Роджер Желязны

Томас Уайлд

Звездный спидвей

От автора

За последние десятилетия наше толкование понятия «разум» и представления о возможностях компьютерной техники при их обоюдном влиянии друг на друга претерпели глубокие изменения. Всего четверть века назад казалось, что способность к интегральному исчислению является неотъемлемой функцией разума. Теперь же этим занимаются компьютеры, причем совершают все операции быстрее и лучше человека. Следует ли из этого, что компьютеры необходимо признать разумными? Нет. Это заставляет нас пересмотреть определение разума таким образом, чтобы исключить решение подобных задач из ряда критериев разумности. Считалось также, что игра в шахматы на достаточно сложном уровне, позволяющем обыгрывать сильного шахматиста-человека, является недоступной для машины, поскольку при этом необходимо подключать воображение и предвидение будущего. Увы, соответствующие программы были написаны и усовершенствованы. Компьютеры внезапно научились обыгрывать гроссмейстеров в игре, которая всегда ассоциировалась с разумом. Заставило ли это поверить в то, что компьютеры разумны? Конечно, нет. Пришлось лишь пересмотреть еще один аспект разумности. Почему? Социолог Шерри Теркл полагает, что такие явления заставляют нас склоняться к мысли о том, что человеческий разум – это машина, и задаваться вопросом, можно ли сымитировать человеческие чувства, а также способность мыслить. А тогда... что тогда останется в мире сугубо человеческого? Искусственный Интеллект и весь комплекс научных и этических проблем, с ним связанных, так стремительно возник и расцвел в течение жизни одного поколения, что порой кажется, будто это случилось за одну ночь. Помимо громоздких вычислений и игрового аспекта компьютерной техники появилась еще одна практическая область: экспертные системы. Созданы и функционируют сложнейшие компьютерные комплексы, которые совмещают способность хранить информацию и правильно использовать ее, то есть занимаются тем, что получила название эвристики. Совершенствование таких систем требует тщательного изучения образа мыслей и действий людей-специалистов, работающих в специальных областях знаний, а затем – создания программ, имитирующих работу этих людей. В наше время экспертные системы производят диагностику внутренних органов человека, обрабатывают психологические тесты, читают и реферируют статьи, сочиняют музыку и стихи. Система, получившая название ПРОСПЕКТОР, выявила в штате Вашингтон залежи молибдена, оцениваемые в миллионы долларов. Медицинские программы КАСНЕТ и МИЦИН, согласно «Справочнику по вопросам искусственного интеллекта», не уступают по уровню работы специалистам-людям. И все же мы не спешим назвать эти системы разумными, хотя четверть века назад их функции считались атрибутами истинного разума. Возможно, за «эффектом Теркл», за стремлением людей верить в то, что разум есть совершенно уникальное явление, стоит нечто более значительное. Сейчас, когда японцы запустили ударную программу «Пятое поколение» по созданию искусственного интеллекта, кажется вполне очевидным, что еще более совершенные системы – дело недалекого будущего. Но если система, сравнимая по сложности с одним человеческим разумом, вполне достижима, почему бы не превысить эту сложность в десять раз? Или в сотню? В тысячу? Вполне очевидно, что производить работы на таком уровне можно только позаботившись о соответствующем контроле. В художественной литературе существует немало провидческих предостережений на этот счет. Теперь перевернем медаль другой стороной и посмотрим, как повлияла компьютерная техника на наше представление о собственном разуме. Описанная выше переоценка ценностей и исследования в области интеллекта сослужили человечеству добрую службу. Сами же компьютеры внесли неоценимый вклад в психологию, имитируя процессы человеческого мышления. С их помощью мы получили новое видение интеллекта и вплотную приблизились к созданию новых теорий разума.

Одна из таких теорий, разработанная Марвином Мински и Сеймур Паперт, получила название «Сообщество Разумов». Она предполагает, что человеческий разум состоит из маленьких разумов, которые, в свою очередь, состоят из еще меньших разумов, и все они связаны в сообщество, осознаваемое как личность – то есть мы представляем собой мозаику, развивающееся объединение сотрудничающих и конкурирующих единиц, осознающих себя частью саморегулируемого процесса. Возможно, мы мыслим совсем не так, как нам представляется. Пожалуй, мы больше опираемся на память и ассоциации, нежели логику. Наше множество умов подключается к решению проблемы резонансным способом, весьма отличным от функционирования компьютерных программ. Результатом является феномен здравого смысла. Впрочем, и он может быть запрограммирован. Наиболее отрадным во всем этом является тот факт, что компьютеры заставили нас по-новому взглянуть на самих себя. Они подарили человечеству новое зеркало.

Растущие знания о человеческом мозге и компьютерах навели на мысль о возможности создания интересных устройств, позволяющих совместить стиль человеческого мышления с компьютерными возможностями. Разве это не расширит границы человеческого разума?

Заглядывая на шаг вперед, почему бы не предположить, что человеческий разум – или образ человеческого разума – будет способен существовать внутри компьютерной сети? Иными словами, существовать вне человеческого тела.

А если тело умерло, но сделана запись разума?.. Какова будет разница между биологическим и электронным мышлением?

Такая личность сможет функционировать и физически, в теле робота, наделенного наноэлектрической системой, имитирующей мозг. А если компьютерная программа обретет осознание собственной сущности?.. С тех пор, как компьютеры подарили человечеству новое зеркало, встает вопрос не о человеческом разуме или искусственном интеллекте в отдельности, а о разуме в целом. Имеет ли значение тот факт, где родилась мысль – в машине или в плотском теле, если никто не может заметить разницы? Проза Томаса Уайлда отличается четкостью, замысловатостью сюжета, увлекательностью, его книги написаны в классическом стиле научной фантастики с безупречной логикой и пристальным вниманием к деталям. Он обыгрывает как изложенные выше, так и многие другие идеи, проявляя завидное мастерство, скрупулезность и искренность. Мне нравится то, что он делает, и нравится сотрудничать с ним. Я рекомендовал бы обратить внимание на все зафиксированные на бумаге плоды его мыслительных процессов.

Роджер ЖЕЛЯЗНЫ Санта-Фе, Нью-Мехико

Пролог

Более сорока стандартных лет назад некий пронырливый инопланетянин со множеством маленьких, но очень умных головок отправился на Землю и приобрел тысячу европейских серебряных монет семнадцатого века. Он рассчитывал с большой выгодой для себя продать их в качестве экзотических сувениров пресыщенным представителям зажиточных классов галактики. Покинув Землю, он прямиком направился на космические гонки в систему Клипсис, где собирались сливки общества.

Было там и множество других – не богатых, но предприимчивых.

Говорят, его видели в компании довольно сомнительных личностей. На третий день он заявил о пропаже монет, закрылся в своем номере и больше о нем никто не слышал. Комната оказалась пустой, недоеденный завтрак засох на тарелках. Хотя вокруг этого дела ходило много слухов, монеты так и не нашли...

Глава 1

Майк Мюррей обратил внимание на мигающий аварийный сигнал.

– Двигатель барахлит!

– Где? – спросила Тайла Рогрес, не поворачивая головы.

– Э... – Огонек погас. Майк проверил схему.

– Не копайся, – сказала Тайла. – Мне некогда. Это было правдой. Они неслись по спидвею – маршрут номер десять, описывая круги в радиусе четверти миллиарда километров вокруг яркой желтой звезды Клипсис на скорости, в десять раз превышающей световую. Оставался последний круг менее семи минут полета – и они войдут в грув, пристроив прямо в хвост лидера «Скользкого Кота», пока единственный корабль, сошедший с пита Лека Крувена.

– Так ведь мигало, – сказал Майк. Он не знал, стоит ли настаивать.

Тайла коснулась рычагов управления, и корабль зашатался, балансируя на струях газа, вырывающихся из реактивного сопла. Автоматика вернула кораблю устойчивость.

– Теперь хорошо.

Тайла отрегулировала выхлоп и вышла на траекторию лидера.

– "Кот" не подведет. Надо только знать, как управлять им.

– Пожалуй.

Майк невольно вынужден был признать правоту Тайлы. Пилотом она была первоклассным – знающим и скрупулезным. Неприятно было лишь то, что она никому не давала забыть об этом.

Корабль снова дернулся вперед, настигая лидера, который причаливал к груву, сберегая реактивное топливо. После каждого выхлопа корабль замедлял полет, вписываясь в поток движущегося пространства. Майк взглянул на контрольный монитор.

– Эй, да ты почти в красной зоне! – Он заметил, что кривая температуры топлива пошла вверх словно океанская волна. – Хочешь расплавить сопло?

– Заткнись, сопляк. Я веду корабль.

Майк помолчал несколько секунд, а потом спросил:

– А почему у нас так тихо? Где наш штурман? Штурманский компьютер застыл на отметке "ГОТОВНОСТЬ". Эндрю, штурман команды, уже минут пять как не подавал голоса.

– Проверь цепь, – сказала Тайла. Майк уже начал аварийную диагностику.

– Ха, звуковая связь отключена.

– Попробуй другой канал.

– Пробовал. Я их все перепробовал. Приемник не работает.

– Здорово. А как двигатель?

Майк посмотрел на экран. Телеметрия двигателя была исправна.

– Техническая связь в порядке.

Новый компьютер двигателя безотказно принимал данные, передаваемые с пита техником Дуайн.

Пока Майк следил за экраном, «Кот» повис на хвосте у лидера. Отсюда, из рубки, все гоночные корабли кажутся на одно лицо, но импульсный повторитель каждого передавал собственный код. Майк проверил код лидера. Боже правый! Как он умудрился вырваться вперед? Это был Джесс Бландо на своем стареньком корабле – у него не было спонсоров, не было поддержки, он не должен был выиграть – и тем не менее он лидировал.

Лидировал благодаря трем взорвавшимся двигателям и полному отказу электросистемы – аварийным ситуациям на четырех самых быстрых кораблях, в результате чего фавориты сошли с дистанции, заставив зрителей в волнении податься вперед.

Джесс – отличный парень, кто же спорит. Черт, ведь именно он был первым учителем Майка, познакомил его с нужными людьми, помог стать здесь своим человеком, словом, сделал его гонщиком. Но единственное, чего теперь желал Майк – обойти друга, оставив на обшивке его корабля оплавленные борозды.

И еще он знал, что у Джесса никогда не возникло бы такого желания.

– Топлива осталась четверть.

– Сама вижу, – отозвалась Тайла.

С тех пор, как были введены новые правила безопасности, ограничивающие запас топлива, Майк не спускал глаз с приборов. Теперь только на спринтерских гонках можно было обойтись без одной-двух дозаправок.

Корабль мягко вошел в выхлопную струю Бландо, всего метрах в пятистах позади. На панели мигал предупредительный сигнал.

– Таранная лопасть активирована. Если он сейчас отключит главный двигатель...

– Думаю, что так и будет.

– Но мы далековато от него, детка.

– Это уже мои проблемы. И не называй меня деткой.

– Тогда не называй меня сопляком.

– Договорились, детка, – пробормотала она, вновь полностью сосредоточившись на работе. – Сейчас мы его сделаем.

– Не очень-то рассчитывай на это.

– Он пуст! Если бы у него было топливо, он бы сейчас так рванул...

– Да зачем ему напрягаться? – сказал Майк. – Он выигрывает, а у нас в баках почти сухо, так что нам его не обскакать.

– Не так уж и сухо! – Тайла вновь увеличила подачу топлива в главный двигатель. Корабль содрогнулся и прыгнул вперед. Тайла притормозила. Теперь разрыв составлял метров сто.

– Давай! – сказал Майк. – Действуй. Мне тут, в хвосте, не нравится.

– Боишься?

– Послушай, леди, если ты будешь готовиться к своим проклятым трюкам так же долго, как на тренажере, то вряд ли у тебя...

– Во-первых, пилот-стажер может не принимать участия в маневре, если не хочет. А во-вторых, не называй меня леди.

– Да, мэм. Она засмеялась.

– Хорошо пристегнулся?

– Ага, – отозвался Майк, машинально проверив ремни. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, но смог разглядеть только блеск солнца на стекле шлема. – А что?

– У нас осталось топлива как раз достаточно, чтобы перепрыгнуть его на максимальном ускорении – если он не сбросит газ. Майк повернулся к своей панели, уставившись на дисплей трассы. До финиша оставалось полвитка – чуть больше четырех минут. Остальные участники заезда плелись далеко позади, два корабля сошли с трассы, отказавшись от борьбы.

– Лучше сделать это побыстрее, – сказал Майк. – Он знает, где находится.

– На последней секунде.

– Он откусит нашу лопасть.

– Выдержит.

– Только не эта.

– Я не я буду, если этого не сделаю.

– Пятнадцать секунд, Тайла! – крикнул Майк, не отрывая глаз от монитора, на котором мерцающий опознавательный символ «Кота» неумолимо приближался к черте старт-финиш, где трасса пересекалась с плоскостью эклиптики. Если она замешкается чуть дольше, времени не останется.

– Десять секунд!

– Успеется!

Майк нервно улыбнулся, наблюдая за падением уровня топлива. Тайла подбирала все до капли, но, черт возьми, если кто-то и мог совершить обгон на полной скорости, то только она, которая знала законы ускорения лучше любого другого.

– Пять секунд!

– Не мешай, я занята!

Майк начал считать про себя. Дойдя до нуля, он вцепился в подлокотники кресла... но ничего не случилось. Он повернулся...

– Поехали! – крикнула Тайла.

Корабль дернулся вперед, качнулся от скоростного сдвига и разогнался до предела. Майка вдавило в спинку кресла. Чем легче корабль, тем сильнее перегрузки, а их корабль был почти пуст. Антигравитационный костюм автоматически надулся, защищая тело. Майк не сводил глаз с экрана переднего обзора.

На какое-то неуловимое мгновение они увильнули от бездействующего главного сопла корабля Джесса Бландо и начали было обходить его сбоку, понемногу подаваясь вперед; в завихрениях сдвига корабль трясло и бросало, все аварийные сигналы полыхали красными и оранжевыми огнями.

– ПЕРЕГРЕВ ДВИГАТЕЛЯ, МАКСИМАЛЬНОЕ G, НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ТОПЛИВА, НЕПОЛАДКИ В РЕАКТИВНОМ ДВИГАТЕЛЕ, ВЫСОКОЕ ДАВЛЕНИЕ МАСЛА...

Майк усмехнулся, довольный, несмотря на то что дыхание перехватило и сердце билось как сумасшедшее; боясь моргнуть, он не сводил глаз с экрана, следя за тем, как «Кот» справа обходил потерявшего бдительность пилота. Но что это...

НЕПОЛАДКИ В РЕАКТИВНОМ ДВИГАТЕЛЕ!

– Стой! Прекрати!

Майк перевел управление на себя, зная, что она разорвет его в клочки, когда они вернутся на Питфол.

– Прости, детка...

Он отключил главный двигатель. Отключил подачу топлива. Отключил тормозные двигатели. Все. Полное отключение.

Слишком поздно. Корабль трясся, едва не разваливаясь на куски в сдвиге, двигатель дымился – охладители ухали от перегрузки. Реактивный двигатель левого поворота покорежило взрывом.

– Черт! – сказала Тайла. – Я не могу...

Корабль упал обратно в грув, завалившись на бок, раздался скрежет металла, свист амортизаторов. Часто мигая, Майк еле успевал следить за экраном бокового обзора. Всего в пяти метрах перед ними выхлопные дюзы главного двигателя Бландо заполняли экран, словно черные дыры.

– Если сейчас он включит двигатель...

Дюзы корабля Бландо расцвели ослепительным фиолетовым огнем, изображение на экране таяло, пока не взорвалась камера. Корпус корабля обволокло плавящим жаром выхлопа, проедающим тонкий металл боковых стенок, подобно паяльной лампе. Корабль дергался и трещал, дрожали огоньки аварийных сигналов, а автоматические датчики вдоль трассы спидвея уже посылали сообщения об аварии, предупреждая спасательные команды.

Майк вырубил электронику реактивного двигателя, затем проверил систему центрального компьютера. Тот был мертв.

– Черт...

Он полностью перевел управление на себя, отклонил выхлопные дюзы главного двигателя и включил зажигание, разворачивая корабль так, чтобы таранная лопасть смотрела в сопло корабля Бландо. Затем отключил все коммуникационные цепи корабля, кроме аварийной связи и системы жизнеобеспечения скафандров. И только потом осторожно вздохнул; в воздухе пахло дымом.

Вдоль трассы уже выбросили флажки, предупреждая об отмене ручного управления.

– Красный свет! – раздался голос диспетчера. – Красный свет!

В ответ двигатель Бландо автоматически отключился – у него было более современное оборудование – и в то же мгновение спидвей начал замедляться, искривляющий поток отключался по мере того, как лидер сходил с трассы, а искривляющий двигатель выравнивал параметры траектории.

– Ты можешь принять управление? Тайла не отвечала.

«Злится на меня, – подумал Майк. – Кипятится из-за того, что я перехватил инициативу». Он посмотрел на нее.

– Прости, что погорячился, – Тайла не двигалась. Взгляд Майка скользнул за ее кресло. – О, нет... В обшивке зияла дыра в человеческий рост. Он машинально проверил индикаторы давления скафандра; все в порядке, везде зеленые огоньки.

– Тайла?

Она не двигалась.

– Тайла!

Майк отстегнул ремни и перекрыл вентиль системы охлаждения. Он медленно передвигался по кораблю, протискивая надутый скафандр через лабиринт торсионных балок и распорок. Прежде всего он разглядел черный бок ее скафандра. Майк поднял противосолнечный экран на шлеме Тайлы. Огни спидвея играли на нем, отбрасывая красные блики на ее лицо. Разорванные части скафандра сомкнулись, изолируя утечку. Веки Тайлы вздрогнули.

– О, нет, нет... – шептал Майк. – Не умирай... Он для верности зажал дыру в скафандре и принялся считывать показатели, ожидая спасательную команду. Индикаторы горели зеленым иди желтым огнем, но Майк видел, что герметичность скафандра нарушена, влажный воздух вытекал через шлюзовые сочленения. Вокруг висел темно-красный туман, он не сразу понял, что это такое, а потом, содрогнувшись, догадался: порошкообразная кровь, досуха вымороженная в вакууме спидвея.

Майк глубоко вздохнул, удерживая позывы к рвоте, и проверил, начал ли скафандр восстанавливать жидкостный баланс Тайлы.

– Все хорошо, – сказал он. – Ты справишься с этим, детка.

Ему показалась, что он расслышал ее ответ:

– Не называй меня деткой.

– Это просто глупая шутка, Тайла. Я говорю так, чтобы вызвать твое раздражение.

Майк притянул к себе гермомешок, который автоматически выпрыгнул из спасательной камеры, расстегнул ремни на кресле Тайлы и протолкнул ее внутрь мягкого серебристого мешка. Застегнув мешок, он наполнил его кислородом и проверил, нет ли утечки, после чего включил связь с администрацией спидвея на тот случай, если автоматический сигнал не прошел.

– Красный код. Красный код. У меня раненый. Поспешите, ребята.

На большом экране за обуглившимся креслом Тайлы появился зеленый крест спасательного корабля, вылетевшего прямо с Питфола; оставляя за собой новые линии искривления, он прокладывал путь напрямик.

– Ми видеть вас, «Скользкий Кот», – сказал кто-то из спасательной команды с сильным акцентом инопланетянина. – ЕТА питнадцат секунд. Держись, детка.

– Не называ...

Майк усмехнулся. Все в порядке. Называйте меня как угодно. Только летите сюда.

Майку пришлось частично выпустить кислород из гермомешка, чтобы протащить Тайлу через крошечный шлюз корабля.

Очутившись на борту спасательного бота, он стад наблюдать, как робот-врач расстегивал «молнию» мешка и извлекал оттуда Тайлу. Ловко орудуя дюжиной рук, робот снял с нее скафандр, обработал пеной ожоги и осторожно уложил Тайлу в машину жизнеобеспечения, такую же огромную и сложную, как любой из реактивных двигателей «Скользкого Кота». Тайла застонала, когда манипулятор согнул ее обожженную руку, спекшуюся с боком, произведя при этом звук, похожий на... Майк отвернулся.

В иллюминатор было видно, как спасательный корабль прокладывает себе путь прямо сквозь поблескивающие стенки трассы и ложится на прямой курс к Клипсису. Трассы спидвея сплетались в мерцающую паутину под прямым углом к плоскости орбиты планеты, а подобрали их далеко в стороне. По мере нарастания скорости корабля желтое солнце Клипсис превратилось в голубое и стало быстро растворяться в фиолетовой дымке, пока не сменилось на экране компьютерным символом из ряда цифр. Питфол выглядел еще одной компьютерной закорючкой на ближней орбите до тех пор, пока они не приблизились – корабль начал торможение. Клипсис вынырнул из призрачного спектра, заполнив экран, а Питфол превратился в белое пятно невозможно искривленного пространства. Надвинулось кольцо туманного света, и бот нырнул в мерцающий дымный столб. Пилот тихо говорил что-то в микрофон. Наконец черное пятно в конце туннеля расползлось, пульсируя, и они очутились во тьме Питфола. Майк следил за мельканием огней, кораблей, кранов и открытых ангаров, потом помог выгрузить Тайлу из корабля. Они были дома.

Путешествие в четверть миллиарда километров заняло 44 секунды. Не сняв скафандра с болтающимися шлангами и проводами, Майк шагал по одному из извилистых белых коридоров госпиталя Питфола. К нему, неуклюже подпрыгивая из-за пониженной гравитации, подбежал Лек Крувен. Вид у него был полубезумный.

– Где она?

– В камере.

– Она...

– Сильно обожжена, – сказал Майк. – Но робот сказал, что помощь оказана вовремя. С ней все будет в порядке.

– Должно быть в порядке, Майк. Должно быть.

– Туда сейчас нельзя. Она в камере жизнеобеспечения.

– В камере...

– Это всего на несколько минут, Лек. А что с кораблем?

– С чем?

– С кораблем. Что с кораблем?

– Ах да, э... – Лек уставился в конец коридора. От поста дежурной сестры шагал какой-то человек, но он прошел мимо. Лек снова посмотрел на Майка. – Прости. Что-то у меня с головой...

– Корабль.

– Его еще не доставили.

– Ты хочешь, чтобы я вернулся на пит?

– А ты сможешь? С тобой все в порядке? Ты не ранен?

– Я в отличной форме, Лек. Увидимся там позже. Когда ты будешь в состоянии. Лек кивнул и отвернулся.

– Ты ведь ее видел?

– Она выкарабкается, Лек.

Он кивнул и внезапно улыбнулся.

– Ты знаешь, мы с Тайлой...

– Я знаю, Лек.

– Знаешь?

– Да все знают.

– Ох...

– Я подожду тебя на пите.

– Пришли сюда Эндрю.

– Пришлю.

– Ах да, тот оценщик вернулся.

– Ты имеешь в виду Эдда?

– Ну да.

– С. Ричардсон Эддингтон, – сказал Майк, улыбаясь. – Большое имя, маленький человечек.

– Будь с ним повежливее, Майк. Нам нужны деньги.

– Постараюсь.

– Он захочет выяснить, что стряслось с кораблем. Эти ребята не намерены тратить деньги на команду, которая не может удержать корабль на трассе.

– Я знаю.

– А если их оценщик скажет им, что завинтили...

– Я знаю, Лек.

– Он собирается привезти независимых технических экспертов, чтобы они все проверили. Он как раз звонил, когда я уходил.

– Дуайн это очень понравится.

– Да, но не Дуайн меня сейчас беспокоит. Она выкарабкается... – Лек осекся. Еще один доктор плыл по коридору в их сторону, подрагивая глазками на тонких стебельках.

– Лек Крувен?

– Это я.

Доктор булькнул, и его голосовой аппарат засвистел от напряжения.

– Дальнейшее ожидание требуется, да?

– Вы хотите, чтобы я подождал?

– Разве я не правильно это выразил?

– Да, да, я подожду.

– Комната 882.

– Спасибо.

Врач заскользил обратно, изогнув глаза так, чтобы иметь обзор пространства позади себя. Лек только затряс головой. Майк сказал:

– Я вернусь, как только смогу.

Лек кивнул, но не ответил, его глаза казались незрячими.

– С ней все будет в порядке, Лек. Я точно говорю.

Глава 2

Майк некоторое время постоял у запасного выхода. Госпиталь находился прямо на пит-ринге, слегка выдаваясь в сторону, чтобы спасательным кораблям легко было его отыскать. Он имел огромный причал и самый большой на Питфоле воздушный экран. При необходимости здесь могла разом сесть дюжина кораблей, не рискуя столкнуться.

Майку нечего было делать на пите, пока туда не доставили «Скользкого Кота», поэтому он убивал время, слоняясь туда-сюда. Когда он приближался к экрану, гравитация падала почти до нуля. Ангар ослепительно сиял, даже сейчас, между гонками, когда внутри было почти пусто. Невдалеке, потрескивая и пощелкивая, остывал какой-то корабль, пустой, с открытыми люками. Это был не тот, что доставил сюда их с Тайлой.

– Счастья вам, ребята, кем бы вы ни были, – пробормотал Майк.

Он остановился, балансируя на цыпочках на красно-белой зебре опасной зоны, в пятидесяти метрах от вакуума внешней раковины Питфола. Сквозь подошвы ботинок ощущалась вибрация воздушного экрана. В десяти метрах под его ступнями был указатель другого входа, с опрокинутым гравитационным полем – там была другая поверхность, в точности повторяющая пространство ангара.

Майк выполз на шершавую плиту и заглянул через край. Он опасался, как бы кто-нибудь не заметил его и не велел ему вернуться. Отсюда был виден Питфол. Полдюжины его рингов и разноцветные огни бакенов прятались за массивностью пит-ринга. На расстоянии шести километров горела красными огнями зона выхода, опоясывающая темное внутреннее пространство сферического искривления; отсюда через скрученное кольцо пролегал путь к дюжине с небольшим трасс спидвея. Прямо перед Майком находилось белое кольцо входа в один из туннелей пассажирской сети, которая связывала планеты системы Клипсиса, с каждой из которых можно было попасть в мир одной из известных разновидностей гуманоидов.

Люди делили свою базовую планету, Энигму, с десятком других кислорододышащих существ. В физическом плане это была почти безупречная копия Земли, хотя никто специально не подгонял ее среду под земную. Майк уже шесть месяцев находился на Питфоле, но до сих пор не летал ни на Энигму, ни на другие планеты. Они не интересовали его. Он приехал сюда ради гонок.

Майк посмотрел на часы и застонал. Питфол проходил по орбите максимально близко к звезде Клипсис, и в таком положении им предстояло оставаться почти сорок минут. Лек утверждал, что искривленное поле Питфола не только защищает от смертоносного жара, но и подпитывается энергией конвекционной зоны звезды.

Майку это было все равно. Он чувствовал себя гораздо лучше, когда Питфол находился в дальней точке своей эллиптической орбиты, примерно в трехстах тысячах километрах над протосферой звезды. Майк прищурившись смотрел на белое отверстие входа в искривление, словно проверял его на прочность. Черт, если искривленное поле Питфола вдруг откажет, и этот крошечный пузырек вдруг наполнится всяким звездным мусором,

Майк, возможно, даже не успеет этого почувствовать. Он продолжал смотреть, и вот из белого круга возникла черная точка корабля, увеличиваясь и надвигаясь прямо на него. На Уоллтауне, внутренней поверхности Питфола, загорелись сине-зеленые лучи лазеров, проверяя корабельные системы. Майк закрыл глаза, когда на нем заплясали несколько когерентных лучей.

Корабль приближался. Майк встал и попятился, отступая в низкогравитационное поле. По ангару пронесся звук предупредительной сирены.

– О боже, – пробормотал он, со всех ног бросившись в сторону.

Разбежавшись, он оттолкнулся и прыгнул. Сначала он взмыл высоко вверх, но траектория прыжка снижалась по мере нарастания гравитации. Майк рухнул на плиту и откатился в сторону, стараясь не повредить скафандр. Он еще не расплатился за эту одежонку.

Корабль пронзил воздушный экран, мгновенно оглушив Майка ревом тормозных двигателей. Заработали мощные вентиляторы, выдувая из ангара через пульсирующий экран ядовитые газы выхлопа. Огромный черный корабль замер наконец в нескольких метрах от Майка. Он решил, что надо поскорее выбираться отсюда, пока кто-нибудь не составил рапорт о создании аварийной обстановки при посадке. Когда Майк добрался до пита Крувена, «Скользкий Кот» уже стоял в смотровом отсеке; буксир только что отчалил, его навигационные огни еще маячили сквозь матовый экран.

Майк считал, что корабль здесь надолго не задержится. Ему место в ремонтном доке.

Подошел Эндрю.

– Как Тайла?

– Ничего. Лек просил тебя зайти. Палата 882.

– Это контейнер?

– Ага.

– Боже правый.

Майк невольно улыбнулся. Эндрю был единственным из его знакомых меркеков, который говорил с кембриджским акцентом.

– Давай иди. Лек тебя ждет.

– Они только что притащили «Кота».

– Знаю. Мы с Дуайн все проверим, не беспокойся, – Майк заглянул в отсек. – Этот парень еще здесь?

– С. Ричардсон Эддингтон? С. означает «сноб»? Или С. означает...

– Да ладно, успокойся. Нам без него не обойтись. Если он даст добро, мы получим еще одного неслабого спонсора. Может, нам даже дадут второй корабль, о котором Лек все толкует. На котором я должен был летать.

– Выше нос, Майк. Мы его получим или все останемся без работы.

Майк кивнул.

– Иди, иди. Увидимся позже.

Краснолицый меркек повязал на шею светлый галстук.

– Я не задержусь, сынок.

Майк пересек рубку управления и заглянул в защитное окно. Дуайн была уже в смотровом отсеке, сейчас она ощупывала «Кота» в четырех местах одновременно. Поласанка напоминала индийское божество техосмотра кораблей.

Майк обернулся и увидел приближающегося Эллингтона. Оценщик ел китайский салат из пластиковой коробочки. Он помахал Майку палочками.

– Сейчас ты скажешь, что это не твоя вина.

– Да сэр, я действительно так думаю. Эдд, – добавил он. Этот парень хотел, чтобы все называли его Эддом, но Майк постоянно забывал. Он кивнул на корабль. – Как вам это зрелище?

– Я видел и похуже.

– А я не видел, – невольно вырвалось у Майка. Майк подошел к контрольной панели отсека, включив насос, чтобы подкачать в ангар воздух. Дуайн оглянулась. Ей нравилась разреженная атмосфера. Майк помахал ей через стекло и развел руками. Он все же предпочитал дышать. Эдд наблюдал за ним. Майк сказал:

– Прожгло обшивку.

– Это очевидно, – Эдд тыкал палочками в коробку, пытаясь ухватить листик масляного латука. – И дорого. Для начала вам нужна новая обшивка. И новая кабина пилота, и новое кресло, и иллюминатор, и трубы охладительной системы. Для начала.

На Майка это произвело сильное впечатление. Парень, несомненно, знал свое дело.

Эдд продолжал:

– Корабль придется отогнать в доки, знаешь ли.

– Надолго, как вы думаете, сэр?

– Ну... дней на двадцать, пожалуй. Влетит в копеечку, – снова напомнил он.

– Да, я знаю.

«Что ты хочешь этим сказать, Эдд? Твои ребята согласны еще раскошелиться? Или хотят отвернуться от команды Крувена?» Эдд молчал. Майк посмотрел сквозь стекло на черный корабль, который выпускал из себя гидравлическую жидкость. Дыра в боку казалась отвратительно пугающей.

– Вы должны были видеть тот выхлоп, налетевший прямо на нас.

Корабль зажало с боков, и мы ничего не могли...

– Да, я видел репортаж. Сейчас то и дело крутят записи вашей корабельной камеры.

– Ну да, я так и думал. Всем нравится хорошее, смачное крушение особенно, если ты не поставил денег на этот корабль.

– Что ж, Майк, мы играем в такие игры, – Эдд проглотил последний кусочек помидора и запустил пустую коробочку в сторону люка, куда она и поплыла с низкогравитационной грацией. – А теперь за работу, – он повернулся к контрольной панели и включил вентиляторы. – Мне нравится воздух посвежее, не возражаешь?

Майк совсем забыл о вентиляторах. Авария вытеснила у него из головы такую привычную меру безопасности, как выветривание ядовитых газов.

– Ах да, отлично, – сказал Майк. – Я как раз собирался это сделать.

Майк запоздало нажал кнопку, которая разворачивала тяжелый противорадиационный щит над задней частью корабля. Дуайн едва успела отскочить. Майк беспомощно улыбнулся ей и подивился, осталась какая-нибудь мера безопасности, которую они умудрились не нарушить. Что об этом подумает Эдд?

Хорошенькая гоночная команда подобралась, вот только корабли взрывают, пилотов засовывают в контейнер, позволяют техническому персоналу задыхаться и травиться газами.

– Вообще-то здесь... э... нет радиации, Эдд. Я хочу сказать, что для работы будет достаточно прохладно.

– Будет... через несколько минут. Надеюсь, вы, ребятки, не продырявили топливные шланги. Если показатели в норме, то вы чересчур перегрели двигатель. Перегрели и гоняли всухую.

– Да, знаю. Как раз этого Лек нам не рекомендовал делать сохранилась запись его голоса по связи. Я ей говорил.

– А ей нужно было прислушиваться к разумным советам. Майк нервно усмехнулся.

– Не совсем так. Я имею в виду, она знает, что делает. Она действительно знает. Эдд молча кивнул.

Майк отвернулся. Похоже, он сегодня все говорил невпопад.

– Я хочу сказать, – начал он, – Тайла может летать... – Майк запнулся и оглянулся кругом, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, затем понизил голос. – Эта девушка может летать вокруг меня кругами. Но не говорите ей, что я это сказал.

Майк облачился в комбинезон и прикрепил к поясу аварийный баллон с кислородом. У входа в шлюз он столкнулся с Эддом.

– Клайно-вор! – сказал Эдд.

– Что?

Эдд почему-то заговорил на каком-то языке вроде полдавианского.

Нельзя что ли говорить по-английски?

– Клайно-вор! – повторил Эдд, отворачиваясь. Майк услышал лепечущий звук, доносившийся из кабинета Лека, затем хлопанье множества крыльев. Стайка пушистых коричневых монстриков, кружась, вылетела из двери кабинета и понеслась прямо на них.

– Что, черт возьми...

– Все в порядке, Майк. Они работают на меня.

– Да, но...

– Это клаат'ксы – из-за внешних признаков их чаще называют летучими ящерицами.

Клаат'ксы – их было не меньше дюжины – закружились вокруг Эдда, цепляясь за его комбинезон крошечными голенькими ручками, мигая огромными глазами, щелкая зубастыми пастями.

– Чем они занимаются?

– Техосмотрами, Майк. Никто на Питфоле не делает эти чертовы техосмотры лучше них. Майк был ошарашен.

– Придется поверить на слово.

– Я не говорю на их языке, но они понимают несколько команд по-полдавиански.

– Ив этом придется поверить на слово.

Когда замок люка загорелся зеленым огоньком, Майк открыл его, и все ввалились в шлюз. Процедура была недолгой, просто очистка воздуха, но все это время маленькие зверьки радостно метались от Эддингтона к Майку и обратно.

– Они полны энтузиазма, – сказал Эдд.

– Ага, – согласился Майк, отводя маленькую ручку от своих защитных очков. – И очень любопытны.

– Сиизи! – прикрикнул на них Эдд. Клаат'ксы тут же прыгнули к нему на плечи и принялись бороться за место, отпихивая друг друга. Один из них обернулся на Майка, медленно мигая толстыми веками. Он подлетел к нему и сдернул респиратор, щелкнув им Майка по горлу. Зверек пронзительно залопотал, остальные подхватили с явным восторгом.

– Да, – сказал Майк. – Хороший зверь.

– Не давай им дотрагиваться до лица, – сказал Эдд.

– Почему?

– Узнаешь...

На противоположной стене засветился зеленый огонек, Майк отодвинул задвижку, и тяжелый люк распахнулся.

Хотя вентиляторы воздухоочистителей работали с полной нагрузкой, в смотровом ангаре стоял запах масла, горелого пластика и едкий дух расплавленного металла. Маленькие зверьки тут же полетели к кораблю, всего раз или два хлопнув кожистыми крыльями, а затем планируя через весь ангар. Помещение наполнилось ощущением свободного полета. Майк с Эддом оттолкнулись и последовали за ними, передвигаясь вдоль гладкой поверхности черно-белого гоночного корабля, пока не добрались до прожженной дыры. Дуайн отпрянула назад, уставившись на летучих ящериц.

– Это еще что такое? – удивленно спросила она.

– Это клаат'ксы, – сказал Майк. – Они будут... Эдд перебил:

– Мои люди хотят иметь техническую экспертизу аварии. Вот я и провожу экспертизу.

– А как же я?

– Внешний осмотр, – кивнул Эдд.

– Все в порядке, Дуайн, – Майк сделал страшное лицо, как бы говоря:

«Не вмешивайся!» Эдд приказал:

– Давайте каждый заниматься своей работой, договорились?

Майк бешено закивал в сторону Дуайн, и та нахмурилась. Одной рукой она держалась за корабль, другой скребла у себя в голове, а остальными двумя выразительно жестикулировала.

– Как вам будет угодно.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул Майк. Он повернулся и посмотрел на корабль. Черные края прожженной дыры были окаймлены крошечными шариками оплавленного металла.

Сквозь нее можно было свободно заглянуть в кабину пилота, где болталась оборванная проводка и посвистывали гидравлические трубы. Сиденье пилота было покорежено. Майк внезапно отчетливо представил себе сидящую там Тайлу, охваченную опаляющим выхлопом главного двигателя Бландо. Он содрогнулся и прочистил горло.

– Зооноо! – просвистел Эдц.

Летучие ящерицы сложили крылышки, нырнули в отверстие и принялись дергать проводки и пробовать на вкус обожженный металл и пластик, радостно щебеча между собой. Майк отвернулся от зияющей дыры и проследил за взглядом Эдда.

– Да... я ошибался, – сказал Эдд. – Пожалуй, хуже я еще не видел.

Майк провел перчаткой по сморщенной обшивке. Ему пришло в голову, что если бы сегодня была его очередь пилотировать корабль, то сейчас он плавал бы в регенерационном контейнере.

– Так что это было? – спросила Дуайн. – Отказ реактивного двигателя?

– Ну да, – кивнул Майк. – Мы летели на главном, стараясь обойти Бландо на сдвиге. Господи, мы могли обойти этого парня, понимаете? Тайла могла бы это сделать. Она...

Он запнулся, воспоминание о ее обожженном теле перехватило дыхание.

– Она еще сделает это, – сказала Дуайн. Майк приподнял защитные очки и вытер глаза.

– Воздух здесь разреженный. Глаза слезятся.

– Привыкнешь со временем.

– Да, наверное.

Эдд продолжал разглядывать корабль.

Через минуту Майк прицепил свой предохранительный фал к кольцу и оттолкнулся.

– Хочу взглянуть на этот трастер. Дуайн отправилась за ним.

– Передний левый?

– Ага. Сопло номер четыре.

Каждый раз, закрывая глаза, Майк видел тот мигающий сигнал. Почему он ничего не предпринял, когда огонек мигнул впервые? Почему не потребовал прекращения гонки или чего-то в этом роде?

Тайла, конечно, убила бы его. Но сейчас она не была бы в госпитале.

Он собрался с духом и заглянул в крошечное выходное отверстие сопла. Отсюда ничего не было видно, кроме грязного ободка, через который вырывались сжиженные газы.

– Клатоо-йан! – сказал Эдд, и зверушки энергично взялись за дело, снимая панели с носа корабля.

Через несколько минут весь двигатель был как на ладони, и клаат'ксы облепили его, щупая пальчиками проводку и пробуя на вкус трубки. На лице Дуайн было написано отвращение. Майк просто смотрел, часто дыша. В голове вертелась единственная мысль:

«Что, если это все-таки моя вина?»

