наверняка до тех пор, пока не восстановятся ваши силы. Мы волновались, потому что вы долго были без сознания, но это может и не иметь никакого значения. Пожалуйста, если вы почувствуете, что с вами творится что-то необычное, расскажите мне об этом тотчас же.

— Я… я не могла самостоятельно поесть, — тихо сказала Пакс.

— Не могли поесть? А что же случилось?

Пакс вдруг не сдержалась и заплакала:

— Я не могла… не могла удержать… вилку… я не могла разрезать мясо… я уронила…

Маршал-генерал взяла ее руки в свои:

— О Пакс! Не надо… Вам скоро станет лучше. Обязательно станет. Сейчас вы еще слишком слабы, но скоро…

— Но она ругала меня… ругала меня за это… — Пакс зарылась лицом в подушки, стыдясь своего состояния.

— Нет, она была не права. Силы вернутся, и быстрее, чем вы думаете. Если вы потерпите и будете сохранять спокойствие, они обязательно вернутся, Пакс. — Маршал-генерал умолкла и отвела глаза в сторону.

— Она выздоровеет полностью? — вслух спросил герцог о том, о чем постоянно думала девушка.

Глаза маршал-генерала потемнели.

— Господин герцог, пожалуйста! Пока мы не знаем этого наверняка. Но лишние волнения ни ей… ни вам… не принесут пользы.

— Но она не может не думать об этом, маршал-генерал. Как не могли бы не думать и вы, окажись вы вместо Пакс на этой постели. Я тоже пытался убедить ее в том, что не следует волноваться о будущем, но никто не может следовать этой абстрактной мудрости. О чем она может еще думать сейчас? Лишь знание того, что происходит с ней на самом деле, может облегчить ее страдания.

Маршал-генерал покачала головой и вновь посмотрела в глаза Пакс:

— Я действительно ничего не знаю наверняка. Но поверьте: я не согласна с Херан. Да и Херан недолго будет придерживаться этого мнения. Лишь только человек, обладающий огромным мужеством и силой, мог так долго противостоять дьяволу, вселившемуся в него.

Стук в дверь прервал их разговор. Маршал Белфан, которого Пакс знала еще до своего путешествия в Колобию, просунул голову в комнату и спросил:

— Можно войти?

Маршал-генерал откликнулась:

— Входите, Белфан. Паксенаррион проснулась, хотя она еще и слаба.

— Херан именно так и сказала. Да благословит вас Гед, Паксенаррион и господин герцог. Старый Артаг говорит, к утру выпадет первый снег, маршал-генерал.

— Зима начинается все раньше с каждым годом, — проворчала маршал-генерал; Белфан рассмеялся в ответ. Он вообще был улыбчив и часто смеялся, мало походя тем самым на маршала.

— Вы говорили так и в прошлом году… Это из-за того, что маршал-генерал выросла на юге, — объяснил он Пакс и герцогу.

— В Ааренисе? — спросил, удивившись, герцог.

— Нет. В южной Тсайе, — пояснила маршал-генерал. — Здесь любое место, где не бывает мороза, называют югом. Гед свидетель, я люблю погоду, подходящую для охоты, но…

— Просто вы становитесь старше, маршал-генерал. Все дело в этом. — Белфан засунул руки за ремень на поясе и усмехнулся.

Ариания окинула его тяжелым взглядом:

— Вы действительно так думаете, мой молодой маршал? Возможно, вы не прочь сразиться со мной в зале и посмотреть, насколько я стара?

— Я брошусь перед вами на колени прежде, чем вы сразите меня.

Все рассмеялись этой шутке, даже Пакс. Белфан тем временем подошел поближе к девушке:

— А вы выглядите значительно лучше. Думаю, через несколько дней вы настолько окрепнете, что будете в состоянии сами сбросить маршал-генерала с лестницы… Да, что нам здесь только пришлось пережить! Кругом были такие вытянутые лица, что мне порой казалось, что я на конюшне…

— Может быть, пообедаем? Я могу послать кого-нибудь за едой для всех нас, — предложила маршал-генерал.

— Неплохая идея. Если ты, Пакс, будешь есть как следует, то скорее поправишься.

Когда перед девушкой поставили тарелку с густым супом, она смогла наконец зачерпнуть несколько ложек. Правда, немного расплескала. Но никто этого вроде даже и не заметил; маршал-генерал осторожно вытерла пролитое, говоря о чем-то другом. Когда все они закончили трапезу, она помогла Пакс поудобнее сесть на кровати: девушка пока не могла приподняться сама, но, когда ее усадили, почувствовала себя лучше.

В следующий раз, когда она проснулась, маршал-генерал и Белфан помогли ей встать. Она пошатнулась и взмахнула руками, но все же устояла. Ее кидало из стороны в сторону, но она все же сумела с их помощью пройтись вдоль комнаты. Через несколько дней она уже проделывала это сама — медленно, но более уверенно.

Улучшение ее состояния продолжалось. Когда Пакс смогла спуститься по лестнице, она вышла наружу, в небольшой сад маршал-генерала, окруженный со всех сторон стенами. Потом она совершила свою первую прогулку по двору и подошла к Хай-Лордс-Холлу. Взгляды встречающихся на ее пути людей жгли, словно крапива; она опустила глаза вниз, видя лишь камни под ногами. Херан успела-таки наболтать лишнего, и теперь окружающие видели на лице Пакс лишь выражение страха. Но девушка надеялась, что, когда к ней вернутся физические силы, она уже ничего не будет бояться.

Через некоторое время Пакс уже настолько окрепла, что пребывание в апартаментах маршал-генерала стало ее тяготить, и она начала совершать прогулки по тренировочным полям, обычно вместе с герцогом или с одним из маршалов. Она не спрашивала, почему ее сопровождают везде, редко оставляя одну. Причина этого ее как-то не интересовала. Однажды морозным ясным днем она прогуливалась вместе с Белфаном, как вдруг сзади раздался топот копыт. Обернувшись, они увидели, что к ним приближаются галопом несколько студентов, размахивающих пиками. У Пакс затряслись колени, ее охватил страх. Солнце сверкало на концах пик, будто это оскалились зубы дракона. Лошади, казалось, были в два раза больше обычных размеров. Их огромные копыта, с силой ударяясь о землю, поднимали тучи пыли. Девушка схватила Белфана за руку, у нее перехватило дыхание.

Молодой Марракан, возбужденно размахивая пикой, закричал еще издалека:

— Пакс! Мы думали, вы уже не подниметесь! Я хотел сказать вам: меня перевели в высший класс! Теперь я могу сразиться с вами…

Его лошадь встала на дыбы, и Пакс отшатнулась в сторону. Другой студент внимательно всматривался в ее лицо:

— У вас появились новые шрамы. Говорят…

— Достаточно. Уезжайте! — твердо сказал маршал Белфан.

— Но, маршал…

— Пакс, что с вами? Вас трясет… — Зоркие глаза Марракана блестели от любопытства.

Маршал выступил вперед:

— Прочь отсюда. Вас это не касается.

— Но она…

— Что я сказал?..

Пакс никогда прежде не слышала, чтобы Белфан так кричал. Она подскочила от неожиданности, как и другие студенты. Они тут же молча уехали, лишь оглянулись несколько раз. Белфан внимательно посмотрел на девушку. Она почувствовала, что еле стоит на ногах.

— Позвольте… Позвольте, я помогу вам.

Рука Белфана, твердая и мозолистая, была необыкновенно сильной. Пакс заставила себя опереться на нее. Кровь бросилась ей в лицо. Что обо всем этом подумают студенты? Никогда еще она не испытывала подобного страха, никогда раньше не была так порабощена им. Глаза Пакс вспухли от невыплаканных слез. Она услышала рядом тяжелый вздох Белфана. Когда он заговорил вновь, голос его был веселым, но Пакс показалось, что он делает над собой усилие.

— Пакс, не думайте, что минутная слабость что-нибудь значит. Несколько дней назад вы даже шагу не могли ступить сами. А сейчас можете немного прогуляться. Вот увидите, ваша слабость пройдет. Что напугало вас больше всего?

Но этого сказать она как раз и не могла. Шум, движение, скорость, блеск клинков, память о старых ранах и страх, что оружие может вонзиться в ее тело, — все эти мысли вереницей пронеслись в ее сознании. Но сказать она ничего не могла, лишь покачала головой.

