Уолтер Йон Уильямс

НА КРЫЛЬЯХ УДАЧИ

Франсуазе Оклер ле Визон — «шеф-повару» и барону ле Визону Милуокскому — «официанту».

Аппетит приходит во время еды.

…Один неверный шаг — и все превращается в фарс.

Том Стоппард, «Кутеж»

1

Когда одна звезда сталкивается с другой, простите Вселенную за то, что она остановилась перевести дыхание. Представьте себе зрелище: меньшая звезда, окруженная ярким гало, — ничтожество, втягивающее в себя огромные рыжеватые вспышки звездного вещества, пока не поглотит самой сердцевины своего большого сородича. Люди почти наверняка остановятся поглазеть. А некоторые еще и приплатят, чтобы рассмотреть получше.

Вот так и станция Сильверсайд, крошечный астероид, удерживаемый в поле зрения мощными якорями самогенерируемой гравитационной энергии. Крошечный, потому и исключительный. С исключительными правами на зрелище.

И на пороге пышной презентации.

Личная информационная сфера висела как ни в чем не бывало над пультом управления. Записывала каждое слово.

— Ты только представь себе! Всякий по обе стороны границы жаждет заполучить билетик. Слюной истекают, так охота! Готовы отдать все что угодно за билетик. А мы с тобой летим на Сильверсайд на собственной спортивной яхте.

— Что-то мне не слишком верится в этот запрет на освещение событий в средствах массовой информации. Это просто ужасно. — Недовольный взгляд в сторону личной сферы. — Я не могу сама себя записывать. Это просто смешно.

— Да, запрет распространяется на большинство средств массовой информации. Перл. Но некоторые репортеры там будут. Киоко Асперсон, например.

— Ну, тогда, — сказала Перл, и уши ее прижались к голове, — катастрофа гарантирована.

Перл — Жемчужница — была высокой и темноволосой. Ее руки и плечи украшали бугры трансплантированных мускулов: в юности Перл охотилась на даффлов из засады, а для этого требуется недюжинная сила. Волосы ниспадали ей на плечи, словно львиная грива. В мочке левого уха блестела сережка — одинокая жемчужина, которую изящно уравновешивал шрам на правой щеке — след от поединка. И жемчужина и шрам были ее фирменными знаками в Диадеме, другие члены этой организации избранных никогда не имитировали их в отличие от поклонников Перл в Созвездии.

Энтузиазм спутницы Жемчужницы нисколько не улетучился.

— Только троих из Диадемы пригласили. Троих из Трех Сотен. Тебя, маркиза Котани и Зута. Ты только представь!

Жемчужница зыркнула на подругу:

— Эдверт, мне нужно посадить корабль.

— Могла бы на автопилот поставить, — небрежно бросила Эдверт.

— Не в моих правилах, — буркнула Жемчужница.

Эдверт, бросив понимающий взгляд на информационную сферу, умолкла. Она была молода, грациозна и стройна. Каштановые волосы ниспадали до пояса. Фамилии своей она никогда не называла, надеясь на то, что в Человеческой Диадеме это заметят и рассмотрят ее кандидатуру, как только появится вакантное место. Эдверт носила серебряные колечки на каждом пальце, даже на больших, и искренне полагала, что они (ну и еще, может быть, чудные волосы) когда-нибудь станут ее фирменными знаками. Жемчужница прекрасно знала правду, но подругу не разочаровывала.

Для Эдверт подобный образ жизни был в новинку, и пока она чувствовала себя не слишком уверенно. А Жемчужница считала, что иллюзии, оставшиеся у подруги, придают той некоторое очарование. Это очарование в один прекрасный день иссякнет, утратит привлекательность, но этот час еще не настал.

Пока они болтали, в иллюминаторах корабля промелькнуло жутковатое зрелище: одна звезда пожирала другую. Но подруги не обратили на это никакого внимания.

Вестибюль в зале прибытия представлял собой длинное помещение с невысоким потолком. Пол был застлан темно-зеленым ковром. Более темные драпировки на стенах мерцали серебристыми нитями. Лился приглушенный свет. Маленький оркестрик, разместившийся в углу, наигрывал веселые мелодии. За стойками выстроились таможенники в форме, роботы молча и невозмутимо переносили чемоданы. Прибывающие пассажиры не спеша подходили к стойкам.

— Жемчужница! Ты выглядишь великолепно!

— Майджстраль! Сколько лет, сколько зим!

— А клинки весьма элегантны. Что это такое — маленькие сабли?

— Абордажные. Я решила, что они будут смотреться немного по-хулигански.

Жемчужница обнажила один из клинков, взмахнула им и убрала в ножны. Страх когтями котенка впился в душу Дрейка Майджстраля. Не так давно кое-кто пытался изрубить его на куски, и вид холодного оружия взволновал Дрейка сильнее, чем обычно.

Они с Жемчужницей обменялись рукопожатием (каждый подал по три пальца) и обнюхали друг у друга уши. Зал прибытия шумел. Майджстраль был чуть выше среднего роста, но для того чтобы дотянуться до шеи Жемчужницы, ему пришлось задрать голову.

Темные волосы Дрейка ложились на плечи. Одет он был в серое. Ворот и манжеты украшены тонкими кружевами. На одном пальце сверкал крупный бриллиант. Обут Дрейк был в кожаные мягкие ботинки на высоких каблуках. Глаза у него были зеленые, с тяжелыми веками, придававшими взгляду ленивое или по крайней мере вялое выражение.

Майджстраль обернулся и указал на подвижного молодого человека в фиолетовом бархатном пиджаке:

— Мой помощник, мистер Грегор Норман.

— Рада познакомиться, мистер Норман, — сказала Жемчужница. — Это Эдверт, моя компаньонка.

Повсюду обменивались рукопожатиями, а вот от положенного согласно Высшему Этикету обнюхивания воздерживались (зал прибытия слишком тривиален для Высшего Этикета) и прибегали к нему, если только того требовал титул или старая дружба. Майджстраль и Эдверт подали друг другу по два пальца, что подчеркивало некоторую интимность вследствие общего знакомства с Жемчужницей. Жемчужница и Эдверт подали Грегору один палец.

Грегор подал два пальца Жемчужнице, а Эдверт — три, показывая тем самым, что надеется на большее. Эдверт обнюхалась с ним и отстранилась. Грегор, произнесший слова приветствия с выговором, который иначе, как хулиганским, назвать было нельзя, смущаться особо не стал — взял да и ухмыльнулся.

Рукопожатие после перерыва в несколько тысячелетий стало писком моды. Его рекомендовал Комитет Созвездия по Традициям как естественный, человеческий жест. Им предлагали заменить элегантное обнюхивание ушей, положенное по хозалихскому Высшему Этикету.

Традиционалисты и империалисты заклеймили возрождение этого обычая позором, обозвав его вульгарным. А партизаны с просозвездными взглядами приняли его с восторгом.

Приветствие при встрече стало жестом чуть ли не политической важности.

Жемчужница взяла Майджстраля под руку, и они неторопливо пошли к таможенным стойкам.

Грегор тут же предложил руку Эдверт. Она, не обратив на это никакого внимания, вскинула голову и зашагала следом за Жемчужницей. Грегор снова развязно ухмыльнулся и сунул в рот сигаретку с марихуаной.

— Ты видел, как тебя играет Лоуренс в видеосериале? — спросила Жемчужница. — Поначалу он мне не нравился, но теперь кажется, что актер мало-помалу вживается в роль.

— Не видел, — отозвался Майджстраль. Жемчужница недоверчиво усмехнулась. — Мне никто не верит, — спокойно проговорил Майджстраль, — но это правда.

— Роман с тобой? — поинтересовалась Жемчужница.

— Да. Приглядывает за багажом.

— Передай ему привет.

Майджстраль кивнул:

— Непременно передам. Он будет рад, что ты его не забыла.

— А ты, как я погляжу, уже не в трауре.

— Больше года прошло.

— Правда? Я и не заметила.

— Кстати, спасибо за соболезнования. Это было очень мило с твоей стороны.

— Так ты теперь «его милость Дорнье»? Тебя милордом нужно называть?

В ленивых глазах Майджстраля сверкнули веселые искорки.

— Не дай Бог! — воскликнул он. — Я бы чувствовал себя в высшей степени по-дурацки, называясь герцогом таковским или виконтом этаковским, притом, что наш род растерял за время Мятежа почти все фамильные поместья. И уже не осталось ничего такого, что дало бы мне право называться герцогом таковским или этаковским.

Жемчужница улыбнулась:

— Ясно.

— Но, конечно, самый несуразный из всех титулов — это наследный принц-епископ Наны. Отец уговорил меня прочесть проповедь в честь моего рукоположения, и я чувствовал себя очень глупо, стоя в переполненном соборе. Я ведь только-только получил воровскую лицензию и поэтому в проповеди взывал к терпимости. — Вспоминая этот эпизод, Майджстраль наклонил голову набок. — Приняли все-таки неплохо. Да еще и назначили небольшую стипендию. Так что не так уж все и ужасно.

Подошла их очередь, и они встали у стойки. Таможенница — молодая женщина-хозалих — стояла за стойкой, отделанной пластиком цвета слоновой кости. Ее глазки сверкали из-под блестящего козырька форменной фуражки с вырезами, позволявшими ушам свободно двигаться.

— Мистер Майджстраль, — сказала таможенница, указав на соседнюю стойку, — вам туда.

Покинув каюту второго класса, тучный мужчина невыразительной внешности по имени Дольфусс взял два чемоданчика у робота-носильщика и зашагал к таможенникам.

— Простите, сэр, — окликнул его робот, — я бы с радостью поднес ваши чемоданы.

Дольфусс даже не обернулся.

Комнату заливал синеватый свет. Мистер Сан, сидевший в мягком кресле за столом П-образной формы, считал, что этот свет действует успокаивающе.

Он довольно поглядывал на мониторы. Информационные сферы таскались по пятам за каждым из прибывающих, их изображения красовались на экранах, рядами тянувшихся вдоль стен. Голографический проектор, вмонтированный в стол мистера Сана, демонстрировал файл «Известные подручные».

«Грегор Норман, — говорилось в нем, — человек, мужчина, возраст — двадцать лет». Голограмма была старая — у Грегора в ушах блестели превульгарнейшие серьги, а прическа была просто вызывающей. К голограмме прилагалось упоминание о кратковременном аресте.

Следом за изображением Грегора появилась голограмма хозалиха в темном костюме с модным стоячим воротником.

«Роман, — гласило описание. — Хозалих мужского пола, возраст — сорок шесть лет. Телохранитель и камердинер. Под арестом, судом и следствием не был».

Мистер Сан коснулся клавиши на пульте. Загорелись видеомониторы.

«Соответствуют описанию», — проговорил пульт и издал приятный щебечущий звук.

Мистер Сан улыбнулся. Он коснулся другой клавиши, чтобы передать голограммы Камисс, работавшей в зале прибытия.

«Принято», — сказали буквы ответа.

Мистер Сан оглядел свою форму и стряхнул с нее пылинку.

«Как просто и легко, — подумал он. — Вот так же просто и легко, как эту пылинку, можно стряхнуть и грабителя».

На его взгляд, эта шайка ворюг должна была получить по заслугам, и он намеревался заняться этим немедленно.

— Мистер Норман, — сказала Камисс, — ваша линия вон там.

— Я бы на твоем месте пересчитала колечки, — посоветовала Жемчужница. Эдверт удивленно посмотрела на свои пальцы. Жемчужница улыбнулась. Эдверт была такой простушкой. — Порой драгоценности снимают с тебя прямо у всех на глазах, — пояснила Жемчужница. — Это вульгарно, но иногда Воры в Законе любят повыпендриваться.

— Этот тип — Грегор — уж точно вульгарный, хуже некуда. — Эдверт с сомнением посмотрела на фирменный знак подруги. — А ты не боишься, Перл?

Жемчужница коснулась рукоятей сабель-близнецов.

— Совсем не боюсь. Пусть другие боятся. — Она глянула на Эдверт. — А если Майджстраль когда-нибудь станет докучать тебе, есть способ от него избавиться.

— Какой?

— Поинтересуйся, как поживает его матушка.

— И все?

— У меня всегда срабатывало.

Дольфусс стоял в ожидании вместе с остальными пассажирами второго класса (а им по штату полагалось смиренно томиться в очереди). Кроме него, тут находились либо слуги пассажиров первого класса, либо те, кто приехал на Сильверсайд работать. Единственным гостем в очереди был Дольфусс.

А Дольфусс не возражал. Он наслаждался.

Майджстраль раздраженно скривился. Высокий, тощий, угрюмо-самоуверенный тип просматривал его багаж. Грегор, стоявший чуть поодаль, взирал на этот процесс удивленно и смущенно.

— Костюм-невидимка, — провозгласил таможенник-мужчина, человек по фамилии Кингстон. Уши таможенника осуждающе шевельнулись. Он вытащил костюм из чемодана Майджстраля и отдал роботу. — Для ввоза запрещен. Вам его вернут перед отъездом.

— Смысл костюма-невидимки, — сказал слуга Майджстраля, Роман, — состоит в том, чтобы позволить его обладателю слиться с темнотой. А на этой станции везде светло. Так что такой костюм здесь ни к чему.

Роман был хозалихом — высоким, подтянутым, надменным. Уши его сморщились, что выражало холодную ярость. Он говорил на человеческом стандарте без акцента и, учитывая обстоятельства, с потрясающей сдержанностью.

— Можете пожаловаться мистеру Сану, если желаете, — отозвался Кингстон. — Он возглавляет службу безопасности. Я всего-навсего выполняю инструкции.

Ноздри Романа гневно задергались. Майджстраль с холодным раздражением смотрел на то, как его вещи путешествуют по залу. Он нахмурился.

— Не вижу необходимости обращаться к мелким сошкам, — буркнул Дрейк. — Я пожалуюсь лично барону Сильверсайду.

— Ничто, сэр, не доставило бы мне большего удовольствия, — проговорил Кингстон, излучая мрачную радость. Он бросил взгляд на чемодан Грегора, сунул туда руку и, вынув небольшой приборчик, поднес его к свету. — Электронное устройство типа «черного ящика». — В голосе таможенника явственно обозначились кавычки. — Обычно применяется для отключения систем сигнализации. — Он строго погрозил пальцем Грегору. — Как не стыдно, мистер Норман. Получите перед отъездом.

Грегор побагровел. Майджстраль сложил руки на груди.

— Долго нам тут торчать, пока вы копаетесь в наших вещах? — сердито спросил он. — Давайте-ка покончим с этим.

— Безусловно, ваша милость, — кивнул Кингстон и небрежно передал черный ящик роботу. — А теперь поглядим, что тут еще у мистера Нормана в коробочке, а?

Высадка пассажиров второго класса задерживалась. Дольфусс спокойно ждал, посматривая по сторонам. Ожидалось присутствие членов Диадемы, а Дольфусс всегда был страстным поклонником Николь.

В рекреационном баре, называемом Тенистой Комнатой, было темно, тихо и почти безлюдно. Квартет духовых деревянных инструментов настраивался в углу.

— Маркиз.

— Ваша милость.

— Я в восторге от вашей последней пьесы. Я видела ее в записи, но мечтала бы посмотреть на сцене.

— Благодарю вас, ваша милость. Эта пьеса просто чудо сотворила с моей славой. Вроде бы я видел вас на скачках… где же это было… на Гринне, верно?

Эксперты Диадемы снабдили маркиза Котани последними сведениями обо всех выдающихся личностях, чей приезд ожидался на Сильверсайде, дабы лучше подготовить к ведению содержательных бесед. А маркиз всегда старательно выполнял домашние задания.

— Да. На Гриннских скачках я выступила очень неплохо.

— Вы уступили только Котанну.

Герцогиня улыбнулась.

— Котанну, — сказала она, — просто повезло.

Маркиз улыбнулся в ответ. Он был худощав, подтянут и следил за своей внешностью. Смуглый, с маленькими усиками, седеющими висками и резко очерченным профилем, Котани родился в Империи и заработал свою репутацию тем, что всегда был естественно меланхоличен. Он был одним из старейшин Диадемы — ее первым лордом — и постоянно держался в первой десятке рейтинга популярности.

Маркиз внимательно оглядел бар, высматривая, нет ли здесь кого-нибудь, кроме герцогини, с кем он мог бы поболтать.

— Составите мне компанию за столиком? — спросил он.

— Увы, — ответила герцогиня, — мне нужно кое с кем встретиться.

— Что ж, как-нибудь в другой раз, ваша милость.

Маркиз обнюхался с герцогиней и ушел.

Ее милость Роберта Алтунин, девятнадцатилетняя герцогиня Беннская, слыла хорошей спортсменкой-любительницей. Волосы у нее были темно-рыжие, коротко стриженные, глаза — темно-фиалковые, походка — грациозная и уверенная. У герцогини были первоклассные советники, которые предложили ей Сильверсайд в качестве подходящего места для дебюта в высшем свете.

Роберта подошла к стойке, попросила холодного ринка и кивнула мужчине, стоявшему рядом:

— Мистер Куусинен.

— Ваша милость.

Они обменялись рукопожатием — подали друг другу по одному пальцу — и сдержанно обнюхались. Мистер Пааво Куусинен был человеком субтильной комплекции и невыразительной внешности. На нем был зеленый камзол со шнуровкой на спине и по бокам.

— Камзол вам к лицу, Куусинен.

— Спасибо. Я понял, что мой гардероб сразу выдаст меня как жителя Империи, и заказал все новое. А вам, кстати, очень идет это платье.

Роберта едва заметно улыбнулась. Ей принесли напиток, и она оставила на расчетной пластине отпечаток пальца.

— Прибыл «Граф Бостон», — сообщил Куусинен, обводя указательным пальцем край бокала. — Как я понимаю, на его борту Зут. И Дрейк Майджстраль, грабитель.

— Вы их видели?

— Майджстраля видел. Похоже, у него неприятности с таможенниками.

Между бровями Роберты залегли морщинки.

— Разве это для него проблема?

— Он показался мне человеком решительным. Уверен, он справится с этими неприятностями.

Роберта подняла бокал и тут же опустила на стойку.

— Я не хочу, чтобы случилось что-нибудь плохое, Куусинен.

— Джефф Фу Джордж тоже на станции. Может быть, он больше подойдет? У него возможностей больше.

— Мне нужен Майджстраль, — твердо заявила герцогиня.

Куусинен не стал спорить. Девушка все решила.

— Ваша милость, — проговорил он.

Роберта обернулась и заметила, что Котани разговаривает с невысокой дамой в яркой одежде и смешной шляпке.

— Нас не должны подолгу видеть вместе, Куусинен. Пожалуй, вам пора.

— Как пожелаете, ваша милость.

Они снова пожали друг другу по одному пальцу и обнюхались.

По пути к выходу Куусинен прошел мимо музыкантов. Роберта взяла свой бокал и направилась в сторону Котани. Она заметила, что вокруг того кружатся информационные сферы.

— Я по-прежнему ищу что-нибудь подходящее.

— Понимаю, — согласилась невысокая дама. Она разговаривала с заметным провинциальным акцентом, который, казалось, нарочито звучит в ее речи. — Сейчас трудно найти роль, удовлетворяющую ваши старомодные запросы.

Котани немного напрягся.

— Не старомодные, милочка, — возразил он. — Классические, я бы так сказал. — Он обернулся к Роберте: — Ваша милость, позвольте представить вам Киоко Асперсон. Мисс Асперсон — независимая журналистка.

Последние слова он произнес с ударением, словно подчеркивая свое отвращение.

— Мисс Асперсон, позвольте представить вам ее милость герцогиню Беннскую.

Роберта холодно подала журналистке один палец. Та в ответ пожала ее палец двумя. Киоко Асперсон была на голову ниже Роберты. Прямые черные волосы репортерши украшала несуразная шляпка в форме гриба. Линза, загораживающая один глаз, позволяла ей наблюдать за объективами парящих в воздухе информационных сфер.

— Поздравляю вас с успехом на Гриннских скачках, — сказала Киоко. — Вы заставили Котанна попотеть в погоне за денежным призом.

— О деньгах тут можно говорить чисто символически. Соревнования были любительские.

— Не собираетесь ли вы в ближайшее время стать профессионалкой?

Роберта пригубила напиток.

— Вряд ли. Хотя я еще окончательно не решила.

— Деньги вас, конечно, не интересуют, но соревнования профессионалов протекают более азартно. Такая перспектива вас не привлекает?

Роберта, никогда не задумывавшаяся об этом, немного удивилась.

В ее окружении любительские соревнования считались куда более модными, чем профессиональные.

— Совсем не привлекает, — честно ответила она и тут же задумалась, достаточно ли убедительно прозвучал ее ответ. Но Киоко уже перешла к новому вопросу:

— Не чувствуете ли вы побуждения стать профессионалкой только для того, чтобы вас стали воспринимать более серьезно? Вы считаете, что люди достаточно серьезно относятся к любительскому спорту?

Заиграл квартет — гобой издал визгливый звук. Роберта поморщилась и бросила взгляд на Котани. Тот улыбнулся и кивнул ей, радуясь, что уже отделался от интервью.

Роберте предстоял долгий вечер.

— Мистер Майджстраль?

К Майджстралю обратился худощавый мужчина в коричневом камзоле.

— Да. К вашим услугам.

— Менкен, сэр. СЧП.

Менкен подал Майджстралю Сугубо Частное Письмо. Появление курьера службы Сугубо Частной Переписки всякий раз вызывало у Дрейка тревогу. Его отец почти всегда пользовался системой СЧП, а в письмах либо долго и нудно пилил сына за допущенные ошибки, либо клянчил денег, дабы уплатить какой-нибудь из старых долгов. Сдержав невольное раздражение, Дрейк расписался в получении письма, взглянул на печать и вскрыл конверт.

— Ответ будет, сэр?

— Не сейчас. Благодарю вас.

Менкен поклонился и ушел. Майджстраль прочитал открытку и отдал ее Роману.

— Мы приглашены на свадьбу. Педро Кихано и Амалия Йенсен через шесть месяцев сочетаются браком на Земле.

Роман тоже прочел открытку.

— Мы полетим, сэр?

— Возможно. Мы направляемся как раз в те края. А я ни разу не был на Земле.

— И я тоже.

— Пожалуй, пора побывать там. Но я должен немного подумать, прежде чем решу окончательно.

— Хорошо, сэр.

Оркестранты собрали инструменты, намереваясь перебраться в главный зал. Дольфусс наконец добрался до таможенной стойки.

— Я так счастлив, — объявил он таможеннику. — Я выиграл билет в лотерею. Иначе бы мне ни за что на свете не попасть в такое место. — Он обернулся. — Я и так уже в полном восторге, — добавил он.

Одетый в форму танкер сомкнул реснитчатые мембраны глаз, словно отказываясь верить тому, что видел.

— Да, сэр, — проговорил он, — я понимаю, как вы рады.

— А еще мне удалось такие пересадки себе придумать, что и для дела не без пользы. На обратном пути заскочу на Рэнк. Вот почему у меня с собой чемоданчик с образцами продукции.

Пушистый хвост танкера дернулся.

— Выход вон там, сэр. Ваш номер запрограммирован встретить вас.

— Благодарю. Уж тут я повеселюсь, это как пить дать.

Дольфусс рассмеялся, забрал чемоданчик и зашагал к выходу. Выйдя в коридор, он увидел Майджстраля — тот спрашивал у робота, как пройти к номеру.

— Мистер Майджстраль, — поздоровался Дольфусс.

— Мистер Дольфусс. Надеюсь, ваше путешествие было приятным.

— Да. Очень. Я даже заключил несколько сделок.

— Как удачно.

— Увидимся.

Дольфусс умчался прочь, вертя головой в разные стороны. Он искренне всем наслаждался. В том числе и своей ролью в сценарии.

На темном корпусе робота — «Цингуса» последней модели, темного блестящего овоида, парившего ровно в шестнадцати дюймах от пола и выполнявшего всю работу с помощью контактных лучей, — горела надпись: «Высокоразвитая машина».

— Как я вам уже сказал, сэр, — произнес робот, — второй поворот налево, под арку, а потом первый направо.

— Спасибо, — поблагодарил Майджстраль. — Сам не пойму, как это я ухитрился так быстро заблудиться. — Он нахмурился. — Похоже, что-то прилипло к твоему корпусу. Ну-ка, ну-ка…

Он наклонился и сделал вид, будто что-то стряхивает с робота. Из выходного коллектора торчала программирующая шпилька. Майджстраль снова сделал вид, будто что-то стряхивает, а на самом деле выдернул шпильку и сжал ее в кулаке.

— Вот так, — сказал он. — Так куда лучше.

— Благодарю вас, сэр.

Мягко ступая, Майджстраль зашагал в направлении, диаметрально противоположном тому, что указал ему робот.

Оркестр перебазировался из зала прибытия в главный зал, совершенно справедливо называемый Белой Комнатой. Звуки музыки тут заглушали ослепительно белые диваны, мягкие стулья и ковры, однако сверкающая алмазная глыба, висевшая под потолком, создавала приятный резонанс. Камень этот, шестнадцати футов в длину, обнаружили при проведении земляных работ. Особой ценностью он не обладал, но неплохо резонировал и придавал некоторую роскошь интерьеру.

В потолке было вырезано окно, в котором виднелась звезда, пожиравшая другую. До начала презентации ставни были плотно закрыты.

— Жемчужница.

— Мой господин.

Котани и Жемчужница стояли на пушистом белом ковре. Они обнюхались и подали друг другу по три пальца (члены Диадемы действительно были близкими приятелями).

— Ты знаком с Эдверт?

— Не думаю. — (Обнюхивание. Три пальца для рукопожатия. Обнюхивание.) — Очарован.

— Рада познакомиться с вами, мой господин.

Котани оглянулся через плечо:

— Я только что сбежал от мисс Асперсон.

Жемчужница фыркнула:

— Я так и думала, что она здесь.

— Она нынче в моде. К счастью, мода изменчива.

— Остается лишь надеяться, что мода на мисс Асперсон долго не продержится.

— Зута видела?

Жемчужница покачала головой:

— Наверное, он собирается потрясти всех своим появлением.

— А может, — ехидно заметил Котани, — прячется от Асперсон.

Оркестр доиграл пьесу. Собравшиеся одобрительно потопали ногами. Ковер поглотил звуки.

А алмазный самородок под потолком издал эхо.

— Присядем, мой господин.

— Конечно.

Они нашли свободное место и уселись.

— Здесь ее милость Роберта, — сообщил Котани, — герцогиня Беннская.

— А-а-а… Гонщица.

— Завтра будут гонки. Перед дебютным балом герцогини.

— Может, и мне поучаствовать?

— Она — прекрасная гонщица.

— А если я ее перехитрю? — белозубо улыбнулась Жемчужница.

— В таком случае, — проговорил Котани, — мне придется поломать голову, на кого из вас поставить.

— …потом первый поворот направо.

— Прошу прощения, к твоему корпусу что-то прилипло.

Мистер Сан взирал на гору воровского инвентаря, конфискованного у компании Майджстраля.

— Это помешает ему.

Кингстон, долговязый помощник Сана, посмотрел на начальника:

— Только помешает? А совсем не остановит?

— Думаю, ему все-таки придется что-то украсть. В конце концов Джефф Фу Джордж здесь. Ни один из них не позволит, чтобы другой его переплюнул.

— Пожалуй, вы правы.

— И еще есть кое-что. — Сан многозначительно посмотрел на помощника. — «Крылышко» здесь.

— О Добродетели…

— Будем надеяться, что Добродетели восторжествуют. И никаких глупостей, Кингстон.

— Простите… — Кингстон задумался. — Пожалуй, и правда, обходительность усыпила бы их бдительность.

Сан едва раздвинул губы в улыбке:

— Вот-вот. Как раз на это я и рассчитываю.

— Прошу прощения.

Котани уставился на приземистого мужчину и, поморгав, попытался прочесть его имя на карточке, прицепленной к камзолу.

— Да? Мистер…

— Дольфусс. Я ваш большой поклонник. Вот я и подумал… — Он протянул Котани блокнот и ручку.

— О, конечно.

Котани взял у Дольфусса блокнот и ручку и повернулся к тому в профиль, демонстрируя благородство черт.

— Как вы думаете, Николь приедет? — полюбопытствовал Дольфусс. — Я ее просто обожаю.

— Полагаю, Николь на гастролях с новой пьесой. — Котани написал автограф и глянул на Дольфусса поверх ручки. — Мистер Дольфусс, вроде бы я вас раньше не встречал. Как вы сюда попали?

— Выиграл эту поездку в лотерею.

— Я так и подумал.

— Первый поворот направо, говоришь? Ой, похоже, к твоему корпусу что-то прилипло!

Духовой квартет наяривал вовсю, издавая низкие смеющиеся звуки.

Роберта прошла мимо музыкантов. Киоко Асперсон брала интервью у одного из официантов.

— Ваша милость.

— Мистер Фу Джордж. — Губы Роберты сложились в удивленную улыбку. — Так и думала, что рано или поздно познакомлюсь с вами.

Джефф Фу Джордж подал два пальца и нежно обнюхал ее уши. В ответ он получил также два пальца. Определенный взаимный интерес выразился в том, что еще до встречи их отношения стали довольно близкими.

— Думаю, бесполезно спрашивать, — улыбнулся Джефф Фу Джордж, — с собой ли у вас «Крылышко»?

Фиалковые глаза Роберты блеснули.

— Думаю, бесполезно, — ответила она.

Он поклонился ей, давая понять, что не намерен продолжать разговор на эту тему. Джефф Фу Джордж был мужчиной лет сорока, плотного телосложения. Его длинные светлые волосы (частично имплантированные), подхваченные алмазными заколками, ниспадали до пояса. Вот уже шесть лет он держался на вершине рейтинга среди Воров в Законе — с тех пор, как его вознесло туда дело об ограблении Зеркальной Колокольни. Прическу Джеффа можно было бы приравнять к фирменному знаку. Когда-то ему предложили вступить в Диадему, но он отказался. И сенсация, вызванная этим отказом, принесла Фу Джорджу славы больше, чем могло бы принести согласие.

— Позвольте предложить вам руку, — сказал он. — Я собираюсь в казино.

— С удовольствием.

— По местному телевидению передавали программу об истории «Эльтдаунского Крылышка». Я смотрел. Наверное, это совпадение.

— Наверное, — улыбнулась Роберта.

Сквозь ткань камзола Джеффа Фу Джорджа на руку Роберты давил пистолет. Коридор, ведущий в казино, устилал пушистый ковер, сотканный из крылышек каролтенских мотыльков. На стенах было изображение Церулеанского коридора в Городе Семи Сверкающих Колец. Вдоль стен выстроились белые деревья с Андовера. Барон Сильверсайд явно не поскупился.

— Видимо, таможенники здесь необычайно строги, — заметила Роберта. — Надеюсь, у вас не возникло трудностей?

— Самые пустяковые. Но все равно я считаю, что они ведут себя чересчур официозно. Непременно при личной встрече поговорю об этом с бароном Сильверсайдом.

Робот «Цигнус» пролетел мимо них на бесшумной воздушной подушке. Корпус его мерцал в рассеянном свете.

— Как я понимаю, завтра вы участвуете в гонках. Если обстоятельства позволят, я надеюсь там побывать.

Роберта искоса глянула на него:

— Не собираетесь воспользоваться моим отсутствием?

Джефф Фу Джордж изобразил оскорбленную невинность.

— Ваша милость, — парировал он, — я и не помышлял чем-то омрачить ваш дебют.

— Благодарю вас, — удивленно проговорила Роберта. — Это так мило.

— То, что я грабитель, — добавил Джефф Фу Джордж, — не означает, что я подлец.

— Робот, — спросил Грегор Норман, — не подскажешь, как пройти в казино?

— Конечно, сэр. Идите по этому коридору до главного зала. Третий поворот направо. Там увидите слово «Удачи!».

— Спасибочки. Извини, но к твоему корпусу что-то прилипло.

— Спасибо, сэр.

— С превеликой (на сей раз это означало: с превеликой легкостью).

Грегор ловко вставил программирующую шпильку, дружески потрепал робота и вынул шпильку, после чего они с роботом расстались. На первом повороте Грегор встретил мужчину в костюме кричащих цветов. Мужчина сжимал в руке блокнот и смотрел на него с искренним благоговением.

— Мистер Дольфусс, — проговорил Грегор и слегка поклонился.

— Мистер Норман, — кивнул в ответ Дольфусс.

Они разошлись улыбаясь.

Зут расхаживал по своему номеру из конца в конец. Остановился, взглянул в зеркало. Уши его нервно подергивались, диафрагма протестующе подпрыгивала. Он снова принялся мерить номер шагами.

Что надеть — вот в чем вопрос.

Все продюсеры Диадемы были людьми — они ничего не понимали.

И эти продюсеры желали, чтобы Зут появился на публике в своем скафандре космического исследователя.

В зале! Перед обедом!

Его консервативная хозалихская душа восставала против этого. Надеть скафандр исследователя — это казалось Зуту оскорблением барону Сильверсайду и всему, что он символизировал: сдержанности, элегантности. Высшему Этикету. Однако продюсеры Диадемы считали, что публика ожидает появления Зута именно в этом треклятом скафандре.

Душу Зута сковала свинцовая тоска. Он снова посмотрелся в зеркало, увидел свой фирменный знак — скафандр, черный-пречерный, с карманами, анализаторами, репеллерами силового поля. Краешки его ноздрей вспыхнули, уши отклонились назад.

— Комната, — спросил он, — который час?

— Двадцать пять тринадцать по имперскому стандарту, — ответил голос комнаты.

Зут довольно мурлыкнул. До обеда еще целый час — никто не увидит его в зале до того, как ему придется вернуться в номер и переодеться. К счастью, он задержался.

— Комната, — сказал он, — пришли робота, чтобы он помог мне переодеться.

Зут мог позвать прислугу из Диадемы, но эти слуги довели бы его окончательно — вот и вся помощь от них.

Каждый, кто входил в казино, физически ощущал холодный звон проигрываемых денег. Пока их проиграли немного — вечер только начинался, и не все гости прибыли.

— Ваша милость, — сказал Джефф Фу Джордж, — позвольте представить вам Жемчужницу и мистера Майджстраля. Сэр, мадам — герцогиня Беннская.

— Ваш самый покорный слуга, ваша милость, — проговорил Майджстраль. Роберте показалось, что в глазах Майджстраля, полуприкрытых веками, вспыхнул огонек интереса — как раз перед тем, как он обнюхал ее уши.

— Вы еще один человек, с которым я давно мечтала познакомиться. Очень рада, сэр.

— Ваша милость. — (Обоюдное обнюхивание.) — Позвольте представить мою компаньонку, Эдверт.

— Мисс Эдверт.

— К вашим услугам, ваша милость.

Жемчужница оценивающе посмотрела на Роберту:

— Насколько я понимаю, завтра вы будете участвовать в гонках.

— Да. На небольшом любительском поле.

— Вероятно, я тоже.

Роберта про себя улыбнулась. Участие представительницы Диадемы привлечет больше внимания к гонкам, а значит, и к ней самой. Но в конце концов сюда все для того и слетелись, чтобы привлечь к себе внимание.

— Надеюсь, если вы будете участвовать, подберется очень неплохой состав.

— Может быть, нам заключить небольшое пари?

— Если только Оно не повлияет на мою репутацию любительницы.

— Уверена, не повлияет.

— В таком случае я согласна. Пять нов?

— Лучше двадцать.

— Как пожелаете.

Жемчужница обнажила в улыбке ровные зубы, напоминавшие белизной ее фирменную сережку:

— Договорились.

Майджстраль и Джефф Фу Джордж во время разговора Жемчужницы с Робертой обменялись рукопожатиями. Майджстраль подал Джеффу два пальца, которые в ответ были пожаты одним. Дрейк подумал, что большего нечего было ожидать.

Оба холодно улыбнулись.

— Майджстраль, — сказал Джефф Фу Джордж, — что вы скажете о слухах насчет указа Комитета Созвездия по Традициям?

— Про Воровство в Законе?

— Да. Ведь замышляют полный его запрет.

— Это, — вздохнул Майджстраль, — было бы печально.

— Они смогут сажать нас за решетку. Только за то, что мы занимаемся тем, чем занимаемся. Нам всем придется перебраться в Империю. Не знаю, как вам, Майджстраль, — добавил Джефф Фу Джордж, улыбаясь, чуть более тепло, — а мне нравится быть в составе доминирующего вида. Если хотите, можете считать меня расистом.

— Моему темпераменту, Фу Джордж, тоже больше соответствует Созвездие.

— Значит, вы не откажетесь вступить в Ассоциацию Воров в Законе? Мы собираемся забаллотировать этот закон до того, как его примут.

Дрейк вздохнул:

— Пожалуй, придется вступить.

— Сейчас не время выделяться, Майджстраль. Собственный стиль — одно дело, выживание — совсем другое. Олдисс выбран казначеем. Надеюсь, мы сможем рассчитывать на щедрые взносы. — (Тонкая улыбка.) — Спортивная Комиссия согласилась учитывать суммы взносов в качестве очков.

Дрейк снова вздохнул, но на этот раз про себя:

— Щедрые взносы. Да.

Джефф Фу Джордж опять улыбнулся. Майджстралю показалось, что он кожей ощутил тепло этой улыбки.

— Я так и думал, что вы все поймете, как только мы переговорим. Олдисс сказал, что очень давно не может с вами связаться. Даже письма, отправленные по системе СЧП, до вас не доходили.

— Я в последнее время часто переезжал с места на место.

Фу Джордж искоса глянул на Роберту:

— Интересно, здесь ли «Крылышко»?

— Понятия не имею.

— А меня очень интересует ответ на этот вопрос, Майджстраль. Очень.

Дрейк, прищурившись, посмотрел на Джеффа Фу Джорджа. Его зеленые глаза глядели живее, чем обычно.

— Означает ли это, что я «Крылышком» интересоваться не должен?

Фу Джордж покачал головой:

— Вовсе нет, старина. Это я просто как бы сам с собой разговаривал.

Он приподнялся на носках и посмотрел в сторону казино.

— Ага. Похоже, я вижу мисс Беглянку. Вы с ней знакомы? О, я забыл. Простите, Майджстраль. Я сказал бестактность.

— Не стоит извинений.

— Мне нужно подойти к ней. Не обидитесь?

— Нисколько.

Он подал Фу Джорджу руку (один палец, что, без сомнения, было сделано верно).

Мистер Сан невозмутимо восседал в своем голубом раю в ожидании новых сведений. Он казался себе пауком, затаившимся в тенетах. Его пальцы держали нити, каждая из которых вела или к монитору, или к функционеру.

Паук никогда не покидает своего жилища. Он ждет сведений, чтобы их взвесить, обдумать и решить, как поступить.

Мистер Сан чувствовал себя подготовленным, сосредоточенным, живым.

— Прибывает третий корабль, сэр. «Виконт Чень».

Голографическое изображение резкого хозалихского лица Камисс повисло в воздухе в стороне от мониторов. Мистер Сан развернулся к голограмме помощницы. В казино начинали стекаться грабители, и ему очень не хотелось прерывать наблюдение.

— На этом корабле — дроми, сэр, — сообщила Камисс.

— Я в курсе, мисс Камисс, — процедил сквозь зубы Сан. Он, правда, не очень возражал против того, чтобы помощница напоминала о том, о чем он на самом деле не забыл. Ведь тем самым Сан обретал возможность ошарашить любого собеседника своей блестящей памятью.

— Я хочу, чтобы вы понаблюдали за Квльпом и его свитой лично, — сказал он. — Понятия не имею, что этому типу здесь понадобилось, но сюрпризов не желаю.

— Да, сэр.

— Смотрите в оба, Камисс.

— Слушаюсь, сэр.

Изображение исчезло. Сан, довольно вздохнув, вернулся взглядом к мониторам.

Грабители болтали между собой так, словно были старыми приятелями. Мистер Сан злорадно улыбнулся. Если бы все зависело от него, им бы так и пришлось довольствоваться одной болтовней.

Сан считал, что выполняет миссию, данную ему Богом. Со времен Мятежа человечество самоутверждалось, вновь открывало для себя забытое наследие. Наряду с другими сокровищами — Шекспиром, Шерлоком Холмсом, Конго Вейлингом и так далее — была воскрешена и философия древности. Мистер Сан почувствовал тягу к двум из этих открытий. Помимо того что он превратился в ярого поклонника Шерлока Холмса (ему удивительно импонировал манихейский дуализм[1] Холмса и Мориарти), Сан стал последователем не так давно реанимированного учения — Нового Пуританизма.

Вылощенный до мозга костей, Новый Пуританизм основывался на вере в то, что каждое деяние имеет свою цену и за него положена расплата. Грех рассматривался как проявление космического неравновесия, и если грешник не совершал никакого искупительного поступка, то Всемогущий совершал оное деяние за него, вовсе не заботясь о том, кто при этом пострадает: согласно Новому Пуританизму, Богу было совершенно безразлично, кто расквасит себе физиономию, когда вопрос о Равновесии Греха будет снят с повестки дня. Перед Господом все были равны — и грешники, и праведники.

Мистер Сан надеялся, что в незначительном деле с Воровством в Законе он послужит орудием в руках Господних, призванным наказать порок. Фу Джордж и Майджстраль слишком много грешили. Им настала пора — так решил Сан — расплатиться за свои грехи, пока за них не расплатились какие-нибудь ни в чем не повинные люди.

Камисс дождалась, когда растает в воздухе изображение ее шефа. На его месте тут же возникла голографическая надпись: «Чем могу помочь?» Камисс ответила компьютеру, что ничем, и надпись испарилась.

За ее спиной настраивался духовой квартет — ждал высадки пассажиров с прибывшего корабля. Фагот взял несколько нот и умолк.

Камисс одернула форму, поправила фуражку и стала ждать. Для той меры ответственности, что возлагалась на Камисс, она была слишком молода — у нее только-только залегли вокруг носа первые годичные кольца, это означало, что ей двадцать пять, — и Камисс прекрасно понимала, что должна оправдать доверие шефа. Она была вторым лицом в ведомстве Сана — службе безопасности самого престижного курорта в обитаемой Вселенной — и намеревалась доказать, что должности своей достойна.

Камисс опустила глаза, посмотрела на свою медаль и слегка потерла ее кончиками пальцев. Орден Кваризмы за Службу Обществу (второй степени) ей вручили за то, что она задержала убегавшую грабительницу, арестовала и передала властям.

Камисс тогда была студенткой — пошла по стопам родителей и училась на биржевого брокера, дабы затем начать работу в фирме «Льюис, Котвинн и Кo », учреждении с трехсотлетней историей. Разве могла она предположить, что тот день, когда она шла домой с занятий и заметила маленькую, защищенную голографическим камуфляжем фигурку, крадущуюся вдоль стены ювелирного магазина Рида, изменит всю ее жизнь?

Ей повезло. Она несла портфель, набитый до отказа страховыми полисами. Ей повезло — она первым же ударом угодила закамуфлированной воровке по голове, отчего та тут же лишилась сознания. Но Камисс удалось задержать не абы какую воровку — за абы какую Ордена за Службу Обществу (второй степени) не дадут.

А задержала она Элис Мэндерли с полной сумкой драгоценных камней, среди которых был и знаменитейший «Голубой Зенит». Элис Мэндерли, знаменитую Воровку в Законе, третью в рейтинге, взломщицу, за которой безуспешно гонялись службы безопасности пятидесяти планет. Камисс неожиданно для себя прославилась на весь мир. Посыпались разнообразные предложения поступить на работу, и некоторые из них оказались настолько заманчивы, что жаль было их упускать.

Самое интересное предложение поступило от мистера Сана, который набирал первоклассную команду служащих системы безопасности, призванную в перспективе оказывать услуги элите в цивилизованных звездных системах. Сан обещал быстрое продвижение по службе и работу на самых влиятельных и интересных людей в Человеческом Созвездии.

Камисс неплохо справлялась с работой у Сана, хотя выдающихся Воров в Законе больше не ловила. Но теперь на станции Сильверсайд ей представился совсем не дурной шанс отличиться.

Станция Сильверсайд была задумана частично как противовес Воровству в Законе. Сан, которому Воры в Законе были особенно ненавистны, убедил барона Сильверсайда в том, что Воровство в Законе следует запретить, и барон предоставил мистеру Сану полную свободу действий в разработке системы безопасности станции.

Сан собирался следить за грабителями с помощью всех присущих ему качеств: хитрости, ума, а также с помощью разработанной им лично аппаратуры, которую он собирал многие годы. Камисс должна была помочь ему.

Но все-таки в душе Камисс не было такой жажды деятельности, как у ее начальника. Если бы она знала, что под камуфляжем прячется Элис Мэндерли, а не какой-нибудь воришка местного пошиба, она бы запросто прошла мимо. Камисс нисколько не возражала против института Воровства в Законе и против его представителей.

Но служба обязывает. А следить за грабителями — в этом Камисс вынуждена была признаться — действительно интересно.

Голограммы объявили о том, что «Виконт Чень» благополучно припарковался. Заиграл духовой квартет. Камисс закивала головой в такт музыке и стала ждать первых пассажиров.

— Надеюсь, дамы, вы меня простите.

Джефф Фу Джордж куртуазно попрощался с Эдверт, герцогиней и Жемчужницей. Когда он обнюхивал левое ухо последней, губы его тихо сомкнулись и ультразвуковые лезвия белоснежных искусственных резцов аккуратно перекусили цепочку сережки. Джефф Фу Джордж зажал жемчужину под языком, улыбнулся и направился через казино к Ванессе-Беглянке.

Ванесса посмотрела на него и едва заметно кивнула. Фу Джордж знал, что она все засняла на микросферу, спрятанную в прическе.

Фу Джордж был страшно доволен — радость переполняла его душу, фонтанировала в ней, словно грейзер. Он упражнялся в этом укусе несколько месяцев, с тех самых пор, как ему в голову пришла мысль на глазах у всех лишить Жемчужницу ее фирменного знака и так, чтобы она сама ничего не заметила. Поначалу это у него получалось неуклюже: Ванесса лишилась кусочка мочки уха, и, хотя пластическая операция прошла удачно, Джеффу Фу Джорджу с трудом удалось уговорить ее возобновить упражнения. Но все же удалось. И вот теперь трюк прошел как по маслу.

А наиболее удачной деталью плана Фу Джорджа было то, что, поскольку рядом с Жемчужницей одновременно находились и он, и Майджстраль, она не догадается, кто из двоих повинен в пропаже. Вспыльчивость Жемчужницы всем была известна, но Джефф Фу Джордж сомневался, что она вызовет кого-то на поединок, не располагая доказательствами.

Безусловно, Фу Джордж намеревался продать жемчужину ее владелице через самого изворотливого агента, какого только сумеет найти, рассчитывая на то, что Жемчужница выложит за сережку более кругленькую сумму, чем любой из ее поклонников. Но он не собирался продавать побрякушку раньше того, как все и каждый в Созвездии узнают, что Жемчужница лишилась своего фирменного знака: до того, как гадания о том, чьих же это рук дело, достигнут апогея. Тогда выйдет видеозапись, и станет ясно, кто это сделал и кто заработал очки.

Комиссия по рейтингу давала десять очков за стиль. Джефф Фу Джордж рассчитывал на это.

Он не зря достиг вершины. Он отлично делал свое дело.

— Майджстраль, я собираюсь сыграть партию-другую в фишки. Составите мне компанию?

— Конечно, ваша милость.

Майджстраль подал Роберте руку, несколько удивившись ее предложению. «Возможно, — подумал он, — она просто действует от противного».

— Я так понимаю, что таможенники тут свирепствуют, — сказала Роберта. — Надеюсь, вас не слишком сильно ограбили?

— Я на станции просто так — повеселиться.

Роберта бросила на Майджстраля взгляд из-под ресниц:

— Да? Как неудачно. А я надеялась, что мы… сумеем поговорить о… деле.

Майджстраль задумался. Его ленивые зеленые глаза сверкнули.

— Я целиком в вашем распоряжении, мадам, — сказал он и подвел Роберту к столику для игры в фишки. — По пять за очко?

Ее голос выдал некоторую растерянность.

— Отлично, — ответила она.

Лорд Квльп втек в зал, оглашавшийся звуками оркестровой музыки.

«Именно втек», — подумала Камисс. Другого подходящего слова просто на ум не приходило. Она изо всех сил постаралась сдержаться и не вздрогнуть.

Лорд Квльп был из вида дроми — вида на редкость загадочного, обитающего почти исключительно на Зинзлипе. Несмотря на то что дроми были, без сомнения, высокоразвиты и (по-своему) цивилизованны, никто так и не уразумел до конца, заметили ли дроми, что их покорили хозалихи, и поняли ли они досконально, что это означает. Очень немногие дроми покидали родную планету, и если покидали, путешествия их носили непонятный характер, а намерения были и того непонятнее.

Дроми напоминали блестящих морских слизней восьми футов в длину. Лорд Квльп был снизу зеленый, а сверху — светло-оранжевый, с беловатыми бородавками, разбросанными по всему телу. Вдоль его спины торчало пять зрительных выростов. Передвигаясь по полу, дроми оставлял за собой слизистый след.

Квльпа сопровождала дама-хозалих, лет тридцати, в форме дипломата Колониального Корпуса. К мочке ее уха была прикреплена переводческая клипса.

Камисс шагнула было навстречу, намереваясь предложить свои услуги, но тут же замерла на месте, потрясенная тем отвратительным ароматом, что исходил от лорда Квльпа. Краешки ее ноздрей сомкнулись, и разжать их ей удалось только усилием воли.

«Вот, — подумала она, — издержки работы с населением».

— Камисс, мадам, — представилась она чуть гнусаво на человеческом стандарте. — Служба безопасности Сильверсайда: Я готова оказать вам любые услуги. Если вы передадите мне документы его превосходительства, я тут же ими займусь.

«Сигара, — подумала она. — Если бы я курила сигары, я бы защитилась от этого запаха».

— Я — леди Досвидерн, — представилась дама-хозалих на хозалихском стандарте. С величавой сдержанностью она обнюхала уши Камисс. — Я переводчик и секретарь лорда Квльпа.

Лорд Квльп приподнял передний конец туловища и издал несколько утробных звуков. Леди Досвидерн выслушала его и перевела. Переводя, она говорила более низким голосом, более отточенно, но менее выразительно — так, словно полагала, что ей не положено эмоционально окрашивать высказывания лорда Квльпа. Формализм ее речи, звучавшей на Высокопарном Хозалихском, все-таки не забивал окончательно выразительность стандарта.

— Высказана любезность, — сообщила она. — Весьма выразительная.

Камисс взглянула по очереди на лорда, на леди Досвидерн и снова на лорда.

— Я польщена, мой господин, — ответила она и снова подумала: «Сигары! Нет — много, очень много сигар!»

Лорд Квльп заговорил снова. Когда он раскрывал рот, мерзкое зловоние настолько усиливалось, что аромат, испускаемый молчавшим лордом, казался благоуханием.

— Сильверсайд наделен верным настроением, — перевела леди Досвидерн. — Требования к континууму ясны. Протокол миссии требует определения местонахождения герцогини Беннской.

Сознание Камисс затуманилось, но последнюю фразу она поняла хорошо.

— Я попробую разыскать ее милость, мой господин. Надеюсь, вы извините меня.

Она развернулась на каблуках и подошла к одной из стоек. Никогда еще воздух станции не казался ей столь сладостен.

Она отстранила таможенника, работавшего у стойки и обслуживавшего пассажиров второго класса (им придется подождать), и нажала клавишу с надписью «Центр службы безопасности».

Над стойкой воспарил голографический профиль Сана. Он смотрел прямо перед собой — видимо, на экраны мониторов.

— Мистер Сан, — сказала Камисс, — лорд Квльп желает встретиться с герцогиней Беннской. Не могли бы вы помочь разыскать ее?

Ответ последовал незамедлительно:

— Она в казино, играет в фишки с Майджстралем.

Тон, которым это было сказано, не оставлял сомнений: мистеру Сану не по душе поведение Роберты.

— Благодарю вас, сэр. Не могли бы вы прислать туда робота с коробкой сигар для меня?

— Вот не знал, что вы курите, Камисс.

— Начала, сэр.

Лицо Сана осталось невозмутимым, но решительным.

Камисс подумала, что Сан нарочно притворяется безразличным ко всему необычному в надежде на то, что тем самым производит впечатление могущества.

— Как вам будет угодно, Камисс, — ответил он. Голограмма угасла.

Камисс обернулась к лорду Квльпу и обнаружила, что леди Досвидерн плавной походкой движется к ней. Поджидая ее, Камисс чуть склонила голову набок, дабы удостовериться, что с лордом Квльпом все в порядке. Скорее всего так оно и было: он едва заметно раздувался и сдувался — видимо, дышал, — но с места не трогался.

— Мисс Камисс, — сказала леди Досвидерн.

— Да, моя госпожа?

Голос леди Досвидерн звучал подчеркнуто тактично.

— Скажите, вас к нам приставили… в качестве постоянной сопровождающей?

Камисс осторожно ответила:

— Если это понадобится, мадам.

— Не думаю, что понадобится, — сказала леди. — Я достаточно долго путешествую с лордом Квльпом. Большую часть времени он неактивен. И хотя его… гм… обоняемое присутствие может докучать, он никогда не вел себя так, чтобы мог оказаться опасным для других существ.

Камисс ощутила прилив облегчения.

— Как вам будет угодно, леди, — ответила она.

— А теперь, — сказала леди Досвидерн, — не могла бы я попросить вас сопроводить нас в казино?

«Сигары», — подумала Камисс.

— Конечно, моя госпожа, — ответила она.

Они подошли к лорду Квльпу. Тот пробулькал приветствие. Ноздри Камисс сомкнулись и отказались раскрываться.

Потом она еще несколько часов дышала ртом.

— Дрекслер и Челис все подготовят к ночи, — сообщила Ванесса-Беглянка.

Она всегда одевалась в платья холодных тонов, подчеркивающих чистоту и бледность ее кожи. Волосы у нее были дымчатые, уложенные на макушке в старомодную прическу. Ванесса курила сигарету, вставленную в украшенный серебром обсидиановый мундштук. Ее отец владел вещевым рынком на Хорне и оставил ей весь пай. Многим это казалось совершенно несправедливым: такая красотка, да еще и богачка в придачу.

Ожидая, пока в игру вступит Фу Джордж, Ванесса преспокойно просадила четыреста нов за столом, где играли в маркеры. Даже крупье удивился.

Ванесса взяла Фу Джорджа под руку. Они пошли к выходу.

— Я составила списки. У нас огромный выбор. Бриллиантовые запонки Котани, знаменитая коллекция живописи баронессы Сильверсайд, плащ барона, старинное ожерелье мадам де ла Ривьер, драгоценности лорда и леди Твакс, полковника Тома, близняшек Вальс, маркизы Баствик, Адриена, командора и леди Эндрик…

Фу Джордж осторожно поднес к губам носовой платок, опустил туда жемчужину и убрал платок в нагрудный карман.

— И еще Эдверт, — добавил он. — У нее есть кое-какие побрякушки, и она обожает выставлять их напоказ.

Ванесса засомневалась:

— Может быть, несколько опасно — снова трогать этот дуэт?

— Десять очков за стиль, милая моя.

— Это верно, — не без сомнения отозвалась Ванесса. Нахмурившись, она задумалась о составленном ею перечне. — Еще тут есть антикварный магазин — дорогой. В нем несколько любопытных вещичек, но ничего по-настоящему ценного. Еще — букинистический магазин. Этим придется заняться Дрекслеру — я не специалист. Ювелирный магазин. Но там наверняка крепкая система сигнализации. Главный сейф отеля.

— «Эльтдаунское Крылышко», — добавил Фу Джордж.

Ванесса остановилась как вкопанная.

— Ты уверен?

— Нет. Но новоявленная герцогиня здесь. Это ее дебют.

Ванесса глубоко затянулась сигаретой и оглянулась по сторонам. Над ее головой проплывала одна из многочисленных голографических надписей — пожеланий удачи.

— По местному телевидению показывались истории «Эльтдаунского Крылышка», заметил? Но может, это всего-навсего популистика. Отсюда до Империи далеко. И обеспечить безопасный провоз на такое расстояние…

— Она может себе это позволить.

Ванесса, прищурившись, посмотрела в сторону столика, где играли в фишки:

— Она играет в фишки с Майджстралем. Мне это не нравится.

— Это ничего не значит. Она молода, общительна. Она со мной так мило болтала.

— Мне это все равно не нравится, Джефф.

У Ванессы с Майджстралем в прошлом был роман. Фу Джордж, знавший об этом, промолчал в ответ на ее заявление и продолжил путь к выходу. Мимо проплыл бесшумный «Цигнус», поддерживая невидимым силовым полем поднос с напитками.

— Точно все узнаем завтра вечером, — сказал Фу Джордж. — Если «Крылышко» у нее, она его наденет.

— А до завтра?

Он на миг задумался.

— Думаю, близняшки Вальс, — ответил он. — Обчистить махом двоих — это сразу несколько очков за стиль.

— Прошу прощения. Похоже, что-то прилипло к твоему корпусу.

— Да. Теперь он — обладатель всех родовых титулов. Он объявил своего отца покойным больше года назад. — Жемчужница заговорщицки глянула на Эдверт. — Это случилось как раз перед тем, как вступил в силу новый закон о наследовании. Майджстраль спасся от уплаты кучи налогов за счет того, что поспел вовремя.

Эдверт оглянулась через плечо и увидела, что Майджстраль болтает с герцогиней, торгуясь за ставки.

— Ужасно, — сказала она. — То есть я слышала о подобном, но никогда не была лично знакома с людьми, которые способны на такое. Меня просто в дрожь бросает, когда я смотрю на него.

— Отца Майджстраля теперь знобит посильнее, — ухмыльнулась Жемчужница и тряхнула волосами. Эдверт в испуге вытаращила глаза.

— Перл… — выдохнула она.

Жемчужница посмотрела на подругу и нахмурилась:

— В чем дело?

Эдверт ответила паническим шепотом:

— Перл! Кое-что пропало!

Мистер Пааво Куусинен вышел из казино, касаясь ковра концом трости через каждый шаг. Он не спускал глаз с Ванессы-Беглянки и Джеффа Фу Джорджа. Те, видимо, направлялись в главный зал.

Радость понимания происходящего охватила Куусинена, и он позволил себе довольно улыбнуться. Он радовался тому, что из всех людей в Созвездии Фу Джордж и мисс Беглянка поделились своей тайной только с ним.

Куусинен знал, где фирменный знак Жемчужницы. Он наблюдал за всей компанией от столика кассира и чисто случайно заметил, как произошла кража. А произошла она весьма изысканно — в этом Куусинен не мог не признаться.

Наблюдение это было произведено, если говорить начистоту, не совсем случайно. Куусинен питал постоянный профессиональный интерес к Дрейку Майджстралю и Джеффу Фу Джорджу и следил за ними все время.

В отличие от Роберты он чувствовал в складывающейся ситуации привкус катастрофы. Станция Сильверсайд была невелика, и вряд ли два таких первоклассных грабителя, как Фу Джордж и Майджстраль, смогли бы тут спокойно ужиться. А присутствие других провоцирующих особ, таких как Жемчужница и Киоко Асперсон, могло еще сильнее подогреть развитие событий.

Однако пока что Куусинен просто радовался, что может хранить тайну.

Пытаясь продлить это сладостное мгновение, он гадал о том, как ему с этой тайной быть.

— Прости, к твоему корпусу что-то прилипло.

— О нет!

Жемчужница ужаснулась, увидев, как к ней приближается желтая шляпка в форме гриба, над которой вьются восемь блестящих информационных сфер. Жемчужница запустила пальцы в волосы и набросила пряди на левое ухо, чтобы спрятать осиротевшую цепочку. Эдверт стиснула другую руку подруги.

— Мисс Асперсон, — проговорила Жемчужница и поклонилась, повернув при этом голову так, чтобы камеры снимали ее в полупрофиль.

Киоко Асперсон улыбнулась ей и проговорила:

— Жемчужница.

Перл сдержанно обнюхалась с ней, стараясь держаться вполоборота.

— Как приятно вновь видеть вас. Мисс Эдверт, если не ошибаюсь?

— Да. Эдверт, позволь представить тебе Киоко Асперсон.

— К вашим услугам, мисс.

— Взаимно.

— Я бы с радостью задержалась и поболтала с вами, мисс Асперсон, — извинилась Жемчужница, — но я опаздываю на встречу.

Блестящие птичьи глазки Киоко быстро глянули на Жемчужницу, а потом — на Эдверт.

— Я все понимаю, Перл. Но на самом деле я хотела взять интервью у мисс Эдверт.

Эдверт бросила вопросительный взгляд на Жемчужницу, та ответила ей кивком. Эдверт предстояло прикрыть отступление подруги.

Она набрала в легкие побольше воздуха и уставилась в противную линзу на глазу Киоко. Ей было немного страшновато.

— С удовольствием, мисс Асперсон. Пройдемте в зал?

— Как пожелаете.

Еще никогда провинциальный акцент не звучал для Эдверт столь отвратительно.

— Зут! Я вас с трудом узнал!

— Сэр? — удивленно отозвался Зут.

— В смысле без скафандра.

— О… Я подумал, что он не совсем годится для этого зала.

— Наверное. Но я-то ждал, что вы как раз в скафандре будете. Кстати, меня звать Дольфусс. Ваш покорный слуга.

— Взаимно.

— Не могли бы вы черкнуть мне автограф?

— С удовольствием, сэр.

— Я страшно огорчился, когда узнал, что Николь сюда не приедет. Я ее просто обожаю. Ну, то есть… надеюсь, вы понимаете, что я хочу сказать.

— Мне очень понравилась ее последняя пьеса.

— Я ее видел. А мне не понравилась. Это не настоящая Николь.

Маленькая пауза.

— Я так и подумал, что дело в этом.

— Что ж. Не смею вас задерживать. Спасибо большое.

Зут проводил Дольфусса взглядом. Уши его поникли, диафрагма дважды возмущенно дернулась. Неужели все его поклонники такие?

«Может быть, — подумал он, — продюсеры были правы и мне следовало напялить скафандр?»

Но теперь уже было поздно. Он подтянул шнуровку своего исключительно цивильного обеденного камзола и зашагал к залу.

— Никоим образом не меняйте ничего в своем окружении, — посоветовал герцогине Майджстраль. — Только расскажите мне, что оно собой представляет.

— В настоящее время, — ответила Роберта, — мое окружение представляет собой шесть здоровенных хозалихов, вооруженных до зубов.

— Скорее всего завтра они работать не будут?

— Нет, не будут. — Она, улыбнувшись, посмотрела на Майджстраля и сложила фишки горкой, прищелкнув ими. — А знаете, это очень весело.

Майджстраль не изменился в лице.

— Шестнадцать, ваша милость, — сказал он и выложил фишку.

Роберта улыбнулась шире.

— Я этого и ожидала. — Она перевернула фишки. — А у меня — тридцать два, сорок восемь и шестьдесят четыре. А вот — Пьеро[2], так что сумма удваивается — сто двадцать восемь.

Майджстраль посмотрел на стол и горько вздохнул.

— Боюсь, мне конец. — Дрейк перевернул оставшиеся фишки. Огорченный проигрышем, он достал из кармана пластиковую карточку и ручкой коснулся ее черной поверхности, таким образом навсегда перестроив ее молекулярное строение. Он написал сумму, буквы «ЯД» (означавшие «я должен») и приложил к обратной стороне большой палец. — Ваша милость, — проговорил он и подал Роберте карточку.

Она взяла ее и сказала:

— Я умею хорошо делать то, что мне нравится. В частности — выигрывать.

— Я начинаю это понимать.

— Еще партию?

Майджстраль едва заметно улыбнулся:

— Пожалуй, нет, ваша милость. Людям моей профессии не следует расходовать запас удачливости в азартных играх.

Роберта рассмеялась:

— Наверное, вы правы. О Боже, что это за запах?

Публика в казино вскрикивала, все тыкали куда-то пальцами. Майджстраль удивленно отпрянул, углядев нечто за правым плечом Роберты. Роберта обернулась и увидела жутковатую картину: к ней скользил лорд Квльп в сопровождении двух дам-хозалихов — высокой чопорной, с переводческой клипсой и другой — пониже ростом, в форме службы безопасности станции. Невысокая дама вертела головой в разные стороны, что-то высматривая. Вдруг лицо ее озарилось радостью.

— Робот! — окликнула она и махнула рукой.

Лорд Квльп подполз к Роберте и издал хлюпающий звук. Она постаралась не отшатнуться, потрясенная обдающим ее зловонием.

— Ваша милость, — обратилась к герцогине высокая дама, — позвольте представить лорда Квльп.

Сказано это было на Высокопарном Хозалихском.

— К вашим услугам, — ответила Роберта чуть гнусаво. Поискав глазами уши, которые следовало бы обнюхать, она таковых не обнаружила и, наметив их предполагаемое местонахождение, дважды склонила голову. Самое дыхание стоило ей усилий железной воли, что вызвало искреннее восхищение Майджстраля.

Высокая дама сообщила:

— Я — леди Досвидерн, переводчик и лицо, сопровождающее лорда Квльпа.

— Моя госпожа.

Лорд Квльп приподнял верхнюю часть туловища и коротко булькнул. Леди Досвидерн сцепила пальцы и перевела:

— Протокол в соответствии. Продвижение благоприятно. Настало время доставки.

Роберта бросила на Майджстраля умоляющий взгляд. Уши Дрейка двигались вперед-назад, выдавая его собственное смятение.

— Как мило, — наконец умудрилась выдавить Роберта.

Лорд Квльп опустил переднюю часть туловища к полу и издал гулкие влажные звуки. Лодыжки Роберты обдало теплом его дыхания, и она подобрала ноги под стул. Дама-хозалих из службы безопасности, предусмотрительно державшаяся в сторонке, с выражением неподдельного облегчения на лице раскуривала сигару.

Что-то упало на ковер.

— О! — вырвалось у Роберты.

Лорд Квльп отрыгнул плотный, влажный, блестящий комок размером в два сложенных кулака.

Роберта не сводила глаз с комка. Лорд Квльп снова сделал «стойку» и издал громкий утробный звук, который леди Досвидерн переводить не стала.

Наступила тягостная пауза. Майджстраль видел, как все посетители устремились к выходу. Ему очень хотелось последовать их примеру, но он понимал, что оставлять Роберту одну невежливо.