К тому времени, как Эндрю вернулся из госпиталя, Майк уже выбрался из смотрового отсека и наблюдал за происходящим через стекло. От запаха горелого пластика у него разболелась голова.

– Лек велел вам с Дуайн прийти к нему.

Майк включил переговорное устройство и попросил Дуайн выйти из смотрового отсека, но та была занята спором с Эллингтоном.

– Позже, – отмахнулась она. – Передай ей, что я ее люблю.

Майк кивнул.

– Постараюсь.

Прежде чем Майк ушел, Эндрю сказал:

– Тайла не очень-то хорошо выглядит, парень. Ты ведь не подашь вида?

Майк покачал головой, ощущая холодок в спине. «Давай, – подумал он, – и через это придется пройти».

Глава 3

Майк шел по коридору, заглядывая за пластиковые занавески. В палате 882 располагался десяток вертикальных цилиндрических контейнеров, некоторые из них были заняты и ярко освещены, другие темны и безжизненны, как кадушки с морской водой. Самые мрачные были пусты и запорошены пылью, сквозь которою смутно виднелись их жутковатые внутренности, болтающиеся проводки и шланга.

В конце коридора занавеска была полуоткрыта. Возле контейнера, уставившись на монитор, сидел Лек. Он не заметил подошедшего, и Майк некоторое время стоял у него за спиной, наблюдая. Тайла плавала в мутноватой жидкости, ни на что не опираясь. Множество тонких проволочек подсоединялись к игле в области крестца, другие, более толстые трубки выходили спереди из-под ребер. Глаза ее были закрыты, бледная кожа отливала лавандовой голубизной. Майк услышал тихий голос и шагнул вперед, встав рядом с Леком.

– Привет, Майк, – прошептала Тайла. Лек оторвался от контрольной панели.

– Ты в сознании, – удивился Майк.

– Достаточно для того, чтобы говорить, – сказала она. – Меня немного отредактировали.

– Что? Лек сказал:

– Она большей частью находится в Мозговом Банке. Но часть ее разума функционирует. Просто определенные воспоминания были...

– Они боятся, что травматический шок повлияет на процесс заживления, – сказала Тайла.

– Так значит, ты не знаешь, что произошло?

– Не-а. Это была твоя вина?

– Нет!

– А я уверена, что да! Ты же знаешь, такое и раньше бывало.

Майк покачал головой и заметил, что на него пристально смотрит Лек.

Некоторое время назад Тайла сломала руку во время тренировочного полета.

Авария произошла частично по вине Майка, частично – по ее.

– Поверь мне, – сказал Майк, – на этот раз было не так.

– Что ж, если ты так говоришь...

Лек не отрывал от него глаз, словно допытываясь:

– Ты в этом уверен?

Майк вдруг понял, что всем на Питфоле придет в голову тот же вопрос.

Он сменил тему:

– А почему ты такая синенькая?

– Что ты хочешь сказать? Я себя отлично чувствую тут, в контейнере.

– Да нет, я имел в виду твою кожу. Ты напоминаешь полдавианку. Ты не видишь собственного тела?

– Ей не нужно его видеть, – сказал Лек.

– Ну, я просто поинтересовался.

– А что? Я так плохо выгляжу?

– Майк... – упрекнул его Лек.

Майк посмотрел на Тайлу через прозрачные стенки контейнера. Даже обожженная, черно-красная половина ее тела отливала той же голубизной, что и здоровая кожа.

– Да нет, ты прекрасно выглядишь. Просто голубоватая какая-то, только и всего.

– Подожди минутку. Я посмотрю на монитор. – После недолгой паузы она продолжила:

– Это синтетический заменитель крови, который мне вливают. В нем в пять раз больше кислорода, но совсем нет гемоглобина. Здесь написано, как это называется, но я не могу произнести.

– Да ладно, не надо.

– А тебе что, не нравится мой цвет лица?

– Цвет что надо. Правда, Лек?

– Конечно, – отозвался тот, свирепо глядя на Майка. – Дуайн уже осмотрела корабль?

– Да, мы все осмотрели. Видел бы ты, кого Эддингтон притащил для технической консультации. Это...

– С кораблем все будет в порядке, да? – спросила Тайла.

– Эдд сказал, двадцать дней... на верфи. Лек содрогнулся.

– Ты знаешь, как все это дорого? Мозговые записи и все прочее?

– Спасибо, Лек, – усмехнулась Тайла.

– Я только хотел сказать...

– А как со страховкой? – спросил Майк.

– Да, да, но вычеты... – Лек потер лицо. – Тайла, ты знаешь, меня не волнуют расходы. Не переживай на этот счет.

– Не переживай? Что это значит? У меня не так много мозгов в голове осталось, чтобы как следует ими шевелить.

– Ну вот и не бери в голову, – сказал Майк.

– Конечно. Ты сказал, что все будет в порядке. Мне приходится тебе верить. В моем положении не спорят. Но ты уверен, что это была не твоя вина?

– Я уверен, – ответил он, стараясь говорить как можно спокойнее.

– А как насчет саботажа? – спросила Тайла.

– Не будь смешной.

– Что с кабиной пилота? – спросил Лек.

– Эдд сказал, им придется ее вытащить.

– Всю эту чертову кабину!

– Ну... Эдд говорит, большую часть кабины можно потом использовать.

– Хотелось бы надеяться!

– Ты теперь зовешь его Эддом? – поинтересовалась Тайла.

– Я и не думал, что ты его помнишь, – удивился Майк.

– Этого ужа?

– Он не такой уж плохой парень.

– Перестаньте, вы, оба, – оборвал Лек. – Придется с ним дружить.

Особенно теперь, когда у нас вообще нет корабля.

– Не говоря уж о тренировочном корабле, который я должен был получить, – заметил Майк.

Тайла рассмеялась, но смех прозвучал неестественно.

Майк отвернулся, снова ощутив холодок на спине.

Лек откашлялся.

– Может быть, мы сможем арендовать что-нибудь. Хотя я не уверен. Не хотелось бы пропускать все эти гонки. Возможно, страховка...

– Эй, – окликнула Тайла. – А кто займет мое место? Думаете, я не догадываюсь? Лек посмотрел на Майка.

– Кроме тебя некому.

– Я готов.

– Не раскатывай губы, – сказала Тайла. – Я на днях отсюда вылезу и тогда так полечу, что ты штаны потеряешь.

– Вот и правильно, – улыбнулся Лек. Майк пожал плечами.

– Что ж, если ты полагаешь, что вскоре будешь в состоянии...

– Я получил работу! – сказал Майк. – Первым стажером!

– Отлично, малыш, – похвалил Джесс Бландо. – Только не слишком-то задирай нос, а то шлем не налезет.

– Не беспокойся за меня, – Майк плюхнулся на стул рядом с Джессом.

Смена уже давно началась, и в «Коухогсе» было пустынно. Автоматические пылесосы с визгом ползали по замусоренному ковру. – Я все спланировал еще по дороге сюда. Для начала мне нужно самостоятельно выиграть какие-нибудь небольшие гонки, ну, знаешь, чтобы пробиться на заезды два-А и три-А. А потом попасть на пятизвездную, возможно, Андромеда-Сиошк.

– Для этого нужно получить большой корабль.

– Естественно. А там подойдет время пятизвездной «Классик», и я – Большой Чемпион. Джесс кивнул:

– О'кей, у тебя отличная перспектива. Майк рассмеялся.

– А что это ты один обедаешь?

– А со мной Спидбол.

– Дядя Спидбол Рэйбо? – переспросил Майк. – Где же он?

– А он все прыгает вокруг и рассказывает какую-то дурацкую историю о том, как хорошо было в старые добрые времена...

– Знаю я эту историю.

– У него этих историй миллион. Накручивает для пущего эффекта, будто он летел в сдвиге, и у него, понимаешь, закоротило проводку – и тогда он выбросил из кабины свою левую руку. Теперь он в туалете смазывает ее маслом или еще что-то делает.

– Послушай, я говорил ему не менять тело. На гонках PV он походил на рожок для обуви и из-за этого влип в неприятности.

– Точно, но теперь, став твоим официальным опекуном, он собирается приобрести более гуманоидный вид.

– Добрый старый дядюшка Спидбол.

– Маленький совет, Майк. Старайся, чтобы он не слышал, что ты его так называешь.

– Не волнуйся, я... – Майк сгреб со стола пригоршню скользких карточек со ставками. – Это все твои?

– Боюсь, что так.

– Выиграл?

– Не в этот раз, – Джесс отодвинул кружку с остывшим кофе.

– Эх, – сказал Майк, – пропустил я вечеринку по случаю твоей победы. Джесс уставился в стол.

– Не много потерял. Спонсора-то у меня по-прежнему нет.

– Это требует времени, Джесс.

– Кроме того, терпеть не могу побеждать за чей-то счет. А если бы тот меркек не загробил двигатель на десятой минуте, я бы и близко к лидеру не подобрался. Сам удивляюсь, как так случилось. Тебе передали мою записку?

– Да, спасибо. Ей лучше.

– Ненавижу эти чертовы контейнеры.

– Я в них никогда не попадал.

– Науквуд, как говорят полдавианцы. Надеюсь никогда тебя не увидеть в одном их них.

Гравитация увеличилась, и Джесс раздраженно застонал.

– Эй, остановите их! Меня не волнует пыль, которой я здесь наглотаюсь! – крикнул он.

Но никто не обратил на него внимания, и пылесосы продолжали жужжать по ковру.

– Твой корабль уже осмотрели?

– Да, без проблем, – Джесс огляделся кругом и наклонился к Майку.

– Они не заметили одну маленькую штучку на сенсоре щита. Понимаешь, я переделал определитель расстояния, так что теперь могу подобраться ближе, прежде чем щит развернется.

Майк знал, что на некоторых кораблях была небольшая насадка с противовыхлопным щитом, который разворачивался спереди, но не думал, что это может сыграть какую-то роль.

– Джесс, а что ты этим выигрываешь? Лишних десять метров хорошей маневренности? Джесс быстро кивнул.

– Гонки выигрываются или проигрываются и не из-за таких пустяков.

– Да, понимаю. У «Кота» нет щитов. Только таранная лопасть.

– Всегда приходится обеспечивать себе хотя бы маленькое преимущество, Майк.

– Знаю.

– Не забывай об этом. Тебе может когда-нибудь потребоваться такое преимущество. Майк кивнул.

– Кто с тобой летел?

– Мишима. Один из тех богатеньких сынков, которых я учил в Академии. Но это ничего не значит – он отличный парень. Ты о нем еще услышишь.

– Ты мне еще не рассказывал, почему ушел из Академии. Тебя уволили?

– Никто никого не увольнял. Просто я получил возможность вернуться на трассу к реальному делу.

– Самый старший из учеников. Джесс улыбнулся.

– Майк, слово «ученик» еще ничего не означает. Это то же, что быть мастером. Ты становишься мастером, когда начинаешь управлять собственной судьбой.

– И собственным кораблем.

– Кораблем – это здорово.

Один из пылесосов подполз к столу и стал тыкаться в ботинки Бландо. Тот поднял ноги, и робот проскользнул дальше. На какое-то время стало очень шумно, и Майк не делал попыток продолжить разговор. Он откинулся на стуле. «Коухогс» располагался на северном краю пит-ринга, и сквозь пластиковые пузыри его крыши виднелись огни Уоллтауна, ярко сиявшие в вакууме Питфола. Когда стало относительно тихо, Майк сказал:

– Почти как ночное небо на Земле. Джесс не обратил внимания на его слова.

– Я знаю, ты считаешь меня виноватым в случившемся.

– Нет, вовсе нет!

Майк посмотрел на него и увидел, как глубоко залегли морщинки возле глаз. Джесс вдруг показался ему старым и усталым.

– Если бы я не включил главный...

– Все произошло очень быстро, Джесс. Мы думали, что ты их отключишь. Я хочу сказать, черт... мы тебя обходили, что ты еще мог сделать?

– Я не знаю, что случилось. В какое-то мгновение вы были от меня сбоку, а в следующее – уже оказались позади моего сопла. Порядок работы цилиндров...

– Забудь об этом, Джесс!

– Забыть о чем? – за их столик присел плосколицый стальной робот.

– Спидбол? – спросил Майк.

– Более или менее, – он поднял левую руку и помахал ею.

– Смазал ее или как? – спросил Джесс.

– Чувствую себя отлично, – стальная голова повернулась к Майку. – Мне очень жаль Тайлу. Майк кивнул.

– Если я могу что-нибудь для нее сделать...

– Можешь навестить ее?

Джесс сказал:

– Меня пугает вид контейнера.

– Я уверен, что это будет много значить для нее... ну, понимаешь, герой гонок, и вообще...

– Конечно, – сказал Спидбол. – Я свяжусь с ней.

– Спасибо. Джесс произнес:

– На твоем месте я бы его так близко к ней не подпускал.

– А мне-то что? – спросил Майк.

– Да что уж там, Майк, мы-то знаем. Ты ее терпеть не можешь.

– Она просто пилот и все...

– Посмотри-ка! – воскликнул Джесс. – Он краснеет! Спидбол протянул руку и хлопнул Джесса по макушке.

– Я помню время, когда и ты краснел.

– Он все выдумывает, – отговорился Джесс. Спидбол продолжал:

– Как бы там ни было, Майк, трасса теперь открыта перед тобой.

– Я не хотел добиться этого такой ценой.

– Никто не хочет, но надо брать то, что идет в руки. Когда какой-нибудь парень пытается обойти тебя сбоку, включай главный двигатель. Помочь этому человеку ты не сможешь, не сможешь и заставить его лететь назад. Тебе остается только надеяться, что у него где-нибудь припрятан полный набор мозговых записей, вот как у меня, например.

Майк подумал: «Для начала надо заработать кучу денег, чтобы позволить себе мозговые записи». Вслух же сказал:

– Хочешь сказать, что надо продолжать летать, словно ничего не замечаешь? Спидбол кивнул.

– Пошли цветы, выплати свою страховку и возвращайся на кокпит.

Пусть мертвые хоронят своих мертвецов.

– Это слишком сурово, – заметил Джесс. Спидбол повернул к нему голову:

– Что-то я не помню тебя на моих похоронах. Джесс отвернулся, проворчав:

– Помнится, мне нужно было установить новый топливный насос. Я, наверное, обкатывал корабль на полигоне. Спидбол посмотрел на Майка.

– А ведь мы были друзьями.

– Нет, нет, – сказал Джесс. – Это было двадцать лет назад. Я был просто мальчишкой, а ты... ну, ты был Спидбол Рэйбо. Кажется, однажды ты сказал мне «привет» на спонсорской вечеринке.

– А что собственно случилось с твоим кораблем? – спросил Майк Спидбола. – Я знаю, что его вынесло за высокий борт и все такое, но почему? Мне так и не удалось узнать, что произошло на самом деле.

– И никогда не удастся, – сказал Джесс. – Во всяком случае, не от него. Его там не было. Спидбол кивнул своей стальной головой.

– Верно. Моя последняя мозговая запись была сделана за неделю до аварии. Но я читал репортажи в «Питсайд Ньюс», – Там одна брехня, – усмехнулся Джесс. – Это все знают.

– Загадочная история! – сказал Майк.

– Небылицы, – буркнул Джесс.

– Майк?

Он обернулся и увидел, что на него смотрит молодая женщина с короткими черными волосами.

– Вы Майк Мюррей?

– Пожалуй, да.

Майк вопросительно посмотрел на Джесса.

– Не дадите ли мне автограф? – спросила девушка.

– Я?

– Да, пожалуйста. Джесс сказал:

– Давай, поставь ей закорючку. Послушай, детка, а я тоже знаменитый.

Она даже не взглянула на него.

– Что ж, значит, не настолько знаменитый, – вздохнул он. Майк расписался на ее салфетке.

– Вы уверены, что хотели именно этого?

– Да, да. Я коллекционирую всех начинающих стажеров.

– А как именно вы их используете? – спросил Джесс. Майк вспыхнул, но скрыл смущение.

– С днем рождения, – сказала девушка. – Я знаю, что вы когда-нибудь станете одним из лучших пилотов.

– Спасибо, – улыбнулся Майк. – Я постараюсь.

– Знаю, что постараетесь, – бросила она через плечо, уходя.

– Первая из многих, – заметил Спидбол.

– Я не знал, что сегодня твой день рождения, – сказал Джесс.

– Мне исполняется семнадцать, – ответил Майк как можно равнодушнее. – Но только завтра... насколько я помню.

– Что ж, поздравляю, – сказал Спидбол. – Хорошо, что не сбился со счета.

– Э, да это не единственный повод для праздника. Майк ведь теперь новый первый стажер в команде Крувена, – напомнил Джесс.

– Я знаю, – сказал Спидбол. – Это сообщение уже прошло по сети от МИКСИНА.

– МИКСИНА? – удивился Майк. МИКСИН, председатель Гоночного Комитета в этом сезоне? МИКСИН, первая компьютерная программа, которая стала председателем? – Правда?

– Такое случается, – подтвердил Спидбол. – Появляется на гонках новый паренек, и МИКСИН начинает им интересоваться, помогает немного. Время от времени.

– И с тобой случилось, – сказал Джесс, – насколько я знаю.

– Да, пожалуй так.

– Ну вот, теперь вы железные братья.

– Так и есть.

– А это больно? – неожиданно для себя спросил Майк и тут же почувствовал себя полным идиотом. Он помахал рукой, стараясь развеять в воздухе собственные слова. – Ой, простите. Забудьте, что я спросил об этом.

– Да нет, я тебе скажу, – ответил Спидбол. – Все в какой-то степени причиняет боль. Хотеть чего-то, терять что-то, получать что-то – все больно, потому что нет ничего, чем ты мог бы владеть вечно. Так устроен мир. Я заперт в этом ящике; ты заперт в своем теле. Где бы ты ни находился, везде будет больно. С этим просто приходится жить. Или в моем случае...

– О, заткнись, будь любезен, – простонал Джесс. – Если бы я знал, что вы тут собираетесь философствовать...

– Я закончил.

– Отлично.

Глава 4

Майк нервничал и старался не смотреть на регенерационный контейнер, надеясь, что Тайла не замечает этого. Он предпочел бы общаться с ней как-нибудь иначе, чтобы перед глазами не маячило плавающее тело. Глаза девушки были открыты, но ничего не видели. Он сказал:

– Знаешь, я теперь буду так занят, стараясь – разумеется, безуспешно – заменить тебя в команде, что... э-э... Лек попросил меня... то есть велел мне... ну, перетащить мои вещи из общежития в твою... в общем, в твою комнату на пите.

– Я знаю.

Майк быстро поднял глаза.

– И ты не возражаешь?

– Только не трогай мое барахло.

– Что ты, конечно.

Он уставился в пол, не зная, о чем еще говорить. Потом посмотрел на часы.

– Ого, мне пора бежать. Лек хочет поискать корабль на замену.

– Это не лишено смысла.

– У тебя есть какие-то соображения? – спросил Майк.

– Не имеет значения, я-то не буду на нем летать.

– Никогда не знаешь, как все обернется. Тебе еще предстоит забирать «Кота» с верфи.

– Скоро гонка.

– Да, если мы сегодня что-нибудь подберем, то сможем поучаствовать в следующей гонке класса А «Гибрид», которая...

– Состоится через шесть дней, во втором заезде.

– Откуда ты...

– Так значится в расписании, Майк. А расписание передают по информационной сети, которую я тут принимаю почти постоянно. Больше здесь нечего делать.

– Наверное, это... – он чуть было не сказал «больно», – скучно?

– Нет, это здорово. За последние тридцать часов я узнала о Питфоле больше, чем за те два года, что я тут околачиваюсь. Хочешь узнать, сколько у тебя на счету в банке?

– Ой, не напоминай.

– Пятьдесят восемь запятая двадцать пять межзвездных йен. Последняя операция: один час тридцать минут назад. Минус десять йен.

– Что-то не помню, чтобы я что-то покупал...

– Автоматическое списание. Ты же расплачиваешься за скафандр, забыл?

– Ах да...

– А ты думал, это конфиденциальная информация, верно?

Держи карман шире. Эта мутантная программа-ниндзя шныряет повсюду и занимается только тем, что взламывает банковскую информацию и закачивает ее в общедоступную сеть. Ну, хобби у нее такое, понимаешь? Залезать во все щели, взламывать и кромсать информацию. Форменный бандитизм. Я тут целый день за ней наблюдаю, просто из любопытства.

– Здорово.

Про себя Майк подумал, неужели его проблемы увязались за ним с Земли на Клипсис? Могут ли они проявиться в информационной сети?

– И вот что я еще обнаружила, – продолжала Тайла. – Синдикат Фрэнка Л. Джеймса лихорадит, а когда синдикат лихорадит, то лихорадка охватывает огромные деньги. Это касается Дитриха, Дагио и других.

– А как насчет Эддингтона и его людей?

– Их особенно. Говорю тебе, Майк, если Лек не выиграет в ближайшее время хотя бы одну гонку, он потеряет «Кота».

– Не думал, что это так серьезно.

– Тебе бы взглянуть на это изнутри информационной системы. Деньга, словно армия призраков, мечутся из стороны в сторону, крадутся за завесой дымчатых мониторов и лживых слов. Мне здесь было что-то вроде знамения.

– Я тебе верю.

– Тебе придется помочь ему, Майк.

– Знаю.

– И не только ради собственной карьеры.

– Что? Ты считаешь меня таким эгоистом? Майк посмотрел в контейнер и торопливо отвернулся.

Длинные рыжие волосы Тайлы плавали в растворе, обвиваясь вокруг голубого лица. Он не мог этого видеть.

– Это твой единственный шанс, Майк. Не упусти его.

– Я... – Он уставился в пол, не в силах выдавить из себя ни слова.

Она была все еще так... красива.

Час спустя Майк с Леком и Дуайн уже были на ярмарке, где они выбирали корабль.

– Как насчет голубого?

Лек не обратил на него внимания.

– Продолжайте. Джалил кивнул.

– Как я уже говорил, «Девяносто Девятый» – модифицированная модель. Таранная лопасть переделана, имеется двигатель с ограничителем потока заряженных частиц, она построена для мастера большого ринга всего десять лет назад.

– Модификация называется, – усмехнулась Дуайн. – Надели намордник, перекрыли дыхалку? Джалил кивнул два раза.

– Противовыхлопные щиты, аварийный тент, все соответствует последним правилам безопасности.

– Эти новые инструкции похоронят гонки, – буркнула Дуайн.

– Как насчет голубенького? – спросил Майк, показывая в дальний конец ряда. – Он все-таки получше, чем это барахло. Лек отмахнулся от него.

– Иными словами, «Девяносто Девятый» – тренировочный корабль?

– Не совсем так, – покачал головой Джалил. – Эти новые правила безопасности на днях станут обязательными для всех кораблей.

– Но до тех пор... – начал Лек.

– Можете называть его тренировочным кораблем, если угодно. Но он может летать не хуже любого корабля класса ААА. А стоит недорого.

– Хочу посмотреть двигатель, – подала голос Дуайн.

– Тут вот какое дело, – сказал Джалил. – «Девяносто Девятый» подлежит профилактическому ремонту после каждых десяти часов полетного времени.

– Я так и думал, – кивнул Лек.

Джалил улыбнулся, и Майк в который раз подивился: почему это у торговых агентов столько зубов? Вслух же сказал:

– Бьюсь об заклад, голубенький не нуждается в такой частой профилактике. Джалил сверкнул на него глазами.

– Не мешай, мальчик.

– Пусть посмотрит, – сказал Лек. – Он просто немного... беспокоится.

– Это ваш запасной пилот?

– Нет. Вернее да. То есть, временно. Вернемся к «Девяносто Девятому».

– Простой профилактический ремонт, – продолжал Джалил. – Легкая регулировка. Именно поэтому он такой дешевый.

– Я могу делать профилактику, – заметила Дуайн.

– Ты должна быть на верфи, возле «Кота», – недовольно ответил Лек.

Дуайн улыбнулась.

– Может, Майк может делать профилактику?

Майк нахмурился.

Лек кивнул, разглядывая корабль.

Майку все больше не нравилось происходящее. В сравнении с «Котом» корабль был неуклюжим и уродливым, а с развернутыми противовыхлопными щитами напоминал дохлую жирную рыбу в хирургической маске.

Джалил сказал:

– Я могу оформить аренду через вашу страховую компанию. Они согласны?

– У нас случай замены корабля...

– Но вычеты... Ах, понимаю, – закивал Джалил. – Вы не можете рассчитывать на достойную замену вашему прекрасному кораблю за те-деньги, что они готовы вам выплатить.

– Это временно.

– А у голубого таранная лопасть целехонькая, – влез Майк.

– Извините меня, – сказал Лек. Он сгреб Майка за плечо и оттащил его в сторону. – Неужели ты думаешь, что я не взял бы голубой, если бы мог себе позволить? К тому же, если ты так разбираешься в технике, неужели не понимаешь, что голубой только с виду хорош, иначе не торчал бы здесь вместе с остальным хламом, часть которого мы вот-вот потащим к себе? Мне эта развалюха нравится ничуть не больше, чем тебе.

– Ладно, прости.

– Пойди погуляй, хорошо? Только ничего не трогай. А то потом не вспомнишь, где это болталось. Майк пожал плечами:

– Ты хозяин.

– Да-да, иди, мы недолго.

Майк кивнул. Тайла была права.

Лек висел на волоске. Крувен легонько подтолкнул Майка и вернулся к Джалилу, который наблюдал за ними, сверкая зубами.

Майк отвернулся и направился к низкогравитационному коридору.

Ладно, парень, займемся осмотром достопримечательностей. Надувной ангар был битком набит кораблями. Большие и маленькие, сверкающие и проржавевшие, некоторые были вполне укомплектованы, у других из люков свисали маслянистые внутренности, в отсеках виднелись треснутые двигатели. Все они медленно дрейфовали в нулевой гравитации. Полдавианец – рабочий с голубовато-серой кожей сидел возле носа одного из кораблей и колотил по нему молотком. Он выглядел сердитым, но, как правило, это впечатление было обманчивым. Майк помахал ему рукой. Парень в ответ махнул молотком и вернулся к своему бессмысленному занятию.

Майк не имел ни малейшего представления, чем тот занимался.

Прогуливаясь вдоль ряда, Майк почувствовал сзади на шее что-то влажное. Он вытер шею ладонью и осмотрел пальцы. Какое-то силиконовое масло. Он обернулся, и другая капля упала ему на подбородок. Майк шагнул в сторону.

Масло конденсировалось и капало из полосы тумана, которая текла в воздухе вдоль линии перепада гравитации. Майк проследил направление извилистой белесой ленты, уходившей вверх, пока не понял, что смотрит сквозь небольшую полупрозрачную лужицу розоватого масла, плававшую в машинном отсеке корабля.

Он запрокинул голову до предела. Прямо над ним нависла пара ржавых атомных реакторов, грозя рухнуть с высоты. Он кашлянул, стараясь заглушить вырвавшийся короткий вопль ужаса, отбежал на несколько метров в сторону и только тогда оглянулся, чтобы убедиться, что на него никто не смотрит. Впрочем, он не особенно стыдился своего испуга: ни одному человеку не удавалось вполне привыкнуть к столь причудливой смене гравитационных полей.

Когда Майк вернулся, дело уже было улажено. Пара толстых зеленых роботов деловито волокла корабль клюку гравитационного туннеля.

– Вы с Дуайн доставите его на пит. У меня тут еще бумажной работы на миллион лет, – велел Лек.

– Есть, сэр, – ответил Майк.

Некоторое время он стоял, наблюдая за роботами. У каждого было по дюжине стальных рук и щупалец, которыми они обвивали корабль. Один тянул корабль за нос, другой толкал хвост, и казалось, что они стараются отнять друг у друга добычу.

– Может, нам повезет.

– И мы выиграем гонку? – спросила Дуайн.

– Нет. Я надеюсь, может, они уронят его. Майк подошел к краю гравитационной зоны и подпрыгнул, чтобы уцепиться за открытый люк корабля. Дуайн, ловко перебирая многочисленными руками, вскарабкалась вслед за ним по стропам, которых Майк не заметил.

– О-о...

Дуайн ничего не сказала.

Из крошечного воздушного шлюза они проникли внутрь корабля, задраив за собой люк.

– Как здесь тесно, – заметил Майк. – Посмотри, кресла стоят спинка к спинке.

– Ты поведешь корабль?

– Постараюсь.

Карабкаясь по арматуре, Майк добрался до переднего кресла. Из потертой спинки свисали шланги и провода, соединения для скафандра.

– Погоди минутку, мы же без скафандров.

– Это же не гонка, Майк.

– Да, но мы же не знаем, герметична ли эта посудина.

– Вот и проверим. Или ты не доверяешь Джалилу?

– Не знаю. Откуда у него столько зубов?

– От мамочки.

Дуайн дотянулась до микрофона технической связи и сообщила роботам, что корабль готов к вхождению в гравитационный туннель. «Девяносто Девятый» двинулся дальше.

Майк врубил электричество и включил вентиляторы. Он сунулся было к контрольной панели, но отдернул руку, услышав предупредительный зуммер.

– Двигатели дезактивированы роботами, Майк.

– О'кей.

Через минуту он произнес:

– Я вот что думаю, Дуайн. Если они сумели модифицировать корабль щитами, перекрывающими таранную лопасть, то, возможно, нам удастся размодифицировать его и привести таран в рабочее состояние.

– Возможно.

Майк старался сидеть тихо, но его все больше охватывало беспокойство.

Он еще ни разу не проходил гравитационный туннель.

– Интересно, как он собирается назвать корабль. Нельзя же все время называть его «Девяносто Девятый».

– Боюсь, что придется. Не думаю, чтобы Лек был склонен давать имя этому обломку.

– Да? – Майк огляделся. В амортизаторах подтекало масло, изоляция кое-где висела клочьями, даже болты на панели управления проржавели. Корабль был летающей грудой неисправного, устаревшего оборудования.

Присвоить ему имя значило оскорбить любой приличный корабль на спидвее.

– Пожалуй, ты права.

Корабль, подрагивая, продвигался вперед.

– По-моему, сейчас поздно об этом говорить, но я еще ни разу не был в гравитационном туннеле, – вздохнул Майк.

– Я тоже. Старайся просто не вмазаться в стенку, и будь что будет.

– В том-то и дело, Дуайн. Что будет?

– Да ничего, Майк. Они просто скрутили гравитационное поле. До середины будем катиться под горку, а потом в горку до выхода.

– А какой там сдвиг?

– Никакого, если эти ребята правильно нас запустят. Корабль дернулся и остановился. Майк заметил кольцо красных огней, окружавшее черный рот туннеля. Пока он рассматривал их, огни стали желтыми и осветили весь туннель.

– Это для нас? Что это значит?

– А как ты думаешь?

Огни у входа стали зелеными, и туннель внезапно превратился в тускло освещенный колодец. Корабль перевалился через край и стал падать вниз. Они падали десять долгих секунд, мимо проносились мерцающие огни туннеля, нос корабля слегка вилял – потом они ударились о гипотетическое дно, и направление гравитационного поля изменилось. Следующие десять секунд они поднимались к вершине колодца, замедляя полет, и наконец выскочили в свободную зону пит-ринга с остаточной скоростью один-два метра в секунду.

Майк разжал зубы и отер пот со лба.

– Я не вопил? Дуайн рассмеялась.

– Тебе надо еще раз прокатиться. А то даже не успел испугаться.

Майк собрался, зажег навигационные огни и начал огибать пит-ринг в направлении ангара Лека.

– Надеюсь, нам хватит горючего. Джалил не очень-то расщедрился.

– Ему это невыгодно.

Майк направил корабль к гидравлическим рукам транспортной платформы. Дуайн уже была на связи, предупреждая пит о прибытии. Платформа обхватила корпус корабля и покатила его через воздушный экран в смотровой отсек.

Когда Майк вырубил электричество, Дуайн сказала:

– Эддингтон ждет не дождется сказать нам, какую ошибку мы совершили.

– Я тоже жду не дождусь.

***

Маленький человечек наблюдал за ними через стекло рубки управления. Майк вылез из воздушного шлюза и ухватился за кольцо, укрепленное на корпусе.

– Эй! – завопил он, когда кольцо оторвалось и осталось в руке. Майк сорвался и стал медленно падать на пол. Вернее, сначала гравитация была нормальной, но кто-то отключил ее, когда он пролетел половину расстояния, и Майк приземлился относительно мягко. Эдд кивнул ему через стекло, его рука лежала на кнопке гравитационного контроля.

Майк поднял голову и крикнул Дуайн:

– Осторожно!

– Спасибо.

Внезапно люк смотрового отсека распахнулся, и внутрь впорхнули летучие ящерицы, словно стайка миниатюрных кошмарчиков. Минуту спустя с кислым видом появился Эддингтон.

– И вы, ребята, действительно рассчитываете победить на этом?

Майк содрогнулся.

– Мы знаем, что делаем. В этом корабле заложен большой потенциал.

Эдд еле заметно улыбнулся.

Они хорошо поняли друг Друга. Маленькие зверьки щебетали, хлопали крыльями и повизгивали, облепив корабль, разглядывали, царапали и лизали металл, запускали свои крошечные пальчики в каждую щелочку, в каждое отверстие.

– Они действительно что-то делают? – спросил Майк.

– У них талант ко всякой технике, – ответил Эдд. – Они ее чувствуют.

Понимаешь, они телепаты.

– Что-то незаметно, – проворчала Дуайн.

– У них один мозг на всех, – объяснил Эдд.

– Да? – удивилась Дуайн. Она оглядела копошащихся зверьков. – И у кого же из них этот мозг?

– Тут есть одна тонкость, – продолжил Эдд. – На самом деле у каждого из них есть мозг. Я хочу сказать, что все мозга подключены друг к другу.

– Значит, они должны быть очень смышлеными, – заметил Майк.

– Это особый род смышлености, – сказал Эдд. – Больше всего их интересуют механизмы. Дуайн кивнула.

– А они слушаются?

– Когда хотят.

– У меня такое впечатление, что мы их удивляем. Они не любят людей?

– спросил Майк.

– О, они со всеми ладят. Но особенно интересуются людьми. Клаат'ксы говорят, что наши мозги всегда забиты глупостями, которые они понимают, но не видят в них смысла.

– Охотно верю, – усмехнулась Дуайн.

– Они дали нам название, – добавил Эдд.

– Какое? – спросил Майк.

– "Визгливые головы".

Глава 5

На следующий день Эддингтон разделил команду летучих ящериц на две части, а затем они с Майком и половиной мохнатых зверьков прошествовали по коридору через три ринга к Немецким верфям.

Там, среди груды покореженных кораблей, полускрытых за искрами сварки и ядовитыми дымами, там, где дребезжали по подвесным рельсам краны, гремя цепями и крюками, гидравлические насосы плевались маслом, там, на самом дне ангара, где суетливые фигуры перекрикивались во время коротких пауз в скрежещущем визге шлифовальных кругов и тяжелом жужжании портативных электрогенераторов, они отыскали «Скользкого Кота» Майк запустил в корабль небольшим камешком, и Дуайн высунулась из люка.

– Что-то вы рано.

– Что они с ним сделали? – крикнул Майк.

– Еще ничего, – ответила Дуайн. – Лек еще торгуется с немцами.

Майк подошел поближе, и гравитация упала почти до нуля. Он подпрыгнул и опустился на нос корабля, с которого уже были сняты пластины обшивки.

– Но уже прошло три дня! – воскликнул Майк.

– Это отчасти моя вина, – крикнул снизу Эдд. – Я хотел, чтобы поврежденные места остыли прежде, чем пускать в дело клаат'ксов.

– Но они уже осматривали корабль.

– Тогда это было чисто механически. На этот раз... ну сейчас совсем другое дело.

Майк посмотрел на Дуайн, которая перелезла через край люка и ухватилась за кольцо.

– О чем он говорит? – спросил он. Она пожала плечами.

– Сама не знаю.

Майк заглянул в выхлопные трубы. Внутри было темно, только виднелись какие-то неясные формы и резко пахло химикатами.

– Ты нашла черный ящик?

– Да, но он испекся, – сказала Дуайн. – Кокпитовские записи, технические данные...

– И ты ничего, не смогла разобрать?

– Нет. Придется полагаться на телеметрию, поступавшую на пит.

– Комитет собирается проводить расследование?

– Нет, если мы не будем настаивать. Они слишком заняты, малыш, а такие вещи случаются сплошь и рядом.

Майк кивнул. В какой-то степени он почувствовал облегчение. Послышался частый стук, и летучие ящерицы столпились у входа в реактивный отсек, заглядывая внутрь.

– Хотелось бы мне знать, что они ищут, – пробормотал Майк.

Ближайшее к нему существо, паренек с длинным голубым шрамом поперек мясистого носа, моргнул огромными глазами и щелкнул острыми зубками. Остальные завизжали.

– Кажется, ты ему понравился, – сказал Эддингтон, заглядывая в отсек.

– Я тронут.

Майк попросил у Дуайн фонарик и маленькую крестообразную отвертку.

– Пусть этим займутся они, – сказал Эдд.

– А-а, – отозвался Майк. – Надо же чем-то занять руки. Дуайн отстегнула инструменты от пояса.

– Держи.

Майк зажег фонарик, дал его ящерице со шрамом, показав, куда светить, и начал откручивать болты с таблички на контрольном соленоиде.

– Что ты ищешь? – спросил Эдд.

– Скажу, когда найду.

– Мистер Эддингтон, я в самом деле не считаю, что вам следует возлагать вину за аварию на Майка или на меня, – заметила Дуайн.

– А как насчет Тайлы? – спросил коротышка. – Она все-таки пилот из первого списка, не так ли?

– Это и не ее вина, – ответил Майк, снимая табличку. Клаат'кс со шрамом взял ее из рук Майка и сунул уголок в рот.

– Почему они все пробуют на вкус? – спросил Майк.

– Чем больше органов чувств они используют, тем лучше понимают объект.

– В каком смысле лучше?

– Увидишь.

Майк услышал оживленный лепет, и одна из летучих ящериц указала на открывшееся отверстие. Майк взял фонарик и направил его внутрь. В контрольный соленоид было вставлено что-то плоское и круглое. Животные столпились вокруг, протягивая ручки.

– Сиизи! – прикрикнул Майк, и они нехотя стали выбираться из отсека, поглядывая на Эдда.

Майк усмехнулся. «Начинаю осваивать новый язык», – подумал он.

– Что ты там нашел? – спросила Дуайн.

– Не знаю, – Майк засунул руку в отверстие и нащупал предмет. Это был шершавый темный диск, припаянный к контактам, который и вызывал замыкание в контрольном соленоиде. – Вот оно. Вот почему реактивный двигатель отказал, – он подцепил диск отверткой и вытащил его на свет. – Бог мой, похоже, это какая-то инопланетная монета. Почти черная, цветом она напоминала потускневшее серебро. На ней виднелись выпуклости и фигуры, смысла которых он не мог разобрать. Майк подбросил монету на ладони, ощущая ее вес даже в условиях микрогравитации.

– Тяжелая.

Эддингтон подвинулся к нему.

– Что она здесь делает?

– Кажется, у нас были посетители.

– Диверсия, – констатировала Дуайн.

Майк припомнил, что Тайла предположила то же самое. Припомнил и свой ответ на это. Теперь же он осторожно пробормотал:

– Не знаю.

– Очень похоже, – настаивала Дуайн, – Не обязательно, – сказал Эдд. – Монета могла каким-то образом упасть туда и совершенно случайно перекрыть контакты. Дуайн в ярости стукнула по корпусу корабля.

– Хотите сказать, что это моя вина, потому что я вовремя не нашла это?

Эдд поспешил ответить:

– Я еще ничего не утверждаю. Эта монета могла болтаться здесь годами, никем не замеченная.

– И только теперь замкнула контакты?