— Да, все это совершенно понятно. Внезапно нагрянула кавалерия, а вы безоружны: ничего удивительного, что вы испугались. Вот увидите, пройдет совсем немного времени, и вам станет лучше, как только вы начнете тренировки с оружием. Ваше мастерство тоже вернется к вам. Может быть, не так быстро, как хотелось бы, но вернется. И тогда вы вновь обретете уверенность в себе.

Но его слова и наигранно бодрый тон не убедили Пакс. Она тихо спросила:

— А если этого не произойдет?

— Если нет, тогда… займетесь чем-нибудь другим. В конце концов, большинство людей в мире не являются воинами.

Если бы вы потеряли руку или ногу, вам бы пришлось научиться чему-нибудь другому. И здесь то же самое. Впрочем, до этого дело еще не дошло.

Пакс вернулась к регулярным упражнениям в классе для начинающих. Но в первые дни, конечно, чувствовала себя очень плохо. Когда кто-то из учащихся потерял равновесие и клинок полетел в сторону, рассекая воздух, она вздрогнула, хотя и попыталась скрыть это. Испугаться клинка! Она заставила себя успокоиться и продолжила тренировку. Постепенно сила и координация движений стали возвращаться. Девушка подумала, что пора взять в руки меч.

Но сначала он показался ей слишком тяжелым. Маршал Керм удивленно посмотрел на Пакс и поправил меч в ее руке.

— Вот так будет лучше.

Девушка взглянула на длинный клинок из сверкающей стали. Маршал предложил ей упражняться с настоящим мечом, а не с учебным, деревянным. Но Пакс испытывала страх, хотя и пыталась его скрыть. Все вокруг плыло у нее перед глазами, и она боялась пораниться. Маршал поднял свой собственный меч. Пакс смотрела на его меч, широко открыв глаза. Ей показалось, что прямо в глаза ей бьет солнечный свет. Она моргнула.

— Вы готовы? — спросил тем временем Керм.

Во рту Пакс пересохло. Ее ответ был похож на хриплое карканье. Он кивнул и двинулся вперед, держа клинок наготове. Пакс начал бить озноб, она не сводила с меча глаз. Она попыталась двинуть рукой так, чтобы выставить вперед свой собственный клинок, но не смогла. Пакс увидела удивление на его лице, переходящее в досаду, а потом какие-то другие эмоции, которые она не могла понять, но которые напугали ее.

— Пакс! Займите позицию номер один.

Она сделала выпад, но рука была как не своя. Его меч коснулся ее с легким стуком. Задыхаясь, Пакс отскочила назад. Потом вновь заставила себя пойти в атаку, но неожиданно уронила меч. Когда он со звоном упал на землю, ее всю затрясло, и она в изнеможении закрыла глаза.

В следующий раз повторилось то же самое. Нет, ей не становилось лучше. Даже хуже. Вскоре она уже боялась любого человека с оружием. Даже герцога, когда он пришел к ней в комнату с висящим на поясе мечом. По мере того как она чувствовала себя все более слабой и боязливой, маршалы, паладины и остальные учащиеся казались ей все более сильными, храбрыми и выносливыми. Несмотря на защиту маршал-генерала, она услышала достаточно высказываний и поняла, что многие согласны с Херан. Их презрение обостряло все ее чувства.

В конце концов даже маршал-генерал согласилась с тем, что у Пакс не происходит изменений к лучшему.

— Как долго вы хотите пытаться, Паксенаррион… — спросила она.

— Я больше не могу. — Пакс не хотела встречаться с ней взглядом и отвела глаза в сторону.

— Тогда достаточно. Мы надеялись, что постепенно все наладится, но этого не произошло. Прикипим, что еще можно сделать для вас…

Пакс отвернулась и стала рассматривать узоры на ковре. Синие звезды на красном фоне, белые звезды на синем.

— Ничего. Я ничего не хочу…

— Паксенаррион, мы не отказываемся от вас. В том, что случилось, нет вашей вины, и мы…

Слова и слезы выплеснулись наружу одновременно:

— Я не могу больше оставаться здесь! Не могу!.. Если я не способна быть одной из вас, разрешите мне уйти!

Маршал-генерал покачала головой:

— Я хочу, чтобы сначала вы придумали себе какое-нибудь занятие или научились какому-нибудь ремеслу. А пока вы еще слишком слабы…

— Мне никогда уже не быть сильной. И я не могу больше оставаться здесь, леди, с настоящими воинами.

Голос Пакс дрожал, и она ненавидела себя за это. Нет, она не будет, твердила себе Пакс, рассказывать маршал-генералу об услышанных ею насмешках, ехидном шепоте, достаточно громком, чтобы достичь ее ушей.

— Ну тогда вы можете уехать весной, когда погода будет получше. А пока позанимаетесь в архивах…

Пакс упрямо покачала головой:

— Нет. Пожалуйста. Разрешите мне уехать сейчас. Сидеть и читать целый день, читать о том, как сражаются другие… я не хочу.

— Но… Пакс… что вы можете делать еще? Как вы будете жить?

Пакс всерьез не задумывалась об этом. Но сейчас в ее голове созрел план.

— Я родом с фермы, где разводят овец. Могу ходить за стадом.

— Вы уверены? Это очень тяжелая работа, и…

Пакс отбросила прочь мысли о волках… ведь она будет не одна на зимнем пастбище… и сказала твердо:

— Да, я уверена. Маршал-генерал вздохнула:

— Хорошо, мы поищем подходящее место…

Прежде чем уехать, она в последний раз поговорила с герцогом. Он не сердился, чего она больше всего она боялась, напротив, его голос был ласковым.

Сняв с пальца черное кольцо-печатку, герцог сказал:

— Возьми это кольцо. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь… покажи это кольцо любому человеку из нашего отряда, или кому-нибудь, кто знает меня, или просто пошли его мне. Я приду, Паксенаррион, где бы ты ни находилась и в чем бы ты ни нуждалась.

— О, мой господин, вы слишком добры…

— Дитя мое, не нужно отказываться от моего подарка. Ты честно служила мне… И хотя бы за это… Ты достойна моего уважения. А сейчас надень-ка это кольцо… да. Ты не стесняйся позвать меня, Пакс, если тебе будет нужна моя помощь. Я буду думать о тебе. — Он обнял ее еще раз и повернулся, чтобы уйти, но потом сказал напоследок: — Думаю, Пакс, ты проявила огромное мужество, согласившись рискнуть своей жизнью и здоровьем. К тому же ты упорно пыталась вернуть свое мастерство. И как бы ни называли тебя другие, помни, что Пелан из Тсайи никогда не считал тебя трусливой.

После этого он ушел, а Пакс нервно повернула кольцо на пальце. Оно было несколько великовато, и девушка сняла его и положила в сумку, висевшую на ремне.

Спустя два дня маршал-генерал подошла с ней вместе к воротам и сказала на прощание:

— Запомните, Паксенаррион: вы будете желанным гостем на любой мызе, в любое время. Я уже разослала соответствующие письма. Да благословит вас Гед! И пусть наши добрые пожелания помогут вам. Если мой прощальный подарок кажется вам недостаточным, не стесняйтесь, вы можете попросить что-нибудь еще.

Но Пакс даже не заглядывала пока в кошелек, который лежал на дне ее сумки.

Ариания же продолжала:

— Сейчас вы несчастны, и это понятно… С содружеством Геда…

Пакс покачала головой:

— Нет, леди. Вы тут ни при чем. Я думаю, маршал Херан имела право говорить так, как она считала нужным. Моя неосторожность позволила дьяволу Ачрии вселиться в меня, и я действительно оказалась слишком слабой.

Маршал-генерал остановила ее:

— Это неправда, и я говорила вам об этом раньше. И сейчас я не хочу, чтобы вы ушли, думая так. Все паладины-кандидаты ранимы, и кто-нибудь не такой сильный, как вы, был бы в подобной ситуации полностью сломлен. Но вы должны верить в себя… Пакс, пожалуйста, обещайте мне, что, если вам будет трудно, вы обратитесь к нам за помощью.

Пакс отвернулась. Она не хотела говорить вслух то, что думала. Ведь слова Ариании означали в конечном итоге то, что Пакс может оказаться совсем беспомощной и ни к чему не годной.

— Леди, я лучше пойду. Мне нужно успеть на рынок, — сказала Пакс, опустив глаза.