А Роберта, похоже, догадалась, что лорд Квльп чего-то ждет от нее.

— Благодарю вас, — промямлила она.

Не говоря ни слова, лорд Квльп развернулся и заскользил к выходу. Леди Досвидерн и дама из службы безопасности, попыхивающая сигарой, тронулись следом за ним.

Роберта позвала робота.

— Прошу тебя… отнеси этот… предмет в мой номер, — попросила она.

Робот поднял комок невидимыми силовыми лучами и полетел к выходу.

Майджстраль встал и подал Роберте руку.

— Пожалуй, — сказал он, — нам не повредит глоток свежего воздуха.

Роберта поднялась.

— Благодарю вас, — сказала она.

— Вы вели себя превосходно, ваша милость.

Роберта удивилась:

— Вы так думаете? Я же просто… реагировала… инстинктивно.

— В таком случае ваши инстинкты, если можно так выразиться, были непогрешимы.

— Что ж, — проговорила Роберта, беря Майджстраля под руку, — будем надеяться, что такие вещи не будут твориться тут изо дня в день.

«Цигнус» передал свою ношу в руки неохотно принявшей ее служанки Роберты и отправился обратно в казино.

По пути он неожиданно остановился, развернулся к стене и направил невидимые лучи на спрятанные в ней замки. Стена отъехала в сторону, за ней открылся проход. Робот влетел в него.

На пульте у мистера Сана надрывно взвыла сигнализация. Он пробежал глазами по экранам мониторов и понял, что Майджстраль и Джефф Фу Джордж исчезли из поля зрения его камер. Хитрая улыбка искривила губы мистера Сана. Он нажал клавишу со словами «общее объявление». Всемогущему настала пора вернуть себе кое-что из принадлежавшей ему собственности.

— Клубничный Сектор, вход в двенадцатый туннель, — голосом триумфатора провозгласил он. — Уотсонс, игра началась!

2

Высший хозалихский Этикет позволяет людям в определенных, строго ограниченных пределах зарабатывать на жизнь воровством. А в Человеческом Созвездии, за неимением чего-либо лучшего после нескольких тысячелетий правления хозалихов, следуют Высшему Этикету. Комитет Созвездия по Традициям существует для того, чтобы видоизменять Этикет, приспосабливая его к образу мыслей людей. А необходим этот комитет потому, что в Человеческом Созвездии нет саморегулирующего аппарата, управляющего традициями хозалихов.

Аппаратом же, управляющим Империей, на самом деле является имперская семья. Что бы ни вытворяли пенджалийцы, а в особенности пенджалийский император, все это существует de jure[3] и исключительно в контексте Высшего Этикета. И сам император не может иначе: его поведением диктуется Высший Этикет.

Общепринятым объяснением существования Воровства в Законе является то, что Высший Этикет, помимо того, что он отражает безусловное почитание хозалихами ритуалов, благородства и идеализма, указывает и на другой, более непонятный аспект хозалихского характера, а именно — на их (малоизученное) преклонение перед лицами с небезупречной репутацией: шарлатанами, убийцами, развратниками, самоубийцами, пьяницами. Социоксенологи заметили, что Высший Этикет не только позволяет подобным личностям существовать в рамках правового общества, но и управляет их поведением, тем самым сводя к минимуму их отрицательное влияние на общество в целом. Вот и получается, что убийца становится дуэлянтом, человек, страдающий депрессиями, — идеалистичным самоубийцей, развратник — искателем приключений, шарлатан — массовиком-затейником, а вор — спортсменом.

Горькая правда состоит в том, что все эти общепринятые причины существования Воровства в Законе либо выставка в витрине, либо измышления post factum[4]. Настоящей же причиной этого пункта в Высшем Этикете является то, что Дифферс XXIII, последний император династии Монтиньи, был клептоманом, которого неудержимо тянуло стянуть небольшие ценные вещицы из комнат своих приятелей и министров. Как только это выяснилось, возникла необходимость как-то увязать клептоманию с Имперским Идеалом в умах подданных: нужно же было сберечь честь династии Монтиньи. В результате чего и возникло Воровство в Законе, разрешенное и управляемое Имперской Спортивной Комиссией, которую Его Императорское Величество добровольно спонсировал. Дифферс не стал вносить свое имя в перечень рассматриваемых в рейтинге кандидатур, а после того как слухи о его воровстве все-таки просочились (хотя и не были никогда подтверждены официально), отрицательный эффект урона императорской чести был сглажен. В ознаменование новой победы Высшего Этикета и имперского бюрократизма позорище Империи превратилось сначала в новую моду, а со временем — в настоящую индустрию.

Остается только гадать, могли ли приближенные Дифферса предвидеть результаты этой скромной попытки борьбы с неполадками. Предугадать, что грабители станут снимать на видеопленку свои преступления, чтобы потом передавать записи средствам массовой информации, примутся ставить автографы на системах сигнализации, обуви, украшениях и нижнем белье, что воровство примет форму популярного развлечения наравне с портболом и настольным волейболом.

Но таков существующий факт: незначительные поступки способны повлечь за собой значительные последствия. Неосторожная фраза, оброненная на вечеринке, может привести к тому, что двое будут драться на пистолетах, аллергия к Империи может вызвать экспансию бюрократизма и расцвет кустарного производства, а пропажа жемчужинки, висевшей на конце цепочки, способна изменить ход жизни всех, кто был связан с этим происшествием.

Вот посмотрите!

— Мистер Майджстраль.

— Мистер Дольфусс.

Мистер Дольфусс приосанился, одернул свой кричащих цветов камзол. Однако, невзирая на яркость камзола, держался он напыщенно, гордо, почти элегантно, даже как бы стройнее стал.

— Пока мне тут так нравится, просто восторг, сэр, — признался он. — Уж и не припомню, когда я еще так развлекался. О, — проговорил он и сунул руку в карман. — Вот ключ от моего номера. Пульт открывания двери запрограммирован на мои отпечатки пальцев, но я так думаю, вы же не захотите, чтобы он зарегистрировал ваши.

— Да. Конечно. — Майджстраль убрал ключ в карман.

— Благодарю вас, сэр.

— Еще увидимся, мистер Майджстраль.

— Мистер Дольфусс.

Майджстраль проник в номер Дольфусса, забрал там ожидавший его чемоданчик — тот самый, с образцами продукции — и отправился по коридору к своему номеру. Дрейк не стал прикладывать к пульту пальцы — такими устройствами служба безопасности могла пользоваться для слежки, — он открыл дверь ключом.

Четырехкомнатный номер Майджстраля был окрашен в коричневатые тона. В центре гостиной с потолка лился голографический водопад, сверкавший золотыми, серебряными и бриллиантовыми брызгами. За водопадом, водрузив ноги на столик и сунув в зубы сигарету с марихуаной, восседал Грегор Норман. Пальцы его отстукивали по бедрам какой-то замысловатый ритм. При виде Майджстраля он выпрямился, а увидев в руке хозяина чемоданчик, осклабился.

Майджстраль поставил свою ношу на стол.

— Надеюсь, не откажешься его открыть?

— С превеликим (то есть «с превеликим удовольствием»).

Грегор прикоснулся к замкам и открыл чемоданчик, после чего принялся выгружать оттуда черные ящики, взламыватели систем сигнализации, костюмы-невидимки, оборудование для связи, топографические проекторы.

Он дал комнате команду включить концерт Вивальди для духовых инструментов в хозалихской интерпретации. Хотя музыка барокко была его страстью, и он слушал ее, когда только удавалось, сейчас концерт выполнял иную функцию: Грегор хотел создать как можно более шумный фон на тот случай, если Майджстраль захочет потолковать о деле. Он знал, что люди порой настолько дурно воспитаны, что устанавливают в номерах подслушивающие устройства.

Роман, слуга-хозалих Майджстраля, бесшумно вошел в гостиную. Для хозалиха слуга был высок: будь он человеком, то числился бы великаном. Роману исполнилось сорок шесть лет, и его семейство служило Майджстралям с незапамятных времен.

Дрейк радостно посмотрел на Романа. Слуга был единственным символом постоянства в его неспокойной жизни. Он добровольно совмещал обязанности няньки, повара, камердинера и (когда требовалось) громилы. Короче говоря, Роман — это дом. Жизнь без Романа представить было невозможно.

Слуга взял у Майджстраля нож и пистолеты, расшнуровал его камзол и брюки. Высший Этикет настоятельно рекомендовал ношение одежды, которую трудно надеть и снять без посторонней помощи. Для этого нужны слуги — как минимум умно запрограммированные роботы. Роман взял камзол и повесил его на плечики в шкаф. Майджстраль развел руки в стороны, повертел ими, отстегнул опустевшую кобуру, уселся на стул и приподнял ноги. Роман стащил с него ботинки и брюки.

— Придется изменить наш план, джентльмены, — сообщил Майджстраль, опустил ноги и зарылся пальцами в ворс ковра. — План на сегодняшнюю ночь остается прежним, но на будущее нам придется немного отсрочить то, что мы задумали.

Грегор нацепил очки, которые позволяли видеть ему формирование энергетических полей. Он глянул на Майджстраля серебристыми, как у насекомого, окулярами:

— Что-нибудь стряслось, сэр?

При этом сигарета несколько раз подпрыгнула у него в губах.

Дрейк с наслаждением выдержал тягостную паузу.

— «Эльтдаунское Крылышко» на станции, — сказал он. — Завтра ночью мы предпримем попытку украсть его.

Наступила тишина, нарушаемая только шелестом струи воздуха в недрах кондиционера.

Роман сложил брюки Майджстраля — стрелки на них были заглажены так остро, что можно было порезаться, — и убрал в шкаф.

— Хорошо, сэр, — спокойно проговорил он.

И в этом был весь Роман.

— Они оба на станции, а здесь так тесно. Как вы думаете, какова вероятность дуэли?

— Мисс Асперсон, я надеюсь, что они вышибут мозги друг у друга.

Пааво Куусинен чувствовал запах тайны. Он шел за Джеффом Фу Джорджем и Ванессой до самого номера. Пройдя мимо их двери, он свернул в боковой коридор и там, нахмурившись, остановился. Трость тихо постукивала в такт его мыслям.

Время сразу после кражи, совершенной известным грабителем, было для него самым опасным: если он мог удержать при себе похищенное до полуночи следующих суток, оно становилось его собственностью, но за это время его могли арестовать за кражу. Более того, грабителю приходилось постоянно держать похищенную вещь рядом с собой: либо там, где он жил, либо вообще носить в кармане.

«Что станет Джефф Фу Джордж делать с жемчужиной? — гадал Пааво Куусинен. — Держать в комнате или носить при себе?»

Робот «Цигнус», отражая блестящим корпусом свет потолочных ламп, проскользил по холлу, опустил на ковер у номера Джеффа Фу Джорджа накрытый поднос, вежливо постучал в дверь с помощью невидимых лучей силового поля, после чего тронулся по холлу дальше. Куусинен притаился в боковом коридоре и скорее почувствовал, нежели увидел, как робот проскользнул мимо. Потом Куусинен услышал, как открылась и закрылась дверь номера Джеффа Фу Джорджа. Куусинен в растерянности постукивал тростью по ковру.

Робот ушел в коридор, заканчивавшийся тупиком, а он не понял зачем. Постояв еще немного, Куусинен развернулся и пошел, откуда пришел.

Он ничего не мог поделать. Обстоятельства пока были сильнее его.

Пааво Куусинен был человеком, недолюбливавшим всякие сюрпризы. Не то чтобы он их в принципе не одобрял — вообще-то ему было все равно, есть сюрпризы или нет: он просто всегда хотел понять почему. В этом смысле он совершенно не походил, например, на мистера Сана, который в подобных случаях из кожи вон бы вылез, чтобы снова все вернуть на свои места. Но делать открытия — в этом состоял вынужденный талант Куусинена. Порой этот талант помогал ему в работе, а порой — вот как в этот раз — только мешал.

Он заглянул за угол. В стене тупикового коридора отъехала в сторону панель. Робот, судя по всему, зашел туда, выполняя какую-то команду. Возможно, потайной туннель где-то соединялся с другим коридором.

Загадка разрешилась. Куусинен пожал плечами и зашагал к своему номеру. Пора было переодеться к обеду.

Только тогда, когда навстречу ему по коридору промчались три охранника службы безопасности с пистолетами наготове, он забеспокоился.

«Робот, — подумал Куусинен. — Охранники. Потайные двери в стенах. Фу Джордж и накрытый поднос».

Он вздохнул. Сердце его снова беспокойно заныло.

Мягкие звуки концерта Снейла, изливаясь из динамиков, наполняли гостиную. Еще на одном из черных ящиков Грегора загорелась лампочка. Он ухмыльнулся.

— Еще одна «высокоразвитая машина» ушла в стену, — прокомментировал он.

Уже третья лампочка мигнула — третья из двенадцати. Роман зашнуровывал на Майджстрале брюки. Брюки были мягкие, черные, а шнуровка — желтая. Пальцы Романа быстро и ловко выполняли работу.

— Я коротко переговорил с Дольфуссом, — сообщил Майджстраль на хозалихском стандарте. — Он в восторге.

— Я летел с ним во втором классе, — сказал Роман. — Он ни разу не сбился с роли.

— Надеюсь, его никто не узнает.

— Прошло много лет с тех пор, как вышел «Fin-de Cercfle»[5]. Он тогда был совсем молодой и с того времени очень изменился внешне. А пьесу показывали только в Империи.

— Пока не запретили, — буркнул Грегор, не отрывая взгляда от своего оборудования.

— Дольфуссу не следовало столь двусмысленно намекать на Имперский Идеал. Если бы в результате Мятежа победила Империя, пьесу могли бы счесть конструктивным социальным памфлетом. Но Империя тяжко переживала поражение, а пьеса прямо-таки сыпала соль на рану.

Майджстраль выпрямил ногу, изобразив изящное танцевальное па.

— Немного давит над левым бедром, Роман, — пожаловался он.

— Хорошо, сэр. — Роман принялся перешнуровывать брюки.

— С тех пор Дольфусс научился более тонко расставлять акценты, но его работы так до сих пор никто и не ставит. Жаль. Он прекрасный драматург и актер. Надеюсь, наше предприятие позволит ему начать собственную продюсерскую деятельность. — Майджстраль взглянул на голографический водопад. Жидкость, падавшая с потолка, не походила на воду — ртутная, медлительная волшебная фантазия. — Интересно, что задумал Джефф Фу Джордж?

Грегор, еще не снявший серебристые очки, бросил на Майджстраля взгляд хулиганского насекомого.

— Он должен охотиться за «Крылышком», верно? — спросил Он. — Ну, то есть Ральф Адверс погиб за него много лет назад, и еще — Сан — младший, а потому оно бесценно. И ведь уже сорок лет его никто не крал. Имя Фу Джорджа стало бы бессмертным, если бы он его спер.

— И остался в живых, — уточнил Роман.

Майджстраль смотрел на то, как бестелесная жидкость переливается через несуществующий каменный порог.

— Будь я Фу Джордж, я бы попытался, — проговорил он.

Грегор ухмыльнулся:

— Но вы — это вы, босс.

Дрейк задумчиво склонил голову набок. Водопад мерцал, беззвучно аккомпанируя концерту Снейла.

— Решено, — провозгласил он. — Отлично. Спасибо, Роман.

Роман принес камзол. Майджстраль сунул руки в рукава. Слуга принялся за шнуровку.

Майджстраль запустил правую руку в карман, вынул колоду карт и одним движением разложил их веером. В левую руку его упала двойка корон, потом — трон колоколов, потом — герцогиня червей.

— Здесь Ванесса-Беглянка, — сказал он.

— Я так и понял, сэр.

— Мир тесен.

— Не могли бы вы поднять левую руку? Никак не могу кобуру приладить.

Майджстраль поднял руку. Карты перепрыгнули из правой в левую, невзирая на силу притяжения.

— Я вот думаю, — проговорил он, — не стоит ли испытать скафандр Зута?

— Не думаю, сэр. Наши костюмы-невидимки, без сомнения, более совершенны.

Майджстраль вздохнул:

— Надеюсь, ты прав. Да он все равно его сам напялит.

В аппаратуре Грегора сработал еще один дисплей. А два отключились.

— Два высокоразвитых крота, — сообщил Грегор, — пока посиживают в норках.

— Это было ужасно, Перл. Просто ужасно!

Жемчужница смотрела на свою вращающуюся голограмму. Она натянула шапочку-«колокольчик» — зрелище вышло отвратительное. Стащив шапочку — выругалась.

— Она расспрашивала меня про Диадему, — продолжала заливаться Эдверт. — Уж и не упомню, что я ей там отвечала. Чепуху всякую несла. Наверняка все будут ошарашены.

— Придется мне сегодня сказаться больной, — решила Жемчужница. — Конечно, поползут слухи, но делать больше нечего.

— Она спросила меня о твоей дуэли с Этьеном. А я же тебя тогда и не знала совсем. Но я сказала, что его монокль выглядел так глупо, так глупо. И еще я вспомнила, что в том году в Диадеме опять была дуэль и что Этьен просчитался. — Эдверт рассмеялась. — А потом я сказала, что новая пьеса совсем не подходит Николь, что роль для представительницы Диадемы должна быть более грандиозной. Так что, может быть, Асперсон меня где-нибудь процитирует. Вот будет удача!

— Я хочу, чтобы ты прогулялась по ювелирным магазинам на Красном Уровне, — буркнула Жемчужница. — Найди подходящую жемчужину. Если меня прижмут, то я смогу сказать, что настоящая спрятана, чтобы ее не украли. — Она стукнула кулаком по ладони. — Но тогда получится так, что я боюсь их.

— А еще я вроде бы сказала какую-то глупость про Рипа и его подружку — как ее звать-то? Что-то насчет того, что она все время хихикает.

— Эдверт, ты меня слушаешь?!

— О? Да. Прости. Что ты хотела?

Жемчужница прищурилась:

— Ты должна научиться никогда не задавать таких вопросов, Эдверт. Ответ тебе может очень не понравиться.

На пульте у мистера Сана замигала еще одна лампочка. Нервы мистера Сана дрогнули. Его голубой рай начинал слегка попахивать потом и раздражением.

Сан коснулся клавиши ответа.

— Мой господин.

— Мистер Сан. — Голограмма хорошо передавала гневное выражение лица барона Сильверсайда. Он был мужчиной плотного телосложения, широкоплечим, в прошлом борец-любитель. На скулах барона белели седые бакенбарды — что-то вроде светлого гало. Было видно одну его руку, которая теребила бакенбард.

— Что, — требовательно вопросил барон, — означают все эти боевые тревоги? Ваши люди что, сбрендили?

Сан изобразил изумление.

— Сэр, — удивленно проговорил он.

— Они носятся по холлам, вооруженные до зубов, в то время как мои гости идут обедать. Я уже наслушался жалоб.

Теперь обе руки барона теребили бакенбарды. Сан держался невозмутимо. Он оставался пауком, сидевшим в ловчей сети и готовым броситься на жертву.

— Прошу прощения, ваше превосходительство. Дело в том, что мы, видимо, получили ложные сигналы из хозяйственных туннелей.

— Вы уверяли меня, — возразил барон, — что система безопасности непогрешима, а ваши охранники будут действовать так, что их никто не заметит.

Сан чувствовал, как лоб щиплет от испарины.

— Сэр, — сказал он, — прошу прощения, но я сказал «почти никто не заметит».

Барон одарил его ледяным взором, наматывая на пальцы пряди волос.

— Сан, — заключил он, — я этого больше не потерплю. Вы пока не изловили ни одного грабителя, но успели перепугать моих гостей.

— Мои люди несколько несдержанны, это правда, — согласился Сан. — Мы долго готовились. Но я прикажу им вести себя более… более терпеливо.

— Здесь Киоко Асперсон, Сан, — напомнил барон. — А она с превеликой радостью повсюду раззвонит о том, что я посадил идиота в кресло главы службы безопасности. — Глаза его грозно полыхнули. — Не дайте ей такой возможности.

— Слушаюсь, мой господин.

— Это все.

— Да, мой господин.

Изображение барона сменилось надписью: «Чем могу помочь?» Сан выругался и велел пульту отключить надпись.

И снова сработала сигнализация. Палец Сана повис над клавишей с надписью «Общее объявление», на миг задержался и опустился.

— Снова сигнал тревоги, — сказал он. — Уотсон, туда идите пешком, не бегите, ясно?

— А, Зут! А мы думали, что вы нездоровы.

— Маркиз. Маркиза.

Маркиза Котани была молодой темноволосой женщиной с широко расставленными, чуть раскосыми глазами. Нижняя пухлая губка ее чуть выступала вперед. Решительное выражение лица маркизы отдавало угрюмостью, но вместе с тем было необъяснимо привлекательным. До замужества она звалась леди Жанетта Горман и была родом из древней и совершенно обнищавшей семьи империалистов. На жизнь маркиза зарабатывала в качестве фотомодели и натурщицы и периодически безуспешно пыталась пробиться в актрисы. Выйдя замуж, она забросила и помост, и сцену. Даже Котани не предлагал ей роли в своих пьесах.

— А я думала, что увижу вас в вашем знаменитом скафандре, — сказала маркиза, обнюхивая уши Зута. На шее у нее сверкало ожерелье из одинаковых огневиков[6].

— Думаю, он не годится для обеда, — ответил Зут и улыбнулся — высунул язык.

— А я думала, что Диадема настаивала на том, чтобы вы его надели.

— Пока кое в чем, — сдержанно отозвался Зут, — я имею право голоса.

— Браво, Зут! — воскликнул маркиз и потопал ногами по белому ковру, имитируя аплодисменты. — Не позволяйте им таскать вас на веревочке. Я сужу по собственному опыту.

— А я все равно разочарована, — упрямо проговорила маркиза. — Вы просто обязаны продемонстрировать мне свой скафандр.

Зут почтительно склонил голову:

— С удовольствием, миледи.

Котани, прищурившись, посмотрел в сторону одного из входов в зал:

— А вот и Фу Джордж. Будь осторожна с ожерельем, милая. Мне бы не хотелось из-за побрякушек пристрелить человека. А еще больше мне бы не хотелось, чтобы он пристрелил меня.

Джефф Фу Джордж со всеми раскланялся, обнюхался, подал два пальца. Зут и Котани подали ему один палец, а маркиза — три.

— Позвольте сделать вам комплимент, моя госпожа, — проговорил Фу Джордж, скрывая удивление. — Огневики удивительно удачно сочетаются с вашими глазами.

— Благодарю вас, сэр. Комплимент мне тем более приятен, что исходит от такого крупного специалиста.

— Может быть, сэр, — встрял Зут, — вы смогли бы просветить нас относительно сигналов тревоги, которые вызвали панику у службы безопасности?

Уши Фу Джорджа дрогнули от удивления.

— Я так же изумлен, как и вы, сэр, — ответил он. — Я тут ни при чем. Послушай-ка, — обратился он к «Цигнусу», — принеси мне, пожалуйста, холодного ринка.

— Хорошо, сэр.

— Может быть, в нескольким сигналах тревоги повинен Майджстраль, — произнес Фу Джордж голосом, в котором прозвучала неуверенность. — Но он все-таки не настолько неуклюж.

Фу Джордж улыбнулся маркизе.

— Вы в курсе, что на станции — дроми? — спросил Котани. — Дромийский лорд, никак не меньше.

— Я так думаю, — сказал Зут, — что любой дроми, если он настолько отважен, что готов покинуть родную-планету и включиться в жизнь Империи, наверняка важная персона. Таким образом он воодушевляет своих сородичей.

Котани улыбнулся:

— Безуспешно, на мой взгляд.

— Я того же мнения, маркиз. Их всегда по пальцам сосчитать можно.

Маркиза обратила на Зута мрачный взор:

— Интересно, увидим ли мы это создание за обедом.

— Надеюсь, что нет, дорогая, — сказал Котани. — Несколько часов назад лорд вызвал настоящую сенсацию в казино. Мало того что он сильно шумел, он еще — как мне дали понять — сильно… плохо пах.

— Дроми издают весьма специфический аромат, как мне говорили, — согласился Зут. — Видимо, к нему надо иметь привычку.

— Масс-медиа не дремлет, — вдруг проговорил Котани, заметив остроконечную шляпку, окруженную парящими в воздухе серебристыми шариками. — Я уже отстрелялся, так что, с вашего позволения, удалюсь. Милая, — сказал он и предложил маркизе руку.

— Милорд.

Киоко Асперсон переоделась к обеду. На ней были мешковатые желтые брюки, белая блузка, алый жакет, мягкие ботинки с золотыми шнурками. Не будь она такой коротышкой, ее запросто можно было бы использовать вместо маяка.

— Зут. Мистер Фу Джордж.

Зуту, у которого, как у всех хозалихов, позвоночник отличался малой гибкостью, пришлось неловко наклониться, чтобы обнюхать уши Киоко.

— А я думала, что вы будете в скафандре.

Диафрагма Зута возмущенно дернулась. Долго ли он еще должен выносить это?

— Мадам, — ответил он, — ну не к обеду же!

— Блюда, подаваемые в некоторых ресторанах, — вставил Фу Джордж, — можно приравнять к неразведанным территориям. В этом смысле скафандр Зута был бы весьма уместен.

Информационные сферы завертелись и развернулись к Фу Джорджу.

— Интересно, — спросила Киоко, — вы не удивлены тому, что здесь Дрейк Майджстраль?

Джефф Фу Джордж улыбнулся:

— Пожалуй, я об этом не задумывался.

— Вы оба в высших строчках рейтинга среди представителей вашей профессии.

Голос Фу Джорджа дрогнул, глаза вспыхнули. Ответ был ясен, хотя и беззвучен: «Если вы так считаете».

— Возможен ли поединок между вами?

— Мы говорим о дуэли в чисто символическом смысле? — смеясь, уточнил Фу Джордж.

— В любом, каком удобно.

Знаменитая улыбка Фу Джорджа стала несколько натянутой.

— Я здесь только для того, чтобы себя показать да на других поглядеть. Каковы планы Майджстраля — мне неизвестно.

— Значит, вы не допускаете и мысли о каком-либо соперничестве с Майджстралем?

Улыбка вернулась — легкая, как обычно.

— Милая мисс Асперсон, — ответил Фу Джордж, — я не допускаю абсолютно ничего. — Обнюхав ее уши, он попрощался: — Слуга покорный.

Не без основания довольный собой. Джефф Фу Джордж удалился. Ему навстречу шел мужчина в зеленом камзоле. Одной рукой мужчина прикрывал левый глаз, а правым отчаянно моргал.

— Прошу прощения, сэр, — обратился он к Джеффу Фу Джорджу, — не могли бы вы одолжить мне на минутку ваш носовой платок? Мне что-то в глаз попало.

Фу Джордж прикоснулся к нагрудному карману, нащупал надежно завернутую в платок жемчужину и растерялся.

— Извините, сэр. Я забыл захватить платок.

— Простите, что побеспокоил вас. Надеюсь, что соринка сама выпадет, — извинился мужчина и побрел прочь.

«Итак, — решил Пааво Куусинен, отнимая руку от глаза, — жемчужина еще у Фу Джорджа. Интересно».

Майджстраль чувствовал приятное прикосновение к бедру колоды карт, лежавшей в кармане, скроенном специально для нее. Ощущение действительно было приятное, намного приятнее, чем от пистолета под мышкой, ножа в рукаве и еще одного пистолета — в другом рукаве.

Карты напоминали об удовольствии, а оружие — о необходимости.

Приблизился «Цигнус».

— Прости, робот, — обратился к нему Майджстраль. — Не подскажешь, как пройти в главный зал?

Голос робота оказался на удивление гулким.

«Троксанская разработка», — решил Майджстраль, сунув руку в карман и достав оттуда программирующую шпильку.

— Извини, — сказал Майджстраль, — по-моему, к твоему корпусу что-то прилипло.

— Привет, Майджстраль, — прозвучал знакомый голос. — Как это мило с твоей стороны — заниматься протиркой роботов.

Майджстраль от испуга чуть не выронил шпильку, но успел, выпрямившись, убрать ее в карман.

— Привет, Ванесса.

Мисс Беглянка обнюхалась с ним и подала три пальца. Майджстраль подал ей два. Она вздернула брови:

— А я думала, что мы старые друзья, Майджстраль.

— Признаться, я этого не подозревал, Ванесса: Я не видел тебя почти три года. Насколько я помню, ты удалилась несколько внезапно. — Он подал ей руку и сам удивился, что так неохотно сделал это. — Проводить тебя? Идешь обедать?

— Да, спасибо.

На ней было черное как смоль платье с черной оборкой, отделанной золотой тесьмой. В ушах сверкали изумрудные серьги, на запястье блестел золотой браслет в виде цепочки. Выглядела она очень и очень не дурно.

— Я думаю, Майджстраль, — сказала она, — кое-что осталось недосказанным.

— Сомневаюсь, Ванесса, что теперь стоит что-то досказывать.

Она резко глянула на него:

— Вот как?

— Не понимаю, о чем ты, — уклончиво проговорил Майджстраль.

— Как хочешь, — обиженно отозвалась Ванесса. — Мне не нравится, как тебя играет Лоуренс в телесериале, Дрейк. Анайе эта роль лучше удавалась.

— Я сериал не смотрю.

— По-прежнему?

— По-прежнему.

Наступила короткая пауза, прерванная Ванессой.

— Я сегодня проиграла небольшое состояние в маркеры. Надеюсь вечером отыграться.

— А я в фишки продулся.

— Больше проиграл, чем мог себе позволить? Или деньги для тебя по-прежнему проблема?

— Не проблема, — ответил Майджстраль. — Не так давно мне привалило деньжат. Но столько я проигрывать не собирался.

— Тебе надо играть только в карты. Будешь проигрывать — можешь начать жульничать.

Майджстраль улыбнулся:

— Я мог бы и в фишках пожульничать. Это нелегко, но возможно.

Взгляд Ванессы стал понимающим.

— Но ты хотел, чтобы выиграла герцогиня. Думаешь, так легче подобраться к «Крылышку»?

— А может быть, — отговорился Майджстраль, — я просто хотел подобраться к герцогине.

Ванесса на миг умолкла. Майджстраль поразился ее удивительной ревности — эту женщину задело то, что ей неверен мужчина, которого она сама бросила.

Надпись в воздухе гласила: «Белая Комната». Оркестр играл тот самый концерт Снейла, что ставил Грегор в номере Майджстраля.

— Я вижу Фу Джорджа. Увидимся, Майджстраль.

— К твоим услугам.

Они обменялись рукопожатием, подав друг другу по два пальца. Майджстраль с трудом унял страх. Он помнил, что за все то время, пока он имел дело с грабителями, скупщиками краденого и прочими людьми, мало достойными восхищения, Ванесса-Беглянка была первой и единственной из знакомых ему социопаток.

Он проводил ее взглядом и заметил, что к нему направляется мужчина в зеленом камзоле. Майджстраль узнал его и встретил удивленным взглядом.

— Мистер Майджстраль.

— Мистер Куу…

— Куусинен, сэр. — Они обнюхались. — Мы с вами знакомы, но виделись мало. Я польщен тем, что вы помните меня.

— Я собирался поблагодарить вас, сэр, — сказал Майджстраль. — Вы кое в чем помогли моим друзьям на Пеленге.

Куусинен мило улыбнулся:

— Вот как, сэр? Я просто оказался под рукой в нужный момент. Ничего особенного.

— Тем не менее, сэр, должен отметить, что глаз у вас наметанный.

— Это точно, — согласился Куусинен. — У меня такой… талант. Мои глаза вечно отыскивают маленькие загадки, чтобы потом над ними трудился мой мозг.

— Счастливый талант.

— Здесь, похоже, тоже не без загадок, — отметил Куусинен. — В этом зале.

— И ваш мозг уже разгадал их?

Куусинен ответил уклончиво:

— Может быть. Наверняка станет все ясно, если Жемчужница не появится к обеду.

Майджстраль удивленно посмотрел на Куусинена:

— Вы что, слышали, что ее не будет?

— Нет. Но если она не придет, возникнет загадка, верно?

Тяжелые веки Майджстраля сильнее, чем обычно, прикрыли глаза.

— Да, — негромко проговорил он. — Это верно.

— А мистер Фу Джордж старательно оберегает какую-то вещицу, которую держит в нагрудном кармане. Что-то очень маленькое, так я думаю. Он засовывает туда руку и вынимает ее. Еще одна загадка. Вероятно, эти две загадки связаны между собой.

Майджстраль ощутил, как по коже его побежали мурашки. Но он пока не понимал, то ли судьба зовет его, то ли предостерегает.

— Других загадок вы не замечали, мистер Куусинен? — поинтересовался он.

Куусинен заказывал роботу напиток. Обернувшись к Майджстралю, он ответил:

— Что-то странное с роботами. Я еще не понял что, но что-то тут есть.

Приятное покалывание от волнения сменилось ознобом.

— Не сомневаюсь, вы найдете разгадку, сэр.

— Я или мой мозг.

— Ваш. Мозг. Да.

Взгляд Майджстраля, словно получив команду, обежал зал и остановился на Котани и его супруге.

— Надеюсь, вы извините меня, мистер Куусинен, — сказал он. — Я заметил старых приятелей.

— Конечно, мистер Майджстраль.

— Всегда к вашим услугам.

— Взаимно.

Майджстраль был рад возможности расстаться с Куусиненом. Все время, пока он шагал по залу, он ощущал на себе его пристальный, сверхнаблюдательный взгляд.

— Что вы думаете о дуэли между Дрейком Майджстралем и Джеффом Фу Джорджем?

Зут пристально уставился в серебристую линзу на глазу Киоко Асперсон.

— Боюсь, я об этом вообще ничего не думаю.

— Вы не следите за рейтингом грабителей?

— Это не мой любимый вид спорта.

Зут надеялся как-нибудь поизящнее перевести разговор на портболл — тогда он сумел бы напустить тумана насчет запалов, снукербэков, перебросов через препятствия и тому подобных приемов. Но Киоко Асперсон отвлекаться не пожелала.

— Вы бы поддержали пресловутую акцию Комитета Созвездия по Традициям насчет полной отмены Воровства в Законе?

— Я не знаком с деятельностью этого органа.

Журналистка на миг нахмурилась. Зут, которому ничего больше не оставалось, продолжал пялиться на линзу.

— Вы — единственный хозалих в Человеческой Диадеме, — прервала паузу Киоко. Зут приготовился: явно прозвучала прелюдия к тем вопросам, на которые ему обычно приходилось отвечать. — Вам не кажется, что вы являетесь предметом эксперимента? Вы это осознаете?

— Отнюдь, — ответил Зут. — Если я что и осознаю, так только большую честь.

— А вас это не ущемляет? Вы не находите, что ваше поведение диктуется тем фактом, что вы — единственный представитель своего народа в числе Трех Сотен?

Укол вышел ощутимый, но Зуту удалось не дрогнуть.

— Члены Диадемы процветают, будучи самими собой. А я с самого начала не намеревался делать ничего иного, как только быть самим собой.

— Цель, достойная восхищения, — признала Киоко Асперсон. — Если только удастся ее осуществить.

Маркиз Котани сочувствующе посмотрел в сторону Зута.

— Асперсон придется здорово попотеть, чтобы сделать это интервью интересным, — сказал он. — Слава Зута здорово померкла.

— Признаться, я его интересным не нахожу, — сказала маркиза.

Котани погладил усы, вздернул подбородок и, устремив взор в туманную даль, дал маркизе возможность полюбоваться своим профилем.

— Люди действия зачастую при личном общении оказываются жуткими занудами, ты не находишь? — спросил он. — Все дело в привычке совершать прямолинейные поступки. Это по-своему достойно восхищения, но для Диадемы совершенно не приемлемо.

— А вот и Дрейк Майджстраль, — сказала маркиза, и ее унылые глаза чуть-чуть оживились.

— Мой господин.

— Майджстраль. Ты знаком с моей женой?

— Польщен, мадам.

Майджстраль подал маркизе один палец, который та пожала тремя. Он скрыл удивление и улыбнулся Котани.

— Мистер Майджстраль, — проговорила маркиза, — мы только что говорили о людях действия.

— Надеюсь, я к их числу не отношусь, — отозвался Майджстраль. — Будучи от природы человеком ленивым, я по возможности действий избегаю.

— Вот-вот, — подхватил Котани. — И я того же мнения. А Майджстраля занудой никак не назовешь.

— Безусловно. — Маркиза смотрела на Дрейка прищурившись. — Приятно, что вы выше ростом, чем мне казалось, когда я смотрела видеозаписи. Кстати мне не кажется, что то, как вас играет Лоуренс, вам на пользу.

— Дело в игре? Или в самом Лоуренсе? Я его ни разу не видел, поэтому не могу судить.

— Майджстраль кажется ниже ростом из-за плотного телосложения, — вставил маркиз. — Но у него прекрасная координация движений и легкая походка. — Он улыбнулся Майджстралю. — В этом мы похожи. Обо мне тоже часто говорят, что я ниже ростом, чем есть на самом деле.

Маркиза перевела взгляд с Майджстраля на мужа:

— А я думаю, Котани, что Майджстраль на тебя совершенно не похож.

— В этом, дорогая, похож.

— Вовсе нет.

Котани на мгновение нахмурился.

— К нам направляется Асперсон. Эта дамочка просто несносна. — Он махнул рукой. — Не перебраться ли нам в столовую?

— Если тебе так угодно.

— Майджстраль, мы еще поговорим. Когда нас не будут подслушивать.

— Сэр. Мадам.

Сердце Майджстраля екнуло. Он остался наедине с Асперсон и стал ее очередной жертвой.

Зут трижды осторожно вздохнул и почувствовал, как напряжение спадает. Асперсон, явно разочарованная его невыразительными ответами, отправилась искать кого-нибудь более обнадеживающего или по крайней мере более скандального или противоречивого.

Зут сунул руку в карман, достал сигарету, облизнул фильтр длинным красным языком и приклеил сигарету к губам. Он нечасто курил на людях, поскольку почитал себя примером для окружающих и не желал потворствовать развитию дурных привычек, — но Асперсон до него, что называется, докопалась.

«Быть самим собой» — так он сказал Асперсон — это единственное, чем он собирался заниматься. Это все, чего от него требовала Диадема.

Но вот чего он никогда не понимал, так это того, почему он обязан заниматься этим «на публику», утрированно, театрально, да еще при этом делать так, чтобы все выглядело естественно, спонтанно и — что самое отвратительное — интересно.

В те времена, когда Зут возглавлял отряд в Пионерском Корпусе, ему нечего было заботиться о том, чтобы быть интересным. Трудности, с которыми он сталкивался, были единственным интересом, в котором нуждался и он, и все остальные.

Зут похлопал по карманам в поисках зажигалки, но не обнаружил ее. Он шагнул было к ближайшему роботу, намереваясь попросить огня у него, но тут заметил высокую даму-хозалиха, стоявшую прямо под алмазным монолитом и дымящую сигаретой. Зут подошел к ней:

— Прошу прощения, мадам. Не найдется ли у вас зажигалки?

— Конечно. — Речь ее звучала как-то старомодно. Она подала Зуту зажигалку. — Вы Зут, верно?

— Да, мадам.

— Я — леди Досвидерн.

Они обнюхались. От леди Досвидерн пахло мылом и крепкими духами. Руки они друг другу пожимать не стали, считая этот обычай антисанитарным.

— Рада видеть, как вы прекрасно выглядите в нормальной одежде.

Колоссальным усилием воли Зут заставил себя не раскрыть рот. Он посмотрел на леди Досвидерн, не веря собственным глазам и ушам.

— Правда? — выдохнул он.

— Вы удивились, застав тут Джеффа Фу Джорджа?

Майджстраль смотрел в зловещую линзу Киоко Асперсон.

— Теперь мне кажется, что, пожалуй, нет, не удивился.

— Значит, вы удивились сначала?

Майджстраль задумался.

— Нет, — ответил он. — Вроде бы нет.

— Фу Джордж стоит на первом месте в рейтинге Имперской Спортивной Комиссии. А вы — на седьмом.

— На шестом. Маркиз Хотинн опустился после того, как попал в тюрьму.

— На шестом. — Глаз без линзы впился в Майджстраля. — Следовательно, мой вопрос еще более оправдан. Вы оба здесь, на станции, — вы ожидаете, что между вами может произойти дуэль?

Майджстраль коротко рассмеялся:

— Я здесь только для того, чтобы себя показать да на других посмотреть.

— Почти так же мне ответил Фу Джордж. То есть теми же словами.

Майджстраль едва заметно улыбнулся:

— И это меня, пожалуй, не слишком сильно удивляет.

— Следовательно, вы не допускаете мысли о каком-либо соперничестве между вами и Фу Джорджем?

— Я не отношусь к классу Фу Джорджа, мисс Асперсон. Соперничество, дабы оно было занимательным, должно происходить между равными.

Он посмотрел поверх голов, безошибочно нашел блондинистую гриву Фу Джорджа, а рядом с ним — стоявшую к Майджстралю в фас — Ванессу-Беглянку. Она смеялась и размахивала мундштуком. Ее изумрудные сережки сверкали, дразня Майджстраля. Уши Дрейка отклонились назад.

— Год у вас протекал разнообразно, верно, Майджстраль?

Прозвучавший голос вернул того к интервью.

— В каком смысле?

— Профессиональные дела у вас шли удачно. Хотя видеозапись еще не выпущена, ваш рейтинг спорткомитетом повышен. Ваша книга по карточным фокусам получила весьма лестные отзывы. Но в то же время вы пережили семейную трагедию и разочарование в личной жизни.

Асперсон умолкла. Майджстраль смотрел на нее непроницаемыми зелеными глазами.

— Прошу прощения, мисс Асперсон, — проговорил он. — Это — вопрос?

Она угрюмо усмехнулась:

— Если хотите, я поставлю вопрос более определенно: Николь ушла от вас к лейтенанту Наварре, и он теперь стал ее личным менеджером. Можете ли вы что-либо сказать о ее карьере в последнее время?

— Я желаю Николь всяческих успехов, — ответил Майджстраль. — Она этого заслуживает.

— Вы видели ее в новой пьесе?

— Я видел пьесу в записи. Думаю, она восхитительна в главной роли.

— Это очень благородно с вашей стороны. И все-таки здесь, на Сильверсайде, вы повстречали еще один предмет вашей былой страсти. При том, что мисс Беглянка находится здесь с Джеффом Фу Джорджем, и при том, что успех Николь у всех на устах, — не слишком ли много грустных воспоминаний?

— Николь для меня — старый друг, а мисс Беглянка — человек из далекого прошлого.

Отвечая, Дрейк услышал в другом конце зала женский смех. Он посмотрел в ту сторону и увидел, что Ванесса смотрит на него. Взгляды их встретились, и она подняла бокал. Майджстраль кивнул ей и принял решение.

«Будь прокляты глаза Куусинена, — подумал он. — А также остальные части тела».

Он сделает это.

— Лорд Квльп сейчас не активен, — сообщила леди Досвидерн. — Понимаете, у дроми пять мозгов, и каждому соответствует один глаз и одно ухо. Большую часть времени они проводят без движения, только разговаривают сами с собой. Мы это называем «перекрестной беседой».

— Вроде бы я о чем-то подобном слышал. О том, что их внутренняя жизнь исключительно сложна.

— Поэтому сопровождать лорда Квльпа довольно-таки легко. Я могу себе позволить пообедать в одиночестве и проводить большую часть времени как хочу, пока лорд Квльп не начнет проявлять активность.

— Я был бы польщен, моя госпожа, если бы вы позволили мне проводить вас в столовую.

Она улыбнулась, высунув язык:

— Благодарю вас, сэр. С удовольствием.

Люди беззвучно открывали рты. Оркестр, казалось, онемел. «Защитные экраны, — решил Майджстраль, — восхитительнейшее средство для постановки живых картин».

— Грегор.

— Да, босс?

— Роман на месте? Прошу вас обоих как можно скорее прийти в Белую Комнату.

— Что-нибудь случилось?

— Я собираюсь провести кражу на касании и хочу, чтобы она была заснята с двух разных позиций.

Майджстраль держал телефон обеими руками, одну при этом сложив ковшиком перед губами, чтобы никто не мог прочесть сказанного по их движению.

В голосе Грегора прозвучала искренняя радость:

— Самостоятельно? Прямо там, при всех? Восторг, босс! Десять очков, чтоб мне сдохнуть!

— Поспешите. Вот-вот прозвучат фанфары.

— С превеликой (то есть «с превеликой готовностью»).

Майджстраль убрал в карман телефон и дал команду защитному полю отключиться. Звуки разговоров зазвучали вновь, чуть не заглушив оркестр. Дрейк оглянулся по сторонам и увидел Эдверт, стоявшую около барной стойки, в оранжевом, похожем на ракушку платье, которое не слишком удачно смотрелось на фоне светлого дерева и зеркал. Поняв, что Эдверт чем-то сильно расстроена, раз не заметила этого контраста, Майджстраль решил выручить ее. Подходя к ней, он заметил, как что-то сверкнуло в ямке между ее ключиц. Увидев Майджстраля, Эдверт отвернулась и стала следить за его приближением, глядя в инкрустированный зеркалами халийский барельеф, висевший над стойкой. Только тогда, когда встреча стала неотвратимой, она обернулась. Они подали друг другу по два пальца и обнюхались.

— Позвольте похвалить ваш кулон, мадам, — проговорил Дрейк. — Сапфир прекрасно смотрится в обрамлении бриллиантов.

Эдверт испуганно подняла руку к шее, словно бы для того, чтобы не дать Майджстралю снять с себя кулон здесь и сейчас. И тут же растерялась.

— Благодарю вас, — процедила она сквозь зубы.

Майджстраль лениво оглядел зал.

— А Жемчужницы нет? — поинтересовался он. — Я хотел сообщить ей кое-что важное.

— Она себя неважно чувствует.

— Надеюсь, она скоро поправится — до бала.

— Не знаю, — угрюмо буркнула Эдверт.

— Скорее всего мое известие приободрило бы ее. Она, видимо, кое-что потеряла, а я знаю, где эта вещица находится.

Глаза Эдверт сверкнули.

— Значит, это ваших рук дело?

Ленивые глаза Майджстраля широко раскрылись с наигранным удивлением.

— Я сказал, что знаю, где находится потерянная вещица, мисс Эдверт. Но я не говорил, что она у меня. Видимо, она украдена кем-то еще, а я, вероятно, мог бы ее вернуть.

Эдверт одарила его подозрительным взглядом.

— Чего вы хотите? — спросила она.

— Могу я проводить вас к столу? Думаю, нам есть о чем поговорить.

Эдверт взяла его под руку. Колечки засверкали на фоне темной ткани камзола Майджстраля.

— Не уверена, что мне стоит вас слушать.

— Вы всегда можете уйти.

Она закусила губу. Майджстраль торопливо увел Эдверт от барной стойки, где ее оранжевое платье так не сочеталось с общим фоном. В Белой Комнате оно смотрелось куда лучше, чем на фоне светлого дерева и зеркал.

— Послушаю, — решила она. — Пока.

— Не окажете ли вы мне еще одну услугу, мисс Эдверт? Попросите у робота новую колоду карт, пожалуйста.

Встав между оркестрантами, фанфаристы поднесли свои инструменты к губам.

Звуки фанфар эхом отлетали от гигантского алмаза. Распахнулись обитые кожей створки дверей. Пары задвигались к столовой.

— Несомненно, близняшки Вальс, — прошептал Джефф Фу Джордж, прижимая к себе руку Ванессы. — Видела, что на них?

— Видела, — ответила Ванесса.

Они еле шевелили губами, дабы их не подслушали специалисты по артикуляционному чтению, прильнувшие к невидимым камерам.

— Вряд ли они нацепят эти камешки на бал.

— Но они могут спокойно разгуливать по гостинице.

— В таком случае снимем с робота.

— Так много очков не наберешь.

Фу Джордж пожал плечами:

— Кто не рискует, тот не побеждает, Ванесса.

— Может, и так. Смотри. Вон Роман.

— Да, — безразлично отозвался Фу Джордж.

— Он мне всегда нравился. Пожалуй, надо с ним поздороваться.

— Пожалуй.

— А вот меня он, боюсь, никогда не одобрял. Наверное, считал, что я выскочка и авантюристка. — Ванесса ненадолго задумалась. — И безусловно, был прав.

— О… — (Отстраняясь.)

— А… — (Не дрогнув.)

Майджстраль извиняюще улыбнулся:

— Прошу прощения. Я случайно на вас налетел.

Фу Джордж глянул на него и кивнул:

— Ничего страшного, Майджстраль. Мисс Эдверт. — И он кивнул еще раз.

— Мистер Фу Джордж. Мисс Беглянка.

Майджстраль отступил в сторону:

— Прошу вас, проходите вперед.

Фу Джордж вроде бы обрадовался:

— Благодарю вас, Майджстраль.

Фанфары еще звучали. Одетый в цивильный обеденный костюм. Роман невозмутимо наблюдал за происходящим из угла зала. Фанфары в конце концов звучали не для него.

— Еще один сигнал тревоги, Камисс. Фиолетовый Коридор, Восьмой Уровень, панель Ф—22.

Голос Сана прогрохотал в ушах Камисс. На губах ее застыло ругательство. Она уже начала уставать от этого голоса и от неизбежности произносимых им объявлений — Сан обожал экзотическую аппаратуру, и в череп Камисс был имплантирован миниатюрный приемник, от которого она при всем желании не могла избавиться.

Камисс обернулась к подчиненным. Трое подручных, одетых в форму службы безопасности, устали не меньше ее самой. Камисс видела, как напряжены их лица, и ей казалось, что она видит в них собственное отражение.

— Еще одна, мадам? — спросил один из охранников.

— Да. Фиолетовый Коридор. Восьмой уровень.

— Но… мы не будем всю дорогу бежать?

«Время, — поняла Камисс, — принимать командирское решение». И она сама, и ее люди знали, что тревога ложная. Все, кроме охранников, сейчас обедали, и ни о каких ограблениях речи быть не могло. Отсутствуй кто-то из грабителей за обедом, это бы заметили.

— Пойдем, — решила Камисс, — пешком.

— Хорошо, мадам.

Верхний желудок Камисс заурчал. Мало того что ей и ее подчиненным надо было весь день мотаться туда-сюда по коридорам, так еще и приходилось оставаться голодными. Она нажала кнопку микрофона, прилаженного к лацкану:

— Мистер Сан, не могли бы вы прислать какого-нибудь робота в Фиолетовый Коридор с сандвичами для нас? Мы проголодались.

— Конечно. Я пришлю еще несколько бутылок ринка.

«Ну ладно, — подумала Камисс, — хотя бы так». Она немного приободрилась.

Но настроение ее стало куда хуже, когда ее команда не успела еще толком разобраться с первой тревогой, а уже приняла сообщение о двух новых сигналах. Камисс откупорила бутылку ринка движением, которое иначе, как отчаянным, назвать было нельзя.

Предстояла долгая ночь.

— Не откажитесь посмотреть, мадам. — Дрейк раскинул карты на белоснежной скатерти. Колода была не та, что лежала у Майджстраля в потайном кармане, а та, что Эдверт получила от одного из роботов — «Цигнусов».

— Я смотрю, Майджстраль.

Эдверт, усевшись за столом прямо под массивными калейдоскопическими ставнями, пребывала в гораздо более приятном расположении духа, нежели раньше. Она даже улыбалась Майджстралю.

Он собрал карты и сложил колоду.

— Возьмите ваш столовый нож и снимите колоду, как вам будет угодно. Возьмите карту, посмотрите на нее и положите.

— Отлично.

Эдверт сделала все, как сказал Майджстраль. Потом он снова сложил колоду (мизинцем при этом сделав переброс), переложил карты из левой руки в правую (большим пальцем придержав место переброса), после чего левой рукой небрежно поднял бокал и пригубил напиток…

— Этот фокус описан в вашей книжке, Майджстраль?

— Представьте, нет. — Он поставил бокал на стол и переложил колоду в левую руку. (Продолжая удерживать место переброса, он перетасовал карты). — Моя книга посвящена сложным манипуляциям. А эта довольно проста. Я и показываю этот фокус для того, чтобы разогреться. (Взгляд на карту, лежащую под ладонью левой руки: восьмерка корон.) Он перетасовал карты и подал колоду Эдверт.

— Перемешайте карты и снимите колоду. Мешать можете сколько хотите. — Он усмехнулся.

— Думаю, Перл будет довольна.

— Я бы сказал, что она будет вами гордиться.

Освещение в столовой мало-помалу меркло. Светлые скатерти на столах слегка поблескивали.

— Лучше поторопиться, — посоветовал Майджстраль.

— Откуда мне знать, — проговорила Эдверт осторожно, подавая Майджстралю колоду, — что вы не спрятали карту в рукаве перед тем, как дать мне колоду?

Дрейк улыбнулся. Он как раз хотел развеять именно это ее опасение.

— Давайте я медленно перетасую колоду, карты будут к вам лицом. Посмотрите, в колоде ли ваша карта. Увидите ее — мне не говорите, а я не стану следить за вашим лицом. (Он подбросил восьмерку корон, отсчитал пять карт поверх нее и в этом месте подрезал колоду.)

— Видели свою карту?

— Да. Она в колоде.

Майджстраль быстро подснял карты в месте подреза, затем положил колоду на стол.

— Сколько букв в вашем имени?

— Шесть.

— Переверните шесть карт.

Свет уже почти совсем погас. Эдверт пришлось наклониться к столу. Прозвучал новый призыв фанфар.

— Э-Д-В-Е-Р-Т. О! — Она рассмеялась и вытащила восьмерку корон. Майджстраль взял у нее карту, вытащил ручку из кармана, поставил на карте свою подпись и подал Эдверт.

— Почему бы вам не сохранить эту колоду в качестве сувенира? — Дрейк собрал карты, убрал их в коробку, завернул все в носовой платок и жестом подозвал робота. — Попросите робота отнести это к вам в номер.

Эдверт восхищенно улыбнулась:

— Да, я так и сделаю.

— Величайшая работа. Самое лучшее, что я когда-либо видел.

— Я думаю, — добавил Роман, — сознание того, что на тебя направлены камеры, всегда здорово воодушевляет. — Он прикоснулся к микроскопической информационной сфере, спрятанной в кармане, — так, как суеверный человек прикоснулся бы к амулету. — Мистер Майджстраль, похоже, всегда лучше работает под давлением обстоятельств. — Он резко обернулся. — А теперь тихо. Кое-какие знакомые.

— Мистер Роман. Мистер Норман.

— Мистер Дрекслер. Мистер Челис.

Роман и Грегор, направлявшиеся в столовую для слуг, остановились, обнюхались и по-дружески подали два пальца главным помощникам Джеффа Фу Джорджа.

— Лормон и Хранг не приехали? — поинтересовался Роман.

— Нет, — ответил Дрекслер. — Они бы, конечно, с радостью приехали, но мистер Фу Джордж выиграл только два приглашения, когда играл в карты с лордом Сванном.

— Понятно. Надеюсь, свиту мисс Беглянки не постигла та же участь.

— Ее горничная с ней. Купер.

— Мисс Купер не пошла обедать?

— Она готовит бальное платье для мисс Беглянки. У него уйма специальных эффектов.

Роман бросил взгляд на Дрекслера:

— Я отношусь к мисс Купер с большой симпатией.

Дрекслер был молодым хозалихом, еще не пережившим своей первой линьки. Он был чуть ниже среднего роста, но при этом широкоплечий — что-то вроде компенсации. На мочке правого уха у него блестела клипса, и Роман заподозрил, что в ней камера. Дрекслер выполнял обязанности техника при Джеффе Фу Джордже.

Мистер Челис был вторым помощником Фу Джорджа: он был человеком, лет ему было около тридцати, и он отличался болезненной худобой. Волосы у Челиса были рыжие, а передвигался он настолько неуклюже, что движения его напоминали кукольные. Роман всегда считал, что Челис изменил своему истинному призванию — карьере клоуна.

Клоунов Роман уважал гораздо больше, чем воров. Однако Майджстраль выбрал себе профессию, не посоветовавшись со слугой.

Роману исполнилось сорок шесть, и он уже начал отчаиваться относительно того, что когда-нибудь сможет зажить спокойной жизнью.

— Пообедаем компанией, джентльмены? — спросил Челис.

— Конечно.

— Почему бы и нет?

Робот проводил их к столику на четверых. (В ресторане для слуг работали только неживые метрдотели.) Как только к столику подошел другой робот, помощники великих грабителей сделали заказ — бутылку вина.

Дрекслер смотрел на слуг Майджстраля, и язык его весело высунулся изо рта. Кончики ушей наклонились вперед.

— Надеюсь, таможенники вам не слишком докучали?

— Конфисковали целый чемодан оборудования, — ответил Грегор. — Но я думаю, мы выживем.

— Вот это правильно, — подхватил Челис. Похоже, он даже обрадовался. — А то было бы жутко обидно, если бы мы остались единственными грабителями на этом булыжнике. Если не поймут, кто из нас провернул ту или другую работенку, можно будет воспользоваться замешательством в свою пользу.

— Одна работенка меня очень сильно интересует, — проговорил Дрекслер. — «Крылышко».

Роман постарался не встретиться взглядом с Грегором.

— Но его, может быть, здесь нет.

— Между нами говоря, — понизил голос Дрекслер, — я думаю, что оно здесь. С какой бы еще стати по станционному телевидению гоняли передачу про его историю? Вряд ли это простое совпадение.

— Если оно здесь, — сказал Роман, — ее милость герцогиня наденет его, иначе она не стала бы везти «Крылышко» в такую даль.

— У ее милости герцогини, — отметил Дрекслер, — очень обширный штат. Включая и шесть здоровяков, которые занимаются неизвестно чем и с самого приезда нигде носа не показывают. — Он огляделся по сторонам. — Вот и сейчас их тут нет.

— Может быть, они готовят ее бальное платье.

— Все шестеро?

Челис рассмеялся:

— Ну тогда это будет платье — я вам доложу!

— А не стоит ли нам заключить пари? — предложил Дрекслер.

— Насчет чего?

— Ну, например, насчет того, кому первому в руки попадет «Крылышко». Кому-то из вас или кому-то из нас.

— Могу запросто побиться об заклад, — незамедлительно отозвался Грегор.

— Но его, вероятно, нет на станции, — снова возразил Роман.

— Если его нет, — согласился Дрекслер, — или если его не добудет никто, пари ликвидируется.

Роман задумался. Грегор толкнул его ногой под столом. Диафрагма Романа протестующе подпрыгнула.

— Отлично, — сказал он. — Пять нов?

— А давайте десять? — предложил Дрекслер.

— И пяти хватило бы.

— Десять, — быстро подхватил Грегор. — Пусть будет десять.

Уши Романа отклонились назад.

— Десять, — вздохнул он и подавил желание спорить.

Дрекслер усмехнулся и поднял бокал.

— Джентльмены, — провозгласил он, — я желаю вам успеха.

— Успеха, — эхом отозвался Роман и отпил глоток вина.

Роман слышал, как сидевший рядом Грегор отстукивает пальцами по коленям какой-то ритм. «Ус-пех, ус-пех» — вот что слышалось Роману в этом ритме.

«Успех, успех».

Барон Сильверсайд всем своим видом излучал дружелюбие. Он вошел в столовую, держа под руки герцогиню Беннскую и баронессу. Роберта была выше супругов Сильверсайд на несколько дюймов. Барон проводил ее к столу и развернулся к гостям. Свет угасал, звучали фанфары. Майджстраль, сидевший через несколько столиков от того места, где стоял барон, закончил карточный фокус и позвал робота. Барон Сильверсайд, переполненный радостью, коснулся пальцами бакенбардов и стал ждать подходящего момента. Он видел красноватое свечение — это означало, что его изображение в голографической форме проецируется в столовые для слуг и персонала станции.

Вот вспыхнул яркий свет справа от барона, зажегся свет за спиной (превосходно подсвечивающий бакенбарды), загорелась подсветка слева — все шло как надо, и все у него должно было получиться блестяще. Снова взревели фанфары. Раздались оглушительные аплодисменты.

— Господа и дамы, джентльмены, — начал свою речь барон, но его слова потонули в аплодисментах. Барон удивился: он ведь еще фактически не начинал говорить.

Он переступил с ноги на ногу. Покраснел. Пригладил бакенбарды. Наступал его звездный час.

Джефф Фу Джордж потягивал вино и наслаждался зрелищем, но глядел он не на барона, купающегося в самолюбовании. Взгляд Джеффа Фу Джорджа был устремлен на Роберту, озаренную рассеянным светом направленных на барона прожекторов. «Крылышка» на герцогине не было — ее украшения были скромны — может быть, она надела их намеренно, чтобы затем «Крылышко» предстало в оглушительном блеске, но Джефф Фу Джордж все равно не сводил с нее глаз.

Он и сам не понимал, почему так пристально смотрит на Роберту. Может быть, хотел найти ответ на вопрос, зачем ей понадобилось играть в фишки с Майджстралем — какого-нибудь обмена взглядами, тайного знака. (Он ничего не дождался.) А может быть, ему просто нравилось смотреть на нее — на ее белые плечи, рыжие волосы, к которым удивительно шло темно-зеленое платье, — да, смотреть на нее было приятно.

Рукоплескания наконец смолкли. Барон начал речь сначала:

— Господа и дамы, джентльмены. Я польщен тем, что вы приняли мое приглашение. Когда я впервые задумался о создании этого курорта, то понял: для того чтобы он имел успех, нужно продумать все до мелочей…

Барон заливался соловьем. Белесые бакенбарды светились во тьме. За его спиной сидела баронесса, перекладывая с места на место вилки и ложки. Баронесса была пожилой женщиной невысокого роста. Фу Джордж знал, что она не слишком талантливая художница и владелица одной из самых престижных небольших коллекций живописи и скульптуры в Созвездии. Баронесса отличалась болезненной стеснительностью и почти не показывалась на людях, а когда появлялась, на ней неизменно красовалась замысловатая плиссированная юбка, которую она сама ввела в моду лет десять назад, но теперь такие уже никто не носил. Роберта с явным интересом наблюдала за бароном, который увлеченно разглагольствовал о том, как именно был выбран тот самый астероид, какой нужно. А Фу Джордж смотрел на Роберту и гадал, почему же она играла в фишки с Майджстралем.

— Милорды, леди и джентльмены. Я не стану далее таить от вас…

Жемчужина. Фу Джордж улыбнулся. Рука его скользнула к нагрудному карману…

— …позвольте раскрыть вам raisori d'etre[7] станции Сильверсайд…

Улыбка заледенела на лице Фу Джорджа. Рука судорожно ощупывала карман. Там было пусто.

— …одно из чудес Творения…

Фу Джордж вспомнил, как они столкнулись с Майджстралем, как тот вел себя подчеркнуто вежливо. Ванесса почувствовала волнение своего спутника и коснулась его руки:

— Что случилось, Джефф?

— …Рассветная Звезда и ее спутница!

Беззвучно разъехались створки стальных ставен. Столовую залили лучи света, испускаемые звездой, пожирающей своего сородича.

Но — никаких аплодисментов. Зрелище было слишком величественным.

Фу Джордж вперил взор в Майджстраля, сидевшего далеко от него, в другом конце столовой. Дрейк сидел рядом с Эдверт, и оба они улыбались, запрокинув головы и глядя на то, как маленькая звездочка пожирает Рассветную, — думал Фу Джордж. — Значит — война».

3

Бал начался через два часа после обеда. Искусственного освещения в бальном зале не было. Вспышек Рассветной Звезды хватало и для зрелищности, и для того, чтобы осветить большой овальный зал. Первый танец Майджстраль танцевал с ее милостью герцогиней Боннской. Бальное платье Роберты было ослепительно оранжевым. Взгляды присутствующих тянулись к ней как к магниту. Она совершенно затмила собой барона Сильверсайда и его жену, танцевавших неподалеку.

Джефф Фу Джордж, танцевавший с Ванессой, тоже, как ни силился, не мог оторвать глаз от этой пары. Пристальный взгляд Фу Джорджа заметили те, кто обязан был следить за подобными вещами.

К первому танцу Пааво Куусинен опоздал и теперь стоял у стены, постукивая тростью в такт музыке, и наблюдал за танцующими. Поскольку делать было нечего и поскольку с собой он тоже ничего поделать не мог (такой уж талант), Пааво поднял голову и сосчитал информационные сферы. Их оказалось восемь, все они управлялись Киоко Асперсон посредством ее линзы.

Когда на вечере присутствовало столько представителей Диадемы, информационных сфер могло бы быть и больше, но барон Сильверсайд оказался неумолим и строго ограничил число, заявив, что, будь сфер больше, они бы мешали его гостям.

Куусинен, жажда познания которого оставалась неудовлетворенной, принялся считать, сколько в оркестре инструментов.

Мистер Челис подсоединил миниатюрный источник питания к воротнику камзола. Он одернул костюм и представил себя невидимым.

Потом Челис взглянул на свое отражение в трюмо, стоявшее в номере Фу Джорджа, и вместо себя увидел там смазанное цветное пятно. Он понимал, что это пятно и есть он сам, что его тело скрыто под голографическим камуфляжем, подстраивавшимся под цвет фона, на котором он находился.

Джефф Фу Джордж отлично знал, что станция Сильверсайд оснащена беспрецедентной системой защиты, и подготовился к условиям работы в такой системе еще до того, как выиграл приглашение в карты. Он предполагал, что его чемодан с оборудованием непременно конфискуют, и не ошибся. Джефф со своими подручными решил эту проблему просто: они обзавелись миниатюрными приборчиками, которые легко было спрятать в вечерней одежде.

Эта сложная аппаратура стоила немалых денег, но в конце концов Джефф Фу Джордж имел возможность позволить себе все самое лучшее. Пульт дистанционного управления, который прятался в воротнике, мог передавать костюму мысленные приказы. Источником питания служил миниатюрный приборчик, который удалось за скромную цену приобрести в магазинчике мелкой электроники прямо на станции. Таким образом, вечерний камзол становился костюмом-невидимкой, и перейти от светской жизни к воровской можно было мгновенно.

Костюм Челиса был приготовлен последним: вначале он приготовил костюм Фу Джорджа, а потом — Дрекслера. У всех троих на вечер были распределены обязанности.

Он ухмыльнулся. Майджстраль и не узнает, от кого ему достанется.