– Помнишь, что ты говорил мне, Майк? Сначала она могла лишь немного врезаться в провода, заставив индикатор мигать. Ведь он сначала мигал, помнишь?

– Да, кажется так, – сказал Майк. Он подумал, покажет ли телеметрия на пите мигание индикатора. Эдд продолжал:

– Затем она врезалась глубже – скажем, под действием ускорения после включения основного реактивного двигателя и проводку пробило. А когда произошел контакт, монета припаялась к проводам, вызвав замыкание.

– Могло и так случиться...

– Ну вот и хорошо.

– Но это не доказывает, что саботажа не было. Если кто-то засунул туда монету...

– А вот это действительно маловероятно, – покачал головой Эдд. -Возможно, ее кто-нибудь обронил внутри корабля много лет назад, скажем, во время контрабандистской операции, а потом она выкатилась из щели, в которой лежала все это время...

– Вот этого-то как раз и не могло случиться, – возразил Майк. – Этот корабль всегда использовался только для гонок. Спроси Лека. Эдд пожал плечами.

– Иногда гоночным кораблям находят иное применение. Майк некоторое время задумчиво смотрел на него.

– Возможно, есть способ выяснить это. Пусть твои ящерки покопаются вокруг. Если они действительно телепаты, то, может, им удастся обнаружить какую-то вибрацию или что-то в этом роде. Им приходилось делать такие вещи?

– Иногда. Но это не то, в чем они особенно сильны, Майк.

– Тогда зачем они здесь? – спросила Дуайн.

– Действительно, – подхватил Майк. – Разве не за этим ты их сюда притащил?

– Не совсем, – ответил Эдд.

– Тогда зачем же?

Эдд, казалось, взвешивал свой ответ.

– Понимаешь, иногда они чувствуют сильные эмоции. Я хотел, чтобы они обнюхали кокпит, просто чтобы кое в чем убедиться.

– В чем же?

– В том, что каждый действовал на благо команды.

– Под каждым ты имеешь в виду меня и Тайлу. В чем ты нас подозреваешь? Думаешь, мы нарочно угробили корабль?

– Нет...

– Но ты хочешь в чем-то убедиться.

– Майк, не забывай, что у меня своя работа. Я должен представить начальству отчет. На карту поставлено слишком много денег, согласен? И если я не проверю все возможные варианты...

– Здорово, – сказал Майк. – Ты предполагаешь, что я перевернул корабль и поджарил свою подругу Тайлу?!

Над их головами проплывал кран, и Эдд отвернулся. Майк схватил его за плечо. В грохоте ремонтной верфи было трудно вести разговор такого рода.

– Дай мне знать, если что-нибудь найдешь, ладно?

– Это моя работа, Майк.

Дуайн смотрела на них с отвращением.

– Хорошо, хорошо, – сказал Майк. – Делай свое дело. Но я полагаю, ты можешь оказать мне услугу. Пошли этих своих маленьких проныр в реактивный отсек, чтобы понюхали там все хорошенько. Пусть посмотрят, не залезал ли туда кто-нибудь.

– Я не собирался этого делать, Майк. Они могут ничего не почувствовать.

– Но можно хотя бы попробовать.

– Майк... – Эдд уставился в реактивный отсек, покачивая головой.

Майк посмотрел на Дуайн.

– По-моему, он может для нас сделать такую малость, как ты думаешь?

– У меня тоже такое мнение. Наконец Эдд выдавил: «О'кей».

Майк положил загадочную монету в карман и застегнул клапан.

– Отлично.

Эдд жестом подозвал летучих ящериц и просвистел:

– Зооноо.

Они моментально забрались в реактивный отсек и начали в нем копаться.

– Склит! – скомандовал он. – Склит!

Зверьки прекратили суетливые движения и, казалось, уснули, уцепившись за разные части механизмов. Они начали дышать в унисон, огромные глаза медленно открывались и закрывались, словно тусклые огоньки, вспыхивающие и гаснущие в темноте.

Майк затаил дыхание.

В тот вечер Майк встретил Бландо и Спидбола в клубе дризалов на южном краю среднего кольца. Дризалы прилетели с тяжелой планеты, и гравитация в их клубе была убийственно высокой. Майк с трудом удерживался в вертикальном положении.

В дверях показался Дувр Белл.

– Слышал, ты стал первым номером, – сказал он, уставившись на Майка темными глазами из-под тяжелых век. – Стало быть, собираешься еще полетать?

– Пожалуй, – отозвался Майк, ерзая на своих подушках. Ему неоднократно говорили, что Дувр Белл был его ближайшим соперником среди новичков этого сезона.

– Скоро попадешь в гоночные газетки.

– Возможно. Я их не читаю.

– Когда я стал первым помощником, после первого заезда меня занесли в списки под восьмым номером, – поведал Дувр Белл.

– Мы поражены до чертиков, – усмехнулся Джесс.

– А на этой неделе Рой Бой присвоил мне четвертый номер – в той гонке класса А, на которую вы, ребятки, не попали.

– А не пошел бы ты?.. – сказал Джесс. Дувр даже не взглянул на него.

– Это был классный прикол, Майк.

– Что?

– Поджарить Тайлу. Ты сразу становишься первым.

– Так, кажется, теперь я окончательно дозрел, – проревел Джесс, медленно поднимаясь на ноги. – Убирайся! Дувр улыбнулся Майку.

– Увидимся на треке, малыш!

– Если он захочет тебя видеть, – процедил Джесс. Дувр сделал Джессу козу и ушел.

– Гад ползучий! – сказал Джесс, падая обратно на подушки.

– Я слышал, он силен, – вздохнул Майк, глядя вслед молодому человеку, который, несмотря на высокую гравитацию, шел легко и прямо. – Во всяком случае, ноги у него сильные.

– Да, но волосы он красит.

– Прелестный зеленый оттенок, – вставил Спидбол, едва приподняв голову. Его новое тело сложилось гармошкой под тяжестью высокой гравитации.

– Я никогда не летал с ним в одном заезде, – сказал Майк, – но знаю, что он часто выигрывает.

– Стало быть, ты все-таки читал здешние газетенки, – заметил Джесс.

– Завтра ты чего доброго поставишь на этого молодца.

– Я никогда ни на кого не ставил, – возразил Майк. – Даже на Лека Крувена.

– И это было мудро, – сказал Спидбол. Старенький дризал взобрался в их гнездо из подушек.

– С днем рождения, Майк, – поздравил он, глотая окончания слов.

– Просто не верится! – воскликнул Майк. – Неужели здесь все об этом знают?

Дризал быстро замигал глазками и оттянул длинную упругую губу, которая с влажным щелчком встала на место.

– Тяжкое бремя славы, да?

– Не думаю, что мне суждено его познать.

– Суждено, – уверенно сказал Спидбол. – Я предчувствую.

Дризал продолжил:

– Поскольку сегодня твой день рождения, что ты принес мне в подарок?

– А разве должно быть не наоборот? – растерялся Майк. Дризал пожал многочисленными плечами:

– Только не со мной.

– Новые обычаи, – пробормотал Спидбол.

– Давай, давай, – подзадорил Джесс.

– Что ж, посмотрим, что я смогу сделать, – сказал Майк, роясь в карманах. – Вот мой новый талисман, – саркастически добавил он, опуская в руку Джесса потемневшую серебряную монету. – Но я не могу это дать ему.

– Где ты ее раздобыл? – спросил Джесс, едва взглянув на монету.

– Нашел на корабле, в проводке соленоида реактивного двигателя номер четыре.

– Так, значит, диверсия? – спросил Спидбол, пытаясь рассмотреть находку.

– Мистическая история, – сказал Майк. – Мы заставили клаат'ксов обнюхать весь корабль, но...

– Клаат'ксов! – воскликнул Джесс.

– Можно взглянуть? – спросил дризал, протягивая костлявую паучью лапку. Джесс отдал ему монету, покачивая головой.

– Эти летучие ящерицы действуют мне на нервы.

– Ксенофобия, – сказал Спидбол. – Взгляни на это с другой стороны: человек похож на недопеченный крекер. Джесс нахмурился, но взглянул на Майка.

– И что сказали маленькие монстры?

– Это самое интересное, – пробормотал дризал, ковыряя пальцем монету.

– Насколько я припоминаю, – сказал Спидбол, – мне приходилось иметь дело с монетами. Много лет назад...

– Майк? – напомнил Джесс.

– Это самое загадочное. Они сказали, что корабль был чист, – Майк повернулся к дризалу. – Но как могла такая вещь, как эта, попасть на корабль? Если никто не подбросил ее туда?

– Тайна сия велика есть, – ответил дризал.

– Вы могли подцепить ее где-нибудь на трассе, – сказал Спидбол. – Вы просто удивитесь, узнав, как много всякого хлама отлетает от кораблей на каждом заезде. Панели, камеры, болты и гайки, забытые инструменты, кофейные чашки с монограммами – можно целый магазин открыть из того, что выметается с трассы между заездами.

– Ваши друзья ящерицы пробовали монету на вкус? – спросил дризал.

Майк попытался припомнить, давал ли он монету им в руки.

– Кажется, нет. Но я думаю, это неплохая мысль, а? Дризал кивнул и спросил:

– А что означают эти слова?

– Разве на ней есть какие-то слова? – Майк взял монету и увидел, что дризал соскреб часть черного налета. – Во всяком случае, эта явно неземная монета. Откуда мне знать, что там... – внезапно одно из слов обрело смысл, и он прочитал, содрогнувшись: «TRANSILVANIAE».

– Трансильвания...

– Дай сюда! – вскрикнул Спидбол, выхватывая монету. – Я знаю эти монеты. Я их где-то уже видел, – он закивал своей стальной башкой. – Это что-то означает, но я не могу припомнить, что именно. Дризал снова щелкнул губами.

– Тайна сия велика есть...

Глава 6

– Свежие овощи, – сказал Эдд. – Брокколи, цветная капуста, спаржевая фасоль, андива. Ты когда-нибудь ел настоящий свежий салат?

– Да, конечно, Эдд. Подожди секунду, ладно? Майк крикнул:

– Клайно-вор!

– Ну давай же, Майк, если мы пропустим перерыв, то это потом затянется до бесконечности.

– Знаю.

Команда летучих ящериц трепещущей стайкой вырвалась из раздевалки и повисла на них, треща и повизгивая.

– Сиизи! – заорал Эдд, захлопывая стекло шлема. – Опоздали!

– Это не займет много времени, – Майк достал из кармана скафандра серебряную монету. – Я забыл дать им понюхать это на предмет всяких там саботажных вибраций.

Эдд придвинул свой шлем к шлему Майка и сказал по радио:

– Не сейчас, Майк. Я хочу вернуться назад. А у тебя график тренировочных полетов, не забыл?

Майк взглянул на справочный монитор шлема:

– У меня еще два часа свободных. Клаат'ксы без устали сновали между ними.

– Пошли прочь! – прикрикнул Эдд по громкоговорителю костюма; его голос слабо донесся до Майка сквозь шлем.

Первый люк воздушного шлюза был уже открыт, и Эдд шагнул внутрь, яростно жестикулируя:

– Скорее же, Майк!

Майк еще колебался, и парочка маленьких созданий присела к нему на руку. Они повисли на рукаве, заглядывая сквозь стекло шлема огромными темными глазами.

– Сиизи! Сиизи! – кричал Эдд.

Те нехотя отцепились. Эдд ухватил Майка за руку и втащил его в шлюз. Летучие ящерицы собрались в инструментальном отсеке, переплелись хвостами и оживленно переговаривались. Эдд захлопнул за собой люк и направился к переключателю воздушного насоса.

– Проверь индикаторы скафандра.

– Уже проверил.

Эдд кивнул и нажал кнопку, запуская воздух в вакуум наружной раковины Питфола.

Ближайшая транзитная пушка находилась совсем рядом, на вершине пит-ринга, но Эдд жестом показал Майку, что они двинутся дальше.

– Нужно взобраться повыше, чтобы попасть прямиком в сад.

Майк посмотрел на огни Уоллтауна. За все время пребывания на Питфоле он еще ни разу не проделывал такой путь.

– У них здесь спин-гравитация, да?

– Да, полный набор, от почти нулевой до повышенной.

– Что-то мне не очень хочется подбираться так близко к поверхности внутренней кривизны.

– Поверь мне, Майк, если искривленное поле пропадет, то все это местечко разлетится на кусочки в доли секунды. И каждый на Питфоле почувствует это одновременно с тобой. Если только успеет.

– Ну, если тебя это утешает...

Они перелезли через следующий ринг, который возвышался настолько, что отбрасывал тень на пит-ринг. Когда они проплывали над линией безопасности, Майк снова задумался о клаат'ксах.

– Почему все же ты не хочешь, чтобы я дал им понюхать монету?

– Нам было некогда.

– Это бы не заняло много времени...

– Майк, они в этом не очень сильны. Просто это не их специализация.

Майк не переставал удивляться, почему Эдд оставался таким непробиваемым в этом вопросе.

– Но ничего страшного не...

– Это запутает дело, Майк. Послушай: однажды у меня пропала бутыль салатного масла.

– Салатного масла!

– Не смейся. По какой-то идиотской причине эта дрянь облагается здесь огромным налогом. Каждый раз приходится идти за ним на черный рынок. Как бы то ни было, я потерял целый литр и решил обратиться к моим шустрым маленьким приятелям за помощью.

– Подожди минутку. Они всегда у тебя под рукой?

– Нет, Майк. Но я зову их каждый раз, как мне нужно делать техническую экспертизу. Ну, разумеется, если они не заняты.

– И они всегда откликаются?

– Ну конечно. Хотя у них есть и другие интересы.

– Например?

– Например, балет.

– Не понял?

– Они любят собираться вместе в большом количестве и танцевать в невесомости.

– Ты надо мной смеешься.

– Тебе стоит на это взглянуть. Они раскрашивают крылья аэрозольной краской и летят танцевать.

– Будь я проклят, О'кей. Прости. Вернемся к салатному маслу.

– И вот я попросил их сделать все возможное, прочитать мысли и все такое. И будь уверен, они почувствовали эти неуловимые вибрации, очень определенные вибрации.

– Какие же?

– Это был очень яркий образ меня самого, засовывающего полную бутылку масла в яркую красную коробку.

– И ты стал искать коробку.

– Повсюду. Я даже нашел несколько красных коробок – включая одну, которая была очень похожа на ту, что они изобразили, – но никаких следов бутыли масла. В конце концов я сдался и купил еще одну бутыль.

– В красной...

– В зеленом пакете, – сказал Эдд. – Но когда я пришел домой и собрался спрятать покупку, пакет лопнул. Ну, я собрал осколки и выбросил их. И тут я остановился и посмотрел, что делаю...

– Я знаю!

– Точно. Это и был их образ: я выбрасывал бутылку салатного масла в красную коробку.

– Так значит, они оказались правы!

– Ты не въезжаешь, Майк. Я их спрашивал, где находится первая бутылка, та, что у меня пропала. Они же вместо этого каким-то образом проникли в будущее и уловили картинку, не имеющую ничего общего с той бутылкой. Картинка была похожа на то, чего я от них хотел, но не являлась ответом на мой вопрос. Не знаю. Все это могло быть простым совпадением.

– Но сам ты не веришь в совпадение.

– Когда дело касается этих чертенят, я верю всему – и ничему.

Все это время Эдд поглядывал вверх на свою цель, которая, раскачиваясь, приближалась к ним.

– Возьмем следующую пушку.

Майк тоже взглянул вверх и увидел ярко освещенные зеленые купола.

– Какая там гравитация? Половина g?

– Кажется, чуть меньше. Вот оно, – Эдд ткнул пальцем вверх, градусов шестьдесят над зоной экваториального искривления, отмеченной красными бакенами.

Майк проследил за его жестом и увидел на некотором расстоянии от искусственных солнц сада тусклое кольцо голубых огней.

– Это и есть наша сеть? Что-то маловата.

– Не думал, что ты такой осторожный.

– Когда дело касается свежих овощей, я забываю об осторожности.

– В таком случае, иди первым.

Майк забрался в пушку, и Эдд ввел координаты.

– Теперь это почти над головой, – сказал Эдд, – так что сначала, на старте, ты полетишь немного впереди.

– Хорошо, – Майк принял более удобную позу. До этого он никогда не летал из пушки, но ему не хотелось выглядеть перед Эддом совсем желторотым новичком.

Транзитная пушка была настроена на местный радиоканал, и скрипучий механический голос начал от пяти обратный счет. Гравитационное поле перевернулось, пол отпрыгнул с ускорением в одно g в минуту. Через некоторое время Майк восстановил дыхание и оглянулся, но Эдда сзади не увидел.

– Ты летишь без огней!

– Ты тоже, – отозвался Эдд.

– Черт! – Майк лихорадочно нажал выключатель на ручной панели управления. Не хватало только из-за дурацкого дорожного нарушения лишиться стажерской лицензии.

Он посмотрел вперед и заметил, что освещенный голубой круг сетки, в которую они должны были приземлиться, сдвигается в сторону под действием вращения Питфола, все дальше отклоняясь от их траектории.

– Мы промажем!

– Майк, нам потребуется еще минут шесть, чтобы пересечь пустое пространство перед Уоллтауном, так что наша мишень еще два раза успеет обернуться кругом, прежде чем мы в нее попадем.

– Ах да, правильно.

Привет, желторотик!

Сетка сдвинулась вправо, почти пропав из виду за нагромождением рингов. Майку очень нужно было еще кое-что обдумать за время полета.

– Послушай, Эдд, мы со Спидболом отчистили всю грязь на этой серебряной монете.

– Да?

– Он их коллекционирует или что-то в этом роде. Ты об этом слышал?

– Нет. Я думал, что он только женщин коллекционировал. В прежние времена, разумеется. Майк пропустил это мимо ушей.

– Он говорит, что монета с Земли. Хочет проследить, как она могла сюда попасть.

Майк глубоко вздохнул. Весь обзор заполнили тяжелые, слепящие огни Уоллтауна. У входа в зону экваториального искривления было заметно какое-то движение, это корабли собрались на старте перед заездом. Алмазные вспышки выхлопов осветили зону и внезапно исчезли – корабли скрылись в скрученном кольце позади Питфола.

– Не надо слишком зацикливаться на этой чертовой монете, – сказал Эдд. – У тебя есть работа, помни об этом. Ты должен сконцентрироваться на гонках. Это твой реальный шанс выйти в люди.

– Да... я понимаю.

Некоторое время спустя сеть-ловушка совершила еще один оборот и оказалась под ними, продолжая свое медленное перемещение. Майк чувствовал противную дрожь во всем теле.

Он закрыл глаза и начал считать. Осталось три минуты, всего 180 секунд, чтобы проклятая мишень встала на место. Боже, это никогда не кончится. Майк быстро обернулся, чтобы убедиться в том, что Эдд по-прежнему на той же траектории. Что, если парень ошибся в установке координат? Но тот спокойно летел – во всяком случае об этом говорили его навигационные огни – в сотне метров позади.

Майк снова закрыл глаза.

– Эй, Эдд! Потрясающий вид, правда? Все эти цветные огни мерцают в темноте, словно миллионы созвездий. Все равно, что быть где-то там, понимаешь? Плыть в самом центре пустоты.

«Если только мы не погребены внутри пульсирующей звезды в данный момент...»

Он снова открыл глаза, всего на секунду, и тут же зажмурился. Уоллтаун был совсем рядом, поднимаясь все выше и грозя расплющить их в лепешку, а сетки нигде не было видно.

– Красиво, правда, Эдд? Как ты думаешь? – спросил Майк.

– Не знаю. Я всегда зажмуриваюсь, пока сеть не подаст предупредительный сигнал. «Вот тебе на! А вы говорите!»

Майк открыл глаза как раз в тот момент, когда в шлеме зазвенел сигнал сближения. Он напрягся. И тут, в самый последний момент, сеть вынырнула из ниоткуда прямо под ним, он закувыркался, пойманный в паутину на скорости десять метров в секунду, и отскочил к желобу на выходе. Эдд плюхнулся туда же десятью секундами позже.

– Ну вот, прибыли. Неплохо, правда?

Майк подогнул колени, ощущая силу вращения. Когда он наконец остановился, акселерометр в шлеме показывал значение +0,498 g.

– Пожалуй, да.

Эдд отключил навигационные огни на своем скафандре, Майк последовал его примеру.

– Ну, где эта ферма, о которой ты мне рассказывал? Эдд огляделся, пытаясь сориентироваться во мраке, расцвеченном огнями Питфола.

– Там, – махнул он рукой, указывая на темную узкую улочку.

Они двинулись на юг, гравитация росла с каждым шагом. Вскоре Майк весь взмок от тяжести собственного тела.

– Свободное падение мне понравилось больше.

– На самом деле, гравитация полезнее, – сказал Эдд. – Даже на этой центрифуге, если радиус вращения достаточно велик.

– Почему они не используют гравитационное поле? В этом случае у них была бы одинаковая гравитация по всей стене.

– Потому что гравиполе стоит денег, его надо запускать и поддерживать в рабочем состоянии. А вращательная гравитация – задаром.

– Ну и дыра, – охладитель в скафандре Майка заработал в полную силу.

– В чем дело? Тебе здесь не нравится? Майк глубоко вздохнул.

– Все в порядке. Я просто хочу участвовать в гонках. А если для этого нужно здесь жить...

– Я и сам это местечко терпеть не могу.

– Правда?

– Только не говори Леку, – сказал Эдд, внезапно повернувшись к Майку. На стекле его шлема отражались крошечные огоньки, непонятные и холодные. – Не думаю, что задержусь здесь надолго.

– В самом деле? – переспросил Майк, понизив голос до шепота. Он подумал, что, возможно, стоило бы поговорить об этом внутри, где их разговор не транслировался бы на всю округу. – Но это значит, что твой синдикат не собирается вкладывать деньги в команду?

– Ничего такого это не означает. Просто я хочу жить на планете. Хочу видеть солнце и небо и дышать воздухом. Хочу видеть растения на земле, птиц в небе и мелких ползучих тварей в грязи.

– Когда у тебя день рождения? Я подарю тебе ящик жуков или что-нибудь в этом роде.

Майк тут же пожалел о своей шуточке, представив, как Лек говорит:

«Будь дружелюбным, никого не обижай».

– Ты ведь с Земли, Майк. Ты знаешь, что такое планета.

– Да. Не напоминай.

Они брели еще минуту, и ностальгия жгла сердце Майка, словно кислота.

– Вот мы и пришли, – сказал Эдд. Они стояли возле шлюза, за которым открывался ряд прозрачных пластиковых пузырей. Майк разглядел под ними обширное поле с зелеными растениями и яркими цветами, освещенное десятками искусственных солнц, укрепленных на каркасах. Эддингтон поднес запястье к считывающему устройству, чтобы заплатить за два шлюзовых цикла.

– Тебе там понравится. Майк с трудом сдержал улыбку.

Спидбол и Тайла переговаривались по информационной сети:

ТАИЛА: Спидбол, это ты?

СЕТЬ: Представлено изображение робота с наложенным на него лицом молодого человека.

СПИДБОЛ: Да, привет. Майк попросил навестить тебя. Ты в порядке?

СЕТЬ: Изображение смеющейся Тайлы.

ТАИЛА: Ты такой привык меня видеть?

СПИДБОЛ: Выглядишь неплохо.

ТАИЛА: Надеюсь. Во всяком случае, эта половина тела чувствует себя отлично. Правда, плоти у меня стало поменьше.

СПИДБОЛ: Да, я вижу данные по твоему контейнеру.

СЕТЬ: Колонка данных.

ТАИЛА: Первым делом я тут научилась блокировать информацию.

СЕТЬ: Колонка данных исчезает.

ТАИЛА: Я говорила Майку, что сама себя не вижу, но знаю, что выгляжу ужасно.

СЕТЬ: Изображение Тайлы в контейнере, мигает и исчезает.

СПИДБОЛ: Я тебя всегда вижу только такой.

СЕТЬ: Изображение смеющейся Тайлы.

ТАИЛА: Ты настоящий джентльмен.

СПИДБОЛ: Был им когда-то, мэм.

ТАИЛА: И остался.

СЕТЬ: Изображение лица Спидбола, наложенное на изображение стального робота. Робот тает и исчезает.

СПИДБОЛ: Подожди, пока не выберешься из этого местечка. Я тебе покажу части моего тела, о которых и сам позабыл. СЕТЬ: Изображение колонки данных, темнеет и исчезает.

СПИДБОЛ: Пожалуйста, не напоминай.

ТАИЛА: Я думаю, нет смысла спрашивать тебя, что происходит там, снаружи. Наверное, мне отсюда даже лучше видно. СЕТЬ: Запутанный коллаж из колонок цифр и изображений.

СПИДБОЛ: Знаю, что видно. Жутко, да?

ТАИЛА: Мне нет. Но я боюсь за Майка.

СПИДБОЛ: Знаю.

ТАИЛА: Вот каким он был, когда стоял вчера у моего контейнера.

СЕТЬ: Изображение Майка, испуганного и подавленного.

СПИДБОЛ: Я все знаю. Я его тоже видел. У него виноватый вид.

ТАИЛА: И я знаю, почему. Я подключилась к записям телеметрии. Погляди.

СЕТЬ: Колонка данных.

СПИДБОЛ: Да, я это уже видел.

ТАИЛА: Значит, ты видел, как мигал индикатор неполадок в реактивном двигателе?

СЕТЬ: Данные – реактивный двигатель номер четыре показывает включение сигнала о неполадках восемь раз за полсекунды. СПИДБОЛ: Я все видел. И знаю, что он тебе не сообщил. От этого паренек и выглядит так бледно, да?

ТАИЛА: Но это он зря. Я бы все равно не прервала гонку.

СПИДБОЛ: И я тоже, особенно из-за этого. Но посмотри, что со мной случилось.

СЕТЬ: Изображение корабля «Относительность», разваливающегося на части в фонтане искр.

ТАИЛА: Я не хочу, чтобы Майк считал, что он хоть в чем-то виноват.

СПИДБОЛ: Что ты хочешь сделать?

ТАИЛА: Ты знаешь, как изменить записи данных?

СПИДБОЛ: Зачем?

ТАИЛА: Хочу выбросить оттуда это мигание.

СЕТЬ: Данные – реактивный двигатель номер четыре показывает... ничего...

СПИДБОЛ: Какое мигание?

– Где ты пропадаешь, черт возьми? – спросил Лек Крувен.

Майк вынул изо рта черешок сельдерея.

– Ходил на рынок. Это потрясающе! Тебе надо там побывать. Они там...

– Одевайся. У тебя пять минут.

– Конечно, Лек.

– Мы ведь не можем занимать трассу, когда нам заблагорассудится.

– Я знаю. Я просто позабыл обо всем. Лек огляделся.

– А где Эддингтон?

– Сейчас придет.

– Этот парень тебя изматывает, да? Ты уж извини, Майк.

– Ну, теперь уже недолго.

– Он на что-то намекал?

– Да нет... ничего определенного. Лек кивнул.

– Одевайся. Эндрю хочет, чтобы мы попробовали тактический коммутатор в новом корабле.

Лек посмотрел через плечо Майка и повысил голос:

– Чем это вы оба занимались так долго?

– Да, подзадержались, – отозвался Эдд, который протаскивал большую коробку салата в вакуумной упаковке через воздушный шлюз.

– Ничего страшного, – сказал Лек. Выходя, он подмигнул Майку. – Увидимся на корабле.

– Хорошо.

– Он что, очумел? – спросил Эдд. – Это же моя вина.

– Он любит, чтобы его люди были пунктуальны, вот и все.

– Ну ладно, – Эдд отошел, чтобы положить овощи на стол.

Майк откусил еще кусочек сельдерея, но, услышав лепечущий говорок, перестал жевать. Через мгновение из-за угла выпорхнули летучие ящерицы, хлопая крыльями и вытаращив глаза. Ага, надо воспользоваться шансом. Майк оглянулся и, убедившись, что Эдд не смотрит, вытащил монету и подбросил ее в воздух.

– Склиит?

Зверьки облепили его с ног до головы, возбужденно щелкая и ощупывая монету. Они дергали за изолирующее кольцо между шлемом и скафандром, просовывая ручки сквозь открытый фонарь шлема.

– Эй! Не надо...

Где-то в мозгу вспыхнул свет, и он внезапно увидел бесшумно проплывающий мимо корабль, увидел его обтянутый обшивкой корпус, темные внутренности носового отсека. Затем он разглядел сопла реактивных двигателей, трубопроводы, топливный бак и обмотку контрольного соленоида. Майк мигнул.

Перед глазами заплясали горячие искры, замерцали в темноте контакты, янтарный свет заиграл, отражаясь от блестящей металлической поверхности топливного бака.

И в этом неверном отраженном свете он увидел расплывчатые очертания вытянутой руки с зажатой в пальцах тусклой серебряной монетой; рука прижала монету к контактам, и сноп искр брызнул во тьму. А в отдалении расплывающимся пятном маячило чье-то лицо, искаженное изогнутой поверхностью металлического бака. Это было лицо человека, держащего монету, слишком маленькое и темное, чтобы различить черты – лицо человека, погубившего корабль.

Майк снова моргнул. Он увидел сгрудившихся клаат'ксов, они парили в невесомости, вцепившись друг другу в мех. Они внимательно разглядывали Майка, медленно мигая веками, их глаза были полны темными образами, которые приходили и уходили, словно во сне.

– Майк! – звал его голос из невероятной дали. – Майк! Майк!

– Что? – спросил он наконец, очнувшись и сосредоточив взгляд на лице Эддингтона.

– Ты дал им дотронуться до лица, дал? Боже, я думал, ты никогда не придешь в себя. Что ты видел?

Майк потряс головой, медленно оглядывая комнату. Летучие ящерицы исчезли, по всей вероятности, изгнанные Эддом.

– В этом был какой-то смысл?

– Ты знал, – сказал Майк. – Ты знал, что они что-то видели.

– Майк, они не были уверены. Они даже спорили об этом. Я решил, что это пустяки.

– Нет, ты так не решил.

– Что они тебе показали? Майк глубоко вздохнул.

– Там был кто-то, он забрался в отсек, воткнул монету поперек контактов. Посыпались искры.

– Этого не может быть. Я хочу сказать, электричество было отключено, разве нет?

– Нет.

Лек просунул голову в люк.

– Кончай трепаться, Майк. Пора идти!

– Да, сэр, – откликнулся Майк, но Лек уже исчез. Эдд спросил:

– Ты видел, кто это был?

– Нет, – Майк содрогнулся, припомнив ощущение страха, пронизывавшее видение. – Но в одном я уверен. Кто-то там побывал. И этот кто-то знал, что делает гадость. Это была диверсия, Эдд. Это определенно была диверсия.

Глава 7

Всю оставшуюся часть дня и весь вечер Майк прожил как во сне. Он проделал тренировочные упражнения, отрабатывая действия с тактическим компьютером и осваивая новый электронный пульт управления, но он едва ли смог бы сказать, хорошо у него получалось или нет. На следующее утро он проснулся в комнате Тайлы и с трудом понял, где находится и что ему предстоит сделать. Лишь одно было очевидно: у него зверски болела голова.

– Денек будет хуже некуда, это точно.

Видение, вызванное клаат'ксами, вставало в памяти каждый раз, как он закрывал покрасневшие глаза. Что теперь делать? Он убедился в том, что причиной аварии была диверсия. Но как, черт возьми, он сумеет доказать это? Нечего было и думать, чтобы идти в Бюро Расследований без всяких фактов на руках на основании только мысленного образа, вызванного стайкой инопланетных механиков. Что касается серебряной монеты из Трансильвании... все это было настолько не правдоподобно, что он просто боялся ее показывать. В самом деле, кто возьмется устраивать аварию корабля с помощью такой странной вещи? Майк оказался в тупике.

И тут он подумал о Джессе, человеке, который был рядом и все видел.

– Джесс подскажет, что делать.

Это подбодрило его на минуту. По крайней мере было ясно, с чего начинать. Сейчас он отправится прямо к Джессу и заставит его поработать над этой проблемой.

Но, намылив лицо в ванной, он вдруг обмер, вспомнив, что ему сегодня предстоит.

– О, нет...

– Ну как, готов? – спросил Эдд.

– Сегодня я ни к чему не готов.

То невинное развлечение, которое им предстояло, досталось вместе с арендованным кораблем, и пути назад не было. Майк заглянул в смотровой отсек, где техник с телестудии устанавливал свои софиты вокруг корабля, который только что покрасили в красно-голубой цвет, отчего он стал еще безобразнее.

Везунчик-телезритель! Какой сюрприз тебя сегодня ожидает! Майкл Мак-Алистер Мюррей, восходящая звезда среди стажеров, продемонстрирует профилактический запуск ядерного двигателя прямо тебе в нос. Встаньте, дети, встаньте в круг. Покажу вам пару штук.

– У меня это никогда не получится...

Когда Майк вернулся, одетый по форме, но ни к чему не готовый, он увидел, что оба шлюзовых люка в смотровой ангар распахнуты. «Что происходит?» – спросил он сам себя, проплывая через шлюз. Майк включил громкоговоритель на скафандре:

– Вы что, ребята, хотите, чтобы нас оштрафовали? Эдд повернул к нему свое красное лоснящееся лицо:

– Я пытаюсь объяснить им. – Фонарь шлема был поднят, на лбу блестели крупные капли пота.

– Эй вы, с камерой! Опустите фонарь шлема. Это смотровой отсек, а не ресторан, – крикнул Майк.

Парень буркнул что-то в ответ, но радио у него не было включено, и Майк не разобрал слов.

Кто-то похлопал Майка по плечу, и он обернулся. Боже правый, это была Зара Трева, репортер программы «Доброе утро, Питфол», хорошенькая блондинка, которая брала интервью у пилотов и членов команд на пите и собирала информацию о гоночных экипажах. В жизни она была гораздо миниатюрнее, чем он себе представлял.

У Тревы фонарь тоже был откинут. Да что там, на ней даже скафандра не было.

– Все в порядке, – крикнула она. Майк еле расслышал ее через задраенный шлем.

– Нет, не в порядке, – он заметил, как замигало освещение и увеличили громкость динамика. – Мы собираемся проводить испытания ядерного двигателя, полезем в машинный отсек, а согласно правилам все в ангаре при этом должны быть в скафандрах.

Она покачала головой и улыбнулась:

– Да все в порядке! Правда! Майк огляделся.

– Где Лек?

– Они с Эндрю пошли в госпиталь, – ответил Эдд.

– Сейчас? – Майк посмотрел на корабль. – А Дуайн внутри, да?

– Она на верфи со второй командой клаат'ксов, работает над «Скользким Котом».

– Так кто же здесь за все отвечает? Эдд пожал плечами:

– Думаю, что ты.

– Отлично, тогда давай выкинем отсюда этих людей.

– Но ты не можешь... Э-э, Лек хотел, чтобы... Эй, Майк, мы можем поговорить с глазу на глаз?

Эдд направился к нему. Майк оглянулся и увидел, что Зара Трева самодовольно улыбается.

Майк улыбнулся в ответ. Посмотрим, кто будет смеяться последним. Эдд подошел поближе и постучал по окошку Майка. Майк покачал головой и потащил коротышку к шлюзу. Он с корнем выдернул электрическую пружинку, с помощью которой можно было блокировать замки и держать оба люка раскрытыми.

Майк бросил быстрый взгляд в ангар, чтобы увидеть испуганное выражение на лице журналистки. Хорошо. После этого поднял фонарь.

– Послушай, Эдд, я знаю, что мы туда постоянно ходим без скафандров, и знаю, что они это тоже знают. Но если мы снимем кожух с труб реактора при работающей камере – нас распнут, будь спокоен. Для начала просто выкинут Лека со спидвея. Не думаю, что это окажется именно та реклама, о которой он думал, когда устраивал эту маленькую вечеринку.

– Они сами на этом настояли, Майк. Говорят, в скафандрах неудобно.

– Отлично. Вот пусть сидят в рубке управления и смотрят через стекло.

Но оператор должен опустить фонарь и задраить скафандр – иначе я наложу запрет на все мероприятие.

– Она на это никогда не согласится.

– Тем лучше для меня.

На самом деле Майк рассчитывал на то, что они разозлятся и уйдут. И тогда он спокойно разыщет Джесса и потолкует с ним о диверсии.

– Но Лек хотел этого. Майк рассмеялся.

– Тогда почему же его здесь нет?

Раздался стук. Зара Трева маячила у люка, жестами показывая, чтобы ее впустили. По всей видимости, она не умела открывать люк. Эдд нажал на кнопку и растерянно оглянулся на Майка, когда люк отказался открываться.

– Ах да.

Майк захлопнул внутренний люк. Через мгновение автоматическая цепь откликнулась на команду Эдда, и внешняя дверь распахнулась, чуть не сбив женщину с ног.

– Я думала, вы решили меня там запереть, – сказала она, врываясь в комнату.

Майк изобразил удивление:

– Вы же сказали, что все в порядке.

– Это ужасно!

– Что ж, в таком случае подождите, пока мы начнем простреливать пластины мотора, Зара. Вот тогда станет действительно ужасно.

– Хорошо, хорошо. Мы все сделаем, как ты скажешь. Майк улыбнулся.

– Я знал, что сделаете.

Полчаса спустя все были на своих местах, блондинка сидела в рубке управления, а оператор в задраенном скафандре бормотал что-то по открытому радиовещанию. Майк с Эддом экипировались по полной выкладке и захлопнули оба люка. Одни лишь клаат'ксы оставались без скафандров, но на них, очевидно, правила не распространялись.

Эдд сказал ему:

– У этих ребятишек такая броня под мехом, что они могут провисеть в вакууме целый час и даже не замерзнут. Если они вообще когда-нибудь мерзнут.

– Надеюсь, что так, – кивнул Майк. Он повернулся к камере. – Решим организационные вопросы. Вы меня слышите?

– Да, – сказала Зара Трева. – Начинайте, как только будете готовы.

Старайтесь рассказывать о том, что делаете, а я буду время от времени задавать вопросы, если мне что-то придет в голову. Потом мы смонтируем материал для новостей в конце заезда.

– Ну вот и ладушки.

Теперь ничего не оставалось, кроме как начать и кончить. Майк оказался в ловушке.

– Сколько раз тебе приходилось выполнять эту процедуру?

– Ну, раза два... или три.

Майк уставился на корабль, чувствуя подступающий к горлу комок. Он только однажды участвовал в диагностике двигателя на борту «Скользкого Кота», причем дело было в сборочном ангаре, и все внутренности корабля были как на ладони.

Этот же корабль, как раз наоборот, являлся для него полнейшей загадкой.

Майк повернулся к Эдду и включил внутреннюю связь, которая не передавалась по открытому вещанию:

– Помоги.

– А я все ждал, когда ты наконец проснешься.

– У меня голова была... другим занята.

– Просто вскрой корабль как обычно. Клаат'ксы знают, что делать.

Майк колебался. Почему Эддинггон так любезен? Не собирается ли он доложить обо всем этом как о вопиющей некомпетентности? И кто может поручиться, что не доложит?

Оператор спросил:

– Что-нибудь не так? Майк переключил частоты.

– Э-э... нет еще, – он указал оператору на окошко в противорадиационных щитах. – Если хотите снять поближе, можете подключиться к моим глазам.

Пока летучие ящерицы копошились вокруг кормовой части корабля, снимая панели, Майк забрался внутрь робота-манипулятора. Робот рывком выпрямился, его плоское металлическое лицо закачалось из стороны в сторону – это Майк проверял визуальные сенсоры.

– Видишь монитор? – спросил Эдд по технической связи. Майк кивнул. Боковым зрением он различил маленький компьютерный экран.

– Следи за информацией, – сказал Эдд, – я буду помогать тебе по мере возможности.

– Спасибо.

Майк направил робота за противорадиационные щиты, волоча за собой толстый шлейф черных кабелей. Один из клаат'ксов оторвался от общей работы и стал придерживать кабели, чтобы они ни за что не задели, пока Майк работает.