Маршал-генерал порывисто вздохнула:

— Что ж, хорошо, Пакс. Вы присягнули содружеству Геда, и Гед всегда будет защищать вас. И наши молитвы будут сопровождать вас всюду.

Она повернулась и быстро прошла через ворота обратно. Пакс же отправилась своей дорогой, твердо решив не оглядываться назад.

Глава XXX

Всю дорогу до рынка в Фин-Пенире Пакс думала о предстоящей встрече с пастухом, который должен был нанять ее на работу. Когда же она наконец нашла Селима Хабенссона в компании с несколькими овцеводами, он оглядел ее с ног до головы, словно сама девушка была овцой, предназначенной для продажи:

— Думаю, вам совсем не хотелось покидать Лордс-Холл. Дайте-ка посмотреть на вас… Маршал-генерал утверждает, что вы мне подойдете. Вы ведь пасли овец, не так ли?

— Да, сэр. Мой отец разводил овец.

— Что ж, хорошо. Тогда пойдите и отыщите мне в отаре овцу с двумя клеймами на свернутом в сторону ухе. Идите же… идите… я хочу посмотреть, как вы справитесь с ними.

Пакс перемахнула через низенькую ограду, за которой стояли овцы. Она не боялась овец, когда смотрела на них сверху. Но, оказавшись внутри и ощутив с разных сторон толчки покрытых густой шерстью спин и боков, она испытала странное чувство. Пакс увидела похожую по описанию овцу, но у нее была только одна метка на ухе. Приглядевшись повнимательней, девушка заметила, что у большинства овец в этом загоне есть подобные отметки. Но вдруг в дальнем конце загона она увидела ту овцу, что искала. Пакс стала медленно пробираться среди животных, стараясь не испугать их. Но, подойдя ближе, она поняла, что ошиблась. Это была самая обыкновенная овца. После долгих поисков она наконец нашла то, что было нужно. Овцу с двумя клеймами на свернутом в сторону ухе. Она посмотрела на пастуха, который наблюдал за ней снаружи загона.

— Очень хорошо… вы кое-что знаете об овцах, но вы давно с ними не работали, ручаюсь в этом.

— Да, сэр.

Он сплюнул на булыжник.

— Да, я сразу об этом догадался. Ваша одежда куплена в магазине, она не предназначена для работы с овцами. Видимо, служа Геду, вы не предполагали ее запачкать.

— Да, сэр.

— Ну что ж, ладно. Когда рынок закроется, пропустим по стаканчику… сегодня ночью нам предстоит перегнать на луг это стадо и еще два. Завтра отправляемся на юг. А сейчас следуйте за нами… надеюсь, ни одна из овец не потеряется в городе… и вы будете присматривать за ними сегодня ночью.

Хотя Пакс и устала от шума и суеты рынка, она спокойно и без особенного труда справилась с овцами вечером — к удивлению пастуха и своему собственному. Овцы быстро освоились на своем временном пастбище, а Пакс заняла удобное для наблюдения за ними место. Остальные пастухи в это время разбили небольшой лагерь и занялись приготовлением ужина. Девушка не захватила с собой что-нибудь поесть, собираясь купить еду на рынке, поэтому к вечеру она проголодалась. Когда поела первая группа, Селим позвал остальных. Пакс дали миску с кашей и ломоть хлеба. Она ела быстро, не обращая внимания на окружающих, пока не закончила трапезу. Затем подняла глаза и увидела, что все смотрят на нее.

— Вы едите так, словно трое суток не ели, — сказал Селим.

И действительно, Пакс была так голодна, что забыла обо всем. Пастух повернулся к своим помощникам и объяснил:

— Она жила какое-то время в городе. Красиво одевалась. Хорошо ела. А теперь, — обратился он к Пакс, — послушайте, что я вам скажу: мы — овцеводы, а не богатые купцы или странствующие рыцари. Мы тяжко трудимся, чтобы заработать на жизнь; вы будете получать свою долю, но никак не больше. Понятно?

— Да, сэр, — кивнула Пакс и вытерла свою миску. Теперь она вспомнила, что когда впервые попала в отряд герцога, еда там показалась ей богатой и обильной… II за годы, прошедшие с тех пор, она забыла, как жила ее семья и как она сама ждала сладкого гостинца в базарные дни.

— Хорошо. Вы будете смотреть за стадом первой. А ты, Дженитс, сменишь ее. Мы выступаем на рассвете.

В следующие несколько дней Пакс вновь несколько раз испытала, как холод и голод с силой обрушиваются на нее, и с трудом поспевала за стадом. Когда одна из овец убежала, Пакс хотела погнаться за ней, но не смогла. Ноги были словно налиты свинцом. Селим долго распекал ее за это.

— Клянусь дубиной Геда, я в последний раз нанимаю кого-то по рекомендации маршал-генерала. У меня имеется на примете девица, которая могла бы работать намного лучше!

Пакс с трудом сдержалась, чтобы не вспылить. Но она прекрасно понимала, что любое неосторожное слово будет ей только во вред. Поэтому она лишь опустила голову и пообещала впредь работать более усердно. И она старалась изо всех сил. Но Селим и все остальные считали, маршал-генерал навязала им ее силой. К тому же раны, которые она получила, находясь в плену у иунизинов, покраснели и вновь начали гноиться. Они, конечно, никогда и не исчезали до конца, но сейчас выглядели так, как в те первые дни, когда она вернулась из Колобии. Овцеводы косились на те ее рубцы, которые были видны из-под одежды, и шептались между собой.

Поэтому, когда они пригнали стада на зимние пастбища в южной Финте и овцы были окончательно устроены, Селим отказался нанять девушку на зиму и отослал ее прочь.

— Я долго не говорил того, о чем думал. Маршал-генерал, как мне кажется, знает правду, хотя она и сказала, что не считает вас в чем-то виноватой. Но мы здесь все думаем, что вы за что-то прокляты. Никогда прежде я не видел таких отметин, как у вас на лице и на руках. К тому же они темнеют, а это ненормально. В деревне есть молодежь, которая нуждается в работе. Оки хорошо присмотрят за моими овцами. Вот ваши деньги… и до свидания. Желаю вам всего хорошего.

Он протянул ей монеты. Этого было явно недостаточно за ее работу. Но Пакс не стала с ним спорить.

Было тоскливое серое утро, и Пакс поежилась от холода. К тому же она, как всегда в последнее время, была голодна.

— Есть ли здесь где-нибудь поблизости постоялый двор, где…

— Нет, у нас небогатый город и ничего подобного нет. Вам лучше пойти туда… К полуночи доберетесь до Шелефорда, если поторопитесь. Или идите в обратную сторону — туда, откуда мы пришли. — Его голос был резким и недовольным.

Девушка смотрела на Селима в растерянности, не зная, что и сказать. А он повернулся к ней спиной и зашагал к своему дому. Прежде чем захлопнуть двери, он сказал:

— Вы вообще никуда не дойдете, если будете стоять на месте и думать…

Пакс положила монеты, которые он только что ей дал, в висевшую на ремне сумку и сжала губы. Место, откуда они пришли, находилось на севере. До ближайшего города потребуется добираться больше суток. Да и погода не способствует длительным путешествиям, слишком холодная и ветреная. Взвесив все, она решила идти в Шелефорд.

Дорога постепенно сузилась, превратившись в тропинку, местами едва видимую, и поднималась все выше — туда, где порывы ветра были сильнее. Весь день Пакс пришлось идти, вобрав голову в плечи, чтобы хоть как-то защититься от ветра. У нее не было с собой никакой еды, и в пустынной сельской местности, через которую она проходила, ей тоже ничего не удалось найти. Когда Пакс поднялась на возвышенность и взглянула на оставшуюся внизу деревню, опустились сумерки; солнце зашло за облако, и вдруг стало совсем темно. Она не видела вокруг ничего, что могло бы походить на город, и задумалась над тем, не солгал ли ей ее бывший хозяин, но тропинка вилась тонкой ленточкой все дальше и дальше, и вдруг она увидела пасущихся неподалеку овец. Девушка надеялась, что где-то поблизости должны быть люди, и стала спускаться с холма.