Грегор оторвал взгляд от часов и пристально уставился на уникальную картину, открывавшуюся ему, когда он смотрел сквозь дымчатые очки. Точно так же, как в случае с линзой Киоко Асперсон, один из окуляров был настроен на изображение, которое передавалось информационным сферам. Грегору камеры показывали совмещенное изображение сразу двух коридоров: в каждом находилась пара сфер, выполнявших работу «на стреме». Окончательно убедившись в том, что его никто не видит, Грегор достал из кармана инструмент, приставил его к стене и срезал со скоб панель. После этого он шагнул внутрь стены, в зону станционного оборудования, дошел до двери соседнего номера и вернулся. Проверил — никого — и вышел, после чего вернул панель на место.

Пройдя ровно двадцать шагов, Грегор оказался около лифта и нажал кнопку. Ожидая, пока подъедет кабина, он достал из кармана сигаретку с марихуаной и сунул ее в рот.

Он отправлялся на бал.

— Жемчужница! — Лицо Котани лучилось радостью. Он обнюхал ее уши и подал ей три пальца.

— Маркиз, — поздоровалась Жемчужница.

— Мне сказали, что ты нездорова. А выглядишь восхитительно.

— Небольшое недомогание. Я уже совсем оправилась.

Жемчужница разрумянилась и весело смеялась. На ней было вышитое шелковое платье. Львиную гриву ее волос украшал легкий платок-бандана, свисающие концы которого болтались прямо над фирменным знаком. Она действительно блистала, вся светилась, и причиной тому было чувство облегчения. Одевалась она в последнюю минуту, но, к счастью, внешность ее была такова, что над ней не нужно было много трудиться. Последние два часа она торчала у ювелира и непрерывно дергала его, пока он пытался воспроизвести былой вид сережки. Теперь она стала на одно звено короче, но такое малозначительное изменение вряд ли могло кому-то броситься в глаза.

— Эдверт здесь? — спросила Жемчужница, посмотрев по сторонам.

— Разговаривает с Жанеттой. Вот они.

— А, вижу. Надеюсь, ты простишь меня, маркиз?

— Ну, конечно, Перл.

— Всегда к твоим услугам.

— Взаимно.

Дрейк Майджстраль удалился в один из отдельных кабинетов, примыкавших к бальному залу. Через несколько мгновений туда же вошел Грегор с сигареткой во рту, после чего дверной проем тут же закрыло непрозрачное защитное поле.

Через пару минут все увидели, как из кабинета вышел Грегор.

Роман повернул за угол и увидел группу обессиленных, изможденных охранников, возглавляемых долговязым Кингстоном. Роману показалось, что Кингстон даже отбросил свою напыщенность. Слуга Майджстраля шагнул назад, встал так, чтобы его не заметили, подождал, пока охранники уйдут, и снова вышел в коридор.

Мимо проплыл робот, несущий поднос с бокалами и пустой винной бутылкой.

Роман посмотрел налево, потом направо, вынул из кармана инструмент и вскрыл стену. Шагнул внутрь стены, вставил на место вынутую панель, прошел между стенами, вскрыл стену в другом месте и вышел в коридор.

Его никто не заметил.

Пааво Куусинен, который только что увидел, как Грегор вышел из зала, оглянулся и заметил, как в другую дверь выскользнул Фу Джордж. Улыбаясь, Куусинен прошествовал к буфету и попросил стакан ринка.

Потягивая напиток, он заметил Киоко Асперсон в лиловато-зеленом платье, и что самое интересное — без линзы на глазу. Она ушла в ту же дверь, за которой исчез Грегор. Куусинен поднял глаза к потолку и увидел, что информационные сферы Асперсон вертятся как ни в чем не бывало. На всякий случай он сосчитал сферы. Их оказалось шесть.

Пааво нахмурился, но тут же улыбнулся.

— Эдверт. Маркиза.

Взаимное обнюхивание.

— Жемчужница.

— Перл! — восторженно воскликнула Эдверт. — Ты выглядишь просто блестяще!

— Спасибо, Эдверт. Восторженность тебе, как всегда, к лицу. — Жемчужница перевела взгляд на маркизу. — Моя госпожа, надеюсь, вы нас извините? Произошла небольшая неувязка с нашим багажом, и мне нужно переговорить с Эдверт и все уладить.

— Конечно. — (Обнюхивание.) — Ваша покорная слуга.

— Взаимно.

Жемчужница взяла подругу за руку и увела ее в сторону. Эдверт не привыкла разговаривать не двигая губами, а Жемчужнице нужно было сказать ей кое-что важное.

— Где ты была, когда я вернулась с обеда? — спросила Эдверт. — Я одевалась, а тебя все не было.

— Я была у ювелира.

— Я же хотела тебе все-все рассказать.

— Следовательно, тебе известно, каким образом жемчужина оказалась у меня в номере внутри коробки с колодой карт, подписанной Дрейком Майджстралем, завернутой в платок с монограммой Фу Джорджа и доставленной роботом?

— Да, — рассмеялась Эдверт. — Это я все устроила. Понимаешь, твою жемчужину похитил Фу Джордж. Она лежала у него в кармане, завернутая в носовой платок. А Майджстраль согласился выкрасть ее для нас. Ну разве не здорово?

Жемчужница зыркнула на подругу:

— А колода тут при чем?

— Майджстраль показывал карточный фокус. Нужно же ему было куда-то спрятать жемчужину, чтобы она попала к тебе. Знаешь, я думаю, что Майджстраль совсем не плохой человек. Он такой забавный.

— Сколько ты согласилась заплатить ему?

Эдверт закусила губу. Жемчужница прищурилась:

— Так сколько, Эдверт?

— Шестьдесят.

Долго-долго Жемчужница стояла, глядя в стену. Похоже, она производила в уме подсчеты.

— Не так плохо, как я думала.

— Перл, я же ничем таким никогда не занималась. Я и не знала, сколько ему предложить. И подумать времени не было. У нас было всего несколько минут до того, как Фу Джордж вошел в столовую.

— А это тут при чем?

Пауза.

— О… — (Снова пауза.) — Тогда это было важно. — Эдверт умоляюще проговорила: — Но я сбила цену. Сначала речь шла о восьмидесяти.

Жемчужница запрокинула голову. На конце цепочки заплясала жемчужина.

— Ну ладно. Главное, дело сделано.

Эдверт потеребила колечки на пальцах.

— Ты же не станешь вызывать на поединок Фу Джорджа?

Жемчужница оглянулась через плечо:

— Пожалуй, не стану.

Эдверт облегченно вздохнула:

— Отлично. Я так рада.

Жемчужница снова запрокинула голову. Это становилось прямо-таки привычным жестом, позволяющим ей убеждаться в том, что жемчужина на месте и касается шеи. Она задумчиво проговорила:

— Больше года назад я уже дралась на дуэли и не думаю, что наберу больше очков, если снова стану драться. Могу даже потерять их. — Она нахмурилась. — Да еще надо доказать, что кража — дело рук Фу Джорджа.

Эдверт широко раскрыла глаза:

— Ты о чем?

— Жемчужина запросто могла все это время находиться у Майджстраля. Он мог завернуть ее в платок Фу Джорджа, чтобы ты поверила, что она была у того.

Эдверт на миг задумалась.

— А-а-а… — протянула она.

— У него мог быть хитрый план, нацеленный на то, чтобы вынудить меня вызвать Фу Джорджа на поединок, а Майджстраль тогда бы получил возможность беспрепятственно совершить тут все кражи, какие пожелает.

Эдверт снова повертела на пальцах колечки и промолчала.

— И такое весьма и весьма в духе Дрейка, — продолжала Жемчужница. — Он всегда был более хитер, нежели добр, по отношению к… да ко всем, кто с ним рядом.

— О… — (Долгая пауза.) — Перл, — смущенно проговорила Эдверт, — понимаешь, я уже отдала Майджстралю деньги. По-моему, он их переправил в казино.

Жемчужница вздохнула:

— Я все больше склоняюсь к тому, что жемчужина все время была у него. Он определенно воспользовался сложившимся положением. — Она развернулась и пошла в сторону танцующих пар. Эдверт пошла следом. — Кстати, а где Фу Джордж? — удивилась Жемчужница. — Очень хочется поглядеть, как будет выглядеть его физиономия, когда я покачаю перед ним жемчужинкой. Если он ее украл, то еще не знает, что она уже у меня.

— Дело в том, Перл, — ныла Эдверт, — что шестьдесят нов — это для меня большие деньги. Помнишь, как мы считали, сколько нам будет стоить одно только проживание здесь…

Жемчужница бросила на подругу небрежный взгляд:

— Ты знаешь, что у меня таких денег нет, Эдверт. После того как я расплатилась за яхту, я просто обнищала.

— Но Перл. Ты же должна…

— За несколько месяцев я, конечно, заработаю комиссионные. Ну а если мне повезет и я выиграю на скачках, дела пойдут еще лучше. — Она искоса глянула на Эдверт. — Знаешь, нельзя впадать в такую зависимость от материальной стороны жизни.

— Ты собиралась подписать контракт с…

— А до тех пор, — Жемчужница улыбнулась, — я целиком и полностью завишу от доброты моих друзей.

И она взяла подругу под руку.

Эдверт позволила ей повести себя по паркету бального зала. Она сильно побледнела.

Жемчужница смотрела во все глаза, разыскивая Фу Джорджа. В душе ее воцарилось полное удовлетворение.

«Уж если иметь протеже, — думала она, — так хоть какая-то должна же быть от них польза».

Роман, неторопливо вышагивающий по коридору, заметил идущего навстречу знакомого.

— Мистер Челис, — кивнул Роман.

— Мистер Роман.

«Десять нов», — подумал Роман и улыбнулся.

— Леди Досвидерн.

— Ваша милость.

— Не могли бы вы прогуляться со мной?

— С радостью, ваша милость.

Леди взяла Роберту под руку, и они принялись прохаживаться по залу.

— Боюсь, моя госпожа, я вынуждена признаться вам в своем невежестве.

Уши леди Досвидерн склонились к Роберте.

— Неужели, ваша милость? Не могу поверить, что ваша милость способны проявить невежество в отношении чего-либо серьезного.

— Вы очень любезны. Но боюсь, я должна сделать весьма странное признание. — Она тепло улыбнулась леди Досвидерн. — Я вынуждена согласиться в своем невежестве относительно той чести, которую оказал нынче лорд Квльп и относительно того предмета, посредством которого мне была оказана эта честь.

— А. Вот вы о чем. — Леди Досвидерн, похоже, немного смутилась. — Боюсь, ваша милость, что тут я столь же невежественна, как и вы.

Роберта остановилась. Уши ее недоверчиво прижались к голове.

— Правда?

— Мне известно лишь, что лорд Квльп настаивал на вашей с ним встрече. Я понятия не имела, что он собирается преподнести вам подарок и что это за подарок.

— Так вы не знаете, что представляет собой этот предмет?

— Не только не представляю, ваша милость, но вынуждена признаться, что никогда прежде ничего подобного не видела.

Роберта нахмурилась:

— Дроми… они нерегулярно отрыгивают такие предметы?

— Я об этом ничего не знаю, ваша милость. А я прожила на Зинзлипе в обществе лорда Квльпа почти четыре года.

— Как странно.

— Да, странно. И Зинзлип, и дроми — все странно.

— Моя госпожа, — поклонился им обеим Зут. — Ваша милость.

— Зут, — улыбнулась леди Досвидерн. — Как приятно вновь видеть вас. Присоединяйтесь.

Они обнюхались с Зутом и взялись под руки.

— Леди Досвидерн, я мечтал пригласить вас на следующий танец.

— С удовольствием, сэр.

Роберта посмотрела на знаменитого путешественника:

— Мне очень понравилась ваша последняя пьеса, Зут.

— Благодарю вас, ваша милость.

— Думаю, критики были несправедливы. Пьесе, конечно, недоставало экзотичности предыдущих серий, но мне показалось, что сделана она крепко.

Краешки ноздрей Зута зарделись.

— Примерно так все и думают, ваша милость.

— Видимо, сценаристы не так хорошо владели материалом, как в предыдущих сериях.

— Признаться, так оно и есть, ваша милость. Я с ними это обсуждал. Но очень трудно найти людей, которые одновременно были бы и хорошими сценаристами, и хорошими ксенобиологами.

— Могу себе представить.

— Я предложил проконсультировать их по деятельности Пионерского Корпуса — они и бровью не повели. Апеллировали к своей лицензии на драматургию. Увы, — вздохнул он, — у меня такое мнение, что лицензию свою они давно уже просрочили.

Зазвучал тромбон — он запел почти синхронно с очередной особо яркой вспышкой. Глазки леди Досвидерн на миг полыхнули красными огоньками.

— Ваша милость, — извинилась она. — Надеюсь, вы нас извините. Начинается наш танец.

— Конечно. Моя госпожа. Зут.

— Ваша милость.

Роберта оглянулась в поисках партнера и улыбнулась. К ней приближался Куусинен.

— Маркиза Котани?

Маркиза моргнула:

— Да?

— Меня зовут Дольфусс, мадам. Я уже выразил свои восторги вашему супругу. Могу я удостоиться чести потанцевать с вами?

Маркиза посмотрела по сторонам, ища помощи. Помощи ждать было не от кого. Она вернулась взглядом к Дольфуссу и вымучила улыбку:

— Да, сэр, конечно.

Усмехнувшись, Дольфусс подал ей руку.

Задумайтесь о том, как проявляются чудеса даже в самой современной жизни. Одно из таких чудес — это курортная гостиница. Стоит коснуться клавиши с определенной надписью на пульте в номере — и включается свет, вам доставляют завтрак, музыка плывет в воздухе, словно ее играет невидимый оркестр. Из кранов течет свежая вода, приходят роботы, чтобы помочь вам одеться, в комнате становится теплее или прохладнее по вашей просьбе.

Тут запросто представишь себе компанию деловитых духов за работой, этаких Ариэлей[8], выбивающихся из сил и потеющих совсем по-людски, старающихся угодить своему Просперо[9]. На первоклассном курорте действительно из кожи вон лезут, дабы создать такое впечатление. Счастливая иллюзия всемогущества гостей — ее хранят как гости, так и хозяева.

Реальность; безусловно, более прозаична, но элемент чуда все-таки не совсем отсутствует. Ну вот, например.

Искусственная окружающая среда типа астероидного курорта неизбежно создает определенные требования к архитектуре. Приходится производить воду, энергию, тепло, воздух, гравитацию и доставлять их туда, где в них существует потребность, а следовательно, нужно монтировать водо-, тепло— и прочие проводы, в том числе и пространства, по которым будут перемещаться люди. Все эти туннели приходится прорубать в твердой породе. И если что-то из оборудования выходит из строя, ко всем коммуникациям должен быть обеспечен беспрепятственный доступ для персонала, отвечающего за ремонт оборудования.

Можно было бы смонтировать отдельные хозяйственные туннели, но зачем? Ведь их путь лежит туда же, куда ведут туннели для персонала. Строители станции Сильверсайд проложили эти туннели параллельно: один — для людей, отделанный панелями, застеленный коврами, оклеенный обоями — все с тончайшим вкусом, а другой — параллельный, потайной, внутри которого проложены все необходимые коммуникации, к коим можно легко подобраться через фальшивые стены. За счет этого все ремонтные работы могут производиться персоналом станции, передвигающимся внутри стен. Сотрудники могут выполнять свою работу, не привлекая к себе внимания, не мешая гостям, не имея нужды выламывать полы и потолки и, что самое главное, не разрушая у гостей иллюзии, что всю работу выполняет бригада Ариэлей, а люди совершенно ни при чем.

Хозяйственные туннели высокие, узкие и тесные. Передвигаться в них, конечно, непросто.

Однако движение тут все же существует. Движется вода, энергия, гравитация, мусор и… кое-что еще.

Нет-нет, не Ариэль и не Калибан[10]. Однако нечто еще более волшебное, чем то, что задумывали дизайнеры.

Дрейк Майджстраль нажал кнопку на пульте в пряжке ремня и отключил голограмму, превратившую его в Грегора Нормана. Вынув изо рта сигаретку с марихуаной, он убрал ее в карман. «Отличный штрих, — подумал он. — Истинно волшебный штрих — ведь Грегор вошел в отдельный кабинет именно с сигареткой в зубах». Из-за этого внешний вид поддельного Грегора становился еще более убедительным.

Над его головой сновала микросфера, снимавшая весь процесс возможного обогащения Майджстраля. Дрейк остановился напротив двери, ведущей в номер близняшек Вальс, вытащил из кармана инструмент и вскрыл стену, после чего нацепил очки, позволявшие видеть источники энергии и обеспечивающие ночное зрение.

В хозяйственном туннеле пахло свежей краской. Ловко орудуя пальцами, Майджстраль разъединил концы проводков, ведавших запором замка номера близняшек, и вышел из туннеля.

Он наверняка зацепил как минимум одну из систем сигнализации в туннеле, но сигнал тревоги трудно было отличить от уймы других ложных сигналов, которые подавали роботы по всей станции. Он мог поспорить, что этот сигнал тревоги проигнорируют, а если даже и среагируют на него, то с опозданием.

Выйдя в главный коридор, Майджстраль подошел к двери в номер близняшек Вальс. Дверь уже была отперта.

Нахмурившись, Майджстраль бесшумно толкнул дверь. Несколько мгновений назад он своими глазами видел, как престарелые близняшки вошли в бальный зал и пустились в пляс куда более подвижно, чем, казалось бы, могли себе позволить дамы их возраста.

Очки показали Майджстралю энергетическую картинку — несколько старомодных украшений в плоской шкатулке, куда их укладывал…

— Простите, Майджстраль, — извинился Джефф Фу Джордж. — Вы немного опоздали.

— Не стану вам мешать, — пробормотал Майджстраль и закрыл дверь.

Он посмотрел на часы. «Пора, — решил он, — приниматься за выполнение плана номер два».

Он забрал из туннеля свою аппаратуру и, внимательно оглядевшись по сторонам и убедившись, что его никто не видит, пустился по коридору бегом. Мягкие ботинки не производили ни единого звука.

Пааво Куусинен приподнял правую руку в локте. Герцогиня покружилась, и Куусинен проводил ее на место. Она улыбнулась:

— Вы отличный танцор, Куусинен.

— Благодарю вас, ваша милость.

Роберта задумчиво посмотрела на Куусинена:

— Какой-то у вас загадочный вид, Куусинен.

— Правда? — Он едва заметно, но довольно улыбнулся, исполняя что-то наподобие джиги вокруг герцогини.

— Наверное, что-то пронюхали?

— Я закрутил небольшую интрижку, моя госпожа, — ответил Куусинен. — Натравил команду Майджстраля на команду Джеффа Фу Джорджа.

— Прекрасно, Куусинен.

Куусинен немного печально посмотрел на нее.

— Но теперь я как бы даже сожалею. — Роберта пританцовывала на месте, вся сияя. — Я боюсь, что подстегнул их соперничество.

— Тем лучше для нас.

— Может, и так, ваша милость. Если все не полетит кувырком.

Они взялись за руки и трижды прыгнули вправо. Чуть дальше в цепочке танцующих одна из близняшек Вальс подвернула ногу.

Роберта замедлила шаг. Куусинен отвесил ей низкий поклон. Они протанцевали направо, потом налево. Роберта улыбалась партнеру.

— Есть еще одна загадка, к которой вы могли бы приложить ваш талант, если, конечно, не совсем перенапряглись.

— Ваша милость?

— Речь о предмете, который мне вечером преподнес лорд Квльп.

— А-а-а. Я слышал об этом.

— Поначалу он выглядел, как какой-то мокрый комок. Но теперь он обсох и выглядит более… интересно.

— Это как же, ваша милость?

— На нем проявляются… цвета. Картинки. И эти картинки все время меняются. Такое впечатление, что в комке течет какая-то внутренняя жизнь. Леди Досвидерн утверждает, что так же озадачена, как и я.

— Вероятно, вам следовало бы, ваша милость, передать этот предмет на обследование. Вдруг он вреден для здоровья?

Роберта рассмеялась:

— Как раз об этом я беспокоюсь меньше всего, сэр. Но мне хотелось бы, чтобы вы взглянули на эту штуку.

— С радостью, ваша милость.

— А вид у вас все равно загадочный, Куусинен, — заключила Роберта, внимательно глядя на Куусинена.

— Неужели, ваша милость?

Они снова взялись за руки и на сей раз пропрыгали влево. Держась за руки (Роберта — левой, Куусинен — правой), они встали в ряд и принялись совершать замысловатую цепочку шагов, двигаясь вместе с остальными танцующими вперед. Роберта вздохнула:

— Ладно, Куусинен. Я не стану выпытывать, но надеюсь, вы оповестите меня, когда случится что-нибудь важное.

— Оповещу всенепременно, ваша милость. — Он встретился с ней взглядом и улыбнулся. — Ведь от этого для вас может многое зависеть.

Мистер Сан предавался размышлениям в своем голубом раю и все более и более убеждался в том, что в ряды ангелов каким-то образом ухитрился затесаться Люцифер, и посему в любое мгновение весь пандемоний[11] мог рухнуть.

Сигналы тревоги продолжали поступать с пугающей регулярностью. На пульте уже горело тридцать лампочек, и каждую минуту загорались все новые и новые. Люди Сана реагировали на сигналы с опозданием на час.

«Может быть, — думал Сан, — уникальные свойства звезды Сильверсайд каким-то образом повысили скорость местного энтропического распада?» Система безопасности, стоившая Сану невероятных усилий на протяжении последних двух лет, выходила из строя при первом же кризисе, и Сан чувствовал, что беспомощен — он не мог оправиться от шока.

Сан понимал, что обязан как-то наладить положение, взять его под контроль. Но как — этого он не понимал.

На пульте вспыхнул очередной огонек. Сан нажал на клавишу ответа.

— Да, — проговорил он.

— Камисс, сэр.

Это Сан и сам прекрасно видел, поскольку над пультом повисло голографическое изображение головы Камисс. Глаза у Камисс были жутко усталые.

— Да, Камисс?

— Мы закончили обследование в Лазурном Коридоре. Никаких признаков неполадок.

— Отлично, — отозвался мистер Сан и отключил сигнал тревоги, поступивший из Лазурного Коридора. — Теперь — Персиковый Отсек, восьмой подземный уровень.

— Сэр, — очень осторожно проговорила Камисс. — Я думаю, настала пора принимать командное решение. Люди мои сильно устали, а мы пока не нашли никакого подтверждения тому, что произошло хоть единое серьезное повреждение.

Сан нахмурился. Похоже, энтропический распад успел затронуть его подчиненных. Чаша угрожающе склонялась не туда, куда надо бы. Сану требовалось восстановить порядок во Вселенной, и причем немедленно.

— Мы не можем уступить поле боя врагу, — заявил он. — Если мы сделаем это, то тем самым позволим твориться любым беспорядкам.

— При всем моем уважении, сэр, так нам никоим образом не справиться с беспорядками. Мы занимаемся именно тем, чего от нас хотят противники, — бегаем как сумасшедшие и реагируем на ложные сигналы тревоги:

Сан резко выпрямился.

— У вас есть какие-нибудь конкретные предложения, Камисс? — требовательно вопросил он. — Или вы просите меня о том, чтобы я отстранил вас от работы?

— Может быть, стоит поручить нашим экспертам по компьютерам проверить систему сигнализации? Может быть, что-то нарушено в программировании?

— Я уже распорядился. Пока они ничего не обнаружили.

— В таком случае, сэр, у меня такое предложение: не стоит ли нам как-то классифицировать поступающие сигналы тревоги и отвечать только на те, которые имеют повышенный приоритет? Думаю, мы вполне могли бы не обращать внимания на сигналы, поступающие из отдаленных отсеков станции, или на те, которые поступают тогда, когда мы твердо уверены, что крупные грабители находятся в других местах. В этом случае мы сможем сосредоточить наши усилия на сигналах, поступивших в ночное время или в любое другое, подходящее для совершения ограблений.

Сан окаменевшим взором пялился на голограмму Камисс. В предложении Камисс, безусловно, был подлинный здравый смысл, но Сану все равно казалось, что помимо этого ее предложение представляет собой прямой вызов его авторитету.

— Я подумаю над вашим предложением, Камисс, — изрек он важно. — А пока отправляйтесь в Персиковый Отсек.

Синяки под глазами Камисс обозначились еще явственнее.

— Слушаюсь, сэр.

«Вот и славно», — подумал Сан. Маленький бунт подавлен. Теперь пора генералиссимусу несколько воодушевить подчиненную. Он тем самым поднимет дух своей команды и вернет ей состояние готовности.

— Деритесь, как положено, — приказал он и выдавил столь редкостную для себя улыбку. — Вас и ваших людей можно поздравить. Вы действуете отлично.

— Спасибо, сэр.

— Да благословит вас Господь.

Голограмма растаяла.

Голубой командный центр зазвенел. Еще три сигнала тревоги — буквально один за другим.

«Ладушки, — подумал Сан. — Определять приоритетность. Все на свете можно классифицировать, и некоторые из поступающих сигналов действительно подозрительнее остальных».

Если бы идея не принадлежала другому, он бы ее немедленно осуществил.

Камисс устало прислонилась к стене. Команда последовала ее примеру.

— Так… — проговорила она. — Вынуждена признать, что пока выигрывают грабители.

Одна из ее подчиненных, молодая женщина-человек, глянула на Камисс и улыбнулась, нарушая субординацию:

— Означает ли это, что мы наколоты на свои же собственные мечи, мадам?

— Нет. Это означает, что мы пойдем в столовую для персонала и перекусим.

— Да, мадам.

— Мадам, — обратилась к Камисс еще одна подчиненная-человек, блондинка по имени Гретхен. — У меня в комнате есть бутылка гросса. Нужно только на несколько этажей вниз спуститься.

— Быстренько принеси.

Камисс улыбнулась. Впервые за долгие часы работы в ее отряде появилось единомыслие.

«Лидерство, — подумала она. — Ничто с ним не сравнится».

Джефф Фу Джордж шагнул назад и полюбовался проделанной работой. Никому не придет в голову искать украшения, спрятанные в фальшивом потолке. Передвигаясь совершенно бесшумно, Джефф Фу Джордж покинул номер близняшек Вальс и закрыл за собой дверь. Мысленно пользуясь дистанционным пультом, он сверился со своим хронометром, отключил голографический камуфляж и, притянув к себе информационную сферу, убрал ее в карман, после чего быстро двинулся в направлении бального зала.

Воры в Законе наиболее уязвимы сразу же после кражи. Законы их профессии требуют, чтобы они либо хранили похищенное у себя дома, либо таскали повсюду с собой до полуночи следующих суток. Как правило, грабитель снимает себе жилье под вымышленным именем и просто-напросто отсиживается там весь день после ограбления.

На станции Сильверсайд отсиживаться было негде. Фу Джордж мог не сомневаться, что его номер после любого ограбления станут обыскивать и уж как минимум обыщут его самого. Поэтому он решил не красть драгоценности близняшек Вальс в прямом смысле, по крайней мере пока; он всего-навсего подстроил так, чтобы создалась видимость, что побрякушки украдены, а именно — спрятал их в фальшивом потолке прихожей. Позднее Джефф Фу Джордж собирался снова проникнуть в этот номер и совершить изысканное ограбление, но только тогда, когда сотрудники безопасности решат, что сутки после кражи миновали. После этого он сможет спокойно перенести награбленное в свой номер.

Фу Джордж лениво размышлял о том, как с такой же проблемой справится Майджстраль.

Коридор оглашался звуками музыки. Еще не закончился тот танец, во время которого Джефф Фу Джордж улизнул из зала. Все шло по плану.

А планы этой ночью были крайне важны. Все надо было делать вовремя, поскольку в голове Фу Джордж готовил еще один удар.

— Колониальная Служба не так скучна, как вам кажется, мадам, — возразил Зут. — В конце концов разве может быть скучным участие в жизненно важных делах Империи? Общение с покоренными видами? Участие в важных мирных переговорах?

Он и леди Досвидерн, завершив танец, направлялись к буфету.

Леди Досвидерн улыбнулась, высунув язык.

— А на Зинзлипе? — после некоторого раздумья спросила она. — Среди дроми?

Зут немного подумал.

— Что же, моя госпожа, — сказал он, — видимо, Зинзлип — это исключение.

— Дроми, безусловно, более интересны, чем другие виды. Они забавны, — призналась леди Досвидерн. — Забавны своей непредсказуемостью. Но даже они могут надоесть. А что касается моей прежней работы до Зинзлипа, самые интересные мирные переговоры, которые приходят мне на память, касались последней воли и завещаний умерших. В результате этих переговоров, во время которых шел спор между традициями, навязываемыми государством и существовавшими на местах, только через два года удалось протащить решение через суды, так, чтобы хоть кто-то мог им воспользоваться в будущем.

— Но подробности, — упрямо проговорил Зут, — наверняка были увлекательны.

— Я вот почему-то совсем не увлеклась. Благодарю вас. Шампанского, пожалуйста. — Леди Досвидерн жадно отпила из широкого бокала и подняла глаза на Зута. — Ну а пока я никак не могла заставить себя увлечься подробностями, вы, сэр, занимались тем, что совершали героические поступки в рядах Пионерского Корпуса и дошли до того, что теперь стали еще большей знаменитостью в рядах Диадемы. Ваше здоровье! — Она подняла бокал.

— Жизнь в Диадеме не такова, какой вы ее себе представляете.

— Прошу вас. — Леди Досвидерн протестующе подняла руку. — Не разочаровывайте меня. В такой жуткой и нудной дыре, как Зинзлип, Диадема для меня — единственная радость и отдушина. Пожалуйста, рассказывайте мне только самое волнующее и интересное.

— Как пожелаете, моя госпожа.

Что ж, в конце концов Зут к такому уже привык.

— Фу Джордж. — (Усмешка.) — Надеюсь, вы потанцуете со мной?

— Польщен, Жемчужница. — (Он изо всех сил постарался не смотреть на серьгу.) — Стильно выглядите.

— Спасибо. — Она усмехнулась еще шире. — А вот вы, похоже, чем-то расстроены.

— Правда? Странно. Вроде бы нет причин.

Он изящно обнюхал ее уши и подал два пальца. Жемчужница в ответ подала три. Она по крайней мере считала, что кража Фу Джорджа их несколько сблизила.

От Фу Джорджа не укрылось, как Перл после обнюхивания запрокинула голову, и он понял, что сделано это для того, чтобы убедиться, на месте ли жемчужина. Заинтригованный, Фу Джордж шагнул на танцевальный паркет.

«Можно было бы, к примеру, держать фальшивую жемчужинку под языком, — думал он, — потом откусить и каким-то образом подменить. Тогда она не смогла бы заметить кражи несколько часов, а может и несколько дней подряд. А еще можно сделать так, что фальшивая жемчужина через денек-другой начисто растает, и тогда она поймет, что это его рук дело».

Может быть, долгие месяцы упражнений в этом трюке все-таки не пропали даром.

Фу Джордж начал танец, погрузившись в такие вот раздумья.

Что же до Жемчужницы, то она очень расстроилась из-за того, что Фу Джордж вроде бы и не заметил возвращения ее фирменного знака. Она-то ждала хоть каких-то признаков удивления, возможно, даже испуга. А вышло, что от обычного поведение Фу Джорджа отличалось только разве что некоторой рассеянностью.

Ну да ладно. Главный удар она запланировала на завтра.

Вот это уж будет веселье так веселье.

В кармане леди Досвидерн что-то зажужжало. Краешки ее ноздрей вспыхнули, и она прервала танец на середине.

— Надеюсь, вы простите меня, — проговорила переводчица. — Лорд Квльп завершил свою перекрестную беседу, и там требуется мое присутствие.

Зут предложил ей руку:

— Вы позволите проводить вас до номера, моя госпожа?

— В этом нет необходимости, но я благодарю вас. Вы лучше продолжайте танцевать, иначе у наших соседей все фигуры спутаются.

— Надеюсь вас увидеть вновь.

— С нетерпением буду ждать встречи, сэр. К вашим услугам.

Леди Досвидерн обнюхалась с Зутом и зашагала к выходу.

Оставалось только продолжать танец. Зут, испытывая жуткое смущение, поднимал руку и изо всех сил пытался представить себе, что леди Досвидерн кружится, взявшись за нее. Он ужасно удивился, когда его руки коснулась чья-то рука. Опустив глаза, Зут увидел женщину, одетую в лилово-зеленое платье.

— Надеюсь, вы не станете возражать, — извинилась Киоко Асперсон. — Я просто так устала торчать у стены и ждать, не случится ли чего интересненького.

— Ночь только началась, мисс Асперсон. Может, еще что и произойдет.

Зут снова посмотрел на Асперсон сверху вниз. Линзы на ее глазу не было: видимо, она вывела свои информационные сферы на автопилот.

— Это правда. — Киоко взглянула на Зута и просияла. — Надеюсь, вы с леди Досвидерн не поссорились. Она так спешно удалилась.

Они с Зутом чинно обошли вокруг танцующей справа парочки.

— Нет-нет, что вы, мисс Асперсон, — возразил Зут. — Просто она понадобилась лорду Квльпу.

— Это странно, вам так не кажется?

— Почему? Это же ее обязанность.

— Я не о том, Зут. Странно то, что вообще здесь находится дроми.

— От дроми никто не ожидает объяснений. Но я уверен, что у его превосходительства есть причина присутствовать здесь.

— Наверняка. Мне просто хотелось бы узнать, что это за причина.

— Думаю, попозже это выяснится.

— Может быть.

Зут резко взглянул на Асперсон. Слова «может быть» были произнесены вместо более цивильного «вероятно» и считались дурным тоном.

«Ох уж эти люди, — подумал Зут. — Никогда не знаешь, что они отмочат».

Оркестр доигрывал танец, когда многие заметили возвращение в зал Грегора Нормана с сигаретой в зубах. Он пересек линию защитного экрана, отделявшего от зала отдельный кабинет, и весело помахал Дрейку Майджстралю, ожидавшему его, сидя на стуле с жесткой спинкой в стиле Людовика Пятнадцатого.

Голограмма Майджстраля растворилась, и он превратился в Грегора Нормана.

— Когда я вошел в номер близняшек Вальс, там оказался Джефф Фу Джордж, — сообщил Майджстраль. — Пришлось заняться следующим пунктом.

Грегор засомневался:

— Это было рискованно. Роман не прикрывал вас в той стороне. Надо вам было позвать хотя бы одного из нас, чтобы помочь нести добычу. Она могла оказаться тяжелой.

— Так и есть. Но я хотел добраться до нее раньше Фу Джорджа, и мне удалось быстренько промчаться по коридору на антиграве.

— Вы два танца пропустили. Ваше отсутствие могли заметить на балу.

— Останусь до самого конца и компенсирую свою отлучку.

Майджстраль нажал соответствующую клавишу на сервисном пульте и попросил снабдить его голографическим зеркалом. Вскоре посреди кабинета возникло его трехмерное изображение. Дрейк вынул серебряные заколки, распустил волосы и одернул полы камзола. Грегор встал со стула и пошарил по карманам в поисках сигаретки с марихуаной.

— Значит, теперь пойдет развлекуха, босс?

Майджстраль улыбнулся:

— У нас есть все причины гордиться собой. — Он велел комнате убрать непрозрачный экран. В дверной проем ворвались звуки голосов и музыки. Майджстраль заметил фигуру, державшуюся особняком, и нахмурился. — Ты видел этого человека, Грегор?

— Вы про Куусинена? На Пеленге он нас выручил.

— Он со мной недавно разговаривал. Болтовня его мне показалась несколько опасной. Думаю, он что-то вроде полисмена.

— Да ну? — Грегор явно заинтересовался. — Вы уверены?

— Нет, но рисковать не стоит. Будь с ним поосмотрительнее. Не выболтай ничего.

— Лады, босс. — Грегор проскользнул мимо Майджстраля к танцующим. — Буду держать ушки на макушке.

Когда Камисс и ее отряд вошли в столовую для обслуги и столкнулись с отрядом Кингстона, возвращавшимся от буфетной стойки с полными подносами еды, произошло некоторое взаимное замешательство. Но потом все разулыбались, раскупорили бутылки, и началась незапланированная вечеринка. Усталые ноги отдыхали на мягких подушечках, обезумевшие от голода желудки успокаивались, насыщаясь первосортной едой, пересохшие глотки смягчались прохладительными напитками.

То и дело Камисс и Кингстон покидали вечеринку и, возвращаясь, сообщали товарищам, что снова не обнаружили ничего подозрительного. И с каждым разом ложные сигналы тревоги казались всем все более потешными. Ни Сану, ни его подчиненным пока не удалось доказать, что у кого-нибудь что-то пропало.

— За лидерство, — произнесла тост Камисс, подняв бокал.

— За лидерство, — эхом отозвался Кингстон и чокнулся с ней.

Еще несколько часов, и их смена должна закончиться.

— Мой господин Сильверсайд.

— Фу Джордж. Надеюсь, апартаменты пришлись вам по вкусу.

— О да, и комнаты, и все остальное. Мне не понравилось единственное, мой господин.

Барон Сильверсайд вздернул брови:

— Да? Умоляю, скажите что, сэр.

— Ваша служба безопасности, мой господин. Мне кажется, что они… чересчур усердствуют.

— Они так ведут себя в соответствии с моими указаниями.

Фу Джордж унял беспокойство.

— Я недоволен, мой господин.

Сильверсайд потеребил бакенбарды.

— Это моя станция, сэр. И я хочу, чтобы на ней все было так, как хочу я.

— Никто не оспаривает ваших прав, мой господин.

— А я хочу, чтобы мои гости ни в чем не испытывали затруднений. Согласитесь, перспектива лишиться собственности никому не по душе. И я полагаю, что мой долг хозяина состоит в том, чтобы ограничить любые источники возможных неприятностей.

— Но, при всем моем уважении, мой господин, моя профессия санкционирована Высшим Этикетом и законами Империи и Созвездия.

— Пусть санкционируют, что хотят, сэр. Ни в законе, ни в Этикете не сказано Ни слова о том, что ваша профессия легкая.

— Сэр!

— На Сильверсайде нелегко проявить себя представителям многих профессий. Водителям вездеходов, например, или саботажникам. Вы просто один из многих.

— Да что вы, сэр! Разве можно сравнивать саботажника с профессионалом, чья деятельность санкционирована Высшим Этикетом?

Правду сказать, Фу Джордж наслаждался этой перепалкой. Он знал, что кое-кто заплатит за это, и очень скоро.

Сильверсайд снова потеребил бакенбарды и устремил важный взгляд в сторону оркестра.

— Я просто привел пример, Фу Джордж. Надеюсь, вы извините меня.

— К вашим услугам, сэр.

Фу Джордж зашагал к буфету. По пути он столкнулся с Ванессой-Беглянкой. Та взяла его под руку.

— Я следила за Майджстралем, — сказала Ванесса. — По-моему, они с Грегором подменились.

— И я так думаю. Я столкнулся с Дрейком в номере близняшек Вальс. Я туда первым забрался.

Довольная улыбка озарила лицо Ванессы.

— Отлично, Джефф.

— Это самое малое, чем я мог отомстить ему, учитывая то, что он вытворил вечером.

Ванесса искоса глянула на Фу Джорджа. Она вовсе не порадовалась, когда он сообщил о том, что кусочек мочки уха она утратила зря.

— Я думала об этом, Джефф. Как ты полагаешь, где Дрейк станет хранить добычу?

— Не думаю, что он станет пользоваться той же системой, что и мы, а ты как считаешь?

— Считаю, что надо бы проверить. А если нам удастся его опередить повсюду…

Джефф Фу Джордж заулыбался:

— То он всего-навсего получит по заслугам.

Ванесса погладила его руку:

— И я того же мнения.

— Привет. Вы Грегор Норман, верно?

— Да. К вашим услугам, мисс Асперсон.

— Взаимно. Вечер прошел успешно?

Грегор ухмыльнулся:

— Я отлично пообедал. А танцор из меня никудышный.

— Вроде бы следующий танец медленный. У меня в бальной карточке написано, что он называется «Молчаливые Уравнения». Потанцуем?

— С превеликой (то есть «с превеликой радостью»). Надеюсь, вы не обидитесь, если я вам на ногу наступлю?

— Я буду следить за вашими ногами, а вы следите за моими, ладно?

— Ладно. — Грегор глянул на нее сверху вниз. — А вы разве не при исполнении?

— Я все информационные сферы запустила на автопилот. Да и потом, на этих помпезных балах редко когда случается что-то из ряда вон выходящее.

Грегор, который до сих пор отлично помнил душераздирающий бал на Пеленге, сдержанно кивнул.

— Кстати, — сказал он, оценивающе оглядев ее платье. — По-моему, вам классно идет зеленое с лиловым.

— Майджстраль.

— Маркиза. — (Обнюхивание.) — Не откажетесь станцевать со мной «Молчаливые Уравнения»?

— С радостью, моя госпожа.

Они взялись за руки, встали лицом друг к другу и повернули головы в ту сторону, где сидели оркестранты в ожидании первых аккордов. И Майджстраль, и маркиза увидели, что неподалеку от музыкантов барон Сильверсайд разговаривает с маркизом. Разговор, похоже, протекал весьма оживленно.

— У Котани, — сообщила маркиза, — есть план. Он хочет поставить здесь свою новую пьесу и устроить премьеру. Действие будет происходить на станции Сильверсайд. Он считает, что это поспособствует поднятию престижа станции в глазах высшего света и поможет ему в его работе.

— Наверное, Сильверсайдов это заинтересует.

Маркиза искоса глянула на Майджстраля, прищурив глаза:

— А я думаю, придется поторговаться. Мы слышали, что у Сильверсайдов есть и другие подобные предложения.

— Вряд ли они поступали от кого-либо, кто мог бы по уровню сравниться с его превосходительством.

— Очень может быть. Но наверняка многие предлагали барону большую часть возможной прибыли. А Котани любит деньги. Он скуп. Я всегда считала, что ему это не к лицу.

Майджстраль оценивающе оглядел браслеты и кулон маркизы: голубой корунд, серебро и бриллианты, обрамленные крошечными огневиками, так умело вставленными в оправы, что они вспыхивали, горя внутренним тихим огнем. Маркиза поймала взгляд Дрейка, и ее угрюмое лицо озарилось улыбкой.

— Нет, кое в чем он бывает щедр, особенно когда это касается его репутации. Но время зря тратить не любитель. Думаю, он проторгуется с Сильверсайдом всю неделю.

— Надеюсь, вашему превосходительству не придется скучать.

Маркиза посмотрела прямо в ленивые глаза Майджстраля.

— Разделяю ваши надежды, сэр, — сказала она и рассмеялась. — Но если уж говорить о прибыли, надеюсь, нынешний вечер для вас оказался прибыльным?

Дрейк лениво пожал плечами:

— А я думал, что вам скучно говорить о делах, моя госпожа.

— О большинстве дел.

Заиграл оркестр. Пары, взявшись за руки и выстроившись в цепочку, принялись кружиться вокруг общих центров притяжения, как бы бессознательно имитируя движение зловещей звезды над их головами. Звезда скользила по всей хищнической орбите и пересекала экватор беспомощного сородича каждые двадцать минут.

А танцоры внизу, аппетиты которых были поскромнее, чем у хищной звезды, продолжали двигаться по своим орбитам.

Все, кроме одного.

Джефф Фу Джордж встретился с Дрекслером и Челисом в коридоре, ведущем к личным покоям барона Сильверсайда. Глаза Дрекслера были закрыты: он осуществлял связь с помощью пульта дистанционного управления, спрятанного в воротнике, и делал руками какие-то загадочные пассы. (В рукавах у него были спрятаны детекторы.)

— Под ковром — цепочка вспышек, — объявил он. — Дверь оборудована «попрыгунчиками». Внутри — пульсирующие установки охранной сигнализации, на полу — мембранные «дрожалки», а также по потолку и по стенам. И еще «попрыгунчики» на рамах картин.

— Все точно, — проговорил Фу Джордж.

Пользуясь нужными детекторами, можно узнать массу полезных подробностей. Их можно выяснить также путем предварительного ограбления офисов тех, кто выполнял для Сильверсайда работу по контракту. Джефф Фу Джордж застегнул камзол на все пуговицы и отдал мысленно приказание своему летательному аппарату, который послушно поднял хозяина на несколько футов над полом. С отточенной легкостью Фу Джордж проложил себе путь через цепочку вспышек, задержался у двери и, прежде чем нейтрализовать «попрыгунчики», старательно прощупал ее энергетическими детекторами. Подручные следовали за ним вместе с парочкой микроскопических киносъемочных сфер. По правилам Воровства в Законе, помощники не имели права идти дальше двери: остальную работу Джефф Фу Джордж должен был проделать самолично. Он открыл дверь и заглянул внутрь.

Перед его взором предстала знаменитая галерея искусств баронессы Сильверсайд. Опустевшие рамы и подставки.

«Майджстраль, — злобно подумал Джефф Фу Джордж. — Ты заплатишь за это!»

Когда появились неотвратимые полисмены, Майджстраль восседал, скрестив ноги, на кровати, массируя лодыжки и уставясь на экран видео — он смотрел вестерн. Один из своих излюбленных — «Рандеву в Кофевилле». В вестерне главную роль исполнял Маркус Рутвен — он играл Грета Дальтона. А поставил фильм великий Фастинн, чей опыт постановок в Императорском Театре, без сомнения, придал тонкий, предательский смысл той неизбежности, с которой персонажи встречались, строили козни и отправлялись в путь, заканчивающийся их гибелью.

Дальтоны, одетые в одинаковые серые плащи и скачущие во весь опор на одинаковых черных жеребцах, неслись к одинаковым банкам — конечной цели их преступных амбиций. В городе стояла зловещая тишина. Где-то лаяла собака. Горожане, притаившись на чердаках, испуганно глазели на «пушки» громил. Майджстраль обкусывал ноготь на большом пальце — он сильно переживал.

Кто-то постучал в дверь номера. Стук звучал требовательно — тут долго гадать не приходилось. Дрейк слышал такой стук на множестве планет, во множестве гостиничных номеров. Полиция.

Стук заставил Майджстраля вернуться к реальности, но сделал он это с большой неохотой. Дрейк выпрямил ноги и попросил комнатное оборудование поставить видик на паузу.

Вошел Роман. Как только он увидел на экране застывшие фигуры мужчин в Стетсонах, уши его неодобрительно отклонились назад. Он никогда не одобрял низменных вкусов хозяина.

— Прошу прощения, сэр, — сказал он, — пришли из полиции. А с ними мистер Кингстон.

— А-а-а. Наш комик. — Майджстраль встал с кровати, одернул шелковый халат, откинул со лба волосы. — Прекрасно, — сказал он. — Я поговорю с этими джентльменами.

Кингстон ждал Майджстраля в столовой. За его спиной клином выстроились подручные. Грегор, враждебно взирая на вошедших, обыскивал их.

— Ну, надо же удостовериться, что они ничего не сопрут, босс.

— Прошу прощения, — проговорил Кингстон и притворно улыбнулся. — Как это ни прискорбно, сэр, но мы вынуждены обыскать ваш номер. Пропали кое-какие предметы, представляющие ценность.

— Вот как? — изумился Майджстраль. — А почему же, позвольте поинтересоваться, из всех номеров на станции вы решили обыскать именно мой?

Кингстон отвесил ему замысловатый поклон:

— Сэр, ваша светлость и сами могут догадаться почему.

— Мне смешно слышать это от вас.

— Ну что ж, прекрасно, сэр. В таком случае я обыскиваю ваш номер потому, что произошла кража, а известно, что вы в прошлом совершали кражи.

— Это похоже на преследование, мистер Кингстон. Разве какой-нибудь свидетель указал на меня в связи с пропажей? Я весь вечер провел на людях. Когда произошла эта анонимная пропажа?

— Мне ничего не известно о том, как вы провели вечер, сэр, но обыскать вас и ваш номер я обязан, — покачнувшись, ответствовал Кингстон.

«Да он пьян!» — изумленно догадался Майджстраль.

— Следовательно, я должен сделать вывод, — усмехнулся он, — что вы не доверяете созданию собственных рук. Вся полиция так пеклась, а уж вы лично — особенно, о том, чтобы я никак не смог поработать на станции Сильверсайд в рамках своей профессии. И если вы на самом деле полагаете, что я присвоил себе нечто, чего не должен был бы присваивать, значит, вы расписываетесь в собственной некомпетентности.

Доброжелательность Кингстона как рукой сняло.

— Обб-сскать их! — рявкнул он злобно, и его подручные тут же бросились врассыпную по номеру, на ходу доставая детекторы.

Ну и конечно же, ничего не нашли.

Майджстраль вернулся в свою комнату и, одеваясь, досмотрел вестерн до конца. Затем он вышел из номера, убедившись в том, что за ним не следят, прошел по пустынным коридорам к номеру мистера Дольфусса и постучал в дверь.

Дольфусс открыл ему через несколько секунд, держа в руке сумку со спальными принадлежностями.

— Мистер Майджстраль. А я вас заждался.

— Полиция проторчала больше, чем я думал. Наверное, они наносят визиты с опозданием.

— Отлично, сэр. Приятных сновидений.

— И вам также.

Дольфусс вышел с сумкой в коридор. Эту ночь ему предстояло провести на ложе Майджстраля.

А Дрейк разделся и, довольный, развалился на кровати Дольфусса, под которой были сложены предметы одной из самых блестящих частных коллекций в Человеческом Созвездии — коллекции баронессы Сильверсайд.

4

Серебристые информационные сферы окружили барона Сильверсайда, словно индейцы караван фургонов в том вестерне, что смотрел Майджстраль. Барон посматривал на сферы усталыми глазами из-под покрасневших век.

— Мисс Асперсон, — приветствовал он журналистку.

— Барон, — ответила ему Киоко, этим утром одетая в желтое с серебром платье. На фоне приглушенного декора Белой Комнаты ее одеяние выглядело не скромнее взрыва на фабрике красителей. — Примите мои соболезнования по случаю вашей утраты.

— Еще есть время. Мы можем успеть найти пропавшие предметы.

— Но это маловероятно, правда? — как бы совершенно невинно поинтересовалась Асперсон. — Вы не обнаружили пропажу в течение первых нескольких часов, и я не понимаю, как же теперь, когда обшарены все подозрительные места, вы собираетесь продолжать поиски. В конце концов спрятать всю коллекцию очень сложно. Вы строили эту станцию, барон, — где еще искать? Куда вы порекомендовали направиться полицейским?

Барон отвел глаза в сторону, обнаружил, что смотрит прямо на информационную сферу, и поднял глаза к потолку.

— Заниматься этим я предоставляю Сану, главе службы безопасности станции, — буркнул он.

— Это вполне понятно, сэр. Это в его компетенции. — Киоко улыбнулась. — А можно мне побеседовать с мистером Саном?

— Он очень занят. Уверен, вы понимаете.

— Но я не сомневаюсь, сэр, что моим зрителям будет очень интересно увидеть такого человека за работой. А работа у него наверняка сложная, и он наделен большой ответственностью. Ведь вы потратили немалую сумму на то, чтобы изменить дизайн станции ради установки системы сигнализации. Моей публике будет небезынтересно узнать, не зря ли вы вложили эти деньги.

Барон Сильверсайд принялся поглаживать бакенбарды.

— Финансовые проблемы почти ничего не значат по сравнению с комфортом, который я старался создать для моих гостей, мадам, — ответил он. — Но если вы хотите увидеть мистера Сана за работой, я попытаюсь это устроить. Только позвольте выразить надежду, что вы не станете раскрывать зрителям всех его секретов.

— Я буду осторожна, мой господин. Благодарю вас.

Информационные сферы перестали водить хоровод и выстроились в боевой порядок над головой Киоко. Попрощавшись с бароном, она почувствовала полное удовлетворение от проведенного интервью.

Киоко не терпелось пообщаться с этим полицейским, мистером Саном. События в ее понимании начинали складываться в определенную картину, и картину серьезную. Сан представлялся ей одной из составляющих фигур триптиха. Майджстраль, Фу Джордж и Сан — все трое летали по орбите вокруг станции Сильверсайд, словно хищный спутник вокруг Рассветной Звезды, и каждый держался на орбите за счет взаимного антагонизма.

Киоко Асперсон была не просто журналисткой. Она представляла себя драматургом, который работает с живыми, пребывающими в неведении объектами. Драматургом, видящим закономерности жизни, заставляющим их принимать их осязаемую форму и представать перед зачарованными взорами телезрителей.

В ситуации, сложившейся на станции, драматургии было хоть отбавляй. Нужно только не сомневаться в том, что она осуществима.

Тихонько жужжа, робот «Цигнус» проплыл мимо Грегора как раз тогда, когда тот дотронулся левой рукой до замка и быстро вскрыл его. Радуясь, что проделал операцию одной рукой, Грегор открыл дверь и вошел в бальный зал.

В большом овальном зале не было ни души. Роботы натирали пол, не обращая никакого внимания на зловещее свечение Рассветной Звезды. Грегор улыбнулся.

Сверившись с дистанционными схемами, удерживаемыми в памяти, Грегор включил репеллеры летательного аппарата и поднялся к потолку. Утро ему пришлось провести за сборкой приборов из совершенно безобидных игрушек, приобретенных в магазинчике электроники и лавочке, где торговали гэджетами, и теперь он намеревался испытать аппаратуру.

— Жемчужница. Ты выглядишь сногсшибательно.

— Котани. — Жемчужница обнюхала уши маркиза и подала ему три пальца. — Ну, как твои планы?

Котани удивленно выпрямился.

— Планы? — Он прижал руку к сердцу. — Я, дорогая… Какие планы?

Жемчужница взяла его за руку:

— Я видела, как ты по-деловому беседовал с Сильверсайдом весь вечер, Котани. А я понимаю, что ты не стал бы тратить время на чепуховую болтовню, если бы у тебя не было чего-то на уме.

Котани изысканно улыбнулся.

— Ну, что ж… — проговорил он. — Есть у меня кое-какие проекты. Но планы, замыслы… Нет. — Он фыркнул. — Я же не Дрейк Майджстраль.

Жемчужница улыбнулась:

— Ну хорошо, тогда скажи, как продвигаются твои… проекты?

— Нормально. Остается договориться о некоторых мелочах. — Он испытующе посмотрел на Жемчужницу. — Что-то я не заметил тебя за завтраком.

— У меня в номере было немного фруктов. Я сегодня выступаю на гонках, не забывай.

— Букмекеры барона ставят на тебя пять против трех.

— А как насчет герцогини?

— Поровну.

— Пожалуй, мне стоит притвориться хромой. Это может слегка повлиять на ставки.

Жемчужница выпрямила ногу и задумчиво помассировала бедро.

— Стало быть, ты собираешься выиграть?

— А как же. Ты меня знаешь, Котани. Я не проигрываю в соревнованиях. И потом… — Она заговорщически улыбнулась. — Я только что с гоночного поля. Пока все завтракали, я маленько потренировалась. Я знаю пару-тройку хитростей, с которыми ее милость вряд ли сталкивалась, выступая в любительской лиге. — Жемчужница сделала несколько шагов, чуть прихрамывая, и нахмурилась. Она решила, что стоит хромать не так сильно.

Котани, улыбаясь, смотрел на ее игру.

— Я-то, конечно, поставлю на тебя.

— Спасибо, Котани. Твоя вера воодушевляет меня и придает уверенности. В деньгах ты всегда соображал.

— Барон Сильверсайд.

Услышав голос Майджстраля, барон зарделся, бакенбарды его вздыбились, словно щетина на загривке озлобившегося зверя. Руки Майджстраль ему не подал, да барон (как показалось Дрейку) этого и не заметил.

— Майджстраль, — отозвался барон.

— Барон, честное слово, я вынужден пожаловаться на ваших полисменов. Я понимаю, что они обязаны выполнять свои служебные обязанности, но от их работы одни неудобства, и только.

— Майджстраль, — снова проговорил барон. Глаза его покраснели, голос охрип. «Наверное, — подумал Дрейк, — не спал всю ночь и орал на подчиненных».

— Они копались в моих сумках и конфисковали многое из личных вещей сразу же, как я сюда прибыл…

— Майджстраль.

Цвет лица барона неумолимо стремился к фиолетовому краю спектра.

— А прошлой ночью, — продолжал Дрейк, — целая банда ваших людей ворвалась ко мне в номер, когда мы с моими помощниками отдыхали. И поскольку мистер Кингстон, как официальное лицо, уже успел лишить меня средств, необходимых для работы в рамках моей профессии, я рассматриваю визит полиции как ограбление и оскорбление личности. Уверен, это не та репутация, которой добивается станция Сильверсайд в глазах гостей. Я лично хотел обратить на это ваше внимание, барон. А ваша репутация, на мой взгляд, такова, что, не сомневаюсь, вы захотите персонально во всем разобраться.

— Если это сделали вы, Майджстраль…

Майджстраль разыграл неподдельное изумление.

— Это никак не мог сделать я, барон, если только ваша полиция не проявляет полную некомпетентность либо если в ее рядах не процветает коррупция, но я уверен, что это не так. На самом деле они просто излишне официозны и неловки. — Он улыбнулся. — Во всяком случае, я не сомневаюсь в том, что вскоре к вашим агентам обратится некто, кто предложит вам выложить разумную сумму за коллекцию баронессы. Тогда вы и ваша станция обретете потрясающую популярность, и уж популярности этой не будет цены. Приятного вам дня, мой господин.

Барон промолчал. Похоже, он лишился дара речи. Майджстраль обнюхал его уши и удалился.

К слову сказать, барону сегодня было не до разговоров.

Роман сидел в своей комнате и занимался шитьем. Как правило, он поручал это дело портным или роботам, но ему вовсе не хотелось растолковывать какому-нибудь портному, для чего именно понадобился этот конкретный предмет. Поэтому Роман орудовал иглой, подшивая край мешка, которому в дальнейшем предстояло где-то парить, будучи управляемым с дистанционного пульта.

На столе перед Романом лежал еще один разрабатываемый им проект. Слуга составлял родословную Майджстраля.

Роману всегда не давало покоя то, что, в то время как свою генеалогию он знал на протяжении десятков тысячелетий, вплоть до дней основания Империи и времен первых хозалихских завоеваний, отсчет родословной Майджстраля обрывался временем покорения Земли.

Любовь Романа к порядку из-за этого сильно страдала. Ему казалось, что в том, что родословная слуги длиннее, чем у хозяина, есть что-то неправильное.

Вот потому-то он предпринял генеалогическое расследование. Давным-давно он попытался связать происхождение Майджстраля с фигурой Жана Паризо де ла Валетта, однако доказать это оказалось трудновато, и не только из-за того, что в данном случае имела место внебрачная связь. Роман копнул глубже и обнаружил в совершенно другой ветви генеалогического древа семейства Майджстралей имя Алтан-Хана, личности пускай и не столь достойной восторгов, как де ла Валетт, но зато более прочно угнездившейся на ветвях генеалогического древа.

Слуга продолжал поиски, но после его многолетних изысканий оказалось, что древо рода Майджстралей плодами не изобилует. К безмолвному огорчению Романа, выходило, что его хозяин — потомок всего-навсего безжалостного бунтаря-мальтийца, которому удалось заслужить имперские почести и аристократические титулы, посвятив себя угнетению своего же собственного народа.

Но вот теперь, похоже, поиски Романа могли увенчаться успехом. Была ли Матильда[12], дочь Рудольфа фон Штайнберга, родившаяся в Карлскроне, той самой Матильдой, дочерью Рудольфа Датского, которая после краткого визита в Англию заключила морганатический брак с пожилым четвертым сыном Эдмунда Бофорта I[13], графом и маркизом Дорсецким? Матильда, дочь Рудольфа, являлась, как доказано, потомком Генриха-Льва[14] и тем самым была связана родственными узами с Фридрихом Барбароссой»[15], Вельфами[16] и Плантагенетами[17]. Бофорты породнились с Плантагенетами и Тюдорами[18], а через них — со всеми правящими домами Европы.

А уж изучая родословные этих самых правящих домов, Роман имел возможность проследить их генеалогию в каких угодно направлениях. Заканчивались эти направления, как правило, либо на Ное, либо на Одине. Правда, ни тот ни другой не отличались такой древностью, как предки Романа, но он решил, что и эти сойдут, ведь проследить чью-либо родословную за пределами времени сотворения Земли было сомнительно.

Однако подтверждения пока не обнаруживалось. Была ли это та самая Матильда?

Роман послал запросы в генеалогические библиотеки Земли. Ответы пока не пришли. Роман ждал их с нетерпением. Всякий раз, когда приносили почту, он надеялся, что там будет и долгожданный ответ.

Пока же ему не оставалось ничего, кроме как сидеть и подшивать мешок.

Краем глаза Роман поймал чью-то едва заметную тень. Он навострил уши. Ему показалось, что что-то неладно в гостиной. Он встал, проверил, на месте ли пистолет, и, крадучись, пошел на шум.

А в гостиной сверкал беззвучный водопад. Больше ничего Роман не увидел. Он вынул из кармана очки, надел их — ничего.

Его нос сморщился. Роман нюхом чуял: что-то не так. Кто-то тут побывал и, почувствовав присутствие слуги, удрал.

«Может быть, — подумал Роман, — полиция собирает улики. А может быть, в номере побывал кто-то из соперников».

Он вернулся к себе, собрал шитье, перенес все в гостиную, устроился на кушетке и положил на колени пистолет. Пусть кто-нибудь явится, уж он встретит.

За его спиной как ни в чем не бывало сверкал и переливался фальшивый водопад.

— Там был Роман, босс, — доложил Дрекслер. — Я еле успел вовремя смотаться.

— Насколько я понимаю, никаких признаков коллекции?

— Боюсь, что так, босс.

Джефф Фу Джордж пожал плечами:

— Я, в общем, и не думал, что Майджстраль станет хранить награбленное у себя в номере, но проверить надо было.

— Наверное, он куда-то переселился.

Фу Джордж вздохнул:

— Очень может быть. Но удостовериться будет нелегко.

— Пошпионить за ним вечерком?

— Вечерком у нас будут другие дела. Дебютный бал герцогини обеспечит отличное прикрытие для любой деятельности.

— Да нет, я имел в виду в свободное время.

— Если у тебя появится свободное время, Дрекслер, можешь использовать его, как тебе заблагорассудится. Гоняйся за Майджстралем. Я — за.

— Идет!

Фу Джордж холодно улыбнулся:

— Я и сам собираюсь последить за ним после полудня. На гонках. Я кое-что знаю про Перл и думаю, к завтрашнему дню Майджстралю может очень не поздоровиться. Очень-очень не поздоровиться, так мне кажется, — добавил он, улыбнувшись шире.

— Мистер Сан.

При звуке голоса барона Сильверсайда Сан торопливо застегнул мундир, откинул со лба полосы и склонился к дребезжащему пульту. Ему подмигивало с десяток лампочек, отражавших число сигналов тревоги.

Нынешний день, как он вынужден был с тоской признать, начинался ничуть не лучше вчерашнего.

После завтрака барон перестал неистовствовать, и мистер Сан передал дела подчиненному, чтобы хоть немного соснуть, но теперь чувство долга вернуло его на рабочее место. Он был так возмущен и потрясен масштабами ограблений, случившихся за ночь, что и сказать нельзя. За все индульгенции и лицензии в конце концов приходилось расплачиваться — если и не тому, кто приобрел индульгенцию, то кому-то еще. И вот теперь получалось, что его система безопасности с треском провалилась, его обещания, данные барону, не оправдались, и за все это он должен был ответить и душой, и телом.

Правда, расплачивался не он один. С полудня все отряды безопасности работали по две смены.

— Сэр, — проговорил он и коснулся клавиши ответа.

Бакенбарды барона носили на себе следы тяжких издевательств.

— Сан, — сказал он. — Надеюсь, вы добились хоть какого-то прогресса.

— Стараюсь определить приоритетность поступающих сигналов тревоги, мой господин, — ответил Сан. — Мы будем отвечать только на те…

Барон побагровел.

— Я имел в виду прогресс в поисках коллекции моей жены! — рявкнул он и сжал бакенбарды в кулаках. Было полное ощущение, что барон готов оторвать их.

Мистер Сан чувствовал, как щиплет от пота макушку.

— Сэр. Мы надеемся на успех.

Взгляд барона стал просто-таки бесовским. Сану мерещилось адское пламя в потемневших зрачках барона, его языки, вырывающиеся изо рта хозяина.

— Сан, галерею и систему ее безопасности проектировали вы. Вы заверяли меня в том, что…

— Ни одна система не дает стопроцентной защиты, сэр. Но…

— А тогда, — злобно прошипел барон, — вы мне не так говорили.

— Сэр, — пробормотал Сан, чувствуя, как им овладевает отчаяние. Прошлой ночью барон орал на него часы напролет — у Сана до сих пор звенело в ушах. Теперь же, похоже, начиналось то же самое. — Это же первая проверка оборудования в полевых условиях. Думаю, надо сделать определенные допуски…

— Никаких допусков, когда речь идет о коллекции моей жены! Никаких!

— Нет, сэр. Конечно, никаких. Только…

— Разыщите ее, Сан. — Губы барона скривились в зловещей ухмылке. — Разыщите ее, иначе вы поимеете удовольствие встречи с мисс Асперсон — вам придется ответить ей и миллиардам зрителей, что конкретно у вас не в порядке.

Мурашки ужаса побежали по шее Сана.

— Мой господин! — протестующе воскликнул он.

— Разыщите ее, Сан. И еще.

— Сэр?

— Да, и еще. Сан, — отрывисто проговорил барон. — Со мной только что разговаривал Майджстраль. Он злорадствовал.

— Мне очень прискорбно это слышать, сэр.

— Он почти дословно сказал, что подкупил кого-то в рядах моей полиции. Не вас ли, Сан?

От возмущения подбородок Сана выдвинулся вперед.

— Сэр. Он лгал, чтобы заморочить нам головы. Я готов поставить на карту свою репутацию.

Барон не изменился в лице.

— Именно этим вам и придется заняться. Сан.

Голографическое изображение барона исчезло и сменилось надписью, в которой компьютер предлагал свои услуги. Сан стукнул по клавише, отключил надпись и вытер пот со лба.

Он сидел в своем голубом мирке и мало-помалу приходил в себя.

«Прекрасненько, — думал он. — Если барону до зарезу нужны именно результаты…»

Он нажал клавишу общего объявления.

— Уотсонс, — сказал он. — Переходим на Абсолютный Уровень!

— Маркиза. Не откажитесь посмотреть.

— С превеликим удовольствием, Майджстраль.