– А я думала, что все эти штуки с дистанционным управлением, удивилась Трева.

Майк-робот повернулся, вглядываясь через стекло рубки управления. Все вокруг казалось размытым, краски смазанными, изображение расплывалось в его видеоглазах.

– Мы пока не можем приобрести хорошего робота, – сказал он. – Этот взят с гонок каменного века.

Он повернулся к кораблю, шагнул вперед, и клаат'ксы, хлопая крыльями, разлетались с его пути.

– О'кей, – сказал он, – внешние панели сняты, и мы можем видеть... э-э... что можем видеть, Эдд?.. о, внутренние щиты. Естественно. Они очень тяжелые... тяжелые, да? – Ну, конечно, поэтому я буду пользоваться силовым съемником, чтобы снять их один за другим.

– А я полагала, что эти стальные роботы достаточно сильны, чтобы... опять удивилась Трева.

– Только не этот, – буркнул Майк.

Он просунул крюк съемника в укрепленную на щите петлю, обошел вокруг панели, орудуя встроенной пневматической отверткой, отворачивая болты, и поднял щит вверх.

– Один есть. Осталось еще... ээ... девять... на этой стороне.

– Ox, – вздохнула журналистка.

Майк нервно улыбнулся. Монтировать репортаж будет нелегко. Вынимая болты, он отбрасывал их в сторону, а клаат'ксы проворно ловили их прямо на лету своими крошечными перчатками и проверяли на износ. Каждый пятый или шестой болт подлежал замене; возможно, ящерицы не были бы столь щепетильны, если бы не внимание прессы. На Лека произведет впечатление счет за эту профилактику.

Наконец Майк сказал:

– О'кей, щиты сняты. Теперь – первый двигатель. Эти большие патрубки вот здесь – излучатели потоков заряженных частиц. По четыре на каждый двигатель, плюс расщепители и магнитные фокусирующие зеркала. Всего шестнадцать лучей, перекрещивающихся в пяти различных целевых зонах. Внизу, через плазменную камеру, вдоль стен, идет пучок нагревательных трубопроводов реактивного топлива. И наконец, в конце узла вы видите коллимирующие магниты и нагнетательные инжекторы.

– Не объяснишь ли, как работает этот двигатель, Майк?

– Э, ну, в качестве реактивного топлива мы используем криогенный дейтерий, который накачивается через выхлопные сопла, чтобы остудить их, и через электромагнитные кожухи для того, чтобы поддержать их сверхпроводимость. Когда дейтерий начинает кипеть, он отсасывается через трубки обогревателя и подается вниз в форсажную камеру, где смешивается с термоядерной плазмой, – он засмеялся. – По-моему, такие двигатели давным-давно устарели.

– И этот двигатель сжигает?..

– Бор и дейтерий, правильной – Водород.

– Ах, да. Водород соединяется с бором-одиннадцать, производя углерод-двенадцать. Мы берем крошечные стеклянные гранулы, наполненные гидридом бора, и облучаем потоком заряженных частиц, пока не достигается температура воспламенения, которая составляет около двух миллиардов градусов. Плазма попадает под воздействие магнитного поля, и мы направляем поток на зарядку сосудов, накачивающих лучеиспускатели. Это чистая реакция, и углерод-двенадцать стабилен.

– Никакой радиации?

– Никакой, мэм. Конечно, если в топливе есть примеси бора-десять, мы получаем на выходе углерод-одиннадцать с периодом полураспада около двадцати минут – распад позитронов бета.

– Не забудь о примесях в водороде.

– То есть?

– Ладно, Майк, давай дальше. Дейтерии в данной реакции – тоже примесь.

– Ну да, потому что... Если в гидриде присутствует дейтерий, среди продуктов реакции может получиться углерод-тринадцать. Он нестабилен, испускает пару нейтронов, а потом снова становится бором-одиннадцать. Естественно, эти-то быстрые нейтроны нас и беспокоят.

– Естественно.

Майк сделал паузу. Издевается она над ним, что ли?

– Итак, дальше, – медленно сказал он, – нам нужно вытащить оттуда трубки нагревателя.

– Зачем?

– Чтобы проверить их на наличие высокотемпературной коррозии, которая может загрязнить плазму. Первым делом мы ищем обесцвеченные пятна и прогоревшие места, а также заметные трещины и тому подобные вещи. Затем мы подводим сюда рентгеновский аппарат и просматриваем микротрещины.

– Это долгая процедура?

– Бесконечная.

– Боже мой, – пробормотала она.

Через некоторое время они добрались до магнитных охладительных насосов.

– Первый из восьми, – объявил Майк, наезжая на них. Голова у него уже гудела, каждое мельчайшее движение робота давалось с трудом.

– Нельзя ли побыстрее? – спросила Зара Трева.

– Нет. Можно только помедленнее.

Он оглянулся и увидел смеющегося Эдда. Журналистка умолкла, но у Майка уже не было сил улыбнуться. Ему хотелось пойти куда-нибудь и прилечь. Даже в низкогравитационном поле он чувствовал полное изнеможение.

– Каждый насос разбирается, подшипники и шпиндели смазываются, уплотнители заменяются. Затем мы прогоняем их в режиме ста пятидесяти процентов максимальной скорости.

– Потрясающе, – простонала Зара.

Десять минут спустя дело приобрело гораздо более интересный оборот. Одна из летучих ящериц уронила автоматическую отвертку поперек контактов на вентиле топливного бака – и бак выпустил такую солидную дозу остаточного дейтерия, что язык пламени метнулся через весь ангар. Несколько секунд Майк слышал только вопль оператора и видел лишь пару летучих ящериц, которые, сцепившись, крутились в поле зрения робота. Потом по всему ангару расцвели десятки маленьких костров, заполняя помещение дымом, в баке билось невидимое пламя, грозя вырваться через отверстие, а трубки нагревателя дрожали от перегрева. Майк повернулся и ударил по аварийной кнопке, которая отключала гравитационное поле и воздушную завесу. Когда кислород вытек из ангара в вакуум Питфола, огонь мгновенно потух, лишь в сторону туманных огней Уоллтауна поплыл легкий дымок.

– Быстро в шлюз! – закричал он, вырвавшись из оболочки робота.

Неуклюже передвигаясь в своем раздувшемся скафандре, он нажал кнопку громкоговорителя и закричал на летучих ящериц, но тут же вспомнил, что они не могут услышать его во внезапно возникшем вакууме. А времени заполнить ангар кислородом не было.

Он увидел, как три клаат'кса ухватились друг за друга и переплелись хвостами, взъерошив мех, словно рассерженные дикобразы. Глаза, уши и ноздри их были плотно закрыты.

– Ну же! – бормотал Майк, устремляясь в их сторону. Он схватил зверьков в охапку и запустил в сторону шлюза, который был уже предусмотрительно раскрыт Эддом. Еще двух ящериц он отыскал в машинном отсеке, где они пытались укрыться, и тоже перебросил их Эдду. Еще один, еще.

Майк обшаривал глазами помещение. Внезапно он почувствовал, что бессознательно задерживает дыхание, и заставил себя наполнить легкие кислородом и расслабиться.

Тут в поле его зрения попал оператор, медленно опускавшийся на пол, и уплывающая камера.

– Что такое? – закричал Майк. Он включил переговорник. – Эй, ты!

Быстро в шлюз!

Оператор вяло открыл глаза, взгляд у него был бессмысленный. Майк наклонился и схватил его.

– Быстро!

Парень, казалось, пребывал в шоке, так что Майк оттащил его к шлюзу. Из-под смотрового окошка шлема у него вытекала тоненькая струйка замороженного пара.

Майк втолкнул его в шлюз и захлопнул люк, а сам бросился на поиски последнего, самого маленького клаат'кса.

– Майк! – завопил Эдд. – Что ты делаешь?

– Один остался!

– Оглянись!

Майк обернулся и, ничего не увидев, повернулся обратно. Крошечная ручка сжала его перчатку. Летучая ящерица висела сзади на его ремне.

– Ну, пошли, малыш. Хотя ты и не мерзнешь, но лучше нам выбраться отсюда.

– Это произошло не по моей вине!

– Знаю, знаю, – сказал Лек. – Жаль только, что мы решили снимать.

Это не самая хорошая реклама.

Майк погладил теплые гладкие стены регенерационного контейнера. Тайла «отключилась» на несколько часов. Майк поднял голову и посмотрел на ее плавающее тело. Сегодня она выглядела хуже.

– Ладно, – сказал Лек, – какие повреждения?

– Краска сильно облупилась.

– Это не важно. Наверное, было похоже на взорвавшуюся бомбу?

Майк не ответил.

– Кто-нибудь пострадал?

– Нет. Хотя, впрочем, у оператора скафандр немного протекал. Так что, когда мы выбрались из шлюза в рубку управления, ему было нехорошо. Он даже набросился на одну из этих летучих ящериц. Но, знаешь, у них такие острые зубки...

– Спасибо за предупреждение.

Лек, казалось, был раздавлен. Майк снова попытался завести разговор об образах, которые клаат'ксы мысленно передали ему.

– В другой раз об этой монете, ладно? Майк замолчал. Лек не был расположен выслушивать теории о диверсии.

– Как там Тайла? – спросил Майк.

– Черт возьми, Майк, у тебя же есть глаза. Она похожа на сто фунтов гамбургеров, ей стало хуже. Майк взглянул на контейнер и отвел глаза. Да.

– Эти ожоги всегда выглядят хуже перед тем, как начинают заживать.

– Спасибо за ваше профессиональное мнение, доктор Мюррей. Сколько я вам должен?

Майк прислонился к контейнеру. Что тут сказать? У всех сегодня тяжелый день.

Глава 8

Майк находился на корабле один, он откинулся в пилотском кресле и наблюдал, как распахиваются стальные двери шлюза. Генератор воздуха опять был отключен, но предполагалось, что к моменту окончания гонки его включат. Майк надеялся на это.

Вдоль всей изогнутой линии пит-ринга распахивались другие двери одни из них разъезжались, другие разгибались, словно распускающиеся бутоны, третьи просто таяли, чтобы потом возникнуть вновь в результате какого-то таинственного процесса. Гоночный Комитет решил, что каждый может изощряться с этими чертовыми дверьми настолько, насколько позволяют финансы.

Майк осмотрел поле. К старту готовились семнадцать гоночных кораблей, два из них прежде не участвовали в заездах. Это были гибриды класса А – одиночки с ограниченным запасом топлива, только для стажеров. Лететь предстояло по недавно подготовленной пятой трассе. Майк еще раз просмотрел список. Нет, Дувр Белл не участвует. Ну что ж.

Возможно, это слишком мелкая гонка, чтобы из-за нее беспокоиться. Майк задраил отсек, получил подтверждение от Эндрю из рубки управления и направил корабль в сторону ленты, которая опоясывала Питфол по экватору.

Контроль движения запросил у экипажей сигналы о готовности. Майк разрешил Эндрю подать сигнал и вывел корабль за пределы километровой зоны безопасности.

Раздалась команда: «Пилоты, проверьте двигатели». Майк произвел выхлоп через главный реактивный двигатель, задействовав десять процентов мощности, и сбросил газ, погасив скорость маневровыми двигателями. Все, казалось, шло прекрасно, но вдруг на компьютере двигателя появились новые данные, в последнюю минуту потребовалась наладка.

– Что, Дуайн?

– Сейчас подрегулируем немного уровень поступления горючего. Не стоит беспокоиться.

– Надеюсь, что не стоит.

– Загорелся желтый свет, – поступило объявление Контроля Движения.

– И без вас вижу, ребята, – пробормотал Майк. Он почему-то чудовищно волновался сегодня. С того злополучного испытания двигателя, окончившегося пожаром, он чувствовал себя так, словно его сглазили. Майк огляделся вокруг, увидел над головой клочки обгоревшей изоляции. Нет, не пожар довел его до такого состояния. Его мучила возможность новой диверсии – образ, отпечатанный в его мозгу усилиями клаат'ксов. Он завладел всеми его мыслями.

Контроль Движения объявил: «Пилотам выдвинуться на девять километров».

– Спасибо.

Приближаясь к зоне выхода, он в последний раз провел автодиагностику систем. Как и в предыдущих заездах, все индикаторы горели зелеными огоньками. Майк нахмурился:

– И зеленый свет не всегда спасает.

– Ты что-то сказал? – донесся по связи голос Эндрю.

– Прости, я просто говорил сам с собой.

– Попытайся сосредоточиться, – сказал Лек.

– Да, сэр.

Черная зона выхода, окаймленная красными бакенами, заполнила экран. Контроль Движения Питфола запросил его импульсный повторитель, проверил код и разрешил вылет.

Поступило объявление: «Скрученное кольцо открыто. На бельм свет входите в ринг».

Лоб Майка покрылся капельками пота, которые отказывались скатываться вниз при нулевом g. Он поднял было руку, чтобы стереть их, но только наткнулся на стекло шлема.

– А, черт, – пробормотал он.

На панели засветился белый свет.

Майк врубил главный двигатель, вошел в зону......и очутился в скрученном кольце четвертым в ряду. Это долго не продлится. На тренажере он был седьмым, поэтому знал, что другие корабли будут входить в скрученное кольцо впереди него. Иногда гонки начинаются мгновенно, и корабли отвоевывают позиции уже внутри скрученного кольца. Эта гонка была более цивилизованной: Контроль Движения привел поле в порядок.

Майк глубоко вздохнул, еще раз проверил датчик топлива и тронул рычаг контроля позиции. Корабль плавно заколебался, все двигатели работали исправно. Спереди и сзади корабли покачивались и ныряли, это пилоты нервно проверяли двигатели.

– Пока неплохо.

– Не расслабляйся, Майк, – сказал Лек.

– Прости.

Он посмотрел в иллюминаторы – передний, задний, боковые задержав взгляд на Клипсисе. Скрученная трасса изгибалась вокруг Питфола, и там, где поле уходило внутрь, Майк мог видеть яркую желтую звезду, заполнявшую экран.

Мощное искажающее поле Питфола было всего пятнышком рядом с Клипсисом, но отсюда, с расстояния в несколько километров, оно казалось таким же огромным. Матовая сферическая нижняя поверхность Питфола скрывалась за слоем водорода, который он отсасывал у Клипсиса каждый раз, выныривая из-под звезды, – здесь образовывался изогнутый, сужающийся отрезок трассы, знаменитый двойной изгиб, известный под названием Коготь Дракона.

– Поле сформировано, – вышел на связь Контроль Движения. – Прошу объявить свой статус.

Майк нажал кнопку "ГОТОВНОСТЬ" и получил подтверждающий сигнал. В большом иллюминаторе опознавательные огни кораблей один за другим мигали, загораясь зеленым. Майк ждал, пока двое копуш не заявят о себе. Один наконец загорелся зеленым, другой подался в сторону Питфола, его кодовые огни мигнули и погасли. Отказ двигателя.

– Повезло, – пробормотал Майк, проверяя, отключен ли микрофон.

Гонка еще не началась, а он уже оказался на шестой позиции.

– Приготовьтесь к ускорению, – предупредил Контроль Движения.

Майк был давно готов. Он смотрел в иллюминатор, туда, где трасса загибалась вверх, плавно преодолевая барьер скорости света. Лидер-корабль изменял параметры трассы. Невидимые стены этой трубообразной тропы начинали слабо светиться, их радиус увеличивался при возрастании скорости. В миллионный раз Майк проверил свою «упряжь», убедился, что охладительные трубки не протекают, затем стал следить за бегущими по экрану цифрами. Трансфактор два... два и три десятых... шесть десятых... девять десятых... трансфактор три...

Питфол, Клипсис, сверкающий Коготь – все превратилось в радужный мазок. Трасса задрожала от энергии, вливаемой в нее лидер-кораблем. При трансфакторе три и пять десятых трасса разорвала свое кольцо, распрямляясь, вытянулась в расширяющуюся спираль и вонзилась в спидвей в пяти миллионах километров от центра Клипсиса.

Быстро наступила стадия конечного ускорения, расширяющаяся трасса заискрилась мерцающими огоньками. Не успел Майк заметить, как это произошло, а они уже очутились на спидвее, вытянувшись в линию с интервалом в пятьдесят метров друг от друга, скатываясь в середину грува. Корабли пересекли стартовую черту. На его панели загорелся зеленый свет. Гонка началась.

Майк тут же вошел в скоростной сдвиг, пытаясь обогнать парня впереди, Якобсена, которому, как оказалось, пришло в голову то же самое в ту же самую секунду. Некоторое время Майк держался вплотную к выхлопу Якобсена, потом метнулся в грув, причалил на секунду и рванул к противоположной стороне грува, вложив в этот бросок всю мощь двигателей. На панели вспыхнул красный свет, двигатели взвыли, словно злые духи. Майк, стиснув зубы, выжимал из машины все что можно, пока не увидел, что Якобсен сдался, скользнул в грув и отключил двигатели. Майк засигналил, еле сдерживая вибрирующий от ускорения корабль.

Он опустился в грув так близко к Якобсену, что получил предупреждающий сигнал. Некоторое время они скользили по инерции, нос к хвосту, пока Майк не плюнул на неумолкающий сигнал, выругал несговорчивого пилота, который отказывался уступить дорогу, и опять ушел в сдвиг.

Секунд пять он проталкивал корабль против течения при двигателе, работающем на трех четвертях максимальной мощности, затем прыгнул обратно в грув, обогнав соперника метров на восемьдесят. И только теперь перевел дыхание.

Он был на пятой позиции.

– Это не похоже на тебя, Майк, – донесся голос Лека. – Ты продвинулся всего на одно место, а чего это тебе стоило? Почти трети всего горючего.

– Знаю, – сказал Майк. – Прости.

Вообще-то тактикой гонок в команде должен был заниматься Эндрю, но Лек решил дать Майку возможность показать себя. Маленький эксперимент на проверку тактического мастерства.

– Попробуй еще раз, – предложил Лек.

Майк включил маневровые двигатели и скользнул к объездной дорожке. Чем больше он удалялся от грува, тем меньше становилась его скорость, и за несколько секунд корабль Якобсена без труда восстановил свою позицию. Майк увидел приближающийся красный гравитационный бакен и попытался, оттолкнувшись от него, соскользнуть по наклонному спуску в туннель. Но он притерся к бакену слишком близко и его чуть не засосало в гравитационный колодец, а потом пришлось слишком долго ждать, чтобы попасть в туннель, теряя при этом скорость. Ему даже пришлось уменьшить тягу, и все равно он пропустил вход в трубу.

Лек ничего не сказал. Слова были излишни.

Майк еще сбросил газ, чтобы сэкономить топливо, и теперь обреченно смотрел, как половина заезда пролетает мимо, беспрепятственно скользя по центру грува.

Через тридцать секунд, приблизившись к следующему входу в туннель, Майк врубил двигатель на максимум.

– Майк, там...

– Я знаю!

Он увидел этот дурацкий бакен, который, вращаясь, приближался к нему, сверкая ярко горящей мишенью. Это был действительно крупный бакен, такой мог придать дополнительное ускорение.

Но сейчас Майк слишком нервничал, чтобы попытаться просочиться по узкому спуску, огибавшему бакен. Он просто с ходу рванул по прямой старый грубый прием.

На этот раз он попал в туннель без промаха, и корабль заскользил как по маслу, набирая скорость. Майк вырубил главный двигатель и включил маневровые, протискивая «Девяносто Девятый» через извилистый сужающийся туннель искривленного пространства.

Майк отчаянно боролся с рулями, пока корабль дергало и бросало в завихрениях, которые делали скоростной сдвиг таким гладким и гостеприимным. При этом он не сводил глаз с экрана. Его корабль взбирался вверх, медленно обходя ребят в груве. Но время работало против него. На этой трассе петли длились всего три с половиной минуты, и корабли уже приближались к плоскости эклиптики, где горела отметка старт-финиш. Конец первого витка.

– Что ты собираешь делать теперь? – спросил Лек.

Туннель скоро должен был выплюнуть его на трассу. Таковы были правила. Майк проверил датчик топлива и с упавшим сердцем понял, что баки практически пусты. Ему уже не удастся еще раз прыгнуть в трубу без дозаправки.

Майк включил передатчик, готовясь ответить Леку, но туннель внезапно расширился. Он быстро проскочил через светящиеся полосы – белая, черная, белая, черная, белая, черная – и корабль снова очутился на трассе. Как раз на подходе к десятому гравитационному бакену.

Майк вскрикнул и начал неуклюже маневрировать, теряя скорость быстрее, чем можно было позволить в подобной ситуации, пока наконец не включил главный двигатель, выводя корабль в грув. Майк перевел дыхание и взглянул на экран. Теперь он был четвертым.

Еще одно место отвоевано – и не осталось ни капли топлива. Майк заскользил вдоль внутренней стороны петли, не пытаясь улучшить позицию, даже не виляя из стороны в сторону, чтобы затруднить обгон идущему сзади. Все было бесполезно.

На середине третьей петли все пилоты, у которых еще сохранились остатки топлива, внезапно принялись неистово обгонять друг друга, ныряя в туннели. Расположение кораблей менялось раз двадцать, одно оставалось неизменным: всякий, кому приходило в голову обогнать Майка, мог сделать это, не пошевелив и пальцем. Когда у юс нет топлива, вы беспомощны, как трудной младенец, и это известно всем.

В конце концов даже лидеры истощили свои запасы и нырнули к питам. Майк тоже ушел с трассы, теряя последние капли топлива. К тому времени, как его корабль добрался до зоны выхода у северного полюса Питфола, Майк не был уверен, хватит ли ему топлива преодолеть оставшиеся шесть или семь километров до пит-ринга, где мигал гоночный бакен Крувена – красный; желтый; белый; белый.

Майк остановил корабль рядом с заправочной линией, но слишком далеко – длины шланга не хватало. Он выругался, дергая рычаг вперед и назад. Никакого эффекта. Баки пересохли.

Майк огляделся с диким видом и тут услышал голос Эндрю:

– Отлично, Майк. Сейчас мы подцепим тебя и подтащим поближе.

Майк застонал и перевел двигатели на режим микровыхлопа, чтобы использовать последний килограмм реактивного топлива. Корабль дернулся, подался вперед и тяжело врезался в буфер.

Майк мгновенно включил сканирующий экран, просматривая повреждения. Все обошлось.

Не обошлось.

Пластины причального буфера застряли между ребрами радиатора корабля, и теперь раскаленные ребра, изогнувшись, перекрыли отток горячих газов. Температура двигателя угрожающе подскочила.

– О, нет...

Майк смотрел на убегающий вверх столбик данных. Температура достигла предельного значения, трубы топливного насоса лопнули, и корабль жалобно зазвенел. На панели вспыхнули аварийные индикаторы, запели сигналы тревоги.

– Только не это, – стонал Майк. – Боже, прошу тебя!

– Ну что ж, ты его доконал, – спокойно сказал Лек. – Я вижу пар даже отсюда.

Майк включил задний обзор. Туман из кристалликов замерзшего топлива искрился над щитом верхнего вентилятора.

Из дока выдвинулись манипуляторы захвата, перевернули корабль вместе с Майком и втащили его внутрь.

Гонка для него окончилась.

Краем глаза Майк заметил какое-то движение за иллюминатором. Это подлетела камера шерифа гонок, чтобы заснять корабль. Гоночный Комитет следил за ним. На него смотрел весь Питфол.

– Послушай, Майк, – сказал Лек равнодушным тоном, – когда освободишься, я бы хотел потолковать с тобой. Майк выругался – про себя. Впрочем, его уже никто не слушал.

Когда оттягивать разговор было уже невозможно, Майк вышел из ванной. Лек ждал его в комнате.

– Я уж думал, тебя смыло в канализацию, – сказал он, улыбаясь.

Майк покачал головой, но не улыбнулся. Ему хотелось поскорее покончить со всем этим.

– Корабль будет готов через два-три дня, – сказал Лек. – К счастью, мы не пропустим ни одной гонки – за исключением сегодняшней, разумеется. Майк кивнул.

– Нам придется арендовать другого робота для испытаний, продолжал Лек. – Наш все еще не остыл после последнего осмотра. Майк еще раз кивнул и подумал, почему Лек не орет на него. От страха у него похолодело внутри.

Лек произнеси – Ты, конечно, понимаешь, что натворил?

– Да, сэр.

– Сжечь все горючее до капли было чудовищной глупостью.

Майк кивнул. Лек слегка улыбнулся.

– Но я думаю, такое может случиться с каждым. Я хочу сказать, со мной такого не случалось, но пару раз я был близок к этому. Майк решил, что в данной ситуации безопаснее будет улыбнуться.

– Но, – улыбка Лека превратилась в ужасную гримасу, – включить главный двигатель в зоне безопасности? Более безответственного и опасного поступка я в жизни не видел. У тебя следовало бы отобрать лицензию. Мы оштрафованы Гоночным Комитетом. Если бы это сделал я, я бы... Если бы любой пилот сделал подобное, он бы уже паковал чемоданы – при условии, что ему дали бы на это время. Его бы просто вышвырнули из гонок. Навсегда! Майк заморгал.

Из гонок навсегда. От этой мысли он содрогнулся.

– Я не хотел.

– Что, черт возьми, с тобой происходит, Майк? Ты никогда не делал подобных ошибок.

– Я не знаю. Я просто... не в себе.

Он посмотрел на Эддингтона, который сидел в дальнем углу контрольной рубки, притворяясь, что не слушает. Лек понизил голос.

– Майк, ты ведь понимаешь, что я должен был бы сейчас на тебя орать?

Строить из себя помешанного перед этим парнем?

– Лек, да ты и есть помешанный.

– Да, но не настолько. Как ты думаешь, какая у меня мания?

– Многие боссы орут на парней.

– Да, но я таких не люблю.

Майк бросил еще один взгляд на Эдда.

– Смотри на меня! – зарычал Лек.

Майк судорожно повернул голову, часто заморгал.

– У меня для тебя небольшой сюрприз, Майк.

– Да, сэр?

– Я подписал тебя на общественные работы в обмен на небольшое снижение штрафа. Как ты думаешь, это справедливо?

– Да, сэр.

– Хорошо. Тебе надлежит явиться на Южное поле завтра в три часа первой смены.

– Поле!

– Они скажут, что надо будет делать.

– Это надолго?

Лек взглянул на Эддинггона, затем подмигнул Майку и повысил голос.

– А в чем дело, ты боишься пропустить гонки?

– Да, боюсь.

– Это не твои проблемы, Мюррей. С этого часа. Майк открыл и закрыл рот.

– Ты хочешь сказать, что я уволен?

– Уволен? – усмехнулся Лек. – Что ж, над этим стоит подумать.

Майк подождал немного. Даже если это была игра, она ему не нравилась.

– Нет, – сказал Лек. – Ты не уволен. Но я нанял еще одного стажера.

Эй, Сквиб! Иди-ка сюда и познакомься со своим партнером. Майк поднял голову. Из соседнего помещения донеслось жужжание, и сверкающее металлическое тело с плоским лицом робота выбралось из люка и направилось к ним с механической точностью движений. Несмотря на заверения Лека, Майку в этот момент показалось, что он слышит скрежет, с которым рухнули обломки его карьеры.

Глава 9

– Ты не поверишь, – сказал Майк, – он хочет взять на мое место машину.

– Настоящую машину? – спросила Тайла.

– Тебе, наверное, смешно.

– Нет, нисколько. Я просто думаю, ты слишком болезненно реагируешь.

Этот автомат не может полностью заменить тебя – или меня, например. Есть законы, понимаешь?

– И все-таки это ужасно. Я хочу сказать, что гонки – это моя жизнь.

Майк отвернулся, разглядывая людей, стоящих у других контейнеров в палате. Молодой человек подошел к контейнеру с маленькой девочкой внутри; он прижался лбом к стеклу, и его плечи задрожали.

– Я чувствую себя таким потерянным, – сказал Майк.

– Я слышала, ты сегодня запорол двигатели.

– Только один.

– Что с тобой происходит?

– Не знаю.

– Обычно ты знал, что делаешь. Я даже боялась, что ты займешь мое место. А теперь посмотри на себя. Врезаться в причал, как десятилетний мальчишка, повредить двигатель.

– Знаю, знаю. Я совсем расклеился.

– Так соберись.

– Да, конечно.

Молодой человек опустился на колени перед контейнером с маленькой девочкой, не отрывая лица от стекла.

– Я раздвоился, – пробормотал Майк.

– Что?

– Это диверсия, – он посмотрел на Тайлу в контейнере. – Не только по отношению к кораблю, но и ко мне самому. Каким-то образом кто-то установил надо мной контроль. Я не понимаю, что происходит.

– Ты городишь чушь, вот что происходит.

– Ты думаешь?

– Поверь мне.

– И что ты предлагаешь?

– Нужно просто постараться изо всех сил, вот и все. Ты ведь уже многому научился.

– Пожалуй, ты права.

– Ты талантливый.

– Правда?

– К счастью, я талантливее. Майк улыбнулся. «Я знаю».

Майк оглядел переполненную комнату, в которой множество людей пили, курили, говорили слишком быстро, смеялись чересчур громко и вообще напоминали сборище идиотов. Типичная спонсорская вечеринка.

– Ну же, Майк, – затормошил его Бландо. – Закон гласит, что мы здесь для того, чтобы весело провести время. А ты витаешь в облаках

Я стараюсь.

– По-моему, ты где-то заблудился.

Кто-то в дальнем углу комнаты истерически захохотал, и Майк был уверен, что смеются над ним.

Череп у него еще гудел от нового образа, отпечатанного у него в мозгу неутомимыми клаат'ксами. Он зашел на верфь, чтобы показать серебряную монету той части команды летучих ящериц, которые проводили большую часть времени за ремонтом «Скользкого Кота». Он полагал, что это позволит прояснить картину случившегося.

Даже теперь он чувствовал на лице горячие пальчики Скарфейска, как Майк назвал украшенного шрамом зверька, который изо всех сил вцепился ему в щеки, чтобы отчетливее передать образ...

Опять он медленно плыл среди металлических внутренностей носового отсека корабля, все глубже погружаясь в узкое темное пространство. В странном свете мерцали и поблескивали какие-то формы, знакомые предметы казались причудливыми и удивительными, а вещи, которых он никогда прежде не видел, выглядели простыми и очевидными, словно он работал с ними всю жизнь, трогая и дергая их десятком пар крошечных ручек. Он плыл дальше, вдоль выхлопных труб двигателя, длина которых не превышала метра; но теперь они неимоверно растянулись, а кольцевые ребра казались горными отрогами, опоясывающими удивительные планеты конической формы. Все глубже погружался он в чрево корабля, пока не разглядел мерцающий топливный бак и гигантские трубы, выползающие из вентиля сбоку. Разноцветные провода подобно толстым шлангам пучком выходили над вентилем, загибались вверх и убегали параллельными полосами в темноту.

Тусклый свет вспыхнул ярче, и Майк увидел, что он здесь не один. На него надвинулась тень – огромная человеческая рука, монета, зажатая в пальцах, словно светилась собственным светом. Рука проплыла мимо Майка к проводам, выходящим из соленоида над вентилем. И вновь, когда монета вдавилась в провода, они изогнулись и зашипели, брызнув снопом искр. Провода сверкали и потрескивали, свет дрожал на лице, которое отражалось на блестящей поверхности бака, искажаясь в его изгибе. Майк задержал дыхание.

Это абсурд, продолжал он соображать. Откуда там искры? Он поплыл ближе к баку, вглядываясь в темное отражение, которое то вспыхивало, то гасло. Вдруг он почувствовал электрическое жужжание в мозгу, и чем ближе он подплывал, тем громче оно становилось, распирая мозг, превращаясь в рев какой-то ужасной пыточной машины. Майк почувствовал во рту кислый металлический привкус и захотел улететь прочь, позвать на помощь, но летучие ящерицы не отпускали его, наполняя мозг болезненными образами. Он испытал неистовый напор их желания выяснить истину, получить власть над изображением. И понял, что они не остановятся, пока Майк не узнает незнакомца. Он уставился на дрожащее отражение, придвигаясь все ближе и ближе. Ему захотелось повернуться и взглянуть прямо в лицо, заглянуть в глаза человеку с монетой в руке. Он попытался повернуть голову, но это было все равно, что выпрыгнуть из кровати в разгар кошмара. Он был парализован. Оставалось только вглядываться в искаженное отражение и ничего другого. И как он ни старался избежать этих мыслей, страшная истина заполонила мозг. Он не знал, кто был этот человек, он знал лишь одно: это был кто-то очень знакомый, кто-то из ближайшего окружения.

– Итак, – сказал Джесс, – какое же приключение ты пережил сегодня?

Майку не хотелось сейчас думать об этом. Он чувствовал себя растерянным, преданным, беспомощным.

– Майкл Мак-Алистер Мюррей! – позвал высокий голос, и Майк обернулся. Это был человек, которого ему приходилось видеть раньше, спонсор или представитель завода.

– Да, сэр.

– Вы становитесь знаменитым! – Казалось, он не умеет говорить тихо.

– О вас повсюду говорят!

– Да, сэр. Похоже, что так. И смех и грех.

Человек обнял Майка за плечи и попытался оттеснить его от остальных.

– Пойдем, прогуляемся!

Майк беспомощно оглянулся. Джесс крикнул ему:

– Скажи, что я тоже не прочь. И обойдусь ему дешевле. Майк отшатнулся, чуть не угодив под робота-официанта.

– Майкл Мак-Алистер Мюррей! – еще раз воскликнул громкоголосый человек.

– Боюсь, что это я.

– Мы сделаем с вами бизнес, вы и я. Сделаем бизнес!

– Какой еще бизнес?

Майк удивлялся, зачем парню понадобилось оттаскивать его от остальных, если он все равно орал во все горло.

– Вы ведь меня знаете, да? – продолжал человек. – Вы ведь меня видели? Вы слышали, что обо мне говорят? Вам известна моя репутация?

– Я вас видел на приемах раз или два.

– Отлично! Отлично! Замечательно! Значит, мы поладим, вы и я. Мы ведь понимаем друг друга, честное слово. Разве не так?

Майк вздохнул:

– Да кто вы такой наконец?

Человек сделал большие глаза и оглядел комнату и всех присутствующих, которые почему-то не обращали на него никакого внимания, словно пытался сказать: «Вы меня разыгрываете? Спросите обо мне любого! Вам всякий скажет!»

– "Тойко Тойз"! – воскликнул он. – Вы надо мной смеетесь? «Тойко Тойз»! Вы в самом деле не знаете? Я Уйм Уонг, представитель «Тойко»!

– Прекрасно.

– Четвертая по величине фирма в обитаемой Вселенной! Майк кивнул.

Человек продолжал:

– Мы выпускаем Бластэйшн и Доггароид и Уилли Уини, и – кстати мы выпускаем Сэма Спидвея.

– Ах да.

– Сэм Спидвей!

– Да, я видел. Такая кукла с маленькой гоночной ракетой и чем-то, что дети принимают за смотровой отсек с пучком трубочек и шлангов. Рождественские игрушки, заполняющие прилавки Земли и нескольких десятков других прекрасных планет.

– Сэм Спидвей! – кричал мистер Уонг. – Он так здорово продается!

– О'кей. И что дальше?

– Что дальше? Вы спрашиваете меня, что дальше?

– Если вы будете так любезны и скажете мне.

Человек снова оглядел комнату и впервые понизил голос.

– Так ведь мы собираемся сделать для Сэма партнера. Понимаете?

Вроде юного стажера.

– В добрый час.

– Вы все еще не понимаете. Мы изучили общественное мнение. Вы тут всем очень нравитесь.

– Не всем, – заметил Майк.

– Многим, поверьте мне, многим. И по ящику вас на днях показывали, вы там что-то такое делали.

– Профилактику двигателя.

– Вот именно. Суть в том, что нам нужна модель для куклы, и вы как раз подходите.

– Я?

– Разве не об этом вы мечтали всю жизнь?

– Вовсе нет.

– Мы назовем его Майк-новичок. Вы будете у Сэма Спидвея пилотом-стажером. Здорово?

– Мне это не нравится.

– Речь идет о пробной серии, имидже героя в залатанном скафандре...

– Не хочу.

– Речь идет о больших деньгах! – Он сделал характерный жест пальцами. – Хотя это еще преждевременно.

– Нет, это не прокатит.

– После этого вы могли бы... – человек вдруг осекся, посмотрев на Майка. – Чего это не сделает?

– Не прокатит. Я не хочу этого.

– Майкл Мак-Алистер Мюррей! – завопил Уйм Уонг. – Вы сами не понимаете, что говорите!

Теперь все присутствующие с интересом следили за их разговором. Майк заметил светловолосую журналистку, наблюдавшую за ними с насмешливой улыбкой. Зара Трева. Это она сделала его знаменитым.

– Я не мальчик, – сказал Майк. – В игрушки не играю.

Пронзительный голос мистера Уонга понизился до зловещего шепота:

– Шпана безмозглая!

– Остынь, визгливая голова. И Уонг вновь повысил голос:

– Вы еще пожалеете об этом, мой друг.

– Это ведь мои проблемы, не так ли? И Майк отошел, ворча про себя:

– Только этого мне не хватало.

Майк еще потолкался среди гостей, подумывая о том, чтобы вернуться на пит и завалиться в койку. Вдруг кто-то попросил тишины. Похоже, собирался сделать объявление или что-то в этом роде.

Майк направился к двери. Это его не интересовало.

Вдруг знакомый голос заставил его остановиться. Это был старый Фрэнк Л. Джеймс, гоночного синдиката, который более чем наполовину финансировал команду Лека.

Майк попытался вслушаться, но невдалеке какая-то компания громко насмехалась над сияющей лысиной Джеймса.

– Заткнитесь, – сказал им Майк. Они не обратили на него внимания.

Майк подошел поближе к говорившему. Джеймс был чем-то очень взволнован.

– Огромные новые возможности, – говорил он что-то о своих недавних инвестициях. – Главное дело моей жизни...

– Как красиво! – пробормотал Майк.

– ...целая планета... – что-то в этом духе.

– Представляю себе, – сказал Майк. Эти ребята всегда преувеличивают. Лишь бы их пресс-конференцию показали по ящику.

– Колоссальные жертвы... – продолжал Джеймс. «Не тобой принесенные», – подумал Майк. И тут лысый старик произнес нечто такое, что перекрыло гомон толпы:

– Разумеется, мы будем сокращать ассигнования в более традиционных областях.

– О, нет... – простонал кто-то неподалеку. Майк резко обернулся. Это был Лек, который застыл со стаканом в руке и потрясенным выражением на лице.

– Сокращать ассигнования...

Команда и впрямь оказалась в беде. Майк торопливо вышел. Он не мог видеть босса в таком состоянии.

Джесс пробирался сквозь толпу вслед за гоночным роботом, который в конце концов остановился перед буфетным столом, разглядывая закуски.

– И как вам это нравится? Робот повернулся.

– Джесс Бландо, если не ошибаюсь?

– Мы встречались?

– Я просматривал ваш файл в информационной сети.

– Вы ведь Сквиб, новый друг Майка? Сквиб засмеялся.

– О, да, мы с Майком отлично поладили. Он думает, что я собираюсь занять его место.

– А разве не так?

Сквиб не ответил. К столу подобралась пара лаатов с голодным блеском в многочисленных глазах, и Сквиб с Джессом отошли к французским окнам, выходящим в некое подобие сада.

– Давайте прогуляемся, – сказал Сквиб.

Сад был небольшой, но с аккуратно подстриженными кустами и шумным фонтаном в центре; искусственное солнце Питфола заливало его бело-голубым светом.

Здесь, на внутренней поверхности ринга, жили богатые люди, наслаждаясь незаходящим солнцем и отсутствием транспорта.

– Я видел, каким взглядом вы смотрели на тот паштет, – сказал Джесс.

– Вы ведь когда-то были живым?

– Давайте не будем о прошлом.

– Хорошо, поговорим о будущем. О будущем Майка.