Она брела, еле различая тропинку в сгущающихся сумерках, как вдруг увидела впереди первый огонек. Думая о тепле, еде и спасительном убежище, куда не забирается ветер, она забыла о том, что нужно смотреть под ноги, споткнулась и упала, больно ударившись о камни. Некоторое время Пакс лежала, слушая завывание ветра и думая о том, насколько далеко ближайшее жилище.

В Шелефорде был постоялый двор, если хибару с тремя комнатами и пристройкой, приспособленной под кухню, можно назвать постоялым двором. Пакс отдала почти весь свой заработок за охапку соломы на сеновале и миску с супом. Остальные постояльцы пили эль и разглядывали ее. Пакс заплатила еще несколько монет за вторую порцию супа и ломоть хлеба. Она хотела было потратить одну из монет, данных ей маршал-генералом, на более приличную еду, но побоялась показать окружающим, что у нее много денег. Подумают еще, что она их где-то украла.

На следующий день она обнаружила, что никто в Шелефорде не нуждался на зиму в помощнике. К тому времени, когда она обошла все места, где, как ей казалось, можно найти работу, было слишком поздно, чтобы отправляться в какой-нибудь другой город. А провести еще одну ночь на постоялом дворе Пакс не могла без того, чтобы не потратить часть своих сбережений. Но в Шелефорде была мыза, она видела ее еще утром. Девушка решила узнать, не разрешат ли ей остановиться там.

Вышедший навстречу ей приземистый йомен сказал, что маршал отсутствует. Он выехал в усадьбу Хайфоллоу для проведения занятий и вернется не раньше следующего дня. Да, недавно они получили сообщение из Фин-Пенира, но этим занимался маршал, и он не знает, о чем там говорится. Если бы у нее было что-нибудь лично от маршал-генерала… Пакс вытащила из сумки охранное свидетельство, и йомен начал сосредоточенно изучать печать. Девушка вдруг поняла, что он не умеет читать.

— Сообщение для нашего маршала? Это что-то срочное?

— Оно предназначено для любого маршала… оно касается меня.

Пакс покраснела под его взглядом. Он скользнул глазами по видневшимся на ее лице ранам:

— Вы йомен?

— Да… хотя… теперь это и не совсем так…

— Тогда кто же вы?

— Я была в Фин-Пенире…

— Вы тренировались там?

— Да.

— И вас послали с какой-то миссией?

Пакс колебалась, сказать ли ей правду. Она боялась, что он не поймет, кем она была на самом деле. В конце концов девушка произнесла:

— Вряд ли я смогу объяснить это вам. Мне нужно поговорить с маршалом, но так как его нет здесь…

— Даже если бы я поехал за ним, он не смог бы вернуться раньше завтрашнего дня.

— Да, я понимаю, но можно мне подождать его здесь?

Йомен нахмурился, сдвинув брови:

— На мызе? Что ж, пожалуй, да. Идемте.

Он провел Пакс через главную комнату в крошечную спальню, за которой виднелся узкий коридор.

— Вы можете оставить здесь свои вещи и вернуться для обмена ударами.

Пакс совершенно забыла об этом обычае. В Фин-Пенире обмен ударами оружия, когда посетитель приходил на мызу, был отменен, потому что там ежедневно бывало очень много людей. Но на отдаленных мызах это было делом обычным — своеобразной проверкой для тех, кто претендовал на членство в содружестве Геда. Пакс почувствовала, что ее пробирает холод.

— Я не могу, — еле слышно сказала она.

— Что?!

— Я не могу… об этом как раз здесь и говорится… — Она помахала перед его лицом письмом маршал-генерала.

Он фыркнул недоверчиво и презрительно:

— Гм… Я так понимаю, вы были недавно ранены… Причина в этом?

Пакс кивнула. Ей показалось, она легко отделалась. Он покачал головой:

— Если уж вы смогли проделать пешком такой путь, то обменяться несколькими ударами не составит для вас большого труда. Но… Вы просто следуете традициям Фин-Пенира. Что ж, ладно. Пойду прослежу, чтобы еды хватило на всех.

Пакс села на узкую кровать, испуганная и обескураженная. Была ли эта встреча именно такой, как предполагала маршал-генерал? Но, конечно, нужно учитывать то, что здесь нет маршала, поэтому не нужно принимать все так близко к сердцу. Пакс с усилием встала с кровати и огляделась вокруг, думая, где бы умыться. В любом случае ей нужно выглядеть пристойно.

Ее запасная рубашка пропахла овцами и табаком, но была, как показалось Пакс, все же чище, чем та, что на ней.

Йомен дал ей ведро воды и кусок мыла для стирки грязной одежды, и она вышла к ужину, чувствуя себя чуть более уверенно, чем прежде. Пакс смазала маслом ботинки, пояс и ножны кинжала. Но, несмотря на все ее старания показать себя с лучшей стороны, Пакс видела: йомен делает над собой усилие, чтобы казаться дружелюбным.

— Расскажите-ка мне, что нового в Фин-Пенире? Те, кто отправился в путешествие на запад, вернулись обратно? Они ведь пытались найти пропавшую крепость Луапа, как мы слышали?

— Да. И даже нашли ее.

Пакс описала ему путешествие на запад, надеясь предотвратить дальнейшие расспросы. К счастью, ее собеседник устал, и, когда она рассказала обо всем, что, как она думала, будет ему интересно, он уже зевал.

На следующий день, когда вернулся маршал, он, услышав ее имя, кивнул:

— Да… Паксенаррион. Я слышал о вас, маршал-генералу поминала в своем последнем письме, что вы, возможно, появитесь здесь. А куда вы думаете отправиться дальше?

— Пока… пока еще точно не знаю, сэр.

— Я напишу письмо в Хайгейт, если хотите. Скорее всего вы сможете найти там работу на дорогах.

— Я была бы рада этому.

Пакс и вправду очень захотелось отправиться туда. Этот маршал, по крайней мере, отнесся к ней по-человечески.

— Если вы останетесь еще на день, то побываете на наших занятиях… О, я знаю, вы сейчас не носите оружие, новы ведь сможете рассказать нашим йоменам о Колобии, не так ли? Они любят послушать странников, а повествование о том, как нашли крепость Луапа, заинтересует всех.

Пакс не очень-то хотелось сталкиваться лицом к лицу с толпой йоменов, но она поняла, что отказываться нельзя. Девушка медленно кивнула. Остаток дня прошел для нее легко и приятно: в первый раз за последние дни ей было тепло и ее как следует накормили. Почти все послеполуденные часы она дремала в своей комнате.

Маршал приказал принести Пакс кружку настоянного на травах чая, который, как он сказал, сможет облегчить боль в ее ранах. И это действительно помогло. Но следующая ночь, когда ей пришлось выступать перед собранием йоменов, была для Пакс трудной. Она рассказала им о путешествии на запад, о кочевниках, о горах, домах и каньонах, через которые они проезжали. Но чем ближе она подходила к описанию нападения иунизинов, тем хуже ей становилось.

Маршал предупредил Пакс заранее, что ей вовсе не обязательно описывать, как ее взяли в плен… но Пакс с трудом могла говорить о чем бы то ни было. В конце концов она рассказала о том, что случилось с ней, скупо, сдержанно, и затем перешла к описанию крепости Луапа. Когда Пакс умолкла, они благодарно затопали ногами. Затем один из йоменов, крупный мужчина, которого она видела на постоялом дворе, спросил:

— Но если вы — одна из тех, то что вы делаете здесь?

— Любой последователь Геда — желанный гость здесь, — быстро парировал его вопрос маршал.

— Да, я знаю, но я видел, какой она пришла сюда два дня назад, замерзшая, грязная, голодная… А вы, маршал, знаете не хуже меня, что рыцари, паладины и другие уважаемые воины не путешествуют подобным образом. Она говорит, будто бы сражалась бок о бок с Амберионом и эльфом. Поэтому мне просто хотелось бы знать, почему сейчас она… — Его голос умолк, но взгляд был красноречивым. Пакс заметила, что остальные смотрели на него и согласно кивали.

— Йомен Геда! Довожу до вашего сведения, что маршал-генерал рекомендовала Паксенаррион каждой мызе. Вы слышите? И всему содружеству Геда. Осмелюсь сказать, что она путешествует где хочет и как хочет, и все это — согласно воле Всевышнего и его слуги Геда. Я не буду ее больше ни о чем расспрашивать… и вы будьте настолько мудры, чтобы поступить так же.