— Пожалуйста, сядьте слева от меня. — Маркиза, улыбаясь, устроилась в белом кресле. Дрейк собрал карты с низенького столика и, сложив колоду, подал маркизе. — Прошу вас, просмотрите всю колоду и выложите пиратов.

От алмазного монолита, висевшего над их головами, эхом отлетали звуки музыки и разговоров. Маркиза была в сером платье, удивительно ей шедшем. Она взяла колоду и глянула на Майджстраля:

— Ваши метафоры к месту, Майджстраль.

— То есть?

Она рассеянно перебирала карты.

— Пираты — неуловимые карты, такие же неуловимые, как иллюзионисты, когда показывают фокусы. Поэтому я особенно люблю пиратов. Они способны заставить меня прыгнуть сквозь горящий обруч.

— Надеюсь, не против воли?

Она рассмеялась:

— Никогда не могла устоять перед пиратами, сэр. Ну, что я должна делать?

— Положите пиратов сверху, моя госпожа.

— Они будут рады, — кокетливо проговорила она.

Майджстраль взял из ее руки колоду и положил четыре верхние карты рубашками кверху на стол.

— Теперь пираты на столе. Верно, моя госпожа?

— Если вы так утверждаете, Майджстраль.

Он снова положил колоду, на стол.

— Проверьте, если желаете. Переверните карты.

Маркиза перевернула карты.

— Все верно. Итак, пираты разоблачены, — проговорила она и посмотрела на Майджстраля. — И все, сэр? Я ожидала чего-то… более хитрого.

— У пиратов еще есть в запасе кое-какие сюрпризы, моя госпожа.

И пираты снова переместились поверх колоды. Зорко глядя на карты, Майджстраль взял колоду правой рукой. Четыре верхние карты он снял и нижнюю показал маркизе, чтобы та убедилась, что это — пират. Затем он снова положил все четыре карты поверх остальных и отдал колоду маркизе, коснувшись при этом ее руки. Рука была теплая.

— Позвольте, я буду руководить вами, моя госпожа, — проговорил он. — Положите вот сюда верхнего пирата, а затем всех остальных. — Четыре карты легли ровным прямоугольником. — Теперь положите по три карты поверх каждого пирата.

— Надеюсь, пираты будут спасены?

— Они будут странствовать — это в их характере. — Помогая ее руке, Майджстраль следил за тем, как маркиза складывает четыре стопки карт. — Выберите две стопки и укажите на них, будьте так добры. — Она указала на вторую и третью стопки, и Майджстраль убрал их со стола и положил поверх колоды. — Укажите еще одну стопку. — Маркиза указала на первую. — Эту уберем, — сказал Дрейк, взял четвертую стопку и положил поверх колоды, после чего вновь взял руку маркизы и положил на оставшуюся стопку карт.

— Откроете пирата, моя госпожа?

— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, Майджстраль.

Он отодвинул руку.

— Теперь один из наших пиратов лежит под тремя другими картами. И все они — пленники под вашей ручкой.

— Похоже, так оно и есть.

— Для начала мне хотелось бы убрать три лишние карты, вот так… — Майджстраль сделал быстрое движение рукой, державшей колоду. С выразительным треском три карты переместились на ладонь маркизы, сжатую пальцами Майджстраля. Она изумленно рассмеялась.

— Побочный эффект, — объяснил Майджстраль. — Не смог удержаться. Ну а теперь кое-что поинтереснее. Я собираюсь перенести трех пиратов из колоды в ту стопку, которая лежит под ладонью у вашего превосходительства.

Угрюмые губы маркизы растянулись в усмешке.

— Пираты у меня под рукой… Моей руке можно будет позавидовать.

Майджстраль провел колодой по тыльной поверхности предплечья графини — нежно, но касаясь при этом лучевого нерва. Маркиза поежилась.

— Просмотрите вашу стопку карт, мадам, — сказал он.

Маркиза одну за другой перевернула карты. Все четыре — пираты.

— Ваши пираты — грабители, Майджстраль, — пробормотала маркиза. — Они прокрались ко мне в руку.

— Опасайтесь пиратов, моя госпожа. Они способны прокрасться в самые укромные уголки.

Маркиза глянула на него в упор:

— Но немногие пираты настолько отважны.

Полуприкрытые глаза Майджстраля зажглись удивленными огоньками. Он снова провел колодой от запястья графини к локтю.

— Да, немногие. А теперь загляните в ваш нарукавный карман слева. Там вы найдете те три карты, что раньше лежали у вас под рукой.

Маркиза заглянула в карман — действительно нашла там карты и решительно посмотрела в глаза Майджстраля:

— А эти карты, Майджстраль, проявили излишнюю фривольность.

— Прошу прощения, моя госпожа. Я только хотел развлечь вас.

Она рассмеялась:

— К счастью, ваши карты деликатны.

Она одобрительно потопала по ковру туфельками — поаплодировала тому, что удивило и порадовало ее. Мимо пролетал робот, маркиза подозвала его и попросила принести напитки, после чего откинулась на спинку кресла.

— Хотите еще фокус, моя госпожа?

— Пожалуй, нет. — Подавив досаду, она взяла у Майджстраля колоду. — А карты ваши я конфискую за проявленную ими наглость.

— Карты всего-навсего сбились с пути истинного и забрели не туда, куда надо. Но это спорт, моя госпожа.

Она запрокинула голову и искоса глянула на Дрейка:

— Может быть, Майджстраль, вы и ваши карты сможете еще разок забрести не туда, куда надо. Но не сейчас.

— К вашим услугам, мадам.

— Будем надеяться.

Маркиза резко глянула вверх, заметив тени информационных сфер. И точно: к ним приближалась Киоко Асперсон собственной персоной. Подойдя к столику, Киоко наклонилась, дабы обнюхаться.

— Взялись за старое, Майджстраль? — съехидничала она.

— Руки разминаю, мисс Асперсон.

— Я так и поняла. А мне фокус покажете?

— Боюсь, моя госпожа запретила мне это. — Он недвусмысленно глянул на снующие неподалеку информационные сферы. — И потом, вы все заснимете и раскроете тем самым мои секреты.

— Если вы хотите, я могу отключить сферы. — Киоко плюхнулась в кресло. — Или буду снимать только из одной точки. Как скажете. Я обожаю всякие магические штучки и считаю, что портить их показ глупо.

Майджстраль поклонился ей:

— Благодарю вас, мадам. Хотел бы я, чтобы все зрители вот так же предпочитали радости чуда неизбежному разочарованию, которое наступает при его раскрытии.

— Ну раз таково ваше мнение, видимо, вам не захочется поведать мне, кто же похитил драгоценности близняшек Вальс и бесценные собрания баронессы, а также ожерелье мадам де ла Ривьер.

Прикрытые глаза Майджстраля выдали некоторое удивление.

— Боюсь, что и в этом случае я предпочел бы удивление чудом его разоблачению.

— Можно было предугадать. — Киоко склонилась над столиком, продемонстрировав столь ярко выраженную интимность, что Майджстраль невольно прижался к спинке кресла. А она не унималась: — Как вам кажется, чем закончится поединок? Между Джеффом Фу Джорджем и другим грабителем, который предпочитает хранить инкогнито?

Дрейк улыбнулся:

— Я бы сказал, мадам, что еще рано гадать.

— А не поделитесь ли вы со мной своими догадками по поводу другого соревнования — вечерних гонок?

Майджстраль глубокомысленно посмотрел на кончики пальцев:

— Это трудно. Я не видел поля.

— Да ладно вам, Майджстраль. Никто вас не пристрелит, если ошибетесь.

Дрейк немного подумал и вздохнул:

— Ну хорошо. Я бы предположил, что победит герцогиня Боннская.

— А почему?

— Мне кажется, что среди участников гонок нет спортсменов ее уровня.

— А Жемчужница? Она же гоночница-профессионал.

— Последний раз она участвовала в гонках несколько лет назад, если не ошибаюсь. Хотя, безусловно, она большой мастер в том, что касается тактики.

Маркиза вертела в руках колоду карт. Она сердито потеребила волосы, забросила одну прядку за ухо и встала. Майджстраль, следивший за ней краем глаза, тоже поднялся.

— Я уже давно заказала напитки, — объявила маркиза. — Пойду поинтересуюсь, почему не принесли.

— Маркиза. Ваш покорный слуга.

— Майджстраль, — ответствовала маркиза. — Вероятно, мы еще увидимся. На том или ином спортивном мероприятии.

— С нетерпением буду ждать встречи, мадам.

Майджстраль вернулся на свое место. Киоко глазела по сторонам.

— Вы не знаете, где Грегор? — спросила она.

Майджстраль удивился:

— Не имею понятия, бродит где-то по своим делам.

Киоко пожала плечами:

— В таком случае, может быть, покажете фокус?

— С радостью. Надо попросить у робота колоду.

Киоко так и сделала. Как только робот принес карты, информационные сферы замерли в воздухе, после чего одна за другой плавно спланировали на ковер. Киоко вынула карты из коробки.

— Ну, — ухмыльнулась она, — что я должна делать?

У Камисс болело все тело — с головы (слишком много гросса она выпила на вечеринке) до ног, которые исколесили столько коридоров. Стертые ноги теперь лечились, изукрашенные пятнами и полосками биопластыря, снимавшего боль и залечивающего ранки. Но как она ни старалась унять головную боль, та не проходила. Боль стала еще сильнее, когда Камисс получила известие, что нынче ей придется работать две смены, и разыгралась с новой силой, когда она узнала, что работать предстоит на Абсолютном Уровне.

Слабое утешение состояло в том, что на этом посту можно было появиться в неформенной обуви. Камисс сменила ботинки на удобные туфли из кожи снида, сбросила форменные брюки и мундир и позвала робота, чтобы тот зашнуровал на ней платье, в котором приличествовало появиться в зале.

Потом она дала комнате команду принести голографическое зеркало и взволнованно посмотрела на свое отражение. Платье как платье, но достаточно ли шикарное, чтобы расхаживать в нем в таком обществе? Камисс повернулась к зеркалу левым боком, правым, одернула жакет, пригладила карманы. Никаких недостатков она в костюме не находила, и все-таки что-то было в нем не то, а вот что — этого она не понимала. Может быть, покрой несовременный? А что еще хуже — в том месте, где прятался пистолет, рукав неприлично топорщился, и, как бы она ни одергивала жакет, никуда тот бугор не желал деваться. Может быть, сходить на Девятый Уровень в магазинчик оружия Эссендена и купить пистолет поменьше размером?

«К черту, — решила Камисс. — Если Сану нужно, чтобы она выглядела менее подозрительно, пусть сам и покупает ей этот треклятый пистолет».

Ее обязанности на Абсолютном Уровне заключались в том, чтобы следить за Дрейком Майджстралем и ни под каким видом не упускать его из поля зрения. Иллюзий на сей счет Камисс не питала. Майджстраль был умен — с какой стати он должен был не заметить, что на него пялится незнакомая дама-хозалих и шляется за ним по пятам по пустынным коридорам со здоровенным пистолетом?

Ладно. В конце концов не ее дело зачем. Она отпустила робота и вышла из комнаты. Майджстраля она решила искать в Тенистой Комнате или главном зале.

Подходя к Белой Комнате, Камисс услышала музыку — ее звуки за счет резонанса, создаваемого алмазом-великаном, долетали до устланных коврами коридоров. Какой-то хозалих, ростом выше Камисс, в странной куртке, напоминавшей космический скафандр, вышел из бокового коридора и чуть не налетел на нее. Камисс удивленно посмотрела на незнакомца и уже была готова уступить ему дорогу, но тут вспомнила, что она нынче не на службе, а просто гостья, и откинула уши назад, что выражало легкое смущение.

— О, — проговорил Зут. — Прошу прощения.

— И вы меня извините.

— Я Зут, мадам.

— А меня зовут Камисс.

Они обнюхались.

Итак, Зут надел свой знаменитый скафандр. Почти бессознательно Камисс отметила, что его покрой позволял носить сколько угодно оружия.

Зут подал ей руку:

— Позвольте проводить вас, мадам?

Камисс не на шутку удивилась:

— Ах. Ну, конечно, сэр.

Она взяла Зута под руку, и они зашагали в ту сторону, откуда доносилась музыка. Сердце ее радостно билось при мысли о том, что она войдет в Белую Комнату в сопровождении знаменитого первооткрывателя.

И Камисс решила, что в разведывательной работе есть свои прелести.

— Майджстраль. — Уши Котани склонились вперед. — Как удачно, что я тебя встретил.

Майджстраль обнюхал уши маркиза:

— Я рад тебя видеть всегда. Но почему — «удачно»?

— Ищу партнера.

— Чтобы поставить на гонках? Но в конторе наверняка принимают ставки, или я ошибаюсь?

Майджстраль шагнул на эскалатор, который двигался к гоночному полю. Котани шагнул следом за ним и небрежно отмахнулся:

— В конторе-то принимают, это точно. Но это не так азартно.

— И слишком мало ставок на твоего фаворита?

Котани улыбнулся и понял намек:

— Я не думаю, что в конторе знают, что Жемчужница растянула бедро. Ставить на нее там было бы глупо.

Зеленые огоньки изумления блеснули в полуприкрытых глазах Майджстраля.

— Правда? А почему бы тебе тогда не поставить на кого-нибудь еще?

— Не могу удержаться от азартного пари, Майджстраль. Ну поспорь со мной!

— Ну хорошо, пять против трех. В пользу ее милости герцогини.

Котани проворчал:

— Такие же ставки и в конторе. Ну давай хотя бы три против одного, что ли.

— Но я-то не знаю, что Перл повредила ногу.

— Да ты сам посмотри, когда ее увидишь. Очень заметно — она прихрамывает.

Майджстраль искоса глянул через плечо и заметил футах в тридцати даму-хозалиха в дешевом вечернем костюме. В рукаве у той явно был спрятан здоровенный пистолет — из-за этого разошлась шнуровка. В даме Майджстраль узнал таможенницу. Он развернулся к Котани и улыбнулся.

— Вопрос в том, — сказал он, — действительно ли она растянула ногу? Или притворяется? Знаешь, это было бы весьма в ее духе. — Глаза Котани выпучились от нетерпения. Майджстраль пожал плечами. — Ну ладно, Котани, — сказал он, — поставлю два к одному, если хочешь.

— Проклятие, — вырвалось у Котани. Он прикусил губу. — Ну хорошо. Двадцать нов?

— Против моих сорока, ты хочешь сказать?

— Да.

— Давай лучше так: мои двадцать против твоих десяти.

Котани уставился на Майджстраля:

— Майджстраль, ты не такой уж нищий, каким притворяешься. Можешь позволить себе ставку и повыше.

— Да и ты тоже не беден. Но я уже заключил несколько пари и готов биться об заклад только ради того, чтобы сделать тебе приятно.

Котани вздернул подбородок — порадовался, но не очень.

— Ладно, Майджстраль. Если это все, что ты можешь предложить.

Майджстраль мысленно расхохотался. Котани был человеком тонким, во всем, кроме денег. Когда пахло наличными, Котани становился тупым орудием. Детство его прошло в аристократическом доме, как и детство Майджстраля, но при этом в удручающей бедности. В этом они тоже были равны. Детство научило Майджстраля экономности, а у Котани развило алчность.

Майджстраль поглядывал вперед и гадал, почему же это Котани с такой страстью настаивает на пари. Если он не сомневается, что победит Жемчужница, значит, травма ее — чистой воды выдумка. Кроме того, это могло означать, что Жемчужница и сама не сомневалась в победе.

Майджстраль сошел с эскалатора и окинул взглядом галерею. Гоночное поле, похожее на обычный лабиринт, отделяла от галереи стеклянная стена. Столики для зрителей поднимались от стены амфитеатром, и некоторые уже были заняты. В дальнем конце галереи, неподалеку от входа, ведущего к стартовым аортам, Майджстраль заметил Роберту в окружении поклонников. На ней был ярко-оранжевый шелковый костюм, в руке она сжимала шлем.

— Майджстраль. Рад вас видеть.

Дрейк резко обернулся, услышав голос Джеффа Фу Джорджа.

— Фу Джордж, — отозвался он и обнюхал уши соперника. — Мисс Беглянка.

— Дрейк.

На Ванессе переливалось жемчужинами платье из ткани, имитировавшей хитиновый панцирь. В руке она держала мундштук, цветом и конструкцией подходящий к платью — с уймой сложных фильтров и слоев. А в другой ее руке был зажат билетик тотализатора. Майджстраль заметил, что она поставила сто нов на Жемчужницу.

— Вас-то я и хотел увидеть, — сказал Фу Джордж.

Дрейк непривычно пристально посмотрел в глаза Фу Джорджа:

— Вы, случайно, не ищете кого-нибудь, кто побился бы с вами об заклад насчет победы Жемчужницы?

Ванесса бросила на Фу Джорджа быстрый, тревожный взгляд, и Майджстраль сразу догадался, что парочка о чем-то сговорилась.

— У Жемчужницы травма, вы, наверное, знаете, — сказал Фу Джордж. — Но все равно, — он тяжело вздохнул, — я решил, что надо ее морально поддержать.

— Это делает вам честь, Фу Джордж. Я только могу восхититься тем, что вы такой преданный друг. — Майджстраль нахмурился, производя в уме подсчеты. — Два к одному, Фу Джордж? Я ставлю на ее милость.

Фу Джордж, похоже, удивился.

— Редкая щедрость с вашей стороны, Майджстраль. — Он улыбнулся. — Впрочем, после прошедшей ночи вы, вероятно, можете себе такое позволить. Принимаю. Половину квиллера на Жемчужницу против вашего квиллера на герцогиню.

Они пожали друг другу по два пальца. Майджстраль такой интимности вовсе не удивился: воры всегда становятся приятелями тех, кто обжулил их самих. Он оглянулся через плечо и посмотрел на герцогиню.

— Надо бы пожелать удачи той даме, на плечах которой прокатится мой квиллер, — сказал Майджстраль. — Надеюсь, вы меня извините.

— Конечно, Майджстраль.

Они обнюхались. Майджстраль повернулся к Ванессе.

— Прими поздравления с успешной работой. Вчера ты был на высоте.

— Спасибо, Ванесса. Ты очень добра.

Майджстраль обнюхался с ней и ушел. Пробираясь к первым рядам галереи, он заметил Кингстона, восседавшего в гордом одиночестве за одним из столиков. Одет Кингстон был в штатское, но костюм топорщился под левой подмышкой — там наверняка прятался пистолет. Дрейк усмехнулся и прошел мимо.

Толпа поклонников, окружавшая герцогиню, рассосалась. Майджстраль подошел к ней поближе и разглядел на ее щеках оранжевые, под цвет платья, полоски — что-то вроде боевой раскраски. Герцогиня подняла голову и увидела Майджстраля. Она улыбнулась:

— Майджстраль. Рада видеть вас.

— Ваша милость, я бы ни за что не пропустил такого зрелища. Удивительно, что я не встретил вас с утра.

Роберта махнула рукой:

— Сплошные приготовления к вечернему дебюту. И еще не все готово.

— Я бы на вашем месте сильно не волновался. Как правило, в таких вещах все получается само собой.

Роберта кисло ответила:

— У меня так не выходит. Приходится за всем приглядывать лично, иначе все стопорится.

— Ну тогда вам действительно стоит уделять внимание приготовлениям.

Роберта надела на голову шлем и, пристегивая его, попросила:

— Пожелайте мне удачи, Майджстраль.

— От всей души желаю, ваша милость. И я, и мой кошелек.

Роберта приятно удивилась:

— Вряд ли вы много выиграете. Похоже, все пари заключаются насчет второго и третьего места. Вы слыхали, что Жемчужница получила травму?

Майджстраль пристально посмотрел в глаза Роберты:

— Я бы не стал этому верить, ваша милость. Очень многие с готовностью ставили на нее против вас.

Роберта нахмурилась и на миг задержала взгляд на Майджстрале:

— Вот как? И кто же, можно поинтересоваться?

— Котани, Фу Джордж. А мисс Беглянка и вообще заполнила билет тотализатора с высокой ставкой на Жемчужницу.

Фиалковые глаза Роберты сверкнули.

— Забавно. — Она протянула руку. — Спасибо, Майджстраль.

— Ваш покорный слуга.

Он поцеловал руку Роберты и отошел в сторону. Сзади послышался громкий ропот зрителей — похоже, все чему-то удивились. Майджстраль обернулся и увидел лорда Квльпа, ползущего по галерее прямо к нему и уставившегося на него всеми пятью глазами сразу. Леди Досвидерн следовала за дроми, старательно ступая так, чтобы обойти скользкий след, оставляемый лордом. Дрейк мужественно приготовился к встрече со зловонием. Когда оно достигло его ноздрей, он чуть не упал в обморок. Гомон толпы нагонял волну аромата, распространяемого лордом. Особо страдали от жуткого запаха хозалихи, наделенные более тонким, чем люди, обонянием. Майджстраль поклонился, взял себя в руки и изобразил символическое обнюхивание головы лорда Квльпа. Для одного того, чтобы вдыхать воздух поблизости от лорда, требовалась недюжинная сила воли. Однако на Майджстраля дроми ровным счетом никакого внимания не обратил, а пополз дальше, и Дрейку пришлось резво отскочить с его дороги.

Лорд Квльп притормозил около Роберты.

— Лорд Квльп, — пробормотала та и обнюхала голову лорда.

Лорд вздернул голову. Передний глаз оказался прямо перед лицом Роберты, после чего дроми издал ряд чавкающих звуков.

— Разве Протоколы не верны? — перевела чавканье леди Досвидерн. — Разве не настал час обмена? Разве обмен не равноценен?

Роберта долго-долго не спускала глаз с леди Досвидерн и дроми. Тот явно ожидал ответа. Роберта взглядом просила помощи у леди Досвидерн. Но та откинула уши назад и тем самым продемонстрировала полное неведение.

Роберта снова устремила взгляд на лорда Квльпа:

— Не знаю, что ответить, мой господин.

Реакция лорда Квльпа была громкой и яростной. Все его тело содрогнулось от чудовищного спазма.

— Вмешательство! — перевела леди Досвидерн. При этом лицо ее исказилось гримасой, но голос остался выдержанным и спокойным. — Ваша милость должны охранять Протоколы!

Роберта на секунду задумалась.

— Именно так, — решительно ответила она, — я намерена поступить.

Ответ, видимо, удовлетворил лорда Квльпа. Он склонил голову и издал несколько нечленораздельных звуков. Зрители отворачивались, закрывали глаза.

А потом послышался звук отрыжки. Лорд Квльп выплюнул влажный комок. Наступила тягостная пауза.

— Благодарю вас, мой господин, — промямлила Роберта. Лорд Квльп, развернув на сто восемьдесят градусов самый дальний глаз, пополз назад, даже не удосужившись повернуться всем телом.

— Ну-ка, позвольте, ваша милость.

Майджстраль быстро достал носовой платок, наклонился, подобрал странный комок, завернул его в платок и выпрямился. Комок был мокрый и плотный. Роберта уже успела подозвать робота.

А лорд Квльп быстро дополз до выхода и исчез. Публика радостно загомонила. Многие принялись обмахиваться платками, чтобы хоть немного избавиться от зловония.

— Спасибо, Майджстраль, — поблагодарила Роберта. Дрейк передал комок роботу, а Роберта велела тому отнести подарок лорда в свой номер.

— Вот интересно, — пробормотал Майджстраль, — как же леди Досвидерн переносит аромат лорда Квльпа?

— Может быть, она перенесла какую-нибудь операцию на обонятельных нервах?

— Вполне может быть, — согласился Майджстраль. — Ваша милость, — он внимательно посмотрел на Роберту, — как вы думаете, а леди Досвидерн не могла бы пролить свет на эти загадочные… подношения?

— Я уже спрашивала ее об этом. Она так же озадачена, как и я. — Роберта увидела кого-то за спиной Майджстраля, и лицо ее сразу стало холодным. — Там эта дамочка, Асперсон, — прошептала она. — Наверное, ее сферы все засняли.

— Мои соболезнования, ваша милость. Надеюсь, вы сумеете ответить даже на самые несуразные вопросы.

— Но как я могу что-то ответить, когда сама не понимаю, что произошло? — Кончики ушей Роберты опустились, она пожала плечами, но тут же просияла. — Попробую притвориться всеведущей. Вот будет потеха!

— Желаю удачи, ваша милость.

— Спасибо за поддержку, Майджстраль, Платок я вам верну.

И Роберта стала возиться с пряжкой на ремне шлема.

Дрейк обернулся, кивнул Киоко Асперсон — та решительным шагом направлялась к герцогине — и задумался, где бы ему сесть. Котани, маркиза, Фу Джордж и Ванесса сбились в кучку и в его сторону вроде бы не смотрели. Майджстраль заметил Зута, болтавшего с вооруженной дамой-хозалихом — той самой, что шпионила за ним. На миг он подумал: а что, если взять да и сесть за столик Зута и посмотреть, как она будет выкручиваться?

У другого входа на гоночное поле стояла Жемчужница в белом шелковом костюме. Ее лицо, расчерченное белыми полосками, выдавало сильное волнение и раздражение.

Майджстраль догадался, что она собиралась произвести своим появлением фурор, но добилась только того, что на входе столкнулась с лордом Квльпом. Эдверт растерянно вцепилась в локоть подруги. Майджстраль зашагал к ним.

— Удачи, Перл, — пожелал он Жемчужнице и обнюхал ее уши. — Добрый день, Эдверт.

Если Жемчужница и нацепила серьгу с возвращенной жемчужиной, той не было видно под шлемом.

— Спасибо, Дрейк. Удача мне не повредит. — Жемчужница осторожно согнула ногу. — Прости, мне нужно немного размяться.

— Ну, конечно, я понимаю.

Она отошла в сторону. Майджстраль на миг восхитился естественностью ее прихрамывания и повернул голову к Эдверт:

— Составите мне компанию за столиком?

— Да. Спасибо, мистер Майджстраль.

— Ваше общество мне так приятно. — Он повел Эдверт к столику по галерее. Эдверт прикусила губу и, сунув руку в карман, что-то сжала в пальцах. — Волнуетесь за Жемчужницу? — спросил Майджстраль. — Не бойтесь, с ней все будет в порядке. Травма — это для нее пустяки.

— Она попросила меня заключить с кем-нибудь пари в ее пользу.

Эдверт вынула руку из кармана. Она сжимала два кредитных билета. Майджстраль увидел, какие вмятины оставили на ладони кончики ее ногтей.

— Она дала вам денег, чтобы вы заключили пари?

Эдверт сглотнула подступивший к горлу комок и быстро кивнула:

— Пятьдесят нов. Сама не знаю, где Перл раздобыла денег. Она сейчас на мели. Наверное, взяла у кого-нибудь взаймы.

— Значит, она хочет, чтобы вы с кем-то побились об заклад, что она выиграет?

— Да.

— А вы боитесь, что она не придет к финишу первой?

Эдверт покачала головой, не в силах проронить ни слова.

— Ясно, — кивнул Майджстраль.

Он знаком попросил официанта принести напитки и обдумал ситуацию. Он так давно знал Жемчужницу, что мог не сомневаться: деньги ее личные, а банкротство — блеф. Еще он знал, что Эдверт выкупила у него фирменный знак Жемчужницы за собственные сбережения и что Жемчужница вряд ли оплатила затраты подруги.

Но еще Дрейк понимал, что говорить всего этого вслух нельзя, особенно — Эдверт, если он не хотел рискнуть получить под ребра одной из абордажных сабель Жемчужницы.

Его, правда, несколько удивляла Перл, которая не сказала подруге о том, что травма ее — чистой воды выдумка. «Наверное, — решил он, — она так поступила потому, что боялась, как бы Эдверт, не дай Бог, об этом не проболталась».

— Я и сама хотела с кем-нибудь пари заключить, — призналась Эдверт. — Поставить на ее милость. Только… ставить на противницу Жемчужницы… это как-то… нечестно.

Майджстраль посмотрел на нее в упор:

— Мисс Эдверт, я в таких делах имею некоторый опыт. Хотите, дам совет?

Эдверт немного подумала и неуверенно кивнула.

— Ну так вот: поставьте деньги Жемчужницы и заключите пари, как она того хотела. В конце концов вы ее кошельком не распоряжаетесь, и она могла иметь причины сделать ставку, о которой вы и понятия не имеете.

Эдверт едва заметно вздохнула:

— Наверное.

— Но и сами пари заключите, — продолжал Дрейк. — Положитесь на свою интуицию. Нет ничего противозаконного в том, чтобы поставить на герцогиню. Она — явная фаворитка. Ни в деньгах, ни в ставках в принципе не может быть ничего противозаконного. Деньги — слишком серьезная штука для того, чтобы примешивать к ним сантименты и дружеское расположение к тому или другому человеку.

Эдверт, похоже, не утешилась.

— Ладно, — обреченно проговорила она и умоляюще глянула на Майджстраля. — А с кем же пари заключить?

— Времени осталось мало. Вам придется сделать ставку на тотализаторе, и тогда вы не получите большого выигрыша, как если бы заключили с кем-то личное пари. Если хотите, я сделаю ставку за вас.

— Понятно. Спасибо, мистер Майджстраль.

Дрейк взял у Эдверт деньги и подошел к букмекерской будке. Там он уплатил за ставки Эдверт, сам поставил на герцогиню и вернулся к столику. За время его отсутствия принесли напитки, и Эдверт уже успела выглушить полбокала. Майджстраль отдал ей закодированные билеты тотализатора и пригубил напиток.

Эдверт не спускала глаз с Роберты, которая потихоньку разминалась, закончив беседу с Киоко Асперсон.

— Я ей так завидую, — вырвалось у Эдверт. — У нее столько преимуществ.

Майджстраль посмотрел в сторону герцогини:

— Вы находите, что она достойна зависти? Я так не думаю.

Эдверт удивилась:

— А как же? У нее и деньги, и талант, она и красивая, и умная. И благородная. Так у нее еще и «Эльтдаунское Крылышко». — Эдверт вздохнула. — И доходы, и страховка.

Майджстраль улыбнулся.

— И страховка. Все верно. — Майджстраль постучал по столу кончиками пальцев. — Она — глава древнего и весьма аристократического имперского рода, а в таких семьях уделяют большое внимание воспитанию. С детства ее милости непрерывно внушали, какой она должна быть, какие на нее возлагаются надежды. Дрессура жесткая, бескомпромиссная. И начинают ее тогда, когда ребенок еще и не догадывается, что его дрессируют, да и не кончается она до самой смерти! Ее милости выпало не так уж много радостей и развлечений — семья об этом позаботилась. Дрессура должна добиться одного из трех: превратить ее в герцогиню, сломить ее либо вынудить взбунтоваться. Но она слишком сильна, чтобы ее могли сломить и слишком ответственна, чтобы взбунтоваться. У нее пять-шесть сестер и братьев, но наследницей избрали Роберту, а не кого-то из них. Ее милость являет собой успешно произведенный продукт обучения в очень трудной школе, но завидовать ей совершенно нечего. — Майджстраль повертел на пальце перстень с бриллиантом. — Мне-то ее откровенно жаль.

Эдверт воззрилась на него с холодным восторгом:

— А ведь у вас тоже древний титул, верно?

Майджстраль кивнул:

— Верно. Но я такой судьбы избежал. Мне не досталось ни денег, ни недвижимости. Стало быть, и никакой ответственности. — Он лениво пожал плечами и улыбнулся. — Но все равно приходится сталкиваться с кое-какими запретами, даже в Созвездии. Мне, например, нельзя посвятить себя некоторым профессиям, если я хочу сохранить уважение в определенных кругах. Счастье еще, что мне дозволено красть, — улыбнулся он, — а то пришлось бы стать пьяницей или охотником за приданым, а подобные занятия скучны, да и не в моем характере. Однако какой бы выбор я для себя ни сделал, — Майджстраль кивнул в сторону Роберты, — все равно мне не пришлось бы пережить того, с чем в скором времени столкнется ее милость.

Эдверт устремила взгляд на Роберту:

— Это с чем же?

— Думаю, ей придется бросить гонки. Здесь это дозволено потому, что ее имя у всех на устах и победа в соревнованиях прибавляет блеска ее дебюту в высшем свете, но потом гонки станут не нужны. — Майджстраль нахмурился, поудобнее устроился на стуле и продолжил объяснения: — Видите ли, главная цель дебюта состоит в том, чтобы показать готовность к заключению брака. За пару лет семейство подыщет ее милости партию, а потом она десять лет только тем и будет заниматься, что производить на свет маленьких аристократов, один из которых, пройдя, как и она в свое время, школу дрессуры, станет достойным роли наследника титула, и капитала, и «Крылышка», и всего остального. И беременеть ей придется по-настоящему — в древних родах о пробирочных детях и слышать не хотят. Ну а потом у нее уйдут годы на воспитание и образование детей, и только тогда, когда они подрастут, она сумеет немного передохнуть. И ей позволят превратиться в циничную старушку, отпускающую на вечеринках ехидные замечания. Но тогда она станет всего-навсего портретом в фамильной галерее, и на замечания ее никто не станет обращать внимания. От такого многие бы запили или стали бы тиранить детей, но, думаю, ее милость слишком благородна для этого.

Эдверт с тоской посмотрела на герцогиню. Она подняла руку к шее, и все ее колечки ярко сверкнули.

— Послушаешь вас, все так грустно получается, — проговорила она.

— А так оно и есть. Она никогда не узнает, что это такое: самостоятельно делать выбор. Она же не Жемчужница, которая живет как хочет.

— Но она герцогиня. У нее полно денег и, значит, куча возможностей. Разве она не может взять и послать куда подальше все, про что вы рассказывали?

— То есть взбунтоваться? Не исключено, конечно. — Майджстраль задумался. — Но тут сказывается тренаж. «Долг, Долг, Долг!» — звенит у нее в ушах с тех самых пор, как она себя помнит. А трудно перестать слушать этот припевчик, особенно когда больше ничего не слышал. Нет, наверное, она могла бы взбунтоваться. Для этого нужна сила воли, а воли ее милости не занимать. — Он пристально посмотрел на Роберту. — Но все равно вряд ли, — заключил он. — А то я бы уже заметил у нее такую склонность.

Эдверт опустила глаза.

— Я не думала, что все так, — пробормотала она.

— Откуда вам знать про это? Радуйтесь, что вам такая доля не выпала. Вы имеете возможность выбирать.

— Да, — храбро улыбнулась Эдверт. — Как со ставками, верно?

— Да. Со ставками. Как бы ни закончились соревнования, вы все равно выиграете. Либо ваша собственная ставка, либо ставка Жемчужницы.

Запели фанфары. Появились Жрецы Игры, облаченные в широченные мантии и вооруженные дымящими кадильницами, украшенными драгоценными камнями. Шесть участников гонок, одетые в разноцветные костюмы, приняли Позу Уважения и Смирения. К всеобщей радости, дымок благовоний рассеял остатки амбре, распространенного лордом Квльпом.

Майджстраль склонился к столу и положил подбородок на сжатую в кулак руку. Состязание обещало быть интересным, и ему очень хотелось узнать, не ошибся ли он в своих догадках и суждениях.

Особенно — в суждениях о Роберте.

5

Аромат благовоний щекотал ноздри Майджстраля. Жрецы, призвавшие в помощь себе и гонщикам все Активные и Пассивные Добродетели, завершили песнопение на Высокопарном Хозалихском и заняли места за судейским столиком. Гонки, получившие, таким образом, религиозный оттенок, вот-вот должны были начаться.

Участники, разбившись на пары, стояли под навесом перед выходом на гоночное поле. Жемчужница и Роберта, как две явные фаворитки, стояли в третьей, последней паре. Гонщики первой пары нервно разминались.

Парящее в воздухе голографическое табло отсчитывало последние секунды перед стартом. Три. Две. Одна. Старт.

Прозвучал гонг. Первая пара спортсменов бросилась на поле. Жрецы умолкли.

— Приветик, Киоко! Можно к тебе?

— Грегор! Садись, конечно.

— Я тебе не мешаю работать?

— Да нет, что ты! Я просто записываю репортаж о гонках. Что-то я тебя с утра не видела.

Грегор выразительно похлопал себя по животу:

— Изжога замучила. Наверное, переел жареного флета.

— Ой, бедняжка. Надеюсь, теперь ты в порядке?

— Здоров как бык, — ухмыльнулся Грегор. — Интересненько, и кто же сорвет приз?

Гравитационные каналы на гоночном поле были отключены, поэтому участники мчались по стартовой прямой, словно пушечные ядра. Вот они согнулись, перевернулись и выпрямились во весь рост на первом повороте.

Снова прозвучал гонг. Вторая пара гонщиков бросилась в невесомость.

— Ой! А кто это в красном?

Маркиза глянула на табло тотализатора:

— Алек.

— Здорово повернул. Выиграл почти полсекунды. — Котани наклонился вперед и улыбнулся. — Но Жемчужница его догонит, можно даже не сомневаться.

— А я поставила Жемчужницу на второе место. А на первое — ее милость.

— Насчет ставок могла бы меня послушаться, дорогая. Я-то знаю, что победит Жемчужница.

— Ты так думаешь? — удивилась маркиза. — А я с тобой не согласна.

Котани бросил резкий взгляд на жену:

— Ты что-нибудь слышала?

— Нет. — Ее угрюмо поджатые губы скривились в усмешке. — Чистая интуиция. Где-то в этой колоде притаилась жестокая карта. Может быть, пират.

— Ты говоришь загадками, милая.

— Интуиция вообще дело непростое.

Маркиз изумленно приподнял бровь:

— Моя-то точно непроста. И моя интуиция подсказала мне, что надо поставить на Жемчужницу.

Лицо Роберты за стеклом шлема оставалось спокойным, но от Майджстраля не укрылось то, как сверкают ее глаза. Он уверился, что ставку сделал правильно.

На Жемчужницу, стоявшую рядом под навесом, Роберта даже не смотрела, однако Майджстраль не сомневался, что герцогиня видит все: позу Жемчужницы, то, как напряжены ее ноги, спина… он мог поклясться, что Роберта с точностью до доли дюйма знает все о своей сопернице.

В третий раз прозвучал гонг. Роберта и Жемчужница сорвались со старта под рев судей-жрецов.

— Мне кажется, у вас что-то странное перед лицом. Что-то вроде марева.

— Да. Это все мой скафандр. В него встроено увеличительное устройство. Оно создает поле. Вам оно мешает?

— Вовсе нет. — Пауза. — Значит, вы можете смотреть гонки с увеличением?

— Да, верно и вижу все очень четко.

— Как удобно.

— Мне показалось, что такое устройство просто необходимо. Никак не думал, что люди станут потешаться над моим скафандром.

— Выходит, вам не по душе собственная известность?

— Не совсем так. — Диафрагма Зута дрогнула от раздражения. — Просто дело в том, что… не знаю, как точнее выразиться… мне бы хотелось, чтобы моя известность была другого свойства.

— Перл обставила ее!

— Она всегда была хороша на длинных прямых отрезках трассы. А ее милости, насколько я знаю, удаются хитрые повороты.

— Она впереди! Она впереди!

Майджстраль заметил, как руки Эдверт сжались в кулаки. Теперь она уж точно рисковала поранить ладони ногтями.

Дрейк посмотрел по сторонам, увидел, что его «хвост» — дама-хозалих — по-прежнему болтает с Зутом, и тут заметил вверху, ближе к последнему ряду, мистера Куусинена. Оттуда, как верно догадался Майджстраль, Куусинен мог наблюдать за всей компанией. Но сейчас он смотрел только на Майджстраля.

Дрейк кивнул ему и приветственно поднял бокал.

Куусинен ответил ему тем же.

Майджстраль посмотрел на гоночное поле и тихонько выругался. Что-то в этом человеке было странное.

Жрецы издавали лающие звуки.

— Штрафное очко. Кто в зеленом?

— Чарузири.

— Она руками дотронулась. Поганка!

— Но это любительские соревнования, Ванесса.

— Отстранение на две секунды. Да ее надо было вообще дисквалифицировать.

Фу Джордж улыбнулся:

— А лучше бы вообще четвертовали, да и дело с концом.

— А что? Она этого заслужила, Джефф. — Глаза Ванессы свирепо сверкнули. — Ненавижу такие штучки!

Лидер гонки пронеслась по прямой, сгруппировалась, повисла в воздухе, коснулась бортика поясницей и срезала угол под сорок пять градусов. Тело ее вытянулось, ноги оттолкнулись от бортика, и она полетела по новой траектории.

Мчащийся следом за лидером Алек ударился локтем о коленку догонявшей его гонщицы. Они налетели друг на друга, не смогли расцепиться и налетели на бортик. Отлетели, снова ударились… Огоньки штрафных очков вспыхнули на табло.

— Как вы думаете, во время соревнований может совершиться преступление?

— Сэр! — изумленно уставилась на Зута Камисс. — Что вы имеете в виду?

— Впервые я вас увидел, как только прибыл сюда, — вы были в форме. А теперь вы в штатском, но под платьем у вас пистолет. Раз вы так подозрительно вооружены, следовательно, вы на работе. Или я не прав, мадам?

— О… — Камисс в отчаянии облизнула кончик носа. — Мне поручено следить за Дрейком Майджстралем. Кингстон тоже здесь, он следит за Джеффом Фу Джорджем.

— А вам не кажется, что это не слишком… тонко?

Не будь Зут так тактичен, он бы сказал, что это просто-таки грубая работа. Камисс оценила его вежливость.

— Кажется. Но похищена коллекция баронессы Сильверсайд, и барон… несколько расстроен.

— Понимаю. И все равно, будь я на месте Майджстраля, я бы пожаловался. А если бы мои жалобы не возымели действия… смею предположить, Майджстраль и Фу Джордж могли бы договориться и добиться того, что популярность станции Сильверсайд сильно упала бы. Если бы я был выдающейся личностью, мне бы совсем не захотелось ездить на курорт, где к гостям приставляют вооруженных служащих.

— Не сомневаюсь, мое начальство считает, что, когда речь идет о знаменитых грабителях, следует принимать исключительные меры. И потом, — усмехнулась Камисс, — почему «если бы»? Вы ведь такой и есть.

Зут испугался:

— Какой, мадам?

— Выдающаяся личность.

— О. Ну, наверное.

— И к тому же вы наблюдательны. Мы с вами и словом не перемолвились в зале прибытия, а вы меня запомнили в лицо.

— Я приучен запоминать всякие мелочи.

— Завидую вашему таланту. В моей работе такие способности очень пригодились бы.

— Я придумал целую систему — как запоминать лица. Могу научить вас, если хотите.

— Правда? Как вы добры.

— Да ничего особенного. Я с удовольствием научу вас.

Беговая дорожка была чуть шире пространства, которое заняли бы два участника забега, стань они плечом к плечу. На обгоне разрешалось физически блокировать соперника, однако при блокировании происходили такие столкновения, которые могли сказаться на скорости обоих участников и вдобавок принести им штрафные очки.

Жемчужница, сохраняя отрыв в две секунды, опережала Роберту и уже догоняла участника, идущего впереди, — танкера в фиолетовом костюме. Жемчужница преодолела несколько прямых отрезков трассы, поджала ноги и понеслась по дуге. Ей удалось втиснуться между танкером и бортиком. Она чуть-чуть задела бортик, от чего ее немного затошнило, а потом она ловко и гладко вылетела на дорожку, по которой мчался соперник. Танкер сгруппировался, чтобы не столкнуться с ней, но Жемчужница уже сложилась калачиком и была готова одолеть очередной поворот.

На повороте она оглянулась. Сгруппировавшийся танкер оказался прямехонько на пути Роберты.

«Отлично, — злорадно подумала Жемчужница. — Это ее немного задержит».

— Здорово, Жемчужница! — воскликнула Ванесса и весело потопала ногами.

— Да. Недурственно. — Бокал Фу Джорджа запотел. Он пошевелил занемевшими пальцами и нахмурился. — Дрекслер и Челне двигаются от бального зала к номеру герцогини.

— Отлично. Значит, ты займешься делом после бала?

— Да. Не хочу давать фору Майджстралю. Он и так уж слишком близко подружился с ее милостью.

— А что, если при ней будут телохранители?

— Применим парализаторы и дымовую завесу. Как только мы окажемся в номере, они не смогут стрелять, иначе возникнет риск ранить ее милость. А мы воспользуемся преимуществом внезапного нападения. — Он потер пальцем бокал. — А как только мы найдем «Крылышко», мы спрячем его прямо в номере ее милости. А потом, когда минует положенное время, выкрадем его.

— План представляется мне несколько…

— Излишне прямолинейным? Жестоким?

— Да.

— Понимаю. — Фу Джордж нахмурился. — Никаких очков за стиль. Но Майджстраль не оставил мне времени на подготовку.

— Может быть, тебе это покажется странным, Фу Джордж, — неуверенно произнесла Ванесса, — но тебе не приходила в голову мысль взять да поухаживать за герцогиней?

Пауза.

— Мне… мне показалось… что она не станет и разговаривать о чем-нибудь таком скучном, как «Крылышко».

— А ты все-таки подумай об этом, Джефф.

Фу Джордж промолчал. На самом деле он уже давно и упорно обдумывал этот вариант.

Танкера в фиолетовом костюме Роберта обошла на следующем длинном прямом отрезке трассы. Завершая первый круг, Жемчужница увеличила разрыв между ними, промчавшись по длинным прямым отрезкам у бортика. Но стоило ей оказаться внутри лабиринта, где отрезки трассы были короткими, неровными, она тут же потеряла скорость. Ее могучему торсу недоставало гибкости. Правила запрещали во время гонок работать руками и плечами, и внутри лабиринта, где нужно было делать быстрые повороты и ловко группироваться, медлительность Жемчужницы пагубно сказывалась на ее продвижении. А Роберта, которая была на удивление стройна для женщины такого роста, естественно, сокращала разрыв. К тому времени, когда они добрались до очередного длинного участка трассы, она отставала от Жемчужницы всего на долю секунды.

Майджстраль взволнованно наклонился вперед. «Ну, сейчас посмотрим, — думал он. — Заговор тут или еще что».

— Что да, то да. Как мне стукнуло двенадцать, я жил сам по себе.

— И занимался тем же, чем сейчас?

— Ну, примерно. Лицензию грабителя до шестнадцати не получишь, понимаешь?

— Это точно.

— Ну и я заинтересовался технической стороной этого дела. Тогда выходило, что полицейские не меня искать будут.

На самом-то деле к такому решению Грегор пришел, несколько раз побывав под арестом, но он подумал, что упоминать об этом ни к чему.

— Эй! — вдруг взволнованно выкрикнула Киоко. — Эй! Ты видел?

— Проклятие!

Улыбка.

— Я тебе говорила, дорогой.

— О нет. — Эдверт прикусила костяшки пальцев. — Как это случилось?

— Спокойствие, — скрывая восторг, проговорил Майджстраль. — Ваша ставка выиграла.

Дрейк думал о том, что удар Жемчужницы был самым старательным образом рассчитан по времени и нанесен красиво. Как только она вышла на первый из прямых длинных отрезков, у всех создалось полное впечатление, что травма таки сказалась. Жемчужницу закрутило под неверным углом и повлекло к бортику. Она сгруппировалась и приготовилась оттолкнуться от бортика.

Роберта заметила, что ей предоставляется шанс обогнать соперницу, и незамедлительно воспользовалась им. Она развернулась поистине безошибочно и понеслась ровнехонько посредине трассы в то время, пока Жемчужница касалась стенки.

Теперь Роберте нужно было сгруппироваться, развернуться, оттолкнуться от дальнего бортика ногами, перегруппироваться и сменить направление, чтобы мчаться по очередному прямому участку лабиринта. Она подогнула ноги…

Жемчужница поправила шлем и тоже приготовилась сменить направление полета. Посмотрела вверх, направо, налево, пытаясь отыскать Роберту. Смотрела Перл куда угодно, только не туда, где на самом деле находилась Роберта — позади и чуть ниже ее самой. Майджстраль решил, что Жемчужница пытается доказать всем, а особенно Жрецам, что она ведать не ведает, где же соперница, и тем самым доказать, что она и не помышляла о подножке.

Роберта коснулась бортика и, ударив по нему ногами, оттолкнулась. Жемчужница резко опустилась вниз и выставила ноги.

Майджстраль расценил замысел Жемчужницы так: она, видимо, намеревалась ударить герцогиню по коленке или бедру в тот миг, когда та будет пролетать под ней, и тем самым вывести ее из строя до окончания гонок. Но вышло так, что занесенная для удара нога Жемчужницы не задела Роберту — та отклонилась в сторону, Перл промахнулась, врезалась в бортик и не сумела изменить направление.

Потеря ориентации, как позднее решил для себя Майджстраль, как раз и подтверждала намерения Жемчужницы. Если бы она хотела ударить ногой в бортик, то запросто сумела бы сменить направление так, как надо. Но поскольку она намеревалась столкнуться с Робертой, промашка стоила ей потери во времени. Она безнадежно застряла в углу.

Дрейк откинулся на спинку стула и улыбнулся.

— Какая неудача! — воскликнула Эдверт.

— Угу, — хмыкнул Майджстраль. — Назовем это так.

Роберта обошла остальных гонщиков и пришла к финишу первой — не только по времени, но и на самом деле, обогнав даже тех, кто стартовал раньше ее. Поле она покинула под оглушительный топот публики и гимн, который тут же принялись распевать Жрецы Игры, размахивая кадильницами. Жемчужница пришла пятой.

— Мне кажется, — сказал Майджстраль, поднимаясь со стула, — вам не стоит рассказывать Жемчужнице о ваших ставках.

Эдверт согласно кивнула.

— Прошу вас, передайте ей мои соболезнования. Попытка была смелая.

— Я так и сделаю. Спасибо вам, мистер Майджстраль.

— Ваш покорный слуга, мадам.

Заметив, как Майджстраль поднимается со стула, Камисс вздохнула:

— Боюсь, мне пора. Долг призывает.

Зут встал следом за нею. Туманное увеличительное поле, загораживавшее его лицо, рассеялось.

— Пожалуйста, свяжитесь со мной, когда будете свободны. Я расскажу вам о моем методе идентификации.

— У меня сейчас двойные смены. Но к полуночи коллекция баронессы или будет найдена, или навсегда останется в руках грабителя, так что, может быть, завтра я буду свободнее.

— Мадам. Ваш самый покорный слуга.

— Взаимно.

— Мне бы самому сроду такого не добиться. Я у него многому учусь.

— Например?

— Манерам и всякому такому. Как, например, вести себя с богатыми людьми, владеющими всякими штуками, которые мне хотелось бы украсть.

Киоко рассмеялась.

— «Манерам и всякому такому», — повторила она.

— Ну, мне еще надо подучиться, конечно, — принялся оправдываться задетый за живое Грегор. — Понимаешь, по Высшему Этикету народ себя ведет совсем не так, как те, среди которых я вырос. Ну вот мне и нужно поднатаскаться в этом деле, ясно?

Киоко посмотрела ему в глаза:

— Научиться пользоваться тем, что знаешь поведение людей, и стать фальшивым аристократом — это не одно и то же.

Уши Грегора обреченно повисли.

— Правила не я придумывал. Это их игры. Я должен играть по их правилам, а иначе и играть нечего.

— А я так не думаю. Ты должен пользоваться самим собой — таким, какой ты есть на самом деле.

— Ну, это само собой, я…

Киоко прервала Грегора, подняв руку:

— Сколько лет ты у Майджстраля?

— Четыре года.

— Ясно. Четыре года на то, чтобы освоить Высший Этикет. Да тут люди над этим всю жизнь бьются.

Грегор буркнул:

— Я способный. Научусь.

Киоко склонила голову набок:

— Не сомневаюсь — научишься. Но моя точка зрения такова: полного успеха все равно не добьешься. Те, кто собрался на станции Сильверсайд, — у них и образование, и воспитание, и годы пребывания в определенных кругах. Они любого притворщика вычислят как нечего делать — по одежде, по манерам, по речи, да хоть по ушам.

Грегор развел руками:

— Ну и что же мне тогда делать-то? Смириться и работать прислужником до конца жизни?

— Нет, конечно. — Киоко холодно посмотрела на него. — Вот посмотри на меня. Вот она я — вращаюсь себе в высшем свете, а веду себя так, как хочу. А выросла я на фронтире, откуда до ближайшего дома, где живет благородное семейство, побольше пятидесяти световых лет.

— Ты репортерша. Это совсем другое дело.

— То есть?

— Ты… тебе только и надо, что представлять кого-нибудь зрителям. А кого — не важно.

— Дело в доступе, Грегор, — возразила Киоко. — Стоит затесаться в эту толпу, и уже можешь делать все что хочешь: задавать каверзные вопросы, выбалтывать чужие тайны, красть. А вся хитрость в том, чтобы попасть в это общество.

— Ну и как же ты сюда попала, если на то пошло?

— Я взяла первое интервью у Саксонской Вуали — первое за двадцать лет. И первое после скандала.

— А как тебе это удалось?

Киоко хитро улыбнулась:

— Я тогда совсем зеленая была, ну и притворилась простушкой. Она хотела выставить все случившееся по-своему и думала, что сможет для этого воспользоваться мной. Решила, что я буду мандражировать, что побоюсь задавать острые вопросы, а еще думала, что у меня опыта маловато и я не стану копаться в отчетах о том, что на самом деле произошло столько лет назад. Такого наплела… только я ее под орех разделала.

— Вроде бы я что-то такое слыхал. Но записи интервью не видел. И вообще слыхом не слыхивал ни про какую там Саксонскую… как ее там.

— Один критик назвал это интервью «преднамеренным уничтожением». Мне понравилось. — Киоко нахмурилась и пригубила напиток. — Она хотела использовать меня, а вышло наоборот. Теперь я — знаменитость, а она по-прежнему за решеткой. А я всего-то и сделала, что знала свое дело, понимала запросы зрителей и осталась сама собой. — Репортерша встала и надвинула на глаз линзу. — Нужно поговорить с Жемчужницей, пока она не ушла. Если Перл думает, что может вот так передо мной носиться и спокойно уйти после того, как пыталась сломать ногу герцогине, то она сильно ошибается. Надеюсь, еще увидимся.

— С превеликим, — ухмыльнулся Грегор.

— Пока.

Грегор, полный смятения, проводил глазами Киоко. Ее вышколенные информационные сферы устремились к Жемчужнице, словно эскадра кораблей, готовых открыть огонь по противнику.

Маркиз Котани торопливо направлялся к выходу с галереи, но Майджстралю удалось перехватить его. Котани не то чтобы в прямом смысле удирал — он просто давал Судьбе шанс встать, между ним и долгами. Наталкиваясь на тех, кому проиграл, Котани расплачивался, от души поздравлял их с выигрышем и еще более поспешно шагал к выходу. Дрейк уже получил половину квиллера от Фу Джорджа, который подписал вексель нарочито небрежно, не прерывая беседы с маркизой Котани и Ванессой-Беглянкой, а потом подал Майджстралю при рукопожатии один палец. Улыбаясь, Дрейк убрал выигрыш в карман и зашагал туда, где поклонники сгрудились вокруг Роберты.

— Грандиозные гонки, — восхищался мистер Дольфусс. — Впервые такие видел.

— Благодарю вас, сэр, — проговорила Роберта, сняла шлем и тряхнула волосами.

— Вот только что там такое Жрецы под конец распевали, не понял? — спросил Дольфусс. Его хорошо поставленный актерский голос великолепно звучал в замкнутом пространстве. Стоявшие рядом с ним невольно умолкали — отчасти потому, что не могли его перекричать, а отчасти потому, что впадали в замешательство.

— Они благодарили Добродетели и императора за то, что гонки прошли удачно, — объяснила Роберта. Голос ее прозвучал тише, чем всегда: вероятно, она хотела подать пример Дольфуссу.

— А император-то тут при чем? — изумился Дольфусс. — У нас ведь уже и нету никакого императора! Чушь какая-то. Бессмыслица.

— Надеюсь, сэр, вы простите меня за то, что я вас прервал, — встрял Майджстраль, — но дело в том, что от религии никто никогда особого смысла не требовал.

— Нет уж, извините, смысл обязательно должен быть! — рявкнул Дольфусс. — Зачем тогда кому-то сдалась религия, если она ничего не объясняет?

Но Майджстраль уже повернулся к Роберте и подал ей два пальца.

— Поздравляю, ваша милость, — проговорил он. — Вам грозила неудача, но вы справились блестяще.

Глаза Дрейка светились потаенным огнем — глаза Роберты ответили ему взаимностью.

— Я была настороже, сэр. Наверное, сработала интуиция.

— Тогда все понятно. Прекрасно, что и моя интуиция подсказала мне верный выбор.

— Очень рада, что помогла вам выиграть.

А Дольфусс тем временем кого-то заприметил, глядя поверх голов поклонников герцогини. Оглушительно бормоча извинения, которых никто не слушал, он стал проталкиваться к Жемчужнице. Майджстраль, довольный маленьким представлением, которое устроил его соратник, проводил того с улыбкой. Смысл этой улыбки остался не понятным никому из стоявших рядом.

— Надеюсь, вы извините меня, — сказала Роберта. — Мне нужно готовиться к балу.

— Ваша милость.

Майджстраль обнюхал ее уши и проводил взглядом. Он слышал, как Дольфусс во всю глотку высказывает Жемчужнице свое сочувствие по поводу ее чудовищного невезения. Дрейк вспомнил, что делал ставку на тотализаторе, и пошел к лестнице, ведущей к будке букмекера. Поднимаясь, он встретился с Камисс, которой пришлось буквально отпрыгнуть в сторону, чтобы дать ему дорогу. Майджстраль поклонился и быстро прошел мимо, задев локтем ее пистолет. Уши Камисс от отчаяния прижались к голове. Она устало развернулась и поплелась вверх по ступеням следом за Дрейком.

Около будки букмекера стояли маркиза и мистер Пааво Куусинен. Маркиза улыбнулась и помахала Майджстралю рукой.

— Выигрыши собираете, Майджстраль? — спросила она.

— Мне повезло.

— А моему мужу — нет. Ему многое удается, но азартные игры просто противопоказаны.

— Какая жалость.

Она легко рассмеялась и показала пачку купюр:

— Зато я всегда выигрываю, когда его не слушаю. Боюсь, это его страшно злит.

Майджстраль обратился к Куусинену:

— А вы выиграли, сэр?

Куусинен вежливо улыбнулся:

— О да. Я прежде видел соревнования с участием ее милости и не сомневался, что тут ей нет равных. Я знал — она всех перекроет.

— Проницательное наблюдение, — чуть удивленно отозвался Майджстраль. «Перекроет, — подумал он. — Странное словечко. Хотя бы — „обставит“.

Значит, Куусинен разгадал замысел Жемчужницы. Этот тип и вправду был очень проницателен.

— Получите по векселю, Майджстраль, — весело сказала маркиза, — и пойдем в Белую Комнату.

— Почту за честь, моя госпожа, — улыбнулся Дрейк и шагнул к букмекеру.

Все время, пока кассир переносил выигрыш Майджстраля на его гостиничный счет, Дрейк чувствовал, как Куусинен сверлит взглядом его спину. «Он слишком зорок, этот типчик, — думал Дрейк. — Полицейский он или кто еще, но малый неприятный».

— Ваша милость, можно остановить вас на минуточку?

Роберта оглянулась через плечо на Фу Джорджа:

— Поболтать с вами я могу только на ходу. Очень спешу.

— Нам по пути.

Фу Джордж пошел в ногу с Робертой и поздравил ее с победой.

— Как благородно с вашей стороны, — отметила герцогиня, — было поставить на Жемчужницу, несмотря на ее травму.

Фу Джордж удивился и несколько напрягся.

— Вот интересно, — проговорил он, — откуда вашей милости известно о моей ставке?

Роберта пожала плечами:

— Дрейк Майджстраль обмолвился. Он сказал, что вы заключили пари.

— Это точно. — Фу Джордж помрачнел. Теперь он понял, почему проиграл пари: Дрейк каким-то образом предупредил Роберту. «Дрейк Майджстраль, — думал Фу Джордж, — тебе за многое придется ответить».

— Ваш дебют, — сказал он, — наверняка пройдет успешно.

— Благодарю вас. Я очень рассчитываю на успех.

— Успех вам к лицу, — проворковал Фу Джордж. — Но я вот о чем подумал: не хотите ли вы, чтобы ваш дебют был отмечен не просто успехом, а настоящей сенсацией?

Роберта искоса глянула на него:

— Сенсацией? Что вы имеете в виду, сэр?

Фу Джордж осуждающе рассмеялся:

— Ничего вульгарного. Никаких там пари, дуэлей, скандалов…

— А-а-а… Я вас поняла.

Фу Джордж улыбнулся:

— Ваша милость, вы догадливы.

Роберта засмеялась:

— Боюсь, мое семейство такой грандиозной сенсации не одобрило бы, мистер Фу Джордж. Но о сенсации поскромнее можно потом поговорить. Почему бы нам не потолковать после бала?

— Я был бы только счастлив.

— Вот моя дверь. К вашим услугам, сэр.

— А я — к вашим, мадам.

Дверь за Робертой закрылась. Джефф Фу Джордж немного постоял в коридоре, прикусив губу. Интересно, Роберта просто-напросто отказала ему или была серьезна насчет сенсации «поскромнее»? Стоит ли ему продолжить ухаживания вечером или нет?

И он решил, что стоит. При том, что на станции находился Майджстраль, выбора у Фу Джорджа не оставалось. Он не имел права дать Дрейку шанс первым добраться до «Крылышка».

Уверившись в правильности принятого решения, Фу Джордж развернулся и отправился к своему номеру. Ему и его помощникам предстояло самым старательным образом отработать все мелочи, а стало быть, отрепетировать всю хореографию до тонкостей.

Фу Джордж не собирался позволить Майджстралю снова обставить себя.

— Рад вновь видеть вас. Позволите вас сопровождать?

Камисс взглянула на Зута и улыбнулась:

— Конечно. Я буду только рада.

Зут подвинул свой стул поближе к тому, на котором сидела Камисс.

— Как я посмотрю, вы с Майджстраля глаз не спускаете.

— И он с меня, — уныло проговорила Камисс. — Он меня раскусил.

На мгновение лицо Зута затуманилось дымкой увеличительного поля — он посмотрел в ту сторону, где сидели Майджстраль и маркиза. Дымка рассеялась — и Зут повернул голову к Камисс:

— Я подумал, что вас заинтересует урок физиономистики. У меня до вечера других планов нет.

Камисс просияла:

— Ничто не доставило бы мне большей радости.

— Теория основана на применении геометрического деления тела и головы на зоны с тем, чтобы затем отмечать в этих зонах что-то уникальное и способствующее запоминанию. Ну, например, голову человека можно поделить на зоны по горизонтальной линии, идущей слева направо на уровне глаз…

Камисс удивилась:

— Глаза расположены по центральной горизонтальной линии головы человека? А я считала, что глаза… гораздо ниже.

— Это оптический обман. Это из-за того, что мы выше людей ростом. Давайте, я вам покажу. — Зут вынул из кармана блокнот и очертил ручкой овал. Разделил его горизонтальной линией пополам, подрисовал глаза, нос-пуговку, рот, волосы. Стало вполне похоже на лицо человека.

— Ясно.

— У людей верхняя точка прикрепления ушей к голове также находится на линии глаз. Поэтому… — Зут продолжал рисовать.

— Ясно. Значит, если кончики ушей располагаются выше, чем уголки глаз, это что-то вроде особой приметы.

Язык Зута одобрительно завертелся.

— Верно. Но такое встречается редко. — Он продолжал делать наброски. — Я воспользовался для примера головой человека, поскольку овоидная форма проста с геометрической точки зрения. Головы хозалихов укладываются в форму сплющенного шестигранника, верхняя часть которого крупнее нижней.

Зут продолжал чертить в блокноте. Камисс слушала его и время от времени делала комментарии, но вскоре ей пришлось оторваться от этого интересного занятия. Правда, она успела отметить, что голова самого Зута представляла собой редкостный экземпляр шестигранника.

— Проклятие! — вскрикнула Камисс и вскочила.

Зут изумленно уставился на нее:

— Что-нибудь случилось, мадам?

— Майджстраль уходит, и мне надо бежать. Спасибо.

— Можно будет продолжить попозже.

— Благодарю вас. До свидания.

Дрейк обнюхал уши маркизы и направился к выходу. Камисс, сердце которой билось так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, помчалась за ним, хотя понимала, что все взгляды устремлены на нее.

Но Майджстраль ждал ее в дверном проеме — стоял, сложив руки на груди.

6

Есть предметы, которые каким-то образом становятся волшебными. Для этого необязательно, чтобы они были самыми большими и даже самыми лучшими среди себе подобных, и все-таки как-то уж так выходит, что они приобретают романтический флер и превращаются в легенды. Одним из таких предметов является Фелькхорвиннский Ковер. Секта аскетов-ковроткачей с Песска умудрилась обожествить его создателя — Перса-Младшего. Этот ковер по размерам трудно отнести к категории Волшебных Предметов. Он так велик, что крали его всего однажды — это сделал романтический коллекционер Ральф Адверс, собиравший вещи, ему самому совершенно ненужные.

Ведь обычно похищения обожествляют предмет, окутывают его романтической аурой. Разве стала бы улыбка Джоконды столь загадочной, если бы ее столько раз не похищали, не перепродавали и не восторгались ею! Разве алмаз «Надежда» просиял бы столь ярко, если бы его происхождение не было окутано тайной и если бы его владельцы, начиная с Людовика XVI и Антуанетты, не погибали бы таким роковым, неотвратимым образом? Разве граф Орлов отвалил бы целое состояние за бело-голубой бриллиант, если бы тот не был вынут из глаза индусского идола? А разве Зутское Ожерелье стало бы самой знаменитой из Императорских регалий, если бы Ральф Адверс не пробрался в Город Семи Сверкающих Колец и не похитил его?

Большая часть Волшебных Предметов, перемещающихся с места на место по Вселенной, — это различные драгоценности. Драгоценные камни невелики, легки по весу — красть и перевозить их несложно, а когда они похищены при определенных обстоятельствах определенными людьми, они как раз и приобретают магический ореол. Нет ничего более романтического, чем верно организованное похищение, а особенно такое, которое отмечено смертью. Похоже, кровь приносит больше романтики, чем вульгарное воровство.