– Если вам от этого станет легче, я здесь не ради того, чтобы занять его место. Во всяком случае не совсем ради этого.

– Ему очень тяжело после аварии.

– Он сильно травмирован. Я понимаю.

– Он мечтает обо всей этой чепухе. Участвовать в полетах, гонках, просто находиться здесь – в этом вся его жизнь. Сквиб рассмеялся.

– К сожалению, Вселенная устроена не совсем так, как нам хочется. Уж это-то вам должно быть известно, Джесс Бландо.

– Сейчас мы говорим о Майке.

– Я не утверждаю, что ему нужно забыть свои мечты. Пусть добивается их осуществления, добивается изо всех сил. Но ему придется понять, что обстоятельства могут обернуться против него и разрушить воздушные замки. Нельзя все время делать то, что хочешь.

– Ему это известно. Он просто хочет, чтобы игра была честной.

Сквиб снова засмеялся.

– Опять вы хотите переустроить Вселенную. С минуту они молча шли по усыпанной гравием дорожке. Джесс сказал:

– С вами тяжело разговаривать.

Сквиб остановился перед десятиметровым квадратным газоном.

– Вот он. Холм Элфина.

Джесс посмотрел на низкую траву.

– Где же тут холм?

– Пойдемте, – сказал Сквиб и потянул его за руку. Они ступили на траву. Через несколько шагов создалось впечатление, что газон круто уходит вверх.

Джесс засмеялся.

– А, понял. Гравитационная шишка. Тонкая штучка. Вот куда уходят деньга. Обожаю такие приколы.

– Не нужно сарказма. Вы любите деньги?

– Только когда их у меня нет.

Наклон становился все круче, и Джесс подумал, что сейчас опрокинется навзничь. Он опустился на четвереньки и пополз к центру оптически абсолютно плоского квадрата. Его примеру последовал и Сквиб.

– Это похоже на конус, – сказал Джесс.

– Думаю, скорее асимптота.

В конце концов Джесс зарычал и шлепнулся на спину, весь мокрый от пота. Он посмотрел вверх.

Эту штуку следовало назвать Стеной Элфина. Сквиб растянулся рядом.

– Интересно, как здесь трава растет.

– Скорее всего они ее расстилают перед вечеринками. Взгляд Джесса скользнул мимо внутреннего стержня Питфола и остановился на внутренних рингах, освещавшихся вспышками электросварки. Эта часть Питфола еще достраивалась.

– Мы говорили о Майке, – напомнил он.

– С ним все будет в порядке. Он крепкий парень. Просто он травмирован. Это была диверсия. Джесс ничего не ответил. Сквиб продолжал:

– В мои намерения не входит усугублять его состояние.

– А что входит в ваши намерения?

– Просто делать свою работу. Только и всего.

Глава 10

Маленький зеленый человечек повертел монету в руках.

– Признаться, не понимаю, почему вы принесли эту вещь сюда.

– Я надеялся, вы должны знать здесь кого-нибудь, кто имеет дело с монетами, – сказал Майк. Человек поднял глаза и посмотрел на Майка.

– Разве я похож на такого? – Его кожа вспыхивала красными и коричневыми пятнами.

– Ладно, забудем, – сказал Джесс. – Только время зря теряем.

Человек посмотрел на Джесса.

– Я имею в виду, что если бы вы принесли обломок старинного корабля или что-то в этом роде...

– Да, понимаю...

– Ладно, – внезапно сказал человек. Его лицо теперь было огненно-красным. – Сейчас посмотрю в запасниках, – и он быстро вышел.

– Забудь об этом, Майк, – сказал Джесс, когда человек исчез за потайной дверью, замаскированной реактивным двигателем столетней давности.

– Ты думаешь, это он из-за меня так изменился в цвете?

– Просто он – чайнбол, Майк. Это у них само собой получается.

– Ну, мне просто было интересно. Что же теперь делать? Майк огляделся. Музей Гонок Клипсиса представлял собой сферу. Его гравитационная система была спроектирована таким образом, что вся внутренняя поверхность в сущности была полом. Повсюду высоко над головой висели корабли и витрины с голограммами знаменитых гонщиков, их призами и талисманами.

– Боже, мне здесь нравится. Ты часто здесь бываешь? – спросил Майк.

Джесс скривился, разглядывая блестящие бока кораблей.

– Майк, я провел на Клипсисе почти всю жизнь, но ноги моей еще не было в этом заведении.

– Ты смеешься! Разве тебе не нравятся гонки? Я хочу сказать, у них же здесь все знаменитости – посмотри туда! – Майк показал на черный корабль с тремя раскрытыми двигателями. – Это же «Черная Смерть», ей-богу! Я хочу сказать, что двадцать лет назад этот корабль...

– Знаю, знаю. Я стажировался на этой колымаге. И ни одна гонка не обходилась без того, чтобы мы не разбили один из этих чертовых двигателей.

– Я не знал, что ты... Но если это такой великий корабль, что он здесь делает? Почему он не на трассе, почему не завоевывает призы? Джесс повернулся и пошел прочь, не дожидаясь, пока Майк объяснит, что он хотел сказать. Бедный Джесс. Расцвет его карьеры пришелся на трудные времена.

Майк посмотрел вверх на один из кораблей – одноместный, с одним двигателем и омерзительным чудовищем, нарисованным на днище: нечто со множеством рук, когтей и зубов. Несомненно, пилот был инопланетянином. При этом, насколько Майк знал традиции, на днище была изображена девушка пилота.

Рядом висел желтый «Паук» – старинный инопланетный корабль, использовавшийся когда-то для создания спидвея и послуживший прообразом современных аварийных и технических кораблей.

Под кокпитом, напоминающим голову, виднелось шарообразное тело, с которого свисал десяток хилых ножек, согнутых в коленях. Все это напоминало гигантскую желтую песчаную блоху.

– Самый древний корабль музея, – произнес рядом чей-то голос, и Майк оглянулся. Это была молодая женщина с длинными каштановыми волосами. Кого-то она ему напоминала.

– Вы здесь работаете? Она кивнула.

– Почти год, – девушка медленно отошла, чтобы протереть соседнюю витрину. Оглянулась с улыбкой.

Майк подумывал было двинуться вслед за ней, когда заметил приближающегося робота.

– Спидбол?

– Угадал.

– Что ты здесь делаешь?

– Ищу тебя. Что они сказали насчет монеты?

– Пока ничего.

Спидбол ткнул пальцем в воздух, и между ними зависло голографическое изображение серебряной монеты.

– Я проверил кое-какие из моих старых мозговых записей и убедился, что был прав. У меня когда-то была кучка таких монет ~ пятьдесят штук, все серебряные, все с Земли, все отчеканены в Европе в начале или середине семнадцатого века.

Майк уставился на медленно вращавшуюся монету. На аверсе два льва держали меч, пронзающий корону. Вокруг короны были видны звезды и полумесяц. По кругу шли буквы. Возможно, латынь.

– Что здесь написано?

– На аверсе написано: «Мойс Зекелий из Семиенфлавы, воевода Трансильвании и граф Зекельский».

– О...

– Не волнуйся. Я и сам не знаю, кто это такой. На реверсе по кругу другая надпись: «В год от Рождества Христова 1603, Клаузенбурп», а в середине: «Господь – мой защитник».

– А ты не помнишь эту конкретную монету?

– В этом я не уверен. Но знаю, что у меня были монеты, подобные твоей.

– Где ты их взял?

– И этого я тоже не знаю. Одно ясно как божий день: больше у меня их нет. Мне пришлось потратить уйму времени в Мозговом Банке, пропуская свои записи через частотный уловитель. По-моему, кто-то побывал там до меня. Может быть, кому-то не хочется, чтобы я вспомнил про эти монеты.

– Но почему?

– Это главный вопрос, не правда ли? Он заставляет меня задуматься и о моей собственной смерти, понимаешь? Никто ведь не знает в точности, что случилось с моим кораблем, и вот теперь я обнаруживаю, что кто-то перепутал мои мозговые записи.

– Похоже на то.

– Похоже, – сказал Спидбол, втягивая топографическое изображение обратно в палец. – Это заставляет о многом задуматься. Что, если я был убит?

– Но кто мог это сделать?

– Возможно, ревнивый муж, – заметил, возвращаясь, Джесс.

– Не пойти ли нам в полицию? – предложил Майк.

– Испортить все удовольствие? – Спидбол оглядел музей. – Возможно, они как раз сейчас следят за нами.

– Кто? – спросил Джесс.

– Диверсанты, – пояснил Майк.

– Черт, – выругался Джесс и кивнул головой вбок, чтобы Майк посмотрел туда. Маленький красный человечек спешил к ним, покачивая пятнистой головой.

– Поместите объявление в газету, – сказал он. – Может быть, кто-нибудь откликнется и расскажет вам об этом.

Майк нахмурился и взял монету. На ощупь она была горячей и жирной, словно над ней только что поработало множество пальцев.

– Кому вы показывали это...

Но человек уже торопливо уходил, и кожа его становилась голубой, под цвет музейного ковра.

– Ну, что я вам говорил? – усмехнулся Джесс. – Никто ничего не знает.

– А я все-таки продолжу поиски, – настаивал Майк.

– Послушай моего совета, – сказал Джесс. – Забудь об этом.

– Не могу, Джесс. Репутация команды под угрозой. Если синдикат Фрэнка Л. Джеймса откажется от нас, нам действительно придется просить денег у боссов Эддинггона.

– Это все рассуждения. Тебе нужно сосредоточиться на работе.

– Да, знаю, – сказал Майк, сжимая монету в потной ладони. – Мне все это говорят.

Немного позже в ту же смену Майк явился на Южное поле, чтобы принять участие в общественных работах. Зарегистрировался у директора.

– Майкл Мюррей? – переспросила женщина, пробежав глазами список на дисплее. – Да, вот, нашла. О! Вы гоночный пилот?

– Да, мэм.

– Как это увлекательно!

– Да, пожалуй.

– Сегодня вы будете работать на коммутаторе. Сможете?

– Надеюсь.

– Поговорите с Нэнси, – она показала в дальний конец комнаты.

Майк посмотрел туда и увидел высокую светловолосую девушку в скафандре без шлема. Он улыбнулся:

– С удовольствием.

– Желаю успеха! – сказала женщина.

Майк подошел к девушке, которая стояла у окна, глядя на купол игровой площадки. Под ним десяток маленьких ребятишек как сумасшедшие порхали и кувыркались в невесомости.

– Стайка маленьких обезьянок, – сказал Майк. Девушка повернулась и посмотрела на него.

– Мюррей, – прочитала он табличку на скафандре.

– Зови меня Майк.

– Я Нэнси Келлун.

– Привет.

– Я отвечаю за них.

Майк посмотрел на детей, чувствуя, что краснеет.

– Я не хотел сказать...

– Ты ведь гонщик, так что, возможно, знаешь кого-то из их пап или мам.

– Да, наверное. Но я никогда не встречал...

– Ты действительно гоночный пилот? Ты так молодо выглядишь.

Майк кивнул.

– Мне все так говорят.

Она снова взглянула на его скафандр:

– Тебе это не понадобится.

– А как же ты?

– Я пойду на площадку. Как только ты сядешь за стол.

– О, – он предпочел бы тоже пойти на площадку. – Что я должен делать?

Она отвела его в маленький кабинет и усадила перед экраном коммутатора.

– Просто отвечай на звонки и старайся быть полезным. Майк осмотрел комнату. Потертые пластиковые стулья, столы, заваленные газетами и документацией, кубики с информацией, сваленные в ящики, на которых виднелись надписи: «Входящие», «Исходящие», «На уничтожение». На стенах висели таблички с телефонными номерами различных общественных организаций Питфола.

– То есть я просто должен подсказывать номера?

– Для этого люди могут обратиться в справочную.

– И я так подумал.

– Люди хотят от нас помощи, Майк. Они ищут пути решения своих проблем. И ты должен подсказать им верное направление, только и всего.

– А если я не сумею?

– Тогда они пойдут и застрелятся.

– Скажи, что это шутка, попросил Майк.

– Это шутка. Как правило.

Майк нахмурился. Экран коммутатора оставался безжизненным.

Никто не хочет звонить.

– У нас много добровольцев, Майк, они работают в свободных помещениях по всему Питфолу. Никто сюда не звонит просто потому, что линия не подключена. Так ты готов?

Она потянулась к клавиатуре.

– Подожди минутку! Подожди минутку! Как я буду разговаривать с этими людьми? Где я найду... где инструкция... как я...

– Просто смотри на экран. Там будут подсказки.

– Не понимаю. Если это все автоматизировано...

Она взглянула на стенные часы. Было 3:13 первой смены.

– Мне действительно пора идти, Майк.

– Но...

– Ты ведь не автомат, правда? Вот почему они звонят именно тебе. В большинстве случаев людям просто необходимо с кем-то поговорить. То есть с тобой. Я ушла. Удачи. Не переживай. До свидания. С каждым словом она делала шаг к двери и в конце концов исчезла.

– Эй!

– Следи за подсказками, только и всего! – крикнула Нэнси из-за двери.

– И не скучай.

Майк попытался вскочить на ноги, но толкнул стол, и кипа бумаг начала угрожающе крениться набок. Он подхватил ее, выровнял, но она все-таки рассыпалась. Ругаясь, он стал собирать бумаги. К тому моменту, как удалось уравновесить стопку, было уже ясно, что Нэнси Келлун ему не догнать.

– Если она так спешила отсюда смыться, – пробормотал он, – значит, работенка действительно не сахар.

Он сел за стол и посмотрел на коммутатор. На экране светилась надпись:

ГОТОВЫ К ПОДКЛЮЧЕНИЮ ЛИНИИ?(Да/Нет) – Нет, – простонал он. – Не сейчас, никогда. Он еще раз осмотрел комнату и заметил, что какие-то ребятишки нарисовали на задней стене картинку: инопланетные дети с инопланетной мамой на прогулке в зловеще отвратительном местечке. Сценка была настолько неприятной, что Майк не мог отвести от нее глаз. А ведь где-то на Питфоле есть дети, которые заплакали бы от тоски по дому, глядя на этот рисунок.

Майк отвернулся. Стенные часы слабо жужжали, постукивал вентилятор. Под ним было скрипучее кресло, перед ним стол с коммутатором. Майк вспомнил, что отбывает наказание.

– Лучше бы мне голову оторвали.

Он глубоко вздохнул и нажал «Да».

Телефон ожил. Звонили Майку. Они все звонили Майку.

***

Дуайн сидела в офисе Немца. Одной парой рук она помешивала кофе в чашке, другой держала обгоревший кусок контрольной панели. Отличный сувенир для Тайлы.

Лек покачал головой.

– Выброси его. Не нужен ей этот мусор.

– И тебе тоже, да? – сказал Немец. Он сидел, закинув перекрученные ноги на стол. На самом деле он не был человеком, и совершенно непонятно, почему его звали Немцем.

– Ты сегодня работаешь в третью смену? – спросил Лек.

– Не сегодня, – ответила Дуайн. – У меня свидание.

– С поласанцем? Она улыбнулась:

– Считайте, что я старомодна.

Лек попытался представить, как они берут друг друга за руки. Тяжелая работенка.

– Я слышал, на тебя подал в суд какой-то оператор, – сказал Немец.

– Да, только этого мне не хватало, – кивнул Лек.

– Как ты думаешь отбиваться?

– Черт, меня там даже не было. Этот идиот заработал кессонную болезнь, когда Майк откачал воздух из ангара. Самое смешное, что он умер бы на месте, если бы Майк не заткнул ему щель в скафандре. Скорее всего он и сам знал, что шлем у него не герметичен.

– Выдвини встречный иск, – посоветовал Немец. – Я всегда так делаю.

– Это стоит денег.

– Ну и что?

– Возможно, ты не слышал. Синдикат Джеймса сворачивает свое гоночное отделение.

– Как скоро? – спросила Дуайн.

– Не знаю. Эти шишки не разговаривают с такими, как я.

– Тяжелые времена, – сказал Немец, почесывая свой лысый рифленый череп.

– С тобой-то я расплачусь, – успокоил Лек. – Хочешь буду целый год полировать тебе голову?

– Есть вещи, которые я предпочитаю делать сам, – улыбнулся Немец.

Лек вышел из офиса и пошел вдоль верфи. Подойдя к «Скользкому Коту», остановился и стал наблюдать за работающими клаат'ксами. Желтые искры разлетались прямыми лучами – сварка при нулевом g. Почти вся обшивка уже была на месте, но краска полностью облупилась. Безобразные пятна ржавчины, черные, красные и зеленые, расползались по всему боку, испещренному искрами сварки.

Сгорели, сгорели – Тайла в контейнере, «Кот» на верфи. Обе его привязанности – сгорели.

Лек отвернулся.

– Не могу смотреть на это...

Глава 11

Парень нырнул в грув прямо перед щитом корабля Майка. Запищал сигнал тревоги, и Майк дернул рычаг переключения скоростей, включив носовые двигатели, чтобы притормозить. Проверил запас топлива, отключил сигнал и вильнул влево, на ходу врубив главный реактивный двигатель. Впереди замаячил гравитационный бакен, его колодец манил пилота скользнуть по наклонному спуску, срезать путь по короткой дорожке. Майк включил двигатель на полную мощность, повернул главные сопла под углом и обогнул бакен, наращивая скорость.

Вход в боковую дорожку надвигался, и Майк скользнул в него, заблокировав взявшийся неизвестно откуда корабль. Вильнув дюзами, он быстро оглянулся и увидел, что корабль-соперник беспомощно падает назад. Об этом можно было уже не беспокоиться. Хорошо. Майк скользнул обратно в грув, пристроившись за парнем, который секунду назад промчался мимо его носа. Как раз в тот момент, когда Майк вошел в грув, парень позади отключил главный двигатель и придвинулся вплотную к раскаленным дюзам корабля Майка.

Майк быстро отключил двигатели и посмотрел в задний иллюминатор:

"Пропади ты пропадом". После того, как в течение пяти секунд корабль сзади не отодвинулся, Майк включил главный двигатель на самый слабый выхлоп просто в качестве предупреждения.

Снова запищал сигнал тревоги, и корабль Майка умер – отключились панели, погасли индикаторы, потух экран; полный отказ. Окончание гонок.

– Я не верю, – закричал Майк. – Это нечестно! В кабине вспыхнул свет.

– Выходите, мистер Мюррей, – сказал голос из интеркома.

Майк расстегнул ремни и спрыгнул с сиденья. Распахнул люк и вышел.

Они уже ждали его.

Майк стащил шлем и швырнул его на пол в сторону Сквиба.

Робот поймал шлем, заметив:

– Благодарю, но я в нем не нуждаюсь. Майк показал на часы:

– Еще целых пять минут!

– Простите, мистер Мюррей, – сказал технический представитель Комитета. – Тому, что вы сделали, нет оправдания. Боюсь, вы дисквалифицированы.

– Но что я такого сделал?

– Нарушение правил безопасности. Вы поджарили пятый номер.

– Это была его вина. Он подошел слишком близко. Кроме того, тридцатью секундами раньше он поджарил мои щиты. Техник пожал плечами.

– Его бы тоже наказали за нарушение правил – если бы он не был просто компьютерным тренажером.

– Но это несправедливо! Вы отдаете предпочтение машине! – Майк покосился на Сквиба, своего конкурента в борьбе за пилотское кресло.

– Не будьте смешным, – сказал техник.

– Вы только что сказали, что наказываете меня, но не наказываете номер пятый только потому, что он – тренажер. Это предубеждение в пользу машины.

Техник посмотрел на своего партнера, такого же бледного человека в белом костюме.

– Как вы полагаете? Повреждение мозга?

– Очевидное.

– Космические лучи, – кивнул техник. – Все время, пока он находится на трассе, космические лучи пронизывают его мозг и проделывают такие маленькие туннели.

– Да, как в этом... как его? Скифском сыре.

– Вот именно.

– Швейцарском сыре, – подсказал Майк.

– Ах да, – сказал второй техник. – Я забыл. Он ведь с Земли.

– Которая славится своим сыром, – подхватил первый, – во всей обитаемой Вселенной.

– Жаль, что им меньше повезло с гонщиками.

– Все земляне чокнутые.

– Это повреждение мозга. У них там на Земле нет противорадиационных щитов. Они говорят, это слишком дорого. Майку оставалось только молча слушать и хмуриться.

– Да о чем вы тут толкуете, черт возьми? Первый техник посмотрел на Майка.

– Вы дисквалифицированы на следующие гонки, Мюррей. Вы можете подать жалобу в Комитет, это ваше право.

– Этот парень сам подставился под мой выхлоп, – сказал Майк. – Он сделал это специально, чтобы подвести меня под наказание. Техник улыбнулся.

– О'кей, мистер Дырявые Мозги. Понимайте это как хотите. Кубики с данными мне придется послать прямо в Тренажерный Комитет. Желаю удачи на новом поприще.

Майк оглянулся, закипая от бессильной ярости, и увидел Сквиба, все еще держащего его шлем.

– А как насчет этого?

– О, он прошел испытания, – сказал первый техник. – С легкостью.

– Безупречно, – добавил другой, ухмыляясь.

– Я так и думал, – кивнул Майк.

МАЙК: Здравствуйте, Линия помощи слушает.

АБОНЕНТ: Привет.

МАЙК: Привет.

АБОНЕНТ: Вы, э-э... человек?

МАЙК: Да.

АБОНЕНТ: О-о. Видите ли, я не могу говорить с людьми. Не обижайтесь.

МАЙК: Все в порядке. Повесьте трубку. Нет, подождите... О'кей, вот, запишите: 33-44-89.

АБОНЕНТ: Спасибо.

МАЙК: Скажите им, с кем предпочитаете разговаривать.

АБОНЕНТ: О'кей.

МАЙК: Подождите минутку.

АБОНЕНТ: Что?

МАЙК: Вы сами – человек, да?

АБОНЕНТ: Конечно.

МАЙК: Но не можете говорить со мной, потому что я тоже человек, я правильно понял?

АБОНЕНТ: Именно так.

МАЙК: О'кей, я понял.

Майк доплелся до «Коухогса» и опустился за столик в низкогравитационном конце ресторана.

– Меня дисквалифицировали. Эти консервные банки перекрыли мне кислород. Не обижайся, к тебе это не относится. Спидбол Рэйбо кивнул.

– Не принимай близко к сердцу. Трудно бороться со сталью, уж я-то знаю. Я это видел с обеих точек зрения.

– Но что же мне теперь делать?

– Просто старайся изо всех сил, Майк. Только это тебе и остается.

Выброси все из головы и сосредоточься на работе, на полетах.

– Все говорят то же самое.

– Прости за занудство.

– Да нет, что ты, – он разглядывал через занавеску навигационные огни кораблей, исчезающих в пассажирском терминале. Некоторые из них уже не вернутся.

– Как твоя общественная работа? – спросил Спидбол. Майк только помотал головой.

– Вы будете заказывать?

Майк обернулся. Это был официант, покрытый голубым мехом скват по имени Брун с разговорным устройством на шее.

– Шоколадный коктейль, – сказал Майк.

– Настоящий шоколад или структурированный? Майк подсчитал наличность.

– Лучше из настоящего. Я сегодня не при деньгах.

– Тут нечего стесняться, Майк, – сказал Спидбол. – Возможно, на будущий год ты им всем покажешь.

– Да, спасибо, дядя Спидбол.

Когда официант отошел, Майк спросил:

– Как продвигается твое расследование?

– О, это интересно, – сказал Спидбол. – Пожалуй, теперь я почти точно знаю, каким образом они впервые попали на Питфол и как оказались у меня – но до сих пор не выяснил, что с ними случилось потом.

– Для начала неплохо.

– Это еще не все. Монетки-то горячие. У Майка забурчало в животе.

Проклятая монета лежит у него в кармане, прожигая дыру в...

– Надеюсь, ты не имеешь в виду, что они радиоактивные?

– Нет, Майк. Они были украдены более сорока лет назад. И никто точно не знает, что случилось с их хозяином.

– Но как они попали к тебе?

– Мне их дали игроки, которые взамен хотели от меня какую-то услугу.

– Да? Чего же им от тебя было нужно?

– Этого я не знаю. Может быть, проиграть гонку. В те дни такого рода сделки были очень распространены.

– Я тоже об этом слышал.

– Не сказать, чтобы и теперь совсем перевелись милые гадкие мальчики, которые дурят людей при малейшей возможности.

– Может, и с моим кораблем случилось нечто подобное. Может, игроки заплатили кому-то за диверсию, чтобы убрать меня с гонок.

– Может быть.

Майк стал размышлять над этим, прикидывая, каким образом это можно доказать, но тут Спидбол сказал:

– Дело в том, что если они дали мне монеты, а я им не помог, то они могли взбеситься и наказать меня.

– Это будет трудно доказать.

– Мистер Мюррей?

Майк поднял голову. Две девушки стояли около стола, толкая друг друга локтями и хихикая. Рыженькая протянула ему листок бумага.

– Не могли бы мы...

Она запнулась и покосилась на свою черноволосую подружку, которая закрыла рот ладошкой, глядя в сторону.

– Пожалуйста... э-э... – продолжила рыженькая и положила лист на стол рядом с недоеденным сандвичем.

Майк взглянул на Спидбола, кивнул и торопливо подписал листок. Глядя на свои каракули, он подумал: «Никогда в жизни не прочитал бы такое». Бумажка тут же исчезла.

– А вот мы тут думали...

Рыженькая снова запнулась, но подружка толкнула ее локтем: «Говори!»

– Понимаете... здесь вечеринка...

– И мы думали... – подхватила брюнетка, внезапно посмотрев Майку прямо в глаза.

– Я... простите, – сказал Майк. – Я очень занят. Понимаете, как раз сейчас...

– Ну что ж, извините.

Они торопливо повернулись, прежде чем он закончил объяснение, и побежали через ресторан, толкаясь и хихикая.

– Меня тоже девушки приглашали на вечеринки, – сказал Спидбол.

– И ты ходил.

– Ни одной не пропускал.

– Да, я слышал.

Майк уставился в пол, стараясь не покраснеть. Он легонько толкнул тарелку с недоеденным сандвичем.

– Зачем ты жуешь эту гадость?

– Просто предаюсь воспоминаниям.

– Я и не думал, что ты можешь... – внезапно он осекся и посмотрел на приятеля. – Подожди минутку. У тебя же и рта-то нет. Спидбол засмеялся.

– Очень мило с твоей стороны заметить это. А я уже было задумался, на какой планете ты позабыл свои мозги.

– Так чей же это сандвич...

– Мой, – буркнул Джесс Бландо, несмотря на низкую гравитацию тяжело рухнув на свой стул.

– О, – сказал Майк, – это ты.

– Разочарован? – кивнул Джесс.

– Конечно, – ответил за Майка Спидбол. – Все время, пока ты пребывал в гальюне, справляя свои мерзкие кишечные нужды, я прикидывал, как бы отделаться от тебя.

– Хватит обо мне, – Джесс повернулся к Майку. – Ты выглядишь счастливым. Майк не ответил.

– Он дуется, – объяснил Спидбол. – Дисквалифицирован консервными банками, ко мне это не относится. Майк пожал плечами.

Брун принес коктейль Майка и поставил перед ним блестящий стальной стакан. Он протянул чек, и Майк прижал к нему запястье, следя за цифрами, которые списывались с его счета.

– Благодарю вас, – сказал Брун, убегая. Майк отхлебнул глоток и тут же поставил стакан на стол рядом с омерзительными остатками сандвича Джесса. На стол легла чья-то тень.

– Ммммм, какая встреча.

– Отвали, Дувр, – сказал Джесс.

– Эй, Майк, я слышал, ты сегодня повеселился на тренажере.

Майк не ответил. Дувр Белл посмотрел на Спидбола.

– Ты бы научил его всему, что знаешь. Спидбол засмеялся.

– Мы еще полетаем вместе, не беспокойся, – огрызнулся Майк.

– Жду не дождусь.

– В следующий раз, Белл.

– Да, если только следующий раз будет. Тебе надо пройти квалификацию, если хочешь участвовать в гонках.

– Пройду, не волнуйся.

– Конечно, детка. Но если хочешь, чтобы я поучил тебя на тренажере...

– Дувр, ты самая гнусная жаба из всех, которые когда-либо выпрыгивали на спидвей, – сказал Джесс.

– Майкл, у тебя такие забавные друзья, – усмехнулся Дувр.

Когда Белл ушел, Джесс сказал:

– Не удивлюсь, если это он воткнул монету, которая погубила твой корабль. Он не может выкинуть тебя из своего извращенного маленького мозга. Спидбол пробормотал что-то и поднялся.

– Ты куда? – спросил Джесс.

– В свою кладовку. Нужно подзарядиться. Майк посмотрел ему вслед.

– Интересно, что он чувствует?

– Мы никогда этого не узнаем. Науквуд, как говорят полдавианцы.

Майк сделал еще глоток. Вкус напитка напоминал ветер Земли, дующий в лицо, запах соленой воды, звук колышущейся травы... Он поставил блестящий стакан на стол.

Вот он здесь, пилот-гонщик на Клипсисе. Пилот-гонщик, ей-богу! Он вспомнил, как шутил с друзьями на стартовой площадке мыса Канаверал: смотрите обо мне по домовизору!

И он добился этого! Его мечта, его самое великое желание стали явью.

Так почему же так пусто внутри?

Джесс встал.

– Я иду в бар. Хочешь чего-нибудь?

– Нет, спасибо.

– У них там есть семечки подсолнечника. Выращивают прямо здесь, на Питфоле, – Джесс посмотрел в мерцающую темноту за куполом ресторана и показал пальцем. – Выращивают прямо... вон там. Майк не поднял головы.

– Я сказал, не хочу. Джесс колебался.

– Послушай, я знаю, у тебя последнее время несладкая жизнь, но все же тебя уж слишком перемкнуло.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе нужно просто выбросить из головы эту ерунду, даже если после этого некоторые плохие мальчики останутся на свободе.

– Ты думаешь?

– Я так говорю только потому, что ты мой друг, Майк. Если бы я не любил тебя, я бы преспокойно смотрел, как ты сам себя разрушаешь. Я старый гонщик, и мне не нужны конкуренты, понимаешь?

Майк промолчал.

– Ладно, что-то я разговорился, – Джесс пошел было прочь, но вдруг остановился, усмехнувшись. – Что-то я последние дни все время голодный как собака.

Он протянул руку к столу мимо Майка, и тому на мгновение пришла в голову дикая мысль, что Джесс собирается выпить его шоколадный коктейль. Но потом понял, что Джесс просто хочет взять остатки своего засохшего сандвича.

В этот миг глаза Майка раскрылись, зрение затуманилось. Пока Джесс тянул руку к тарелке, его пальцы промелькнули возле стакана. И там, на блестящей влажной поверхности, Майк увидел искаженное отражение лица Бландо...

Протянутая рука... это лицо, отраженное в изогнутой блестящей поверхности топливного бака...

Образ, созданный клаат'ксами, встал перед глазами.

Это был он! Это был он!

Долго еще после ухода Джесса Майк неподвижно сидел за столом. Брун подошел и затянул ему в глаза.

– Вам нездоровится, да?

Майк не ответил.

В мозгу крутилась одна мысль: этого не может быть...

Глава 12

Майк завис в астронавигационном отсеке «Девяносто Девятого», пытаясь заменить электронный генератор.

– Подайте кабельный ключ, – сказал он, не глядя протягивая руку назад. Он почувствовал на ладони инструмент и в ту же секунду так вздрогнул от нервного шока, что ударился головой о полку. Майк выскочил из отсека как ошпаренный, перед глазами вновь дрожал и расплывался образ диверсанта. Летучие ящерицы порхали между Майком и ящиком с инструментами. Одна из них, наверное, и дотронулась до руки Майка.

– Я говорил вам держаться от меня подальше! Предводитель клаат'ксов о чем-то горячо залопотал, вращая глазами.

– Знаю, знаю, – сказал Майк. – Визгливая голова. Это моя отличительная особенность. Майк огляделся.

– Эй, Сквиб, залезь сюда. Пожалуйста.

Робот просунул в кабину свою плосколицую голову.

– Да, Майк?

– Уведи этих ребят отсюда, ладно? Они меня уже достали. Сквиб произнес какое-то слово, которого Майк никогда прежде не слышал, и зверьки радостно затрещали, один за другим вылетая из кабины.

– Хочешь, чтобы я остался, Майк?

– Э... да. Не возражаешь?

– Нет, конечно.

Сквиб оттолкнулся и подплыл к Майку.

– Не проще ли было бы включить небольшую местную гравитацию?

– Нет, ведь мне приходится висеть тут вверх ногами. Кроме того, Лек говорит, что это разрушает корабль. В самом деле, при нашем финансовом положении он теперь многого не может позволить.

– Жаль слышать это.

– Не волнуйся, парень. Тебе-то заплатят.

– Знаю.

– Хотя я и не представляю себе, зачем таким, как ты, деньга.

– У каждого свои расходы, Майк.

– Да, наверное.

Майк отыскал кабельный ключ и нырнул обратно в астронавигационный отсек, чтобы закрепить кабель на задней стенке генератора. На мгновение, когда он пытался дотянуться никелированным инструментом до кабеля, на блестящей поверхности вновь вспыхнул отсвет сцены диверсии. Он застонал.

Теперь уже Майк не знал, что и думать.

– Что, никак не дотянешься? – спросил Сквиб.

– Да нет, ничего.

Майк подергал кабель, чтобы проверить натяжение, и установил генератор на подставке. Он действовал одной рукой, а другой держал ключ.

– О'кей, теперь мне нужна крестовая отвертка номер два. Майк почувствовал, что ключ исчез с ладони, секундой позже его место заняла космотвертка. Он ощутил холод титановых пальцев робота. Никаких психических импульсов, и все же Майк содрогнулся. Он закрепил генератор и выбрался из отсека. Сквиб ждал его.

– Ну вот и все.

– Проблемы с генератором, Майк? Не хотел вставать на место?

Майк покачал головой.

– Нет. Просто повозился с наладкой. Вы с Леком сможете воспользоваться модулем во время ближайших гонок.

– Я хотел бы, чтобы ты полетел.

Майк улыбнулся Сквибу. «В самом деле?»

– Я тоже.

Робот висел, держась кончиками пальцев за край люка.

– Я сейчас работаю на Линии помощи, – сказал Майк.

– Я знаю.

– Иногда там бывает затишье, и я просматриваю разные файлы на компьютере.

– Это должно быть занимательно.

– Да, конечно. На днях я просматривал твои записи.

– Ну и как, интересно?

– Не особенно. Там только сказано, когда тебя сделали и тому подобное. Ни слова о том, кто ты такой, там, внутри.

– Я надеюсь, это конфиденциальная информация, Майк.

– И ты не хочешь мне ее рассказать? Стальная голова медленно повернулась из стороны в сторону.

– Скажи хотя бы, каким образом Леку удалось тебя нанять?

– Ну, это-то просто, Майк. Я являюсь частью страховой компенсации. В договоре был пункт о предоставлении стажера.

– Так, значит, ты временный?

– Майк, все мы временные.

Майк все еще посмеивался над таинственным Сквибом, когда Лек просунул голову в люк.

– О, это хорошо. Продолжай улыбаться, Майк. Комитет аннулировал приказ о дисквалификации. Ты опять в седле, приятель. На сегодняшнюю гонку я сажаю тебя в кресло пилота. Сквиб, ты будешь на компьютере. Майк расплылся в улыбке.

– Аннулировали дисквалификацию? Значит, мой протест в Комитет насчет тренажера...

– Остался без внимания, – сказал Лек. – Но если тебе от этого легче, то я считаю, что тебя подставили. Нет, я сам это сделал – позвонил кое-каким влиятельным знакомым. Я хочу, чтобы сегодня ты сидел в кресле пилота, Майк. Ты заслужил еще один шанс.

– Спасибо, Лек. Я все сделаю...

– Только, к сожалению, это действительно последний шанс.

– Что?

– Это все, что я могу сделать, Майк. Эддингтон рекомендовал уволить тебя немедленно.

– Уволить? Ты смеешься?

– Он говорит, что ты обуза для команды. Ты не можешь победить, ты ломаешь корабли, ты устраиваешь пожары в ангаре, ты...

– Я не...

– Послушай меня, Майк. Я уговорил его, чтобы он дал согласие на твое участие в гонке. Но тебе нужно выиграть ее. Майк не знал, что ответить.

– На самом деле, – продолжал Лек, – это хороший знак.

– Хороший знак?

– Он ведь не просто оценщик, Майк. Он делает вполне определенные предложения. Я думаю, его люди близки к тому, чтобы вложить деньги в команду.

– Если меня в ней не будет.

– Он дает тебе еще один шанс.

– Но я должен выиграть.

– У него своя работа. А если синдикат Джеймса умывает руки...

– А ты сам? Что ты думаешь обо всем этом? Лек отвернулся.

– Не имеет значения, что думаю я.

– Но ты...

Лек исчез из проема люка. Майк окаменел. Он смотрел на плоское лицо робота и не видел на нем даже признака симпатии. МАЙК: Здравствуйте, Линия помощи слушает.

АБОНЕНТ: Меня только что уволили.

МАЙК: Вы обращались в Бюро по найму?

АБОНЕНТ: Я... меня все время увольняют.

МАЙК: Почему?

АБОНЕНТ: Не знаю. По-моему, меня просто никто не любит.

МАЙК: Вы не задумывались, почему так получается?

АБОНЕНТ: Не знаю. Разве вас все любят?

МАЙК: По-разному. Что вы думаете о людях, с которыми работаете? Они хорошие?

АБОНЕНТ: Я их не знаю.

МАЙК: Вам не кажется, что следовало бы узнать...

АБОНЕНТ: Зачем? Меня только что в очередной раз уволили, и теперь придется привыкать к новой кучке тупиц.

МАЙК: Похоже, вы попали в порочный круг.

АБОНЕНТ: Вам легко говорить.

МАЙК: Что вы собираетесь делать?

АБОНЕНТ: Вы имеете в виду, в данный момент?

МАЙК: Не только. Завтра, послезавтра.

АБОНЕНТ: Не знаю. Мне нужна работа.

МАЙК: Нет, я имею в виду...

АБОНЕНТ: Вы имеете в виду жизнь вообще? Что я собираюсь делать с моей жизнью?

МАЙК: Да.

АБОНЕНТ: А что мне остается? Работать, есть, спать, пялиться в ящик, пока не кончатся программы.

МАЙК: Вам нужна цель.

АБОНЕНТ: Мне нужна работа. Мне нужны деньги в банке.

МАЙК: Вам нужно найти что-то более важное.

АБОНЕНТ: Да? А у вас какая цель в жизни?

МАЙК: Закончить этот идиотский разговор. Запишите: 56-44-44. Там вас проконсультируют. Позвоните туда. Это очень важно.

АБОНЕНТ: Не указывайте мне.

МАЙК: Отключитесь от линии.

АБОНЕНТ: С удовольствием.

МАЙК: Визгливая голова.

Незадолго до гонки Майк вернулся в астронавигационный отсек с импульсным повторителем под мышкой. У корабля, как он и рассчитывал, никого не было. Модификация, которую он собирался произвести, не нуждалась в свидетелях.

Для того, чтобы победить – а он должен был победить – ему требовалась небольшая фора. Другого выхода Майк не видел.

***

Спидбол и Таила переговаривались по информационной сети:

СПИДБОЛ: Я получил твой звонок.

ТАИЛА: Мне нужна помощь.

СПИДБОЛ: Можешь располагать мною.

СЕТЬ: Изображение робота в поклоне.

ТАИЛА: Я занималась расследованием диверсии на «Скользком Коте».

СЕТЬ: Изображение корабля, взрывающегося на трассе.

СПИДБОЛ: Ты уверена, что это была диверсия?

ТАИЛА: Несомненно. Вот что мне удалось раздобыть.

СЕТЬ: Колонка данных.

СПИДБОЛ: Похоже, ты права...

ТАИЛА: Но для тебя это не новость, правда?