— Что ж, пусть так… Но позвольте заметить, она больше похожа на сбежавшего откуда-то подмастерья, чем на воина Геда. И никакие рекомендации тут не помогут. Но если я не прав… в таком случае… вы знаете, как разрешить все сомнения. — С этими словами он согнул свои массивные руки и усмехнулся.

— Ты действительно не прав, Арбад. И я получу удовлетворение за твою грубость по отношению к нашей гостье завтра же ночью, во время соревнования. Одно из двух: или мы сразимся с тобой, или ты сейчас же извинишься, — твердо сказал маршал.

Несомненно, воинское искусство маршала было здесь всем хорошо известно и уважаемо. Поэтому Арбад поднялся со своего места и пробормотал свои извинения. Собрание после этого быстро закончилось. Несколько человек подошли к Пакс, чтобы поговорить. Но большинство присутствующих столпились в углу и, поглядывая на нее, шептались друг с другом. Маршал все это время оставался рядом с Пакс, строгий и спокойный.

Пакс доставила письмо маршала в Хайгейт и поела там горячей еды на мызе. Здешний маршал познакомил ее с местным торговцем, который ездил по делам на юг и восток. Пакс нанялась к нему в услужение. Остаток дня она нагружала товарами повозки. Вместе с другими рабочими она уснула ночью под одним из вагонов, а на следующий день рано утром они отправились в путь.

Керис Сабенссон, торговец, ехал на крупной лошади во главе каравана; в его подчинении находились возницы, пять стражников и двое рабочих. Пакс должна была готовить еду на привалах, загружать и разгружать повозки в случае надобности, помогать остальным заботиться о животных. Работа эта была ей вполне по силам, но она пугливо сторонилась стражников, которые не раз пытались подшутить над ней.

Как-то раз вечером один из них обратился к ней:

— Давай, Пакс, развлечемся. С такими шрамами, как у тебя… ты явно умеешь орудовать мечом. Давай посмотрим, на что ты способна.

Он легонько дотронулся до нее мечом, но Пакс стремительно ухватилась за лезвие и с силой отбросила его от себя. Меч покатился по земле. Стражник посмотрел на нее выпученными глазами:

— Эй! Ты, ненормальная, не смей этого делать! Ты же сломаешь его!

— И не говори, что защищалась… что с тобой, какая муха тебя укусила? — Другой стражник схватил ее за руку.

— Оставь ее, Кэм…

— Оставить ее? Нет! Когда-нибудь я буду капитаном, и у меня будет свое войско. У кого ты сражалась, Пакс?.. Расскажи нам.

— У Пелана, — прошептала она. У нее перехватило дыхание, и она боялась сделать следующий вдох.

Кэм отпустил ее руку.

— Что? Я не могу поверить в это! Ты служила в Красном отряде герцога? Но когда?

— Года два тому назад…

Они оба смотрели на девушку с изумлением. В их глазах отражалось блики костра. Пакс отвернулась в сторону.

— Что же случилось? Тебя выгнали оттуда? — не отступался от нее Кэм.

— Нет, я… — Пакс уставилась на языки пламени.

— О, Пакс, не говори загадками. Так что же случилось?

— Я… ушла… оттуда сама, — с трудом проговорила она и больше не смогла произнести ни звука.

Старший стражник, худой смуглый мужчина, утверждавший, что сражался когда-то с королевской охраной в Тсайе, смотрел ей прямо в лицо.

— Ты ушла сама… Гм… Ты не могла получить такие раны, не сражаясь, хотя для ветерана ты еще слишком молода. Но ведь ты была ранена, верно?

Пакс лишь кивнула, не в силах что-либо сказать.

— И именно поэтому ты ушла от Пелана? Она отрицательно покачала головой.

— Когда ты ушла оттуда… нет, у тебя есть и новые раны. Что-то случилось… по их виду — в течение нескольких последних недель.

Она закрыла глаза, чтобы уклониться от его взгляда, но чувствовала его кожей. Все молчали; она слышала, как языки пламени шипели на ветру, а дождь со снегом барабанил по крышам повозок.

Наконец Пакс открыла глаза. Стражник повернулся к подошедшим товарищам со словами:

— Я думаю, она сказала правду. Никто не отважится лгать о том, что служил у Пелана. У нее есть шрамы, какие бывают только у настоящего воина; но что-то сломало ее. Я бы не хотел, чтобы такое случилось со мной. Давайте лучше оставим ее сейчас одну.

— Но, Джори…

— Давайте оставим ее одну, Кэм. Ей и так тяжело. Не надо к ее бедам ничего добавлять. — С этими словами он увел остальных к другой стороне костра.

Пакс вернулась к своей работе и остаток ночи провела без сна. Она начала осознавать, что не может в глазах людей сойти за простого рабочего, ее раны всегда будут напоминать о ее прошлом. Люди, с которыми она встречается, будут ожидать от нее того, чего у нее больше нет… и каждая встреча будет похожа на эту.

Через два дня на караван напала банда разбойников. Они ехали сквозь чащу, и охранники не могли разглядеть как следует, откуда на них напали. Бандиты стащили Кериса Сабенссона с лошади и обрезали постромки первой повозки прежде, чем охрана успела оказать сопротивление. Гуртовщики отреагировали быстрее. Они защищали повозки длинными палками, которые всегда держали при себе, остальные побежали вперед, чтобы поймать лошадь Сабенссона. Пакс, сильно испугавшись, так и застыла на месте. Она не могла двигаться, не могла ничем помочь. И когда схватка была окончена, хозяин каравана, которого к этому времени усадили в первую повозку и наложили перевязки, подозвал ее к себе и начал сердито отчитывать:

— Мне не нужны глупые, трусливые недоумки… Уж лучше мне было нанять пьяного свинопаса, он и то был бы проворней. Убирайтесь с глаз долой! Возьмите деньги… хотя вы и не заработали их!

Он бросил несколько монет в сторону Пакс. Одна из них ударила девушку по лицу. Затем торговец кивнул гуртовщику, и тот подтолкнул вола, чтобы ехать дальше. Пакс отступила в сторону, давая им проехать. На монеты, лежавшие у ее ног, она даже не взглянула. Сидевший на второй повозке Кэм махнул ей рукой, но девушка едва это заметила. Она невидящим взглядом смотрела, как одна повозка за другой проезжают мимо нее и волы поднимают клубы пыли.

К ней подъехал Джори, сидевший верхом на лошади хозяина. Он протянул ей небольшой кожаный мешочек:

— Возьми, Пакс. Здесь немного… что мы… я имею в виду… Я знаю, какие солдаты служат у Пелана… Будь осторожна, слышишь?

Пакс долго стояла на проселочной дороге, зажав в руке мешочек. Наконец она засунула его под ремень и отправилась в путь.

Недобрая слава о ней уже достигла ближайшего города. Все еще рассерженный торговец описал ее поведение в самых мрачных тонах. Поэтому Пакс, едва держась на ногах от усталости, все же побрела дальше — туда, куда торговец со своим караваном еще не добрался. Зайти на постоялый двор не осмелилась, но все же купила немного хлеба у булочника. В следующем городе, встретившемся ей на пути, после ночи, проведенной в разрушенном сарае, она наконец нашла работу на большом постоялом дворе.

Хозяин, пристально всмотревшись в ее лицо, сказал:

— Работа у меня есть, но только не в помещении, а во дворе. Перетаскивать навоз, задавать корм животным, чистить стойла в конюшне… вы умеете все это делать?

Пакс утвердительно кивнула.

— Спать будете в сарае… или в конюшне, если там будет место. За работу буду вас кормить и платить медную крону в неделю…

Пакс с тоской подумала, что она, должно быть, вновь очутилась в Тсайе… монеты в Финте назывались по-другому…

— Вы умеете обращаться с лошадьми?

Она покачала головой, вспомнив о случае в Фин-Пенире, когда Соке ускакала от нее. Каким-то образом ее страх передавался лошадям и сделал их пугливыми.

— Это плохо… Они могут лягнуть вас. Тогда хоть не стойте у них на пути. По крайней мере конюхи будут довольны, что им не придется больше выполнять грязную работу.

Так и повелось. Дважды в день Пакс выносила из конюшни навоз, чистила стойла, устилала пол соломой, кормила животных. Работа начиналась до рассвета и продолжалась до тех пор, пока последний постоялец не приходил на постоялый двор. Сарай, в котором спала Пакс, находился рядом с кухней и наполовину был заполнен поленьями для печи; одна его сторона примыкала к стенке, где в доме был большой очаг, и по ночам он все же немного согревал сарай.