Среди огневиков, этих лучистых камней, выбрасываемых из ядер умирающих звезд при релятивистских скоростях, нет равного «Эльтдаунскому Крылышку», с которым смертей и похищений связано более чем достаточно. Когда финансист Коллинен сообщил своей любовнице графине Анк о том, что они должны расстаться, она не придумала ничего лучшего, чем прикончить его, а затем поместить внутренние органы Коллинена в криогенные контейнеры, изначально предназначенные для хранения частей тела любимых фаркских овчарок финансиста. Это преступление графиня совершила не потому, что так уж сильно боялась потерять возлюбленного, а скорее из-за того, что Коллинен был владельцем «Эльтдаунского Крылышка», и, утратив любовника, графиня Анк навсегда утратила бы и доступ к величественному сиянию камня, его холодному и тонкому великолепию. Но, видимо, какие-то чувства к Коллинену она все-таки питала: когда полиция наконец пробилась в Сумадорский замок, «Крылышко» оказалось в том же контейнере, где лежало сердце финансиста. Тронутый таким проявлением любви, император позволил своей кузине самой выбрать, какой смертью умереть.

Впоследствии два Вора в Законе пытались похитить «Крылышко», и оба погибли. Ральфу Адверсу похищение удалось, но потом, когда ему надоело жить, он покончил с собой, сжимая «Крылышко» в руке, тем самым превратив в легенду и себя самого, и огневик. Есть огневики и крупнее «Крылышка», есть и такие, в которых яснее горит свет умерших звезд, но нет среди них ни одного более романтичного и волшебного.

И ни у одного огневика нет столь роковой привлекательности. На его гибельное пламя прилетало немало мотыльков, и мало кому из них удавалось улететь, не опалив крылья. Такова суть волшебства: оно способно восхищать или уничтожать либо делать то и другое одновременно. И мало кому дано предугадать, что именно сотворит Волшебный Предмет с тем, кто окажется во власти его чар.

Бальный зал Сильверсайда определенно оказался во власти чар «Эльтдаунского Крылышка». В нем царило ощущение ожидания, которое от вспышек Рассветной Звезды становилось тихим, почти благоговейным. Сверкали и переливались блестками маскарадные костюмы, звенели хрустальные бокалы, разговаривали гости, и весь этот маленький мир ждал, понимая, что что-то должно произойти.

Дрейка Майджстраля, лицо которого закрывала полумаска, узнать было нетрудно. Он оделся Грэтом Дальтоном. На одном бедре у него болтался шестизарядный пистолет, на другом — элегантная рапира. Свои каштановые волосы по такому случаю Майджстраль подкрасил в более темный оттенок и собрал на затылке в пучок. В ушах его сверкали серьги с драгоценными камнями. Алые отсветы Рассветной Звезды, отражаясь от белоснежного гофрированного воротника, делали его лицо смуглым, и из-за этого он становился похожим на вольного стрелка, который много времени проводит под открытым небом, — эффект этот был продуман заранее. Разгуливая по залу, он небрежно вертел на пальцах свой шестизарядник.

Гости перешептывались, завидев его. Он делал вид, что не слышит.

Барон Сильверсайд, сохраняя каменное выражение лица, спросил:

— Вы проинструктировали своих людей, мистер Сан?

— Да, мой господин, — покорно отозвался Сан.

— Все на местах?

— Да, мой господин.

На пульте у мистера Сана вспыхнул очередной сигнал тревоги. Он не стал на него отвечать.

— За Майджстралем и Фу Джорджем будут следить, куда бы они ни направились?

— Да, мой господин.

Еще один сигнал. У Сана задергалась мышца на скуле.

— Поскольку они наверняка попытаются что-то предпринять нынче ночью, мы сможем разыскать коллекцию моей жены, если сумеем выяснить, где они прячут награбленное.

Сан ответил, старательно подбирая слова:

— У нас есть все основания надеяться на это, мой господин.

Барон холодно уточнил:

— Это у вас есть все основания надеяться, Сан. Надейтесь на то, что вы разыщете коллекцию, надейтесь на то, что засадите ворюг в кутузку. Потому что Киоко Асперсон, в свою очередь, надеется распять вас в интервью, а если мы не найдем коллекцию, я лично вручу ей молоток и гвозди.

Вспыхнули огоньки — новые сигналы тревоги. Сан с трудом сглотнул подступивший к горлу комок:

— Понимаю, мой господин.

— Надеюсь, мистер Сан. Надеюсь.

Камисс нарядилась официанткой — костюм черного цвета с желтыми лацканами и манжетами. Костюм пришлось взять в станционной кладовой, и его покрой не предусматривал ношения пистолета — он жутко мешал Камисс.

На грани отчаяния Камисс тащилась за Майджстралем, пробиравшимся сквозь толпу. Завидев «официантку», гости заказывали напитки, и она с трудом уворачивалась от них, чтобы не задеть пистолетом, спрятанным в рукаве, и, извиняясь, объясняла, что не может удовлетворить их просьбы.

Надеяться на лучшее не приходилось.

— Мистер Майджстраль?

Киоко Асперсон надела костюм Ронни Ромпера — любимой куклы детишек, героя похождений на Планете Приключений.

Майджстралю уже как-то раз довелось познакомиться с «Ронни Ромпером» — кровавым маньяком семи футов роста. Тот «Рони» пытался разрубить его на куски широченным мечом. И общение с ним протекало не очень приятно, поскольку маньяка, как классическое порождение ночных кошмаров, пришлось убивать не один раз, прежде чем с ним было покончено навсегда. С тех пор неизвестные в костюме Ронни Ромпера вызывали у Дрейка не самые радостные ассоциации.

Взяв себя в руки, Майджстраль приподнял «стетсон» и обнюхал уши нынешнего Ронни Ромпера, и, поскольку этот был куда ниже предыдущего, приветствие стоило Дрейку нешуточных усилий.

— Мисс Асперсон, — поприветствовал он репортершу.

— У вас прекрасный костюм, сэр. Очень вам подходит.

— Спасибо. — Блестящий шестизарядник крутанулся на пальцах и лег в ладонь Майджстраля. — А ваш просто чудесен.

— Чудеса, увы, сегодня во власти «Крылышка», — вздохнула Киоко, что для развеселой куклы выглядело странно. Она взмахнула волшебной палочкой, рассеивая голографические пылинки.

— Если оно здесь.

Кукла склонила голову набок:

— Вы в самом деле верите, что его здесь нет?

— Если его здесь нет, ожидания будут преступно обмануты, — сказал Майджстраль, окинув взглядом толпу гостей.

— И приготовления тоже?

Майджстраль улыбнулся:

— Кое-чьи приготовления — пожалуй, да.

— Но не ваши.

— Конечно, нет. — Он оглянулся через плечо на Камисс. — За мной следит вооруженная полисменка. Нужно быть безумцем, чтобы пытаться что-либо предпринять.

— Следовательно, в том, что касается вашего поединка с Фу Джорджем…

При слове «поединок» нервы Майджстраля, которые он с трудом успокаивал, натянулись как струны. Это слово напомнило ему еще об одном печальном случае из прошлого. Он напрягся.

— По-моему, я уже говорил вам, что по классу не могу сравниться с Фу Джорджем, — напомнил он. — Вызывать мистера Фу Джорджа на дуэль, да и вообще на какие-либо соревнования — значит переоценить себя.

Киоко понизила голос.

— А я бы за вас поболела, Майджстраль, — доверительно сообщила она. — Я на вас даже уже поставила. Слишком высоки ставки на тотализаторе — я не устояла.

Майджстраля такая новость почему-то не слишком удивила.

— Значит, в казино устроили тотализатор?

— Да. Два к полутора в пользу Фу Джорджа.

Глаза Майджстраля озорно сверкнули.

— Пожалуй, мне и самому стоит сделать ставку. Хотя, кажется, разница несколько велика.

Он поклонился Киоко и снова приподнял «стетсон».

— Ваш покорный слуга, мадам.

— Ставки в казино прекрасные. В тебя верят. И я, — добавила Ванесса, крепче сжав руку Фу Джорджа, — тоже.

— Спасибо тебе, Ванесса, дорогая. Но положение не совсем честное, признай. Если я обойду Майджстраля, это будет как раз то, чего от меня ожидают. Если Майджстралю улыбнется удача и он обойдет меня, все расстроятся и начнут гадать, уж не старею ли я, не теряю ли мастерство.

— Значит, надо раззадориться.

— Милая моя, — обиженно проговорил Фу Джордж. — Я только этим и занимаюсь.

Глаза Ванессы блеснули.

— Что касается меня, то я очень волнуюсь из-за вашего состязания.

— Должен я верить герцогине или нет — вот в чем вопрос.

— Рано или поздно — все равно ты должен попытаться похитить «Крылышко». Ты мне сам говорил.

— Верно. Но так, чтобы у меня было выбор. А тут… Очков за стиль мне не заработать — это как пить дать.

— А я думаю, что костюм прибавит очков на нынешнем сборище, или тебе так не кажется?

— Надеюсь. Ну вот мы и пришли, — решительно проговорил Фу Джордж у двери, ведущей в бальный зал, и предъявил приглашение. Прочитав имя и удостоверившись, что костюмы на приглашенных такие, какие указаны, мажордом не сдержал удивления — нижняя челюсть у него просто-таки отвисла.

Ванесса в шикарном платье из оранжевых перьев добровольно пошла на то, чтобы Фу Джордж затмил ее своим костюмом.

Следом за Ванессой и Фу Джорджем в бальный зал вошел Роман. В приглашении значилось, что он — лорд Грейвз, который, кстати говоря, был лицом совершенно реальным — дальним родственником Майджстраля, проживавшим в Империи. Мажордом — страж дверей, — все еще провожавший выпученными глазами Фу Джорджа, Романа пропустил, даже не глянув на него. А одет Роман был под дворянина из династии Монтийи — в камзол с оборками и шляпу с высокой заостренной тульей. В руке он сжимал трость. На пальце сверкал огромный перстень с печаткой. На публику новоявленный дворянин взирал с высоты своего роста и грациозно кланялся всем, кто на него смотрел.

Он был настоящим лордом Грейвзом. Ни у кого, кто смотрел на Романа, не возникало в этом ни малейших сомнений. Даже Дрейку пришлось как следует приглядеться, чтобы узнать собственного слугу.

Роман — Майджстраль вынужден был признать это — был просто великолепен. Его крупная мускулистая фигура приобрела благородство, элегантность, куртуазность. Понятие noblesse oblige[19] просто-таки струилось с кончиков его пальцев и капало подобно каплям меда. Само его присутствие заставляло людские сердца таять.

По справедливости — так всегда считал Дрейк, — это Роману надо было родиться дворянином, а ему самому кем-нибудь еще. Роман был так хорош во всем — он был насквозь пропитан добродетелями и порядочностью и воплощал их с такой элегантностью, которой Майджстраль, как он сам думал, был напрочь лишен. Майджстраль знал, как вести себя дворянину, а Роман был им.

Дрейк, стоявший в другом конце бального зала, несколько мгновений просто наслаждался, глядя на то, как Роман живет той жизнью, какой заслуживает.

— Прекрасный костюм. Графиня Риферз, не так ли?

— Благодарю вас, Зут, — улыбнулась леди Досвидерн. — Возьмите меня под руку.

— С удовольствием, моя госпожа. Его превосходительство ведет перекрестную беседу?

— Да. Он впал в транс сразу после… гм-м-м… инцидента на гонках и пробудет в таком состоянии еще несколько часов. Я точно знаю — по некоторым признакам. Глазные стебельки почти целиком втянуты.

— Вы сумели понять, почему его превосходительство ведет себя так?

— Пока нет. «Протоколы. Время обмена»? Эти термины и их значение — для меня новость.

— Но хотя бы догадки у вас есть?

— Нет, догадаться трудно. — Диафрагма леди Досвидерн подпрыгнула от отчаяния. — У каждого из мозгов дроми — своя особая коммуникативная и личностная функция, и когда они встречаются, каждый мозг действует и выражает свои мысли по-особому и по-своему общается с мозгами других дроми.

— Но тогда получается, что самый обычный разговор отнимает много времени.

— На Зинзлипе нет такого понятия, как обычный разговор. У каждого мозга свои заморочки, и, даже общаясь с Квльпом, я не сразу понимаю, какой из них облекает свои мысли в речь. И, наверное, никогда не пойму. — Она посмотрела на Зута и погладила его руку. — Но сейчас я по крайней мере знаю, с кем говорю.

— Простите, вы не могли бы принести нам пару бокалов ринка с содовой?

— Боюсь, что не смогу, сэр. Я уже выполняю заказ.

— Прости, милая. Я должен переговорить с Сильверсайдом.

— Похоже, он не в духе. Наверное, тебе не стоит его дергать.

— Милая, ты не поняла моей задумки. Я как раз и хочу поймать его в дурном настроении. Может быть, с ним будет легче договориться.

— Ну если ты так решил, — лениво проговорила маркиза и вдруг выпучила глаза. — О Боже! Посмотри на Фу Джорджа!

Котани посмотрел туда, куда устремила взгляд жена. Томное выражение тут же исчезло с его лица.

— Чтоб я помер! Вот это называется — подлить масла в огонь! А герцогиня уже здесь? — взволнованно пробормотал он. — Она его видела? — Пауза. — Не могу поверить — он даже прическу изменил.

Крутящееся, поблескивающее серебро…

— Казино? Интересно, какова разница в ставках на Майджстраля и Фу Джорджа?

— Три к одному, сэр. В пользу Фу Джорджа.

— Ставки изменились.

— Да. А вы видели бальный костюм Фу Джорджа?

— Понятно. Нужно бы сделать ставку. Четыре квиллера на Майджстраля.

— Хорошо, сэр.

Шестизарядник ловко крутанулся на пальцах и упал в кобуру. Майджстраль отключил защитный экран, поправил шляпу и вернулся в зал.

— Может быть, — задумчиво проговорила Ванесса-Беглянка, — мне с ней поговорить?

— У нас нет времени на обдумывание. Планы уже оговорены.

— Но все-таки, Фу Джордж…

— На этот раз я должен одолеть Майджстраля. Ты знаешь.

— Да.

— Я в костюме Ральфа Адверса. Это же все равно что орать во весь голос о том, что я собираюсь похитить «Крылышко».

— Да, — обиженно кивнула Ванесса. — Делай, что хочешь, Джефф. Я просто пытаюсь тебе помочь.

— Ты только представь, Перл. Мы можем увидеть преступление века!

— Я вся горю от нетерпения, — ответила Жемчужница равнодушно. На ней был костюм земного пирата — ботфорты, повязка на голове, черная ленточка на одном глазу. Сабли-близнецы ярко блестели. Она очень старалась выглядеть как можно более достоверно — в таких кругах на это обращали внимание.

Эдверт выбрала костюм трубочиста. Широкополая шляпа была прикреплена так, что кокетливо клонилась набок.

— Видела костюм Фу Джорджа? — спросила она.

— Ральф Адверс. Да видела. — Жемчужница поморщилась от боли в бедре. Жизнь, увы, отомстила ей за притворство: она таки немного растянула мышцы при попытке подставить ножку герцогине.

— Фу Джордж может похитить «Крылышко» прямо у нас на глазах!

Тут Жемчужница снова поморщилась, но на сей раз при виде того, кто к ним приближался:

— Как раз то, что мне сейчас больше всего нужно. Киоко Асперсон.

— Кто? О! Ронни Ромпер!

— Ага. Ронни Ромпер с информационными сферами. Кто это еще может быть?

— А я люблю Ронни Ромпера. Он здесь — значит, мы словно бы на Волшебной Планете Приключений.

Жемчужница улыбнулась в объектив надвигающихся камер.

— У вас с Ронни Ромпером так много общего, — съязвила она как раз вовремя, чтобы ее услышала Киоко. — Например, пустые головы.

— Моя госпожа.

— Майджстраль! — радостно воскликнула маркиза. — Надеюсь, вы придумали какую-нибудь диверсию? Котани меня снова покинул.

— Как это мило с его стороны. — Майджстраль обнюхал уши маркизы. Вечер обещает быть интересным.

— Надеюсь, это означает, что вы намерены похитить «Крылышко»?

Майджстраль улыбнулся:

— Ах. И это тоже.

Пааво Куусинен в красном пиратском костюме — в шляпе, брыжах и ботфортах — задумчиво гулял по залу и считал информационные сферы.

Он ничего не мог с собой поделать. И еще — ему начинало казаться, что это важно.

Он сосчитал сферы, кивнул и подошел к телефону. Включив защитный экран, он поставил пятьдесят нов на Дрейка Майджстраля. А потом сделал ставку на кое-кого еще.

— Да, Киоко. Красивый у Эдверт костюм, правда? Трубочист — это я придумала. А колечки — это уже ее идея, и она не ошиблась.

— Принесите мне, пожалуйста, еще бренди.

— Боюсь, что не сумею, мадам.

— Почему это? — рассерженно спросила женщина.

— Я уже выполняю другой заказ.

— Да вы просто торчите тут и глазеете на ковбоя. Официантка вы или нет?

— Бренди. Хорошо. Сейчас принесу.

— И поторопитесь.

Отчаяние Камисс было беспредельно.

— Вы просто не представляете, Зут, как я счастлива здесь, — ворковала леди Досвидерн. Кончики ее пальцев крепче сжали руку Зута. — Мне так давно не удавалось поговорить с кем-нибудь, кто бы не был…

— Лордом Квльпом. Да. Пятью лордами сразу.

— Да. Трубочист — отличная мысль. Милочке Эдверт то и дело приходится заниматься какой-нибудь чисткой.

Появление было рассчитано великолепно. Оно произошло именно тогда, когда ожидание достигло апогея. Как раз в тот миг, когда гости уже было забыли, что все они тут не главные, и принялись наслаждаться обществом друг друга, зазвенели цимбалы, воспели фанфары и в зал ступила герцогиня Беннская.

А на шее у нее сверкало «Эльтдаунское Крылышко».

7

«Эльтдаунское Крылышко» до сих пор, как двести лет назад, обрамляла Оркхорская оправа. Камень сиял в центре изящного ожерелья, которое носила Четырнадцатая Герцогиня. Он имел форму слезинки, обращенной острым концом вниз, и отличался превосходной огранкой. А в самой сердцевине его, увеличенная за счет умелой огранки, сияла умирающая звезда. В оправе вокруг «Крылышка» сверкало двадцать более мелких огневиков.

Ее милость оделась в костюм графини Анк. Ее голову скрывала покрытая пушистым мехом хозалихская голова. Платье на герцогине было тускло-красное, и отсветы Рассветной Звезды окрашивали его в цвет свежей крови. Карие глаза хозалихской головы, сделанные из темных огневиков, мерцали сатанинским блеском. Лиф и длинные полы жакета усеивало множество драгоценных камней, которые при каждом движении герцогини сверкали и переливались. Тонкие шаровары были заправлены в высокие сапожки из кожи змеи. На поясе у Роберты блестел кривой ятаган — точная копия того самого, которым графиня Анк отправила на тот свет своего незадачливого возлюбленного.

Роберта вошла в бальный зал, враждебно выставив вперед кончики искусственных ушей. Губы фальшивой головы разъехались в зловещей ухмылке. Костюм герцогини был столь же сенсационен, как и знаменитый камень, сверкавший в ямочке между ее ключиц, и она знала это.

Ральф Адверс подошел к Роберте и отвесил низкий поклон:

— Ваша милость. Примите искренние поздравления с вашим дебютом. Ваш костюм великолепен. Уверен, сама графиня Анк никогда не выглядела лучше.

— Благодарю вас, Фу Джордж.

Роберта вынуждена была отдать ему должное: Фу Джордж смотрел ей в глаза, а не на «Эльтдаунское Крылышко». Но в его глазах мерцали темные, потаенные огоньки.

— Позвольте предложить вам руку, миледи?

— Конечно, сэр.

Они обнюхались и пошли по залу. Гости расступались, давая им дорогу, — кое-кто из благоговейного трепета, но большинство устремилось к телефонам — делать ставки.

— Теперь я понимаю, почему вы отклонили мое вечернее предложение, — сказал Фу Джордж. — Любая сенсация, какую бы я ни придумал, померкла бы рядом с той, что произвели вы.

— Вы принижаете себя, сэр. Всякий пришедший на мой бал, одевшись Ральфом Адверсом, не может пожаловаться на отсутствие сенсации.

— Хочу поинтересоваться, ваша милость, обдумывали ли вы мое предложение.

— У меня на это совершенно не было времени. — Искусственная голова чуть склонилась к Фу Джорджу. — Но я непременно его обдумаю, как только появится минута. Завтра у меня будет три-четыре минутки.

— Вы очень любезны, что согласились подумать о моем предложении. А не окажете ли мне честь, позволив потанцевать с вами?

— Первый танец я должна танцевать с бароном Сильверсайдом. Второй уже пообещала. Третий вас устроит? По-моему, это будет «Паломничество».

— Чудесно, ваша милость. Ибо я и в самом деле паломник, явившийся поклониться вашему великолепию.

Суеверный Майджстраль старательно избегал встречи с Ронни Ромпером, даже не смотрел в его сторону. Он собирался совершить преступление века и хотел, чтобы ничто не отвлекало его.

Первый танец он танцевал с маркизой Котани, второй, как и обещал, — с герцогиней. Роберта, невзирая на тяжесть костюма, двигалась изящно и плавно — выработанное во время занятий спортом чувство равновесия помогало ей справиться с теми неудобствами, что создавали и вес драгоценных камней, украшавших платье, и искусственная хозалихская голова. Майджстраль почувствовал, что восхищается ею, ее самообладанием, умом, решительностью. Шансы были даны ей от рождения, и Роберта пользовалась ими умело и расчетливо, но в этом Дрейк не мог ее винить. На той стезе, что была уделом Роберты, ты либо действовал расчетливо, либо погибал. Выбора не было.

Танец оказался медленным, и его размеренный ритм успокоил Майджстраля. Когда танец окончился, Майджстраль повел Роберту к буфету, он ощутил готовность: руки и ноги покалывало от предвкушения грядущих событий, движения стали уверенными.

— Надеюсь, ваша милость не откажет мне еще в одном танце?

— Боюсь, не получится. Я официальная хозяйка бала, и мне нужно общаться с гостями.

— Я убит, мадам. Ваша милость, желаете шампанского?

— Пожалуй, фруктового сока. Из брайткриспа.

Майджстраль подал герцогине сок, а сам взял бокал шампанского. Оглянувшись через плечо, он удостоверился, что Роман на месте — около баронессы Сильверсайд. Джефф Фу Джордж пробирался сквозь толпу к Роберте.

Момент, казалось, назрел. «Преступление века», — подумал Майджстраль. Готовность согрела его. Как ни странно, он понял, что совершенно не волнуется.

— Простите меня, ваша милость. Я должен поздравить мисс Эдверт с тем, сколь удачен ее костюм.

— Ну, конечно. — Роберта приветственно подняла бокал. — Поговорим попозже.

Майджстраль обнюхал ее уши, развернулся и сделал четыре осторожных, размеренных шага. В левой руке он сжимал опустевший на четверть бокал с шампанским. Оркестр настраивался, гости болтали, и разговоры становились все громче.

Незанятая правая рука Майджстраля нырнула в карман и сжала две крошечные информационные сферы. Приподняв левую руку с бокалом к лацкану камзола, Дрейк ловко подцепил мизинцем петельку мешка с дистанционным управлением, аккуратно сложенного во внутреннем кармане. Установив мысленный контакт с пультом, спрятанным под «стетсоном», он вынул правую руку из кармана, рука скользнула к рукояти рапиры и нажала маленькую кнопку.

Раздался странный металлический треск, и зал погрузился в абсолютную темноту. Кто-то вскрикнул. Благодаря трудам Грегора, Майджстралю удалось отключить систему управления стальными ставнями, предусмотренную на тот случай, если станции Сильверсайд грозило бы столкновение с бродячей яхтой или беспечным метеором.

Одним ловким движением Дрейк подбросил информационные сферы, развернулся и выхватил рукоятку, отделив ее от лезвия рапиры. Рукоятка легла в его ладонь. Она была оборудована маленькими ультразвуковыми резаками, дотоле прятавшимися внутри лезвия.

Единственным источником света в зале осталось «Эльтдаунское Крылышко» — цель Майджстраля. Призрачная голова графини Анк, повернутая к Дрейку затылком, чернела над драгоценным свечением камня. Микросферы летал и над головой Майджстраля, записывая все происходящее с помощью сверхчувствительных сканеров. Дрейк отсчитал четыре шага в сторону Роберты, перерезал цепочку ожерелья, сжал его в пальцах и уронил в мешочек, который вынул из внутреннего кармана мизинцем левой руки.

Оркестр, пытаясь успокоить гостей, заиграл какую-то дерганую версию мелодии «Когда луна светит тускло».

Майджстраль снова развернулся и отсчитал ровно четыре шага до того места, с которого начал операцию. Он чувствовал, как нарастает тревога у него за спиной. Крепко затянув шнурок на горловине мешочка, он запустил его в воздух. За мешочком устремилась одна из информационных сфер, а вторая упала в карман Майджстраля. Рукоятка с ультразвуковыми резаками соединилась с лезвием рапиры, в результате чего Грегор получил автоматический сигнал, повелевавший ему включить аварийное освещение.

Как только в зале снова вспыхнул свет, Майджстраль оказался на том самом месте, где стоял, когда наступила темнота. Лицо его выражало искреннюю обескураженность, рука сжимала бокал с шампанским…

А в четырех шагах позади него на полу, распростершись на спине, лежал Фу Джордж и потирал ушибленный глаз. Герцогиня Беннская, запоздало отреагировав на похищение своей драгоценности, нанесла удар наудачу и сразила Фу Джорджа.

— Запереть двери! — прозвучал в наступившей тишине крик барона Сильверсайда. — Охрану к дверям! — А потом, указав на Фу Джорджа пальцем, он приказал: — Схватить этого человека!

А между тем «Крылышко» находилось куда ближе к барону Сильверсайду, чем тот мог себе представить. Мешочек, оборудованный портативным антигравитационным устройством и ведомый крошечным пультом, вмонтированным в перстень с печаткой Романа, пролетел под потолком и очутился у Романа в руке. Летевшая следом за мешочком информационная сфера, управляемая с помощью пульта, спрятанного у Романа в воротнике, зависла перед узлом его галстука и нырнула под него.

Пока барон кричал, Роман тихо подошел к баронессе. Мешочек, практически невесомый за счет антигравитационного аппарата, быстро прилип к одной из складок замысловатой юбки баронессы.

Улыбнувшись, Роман отдал микросфере команду убраться в карман. Мурлыча под нос «Когда луна светит тускло», лорд Грейвз смешался с толпой, касаясь пола кончиком трости на каждом третьем шаге, всем своим видом демонстрируя, что такой благородный дворянин не может иметь ничего общего с грабителями.

Ощущение тревоги, повисшее в голубом раю Сана, можно было пощупать руками.

— Хорошо, Уотсонс! — рявкнул Сан. — Заведите Фу Джорджа за защитный экран и обыщите его. Также обыщите всех его напарников, кто там окажется. Потом обыщите Майджстраля и всех его подручных. И не выпускайте пока никого из бального зала!

— Похоже, вас на это подбил Фу Джордж, — отметила Киоко Асперсон. Ее информационные сферы описывали круги вокруг защитного экрана, за которым обыскивали Джеффа.

Защитный экран исчез, и Фу Джордж шагнул к толпе гостей. Его уверенная усмешка имела несколько натянутый вид. Глаз начал опухать, вокруг него расплывался лиловый синяк.

Майджстраль улыбнулся.

— А у меня такое впечатление, что это Фу Джорджа подбили, — съязвил он и допил остаток шампанского.

— Обыскать Ванессу-Беглянку! — взревел Сан. — А потом Майджстраля сюда!

— Мои соболезнования, ваша милость, — проговорил Зут. — Надеюсь, камень найдется.

— Так или иначе, — отозвалась Роберта. Она не знала, у кого же все-таки оказалось ее ожерелье и беспокоилась.

— Уверена, его вернут, — сказала Жемчужница и невольно запрокинула голову, дабы почувствовать, что жемчужина на месте.

— Надеюсь, бал продолжится, — вздохнула Роберта и мужественно улыбнулась. — Я понимаю, полицейским сейчас нужно некоторых обыскивать, но, может быть, остальные могут потанцевать?

Зут потопал ногами — то бишь громко поаплодировал.

— Прекрасно сказано, ваша милость, — похвалил он герцогиню.

— Ну так давайте! — воскликнула Роберта, попробовав дать знак дирижеру, но это у нее не получилось. — Надеюсь, вы простите меня. — Она пошла к парящей в воздухе галерее, где размещался оркестр.

— Позвольте пригласить вас на танец, мадам, — обратился Зут к Жемчужнице.

— Конечно, — ответила Жемчужница и взяла его под руку.

— Кстати, примите мои комплименты по поводу вашего пиратского костюма. Выглядит весьма достоверно.

Жемчужница удивилась:

— А я думала, никто этого не заметит.

— Древние земные костюмы — мое хобби. Вы не знали? Они такие разные.

— Нет, не знала.

— О, это правда. Во времена, когда процветало пиратство, все одевались по-разному. Корсаров невозможно было перепутать с разбойниками из шайки Чинь Йи.

— Вот как? Ну-ка, расскажите.

Перл решила, что непременно найдет применение тому, что узнала из рассказа Зута о Пьере Ле Гране и страшном Бартоломео Робертсе. Нужно, решила она, чтобы кто-нибудь написал для нее пьесу о земных пиратах — Жемчужнице показалось, что из образа миссис Чинь Йи можно сделать конфетку. Такую пьесу, чтобы было побольше костюмов, действия, драк на мечах, чтобы корабли носились по воздуху на изодранных парусах…

Пора было ей появиться в романтическом обличье. Оно таким и было несколько лет назад.

— Ничего не обнаружено, сэр.

— Проклятие, — выругался Сан. Пульт бешено мигал огоньками сигналов тревоги. — Хорошо. Будем обыскивать каждого уходящего с бала.

Камисс испуганно глянула на шефа:

— А разве это можно, сэр?

— Спросите разрешения у барона, но я уверен, что он нам не откажет. Мы говорим об «Эльтдаунском Крылышке», а не о каком-то там булыжнике с астероида.

— Мистер Сан! — Над пультом повисло изображение гневной физиономии барона. Огоньки сигналов тревоги просвечивали сквозь него. — Вы нашли «Крылышко»?

Сан нажал на клавишу и прервал разговор с Камисс.

— Я как раз собирался к вам, мой господин, — сказал он. — Пока мы «Крылышко» не обнаружили, но оно, вероятно, находится где-то в бальном зале. Могу я испросить у вас разрешения обыскивать каждого гостя при выходе…

Барон, похоже, несколько оторопел, но выражение его лица, по мере того как он свыкался с этой мыслью, становилось все более дружелюбным.

— Да-да, — сказал он, задумчиво поглаживая бакенбарды. — Да, пожалуй, с учетом обстоятельств это возможно.

— А если нам все-таки не повезет и мы не обнаружим камня, тогда мои люди смогут продолжить слежку за подозреваемыми. А те, вероятно, наведут нас на то место, где хранят награбленное.

Барон Сильверсайд, вспомнив о необходимости вызволить коллекцию жены, просиял.

— Да, — проговорил он снова. — Молодчага, Сан. Это вы хорошо придумали.

— Благодарю вас, сэр.

— Не забывайте о том, что поставлено на карту. Сан.

Почему-то теперь, когда барон вроде бы был доволен, угроза прозвучала еще более выразительно. Сан препоручил свою душу Превечному.

— Я помню, сэр.

— Хорошенько помните. Сан.

Вспыхнул новый огонек — очередной сигнал тревоги.

— Да, сэр. Я не забываю об этом.

Изображение барона растаяло. Сан тупо уставился на пульт, на мигающие огоньки. Наконец он не выдержал.

— Отключить всю сигнализацию! — гаркнул он.

Пульт повиновался. На несколько мгновений — пускай хоть на несколько! — наступил покой.

— Роман? Неужели ты?

— Да, мисс Беглянка.

Ванесса изумленно вытаращилась на Романа. Она уже протанцевала три фигуры с хозалихом в шляпе с высокой тульей и при галстуке и думала при этом, что есть в нем что-то знакомое. Только теперь она поняла, что знала его не один год.

— Роман, — восхищенно проговорила она, — ты просто сокровище. Из тебя получился превосходный Монтийи.

— Благодарю вас, мадам.

— На редкость превосходный. Удивительно, — проговорила она, прищурившись.

Роман же мог читать ее как книгу.

«Паломничество в Коричный Храм» уже началось к тому времени, как Майджстраль вышел из-за защитного экрана. Обыскивала его та самая дама-хозалих, которая следила за ним последние два дня. Она была явно смущена, даже в глаза ему старалась не смотреть. Если бы за обыском не наблюдали несколько подчиненных полисменш, Дрейк мог бы запросто все время держать «Крылышко» при себе и перекладывать из кармана в карман — Камисс ощупывала его и при этом отворачивалась.

Майджстраль решил не танцевать. Хотелось выговориться, поболтать с кем-нибудь. Он подошел к стойке, где ему снова наполнили бокал шампанским, и заметил фигурку в ярком шелковом костюме у одной из запертых дверей.

— Мисс Эдверт.

— Майджстраль, — всхлипнула Эдверт и отвернулась. Она плакала, впившись зубами в костяшки пальцев.

Дрейк достал из кармана носовой платок.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Нет, — мотнула головой Эдверт и взяла платок.

Майджстраль подождал, пока она вытрет глаза, и протянул ей бокал. Эдверт отдала ему платок, взяла бокал, отпила большой глоток, вернула бокал и снова взяла платок.

— Это все Перл, понимаете?

— Я так и думал.

Речь ее то и дело прерывали всхлипывания и вздохи, но Дрейк слушал внимательно и общий смысл уловил.

— Она оскорбила меня. (Всхлип.) На глазах у Киоко Асперсон. (Всхлип.) Несколько (всхлип) раз. Назвала пустоголовой. (Всхлип.) А Киоко и ее шарики (всхлип) все слышали. Она была такая вредная. (Всхлип.) Издевалась, шуточки отпускала про меня. А я не знала, что мне делать! Стояла как дура!

— Сочувствую, — проговорил Майджстраль, взял у Эдверт платок и снова подал ей бокал.

— Зачем она так? Я думала — мы подруги!

Эдверт залпом допила шампанское и вернула бокал. Он снова подал ей платок. Эдверт скомкала его.

— Жемчужница — член Диадемы, — сказал Майджстраль. — Это надо учитывать.

— Да, я понимаю, на нее давят условности, и, вероятно, ей нужно…

— А в Диадеме без причин на публику ничего не делают, — добавил Дрейк. — И это тоже надо учесть.

Эдверт замерла, не успев поднести платок к глазам:

— Вы так думаете? Вы думаете, она это нарочно сделала?

— У Жемчужницы было много протеже, Эдверт. Она очень умна и талантлива. И именно из-за того, что она — это она, Перл может доверять очень немногим. В рядах Трех Сотен люди используют других людей, и зачастую жестоко.

Эдверт посмотрела ему в глаза:

— А вам предлагали вступить в Диадему, правда?

— Неофициально. Но в общем-то, да, предлагали. И я знал, что меня примут.

— И Николь бы вас спонсировала. А вы отказались.

— Да.

— Из-за того, что тогда вам надо было бы стать… жестоким?

— Нет. Просто мне не хотелось до конца дней торчать у всех на виду.

— Вы не жалели о том, что так решили?

— Порой жалел. Но если честно, то жалел не слишком искренне и не очень серьезно. Как вспомню, что за жизнь была рядом с Николь… Каждое мое движение интересовало миллиарды людей. И я страшно рад, что лишен всех этих условностей. — Он улыбнулся. — Да и на жизнь зарабатывать трудно было бы.

Эдверт уставилась на свои колечки. Голос у нее стал унылый.

— Я-то думала, что мы с Жемчужницей такие подруги… Наверное, это было глупо.

— Мне трудно судить. Но я знаю, что абы кого Жемчужница под крылышко не берет. Что-то она в вас увидела, Эдверт.

Эдверт сглотнула комок, подступивший к горлу, мужественно улыбнулась и вернула Майджстралю платок.

— Она использовала меня. Тратила мои деньги, заставляла помогать ей. А я еще спасла ее жемчужину!

— Но взамен она подарила вам доступ к Диадеме, дала вам возможность пожить той жизнью, которой, как вам думалось, вы хотели. Наверное, считает это равноценным обменом.

— Нет, — мотнула головой Эдверт. — Так нечестно.

— А может быть, она решила таким образом научить вас. Три Сотни эксплуатируют других людей, а их, в свою очередь, эксплуатирует сам институт Диадемы. Для такой жизни не все годятся. Может быть, вам лучше заранее узнать, какова суровая реальность.

— Все равно, — выдавила Эдверт, и взгляд ее стал холодным, — ей не следовало заходить так далеко и оскорблять меня на глазах у Киоко и всех остальных.

Майджстраль на миг задумался.

— Но вы, конечно, не станете вызывать ее на дуэль?

— Нет! — в ужасе воскликнула Эдверт, подумала и немного успокоилась, словно что-то просчитала в уме. — Нет, — сказала она более сдержанно. — Во-первых, она бы победила, да и потом… Пускай бы даже она распсиховалась, что ей нужно драться на дуэли второй раз за год, мне бы от этого лучше не стало. Я вот о чем думаю… может быть, ей стоит попробовать немножко того яда, которым она меня угостила?

— Есть же жемчужина, — напомнил Майджстраль. — Она могла бы… снова потерять ее.

Эдверт, похоже, удивилась и ненадолго задумалась.

— И на этот раз все про потерю узнают, — медленно, нараспев проговорила она. Взгляд ее чуть оживился, но она тут же нахмурилась и покачала головой. — Я должна подумать, мистер Майджстраль.

— Зовите меня Дрейком. И дайте мне знать о вашем решении.

— Конечно. — Эдверт вымученно улыбнулась. — Спасибо вам.

Он обнюхал ее уши. «Паломничество» близилось к концу, и Майджстраль отправился к стойке, чтобы выпить еще шампанского, пока там не столпился народ.

— Фу Джордж.

Ванесса взяла любовника под руку:

— Да?

— Ни за что не догадаешься, с кем я сейчас танцевала.

— С высоченным хозалихом с фигурой кикбоксера в смешном камзоле.

Ванесса рассмеялась:

— Да. Он действительно кикбоксер. Но этот кикбоксер — Роман.

Фу Джордж широко раскрыл глаза:

— Роман? Здесь?

— «Крылышко» запросто может быть у него.

Фу Джордж посмотрел на Романа и нахмурился:

— Думаю, это стоит проверить.

— И я того же мнения.

— Надеюсь, ты простишь меня, милая…

— Конечно. Ты только поскорее заклей глаз биопластырем. Видок у тебя…

Герцогиня Беннская продефилировала по залу, меча глазами молнии. Майджстраль допивал третий бокал шампанского и пребывал в самом благодушном расположении духа.

— Неувязочка, ваша милость? — поинтересовался Дрейк.

Глаза Роберты, спрятанные под хозалихской головой, полыхнули фиалковым огнем.

— Эти идиоты собираются обыскивать всех на выходе из зала. Моих гостей!

Майджстраль поднес бокал к свету и полюбовался игрой пузырьков на его стенках.

— Отвратительно.

Роберта гневно глянула на него:

— Обращаться с моими гостями, словно они какие-нибудь…

— Воры, моя госпожа?

Роберта на мгновение оторопела, но тут же улыбнулась.

— Да, воры. Я так понимаю, — добавила она, более спокойно посмотрев на Майджстраля, — что вы довольны результатами вечера?

— У меня нет причин грустить.

— И вы, видимо, ожидали, что тут всех будут обыскивать?

Тяжелые веки Майджстраля чуть приподнялись, приоткрыв удивленные зеленые глаза.

— Я всегда все продумываю заранее.

Внезапно просияв, Роберта рассмеялась:

— Значит, всех гостей будут обыскивать напрасно?

— Похоже на то. И если охранники обнаружат какие-нибудь сюрпризы, то это не по моей части.

Герцогиня покачала головой:

— Когда погас свет, у меня даже времени подумать не было. Я просто… отреагировала. Хорошо, что попало Фу Джорджу, а не вам.

— Меня бы вы не достали.

Роберта, прищурившись, посмотрела на Майджстраля:

— Вы очень уверены в себе.

— Кое в чем. Как вы в себе на гонках.

Герцогиня ненадолго задумалась, обернулась, посмотрела на барона Сильверсайда. В голосе ее снова появились гневные нотки.

— А этот… напыщенный идиот. Надеюсь, вам удастся придержать эту противную коллекцию.

— Я тоже.

Роберта коротко рассмеялась:

— Значит, это сделали вы? Забавно.

Ленивые глаза Майджстраля стали осторожными.

— Пожалуй, нам стоит прервать беседу. Вы — та, что лишилась ценнейшей драгоценности, а я — тот, на кого падают подозрения в ее похищении. А публика только и ждет, как кто-нибудь выйдет из себя.

Роберта кивнула:

— Вы правы. Я забылась.

— Ваша милость.

Майджстраль обнюхал уши герцогини. Она отстранилась, всем своим видом демонстрируя, что оскорблена.

Тут послышался звук падающего тела. Майджстраль и Роберта обернулись и расхохотались, да так, что уже не смогли остановиться.

Роман, почувствовав, как рука Фу Джорджа скользнула в его карман, не задумываясь, въехал тому локтем в здоровый глаз. От удара Фу Джордж рухнул на пол.

8

Уши Дрекслера гневно изогнулись, губы разъехались в зловещей ухмылке.

— Роман ударил вас, сэр?

Джефф Фу Джордж сменил костюм Ральфа Адверса на вечерний камзол, легко преобразующийся в костюм-невидимку. Подбитый глаз он обклеил биопластырем. Крошечные создания — основа пластыря, — радуясь тому, что пробудились от анабиоза, принялись залечивать ушибленные ткани.

— Думаю, он это сделал неумышленно, — ответил Фу Джордж. — Роман тренированный боец, а я, пожалуй, был более беспечен, чем обычно. — Он вздохнул. — Как бы то ни было, «Крылышка» у него не оказалось.

— При всем моем уважении, сэр, Роману ли не знать, когда реагировать автоматически, а когда — нет. Пожалуй, — Дрекслер напряг бицепсы, — мне стоит потолковать с нашим мистером Романом на тему автоматизма.

Джефф резко глянул на него:

— Ничего такого, Дрекслер. Десять очков за стиль, не забывай. Грубые драки — это дурной тон.

Дрекслер снова осклабился, но упорствовать не стал.

— Но я хочу, Дрекслер, — сказал Фу Джордж, — чтобы ты последил за ним. Зацепи его после того, как он уйдет из бального зала, и не отпускай. Если Майджстраль забеспокоится, мы найдем «Эльтдаунское Крылышко».

— А что потом?

Фу Джордж удивленно уставился на помощника:

— Я выкраду его, естественно. Раз он спер у меня побрякушку Жемчужницы — так почему мне не отплатить ему тем же?

— А с Грегором как быть?

— Я велел Челису караулить номер Майджстраля. Если появится Грегор, Челис последует за ним по пятам.

— А сам Майджстраль?

Джефф подрезал краешки дремлющего биопластыря маникюрными ножничками.

— За ним будет шпионить Ванесса.

— А вы, сэр?

— Я буду работать. Заметил — маркиза на бал надела другие драгоценности, не те, что были на ней вечером? Сомневаюсь, что она отправила их в гостиничный сейф, а ты как думаешь?

Дрекслер ухмыльнулся:

— Согласен, сэр.

Прозвучал предупредительный звонок телефона.

— Мистер Грегор Норман, — сообщил телефон, — желает переговорить с мистером Челисом или мистером Дрекслером.

Подбитые глаза Фу Джорджа вспыхнули с неподдельным интересом.

— Ответь, — велел он Дрекслеру. — И повнимательнее приглядись к фону голограммы. Постарайся понять, откуда он звонит.

Откуда звонит Грегор, стало ясно без труда — по тому, как гулко звучал его голос. Так звучать он мог только тогда, когда стоишь в Белой Комнате, неподалеку от гигантского алмаза-резонатора.

— Мистер Дрекслер, — проговорил он с усмешкой. — Думаю, вам с мистером Челисом пора выкладывать десять нов.

— А вам не кажется, что это преждевременно?

— Мы спорили насчет того, к кому первому оно попадет в руки. А этот вопрос уже решен. Конечно, до завтра я вам видеозаписи не покажу, но я решил, что предупрежу вас за день, чтобы вы успели денежки собрать.

Дрекслер сдержал желание заключить новое пари: насчет того, кому удастся продержать камень положенное время, но тогда он выдал бы все планы.

— Спасибо, Грегор, — ответил он. — Ценю вашу заботу.

— Превелико (то есть «весьма, весьма благодарен»).

Как только голографическое изображение Грегора сменилось надписью «к вашим услугам», Фу Джордж резко вскочил на ноги.

— Быстро к Челису, — велел он Дрекслеру. — Скажи ему, что Грегор в Белой Комнате. А я сразу пойду туда.

— Сэр!

Фу Джордж шагнул к двери, спохватился, вернулся, захватил коробку с биопластырем и выбежал из номера.

По пути он не встретил никого, кроме пары роботов и полисмена Кингстона, который шлялся за ним весь день, и при этом оба они притворялись как могли: Кингстон — что ничего особенного не делает, а Фу Джордж — что не замечает слежки. Войдя в Белую Комнату, Фу Джордж замедлил шаг и сразу услышал эхо оркестровой музыки и торопливые шаги Кингстона позади.

Фу Джордж одернул камзол, подтянул шнуровку и вошел в зал. Там не оказалось никого, кроме бармена и нескольких роботов. Для кого играл оркестр — непонятно.

Фу Джордж, нахмурившись, развернулся, вышел из зала и прошел мимо ошарашенного Кингстона. Со времени случая с жемчужиной Фу Джорджу оставалось одно: как-то отвечать на все выходки Майджстраля. Он позволил тому заставить себя в бешеной спешке менять планы похищения «Крылышка» и теперь был вынужден только гоняться за Майджстралем и его людьми в надежде выяснить что-нибудь полезное для себя. Как-то уж так получилось, что Фу Джордж упустил инициативу, а это было паршиво. И Фу Джордж решил, что обязан что-то сделать, каким-то образом переломить ситуацию, заставить события снова развиваться так, как того хочет он.

По холлу он пошел медленнее. Как жаль, что ему не удалось застать Грегора в Белой Комнате.

Белая Комната. Место это не выходило у Фу Джорджа из головы, мысли о нем резонировали, словно гигантский алмаз. Он вдруг понял, что ему раньше и в голову не пришло задуматься, а чем же, собственно, занимался в Белой Комнате главный техник Майджстраля.

Он растерялся и снова повернул обратно. При очередной встрече с Кингстоном Джефф услышал, как его «хвост» пробурчал, что хорошо бы ему, преследуемому, решить в конце концов, куда он все-таки идет. Фу Джордж подошел к бармену и попросил сока из брайткриспа.

— В котором часу, — поинтересовался Джефф, — вы сегодня закрываетесь?

Бармен ответил. Фу Джордж получил именно тот ответ, который ему был нужен.

Камисс просто не знала, куда деваться. Ей самой, по-прежнему наряженной в официантку, снова приходилось таскаться за Майджстралем, так мало этого: теперь кто-то ходил за ней! Камисс подозревала, что преследует ее Ванесса-Беглянка, но дама была одета в оранжевый маскарадный костюм, и наверняка судить о том, кто это такая, Камисс не могла.

А Майджстраль, которого на выходе из бального зала снова обыскали, теперь шагал неизвестно куда по жилым отсекам станции, на ходу вертя на пальцах пистолет. Он определенно имел что-то на уме. Однако Камисс не могла поверить, что Майджстраль не знает о слежке. Некоторое время Камисс было невыносимо трудно вживаться в роль, да и придать самой слежке хоть какое-то чувство не удавалось.

Она выглянула из-за угла, не удосужившись для начала осторожно посмотреть одним глазком и вообще попытаться остаться незамеченной. Нет, она решительно высунулась, не прячась, и посмотрела вслед Майджстралю, шагающему по мягкому ковру. Дрейк подошел к перекрестку, огляделся, повернул направо, растерялся и быстро отпрыгнул влево.

Камисс разволновалась. Она выскочила из-за угла и, набирая скорость, перешла на бег. Добежав до перекрестка, она заглянула туда, куда отскочил Майджстраль, — его фигура виднелась на следующем пересечении коридоров. Он бежал опрометью. Камисс во весь опор ринулась следом.

Столкновение произошло слишком быстро — Камисс не успела уклониться. На ее пути совершенно неожиданно возникла фигурка в ярком костюме. Столкнувшись, обе упали на ковер и сцепились руками. Пистолет Камисс выскочил из кобуры и полетел в сторону.

Камисс села. У нее звенело в ушах. Прямо на нее смотрели яростно сверкающие глаза Ванессы-Беглянки.

— Идиотка! — выкрикнула Ванесса, брызжа слюной. На ее бледной щеке алела свежая ссадина. — Ты что, шпионить как положено не умеешь?

Камисс потянулась за пистолетом:

— Это не я гонюсь за кем-то, вырядившись, словно здоровенная оранжевая курица!

Камисс вдруг поняла: Майджстраль все подстроил, он с самого начала заметил обеих преследовавших его дам и хитро увернулся, заставив их налететь друг на дружку. Камисс и Ванесса угодили в ловушку.

Она подняла пистолет:

— А тебе твоя няня-робот никогда не говорила, что нужно в обе стороны смотреть?

— У меня была живая няня, ты, имбецилка!

Ванесса встала и отбросила на плечи капюшон. Потом, покачиваясь, пошла туда, где валялась слетевшая с одной ноги туфля.

— Вот тем более надо было ее слушаться. — Камисс сунула тяжеленный пистолет в кобуру, подобрала туфлю Ванессы и подала ей.

— Спасибо, — буркнула Ванесса, осторожно коснулась щеки — на руке осталась кровь. — Да тебя убить мало за это! — снова разозлилась она.

— А ты попробуй. — Камисс выпрямилась во весь рост и стала на голову выше Ванессы. — Попробуй! — повторила она, и видно было, что ей нравится, как звучит это слово.

Ванесса зыркнула на нее, но промолчала. «Интересно, эти высокосветские дамочки дерутся на дуэлях с официантками?» — подумала Камисс и решила перехватить инициативу.

— А почему ты… вы гонялись за Майджстралем, кстати говоря? — спросила она. — Или, может, вы гонялись за мной?

Ванесса решила разыграть невинность:

— Кто говорит, что я гонялась за Майджстралем? А за тобой на кой черт кто бы стал гоняться?

— Вы бы стали. И гонялись — это точно. Только очень неумело.

«А дерзить гостям — это здорово, — решила Камисс. — Надо бы почаще этим заниматься».

Тут Камисс поймала краешком глаза какое-то движение. Она обернулась и заметила маленький черный шарик, летящий под самым потолком, — крошечную сферу, желавшую остаться незамеченной.

Натренированным движением Камисс выхватила из кобуры пистолет. Ванесса ахнула и, решив, что ее собираются превратить в поджаренный ломтик сыра, выхватила маленький чаггер, спрятанный под капюшоном. Камисс поймала информационную сферу на мушку и потянула спусковой крючок. От потолка отскочило пламя. Шарик заметался. Еще одна вспышка — и информационная сфера упала, покатилась и замерла.

Взвыли сирены пожарной сигнализации. Из служебного коридора высунулись руки роботов-манипуляторов и принялись разбрызгивать огнетушительную пену. Камисс наслаждалась этим зрелищем.

Она думала о том, как это здорово — проявить агрессию.

Ванесса наконец вынула свой пистолет, повертелась на месте, целясь в разных направлениях, и только потом поняла, что ей лично никакая опасность не грозит.

Костюм официантки на Камисс забрызгала пена, но она не обращала на это внимания. Убрала в кобуру огнемет и подошла к обуглившейся информационной сфере. Подняв ее, она обернулась к Ванессе:

— Ваша?

Ванесса, сжимая пистолет, покачала головой. Пена клочьями лежала на ее волосах. Она убрала пистолет в кобуру, достала мундштук и пачку «Серебрянок».

— Что же за оператор пытался все это заснять — и кого? — задумчиво проговорила Камисс. — Майджстраля? Вас? Меня?

— Какая разница. Он от нас ушел, и это главное.

Ванесса прикурила сигарету.

Робот-пожарник незамедлительно пульнул ей в лицо порцией пены.

— Пять… Четыре… Три…

Изображение баронессы Сильверсайд в объективе шпионской информационной сферы Грегора увеличивалось.

— Два… Один… Старт!

Грегор быстро повернул за угол и нарочно налетел на баронессу.

— Прошу прощения, мадам.

Баронесса раздраженно посмотрела на него.

— Надо быть внимательнее, молодой человек, — пожурила она Грегора.

Уходя, Грегор тихонько свистнул, и микросфера опустилась из-под потолка. Он приказал ей нырнуть во внутренний карман камзола — следом за драгоценной добычей — «Эльтдаунским Крылышком».

— Полночь миновала, Сан.

— Миновала, мой господин.

— Вы не нашли коллекцию моей жены.

Сан тупо смотрел в будущее, в котором ему не было места. «Я грешник, — думал он, — в руках разгневанного бога. Паук, повисший над пламенем свечи, причем лишь по своей величайшей вине».

— Увы, мой господин, — пробормотал он.

Барон Сильверсайд взирал на него, словно Ангел Возмездия.

— Вы заплатите за это, Сан.

Сан покорился неизбежности.

— Я знаю, мой господин, — промямлил он, понимая, что платить придется долго, очень долго…

Герцогиня Беннская обменялась с бароном Сильверсайдом соболезнованиями по поводу пропаж, после чего уступила его Котани, который отвел барона в сторону для очередных переговоров. Оркестранты, понуро свесив головы и унося инструменты, уходили через противоположную дверь. Роберта посмотрела на последнего из своих гостей — мистера Пааво Куусинена. Он склонился к ее руке и пожал ее — одним пальцем, как и следовало.

— Поздравляю вас, ваша милость, — сказал Куусинен. — Вы добились, чего хотели. Сенсационный дебют.

— Благодарю вас, мистер Куусинен. Без вашей помощи у меня бы ничего не получилось.

— Вы слишком добры. — Он проводил взглядом последнего музыканта, которого обыскивал охранник. Исчезала последняя надежда найти «Крылышко». — Интересно, как он его вынес? — задумчиво проговорил он.

— Придется подождать, пока не выйдут видеозаписи. Шесть месяцев или что-то около того.

— Да, ваша милость. Боюсь, придется до тех пор сдержать наше любопытство. — Куусинен поднял глаза и, нахмурившись, посмотрел на Рассветную Звезду — теперь она снова озаряла зловещим светом зал: монтеры наконец наладили систему открывания ставен. — Надеюсь, вторая часть плана вашей милости развивается так же удачно, как первая?

— А вы думаете, что моим планам что-то может помешать?

— Подозреваю, что могут возникнуть осложнения. Есть… подводные течения.

Искусственные глаза графини Анк изумленно выпучились.

— Думаете, может вмешаться Фу Джордж?

— Может, в особенности если решил, что его положение грабителя-чемпиона в опасности. Когда ваша милость ударили его и сбили с ног, он потерял несколько очков за стиль, а из-за этого может упасть его рейтинг. — Куусинен окинул взглядом опустевший бальный зал. — Но у меня такое впечатление, что происходит и еще кое-что. Не знаю пока, касается это нас или нет, но неплохо проявить некоторую осторожность.

— Вы возбуждаете мое любопытство, Куусинен.

— Я бы предпочел не делать выводов до тех пор, пока не получу дополнительной информации. — Он снова окинул взглядом зал. — Проводить вас до номера?

— Это было бы приятно. Прошу вас, возьмите меня под руку.

— Всегда к вашим услугам, ваша милость.

Дрейк Майджстраль, по-прежнему одетый в костюм грабителя банков, сжал в объятиях маркизу Котани и поцеловал ее. Сердце его бешено колотилось, колени подгибались. Мысли отчаянно метались.

Майджстраль пытался подсчитать в уме, каковы его шансы быть убитым. Он знал, что Котани — отличный стрелок. Но маркиза убедила его в том, что муж всю ночь будет обрабатывать барона Сильверсайда, да и комнаты у них отдельные, так что возможность застигнуть любовников врасплох минимальная.

Правда, Майджстралю казалось, что какую-то кару он вполне заслужил. Разве часто удавалось кому-то совершить преступление века на столь престижном сборище и уйти безнаказанным? Но может быть, хотя бы на одну ночь он мог позволить себе все, чего хотел?

И он решил рискнуть.

И все-таки не страсть к маркизе заставляла сердце биться так часто — его не оставляла мысль о том, что он может оказаться под прицелом пистолета Котани.

Поцелуй прервался. Маркиза смотрела на Майджстраля сияющими глазами.

— Я позову для тебя робота, — сказала она и провела по его щеке тыльной стороной ладони. Нажав на кнопку сервисного пульта, она оглянулась через плечо. — Мой пират, — мурлыкнула она и удалилась в гардеробную. Дверь за ней закрылась. Из шкафа вылетел робот и расшнуровал камзол и брюки Майджстраля.

Майджстраль отпустил робота, сел на кровать и стащил сапоги.

— Фу Джордж, — сказал он, — думаю, тебе пора сматываться.

Из-под кровати послышалось раздраженное ворчание.

— И будь добр, положи на место все, что стащил. А то маркиза подумает, что это я взял.

— Проклятие, Майджстраль, — буркнул Фу Джордж, выкатываясь из-под кровати. — Ты мне будешь кое-что должен за это.

— Кое-что, согласен. Но не «Крылышко» — это тебе не «кое-что».

— Я что, просил у тебя это треклятое «Крылышко»?

Костюм-невидимка делал очертания фигуры Фу Джорджа расплывчатыми, а вот драгоценности маркизы Котани, перешедшие из его рук на место, в открытую шкатулку, были видны отчетливо. Майджстраль встал с кровати, чтобы открыть Фу Джорджу дверь. Фу Джордж обернулся.

— Собираешься тут на всю ночь остаться? — спросил он. — Не хотелось бы еще раз на тебя напороться.

— Больше ни в какие номера я вламываться нынче не собираюсь, если тебя это интересует.

И это было правдой, хотя, вероятно, Фу Джорджа больше устроил бы другой ответ.

— К твоим услугам.

— Благодарю, Фу Джордж. Ты очень мил. Надеюсь, хоть очки за стиль заработал.

— Слуга покорный. И спешащий.

Силуэт Фу Джорджа поднялся над полом и понесся по коридору.

Майджстраль закрыл дверь и вернулся в спальню как раз тогда, когда маркиза вышла из гардеробной. На ней был пеньюар из крылышек мотыльков. Серьги с темными камнями покачивались в ее ушах, касаясь шеи. Всегда унылые губы маркизы расплылись в улыбке.

— Тут кто-то был? — спросила она.

— Никого постороннего, — ответил Майджстраль и выбросил Фу Джорджа вместе с мужем графини из головы.

— Благодарю вас, Зут. Восхитительный был вечер — самый восхитительный с тех пор… — уши ее беспомощно затрепетали, — с тех пор, как я томлюсь на Зинзлипе.

Леди Досвидерн и Зут остановились у двери ее номера.

— Я тоже в восторге, моя госпожа. Ужасно жаль, что такой чудесный вечер должен закончиться.

Леди Досвидерн посмотрела на Зута горящими глазами:

— Не обязательно.

Сердце Зута зазвенело, словно гонг.

— О… — пробормотал он. — Вы так думаете?

— Да, я так думаю, — прошептала она и любовно прикусила зубами кончик его уха.

Восемь серебристых информационных сфер, выстроившись в идеальный круг, парили над кроватью Киоко Асперсон. Грегор поцеловал ее и стал одеваться.

— Ночная поверка, любовь моя, — объяснил он.

Киоко села.

— Я и не знала, что у Майджстраля на корабле такие строгие порядки.

— Прости. Ночь — время грабителей, и все такое. Я могу понадобиться боссу.

Грегор натянул штаны.

— Можешь зайти позже?

— Получится намного позже.

Киоко склонила голову набок.

— Я все утро буду у себя. Правда, слишком долго мне спать нельзя, поскольку барон Сильверсайд позволил мне взять интервью у главы службы безопасности… — Она рассмеялась, когда Грегор по-тигриному осклабился. — Интервью о том хаосе, который вы тут сотворили.

— А в какое время ты берешь у него интервью?

— Около полудня. А почему ты спрашиваешь?

— Просто так, — с глубокомысленной ухмылкой ответил Грегор.

— Так я тебе и поверила! — хихикнула Киоко.

— Я ничего не говорил.

— Ну, мне-то можешь сказать.

— Да ничего такого. Просто хочу поглазеть, как этот тип будет отдуваться.

— Ну, если насчет «отдуваться»… — Киоко взяла с тумбочки линзу и накрыла ею глаз. Одна из информационных сфер отделилась от круга и повисла перед Грегором. — Скажите, мистер Норман, — спросила она официальным тоном, — что делает такой известный грабитель в полуголом виде в чужом номере?

Грегор, выпучившись, уставился на информационную сферу и притворно ахнул:

— Боюсь, я стал жертвой преступления, мисс Асперсон. Ужасного преступления.

— Вот как? — Киоко с интересом наклонилась к нему. — И что же это за преступление?

Грегор тоже склонился к ней — так близко, что они коснулись друг друга кончиками носов.

— Кто-то похитил мои чувства.

Киоко усмехнулась и поцеловала его.

— Спокойной ночи, бедная жертва чудовищного преступления.

— Спокойной ночи, воровка.

Грегор принялся обуваться.

Ночью Белую Комнату озаряло алое сияние Рассветной Звезды. Резкие, острые, как лезвия ножей, черные тени лежали на кроваво-красном ковре. Гигантский алмаз под потолком отвечал негромким эхом на доносившиеся издалека звуки.

А в лучах пурпурного света танцевали призраки. Их тени, почти невидимые, скользили по ковру, плясали по стенам, играли в догонялки с радужными отсветами, отбрасываемыми алмазом-колоссом.

За танцем призраков следили двое людей — с помощью микроскопических информационных сфер, паривших под самым потолком.

Глядя на призраков, на их умелый танец, следившие за ними улыбались.

Эдверт посмотрела на ладонь, где лежало сокровище, и рука ее задрожала — ей стало страшно. Она судорожно сжала пальцы. Стараясь двигаться бесшумно, она вышла из спальни Жемчужницы в гостиную их общего номера.

В гостиной девушка шепотом попросила комнату включить ночник и разжала пальцы. Ничего особенного не лежало на ее раскрытой ладони — жемчужинка на тонкой цепочке, соединенной с клипсой.

Эдверт смотрела на сережку и чувствовала, как кружится голова. Она казалась себе десятилетней девочкой, которой удалось ловко прошмыгнуть мимо уснувшей няньки, чтобы встретиться с подружками в полночь в Беседке с Привидениями.

Эдверт поняла, что довольна собой. Зажав сокровище в кулак, она тихонько закружилась.

«Поделом ей!» — подумала девушка.

— А ты действительно стащил «Эльтдаунское Крылышко»?

— Может, и так.

Майджстраль взял бутылку шампанского, которую робот «Цигнус» только что принес в номер.

— Хотелось бы взглянуть на него.

— Это можно. Завтра после полуночи, не раньше.

Пальцы маркизы лениво пробежались по шее.

— Хотелось бы надеть его.

Улыбаясь, Майджстраль разлил шампанское по бокалам.

— Думаю, и это можно будет устроить. Если оно, конечно, у меня.

— Конечно.

Зазвенели хрустальные бокалы — они чокнулись. Майджстраль поднес бокал к губам, и тут кто-то громко постучал в дверь.

Дальше все происходило молниеносно. Быстро и бесшумно Дрейк соскочил с кровати, подобрал одежду, швырнул ее в открытую дверцу шкафа, подобрал с пола ковбойские сапоги, рапиру и ремень с кобурой и бросился к шкафу с бокалом шампанского в руке. Маркиза смотрела на него смеющимися глазами.

— Милая! — прозвучал голос Котани, говорившего на хозалихском стандарте. — Почему ты закрылась?

Майджстраль, забравшись в шкаф, обернулся, быстро окинул взглядом комнату — не осталось ли следов присутствия — и вполголоса приказал шкафу закрыть дверцу. Он спрятался за платьями маркизы.

— Я не могу закрыть дверцу, — ответил шкаф на человеческом стандарте так, как к нему обратился Майджстраль. — Датчики предупредили меня о том, что внутри находится объект.

Маркиза сочувственно посмотрела на шкаф, потом с отвращением — на дверь, за которой стоял ее супруг.

— А который час, дорогой? — спросила она.

— Объект внутри — это я, — пытался объясниться со шкафом Майджстраль. — Пожалуйста, закрой дверцу.

Тупоголовый механизм шкафа раздумывал над стоявшей перед ним проблемой, а сердце Майджстраля готово было выскочить из груди. В глазах темнело. Ему казалось, что он смотрит на мир сквозь наставленное на него дуло пистолета. «Нет, я не упаду в обморок», — уговаривал себя Майджстраль. Чтобы собраться с духом, он глотнул шампанского.

— Пять, — ответил Котани из-за двери. — Или около пяти. Я тебя разбудил?

— Я дремала, — сказала маркиза. Вид у нее становился все более напуганный — шкаф продолжал упрямиться. Она встала с кровати и накинула пеньюар.

— Потрясающие новости! — не унимался Котани. — Открой дверь. Я хочу тебе рассказать.

— Минуточку, — пробормотала маркиза и направилась в гардеробную. Майджстраль ухватился за дверцу шкафа и пытался закрыть ее изнутри.

— Не пытайтесь закрыть дверцу вручную, — буркнул шкаф. — Может произойти повреждение механизма.

— Тогда закрой дверцу сам, — злобно прошипел Майджстраль. Будь у него при себе воровской инструментарий, он бы справился с этой проблемой без труда.

— Внутри шкафа — объект, — упрямо сообщил шкаф.

Майджстраль чувствовал, что затылок его взмок от испарины. Он был близок к панике. Отчаянным рывком он потянул дверцу на себя. Дверца не поддавалась. Майджстраль подумал: может быть, удрать через другую дверь в коридор — ту самую, через которую ретировался Фу Джордж, — но решил не делать этого. Голый мужчина в коридоре мог стать объектом нежелательного внимания. Не говоря уже об унижении.

— Не пытайтесь закрыть дверцу вручную, — монотонно бубнил шкаф. — Может произойти повреждение механизма.

— Почему ты заперлась? — требовательно вопрошал из-за двери Котани. В голосе его появилась подозрительность.

Маркиза вышла из гардеробной. На лице ее было написано отчаяние. В руке она сжимала флакон с дезодорантом. Она ожесточенно брызгала на себя дезодорант, беспомощно гадая, как же быть.

— Боюсь грабителей, — ответила она. — Мои драгоценности в номере.

Котани нервно нажимал на ручку двери.

— Я же говорил тебе, — с упреком проговорил он, — чтобы ты отдала их на хранение в общий сейф.

— Прости, дорогой.

Глаза графини умоляли Майджстраля что-нибудь предпринять. Дрейк, близкий к тому, чтобы потерять сознание от страха, вдруг вспомнил, где прятался Фу Джордж, и, выскочив из шкафа, нырнул под кровать. В тот миг, когда он оказался под кроватью, он услышал, как победно захлопнулась дверца шкафа. Комнату наполнял удушливый запах дезодоранта. Маркиза отперла дверь.

— Шампанского хочешь? — спросила она у мужа, дыша чуть чаще, чем следовало бы.

Котани вошел в комнату.

— Да, неплохо бы выпить, — ответил он. — Я только что заключил контракт с Сильверсайдом.

— Поздравляю, дорогой. Принеси себе бокал из соседней комнаты, пожалуйста.

— Контракт удачнее, чем я ожидал, единственная моя! — каркнул Котани на пути в соседнюю комнату. Майджстраль слушал из-под кровати. — Намного удачнее, если учесть, какие у него проблемы с охраной. Все происшедшее получит широчайшую огласку, и репутация его сильно пострадает… словом, он пошел на значительные уступки в надежде на то, что постановка моей пьесы здесь принесет прибыль, которая пойдет на покрытие ущерба. Барон берет себе только процент от прибыли. Бедняга, он так убит горем, что готов согласиться на все.

— Блестяще, дорогой.

Шаги Котани приблизились. Майджстраль, сердце которого билось так громко, что другие звуки воспринимались с трудом, все-таки расслышал, как льется в бокалы шампанское, а потом — громкое чихание.

— У тебя что — аллергия на шампанское?

— Вовсе нет, Жанетта, голубка моя. Ты очаровательно благоухаешь, но, по-моему, немного перестаралась.

— Хотела тебя порадовать.

— Мысль чудесная, просто замечательная мысль… но все-таки чрезмерно получилось…

И он снова чихнул.

— Может быть, нам перебраться в другую комнату? Там посвежее, и тебе станет легче.

— Прекрасное предложение, милая.

«О Господи! — подумал Майджстраль. — В жизни Котани разговаривает точно так же, как в пьесах его герои. Нечего удивляться, что маркиза затосковала». Кому охота жить с человеком, который извергает водопады куртуазности и изысканности даже тогда, когда поминутно чихает?

Дверь за супругами закрылась. Майджстраль испустил долгий вздох облегчения. С профессиональной бесшумностью он выкатился из-под кровати и самым тихим голосом, на который только был способен, попросил шкаф открыться. Тупоголовый механизм с готовностью исполнил его просьбу. Майджстраль схватил одежду и, решив, что не готов голым рискнуть встретиться с Котани, снова закатился под кровать и принялся натягивать штаны. До номера Дольфусса ему предстояло добираться незашнурованным: роботов-камердинеров в коридорах не было, и все-таки уж лучше так, чем голым.

Одеваться под кроватью было трудно, но Майджстраль справился с этой задачей умело. Он уже натягивал камзол, когда вновь открылась дверь из спальни в гостиную. Сердце Майджстраля ушло в пятки. Он застыл.

Дверь закрылась. Около кровати встали маленькие пухлые ножки леди Жанетты.

— Майджстраль? — шепнула она. — Ты еще здесь?

— Моя госпожа…

Майджстраль подполз к краю кровати и высунул голову.

— Я хотела пожелать тебе доброй ночи. — Она опустилась на колени и поцеловала его. Майджстраль чуть не задохнулся от запаха дезодоранта, но все же ухитрился изобразить довольно искреннее подобие страсти, не спуская при этом глаз с двери в гостиную. — Не забудь, — напомнила ему графиня, — я хочу примерить «Крылышко».

— Завтра ночью, — пообещал Майджстраль. Встречу с маркизой он мог бы устроить в номере Дольфусса — ни к чему еще раз так рисковать.

— Могу поклясться, ты не в первый раз проделываешь подобную штуку. Как красиво ты запрыгнул в шкаф! Я и глазом моргнуть не успела, а тебя уже и след простыл.

— Подозреваю, что ты тоже не новичок в делах такого сорта, — ответил Майджстраль. — С дезодорантом — это ты здорово придумала.

Он выкатился из-под кровати и подтянул брюки. Маркиза поцеловала его, взяла бутылку шампанского и, беспечно смеясь, ушла в гостиную.

Майджстраль завязал узлами шнурки на поясе, плотно запахнул камзол и выскочил в коридор. Он зевнул. Но прежде чем лечь спать, он должен был сделать еще кое-что.

— А-га. Он идет. Видишь?

— Как мы и думали, босс.

— Блестяще, милый. — (Звук поцелуя.) — Мы его заполучим там, где хотим.

Джефф Фу Джордж улыбнулся, поцеловал Ванессе-Беглянке руку и вернулся взглядом к экрану видеофона. Картинка туманилась, двоилась.

В центре экрана красовался огромный алмаз, выхваченный из мрака, сгустившегося в Белой Комнате, направленными на него лучами точечных светильников. А прямо рядом с ним — другой, точно такой же, повисший на стропах. Край его слегка мерцал. Второй алмаз; в отличие от первого, двигался — он опускался из-под потолка.

— Смотри в оба, Дрекслер, — велел Фу Джордж.

— Есть, сэр.

— Будь готов выслать информационную сферу наперехват. Пока близко не подходи.

— Сэр.

Фу Джордж холодно, злобно рассмеялся. Глаза его сверкали.

— А Майджстраль зашибенную копию смастерил. Там висит голографическая имитация алмаза, и никто даже не заподозрит, что его сперли.

Алмаз опустился к полу на антигравитационной подушке и лег в тележку с постельным бельем. Простыни и одеяла укрыли его.

— А голограмму он, конечно, отключит в более подходящий момент, — понимающе проговорила Ванесса. — Когда в зале будет полно народу, и все поверят, что он заставил алмаз исчезнуть каким-нибудь магическим образом.

— Еще больше очков за стиль.

— Он рассуждает как чародей, босс, — вставил Челис.

— Запускаю сферу, босс, — сообщил Дрекслер.

Сфера полетела за тележкой, ракурс изображения стал меняться. Тележка, судя по всему управляемая с дистанционного пульта, покатилась к двери.

— Наведет нас прямехонько на «Крылышко», — ухмыльнулся Челис. — Потрясно, босс. И десяти нов не жалко.

— Каких десяти нов? — рассеянно спросил Фу Джордж.

Глаза Ванессы сверкали. Она положила руки на плечи Фу Джорджа:

— Когда ты заберешь награбленное Майджстралем добро, милый?

Фу Джордж погладил ее руку.

— А? — (Он тут же забыл о десяти новах.) — Посмотрим, милая. Надо проверить, охраняется ли номер. Лучше дождаться, когда там никого не будет.

— Жаль, что ты просто не можешь взять да и превратить Майджстраля и его дружков в атомную пыль.

— Ну-ну, милая. За жестокость стилевых очков не дают.

Ванесса поджала губки и прикоснулась к полоске биопластыря на щеке — она залечивала ссадину, оставшуюся после стычки с Камисс.

— И это тоже жалко, Фу Джордж, — буркнула она. — Ужасно жалко.

Майджстраль, облаченный в костюм-невидимку, катил по коридору тележку с постельными принадлежностями, а информационная сфера, запущенная Дрекслером, летела за ним по пятам. Дрекслер понимал, что костюм-невидимка Майджстраля оборудован детекторами, которые могли засечь сферу, поэтому он выдерживал необходимую дистанцию, осторожно направляя сферу на поворотах. К счастью, ему не нужно было следовать за тележкой на близком расстоянии: она представляла собой весьма заметную цель. Дрекслер был ужасно доволен собой.

Но он был бы куда меньше доволен собой, если бы знал, что за ним тоже следят.

Следом за микросферой Дрекслера летела другая — летела очень осторожно — такая вот цепочка, а впереди Майджстраль с тележкой, направлявшийся к месту хранения сокровищ.

Оператор второй сферы был очень доволен собой. Он строил планы на завтра.

Дольфусс ждал Майджстраля, распахнув дверь своего номера. Майджстраль вкатил туда тележку. Как только Дольфусс закрыл дверь, Майджстраль отключил свой голографический камуфляж, отстегнул колпак костюма-невидимки и встряхнул длинными волосами.

— Все прошло хорошо, сэр? — спросил Дольфусс.

— Да, очень хорошо.

Майджстраль поднял шестнадцатифутовый алмаз — снабженный антигравитационным аппаратом, он был невесом. На миг он нахмурился и направился к шкафу.

— Там уже полным-полно шедевров, — напомнил ему Дольфусс.

— Ладно. — Майджстраль опустил алмаз на пол. — Придется ему постоять в углу.

— Лучше бы больше не красть ничего такого громоздкого, сэр, — выразил пожелание Дольфусс.

Майджстраль снял с пальца перстень, надетый поверх перчатки, и, стаскивая костюм-невидимку, отозвался:

— Я больше вообще ничего красть не собираюсь. Мудрый грабитель, — добавил он, — всегда делает это вовремя — пока он впереди.

— Я бы сказал, у вас есть все причины радоваться. — Дольфусс взял лежавшее на крышке бюро «Эльтдаунское Крылышко». — Жаль, я не видел, как вы его добыли.

Темный камень мягко светился на его ладони.

— Но плебеев — даже тех, кто притворяется плебеем, — на светские вечеринки не приглашают. Я весь вечер древнюю пьесу смотрел. «Принц Тирский»[20] Шаксберда[21]. Ну и дрянь!

— Мне больше другие его вещи нравятся. — Майджстраль, прищурившись, посмотрел на актера. — Вам бы «Лир» подошел. И возраст подходящий для главной роли.

— Очень тоскливая пьеса. Я больше уважаю сатиру.

— Сатира устаревает быстрее, чем прочие комедийные пьесы.

— Это верно, сэр. Но сатирические пьесы живут, они здорово кусаются.

— А я подписался на переводы Аристида. В следующем томе — «Комедия ошибок».

— Фарс. Еще хуже. Вот уж дрянь так дрянь.

— Но если учесть события последних дней, фарс не так далек от жизни.

— И я так думаю, сэр. Если мое мнение что-то для вас значит.

— Отложим литературные споры на потом, пожалуй. Сейчас мне бы под душ да поспать.

— Ну тогда я пойду, сэр, — сказал Дольфусс.

— А тележку можете захватить, Дольфусс? Просто оставьте ее где-нибудь, и все.

— Как скажете, сэр. — Но Дольфусс вдруг растерялся и, сдвинув брови, посмотрел на лежащее на ладони «Крылышко». — Мистер Майджстраль, а вам кажется, что «Крылышко» стоило всего этого? Всех жизней, что отданы за него?

Майджстраль довольно улыбнулся:

— Моей жизни отдавать, во всяком случае, не пришлось.

Дольфусс улыбнулся:

— Угу.

Он положил ожерелье на бюро и направился к двери.

— Доброй ночи, сэр.

— И вам.

— Ваш покорный слуга.

Дольфусс выкатил из номера тележку. Майджстраль дал команду комнатному освещению убавить яркость, а туалетной комнате приготовить ванну. Из ванной послышался плеск наливаемой воды.

Майджстраль посмотрел на висевший на стуле костюм Грэта Дальтона и улыбнулся. Даже братьям Дальтонам ни разу не удавалось столько награбить, сколько ему.

Как Дрекслер, как Фу Джордж, как оператор загадочной информационной сферы, он был крайне доволен собой.

А где-то в ночи, никем не видимое, происходило чудо. Обернутые в темную ткань, лежащие в уголке комнаты, два странных предмета преображались. По их поверхности пробегал холодный огонь: вспыхивал красным, фиолетовым, электрически-зеленым светом… они мерцали, переливались, они были прекрасны.

Бесшумные. Невидимые. Совершенно неожиданные.

9

— Мисс Асперсон? Киоко? — Грегор барабанил в дверь номера. Ответа не было. «Наверное, спит крепко», — подумал он, сунул руку в карман, вытащил проволочку-отмычку, открыл замок и вошел в номер. — Киоко?

В номере было пусто. Шесть сиротливых информационных сфер кружили над кроватью, словно спутники, лишенные планеты. Видеомагнитофон работал.

Он снова и снова повторял все известные подробности биографии мистера Сана — начальника службы безопасности станции Сильверсайд. Несколько минут Грегор смотрел на экран и, не узнав ничего интересного для себя, покинул номер. Наверное, Киоко подготовилась к интервью. «Бедолага Сан», — подумал Грегор и ухмыльнулся.

Жаль, что его сердце похитила такая ранняя пташка.

Секс и смерть, увы, печально объединены в сознании хозалихов. С колыбели каждый ребенок в Империи воспитывается на рассказах об опозоренной мадам Фоун и впечатляющем самоубийстве ее любовника, барона Хейла, чьи внутренние органы, согласно его завещанию, хранились замурованными в памятник — в назидание молодежи.

Любопытствующие антропологи доказали, что сексуальное влечение у хозалихов выражено почти так же сильно, как у людей, однако адюльтер среди них — явление крайне редкое, и, хотя многие хозалихи вступают в брак поздно, им удается хранить воздержание в холостяцкий период жизни. Случайные и внебрачные связи, когда они все-таки имеют место, зачастую сопровождаются физическими и моральными страданиями, которые, по мнению Юлия Безумного (человека остроумного и задиристого), почти так же смешны, как и сам акт соития. После того как бедняга Юлий отпустил эту шутку, его изгнал из Города Семи Сверкающих Колец император, который, испытывая по поводу адюльтера чувства весьма болезненные и противоречивые, всю свою жизнь страдал от напрасной и целомудренной любви к жене одного из своих министров. (Известно, что хозалихские императоры редко одобряют шутки, которые, как им кажется, задевают их лично.)

Отношение людей к сексу и соответствующее этому отношению поведение во все времена вызывали у хозалихов негодование (и восторг) и, увы, сказались на том, как они стали воспринимать человечество в целом, а именно, считать всех людей фривольными и развратными. Если люди не могут всерьез относиться к сексу — так рассуждают хозалихи, — то к чему же они могут относиться серьезно?

Однако факт остается фактом: человек, уличенный в адюльтере, крайне редко испытывает по этому поводу искреннее раскаяние. А для хозалиха, обнаруженного в чужой постели, нет другого выхода, как написать покаянную предсмертную записку (которая впоследствии будет обнародована) и, перед тем как застрелиться, громко пожелать долгой жизни и благоденствия императору. Большой популярностью пользуются также такие проявления раскаяния, как уход в монастырь, передача накопленного за жизнь состояния на нужды благотворительности и добровольное поступление на императорскую военную службу. Главное, чтобы покаяние было всеми замечено. Такая роскошь, как потаенные личные муки, считается непозволительной.

Человеческая Диадема самим своим существованием бросает дерзкий вызов хозалиху-обывателю. Ведь любовные похождения членов этой организации становятся известны миллиардам. И то, что среди этих миллиардов немало хозалихов, не осуждающих, а, наоборот, восторгающихся тем, что вытворяют звезды, несомненно, яркий пример проявления противоречивости как хозалихской, так и человеческой натуры.

Влюбленный хозалих — чаще всего хозалих страдающий, мучимый угрызениями совести. За одним его плечом стоит зловещий Высший Этикет, за другим — старуха с косой. И это справедливо, если противопоставить этим мукам чистой души безнравственное поведение Майджстраля, который не только предавался страсти с чужой женой, но и не собирался после этого раскаиваться в содеянном. Случись ему быть застигнутым на месте преступления, он бы не покончил с собой немедленно, а по возможности вообще попытался избежать смерти (ну по меньшей мере вынудил бы Котани взять это на себя). Мало того, вот вам ярчайшее свидетельство порочности его натуры — он ухитрился совершенно бессовестно уснуть крепким сном, когда вернулся к себе. Ну хотя бы поворочался с боку на бок для приличия!

Что же тут удивляться, что человечество оказалось неуправляемым. Удивляет другое: как люди сами с собой управляются!

Робот «Цигнус» вылетел в холл чересчур резво — ему дали такого пинка, что он чуть не перевернулся.

— Где она? — рявкнула Жемчужница голосом, в котором смешались гнев и нежелание верить в случившееся.

Подушки и постельное белье летели в разные стороны, ударялись о стену. Эдверт, сердце которой часто-часто билось, вышла из гардеробной и не без усилия успокаивающе улыбнулась подруге:

— Может быть, ты ее в другой комнате оставила?

— Я прекрасно помню, где я ее оставила, — буркнула Жемчужница почти угрожающе. Перл прохромала по комнате (от удара, которым она вышвырнула робота, нога заболела еще сильнее), выхватила саблю из ножен и, злобно размахивая ею, сказала: — Не могу поверить, что Фу Джордж или Майджстраль снова стащили ее (взмах). Это было бы уже… (взмах)… слишком.

— Может быть, на этот раз это сделал кто-то другой? Я хочу сказать не тот, кто украл ее первым. Может быть, он сделал это для того, чтобы отомстить первому вору? Кто бы ни был первым.

А фирменный знак Жемчужницы между тем лежал в одном из внутренних карманов Эдверт. Ей казалось, что она чувствует, как жемчужина прикасается к ее коже и весит намного тяжелее, чем на самом деле. От волнения Эдверт захихикала.

Перл свирепо зыркнула на нее:

— Что тут смешного?!

Эдверт снова рассмеялась:

— Да я просто подумала… Может быть, мне снова удастся одного из них нанять, чтобы вернуть ее. Ну как в прошлый раз.

Жемчужница выругалась:

— Спасибо, я это сделаю сама. — Сабля, очертив круг, срубила голову воображаемому противнику. — По-своему. — Сабля пролетела по комнате, снесла под корень ни в чем не повинный цветок, стоявший в прекрасной фарфоровой вазе, и вонзилась в стену.

— Но Перл… — (Настроение Эдверт, к ее огромной радости, с каждой минутой становилось все лучше.) — Тебе нельзя выходить из комнаты без фирменного знака. Киоко Асперсон сразу заметит, что жемчужины нет.

Жемчужница злобно взревела. Вторая сабля рассекла воздух подобно серебристой молнии. Перл сделала выпад, скривилась от боли и схватилась за бедро. Растянутая мышца напомнила о себе. Она снова швырнула саблю через всю комнату, и ее жертвой стал второй несчастный цветок. Вторая ваза закачалась, но не упала.

— Хорошо, Эдверт, — процедила сквозь зубы Жемчужница. — Ты права, мне нельзя рисковать. Иди, покажись на людях. Может быть, на тебя кто-то сам выйдет.

Сердце Эдверт радостно забилось.

— Ты получишь свою жемчужину обратно, — объявила она. — Вот и все.

Она повернулась и легко, будто танцуя, вышла из комнаты.

Ванесса-Беглянка сунула ноги в биосапожки и почувствовала, как они сами натягиваются на лодыжки, голени и поднимаются к середине бедра. Она наклонилась, разгладила руками темную кожу пруга и попросила «Цигнуса» принести ей жилет из такой же кожи.

— Джефф, — окликнула она Фу Джорджа, — как насчет завтрака? Мы еще не заказывали еду у Лебарона.

Фу Джордж вышел из ванной комнаты в халате. Вокруг его глаз белели набухшие биопластыри.

— Мне пока не хочется появляться на людях, Ванесса, — сказал он. — Пусть завтрак от Лебарона принесут сюда.

Робот принялся зашнуровывать жакет Ванессы. Она взяла мундштук — из слоновой кости, отделанный полосками кожи пруга, — и вставила в него «Серебрянку».

— Если мы собираемся грабить сокровищницу Майджстраля, — проговорила Ванесса, — нам не следует этого делать на голодный желудок.

За годы жизни с Ванессой Фу Джордж успел привыкнуть к этому царственному «мы».

— Торопиться некуда. Майджстраль рано не встанет. Сомневаюсь, что он появится раньше шестнадцати.

— Почему ты так думаешь, Джефф?

— В программе на день указано, что именно в это время он дает представление в Белой Комнате.

Огонек зажигалки замер на полпути до сигареты.

— А-а-а… — протянула Ванесса.

— Вот-вот. Его друзья не пропустят представление, так что награбленное скорее всего никто не будет охранять. Тогда-то мы и поработаем. — Фу Джордж, прищурив облепленные пластырем глаза, посмотрел на Ванессу. — Я хочу, чтобы ты пошла на представление. Можешь считать, что это твой наблюдательный пост. Не сомневаюсь, Майджстраль окружил свою сокровищницу ловушками, так что мне понадобятся и Челис, и Дрекслер.

— В шестнадцать. Значит, работать мы будем в это время?

Фу Джордж кивнул:

— Да, мы будем работать в это время.

Он, похоже, заразился этим «мы».

Дрейк Майджстраль перевернулся на другой бок и взбил кулаком подушку. Кулак уперся в шкатулку с сигнализацией, где лежало «Эльтдаунское Крылышко». Так и не проснувшись окончательно, Майджстраль улыбнулся и провалился в сон, в котором он, таинственный незнакомец в маске и черном плаще, являлся на пути братьев Дальтонов в Коффивиль и рассказывал им о сказочном драгоценном камне, который в соседнем городке только и ждал, чтобы его украли.

— Мисс Асперсон. Как вы рано встали.

— А я ранняя пташка, мисс Эдверт. У меня через несколько минут интервью. — Киоко улыбнулась. — А вы такая веселая. Прямо на крылышках летите.

— У меня секретное поручение.

— Да что вы говорите? — Информационные сферы немного переместились. — Можно поинтересоваться какое?

— Сомневаюсь, что вам можно доверять тайны. — Эдверт, изобразив нерешительность, сплела пальцы. Ее колечки звякнули. — И потом — тайна не моя, а Жемчужницы.

— Ну, надеюсь, ничего такого ужасного?

— Именно ужасное! — Эдверт все больше входила в роль и распалялась. Веселье забурлило в ее душе, словно пузырьки в бокале дорогого шампанского. Пусть все думают, что она пустоголовая — ей-то лучше знать. — Ночью у Перл похитили жемчужину. Она не решается показаться на людях. Мне поручено, не привлекая внимания, выкупить жемчужину и вернуть хозяйке.

Киоко удивленно смотрела на нее.

— Если это такая тайна, мисс Эдверт, то почему вы мне все рассказали?

— Да бросьте, Киоко! С чего бы Перл так переживать? Это ведь всего-навсего сережка.

Эдверт начинала понимать, как же, наверное, весело живется людям типа Джеффа Фу Джорджа и Дрейка Майджстраля, которые имеют возможность так часто разыгрывать чужие роли.

— Но ведь она — ее фирменный знак в Диадеме, — возразила Киоко. — Без жемчужины ее никто никогда не видел.

— Ну я же видела. И наверняка большинство ее близких друзей. Думаю, глупо придавать такое значение какой-то побрякушке только из-за того, что это нужно публике. Ведь верно? — Она улыбнулась. — Так легко угодить в ловушку, да?

— Может быть.

— В ловушку, — радостно повторила Эдверт. (В ту самую, в которую она помогла угодить Жемчужнице, и поделом ей.) — Не следует впадать в такую зависимость от материальной стороны жизни, — добавила она. — Мне Жемчужница сама это не раз говорила.

— Спасибо, что поболтали со мной, мисс Эдверт. Желаю вам успешно выполнить задание.

— Благодарю, Киоко. Уверена, все пройдет хорошо.

«Еще как хорошо. Как по маслу», — думала Эдверт, бодро шагая в направлении Белой Комнаты и гадая, кому бы еще выболтать «страшную тайну».

Пааво Куусинен поднялся рано. Спал он мало, поскольку его разум, совсем как язык, который упорно прикасается к десне на месте вырванного зуба, только и делал, что прикасался к загадкам и пытался их разгадать. После завтрака он отправился осуществлять частное расследование, думая о том, куда же направилась дама — предмет его раздумий — после того, как он видел ее в последний раз.

Куусинен потратил на поиски некоторое время, но поскольку знал, что именно ищет, в конце концов нашел: гамак, тайник, отключенную сигнализацию.

«Отлично, — думал он, шагая к своему номеру. — Может быть, теперь можно даже и выбросить это из головы».

Мистер Сан не спал и не ел. Он совершенно обессилел и не мог покинуть поле боя — свой лазурный кабинет. Сана настолько поглотило ожидание собственного грядущего краха, что он даже не поднялся с места в ответ на стук Киоко. Та снова забарабанила в дверь. Сан встал и открыл замок.

— Мистер Сан. Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете с утра?

Круглую мордашку Киоко озаряла ослепительная улыбка. Сан не мог отвести от нее глаз. Ему казалось, что репортерша похожа на даффла, глядящего на пруга и готовящегося к прыжку, после которого он растерзает свою жертву. В жизни Сан еще не видел такого зловещего выражения лица.

— Мисс Асперсон. Прошу вас, входите.

И он отступил, давая ей дорогу в свой голубой рай. Серебряные сферы влетели в кабинет, весело разбежались по углам, запорхали перед Саном, словно стайка расшалившихся пташек. Киоко, не переставая белозубо улыбаться, вошла и уселась на край пульта.

В кабинете было тихо-тихо. (Сан отключил всю сигнализацию: пусть никто не помешает предстоящей инквизиции.)

Он был в розыске, а теперь пойман с поличным.

Пришел час искупления.

На воротнике рубашки и жилета сверкали бриллиантовые заколки.

— Надеюсь, ты сумеешь развлечься, пока я буду подписывать контракт с бароном?

— Я собираюсь сходить в Белую Комнату, посмотреть выступление Майджстраля.

Обнюхивание.

— Обман и иллюзии. В наши дни с помощью голограмм можно сотворить все что угодно. — Уши Котани отклонились назад. — И все-таки, дорогая, сходить, конечно, можно — хотя бы ради того, чтобы показаться на людях.

— Обман? Не знаю, любовь моя. Мне кажется, что маленькие обманы иногда придают жизни остроту.

Котани внимательно посмотрел на жену:

— Дорогая, это звучит как-то абстрактно.

— Обещаю тебе, — сказала маркиза, беря мужа под руку, — что в будущем я постараюсь говорить конкретнее.

Зут, натягивая на себя одежду, вышел из ванной комнаты в номере леди Досвидерн, где прятался, пока не ушел «Цигнус». Зут не хотел, чтобы даже робот знал, что он провел здесь ночь. На столике перед его возлюбленной высилась горка вафель. Леди Досвидерн улыбнулась Зуту.

— С медом? — спросила она. — Или с ренброком?

— С ренброком. Спасибо.

Зут взял со столика пистолет, убрал его в кобуру и уселся к столу. На темно-красной скатерти блестела серебряная посуда — кофейник, чайник, кувшинчик с горячим ринком. Замечательный, королевский завтрак («по заказу его светлости», и т.д.). Зут считал, что такой завтрак вполне устроил бы и императора — по крайней мере тот примерно так и завтракал, пока не потерпел поражение во время Мятежа, после которого занемог и сошел в криогроб. «А раз так, — решил Зут, — я завтракаю почище императора, да и компания у меня получше».

Леди Досвидерн наклонилась над столиком и взяла Зута за руку. Глядя на него влюбленными глазами, она кончиком языка слизнула с носа капельку меда. Уши Зута наклонились вперед, он улыбнулся. Сердце его согрелось.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он.

Ее уши от удивления встали торчком. Леди Досвидерн изумленно уставилась на Зута:

— Разве ты не знаешь, милый?

— Не знаю — чего?

— Я уже замужем. — Она откусила кусочек вафли, наколотой на вилку. — Замужем за лордом Квльпом.

Зут смотрел на нее не моргая.

— Замужеством это, конечно, можно считать лишь с большой натяжкой, — небрежно проговорила леди Досвидерн. — Лорд Квльп считается особью мужского пола только для удобства, потому что женат на особе женского пола. Правду сказать, мне вообще трудно определить, какого он пола, и сильно сомневаюсь, понимает ли он, что такое брак. Так что я почти свободна. А по условиям брачного контракта мне достался и титул, и неплохой пансион, так что я не возражаю.

Зут протянул руку к чашке с кофе, промахнулся, протянул снова, взял чашку, поднес к губам и половину пролил. Межвидовые браки были крайне редким явлением, почти всегда осуждались и заключались большей частью либо по соображениям чисто меркантильным, либо… но об этом Зуту думать совершенно не хотелось.

— Я… потрясен, — выдавил Зут. Горячий кофе обжег его язык.

— Путешествовать с одним дроми, поверь, намного лучше, чем торчать не планете, где они просто кишат. — Леди Досвидерн улыбнулась. Ее пальцы гладили руку Зута. — Понимаешь, его превосходительство, как правило, очень спокоен. Он едет куда бы я ни предложила. Вероятно, мы с тобой могли бы что-нибудь придумать и путешествовать все вместе.

— Вероятно, — промолвил Зут и почувствовал озноб. Он поставил чашку на столик. Леди Досвидерн рассмеялась.

— У тебя такой шокированный вид! — воскликнула она. — У тебя — члена Диадемы!

Зут подыскивал слова для ответа, и тут резко распахнулась дверь. Зут вскочил на ноги. В его ноздри ударил мерзкий запах. В номер вполз лорд Квльп. Тело его возбужденно содрогалось. Леди Досвидерн опрометью бросилась за переводческой клипсой.

— Тревога! — произнес его превосходительство, булькая на еле внятном хозалихском. — Изумление!

Душа Зута трепетала.

— Надеюсь, я смогу вам все объяснить, мой господин, — быстро пробормотал он. — Это я во всем виноват.

Лорд Квльп заметался, как от боли. Стебельки с вытаращенными глазами раскачивались во все стороны и поворачивались.

— Вмешательство! — прогремел его голос.

— Я понимаю, у вас есть причина для беспокойства, мой господин, — продолжал оправдываться Зут. — Но внешняя картина может быть обманчива, и я…

Лорд Квльп встал на дыбы, что-то громко выкрикнул на своем родном языке, опустился на пол и с крейсерской скоростью уполз из номера. Зут растерянно шагнул за ним.

— Мой господин. Я… Ах…

Леди Досвидерн сжала его запястье.

— Я его никогда не видела таким расстроенным. Я должна пойти за ним.

Разум Зута бился в агонии отчаяния. Он погубил репутацию леди Досвидерн, разрушил ее брак, ее мечты о счастье.

— Понимаю, — обреченно пробормотал он.

Леди Досвидерн бросилась в гардеробную, нажала клавишу на сервисном пульте и крикнула, чтобы ей немедленно прислали робота-гувернантку.

«Кошмар, — думал Зут. — Просто кошмар. Как мне искупить свою вину?!»

Камисс крепко спала. Ее ноги, покрытые пятнышками биопластыря, покоились на подушке. Пистолет висел на крючке в прихожей. Жакет официантки, разорванный под мышкой, валялся на полу. Абсолютный Уровень отменили. И Камисс извлекала из этой отмены максимум удовольствия.

Пока робот затягивал шнуровку на костюме Майджстраля, тот искоса поглядывал на экран телевизора. По станционному каналу шла пьеса — старомодный фарс. В той сцене, что показывали сейчас, любовница милорда, переодетая горничной, пряталась в углу за ширмой эпохи Монтийи, а дочь милорда со своим поклонником лежали под кроватью. Нынешний любовник миледи затаился в шкафу, а капитан флота, питающий надежды стать ее следующим любовником, свернулся калачиком в чемодане. Частный сыщик, оседлав бешено раскачивающуюся люстру, делал заметки в блокноте.

Решительным голосом Майджстраль приказал телевизору выключиться. «Одно дело, — подумал он, — когда твоей жизни грозит превращение в фарс, но совсем другое — когда тебе об этом напоминают».

Робот леди Досвидерн зашнуровывал костюм Зута, а у того кружилась голова, и чувствовал он себя, мягко говоря, неважно. «Осужден! — думал он. — Проклят!» Лорд Квльп умчался, не обратив никакого внимания на его протесты, а леди Досвидерн, одевшись как подобает, бросилась следом за супругом. Зут не только скомпрометировал даму — он скомпрометировал дипломатическую миссию. Последствия этого могли быть поистине непредсказуемы.

Зут выбежал в коридор. Что-то стукнуло его по лбу, и он, покачнувшись, чуть не сбил с ног Киоко Асперсон. Зут протянул ей руку, чтобы поддержать ее, и тут еще одна беспечная информационная сфера ударила его по макушке.

— Простите меня, пожалуйста, мисс Асперсон, — стал извиняться Зут. — Я вас не заметил. Извините меня, прошу вас.

Киоко внимательно смотрела на Зута. Информационные сферы выстраивались в боевой порядок. Кончики ушей репортерши от любопытства наклонились вперед.

— У вас такой растерянный вид, — отметила она.

— Мне так неловко. Как только я мог так налететь на вас.

— О… — Серебристая линза уставилась на Зута, словно пустая глазница лика Судьбы. — Я прощаю вас за эту неловкость, Зут. Леди Досвидерн — такая дама, что немудрено голову потерять.

Зут таращился на репортершу. Сознание собственной вины снедало его, но он постарался взять себя в руки.

— Леди Досвидерн? — хрипло и визгливо переспросил он, прочистил горло и спросил потише: — Что вы имеете в виду?

Киоко недоверчиво усмехнулась:

— Вы выходите из ее номера после полудня, в коридоре у двери стоит тележка с завтраком на двоих, и одеты вы так же, как на ночном балу. Вы уж меня простите, если я выскажу такое предположение, что она развлекала вас последние десять — двенадцать часов.

Зута охватила паника. Все случившееся уже становилось достоянием публики. Нужно было как-то сгладить ситуацию, хотя бы ради леди Досвидерн.

— Да, — кивнул он и вымученно усмехнулся. — Я очень развлекся в обществе леди Досвидерн и ее супруга. Признаться, потерял счет времени.

— Супруг леди Досвидерн? Я не ослышалась?

Глаза Киоко чуть не выскочили из орбит.

— Да. — Зут навострил уши, дабы продемонстрировать изумление. — А вы не знали?

Он понимал, что мимика предает его, что мышцы лица подергиваются и не желают слушаться.

— Боюсь, эти сведения прошли мимо моих осведомителей. Значит, она замужем за лордом Квльпом?

— Да, и они очень счастливы. Такая преданная пара, это так необычно, и все-таки… — Зут запнулся, не сумев подобрать нужного слова. — Необычно, — повторил он и испуганно улыбнулся. — Простите, мисс Асперсон. — Зут обнюхал уши репортерши. — Меня ждет завтрак… то есть я хотел сказать — неотложное дело.

— Ну, конечно, Зут. Как… интересно. Надеюсь, мы сумеем встретиться попозже, и тогда вы расскажете мне, о чем вы до полудня разговаривали с дроми.

Герцогиня Боннская сидела у себя в номере, наслаждаясь утренним кофе и собственным триумфом. Она думала о том, что через несколько минут после полуночи выкупит «Крылышко». Об этом она не скажет никому, будет хранить эту тайну несколько месяцев, пока не наденет «Крылышко» снова, и уж тогда по совершенно особому случаю — в день Особого События. Она в мыслях произносила эти слова, словно они написаны с большой буквы.

Роберта улыбнулась и отпила кофе. О, Особое Событие станет настоящим сюрпризом, пожалуй, еще более сенсационным, чем ее дебютный бал.

В дверь номера кто-то постучал, прислуга бросилась открывать. Роберта, расстроенная тем, что суматоха прервала ее размышления, чуть повернула голову. Шум нарастал. Герцогиня нахмурилась, и тут дверь распахнулась и в номер ворвался лорд Квльп. Роберта встала, гадая, как ей быть — испугаться или оскорбиться. Однако ни тому, ни другому чувству не было дано проявиться на фоне чудовищного зловония, распространяемого лордом. Герцогиня хотела было прикрыть рот ладонью, но, вспомнив о хороших манерах, опустила руку.

— Прошу прощения, ваша милость! — Служанка герцогини, Ковинн, застыла в дверях и развела руками. — Его превосходительство так… настаивал.

— Вмешательство! — свирепо провозгласил лорд Квльп. — Тревога!

Роберта взяла себя в руки.

— Хорошо, Ковинн. Можешь идти. Кофе, мой господин? — немного гнусаво проговорила Роберта, обращаясь к лорду Квльпу.

— Ах… — только и успела вымолвить Ковинн, и ее оттолкнули. Это была леди Досвидерн — растерянная, теребящая шнуровку на своем жакете.

— Прошу извинить меня, ваша милость, — задыхаясь, проговорила она. — Я подумала, что…

— Вы и его превосходительство — всегда мои желанные гости, — сказала Роберта так, словно подобное происходило с ней каждый день. У нее уже глаза выпучились от вони. — Но, может быть, вы знаете, почему…

— Боюсь, что нет, ваша милость.

Лорд Квльп метался. Он выкрикнул что-то на родном языке. Из-за того, как агрессивно звучала его речь, Роберта невольно сделала шаг назад.

— Унижение! — перевела леди Досвидерн испуганным голосом. — Разве время Обмана не миновало? (И снова гулкие, угрожающие звуки.) — Разве предложенных Товаров недостаточно?

Похожее на слизня тело содрогнулось в конвульсиях. Что-то перелетело через комнату и шлепнулось на стул. Это, как увидела Роберта, был очередной круглый комок, вроде тех, которые лорд Квльп уже выплевывал в ее присутствии.

А лорд продолжал ругаться, булькая по-дромийски. Глаза на концах стебельков угрожающе раскачивались.

— Товары предложены трижды! Если унижение будет нарастать, потребуется прекращение существования! Можно ли хотя бы удостоиться взгляда на Сокровище, на Око Средоточия Бытия, на Совершенную Слезу?

— Слезу? — ошарашенно переспросила Роберта. У нее самой уже на глаза набежали слезы из-за этой непрерывной газовой атаки. Фразы, выкрикиваемые лордом Квльпом, метались в сознании герцогини. Наконец они выстроились в линию, и ее осенило: она поняла, чего все это время добивался лорд Квльп. — «Эльтдаунское Крылышко»? — радостно спросила она. — Вы хотите его купить?

— Да! Да! Да! — сгорая от нетерпения, прокричал лорд Квльп. Его Высокопарный Хозалихский в переводе леди Досвидерн звучал не слишком верно с точки зрения синтаксиса: предложения не сочетались одно с другим в плане подтекста, но значение их было понятно.

— Я бы с радостью показала вам «Крылышко», ваше превосходительство, — сказала Роберта, — но… боюсь, что его похитили.

Ответная реакция лорда Квльпа не на шутку напугала Роберту. Он застонал, как от боли, повалился на бок, заметался, дернулся, толкнул стул, и тот, пролетев через всю комнату, с оглушительным грохотом упал на пол. Роберта закрыла уши руками.

— О горе, горе мне! — перевела леди Досвидерн. — Ваше Естество пообещало, что Обмен будет гарантирован!

— Я? Пообещала? — Роберта мучительно пыталась вспомнить. — Да, наверное, пообещала, — пробормотала она, припомнив последний разговор с лордом как раз перед гонками.

— Условия нарушены. Для успокоения необходимо прекращение существования.

Сердце Роберты похолодело, когда до нее дошло, что имеет в виду лорд Квльп.

— Нет! — вскрикнула она. — Вы не должны себя убивать! Вы ни в чем не виноваты! — Она отчаянно пыталась что-нибудь придумать. — А может быть, вы просто заберете обратно эти… предметы?

Последовала серия гневных булькающих звуков. Леди Досвидерн перевела их с перекошенным от страха лицом:

— Обмен уже начался. Обсуждению нет предела. Зинзлип ожидает Предмета Вожделений. Теперь весь смысл сконцентрирован в Совершенном Творении. Альтернативой является бессмысленность существования! Вскоре потребуется прекращение планетарной жизнедеятельности.

Роберта была в отчаянии. Неужели лорд Квльп говорил о самоубийстве всего вида? Она тряхнула головой, попробовала сосредоточиться. Надо что-то придумать.

— Я найду «Крылышко»! — воскликнула герцогиня. — Я принесу его вам!

Лорд Квльп встал на дыбы и стал задом отползать из комнаты.

— Дальнейшие действия следует предварить Перекрестной Беседой. Следует обдумать метод обретения Средоточия Смысла.

Роберта испытала облегчение. Похоже, лорд Квльп не собирался кончать с собой в самое ближайшее время. По крайней мере у нее будет время забрать «Эльтдаунское Крылышко» у Майджстраля и принести его лорду.

Леди Досвидерн пошла следом за лордом Квльпом. Вид у нее был напуганный. Роберта схватила ее за рукав. Та обернулась, дико глянула на Роберту. Рука ее сильно дрожала.

— Подождите! — попросила ее Роберта. — Я постараюсь выпросить «Крылышко» у… у того, у кого оно находится. Пожалуйста, удержите пока его превосходительство от поспешных действий.

— Хорошо, ваша милость, — кивнула леди Досвидерн и бегом бросилась за лордом Квльпом.

Роберта подошла к сервисному пульту и нажала клавишу с надписью «телефон».

— Говорит герцогиня Беннская, — сказала она. — Соедините меня с номером Дрейка Майджстраля. Скажите ему, что дело не терпит отлагательств.

Внизу, под сервисным пультом, лежали, завернутые в обеденные салфетки, два предмета — подношения лорда Квльпа. Телефон звонил и звонил. Роберта наклонилась, чтобы развернуть предметы, и чуть не задохнулась от изумления.

Слезы восторга залили ее глаза. Странные предметы, предложенные в обмен на «Крылышко», преобразились, стали дивными, прекрасными.

Разные цвета сплетали яркие паутинки у ног Роберты. Излучение мерцало, менялось, материализовывалось. А телефон трезвонил и трезвонил безответно.

10

— Мисс Асперсон.

— Мисс Беглянка. Вы пришли специально на представление?

— Я сюда случайно заглянула, но если уж так получилось, что Майджстраль дает представление, я его, конечно, посмотрю от начала до конца. Хотя я знаю все его фокусы.

— Может быть, он уже придумал новые? — (Короткая пауза.) — А вы, похоже, поранились. Надеюсь, вам не очень больно?

Ванесса прикоснулась пальцами к щеке. Микроорганизмы — обитатели биопластыря — уже успели основательно рассосать припухлость, но оставшийся синяк просвечивал, несмотря на слой макияжа.

— Да вот, ударилась. Так досадно.

— Мне жаль вас. Похоже, многим не везет. Сначала Фу Джорджу, потом вам.

— Везение возвращается.

— Поглядеть на вас обоих, так подумаешь, что вы передрались между собой.

— Ни один из нас до этого бы никогда не опустился, мисс Асперсон. — (Холодная улыбка.) — Всего вам доброго.

— Всегда к вашим услугам.

— Мисс Эдверт.

— Маркиза. Присядете рядом со мной?

— С удовольствием, спасибо. — Маркиза уселась рядом с Эдверт. — Отсюда прекрасно видно сцену.

— Отсюда я могу следить за Майджстралем. А это ужасно важно. У меня секретное поручение от Жемчужницы.

— Да что вы говорите?

— Да. Боюсь, она сейчас просто в отчаянии и не может появиться на публике. Ей очень одиноко. — Эдверт улыбнулась. — Она утратила нечто, что для нее очень важно.

Голографическое изображение Роберты — голова и плечи — появилось на экране видеофона леди Досвидерн. Леди Досвидерн заметила, что Роберта переоделась в гоночный комбинезон — возможно, для того, чтобы куда-то добраться бегом.

— Мне не удалось найти Май… того, кто украл «Крылышко». Я велела аппаратуре его номера сообщить ему, что я его разыскиваю, и послала прислугу к его апартаментам.

Леди Досвидерн постаралась скрыть волнение. Она перестала расхаживать по номеру и повернулась лицом к видеодисплею:

— Несколько минут назад я посмотрела на его превосходительство. Он по-прежнему погружен в перекрестную беседу. И глаза, и уши у него втянуты.

Роберта облегченно вздохнула:

— Значит, вряд ли лорд Квльп покончит с собой в ближайшие минуты?

— Я вообще не понимаю, чем бы он мог убить себя. Ни у него, ни у меня нет пистолетов. Зарезаться он тоже не может — у него нет конечностей. Разбиться — тут этого тоже нигде не сделаешь.

— Есть воздушные люки.

Кончики ушей леди Досвидерн опустились.

— О… Об этом я не подумала.

Фиалковые глаза Роберты пылали лихорадочным огнем.

— Увы, остановить того, кто собрался покончить с собой, невозможно. Право на самоуничтожение закреплено в Высшем Этикете. Видимо, мы не сумеем доказать, что лорд безумен?

— По каким критериям? — спросила леди Досвидерн. — С точки зрения хозалихов и людей, его превосходительство — законченный сумасшедший, но для дроми он совершенно нормален, так я думаю.

Леди Досвидерн охватило чувство полной беспомощности. Может быть, это она во всем виновата? Что, если лорд Квльп действительно разгневался из-за Зута? «Критерии, — думала леди Досвидерн. — А вдруг у дроми существует ревность?» Раньше ей эта мысль и в голову не приходила.

— Его превосходительство нормален, — проговорила Роберта. — Нормален во всем, за исключением того, что он путешествует.

— Да. Конечно.

Роберта напряженно смотрела наледи Досвидерн с экрана.

— А почему он путешествует, леди Досвидерн?

— Ваша милость? — Леди Досвидерн явно не поняла смысла вопроса.

— Почему он путешествует и давно ли?

Леди Досвидерн задумалась.

— Уже четыре года. Он обратился к Имперской Наместнице и испросил разрешения покинуть Зинзлип. Леди-Наместница тут же выдала ему пансион, наградила титулом и… гм… провела все остальные необходимые приготовления.

— А он говорил, почему решил отправиться в путешествие?

— В этом не было нужды. Леди-Наместница так обрадовалась, что хотя бы один из дроми наконец проявил интерес к тому, что происходит за пределами Зинзлипа, что ни о чем лорда не расспрашивала.

— А вы расспрашивали? Вы же с ним путешествуете… с какого времени?

— С самого начала. Но нет, я никогда его об этом не спрашивала. Узнавать у дроми, почему они делают то или иное, бесполезно. Если и получишь какой-нибудь ответ, то это будет невнятный пересказ последних дебатов между пятью мозгами, снабженный ремарками и второстепенными мыслями каждого мозга поочередно. Все, что делают дроми, представляет собой своеобразный консенсус. — Леди Досвидерн еще на минутку задумалась. — Но маршруты путешествий его превосходительство сам никогда не выбирал. Это он предоставлял мне.

— Поездка на станцию Сильверсайд — это была ваша идея, моя госпожа?

— Конечно, ваша милость. Мне не хотелось пропустить открытие такого престижного курорта — ведь у меня были все возможности приехать сюда.

— Значит, его превосходительство прибыл сюда не специально для того, чтобы выторговать «Эльтдаунское Крылышко»?

— Нет. Я и понятия не имела, что он знает о «Крылышке».

— По станционному каналу была передача об истории «Крылышка». Лорд случайно ее не видел?

Леди Досвидерн замерла.

— Да. Видел. Сама я тоже видела эту передачу — мы еще находились на борту «Виконта Ченя» и ждали парковки. Мы были в одной каюте и… — Она нахмурилась. — Я помню, его превосходительство очень нервничал. А я еще подумала, что он просто хочет поскорее сойти с корабля.

— Получается, что именно тогда его превосходительство утвердился в мысли о том, что «Эльтдаунское Крылышко» — это основа бытия.

Уши леди Досвидерн затрепетали.

— Да? Я в этом ничего не поняла.

— А я поняла это именно так. «Крылышко» — это Совершенство Творения, альтернативой обладания им является бессмысленность существования и всепланетарное… уничтожение — он ведь так сказал, моя госпожа?

— О Боже.

Леди Досвидерн успокоилась на свой счет. Они с Зутом ко всему этому отношения не имели.

— Лорд Квльп прибыл сюда в поисках смысла существования и, по всей вероятности, обнаружил то, что искал. К несчастью, кто-то похитил Совершенство Творения, и теперь он опечален. — Роберта задумалась. — И я не могу винить его превосходительство. Думаю, если бы кто-то украл смысл существования моего вида, я бы тоже расстроилась.

— Да, — растерянно вымолвила леди Досвидерн.

— Моя госпожа, послушайте, может быть, вам удастся еще раз переговорить с лордом Квльпом и заверить его в том, что через несколько минут смысл бытия будет обретен вновь — это если нам очень повезет, а в самом крайнем случае — через несколько минут после полуночи.

— Когда он находится в состоянии перекрестной беседы, с ним крайне трудно разговаривать.

— А вы все-таки попробуйте, моя госпожа.

Диафрагма леди Досвидерн дрогнула.

— Хорошо, — сказала она. — Наверное, вы правы. Спасибо вам за участие, ваша милость.

— Я буду ждать.

Леди Досвидерн на всякий случай оставила открытой дверь, ведущую из комнаты лорда Квльпа в гостиную. Подойдя к двери и заглянув в щелочку, она увидела, что телевизор включен и на экране светится схема энергетического обеспечения станции Сильверсайд. «Любопытно, — подумала леди Досвидерн, — но по крайней мере его превосходительство дома».

Однако его превосходительства в номере не оказалось. Леди Досвидерн распахнула дверь… никого, и дверь, ведущая в коридор, — нараспашку.

— Мисс Беглянка, верно?

— Да. — Прикуривая «Серебрянку», Ванесса, приподняв бровь, глянула на незнакомца. — А вы кто такой?

— Меня зовут Дольфусс. Я просто хотел сказать, что много раз видел вас по видео и что восхищен вашим вкусом. И сейчас вы так стильно одеты — вся эта кожа, и все такое прочее — вот так и должна одеваться дама вашего типа. — Он оглушительно расхохотался. — Вы — моя любимица, следующая после Николь. Понимаю, почему Джефф Фу Джордж держит вас при себе.

Ванесса улыбнулась:

— Благодарю вас, мистер Дольфусс. — К удивлению Дольфусса, она взяла его под руку. — Не откажетесь пойти со мной на представление Майджстраля? У меня там забронировано несколько мест в первых рядах.

Дольфусс разразился взрывом хохота:

— Вот это да! Видели бы меня сейчас мои приятели — с ума бы посходили от зависти.

— У ваших приятелей хороший вкус. Как и у вас. Добрый день, мистер Куусинен.

— К вашим услугам, мадам. Мистер Дольфусс.

— А какое на вас вчера платье было потрясающее — оранжевое, — сказал Дольфусс Ванессе. — Вы в нем прямо как здоровенная пизмирская птица были. Видели этих птиц?

— Боюсь, не видела. Пожалуйста, расскажите мне, какие они.

— Похоже, оркестранты не в ударе, а?

— Помолчи, милая. Майджстраль начал выступление.

— Просто музыка звучит не так, как вчера.

Пааво Куусинен слушал разговор соседей краем уха. Он изо всех сил пытался понять, каким образом Майджстралю удался фокус под названием «Исчезающий бармен». Бармен как ни в чем не бывало стоял себе за стойкой, нормальный такой хозалих. Майджстраль попросил его выйти из-за стойки и смешать коктейль, стоя внутри просторного ящика, обитого мягкой тканью. Под звук шейкера ящик закрыли, после чего Роман и Грегор расколотили его на куски молотками, потом собрали из кусков в двадцати футах от того места, где он стоял раньше. И открыли. Под оглушительную овацию из ящика вышел бармен и налил коктейль из шейкера в бокал, подставленный Майджстралем. Майджстраль улыбнулся, залпом выпил коктейль и объявил, что он превосходен. Бармен вернулся за стойку.

Куусинен нахмурился. Как, черт подери, это было проделано? Сцены в Белой Комнате не было, следовательно, не было и кулис. Ящик в буквальном смысле расколотили на куски. И все время было слышно, как бармен встряхивал шейкер.

Проклятие. Куусинен всю ночь разгадывал одну загадку, а теперь появилась другая, чтобы мучить его.

Загвоздка, конечно, была в шейкере. Почему-то звук его не смолкал все время. Но почему?

Начался новый фокус. Этот Куусинен быстро разгадал: ширму за край держала не настоящая рука Майджстраля, а ее точная копия — вплоть до перстня с бриллиантами. А настоящая рука тем временем занималась чем-то другим. А когда вышел Роман и подал Майджстралю подставку, которая тому, в общем-то, не больно-то и нужна была, Куусинен понял: Роман передал хозяину что-то, что прятал под камзолом.

Утратив на время интерес к фокусам, Куусинен окинул взглядом публику. «Интересно, — задумался он, — с какой стати Ванесса-Беглянка уделила внимание этому невыносимому тупице Дольфуссу?» Обычно она таких типов поедала за завтраком. «Значит, это входит в ее планы», — решил Куусинен, повертел головой, поискал глазами Джеффа Фу Джорджа и его помощников — их не было. Похоже, именно сейчас они грабили комнату мистера Дольфусса, а Ванесса занималась тем, что развлекала Дольфусса, чтобы тот не ушел с представления и не отправился к себе.

Довольный тем, как четко работает его дедукция, Куусинен стал снова смотреть программу.

Одна из информационных сфер Киоко Асперсон подлетела поближе к первому ряду кресел, когда фокус близился к завершению. Куусинен восхитился тем, насколько верно разместились информационные сферы: так, чтобы ненароком не выдать секрет фокусов.

А тот фокус, который Куусинен раскусил, близился к развязке. От скуки Куусинен снова пересчитал информационные сферы и несколько удивился.

Камисс, положив разбитые ноги на подушки, смотрела трансляцию представления Майджстраля по станционному каналу — информационные сферы Киоко Асперсон позволили вести прямой эфир. Не заметив, в отличие от Куусинена, фальшивую руку Майджстраля, Камисс одобрительно пошевелила ступнями, когда Майджстраль неведомо откуда вытащил живого клакло.

Тут зазвонил телефон. Вставать с кровати Камисс было лень, поэтому она дала команду видеомагнитофону записать представление и переключить того, кто ей звонил, на видеоканал.

На экране возникло изображение пожилой дамы-танкера, работавшей за главным пультом станции. Глаза у нее выпучились, усики дрожали — похоже было, что еще чуть-чуть, и у нее начнется истерика.

Камисс знала о том, что танкеры стали страдальцами по вине эволюции. В незапамятные времена они были жертвами громадных хищников, которые выслеживали и убивали всех, кто движется, а неподвижную добычу не трогали. Вследствие этого танкеры, в соответствии с теорией Дарвина, научились складывать передние конечности и сворачиваться в клубок, душа себя хвостом. В этом деле они стали настоящими мастерами, но в случае крайней необходимости могли и развернуться.

— Вы из службы безопасности? — испуганно спросила танкерша. — Мне нужна ваша помощь!

Камисс улыбнулась: не ее дежурство.

— Позвоните в центр службы безопасности, — ответила она. — Я не могу…

— Я пыталась! — в отчаянии воскликнула танкерша. — Пробовала дозвониться до мистера Сана, но он не отвечает! — Она застонала.

— Странно. Наверное, кто-то нарушил систему связи. — Кончики ушей Камисс склонились вперед. — А в чем дело, мадам?

Длинный, пушистый хвост танкерши панически метался над ее головой.

— Только что кто-то украл гостиничный сейф!

— О… — Камисс рывком села на кровати. — Весь сейф? — спросила она.

— Д-да! — в полном отчаянии крикнула танкерша.

— Попробуйте дозвониться до мистера Сана. А я постараюсь как можно скорее добраться до него.

Натягивая форму, Камисс дала своему телефону команду дозвониться до кого только возможно из службы безопасности. Некоторых она отправила к номеру Фу Джорджа: Камисс решила, что Майджстраль, каковы бы ни были его таланты фокусника, никак не смог бы давать представление «вживую» и одновременно грабить сейф. Остальным она велела встречать ее в том месте, где находился гостиничный сейф. Одевшись, Камисс бросилась к кабинету Сана.

Запах дыма и зрелище мчавшихся на полной скорости роботов дали Камисс понять, что случилось, еще до того, как она увидела дверь кабинета. Ей пришлось замедлить шаг: роботы-пожарники сновали по коридорам и разбрызгивали пену на ковры из крылышек мотыльков. Мистер Сан, красный как рак, полулежал, привалившись спиной к стене, а из дверей, ведущих в его голубой рай, валил багровый дым.

Стараясь не поскользнуться на пене, Камисс подошла к начальнику:

— С вами все в порядке, сэр?

Сан вяло покачал рукой. Он задыхался, кашлял и поэтому мог говорить только отрывочными фразами.

— Дымовые бомбы. В Пульт. Подсунули. — Сан прокашлялся и сделал заявление совершенно в духе Холмса: — Игра началась!

— Кто-то похитил гостиничный сейф. Целиком.

Сан из красного стал лиловым. Глаза его вытаращились. Он схватился за горло, не в силах вымолвить ни слова.

— Следует ли мне заняться этим, сэр? — тактично поинтересовалась Камисс.

Сан ошарашенно кивнул. Камисс бросилась в ту сторону, где находился сейф.

— А теперь, — возгласил Майджстраль, снимая с пальца перстень, — «Исчезнувший бриллиант».

— Ваша милость. Есть какие-нибудь новости от ваших людей?

— Пока нет, моя госпожа. Не знаю, когда я сумею получить обратно «Крылышко». А вы нашли его превосходительство?

— Оставленный им слизистый след ведет к одному из центральных подъемников, но после этого теряется. Лорд Квльп интересовался планами энергетического центра станции, я уже туда бегала, но он и там не появился.

— Жаль.

— Я просто не знаю, что делать. Как вы думаете, может быть, мне обратиться в службу безопасности?

— Я уже пробовала, моя госпожа. У них никто не отвечает.

Тяжелые лучевые резаки — это Камисс поняла сразу. Грабитель начал с замка, выпилил дыру в стене, а потом вырезал весь сейф из ниши. Должно было сработать не менее десятка систем сигнализации, но в кабинете мистера Сана клубился такой густой дым, что никто, наверное, и не обратил внимания на сигналы тревоги.

— Свяжитесь с мистером Кингстоном, — велела Камисс подчиненным. — Скажите ему, чтобы он немедленно обыскал номер Джеффа Фу Джорджа.

Конверт, запечатанный красным воском, в котором лежал перстень с бриллиантом, медленно поднялся в воздух и, повинуясь мановениям руки Майджстраля, стал описывать плавные дуги. Он, озаряемый багровыми лучами Рассветной Звезды, поднимался все выше и наконец застыл в воздухе прямо под гигантским алмазом.

Раздался оглушительный треск, заклубился красноватый дымок, и обугленные кусочки конверта медленно опустились на пол. Публика вскрикнула — ведь исчез не только перстень с бриллиантом.

Мало кто из зрителей обратил внимание на то, что у поклонившегося Майджстраля на пальце засверкал бриллиантом перстень — настолько всех поразило исчезновение гигантского алмаза из-под потолка. Майджстраль подумал о том, что в будущем такого финала делать не следует.

Когда Куусинен вместе с остальными зрителями встал и потопал ногами, выражая «радостное удивление», он понял, почему так глухо с самого начала звучал оркестр. Недоставало резонанса, который создавал гигантский алмаз, а это значило, что настоящего алмаза не месте не было уже давно. Майджстраль украл его не сейчас, а как минимум утром.

Довольный своей догадливостью, Куусинен повернул голову ко входу в зал и увидел, что вошла горничная Роберты, Ковинн. Ковинн, как только увидела, что Майджстраль разговаривает с толпой поклонников и поклонниц, тут же бросилась к ближайшему телефону и закрылась непрозрачным защитным полем.

Куусинен занервничал. Постукивая тростью по полу, он быстро переместился так, чтобы оказаться между Ковинн и Майджстралем. «Снова тайна», — подумал он обреченно. А он еще собирался спокойно съесть второй завтрак.

Камисс воспользовалась центральным пультом станции — жалкой заменой пульта Сана, однако ее поиски особых результатов не дали. Корпус сейфа, аккуратно распиленный и выпотрошенный дочиста, был обнаружен в кабине служебного подъемника. Номер Фу Джорджа обыскали, но ничего не нашли, как не нашли ни самого Фу Джорджа, ни его помощников.

Что же делать? Камисс, раздавая поручения своим «ватсонам», начинала понимать, что пережил Сан за последние дни. Усики танкерши-дежурной торчали во все стороны в полном беспорядке — она жутко переживала из-за того, что именно ее дежурство прервано таким страшным происшествием. Хвост танкерши, повинуясь эволюционному инстинкту, оборачивался вокруг шеи все более плотными кольцами. Она непрерывно стонала, и Камисс это начало раздражать.

— Может быть, вам стоит вернуться на рабочее место — вдруг вас там кто-нибудь ждет?

Дежурная прохрипела:

— Нет. Я… могу… понадобиться только… если кто-то захочет послать… сообщение за пределы станции. Что это?

— Вы о чем?

Танкерша показала на замигавший на пульте огонек:

— Вот об этом. Это радиосигнал от кого-то из звездной системы. А мы в ближайшие три дня никаких кораблей не ожидаем.

— Давайте послушаем.

Камисс включила радио. Раздался оглушительный рев.

— Да, ваша милость. Майджстраль все это время находился здесь, он давал представление.

— Ты хочешь сказать, что нам только и надо было, что заглянуть в программу на день и убедиться, что его выступление было объявлено заранее?

— Боюсь, что так, ваша милость.

— Задержи его. Я сейчас приду.

— Мой пират.

— Леди Жанетта. — Майджстраль взял руку графини и обнюхал ее уши, с удовольствием отметив, что на ней — изумрудные сережки, которые он спас ночью от Фу Джорджа. — Надеюсь, вы хорошо выспались?

— Бал и то, что за ним последовало, так утомил меня, что я уснула моментально. А вы?

— Я спал чудесно. Я даже еще не завтракал.

— Бедный пират. Творить чудеса на голодный желудок!

— Я думал, не сходить ли к Лебарону. Присоединитесь ко мне?

— С удовольствием. — Графиня взяла Майджстраля под руку. — Хотя завтрак на двоих в вашем номере был бы интереснее.

— Увы, местные ищейки могут заявиться ко мне с обыском в любой момент. Так что интимной трапезе грозит вмешательство.

Уши графини разочарованно поникли.

— Ну тогда пошли к Лебарону.

— Может быть, попозже удастся пообедать тет-а-тет. Когда у службы безопасности будут другие заботы.

— Надеюсь, Майджстраль, — просияла графиня. — А я, между прочим, только что узнала потрясающую новость про Жемчужницу. Может быть, мой пират, тут без тебя не обошлось.

Ванесса-Беглянка вежливо поаплодировала и достала сигарету. Дольфусс посмотрел на нее.

— Пожалуй, мне надо заглянуть в казино, — сказал он. — Я там еще не был. Хотите пойти со мной?

Ванесса мягко улыбнулась:

— Ну, конечно, мистер Дольфусс. Я и сама туда собиралась.

Дольфусс заподозрил неладное. С чего это Ванесса-Беглянка с ним так разлюбезничалась?

— Просто восторг! — воскликнул он. — Ну и везет же мне!

Ванесса вставила сигарету в мундштук из слоновой кости и закурила.

— Вы ведь играете в фишки?

Ванесса решила, что будет очень здорово, если она обчистит этого шута до нитки в качестве компенсации за то, что просидела с ним рядом все время, пока Майджстраль давал представление.

Дольфусс нахмурился:

— В фишки. Да нет, не играю.

— А в пастерэ?

Дольфусс безнадежно пожал плечами:

— Тоже нет, к сожалению. Иногда играю в «сырок», но всегда продуваюсь.

Ванесса просияла. Взяв Дольфусса под руку, она заявила:

— Ну, значит, сыграем в «сырок». Вот весело будет.

— Не уверен, что мне это по карману.

Ванесса посмотрела на него с наигранным возмущением:

— Мистер Дольфусс, вы меня удивляете! Уж по одной-то нове за очко — это каждый себе может позволить.

— По нове за очко? — Дольфусс старался побороть испуг. — Ну, это, наверное, можно бы…

— Стало быть, решено, — резюмировала Ванесса и улыбнулась.

«Ага, — подумал Дольфусс и перестал волноваться. — Значит, она всего-то и хочет, что облапошить меня. Тогда понятно, почему так развальяжничалась».

Из динамиков лился и лился оглушительный рев. Пальцы танкерши танцевали по клавишам пульта.

— Минуточку… Сигнал идет с «Виконта Ченя».

— А я думала, что этот корабль на стоянке.

— Так и есть. То есть я так думаю.

— Тогда почему тот, кто производит этот жуткий шум, не позвонит по телефону? «Чень» соединен с системой связи станции.

— О нет! — простонала танкерша, и ее хвост снова начал затягиваться на горле.

— Немедленно прекратите душить себя! — строго приказала Камисс. — Объясните толком, что происходит.

Хлюпающим шепотом танкерша ответила:

— «Виконт Чень». Он не на стоянке.

Камисс в ужасе уставилась на танкершу:

— Вы хотите сказать, что кто-то взял и украл пассажирский лайнер?

Глаза танкерши, наполовину удушившей себя хвостом, вылезали из орбит. Но она ухитрилась моргнуть в знак согласия.

Камисс посмотрела на нее, потом — на пульт. Нужно было принять соответствующие меры.

Если бы она только знала — какие.

К тому времени, когда Ковинн закончила телефонный разговор и отключила защитный экран, Пааво Куусинен уже стоял рядом с ней. Увидев, что Майджстраля нет, Ковинн вскрикнула. Куусинен обратился к ней:

— Я могу тебе чем-нибудь помочь, Ковинн?

— Да. Вы видели Дрейка Майджстраля?

— По-моему, они с маркизой Котани удалились вон в ту сторону. Разреши мне сопровождать тебя.

— Спасибо, мистер Куусинен. Уж и не знаю, какая может беда стрястись, если я снова потеряю Майджстраля.

— Вероятно, если бы я знал причину твоего беспокойства, — осторожно проговорил Куусинен, — я смог бы чем-то помочь.

— Да я сама ничего толком не знаю, кроме того, что все это как-то связано с лордом Квльпом. Он сегодня утром ворвался к ее милости и… вон он, Майджстраль. Сэр! Сэр!

Ковинн бегом бросилась за Майджстралем. Куусинен проводил ее задумчивым взглядом. Похоже, загадка становилась все более сложной.

Капитаном «Виконта Ченя» оказалась невысокая дама-хозалих, которую явно не порадовало, что ее разбудили. Камисс, глядя, как капитанша оглядывается через плечо, заподозрила, что та в номере не одна. Еще Камисс показалось, что сердитая капитанша становится все сильнее похожа на сурового, но справедливого капитана Боба — одного из героев шоу Ронни Ромпера.

— Да нет, — помотала головой капитанша, запахивая халат. — На борту никого не было, кроме роботов из обслуги. Всему экипажу предоставлен отпуск на четыре дня — мы все на станции.

— Значит, на корабль мог проникнуть кто угодно?

— Входной люк задраен, а коды — только у офицеров, но, видимо, кто-то взломал люк. — Уши капитанши вдруг взволнованно наклонились вперед. — Что произошло на борту моего «Ченя»?

— Похоже, кто-то похитил ваш корабль.

— Как — весь корабль?

Будь у Камисс время на раздумья, она бы сочла вопрос капитанши странным и поинтересовалась бы, уж не сталкивалась она с тем, что ее корабль растаскивают по кусочкам. Однако дело было срочное, и Камисс просто ответила:

— Да, мадам, весь. Мне очень жаль.

Капитанша рухнула на стул. Камера видеофона рывком опустилась за ней. Сходство с капитаном Бобом стало еще более явственным.

— Прямо и не знаю, — пробормотала капитанша, — что теперь делать.

— Эдверт. Какие новости?

Голографичекое изображение лица Жемчужницы появилось на фоне защитного экрана у телефона в Белой Комнате. Было видно, как она нервничает. Пальцы теребили волосы, набрасывали пряди на ухо. Шрам — след былой дуэли — придавал ее беспокойству оттенок безумия.

Эдверт, всеми силами стараясь не захихикать от радости, кивнула и улыбнулась, очень надеясь, что улыбка получилась воодушевляющей.

— Я знаю, у кого жемчужина, — объявила она.

Глаза Жемчужницы сверкнули по-тигриному.

— Отлично. Назови мне имя.

— Имя мне сообщили строго конфиденциально. Ты уж прости, но я обещала молчать.

— Ну брось, Эдверт. Мне-то можешь сказать. В конце концов я…

— Цену назначили в девяносто нов, — решительно оборвала ее Эдверт.

Черты лица Жемчужницы исказила ярость.

— Это возмутительно! В последний раз он попросил всего шестьдесят.

— Наверное, ставки в турнире между Фу Джорджем и Майджстралем возросли. Цена твердая, но хотя бы в оплату входят авторские права. Никто никогда не узнает о том, что жемчужина была похищена.

Жемчужница выругалась и прикусила нижнюю губу.

— Ладно, — пробурчала она. — Если ты будешь так добра и дашь мне взаймы, то я…

— Перл! — Эдверт распахнула глаза в притворном удивлении. — У меня и в помине нет такой суммы! Все, что у меня было, я заплатила за жемчужину в прошлый раз. Теперь ты ее снова лишилась, и, боюсь, тебе самой надо где-то добывать деньги.

Было видно, какого труда Жемчужнице стоило сдержать гнев.

— Ты точно не сможешь мне одолжить — хотя бы десять — двадцать нов? Возможно, тебе дадут аванс?

— Прости, Перл, — стараясь скрыть радость и выказать приличествующее ситуации сочувствие, ответила Эдверт. — Но я на мели. Может быть, тебе стоит попробовать взять взаймы у маркизы Котани? Или попросить аванс в Диадеме?

Жемчужница сощурилась:

— Даже не знаю, стоит ли дело девяноста нов, Эдверт. А поторговаться не можешь? Сбить цену?

— Не представляю как. Я тебе уже сказала, что цена твердая.

— Мне надо подумать.

— А я не знаю, можно ли ждать. Вдруг цену поднимут.

— Я сказала, мне надо подумать, — угрюмо проговорила Жемчужница.

— Ладно. Но не стоит впадать в такую зависимость от материальной стороны жизни — ты мне сама это столько раз говорила.

Эдверт хотела еще кое-что сказать подруге, но лицо той растаяло в воздухе и сменилось надписью «к вашим услугам». Эдверт коротко, довольно засмеялась, потом состроила серьезную мину и отключила защитный экран. Вокруг бурлила жизнью Белая Комната. Мимо Эдверт шел Котани, поигрывая тростью. «Пора, — решила Эдверт, — разворачивать действия».

— Ах, — воскликнула она, — маркиза Котани! Знаете, у Перл неприятности. Не могли бы вы дать мне совет?

— Спасибо, что подождали меня. Ее милость вам будет очень благодарна.

— Ну раз ты говоришь, что дело срочное, как же я мог тебе отказать?

— Не сомневаюсь, — язвительно процедила сквозь зубы маркиза, как только осталась в одиночестве, — у ее милости есть свои причины для того, чтобы не дать Майджстралю позавтракать. Какие — это вопрос.

Ее красивое лицо стало угрюмым.

Пааво Куусинен молча шел следом за Майджстралем и Ковинн. Он думал об «Исчезнувшем бармене».

Киоко Асперсон дала телефону команду вести запись и позвонила в номер Жемчужницы. Та ответила, не подключая видеоканал. Киоко понимающе улыбнулась.

— Прошу прощения, мисс Асперсон, но я только что встала и не успела привести себя в порядок.

— Понимаю. Вы, конечно, в шоке.

— О? — с плохо прикрытым подозрением вымолвила Жемчужница.

— Насколько я знаю, у вас кое-что украли.

— Можно поинтересоваться, откуда вам это известно? — ледяным голосом спросила Перл.

— Простите, Жемчужница, но вы должны меня понять — этого я вам сказать не могу. Я обязана соблюдать конфиденциальность относительно моих источников информации.

— Да я просто гадаю, кто обо мне слухи распускает. А слухи далеки от истины.

— Правда? Нужно будет еще разок поговорить с моим осведомителем.

Короткая пауза.

— Увидимся ближе к вечеру, — сказала Жемчужница, — и разберемся в этом недоразумении.

— Буду с нетерпением ждать встречи. Благодарю вас.

— К вашим услугам, мисс Асперсон.

Киоко дала телефону команду прервать связь. Улыбаясь, она отправила одну из своих информационных сфер к ювелирному магазину Сингха на Главном Торговом Уровне — на тот случай, если Перл взбредет в голову купить жемчужинку для подмены.

— Знаете, а я, похоже, где-то уже слышала этот голос.

— Этот жуткий рев? — Танкерша пугливо пожала плечами. — Страх какой! Похоже, будто рычит огромный дикий зверь.

— Минуточку! — Камисс старалась вспомнить… И тут ее озарило. Краешки ее ноздрей, повинуясь рефлексу, сомкнулись. Она быстро нажала клавишу на пульте.

— Соедини меня с номером лорда Квльпа, — гнусаво проговорила она. — Я хочу поговорить с леди Досвидерн.

— Межвидовой скандал? — удивленно переспросил Майджстраль и задумался. — Вы и правда думаете, что лорд Квльп может покончить с собой?

Роберта в отчаянии развела руками.

— Я думаю, что весь род лорда Квльпа может это сделать. — Она посмотрела вверх, чтобы убедиться, что их разговор не записывают информационные сферы. — Я уплачу вам сумму, о которой мы договорились, и немедленно. Все, что связано с лордом Квльпом, вас больше никоим образом не коснется.

Майджстраль нахмурил брови и повертел на пальце перстень. Он думал о том, что мольба Роберты, конечно, могла быть элементом хорошо продуманного плана — попыткой поймать его с поличным до того, как «Эльтдаунское Крылышко» станет его собственностью по закону. Однако ситуация слишком отдавала безумием, для того чтобы представлять собой западню. Если бы Роберта сама стала обманывать его, она бы сочинила что-нибудь более удобоваримое: ну, скажем, скандал в благородном семействе, требующий ее незамедлительного отъезда со станции Сильверсайд, ну и соответственно выкупа «Эльтдаунского Крылышка».

— Подождите меня минуту, — сказал Майджстраль. — Мне нужно извиниться перед маркизой.

Он шагнул к леди Жанетте, стоявшей чуть поодаль, наклонился и прошептал ей на ухо:

— Боюсь, моя госпожа, тут дело важное и срочное.

Маркиза оскорбленно вскинула голову:

— Ну, если такое важное, Майджстраль…

— От этого зависит чья-то жизнь. Но думаю, нам удастся все-таки поужинать вдвоем. Вероятно, даже сегодня.

Маркиза одарила Майджстраля подозрительным взглядом и немного смягчилась.

— Вероятно, — кивнула она. — Но мне нужно узнать, какие планы на вечер у Котани.

— Ну тогда до встречи, — вздохнул Майджстраль, обнюхал уши Жанетты, обернулся и увидел Романа и Грегора. Они несли в номер часть реквизита. Взгляды Романа и Майджстраля встретились. Роман кивнул и быстро подошел к хозяину.

— Мне нужно прикрытие на пути к номеру Дольфусса, — тихо сказал Майджстраль. — У меня спешное дело по просьбе ее милости, а за нами могут следить.

Глаза Романа сверкнули.

— Сказать Грегору, сэр?

— Да. Чем больше будет глаз и детекторов — тем лучше. Пусть реквизит в наш номер отнесут роботы.

— Слушаюсь, сэр.

Роберта о чем-то говорила с Пааво Куусиненом. У Майджстраля снова пробудились подозрения. Он сдержанно кивнул Куусинену.

— Пойдемте, ваша милость?

— Да, — ответила Роберта и растерялась. — А можно мистеру Куусинену с нами?

— При всем моем уважении, это нежелательно. Примите мои извинения, мистер Куусинен, но дело носит сугубо личный характер.

Куусинен вежливо поклонился:

— Никаких обид, сэр.

— Ваша милость?

— Пошли, — выдохнула Роберта и быстро зашагала к выходу из зала. — Надо торопиться.

— Да, — подтвердила леди Досвидерн. — Это голос лорда Квльпа. Значит, вы его нашли?

— В некотором роде, моя госпожа, — ответила Камисс. — Видимо, его превосходительство похитил «Виконта Ченя».

От изумления у леди Досвидерн отвисла челюсть.

— Моя госпожа, — продолжала Камисс, — не могли бы вы прийти в центр связи? Думаю, вы нам понадобитесь как переводчик.

— Простите, Ванесса, — пробормотал Дольфусс. — Не могли бы вы напомнить карты по порядку, начиная с двойки?

Ванесса глянула на него поверх разложенных веером карт и улыбнулась:

— Ну, конечно, напомню, мистер Дольфусс: двойка, репсенс, октет, сырок.

— А-га… — Дольфусс, нахмурив брови, какое-то время изучал свои карты и в конце концов выложил одну на стол.

— Это октет вроде бы? — спросил он.

— Да, — кивнула Ванесса. — Поздравляю, мистер Дольфусс. — Она сложила карты и положила их поверх кучки сброшенных.

— А если у меня еще есть и «Император во Славе», это как называется?

— Камамбер, — каменным голосом ответила Ванесса.

Дольфусс ухмыльнулся:

— Стало быть, у меня сорок одно очко, так? Везет же мне нынче.

— Похоже на то.

Хохот Дольфусса огласил казино. Игроки стали оборачиваться к столику, за которым играли они с Ванессой.

— Так я и думал! — гаркнул Дольфусс. — Камамбер!

Остальные игроки отвернулись.

Ванесса собрала карты и принялась тасовать колоду.

— Надеюсь, не откажетесь сыграть еще разок, мистер Дольфусс?

— Ради вас, госпожа, — подобострастно проговорил Дольфусс, — готов на все. Буквально на все.

Зут в мрачной тоске взирал на содержимое своего гардероба. «Как подобает одеться самоубийце?» — вот какая у него была мысль. Самоубийство — это торжественное событие или будничное?

«Торжественное, — решил он. — Надо уйти из жизни гордо».

Он протянул руку к вешалке с вечерним костюмом, но растерялся. Может быть, больше подойдет сконструированная им самим куртка-скафандр? Это как-никак его фирменный знак. «Если я выстрелом разнесу себе голову вдребезги, так меня по куртке узнают».

Зут отошел от шкафа. Наверное, сначала надо написать предсмертную записку. По обыкновению такие записки писались на Высокопарном Хозалихском — так, чтобы каждое последующее предложение вытекало из предыдущего, чтобы написанное стало отточенным, идеальным, словно математическая формула. Зут довольно неплохо изъяснялся на Высокопарном Хозалихском, однако от мелких ошибок застрахован не был, поэтому должен был приступить к делу со всем тщанием. Кому охота, чтобы над его последними словами потешались? А Зуту надо было составить два текста: первый — открытое письмо-покаяние, которое обнаружат в его нагрудном кармане, и записку лично для леди Досвидерн. Эту записку ей должен будет вручить надежный служащий системы Сугубо Частной Переписки, и содержаться в ней будут извинения за то, что Зут погубил ее репутацию. Письмо-покаяние требовало большой тонкости: нужно было четко указать причины, приведшие Зута к решению покончить с собой, снять всю вину с дамы и взять на себя и при этом ни в коем случае имя дамы не упомянуть.

Зут думал о том, как смешно, что поводом для его самоубийства стало деяние из разряда именно тех поступков, которых от членов Диадемы все и ожидают. От него ожидают интрижек и попаданий в переделки, о которых потом будут напропалую трепаться по всем каналам массовой информации и в Созвездии, и в Империи, а передачей сведений о своих представителях во все времена занималась Служба новостей Диадемы. Тем не менее от членов Диадемы не ожидали того, что они, совершив опрометчивый поступок, станут мямлить что-нибудь несусветное и отводить глаза от камеры, когда их прижмет к стенке интервьюер, утверждать, что черное — это белое, и становиться причиной потенциальных конфликтов между представителями мало кому понятных инопланетных видов и их женами.

А раз уж истинный джентльмен до такой степени опустился, иного выхода из создавшегося положения у него не оставалось.

Зут снова шагнул к шкафу и снова растерялся.

Окончательное решение ему помогли принять чисто практические соображения: после того как он выстрелом разнесет голову на куски, очистить его знаменитую куртку будет легче, чем нарядный вечерний костюм.

Но записку все равно надо было написать.

«Покончить с собой куда сложнее, чем кажется на первый взгляд», — таков был его печальный вывод.

Майджстраль и герцогиня Боннская быстрым шагом шли по коридорам. Позади, выдерживая дистанцию, топали Роман и Грегор с настроенными сверхчувствительными детекторами. У Роберты с собой были ручка и кредитная карточка из казино. Она на ходу преобразила молекулярную структуру карточки, записала требуемую сумму, поставила подпись и отпечаток большого пальца, после чего вручила карточку Майджстралю:

— Возьмите. Тут намного больше того, что вы мне проиграли в фишки.

Майджстраль подошел к двери номера Дольфусса, протянул руку к замку и резко отдернул. Его словно током ударило.

— Что случилось? — взволнованно спросила Роберта.

Вместо ответа Майджстраль вынул пистолет. Другой рукой он обнял Роберту за плечи и мягко отвел ее в сторону, от линии огня. Обернувшись к Роману и Грегору, он поторопил их знаком. Вынув оружие и нацепив детекторные очки, два помощника быстро подошли к Майджстралю. Роман сунул руку в карман, вынул оттуда еще одну пару очков и отдал хозяину. Майджстраль отпустил Роберту и надел очки. Из кармана Романа вылетела пара информационных сфер и повисла в воздухе.

Майджстраль на несколько мгновений застыл — сосредоточился. Роман и Грегор молча ждали.

Роберта, фиалковые глаза которой зажглись азартными огоньками, наклонилась и вытащила из закрепленной на лодыжке кобуры маленький элегантный огнемет системы «Нана-Кульвиль». Роман и Грегор одарили ее восхищенными взглядами.

Майджстраль, немного подумав, решил в номер Дольфусса первым не входить. Он жестами дал Роману приказ ворваться в номер, с тем чтобы они с Грегором смогли прикрыть его огнем.

Роман кивнул, размял мышцы, перевел регулятор пистолета в положение «смертельно», одним касанием руки отпер замок и выстрелил.

Сознание Майджстраля затуманил страх, однако он не смог сдержать восторга — настолько грациозны были движения Романа, настолько восхитительны его олимпийское спокойствие и молчание.

Роман вошел в номер, пригнувшись, и тут же нырнул вправо, дабы не угодить под пулю. За ним влетела информационная сфера. Майджстраль и Грегор последовали за Романом с пистолетами наготове.

В углу спокойно стоял гигантский алмаз. Никого. Кровать не прибрана — с тех пор, как Майджстраль начал использовать номер Дольфусса в качестве склада, он отказался от услуг по уборке.

Роман, Грегор и Майджстраль разошлись по номеру в разные стороны. Сердце Дрейка бешено колотилось. Он опустился на колени у кровати — самого удобного места, где мог бы притаиться взломщик, держа рукоятку пистолета обеими руками. Под кроватью оказалось пусто: там не было не только взломщика, но и свернутых в рулоны картин и небольших скульптур из коллекции баронессы Сильверсайд, которые с полуночи уже перешли в личную собственность Майджстраля. Дрейк не на шутку разозлился. Встав, он сунул руку под подушку. Шкатулка с «Эльтдаунским Крылышком» исчезла.

В номер, сжав в руке пистолет, проскользнула Роберта и бросила на Майджстраля вопросительный взгляд.

Майджстраль подошел к шкафу и прицелился в закрытую дверцу.

— Фу Джордж, — сказал он, — выходи, пожалуйста.

После непродолжительной паузы дверца шкафа открылась. Джефф Фу Джордж, одетый в элегантный вечерний камзол, с которым сильно контрастировали кровоподтеки вокруг глаз, смущенно улыбался. Из шкафа за ним следом вылетели и застыли две информационные сферы. Очевидно, ему удалось побороть нежелание шкафа закрываться с помощью своей воровской аппаратуры.

— Джентльмены, — сказал он и поклонился. — Ваша милость.

Когда Майджстраль понял, что на Фу Джорджа смотрят дула сразу четырех пистолетов, он почти успокоился. Похоже, ситуацией теперь владел он.

— «Крылышко» верни, пожалуйста, — попросил Майджстраль.

Фу Джордж беспомощно развел руками.

— Прости, Майджстраль, — проговорил он. — Я был бы рад оказать тебе эту услугу, но, увы, у меня его нет.

— Его превосходительство угрожает станции?

Камисс в изумлении уставилась на леди Досвидерн.

Из громкоговорителей слышался утробный голос лорда Квльпа.

— Он говорит, — дрожащим голосом пересказывала слова лорда леди Досвидерн, — что если не получит Идеальной Слезы, то протаранит «Виконтом Ченем» резервуар с антивеществом в расположенном на поверхности реакторе, и тогда станция взорвется.

Камисс пропустила мимо ушей звуки, издаваемые хрипящей от удушья танкершей, и попыталась обдумать сложившееся положение, в первую очередь гадая, должна ли она умыть руки и передать руководство действиями мистеру Сану.

Перед ее мысленным взором возникло искаженное от кашля, багровое лицо начальника. «Нет, — решила Камисс, — это выше моих сил».

— А его превосходительство и правда может сделать это? — робко спросила леди Досвидерн. — На станции действительно есть антивещество? Разве этот способ энергетического обеспечения не вышел из употребления? Я думала, что теперь все пользуются системами гравитационного уклонения.

— Станция Сильверсайд имеет неустойчивую орбиту вращения вокруг неустойчивой звездной системы, — ответила Камисс. — Здесь колоссальная гравитация, поэтому нам приходится чуть ли не каждую секунду корректировать наше положение в пространстве и показатели гравитации. Энергозатраты безмерны, и покрыть их способна только реакция «вещество-антивещество». Реактор установлен на поверхности из тех соображений, чтобы в случае аварии антиматерию выбросило бы в космос, а станция Сильверсайд осталась в целости и сохранности. — Кончики ее ушей обреченно опустились. — По крайней мере была такая надежда.

— И что — резервуар никак не защищен?

— Он снабжен охранными полями, защищающими его от ударов шальных метеоров. Но я сомневаюсь, что эти поля устоят против такой громадины, как «Виконт Чень».

Послышался глухой стук. Камисс оглянулась через плечо и увидела, что танкерша валяется на полу — придушила-таки себя хвостом.

— Оно и к лучшему, — сказала Камисс. — А то она мне на нервы действовала.

В комнату Жемчужницы Эдверт вошла с улыбкой на губах.

— Я так рада, что ты передумала, — сказала она. — Честное слово, так будет лучше.

Перл мрачно смотрела на подругу.

— Будет лучше, если ты мне все расскажешь.

— Перл! Ты же знаешь — я дала слово молчать.

— Мне совсем не нравится то, что цена подскочила.

— Прости, Перл, но тебе не надо было тянуть волынку.

Жемчужница вручила Эдверт чек.

— Держи, — сказала она. — На сто нов.

Эдверт взглянула на чек и улыбнулась.

— Я быстренько, — сказала она. — Одна нога там — другая здесь. Жди. — В дверном проеме она остановилась и оглянулась: — Ты поступаешь правильно, Перл. Я в этом уверена.

— Боюсь, что номер обчистили до меня, — сказал Джефф Фу Джордж. — Из ценных вещей тут оставался только здоровенный алмаз — видимо, его не взяли из-за того, что он слишком громоздкий. — Уши Фу Джорджа прижались к голове. — Прости, Майджстраль. Может, мне можно опустить руки?

Дрейк смотрел на Фу Джорджа поверх мушки пистолета. Гнев переполнял его разум, бушевал в крови, пылал в пальце, лежавшем на спусковом крючке.

— Верится с трудом, Фу Джордж, — процедил Дрейк сквозь зубы. — Моя добыча украдена, ты прятался у меня в шкафу. Это, знаешь ли, нелегко игнорировать.

— Как насчет моих рук, Майджстраль?

— Мне нужно «Эльтдаунское Крылышко». Немедленно.

— Босс правду говорит.

Майджстраль вздрогнул от испуга и резко повернулся, направив пистолет в ту сторону, откуда донесся голос Челиса. Тот стоял в дверях, облаченный, как и его хозяин, в вечерний костюм. Убедившись, что Роберта и Грегор взяли Челиса на мушку, Майджстраль развернулся к Фу Джорджу.

— Роман, закрой дверь, — попросил он слугу. — Давайте поговорим с глазу на глаз.

Челис вошел в номер, Роман закрыл за ним дверь.

Подручный Фу Джорджа принялся объяснять:

— Мы долго провозились с вашими ловушками и сигнализацией: А когда мы их одолели, мистер Фу Джордж вошел и увидел, что номер ограбили. Я-то уже черные ящики выносил, а тут вы идете. Ну я в коридоре за углом спрятался. А босс не успел уйти.

Майджстраль продолжал держать Фу Джорджа на мушке. Возможно, вечерний костюм, он же костюм-невидимка, Фу Джорджа был оборудован защитным полем, но со времени столкновения с типом, наряженным под Ронни Ромпера на Пеленге, Дрейк обзавелся самым мощным ручным огнеметом «Трилби-8» и почти не сомневался в том, что без труда разнесет в пух и прах защитное поле Фу Джорджа. Эта уверенность немного успокоила его.

— Должен заметить, — сказал он, — что ты, Фу Джордж, захвачен с поличным во время совершения кражи. Все, что происходит в номере, снимается. Понятия не имею, какие у барона Сильверсайда намерения в отношении того, кто здесь, на станции, окажется пойман и уличен в грабеже. Однако тут он лорд-соверен, и, насколько мне известно, его судебная система весьма незамысловата — как в средние века, он выступает в роли судьи и адвоката одновременно. Думаю, ему не составит труда приговорить тебя годам к десяти каторжных работ на Госатских каменоломнях. Посему полагаю, что возвращение моей собственности — куда более симпатичный выход.

— Рад был помочь, старина, — ответил Фу Джордж. — Да нечем. Ну, можно руки опустить?

— Нет, нельзя, — отчеканил Майджстраль, радуясь тому, что может спустить пар. — Ты мне нравишься такой — с поднятыми руками. На мой взгляд, тебе это идет. А может, тебя таким и похоронят.

— Я бы предпочел, чтобы меня кремировали, дружище. И потом, я бы не стал возлагать особых надежд на съемку. Сферы снимают все, в том числе снимут и гигантский алмаз — а он, насколько мне известно, тебе не принадлежит.

Майджстраль на миг растерялся, но тут же усмехнулся:

— Это не мой номер. К алмазу я никакого отношения не имею.

— Если это не твой номер, то что ты тут делаешь?

— Похоже, произвожу арест.

— Мистер Фу Джордж, — вмешалась в их перепалку Роберта. — Речь идет о спасении жизни.

Фу Джордж изящно склонил голову:

— Поверьте, никто не желает этого больше, чем я, ваша милость. Ну разве что Челис.

— Да я не вас имела в виду! — воскликнула Роберта и, нацелив крошечный огнемет точнехонько в правое ухо Челиса, коротко рассказала о поведении лорда Квльпа и высказанных им угрозах.

— Все это крайне интересно, ваша милость, — сказал Фу Джордж, выслушав Роберту. — Будь «Крылышко» у меня, я бы с радостью обговорил с вами условия его выкупа. Но, увы, поскольку я и представления не имею о том, где оно может находиться…

— А ну заткнись! — выпалил Майджстраль. — Я тебе не верю!

Фу Джордж приподнял бровь:

— Ты называешь меня лжецом, Майджстраль?

— Вот именно, — рявкнул Майджстраль, — вот именно, дружище. — Оглянувшись через плечо на Роберту, он сказал ей: — Я оставлю тут Романа и Грегора — приглядывать за Фу Джорджем, — а сам тем временем обыщу его номер. «Крылышко» может быть там.

Зря Майджстраль отвернулся от Фу Джорджа. Тот плавно, профессионально выбросил руку, сжатую в кулак, и когда Майджстраль повернул к нему голову, то успел только за миг до удара увидеть на губах Фу Джорджа знаменитую улыбку.

Кулак со страшной силой врезался в детекторные очки, а один из окуляров — в глаз Майджстраля. Опешив, Майджстраль мешковато опустился на край кровати и чисто инстинктивно ткнул Фу Джорджу пистолетом в солнечное сплетение. Фу Джордж отлетел и рухнул внутрь шкафа, стукнувшись затылком о заднюю стенку. На голову ему бесшумно упал один из разноцветных камзолов Дольфусса.

— Вы ранены, сэр? — спросил заботливый шкаф. — Если вам нужна медицинская помощь, я могу ее оказать.

— Моим секундантом будет маркиз Котани, — сдавленным голосом проговорил Фу Джордж. — Тебе, шкаф, большое спасибо, но помощь мне не нужна.

До Майджстраля наконец дошло, к чему привела его беспечность. Он назвал Фу Джорджа лжецом — то есть нанес тому смертельное оскорбление, да еще и при свидетелях. Не ударь его Фу Джордж, Майджстраль мог бы отделаться извинениями, но Джефф, нанеся Дрейку удар, в свою очередь, нанес ему оскорбление столь же смертельное, и отреагировать Майджстраль мог только ответным ударом. Ему жутко хотелось завопить и нырнуть под кровать, но его словно парализовало. Он тупо сидел на кровати, сжимал пистолет, таращился на скорчившегося в шкафу Фу Джорджа и мучился от страха, не в силах сказать ни слова.

В конце концов сработали навыки, полученные во время обучения в Нноиварльской Академии, выпускников которой учили сыпать формулами вежливости даже тогда, когда они напуганы до смерти.

— Ваша милость, — промямлил Майджстраль, стараясь, чтобы губы произносили именно то, что приказывает разум, — не могли бы вы оказать мне любезность и стать моим секундантом?

— Почту за честь, Майджстраль, — кивнула Роберта, помолчала и спросила: — Но что же мы теперь будем делать? Вы все равно хотите обыскать номер Фу Джорджа?

Огнемет «Трилби» заплясал в дрожащей руке Майджстраля, и Дрейк опустил руку. Он обдумывал теперь свои проблемы. Украденное у него добро, пропажа «Эльтдаунского Крылышка», гибель планеты дроми — все это отступило на задний план, стало незначительным.

— Вряд ли стоит это делать, — встрял Челис. — С нами еще Дрекслер был, помогал черные ящики таскать. А потом побежал охранять номер.

— Фу Джордж, — тяжело вздохнул Майджстраль. — Сними эту дурацкую тряпку с головы и проваливай.

— К твоим услугам, — послышался приглушенный голос Фу Джорджа, — дружище. — Фу Джордж отбросил камзол Дольфусса, вылез из шкафа и отряхнулся. — Пошли, Челис.

— Отличная работенка, сэр, — сказал хозяину Челис.

— Мистер Челис, — окликнул помощника Фу Джорджа Роман. — По-моему, вы нам с Грегором задолжали десять нов.

— Десять нов? — Фу Джордж удивленно посмотрел на Челиса.

А Майджстраль таращился на зажатый в руке пистолет и думал о том, что, может быть, еще не поздно пристрелить эту парочку. За что — это он потом решит.

Нет. Слишком много свидетелей.

Три слова звучали у него в ушах назойливым припевом. «Слишком много свидетелей». «Слишком много свидетелей». «Слишком много свидетелей».

Челис и Фу Джордж ушли. Хлопнула дверь. Майджстраль бросил пистолет на постель и повалился на спину, устремив взгляд в потолок. Все молчали.

— А что еще мы могли сделать? — расстроенным голосом проговорила Роберта.

— Простите, сэр, — сказал Роман. — Это я виноват. Мне, как только я запер дверь, надо было прикрывать Фу Джорджа вместе с вами.

«Если ты виноват, — чуть не вырвалось у Майджстраля, — ты и дерись на дуэли с Фу Джорджем», но он сдержался. Бессмысленно настраивать против себя слугу и по совместительству главного громилу.

— Не вини себя, — ответил Майджстраль Роману и сам удивился, насколько легко эти слова сорвались с его губ. — Это мой промах.

— Но вы вели себя превосходно, босс, — не скрывая восхищения, проговорил Роман. Дрейку снова захотелось ответить грубостью, но он снова сдержался.

Роберта наклонилась и убрала пистолет в кобуру. Когда она выпрямилась, то посмотрела на Дрейка задумчиво и серьезно.

— Каким оружием будете драться? — спросила она.

У Майджстраля голова пошла кругом. За тысячелетия хозалихи разработали уйму дуэльного оружия — режущего, рубящего, лучевого, огнеметного. Существовали арканы для удушения, дубинки и оружие для изощренного разрушения сознания противника, который после поединка до конца дней своих принужден был мучиться от головных болей и вести жизнь, более приличествующую какому-нибудь огородному овощу, нежели разумному существу. Объединяло все эти виды оружия одно: неуверенность Майджстраля в своей способности поразить Фу Джорджа любым из них.

«И зачем только, — в отчаянии думал Дрейк, пялясь в потолок, — я родился в обществе, где поощряется кровопролитие — ладно бы, просто кровопролитие, так нет — честное, законное, справедливое. При чем тут справедливость? Почему не ум — главный критерий? Если кто-то настолько умен и может обставить дело так, что его противник не получит никаких шансов остаться в живых, то какие против этого могут быть возражения у всякого здравомыслящего существа? Почему умный не должен одолеть тупицу? Разве от этого не выигрывает система естественного отбора?»

Майджстраль вяло махнул рукой.

— Я выбираю чаггеры, — сказал он. — И никаких чтобы там разрывных пуль и автоматического огня. Это так вульгарно.

По условиям поединка с применением чаггеров дуэлянты имели право каждый на один выстрел. А Майджстраль не хотел давать Фу Джорджу больше одной попытки.

— Хорошо. А каким оружием вы отказываетесь драться?

«Всяким!» — громко крикнул разум Майджстраля, а сам он спокойным голосом ответил:

— Дубинками. Топорами. Копьями. Всяким таким. Слишком… — Он чуть было не ляпнул: «грубо», но вовремя спохватился и закончил: — …скучно.

— А как насчет психосканеров?

Тут Дрейк задумался надолго. Психосканер в руках мастера мог превратить мозги противника в комок расплавленного сыра. Дерись Майджстраль с глупым или неуклюжим противником, он бы, не задумываясь, выбрал сканер. К несчастью, Фу Джордж этих качеств был лишен. Майджстраль представил, как будет мучиться от ночных кошмаров, в которых ему станет являться Фу Джордж, целящийся сканером в его бедную головушку, а он будет дрожать от страха и пытаться спрятаться от безжалостного выстрела. «Нет, — решил Майджстраль. — Пусть будут пистолеты — это быстрее».

— Что-то не хочется, — ответил он Роберте. — Сканеры, конечно, оружие достойное, но бывает, после поединка с их применением оба противника становятся дебилами. А я бы предпочел, чтобы эта участь постигла только одного из нас.

— Браво, босс. Это вы здорово сказанули! — хохотнул Грегор, в это время осуществляющий беглый осмотр ящиков бюро.

Дрейк вяло глянул на подручного. Грегора восхитило его джентльменство, а на самом-то деле Майджстраль — по крайней мере для себя — подразумевал, что предпочитает выжить сам, а остальное ему до лампочки. В юности он уже дрался на чаггерах и остался в живых благодаря собственной хитрости, но сильно сомневался в том, что со сканерами у него этот номер пройдет.

— Ну а о мечах что скажете? — задала очередной вопрос Роберта.

«Много чего мог бы сказать, — подумал Майджстраль, — только не при даме».

— Если уж говорить о мечах, — сказал он вслух, — то я бы предпочел небольшие. Или, скажем, рапиры и щиты.

«Тогда ранения пустяковые, — подумал он. — Ну царапнет он мне руку острием, а я объявлю, что моя честь удовлетворена».

— А еще, — добавил Майджстраль, — мне бы хотелось, чтобы дуэль состоялась через несколько дней. Сначала я хочу довести до конца дело с «Крылышком».

— Спасибо, Майджстраль, — отозвалась Роберта. — Я вам очень признательна.

— Всегда к вашим услугам, ваша милость.

«Надо тянуть время как можно дольше, — решил Майджстраль, — и тогда я что-нибудь придумаю. Может, сумею просто отравить Фу Джорджа под покровом ночи. Или подстрою его арест».

— Но что же нам делать с «Крылышком»?

— На вашем месте я бы попробовал выкупить его у Фу Джорджа. Если вы поговорите с ним тет-а-тет, он, пожалуй, будет вести себя не так, как здесь.

Роберта хмуро посмотрела на Майджстраля:

— Значит, мне нужно встретиться с ним как можно скорее.

— Конечно, поспешите.

— Да. Спасибо вам, Майджстраль. Как только сумею, сразу переговорю с Котани.

«С этим можно и не спешить», — чуть было не брякнул Дрейк, но сказал всего лишь:

— Ваш покорный слуга.

— Взаимно, — ответила Роберта, поклонилась и вышла.

А Майджстраль снова уставился в потолок. Он задавал себе вопрос за вопросом, но не получал ответов.

Капитанша «Виконта Ченя», которую Камисс про себя уже иначе, как «Кэпом Бобом», не величала, ошарашенно взирала на валявшуюся на полу танкершу.

— А-а-а, — протянула она, — это никак не связано с нашей проблемой?

— Я, бы так не сказала, — ответила Камисс и повернулась к пульту. — Позвони в номер герцогини Боннской, — приказала она, — потом в Белую Комнату, в остальные залы, во все рестораны, в казино, во все магазины Торгового Уровня. Всюду говори одно и то же: если кто-то видел герцогиню Боннскую, Дрейка Майджстраля и Джеффа Фу Джорджа, пусть передадут им, чтобы они позвонили Камисс на центральный пульт.

— К вашим услугам, — ответил пульт.

На звонок в номер герцогини ответила Ковинн.

— Ее милость дома? — спросила Камисс.

— Боюсь, что нет, мэм.

— Мне нужно срочно поговорить с ней. Дело чрезвычайной важности.

Уши Ковинн свернулись в трубочки.

— Хорошо, мадам. Я все передам ее милости, когда она вернется.

— Меня зовут Камисс. Я нахожусь у центрального пульта связи. Очень прошу вас, попросите ее милость позвонить сюда, как только она появится.

— Я передам ей вашу просьбу.

— Спасибо. — Камисс прервала связь, нахмурилась и уставилась на пульт. Что же теперь делать?

Один из возможных ответов слетел с губ «Кэпа Боба».

— А барон Сильверсайд в курсе?

— Нет. — Камисс вернулась взглядом к пульту, и команда уже была готова вырваться у нее, но тут она здорово растерялась, отчетливо представив, как барон бьется в истерике и вырывает с мясом свои бакенбарды. — Не будем пока ему ничего сообщать, — решила она.

— «Сырок»! — радостно возопил Дольфусс. Посетители казино уже перестали оборачиваться, слыша его восклицания. Теперь при каждом крике они втягивали головы в плечи, словно их коробило его непристойное поведение. Дольфусс выложил карты на стол. — А еще у меня Император в этом… как это называется… а это уже будет…

— Чеддер, — буркнула Ванесса.

— Точно. А очков сколько выходит?

Ванесса положила свои карты.

— Шестьдесят четыре.

— Блеск! — просиял Дольфусс. — Здорово, что вы предложили эту игру. Я выиграл за один раз столько, сколько получаю комиссионных за год.

Ванесса встала.

— Да, сыграли мы уникально, мистер Дольфусс, — усмехнулась она не слишком весело. — Сожалею, но я должна вас покинуть.

— Ой, как жалко… Так неохота с вами прощаться. Вы уж не откажитесь… — Дольфусс взял со стола листок, на котором вел подсчет очков и подал Ванессе. — Всего выходит двести сорок четыре.

— Да.

Ванесса написала на карточке сумму прописью, поставила подпись и отдала Дольфуссу. «Подавись», — злобно подумала она.

Дольфусс ухмыльнулся и потеребил лацканы желто-зеленого камзола.

— Наверное, мне надо почаще заглядывать в такие места. Я-то думал, мне это не по карману, а выходит — очень даже можно. — Он посмотрел на Ванессу так, словно что-то прикидывал в уме. — А вы, извиняюсь, куда потом направляетесь? Может, еще разок сыграем? Ха-ха!

— К сожалению, у меня пока нет определенных планов. Всего доброго, мистер Дольфусс.

— И вам того же.

Пылая злобой и кровавой жаждой мести, Ванесса зашагала к выходу, но увидела идущего навстречу Фу Джорджа. Подойдя к любовнику, она взяла его под руку.

— Очень надеюсь, что ты добыл «Крылышко», — прошипела Ванесса. — Должно же быть какое-то вознаграждение за то, что я целый час томилась в обществе этого отвратительного типа.

— Меня заловил Майджстраль, — отрезал Фу Джордж.

Ванесса скрипнула зубами:

— Убила бы его!

Фу Джордж задумчиво приподнял бровь:

— Не думай об этом, милая. Я могу это сделать за тебя.

В номере Фу Джорджа Роберта нашла только Дрекслера. Хозалих согласился передать хозяину просьбу герцогини позвонить ей, как только он объявится. Роберта отправилась к себе. Она решила, пока будет ждать звонка от Фу Джорджа, связаться с маркизом Котани и договориться с ним о встрече для переговоров по поводу предстоящей дуэли. Добравшись до коридора, ведущего к номеру, она увидела Пааво Куусинена. Тот шел впереди, держа обеими руками за спиной тросточку. Роберта ускорила шаг.

— Мистер Куусинен!

Он обернулся, увидел герцогиню и остановился в ожидании.

— Надеюсь, дела улажены, ваша милость, — вежливо проговорил Куусинен, когда Роберта поравнялась с ним. Дальше они пошли вместе, и Куусинен едва поспевал за длинноногой герцогиней.

— Дела из рук вон плохи. У Майджстраля пропало «Крылышко», а в его номере мы поймали с поличным Джеффа Фу Джорджа. Фу Джордж утверждает, что «Крылышко» не брал, и теперь они с Дрейком будут драться на дуэли. Майджстраль просил меня быть его секундантом. Только что я попыталась переговорить с Фу Джорджем с глазу на глаз — вдруг «Крылышко» все-таки у него, — но Джеффа нет в номере.

Куусинен остановился — так, словно ему ударили под коленки. Глаза его стали непроницаемыми. Роберта, хорошо знавшая Пааво, тоже остановилась:

— Куусинен, в чем дело?

— Минутку, ваша милость. — Он глубоко задумался. Глядя прямо перед собой, Куусинен прижал рукоять тросточки к подбородку. Наконец, устремив взгляд на Роберту, он спросил: — Где сейчас Майджстраль? Я должен сообщить ему кое-какие сведения.

— Думаю, он в том номере, на Зеленом Уровне. А какой точно номер — это я помню только зрительно.

— Не будете ли так добры проводить меня туда?

— Нет проблем.

Роберта быстрым шагом пошла обратно. Куусинен вприпрыжку догонял ее. Роберта посмотрела на него. А он шел, хмуро глядя под ноги.

— Вы мне не расскажете, что у вас на уме, мистер Куусинен?

Куусинен вздрогнул.

— Прошу прощения, ваша милость. Я… так задумался… — Прокашлявшись, он пробормотал: — Все так запуталось. Позвольте, я начну с ночного бала…

Они как раз подошли к двери подъемника, Роберта нажала кнопку вызова.

Куусинен начал рассказ.

— Какие еще корабли сейчас на стоянке?

«Кэп Боб» заглянула в файл.

— Через три дня прибудет «Граф Бостон». А сейчас на стоянке только личные яхты мисс Ванессы-Беглянки, барона Сильверсайда и Жемчужницы. — Капитанша нахмурилась. — К тому же яхта барона в нижнем доке, на ремонте.

— Беглянка, наверное, смылась с Фу Джорджем… — вслух размышляла Камисс. — Позвони в номер Жемчужницы, — велела она пульту.

Мистера Куусинена Майджстраль встретил без особого восторга, хотя тот пришел вместе с герцогиней. Дрейк только-только успел немного успокоиться, а приход секунданта напомнил ему о том, о чем он предпочел бы не вспоминать. Роман впустил гостей. Пока Куусинен излагал свои соображения, Майджстраль даже не поднялся с постели — лежал на спине и задавал риторические вопросы потолку.

— Деятельность прессы тут строго ограничена. Репортеру не разрешается пользоваться более чем восемью информационными сферами одновременно. Поэтому когда я на балу насчитал их семь, а на вашем представлении — всего шесть, мне стало ясно, что они используются где-то на стороне.

Озарение поразило Майджстраля словно вспышка молнии. Он вдруг понял, о чем говорил Куусинен. Дрейк резко сел на постели. Из глубин его разума к поверхности, словно за глотком воздуха, вынырнула надежда — так рванулся бы к цели беглый каторжник, наконец увидевший свет в конце темного тоннеля.

— Продолжайте, — потребовал он.

Медленным, траурным шагом, слушая, как в ушах звонят колокола Судьбы, Зут шел к докам корабельной стоянки. В кобуре, вмонтированной в куртку, лежал его пистолет. Это место он выбрал по ряду практических соображений. Сначала Зут решил покончить с собой в ванной, где потом легко было бы прибрать, но, подумав, понял, что зарядом, который он собирался пустить себе в голову, может разнести стену соседнего номера. Поэтому он принял решение расстаться с жизнью в камере одного из воздушных люков, где обслуга потом быстро наведет порядок и вдобавок от выстрела никто не пострадает, кроме него самого.

Лорд Квльп продолжал изрыгать угрозы. На лице леди Досвидерн отчаяние сменялось отупением.

На экране возникло лицо победно улыбающейся Жемчужницы. Узнав, кто ей звонит, она вроде бы несколько удивилась:

— Чем могу помочь, мадам?

— На станции — аварийная ситуация, — объяснила Камисс. — Угроза жизни. Я хотела попросить вас, чтобы мы встретились на стоянке и обсудили с вами возможность абонировать вашу яхту.

Жемчужница наклонила голову набок, ловко демонстрируя свой фирменный знак — вернувшуюся к ней сережку.

— Конечно, — ответила она и поиграла мощными бицепсами. — Через несколько минут буду там. — Лицо ее вдруг отразило удивление. — Кстати, — спросила она, — а что это за шум?

Камисс растерялась:

— Позвольте, это я вам объясню при встрече. Это в некотором роде связано с нашими трудностями.

— Хорошо, — кивнула Жемчужница и посмотрела в сторону от камеры. — Эдверт, принеси мне сабли. И пару-тройку информационных сфер.

Экран померк. Из громкоговорителей несся душераздирающий вопль лорда Квльпа.

— О нет! — обреченно выкрикнула леди Досвидерн.

Камисс резко обернулась:

— Что случилось?

Лицо леди Досвидерн перекосило.

— Его превосходительство только что предъявил ультиматум. До того мгновения, как он отправит последнее послание на Зинзлип и взорвет станцию, у нас всего час.

Камисс вскочила со стула, опустила руку на пистолет.

— Тогда мне надо спешить, — сказала она и, выйдя за дверь, пустилась бегом.

Она бежала опрометью, на бегу осознавая всю тщетность своих стараний. Когда Камисс добралась до корабельной стоянки, она представления не имела о том, что же делать.

— Звонит Дрейк Майджстраль, — сообщила Ванесса. Глаза ее пылали ледяным огнем. — Наверняка хочет отвертеться от дуэли.

Фу Джордж немного удивился:

— Странно. Интересно, что ему нужно?

Они с Ванессой только что вошли в номер и обнаружили, что телефонный пульт бешено мигает всеми лампочками сразу, а Дрекслер в детекторных очках и с пистолетом в руке спрятался за диваном и не проявляет никакого желания вступать с кем бы то ни было в переговоры. Только Ванесса подошла к пульту, чтобы прочесть записанные автоответчиком звонки, как перед ней возникло голографическое изображение физиономии Майджстраля.

Фу Джордж шагнул к экрану.

— Майджстраль, — проворчал он, — тебе не кажется, что мы стали общаться чересчур регулярно?

Ленивые зеленые глаза Дрейка, невзирая на расплывшийся кровоподтек, самодовольно блестели.

— Мне эта регулярность самому не очень нужна, — признался он, — но мы попали в неприятный оборот.

— Мы? — переспросил Фу Джордж, брезгливо приподняв одну бровь. От Ванессы это множественное число Джефф еще худо-бедно терпел, но от человека, которого он на днях собирался отправить на тот свет, — это уж слишком!

— Я понимаю, моя просьба прозвучит странно, Фу Джордж, — продолжал Майджстраль, — но не окажешь ли ты мне необычайную любезность? Не мог бы ты встретиться со мной на Лиловом Уровне у шестнадцатого номера?

Джефф долго пристально смотрел на Майджстраля и наконец, несмотря на бурные мимические протесты Ванессы, ответил:

— Ладно. Но не надейся меня провести.

Жемчужница оделась по-боевому: высокие ботинки, штаны, стеганая квивирская куртка с короткими рукавами, на ремне — две абордажные сабли. Из-за лацкана куртки вызывающе торчала рукоятка номерного маппера системы «Фантод». Над головой Перл бесшумно кружились ее личные информационные сферы, по законам станции — нелегальные. Выслушав сбивчивый рассказ Камисс, она кивнула:

— Значит, вы хотите воспользоваться моей яхтой, чтобы перебросить отряд ваших людей к лайнеру?

— Верно. Или, если это понадобится, протаранить «Ченя» и лишить его ходовых качеств.

— Квльп вас заметит. Яхта слишком велика, чтобы он не увидел ее приближения.

Краешки ноздрей Камисс беспомощно дрогнули.

— А что еще можно придумать?

Жемчужница задумалась.

— А не удастся ли нам добраться до лайнера незамеченными, если мы выведем яхту через воздушный люк и совершим обходной маневр?

Камисс была не в том настроении, чтобы обратить внимание на то, что в вопросе Жемчужницы прозвучало великодушное «мы». Она даже на нелегальные информационные сферы Перл внимания не обратила.

— «Чень» оборудован камерами внешнего обзора и детекторами. Если они включены, его превосходительство нас засечет. — Диафрагма Камисс в отчаянии подпрыгнула. — Я сама могу повести яхту. Так мне будет легче.

Жемчужница нахмурила брови:

— А вы случайно костюмы-невидимки раздобыть не можете?

Камисс посмотрела на нее так, словно смысл вопроса дошел до нее не сразу:

— Мы конфисковали костюмы-невидимки у Майджстраля и Фу Джорджа во время таможенного досмотра.

— Превосходно. Они оборудованы антидетекторными механизмами.

— Костюмы находятся в камере специального хранения. Это рядом.

Жемчужница улыбнулась, выхватила «Фантод», подбросила и поймала за рукоятку.

— Давайте-ка добудем их. Знаете, мисс Камисс, а я нынче собиралась весь день маяться от скуки. Как здорово, что этого не произошло.

Грегор и Роман, в спешке подпрыгивая и толкая друг дружку локтями, переодевались в ванной в костюмы-невидимки. Майджстралю помогал одеваться робот — он быстро расшнуровывал камзол и штаны Дрейка.

— Благодарю вас за все, мистер Куусинен, — сказал Дрейк. — Думаю, в финальной сцене ваше присутствие не обязательно, если только вы сами этого не хотите.

— Я предпочитаю остаться, так сказать, в тени, — ответил Куусинен и поклонился. — Желаю вам удачи.

Дрейк сбросил камзол, отшвырнул портупею с кобурой.

— Ваша милость, — проговорил он, отстегивая нож, закрепленный на руке выше локтя. — Спасибо, что все мне рассказали.

— Рада была помочь вам, Майджстраль. Вы все еще хотите, чтобы я поговорила с Котани?

— Не раньше, чем мы разделаемся с этой заварушкой.

Уши Роберты прижались к голове.

— А у вас не найдется лишнего костюма-невидимки?

— Здесь — нет. Лишние забрали таможенники.

— Как жаль. Мне так хотелось бы присутствовать при развязке, но боюсь, нельзя, чтобы меня видели в вашем обществе — было бы опасно обнародовать мое участие в похищении собственной драгоценности.

— Вы первой просмотрите видеозапись, ваша милость.

— Но это ведь не то же самое, что личное присутствие.

— Увы.

Распахнулась дверь ванной комнаты. Вышли Роман и Грегор, набросившие на головы колпаки костюмов-невидимок.

— Мы готовы, босс, — доложил Грегор.

— Надеюсь, вы извините меня, ваша милость…

— Майджстраль… — Роберта шагнула к Дрейку и нежно обнюхала его уши. — Желаю удачи.

Майджстраль не на шутку удивился. На прощание герцогиня подала ему три пальца(!).

Ванесса-Беглянка, надев детекторные очки в изящной оправе с орнаментом, вынула из шкафа винтовку системы «Нана-Кульвиль». Бирка на прикладе гласила: «Нана-Кульвиль — придворный оружейник Его Императорского Величества Нниса CVI» — и ни слова о том, что император уже лет двести как пребывает в замороженном состоянии, а уж тем более о том, что при жизни он предпочитал собирать насекомых, а не охотиться на зверей с ружьишком. Легкую винтовку Ванессы только с большой натяжкой можно было назвать спортивным оружием — она стреляла, пробивая защитное поле, крупнокалиберными капсулами, которые, попадая в тело разумных существ, за несколько секунд необратимо поражали их нервную систему и вдобавок били электроразрядом. Все это обеспечивал миниатюрный электронный мозг, вмонтированный в пулю-капсулу.

Ванесса, радуясь тому, как приятно держать в руке оружие, нарисовала в уме картинку: крошечные зигзагообразные молнии разбегаются по хитросплетениям нервов Майджстраля и сжигают их дочерна. Картина вышла настолько явственная, что Ванесса довольно долго не двигалась с места и улыбалась. Жаль, что Дрейку суждено погибнуть не от ее руки, а от руки Фу Джорджа.

А может, и нет. Возможно, Майджстраль заманил Джеффа и Дрекслера на Лиловый Уровень для того, чтобы ограбить номер Джеффа: если так, то тут его встретят Ванесса, Челис и полная обойма зловещих пуль.

Лелея эту дивную мысль, Ванесса взглянула вверх, и ее детекторные очки уловили энергетическую пульсацию в том месте, где Фу Джордж прятал награбленное добро, — в фальшивом потолке в прихожей. Ванесса перестала улыбаться. Там что-то было не так.

Она прислонила винтовку к стене, встала на цыпочки и отсоединила панель, образовывавшую фальшивый потолок. Сигнализация не сработала. Панель оказалась подозрительно легкой. Ванесса опустила ее… Пусто. Вся добыча исчезла. Беглянка швырнула панель через весь номер, та угодила в бар, на пол попадали хрустальные стаканы.

«Майджстраль!» — подумала Ванесса.

— Челис! — крикнула она и схватила винтовку. — К оружию!

— Босс, — проговорил Грегор. — Пожалуй, мне надо вам кое-что сказать.

— Потом, Грегор.

Дрейк раздраженно зыркнул на помощника.

— Потом, — более решительно сказал он.

Грегор пожал плечами.

— Ладно, — ответил он. — Как скажете.

Майджстраль, Грегор и Роман вышли из номера Дольфусса, поднялись над полом на бесшумных антигравитационных репеллерах и помчались по коридору, окруженные аурами камуфляжных голограмм. Сбив с ног и, естественно, жутко напугав случайного прохожего, они тут же забрались в хозяйственный туннель, опустились по нему на три этажа — до Лилового Уровня — и понеслись дальше. Лиловый Уровень предназначался большей частью для хранения запасов продовольствия, воды, мебели и прочего громоздкого оборудования. Тут троице на пути к цели не встретилось никого: ни персонала станции, ни гостей.

Джефф Фу Джордж ждал их, хмурый и недоверчивый, в назначенном Месте вместе с Дрекслером. Майджстраль понял, что Ванесса и Челис остались охранять номер.

Как только Дрейк опустился на пол, Фу Джордж сложил руки на груди и, холодно глядя на Майджстраля, сказал:

— Надеюсь, ты объяснишь, в чем дело.

— Да. Секундочку.

Дрейк дал знак помощникам. Те выпустили в воздух информационные сферы, подошли к стене, поработали отмычками и приподняли панель.

К потолку хозяйственного туннеля был подвешен гамак, в котором возлежала выпучившая глаза от испуга Киоко Асперсон. Над ее головой вертелись информационные сферы. Вокруг репортерши все было завалено награбленным добром. Да, места для гигантского алмаза тут явно не хватило бы. А на шее Киоко сверкало «Эльтдаунское Крылышко». Киоко подняла руку.

— Приветик, — беспомощно проговорила она.

— Босс, — сказал Грегор. — Вот про это я вам и собирался рассказать.

За Зутом бесшумно закрылась дверь переходной камеры воздушного люка — врата, отделяющие его от того мира, который он хотел покинуть, и ведущие в мир, его ожидающий.

Зут окинул взглядом пустую камеру и, испустив долгий вздох, постарался припомнить, все ли он сделал, не забыл ли чего, чтобы теперь спокойно расстаться с жизнью. И решил, что все его дела завершены. Диафрагма Зута дернулась от отчаяния.

Он вынул из кобуры бластер — при этом в кармане захрустел конверт с предсмертной запиской — и установил регулятор в положение «смертельно». Облизнул кончик носа, приставил дуло к виску под левым ухом. Сердце билось вяло, медленно.

До боли сжав веки, Зут мысленно, как того требовал ритуал, передал свою душу в руки Шестнадцати Активных и Двенадцати Пассивных Добродетелей, вызвал в воображении лицо леди Досвидерн, во имя которой он решил уйти из жизни. Образ возлюбленной получился нечеткий, расплывчатый — ситуация явно не способствовала качественной медитации. Зут выругался и попытался сосредоточиться. Образ стал отчетливее. Вот так-то лучше.

«Прощай, жестокий мир», — подумал Зут и уже готов был потянуть спусковой крючок, как…

У него за спиной отъехала в сторону дверь.

Зут от испуга взвизгнул и подскочил вверх на три фута. Сердце его забилось куда чаще, чем мгновение назад, когда он собирался покончить с собой. Обернувшись, Зут увидел Камисс и Жемчужницу — те стояли в дверном проеме, вооруженные пистолетами.

Жемчужница подмигнула Зуту:

— Думал, один управишься, герой?

Зут таращился на нее, не понимая ровным счетом ничего.

Жемчужница шагнула в камеру.

— Но ты не одинок, представь себе.

— Не одинок?

Зут решил было спросить, они-то с какой стати собрались расставаться с жизнью, но понял, что воспитанные хозалихи таких вопросов дамам не задают, и промолчал.

А Жемчужница расхохоталась:

— Ты, видать, решил всю славу себе приписать?

Лицо Зута отчаянно дергалось, он пытался развеять пелену, застилавшую его разум. В конце концов он изобразил на физиономии нечто вроде праведного гнева.

— Дамы, — требовательно вопросил он, — скажите, ради всего святого, что вам здесь нужно?

Жемчужница уже нажимала клавиши пульта управления воздушным люком.

— Мы здесь за тем же самым, за чем и ты, — буркнула она. — Не притворяйся наивным.

Крышка люка закрылась. Зут пялился на Жемчужницу во все глаза. «Все должно проясниться», — отчаянно думал он.

Камисс встала рядом с ним, положила руку ему на плечо и бережно обнюхала одно ухо.

— Спасибо вам, Зут, — сказала она. — Я рада, что вы с нами.

Зут отупело глянул на нее. Его диафрагму скрутило последним решительным спазмом.

— Пожалуйста, — только и сумел пробормотать он.

«Здравствуй, жестокий мир».

— Сейчас начнет вытекать воздух, — сообщила Жемчужница. — Включайте защитное поле.

Только тут Зут увидел, что и Перл, и Камисс — в тонких скафандрах, а у Жемчужницы поверх скафандра — ремень с саблями. Вот их окружило слабое свечение защитного поля, которое сохранит под своей оболочкой воздух для дыхания.

Аппаратура для создания защитного поля была вмонтирована в знаменитую куртку Зута — на всякий случай. Мало ли что может случиться — вдруг придется переплывать реку, а то и нырнуть в нее, а там полным-полно хищников. Зут, еще не до конца понимая, в чем дело, машинально включил защитное поле.

Собственно, он уже отказался от мысли уразуметь, что происходит, и решил последовать за дамами в надежде, что со временем все прояснится.

Пока он никакого облегчения не ощущал — одну только обескураженность.

— Отличная работа, Куусинен. Я у вас в долгу.

— И все за один день, ваша милость.

Роберта распахнула дверь, ведущую в ее номер, застыла на пороге и удивленно уставилась на телефонный пульт.

— Вы только посмотрите, сколько вызовов! — воскликнула она. — Теперь-то что происходит?!

— Да вы, мисс Асперсон, обычная воровка, — сказал Фу Джордж. — Я потрясен.

Киоко сунула руку в карман.

— Не такая уж обычная, — буркнула она. — Вот моя воровская лицензия. Прочтите и поплачьте.

Джефф прочел, отдал документ Майджстралю. Тот, посмотрев, уяснил, что лицензия была выдана три года назад Мичи К.Асперсон Имперской Спортивной Комиссией в лице ее представителя на Ковенбурге. Дрейк вернул лицензию хозяйке и обернулся к Фу Джорджу:

— Тебе знакомо это имя по чартам рейтинга?

— Да я третья снизу, — улыбнулась Киоко. — Мои дела пока большой известности не получили.

— Понятно, — кивнул Фу Джордж. — Вы решили передать Комиссии все записи скопом и в один момент взлететь на вершину рейтинга.

— Примерно так. Я решила, что так заработаю уйму очков за стиль.

— А тем временем вы могли в качестве репортера входить в контакт с нужными людьми и вынашивать планы ограблений. Ловко, ничего не скажешь, мисс Асперсон. Я вас поздравляю.

Излагая свои соображения, Джефф подошел к складу награбленного и принялся сортировать узелки и коробки.

— С благородным происхождением мне не повезло, — оправдывалась Киоко. — Надо же было это дело как-то компенсировать.

— Вот это да! — вдруг воскликнул Фу Джордж и оглянулся. — Это же мое! — удивленно возгласил он и подбросил на ладони драгоценности близняшек Вальс. — И когда же вы, милочка, похитили их?

Киоко скромно пожала плечами:

— Где-то с час назад.

— Пока я томился под прицелом у Майджстраля в его конспиративном номере. Ясно.

Киоко перевела взгляд с Фу Джорджа на Майджстраля, и ее круглая мордашка озарилась довольной улыбкой.

— Под прицелом? Честно?

— Под прицелом, — подтвердил Майджстраль, сузив глаза и целясь в репортершу. — Честно.

Он понимал, что из-за этой ушлой бабенки чуть было не отправился к праотцам. Подойдя вплотную и борясь с желанием придушить Киоко, Дрейк осторожно снял с ее шеи ожерелье с «Эльтдаунским Крылышком». Киоко с искренним сожалением проводила глазами драгоценность, исчезнувшую в нагрудном кармане Майджстраля. Сожаление сменилось возмущением, когда рука Майджстраля открыла одну из шкатулок, вытащила оттуда бриллиантовые бусы мадам де ла Ривьер и опустила в тот же карман.

— Эй, а это мое! Это я не у вас взяла!

Майджстраль нежно улыбнулся Киоко и открыл еще одну шкатулку. На его пальцах повисло изумрудное ожерелье. Его он убрал в ранец на спине.

— Можете возражать, если вам так угодно, мисс Асперсон. Можете даже обратиться за помощью, если пожелаете. Но если вы прибегнете к услугам официальных властей, вам грозит суд за похищение «Эльтдаунского Крылышка», а также остальных ценных вещей, которые разыскивают здесь уже несколько дней, включая мои личные вещи и вещи мистера Фу Джорджа. У нас же с Фу Джорджем, естественно, имеются записи, подтверждающие, что все эти предметы были похищены нами легально и теперь являются нашей собственностью.

В воздухе, перелетая от Майджстраля к Роману, мягко сверкнуло ожерелье. Роман поймал его и убрал в карман.

Киоко вздохнула:

— Что легко досталось, с тем и расставаться легко.

— И еще, мисс Асперсон, — жизнерадостно добавил Фу Джордж. — Мы с Майджстралем имеем право ограбить вас без зазрения совести — мы ведь этим зарабатываем на жизнь. — Браслеты с огневиками, принадлежащие леди Твакс, исчезли в кармане Фу Джорджа. — Кроме того, — проговорил он, нахмурив брови, — вы все время задавали нам обоим провокационные вопросы насчет дуэли между нами. Это вы зря. Грабеж — одно дело, а провокация — совсем другое. — Джефф сдернул упаковку с пластиковой коробки и наклонил ее, дабы показать Майджстралю содержимое. — Не слабо, а?

Киоко хихикнула.

— Я обчистила гостиничный сейф, — самодовольно объявила она. — Это мне было пара пустяков, поскольку я вырубила главный пульт службы безопасности, когда брала интервью у Сана.

— Мои поздравления. Мы с Майджстралем, безусловно, вам крайне признательны.

Фу Джордж передал коробку Дрекслеру.

— Спокойно, Фу Джордж, — вмешался Майджстраль. — Это мы должны поделить поровну.

Фу Джордж искоса глянул на Майджстраля:

— Ты мне кое-что задолжал нынче ночью, если я не ошибаюсь.

— А-а-а… И как это я забыл. Извини.

— Проехали, старина.

Добыча Киоко мало-помалу разделилась на две кучки. Часть, отходившая Майджстралю, была больше, поскольку в нее входила объемистая коллекция баронессы Сильверсайд. Статуэтки и украшения Майджстраль и его помощники рассовали по карманам.

— Грегор, — попросил Майджстраль. — Вызови робота-носильщика. Переправим нашу добычу ко мне в номер.

— А я за углом приметил грузового робота. Сейчас я его «отряхну».

— Давай.

Фу Джордж убрал пистолет в кобуру.

— Мы с Дрекслером тоже, пожалуй, пойдем. Здорово, как быстро ты догадался, что произошло.

Майджстраль беспечно улыбнулся сопернику.

— Да все просто вышло, — соврал он, не моргнув глазом, — лишь только я допетрил про число информационных сфер, вот и все.

— Но дедукция-то какова!

— Спасибо, Фу Джордж.

Джефф пригладил выбившиеся из знаменитой гривы пряди.

— Что же касается дуэли, Майджстраль…

— Да? — выдохнул Дрейк, со страхом ожидая продолжения фразы.

— Тебе не кажется, что она не так уж необходима в конце концов?

Майджстраль в притворной задумчивости поскреб подбородок.

— Кажется, — кивнул он, старательно придав голосу оттенок разочарования. — Ладно, поговорю с герцогиней и скажу ей, чтобы она вообще не разговаривала с Котани.

— Ну, и славно, — белозубо улыбнулся Фу Джордж. — Всегда к твоим услугам, Майджстраль.

— Взаимно.

Фу Джордж и Дрекслер откланялись и ушли. Майджстраль стоял около своей добычи, продолжая держать Киоко под прицелом, — ему вовсе не улыбалось снова оказаться застигнутым врасплох. А Киоко, как ему показалось, немного загрустила.

— Да вы не расстраивайтесь так, мисс Асперсон, — утешил ее Дрейк. — Несколько очков за стиль вы все равно заработали.

— Хотелось бы верить.

— Думаю, сделанные вами записи уйдут за очень хорошую цену. Конечно, весь заснятый на Сильверсайде материал придется объединить с моими записями и записями Фу Джорджа, чтобы получилась цельная картина, но, думаю, все мы получим недурственный аванс, учитывая… гм-м-м… сенсационный характер материала.

— А вот и мы с роботом, — объявил Грегор, вплывая в туннель на платформе грузового робота. Платформа остановилась, Грегор сошел с нее. — Робот, — распорядился Грегор, — погрузи эти вещи на платформу. Будь осторожен — вещи хрупкие.

— Слушаюсь, сэр, — ответил послушный робот и принялся, орудуя невидимыми лучами-конечностями, поднимать и укладывать на платформу драгоценности. Грегор стоял рядом, отстукивая кончиками пальцев по черепушке робота какой-то неровный ритм.

— Босс, — вымолвил он. — Мне бы хотелось уточнить: я ко всему этому никакого отношения не имею.

Майджстраль удивленно воззрился на помощника, но тут же опомнился и вернулся взглядом к Киоко, продолжая держать ту под прицелом.

— Я ничего такого и не думал, Грегор, — сказал он.

— Понимаете, мисс Асперсон и я… у нас кое-что такое было, но только о работе я ей — ни гу-гу.

Дрейк сдержал изумление.

— Это правда, Майджстраль, — с серьезным видом подтвердила Киоко. — Он мне ничего не рассказывал, хотя я и пыталась выудить у него хоть капельку информации. Почти все сведения я добыла, следя за вами с помощью миниатюрных информационных сфер. Я была осторожна, и вы их не замечали.

— А-га, — понимающе кивнул Майджстраль, созерцая круглую физиономию репортерши поверх мушки пистолета. Мысленно он несколько раз подряд потянул спусковой крючок. — Вот тебе мой совет, Грегор, — сказал он, — никогда не заводи романов с представителями средств массовой информации.

— Ладно, босс. Постараюсь.

Робот закончил погрузку.

— Робот, — приказал Майджстраль. — Вези груз к кабине лифта. Прогулочным шагом.

— Слушаюсь, сэр.

Майджстраль и Роман пошли по коридору, пятясь, не опуская оружия на тот случай, если Киоко решится на какой-нибудь отчаянный шаг. Завернув за угол, они, не торопясь, направились к ближайшему лифту.

— Прекрасная работа, сэр, — отметил Роман.

— Спасибо, Роман.

— Пистолет убрать?

— Когда в кабину зайдем.

Продолжая пятиться, они подошли к трем лифтам и около среднего обнаружили Грегора. Тот еще не успел на кнопку нажать, как двери кабины распахнулись.

— Приветик… — ошарашенно пробормотал Грегор. — Добрый день, ваша милость. Мистер Куусинен.

Майджстраль, пока что стоявший к кабине спиной, быстро включил детекторы заднего обзора и увидел, что из левой кабины вышли запыхавшиеся Роберта и Куусинен.

— Ваша милость, — поприветствовал герцогиню Майджстраль.

— Положение резко обострилось, — сообщила Роберта. — Мне срочно нужно «Крылышко».

— Конечно, — кивнул Дрейк, вынул драгоценность из кармана и подал Роберте. Та взяла ожерелье, и в этот миг открылись двери кабины справа.

— Вы с Фу Джорджем виделись? — спросила Роберта.

Майджстраль улыбнулся:

— В некотором роде. Он вне опасности.

— Ага!!!

Майджстраль изумленно обернулся, услышав голос Ванессы-Беглянки. Они с Челисом выскочили из кабины с оружием на изготовку. Ванесса целилась из винтовки в Майджстраля. Лицо ее исказила злобная гримаса.

— Убийца! — завопила она. — Зато ты — в опасности!

Дрейк не мигая смотрел на нее, а она нажала на спуск.

В небе над станцией, совсем низко над горизонтом, парил огромный корабль — «Виконт Чень». От этого зрелища у Камисс по коже мурашки побежали. Они втроем собирались одолеть вот это? Камисс, а следом за ней Зут и Жемчужница спрятались за причалом: они решили обсудить положение дел. Все трое встали поближе друг к другу, совместили защитные поля, в результате чего стали дышать общим воздухом и смогли переговариваться.

— Зут, — спросила Камисс. — А ваша куртка может укрыть вас от детекторов?

— Боюсь, что нет. На неисследованных планетах в этом нет особой нужды. Но у меня есть обычные проекторы костюма-невидимки, предназначенные для обмана хищных животных, если таковые встретятся.

Камисс снова посмотрела на громадный корабль и мысленно напомнила себе о том, что на борту — только один дроми, который даже пятью глазами не сумеет увидеть всего. Отдав несколько мысленных приказаний своему костюму-невидимке, которые тот выполнил быстро и безукоризненно, Камисс и обрадовалась, и удивилась: быть первоклассным грабителем оказалось куда легче, чем ей казалось.

— Постараюсь обеспечить всех нас экраном, — сказала она. — Зут, я думаю, если вы обнимете меня за талию сзади, а Жемчужница обнимет вас, мы станем менее заметным объектом.

— Хорошо.

Зут переместился за спину Камисс и обвил руками ее талию. Его пушистый подбородок лег на плечо полисменши. Это прикосновение вселило в Камисс уверенность, и она порадовалась тому, что не одинока. Всю троицу окружил голографический камуфляж, после чего они тронулись с места.

Над изрезанной скалами линией горизонта поднялась Рассветная Звезда. «Чень» становился все больше и больше. Аппаратура костюма-невидимки известила Камисс о том, что сканеры корабля включены, однако костюм оборудован устройством, блокирующим их поисковые лучи. Камисс преисполнилась глубоким восхищением перед создателем замечательного костюма. Ее уверенность в успехе плана росла. А «Виконт Чень» вырастал на глазах.

Камисс разглядела боковой воздушный люк и полетела к нему. По мере приближения к кораблю, аппаратура костюма-невидимки стала подавать какие-то сигналы — в сознании Камисс замелькали непонятные маленькие значки и цифры. Она пыталась разобраться в них, но не сумела. А сигналы продолжали поступать. Вдобавок раздался оглушительный звон, который так ударил по барабанным перепонкам, что Камисс аж подскочила от испуга. Лучи Рассветной Звезды чуть не ослепили ее.

— Мы уже совсем близко, — проговорил Зут немного взволнованно.

Камисс постаралась отвлечься от сведений, которыми ее продолжал снабжать костюм, и увидела, что «Виконт Чень» действительно рядом. Она включила репеллеры, но, увы, слишком поздно и на полном ходу ударилась лицом об обшивку корабля недалеко от крышки воздушного люка. Зут налетел на нее сзади, а на него — Жемчужница.

Заработали репеллеры, и вся троица отскочила от корабля. В голове у Камисс звенели цимбалы и бешено скакали непонятные символы. Она попробовала снова сориентироваться так, чтобы оказаться напротив люка, но сознание ее затуманило обилие непонятных значков, да и с костюмом она не вполне освоилась. По слуховым центрам мозга долбили, отвлекая звуковые сигналы. А корабль был все ближе и ближе.

Камисс опять первой врезалась в обшивку носом. Зут снова налетел на нее с такой силой, что она чуть не задохнулась, а Жемчужница, налетевшая на них двоих, внесла свою лепту — у Камисс хрустнуло несколько ребер.

Ничего не соображая, Камисс дала костюму какие-то бессвязные команды. В результате ее маленький отряд на бешеной скорости снова отнесло от корабля. Звук бешеной громкости так ошарашил Камисс, что она, не успев включить репеллеры, опять впечаталась носом в обшивку «Виконта Ченя». И снова — куча-мала.

— Как весело! — воскликнула Жемчужница. — Еще разок?

— Мадам, позвольте-ка мне, — тяжело дыша, предложил свои услуги Зут, включил собственные репеллеры и подвел отряд точно к крышке люка. Камисс была ему безмерно благодарна. Вытерев рукавом потекшую из носа кровь, она пробормотала:

— Простите.

— А как мы, собственно, попадем внутрь? — поинтересовалась Жемчужница. — Если мы откроем люк, Квльп это увидит по приборам пульта управления.

— Я могу помочь нам проникнуть в корабль, — гнусаво проговорила Камисс. Голова у нее все еще кружилась. — Этот костюм оборудован всем необходимым для отключения сигнализации. Подождите немножко.

Мало-помалу она начала соображать. Ей стало наконец ясно, что все значки, символы, звуковые сигналы, которыми ее непрерывно атаковала аппаратура костюма, всего-навсего предупреждали о приближении крупного твердого тела.

— Век живи, век учись, — пробормотала она.

Жемчужница хмуро глянула на Камисс:

— Может, упражняться в народной мудрости будем потом?

Камисс открыла небольшие сумки, притороченные к ремню костюма-невидимки Майджстраля, и изучила их содержимое. Будучи офицером службы безопасности, она без труда узнала на глаз многие предметы. Правда, сама она ими никогда не пользовалась. Уши Камисс нервически подрагивали.

Жемчужница перебралась поближе к Камисс и, соединив их защитные поля, проговорила:

— Мне не хотелось бы устраивать ненужную спешку, но если вы не сумеете быстро открыть люк, у нас кончится воздух.

— Секундочку. Дело в том, что я не слишком хорошо знакома с этим инвентарем.

— Это мы уже поняли, — сказала Жемчужница. — Рада, что и вы об этом не забыли.

Камисс была готова сказать дерзость, но сдержалась. Выбрав, на ее взгляд, подходящий детектор, она обследовала им крышку люка и получила энергетическую схему задвижки. Она оказалась несложной — в конце концов корабельный люк предназначался всего лишь для входа и выхода экипажа, а потому обращение с задвижкой было упрощено до предела. Камисс вынула из сумки устройство, которое сочла отключателем тока, укрепила его выше задвижки и тем самым прервала цепь, по которой до пульта управления мог дойти сигнал о состоянии люка. После этого она боязливо включила устройство, ведавшее открытием задвижки.

Крышка медленно отъехала в сторону. Камисс испытала чувство, близкое к восторгу.

— Очень профессионально, мисс Камисс, — похвалил ее Зут, подавая носовой платок, и Камисс прижала его к кровоточащему носу.

А Жемчужница уже забралась в переходную камеру. Все ее движения снимали информационные сферы. К счастью, в вакууме ее словесные комментарии слышны не были.

Камисс и Зут последовали за Перл. Крышка закрылась. В переходную камеру хлынул воздух.

Одной рукой Жемчужница сжимала «Фантод», другой — рукоять сабли. Она жизнерадостно улыбалась.

— А теперь начинается самое веселое! — объявила она.

Ванесса-Беглянка всегда страдала от чрезмерной порывистости. Поэтому и промахнулась; раздираемая злобой, она выстрелила от бедра, и пуля пролетела мимо Майджстраля.

Страх разрядом тока пробежал по позвоночнику Дрейка. Он забыл о том, что вооружен, забыл, где находится, кто рядом с ним, — вместо того чтобы вспомнить об этом, он включил защитное поле костюма, голографический камуфляж и антигравитационный двигатель и на полной скорости рванул с места в карьер — спиной вперед.

Роман выстрелил в Ванессу из огнемета. Огонь яркими брызгами разлетелся во все стороны, отскочив от защитного поля. Краем глаза Майджстраль успел заметить движения Романа, стрельбу Челиса, а потом в глазах у него потемнело. Он ведь начисто позабыл о роботе, тележка которого с нагруженной на нее добычей стояла позади, и со страшной силой врезался в нее поясницей и всем, что пониже поясницы. А поскольку скорость полета у Майджстраля была просто-таки бешеная, от удара он кувыркнулся, полетел ногами к потолку, ударился о него ботинками, перевернулся, стукнулся головой… Из глаз у Дрейка посыпались искры — потолок был покрыт кафелем, а под кафелем лежала прочная астероидная порода. Еще один удар головой. Пистолет выпал из руки Майджстраля и брякнулся на пол.

Дрейк перевел режим работы репеллеров в нейтральный. Скорость полета упала. Сквозь звездную мглу, застилавшую глаза, он, как в тумане, видел… Грегора, отпрыгнувшего за робота и отчаянно пытавшегося дотянуться до пистолета хозяина, Романа, который уложил Челиса профессиональным боковым ударом по голове и принялся, правда без особого успеха, ловить Ванессу, а та, что самое ужасное, подняла винтовку к плечу и прицелилась ровнехонько Майджстралю между глаз…

Но тут в ход событий вмешалась Роберта. Легкая фигурка со скоростью опытной гонщицы преодолела расстояние от кабины лифта до Ванессы. Герцогиня подпрыгнула и ударила Беглянку ногами в бок. Ребра Ванессы хрустнули, она упала и, словно разбившаяся фарфоровая кукла, покатилась по полу. Пуля, которую она таки успела выпустить, угодила в коллекцию баронессы Сильверсайд и разнесла на куски бронзовую статуэтку работы Адриана и изображавшую Флэшмена Капоне, знаменитого театрального актера и шарлатана.

А Роберта сделала сальто и приземлилась — что удивительно — на ноги. Она наклонилась, подняла винтовку Ванессы и безо всякого стеснения заехала Беглянке прикладом в физиономию. Та потеряла сознание.

«Стукните еще раз, ваша милость, — хотелось сказать Майджстралю, — не исключено, что она притворяется». Но он не в силах был вымолвить ни слова. Он только парил под потолком да глядел, как Роман и Грегор разоружают Челиса и Ванессу.

— Вы в порядке, сэр? — поинтересовался Пааво Куусинен.

Майджстраль отключил камуфляжную голограмму и утвердительно склонил кончики ушей.

— Вроде бы да, — ответил он, посмотрев на Куусинена сверху вниз и искренне порадовавшись тому, что голос его снова слушается.

Затем он опустился на пол — к счастью, ноги тоже стали послушными. Наклонился, поднял с пола пистолет.

— Сэр, простите за нескромный вопрос, — вежливо проговорил Куусинен, — но что все это значит?

А Майджстраль уставился на два безжизненных тела и сумел только недоуменно пошевелить ушами.

Челис застонал, пошевелился, а когда открыл глаза, увидел перед собой дула сразу нескольких пистолетов. Грегор подмигнул ему:

— Тебе не сдается, что для того, чтобы не уплатить нам долг в десять нов, вы маленько перестарались, а?

Боязливо ступая, Зут вышел из переходной камеры и попал в коридор, где располагались каюты членов экипажа. Камисс и Жемчужница последовали за ним. С оружием на изготовку они испуганно оглядывались по сторонам, растерявшись от обилия дверей.

— Где сервисный пульт? — спросила Жемчужница. — Спросим, как пройти в командный отсек.

— Туда, — ответил Зут, указывая за спины дам.

Он подумал было тоже достать оружие, но решил пока не вынимать пистолет из кобуры. Зут отошел от двери переходной камеры и зашагал в сторону главного коридора. Жемчужница посмотрела на него с сомнением.

— Откуда ты знаешь, что туда?

— Я знаком с конструкцией кораблей класса «Знаменитые Аристократы», — отрезал Зут.

— Откуда? Ты что, по ночам изучаешь конструкцию кораблей?

— Как-то раз я летел на «Бароне Марбле» в офицерской каюте, когда участвовал в экспедиции Оттомана.

— Понятно, — не слишком поверив Зуту, проронила Жемчужница.

Зут подвел Камисс и Перл к подъемнику и вызвал кабину.

— Командный отсек отсюда неподалеку. — Посмотрев на спутниц, он вспомнил, что так до сих пор и не понял, чем они, собственно, занимаются на корабле. — Леди, — осторожно спросил Зут, — я хотел поинтересоваться, а как мы будем решать… гм-м-м… проблему?

Камисс озабоченно ответила:

— У лорда Квльпа — пять мозгов. Их будет очень непросто вывести из строя.

«Лорд Квльп?» — изумился Зут.

Подошла кабина. Все вошли в нее.

— Если нам удастся застигнуть его превосходительство врасплох, — предположила Жемчужница, — то его, вероятно, можно будет пристрелить. Разряда моего маппера достаточно для того, чтобы спалить всю его нервную систему за несколько секунд.

Камисс, похоже, растерялась:

— Мне бы не хотелось убивать его. Ведь он скорее всего просто обезумел.

— Но положение таково, что или лорд Квльп, или мы. А может быть, даже или лорд Квльп, или станция.

— Я бы все равно предпочла дать ему возможность сдаться. Или парализовала бы его.

«Станции грозит опасность? — лихорадочно соображал Зут. — А лорд Квльп при чем?»

— А вдруг не удастся? — не унималась Жемчужница. — Вдруг он вооружен? И потом, он может дать кораблю словесную команду протаранить резервуар с антивеществом — на это уйдет пара секунд.

«Резервуар с антивеществом?!» — Зут выхватил пистолет и отчетливо представил картину взрыва и его последствия. Он переключил регулятор оружия в положение «несмертельно», а диафрагма его при этом возмущенно подпрыгивала.

— А я бы тоже предпочел по возможности парализовать его превосходительство, — сказал Зут. — Втроем это нам, несомненно, удастся.

Двери кабины разъехались в стороны. Вид у Жемчужницы был недовольный. Свой пистолет, который стрелял только смертоносными разрядами, она нехотя убрала в кобуру.

— Все правильно, — сказала она. — И еще у меня есть идея. — Перл вышла из кабины, посмотрела налево, потом направо и шагнула в открытую дверь с табличкой «Казначей». Вскоре она вернулась, держа в руке небольшую коробочку. — Скажи ему, что «Крылышко» у меня, — усмехнулась она. — Это его на несколько секунд отвлечет.

«Крылышко?!» — в очередной раз изумился Зут.

— Отличная мысль, — кивнула Камисс. — Но говорить лучше по-хозалихски. Человеческого стандарта его превосходительство не понимает.

Холл перед командным отсеком выглядел шикарнее, чем коридор около кают экипажа: паркетный пол, на переборках — ручной работы звукопоглощающие ковры с изображениями сцен трапез великих аристократов на лоне экзотической природы.

— Командный отсек — за этой дверью, — сообщил Зут и указал на двустворчатую дверь из рельефного пластика с картинами, отражавшими высшие ступени карьеры Виконта Ченя в Колониальной Службе Империи.

— Сейчас проверю. — Камисс шагнула к двери и включила детекторы. Оказалось, что дверь заперта, сигнализация включена. Старательно, осторожно Камисс достала электронную отмычку и отключила сигнализацию. — Готово, — проговорила она.

«Крылышко?» — гадал тем временем Зут. Он посмотрел на Жемчужницу, и тут его осенило.

— Вот, — сказал он. — Возьми мой фонарик. Включи и положи в коробку. Откроешь — а внутри свет. Будет так, словно там и взаправду «Крылышко» лежит.

— Спасибо, Зут.

Перл откинула со лба пряди длинных волос. Одна из информационных сфер переместилась так, чтобы снимать ее в выигрышном ракурсе.

— Я войду в правую створку двери, а вы будете прятаться за левой. Включу антиграв, мигом пролечу через отсек. Как только я отвлеку на себя его внимание, входите и открывайте огонь. — Исключительно для камеры, вмонтированной в микросферу. Жемчужница демонически улыбнулась. — Пошли, — скомандовала она.

«Лорд Квльп, — думал Зут, — и „Эльтдаунское Крылышко“. Резервуар с антивеществом и, по всей вероятности, похищенный корабль». Все это смешалось, соединилось только сейчас, или так и было, а он не замечал?

— Хорошо, — проговорил он и приготовился к действиям, решив, что если погибнет во время этого приключения, то это будет как раз то, чего он больше всего хотел.

Зут встал за дверь и включил проекторы, которыми была оборудована его куртка. Они были попроще тех, что оснащали костюмы Камисс и Жемчужницы, и только-то и могли, что окутать его фигуру темным облачком, но не давали возможности слиться с фоном, на котором находишься. Однако Зут решил, что лорда Квльпа и таким образом можно сбить с толку.

Камисс встала за спину Зута и включила камуфляжные проекторы. Она прижалась к нему так крепко, что Зут чувствовал, как колотится ее сердце.

— Удачи, — шепнула Камисс.

— Взаимно.

Жемчужница сделала глубокий вдох, переместила по-новому информационные сферы и влетела в командный отсек. Булькающий утробный голос лорда Квльпа вдруг зазвучал оглушительно громко. Камисс подпрыгнула на месте от испуга.

— «Крылышко» у меня! — крикнула Жемчужница на хозалихском стандарте. — Опустите пистолеты! «Крылышко» у меня!

«Пистолеты», — лихорадочно соображал Зут, которого сильно смутило множественное число. Он уже хотел было со страху переключить регулятор интенсивности разряда своего оружия в положение «смертельно», но, решив не делать этого, шагнул в дверной проем и выставил пистолет перед собой.

Помещение командного отсека оказалось просторным и роскошно обставленным. Сюда порой заглядывали поболтать с капитаном пассажиры, и потому для них тут были созданы все удобства. Жемчужница парила в воздухе у дальней стены, отчаянно вопя и размахивая коробкой, которую держала на уровне подбородка. Тусклое свечение спрятанного в коробке фонарика озаряло ее лицо.

Лорд Квльп сполз с мягкого капитанского кресла и встал на дыбы посреди отсека рядом с коммуникационным пультом. Два из его глазных стебельков обернулись вокруг рукояток пистолетов, а сами глаза лежали около мушек. Оба пистолета целились в Жемчужницу.

Зут лихорадочно соображал, как быть. Ртов у лорда Квльпа было два — спереди и сзади, и первым делом нужно было парализовать рты, дабы лишить его превосходительство возможности давать словесные команды. Правда, это ни в коей мере не могло повлиять на его способность стрелять. Зуту стало страшно за Камисс и Жемчужницу, но он преодолел страх.

Сначала он выстрелил в верхнюю часть тела лорда. Нижний рот лорда Квльпа издал паническое бульканье, и его превосходительство рухнул верхним концом на пульт. Один из пистолетов выстрелил, и пуля, пущенная из него, разорвалась, ударившись о стену рядом с Жемчужницей. Щелкнул парализатор Камисс. Лорд Квльп дернулся. Перл швырнула коробку в лорда Квльпа и полетела по отсеку зигзагами, обнажив обе сабли. Разрывные заряды чаггера пробивали дыры в потолке. Зут выстрелил в нижний рот дроми. Лорд Квльп обмяк, однако один из его пистолетов целился в Камисс. Зут разволновался за нее и следующим выстрелом промахнулся.

Жемчужница взвизгнула и размахнулась саблей. Сабля аккуратно срезала «под корень» глазной стебелек, и пистолет упал. Камисс и Зут выстрелили еще четыре или пять раз, и лорд Квльп, дернувшись, затих.

Тремя быстрыми шагами Зут подошел к главному пульту управления.

— Выдай курс корабля, — скомандовал он. Компьютер повиновался, и на дисплее возник график траектории полета, не оставлявший никаких сомнений в том, что корабль направляется прямиком к резервуару с антивеществом. — Отмени заданный курс, — приказал Зут, и график исчез с экрана.

Жемчужница победно рассмеялась и по пути к пульту сделала в воздухе сальто-мортале.

— Я сделала это! — крикнула она. — Моя сабелька не промахнулась! Й-а-а-а-а-а! — радостно вопила Перл. — Й-а-а-аа! — Нажав клавиши видеосвязи, она вызвала центральный коммуникационный пульт станции Сильверсайд. Над пультом «Виконта Ченя» возникло топографическое изображение выпучившей глаза танкерши, за плечом которой стояла взволнованная капитанша «Ченя».

Жемчужница улыбнулась и чуть наклонила голову, чтобы была видна ее фирменная сережка. Взмахнув саблей, она сообщила:

— Говорит Жемчужница. Мы все уладили. Все хорошо.

Глаза танкерши закатились под реснитчатые мембраны, и она упала в обморок. Послышался глухой удар.

— Вышлите команду, пусть отведут корабль на стоянку, — сказала Жемчужница «Кэпу Бобу». Прищурившись, она спросила у капитанши: — А это что упало?

— Не пойму, — отозвалась капитанша. — Но кто бы она ни была, существо очень странное.

Зут убрал пистолет в кобуру и посмотрел на Камисс. Та встретилась с ним взглядом и долго не отводила глаз. Зуту стало так тепло… Камисс отвернулась. Зут смутился, развернулся к дисплею и тут что-то захрустело у него в нагрудном кармане. Он не без удивления вспомнил, что там лежала его предсмертная записка.

Зут вынул из кармана конверт, пристально посмотрел на него, разорвал и выбросил в ближайший дезинтегратор.

Лорд Квльп застонал. Жемчужница в тревоге оглянулась. Его превосходительство дернулся и отчетливо проговорил по-хозалихски:

— Мне скучно. Скучно, скучно, скучно.

Зут и Камисс не слушали его. Они не сводили друг с друга глаз.

11

Голоса в Белой Комнате звучали как прежде — с чудесным резонансом. Через пять дней после исчезновения гигантский алмазный самородок был выкуплен и водружен на свое почетное место.

— Верно. Выстрелы сказались на состоянии его превосходительства. Один его мозг, видимо, поврежден, поскольку временами он несет околесицу.

— А что вы скажете о загадке… гм-м-м… мышления дроми?

Зут, глядя на парящие над головой Киоко информационные сферы, ответил:

— Похоже, множественные мозги дроми создают утонченные и сложные речевые конструкции, никому, кроме них, для понимания не доступные. И нас они считают в сравнении с собой малоинтеллектуальными.

— Значит, их нежелание входить в контакт с Империей объясняется не только особенностями их мышления, а тем, что они… а-а-а…

— Они считают нас ужасно скучными.

— Ну да, скучными. — Киоко недоверчиво улыбнулась. — Вам не кажется, что это странно? Разве мы скучные?

— Мысль действительно непривычная, согласен, — кивнул Зут и, нахмурив брови, уставился в линзу Киоко. — Но как бы то ни было, дроми, видимо, решили, что если хозалихи или представители других видов, живущие в Империи, — это самое лучшее, что Вселенная в силах предложить им для общения, то им проще добровольно расстаться с жизнью, нежели умереть мучительной смертью от скуки. Вот лорда Квльпа и послали с миссией, поручив ему отыскать какой-нибудь символ, способный вернуть его сородичам надежду.

— И он нашел «Эльтдаунское Крылышко».

— Видимо, так. Скорее всего нам никогда не будет дано понять, почему он остановил свой выбор на «Крылышке». Наверное, мы все должны радоваться тому, что он нашел нечто, ради чего, по его мнению, стоит жить. Он намеревался выменять «Крылышко», уплатив за него уникальными… предметами… которые формируются в его внутренних органах, но «Крылышко» похитили, и его превосходительство отчаялся. Вот тогда-то, — выразительно подчеркнул Зут, — леди Досвидерн встревожилась и обратилась ко мне как специалисту в области ксенобиологии. Мы с ней всю ночь пытались понять смысл загадочных выражений лорда Квльпа. Увы, я не сумел ей помочь.

Киоко чуть заметно улыбнулась:

— И поэтому вы провели ночь в ее номере.

— Верно. И поэтому же я не мог сказать вам правду о том, почему я был там.

Зут усмехнулся, высунув язык, и порадовался, что теперь мимика ему послушна, не выдает его подергиванием мышц. Теперь, когда он располагал удобоваримыми объяснениями, у него не было причин кончать с собой. Зут был доволен, поскольку у него появились другие планы.

— Кстати, мисс Асперсон, — сказал он. — Я хотел бы сделать пару объявлений. Во-первых, я собираюсь уйти из Диадемы.

Глаз Киоко, не прикрытый линзой, раскрылся шире.

— И это после такой сенсации? Ведь ваш рейтинг резко повысится!

Зут напустил на физиономию маску легкого сожаления.

— Безусловно, время, проведенное в Диадеме, было великолепно, однако слава, увы, мешает мне заниматься моим настоящим делом, ксенобиологией. Я в самое ближайшее время намерен отправиться в экспедицию.

— Так… — задумчиво проговорила Киоко. — Стало быть, в Трех Сотнях появится вакантное место.

— Надеюсь, его займет достойный.

— Не сомневаюсь.

— А может быть, вы? Рассказ Майджстраля и Фу Джорджа о вашей тайной деятельности произвел настоящую сенсацию.

Киоко на это никак не ответила.

— Если я не запамятовала, вы собирались сделать еще одно заявление.

— Ах да. Простите. Это самое важное. — Зут улыбнулся. — Я намерен вступить в брак.

— Поздравляю. Мне знакома ваша избранница?

— Это мисс Камисс. Она собирается уйти в отставку из службы безопасности и отправиться в экспедицию вместе со мной.

Киоко рассмеялась:

— Как забавно! Кризис на станции Сильверсайд обернулся романами!

— Я не одинок?

— Да. Но о других романах пока говорить рано.

— А-га. — Зут понимающе усмехнулся. — В таком случае пусть это остается тайной.

Барон Сильверсайд угрюмо и гневно смотрел на мистера Сана, облаченного в сутану с капюшоном. Этот наряд казался ему вызывающим даже для модного курорта.

— Мое прошение об отставке, сэр.

— Оно удовлетворено.

«Да будет так, — думал мистер Сан. — Я должен поплатиться за свои грехи. И пусть расплата начнется сейчас».

— Я приобрел билет второго класса на корабль «Граф Бостон», — сообщил он. — Собираюсь уйти в Новопуританский монастырь на Хорне.

Барон улыбнулся:

— Прекрасно, мистер Сан. Можете быть спокойны: еще долгие годы меня будет согревать мысль о том, что вы заняты спасением души и самобичеванием.

Сан молча поклонился. Он не сомневался, что во всем случившемся повинен какой-то недостаток его характера. Какой именно — этого он пока не понял, но знал одно: этот недостаток прогневил Всемогущего.

Теперь многие годы — а может, и десятки лет — ему предстояло выяснять, что же это за недостаток.

— Мисс Камисс тоже уходит в отставку, — сообщил барон и нахмурился. — Несмотря на то, что я предложил ей повышение жалованья.

— Мистер Кингстон — высококвалифицированный специалист, — сказал Сан. — Порой он позволяет себе некоторую фривольность, но, думаю, он справится.

Барон Сильверсайд одарил Сана скептическим взглядом. Воспринимать любые суждения опозорившегося служащего буквально он просто не мог.

— Ладно, мистер Сан, — буркнул он. — Если вы все сказали?..

Выйдя из кабинета барона, Сан не без удивления ощутил, как в душе его расцветают радость и покой. Оказывается, и покаяние имеет свои прелести.

— Меня очень удручает то обстоятельство, что ко мне обратились только по поводу алмаза и не поговорили обо всем остальном. Я согласен добавить еще квиллер.

— Благодарю вас, мой господин, но я вынужден отклонить ваше любезное предложение. — Фу Джордж ослепительно улыбнулся голографическому изображению барона. — Видите ли, мы с Майджстралем достигли определенного соглашения по этому вопросу. И мне не хотелось бы его нарушать.

— А мне бы очень хотелось, чтобы вы передумали, Фу Джордж. — Барон Сильверсайд мысленно выругался. — Деньги-то хорошие.

— Вы очень любезны, ваше превосходительство, но, боюсь, ничего не выйдет.

— Это ваше последнее слово? — рассердился барон.

— Боюсь, что так. Ваш покорный слуга.

— Взаимно.

Фу Джордж отошел от телефона и отправился к себе в комнату, где Ванесса наблюдала за упаковкой перешедшей ему по закону добычи. Беглянка бросила на Джеффа взгляд. Взгляд получился странный, но Фу Джордж не мог понять, в чем его странность — то ли Ванесса действительно вложила во взгляд какой-то смысл, то ли виной тому был ее вид, говоря откровенно, самый что ни на есть странный. Все лицо в кровоподтеках, нос перебит… последние несколько дней Ванесса торчала в номере, облепленная горой биопластыря.

— Лучше бы ты принял предложение барона, — гнусаво проговорила Беглянка, скованно повернувшись к Фу Джорджу: ее ребра, правда, быстро срастались за счет вливания гормонов, но передвигалась она не без труда. — Как бы мне хотелось, чтобы Майджстраль лишился коллекции баронессы.

Джефф добавил немного пенистого упаковочного материала к тому, в котором покоилось старинное ожерелье.

— Я бы предпочел больше не покушаться на добычу Майджстраля. Наше соперничество и так уже оказалось чересчур опасным. Киоко употребила его в свою пользу. Мне не хотелось бы снова попадать в передряги.

Ванесса закурила.

— И все равно, — упрямо проговорила она, — нанести последний удар — это так заманчиво. Что, если, заполучив коллекцию и «Крылышко» и располагая записями о краже алмаза, Майджстраль приобретет уйму очков, поднимется в чартах… да он может и на первое место выйти.

Фу Джордж закрыл шкатулку.

— Рано или поздно это должно произойти, Ванесса.

— Мне противна мысль о том, что мы — не первые.

«Мы»? — раздраженно подумал Джефф, вздохнул и повернулся к Ванессе.

— Мы получили всю славу и деньги, каких только можно желать, — сказал он. — Это было замечательно. Но рано или поздно кто-то другой должен стать первым, или мне просто жутко не повезет, и я, совершив промах, закончу дни свои за решеткой. Кроме того, очень скоро Комитет Созвездия по Традициям может принять указ о повсеместном запрещении Воровства в Законе на территории Созвездия, и тогда представителям нашей профессии станет совсем невесело. — Он развел руками. — Пожалуй, настало время красиво уйти.

Ванесса выпустила из ноздрей облако дыма.

— И чем заниматься, Фу Джордж? Ты хочешь, чтобы я на склоне лет посиживала на задней террасе нашего дома и смотрела, как роботы подстригают газоны, а ты тем временем будешь писать мемуары?

— Ну, это вряд ли.

— Я люблю, чтобы в жизни была острота, Джефф. Острота, волнения. Ты же знаешь, я еще молода.

Намек на свой возраст Фу Джордж проигнорировал.

— Я думал о том, что, вероятно, мне снова предложат вступить в Диадему. Тогда мы обретем славу и возможность путешествовать.

— Гм.

— Во всяком случае, покуда я на первом месте и уходить не собираюсь.

— Вот поэтому-то я хотела, чтобы ты отобрал у Майджстраля коллекцию баронессы.

— Эта тема, — спокойно проговорил Фу Джордж, вернувшись к упаковке драгоценностей, — как я уже сказал, меня не интересует.

— Гм, — снова буркнула Ванесса и глубоко затянулась сигаретой. Ей предстояло подумать о многом.

— Пожалуй, нет, мой господин, — ответил Майджстраль. Барон Сильверсайд сверлил его взглядом.

— Я предлагаю вам хорошую сумму, — сказал барон.

— Я предпочитаю отклонить ваше предложение. Мы с Фу Джорджем — профессионалы, и дурацкое соперничество нам совершенно ни к чему.

— Это ваше последнее слово?

— Да. Но спасибо, что вы ко мне обратились.

Барон прервал связь. Дрейк оставил свое голографическое изображение в ванной комнате и вышел в гостиную. Маркиз и маркиза Котани поставили опустевшие бокалы на вынесенный Романом поднос.

— Выпьете еще, моя госпожа? И вы, мой господин?

— Нет, Роман, — ответил за себя и жену Котани. — Спасибо.

— Прошу прощения, что оставил вас, — извинился Майджстраль. — Сугубо личный звонок.

— Надеюсь, вам не предложили очередного пари?

— Барон не знает, что коллекция у меня. Может быть, догадывается, но не уверен. Он пытается уговорить меня выкрасть ее у Фу Джорджа.

— Боюсь, что последняя неделя барону дорого обошлась.

— Но не с точки зрения рекламы, я бы так сказал. После всего, что тут произошло за неделю, станция Сильверсайд, вне всякого сомнения, станет одним из самых престижных курортов в Созвездии. На месте барона я бы счел все затраты оправданными.

— Вполне, вполне, — согласился Котани и тонко улыбнулся. — Как удачно, что я успел подписать контракт с бароном, до того, как все прояснилось.

Майджстраль поклонился маркизу:

— Друг мой, поздравляю тебя с этой пунктуальностью.

— Это означает, что мы с Котани снова приедем на Сильверсайд для постановки пьесы, — вмешалась маркиза и посмотрела на Дрейка из-под полуприкрытых век. — Это место для меня связано с такими приятными воспоминаниями, с такими… милыми сердцу отзвуками…

— Я рад, — усевшись в кресло, отметил Майджстраль, — что вам тут понравилось.

— Эти воспоминания уедут отсюда со мной, — добавила маркиза, — в виде коллекции баронессы. Какая будет прелесть, когда эти шедевры украсят Замок Котани!

Котани погладил руку жены:

— Тебе пришла в голову поистине восхитительная идея, милочка. Мне даже не пришлось почти ничего менять после того, как ты договорилась с Дрейком.

— Да, пожалуй, — промолвила графиня, не осмеливаясь больше задерживать взгляд на Майджстрале, — переговоры мне больше всего пришлись по душе.

— Ну а теперь, мой господин… — и Майджстраль протянул Котани карточку из казино и молекулярную ручку.

— О да, конечно. С удовольствием.

Котани вписал сумму, поставил, подпись и отпечаток пальца. Майджстраль взял карточку и убрал в карман.

— Кто-нибудь из моих помощников доставит вам коллекцию к вечеру, — сказал он. — Это произойдет задолго до вылета «Графа Бостона».

Маркиз встал.

— А мне уже пора начинать сборы в дорогу, — проговорил он. Майджстраль тоже поднялся и обнюхал уши маркиза. — Твой покорный слуга.

— И твой самый покорный. О. Прошу прошения, мой господин. Я зацепился туфлей за ковер.

— Не стоит извинений, Майджстраль.

— Моя госпожа. — Майджстраль подал руку графине и помог ей встать.

— Было так приятно общаться с вами, Майджстраль… — Жанетта обнюхала уши Дрейка и крепко сжала его руку.

Майджстраль чуть заметно вздрогнул от удивления.

— Всегда к вашим услугам, моя госпожа.

Когда Роман закрыл за гостями дверь, Дрейк разжал пальцы правой руки. На ладони лежала маленькая булавка из серебра, рубинов и бриллиантов в форме Пирата Червей. На тыльной стороне стояла печать ювелирного магазина Сингха.

— Как это мило со стороны ее превосходительства, — улыбнулся Майджстраль и разжал левую руку, в которой были зажаты две алмазные запонки, снятые им с левого рукава Котани. Запонки с правой манжеты Майджстраль снял, когда здоровался с маркизом, а с левой — когда подавал ему напитки. Снять было легко, вот заменить оказалось труднее. Фальшивые алмазы через несколько недель испарятся. Майджстраль опустил пару запонок в левый карман камзола, где лежало еще четыре.

А Пирата Червей приколол к лацкану.

Три загадочных предмета стояли на столике в номере у Роберты и переливались разными цветами.

— Видимо, цвета появляются вследствие жизнедеятельности бактерий, — предположила Роберта. — Питаются они, похоже, только светом и большую часть его возвращают в виде свечения. Выпьете еще, Куусинен?

— Благодарю вас, ваша милость. — Роберта дала знак Ковинн, а Куусинен продолжал внимательно разглядывать светящиеся предметы. — Я взглянул в ксенобиологические файлы, посвященные дроми, — сообщил он, — и насколько смею судить, предметы эти совершенно уникальны. Про них вообще нигде ни слова не сказано — значит, если вообще существуют им подобные, то это великая тайна дроми.

— Значит, они ценные — эти инопланетянские «волосяные шары»?

— Ваша милость, — торжественно провозгласил Куусинен. — Они бесценны.

Роберта пригубила роксбургского вина.

— О Боже, — пробормотала она. — Для охраны «Эльтдаунского Крылышка» я наняла шестерых. Сколько же народу понадобится, чтобы охранять эти штуки?

— Я бы на вашем месте, ваша милость, хранил «шары» в разных местах. Тогда их не похитят все сразу.

— Так я и сделаю. Тайников у меня полным-полно в разных резиденциях.

— Спасибо, Ковинн, — поблагодарил Куусинен и взял с подноса бокал.

— Ковинн, — обратилась к служанке Роберта. — Возьми, пожалуйста, эти предметы и упакуй их.

— Хорошо, ваша милость.

Поднося бокал к глазам, Куусинен глянул поверх его края на Роберту:

— И что теперь, ваша милость?

— Особое Событие, конечно.

— Да. Конечно. Событие, — выдохнул Куусинен. — Следовательно, остальные кандидаты отпали? Это будет Майджстраль?

— Почти наверняка. Но на всякий случай вы продолжайте поиски.

— Как пожелаете, ваша милость.

— Посылайте мне отчеты — вы знаете мой маршрут, — а потом, если я не стану давать знать о себе, летите на Нану.

— Чтобы поговорить с отцом Майджстраля?

— Да.

Куусинен снова вздохнул:

— Терпеть не могу разговаривать с мертвецами. Они такие… зануды.

— Думаю, старик Дорнье и при жизни был скучноват.

— А как насчет матери Майджстраля?

Лицо Роберты стало холодным.

— Я ее видела один раз, и мне хватило. Обойдемся без этой женщины.

— И я был бы рад не встречаться с ней. Я тогда всеми силами старался не попадаться ей на глаза, но она все равно, может быть, помнит меня.

— Да. И воспоминания о том случае у нее вряд ли приятные.

Куусинен, обреченный еще на полгода странствий, поднял бокал и осушил его.

— Его превосходительство вернется на Зинзлип, — сказала леди Досвидерн. — «Крылышко» он проглотил, чтобы оно было в безопасности, а на Зинзлипе отрыгнет. Думаю, даже Фу Джорджу было бы трудно похитить «Крылышко» из утробы дроми.

— Да, похоже, это действительно надежное место, — согласился Зут.

— Мне дали понять, что Имперская Спортивная Комиссия по просьбе Колониальной Службы рассматривает вопрос о запрете в будущем похищений «Эльтдаунского Крылышка» — они не хотят, чтобы спортивные соревнования, одобренные Высшим Этикетом, вызвали самоубийство населения целой планеты.

— Очень мудро, — ответил Зут. Несмотря на то, что они с леди Досвидерн вели самую невинную беседу за столиком в Белой Комнате, Зут все-таки нервничал. Он то и дело отводил уши назад — прислушивался, не сплетничают ли у него за спиной. Он и на леди Досвидерн смотрел не без труда. Всякий раз, встречаясь с ней взглядом, он отчетливо ощущал прикосновение пистолетного дула к затылку.

— И естественно, — улыбнулась леди Досвидерн, — раз лорд Квльп возвращается на родину, я свободна.

— Вы не собираетесь поселиться в поместье его превосходительства?

Кончики ушей леди Досвидерн брезгливо повисли.

— Поместье его превосходительства представляет собой три каменные хижины, в двух из которых обитает домашняя живность. Нет. Я имела переговоры с Колониальной Службой. Теперь, когда задание выполнено, я буду получать пансион, а на Зинзлипе ноги моей больше не будет, ну разве только если его превосходительство снова решит покинуть родную планету, в чем я сильно сомневаюсь. — Она улыбнулась Зуту. — Может быть, мы встретимся где-нибудь.

От самой этой мысли об этом Зута обуяло желание вскочить и на полной скорости убежать куда глаза глядят. Справившись с собой, он изобразил некое подобие сожаления.

— Моя госпожа, как это ни прискорбно, но я вынужден признаться: я совершенно не создан для адюльтера.

Леди Досвидерн искренне удивилась:

— Как странно. Слышать такое от члена Диадемы! Но ведь мой брак с лордом Квльпом — всего-навсего дипломатическая фикция.

— Да. И все-таки.

— Зут! Можно с тобой поговорить?

Это Жемчужница вальяжной походкой подошла к столику. Руки ее лежали на рукоятках сабель. Зут, донельзя обрадованный тем, что она прервала его разговор с леди Досвидерн, встал и обнюхался с Перл.

— Жемчужница.

— Зут, может быть, леди Досвидерн позволит мне похитить тебя ненадолго? Я хотела поговорить с тобой о своем новом проекте.

— А-а-а… с вашего позволения, моя госпожа?

— Конечно, — скрывая сожаление, кивнула леди Досвидерн.

Вцепившись в руку Зута, Жемчужница увела его от столика.

— Я хотела порасспрашивать тебя про древних земных пиратов. Теперь, когда я произвела такой фурор, мне бы хотелось закрепить успех новой ролью, и, думаю, романтическое шоу с пиратами — это будет как раз то, что надо.

Зут ощутил прилив небывалого облегчения.

— Я целиком и полностью к твоим услугам, — ответил он.

— «Deus vult»[22].

Систему сигнализации для номера Дольфусса придумывал Роман, а он, как давным-давно убедился Майджстраль, обожал пароли, отражавшие жизнь и карьеру предполагаемого предка хозяина, крестоносца. Любимым его паролем была фраза «Deus vult», но кроме нее он с большим Почтением относился к слову «incarnatus»[23] и девизу «Crux mihi ancora»[24]. Это пристрастие, на взгляд Дрейка, прекрасно характеризовало слугу, который благоговел перед тем, что имело отношение к религии, исповедуемой мнимым праотцом его хозяина. Однако если бы Роман разобрался в этой самой религии досконально, то испытал бы к ней глубочайшее отвращение из-за ее жестокости, банальности и безвкусицы — одного только ритуального каннибализма вполне хватило бы для того, чтобы он брезгливо прижал уши к голове и навсегда перестал даже думать на эту тему.

Дверь открылась.

— Хай, босс, — поприветствовал Майджстраля Грегор.

Майджстраль шагнул в дверной проем. Дольфусс стоял за дверью с пистолетом и откровенно нервничал.

— Коллекция упакована? — спросил Дрейк и окинул комнату взглядом. Все вещи уложены, собраны в дорогу, кроме части приборчиков Грегора, предназначенных для управления «Цигнусами». Пульт помалкивал, лампочками не мигал: всем роботам была дана команда прекратить вскрытие хозяйственных туннелей и включение аварийной сигнализации. А сотрудники службы безопасности могли сделать единственный вывод: сигналы тревоги перестали поступать, вот и все. Следовательно, выработанную стратегию можно применить когда-нибудь еще.

— Как славно, что дело близится к концу, — признался Дольфусс, сунул пистолет в кобуру и присел на край кровати. — Я вообще оружие терпеть не могу. Так надоело торчать на боевом посту — сил нет.

Майджстраль улыбнулся актеру.

— На самом деле я не очень-то боялся, что кто-то осмелится покуситься на нашу добычу, но решил, что вероятность такой попытки еще более уменьшится, если тут круглые сутки будут дежурить вооруженные люди. Не стоит вводить никого в искушение. — Он улыбнулся шире, взял шкатулку и положил в нее запонки Котани. — Мы просто-напросто помогаем Фу Джорджу и Киоко Асперсон остаться честными.

— Рад, что поучаствовал в укреплении общественной морали, — ухмыльнулся Дольфусс, вынул пистолет из кобуры и положил его на кровать — видно было, что ношение оружия его и вправду угнетает. — Но я был бы рад куда больше, — добавил актер, — поскорее вернуться на подмостки.

— Это может произойти быстрее, чем вы думаете. Наши кражи оказались сенсационными. Кроме внушительного аванса вы получите крупные проценты от продажи видеозаписей средствам массовой информации. Ваше имя снова получит широкую огласку. И если вы объявите, что намерены открыть новый театр здесь, в Созвездии, где имперские бюрократы не станут запрещать ваших пьес, думаю, недостатка в спонсорах у вас не предвидится.

— Спасибо, сэр, — отозвался Дольфусс. — Если не считать стрельбы, все было превосходно.

Майджстраль хитро улыбнулся. С этой точкой зрения он не мог не согласиться.

Обернувшись к Грегору, он сказал:

— Пожалуй, прогуляюсь с тобой к номеру Котани. Хотя бы ради общественной морали.

— Блеск, — ответил Грегор и сунул в зубы сигаретку с марихуаной. — А мне с вами еще и потолковать надо.

Дрейк включил свое защитное поле, а Грегор подошел к сервисному пульту и попросил прислать робота-портье. Как только тот прибыл, Грегор погрузил коллекцию баронессы на небольшую платформу, после чего они с Майджстралем проверили пистолеты и отправились к номеру Котани.

— В общем, босс, — начал Грегор, — от этой полировки толку чуть.

Майджстраль искоса глянул на помощника:

— Прошу прощения?

— Вы меня много чему научили, босс. И не думайте, что я неблагодарная свинья. Я стал куда воспитаннее, чем раньше был, но со светскими манерами дело у меня туго идет — надеюсь, вы понимаете.

— На это нужно время, Грегор.

— Может быть, больше времени, чем у меня имеется. То есть не «может быть», а «наверное». — Грегор обреченно развел руками. — Ну, вот видите, босс. Три года прошло, а я все говорю «может быть» вместо «наверное». Ничего не выходит.

Майджстраль снова глянул на Грегора:

— Догадываюсь, тут приложила руку Киоко Асперсон.

— Точно. Это я к тому, что начала-то она с того же, с чего и я, — родилась в нищей семье на провинциальной планетке, а потом выбилась в люди. Только она не старалась корчить из себя благородную, а осталась самой собой.

Майджстраль нахмурился:

— Это ей нелегко дается — быть самой собой, Грегор. Она трудится, старается, из кожи вон лезет — пожалуй, это ей стоит дороже, чем мне мои старания выглядеть аристократом.

— Вам не надо стараться. Вы и так лорд. Ну или по крайней мере вы можете выбирать — быть вам лордом или нет. — Грегор нервно затянулся сигареткой. — А я не лорд, и никто меня сроду за лорда не примет. В общем, я решил, что мне надо не с лордом работать, а с кем-нибудь, у кого манеры попривычнее для меня. — Он тяжко вздохнул. — Я улетаю на «Графе Бостоне» вместе с мисс Асперсон. Уж простите, что вот так бросаю вас, только вы с Романом и без меня управитесь с аппаратурой, пока подыщете мне замену. А это вам запросто — замену-то подыскать: рейтинг ваш подскочит, как пить дать.

Майджстраль довольно надолго задумался.

— Грегор, — сказал он наконец, — напрасно ты себя так принижаешь. У тебя есть стиль — свой совершенно определенный. Я это всегда знал.

— О… — изумленно выдохнул Грегор. — Спасибочки, босс.

— Так разве для того, чтобы убедиться в очевидном, тебе необходимо работать в паре с мисс Асперсон?

— Ну, это конечно… Только я все решил. Все равно я с ней полечу.

— Дело тонкое, Грегор, — заметил Майджстраль и поджал губы. — Уйдя от меня, ты унесешь с собой знания о моей методике и аппаратуре. Мисс Асперсон и так уже продемонстрировала печальную склонность к использованию чужих профессиональных секретов…

— Босс! — оскорбленно воскликнул Грегор. — Я ей ничего такого не позволял!

— Рад слышать.

— Да вы бы только видели, какой дрянью она пользуется! Древнее дерьмо, а не аппаратура! Просто чудо, что ее еще не словили. А уход за техникой — слов нет!

Майджстраль вздохнул. Грегор ему очень нравился, и как раз недостаток светского лоска у этого молодого человека радовал его больше всего. Дрейк понимал, что будет скучать по Грегору, и решил дать тому уйти красиво.

— Ну что ж. Желаю тебе и мисс Асперсон огромного счастья.

Грегор просиял:

— Спасибо. Большое. Честно.

— Пожалуйста. Честно.

— Обратно, к сожалению, придется лететь вторым классом, — сказал Зут. — Мое путешествие сюда оплатила Диадема, а на обратную дорогу придется раскошеливаться самому. А потом еще понадобятся субсидии на финансирование экспедиций. К счастью, — добавил он, довольно пошевелив ушами, — мой рейтинг возрос, и средства массовой информации будут неплохо платить.

— Ничего не имею против второго класса, — успокоила его Камисс. — Я ведь сюда тоже вторым классом прилетела. — Она отошла от шкафа, держа в руке вешалку с форменной одеждой. — Как думаешь, взять ее? В качестве сувенира?

— Если хочешь, возьми, милая. Почему бы и нет? Когда мы познакомились, ты была в форме.

— Да. И между прочим, ты не закончил свой урок по физиономистике.

Кончик языка Зута застыл у краешка губ.

— Значит, закончу в дороге.

Камисс сложила куртку и убрала в чемодан, где уже лежал ее служебный пистолет.

— Ну, все, — сказала она.

— Положи свадебное платье сверху, — посоветовал Зут. — Первый день пути будет суетный, и у капитана «Ченя» на то, чтобы поженить нас, будет всего несколько минут.

— Несколько минут! Это после всего того, что мы сделали ради нее и ее корабля! Какая неблагодарность.

Зут обнял Камисс и нежно сжал зубами кончик ее уха. Камисс погладила его поросшую пушистой шерстью шею.

— Я до сих пор не знаю, как ее по-настоящему зовут, — призналась она. — Надеюсь, что не назову ее случайно «Кэпом Бобом».

Что Камисс имела в виду — этого Зут не понял, но ухо ее не выпустил и спрашивать не стал. Ему и так было хорошо.

«Прощай, — подумал он, — жестокий мир».

Эдверт отошла от таможенной стойки, ступая по ковру босыми ногами. Теперь колечки сверкали не только на пальцах рук, но и на ногах тоже. Эта идея появилась у нее несколько дней назад, и она потратила часть полученных от Перл денег на приобретение колец в магазине Сингха.

Жемчужница, как раз заканчивавшая свое интервью Киоко Асперсон, помахала подруге рукой с другого конца зала. Эдверт повернулась к маркизу Котани, раскланялась и пошла навстречу Жемчужнице.

Та улыбнулась:

— Со всеми попрощалась?

Эдверт кивнула.

— Отлично. Может, тронемся? Мне неохота ждать, пока улетят «Чень» и «Бостон».

— Как хочешь. Я знаю, ты вообще терпеть не можешь ожидания.

Жемчужница взяла Эдверт под руку и повела к ближайшей стоянке для личных яхт. Осторожно посмотрев на подругу, она проговорила:

— Знаешь, ты в последние дни сильно изменилась.

Эдверт улыбнулась:

— Правда?

— Да. Ты совсем иначе себя ведешь. Но в чем дело, я не понимаю.

Эдверт опустила руку в карман и нащупала там кредитную карточку.

— Я тоже не понимаю.

— Нет, ты переменилась. Но это тебе идет. В тебе появилось что-то… интригующее.

— Рада, что тебе так кажется.

— Я бы даже сказала: что-то таинственное, — добавила Жемчужница и рассмеялась. — Знаешь, я думаю, что мы не станем делать остановку по пути, как собирались, а рванем прямиком на Каподистрию. Планы постановки пиратского шоу развиваются, а я точно знаю, там можно найти спонсоров.

— Никогда не бывала на Каподистрии. Там есть на что посмотреть?

— Ничего там нет особенного, кроме огромного океана. Представляешь, а пираты на Земле, оказывается, ни на чем не летали — они плавали на парусных кораблях. Но я так думаю, у тебя будет полно забот, и до осмотра достопримечательностей дело не дойдет. В новом шоу про пиратов для тебя есть подходящая роль, если ты, конечно, согласна. Роль инженю. — Жемчужница усмехнулась. — Может быть, по сценарию мне придется спасти тебя от участи пострашнее смерти.

Эдверт пристально посмотрела на Жемчужницу и, подумав, ответила:

— Прежде чем я дам утвердительный или отрицательный ответ, мне бы хотелось более подробно познакомиться со своей ролью.

Жемчужница засмеялась и сжала руку подруги.

— Перемена произошла, Эдверт, это точно. И очень интересная.

Эдверт наигранно скромно наклонила вперед кончики ушей. Она была очень довольна собой.

— Надеюсь, — коротко проговорила она.

— Замечательные были дни — такие интересные, — сказала герцогиня Боннская. — Надеюсь, и остаток моего путешествия будет не хуже.

— Что до меня, — отозвался Дрейк Майджстраль, — то я бы предпочел отдохнуть. — Помолчав, он добавил: — Хочу вновь поблагодарить вас, ваша милость, и вас, мистер Куусинен, за вашу помощь. Без вас я, пожалуй, мог бы погибнуть.

— Не стоит благодарности, Дрейк. Мне было так весело! — Фиалковые глаза Роберты сверкнули. — Может быть, еще увидимся. Ведь я совершаю турне — так что, не исключено, где-нибудь еще встретимся.

Майджстраль почтительно склонил голову.

— Ничто не обрадовало бы меня более, ваша милость, — сказал он вслух, а про себя подумал: «Весело(!)»

Роберта повернулась к Роману:

— Вас я тоже надеюсь снова видеть, Роман. Берегите Майджстраля, ладно?

Роман сдержал удивление:

— Буду стараться изо всех сил, ваша милость.

Ему пришлось сдержать еще более сильное удивление, когда Роберта встала на цыпочки и обнюхала его уши. Потом герцогиня подошла к Майджстралю, обнюхалась с ним и в ответ на его вежливое рукопожатие двумя пальцами подала три. Затем Роберта отправилась к месту посадки на корабль «Граф Бостон».

Пааво Куусинен и Майджстраль подали друг другу по одному пальцу и обнюхались на прощание. Дрейк посмотрел на Пааво с интересом, которого не смогли скрыть полуопущенные веки.

— Мистер Куусинен, — сказал он. — Вы уже дважды оказываете мне неоценимые услуги, и мне жаль, что я о вас так мало знаю. Ну, например, что у вас за профессия?

— Я — поверенный, сэр. Я работаю у ее милости.

— А-а-а. Очень интересно.

Куусинен рассеянно пошевелил ушами.

— Не очень, сэр. Юридическая практика слишком предсказуема. Лабиринты разума интересуют меня куда больше.

Майджстраль не сразу нашелся что ответить.

— Как и всех нас, — брякнул он в конце концов.

— Ваш покорный слуга.

— А я — ваш.

Майджстраля слегка знобило, когда он провожал взглядом Пааво Куусинена, шагавшего следом за герцогиней по причалу к стоянке «Графа Бостона». Хотя этот человек всегда помогал ему, Дрейк почему-то был рад от него избавиться.

— Сэр? — вмешался в раздумья Майджстраля посторонний голос. Он обернулся и увидел аккуратного мужчину в невыразительном коричневом камзоле.

— А-а-а. Мистер Менкен.

— Рад, что вы помните мое имя, сэр. Вам Сугубо Частное Письмо.

Майджстраль взял конверт и глянул на печать СЧП.

— Благодарю вас.

— Покорный слуга.

Менкен скрылся в толпе. Майджстраль еще раз посмотрел на печать и сломал ее. По запаху духов он сразу определил, от кого письмо, даже не разворачивая листок. Письмо оказалось коротким, почерк небрежным, но узнаваемым. Майджстраль явственно представил женскую фигурку за письменным столом, а за спиной — Менкена или другого курьера, ожидающего, пока она закончит письмо.

«Дрейк,

На душе, увы, паршиво. Наварра процветает, ему даже предложили вступить в Диадему. А мне опротивела сцена и все, что связано с Диадемой. Я бы еще могла написать, но лучше бы встретиться. Это возможно?

Прости меня, Дрейк. Пожалуйста.

П.»

Майджстраль прочитал письмо дважды, сначала пробежал глазами, потом более внимательно. Вложил в конверт и отдал Роману:

— Уничтожь, пожалуйста.

— Слушаюсь, сэр. Надеюсь, она жива и здорова?

— Впала в депрессию, похоже, — нахмурившись, ответил Майджстраль.

— Не стоит сильно переживать, сэр. Она быстро поправится.

— Все равно мне хотелось бы, чтобы с ней рядом находился кто-то, кому она могла довериться.

— И мне тоже, сэр.

— Кто-нибудь вроде тебя, Роман.

Роман поклонился хозяину:

— Благодарю вас, сэр.

Сжимая в руке конверт, он направился к ближайшему дезинтегратору. А Майджстраль смотрел ему вслед и думал о том, насколько совершеннее и уютнее была бы Вселенная, если бы с каждым рядом был бы кто-то вроде Романа.

— Дрейк, — послышался у него за спиной голос Ванессы.

Он обернулся и сделал шаг назад. Лицо Ванессы, обезображенное синяками и пластырями, скрывала непрозрачная вуаль.

— Привет, Ванесса.

— Я только хотела извиниться за то, что стреляла в тебя. Я думала, что ты погубил Фу Джорджа, понимаешь?

— Все забыто, Ванесса, — учтиво ответил Дрейк.

Она, склонив голову набок, смотрела на него сквозь вуаль.

— Знаешь, а у тебя дела пойдут отменно — после всего, что случилось за последние дни.

— Похоже на то.

— А Фу Джордж, — хрипловато проговорила Ванесса, — подумывает сойти со сцены. Это так противно.

— Но он честно заслужил свой уход.

— А я и не говорю, что не заслужил. Просто… это не для меня.

Она надолго умолкла. Стояла, не сводя с Майджстраля глаз, и наконец изрекла:

— Может быть, нам стоит встречаться, Дрейк.

Майджстраль сам удивился тому, как холодно прозвучал его ответ:

— А я думаю — не стоит, Ванесса.

Беглянка, глядя на Дрейка в упор, несколько секунд переваривала его ответ. Наконец она коротко кивнула:

— Ну, если ты не хочешь…

— Боюсь, что так, — еще более решительно отозвался Майджстраль.

Она резко повернулась и ушла. Майджстраль медленно, облегченно выдохнул. А ведь несколько лет назад он ответил бы ей совсем не так.

Только тут он заметил, что Роман — рядом с ним. Дрейк глянул на него, потом посмотрел вслед Ванессе.

— Знаешь, Роман, — сказал он, передавая слуге браслет и пистолет Беглянки (не будучи идиотом, первым он, конечно, свистнул у Ванессы пистолет), — до сих пор я не замечал, насколько Ванесса похожа на мою мать характером.

— Правда, сэр? А я, как ее увидел впервые, это сразу подметил.

Майджстраль ошарашенно уставился на слугу. Браслет и пистолет исчезли у него в карманах. Физиономия Романа сохраняла невозмутимость. Дрейк вздохнул и отвернулся.

— Нужно сопроводить наш багаж на «Ченя», — сказал он. — Похоже, со всеми, кто улетает на «Бостоне», мы уже попрощались.

Майджстраль развернулся и зашагал к гостинице, где Дольфусс в своем номере все еще стоял на страже с пистолетом, охраняя багаж, словно маршал Неистовый Билл Хикок[25] — груз золотых слитков.

— Майджстраль! Минуточку!

Киоко Асперсон, одетая в пестрое желто-фиолетовое платье, подпрыгивала, размахивала руками, а над ее головой плясали информационные сферы. Майджстраль терпеливо дождался ее приближения. Киоко ослепительно улыбнулась ему. Они обнюхались, после чего Асперсон расцеловала Дрейка в обе щеки.

А рука Майджстраля скользнула в ее карман и вынула оттуда что-то маленькое.

— Грегор мне рассказал, как вы были добры, когда он сообщил, что уходит из вашей команды. Я хотела поблагодарить вас за это.

— Нам, конечно, жаль с ним расставаться… — Майджстраль опустил неопознанный предмет в карман и развел руками. — Но мне бы не хотелось удерживать его силой, становиться у него на пути. Вернее сказать — на пути у настоящей любви.

Киоко слегка покраснела. Одна из информационных сфер подлетела поближе к Дрейку.

— Не хотите ли чего-нибудь сказать на прощание официально, мистер Майджстраль? Какие у вас последние мысли при расставании со станцией Сильверсайд?

Дрейк ответил не сразу. Но вот его зеленые глаза озорно сверкнули:

— Я бы сказал так: развитие событий неминуемо грозило превратить все в фарс, но, к счастью, до этого не дошло.

Киоко удивленно пробормотала:

— Спасибо.

— Ваш покорный слуга.

Майджстраль зашагал к номеру, Роман — за ним. Рука Дрейка скользнула в карман, и он вынул оттуда то, что вытащил из кармана Киоко. Жемчужину на обрывке цепочки. В то время как Киоко брала последнее интервью у Жемчужницы, Майджстралю бросилась в глаза одна из ее информационных сфер, очень интересным образом переоборудованная: снабженная лазерными кусачками и хваталками. Эта сфера сновала около уха Жемчужницы, пока они оживленно беседовали с Киоко. Об остальном Майджстраль догадался. Он передал жемчужину Роману. Тот нервно прокашлялся.

— Ну что. Роман?

Слуга, старательно выговаривая слова, ответил вопросом на вопрос:

— Все-таки фарс, сэр?

А Майджстралю вспомнился весь пережитый им страх — стрельба, угрозы, а потом — упрямый шкаф, не желающий закрывать дверцу, а еще — темный, самосветящийся драгоценный огневик, исчезающий алмаз и, наконец, крошечная игральная карта, обрамленная бриллиантами…

— К примеру, Роман, — проговорил он. — Если бы я несколько минут назад ответил Ванессе «да», вот тогда вся эта комедия превратилась в фарс. Ну а поскольку я ответил ей «нет», фарса не вышло.

Роман на миг задумался.

— Понимаю, сэр, — глубокомысленно сказал он. — Очень хорошо понимаю.

1

Манихейство — религиозное учение, представляющее собой синтез зороастризма, христианства и гностицизма и возникшее в III веке н.э. на Ближнем Востоке.

2

Упоминаемые и описываемые автором игры и карточные масти вымышлены.

3

только юридически (лат.)

4

впоследствии, задним числом (лат.)

5

«Конец круга» (фр.)

6

Такого камня в природе не существует; автор объясняет его геологическое происхождение позднее.

7

причина создания (фр.)

8

Ариэль — персонаж «Бури» В.Шекспира — дух воздуха, служивший Просперо шестнадцать лет в благодарность за освобождение от Калибана.

9

Персонаж той же пьесы — герцог миланский, волшебник и маг, покровитель духов.

10

Персонаж «Бури» В.Шекспира — уродливый дикарь, воплощение темных сил, мучитель Ариэля, освобожденного Просперо; Просперо подчиняет себе Калибана.

11

От греч. pan doemon — каждый демон — в «Потерянном Рае» Мильтона — нечто вроде адского парламента.

12

Матильда Датская — явная ошибка, речь скорее всего идет о Маргарите Датской, а ее мужем был Хакон VI — король Швеции (XIV в.).

13

Эдмунд Бофорт I (? —870 г.) — англ. король; разгромлен и казнен датчанами; причислен клику святых; потомку короля Эдмунда, судя по датам его жизни, никак нельзя было жениться на женщине из рода Генриха-Льва.

14

Герцог Саксонский (XII в.); отказал Фридриху Барбароссе в военной помощи, что определило его поражение в битве при Леньяне.

15

Барбаросса Фридрих (Фридрих I) (1123? —1190) — император Священной Римской империи с 1155 г.; погиб во время III Крестового похода.

16

Вельфы — германская герцогская фамилия, враги императоров в Германии (XIII в.).

17

Династия англ. королей.

18

Англ. королевская династия в 1485—1603 гг..

19

благородство обязывает (фр.)

20

У Шекспира такой пьесы нет.

21

Фамилию Шекспира здесь и в третьей части трилогии произносят с ошибками — вероятно, это следствие вольностей тогдашних переводчиков.

22

«Это угодно Богу» (лат.) — боевой клич крестоносцев.

23

воплотившийся (лат.)

24

«Крест — спасение мое» (лат.) — девиз крестоносцев

25

Неистовый Билл Хикок (1837—1876), настоящее имя — Джеймс Батлер Хикок — знаменитейший американский виртуоз револьвера, гангстер, участвовавший как разведчик и снайпер в Гражданской войне на стороне северян; в 1871 г. служил маршалом (помощником шерифа) в городке Абилин; погиб от пули своего заклятого врага Джека Маккола.

Content

Уолтер Йон Уильямс
НА КРЫЛЬЯХ УДАЧИ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

1