СПИДБОЛ: Мои уста запечатаны.

СЕТЬ: Изображение робота, перерезающего провода.

ТАИЛА: Ладно. Посмотри на память дверного монитора.

СЕТЬ: Колонка данных с пробелами и помарками.

ТАИЛА: Попытка вмешательства, но довольно грубая. Видишь? Это ведь он, да?

СПИДБОЛ: Ага.

ТАИЛА: Что мы будем делать?

СПИДБОЛ: У нас ведь нет выбора, верно?

ТАИЛА: Стереть это?

СПИДБОЛ: Естественно.

ТАИЛА: Хорошо.

– Наконец-то, – сказал Дувр Белл.

– Я бы сказал то же самое, – отозвался Майк. Белл нашел Майка в рубке управления у Лека. Он был на взводе.

– Я сдеру обшивку с того обломка, на котором ты летаешь.

– Попробуй.

– У тебя один шанс из тысячи.

– Очень жаль. Но его-то я и использую, чтобы выиграть.

– Размечтался. Ты видел последний список? Дувр вытащил из кармана блестящий факс.

ОТБОР ЧИКАГО БОБА

Составлено 2/6.65 АА

Премия (Д)

Высшая десятка, только пилоты:

1. Хидео Ватанабе

2. Дувр Белл

3. Д. В. Сциама

4. Фоутилайзер Дж.

5. Рен Рен Чу

6. Зоб Зиг Занг

7. Мартин Мишима

8. Йилло 653

9. Мэйчел Мюррей

10. Милтон К. Мюниц

– Видишь, – сказал Белл. – Они даже имя твое написали не правильно.

– И как это ты заметил?

– Не думаю, что они в восторге от тебя.

– Это не важно. Мне нужно выиграть, и я выиграю.

– Ты чокнутый.

– Да? Может, это и нужно для победы. Увидимся на круге победителей.

Узнаешь меня по улыбке.

Майк выжал рычаг управления двигателями, оттолкнувшись от трубопровода и огибая бакен почти под прямым углом, чтобы получить максимальный гравитационный толчок, который был ему нужен для того, чтобы ворваться в грув на пятьдесят метров впереди Фоутилайзера Дж. Это была "грязная" гонка, здесь допускались электронные "обманки" фальшивые мишени, радарные помехи – все, чтобы сбить пилотов с толку. Чтобы придать гонке остроту, корабли не имели радиосвязи с питами. Сквиб так размножил изображение «Девяносто Девятого», что, когда Фоугилайзер попытался обогнать их, он не знал, в какую сторону прыгать. Несколько секунд он метался сзади, потом сбросил газ и опустился в грув.

– Мы его сделали! – крикнул Майк.

– Теперь мы на втором месте, – заметил Сквиб.

– Как с топливом? – Майк взглянул на экран. Оставалось меньше двух кругов.

– Почти сухо. Если бы ты не пробил тот бакен в самом центре, сейчас уже было бы не на чем лететь.

– Поздно сворачивать к питу. Черт, он был так близко!

– Кто там остался?

Лидер в двухстах метрах впереди доверчиво причалил к груву. Может, у него еще оставалось топливо, а может, и нет. На данном этапе это не составляло существенной разницы.

Майк прочитал его код.

– Ну конечно, это Дувр Белл. Он, должно быть, обошел нас во время последней дозаправки.

– Он знает, что делает, Майк.

– Совершенно неважно, что он знает. Я должен обогнать его сегодня.

– Может, он собирается нырнуть в обход.

– Только не он. Но, может быть, он останется без топлива, стараясь не делать этого. Можешь навести ему нескольких призраков на экран? Пусть повертится, стараясь отделаться от них.

– Попытаюсь.

Майк заметил, что корабль впереди начал подергиваться и вилять.

– Ты заставил его поволноваться.

Они пересекли плоскость эклиптики на севере. Последний круг. Экран зазвенел, и таймер начал обратный отсчет времени. Приближался гравитационный бакен. Майк выскользнул из грува и просочился между бакеном и стеной, отыскивая наклонный спуск в изогнутый колодец. Показался вход в туннель, и Майк ворвался в него с почти потухшими двигателями, скользя по желобу.

– Отличный полет, Майк.

– Продолжай дурить этого малого. Мы уже близко. Туннель сужался, его стены были испещрены маленькими гравитационными бакенами. Майк задержал дыхание, следя за большим экраном. Он выигрывал.

– Лучше выскочить через ближайший портал. Майк сверкнул глазами.

– Пройду еще одну отметку.

– Времени мало.

– Выбора нет. Он обойдет меня.

– Это всего лишь гонка, Майк.

– Отстань!

Последний портал быстро приближался. Майк выжал рычаг управления до упора, включил главный двигатель и ворвался в грув в считанных метрах впереди Дувра Белла.

– Сигнал опасного сближения! – заметил Сквиб. Майк нажал кнопку под панелью, и сигнал отключился. Старый «Девяносто Девятый» плюхнулся в грув почти без топлива, его раскаленные дюзы чуть не содрали краску с противовыхлопных щитов соперника.

– Так ему! – завопил Майк. – Забей ему экран всяким мусором!

Майк еще раз нажал потайную кнопку, сигнал снова залаял. Он включил задний обзор и увидел только продавленный щит корабля, возможно, всего в метре позади.

– Он парализован!

Корабль падал к плоскости эклиптики.

– Финиш! – заорал Майк. Они прошли линию. – Я это сделал!

– Ничего не скажешь, – промолвил робот.

– Тебе и нечего сказать. Мне велели победить – и я победил. Победил!

Так что придется тебе посидеть за компьютером, хотя ты и зарился на мою работу.

– У меня своя работа, Майк.

– Посмотрим. Подожди, вот Таила вернется. Увидим, кого тогда уволят.

Сквиб засмеялся.

– Давай-давай, смейся! – фыркнул Майк. Черт, ему было так хорошо, гораздо лучше, чем он заслуживал.

Глава 13

Майк подогнал корабль к Питфолу и причалил к питу Лека. Но свет в ангаре не горел. Он включил радио:

– Что происходит, Эндрю? Никакого ответа.

– Попробуй на частоте сообщений, – сказал Сквиб. Майк повиновался, и в ответ на его письменный призыв на экране возникла надпись: "Майк, встречаемся в ремонтном ангаре на Питфоле. Вечеринка переносится в другое место".

– Переносится?

– Звучит загадочно. Мы раньше всегда отмечали выигрыш на питах, заметил Сквиб.

Майк врубил двигатели и повел корабль в обход, нацеливаясь на специальный бакен. Вскоре они оказались в перекрестье прожекторов пит-ринга.

– Помоги мне, Сквиб, – попросил он. – Мы туда попали?

– Сейчас проверю.

За воздушным колпаком виднелся огромный ремонтный ангар. Тут, безусловно, что-то праздновали, несколько гоночных кораблей стояли на приколе, множество народу слонялось вокруг столов. Майк пришел в возбуждение:

– Боже правый, ты только погляди на это!

– Здесь нас не ждут, – сказал Сквиб, отключая радио.

– Что ты хочешь сказать?

– Они празднуют другую, большую гонку.

– А я что выиграл? Пивной конкурс?

– То, что ты с таким изяществом выиграл, было просто небольшим состязанием. Так что наша вечеринка с другой стороны, в дополнительном ангаре.

– Что же, кругом лететь?

– Ну да. Сможешь?

Майк взглянул на индикатор топлива.

– Не уверен.

– Используй главный двигатель.

– Не смешно.

– Выпрями дюзы, Майк. Используй то, что осталось во внешних патронах. Будет обидно опоздать на вечеринку по поводу собственной победы, но еще обиднее на полпути остаться без горючего. Майк зарычал и медленно стартовал, пробираясь зигзагами между рингами и Уоллтауном, описывая круги вокруг пит-рингов в медленном дрейфе, внезапно, в последний момент меняя курс. Они причалили к ангару, проделав конец пути на дымке, скопившемся в дюзах. В баках было настолько пусто, что Майк почти плюхнулся у самого дока. Чтобы добраться потом до пита Лека, придется заправиться.

Но все это было делом будущего. Пока предстояло занять.

ЗАПИСЬ В КАБИНЕ «ДИКОГО УИК-ЭНДА»

2/4.55.03 – 2/4.56.22 Пилот: Дувр Белл Компьютерный оператор: Элис Никла.

НИКЛА: Цель! Цель!

БЕЛЛ: <неразборчиво>

НИКЛА: Ну давай же!

БЕЛЛ: Куда? Куда лететь?

НИКЛА: Я думаю, он приближается.

БЕЛЛ: Куда мне?.. Сверну влево!

НИКЛА: Нет, подожди! Я <неразборчиво> пошутила.

БЕЛЛ: Засеки его! Используй селектор частот!

КОРАБЛЬ: Опасное приближение.

НИКЛА: Он над нами... вон большая цель...

БЕЛЛ: Включить главный!

НИКЛА: Подожди! Обошел.

БЕЛЛ: <неразборчиво> контроль, немедленно!

КОРАБЛЬ: Аварийный отказ.

НИКЛА: Коды отключены – потеря сигнала...

БЕЛЛ: Ухожу влево. Разогрев. Включить главный.

КОРАБЛЬ: Опасное приближение.

НИКЛА: Он перед нами! Прекрати! Отключайся!

БЕЛЛ: Как бы не так!

КОРАБЛЬ: Максимальная нагрузка на двигатели.

НИКЛА: Где он, черт возьми?

КОРАБЛЬ: Предупреждение. Радиационная опасность.

БЕЛЛ: Ты можешь <неразборчиво>

КОРАБЛЬ: Предупреждение об остановке двигателя.

БЕЛЛ: Мне придется отключить двигатель.

НИКЛА: Это не он.

БЕЛЛ: Но должен быть он!

НИКЛА: Это он... но это не он.

КОРАБЛЬ: Опасное сближение.

БЕЛЛ: Черт! Включить двигатель!

КОРАБЛЬ: Полный отказ.

БЕЛЛ: Отставить обгон. Эх... Кодируй Кролика.

НИКЛА: Не делай этого!

КОРАБЛЬ: Отставить обгон.

БЕЛЛ: <неразборчиво> если я <неразборчиво>

КОРАБЛЬ: Отмена тревоги.

БЕЛЛ: Где он теперь?

НИКЛА: Вот он, обходит.

БЕЛЛ: Подонок...

КОРАБЛЬ: Отмена приоритетного обгона. Полный отказ.

БЕЛЛ: Что это был за шум?

КОРАБЛЬ: Предупреждение. Неполадка двигателя. Утечка реактивного топлива. Перегрузка охладительного насоса.

НИКЛА: Неполадки в насосе. Двигатель плавится.

БЕЛЛ: Где он теперь?

КОРАБЛЬ: Финишная черта.

НИКЛА: На круге победителей.

БЕЛЛ: <неразборчиво> маленький <неразборчиво> Я его убью!

КОРАБЛЬ: Корабль в опасности. Корабль нуждается в помощи. Летите на мой бакен. Корабль в опасности. Корабль нуждается в помощи...

– Майк! Майк! Сюда!

Волоча за собой шлем, Майк пересек ангар и очутился под прицелом телевизионных прожекторов. Он оглянулся в поисках Эллингтона, который мог бы сейчас сказать что-нибудь вроде: «Ну что я говорил, а?» – но Эдда не было.

– Смышленый паренек, – пробормотал Майк.

– Ну, как там было на трассе? – выкрикнул репортер, тыча микрофон прямо в лицо.

Мюррей усмехнулся и взглянул в объектив телекамеры.

– Зверски.

Он подумал: «Слушайте, вы, парни перед телевизорами. Я это сделал!»

Кто-то попытался натянуть ему на голову бейсболку, но Майк увернулся:

– В чем дело?

Перед ним стоял растерянный мальчишка-подросток.

– Лек велел...

– Хорошо, хорошо, – Майк взглянул на шапку. Надпись гласила:

«Пиво Уилссона». Очевидно, новый спонсор. Он пожал плечами и надел кепку так, чтобы козырек не закрывал от телекамер лицо. Но тут же остановился и подумал: «Что я делаю? Где моя гордость?» Майк кашлянул и опустил козырек. Кто-то опять сдвинул кепку на затылок.

– Так лучше, – сказал репортер. – Как у тебя с топливом?

– Я не знаю... – промямлил он. Мальчишка сдернул с него кепку и надел другую. Майк снял ее и прочитал надпись. «Натуральное мясо Кестлера».

– Топливо, Майк.

– Что?

– Топливо, Майк, топливо. У тебя хоть что-то осталось в баках?

– О... Лучше спросите у...

Он оглянулся в поисках Сквиба, но робота нигде не было.

– Черт, – пробормотал он, натягивая кепку как можно ниже.

– Майк, это твоя первая настоящая победа. Как это повлияет на твою карьеру?

– В лучшую сторону, надеюсь.

Кто-то засмеялся, и Майк почувствовал себя свободнее.

– Ты собираешься попытать счастья и принять участие в полномасштабных гонках?

– Об этом лучше спросить у моего босса.

– Это правда, что синдикат Фрэнка Л. Джеймса больше не будет финансировать команду Крувена?

– Не знаю. Спросите Фрэнка.

Майк улыбнулся, но никто не засмеялся.

– Как ты оцениваешь уровень этой гонки?

– Мне понравилось, – сказал Майк. – Чем круче, тем лучше.

– Недавно ты попал в крайне неприятную ситуацию. Как это отразилось на твоем состоянии? Майк нахмурился. Репортер попытался изменить вопрос:

– Я хотел сказать, это была такая ужасная авария. Ты был серьезно ранен?

– Я не пострадал.

– Совсем?

Майк облизнул губы и заметил, что репортеры переглядываются. В чем тут было дело?

– Ты все так же круто летаешь?

– В два раза круче.

– На этой гонке было две серьезные аварии. О чем ты думаешь, когда видишь...

– Я стараюсь об этом не думать.

– Майк! Майк!

Это была светловолосая журналистка, которая снимала репортаж о профилактике двигателя. Она изо всех сил старалась обратить на себя внимание.

– Ваш вопрос, пожалуйста, – сказал он, улыбаясь. Зара Трева улыбнулась в ответ.

– Майк, ты сказал, что, по-твоему, эта победа обеспечит твою карьеру.

– Поверьте мне, так оно и есть.

– Но разве такая карьера в твоем возрасте – это нормально? Я хочу сказать, тебе ведь только шестнадцать, а есть взрослые мужчины, которые не могут...

– Семнадцать. Репортеры засмеялись.

– Нет, правда!

Они засмеялись еще громче. Майк, вздрогнув, оглянулся: мальчишка пытался надеть ему еще одну бейсболку. «Лучший сыр от Боба».

– Чего тебе надо, черт возьми? Мальчик выглядел ошарашенным.

– Но я же говорил. Лек велел, чтобы я...

– Сколько у меня голов, как по-твоему?

Репортеры дружно рассмеялись, а мальчишка пожал плечами. Майк подивился, откуда вдруг взялось столько этих проклятущих спонсоров.

– Майк, есть определенное противоречие между грубостью... заговорил один из репортеров.

– Подлец!

Расшвыривая репортеров, к Майку рвался какой-то мужчина. Это был Дувр Белл с перекошенным от бешенства лицом и всклокоченными зелеными волосами.

– Ты...

Какая-то девушка схватила Белла за руку и потянула назад. По-видимому, очередная поклонница, готовая растерзать любого, кто угрожает Майку.

– Послушай, детка, не утруждай себя... – начал было Майк.

Но тут девушка нанесла Майку такой сокрушительный удар в левый глаз, что у него искры посыпались. Желтый свет прожекторов превратился в длинный туннель, в конце которого закачался далекий потолок запасного ангара.

– Кто? – ошеломленно спросил Майк, стараясь говорить внятно. Он увидел кучку парней, повисших на Дувре Белле, который отбивался от них, рыча и вращая глазами. Еще несколько человек пытались обезвредить девушку. Ре-, портеры, во всяком случае большая их часть, смотрели, посмеиваясь.

Операторы озабоченно фиксировали происходящее на пленку.

– Кто... э-э.. – произнес Майк.

– Подонок! – крикнула девушка. – Ты знаешь, кто я такая?

Майк потряс головой, пригляделся, и его будто током ударило.

– О, Элис Никла...

Она сделала еще один выпад в его сторону, но репортеры, смеясь, оттащили ее.

Потолок снова закружился перед глазами, и Майк почувствовал, что его кто-то поддерживает. Он оглянулся и увидел мальчишку с кепками.

– Что, хорошо быть знаменитым? – спросил пацан.

МАЙК: Добрый день. Линия помощи слушает.

АБОНЕНТ: Я хочу убить себя.

МАЙК: Это ваше право.

АБОНЕНТ: Не понял?

МАЙК: Не просите, чтобы я вас удерживал.

АБОНЕНТ: Что? Я полагал, что вы обязаны отговорить меня от этого.

МАЙК: Слушай, парень, это твое личное дело. Но если ты хочешь вовлечь в него кучу людей, позвони 67-67-67. Это Линия профилактики самоубийств для людей. Ты ведь человек, так?

АБОНЕНТ: Ну да.

МАЙК: Я так и думал. Понимаешь, между звонками я почитываю инструкцию. Похоже, они каким-то образом заранее вычисляют людей и посылают их ко мне или к другому человеку на линии. Как правило, это срабатывает без ошибок.

АБОНЕНТ: Ясно.

МАЙК: Если бы ты был полдавианцем, я бы с тобой не разговаривал. Впрочем, в этом случае у тебя не было бы желания покончить с собой.

АБОНЕНТ: Почему? Полдавианцы не кончают с собой?

МАЙК: Нет. Они слишком ненавидят меркеков.

АБОНЕНТ: Да, я тоже замечал.

МАЙК: У них была война, понимаешь? Меркеки устроили из их солнца сверхновую – взорвали к черту всю систему.

АБОНЕНТ: Как это они умудрились?

МАЙК: Вот этого мне никто не может объяснить.

АБОНЕНТ: Так вот почему полдавианцы не кончают с собой.

МАЙК: Они не могут себе этого позволить. Это доставило бы слишком большое удовольствие меркекам.

АБОНЕНТ: Теперь понял.

МАЙК: Ну так как? Почему ты хочешь распрощаться с жизнью?

АБОНЕНТ: Это длинная история.

МАЙК: В таком случае позвони 67-67-67. Они там обучены слушать длинные трогательные истории.

АБОНЕНТ: Эй, подожди!

МАЙК: Ты думаешь, что вляпался в неприятности? Так что из того? Сиди в этих неприятностях. На что еще тратить время?

АБОНЕНТ: По-твоему, ты мне помог?

МАЙК: Получай, что заслуживаешь.

АБОНЕНТ: Ты хочешь, чтоб я сдох.

МАЙК: Да не смеши. Для этого я тебя слишком плохо знаю.

АБОНЕНТ: Чтоб ты сам сдох!

МАЙК: Еще одна визгливая голова.

Глава 14

Эндрю помаячил несколько секунд в проеме двери.

– Послушай, я знаю, у тебя сейчас голова идет кругом, но, по-моему, я должен рассказать тебе, что происходит.

– Валяй.

– Инспекторы Лиги по программному обеспечению зацепили твой импульсный повторитель.

– Что?!

– Они забрали его в свою лабораторию для проверки. Майк лег и закрыл глаза. Чего ждать дальше?

– С ним ведь все в порядке, да? – спросил Эндрю.

– Лек еще не знает?

– Нет еще. Он в госпитале.

– О господи, неужели Таила...

– Нет, нет, он просто ее навещает. Майк покачал головой:

– Одно к одному, правда?

– Да уж.

– По-моему, теперь он гораздо реже туда наведывается.

– Да, Майк. Но ты ведь должен понимать, как тяжело ему видеть ее в таком состоянии.

– Правда.

– Кроме того, я еще не видел пилота, которому доставляло бы удовольствие околачиваться возле регенерационных контейнеров. Майк кивнул. Ему было знакомо это чувство.

– Так, значит, когда он вернется... – сказал Эндрю. Майк скатился с кровати.

– Мне бы не хотелось быть здесь, когда это случится. Он пошел в ванную.

– С Леком-то все в порядке, – сказал Эндрю, повышая голос, чтобы перекричать вентилятор. – Он просто волнуется за Тайлу. Майк побрызгал в лицо холодной водой. Кожа была как чужая.

– Да, но он на меня надеялся.

– Это все работа Эддингтона. Понимаешь, если синдикат Джеймса откажется от спонсорства, нам действительно понадобятся деньга, которые дают люди Эддингтона. А чем больше нам нужны деньги, тем внимательнее Лек будет прислушиваться к предложениям Эддингтона.

– Иначе говоря, даст мне пинка под зад.

– Ну, Майк... тебя и впрямь последнее время заносит. Майк взмахнул полотенцем.

– Но я выиграл эту гонку!

– По всей видимости, сынок.

Майк вытер лицо и набросил полотенце на крючок. Розовое полотенце, принадлежавшее Тайле.

Майк некоторое время рассматривал себя в зеркале, тоже принадлежавшем Тайле, и размышлял о том, что она подумала бы о его тактике.

– Даже если у меня сейчас отберут лицензию, все равно я выиграл эту гонку. То есть доказал, что могу летать. Разве это не считается?

– Считается.

– Но зачтет ли это Эддингтон?

Майк выключил вентилятор и вышел из ванной. Он долго смотрел на Эндрю.

– Мне надо сматываться отсюда.

– Не проси, чтобы я тебя остановил.

***

Спидбол и Таила переговаривались по информационной сети:

ТАИЛА: Я переживаю за Майка.

СПИДБОЛ: Да, я знаю. Парень пропадает на глазах.

СЕТЬ: Изображение Майкла Мюррея. Оно начинает таять и исчезает.

СПИДБОЛ: Прости, сила привычки.

ТАИЛА: Хотелось бы ему как-то помочь. Мне нравится Майк.

СПИДБОЛ: Мне тоже.

ТАИЛА: Он запутался.

СПИДБОЛ: Да, со стороны все кажется совершенно ясным.

ТАИЛА: Эта история с диверсией...

СПИДБОЛ: Я вижу, ты над ней поработала.

СЕТЬ: Изображение улыбающегося диверсанта.

ТАИЛА: Ты не можешь что-нибудь предпринять?

СПИДБОЛ: То есть рассказать ему о том, что нам удалось узнать?

ТАИЛА: Это причинит ему боль.

СПИДБОЛ: Все на свете причиняет боль.

Майк торопливо оделся и покинул пит-ринг. Но куда податься? Ему отчаянно хотелось с кем-нибудь поговорить, но если пойти в ресторан поискать Спидбола, обязательно наткнешься на Джесса, а этого ему сейчас не хотелось. И к Тайле он тоже не мог пойти, потому что там был Лек. Майк с помощью пушки добрался до Уоллтауна и походил по саду, который ему показывал Эдд. Каждый нежный росток латука отбрасывал с десяток черных теней, сходившихся у черенка, которым он держался за тонкую почву.

Майк опустился на колени и провел рукой по листьям, приятно щекочущим ладонь.

– Не так уж трудно быть латуком.

Он поднялся на ноги, отер пот со лба и огляделся. Круглый островок растительности был закрыт прозрачным куполом. За ним был вакуум Питфола и мигающие огни строящихся пит-рингов, полдюжины внутренних рингов с дополнительными модулями, приваренными под самыми причудливыми углами, паутина коридоров, летных дорожек и строительных лесов. В центре всей этой путаницы сияло казавшееся невообразимо далеким искусственное солнце Питфола. Те, кто хотел с его помощью уподобить это местечко настоящей солнечной системе, горько просчитались. Все здесь было ненастоящим. Просто жутковатая коллекция надутых индивидуумов – гонщиков, спонсоров, бизнесменов и зевак, каждый из которых одновременно был агрессором и жертвой, толкался сам и получал пинки. В каждом квадратном метре этого садика было больше настоящей жизни, чем во всей истории гоночной системы Клипсиса. Эдд говорил, что терпеть не может жить в недрах этой отвратительной машины. Майк теперь хорошо понимал эти слова, хотя самому ему хотелось только молиться о том, чтобы его оставили здесь хоть ненадолго.

Он вспомнил, как рассказывал Джессу о своих планах, обо всех гонках, в которых ему нужно победить – от ААА до специальной Андромеда-Сиошк, выиграть пятизвездную «Классик»... и, наконец, Большой Чемпионат.

– Каким же идиотом я был...

Он ползал взад и вперед по дорожкам, приноравливаясь к непривычной вращательной гравитации и стараясь увидеть каждый из видов растений, которые ему когда-то показывал Эдд. Боже, как давно это было. Та жуткая авария. Таила в контейнере, начало и конец гонок, почти выигранная гонка, крушение планов и надежд... нет, надежда, как ни странно, еще была жива. Что еще случилось за последнее время? Корабль, врезавшийся в док, новый стальной претендент на его место, серебряная монета, выплывшая из прошлого...

Разве о такой жизни он мечтал?

Майк оглядел Музей Гонок и подумал, что зря сюда пришел. Слоняясь по внутренней поверхности шара, равнодушно рассматривая экспонаты, даже самые эффектные из них, он все больше проникался сознанием царящей здесь тупости.

Весь этот устаревший хлам напоминал ему о том, как отчаянно он старался попасть сюда... и что из этого вышло. Со всех сторон на него надвигалась темнота, оттесняя в пустоту жизни. Он чувствовал себя одиноким, отверженным, озлобленным. Он даже чувствовал себя виноватым.

«Я все сделал собственными руками, – думал он. – Я добился, чего хотел, и сам все разрушил».

Это было похоже на то, как если бы он сам засунул серебряную монету в контакты соленоида, сам загубил свою карьеру.

Он потряс головой.

– Давно вас не было видно.

Майк поднял глаза. Это была девушка с каштановыми волосами, работавшая в музее. На груди у нее была карточка с надписью «Хелен Де Ситтер». Майк пробормотал:

– Наверное, я был занят.

– Я видела вас вчера по телевизору.

– Да, это было весело.

– Та девушка сильно вас ударила?

– А разве по мне не видно? Она пригляделась:

– Не так, чтобы очень.

– Но достаточно неприятно. Последний раз меня били, когда мне было девять лет. Оказывается, мне это совсем не нравится. Она кивнула, улыбаясь. Майк решил, что разговор окончен и двинулся было к выходу.

– Ну...

– А знаете, – торопливо сказала Хелен, – наш музей будет играть большую роль в праздновании.

– Праздновании?

– Трехсотлетия! Приходите, не пожалеете.

– Ах, да. Мне пора.

– Будет много новых экспонатов.

– Да, я думаю.

Она ткнула пальцем вверх, не глядя:

– А это вы видели?

Майк поднял голову, стараясь быть вежливым и не в силах сопротивляться ее натиску. Вверху висел толстый оранжевый корабль, один из здоровенных монстров пятизвездной «Классик» с четырьмя большими соплами и массой накладок и нашлепок по всему корпусу. Посередине шла надпись:

"ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ".

– Погодите минутку. Я знаю это название. Чей же это корабль...

– На самом деле это не сам корабль. Это макет корабля, на котором летел Спидбол Рэйбо, когда он... ну, вы знаете... вылетел с трассы...

– Через высокий борт.

– Да.

Майк рассматривал корабль, стараясь представить, как он разлетается на атомы, вылетев в реальный космос на суперсветовой скорости. Почему-то ощущение было знакомым.

И он подумал: «Потому что именно это со мной происходит». Майк глядел на корабль, пока не заболела шея. Когда он опустил глаза, то увидел, что девушка пристально смотрит на него.

– Что такое? – спросил он.

– Я слышала, ваша вчерашняя победа опротестована.

– Да, это правда, – кивнул Майк.

– Что ж, удачи вам. Он засмеялся.

– Не нуждаюсь в этом, детка. Я сам кузнец своего счастья.

И несчастья тоже.

Майк, затаив дыхание, звонил на пит, пока не ответил Эндрю.

– Лек вернулся?

– Только что. Он ищет...

– Спасибо.

Майк повесил трубку и направился прямиком в госпиталь. Но опоздал.

Переговорное устройство Тайлы было отключено.

Он долго вглядывался в спокойное голубоватое лицо. Она выглядела намного лучше. Покрытая легким пушком кожа быстро затягивала обожженный бок. Похоже, она все-таки выкарабкивалась.

Майк погладил рукой теплую стенку контейнера.

– Ты единственная, с кем я могу поговорить. Только вот не слишком меня любишь.

Он поднял голову и тихо засмеялся. Пустые глаза Тайлы смотрели прямо перед собой.

– Хотел бы я знать, что ты нашла в Леке. Ты ведь такая... – он осекся, испугавшись, что она все-таки может услышать его. Майк огляделся и увидел, что находится в палате один. Тогда он задернул пластиковую занавеску.

– Смешно. Всю жизнь я хотел одного – участвовать в гонках на Клипсисе. И добился этого. Даже выиграл несколько гонок. Конечно, это были маленькие гонки. Но есть миллиарды парней – и девчонок, я думаю, тоже которые мечтают о том же. И где они сейчас? Лежат в своих спальнях, смотрят домовизоры. Может, и мое место там. То есть, когда мечтаешь о чем-нибудь и ничего не делаешь, чтобы это сбылось, у тебя по крайней мере никто не может отнять этой мечты.

Он рассеянно стукнул кулаком по толстому стеклу. Прижавшись лицом к стенке контейнера, долго следил глазами за путаницей проводов. Потом сфокусировал глаза на Тайле.

– Хуже всего, что я даже не могу полететь домой и хлопнуться в собственную кровать. Нет у меня там, на Земле, ни дома, ни спальни, ни кровати, ни домовизора. Я, кажется, рассказывал тебе, как глупо погибла моя тетя – ее укусило насекомое с другой планеты. А меня собирались куда-то сдать, потому что я остался один без присмотра. Родители мои погибли, когда мне было двенадцать.

Двенадцать. Ровно двенадцать лет.

– Они погибли в мой день рождения, возвращаясь домой в трубе метропоезда с каким-то особым подарком для меня. Специально поехали за этим подарком, каким-то совершенно невероятным подарком мне на день рождения.

Майк сел на пол, прислонившись спиной к контейнеру.

– Я так и не узнал, что они мне везли. За тридцать километров от дома произошла авария на линии. Декомпрессионный взрыв. Он поднял с холодного пола руку, чтобы вытереть слезы.

– Самое смешное, что мне пришлось так быстро покинуть Землю, ну, то есть я улетел с этой дурацкой планеты через несколько часов после смерти тети Анны... так быстро, что даже не захватил ничего из барахла. Даже маминой карточки у меня нет. Майк вытер слезу и засмеялся.

– Наверное, космические сдвига что-то сдвинули у меня в мозгах, понимаешь? Добраться до Клипсиса в этом грязном, как свинарник, сухогрузе. «Королева Болот» – так он назывался, и не случайно. Летающая помойка. Знаешь, по-моему, его двигатели как-то по-особому искривляли пространство, потому что каждый раз, как я пытался вспомнить лицо мамы, я не мог этого сделать. И даже фотографии мне было негде взять, потому что... Майк вспомнил, как отсиживался в кустах возле дома до самой темноты.

– Понимаешь, я даже не мог вернуться домой, потому что копы установили такую штуку, которая следила за домом, и она там беспрерывно крутилась и крутилась, все вокруг прочесывая, так что я не мог войти в дом даже на секунду. То есть все, чем я когда-то владел, было там, в доме, и они ждали, когда я за всем этим приду, они хотели схватить меня и запереть в приюте, и мне оставалось только сидеть в кустах возле дома старика Посвольского и ждать, ждать, а эта штука так и не отключилась, и мне пришлось уйти и сесть на попутную ракету, оставив все им, подонкам. Майк перестал вытирать слезы и дал им медленно сползать по щекам в низкогравитационном поле госпиталя.

– Ну и черт с ними.

Он был таким опустошенным, злым и одиноким. Все оборачивалось против него, и его не оставляли в покое даже на секунду.

– Не надо мне было говорить о Земле. Она так далеко, и я все равно не могу вернуться, потому что они сцапают меня и сделают со мной бог знает что.

Придется мне отсидеться здесь. Буду работать, буду летать, когда мне позволят, только подучусь получше... то есть, я знаю, что смогу летать, если сосредоточусь. Мне просто нужно подготовиться. Я не могу сделать все правильно без подготовки, понимаешь. Нет, ты не понимаешь. Ты всегда все делаешь правильно. А у меня больше так не получается. Не знаю, что за чертовщина такая со мной происходит. Словно что-то во мне отказывается работать. Но я ничего не понимаю. Я этого всегда хотел и хочу. Если я не останусь здесь... если я не научусь это делать – то на что я, черт возьми, годен?

Майк услышал приближающиеся шаги. Потом голос:

– Привет, Майк.

Занавеска отдернулась.

– Черт, – пробормотал он, растирая лицо ладонями. – Спидбол?

– Нет, это Сквиб, – сказал робот. – И я должен извиниться, я некоторое время подслушивал.

– Ну, спасибо.

– Не сердись, Майк. Каждый время от времени чувствует себя свиньей.

Даже консервные банки.

– Да, но это была частная беседа.

– Думаешь, ей интересно, что ты чувствуешь?

Майк не нашелся, что ответить. Через минуту он спросил:

– А ты-то что здесь делаешь?

– Лек тебя ищет. Он скоро придет сюда. Майк так быстро вскочил на ноги, что у него закружилась голова.

– Ты сказал ему, где я?

– Лучше оставайся здесь, – посоветовал Сквиб. – Он тебя все равно найдет. Майк прислонился к контейнеру и закрыл глаза.

– Я знаю.

Сквиб подошел к контейнеру и громко постучал по стеклу.

– Эй, ты там! Просыпайся!

– Оставь ее в покое.

– А тебе-то что? Майк не ответил.

– По-моему, она очень глупо выглядит. Нет, в самом деле: рыжие волосы и голубая кожа.

– Мне не важно, как она выглядит.

– И у нее мания величия! Послушал бы ты по информационной сети, как она рассказывает всем и каждому о том, какой она великий пилот. Просто отвратительно.

– Заткнись!

– Я хочу сказать, что ты – иной раз – летаешь не хуже ее.

– Она лучше.

– Она зазнайка.

– Я больше не хочу этого слушать.

– Она тебе нравится?

– Не твое дело.

Сквиб пристально посмотрел на него.

– Нравится. Я думаю, она действительно тебе нравится.

– Ну и что? Сквиб отвернулся.

– До меня раньше не доходило. Мне всегда это казалось смешным, ты ведь на год с лишним моложе. Для меня ты был просто несмышленым ребенком.

Майк уставился на робота, затем на Тайлу в контейнере.

Сквиб отвернулся и произнес:

– Но знаешь, иногда мне было страшно оттого, что у тебя это несерьезно.

– Кто ты?

– Вот вы где, – сказал Лек, подходя к ним. – Майк, мне нужно с тобой поговорить. Майк не обратил на него внимания.

– Боже мой, – он не отрываясь смотрел на безучастное лицо Сквиба. – Погоди минутку. Кто ты?

– О-хо-хо, – простонал Лек.

– Прости меня, Майк, – попросил Сквиб.

– Почему ты мне не сказал? – крикнул Майк.

– Наверное, я должен был, – признался Лек.

– Вы смеялись надо мной!

– Вовсе нет.

– Это была моя идея, – сказал Сквиб.

– Но почему? – спросил Майк.

– Признаю свою ошибку, Майк. Мне нужно было раньше сказать.

Сначала мы собирались устроить сюрприз, понимаешь? А потом мне стало интересно, как ты отреагируешь на Сквиба, если не будешь ничего знать. Это было не правильно. Прости.

– Прости нас обоих, – добавил Лек. Майк молча смотрел на них. Лек широко улыбнулся.

– Послушай, Майк, ты действительно подделал программу на импульсном повторителе? То есть подрегулировал сигнал опасного приближения?

– А если даже и так? Это была грязная гонка.

– Да, но в пределах правил. Это большая разница, понимаешь. И парень, которого ты подрезал, – Дувр Белл? – он хочет, чтобы у тебя забрали лицензию.

– Они отменят результат гонки?

– Боюсь, что да.

– И что на это скажет Эддингтон?

Лек посмотрел на Сквиба, потом опять на Майка.

– Знаешь, я сидел на телефоне, обзванивал весь Питфол в поисках спонсоров.

– Вот что означали все эти бейсболки.

– Я изо всех сил старался сохранить команду без денег Эддинггона.

– И что он сказал? Лек покачал головой.

– Выходит, что он человек слова.

– Майк, мне очень жаль, – проговорил Сквиб.

– Я уволен, да?

– Без сомнений, – ответил Лек.

Глава 15

– Отведи его на пит, и пусть забирает свое барахло, – сказал Лек.

Сквиб посмотрел на Майка.

– Пойдем.

– Мне не нужно было туда переезжать. Это комната Тайлы, прошептал Майк – Мне было все равно, – сказал Сквиб.

Майк больше не произнес ни слова до самого пита, и Сквиб ждал в дверях, пока Майк упаковывал вещи. Их было немного, и сборы заняли мало времени.

Когда все было готово, Майк поискал Эндрю, но его нигде не было.

Несколько клаат'ксов летали вокруг, глядя на них огромными глазами.. – Счастливо оставаться, мальчики и девочки. Держите ваши ручки при себе, – попрощался Майк.

Сквиб остановился возле двери в служебный коридор.

– Чертовски неприятно, Майк. Мне так жаль.

– Скажи это Эдду.

– Обязательно. Я поговорю с ним о тебе.

– Даже и не думай!

Он не хотел, чтобы за него просили. Либо он сделает все сам, либо не сделает ничего. Сквиб колебался.

– Ты спас мне жизнь. Я этого не забуду.

– Забавно. По-моему, половина Питфола считает, что авария произошла по моей вине.

– Я знаю, что это не так.

– Нет, не знаешь.

– Это была диверсия.

– Всего лишь теория. Попробуй привести этих шустриков в суд.

Майк посмотрел через плечо Сквиба. Летучие ящерицы молчаливо вращались в хороводе, покусывая и царапая друг друга. Очевидно, практиковались в балете. Наверно, они уже забыли о Майке.

– Да, – продолжал Майк. – Хорошие из них получатся свидетели.

– Это была диверсия, Майк. Я это знаю точно.

– Пытаешься поддержать меня, да? Ободрить меня словами: «Да, Майк, кто-то действительно хотел убить нас – и при этом вышел сухим из воды».

– Этого больше не случится.

– Почему ты так думаешь?

– Я знаю, кто это сделал.

Майк посмотрел в бесстрастное стальное лицо.

– Но мне не скажешь.

– Тебе это не понравится.

Майк попытался поселиться обратно в общежитии, но кто-то занял его комнату. Кто бы мог подумать, что «Ночлежный дом Слизаков» окажется таким переполненным?

Он тащил свой рюкзак по длинному переходу, проталкиваясь между пьяницами, жуликами и веселыми компаниями. Должно быть, сегодня день зарплаты, подумал он, прикидывая, сколько у него осталось денег. Рано или поздно придется искать работу, хотя ему и приходило в голову, что сейчас его не очень-то ждут на гоночных питах.

– О боже, – пробормотал он, – я сам себя загнал в угол. Через час с небольшим он отыскал ночлежку в самом центре пришедшего в упадок среднего ринга. Стойка регистратора была покрыта грязным потрескавшимся пластиком.

– Здесь здорово, – сказал Майк ночному портье. – В этом месте, наверное, кончают все пилоты-неудачники.

– Напрасно вы так. У нас даже Спидбол Рэйбо ночевал однажды.

– Давно же это, наверное, было.

– Да нет, на днях. У этих старых жестянок иной раз бывают свои причуды.

– Да уж, – Майк прижал запястье к сканеру, но дисплей не засветился.

– Ничего не получится. Он не работает. Может, у вас найдутся наличные? Майк заглянул в бумажник.

– Что я смогу получить за одну йену?

– Пять дней в общаге. Или десять в одном из наших номеров-люкс.