Но это было единственное удобство. У Пакс не было места, где она могла бы помыться. И видимо, по мнению хозяина, у нее в этом не было нужды. Когда девушка спросила его об этом, он был явно удивлен. И она не стала больше ему ни о чем напоминать.

Что касается стола, то здесь хозяин был более великодушен: хлеб, суп и каша и остатки обеда его семьи. Правда, этих остатков перепадало Пакс не так уж и много. Поживиться хотели все: слуги, работающие на кухне и в доме, конюхи.

Вскоре она заметила, что раны, полученные в Колобии, стали бледнеть так же внезапно и таинственно, как и потемнели. Но боль, однако, не проходила. Особенно сильно она донимала Пакс ночами и лишала ее сил. Девушка старалась не думать об этом, пока могла поднять лопату, полную навоза.

Постепенно зима вступила в свои права. Бывали дни, когда снегом заметало даже внутренний двор, а от порывов ветра было трудно дышать. Пакс натягивала на себя всю одежду, какая у нее была, и все равно просыпалась по утрам замерзшей. Торговля, когда стало холодно, шла уже не так активно, и хозяин постоялого двора разрешил ей перебраться спать в конюшню, которая теперь наполовину пустовала. Там было теплее, особенно когда зароешься в сено. Да и животные, спавшие рядом, согревали своим дыханием воздух.

Она надеялась остаться здесь на всю зиму, но однажды вечером на постоялом дворе появились двое подвыпивших путников. Когда они передавали поводья своих мулов одному из конюхов, тот, что повыше, перехватил взгляд Пакс и подтолкнул локтем другого. Поздно ночью они вернулись в конюшню, “чтобы взглянуть на мулов”, как они сказали. Конюхи уже ушли: один на кухню, где у него была возлюбленная, а другой — в таверну, на другой конец улицы. Пакс устроилась спать в дальнем стойле, чтобы быть подальше от мулов. Но они нашли ее.

— Да-да… эта хорошенькая девушка здесь. Привет, золотоволоска… хочешь небольшой подарок?

Пакс проснулась и увидела, что они стоят у изголовья ее соломенной постели. Высокий вертел в руках что-то сверкающее, похожее на ленту, другой держал подсвечник с двумя свечами. Она посмотрела на них диким взглядом. Она была загнана, как в ловушке, в угловое стойло, а они стояли в дверях и хихикали. Пакс вскочила и попробовала проскользнуть мимо непрошеных гостей, но ей это не удалось.

— О боги, мне кажется, она напугана. Но ты же не девственница, дорогая… почему же так испугалась?

Тот, что был пониже ростом, подошел ближе:

— Посмотри, какое хорошенькое колечко… Это тебе, если ты только…

Пакс прыгнула в проем, который образовался между ними, и попыталась закричать. Но голос ее звучал как-то невнятно и тихо. Тот, что повыше, вскрикнул, когда она толкнула его, и схватил в охапку. Его ручища закрыла ей рот.

— А ну-ка успокойся, все равно никуда не денешься. Проклятье, вот скандалистка…

Пакс попыталась укусить его за палец, но он тут же другой рукой схватил ее за горло. Ока стала задыхаться. А коротышка тем временем заломил ей руки за спину.

— Что, Кэл?

— Она укусила меня, эта идиотка. Если бы она не была нам нужна, я бы…

Пакс слышала все это сквозь звон в ушах, коротышка все еще крепко держал ее за руки.

— Оставь ее, Кэл. Я держу крепко.

Верзила последний раз сдавил ее горло и наконец отпустил. Пакс стала жадно хватать воздух, но он царапал ей горло. К тому же она не могла устоять — слишком сильным было давление на руки. Но коротышка толкнул ее так, что она упала на колени. Его подельник наклонился над Пакс, от него так и разило элем.

— Послушай меня, крошка… мы хорошо проведем время все вместе. Если ты не будешь артачиться, то получишь за это награду… может быть, это кольцо. Если же будешь вести себя как дура… как только что… то попросту умрешь. Итак…ты поняла?

Пакс не могла ничего сказать от охвативших ее ужаса и боли. Ее всю трясло, и из глаз текли слезы.

— Я задал тебе вопрос…

В руке верзилы появился нож, он уткнулся ей в горло. Пакс услышала собственный стон. Она и не подозревала, что может издать такой жуткий звук.

— Замолчи сейчас же! Неудивительно, что они держат такую дуру в конюшне. У нее совсем нет разума, — прошептал коротышка, суетясь рядом с Heir.

— Чем меньше ума, тем легче успокоить…

— Кевис…

— Я знаю, что говорю… Нам ведь нужно не так уж много времени?..

— Ты прав.

Пакс различила усмешку в голосе говорившего и увидела, что стоявший ближе к ней негодяй начал расстегивать штаны.

— Я буду первым.

— Ты всегда хочешь быть первым…

Державший ее за руки детина отпустил Пакс, и она, потеряв равновесие, упала лицом вниз в солому. Но тут же вскочила на ноги и попыталась убежать. Но они опять схватили ее. Верзила ударил Пакс по лицу тыльной стороной руки с такой силой, что она отлетела в другой конец стойла.

— Это тебе за укус, потаскушка. А теперь успокойся и помалкивай. — Он схватил ее за рубашку и с треском порвал. — Вот так красавица! Кто же наградил тебя такими отметинами… избили, что ли?

— Да и не один раз. Клянусь Черной Мадонной, я никогда не видел ничего подобного… разве что с наружной стороны храмов Лиарта в Ааренисе. Кевис…

Но его подельник с силой дергал ремень Пакс.

— Отстань, Кэл, видишь, я занят.

— Кевис, подожди. А если это искушение Лиарта?..

— Кэл, перестань. Я не думаю, что это принцесса Тсайи…

Но коротышка упорно тянул своего компаньона за руку.

— Но, Кевис… Послушай меня. Я знаю, что говорю…Лиарту это не понравится, если она служит ему…

— Да пошел твой Лиарт…

Он уже сорвал ремень и просунул руки между ее бедрами. Пакс пыталась бороться, но он с силой привалил ее к стене, и она уже не могла сдвинуться с места.

Но Кэл не отставал. Он оттолкнул своего дружка в сторону:

— Не смей так говорить! Кевис, это серьезно. Лиарт — ревнивый бог, и он убьет нас… Я даже знаю, как он убивает…

Но Кевис ничего не хотел слушать. Он был взбешен и выхватил нож.

— Не мешай мне! Иди к черту, Кэл! Ты просто струсил. Уйди с дороги…

— Нет! Я не буду принимать в этом участия, если она служит Лиарту…

— Тогда уходи. Меня это не волнует…

Он качнулся, словно размышляя о чем-то, и коротышка, улучив удачный момент, вновь попытался оттащить его от Пакс. Она видела, как сквозь туман, как они начали драться. Они спотыкались о нее и тут же отскакивали прочь; ей доставались случайные толчки и удары, оставлявшие у Пакс все меньше сил к сопротивлению. В конце концов они оба упали на перегородку и опрокинули подсвечник. В соседнем стойле вспыхнул огонь, и только тогда они прекратили драку.

— Вот! Видишь, что ты наделал? — Коротышка, тяжело дыша, сердито смотрел на своего дружка.

— Я?! Да это все ты, свиная голова! Пошли… бежим отсюда!

— А как же она?

— Оставим эту дуру здесь.

Вслед за этим Пакс услышала топот бегущих ног и треск горевшего в соседнем стойле сена. Но она чувствовала, что не может сдвинуться с места, ее тело превратилось в сплошной сгусток боли. Где-то в отдалении она слышала крики и с трудом осознала, что кто-то схватил ее за ноги и тащит прочь из горящей конюшни. К тому времени, когда до нее наконец дошел смысл происшедшего, девушку уже обвинили в случившемся.

— Я разрешил вам спать здесь по доброте душевной, а вы что наделали? Вы не просто развратничали в стойлах, но вы взяли туда свечи… свечи… а ведь это огонь! Гед проклянет вас!.. Только подумать, взять в конюшню свечи и устроить там пожар! Если бы Арвид не подоспел вовремя, мы бы не досчитались пяти лошадей! И мы потеряли все сено… Ему бы следовало оставить вас там.

— Это все было не так… Я не… Они… Они пытались изнасиловать меня. — Пакс с трудом могла говорить, у нее сильно болело горло. Но она все же пыталась защищаться.

Хозяин постоялого двора с негодованием фыркнул:

— Я не верю вам! Никто не позарится на такую, Гед свидетель. У меня в доме достаточно хорошеньких девушек, и если бы они захотели, то уж всяко предпочли бы любую из них. А вы использовали мою конюшню… мою конюшню!., для своих проделок. Уходите же прочь! Уходите куда хотите…

— Моя сумка… — еле слышно сказала Пакс.

— Мне бы следовало забрать ее за тот ущерб, который вы причинили мне. Ну да ладно, забирайте свое тряпье…возможно, там полно вшей, и оно такое же грязное, как вы сами.

Он с силой толкнул ее, когда она повернулась, чтобы уйти, и вышвырнул за ворота. Пакс тяжело упала на землю. Но, увидев, что он вновь приближается к ней, девушка поднялась на ноги и, прихрамывая, заковыляла прочь…

На улице было темно и холодно. Пакс шла сама не зная куда, держась за стены домов, и старалась сдержать рыдания. Ей казалось, словно огромные тиски сжимают ее тело, причиняя такую боль, какой она и представить себе не могла. Она подумала о прошлом… о минувшей зиме… все казалось ей каким-то далеким и нереальным, и ничего нельзя было вернуть. Последнее яркое воспоминание, мелькнувшее в памяти, было о ее пребывании в Фин-Пенире. Но и оно вскоре исчезло. Она остановилась в растерянности. Рядом больше не было стены, за которую можно держаться. Лишь темнота, холод и ветер вокруг. А внутри — леденящая душу пустота.

Глава XXXI

Маршал-генерал Ариания, Фин-Пенир.

Всем маршалам Геда.

В отношении Паксенаррион, дочери Дортана, ставшей недавно членом содружества Геда, я прошу оказывать ей учтивость и внимание со стороны вашей мызы. Паксенаррион была членом поисковой группы Геда, которая нашла крепость Луапа; без ее участия поиски не могли бы увенчаться успехом. По злому умыслу Ачрии, она стала неспособной больше сражаться и выбрала себе другое дело, вместо того чтобы принять подарок мызы, который был ей предложен. Маршалы, это не слабость; на нее обрушилась такая сила, перед которой не устояли бы ни вы, ни я. Окажите ей любую помощь, в которой она нуждается; докладывайте мне, если она объявится в ваших краях, защитите ее, как сможете, от злых сил и дьявола, потому что она не может уже защищать себя сама. Даю слово чести как командир содружества Геда, она не запятнана дьяволом, и благословение Геда даровано ей.

Она высокого роста, светловолосая и сероглазая, имеет множество шрамов от ран, полученных в боях. Некоторые из них выглядят свежими и все еще воспаляются. У нее есть охранное свидетельство, дарованное мною, но, боюсь, она может не предъявить его из-за собственной застенчивости. Ищите ее. Она находится под нашей защитой.

Маршал Кламп, Шелефорд, мыза. Маршал-генералу Ариании.

Как вы просили, сообщаю вам о том, что Паксенаррион, дочь Дортана, была здесь. Я отсутствовал, когда она пришла, но йомен-маршал Эдсен встретил ее накануне вечером. Она, казалось, пребывала в добром здравии и оказалась приятной молодой женщиной, старающейся произвести хорошее впечатление, но с несколько расшатанными нервами. Она рассказала нашим йоменам о поисках в Колобии, о которых они не слышали прежде. Я послал ее с сообщением к старому Леваду в Хайгейт; я знаю, там большое движение на дорогах, даже зимой, и она, возможно, сможет найти там работу. Здесь же ее никто не нанял.

Должен заметить, что те скупые сведения, которые были получены от вас, не могут удовлетворить наших йоменов. Даже Эдсена многое удивляло в ней. Возможно, в местах, где больше путешественников, люди окажутся более понятливыми. Если я понял вас правильно, ее сознание повредил демон… так?

Видимо, впереди нас ждет трудная зима, у меня есть проблемы с доставкой провизии, хотя я и стараюсь не ущемлять интересы фермеров. Я посылаю вам бумаги, свидетельствующие о том, что Сим Симиссон умер, а его вдова повторно вышла замуж в усадьбу Хэнгмана. Их ферма была поделена между тремя сыновьями, но Джорж и Ансули уехали отсюда. Всеми делами на ферме занимается молодой Сим. Да благословит вас Гед.

Маршал Левад, Хайгейт.

Маршал-генералу Ариании.

Приветствую, Арни!

Вы слышали о том, что старый Эдген в конце концов умер? Кори Дженитсон рассказал мне об этом несколько недель назад, когда проезжал мимо. Я просил его написать вам или послать весточку из Вереллы.

Кчамп направил ко мне эту самую Паксенаррион, дочь Дортана. Во что же превращается содружество? Знаю, знаю. У вас есть свои причины. Возможно, вам известно то, чего не знаем мы. Во всяком случае, мне она кажется молодым, но ничтожным побегом, и меня не волнует, сколько лет она служила у Пелана. Между прочим, кто-то рассказывал мне, что он побывал в Фин-Пенире. Это правда? Он возвращается обратно в содружество?

Во всяком случае, я нашел для этой девушки место у торговца, которого я знаю. Она выглядит достаточно сильной, хотя и обезображена шрамами. Погрузка товаров на телеги разовьет немного ее мускулы… и тогда, возможно, она не будет больше так бояться взять в руки меч. Керис, торговец, обещал держать ее при себе на протяжении всей дороги на юг, если она отработает свое. Не вижу, почему бы ей не справиться с этим. Она, конечно, вежлива и лучше образованна, чем многие. Если бы она не была так изуродована, я бы даже попытался найти для нее мужа.

Вспомните обо мне во время Зимнего Праздника. Я зажарю поросенка в честь крепости Луапа.

Сулинеррион, маршал мызы Симеоду.

Маршал-генералу Ариании.

Арни, у меня печальные новости о вашей Паксенаррион. Керис, тот самый торговец, который нанял ее, приехал сюда страшно недовольный ею. Левад из Хайгейта помог ей устроиться к нему на работу, и, если верить Керису, она убежала, или упала в обморок, или сделала что-то несусветное в этом роде, когда грабители напали на его караван. Я знаю Кериса уже очень давно; мы видим его на мызе каждые несколько лет. Он обычно или жалуется на судьбу, или кого-то ругает. Он сварливый, вспыльчивый человек, который будет цепляться из-за любой мелочи. Во всяком случае, он говорит, что уволил ее где-то в лесу западнее Лоуфоллоу, если я правильно его понял… и оставил ее там одну. Если верить ему, девушка не была ранена, а грабителей они перебили, так что, надеюсь, ей удалось оттуда выбраться. Я попытался поговорить с его охранниками, и старший из них, Джори, из владений Марракан, сказал мне, что во время атаки Паксенаррион застыла словно замороженная, она не бросилась сражаться с бандитами и не пыталась защищать себя. Он сказал также, что охранники собрали для нее небольшую сумму денег и он отдал их Паксенаррион. Как он сам признался, он сожалел о случившемся, но не мог покинуть караван.

Я приказал моим людям искать ее, но ни один из них еще не вернулся. Я сказал Керису все, что я о нем думаю, но толку-то.

Простите, но я действительно не могу сообщить вам ничего успокоительного. Что же касается дел на мызе, то у нас был необычайно хороший год во всех восточных поместьях, и мы даже можем помочь западным владениям, которые в этом нуждаются. Я слышал, что некоторые мызы не могут сделать свой взнос, и, как видите из нашего сообщения, мы можем помочь им. Я надеюсь приехать к вам как-нибудь следующей весной… у вас есть еще тот серый в яблоках конь? Я очень хочу его купить.

Маршал мызы Симеоду

Леваду из мызы Хайгейт.

Левад, почему вы поручили Паксенаррион заботам Кериса? Вы же должны знать, какой это грубый болван! Он пришел сюда негодующий, уличая ее в трусости, нечестности по отношению к последователям Геда, пока я чуть не стукнул его по голове, чтобы он замолчал. Вы что, не предупредили его, что она не может сражаться? Он уволил ее после того, как бандиты напали на караван и она не защитила его. Конечно, она и не могла его защитить. Я знаю множество людей — и некоторые из них, к сожалению, йомены, — которые пустились бы наутек, как кролики, если бы их внезапно атаковали. Когда же я наконец услышал рассказ о происшедшем от одного из охранников, то узнал, что сам Керис попросту свалился в этот момент с лошади и все время истошно кричал от страха. А сейчас девушка исчезла, и один лишь Гед знает, что с ней случилось. В следующий раз, когда вам поручат что-нибудь деликатное, не обращайтесь за помощью к Керису.

Сим Ариссон,

маршал мызы Лоуфоллоу.

Маршал-генералу Геда.

Приветствую вас.

В соответствии с вашей просьбой сообщать вам все, что известно, относительно Паксенаррион, дочери Дортана, я даю вам полный отчет о недавних событиях, имевших место в этой местности.

Несколько недель назад я объезжал близлежащие усадьбы и отсутствовал в Лоуфоллоу в течение нескольких дней. Когда же я вернулся, владелец одного из самых больших постоялых дворов позвал меня, чтобы я помог одному из его конюхов, который пострадал во время пожара в конюшне. В общих чертах дело обстоит так: владелец постоялого двора обвинил в поджоге одну из своих помощниц, работавшую в конюшне. Он утверждал, что она была в сговоре с двумя ворами, которые ограбили постоялый двор именно в ту ночь, когда начался пожар. Я думаю, что это была Паксенаррион, судя по описанию и имени, названному хозяином постоялого двора. Вероятно, она нашла там работу за несколько недель до пожара, назвала свое имя, но никак не сослалась на наше содружество. Работала она хорошо, по утверждению Джессима (хозяина постоялого двора), а ночью спала в сарае рядом с кухней. За несколько дней до пожара он сказал ей, что она может спать в конюшне, потому что торговля идет вяло и лошадей там мало.

Когда же начался пожар, конюх обнаружил ее в конюшне, и одежда на девушке была вся разорвана. Он увидел подсвечник, как раз в середине бушующего пламени. Джессима посчитал ее за блудницу, которая по неосторожности устроила пожар. Джессим вытолкал ее вон той же ночью, будучи в гневе, как он сам сказал.

Никто не видел, как она покинула город, в ту ночь было холодно и ветрено и почти все грелись у каминов дома. На следующий день он дал ее описание (но не назвал ее имени, которое вылетело у него из головы, пока я не спросил его о нем) милиции герцога, будучи уверенным в том, что она является пособницей тех воров.

После того как я поговорил с ним, он забрал назад свое заявление. Я же объяснил в милиции, кто эта девушка, и попросил их найти ее. И если найдут, то дать мне знать об этом. Я расспрашивал о ней на мызе, но никто из йоменов не знал девушку и не помнил, чтобы когда-нибудь видел ее. Клянусь вам, маршал-генерал, что она не обращалась на мою мызу за помощью; я бы с радостью оказал ей содействие. Мы не нашли ее следов в Лоуфоллоу и на окрестных фермах. Как вы помните, у нас ушло довольно много времени на поиски, потому что я боялся, что она могла пострадать во время пожара и была не в состоянии идти дальше. Я заставил моих йоменов заглянуть в каждую канаву и ежевичник. Мы сделали все, что могли, но не нашли ее.

Я медлил с письмом к вам, потому что надеялся получить какие-нибудь новости. Джессим пообещал расспрашивать о ней всех путешественников, которые появятся на его постоялом дворе, а я передал сообщения о ведущихся поисках на отдаленные усадьбы моей мызы. Два дня назад один из моих йоменов с Лисьей усадьбы передал сообщение о незнакомке, жившей в находящемся на отшибе домике старой вдовы, но, когда мы туда приехали, она уже ушла. Я уверен, это была Паксенаррион.

Старая женщина — не член содружества, но честная и трудолюбивая. Она вдова (ее муж умер от простуды, он был лесником) и содержит себя и дочь-калеку, занимаясь ткачеством и прядением. Сначала она вообще не хотела говорить о своей гостье, но после того, как мы убедили ее в том, что не хотим причинить Паксенаррион никакого вреда, она рассказала ее историю.

Паксенаррион появилась однажды утром (она не была точно уверена относительно даты, помнила лишь, что день был ясный после облачного) в ее сарае. Девушка, по словам старухи, была замерзшей, полуголой, с массой ран и синяков на теле. Очевидно, сильнее всего она была ранена в ногу, потому что почти все время, что провела здесь, она хромала. Во всяком случае, старая женщина взяла ее к себе, зашила ей одежду, кормила и поила, хотя и саки они живут трудно… в это легко можно поверить, осмотрев их дом.

Подтверждением тому, что это была именно Паксенаррион, служит то, что она, как говорит старушка, “ни разу не сказала грубого слова” и все время помогала ей по дому. То за водой сходит, то дров принесет и наколет целую поленницу. То еще что-нибудь полезное сделает. Хозяйка сказала также, что девушка предложила заплатить за проживание, но старая женщина не могла использовать ее монеты из Финты. Прежде их нужно было поменять, сходить в Лоуфоллоу, а это слишком далеко и трудно, особенно зимой. Я предполагаю, это значит, что у Паксенаррион до сих пор сохранились деньги, которые вы дали ей в Фин-Пенире.

Старуха и ее дочь надеялись, что она останется вместе с ними, пока не окрепнет, но девушка не умела ни ткать, ни прясть, хотя и пыталась научиться. А без ее помощи, причем существенной, они не могли заработать столько, чтобы прожить втроем. Поэтому Паксенаррион решила уйти, хотя они и протестовали. Она все же настояла на том, чтобы хозяева взяли несколько монет из Финты. Старая женщина спросила меня, не мог бы я поменять одну из них в Лоу-фоллоу. Я сказал, что помогу ей; мыза всегда поддерживает тех, кто помогает последователям Геда.

Я включил эту женщину в список мызы, и ее семью будут время от времени снабжать мясом. Им нужен в помощь кто-нибудь молодой и сильный, кто бы оставался вместе с ними и научился ухаживать за дочерью старушки, которая никогда не сможет ходить; сейчас мы обдумываем, как решить этот вопрос. Тем временем я послал им уже кое-какую помощь. Они не последователи Геда, но мы в долгу перед ними.

Во всяком случае это все, что я смог узнать пока о Паксенаррион. Прежде чем я начал поиски, у нас была оттепель, из-за которой развезло все дороги. Я написал во все близлежащие мызы, но она явно избегает на них появляться. Из описаний, данных этой женщиной и хозяином постоялого двора, я сомневаюсь, чтобы ее приняли за кого-нибудь, кроме как за бродяжку. Но тем не менее мы будем продолжать поиски и доложим вам обо всем, что сможем разузнать.

Я знаю, вы будете разочарованы этим докладом. Но, думаю, нас должно обнадеживать то, что она все еще способна служить тем, кто слабее ее самой. Возможно, однажды Гед и Всевышний смогут возродить ее веру в содружество и в самое себя.

Секлис, высший маршал.

Маршал-генералу Ариании.

Привет вам!

Путешествуя из Вальдайра в Вереллу, я встретил на дороге людей, которые говорили о бывшем в прошлом воине Геда по имени Паксенаррион. Когда я добрался до Вереллы, то увидел ваше письмо, в котором тоже говорилось о ней. Но мои новости явно недостаточны для прояснения картины в целом. В то время, когда я находился вместе с торговцами, я не знал о вашей заинтересованности. Поэтому и не задавал им вопросов, которые должен был бы задать. Они говорили что-то о необычном зрелище…. Воин Геда, боящийся своей собственной тени и лающих собак. Один из них сказал, что эта девушка была проклята и поэтому вышла из содружества. Я не помню, где, как они сказали, видели ее или куда она пошла… если они вообще об этом говорили… но я докладываю об этом, потому что вам будет интересно узнать хоть что-нибудь.

Более важным, мне кажется, является продолжение конфликта в Ааренисе между Гильдией городов и старой знатью. Торговля полностью прекращена, и голод в этом году распространился повсюду…

Content

Элизабет Мун
КЛЯТВА НАЕМНИКА

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава Х

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV

Глава XXVI

Глава XXVII

Глава XXVIII

Глава XXIX

Глава XXX

Глава XXXI