– Звучит заманчиво, – сказал Майк, протягивая йеновую банкноту.

Портье быстро спрятал деньги.

– Добро пожаловать.

Майк поднялся по крутой низкогравитационной лестнице и протиснулся в свою комнатку. Улегся на вонючую кровать и стал разглядывать разводы масляной краски на стене.

«Вот оно, – подумал он. – Вот оно, дно».

МАЙК: Добрый день, Линия помощи слушает.

АБОНЕНТ: У меня ощущение, будто я задыхаюсь.

МАЙК: Питфольная клаустрофобия. Держись, парень.

АБОНЕНТ: Стены этого вонючего дома надвигаются на меня. Я это чувствую.

МАЙК: Это только начало, земляк. Весь этот проклятущий притон похоронен в теле звезды – прямо сейчас, в эту секунду!

АБОНЕНТ: Ты думаешь, я этого не знаю?

МАЙК: Тогда ты, возможно, еще знаешь, что между нами и полной аннигиляцией находится несколько генераторов искривленного поля, каждому из которых по триста лет, и я сомневаюсь, что кто-нибудь в них хоть что-то понимает.

АБОНЕНТ: ...

МАЙК: Алло?

АБОНЕНТ: Что же нам делать?

МАЙК: Забудь об этом, земляк. Мы ничего не можем сделать. Они нас поймали. Мы на крючке. Мы просто мясо. Выхода отсюда нет. Мы с тобой просто настолько глупы, что думаем об этом. Мы сами себя сюда загнали и никогда не отыщем дороги назад. Они нас сцапали. И мы все сдохнем. Ты меня слышишь? Мы все сдохнем, земляк. Хочешь еще что-нибудь узнать? Это будет больно. Это будет очень больно, земляк.

Майк с трудом проснулся, весь мокрый от духоты. Эхо собственных слов, сказанных во сне, все еще пронизывало ткани мозга.

– Это будет больно, это будет больно.

Он застонал.

Слишком поздно. Уже больно.

В начале первой световой смены Майк обнаружил, что кто-то забрался в его комнату, пока он спал, и украл бумажник и рюкзак. Таким образом, он остался в чем был – к счастью, спал он не раздеваясь.

– Хорошее начало, Мюррей, – пробормотал он, садясь на край кровати.

Пол комнаты был испачкан желтой грязью, оставленной, очевидно, грабителем.

– Может, это золото.

Он потрогал желтую грязь босой ногой и тут же в панике начал искать тапочки, которые оказались под кроватью.

Второй и хорошей новостью было то, что воры не тронули его скафандр, запертый в кладовке возле пита Лека. Он торопливо пошарил в заднем кармане – слава богу, пластиковый ключ-карточка был на месте. Майк вышел из номера, миновав стойку, за которой торчал новый и очень негуманоидный клерк, и осмотрел коридоры. Очевидно, выдача зарплаты продолжалась.

Майк отыскал дешевую забегаловку и еще раз попытался проверить на сканере свой кредит. На счету еще оставались деньги, а это означало, что у ночного вора не было при себе контрабандного сканера. Уже неплохо. Майк позвонил Спидболу и попросил приехать сюда, а затем уселся за стойку.

Поджидая приятеля и потягивая кофе, Майк достал серебряную монету и положил ее на грязноватую стойку.

Подошла, официантка и наполнила его чашку. Взглянув на монету, она бросила:

– Извини, парень, мы здесь такие не принимаем.

– Да, я знаю.

Несколько секунд спустя он заметил, что она все еще разглядывает его.

– Что?

– Сладкий мой, я чувствую, ты на мели.

– Что, так заметно?

– Да, детка, по запаху.

– О, простите.

Сомнений быть не могло, придется где-то раздобыть новую рубашку. Майк протер глаза. Та кладовка, в которой он провел ночь, была настолько дешевой, что гравитация в ней постоянно колебалась. Он вообще удивлялся, как ему удалось заснуть.

Теперь, взмокнув от пота в жарко натопленной кофейне, он подумал, что, может, и не было никаких колебаний гравитации.

– Просто я совсем пропадаю, – прошептал он, подбрасывая монету.

Это была его последняя связь с Землей, полумифической планетой, которую он, может, больше никогда не увидит.

Майк повертел монету в руках, опасаясь, что она может снова наполнить его хрупкий разум фантомами. Какое-то наваждение. Проклятая вещица была полна мерзких посланий, адресатом которых был он сам, а отправителем кто-то, кого он знал, но не мог вычислить.

Если только клаат'ксы не напортачили чего-нибудь с монетой. Эдд сказал, с ними такое бывает...

Эдд сказал, Эдд сказал. Майк подумал, а что сказал бы Эдд, если бы в мысленном изображении появилось его лицо.

Сказал бы, что они сумасшедшие или лгуны. «Почему ты думаешь, что это не они сами устроили диверсию на корабле?» – сказал бы он. Я ничего не думаю, приятель, ничего.

Сосредоточившись, Майк мог отчетливо вспомнить лицо Джесса, протянувшего руку за сандвичем. При этом образ диверсанта за работой рассыпался на части. Теперь он ясно понимал, что подозревать Джесса было нелепо, но не извиняться же перед человеком за невысказанные мысли. Он еще раз подбросил монету в воздух, следя за ее медленным вращением в низкогравитационном поле. Поймал, подбросил, еще раз, еще... Вдруг кто-то протянул руку и перехватил монету в воздухе.

– Эй!

– Где ты это взял?

Перед ним стоял крупный мужчина в темном костюме – из тех, с которыми люди в здравом уме предпочитают не связываться. Но Майк не был в здравом уме.

– А тебе-то что?

– Это непростая штучка, – заявил человек, ощупывая монету.

– Она моя!

– Не думаю, чтобы ты понимал, что это за вещь. Парни, которые получают такие монеты, не размахивают ими в людных местах. Парни, которые получают такие монеты, не хотят, чтобы люди знали о том, что они их получили.

– А почему?

– А ты не знаешь?

– Отдай!

Верзила улыбнулся.

– Может, я лучше просто... – но тут улыбка сползла у него с лица.

– Я полагаю, что тебе лучше отдать монету, – сказал Спидбол, вырастая у него за спиной. Он протянул одну из своих титановых ручищ и сомкнул ее на шее парня. – Друг, если ты еще не понял, то я скажу тебе, что у меня гоночная силовая установка, и ты будешь просто потрясен, когда узнаешь, какую силу она придает рукам. Знаешь, я могу с легкостью расплющить твою шею, даже не сомкнув пальцы. Давай попробуем?

– Не сегодня, – поспешил с ответом верзила, роняя монету на ладонь Майка.

– Но поскольку я тебя все равно ухватил, – продолжал Спидбол, – то, может, продолжим разговор, и ты нам расскажешь, почему парни, получившие такие монеты, так стыдятся этого.

Парень колебался, и Спидбол пояснил:

– Ты, наверное, удивляешься, как это робот может тебе угрожать, а как же, дескать, всякие ограничители, заложенные в программах, и тому подобное. Так вот, друг, что касается меня, то я никакой не робот.

Верзила пискнул.

– Верно говоришь, друг, – сказал Спидбол. – Я просто человек в стальной клетке, поэтому никто не сможет сказать, что я сделаю в следующий момент, – титановые пальцы сжались на сантиметр.

– Это бандиты! – выдавил верзила. – Бандиты ими пользуются, когда расплачиваются с парнями, которые оказывают им услугу.

– Да? – переспросил Спидбол. – А конкретнее?

– Ну, скажем, парень задолжает бандиту, а отдавать надо, вот он и проворачивает для бандита всякие делишки.

– Понял, – сказал Спидбол. – А монеты выдаются в качестве премии?

– Ага, вроде как, знаете, тридцать сребреников, только здесь они получают один вместо тридцати.

– Любопытно, – заметил Спидбол. – Я ведь уже видел здесь раньше твою мерзкую рожу, или я ошибаюсь? Ты кто такой – буки? Парень хотел было энергично кивнуть, но сдавленная шея не давала такой возможности.

– Да, да! Просто буки! Вот я кто!

– Уверен?

– Да!

– Откуда же ты знаешь такие подробности о бандитах?

– Ну, я наблюдательный. Смотрю, слушаю, понимаете? Иной раз пилот задолжает мне деньги, и тогда приходят крутые ребята, расплачиваются со мной, а его, стало быть, могут использовать в своих делах.

– В каких делах? – спросил Майк.

– А я знаю? Срывать гонки, подкручивать что-то в кораблях, чтобы они плохо летали. Обычные дела.

– Диверсии, – высказал предположение Майк.

– Именно так это и называется, – подтвердил Спидбол. Он встряхнул верзилу и отшвырнул его прочь. Парень тяжело ударился о стену и пополз к двери.

– Славно повеселились, – огорчился Спидбол.

– Это правда, что он сказал?

– Похоже на то. Он был слишком испуган, чтобы врать. Пульс сто пятьдесят, дыхание сорок. У меня не было времени взять анализ крови, но в ней наверняка было полно адреналина.

– Значит, так и есть. Я ищу людей со связями в преступном мире. Кого-нибудь, кто оказывает им услуги.

– Попробуй. Это забавные ребята.

– Представляю.

– Но пока тебе надо найти другую работу. Здесь нельзя долго жить без законных на то оснований. Ты зарегистрировался в администрации Питфола?

– Как безработный?

– Они внимательно следят за этим.

– Сколько времени у меня осталось?

– С твоим банковским счетом? Около недели.

– Я смогу протянуть больше недели!

– И оплатить билет?

– Меня могут подбросить до Энигмы, разве нет?

– Не знаю. Не так много частных кораблей туда летает. Майк уставился в свою чашку.

– Здорово. Теперь я действительно в ловушке. Спидбол постучал по стойке металлическими пальцами.

– Послушай, а что там с твоим импульсным повторителем? Ты действительно что-то в нем подкрутил?

– Да, и это сработало. Спидбол засмеялся.

– Почитай-ка официальные сообщения, парень.

– Ну, почти сработало. Мне просто нужно было быть поосторожнее.

Спидбол покачал головой.

– Не знаю. Такую штуку только Джесс Бландо мог выкинуть.

– Да, наверное.

Робот подсел поближе к Майку.

– Почитай-ка. Я подобрал это на Большом Стадионе. Майк развернул сложенный листок и положил перед собой на стойку. Это была букмекерская распечатка.

СЕКРЕТНЫЙ СПИСОК ДОКА КЕПЛЕРА

1/0.30 первый заезд.

Класс А «Гибрид» – одиночки.

Отправлено: 3/2.00 1. Рен Рен Дунг Гао

2. Хидео Ватанабе

3. Фоутилайзер Дж.

4. Майкл Мюррей

5. Дувер Белл

6. Мартин Мишима

7. Самсон Родригес

8. Торкидд

Якобсен Спидбол пояснил:

– Разумеется, в новых списках тебя вычеркнули.

– По крайней мере на этот раз написали правильно мое имя.

– Это ненадолго.

– Вот небось Дувр Белл злится.

– Дувр Белл – визгливая голова.

Майк согласился.

Спидбол сложил бумажку и сунул ее в металлический карман на боку.

– Кстати, а какого черта ты сидишь в этой рубашке?

– Меня обокрали.

– Я их не осуждаю.

НЭНСИ: Ты хочешь изменить свой график?

МАЙК: Нет, я... Я не могу больше этим заниматься.

НЭНСИ: Почему?

МАЙК: Я... я занят.

НЭНСИ: Майк, насколько я понимаю, ты не просто доброволец.

МАЙК: Да, конечно. Послушай, я буду делать что-то другое, ладно? Или... я как-нибудь заплачу штраф. Ну, не знаю. Но принимать звонки я больше не могу.

НЭНСИ: Хорошо, Майк. Мы как-нибудь это уладим.

МАЙК: Спасибо.

НЭНСИ: Я могу тебе чем-то помочь?

МАЙК: Едва ли.

Глава 16

Майк приложил запястье к дверному замку и задержал дыхание, пока люк не открылся. Он не был уверен, узнает ли его дверь или нет. Тихо вошел в пит и огляделся. Темно, гравитация минимальна. В рубке управления никого не было, но в смотровом ангаре горел свет. Майк заглянул туда через стекло и увидел команду летучих ящериц, разбирающих переднюю часть корабля.

Они развернули щиты и сняли металлическую обшивку с носа. Внезапно до Майка дошло, чем они занимаются: переделывают таранную лопасть в точности так, как он предложил когда-то Дуайн. «Здорово, – подумал он. – Дождались, пока я заберу вещички, и взялись за дело».

Теперь у него уже не будет шанса опробовать новую конструкцию.

– Что это ты здесь делаешь?

Майк повернулся. Из кабинета Лека выходил Эдд.

– Я просто хотел...

– Ты здесь больше не работаешь, Майк. Или Лек вчера недостаточно ясно дал тебе это понять? Майк кивнул.

– Я только искал Эндрю.

– Его нет.

Майк показал на смотровой отсек.

– Они отрывают старую лопасть, да? Эддингтон не ответил, и Майк продолжил:

– Я знаю, что это такое. Готовитесь к специальному заезду три звезды «Талладега Макс». Эдд молча смотрел на него.

– Таранная лопасть – моя идея, – сказал Майк.

– Не сомневаюсь.

Майк вглядывался в лицо собеседника, пытаясь понять причины, почему Эдд столь внезапно переменил свое к нему отношение.

– Скажи мне только одну вещь. Почему ты заставил Лека меня уволить?

Левый глаз Эдда подергивался.

– Почему бы тебе не постирать эту рубашку?

– Ты не хочешь отвечать, да?

– Майк, считай, что я ответил на твой вопрос. Майк вздохнул и последний раз посмотрел на корабль. Он по-прежнему оставался отвратительнейшим созданием технического разума.

– Ладно, забудем.

Он направился к двери.

– А кстати, как ты попал сюда? – спросил Эдд, обгоняя его. – Я велел Леку стереть твой код, – он нажал несколько кнопок на мониторе. – Посмотри, тебя нет в списке допущенных.

– Значит, дверь неисправна. Ты и в этом меня обвиняешь?

Лицо Эдда оставалось непроницаемым.

– Я не хочу больше тебя здесь видеть.

– Ладно, не волнуйся.

Майк вышел совсем подавленный. Эддингтон казался таким отличным парнем. Что же все-таки случилось?

Майк некоторое время плыл по коридору, раздумывая, что делать. Эндрю не было на пите, где же он может быть? Когда-то они вместе разрабатывали тактическую компьютерную программу, и Майк надеялся получить рекомендательное письмо или что-то в этом роде. Вдруг в него кто-то врезался, пробормотал «з'няюсь, з'няюсь», оттолкнулся и поплыл дальше. Это был здоровенный мужик в сером, со стальными пружинками в волосах. Майк тут же полез в карман, проверить, на месте ли бумажник, не нашел его и кинулся вдогонку – и тут вспомнил, что бумажник украли еще ночью. Здорово.

Уцепился рукой за стену и затормозил. Коридор заполнялся служащими второй смены: пилотами, докерами, техниками – деловитыми, счастливыми, трудоустроенными. Несколько парней проталкивались сквозь толпу, волоча гигантскую контрольную панель со свисающей проводкой, испачканной машинным маслом. Они кричали, чтобы народ расступился, пробираясь по Питфолу в дикой спешке и расталкивая мерзких бездельников, которые загораживали дорогу. Майк отчаянно им завидовал. Наконец он отыскал тихое местечко и начал обдумывать ситуацию. На пит-ринге было 3770 питов, две трети из них сдавались в аренду гоночным командам. Из арендованных девяносто процентов были заняты, но только шестьдесят процентов из них использовались непосредственно для гонок. Остальные занимали различные службы, которые поддерживали корабли в хорошем техническом состоянии.

Большинство обитателей Питфола работали на Администрацию рабочие коммунальных служб, инженеры-экологи, повара, танцовщицы, официантки, копы.

Конечно, вокруг было полно работы, но Майка привлекала не всякая. Его тянуло летать, и он не собирался сдаваться.

То, что ему было нужно, находилось на питах. Нужно только поискать.

Майк отправился в путь.

– А, Майкл Мюррей? – переспросил мужчина. – Хочешь и мой корабль разнести в щепки, да?

– Мюррей? Я думал, что у тебя более жалкий вид. Или более глупый.

Ты приносишь несчастье, Мюррей.

– Иди-ка отсюда, сынок. Нам про тебя уже говорили. Все знают, как ты разбил корабль Крувена и засунул его девушку в контейнер. Проходи, не задерживайся.

– Да нет, импульсный повторитель тут ни при чем. Черт, да я сам такие штучки проделывал – и ни разу не попался.

– Майкл Мюррей, да? Коротковат ты для монстра.

– Послушай моего совета, сынок. Уезжай с Питфола. Ни одна команда в городе не возьмет тебя после того, что ты сделал с Тайлой Рогрес. Что? Диверсия? Поцелуй мою бабушку! Если это была диверсия, то почему они пытались это сделать именно с тобой? Если только ты сам это все не подстроил.

– Диверсия? Ха! Докажи!

Майк вернулся в свой закуток и плюхнулся на кровать. Когда он закрывал глаза, перед ним вставали лица боссов, полных злости или удивления от его наглости. Он видел их ухмылки, всезнающие, саркастические кивки, пальцы, указывающие на входные люки. Уходи, убирайся, вон отсюда немедленно!

Все оказалось хуже, чем он ожидал. Никто не верил, что его уволили за подделку сигнала опасного приближения на импульсном повторителе. Каждый из них проделывал вещи и похуже – и все сходило им с рук. По пит-рингу полз слух о том, что он разбил корабль и посадил Тайлу в контейнер. Либо он сделал это намеренно – либо по глупости. В конце концов босс не вытерпел и вышвырнул его. Майк был заклеймен. Он смотрел на облупившуюся краску на потолке. Мечты о гонках были мертвы и похоронены, унесены ветром.

Что теперь?

Почему Эдд так с ним поступил?

Одно было ясно: если Майк не сможет доказать, что авария была следствием диверсии и обличить парня, который это сделал, можно начинать карьеру мойщика посуды.

Спидбол переговаривался по информационной сети с Мастером Интегрированной Компьютерной Сети и Инженером (по трансферным операциям с мозгом).

СПИДБОЛ: Мой приятель Майк опять попал в беду.

МИКСИН: Я знаю.

СПИДБОЛ: Он не виноват.

МИКСИН: Мой друг, это ясно даже мне.

СПИДБОЛ: Ты можешь помочь ему получить работу?

МИКСИН: Я подумаю об этом. Но ты же знаешь, я не люблю вмешиваться.

СПИДБОЛ: Врешь.

МИКСИН: Ну ладно. Я люблю вмешиваться, но стараюсь сдерживать себя.

СПИДБОЛ: Это особый случай.

МИКСИН: Посмотрим. А как подвигается твое собственное дело?

СПИДБОЛ: Расследование моего убийства?

МИКСИН: Если это было убийство.

СПИДБОЛ: Все выглядит очень подозрительно. Я только удивляюсь, как мне раньше это не приходило в голову. Ведь прошло двадцать лет.

МИКСИН: Иногда случайные события активизируют память.

СПИДБОЛ: Да я сам могу активизировать свою память. Иной раз какая-нибудь гадость прилипнет ко дну консервной банки. И тогда нужно залезть туда, понимаешь? И достать оттуда эту гадость, липкую и вонючую.

МИКСИН: Тебе нужно почаще пересматривать свои записи.

СПИДБОЛ: Я не могу позволить себе достаточное количество компьютерного времени. Если бы я имел неограниченный доступ...

МИКСИН: Я всегда даю тебе приоритет.

СПИДБОЛ: Как бы то ни было, я зашел в тупик. Не знаю, куда двигаться дальше. Но меня просто бесит, что по Питфолу, возможно, до сих пор разгуливают парни, которые приложили руку к моему "перелету". Ты думаешь, могло такое случиться?

МИКСИН: Каждый день происходят странные вещи.

СПИДБОЛ: Я собирался спросить тебя, что ты об этом знаешь.

МИКСИН: Я полагаю, это плодотворная идея.

СПИДБОЛ: И это все, что ты можешь сказать?

МИКСИН: На данный момент да. Я ведь тоже всего не знаю, мой друг. Он знал, что так случится. Как только он увидел контейнер, так тут же начал плакать.

Ее рваная кожа была бледно-голубой, местами она отставала от мяса светлыми прозрачными лоскутками. Кусочки кожи отрывались и кружились вместе с пузырьками, которые фонтанчиками поднимались со дна контейнера. Ее глаза были открыты, губы раздвинуты, через них проглядывали белые ровные зубы.

Джесс стоял возле контейнера, слезы медленно скользили по его лицу. Он пытался глотать их и не мог. Он хотел повернуться и уйти, но заставил себя стоять и смотреть. Глаза Тайлы отсутствующе смотрели в пустоту.

– Я хотел раньше прийти, но... – наконец произнес он.

– Все в порядке, – прошептала Таила. – Я знаю, что ты должен чувствовать. Я бы тоже сюда по своей воле не пришла. Ненавижу контейнеры.

– Это так унизительно...

– Я тут не скучаю. Столько всего узнала.

– Например?

– Потрясающие вещи.

Джесс кивнул и отвернулся. В палате были и другие контейнеры с полузадернутыми занавесками. В них плавало что-то сырое и беззащитное. Он содрогнулся.

– Джесс?

– Таила, мне нужно идти. У меня здесь мурашки по спине начинают бегать. Прости. Мне правда очень жаль.

– Знаю, знаю.

Поворачиваясь, Джесс споткнулся и, чтобы не упасть, ухватился за пластиковую занавеску. Несколько петель оторвались.

– Прости.

– Джесс, не надо больше приходить. Мне уже лучше. Не успеешь оглянуться, как я выберусь отсюда, и все пойдет по-старому. Вот увидишь. Со мной все будет в порядке.

– Конечно, Таила...

Джесс не оглядывался. Ему нужно было поскорее уйти.

***

Голова Дувра Белла высунулась из воздушного шлюза «Дикого Уик-энда».

– Что, черт возьми, происходит? Работать надо! Элис Никла прислонилась к задней стене их дешевого ангара, потягивая пиво.

– Я отдыхаю, понял?

– Отдохнешь, когда закончим.

– Дувр, ты даже не представляешь, насколько мы близки к завершению... – буркнула Элис.

– За работу! Мне нужно перенастроить сигнал опасного сближения.

– Перенастраивай на здоровье.

Он уже заменил четыре топливных насоса и провел профилактику двигателя. Его ничто не могло остановить. В следующий раз, когда он столкнется с Майком на трассе, он ему покажет.

– А ну, быстро сюда!

Элис отхлебнула пива. На вкус оно было ужасно.

– Я тебе говорю!

– Ты не говоришь. Ты орешь. На меня, – спокойно возразила она.

– И что?

– Подумай об этом, Дувр Белл. Если ты еще раз заорешь на меня, прикажешь мне что-то сделать, куда-то пойти – ты будешь летать один. И вообще, все будешь делать один. Если ты понимаешь, о чем я говорю. Белл спрыгнул с люка.

– Ну вот, опять заладила.

– На этот раз я серьезно, Дувр.

– Ты всегда серьезна, детка.

Элис Никла уравновесила пиво на пальце – не слишком трудная задача при низкой гравитации.

– Ну что ж, попробуй – увидишь.

Белл хотел что-то сказать, но передумал.

– Хочешь, я объясню тебе, что происходит? – наконец выдавил он.

– Попробуй.

– Это все тот парень, Майк Мюррей. Он одержим мною.

– Ничего подобного.

– Он каждую минуту думает только обо мне, милочка. Я сижу у него в мозгах с того момента, как он просыпается, до той минуты, как его тупая маленькая головка ложится вечером на подушку. И даже тогда это не прекращается, потому что он видит меня во сне.

– Да ничего он не видит.

– Я знаю, что видит, Элис. Посмотри, как он летал. Он хочет уничтожить меня. Нас.

– Так вот почему ты делаешь все возможное, чтобы разрушить его карьеру? Врешь, распускаешь сплетни, подличаешь – и бог знает, что ты еще делаешь.

– У меня есть право защищаться, разве нет? Черт, ты ведь сама дала ему в морду!

– Я была не права.

– Нет, права, детка. Он – враг.

– Значит, все из-за этого? Из-за этого ты, к примеру, так работаешь над кораблем?

– Ну конечно.

– Готовишься к большой гонке на следующей неделе, да?

– Естественно.

– Дувр, он не будет участвовать в гонках на следующей неделе. Они исключили его за то, что он сделал с нами на прошлой неделе.

– Точно! Его уволили! И именно поэтому он найдет способ участвовать в этой гонке. Это же очевидно! Говорю тебе, паренек одержим мною! Он думает только о том, как бы вышибить меня из гонок, вышибить меня из букмекерских списков. Он хочет занять мое место. Он хочет расправиться со мной, детка. Я знаю, хочет.

Темные пряди зеленых волос упали Беллу на лоб и прилипли к вспотевшей коже. С тех пор, как Спудз О'Коннер, мастер-пилот команды, попал в контейнер, в команде начались сплошные ссоры, мордобой и увольнения. Теперь они остались вдвоем с Дувром, и Элис не знала, как долго он сможет выдержать.

– Дувр?

– Что?

– По-моему, ты сам свихнулся.

Майк не мог заснуть. У него было смутное чувство, что он упустил нечто очень важное, и мозг просеивал все увиденное за день: как он проснулся после ограбления, как пил кофе, пререкался с громилой... Нет, это было позже, в пите Лека. Клаат'ксы, суетившиеся вокруг корабля, бегающие глаза Эдда. Он еще жаловался на что-то. На что? На пит, на люк, на неисправный дверной замок. Да... вот оно!

Если дверной замок пита был неисправен, значит, кто-то мог прийти перед гонкой и засунуть монету в соленоид двигателя. Но это могло означать и другое: Майку хотели показать, что это мог сделать человек со стороны.

А что если это был кто-то, постоянно находившийся на пите? Почему Эдд так быстро вышел ему навстречу? Может, он хотел немедленно выставить Майка с пита? Почему? Потому что Майк слишком близок к разгадке?

Майк то и дело вспоминал подергивающийся глаз Эдда. Было ли это признаком напряжения? Может, он нервничал из-за того, что Майк подобрался слишком близко к разгадке?

Что они вообще знают об Эддингтоне?

Хладнокровный оценщик таинственного синдиката, о котором известно только, что он не с Земли и что не хочет открыто поддерживать команду землян. Во всяком случае, так объяснил Эдд.

На кого он действительно работает?

Майк скатился с кровати и отдал команду зажечь свет. Когда она не сработала, он потянулся к ручному выключателю. Дешевый отель. Свет зажегся, и Майк заорал, увидев в воздухе толстого мужчину, готового опуститься прямо на кровать. Потом до него дошло, что это была его мокрая рубашка, свисающая с потолочного крюка.

– Господи Иисусе, – прошептал Майк, восстанавливая дыхание.

Вода медленно капала с рубашки, образовывая на полу причудливые узоры, диктуемые искусственным гравитационным полем. Майк откинулся обратно на кровать.

Во всяком случае, ему удалось выстирать эту проклятую рубашку. Он надеялся, что это заметят и, наконец, отстанут от него. Он долго лежал без сна, разглядывая трещины на потолке и мысленно складывая из них узоры. Да, ситуация наконец начала проясняться.

Глава 17

Справочник содержал только адрес. В нем ничего не говорилось о том, что это была за дыра.

Отель, где жил Бландо, находился в глубине ринга Старой Северной оси, его фасад из стали и пластика погнулся и был выщерблен. Возможно, в свое время из его окон открывался хороший вид на центральное солнце, но прогресс шел семимильными шагами, и новые ринги заслонили отель. Теперь он прятался в тени других зданий, которые утратили былую элегантность и выглядели такими же жалкими.

В конце длинного коридора мигали огоньки, предупреждая о конце кислородной секции. За воздушным экраном серела грязноватая улица, по которой передвигались приземистые зеленые люди. Со стороны казалось, что они нелепо размахивают руками, но, возможно, это впечатление было обманчивым.

Майк зашел в отель. Его вестибюль, когда-то огромный, давным-давно был разделен – по горизонтали и по вертикали – на маленькие магазинчики, большинство из которых были давно заброшены, и теперь их пластиковые панели с надписями на непонятном Майку языке зияли дырами. Это была кислородная секция, но обитали здесь отнюдь не земляне. За регистрационной стойкой никого не было, лифт не работал. Майк отыскал лестницу и начал взбираться вверх. Добравшись до четвертого этажа, он еще раз достал из кармана бумажку с адресом. Темный коридор разветвлялся, и Майк пошел в ту сторону, куда указывала проржавевшая табличка в конце холла. Комната 444. Майк прислушался к тишине, царившей за дверью, потом постучал.

Не дождавшись ответа, он слегка толкнул дверь, и она медленно распахнулась. Какой-то старик сидел...

Нет.

На кровати сидел Джесс Бландо, глядя прямо на Майка.

– Мне показалось, что ты меня избегаешь последнее время, – сказал он.

– Извини. У меня совсем крыша поехала. А все эти проклятые зверьки, летучие ящерицы – они залезли мне в мозги, понимаешь?

– Каким образом?

– Создали ложный образ. То же самое когда-то случилось с Эддингтоном, я думаю. Во всяком случае, он так говорит. Не знаю. Суть в том, что они мне внушили, будто я знаю, кто это устроил...

– Что устроил?

– Аварию! Понимаешь, задурили мне голову. Дали понять, что я знаю парня из их мысленного образа. Я стал перебирать всех своих знакомых и по некоторым признакам выбрал тебя.

– Меня?! Ты решил, что я это сделал? – Джесс выглядел потрясенным, потом расстроенным. – Боже мой, а я думал, мы друзья, Майк.

– Прости. Что-то у меня сдвинулось в мозгах, чего уж тут говорить.

Возможно, я и выбрал тебя потому, что ты мой лучший друг. По принципу наименьшей вероятности.

– А я думаю, что никакой диверсии не было и в помине, – сказал Джесс. – Монета могла летать по трассе и каким-то образом попасть в реактивный отсек.

– Да, такое могло случиться, но все было иначе. Понимаешь, мне кажется, я знаю, кто это сделал.

– И кто же?

Майк шагнул вперед, огляделся. Комната была раза в два больше его клетки, но все равно напоминала кладовку. Стена над кроватью была обклеена пожелтевшими газетными вырезками и кусками покоробленного пластика. На тумбочке стояла сломанная пластиковая модель гоночного корабля, раскрашенная желтым и зеленым. В углу у двери стоял скафандр Джесса темно-синий, блестящий, надраенный, каждая металлическая пластинка его просто сверкала. Инородное тело в этой норе.

Бландо не пошевелился.

– Кто же он? – повторил он вопрос.

– Еще один тип, который прямо сказал мне, что это не диверсия. Тип, который все время талдычил, что летучие ящерицы не знают, что делают, но при этом именно он мог договориться с ними, чтобы они меня загрузили. Тип, который испортил дверной замок, чтобы внушить мне, будто на пит мог проникнуть незнакомец... при том, что на самом деле никто туда не проникал. Тип, который ненавидит это место. Тип, который немедленно отчалит, как только раздобудет немного денег. Что ж, возможно, теперь они у него уже есть.

– И кто же это чудовище?

– Разве непонятно? – удивился Майк, меряя шагами крошечную комнатку. – С. Ричардсон Эддингтон, оценщик. Единственное, чего я не знаю, – зачем он это сделал, что и предстоит нам выяснить.

– Нам?

Майк подошел к скафандру Джесса. Остановился, вглядываясь в темноту шлема через его опаловое солнцезащитное стекло. И увидел собственное лицо, которое смотрело на него из шлема.

Майк усмехнулся.

– Нам нужно выследить его, Джесс, – он повернулся. – Нам нужно ходить туда, куда ходит он, и смотреть на все его глазами. Мы должны следовать за ним, как... как запах – ну, как тот лосьон, которым ты мажешь после бритья свою мерзкую рожу.

– Здесь пахнет тараканьим спреем.

– Джесс, он погубил мою репутацию на Питфоле, и я должен выяснить, почему. Джесс выглядел уставшим.

– Майк...

– Так ты со мной или нет?

Джесс нахмурился:

– С тобой. Конечно.

В течение первых трех дней С. Ричардсон Эддингтон, казалось, вообще никуда не ходил и ничего не делал.

Майк и Джесс следили за ним по очереди, а иногда, в час «пик», и вдвоем. Спидбол вызвался следить по информационной сети за дверным замком Эдда во время третьей смены, когда тот шел в свою комнату спать. Но Эдд никуда не выходил.

Днем он околачивался в пите Лека, где за ним присматривал Эндрю. Майк или Джесс дежурили в коридоре на случай, если он выйдет. Но этого не случилось ни разу.

Майк стал замечать, что возле пита крутился подозрительный народ: странные, бесцельно шатающиеся инопланетяне и жуликоватого вида людишки, выполняющие сомнительные поручения. Несомненно, труженики черного рынка.

Самым гнусным зрелищем были слоняющиеся вокруг пилоты, сидевшие на хайпе, наркотике, ускоряющем реакцию, о вреде которого неоднократно предупреждали Майка. Но Майк не нуждался в лекциях. Один вид этих истощенных горе-пилотов был красноречивее всяких проповедей. Лек Крувен на всех парах готовился к «Талладега Макс». Даже Дуайн отозвали с верфи, чтобы она помогла привести «Девяносто Девятый» в порядок. Она притащила с собой вторую половину летучих ящериц, и когда Майк увидел, как они приближаются по коридору – Дуайн с охапкой инструментов в четырех руках и клаат'ксы, вьющиеся вокруг ее длинных черных волос – у Майка перехватило горло. Его команда... была когда-то... Майк скрылся от них в боковой коридор с нулевым g. Внезапно ему стало стыдно, словно все, что о нем говорили, было правдой. Он был мерзавцем, которому нельзя верить.

– Что со мной происходит? – удивлялся он. – Я не делал этого!

Почему я себя чувствую как последний подонок?

На четвертый день, когда до гонки оставалось всего восемь часов, Эддингтон высунулся из люка, оглянулся в обе стороны коридора и воровато ускользнул прочь.

Майк толкнул Джесса локтем.

– Началось. Один из нас должен остаться здесь.

– Майк, я себя чувствую как идиот.

– Хорошо. Тогда пойдем вместе.

Майк втолкнул Джесса в коридор и сам поплыл следом. Оба ухватились за натянутую вдоль стены кожаную ленту. Эдд продвигался в пятнадцати метрах впереди, еле различимый среди толпы, заполнившей коридор в середине смены.

Минут через десять они увидели, как Эдд входит в вестибюль перед комнатами ожидания Большого Конкура. Все выглядело очень невинно.

– Похоже, у него женщина, – пробормотал Джесс.

– Вряд ли, он слишком деловой.

– Это еще никому не мешало.

Конкур был заполнен людьми, делающими мелкие ставки – рабочими, пилотами, членами команд, словом, мелкой сошкой всевозможных рас; правда, была среди них и горстка богатых прожигателей жизни. Большинство ставок на гонки поступало по электронной почте из самых отдаленных точек галактики.

– Вот он куда шел, – сказал Майк. Эдд вошел в комнату со стеклянной дверью. Там его ждали трое мужчин.

Майк дернул Джесса за рукав:

– Ты их знаешь?

– Кажется, одного знаю, – усмехнулся Джесс.

– Это не боссы Эдда. По слухам, они не люди.

– Ну, тот, о ком я говорю, тоже не вполне человек. Но сходит за человека, когда находится в хорошем расположении духа.

– Жулик?

– Точно.

Майк кивнул в сторону комнаты:

– Один из них?

– Похож. Давай подойдем поближе.

Джесс так и не смог сказать с уверенностью, узнал он того человека или нет. Когда они шли вслед за Эддом к питу Крувена, Майк был очень возбужден. Джесс пытался остудить его.

– Я же не сказал, что знаю этих людей.

– Да. Но мы знаем, что они не те, кто должен был быть.

– Пожалуй, – кивнул Джесс.

Когда Эдд вошел в пит, Джесс заявил, что у него дела.

– Сейчас ведь твоя очередь дежурить.

– Давай, – согласился Майк. – Потом ты.

– Не я, приятель. Потом очередь Эндрю.

– Хорошо, тогда жди меня у себя в номере. Джесс кивнул, и Майк проводил его взглядом.

***

Несколько часов спустя Майк все еще слонялся неподалеку от пита. Люк был заперт, и он подумывал о том, чтобы бросить все к черту. Вся эта затея начала его утомлять.

Даже если Эддингтон был жуликом, не было гарантии, что они сумеют его застукать с поличным. Возможно, он уже догадался, что за ним следят. Майк шарил в карманах в поисках завалившегося леденца, когда огни в коридоре дважды мигнули. Это был сигнал приближающегося к Питфолу большого транспорта.

Майк поплыл к порту, рассчитывая поглазеть на целый флот кораблей, проходящих через зону сдвига.

– О боже...

Это оказался целый комплекс, объединенный в один корабль. Он был огромен – почти километр в длину – один из технических кораблей Косморазведки. Майк видел его на фотографиях, но они не давали полного представления. Корабль был просто чудовищен. Корабль огибал Питфол с юга, дрейфуя в сторону пит-ринга. Майк подумал, что ему требуется срочный ремонт и он не может воспользоваться обычными причалами Косморазведки.

Корабль был слишком велик для маневрирования в любой из зон питов, размеры которых не превышали 100 на 200 метров. Однако он мог причалить к главному смотровому ангару спидвея. Но там не было воздушных шлюзов, и техникам – будь они людьми или нет – пришлось бы работать в вакууме Питфола.

Майк двинулся на запад, придерживаясь за ленту, натянутую вдоль коридора. Он надеялся поглазеть на гигантский корабль через дверь какого-нибудь ангара.

По мере приближения детали корабля становились все отчетливее: маленькие нашлепки на корпусе оказались огромными мониторами; темные пятна превратились в ряды окон, за которыми двигались крошечные силуэты люди и автоматы. Сердце Майка учащенно забилось. Косморазведка... летать среди неизвестных звезд в поисках обитаемых планет... Каждая новая экспедиция раздвигала границы человеческой экспансии. И с каждым возвращением обновлялись человеческие знания, жизнь, привычки – все.

Майк следил за тем, как корабль облепили короткие красные тяги, как прожектора заиграли на его поверхности. Он подошел к самому краю кислородной зоны пит-ринга и заметил, что окружен растущей толпой зевак, пытающихся получше разглядеть грандиозный корабль. Майк некоторое время боролся за место с компанией докеров, поигрывающих раздутыми мышцами. Здоровенный малый с татуировкой «Земля зовет» на левом бицепсе посмотрел на Майка в упор и сказал:

– Тебе личико не подправить, чтобы ты мог послать его на память мамочке?

Майк ретировался, предоставив толпе бороться за наилучшую точку обозрения. В конце концов, технический корабль был лишним напоминанием о Земле, доме, мечтах и надеждах, которые обернулись такой кислой действительностью.

– Спасибо тебе, Косморазведка.

Выбравшись из толпы, Майк столкнулся с меркеком, на котором была футболка с надписью «Серфинг в Небраске».

– Квазз! – процедил парень с отвратительной усмешкой на болезненно-красном лице.

– Простите, – пробормотал Майк, разглядывая футболку. Он улыбнулся. – А где вы...

Но меркек уже оттолкнулся и уплыл по коридору с нулевым g, который отходил от главного ринга, предоставив Майку возможность любоваться своей загорелой шеей.

– Эй, подождите минутку!

Ухватившись за поручень, Майк бросился вдогонку. Но меркек ловко уходил от преследования, хватаясь за поручни то одной, то другой рукой, и двигался все быстрее и быстрее. Внезапно метрах в пятнадцати от Майка он свернул в боковой проход. К тому времени, как Майк добрался до поворота, меркека уже не было видно.

– Черт...

Майк медленно поплыл по пустынному коридору. Далась ему эта дурацкая футболка...

Он дрейфовал по переходу, разглядывая с обеих сторон закрытые люки, большинство из которых мигало красными лампочками, что означало, что либо по ту сторону нет воздуха, либо работающие там люди не хотят, чтобы их беспокоили.

Майк еще никогда здесь не был. Туннель был грязным, плохо освещенным и таким узким, что приходилось плыть головой вперед, вытянувшись в струнку. Неясно обозначенные зоны искусственной гравитации тянули к себе, дезориентируя в пространстве. Майк начал уставать. Какая-то идиотская футболка, но это был крошечный кусочек Земли, и она была ему нужна до зарезу.

От коридора отходили боковые ответвления, и Майк нерешительно медлил возле каждого, прислушиваясь и прикидывая, повернуть или нет. Преследование, казалось, потеряло всякий смысл. Следы остыли. И все же он продолжал бесцельно плыть вперед, пока не добрался до таблички, предупреждающей его на полдюжине языков, что здесь кончается кислородная среда. На другом конце невидимого воздушного экрана было написано: цианид и фтор.

– Намек понял, – он ухватился за поручень, резко остановился и огляделся вокруг. Он заблудился. – Ненавижу эту футболку. Майк начал подумывать о том, что пора бы вернуться на свой пост в коридоре напротив пита Лека. Часы сообщили, что его смена подошла к концу. Эндрю, наверное, уже на месте и удивляется, куда же делся Майк.

Ладно. Пора за работу.

Только бы найти дорогу назад.

Метрах в десяти от него на одном из люков красный свет внезапно сменился на зеленый. Крышка откинулась, и оттуда вышли два человека.

– Ну... – сказал один из них. – Пожалуй, на этом и остановимся.

Первым побуждением Майка было позвать на помощь, спросить дорогу, но он осекся, разглядев человека. Это был Эддингтон. Он удалялся в противоположном направлении, не заметив Майка. Его собеседник быстро оглядел коридор, прежде чем скрыться в люке.

– Я знаю, кто ты... – прошептал Майк.

Это был тот здоровяк в черном костюме – гангстер, который пристал к Майку в забегаловке.

Майк торопливо оттолкнулся, поспешил вслед за Эддом по лабиринту коридоров и вскоре потерял его на подходе к питу Лека в неожиданно образовавшейся толпе – скоро начиналась гонка. Майк ухватился за поручень.

– Ну вот, – сказал он себе. – Теперь я все понял.

Глава 18

Майк ждал в коридоре возле пита Лека. Джесс опаздывал. Гонка «Талладега Макс» была в самом разгаре. Время уходило. До него доносились обрывки радиотрансляции: Лек со Сквибом летели пятыми, но до конца заезда было еще довольно далеко. Очередная заправка ожидалась минут через десять.

Майк последний раз осмотрел коридор и приложил запястье к замку люка. Зеленый свет. Хорошо, значит, замок все еще неисправен. Эдд сам вырыл себе могилу.

В рубке управления царил полумрак, команда следила за датчиками и мониторами. Эндрю сидел за тактическим компьютером; Дуайн контролировала состояние двигателя. С. Ричардсон Эддингтон стоял в сторонке, поглощая салат из пластиковой коробочки. Майк подошел поближе. Его никто не заметил, и он подумал, что было бы здорово сейчас потихоньку выбраться отсюда и уйти. И никогда не возвращаться.

Нет! У него здесь дело. Он кашлянул:

– Как идет гонка?

Эддингтон обернулся и показал палочками на Майка, помахивая кусочком латука:

– Что он здесь делает?

– Эй! – воскликнула Дуайн. – Как поживаешь?

– Майкл, – сказал Эндрю.

– Повтори, – отозвался голос Лека в переговорном устройстве.

– Майк на пите, – объяснил Эндрю.

– О, привет, Майк. Прости, не могу сейчас разговаривать, немного занят.

– Знаю.

– Он говорит, все в порядке. Можешь остаться, – перевел Эндрю.

Эдд посмотрел на Майка.

– По-моему, его здесь быть не должно.

– Сквиб передает тебе привет, Майк. Пожалуйста, подскажите, когда будет гравитационный бакен.

– Пропустите бакен. Мне кажется, у Фоутилайзера кончается топливо, поэтому он вынужден будет воспользоваться спуском. Как только он заглушит двигатель и выйдет из грува, врубайте главный и попробуйте перескочить через Рен Рен Дунг Гао, который как раз впереди него.

– Понял.

Эддингтон схватил микрофон:

– Крувен, я думаю, ты должен приказать, чтобы этого мальчишку вышвырнули вон. Он не должен здесь находиться, особенно во время гонок, он может вызнать секреты команды.

– Это поклеп, – сказала Дуайн.

– Он мой гость, договорились?

– Ты берешь его обратно?

– Нет... не сейчас, – заколебался Лек.

– А когда? Лек не ответил.

– Это не займет много времени, – сказал Майк. Он видел, как в смотровом ангаре порхали клаат'ксы, готовые выполнить срочный ремонт корабля. Время от времени Скарфейс посматривал на Майка через стекло. «Интересно, сработает ли мой план, – подумал Майк. – Куда запропастился Джесс? Он обещал быть здесь».

– Что не займет много времени? – спросил Эдд.

– То, что я хочу попробовать сделать.

– Кто там у меня на хвосте? Дувр Белл?

– Он самый, – ответил Эндрю.

– Черт, быстро же он переделал свой корабль, – сказала Дуайн.

– И у него отлично получилось, – добавил Эндрю. Эдд порылся в коробочке в поисках кусочка помидора.

– Так что ты хочешь попробовать сделать?

– Лучше сделать это побыстрее, Майк, – сказал Эндрю. – Через несколько минут Лек прилетит на заправку, и здесь начнется такая суета...

– Знаю, знаю, – Майк посмотрел на дверь. Джесса все не было. Он решил начать один. – Скажи Леку, что мне нужны летучие ящерицы.

– Это еще зачем?

– Ну просто спроси у него разрешения.

– Они работают не на него, – напомнил Эдд.

– Не вижу разницы, – вмешался Лек, когда Эндрю передал ему просьбу. – Но быстро. Они мне могут в любой момент понадобиться. Дуайн вызвала их по радиосвязи, и Майк увидел, как клаат'ксы врываются в рубку через воздушный шлюз. Они заполнили помещение шумной суетливой ватагой, карабкаясь друг на друга, кусаясь и царапаясь как сумасшедшие.

– Ну какой от них может быть прок? – простонал Эдд.

– Они тебя нервируют? – спросил Майк.

– Они меня нервируют до чертиков, – сказал Эндрю, отгоняя от себя игривых зверьков.

– Включаю главный двигатель.

– Понял, – отозвался Эндрю. – Поаккуратнее с топливом. Майк решил взять быка за рога.

– Понимаете, летучие ящерицы мне нужны для небольшого эксперимента. Вы знаете, они вкладывали мне в голову всякие образы, и я подумал, может, для того, чтобы раз и навсегда покончить с этими разговорами о диверсии, нужно продемонстрировать их способности открыто.

– Ты подозреваешь меня? – спросил потрясенный Эндрю.

Майк покачал головой.

– А ты что скажешь? – повернулся он к Эдду. Тому было явно не по себе.

– Я не склонен верить всему, что они впихнут тебе в мозги. Я уже говорил тебе раньше, что они не очень в этом сильны.

– О да, знаю. Они свободно обращаются с фактами. У них есть склонность все немного драматизировать, как бывает при коротком замыкании, когда видишь все без полутонов. Думаю, на этот раз такого не произойдет.

– Ну что ж, согласен.

– Рен Рен Дунг Гао увидел, что я на подходе, и рванул вперед прежде, чем я успел приблизиться. Давайте посмотрим, как Фоутилайзер справился со спуском.

– Понял, – отозвался Эндрю. – Похоже, он вошел неудачно. Следи, как бы он не выскочил на трек рядом с тобой. Будь готов включить двигатель и столкнуть его в грув.

– Понял.

– Но я думаю, что если летучие ящерицы дотронутся до человека, который действительно это сделал, и сравнят свои ощущения с теми флюидами, которые улавливают от этой штуки... – продолжил Майк. Майк достал серебряную монету.

Эддингтон нахмурился.

– ...по-моему, это сработает, – закончил Майк. – То есть, я бы хотел попробовать. Что вы на это скажете?

– Может, тебе лучше не докапываться до истины? – произнес Эдд.

– Ты так думаешь?

– Когда мне лучше причалить к питу, вместе в Фоутилайзером? Или с Дувром Беллом?

– Скажу позже, – отозвался Эндрю.

– Майк, ты действительно хочешь это сделать? – спросила Дуайн, не отрывая взгляда от панели. Четыре руки делали на клавиатуре какие-то неуловимые поправки.

Эндрю сказал:

– Она права, Майк. Дело окончено. Таила почти поправилась, «Скользкий Кот» скоро прибудет с верфи даже лучше, чем был. Может, самое лучшее – это все забыть?

– Да, но я потерял работу!

– Что ж, – сказал Эддингтон. – Может быть, это все-таки твоя вина.

Майк нахмурился.

– Не думаю, что ты сам в это веришь. Глаза Эдда забегали.

– Что ты имеешь в виду? Я хочу сделать эту команду наиболее привлекательной для моего синдиката. Я просто думал, что если ты уйдешь...

– Кто были те люди, с которыми ты встречался вчера? Они не члены твоего синдиката.

– Это не твое дело.

– Эй, дайте какие-нибудь сведения!

– Мы о вас ничегошеньки не знаем, мистер С. Ричардсон Эддингтон, сказал Майк.

– Майк, это важно?

– Да, Эндрю. Это поможет выяснить, кто устроил аварию на корабле.

– Давай, закругляйся. Скоро мы будем очень заняты...

– Знаю, знаю. Заправкой корабля.

– Эй, да скажите же что-нибудь. Мне сейчас причаливать к питу или подождать следующей отметки? Эддингтон пристально смотрел на Майка:

– Что ты хочешь знать, конкретно?

– Подожди пока, Лек, – сказал Эндрю, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Эдда.

– Однажды я разговаривал с гангстером, который рассказал мне любопытные вещи о мафии – о том, что они расплачиваются с ребятами, которые оказывают им определенные услуги, серебряными монетками, объяснил Майк.

– Ну и что?

– Алло! Алло! Проверка связи. Ответьте, пожалуйста.

– Так вот, я видел, как ты разговаривал с этим типом несколько часов назад. Что он сделал, дал тебе еще горсточку монет?

– Эй, кто-нибудь!

– Любопытно, – пробормотал Эдд.

– Вот именно, – сказал Эндрю. – Может, ты удовлетворишь наше любопытство?

– Не собираюсь заниматься ерундой! Он повернулся.

– Держите его! – закричал Майк.

– Что делать? – спросил Эндрю.

– У меня на хвосте Дувр Белл. Я иду за топливом. И еще разузнать, что там у вас происходит, черт побери.

– Говорю же, держите его!

– Майк, ты отнимаешь у нас время, – проворчала Дуайн, отрываясь тем не менее от контрольной панели и обхватывая Эдда сзади своим коронным четырехруким объятием.

– Клайно-вор! – выкрикнул Майк.

Клаат'ксы облепили его с ног до головы, а Скарфейс дотянулся ручками до лица. В голове Майка замельтешили обрывки картинок – части корабля, лица инспекторов Комитета, улыбающийся Эдд, хмурый Эдд, отрывистый и высокий голос Эдда.

Майк дотянулся до Эдда и схватил его за руку, сильно сжав ее.

– Отпусти! – завизжал Эдд.

– Через минуту, – сказал Майк, концентрируясь на образах: орущий Эдд с безобразно искаженным лицом, на котором, сменяя друг друга, чередуются выражения вины и страха; внутренность реактивного отсека, темная и угрожающая, вытянутые руки, держащие инструменты; отсеки «Скользкого Кота» с блестящими механизмами; изображения Майка, улыбающегося, озадаченного, злого, недовольного, высокомерного, прыщавого, похожего на маленького ребенка, подавленного, одинокого, больного от тоски; лицо его матери, отчетливое до мельчайших подробностей, склонившееся над его кроватью, когда ему было одиннадцать...

Майк задрожал, застонал, чувствуя подступающую дурноту. Отпустил Эдда, падая навзничь. Кто-то подхватил его, и он вцепился в этого человека. Внезапно путаница образов исчезла, и вместо нее появилась протянутая рука и лицо, отражающееся в топливном баке. Все та же старая сценка. Только на этот раз картинка была живой, почти осязаемой. Каждый волос на голове человека блестел в свете рассыпавшихся искр. Пальцы сгибались, вставляя монету в соленоид. В правом глазу заблестела капелька пота, и человек несколько раз моргнул. Майк буквально ощущал шарики пота на его лбу. А лицо... лицо в темной поверхности бака... оно сфокусировалось...

– Уберите их от меня, – кричал Джесс.

Майк моргнул, запрокинул голову, и вернулся в реальный мир. Джесс ползал по полу, загнанный в угол рубки, клаат'ксы висели у него на одежде, Скарфейс вцепился в лицо.

– Сиизи! – закричал Эдд, и зверьки бросились врассыпную.

Джесс потянулся к Майку:

– Я не хотел никому причинить вреда. Ты должен мне верить!

Майк почувствовал жжение в животе, к горлу подкатила тошнота. Рот наполнился горячей слюной, и он подумал, что если проглотит ее, то заболеет. И все-таки проглотил.

Джесс вовремя пришел на пит.

Майк сидел в кабинете Лека, положив голову на стол. Он услышал стук и поднял глаза.

Это был Спидбол.

– Джесс хочет тебе кое-что сказать.

– Где он? – оглянулся Майк.

– Недалеко.

– Я не хочу с ним разговаривать, – сказал Майк. – Он меня предал.

– Подумаешь!

– Он был моим другом.

– Большое дело! Он был и моим другом тоже.

– Он врал.

– Конечно, врал. А ты хотел бы, чтобы он всем рассказывал о том, что сделал? – Спидбол умолк. – Подожди минутку. Ладно, хорошо. Я готов.

– С кем ты разговариваешь?

– Выслушай его, Майк. Выслушай Джесса, – сказал Спидбол.

Он помолчал и начал говорить голосом Бландо:

– Майк, я хочу сказать только одно. Ты не знаешь – и, я надеюсь, никогда не узнаешь – как на меня давили. Спонсоров у меня не было, мне нечем было оплачивать гонки, всякие типы разгуливали по Питфолу с моими расписками в карманах. Они просто не давали вздохнуть, Майк! Ребята, которых я знал двадцать лет, перестали разговаривать со мной, потому что мне нечем было им заплатить. Они продали мои расписки за полцены бандитам, чтобы со мной разбирались другие. Мои расписки оказались у гангстеров, Майк, у парней, которые просто из принципа переломали бы мне все кости. И вот они дали мне задание, сказав, что порвут все расписки, спишут все долги. Я только должен был вывести вас с Тайлой из той гонки. Вы их беспокоили. Вы были чересчур хороши.

Майк отвернулся.

Спидбол-Бландо продолжал:

– И тогда я подпортил один из ваших двигателей. Я даже использовал для этого монету, которую они мне дали... я хочу сказать, боже мой, я, конечно, не хотел этого. Я засунул монету куда надо... Я был уверен, что это проявится при диагностике, что вы даже не сможете вывести машину на трек. А в худшем случае... если вы будете на трассе, когда начнут гореть провода... то вы хотя бы заметите сигнал опасности и сойдете с дистанции. Майк вспомнил мигающий индикатор. Кому пришло в голову не сообщать об этом? Снял бы тогда Лек корабль с трассы?

– Самым мерзким делом, – сказал Джесс, – было выиграть ту проклятую гонку. И когда я выиграл, боже, я думал, что ты меня по стенке размажешь. Но, конечно, ты был слишком расстроен из-за Тайлы, чтобы думать о...

Раздалось придушенное рыдание, и Майк резко поднял голову, ожидая увидеть слезу в глазах Джесса. Но лицо Спидбола было таким же безмятежным, как и в тот день, когда его сделали.

– О боже. Таила... – произнес Спидбол и откашлялся. – Это было самое худшее. Как меня угораздило сотворить с ней такое? Она знает, что сейчас происходит, видит по информационной сети. Черт, мне кажется, она с самого начала догадывалась.

Майк глубоко вздохнул и вытер собственные глаза.

– И ты еще плачешь.

– Прости, не могу сдержаться, – сказал Джесс. Спидбол яростно потер лицо стальными ладонями. – Боже, я такой...

– Хватит.

– Майк, если я могу что-то...

– Просто уходи и все.

– Все, все, что в моих силах...

– Я об этом подумаю.

– О боже, Майк, если тебе надо об этом думать, я погиб. То есть, это ведь не что-то такое, что ты можешь решить. Это не математическая задача. Не нужно знать особую формулу, которая говорит о том, что я поступил не так уж плохо. То, что я сделал, – чудовищно. Непростительно! Как, по-твоему, я себя чувствую, разговаривая с тобой сейчас? Да я просто сумасшедший, что с тобой разговариваю!

– Но тебя здесь сейчас нет, или ты не заметил?

– Знаю, знаю. Я не могу смотреть тебе в глаза. Я только надеялся...

– На что? На что ты надеялся?

– Не знаю. Мне просто жаль... Мне просто очень жаль. Просто...

Снова раздался ужасный рыдающий звук и резко оборвался. Спидбол кивнул стальной головой.

Майк подождал, размазывая слезы по щекам. Наконец он произнес:

– О, Джесс...

– Прости, – сказал Спидбол. – Джесс отключился.

Лек посмотрел на часы.

– Пора трогаться.

– Заправка окончена. Еще минута, и я закончу наладку правого бортового двигателя, – сказала Дуайн.

Сквиб и клаат'ксы, толкаясь, протискивались через люк ангара. Зверьки радостно трещали. Все казалось им игрой.

Сквиб увидел Лека и отдал летучим ящерицам команду. Скарфейс приложил палец ко рту. Летучие ящерицы умолкли и чинно уплыли, слегка толкаясь и повизгивая.

– Все готово, – сообщил Сквиб. – Как Майк?

– Он в моем кабинете. Разговаривает со Спидболом.

– Лек? – позвал Сквиб, показывая на что-то за спиной Лека.

Тот повернулся и увидел двоих в зеленых скафандрах, входящих в рубку управления. Полиция Питфола.

– Лек Крувен? – спросил один из них, поднимая стекло шлема.

Лек кивнул. Другой коп посмотрел через стекло в смотровой ангар.

– Вот он, «Девяносто Девятый».

– Что вам угодно? – спросил Лек. – У меня сейчас гонка.

– Она для тебя окончилась, приятель. Ты арестован. Ограбление века.

– О чем вы говорите?

– Вот он, корабль-то.

– Он арендован.

– Он украден.

– Что?!

Копы взяли Лека за локти, и он беспомощно посмотрел на Сквиба.

– Что мне теперь делать?

– Я советую тебе пройти с этими джентльменами, – сказал Сквиб.

– Умненький робот, – похвалил один из копов.

– На самом деле я – психоноситель, – возразил Сквиб.

– Вам бы надо носить какой-нибудь значок или что-то в этом роде.

Они увели Лека.

– Ну и дела, дальше некуда, – покачала головой Дуайн. Эндрю ошарашенно помотал головой. Он оглядел рубку управления, потом посмотрел через стекло на «Девяносто Девятый».

– Если корабль краденый, то почему они его не конфисковали?

– Может, еще вернутся за ним, – предположил Сквиб. Эдд взглянул на Эндрю.

– Прежде чем это случится, как вы смотрите на то, чтобы одеть Майка и закончить гонку?

– Я думал, ты хочешь, чтобы его уволили. Эллингтон пожал плечами.

– Обстоятельства изменились. Дуайн подняла глаза от панели.

– Наладка закончена. Можем разогревать двигатель. Как только будете готовы...

Глава 19

К тому времени, когда они вернулись на трек, лидер-корабль уже прошел и поддерживал поле на пятом трансфакторе. Вырулив с дорожки на трассу, они оказались в конце заезда и даже отстали на целый виток.

– Не беспокойтесь, – сказал Эндрю. – Хидео Ватанабе в лидирующем витке единственный, полдюжины кораблей сошли с трассы. А на подходе после вас и того больше. Многие пострадали от взрыва двигателя Ван Ксанта.

– Понял, – кивнул Майк.

Особый режим подходил к концу, корабли один за другом вылетали на трассу, пристраиваясь позади Майка. От этого становилось веселее.

– Как удачно, что ты появилась как раз в тот момент, когда спекся Сквиб, – заметил

Майк, обращаясь к Тайле Рогрес.

– Это не удача, малыш. Разум робота дезинтегрировался как раз потому, что я вернулась. В природе может быть только одна Таила Рогрес.

– Ты права. И одной больше чем достаточно. Майк следил за данными на мониторе. Корабль разгонялся, подбираясь к трансфактору пять. В начале следующего витка их ожидал зеленый флаг – около восьми минут полета при этом уровне ускорения. Он взглянул на Тайлу.

– Как ты себя чувствуешь после выхода из контейнера?

– Полтора метра новой кожи, – ответила она. – Гладкая, как у ребенка.

Майк улыбнулся, ожидая, что сейчас зальется краской, – но этого не случилось. Возможно, он взял от Джесса больше, чем ожидал. И подумал, заметила ли Таила эту разницу.

– Зеленая черта через шесть минут, – сказала она. Майка охватило легкое и радостное чувство, которого он не испытывал уже давно, с того самого дня, когда впервые прикоснулся к серебряной монете. События последних дней напоминали сон – они были понятны и не мучили.

– Четыре минуты.

Майк видел на большом экране символ своего корабля где-то в середине длинной вереницы. После пересечения зеленой черты останется пройти семь витков, сейчас они шли одиннадцатыми. Впереди много работы. Они летели молча, сердце Майка учащенно билось, во рту пересохло. Было ощущение, что он впервые на треке. Удовольствие от полета, чистая радость охватили его. Он не смог сдержать улыбку.

– Эй, Майк, – донесся голос Эндрю. – Я забыл тебе сказать. Дуайн говорит, что та маленькая модификация готова, можешь испробовать.

– Ты имеешь в виду таранную лопасть?

– Точно.

– Она будет работать?

– А как же!

– О'кей, спасибо.

– Что за модификация? – спросила Таила.

– Увидишь.

– Это законно?

– Вопрос, конечно, интересный.

Минута – и трек загорелся зеленым светом.

– Ну вот, поехали, – сказал Майк. – Подстрахуй меня.

***

Майк включил главный двигатель и помчался в груве, пока не оказался в десяти метрах от корабля, летевшего впереди. Зазвенел сигнал опасного приближения, щиты развернулись и встали на место. Майк тронул переключатель главного двигателя, еще чуть приблизился.

– Ты с ума сошел, так близко! – закричала Таила.

– Нервничаешь?

– Ты бы тоже нервничал, если бы только что вылез из контейнера!

Майк нашел новый переключатель, помеченный тайным знаком, и нажал его.

– Что ты делаешь?

– Фиксирую щиты.

Майк придвинулся еще ближе.

– Назад! – завопила Таила. – Если он сейчас врубит двигатель...

– Именно этого я от него и жду.

– Ты чокнутый!

– Давай же! – крикнул Майк. – Включай их! Чем дольше он ждал, тем больше нервничал. Что, если лопасть не выдержит? Что, если весь этот огненный выхлоп ворвется в кокпит и приварит их к сиденьям навеки? «Девяносто Девятый» пересек плоскость эклиптики с юга – осталось шесть с половиной витков.

– Он не собирается включать двигатель! – воскликнул Майк.

– Это Д. У. Сциама, – подал голос Эндрю. – Он такой трус.

– Но как я смогу испытать эту штуку, если он не включает зажигание?

– Что значит – испытать? – насторожилась Таила.

– Попробовать в первый раз, детка.

– Может, он опасается поджарить парня, который летит сзади, – сказал Эндрю.

– То есть нас, – уточнила Таила. Майк покачал головой:

– Ну и ладно, черт с ним.

Он вильнул в сторону, в скоростной сдвиг, и включил собственный главный.

– Ты, идиот! – крикнул Майк, обходя соперника. Они шли бок о бок, когда Сциама внезапно включил зажигание. И – будучи в груве – он, естественно, далеко обогнал Майка.

– Дьявол! – выругался Майк, приглушая двигатели и скатываясь в грув. На экране был виден удаляющийся Сциама.

– Просто не верится, – сказал Майк. – Я сижу у него на хвосте целый виток, а он не шевелится. А потом, когда я пытаюсь его обойти – поддает жару и уходит, оставляя меня в дураках.

– С раскрытыми щитами.

– Предполагалось, что они должны работать иначе. Два витка спустя Майк догадался, почему никто не реагирует на его уникальное изобретение:

Дуайн не переделала импульсный повторитель на режим оповещения о новом статусе лопасти. В результате пилоты получали сигнал опасного приближения, который блокировал включение главного двигателя каждый раз, как Майк подбирался достаточно близко, чтобы получить преимущества от выхлопа. Так что пришлось ему идти по старинке, нырять в туннели, огибать гравитационные бакены, красть скорость везде, где только можно и двигаться, двигаться вперед – пока наконец он не вышел на виток лидеров. Но времени оставалось катастрофически мало.

– Последний виток! – сказала Таила, когда они выскочили из очередного туннеля. Корабль шел на третьем месте, горючее на исходе.

– Не удастся нам сделать это, – покачал головой Майк, взглянув на индикатор уровня топлива. – Нет времени на заправку.

– При таком количестве топлива даже я смогла бы сделать обход, возразила Таила.

– Мы слишком далеко, чтобы попробовать. Дьявол! До второго корабля оставалось триста метров. На обгон уйдет три четверти витка. Во всяком случае призовое место им обеспечено.

Вдруг на корабль упала тень, и экран заполнился темно-бордовым выхлопом. Корабль задергался и затрещал от теплового удара. Передняя телекамера взорвалась, оставив на экране только серые разводы. Завыли сирены, кокпит стало заволакивать дымом.

– Что это было, черт возьми? – вскричал Майк.

– Думаю, нас только что обошли.

– Кто это мог обдать нас выхлопом, как...

– Это Дувр Белл, – сказал Эндрю, его голос был заглушен треском и свистом. Должно быть, антенна наполовину сгорела.

– Сукин сын, – процедил Майк. – Поджарил корабль.

– Не переживай. Он арендован.

– Ну что за подлость! – Майк торопливо провел диагностику.

Возможно, корабль все-таки дотянет до финиша.

Он посмотрел на пустой экран и вызвал картинку высокого разрешения переднего радара.

Корабль Белла трясся и вилял, то исчезая, то появляясь в туманном мерцании трека.

– Хоть бы у него двигатель взорвался, – проворчала Таила.

– Нам это не поможет. Взрыв придаст ему хорошее ускорение. Как раз хватит до финиша.

– Нам-то теперь уже не набрать скорость.

– Тогда ему придется притормозить, – сказал Майк. – Набросай-ка ему мишеней.

Он следил за тем, как тактический экран заполняется мусором, бликами и крутящимися мишенями, которые выпадали из невидимых гротов гравитационных бакенов и падали в грув прямо на корабль Дувра Белла лихорадочный электронный бред.

Но Белл и глазом не моргнул – он все это не раз видел...

– Полвитка, – сообщила Таила.

– Заткнись, я думаю.

– Спасибо.

– Прости, я не хотел. Я тебя люблю. Набросай побольше мишеней.

Пусть попотеет.

Майк сжег немного топлива, включив маневровые двигатели, чтобы подойти поближе, но понял, что продвинулся ненамного, а время бежало неумолимо.

– А, катись все к чертям. Вперед, в сиянии славы. Он включил главный.

Корабль резво помчался над грувом, настигая корабль Дувра Белла и быстро высасывая последние литры горючего.

– Хочешь все сжечь? Майк усмехнулся.

– Возможно, – он усилил выхлоп. – Когда я скажу, убери все мишени и мусор. Убей их энергетическим разрядом, словно у нас электрогенератор полетел к чертям. Потом, прежде чем дым рассеется, посади на экран одну большую мишень, надвигающуюся на него сзади на огромной скорости – как будто у нас очень серьезные намерения и мировые запасы топлива.

– Вот уж это точно не про нас, приятель.

– Но я хочу, чтобы он так подумал.

Через пятьдесят метров он отключил главный двигатель.

– Давай!

Экран расцвел безумным светом и померк. И тут из дымки остаточного свечения показались дюзы «Дикого Уик-энда». Дувр Белл запаниковал и включил свой главный;

– Попался! – возликовал Майк.

Он раскрыл щиты, выжал из главного двигателя все, что мог, потом сбросил газ до двадцати процентов, направляя выхлоп Белла прямо в глотку лопасти и дальше, прогоняя чужой жар через свои двигатели, придавая им дополнительное ускорение.

Он настигал соперника, и чем ближе он подбирался, тем больше Белл поддавал жару, стараясь сбросить Майка с хвоста.

– Не жадничай, Дувр! Отдай мне все!

«Девяносто Девятый» неумолимо продвигался вперед, отсасывая энергию выхлопа. Радар высокого разрешения показал на экране темную трубу. Выхлопное сопло? Так близко? Корабль вздрогнул от толчка.

– Что это?

– Контакт, – сказала Таила. – По-моему, вы, ребята, стукнулись бамперами.

– У нас нет бамперов.

– Включи свою фантазию, детка. Корабль тяжело прыгнул вперед.

– Боже, мы сцепились!

– А я что говорю?

Майк засмеялся, потом прошептал:

– А это законно?

– Не знаю. Не думаю, чтобы кто-нибудь делал подобное раньше.

– Что, если он отключится прежде, чем мы полностью выдоим его?

– Подразни его.

Майк ухмыльнулся и слегка тронул рычаг главного двигателя.

«Девяносто Девятый» прыгнул вперед, со скрежетом боднув противника.

– Хороший темперамент, детка, – усмехнулась Таила.

– Я жгу горючее двух пилотов. Что ты хочешь? И не называй меня...

– Четверть витка, – объявила она. – Даже меньше. Толкни его еще разок.

Майк подкачивал главный двигатель, пока корабль не затрясло.

– Давай, Дувр! Сливай горючее!

Дувр Белл был очень агрессивным тупицей – он не успокоился, пока не прокачал все свое горючее до грамма через двигатели Майка.

– Он пуст!

– Пора заканчивать, – сказала Таила. Они падали на плоскость эклиптики.

– Сколько осталось времени?

– Шестьдесят секунд!

Майк включил передние двигатели. Корабль громко лязгнул, освобождаясь. Облачко ржавой пыли заклубилось вокруг кокпита.

– Черт! – ругнулся Майк. – Он лежит, как мертвый, в искривленном потоке, а у меня даже нет топлива, чтобы перепрыгнуть через сдвиг!

– Попробуй как-нибудь.

– Поздно.

– Пятьдесят секунд. Попробуй!

– Я не смогу.

– Сорок пять секунд. Черт возьми, Майк!

– Ты попробуй.

– Нет!

– Возьми управление! – завопил Майк, поднимая руки. – Возьми!

– Ни за что! – сказала она – и взяла.

Его панель погасла, и корабль рванулся вверх, в сдвиг. Майк закинул руки за голову и стал смотреть, улыбаясь.

Он считал, что за ним должок: надо дать ей шанс закончить эту гонку, потому что ее предыдущую гонку он остановил слишком рано. Корабль заскользил над «Диким Уик-эндом», двигатели работали на пределе, горючее таяло, баки отдавали последние капли...

– Тридцать секунд... – сказал Майк, следя за падением уровня горючего. Он включил нижнюю камеру, но она показывала лишь красное свечение остывающего корабля Белла в полуметре внизу. «Девяносто Девятый» задрожал и заскрежетал, мчась наполовину в сдвиге, наполовину в груве со всей мощью, на которую был способен. Корабль мотало из стороны в сторону.

– Что такое с рычагом? – удивилась Таила.

– Помехи от нового переключателя.

– Возьми управление. Возьми, слышишь?

Майк схватил рычаг и переключил управление на себя.

– Все в порядке, взял.

– Так давай вперед!

Рычаг задрожал в его руке, и тут загорелся красный сигнал.

НЕПОЛАДКИ В ДВИГАТЕЛЬНОМ ОТСЕКЕ.

О боже, опять начинается.

Майк посмотрел на экран нижнего обзора. Дувр Белл был прямо под ними, дергая корабль как безумный. Сейчас он пытался поддеть их снизу.

– Скорей отсюда! – закричала Таила. Майк отключил все сети.

ОТКАЗ ДВИГАТЕЛЯ.

– Нет! – закричала Таила.

– А, черт!

Майк снова и снова дергал бездействующий рычаг, стараясь освободиться от помех нового усилителя.

– Десять секунд!

Что-то тяжело грохнуло о брюхо «Девяносто Девятого».

– Майк...

– Сейчас.

Он в последний раз включил двигатель и опробовал рычаг. Корабль мягко повиновался, и Майк изо всех сил дернул рычаг, спрыгивая со спины корабля Белла. Затем перевел рычаг вперед, используя последние капли горючего, чтобы обойти Белла, прежде чем...

– Сколько времени осталось? – спросил он.

– Э...

– Сколько?

Главный двигатель фыркнул и заглох, баки опустели.

– Черт... – Майк перевел рычаг на стоп.

– Нет времени, – сказала Таила.

– Как нет времени?

– Мы только что пересекли черту. Все кончилось.

– Кончилось? Не может быть.

НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ГОРЮЧЕГО.

Корабль замедлял ход.

– Кончилось время, – сказала Таила. Майк посмотрел на тактический экран, символы двух кораблей располагались один над другим.

– Не понимаю.

На экране нижнего обзора «Дикий Уик-энд» скользил под ними в груве.

– Так мы сделали это или нет?

– Не знаю, – ответила Таила. – И к Эндрю никак не прорвусь.

Наверное, антенна совсем сгорела.

Майк отпустил рычаг. «Дикий Уик-энд» уходил вперед, превращаясь на экране радара в призрачное пятно. Майк глубоко вздохнул.

– Ну что ж, скоро выясним.

Они не сразу покинули спидвей. На самом деле они просто не могли. Не осталось ни ядерного, ни реактивного топлива, ничего не осталось. Корабль висел в треке, словно мертвый.

– Похоже, нам понадобится вспомогательный корабль.

– Нас оштрафуют, – уныло сказала Таила.

– Ага.

– Лек взбесится.

– Ага.

– Тебе что, плевать?

– Я же уволен, разве не помнишь? Полетел на эту гонку только по старой памяти.

– Тебя возьмут обратно.

– Возьмут ли?

Таила постучала по макушке его шлема.

– Лек будет дураком, если не возьмет тебя обратно.

– Не знаю, не знаю, – проворчал Майк. – Кстати, а что случилось с Леком? Сквиб сказал... то есть ты сказала... что его забрали. Что он такого натворил?

– Ничего он не натворил, Майк. Это просто маленькая шутка. Спидбол с МИКСИНом придумали это, чтобы дать тебе еще один шанс. Кажется, у Эндрю возникли какие-то подозрения относительно копов, которые не конфисковали корабль, но к тому времени Лека уже увели.

– Да? А ты? Ты-то в этом участвовала?

– Давай не будем об этом. Лек с минуты на минуту вернется на пит.

– Забавно.

– Как ты собираешься поступить в отношении Джесса?

– О боже, я не знаю. Все кругом хотят, чтобы я его простил.

– Тебе решать, Майк. Но если ты спросишь меня...

– Я еще думаю.

Но сам улыбнулся, припомнив время, проведенное у ручья под тополями.

– Мне кажется, ты не хочешь оставаться в команде, – сказала Таила.

– Ну, я не хочу стоять у тебя на пути. И, если честно, я думаю, что Лек сейчас не сможет себе позволить держать нас обоих. Кроме того, я чертовски хорош, чтобы оставаться вторым пилотом.

– Не много ли ты о себе возомнил?

– Да, ты права, но я совершенствуюсь, разве нет?

– Мне жалко терять тебя.

Майк улыбнулся и откинулся назад:

– А мы останемся друзьями.

Она взяла его руку и крепко, на удивление крепко пожала. В это время на Питфоле Дувр Белл изо всех сил старался разбить свой шлем о стены ангара.

– Полметра! Я не верю! Как они умудрились измерить это? Полметра!

Мы пролетели почти триста миллиардов километров, а он побил меня на последнем полуметре? Они что, дурачат меня?

– Прекрати выть, Дувр.

– Он толкнул меня! Ты что, не почувствовала? Он подлетел и толкнул «Дикий Уик-энд» чуть ли не до Энигмы. Ты должна была почувствовать это, ты, тупая шлюха!

Элис Никла сделала быстрый выпад и свалила парня с ног, просто чтобы успокоить его.

– Они правы, – сказала она. – Ты действительно визгливая голова.

Эпилог

Из интервью корреспондента программы «Доброе утро, Питфол» Зары Тревы с Майклом Мюрреем:

ТРЕВА: Вы, конечно, знаете, что по Питфолу ходили слухи о том, что в отношении «Скользкого Кота», возможно, была совершена диверсия.

МЮРРЕЙ: Да, я слышал об этом.

ТРЕВА: А я слышала, что вы пытались сами расследовать этот инцидент...

МЮРРЕЙ: Да, верно.

ТРЕВА: ...хотя официальная жалоба так и не была подана.

МЮРРЕЙ: В этом не было необходимости.

ТРЕВА: Почему?

МЮРРЕЙ: Диверсии не было.

ТРЕВА: Вы уверены?

МЮРРЕЙ: Это было чисто случайное происшествие, Зара. Такое может случиться один раз в миллиард лет.

ТРЕВА: Вы теперь в этом уверены?

МЮРРЕЙ: Вполне.

ТЕХНИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ

Техническое обеспечение сотен гоночных кораблей различный классов в системе Клипсиса требует бесперебойного снабжения и наличия тысяч механиков, техников и специалистов, не говоря уже о специальных машинах, используемых для ремонта, транспортировки и обслуживания гоночных кораблей.

На следующих страницах представлены образцы вспомогательных средств, в том числе красные буксиры, инопланетная машина для формирования трека, которая была обнаружена среди другого оборудования при открытии Питфола, зеленый промышленный робот для ремонта кораблей в сухих доках и буксирные корабли, оснащенные тянущими лучами, для доставки пострадавших гоночных кораблей в порт.

Другим аспектом технических средств Питфола является медицинское оборудование, включающее в себя машины для искусственного поддержания жизни и послеожоговые регенерирующие контейнеры. Бывает, что гонщик пострадал настолько сильно, что даже превосходные госпитали Питфола не в силах спасти его, но и в этом случае смерть – не единственная альтернатива. Те, у кого есть на это средства, могут поместить записи своей индивидуальной памяти на сохранение в Брейн Банк Питфола с тем, чтобы они были вложены в тело робота поели смерти физического тела.

На Питфоле расположен Музей Гонок Клипсиса, обладающий богатейшей коллекцией экспонатов.

1. Построен фирмой «Ультимакс Супер Компьютер».

Универсальная суперпроводка.

Построено фирмой «Юкосука Тайр».

2. Инопланетная машина для формирования трека.

3. Дополнительный двигатель.

Гибкие руки с испускателями тянущих лучей.

Вращающийся двигательный отсек.

Возможности буксирного корабля: буксирный корабль перемещает астероид.

Буксирный корабль.

4. Зеленый промышленный робот.

Сканер на 180 градусов.

Дополнительные руки.

Основные руки.

5. Автоматическое растягивающее устройство.

Поддерживающие поплавки.

Система поддержания жизни.

6. Регенерационный послеожоговый контейнер.

Монитор восстановления кожи.

7. Музей Гонок.

8. Гоночный корабль. Силовая катушка.

9. Красный буксир.

10. Гоночный корабль «Девяносто Девятый».

Кокпит.

Астронавигационный отсек.

Content

Роджер Желязны
Томас Уайлд
Звездный спидвей

От автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог