Роджер Желязны

Томас Уайлд

Гонки по паутине

Пролог

Более сорока стандартных лет назад один инопланетный пройдоха-бизнесмен со множеством маленьких, но очень умных голов прилетел на Землю и приобрел тысячу серебряных монет, сделанных в Европе в семнадцатом веке. Он привез их в систему Клипсис в надежде сбыть их местным праздным богатеям, но вместо этого оказался жертвой гангстеров. Он и его монеты внезапно исчезли...

Двадцатью годами позже чемпион гонок Спидбол Рэйбо пролетел через стену трека и исчез в дожде искр. После подтверждения смерти голографическую матрицу его мозга вселили в подходящий психоноситель. Спустя двадцать лет обнаружилось, что не последнюю роль в его смерти сыграли загадочные монеты.

В это же самое время молодой человек по имени Майк Мюррей прилетел на Питфол, чтобы стать пилотом-гонщиком. После того как во время гонки его корабль потерпел аварию, в одном из покореженных двигателей Майк нашел почерневшую серебряную монету. Несчастья на этом не кончились. В то, что имела место диверсия, никто не верил, и Майка обвинили в преступной халатности. А Спидбол Рэйбо продолжал искать свои монеты...

Глава 1

Большой корабль класса пять звезд содрогнулся и вздыбился с упрямством, удивившим Майка Мюррея, который вел его через турбулентный поток. Заскрипели и с шипением самортизировали противоударные устройства, прогнулись и со зловещим звуком распрямились торсионы.

– Только не развались! – усмехнулся Майк.

Едва достигнув грува – зоны наиболее плавно текущего пространства, – корабль тут же угомонился. Чтобы компенсировать потерю скорости, Майк сильнее надавил на газ; массивный корабль перекосило, и он резко рванулся вперед. Запели на разное лады предупредительные сирены, и от компьютера двигателя на круговую панель в пилотном отсеке стали поступать тревожные сообщения:

– ПОВЫШЕННАЯ ТЕМПЕРАТУРА, ПЕРЕГРЕВ ТОПЛИВНЫХ НАСОСОВ, РАДИАТОР – НА МАКСИМУМЕ. Майк убрал звуковой сигнал.

– Внимание, – просипел корабль сварливым женским голосом. -Внимание.

Экраны технического состояния потускнели, выделяя критическое сообщение:

– НЕОБХОДИМО ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ ДВИГАТЕЛЯ НА РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.

– Черт... – Майк отжал педаль. Большинство сообщений тут же погасло.

Майк направил корабль к свободной центральной линии испытательного трека спидвея, нетерпеливо поглядывая на панель. Погасли еще несколько предупредительных огоньков, остались единицы. Он треснул по панели затянутой в перчатку рукой. Погас один огонек; добавились два новых.

– О боже...

Он уже представлял себе, как владелец корабля спрашивает:

– Тебе обязательно надо было крушить наш новый корабль?

Майк запустил процесс диагностики систем, и дополнительный технический экран заполнили жалобы: расшаталась турбошахта топливного насоса номер восемь, индикатор пожарной тревоги сигнализировал о пожаре в нижнем левом астронавигационном отсеке (хотя два остальных дымоуловителя советовали благополучно забыть об этом), инфракрасная видеокамера заднего обзора отключилась в ожидании новых вводных. Майк облегченно улыбнулся. Корабль делал из мухи слона: никаких серьезных проблем не было.

По линии внешней связи донеслось бульканье, затем рык:

– Все на этом, Мюррей. Возвращайтесь.

– Уже?

У него еще оставалось топливо.

– Твое время истекло.

Майк обдумал положение, вспомнив, о чем говорил ему Джесс Бландо. Когда тебя пробуют на место второго пилота в гоночной команде спидвея, продемонстрировать немного агрессии – не обязательно такая уж плохая мысль.

– Мюррей?

– Здесь я.

Вопрос заключался в том, какой процент агрессии допустим при этом. Майк усмехнулся и увеличил тягу, пока все четыре аварийных датчика двигателя не вознеслись до верхней отметки.

– Мюррей?

Жидкостные топливные баки быстро пустели, ядерное топливо истекало, превращаясь в кипящую плазму, выбрасываемую соплами корабля.

– Чем вы занимаетесь, Мюррей? Корабль летел все быстрее и быстрее, балансируя в груве испытательного трека.

– Мюррей, отвечайте! – заорал инспектор. – Чем вы там, черт возьми, занимаетесь?

– Э... провожу тест на экономию топлива.

Майка все сильнее и сильнее вжимало назад растущим ускорением. Шесть g... семь... семь с половиной... ускорение плотно вдавило его в пластиковую спинку кресла. Дыхание участилось, лицевой щиток шлема защитного комбинезона запотел изнутри. Графы топлива поколебались на одном уровне и упали, шкала на дисплее стала резко меняться по мере приближения корабля к концу трассы. Звуковой сигнал с панели управления.

НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ТОПЛИВА.

Он давил на газ до тех пор, пока вой сирены не сделался постоянным, и только хмыкнул, когда ремни безопасности автоматически вжали его в кресло. В уголках губ заиграла улыбка. По-видимому, кораблю казалось, что катастрофа неминуема.

– Внимание, – сказал корабль. – Внимание. ВНИМАНИЕ.

Кряканье из наушников:

– Черт возьми, малыш! Гони назад!

– Ладно-ладно, – отозвался Майк, оценивая свою позицию по экрану.

– Вы, ребята, сильно торопитесь. – Означенный испытательный трек освещался ярко-желтым сиянием Клипсиса. Питфол находился подальше, его орбита прямо-таки вгрызалась в диск звезды. – Я скажу вам, что собираюсь делать. Я собираюсь срезать дистанцию.

Майк качнул рычаг управления в сторону. Корабль, вздрогнув, со скрипом преодолел силу сопротивления. Экран переднего обзора показывал компьютерное изображение желтой звезды под ним, его курс и пространственные координаты высвечивались в дополнительном окошке.

– Мюррей! Не делай этого!

Майк в считанные секунды пересек трек и пронзил мерцающую стену подпространственного туннеля. Невероятно – корабль вынырнул с противоположной стороны и направился к центру близлежащей звезды.

– Поехали, детка. Прямо через...

Сделать это ему так и не удалось.

Прежде чем корабль соприкоснулся с изрытой поверхностью Клипсиса, звезда растворилась со звуком отдираемого от нежной кожи пластыря. Корабль умер.

Тотчас же суровые руки выхватили Майка с сиденья. Он захохотал.

– Это просто шутка!

– Шутка? Шутка?

– Только и всего, – оправдывался Майк. – Я лишь хотел проверить, насколько его хватит.

Ответственный за тренажер меркек складывал компьютерные распечатки в стопку на столе рядом с терминалом.

– Да ты запорол компьютер. Ты этого хотел?

– Я сожалею.

– Сожалеешь? – закричал тот, повернувшись на стуле. Он выглядел человеческим воплощением вареного рака. Меркеки всегда так выглядели. – Ты что, считаешь, что отделаешься так просто?

– Нет, конечно, нет, – смутился Майк, не переставая думать: «Это же шутка, слышишь... просто шутка...»

Меркек рассерженно посмотрел на него и отвернулся к компьютеру. Он перезагрузил его, впечатал код на клавиатуре. Майк наблюдал, как экран заполнился буквами и цифрами, затем очистился.

– Сечешь, Керк? – бросил один из плоскоголовых компьютерных техников. Другой кивнул и потянулся к телефону.

– Я не предполагал, что такое может случиться, – промямлил Майк.

Меркек все еще напоминал вареного рака.

– Ты хочешь сказать, что планировал это? Майк подкупающе улыбнулся, пробуя выкрутиться с помощью лести.

– Ну, мне рассказывали, что ваш тренажер практически безупречен. – Ничего. Никакого ответа. Майк чувствовал, что теряет убедительность. – И... э, мне казалось, что такой возможности мне больше никогда не представится... я имею в виду пролететь на сверхсветовой скорости сквозь стену подпространственного туннеля в реальной жизни...

Меркек улыбнулся, но без тени юмора.

– Что ж, вперед, попробуй как-нибудь.

Ожидая в офисе назначенной встречи, Майк уже начал волноваться, как бы этот маленький трюк не вышел ему боком. Если ответственный меркек вздумает доложить о неполадках в тренажере. Майку конец. Бесподобно – еще один замечательный способ разрушить то, что осталось от его карьеры гонщика. Теперь ему позволялось выходить на трек спидвея только на чистильщике, чтобы подобрать мусор. Муниципальная служба Питфола: тяжелая работа, низкая оплата, и казенных стрижек хоть отбавляй.

Майк провел рукой по своим коротко стриженным волосам. Еще раз спасибо вам.

– Уже недолго, – сказала секретарь – эффектная темноволосая райкеллианка с красным лицом, припудренным серебристыми блестками. Макияж или кожное заболевание – поди разбери.

– Спасибо, – поблагодарил он, утопая в мягком кожаном кресле. Что-то легонько ущипнуло его за ухо. Майк оглянулся и обнаружил свисающее из настенного горшка растение. Растение выглядело изголодавшимся, так что Майк счел за лучшее отодвинуться подальше.

Даже без враждебной лианы интерьерчик у помещения был пугающим: стены, обшитые настоящим деревом, и темная, из твердых пород мебель, подлинность которой подтверждалась исходящим от нее древесным ароматом. Все это было доставлено – за сумасшедшие деньги – с Энигмы или с Паломара-2. Или даже с Земли.

Показное расточительство, как сказал бы Джесс Бландо. И он собирается устроиться на работу в Синдикат Гэйяры? Зачем ему это вообще... не считая денег, получения квалификации мастера и возможности летать на одном из Больших Кораблей, от одного вида которых он всю ночь пускал во сне слюни...

Что верно, то верно. Но, за исключением всего вышеперечисленного, сдались ему эти недоумки. Так что если им не понравился его агрессивный стиль вождения на спидвее, пускай идут к...

– Можете войти, – позвала секретарь. Майк вздрогнул и поднял глаза.

– Простите? – Он вынырнул из-под пурпурного растения, которое потянулось за ним вдоль кресла.

– Ваша очередь, мистер Мюррей. – Ее лицо блеснуло серебром.

– Спасибо.

Майк встал, и она, улыбаясь, кивнула в сторону внутренней двери. Зубы у нее были длинные и черные.

Майк засмотрелся на них и споткнулся о порог отъехавшей двери, едва не растянувшись на полу.

Чудесное начало, малыш.

– Простите, – сказал Майк, озираясь по сторонам. И здесь деревянные панели, толстый ковер, топографические изображения гоночных кораблей. Слава богу, никаких голодных растений. Майку удалось без приключений сесть на свой стул. Лысеющий человечек за столом был не совсем тем, кого Майк ожидал увидеть. В своем воображении он рисовал скопище снобов, смеривающих его небрежным взглядом.

– Меняг зовут Райнхарт Уил, – представился мужчина. – Я налоговый бухгалтер Синдиката Гэйяры.

Майк кивнул, пытаясь уразуметь сей последний выверт.

– А... почему я разговариваю с...

– Понятия не имею, – откровенно признался Уил. – По мне, так им бы следовало нанять несколько специалистов по связям с общественностью особенно с тех пор, как мы взвалили на себя организацию этих соревнований «Через подпространство – к мастеру». Резонанс был просто...

– Так значит, это верно?

– О да, это верно, э... – он поискал на столе заявление, -...Майк. Из учеников в мастера одним головокружительным прыжком. Всем хочется попробовать. Это ведь часть Трехсотлетней.

Майк кивнул и улыбнулся, надеясь, что мужчина имел в виду Трехсотлетний Юбилей Клипсиса. Уточнять это, дабы не выглядеть идиотом, он не собирался.

– А моя квалификация подходит?

– В порядке, – сказал Уил. Он прочистил горло и начал считать на пальцах. – Планируется три серии отборочных соревнований – три вида разных гонок. Это гонка по прямой, одиночная гонка по кругу и кое-что, называемое «загрязнение окружающей среды», но я не знаю, что это такое...

– И если мне удастся пройти все, то я полечу на Большом Корабле?

– Да, в Трехсотлетней «Классик». Все без умолку болтают об этом, но я еще толком не разобрался. Что-то насчет коммерческих трасс...

– Гонка через всю систему. Сначала на треке, затем на межпланетных трассах. Для этой гонки всех времен и народов собираются полностью перекрыть обычное движение.

– Это еще зачем? – спросил Райнхарт Уил. – Мне казалось, вас, гонщиков, устраивает наворачивать круги на ваших маленьких треках. Майк улыбнулся.

Маленькие треки... как же. Протяженность некоторых из них составляла почти четыре миллиарда километров.

– Время от времени не помешает немного разнообразия, – сказал он.

– Полагаю, что так, – согласился Уил. – В любом случае, насколько тебе известно, в Трехсотлетней будут участвовать корабли класса пять звезд. Ты когда-нибудь летал на таком?

– Только в вашем имитаторе.

– Ах, да.

Райнхарт Уил взглянул на встроенный в поверхность стола экранчик.

– Вижу, что ты разбился.

– Ну...

– Ты разбился и умер. И что гораздо важнее, ты в щепки разнес корабль стоимостью десять с половиной миллионов межзвездных йен.

– Это было просто шуткой.

Райнхарт Уил вытаращился на Майка, будто тот заговорил на каком-то инопланетном наречии.

– Шуткой?

– Ну, это же происходило в имитаторе.

– Да, а что, если ты решишь так пошутить, пилотируя наш настоящий корабль?

– Это маловероятно. Уила эти слова озадачили.

– Насколько вероятно, точнее?

Майк выпрямился в кресле и состроил серьезную мину.

– Поверьте мне, сэр. Я никогда не сделаю этого. – Уил пялился на него так долго, что Майк не выдержал и рассмеялся. – Ну, может быть, всего разочек. Райнхарт Уил покачал головой.

– Им действительно следовало нанять людей из службы по связям с общественностью для этих интервью. Я просто не в состоянии понять пилотов. Майк кивнул... и снова расхохотался. Попробовал закусить губу. Не помогло.

Зазвенел видеофон, и Уил снял трубку.

– Да, мистер Гэйяра. – Экран остался пустым. Майк воспользовался передышкой, чтобы внутренне собраться. Будь серьезным. Не отпускай своих шуточек. Проявляй ответственность. Не таращься на человека, когда он разговаривает по видеофону, даже если рожа у него кислая и он при этом лебезит перед своим боссом.

– Совершенно верно, – поддакнул Райнхарт Уил и, хмурясь, повесил трубку. Он бросил такой безучастный взгляд на Майка, словно Гэйяра только что одним махом сокрушил все его основные жизненные принципы.

– Э...

– Программа мастера?

– Ах, да, конечно. В любом случае, э... Майк... программа по присвоению нескольким достойным новобранцам звания мастера вполне законна. Я не могу сказать, что нам это особенно приятно – возиться с предоставлением корабля и все такое прочее, – но все участники Трехсотлетней рискуют одинаково.

– Понимаю. – Что до твоей неопытности в управлении кораблем такого класса, что ж, полагаю, нам следует ожидать подобного уровня от всех кандидатов.

– Сколько их?

– Пока что записалось тысяча триста сорок шесть, но окончательный срок еще...

От изумления Майк на секунду перестал слушать. Тысяча триста сорок шесть желающих. Ему стало плохо. Уил же тянул свою волынку.

– ...конечно, многие из них отсеются задолго до квалификационных заездов. Проверки биографий, интервью, тесты на физическую и умственную пригодность и так далее – все они исключат определенное количество, ты согласен?

– Простите? – Майк все еще был выбит из колеи отчаянием. Тысяча триста сорок шесть – и это еще не все. Наконец он сказал:

– Я уже прошел тесты на физическую и умственную подготовку.

Райнхарт Уил снова взглянул на экран компьютера, и его брови полезли вверх от удивления.

– Похоже, это так.

Майк кивнул. Интервью и проверка биографии. Первое он наверняка сейчас успешно заваливал. А что до второго, – что ж, он покинул Землю в безумной спешке, несовершеннолетним, и из-за внезапной смерти его тети над ним нависла туча. Сродни бомбе, тикающей где-то в прошлом. Ладно, к черту. Если Синдикат Гэйяры раскопал это, – значит, раскопал. Он предполагал такую возможность. Дельце было слишком заманчивым, чтобы выгореть вот так запросто.

– Мы закончили? – спросил Уил.

– Вы ведь не хотите разрезать все красные ленточки и прямо сейчас объявить меня победителем? – Ха-ха. Навряд ли это будет уместным.

– Тогда, похоже, закончили.

– Я так и подумал, – Райнхарт Уил нажал кнопку в столе, затем выпрямился, и глаза его нервно забегали по пустому пространству за спиной собеседника. Майк начал было вставать. – Минутку. Нужно сделать еще одну вещь. И, по-моему, тебе это понравится. Хотя, бог свидетель, я вижу в этом мало смысла.

Через несколько секунд в офис зашел мужчина.

– Этот?

– Пожалуйста, – сказал Уил. – Майк Мюррей. Федор Виллингхэм.

Один из наших пилотов.

Парень был высоким, с густыми светлыми волосами. Майк в недоумении провел рукой по своей лысой макушке.

– Давай, малыш, – сказал Виллингхэм. – Я покажу тебе «Юниверс».

Майк усмехнулся. – Правда?

«Юниверс» экспонировался в Большом Холле. Майк, опешив, застыл посреди бурлящей толпы, а Федор Виллингхэм в это время засыпал его специальной информацией. Пятьдесят девять метрических тонн, способен вмещать в баки ядерного топлива в пять раз больше собственной массы. Тридцать восемь метров в длину, семь с половиной в ширину, с приплюснутыми овалами двойных носовых отверстий спереди и гроздью зияющих сопл на корме. По всей поверхности корабля были разбросаны наросты, углубления, регуляторы напряжения, сенсоры всех мастей. Корабль был покрыт серебристо-золотым радикальным полимером, отражавшим свет холла во всех направлениях, так что рябило в глазах.

И что самое удивительное, едва ли кто-нибудь обращал на него хоть малейшее внимание. Желающие сделать ставки, пилоты, рабочие дока либо в спешке проносились мимо, либо шатались без дела, поглощая сандвичи и напитки, громко разговаривая и вертя в руках списки предварительных результатов гонщиков. Время от времени какой-нибудь задумавшийся малый натыкался на бархатные канаты, поднимал глаза на корабль, и голова-две откидывались назад, словно в испуге. Затем он возвращался к своему ленчу, подсчету наличности или окликал приятеля или собутыльника с другого конца вестибюля.

Майк же стоял в центре всей суматохи, его задевали, проливая напитки ему на кроссовки. Он не мог пошевелиться, он был... зачарован. И озадачен. Разве все эти люди не видели, что перед ними?

– Хочешь зайти внутрь? – спросил его гид.

– Ты шутишь.

– Послушай, малыш, если тебе все-таки придется полететь на этой штучке, тебе бы не помешало хоть одним глазком осмотреть ее изнутри. Это может улучшить твои шансы, когда грянет Трехсотлетняя. Майк в изумлении повернулся к нему. В тот момент сама мысль о том, что он может стать участником гонки на этом корабле, казалась ему сущей нелепицей. «Мне бы смотреть это по домовизору в своей комнате, – подумал он. – Но полететь на нем? Когда-нибудь полететь на нем? Я не гожусь даже на то, чтобы выскребать отходы из дюз его реактивных двигателей».

Но произнес он:

– Да, пожалуй. Давай осмотрим эту развалюху. Федор Виллингхэм лишь кивнул, чуть улыбнувшись.

– Как скажешь, чемпиончик, – Боже, ты бы видел эту штуку! – взахлеб рассказывал Майк, принимаясь за свой импровизированный чизбургер. Половина обедающих в «Куохогсе» отложила свои вилки и деревянные палочки, чтобы посмотреть, кто это производит столько шума. Майк проигнорировал их.

– Классно, да? – усталое, прихваченное звездным загаром лицо Джесса Бландо тронула улыбка.

– О, – Майк попытался пропихнуть кусок в горло, чтобы побыстрее продолжить. – Там есть все на свете. Везде переключатели, разноцветные индикаторы на панели, разные штучки-дрючки. Десять экранов. – Он ожесточенно задвигал челюстями, трудясь над следующим здоровенным куском.

– Не поперхнись, – посоветовал Джесс. Лицо механического человека Спидбола Рэйбо, как обычно, ничего не выражало.

– Десять экранов. Как в театре, что ли?

– Наверняка сконструировано для десятиголовых пилотов, – заметил Джесс.

– Информация от каждого двигателя по пяти параметрам, – Майк размахивал сандвичем, не в состоянии угомониться. – Две сотни одновременно снимаемых показаний.

– Запутаться можно, – охладил его Спидбол. – Должно быть, предназначено для жестяноголовых.

– Брось, это классный корабль! – не соглашался Майк. Еще один здоровенный кусок. Джесс подмигнул Спидболу.

– Мне больше нравится мой новый корабль.

– Твой новый... – Майк забыл закрыть рот, знакомя присутствующих с его наполовину пережеванным содержимым.

– Это отвратительно, – передернулся Джесс. – Где твои хорошие манеры? Майк проглотил пищу и облизнулся.

– Ты не говорил мне, что снова возвращаешься на трек.

– Еще одна грубая ошибка, – сказал механический человек. – Ты уже положил депозит на этот пит?

– Я сделал это, черт возьми. КЗ-7 – его только что обновили. Новая краска и все такое прочее.

– Может, это принесет тебе удачу, – ободрил Спидбол. Майк нервно засмеялся, а затем заткнул себе рот остатками чизбургера.

– Да, я знаю, что в последний раз вышло не совсем хорошо, – сознался Джесс, – но на этот раз у меня будет побольше денег.

– Тебе они понадобятся, – заметил Спидбол. – Цены поднимаются.

– Это Трехсотлетие, – вставил Бландо, – оно нам все карты спутало.

– Да, – подтвердил Майк, прикидывая, хватит ли у Джесса денег на то, чтобы нанять пилота-ученика. Он потягивал свое полдавианское пиво, едва смея взглянуть на Бландо.

– Дело в том, – объяснил Бландо, – что у меня нет вакансий для учеников. Майк уронил на стол несколько хлебных крошек.

– Все в порядке.

– Потому что у меня уже есть один хороший ученик – если ты ищешь такую работенку. Майк резко поднял голову.

– Ты серьезно?

– Тебе же понадобится корабль для отборочных соревнований, сказал Джесс, – и я, пожалуй, смогу одолжить тебе что-нибудь... – Майк кивнул, не поднимая глаз. Авария на «Скользком Коте» относилась к числу закрытых тем. Джесс быстро добавил:

– Но я не могу нанять тебя прямо сейчас. С кораблем все утрясется примерно через неделю. Не так чтобы очень замечательно, подумал Майк, прокручивая в голове расписания гонок «Через подпространство – к мастеру». Какой-то момент он балансировал на грани восторга и разочарования. Перед его глазами возникало и исчезало множество нереализованных возможностей.

– Вот ты где, недомерок.

Майк узнал голос еще до того, как увидел люминесцирующие зеленые волосы его обладателя. Дувр Белл наклонился пониже, смерив Майка яростным взглядом.

– Элис Никла бросила меня и присоединилась к экипажу «Четыреста Четвертого».

– Это не моя вина.

– Она ударила меня по лицу.

– Так что! – Майк попытался сдержать улыбку. – Меня она тоже ударила. – Элис Никла была слишком вспыльчива, из-за чего у нее часто возникают проблемы с окружающими.

– Она летала бы со мной, если...

– Старая история, – сказал Джесс. – Она тебе за дело врезала.

– Ты шутишь? Он подошел так близко, что мне пришлось соскребать его краску со своего...

– Мне надоело лицезреть твою физиономию, – заявил Спидбол. – Если ты считаешь, что он сделал что-нибудь не так, подай жалобу в Гоночный Комитет.

У Майка перехватило дыхание – а вот этого не надо. Не хватало мне еще всяких комиссий.

Дувр Белл проигнорировал Спидбола. К счастью. – Эй, Майк. Ты участвуешь в этом мероприятии, где раздают мастеров?

– Так что?

– Так что встретимся с тобой в квалификационном заезде, карлик.

– Прекрасно, – отозвался Майк. – Ты сможешь получше рассмотреть мои дюзы.

До столика Майка докатился громкий смех, и все дружно повернули головы в ту сторону. Там шла какая-то большая вечеринка в честь спонсоров: закажи что-нибудь, поддай, рассказывай анекдоты, пой песни, упейся в дым, отзови босса в уголок и скажи ему, что ты на самом деле о нем думаешь схлопочи увольнение и отправься на поиски кислорода и новой работы. Да, есть и такой образ жизни.

Интересно, подумал Майк, будет ли устроена вечеринка, когда он выиграет Трехсотлетнюю «Классик», – и рассмеялся. Кого он обманывал? Тысяча триста сорок шесть кандидатов – и ожидается еще больше...

– Смейся, смейся, пускай пузыри, – обиделся Дувр Белл.

– Нет, нет, я не над этим, – поспешно заверил Майк.

– Мы еще не закончили, – продолжал Белл. – Я тебя предупреждаю, Мюррей. Не забывай о том, что происходит у тебя за спиной, потому что я...

– До свидания, Дувр, – оборвал того Спидбол, голос его поднялся до крайней угрожающей ноты.

Белл заколебался, лицо его покраснело, затем он резко отошел, мусоля в уме зловещее продолжение своей тирады. Не стоит связываться с парнем в гоночном ПН.

– Он начинает догадываться, – произнес Джесс.

– Он слишком сильно старается, – сказал Спидбол. – Однако причесочка у него что надо. Майк кивнул, непроизвольно проведя рукой по ежику своих волос.

Бландо заметил это.

– Ах ты, господи, – муниципальная служба. Как нехорошо унижать тебя подобным образом.

– Я подумываю, уж не хромировать ли их.

– Я знаю хорошее местечко, – встрял Спидбол.

– Извини, что не могу взять тебя на работу прямо сейчас, Майк, проговорил Джесс. – Я продолжаю обхаживать спонсоров, и у меня еще просто нет денег.

– Переживу.

– Ты занят где-нибудь? – спросил Спидбол.

– О да, – ответил Майк. – Преимущественно на уборке. Чем ближе Трехсотлетие, тем сильнее администрация Питфола из кожи вон лезет, стараясь привести помещения в божеский вид и вычистить все до последней пылинки. Кстати, Джесс, через пару дней грядет День Избавления от Хлама. Если у тебя завалялся атомный двигатель, теперь самое время сбыть его. Спидбол рассмеялся.

– Если бы у него был старый двигатель, он бы уже летал на нем.

– Здесь станет тесновато, – высказался Майк. – Я к тому, что здесь и так полно народу, но чем ближе Трехсотлетие – тем будет больше. Знаменитостей понаедет – пруд пруди.

– Знаю, – кивнул Спидбол. – День Старожилов. Директор Музея Гонок давит на меня, чтобы обеспечить и мое участие в нем. Произносить речи, раздавать награды, пожимать руки – или то, что вместо рук, – и я не знаю, что еще. Пока что я от него бегаю.

– И я тебя понимаю, – поддержал его Джесс. – Черт побери, это всего лишь Трехсотлетие. Скажи им, что ты подождешь до четырехсотлетнего юбилея.

– Мне кажется, ты все же не откажешься в этом участвовать, – вставил Майк.

– Не обязательно.

– Куда-нибудь собираешься? – спросил Джесс.

– Нет.

– Тогда...

Спидбол постучал по своей металлической голове.

– Не обманывайся насчет этого.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Майк.

– Пленки с копиями мозга – очень хрупкая вещь.

Глава 2

Борт космического грузовика «Королева Болот», направляющегося в систему Клипсиса, в 105 часах лета от системы; капитан Джосия Бент. Крэг Шоу налил кофе для Мэри-Олл и Вики Слики.

– Я не был на Клипсисе уже два года.

Вики остановила его жестом на половине чашки.

– Я никогда там не была.

– Не много потеряла, – сказала Мэри-Олл. – Там нечего делать, если только тебя не интересуют гонки.

Крэг Шоу протиснулся на свое место за камбузным столиком.

– И пока ты знаешь, как туда добраться.

Вики улыбнулась:

– Я забросила кучу цифр в навигационный компьютер. Это все, что я знаю.

– Уж он-то доставит нас туда, – заявила Мэри-Олл.

– С другой стороны, – продолжила Вики, – это самый длинный числовой ряд, который я когда-либо устанавливала для подпространства.

– Я заметил, – сказал Шоу. – И это то, что заставило меня засомневаться в двигателях.

– Они выдержат, – заверила Мэри-Олл.

– Не могу понять только, почему капитан так чертовски спешит попасть на Клипсис. Он... – Шоу быстро посмотрел в сторону открытой двери камбуза.

– Не хотелось бы, чтобы это дошло до Фергюсона, – опять повернулся к Вики Слики:

– Он что-нибудь говорил, когда ты программировала корабль?

– Да, велел не болтать об этом. Шоу отхлебнул кофе.

– Груз, должно быть, горящий. Это все, что я могу предположить.

– Похоже на то, – подтвердила Вики. Некоторое время они сидели в молчании, затем Мэри-Олл произнесла:

– Эй, а ведь Майк Мюррей где-то в системе Клипсиса.

– Я слышала, он участвует в гонках, – сказала Вики.

– Удивительно, не правда ли? – отозвалась Мэри-Олл.

– Интересно только, что станет делать Бент, когда доберется туда. Он ведь не был счастливейшим из людей в этой Галактике, когда Майк обскакал его, – усмехнулся Шоу.

– Если я правильно помню, – вставила Мэри-Олл, – мы его тоже не слишком осчастливили.

– Он не смог доказать, что это мы помогли парню. Кроме того, Бенту не на что жаловаться. Майк ему ничего не должен, – сказала Вики.

– Объясни ему это, – посоветовал Крэг Шоу. – Я бы не хотел присутствовать при этом разговоре, но не прочь записать на пленку.

– Нашего капитана? – ухмыльнулась Вики.

– Майк предупреждал его, – сказала Мэри-Олл. – Он постоянно упоминал о том, что собирается участвовать в гонках на спидвее Клипсиса.

Вики улыбнулась:

– Верно. Как и то, что он сделал это.

– Верно, – повторил Шоу. Мэри-Олл заговорщически улыбнулась.

– Я горжусь Майком.

– Мы все гордимся им, – сказал Шоу. – Надеюсь только, что капитан его не убьет. Таила Рогрес провела рукой по голове Майка.

– Так, значит, наш Дворняжка постригся.

– П-жал-ста! – выдохнул он, уклоняясь от ее руки. – Я же за рулем.

Они находились в чистильщике подпространства, который выгребал мусор с трека 65-Джей. Из портативного магнитофончика, пристроенного около панели управления, раздавалась режущая слух музыка – любимая мелодия Майка. Если Таила желает с ним разговаривать, пускай выражается внятно, чтобы ее услышали. Ему нравилась громкая музыка. Манипулирующий кривизной пространства чистильщик изменил конфигурацию трека, чтобы убедиться, весь ли мусор от последней гонки – разложившиеся продукты выхлопа, обломки взорвавшихся двигателей, болты, гайки, пыль, отработанный газ, слетевшие переключатели скоростей – всосало в его утробу. Таила орала ему на ухо, пытаясь перекричать громыхание музыки.

– Тебе, должно быть, очень нравится эта работа. Ты все время здесь торчишь.

– Отрабатываю дополнительные смены. Видишь ли, Правление собирается сдать в аренду корабль для соревнований по программе мастера. Вот я и набираю очки, чтобы получить лицензию на управление им.

– Никогда не знала, что администрация Питфола так заинтересована в гоночной карьере своих работников.

– Это связано с Трехсотлетием. Шумиха в средствах массовой информации, образ классного парня из народа – маленькое шоу для туристов.

– Похоже.

Интересно, участвует ли она в этих соревнованиях, – подумал Майк. Если Лек Крувен одолжил ей своего «Скользкого Кота»... что ж, Майку не хотелось бы соревноваться с ней на любом корабле.

На самом деле, ему трудно было поверить в то, что сам он все еще в списке участников соревнований. Должно быть, проверка биографии ничего не выявила: ни неприятностей, тянувшихся за ним с Земли, ни сплетен относительно аварии на «Коте». Майк надолго «залег на дно».

– Не могу поверить, что тебя выпустили на трек одного на этой штуковине. Ты бы запросто мот срезать расстояние вокруг вселенной, искривив пространство, – выразила удивление Таила.

– Шутишь, что ли? Если бы я попытался уйти с трека, проход в подпространство захлопнулся бы, а чистильщик автоматически вернулся в ангар. Поверь лучше в то, что они держат меня под колпаком. Как же, я ведь еще слетаю на рандеву с каким-нибудь грузовиком и привезу ящик подпольных зубных щеток.

– Опасный груз.

– Ты чертовски права. – Майк посмотрел на нее. Сердце, как обычно, пропустило один удар. Она не улыбалась, но ей и не нужно было улыбаться, чтобы произвести такой эффект. Было время, и не так давно, когда он ощущал, что они могли стать ближе друг к другу. Сейчас же он не был в этом так уверен. Она, казалось, была озабочена чем-то другим.

Секундой позже Таила протянула руку и уменьшила громкость музыки.

– Помнишь, я говорила, что хочу поговорить с тобой? Я не собиралась все это кричать. Майк повернулся к ней.

– Что все?

Она отвернулась и уставилась в передний иллюминатор. Майку была видна еле заметная линия восстановленной после ожога кожи, завитком пересекавшая шею. Подходила она практически идеально.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Я имею в виду несчастный случай...

– Я полностью вылечилась, Майк. Да, я чувствую себя лучше, чем ты.

– На какое-то мгновение выражение ее лица изменилось, словно она готова была подтвердить для большей убедительности: «Да, это так». Она снова улыбнулась, взяв себя в руки.

– Это Лек.

Разумеется, это Лек, подумал он. Это всегда Лек.

– Что с ним?

– Мне кажется, он сходит с ума.

Входя через портал в полую сферу искривленного пространства, где и находился Питфол, чистильщик отклонился и нырнул носом. Для маневрирования внутри свободной зоны Майк включил дополнительные реактивные двигатели.

Таила закончила перечислять странности Лека. Майк искренне не мог понять, в чем состояла проблема.

– Просто у него сейчас черная полоса в жизни. Таила. Он справится.

– Он пал духом.

– Ну, что ж... – Майк умолк, поскольку нужно было выровнять чистильщик для входа в южный ангар техобслуживания. Наконец корабль проплыл через струящийся воздушный экран, предохраняющий работающих без комбинезонов механиков от ледяного вакуума свободной зоны Питфола.

– Просто пусть он... выиграет несколько гонок... Майк активизировал тормозные двигатели, и свернутое спиралью гравитационное поле подхватило корабль и понесло его к посадочному кругу, обозначенному выцветшей оранжевой краской на бетонном полу ангара. Взвыли тормоза, и двигатель рывками уменьшил обороты, отчего корпус корабля сильно завибрировал. Автоматический буксир потащил их к причалу номер 88.

– Отвратительная посадка, – буркнула Таила.

– Знаю, – Майк выключал рычаги на панели управления, обесточивая корабль. Вентиляторы загудели, останавливаясь. – Худшая с тех пор, как меня заставили постричься.

– А, по-моему, стрижка тебе очень идет. Ты никогда не мог толком причесаться.

Майк провел по макушке, затем отдернул руку. «Черт! Прекрати этим заниматься!»

– Меня заставляют стричься каждые две недели, – пожаловался он. – И хуже всего то, что я должен платить за это из жалованья. Таила засмеялась.

– Вопли оскорбленного величия.

– Пойми! Сто двадцать пять «лимонов».

– Это дешево.

– Издеваешься? Я меньше плачу в день за свою комнату.

– Да, но твоя комната – нора «люкс».

– Верно, – усмехнулся Майк. – Я нашел этого старого парикмахера в одном заведеньице на Стрипе. Шум там стоит жуткий, но что самое забавное он поласанец: четыре руки, четверо жужжащих ножниц – я хочу сказать, пока поудобнее устраиваешься в кресле – он тебя уже обработал. Сто двадцать пять «лимонов»!

– Ах-ах!

Однако Тайле это, похоже, нравилось, и он продолжил в том же духе:

– Меня делают похожим на какого-то каторжного ртодыхателя, и я еще должен платить за это!

– Бедняжка.

– Но в системе Клипсис не все обязаны стричь волосы.

– Будь справедлив, Майк. Не у всех есть волосы, чтобы их стричь. Ты хочешь, чтобы дунеров заставляли срезать с головы щупальца?

– Мне бы лучше сейчас поспать, – перевел он разговор на другую тему.

Майк сделал запись в бортовой журнал и прижал запястье тыльной стороной к считывающему устройству. Если данные сойдутся, никакого таможенного осмотра быть не должно. Индикаторы мигнули янтарным, затем загорелись зеленым светом.

– Все в порядке, – сказал он.

– Это все? – спросила Таила.

– Да, в том случае, если кого-нибудь не окажется поблизости, чтобы выпотрошить мешок.

Майк подхватил магнитофон, и они выбрались из чистильщика в мягкое гравитационное поле ангара. По полю к ним уже ковыляло что-то серое и толстое.

– А вот и Реззи идет, – заметил он.

– Тебе нужно его подождать?

– Да. Я должен лично сдать корабль. Новые таможенные правила.

Опять они все усложняют.

– Он разбирает мешок?

– Да, особенно когда тот легкий. На этом круге я был уже третьим, так что мешок наверняка полон карманной мелочевки. Вряд ли Реззи останется этим доволен.

Они пили холодный кофе в забегаловке, расположенной всего в одном кольцевом переходе от ангара. Таила, задумавшись, сидела над своей чашкой, словно выискивала сокровенные тайны в ее темных глубинах. Майк наблюдал за ней, думая о Леке. Если раньше она благоволила к Майку, то сейчас это прошло, и ситуация не изменится до тех пор, пока Лек не справится с собой. Таила была слишком верна ему.

– Так, – спросил Майк, – что ты хочешь, чтобы я сделал с Леком?

– Я не знаю, – она подняла голову. – Поговори, разберись в том, что с ним происходит.

– О, ему это очень понравится.

– Ну так не открывайся ему, бога ради.

– Ты хочешь, чтобы я за ним шпионил?

– Если понадобится.

Майк отхлебнул горькое содержимое кружки. У него не было желания ввязываться в это дело.

– Мне следует попросить Джесса и Спидбола присмотреть за ним.

Видишь ли, понимать, что Леку нужен разговор по душам – это одно. И совсем другое – разговаривать с ним по душам. Я всего лишь пилот пятого класса. Безработный пилот пятого класса. С какой стати ему выслушивать мои советы?

– Ты его друг.

– Если бы у меня был какой-нибудь совет...

– Но ты это сделаешь?

– В конце концов, да. Но ты должна помнить, что сейчас я очень занят.

День Избавления от Хлама на носу и... – Он глянул на стенные часы и опрокинул чашку с кофе на стойку. – О господи, эта штука показывает правильное время? – Он посмотрел на свои часы – те стояли. – О, нет... Мне нужно бежать!

– Значит, скоро?

– Скоро что?

– Лек.

– Ладно. Я что-нибудь придумаю. Приобщу к этому делу Джесса или еще кого-нибудь. Спидбола. Леку нравится Спидбол, не так ли? Всем нравится Спидбол. Слушай, мне нужно уходить.

– Вали.

– Я поговорю с Леком. Обещаю.

– Я на тебя рассчитываю. «О боже, не говори так!»

– Увидимся позже, – бросил Майк, выбегая из кафе. В дверях он обернулся, и выражение растерянности, проступившее на ее лице, заставило его замереть на миг.

– Эй, я только что подумал... Мне понадобятся деньги. Ты знаешь – на вступительный взнос для участия в отборочном туре – гонки по программе мастера. Есть идеи?

Таила подняла голову, взгляд ее на мгновение расфокусировался. Майк наблюдал, как меняется выражение ее лица, когда она переключалась со своей проблемы на его.

– Ты уже полностью расплатился за свой рабочий комбинезон?

– Да, но я купил его с рук.

– Отлично. Ну и продай его в следующие руки.

– Что я тогда буду...

– Будешь везде носить свой летный комбинезон.

– Да, но на нем болтаются разные шланга...

– Будь современным: это круто.

– Правда?

– Верь мне. Я разбираюсь в гоночной моде.

– О'кей, если ты так говоришь. – Интересно, сколько он сможет выручить за свой рабочий комбинезон. Пятьдесят йен? Семьдесят пять? Майк быстро повернулся к двери и столкнулся с входящим меркеком.

– Под ноги смотри, мусорщик! – Парень выглядел взбешенным. Они всегда так выглядели.

– Сор'ри, – извинился Майк, обходя его. Он обернулся, чтобы бросить взгляд через дверь из когда-то прозрачного пластика, ныне сплошь покрытого сеточкой царапин. Таила посмеивалась над ним.

Ладно, хоть что-то, по крайней мере. Он распахнул дверь и крикнул внутрь:

– Эй, нос по ветру!

Большой меркек повернулся, чтобы метнуть на него свирепый взгляд, и Майк вынырнул под аккомпанемент звонкого смеха Тайлы. У Майка было отвратительнейшее ощущение, что за ним следят. Он находился на внутренней стороне кольца питов, сбоку от центрального коридора и далеко от внешней поверхности, в свободную зону которой выходили ангары и воздушные экраны питов. Он скользил вниз по узкому проходу с нулевым g, за рядом дешевых квартир, толкая старый массивный рефрижератор к ближайшему туннелю-свалке.

Это была потная работенка. Внутри рефрижератора что-то беспрестанно перемещалось, изменяя центр тяжести. Каждый раз, когда Майк подталкивал его, тот начинал двигаться под каким-нибудь новым непредвиденным углом, и ему приходилось поспешно хватать магнитный держатель и тянуть рефрижератор назад, пока тот не вмазывался в стену или со звоном не ударялся о прохожего.

Майк быстро оглянулся. Ему показалось, что чья-то тень тут же растворилась в толпе, но он не был уверен.

Странно – подумал он. Кто, черт побери, будет устраивать слежку в День Избавления от Хлама.

Майк стащил с головы бейсболку и утер рукавом пот со лба. Спереди под козырьком была надпись: "ОЧИСТИМ ПИТФОЛ!"

Треклятая вещица не подходила по размеру. Под нее надо было иметь больше волос.

Он поднял глаза и увидел, что рефрижератор снова движется к стене.

– А, черт... – Майк напялил кепку поверх начавшего покрываться пушком черепа. Затем прыгнул вдоль коридора и сгруппировался, чтобы дать еще один корректирующий толчок рефрижератору.

Бум-с!

На искореженной металлической поверхности появилась еще одна вмятина. Хорошо еще, что это был металлолом. Интересно, как управляются с перемещением нового оборудования.

У настоящих носильщиков наверняка имеется для этого робот: задать грузу серию микротолчков, выверить угол, подравнять его, затем опять микротолчки – процесс настолько быстрый, что кажется небрежным. В действительности же это было совершенством: один из видов контролируемого хаоса.

Майк подобрался ближе и снова двинул ногой по рефрижератору. Тот начал с грохотом заваливаться на него. Он улыбнулся: у Майка-робота была собственная система.

Он ухватился за магнитный держатель и ботинками задал направление инерционного движения к стенке, планируя свернуть на следующем перекрестке.

Рефрижератор перевернулся и шкрябнул о стену, отбив кусок пластика от дверного косяка. Майк миновал это место; какой-то зеленый верзила вышел посмотреть, что происходит. Майк пониже надвинул кепку и продолжил движение, не оглядываясь. Быть уволенным из муниципальной службы означало получить билет в один конец в Страну Дураков. У следующего перекрестка он одной рукой взялся за магнитный держатель, а другой уцепился за стойку у стены. К несчастью, рефрижератор лишь ненамного отклонился от прежнего курса, и Майк не смог удержать его вспотевшими ладонями. Рефрижератор миновал поворот, расталкивая по пути удивленных прохожих, потом со всего размаха въехал в выступающий угол, медленно повернулся и продолжил падать, величественно кувыркаясь.

– Извините... сор'ри... сор'ри, – бормотал Майк, проносясь мимо разозленных пешеходов в погоне за рефрижератором. Он начинал чувствовать себя как капитан Ахаб, охотящийся за Бельм Китом. Десятью метрами ниже, в пустынном проходе, рефрижератор вновь врезался в стену, смяв ее непрочную поверхность. В проходе стало темно.

– Замечательно, – произнес Майк, почесывая за ухом. Где-то внизу снова раздался грохот.

Майк еще раз оглянулся, но перекресток уже заполнился инопланетянами, тянувшими «Хавии Квиишна» и дергавшими за свои музыкальные клыки. Из-за них ничего невозможно было разглядеть.

– К черту, – выругался он, вплывая в темноту за рефрижератором.

Коридор продолжал сужаться, отчего ему пришлось вытянуться и плыть вперед головой. В голове зазвенело, и живот угрожающе заурчал, когда он проходил через неэкранированную гравитационную зону. Каждый раз, когда рефрижератор что-нибудь задевал, ориентация Майка полностью менялась звук доносился то снизу, то сверху, то... откуда-то из темноты. На люке, разделяющем зоны с разным давлением, загорелись маленькие красные и зеленые лампочки – недостаточно яркие, чтобы по ним можно было ориентироваться. Майк поискал в кармане фонарик, но, вытащив, обнаружил, что свет его был тусклым: батарейки разрядились. Он встряхнул фонарик, потом заметил, что переключатель стоит в положении «Включено». По всей видимости, фонарик долгое время горел внутри кармана.

– Час от часу не легче.

Где-то снаружи (то ли внизу, то ли вверху) рефрижератор снес какой-то очередной предмет и, судя по звуку, хрупкий. Майк медленно пополз вперед, надеясь разглядеть что-нибудь в следующем освещенном коридоре. Проход понемногу заворачивал, в нем плавали кусочки разбитого стекла. Как же далеко до следующего коридора. Рефрижератор впереди со звоном проехался по неровной поверхности стены. Это должно было замедлить его движение. Свет из неожиданно распахнувшегося люка ослепил Майка, и к нему потянулись сразу все четыре руки какой-то поласанки.

– Парди-парди? – спросила она. – Хочешь парди?

– Нет, спасибо, мэм! – Майк быстренько миновал это место. Дверь захлопнулась.

Громыхание прекратилось. Может, рефрижератор угомонился? Черта с два. Должно быть, коридор снова выпрямился. Майк напряг слух. Различил слабый грохочущий отзвук – рефрижератор все еще кувыркался. Приближался тускло светивший фонарь следующего коридора. У Майка перехватило дыхание, когда рефрижератор медленно проплыл в миллиметре от проволочной сетки, ограждавшей осветительную лампу, и вновь погрузился в тень. Опять раздался громкий треск.

Майк ускорился в направлении источника света. Что-то вынырнуло из темноты и задело его по носу. Он отклонился – слишком поздно – это что-то шмякнулось о него. Майк отлетел назад, врезавшись в стену коридора, отскочил и перешел в свободный полет, потирая ушибленное лицо. До него тут же дошло, что он был избит магнитным держателем, который, по-видимому, отлетел от рефрижератора. Майк подумал, не вернуться ли и прихватить его, но к тому времени держатель уже исчез в темноте, позвякивая о стены. Майк снова сориентировался, следуя за рефрижератором. Если он когда-нибудь поймает проклятую штуковину, тащить ее станет еще неудобнее – хотя это трудно было себе представить.

Под следующим фонарем изуродованная белая коробка медленно развернулась. «Ладно, – подумал Майк. – Это слишком затянулось». Он точно не знал, где находится, но где-то над ним проходил другой перекресток, и ему не хотелось нести ответственность в том случае, если этот монстр рухнет и пришибет какого-нибудь несчастного педика. Майк оттолкнулся ногами от стены и, ускоряясь, устремился за рефрижератором, благодаря чему оказался у противоположной стены, где оттолкнулся еще сильнее. Вниз по прямой, пересечь коридор еще раз, снова оттолкнуться, быстрее...

Впереди раздался громкий треск – невдалеке произошло столкновение.

Прямая вот-вот должна закончиться.

– О, нет!

Майк попытался замедлить ход, цепляясь за стены. Слишком поздно. Сведя колени вместе, он перекувырнулся и распрямился. В следующую секунду его ступни ударили о стену, ноги резко согнулись, и он врезал себе по подбородку коленом, прикусив язык. Перед глазами замельтешили огненные мухи, а потом вдруг что-то теплое и живое прикоснулось к щеке....пронзительный крик заполнил голову, и Майк обнаружил, что находится внутри сопла огромного атомного двигателя. Сердце отстукивало двести ударов в минуту. Издалека донесся щелкающий металлический звук, постепенно нарастая. Мгновение паники... затем двигатель заработал, выплюнув языки пламени ему в лицо. В поле зрения бесшумно мелькнули тени – маленькие, похожие на летучих мышей животные с головами ящериц. Они горели как факелы...

...затем Майк очутился снаружи, усердно махая крыльями, чтобы поспеть вовремя, серебряный гаечный ключ зажат был в его маленькой меховой лапке. Панический крик в мозгу неожиданно смолк... сопла выплюнули остатки плазмы... и видение померкло.

Майк отпихнул маленькие ручки, обхватившие его лицо. В его зажатой ладони извивался какой-то зверек. Мама звала его по имени, улыбаясь и протягивая руку к его губам.

Майк закричал. Его мать умерла пять лет назад, погибнув вместе с отцом при разгерметизации метро, там, на Земле.

Ее образ исчез, и он увидел маленького зверька, дрожащего в его вытянутой руке. «Майк-Майк-Майк-Майк!» – запротестовал в голове надтреснутый голос. Десятки образов всколыхнули память: Майк за работой у «Скользкого Кота», улыбаясь, тянется за космотверткой; Майк, лежащий в кровати, только глаза выглядывают из-под одеяла; Майк, нацепивший на вилку кусочек оладьи... маленькие серые ручки хватают кусок прямо с вилки, аромат сиропа наполняет рот слюной;

Майк с ребятами в доме Немца, он подходит к парящему в невесомости «Скользкому Коту», обгоревшему при аварии, подстроенной Джессом, когда... Майк вздрогнул. Зверек вздрогнул. Майк моргнул, и зверек моргнул, веки его медленно двигались вдоль огромных влажных глаз. Клаат'кс – это наверняка был один из маленьких инопланетных телепатов-механиков, что работали с Май-ком в команде Лека Крувена... Но он никогда не встречал их поодиночке – они всегда перемещались стаями.

– Где твои братья и сестры?

Он снова очутился внутри сопла, и снова двигатель выбросил плазму прямо ему в лицо. Очевидно, несчастный случай на верфи.

– Ты один выжил?

Он увидел зверька, одиноко парящего в огромном пустом помещении; по нему эхом разносится протяжный заунывный крик, остающийся без ответа.

– Мне очень жаль, – сказал Майк. Он сомневался, сможет ли летучий ящер выжить без своих соплеменников – вся стая управлялась единым мозгом. Неудивительно, что малыш паниковал. Майк ослабил хватку, удивленный теплотой тела инопланетянина.

– Мне вы все кажетесь одинаковыми.

Клаат'кс дотронулся до лица Майка...

...и тот увидел прожженную в борту «Скользкого Кота» дыру с черными краями. Рядом роилась группка клаат'ксов. Один из них вылетел вперед, и Майк вытянул руку, чтобы ощупать длинный голубой шрам, проходивший в нижней части мордочки зверька.

– Я тебя помню, – вскричал Майк. – Ты тот, которого я прозвал Скарфейс...

В наведенном образе Клаат'кс ощерился, обнажая десятки остреньких зубок. «Майк-Майк-Майк-Майк!» – проговорил надтреснутый голос у него в голове.

– Ты теперь совсем один, – сказал Майк. – Хочешь пойти домой со мной? – Его голова тут же наполнилась радостными гортанными звуками. – Ладно, ладно! Ты что-нибудь знаешь о том, как таскать рефрижераторы?

Глава 3

Майк стряхнул простыни и убрал складывающуюся кровать в стену, утопив ее до щелчка. По домовизору с полдюжины желтых шарообразных существ в судорожных мучениях выполняли комплекс упражнений. Аэробика для амебообразных форм жизни. Майк уселся на пухлую сумку с приготовленным для стирки бельем и стал смотреть. Но когда пульсирующие петли плоти начали растягиваться, он поморщился и выключил домовизор. Ему нравилась только музыка из этого шоу, звучание которой напоминало эскадру катящихся под откос и при этом громыхающих в такт космических кораблей. Скарфейс, вереща, облетел вокруг него.

– Ты прав, – сказал Майк. – Я действительно растрачиваю жизнь попусту.

Было начало первой смены, и до середины второй Майк был свободен.

Чем заняться? Он предполагал, что уберегся в этом свинарнике, и осмотрелся в поисках места, с которого можно было начать. В одном углу кучи грязного белья естественно сливались с кипами дешевых книжек и информкристаллов (одни из них были одолжены, другие куплены по дешевке на Стрипе, третьи найдены среди мусора). На полке детали наполовину собранной пластиковой модели космического корабля органично смешивались с распотрошенным проектором для чтения кристаллов, который один знакомый парень попросил его починить еще несколько недель назад. У стены стояла целая панель управления с гоночного корабля класса А тридцатилетней давности, которую Майк нашел в коридоре, ведущем к помещению техобслуживания обанкротившихся владельцев кораблей.

Он улыбнулся: навести порядок здесь?

– Нет уж...

Чистоплюй нашелся.

Он сосредоточил свое внимание на двух защитных комбинезонах, тоскливо пристроившихся в углу, словно парочка упившихся алкоголиков.

– Верно. Сегодня я собирался продать комбинезон. Насвистывая, Майк запихал свой рабочий комбинезон в заплечный мешок. Скарфейс сопровождал этот процесс пением, скулил и как-то жалобно щебетал.

– Ты тоже хочешь пойти? – Летучий ящер заверещал и невнятно забормотал. Он взлетел к потолку и пронесся через всю комнатку, еле увернувшись от подвешенной на веревочках модели гоночного корабля и в последнюю секунду отклонившись от головы Майка.

– Ладно, ладно! – рассмеялся Майк. – Засчитано как «да».

Они вышли на улицу. Комната Майка находилась в дешевеньком отеле в самом центре Питфола – одном из самых запущенных районов. Она отличалась такой исключительной убогостью, что Правление Питфола, требовавшее от работников муниципальной службы селиться в муниципальных домах с невысокой арендной платой, не могло к нему придраться. Майк уже был в достаточной мере скромен.

Они двинулись в направлении станции проверки оборудования; летучий ящер попеременно то сидел на плече Майка как на насесте, то летел впереди, длинно и плавно взмахивая серыми кожистыми крыльями. Через каждые несколько метров он оборачивался и скалил свои остренькие зубки. Майк кивал и махал ему: лети дальше.

Коридор Стрипа был, как обычно, заполнен пилотами, членами экипажей, работниками дока, механиками, девицами и так далее – всеми разновидностями дышащей кислородом братии, – а также иногда попадавшимися представителями расы дышащих метаном: высокими, кирпично-красными пижонами с ярко-желтыми баками на спинах и выражением превосходства на лицах – как будто и не существовало даже еще более убогого Стрипа для метанодышащих всего в полукруге от этого кольца. Воздух был наполнен криками, визгами и экзотическим зловонием, исходившим от продавцов еды, как имеющих лицензию, так и подпольных. С лотков торговали всем подряд: от часов с электронным циферблатом до бейсболок. На Стрипе Кампания по очистке Питфола от мусора явно провалилась.

Майк остановился, чтобы купить батарейки для часов.

– Они точно новые?

– Гарантирую! – бойко отозвался торговец, обмахиваясь своими ластами.

Майк сунул в карман батарейки и двинулся дальше, продираясь сквозь толпу. Туристов, благодаря приближающемуся Трехсотлетию, было пруд пруди; щедрый поток легковерных простаков приводил торговцев в постоянно подпитываемое неистовство.

– Лектрическое желе! – кричало некое скрюченное созданьице. Голова у него была похожа на десятифунтовый мешок картошки, запиханный в двухфунтовый пакет, с мясистыми частями, напоминавшими сушеные абрикосы, вывернутые наизнанку и приклеенные к выпирающим шишкам. Некоторые из них, видимо, являлись глазами, другие – ушами. Майк решил не гадать. – 'Лектрическое желе! – визжал парень, размахивая пластиковыми упаковками с подрагивающей зеленой гадостью перед удивленными туристами. Самодовольный идиот выглядел как особого сорта мозги.

Майк поспешно прошел мимо.

Пикетчики Лиги Противников Кожи выкрикивали оскорбления вслед трясущемуся от страха желтому бизнесмену. Майк быстро опустил глаза убедиться, что на нем не было ремня из коровьей шкуры. Ему очень не хотелось объясняться с затюканными формами жизни и рассказывать, что коровы были той ниточкой, что все еще связывала его с Землей. По правде говоря, он и сам себе толком не мог этого объяснить.

Наперерез с громким клекотом промчалась стая летучих ящеров с черными полосками на крыльях. Скарфейс проводил их взглядом, затем подлетел к Майку и обнажил свои зубки.

– Ты знаешь этих ребят?

Скарфейс заверещал и воспроизвел образ в голове Майка: клаат'ксы с пурпурными полосками яростно сражались с черными, пуская в ход зубы, когти и ножички.

– Враждующая стая? – спросил Майк. – Верно? Скарфейс моргнул, поболтал высунутым языком и улетел вперед.

Майк пожал плечами и последовал за ним. Политика. Дальше по Стрипу многоголовый инопланетянин продавал готовые обеды с нарисованным на коробке персонажем мультика Сэмом Спидвеем. Лицензии у него наверняка не было. Майк знал положение с лицензированием от Тойко, шумного пробивного малого, которому однажды захотелось выпустить серию игрушек «Стажер Майк». Майк тогда довольно грубо отверг его предложение. Зря, теперь бы ему пригодились деньги.

Майк остановился и легонько постучал по коробочке: композитовый стилоид. Из этого же материала был сделан «Юниверс». Интересно, выдержит он сверхсветовой переход трека...

– Тебе нравится? Тебе нравится? – спросил продавец, поворачивая сразу несколько голов в сторону Майка.

– Не очень-то.

– В таком случае, может, ты хочешь парди? Женщину? Мужчину?

Девочку? Мальчика? Аппетитную инопланетяночку? Приходи попозже. Я устрою.

– Нет, спасибо.

– Я устрою!

– Нет!

Скарфейс застрекотал, угрожающе защелкал зубами, и несколько голов торговца разразились злобной бранью.

– Полегче, – предупредил Майк, оттаскивая Скарфейса. – Оба.

Продавец уже был занят предложением своего товара кому-то другому. Скарфейс схватил Майка за нос и буквально вдавил образ в его мозг: Майк огромным ножом отсекает обидчику головы.

– Прекрати сейчас же! – заорал Майк, и Скарфейс, скалясь, упорхнул.

Кровожадный дружок.

Рядом с центром проверки оборудования Майк остановился, чтобы купить пригоршню леденцов.

– Почем?

Продавец слегка напоминал человека; один глаз его был заклеен пластиком, а одежда пахла так, словно ее носили, не снимая в течение многих месяцев. Чем больше Майк приглядывался, тем меньше ему хотелось что-нибудь покупать у этого парня.

– Энти?

– Лучше красных...

– Энти? – спросил тот, засовывая грязный палец в кучу.

– Э... нет, зеленых.

Майк схватил его за руку прежде, чем тот смог засунуть ее в кучу с зелеными – как будто была какая-нибудь разница.

– Пять мильенов.

Майк улыбнулся, увидев выход из ситуации.

– Что? Пять миллионов? Ты шутишь!

– Пять мильенов. Мильенов!

– Это неслыханно! Пять миллионов йен?

– Мильенов! Мильенов!

– Это из ряда вон, – сказал Майк, подаваясь назад. – Извини за беспокойство.

– Пять мильенов! – повторил мужчина, и на мгновение Майку показалось, что бедолага разрыдается. – Ладно, ладно, четыре мильена. Майк вздохнул.

Парень набрал пригоршню зеленых леденцов.

– Берешь? По три мильена.

– Я не знаю...

Скарфейс снова зарычал.

Майк отступил назад, мотая головой. Теперь он ощущал себя чудовищем, которое измывается над невинным. Если бы он только держал свои грязные пальцы подальше от товара.

– Две пригоршни за пять. Бери!

– Не сегодня. Извини.

Мужчина затрясся и часто заморгал. Майк отступил еще на шаг.

– Извини...

Тряска перешла в содрогания, и скоро он бился в сильном припадке. Из угла рта одна за другой стекали блестящие капельки слюны.

– Извини... – Майк потянулся за Скарфейсом. Коленки продавца подогнулись, и он резко шмякнулся рядом с заостренными ножками своего столика, шкрябая по тротуару обшарпанными кроссовками. Один глаз его закатился, обнажив кровавые белки.

– Хайпер, – бросил мужчина в темно-сером защитном комбинезоне.

Покачал головой и пошел дальше.

– Эй, мистер, вы уверены? – Мужчина обернулся, и Майк продолжил:

– Я хотел сказать, по-моему, хайл ускоряет реакцию. Мне не показалось, что он двигается быстрее обычного.

– Чушь собачья, – сказал мужчина. – Это работает только некоторое время, малыш. Совсем немножко.

– Вы когда-нибудь... э...

Глупый вопрос. Мужчина быстро отвернулся и зашагал прочь. Майк еще раз взглянул на продавца. Неужели этот парень на самом деле был когда-то пилотом спидвея? Невозможно поверить. Невозможно. Проверка комбинезона у техников заняла всего полчаса. Один из соединителей наполняющего шланга немножко протекал, и его надо было подлатать. Не считая этого, комбинезон был В довольно хорошем состоянии. Майк оставил его в центре на комиссионной основе вместе с кодом своего банковского счета.

– Как скоро, по-вашему...

Служащая оторвала взгляд от экрана своего компьютера. Она была полдавианкой с серой кожей, волосы ее были пострижены так же коротко, как у Майка. Наверняка еще один работник муниципальной службы. Интересно, подумал Майк, она тоже пилот и держится за эту работу ради возможности летать?

– Проверьте ваш счет в следующей смене. С этим Трехсотлетием любой комбинезон идет на ура, – сказала она.

– Спасибо.

– Сирота? – она указала на Скарфейса.

– По-моему, да. Его клан... – Майк понизил голос, – э, сгорел внутри сопла двигателя.

– Хотите его продать?

– Вы шутите?

Она пожала плечами.

– Сироты нечувствительны.

– Кто это говорит?

– Правление Питфола. Без своего клана, в котором у них единый мозг, он находится за чертой разумности. И классифицируется как животное.

– Мне все равно. Он не животное!

– Очень тонкая граница.

Майк припомнил демонстрантов из Лиги Противников Кожи. Она права: граница действительно была тонкой...

Служащая подставила Скарфейсу палец. Тот сперва обнюхал его и вдруг цапнул. Женщина успела отдернуть руку, не повредив палец.

– Я бы ему не доверяла.

– Вам и не нужно.

– Теперь у вас с ним один мозг?

– Что вы имеете в виду? Один мозг со мной?

– Да.

Майк замер и прислушался, происходит ли что-нибудь внутри его головы.

– Не знаю. Мне так не кажется. Служащая пожала плечами:

– На вашем месте я была бы поосторожнее. Знаете, они на нас не похожи.

К тому времени, как Майк снова вышел на улицу, продавец исчез, и теперь вокруг слонялись мужчины в блестящих защитных комбинезонах зеленого цвета, во все стороны расшвыривая леденцы. Полиция Питфола. Майк не хотел знать, что они сделали с тем парнем. Программы новостей в эти дни были забиты информацией о хайпе, и, судя по всему, копы теряли терпение. Скарфейс прилетел назад с полной охапкой зеленых леденцов.

– Спасибо, – поблагодарил Майк, осматривая их. «Лучше было бы их простерилизовать», – подумал он.

Но Скарфейс уже счастливо грыз конфету, крепко держа ее в лапках.

***

Вернувшись в отель, Майк нашел записку, засунутую в щель двери. На ней было нацарапано: «Гаварит Заратустра».

Дежурный по смене не знал ее содержания, что не удивило Майка.

Должно быть, сообщение принимал какой-нибудь инопланетный гражданин. Майк вернулся, поднялся по лестнице и выдвинул из стены свою маленькую кровать. Некоторое время он просто лежал, пока до него не дошло. Тогда он снова спустился в коридор и позвонил Заре Треве, репортеру домовидения.

– Какая у тебя информация?

Она хотела пустить его в эфир.

Из интервью с Майком Мюрреем, взятого Зарой Тревой для программы «Доброе утро, Питфол»:

ТРЕВА Мне очень нравится твоя стрижка, Майк.

МЮРРЕЙ: Не трави душу.

ТРЕВА: Но ты продолжаешь работать...

МЮРРЕЙ: О да. Об этом заботится Правление Питфола.

ТРЕВА: И ты все еще с нетерпением ждешь возвращения на трек.

МЮРРЕЙ: Совершенно верно.

ТРЕВА: А как насчет Трехсотлетней «Классик»?

МЮРРЕЙ: Ну, насколько тебе известно, одна из команд спонсирует соревнования по программе мастера.

ТРЕВА: Ты подал заявку на участие?

МЮРРЕЙ: Совершенно верно. По правде сказать, у меня квалификационная гонка через четыре часа. Первая из трех. Я лечу на корабле Правления.

ТРЕВА: Что ж, ты знаешь, что вся наша программа желает тебе удачи.

МЮРРЕЙ: Спасибо.

ТРЕВА: И, говоря об удаче, тебе, кажется, не очень-то везло в последнее время...

МЮРРЕЙ: Я пока не сдался.

ТРЕВА: Тот несчастный случай на «Скользком Коте» Крувена...

МЮРРЕЙ: Я знаю.

ТРЕВА: ...который, как некоторые все еще считают, не был несчастным случаем.

МЮРРЕЙ: До меня доходили такие слухи.

ТРЕВА: Происшествие вызвала серебряная монета, из-за которой произошло возгорание в основном двигателе.

МЮРРЕЙ: Это был дополнительный реактивный двигатель, Зара. Он заглох, и корабль повело силой сопротивления. Когда корабль впереди включил свои основные двигатели...

ТРЕВА: Какой необычный случай. Серебряная монета попала в электрическую цепь.

МЮРРЕЙ: Не думаю, что подобное произойдет еще раз.

ТРЕВА: Ты уверен?

МЮРРЕЙ: Ну... а как такое возможно?

ТРЕВА: Может, с помощью вот этого. (Трева показывает в камеру потускневшую серебряную монету.)

МЮРРЕЙ: Где ты это взяла?

ТРЕВА: Она похожа на ту, которую ты нашел на «Коте»?

МЮРРЕЙ: Да... похожа. Где ты ее взяла?

ТРЕВА: Эту монету засосало в носовое отверстие корабля, летевшего по треку Монза.

МЮРРЕЙ: Ты шутишь!

ТРЕВА: Ко всему прочему, она не единственная.

У Майка было очень мало времени обдумать слова Зары. Покинув студию, он поспешил заплатить взнос в Гоночную Лигу, а затем подтвердил свое право пользования кораблем Правления в первой серии квалификационных гонок.

Продажа комбинезона принесла ему хорошие деньги – более 150 межзвездных йен. Это было даже больше, чем он заплатил за него, – благодаря скорее разросшемуся как мыльный пузырь населению Питфола, чем аккуратному ношению и поддержанию его в исправном состоянии. Комбинезон все еще был годен к использованию. Теперь из одежды у него оставался только летный комбинезон, для которого, чтобы носить его в городе как обыкновенный защитный, требовался дополнительный рюкзак.

Хотя пока это не имело значения. Прямо сейчас он как раз собирался лететь.

Добравшись до южного ангара, Майк был шокирован при виде корабля. «Девяносто Девятый», тот самый неудачливый корабль, который Лек Крувен арендовал после аварии «Кота».

Древние реакторы «Девяносто Девятого» сжигали водородно-борные таблетки сухого топлива, выпаривая и прогоняя через сопла дейтерий. Сегодня его топливные баки были почти пусты, корабль подготовили к максимальному ускорению по прямой. Для парного заезда, если быть точным.

– Только не опозорь мастерскую, – предупредил босс секции, пристегивая Майка ремнями к креслу пилота.

– Не подведу.

Майк уселся поглубже. На кресле были новые подушки, ремни безопасности пахли кожей. Замок на них, однако, был тугим, и он пощелкал им туда-сюда.

– Я вполне серьезно, – сказал босс. – И оставь эту штучку в покое. – Он потянулся через сиденье и защелкнул замок.

– Ты же не хочешь, чтобы меня захлопнуло здесь как в мышеловке?

– Это зависит от того, выиграешь ты или проиграешь. Все остальные покинули корабль, и Майк надвинул лицевой щиток шлема. Он проверил миниатюрные сенсоры шлюза, чтобы убедиться, остался ли он один, затем установил электрические задвижки и дунул в горн, что означало сигнал готовности. Он увидел, как рабочие попятились к зоне безопасности. Затрещало радио.

– Удачи, Майк. Надери им задницу.

– Оки-доки. Другой голос:

– Гравитация падает.

– Вас понял.

Гравитационное поле ангара исчезло, и амортизаторы корабля заскрипели. Майк слишком плотно был пристегнут к своему креслу, чтобы ощутить невесомость. Он дотронулся до рычага и вывел корабль через мерцающий воздушный экран.

Глянул в экран заднего обзора – все подняли руки, чтобы прикрыть уши и защитить глаза от пыли и плазмы. Усмехнулся. Сила, малыш. В этом вся суть. Майк перевел рычаг вперед, и корабль выплыл из ангара в темный вакуум свободной зоны.

Корабли были спарены для серии отборочных туров. Первая гонка чуть не стала для Майка последней, когда корабль катастрофически зашатался, сходя с дистанции. К счастью, двигатели выдюжили, и он в конце концов обогнал парня по имени Рен Рен Чу. Майк вернулся в ангар пополнить запас топлива и загрузил бак чуть ли не на одну восьмую вместимости. Фактическая масса корабля регулировалась Гоночным комитетом, исходя из типа реактивного двигателя и градуированного акселерометра.

Во втором туре он летел против Хидео Ванатабе и с легкостью победил его. Майк начал расслабляться.

Однако в третьем туре пришлось попотеть. «Девяносто Девятый» ясно показал свой возраст, когда плазма потекла из сотен микротрещин. Майк заскочил в ангар, радуясь, что остался последний заезд. Из стартовавших 1280 кораблей осталось 160. Восемьдесят выйдут в следующий круг отборочных соревнований, который будет проводиться меньше чем через неделю. Остальные 1200 пилотов будут уволены и вернутся подрабатывать случайными перевозками, пытаясь остаться удел. Во время заправки Майк проверил положение турнирной таблицы. Элис Никла на новом гоночном корабле команды класса ААА «Воздушный Акробат» все еще входила в число оставшихся участников. Майк наблюдал за ее четвертым заездом по монитору. Никла обошла соперника, но судьи заявили протест. Избыток топлива.

Майк вздрогнул. Ему не хотелось бы оказаться на месте того, кто объявит ей об этом. На его лице еще не сошли синяки от ее кулачков. Когда Майк вылетал из ангара на четвертый заезд, по радио загремел голос:

– Пока что все идет хорошо. Смотри не напортачь.

– Спидбол!

– Я наблюдаю за тобой, малыш.

– Посоветуешь что-нибудь?

– Да. Попробуй не разбиться.

– Спасибо.

На дополнительном поле экрана появилась информация от Гоночной Лиги: новый список соревнующихся пар. Первым он увидел имя Тайлы Рогрес, летящей против Фоугилайзера Дж. Майк не слишком удивился, когда она заявила о своем участии в состязании, и улыбнулся тому, что она все еще участвует в гонках. Он был рад, что его имя не выпало против ее. Затем он увидел имя своего соперника. Дувр Белл. Здорово! Если он обгонит меня, я останусь в дураках. Если я его, он взбесится и оторвет мне голову. Великолепно.

Майк провел «Девяносто Девятый» через свободную зону. Огни Уоллтауна сияли как звезды на черном небе, но на самом деле были фонариками на домах тех сумасшедших, что поселились внутри сферы искривленного пространства Питфола, прижимаемые к гудящей поверхности дешевой, но неослабевающей силой спиральной гравитации. Приблизившись ко входу в разгоночный круг, Майк замедлил ход корабля. Темный вход в подпространство был обозначен красными маяками. Майк завис примерно в километре от него, ожидая вызова. Он думал о монетах. Серебряных монетах с Земли. Монетах, отчеканенных в Европе в семнадцатом столетии. Монетах, одна из которых сейчас лежала в его кармане. Талисманом невезения. Он говорил всем, что монету засосало в корабль с трека, что случай с соленоидом двигателя был всего лишь необычным происшествием. Никто ему до конца не поверил, но это не имело значения – никто не мог доказать, что монету подложил туда Джесс Бландо. Спидбол и Таила потратили немало времени в компьютерной сети, стирая все возможные улики. Но вот появляется Зара Трева, заявляя, что на треке действительно были серебряные монеты, монеты, попавшие в носовые отверстия гоночных кораблей, монеты, возникшие на треке просто из ниоткуда, – в точности так, как утверждал Майк. Разница была в том, что Майк лгал. Что, черт возьми, происходит?

Откуда взялись эти монеты?

– "Девяносто Девятый", это Центр Управления Гонками.

– Да, сэр.

– Явитесь на разгоночный круг.

– Вас понял, Центр.

Против обыкновения Майк запустил основные двигатели и в ужасе закричал.

"Что он делает? Это же парный заезд, и весь запас топлива понадобится ему для ускорения".

– О боже...

Времени возвращаться в ангар за дозаправкой не было. Кроме того, его корабль уже прошел взвешивание. Он обязан находиться у стартовой линии. Дувр Белл ждет его.

Чтобы подойти к подпространственной зоне, охватывающей внутренний экватор Питфола, Майк воспользовался пространственными реактивными двигателями. Его корабль тотчас же появился в разгоночном круге, переведенный на предназначенный ему трек управляемым искривлением пространства. Круг затуманился, и он поплыл по длинному прямому участку трека к скоплению огней. Прозрачные боковые стены потускнели, трек оставался практически недвижим по отношению к фиксированному положению звезд дальнего космоса.

Майк снова добавил тягу на реактивные двигатели, высматривая, что происходило у освещенного маяками круга. Опоздал. Какой-то большой черный корабль уже находился на старте. Дувр Белл.

– Выравняйтесь по линии, «Девяносто Девятый».

– Вас понял, Центр.

Майк расположился в промежутке между стартовыми зонами и проверил индикатор топлива. Тот уже настолько приблизился к нулевой отметке, что трудно было прочитать его показания. Три секунды на полной скорости, и замигает индикатор низкого уровня топлива.

– Известите о своей готовности.

Майк провел предварительную диагностику, затем установил топливные насосы на 125 процентов максимальной мощности.

– "Девяносто Девятый" готов.

Корабль завибрировал, на панели управления замигали огоньки, насосы продолжали повышать давление в камере. Майк сжал челюсти, чтобы не стучали зубы.

Как и трижды раньше, Центр Управления объявил:

– Запускайте основные двигатели после светового сигнала.

– Вас понял. Центр.

Где-то на другом треке Таила противостояла Фоутилайзеру. Майк надеялся, что она выиграет – хотя это означало, что в следующих двух раундах ему придется лететь против нее. Если он обгонит Дувра Белла, конечно. Майк обозрел трек.

– Давай, давай... – бормотал он, наблюдая за положением огоньков.

Вон там!

Далеко в конце туннеля замигал круг белого света. Ладонь Майка сжала рычаг, нога приподнялась над педалью газа. Пока круг света, зыбко подрагивая и постепенно ускоряясь, приближался к ним, корабль встряхнулся и заскрипел, словно ему не терпелось сняться с места. Первый предупредительный огонек янтарного цвета уже зажегся на панели. ПЕРЕГРЕВ ТОПЛИВНОГО НАСОСА. «Девяносто Девятый» загудел громче, выдавая гармоники низкого регистра, которые накладывались на звуки окружающего пространства, доносимые встроенными в шлем микрофонами. Он ощущал гудение внутри корабля.

– Соберись, малышка...

Круг света пронесся мимо, став зеленым. Майк нажал на педаль, включив основные атомные двигатели. Корабль рванулся вперед, быстро разгоняясь до десяти g, отчего Майка вжало в новые подушки сиденья, разом выдавив из легких весь воздух.

Корабль забился, затрясся, экраны и индикаторы поплыли у Майка перед глазами. Акселерометр весело щебетал ему в ухо:

– Восемь g... запятая один... запятая два... запятая четыре... запятая семь...

Чем легче становился корабль, тем быстрее происходил набор скорости, и счетчик не успевал показывать расход топлива.

– Внимание. Внимание. ПЕРЕГРЕВ ДВИГАТЕЛЯ.

Майк проигнорировал предупреждение, рука его до боли стискивала рычаг управления. Корабль трясло, шатало и кренило.

– Двенадцать g...

Впереди уже был виден финиш, отмеченный широкой желтой полосой. Майк с усилием перевел рычаг вперед, прибавляя скорость за счет реактивных двигателей, пока система контроля за топливом автоматически не отключила нижний реактивник. Он не стал запускать его заново, не желая быть дисквалифицированным за нарушение техники безопасности.

ОТКЛЮЧЕНИЕ ОСНОВНОГО ДВИГАТЕЛЯ.

– Ручное управление, – не раздумывая закричал Майк. Бессмысленно – он не знал кода переключения. Это уже не имело значения – вышло все ядерное топливо. На протяжении всего полета в кабине был слышен треск и гнусавое пение остывающих труб.

Он прошел сквозь желтое финишное кольцо, и запрограммированный отрезок паутины автоматически замедлил ход корабля. Майк перевел дыхание и снял наконец затекшую ногу с педали газа основного двигателя. Выключились топливные насосы, охладительные насосы гудели на максимальной мощности, включился режим торможения, кондиционеры в кабине работали на пределе. Майк посмотрел на датчики своего защитного комбинезона. Все шло прекрасно.

– Курс на красный маяк, – скомандовали из Центра Управления Гонками.

Майк окинул взглядом экран, заметил вспыхивающие огоньки, обозначавшие выход из трека. Переведя рычаг управления, он направил корабль на них. Если повезет, ему хватит резерва топлива в реактивных двигателях, чтобы выбраться с трека самому. (Слава богу, что произошло автоматическое отключение основных.) Светящийся туннель подпространственной паутины выведет его к Питфолу.

– Э... – он последовательно оглядел все камеры внешнего обзора в поисках черного корабля Дувра Белла.

– Центр, это «Девяносто Девятый».

– Слушаю, «Девяносто Девятый».

– Э... как мое положение?

Мимо, кувыркаясь, проплыла какая-то блестящая штуковина с заостренными краями, – похоже, часть от обшивки реактора.

– Вы выиграли, «Девяносто Девятый». «Дикий Уик-энд» сошел с дистанции из-за взрыва двигателя.

– Сошел с дистанции? Почему вы... – Майк замер, увидев, что на панели, отражающей информацию о статусе гонки, горит белый индикатор «Выключено».

– Повторите, «Девяносто Девятый».

– Не важно. Кто-нибудь ранен?

– Ответ отрицательный.

– Спасибо.

– Выходите с трека, «Девяносто Девятый».

– Вас понял, Центр.

Майк покрутил ручку индикатора – белый огонек мигнул. Ну, конечно же, разболтался контакт, и из-за ускорения его так и зажало в выключенном положении. Вся работа впустую. Он захохотал.

– Дувр Белл убьет меня!

Глава 4

В «Коухогсе», в его части с малой гравитацией, Майк плюхнулся в кресло.

– Я не могу дольше задерживаться. Мне нужно выгулять кучу ОВП по гоночной системе.

– Звучит забавно, – сказал Спидбол.

– Я искал Джесса.

– Он только что ушел. Думаю, пошел в свой пит поработать над кораблем.

– Именно это мне и нужно было узнать. Корабль будет готов к следующей квалификационной гонке?

– Он старается.

– Знаю, – Майку стало любопытно, дает ли ему какие-нибудь преимущества чувство вины Джесса. Спидбол сообщил:

– Твой дружок Дувр Белл заглядывал, искал тебя.

– Эй, я не взрывал его идиотский двигатель.

– Чтобы убедить некоторых людей, требуется уйма времени.

– Несомненно.

– Я не шучу, Майк. Он выглядел как самый настоящий сумасшедший.

Думаю, тебе лучше некоторое время обходить его стороной.

– Как долго?

– Шесть-семь сотен лет в самый раз будет.

– Он что, настолько сумасшедший? Спидбол как-то угрожающе пожал своими стальными плечами.

– Кстати, я видел тебя по домовизору.

– Я наверняка казался лысым.

– Да, но мне нравится лысина.

– Еще бы.

Блестящая голова Спидбола сияла отраженным светом.

– Ты хорошо рассмотрел монету у нее в руках? – спросил он.

– Не очень. Видишь ли, она была немного оплавленной, но, по-моему, эта монета из тех, что мафия давала Джессу, чтобы вывести из строя мой... э, корабль Лека. Ты в самом деле думаешь, что она выкатилась с трека?

– Хорошо бы разузнать это. Все мои монеты исчезли где-то в течение недели до того, как я умер – после последнего обновления копии мозга, – так что я не знаю, что с ними стряслось.

– Не могла же она там просто материализоваться.

– Я подумал о Клипсисе, – сказал Спидбол.

– Клипсисе?

– Он сейчас проходит через цикл нагревания, что случается приблизительно раз в двадцать лет. Вспомни, мой корабль заглох двадцать лет назад – как раз во время цикла нагревания.

– Какое это может иметь отношение к этому делу?

– Во время цикла нагревания на треке происходят странные вещи. Я проверял записи:

появляются отклонения в скорости и в поперечном сечении трека. Просто какой-то заскок. И еще мне довелось узнать, что во время этих циклов чистильщики собирают больше мусора.

– Я ни о чем таком не слышал, хотя много месяцев проработал в техобслуживании.

– Ты слышишь об этом сейчас.

– И как это происходит? – спросил Майк. – Каков механизм?

Спидбол откинулся в кресле.

– Представь себе, что в подпространстве существует некая замкнутая область – этакий карман, набитый мусором, старыми обломками.

– Миниатюрная версия Питфола. Спидбол кивнул.

– А теперь представь, что туннель паутины от жара Клипсиса расширяется... и пересекает этот гипотетический карман. Он рвется, роняя свое содержимое на трек.

– Ладно, такая версия мне нравится. Что ты теперь собираешься предпринять?

– Хочу прямо сейчас пойти в ангар техобслуживания и проверить мусор, который привозят с трека, уделяя особое внимание треку Монза.

– Хорошая идея, жаль, что я не смогу пойти с тобой.

– Почему?

– Мне нужно работать. – Майк бросил взгляд за спину Спидбола на девушку с темно-русыми волосами, оглядывавшую столы. – Это Хелен Де Ситтер. Она работает в Музее Гонок.

Спидбол встревоженно повернул голову.

– Она меня заметила, – сообщил Майк. – Идет сюда.

– О боже, – выдохнул механический человек и полез под стол.

– Эй, успокойся, – сказал Майк. – Она ищет меня.

– А, вот ты где, – сказала Хелен Де Ситтер, подходя к ним.

– Уже пора?

– Да, – она смотрела, как Спидбол снова забирается на стул. – А вы не...

– Был когда-то, – проворчал он.

– Мы вот уже несколько недель пытаемся с вами связаться.

– Я знаю.

– По поводу гонки в честь Трехсотлетия, – уточнила Хелен.

– Да знаю. Разная ерунда в связи с Днем Старожилов. – Спидбол взглянул на Майка. – А знаешь, ведь я – музейный экспонат.

– Вы – бесценный исторический источник, – подтвердила Хелен Де Ситтер. – С вашими-то воспоминаниями.

– Я знаю. Извините. Я просто слишком... брюзглив... что ли.

Рот у Майка был закрыт, но улыбка все равно просочилась на его лицо. Брюзгливый старина Спидбол – думал Майк. Ему бы приклеить длинную седую бороду. Где найдется такой храбрец. И такой глупец.

– Жаль, что вы не передумали, – вздохнула Хелен. – Остается еще много времени. – Она посмотрела на Майка. – Но не для тебя. Тебе лучше пойти со мной прямо сейчас.

– О'кей.

Майк поднялся, и Спидбол сказал:

– Возвращайся скорее. Я тебя жду.

– Хорошо.

Когда они вышли из ресторана, Майк обратился к девушке:

– Сначала мне нужно вернуться в свою комнату. Она удивленно посмотрела на него.

– Правда? Он засмеялся.

– Мне нужно захватить летный комбинезон. Но, если хочешь, я встречусь с тобой в музее... или еще где-нибудь. Она обдумала это.

– Нет, мы и так опаздываем. Лучше я присмотрю за тобой.

***

Майк отодвинул створку двери, из комнаты появились неясные очертания кожистых крыльев и раздалось верещание.

– Скарфейс! – Майк попытался отгородить Хелен дверью. – Не позволяй ему дотрагиваться до твоего...

Было слишком поздно. Клаат'кс уже опустился ей на лицо. Начавшийся было крик внезапно оборвался, и руки девушки безвольно упали вдоль тела. Майк мягко отстранил Скарфейса. В глазах у Хелен стояли слезы. Он швырнул летучего ящера в комнату и выпихнул Хелен наружу в холл, закрыв дверь.

– Боже, прости меня. Я должен был помнить... Девушка глубоко вздохнула.

– Все уже в порядке.

– Наверное, следует выпускать его почаще. Он так одинок.

– Я думала, что они живут в сообществах наподобие стаи.

– Это так. Но его народец...

– Я знаю. – Хелена сжала его руку. – Я видела это.

– Иногда мне кажется, что он слишком много скулит. Хелен ожидала в холле, пока Майк переодевался в летный комбинезон. Он пробовал объяснить Скарфейсу его ошибку, но рассердиться на зверька не хватило духу. Перед выходом летучий ящер замурлыкал, поглаживая Майка по лицу, и тот уловил образ Хелен Де Ситтер, окутанный ореолом симпатии.

– Ладно, – сказал он, – я передам ей.

Когда они добрались до дока Музея Гонок, Майк обнаружил, что его вторым пилотом будет Элис Никла.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, не дойдя до нее нескольких метров.

– Расслабься, Мюррей. Я не собираюсь тебя бить. Майк дотронулся до левой скулы.

– Твой подарочек все еще болит. Элис усмехнулась и подошла ближе.

– Я здесь, чтобы отработать штраф.

– А, помню, что-то насчет топливной квоты в последнем состязании по программе мастера. Никла уставилась на него, слабо улыбаясь.

– Да, что-то вроде того. – Она быстро дотронулась до его щеки. – Правда болит?

– Когда ей этого хочется, – ответил Майк, уворачиваясь. – Наверняка зарубка на всю жизнь. Она засмеялась.

– Я слышал, ты ушла от Дувра Белла, – поинтересовался он.

– Да, я наконец-то поумнела.

– Что заставило тебя решиться? Она посмотрела на него таким долгим взглядом, что ему захотелось попятиться. Вероятно, это было слишком личным.

– Тебе не обязательно...

– Нет, я расскажу тебе, – сказала она. – Дувр Белл больше не шутит.

– Да?

– Дувр Белл становится опасным.

– Как так?

– По-моему, это мания. Он слишком сильно хочет победить.

– Я тоже.

– Да, но для него это серьезно.

– Эй, и я серьезен.

– Ни одна здравомыслящая личность не будет настолько серьезной.

Майк хотел было пошутить, но не сказал ни слова, заметив выражение ее лица. Разговор окончился.

– Давай-ка за работу, – сказал он.

Корабль уже прошел через таможенный досмотр и ждал их. Майк рассчитывал увидеть автобус, набитый солидными туристами среднего возраста. Невозможно было ошибаться сильнее.

Майк сдерживался сколько мог, потом отстегнул ремни безопасности и повернулся назад.

– Мы никуда не полетим, пока вы, маленькие девочки, не угомонитесь!

– Космические Рейнджеры! Космические Рейнджеры! – закричали они в ответ.

– Замолчите и перестаньте швырять чем попало.

– Космические Рейнджеры! Космические Рейнджеры! Майк посмотрел на Элис Никла, сидевшую в кресле второго пилота.

– Я этого не переживу, – пожаловался он. Элис засмеялась и отложила контрольный список пассажиров.

– Поехали, Майк.

– Космические Рейнджеры! Космические Рейнджеры! Одна из девочек проплыла через весь автобус и угодила прямо в Майка.

– Меня зовут Марджи! Марджи Филлипс!

– Прекрасно, Марджи, – сказал он. – А теперь вернись на свое место и пристегни ремни.

– Он мой, – похвасталась она. – У меня свой собственный космокомбинезон.

– Я поражен.

Майк умоляюще посмотрел на Элис Никла.

– Давай, Марджи, – вмешалась та. – Садись на место, и мы полетим.

– Моя мамочка – гонщица, – сказала Марджи. – Я тоже буду гонщицей.

– Уж я об этом позабочусь, – пробормотал Майк.

– Когда я вырасту большой, то намылю тебе шею.

– Конечно, малышка. Иди садись. Разве ты не хочешь прокатиться по системе?

– Я ее уже видела.

– Сядь, Марджи, – попросила Элис. – Ведь другие девочки еще не видели спидвей.

– А я все видела, – сообщила Марджи. – Дважды.

– Может быть, ты хочешь повести этот автобус? – спросил Майк.

Она осмотрела рычага управления.

– Могла бы.

– Ты знаешь, как работает блокиратор ремней безопасности?

– Конечно.

– Тогда тебе известно и то, что я не могу вылететь из дока, пока все пассажиры не рассядутся по местам и не пристегнут ремни.

– А я знаю, где находится переключатель на ручное управление, – и она потянулась к панели. Майк шлепнул ее по руке.

– Вернись на свое место, Марджи, – настойчиво повторила Элис.

– Я хочу лететь спереди.

– Может, тебе понравится лететь снаружи? – предложил Майк. – Я закреплю твое кресло рядом с соплами двигателя. Она покачала головой.

– Слишком опасно.

– Да, – согласился Майк. – Но ты хоть представляешь себе, насколько опасно оставаться там, где ты сейчас стоишь? На расстоянии вытянутой руки от меня? Марджи улыбнулась ему:

– Я знаю, что нравлюсь тебе.

Он легонько ткнул пальцем, и она отлетела, взвизгнув от удовольствия.

По дороге девочка зацепилась за спинку сиденья и, кувыркаясь, полетела назад.

– Космические Рейнджеры! Космические Рейнджеры! – закричали девочки. Они начали петь:

Космические Рейнджеры! Космические Рейнджеры!

Проносящиеся в ночи!

Космические Рейнджеры! Космические Рейнджеры!

Такое зрелище попробуй найди!

Космические Рейнджеры! Космические Рейнджеры!

Хозяева Пустоты!

Космические Рейнджеры! Космические Рейнджеры!

Мы все гуманоиды!

– Кучка расистов, – пробормотал Майк.

– Полетели, – сказала Элис.

Он наблюдал за показаниями на дисплее, ожидая, пока Марджи пристегнется. Когда все лампочки загорелись зеленым, Майк замкнул свой ремень и нажал стартовую кнопку.

– Почти успели.

Он вывел корабль из дока, что было встречено пронзительными сиреноподобными возгласами.

Майк вздрогнул. Этого следовало ожидать.

Он опустил лицевой щиток. Лампочки на его комбинезоне мигнули зеленым в подтверждение готовности; в тишине скафандра он продолжал уменьшать громкость наружного микрофона. Вот так-то лучше. Теперь ему оставалось только задраить люк и откачать воздух из автобуса. Посмотрим, как быстро этому маленькому чудовищу удастся загерметизировать свой комбинезон...

Майк связался по радио с управлением порта Питфола и запросил разрешение покинуть станцию. План его полета был одобрен, и Майк вывел корабль и направил его к порталу. Снова всплески веселья, едва слышные. Майк достиг мертвой точки подпространства и через несколько секунд вошел в реальное пространство в десяти миллионах километров от поверхности Клипсиса. Яркий свет залил автобус через иллюминаторы.

Питфол медленно отползал от звезды, следом за ним стелился шлейф светящегося газа. Майк нагнулся к интеркому системы бортовой связи.

– Постарайтесь не смотреть прямо на Питфол. – В зеркальце заднего вида он разглядел, как головы детей сразу же повернулись в направлении Питфола. К счастью, стекла иллюминаторов были защищены от излучения.

– На самом деле, – сказал Майк, – вы не увидели бы настоящий Питфол, даже если бы очень старались, но вы можете наблюдать бриллиантовое сияние у кончика Когтя Дракона, где звездный водород соприкасается с полем подпространства. Каждый раз, когда Питфол ныряет в звезду, он заряжает энергетическое поле и сбрасывает мусор.

– Им просто необходимо знать о мусоре, – заметила Элис.

Майк проигнорировал ее замечание.

– Внешняя оболочка Питфола, конечно же, не является физической структурой. Иначе она бы не выдержала соседства с орбитой Клипсиса. Кто-то дотронулся до плеча Майка, и он обернулся. Это была Марджи.

Она постучала в лицевой щиток, и он неохотно приподнял его.

– Это сфера подпространства, – сказала она.

– Я-то это знаю, – ответил Майк. – А ты почему не на своем месте?

– Ты сказал просто застегнуть ремни безопасности – я так и сделала.

Майк проверил в зеркальце: над пустым сиденьем Марджи парили застегнутые ремни. Она улыбнулась ему.

– Сколько тебе лет? – спросил он.

– Мне восемь и три четверти стандартных.

– Ты хотела бы, чтобы тебе когда-нибудь исполнилось девять?

– Расскажи им, что такое Питфол на самом деле.

– Тебя они больше не слушают?

– Расскажи им, Мюррей. Они должны знать все, потому что все они такие глупые.

Майкл включил бортовую связь. – – К вашему сведению, леди, Питфол – полая сферическая оболочка радиусом около двенадцати километров, толщиной около одного километра, а машинам, поддерживающим ее в искривленном состоянии, более трехсот лет.

– Расскажи им, как работает подпространственный двигатель.

– Этот двигатель состоит из целой кучи разных таинственных железок, о которых никто ничегошеньки не знает.

– Расскажи им об инопланетянах, которые оставили здесь первый корабль, способный перемещаться в подпространстве быстрее скорости света.

– О них тоже никто ничего не знает.

– Ты меня разочаровываешь, Мюррей.

– Какая жалость. Элис начала хохотать.

Они вновь вернулись на ленту спидвея и выскочили из терминала на новом экспериментальном маршруте ралли. Отсюда, более чем в миллиарде километров от Клипсиса, им был виден весь узор сверкающей паутины треков. В правом углу протянулась плоскость эклиптики; вдоль нее двигалось множество реконструированных планет, соединенных дорожками и скользящими полукружиями коммерческих туннелей паутины. Вокруг обращалось несколько колец разреженного газа, пыли и камней, оставшихся после ремонтных работ.

– Расскажи рейнджерам о том, что случилось с самыми первыми планетами, – попросила Марджи.

– Консорциум привел их в порядок, – начал Майк, улыбаясь. Скоро эта канитель закончится, он отправится в ангар и встретится там со Спидболом. Майку было любопытно, что тот обнаружился среди обломков с трека Монза.

– Расскажи им! – потребовала Марджи. Майк заглянул в зеркало заднего вида. Девочки пели, смеялись, кричали, бросались конфетными обертками.

– Я думаю, что кто-то из нас им надоел.

– Они все такие глупые. Майк повернулся к Элис.

– А в чем твоя функция?

– Я здесь в качестве рефери.

Майк кивнул, но продолжил наблюдать за ней. В следующие два часа Элис не вмешивалась ни в какие его решения и не снимала очков. Тоже мне, рефери.

Последний отрезок: визит на обычный трек спидвея. Когда Майк заполнял план полета, ему предоставили выбор, так что он выбрал трек Монза, надеясь, что сможет найти там что-нибудь интересное, чтобы хоть чем-то оправдать эту идиотскую поездку.

Трек был временно закрыт, ткань пространства спокойна и неподвижна.

Майк аккуратно сманеврировал к центральной линии трека.

– Мы называем это грув, – сказал он. – После того как лидер-корабль устанавливает определенную кривизну пространства, в этом месте трека он движется быстрее всего. Это как вода, текущая через трубу. Сам туннель паутины создается постоянным волновым завихрением, которое постепенно теряет энергию, а потому его необходимо подкачивать время от времени. Испытывая неприятное чувство уязвимости, Майк добавил тяги, чтобы немного сместиться вбок, и на несколько секунд запустил основные двигатели. Автобус скользнул к краю туннеля.

– Хотите верьте – хотите нет, – сообщил он им, – у меня никогда не было возможности увидеть это место вблизи.

– У меня тоже, – призналась Элис.

Майк перевернул корабль и снова включил основные двигатели, остановившись только в нескольких сотнях метров от мерцающего края трека.

– Ну и что здесь такого особенного? – спросила Марджи, выглядывая в иллюминатор.

– Не знаю, – ответил Майк. – Где твое любопытство, дух приключений? Думай об этом как о полезном опыте.

– Если ты так говоришь, давай выйдем и все осмотрим вблизи.

– Ни в коем случае! – запротестовал Майк. – Никто из корабля не выйдет!

– Где твой дух приключений? – отозвалась Марджи. До того как Майк сумел ответить, Марджи закричала на весь автобус:

– Кто хочет выйти посмотреть трек?

– Нет! – рявкнул Майк, но к тому времени дети уже развеселились и стали проверять комбинезоны друг на друге, готовясь войти в шлюз.

Майк повернулся к Элис:

– О'кей, рефери. Прикажи им оставаться на месте. Элис оглянулась на девочек.

– Но они так обрадовались, – она повернулась к Майку. – Разве тебе не кажется, что это было бы здорово?

– Эй, погоди, – сказал Майк.

Элис освободилась от ремней безопасности и обратилась к девочкам:

– Я лично проверю все комбинезоны, так чтобы у каждого горели зеленью лампочки.

Космические Рейнджеры радостно зашевелились, сравнивая цвет лампочек.

– Зеленые лампочки! Зеленый свет! И у меня! Зеленые лампочки!

Зеленые огоньки! Я готова! Зеленью лампочки! Зеленые лампочки!

Космические Рейнджеры! Космические Рейнджеры! Вперед!

Через мгновение все сгрудились у шлюзового люка.

– Хватит! – заявил Майк. Он включил бортовую связь. – Никто не двинется с места, и я не шучу! Я пилот и говорю, что никто не покинет корабль. Мои права подтвердят около миллиона инструкций, так что и слышать не желаю ни о каких дискуссиях. Мы не будем спорить. Мы не будем голосовать. Никто не выйдет из этого автобуса, пока мы не прибудем в док Музея Гонок. И на этом, – он обозрел застывшие лица маленьких леди, – все. На панели зазвенел сигнал тревоги, и Майк повернулся к консоли.

ОТКРЫТ ВНУТРЕННИЙ ЛЮК ШЛЮЗА.

Затем:

ЗАКРЫТ ВНУТРЕННИЙ ЛЮК ШЛЮЗА.

И:

ЗАПУЩЕН ШЛЮЗОВОЙ ЦИКЛ.

Кто-то ослушался его.

Догадайся.

– О, черт побери, – выдохнул Майк. – Кошмар.

Глава 5

Майк соскочил с кресла. Шланги комбинезона рванули его назад, и Майку пришлось ухватиться за свой рюкзак спасателя.

– Теперь ты за старшую, – приказал он Элис, пристегивая рюкзак.

– Я иду с тобой!

– Нет, ты не пойдешь!

– Хочешь, чтобы тебе вся слава досталась, – закричала она.

– Ты это серьезно?

Толпа Космических Рейнджеров заполонила проход автобуса.

– Давайте-ка, леди! Расступитесь! – закричал он, распихивая рейнджеров вправо и влево. В шлюзе он опустил лицевой щиток и загерметизировал комбинезон.

К тому времени, как завершился шлюзовой цикл, Марджи исчезла. Майк включил рацию.

– Где тебя черти носят?

– Здесь, – ее голос был наполовину заглушен помехами. Майк взобрался на корабль, чтобы получше осмотреться. Он внимательно обежал глазами мерцающий край трека в поисках опознавательных огоньков.

– Нет, идиот. Здесь!

Майк покрутил головой, приглядываясь к середине трека. Она была там и медленно уплывала.

– О, нет...

– Как будто летаешь, – поделилась она впечатлениями.

– Вернись назад! – закричал он, чувствуя себя идиотом. Как она могла вернуться? У нее не было ни реактивной системы, ни реактивного двигателя. Она могла только дрейфовать.

Майк сполз с борта автобуса и нырнул в открытый шлюз. Схватил веревку и прицепил маленький баллон с воздухом к поясу комбинезона. Лихорадочно поискал что-нибудь вроде реактивных пакетов, но не нашел ничего. Он подумал, не вернуться ли посмотреть в салоне, но у большого шлюза был слишком длинный цикл. Придется обходиться тем, что под рукой. Он проверил часы: <2> 0928.

– Элис, через полчаса на треке начнется движение. Если я не вернусь через десять минут, включай аварийный передатчик по тревоге 1. Правда, не знаю, сработает ли это.

– Удачи.

– Ты серьезно?

– Конечно, серьезно.

– Ладно, спасибо. А теперь выключай связь – я буду занят.

– Примадонна, – пробормотала Элис, устанавливая таймер на десять минут. По инструкции правильнее было бы не ждать, но, очевидно, Мюррей пытался разобраться с этим без официального вмешательства – просто схватить маленькую дрянную девчонку и втащить ее обратно. Значит, придется покрыть его.

Элис обдумала вариант включения тревоги прямо сейчас, чтобы посмотреть, как Майк отреагирует на это. Затем вспомнила, что именно она поощряла девочек выйти из корабля. Если этот случай когда-нибудь будут расследовать, это не пойдет ей на пользу.

Таймер показывал девять минут и тридцать две секунды. Так что же, Мюррей ожидал, что она будет вот так сидеть сложа руки и переживать? Какой глупец. Потом подумала: минутку, если у него неприятности, это значит, что неприятности у нас обоих.

Элис протянула руку и обесточила радарные уловители. Если собираешься кого-нибудь покрывать, уж иди до конца. В Центре Управления Гонками инспектор трека одним глазом следил за расписанием, другим – за временем и еще одним – за текущей информацией на экране компьютера. Образы наложились один на другой и прошли через сенсорный аппарат. Скоро на треке Монза начнется активное движение, а на экране у него какой-то размалеванный туристический автобус светится. Инспектор просканировал радаром – ничего. Трек был пуст. Он вызвал Управление порта Питфол, но у них не значилось никаких записей о том, чтобы автобус покидал спидвей.

– Его уже давно там нет, – сказал инспектор. Пока служащий Управления порта обдумывал это заявление, он провел еще одно радарное сканирование – на экране опять не высветилось никакого опознавательного кода. Проклятье, трек был пуст.

– Теперь, – сказал инспектор, – мне придется вывернуть трек наизнанку, обшарить грув.

– Извините, – отозвались из Управления. – Мы влепим ему выговор, не беспокойтесь.

– Легко отделается, – пробормотал контролер, отключаясь.

Он дотронулся до клавиатуры компьютера длинным тонким пальцем.

– Ты здорово вляпался, – сказал он, просматривая на экране личные данные. – Майк Мюррей, экс-пилот (если я добьюсь своего). В следующий раз предъявите-ка ваше разрешение, мистер Слизняк. Ох уж эти люди.

Майк приметил вспыхивающие огоньки комбинезона Марджи намного дальше по треку, чем ему казалось. Проклятье.

Он нервно посмотрел на часы:

<2> 0928. Движение по треку должно было начаться в <2> 1000, значит, ему оставалось... э... Майк снова посмотрел на часы:

<2> 0928. Он стукнул по циферблату затянутым в перчатку толстым пальцем:

<2> 0928. Он постучал снова, уже сильнее: <2> 0927.

– О нет... – Снова и снова: <2> 0923...

<2> ОР35...

<2> ЯАОР... потом дисплей просто погас.

Замечательные новые батарейки продал ему тот аморфный недоумок.

У Майка засосало под ложечкой. Он включил рацию.

– Эй, Элис... сколько, э... сколько времени ты... э... Спидвей слабо осветился белым, желтым, зеленым... затем трек содрогнулся и ослепительно вспыхнул – это на сверхсветовой скорости пронесся лидер-корабль.

– О боже...

Опознавательные маячки Марджи теперь уплывали, вовлеченные в поток движущегося пространства. Майк застонал и оттолкнулся в направлении центра трека, устремляясь к более скоростной дорожке, чтобы перехватить ее.

– Я погиб...

Почему она так с ним поступала?

Он уже видел, как остатки его карьеры рассыпаются в прах. По мере продвижения к центру он скользил все быстрее. Огни трека сияли сквозь мерцающие стены и плыли перед глазами, мешая сосредоточиться.

И была еще одна проблема: ему очень хотелось оглянуться.

Если пространство трека подготавливали к гонкам, долго ли до появления самих кораблей?

– Марджи, скажи что-нибудь.

– Я тебя вижу, – ее голос в наушниках стал громче. – Ты идешь за мной?

– А ты как думаешь?

– Ну, я пока не готова возвращаться. Здесь так весело.

– Весело? – Майк нервно оглянулся: не велеть ли Элис включить аварийный сигнал прямо сейчас – хотя бы только для того, чтобы отменить на трек доступ гонщиков. Когда он снова посмотрел вперед, ему понадобитесь безумное количество времени, чтобы отыскать маячки Марджи. Она улетела еще дальше по треку.

– Ты все еще ускоряешься? – спросил он.

– Конечно, я хочу попасть в грув. Это самое лучшее местечко.

– Как тебе удается так маневрировать?

– Я стащила кислородный баллон из шлюза и использую его вместо реактивного двигателя.

– Боже мой, – пробормотал Майк.

– Ты думаешь, я настолько глупа, чтобы забраться сюда, не имея способа попасть назад?

– Не знаю, что и думать, девочка.

Майк открыл клапан кислородного баллона и рванул прямо к центральной линии. Единственный шанс поймать ее теперь – достичь грува раньше. Придется покататься наперегонки с этой малышкой. Майк выключил свои опознавательные маячки. Если она заметит его манипуляции, то, конечно же, удерет от него.

– Эй, куда ты направляешься?

– Я здесь, детка... – отозвался он, фиксируя взгляд на ее маячках. Если она поумнеет и выключит их...

Он находился прямо под ней, двигаясь все быстрее и постепенно приближаясь. Майк выпустил из баллона еще одну струю газа, при этом тело его качнулось из-за небольшого смещения центра тяжести. К счастью, сам поток подпространства имел тенденцию выравнивать все находящиеся в нем предметы по направлению

своего движения.

Маячки Марджи оказались ближе, и теперь ему уже был виден ее комбинезон. Конечно, это означало, что она тоже могла его видеть. Он надеялся только на то, что она смотрела в другую сторону.

– Я тебя вижу, – сказала девочка.

Опять не угадал. Майк нахмурился и выпустил из своего импровизированного реактивного двигателя еще одну струю. Его тряхнуло, и кислородный баллон чуть было не выскользнул из рук. Теперь он находился в коридоре, образованном силой сопротивления, и свел ноги вместе, уменьшая сечение тела. Тряска прекратилась, и Майк обнаружил, что несется подобно молнии. Он вошел в грув.

– Эй! – закричала Марджи, отреагировав с запозданием на какую-то долю секунды. Майк подрулил, когда она, все еще трясясь, проходила через остаток зоны сопротивления, и рукой подцепил ее за локоть.

– Поехали!

– Чтоб ты провалилась, – выругался Майк. – Но не раньше, чем я доставлю тебя домой.

Он обернулся посмотреть, далеко ли теперь автобус.

– Элис, ты меня слышишь?

Никакого ответа.

Если бы точно знать, в какой стороне автобус, чтобы на править на него антенну пеленгатора. Они только что миновали плоскость эклиптики и двигались на север. Теперь он, должно быть, находился в нескольких сотнях километров от автобуса, и каждая секунда в груве означала еще десять клик. Радиус действия встроенной в комбинезон рации составлял пару километров. Нет, она не отзовется.

Майк привязал один конец веревки к поясу, а другой конец обвязал вокруг комбинезона Марджи.

– Мы выберемся отсюда.

В это время на треке появились гоночные корабли. Казалось, они возникли из ниоткуда, с десяток или даже больше, заходя в грув спереди и сзади, сходясь и быстро закрывая проем.

– Вот здорово! – вскричала Марджи. – Давай полетаем с ними наперегонки!

– Они выиграют, – заверил Майк, наблюдая за тем, как приближаются носовые отверстия заднего корабля. Это было все равно что заглядывать в разверзшееся преддверие ада.

– Он нас видит?

– Сомневаюсь. Его радар настроен на корабли трека, а не на космокомбинезоны.

– А ты можешь вызвать его на аварийной частоте?

– Мог бы, если бы хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что мы здесь. Вряд ли ты понимаешь, во что мы влипли.

– Эй, я всего лишь ребенок. Это ты за все отвечаешь!

– Хорошо, во что влип я. Я бы предпочел вернуть тебя на корабль и забыть об этом. С ее язычком шансов на это мало.

– Ты уверен, что он нас не видит? – уточнила Марджи.

– Да. Он наверняка смотрит сейчас на тактический экран, гадая, когда лучше заглушить основные двигатели.

Это напомнило ему... Беспокоиться нужно не о корабле сзади. Майк посмотрел вперед... и застонал. Они были всего в десяти метрах от черного сопла переднего гонщика.

– Давай немного отодвинемся.

Майк подтащил Марджи ближе и направил свой кислородный баллон в сторону. Выжал длинную струю, и их отбросило назад в зону сопротивления. Майк крепче ухватился за веревку.

– Держись!

Корабль сзади двигался все быстрее, и через несколько секунд был совсем рядом, в нескольких метрах.

– Боже мой, – охнул Майк, – это же «Скользкий Кот», мой бывший корабль!

Майк пристроил баллон сзади и открыл клапан. Они рванули вперед, сравняв свою скорость со скоростью потока подпространства, и врезались в корабль. Майк сумел уцепиться за предохранительную защелку и протянул через нее веревочную петлю, завязав узел.

– Что мы делаем?

– Подъедем немножко.

– Так неинтересно, – сказала Марджи. – Я хочу летать сама. – Она дернула за веревку, и узел развязался.

– Эй, – заорал Майк. – Не трогай!

Когда он дотянулся до веревки, корабль мелко задрожал, качнулся из стороны в сторону и прыгнул; взревевшие двигатели наполнили наушники треском помех.

– Ура! – радостно завопила Марджи.

Майк ухватился за предохранительное кольцо затянутым в перчатку пальцем, ощущая вибрацию охладительных насосов прямо под обшивкой. Он держался, когда корабль ускорился, пытаясь обойти впереди идущего. Но когда они попали в зону сопротивления, давление возросло, и его хватка ослабла.

– Я не могу удержаться!

– Хорошо!

– Ты хочешь поджариться?

Майк перегнулся, чтобы перехватить кольцо другой рукой, но давление стало еще сильнее; затем корабль перевернулся и задрожал, ускоряясь. «Скользкий Кот» взмыл над передним гонщиком, который наконец заглушил свои основные. Глаза Майка заполнила фиолетовая вспышка, и он резко кивнул, опуская противосолнечный щиток. «Кот» снова ускорился, идя на обгон; двигатели работали на максимуме, корабль трясло и шатало на турбулентной волне.

– Я не могу...

Хватка Майка разжалась, и он соскользнул назад, подскакивая от ударов о борт корабля. Зацепился было за выступающую часть радиоантенны, но та обломилась в его руках.

– Проклятье... – Майк сгреб Марджи, раскрутил ее над головой и изо всех сил отбросил от себя. Их быстро понесло прочь. Майк нащупал кислородный баллон, нацелил его на корабль и выжал весь кислород до последней капли.

Их швырнуло вбок, и падение продолжилось в более медленном подпространственном потоке. Приближалась корма другого корабля; атомные двигатели выбрасывали языки пламени.

– Прижмись! – закричал Майк, подтаскивая Марджи поближе. Вокруг них расцвела вспышка плазмы – и потухла. Температура его комбинезона достигла максимума, в ушах взвыли сирены, затем смолкли. Корабль выключил двигатели и нырнул обратно в грув.

Майк и Марджи уплывали все дальше и дальше; мимо них неслись корабль за кораблем.

Майк огляделся. Они находились высоко над плоскостью эклиптики, перевалив через северный небесный полюс, и продолжали двигаться вниз. Еще через несколько минут они вернутся к орбитам планет.

– Как было здорово! – воскликнула Марджи. Майк перевел дух, нацелил кислородный баллон и сбил клапан. Баллон был пуст.

– В твоем осталось немного горючего?

– Совсем чуть-чуть.

– Дай мне баллон.

– Нет, он мой.

Майк выхватил его у нее из рук.

– Эй! – возмутилась девочка.

– Ты наверняка используешь его для того, чтобы вернуться в грув.

– Так что? Там же весело.

– Да, но я чувствую себя намного безопаснее внутри корабля.

– С тобой неинтересно.

– Можешь подать на меня в суд.

Они все еще дрейфовали наискосок, постепенно замедляясь. Майк подсчитал, что они запросто смогут оказаться под плоскостью эклиптики до того, как упрутся в стену.

Трек вдруг стал желтым, и десять секунд спустя промчался лидер-корабль, сводя искривление пространства практически к нулю. Вперед они не двигались, но все еще дрейфовали к стене.

Элис должна была уже передать сигнал тревоги? 1. В самое неподходящее время.

Майк направил кислородный баллон Марджи к краю трека и выпустил весь газ. Спустя некоторое время он понял, что они все еще движутся к внешнему краю.

– О'кей, – известил он Марджи, – дело в следующем: мы врежемся в стену.

– А что потом?

– Я не знаю.

Он проверил состояние маячков своего комбинезона, затем – ее. У них хватит мощности еще на полчаса. Если они не расшибутся о стену трека, то небольшая небрежность со стороны спасательной команды доделает дело.

– Это настоящая стена?

– Я там никогда не был, малышка.

– Это силовое поле?

– По-моему, что-то похожее.

Чем бы она не являлась, стена была очень близко. Майк исследовал трек на предмет движущихся огоньков. Установил радио на аварийную частоту и включил передатчик: «Тревога? 1, Тревога? 1. Человек на треке!» Никакого ответа.

– Сначала они найдут автобус, – сказал он. – Там большой маяк.

– Но ведь в автобусе никто не знает, где мы.

– Нет.

А для более тщательного обследования трека не было времени – стена находилась всего в нескольких десятках метров. Майк швырнул в нее кислородный баллон, но это мало отразилось на скорости дрейфа.

– У баллона недостаточная масса, – сказала Марджи. – Я уже думала об этом.

– А какая у тебя масса? – спросил Майк. – Может, мне лучше было бросить тебя?

– Очень смешно.

Майк повернулся выяснить, насколько они приблизились, затем посмотрел вдаль – и вид ему не понравился. Он опустил голову, направляя антенну пеленгатора в ту сторону, где, как он надеялся, находился автобус.

– Элис, ты меня слышишь? Элис? Давай же, Элис. Он переключился на другой диапазон.

– Тревога? 1, Тревога? 1. Человек на треке внизу, рядом с наружной стеной, сразу под плоскостью эклиптики. Как слышно, прием? Он записал сообщение и запустил аварийный передатчик на автоматическую передачу. «Я должен был это сделать года полтора назад», подумал он.

Стрелка охладителя комбинезона поднялась на два деления. Майк оглянулся через плечо. Слишком поздно. Они были у стены. Майк моргнул. На мерцающей стене вспыхивали расплывчатые дорожки света. Чем ближе они подлетали, тем труднее становилось смотреть на нее. И когда уже казалось, что ее ни когда не достичь... они плавно уткнулись в свет. Майк задержал дыхание.

Марджи обхватила его грудь. Они начали кувыркаться вдоль стены, мягко подскакивая. Все огоньки на дисплее шлема Майка замелькали, превращаясь в мешанину букв и цифр, – Ой, щиплется! – Голос Марджи заглушали помехи. Ее шлем находился в полудюйме от его, но казалось, что она взывала из-за миллиарда километров.

Майк глубоко вздохнул. Воздух был кислым на вкус, и он автоматически глянул, не пустеют ли баллоны с кислородом, но из показаний ничего невозможно было понять. Хотя, если бы были затронуты жизненно важные цепи, комбинезон уже вырубился бы.

Искаженный помехами и шипением голос пробился в его рацию. Он не был похож на голос Марджи. Майк взглянул вниз на трек и увидел неясный красный отсвет приближающегося маяка. Это был спасательный корабль, курсирующий вверх по течению.

Он начал кричать...

...и маячок погас.

Погасло все: трек, мерцающие стены, звездное небо, планеты и соединяющие их подпространственные туннели. Марджи прижалась к нему так сильно, что он едва мог дышать.

– Я боюсь, – прошептала она; качество передачи было безупречным.

– Все хорошо, – сказал он, хотя не имел ни малейшего представления о том, что происходило на самом деле. Невозможно было разглядеть что-нибудь, кроме этой окружавшей их бархатной тьмы. Майк заметил, что показания на дисплее обрели смысл; все лампочки горели зеленым. Он даже слышал тоненькое пищание аварийного сообщения, но был готов поспорить на что угодно, что оно не проходило.

– Где мы? – спросила Марджи. – Куда все делось?

– Я не знаю.

Он включил наручный фонарик, луч растворился в темноте. Вокруг них сверкали пылинки, и сияющие точечки света отливали блеском, подобно вращающимся серебряным монетам.

У него исчезло всякое ощущение движения, так что, когда мимо проплыло туманное пятно света, он не мог сказать, что это было. Не было никакой возможности узнать, далеко ли оно находилось. В полуметре или в миллиарде километров – это не имело значения: пятно света проплыло и исчезло в темноте.

Затем с противоположной стороны пришел другой свет, который равномерно рос, пока не заполнил половину пространства дымчато-золотистым сиянием. В центре его было различимо красное свечение, и если само сияние при расширении рассеивалось, то красное свечение сузилось в точку насыщенного света.

– Оно идет сюда... – сказала Марджи. Внезапно золотистое раскаленное облако поглотило их... и они снова были на треке, в центре расходящегося роя пыли и камней. Красный свет превратился в маяк спасательного корабля, который пролетел перед ними в ста метрах.

– ...слышу тебя хорошо, – произнес голос в наушниках шлема. – И выключи, пожалуйста, это идиотское сообщение.

Глава 6

– Хватит об этом, – возмутился Майк. – Я не знаю, что произошло.

– Ладно, ладно, – утихомирил его Спидбол. – Я просто хотел проявить вежливый интерес.

Майк смеялся до тех пор, пока не услышал, как громко отдавалось эхо его смеха. Они находились в южном ангаре Гоночной Лиги, прохаживаясь вдоль ряда блестящих черных чистильщиков. Тихим голосом он произнес:

– Ты бы видел, как на меня набросилась Элис Никла. Она убеждена, что я нашел Чашу Грааля или что-то в этом роде – она знает, что я скрываю это от нее, пытаясь самолично заполучить все лавры.

– Какие именно?

– Понятия не имею. Я рад уже тому, что меня не оштрафовали.

– В этом и правда не было твоей вины.

– Я знаю. – Майк помолчал, потом добавил:

– Там действительно было довольно странно... – Он понаблюдал за тем, как отражается свет от плавно изогнутых поверхностей инопланетных машин. – Забавно. Я даже отчасти рад, что застрял на этой муниципальной службе: это дает возможность околачиваться здесь и летать на чистильщиках.

– Я знаю, – отозвался Спидбол. – Я когда-то тоже здесь работал.

– Что, до того, как стал знаменитым?

– Да, и после того, как умер, тоже.

– Знаешь, есть одна вещь, которую я до сих пор не понял. Зачем тебе работать, если ты мертв, и все такое?

– Существует множество веских причин, чтобы пойти работать, Майк.

Деньги – только одна из них.

– Значит, тебе нужны деньги?

– Конечно, мне нужны деньга. Всем нужны деньги.

– Мммм, – протянул Майк. Интересно, может ли «дядюшка» Спидбол хоть раз ответить без увиливаний.

Механический человек остановился перед одним из чистильщиков, все еще дымившимся от холода спидвея.

– Вот этот, – указал он, – только что вернулся с трека Монза. Мне это известно, так как перед приходом сюда я лично отправил его в специальный рейс.

– Тебе разрешают это делать?

– У меня хорошие связи.

– Он проходил таможню?

– Ничего он не проходил.

Нагреваясь, чистильщик щелкал, и клубы дыма неспешно воспаряли в струях фильтруемого воздуха ангара.

– Я не знаю кода его замка.

– Нет проблем. – Спидбол вставил палец в боковое отверстие чистильщика, и задняя панель отсека со скрипом откинулась.

– Копай.

Майк оглянулся назад проверить, нет ли лишних наблюдателей, затем обошел вокруг аппарата. Мусоросборник был объемом в несколько кубических метров, изнутри его застилал пластиковый пакет. Пакет раздулся от мусора.

– Здесь будет побольше обычного. – Майк потянул его на себя, одновременно прикидывая в пониженном гравитационном поле ангара, сколько тот может весить. – И, к тому же, тяжеловат.

– Он и должен таким быть, – подтвердил Спидбол. – Это первая чистка-с тех пор, как тебя вытащили с трека.

– Неужели? – Майк вынул пакет полностью и опустил его на бетонный пол ангара. Он нагнулся, развязал стягивающие шнуры и рукой стал выгребать содержимое.

Мельчайшая пыль, сухие камушки и оплавленные осколки, частично сбившиеся в плотные шарики, наподобие ржавых подшипников. Сияющая новенькая мастеровая отвертка. Майк подхватил ее.

– Эй, я потерял как раз такую же!

– Ты, а также еще с полмиллиона пилотов, – утвердительно кивнул Спидбол. – Продолжай копать.

Майк стал шарить в обломках с помощью отвертки. Металлическая стружка.

– Везде одно и то же. – Затем кончик отвертки уперся во что-то твердое. Майк посмотрел на Спидбола и начал осторожно скрести по гравию. На бетон со звоном выкатилась почерневшая серебряная монета.

Еще одна.

И еще.

Спидбол присел рядышком, его стальные конечности чуть слышно заскрипели.

– Продолжай.

Майк пошарил в пакете и вытащил что-то длинное и прямое, расширяющееся к концам набалдашниками, вдавленными посередине. Поверхность предмета была выщерблена и белела, словно покрытая мелом. Он протянул предмет Спидболу.

– Бедренная кость, – сказал механический человек, ощупав его. – Похоже, человеческая.

Майк не был готов к костям. Он отвел взгляд, теряя интерес к мешку мусора. Кости заставили его задуматься обо всех пилотах, ушедших "в перелет" и исчезнувших с трека за последние триста лет. Пилотах, которых больше никогда не видели. Пилотах, таких, как...

Спидбол легонько постучал костью по своему стальному лбу: дзьшь-дзынь-дзынь.

– Мне только что пришло в голову... Это может оказаться моей бедренной костью.

– О, нет, не говори так...

– Положи на место! – произнес грубый голос, и Майк обернулся. За спиной стояло с полдюжины мужчин в зеленых защитных комбинезонах. Копы.

– Я знал, что так будет... – пробормотал Майк. С его гоночной карьерой было покончено. В который раз. – Я... э, здесь работаю, – сказал он, поднимаясь. И если обритая голова не являлась достаточным тому подтверждением, то на рубашке у него был приколот именной значок работника муниципальной службы.

– А этот? – поинтересовался офицер. Спидбол оставался на корточках.

– Уходите, я занят. Полицейский нагнулся ниже:

– Что у тебя здесь?

– Не твое дело.

Майк содрогнулся.

Лицо полицейского покраснело.

– Дай мне эту кость! – Он попробовал вырвать ее у Спидбола, но где там – механический человек успел отвести руку за спину еще до того, как коп только начал к ней тянуться. Рефлексы гонщика.

– Это мое! – сказал Спидбол.

– Это собственность Лиги, консервная банка. Отдай ее мне!

– Попробуй сначала моего машинного масла, мешок мяса! После этого стало совсем скверно.

***

В коридоре Спидбол сообщил:

– Я на самом деле думаю, что это могла быть одна из моих бедренных костей.

– Они проверят это, – сказал Майк. – Если она твоя, ты получишь ее назад.

– Ты действительно считаешь, что здесь так заведено?

– Разве нет?

– Нам нужна улика, Майк.

– У нас есть улика.

– Что, например?

Майк вытащил из кармана тусклую серебряную монету. И не успел сообразить, как Спидбол моментально выхватил ее.

– Из мусоросборника?

– И я буду признателен, если ты никому не скажешь.

– Но они же обыскивали нас.

– Я помню.

– И ты стоял там...

– С закрытым ртом.

Стальная голова озадаченно повернулась, и механический человек уставился на Майка.

– Я улыбаюсь, – сказал Спидбол.

– Ловлю на слове.

Когда Майк со Спидболом вошли в комнатку отеля, Скарфейс, хрипло вереща, метался от стены к стене, расшвыривая попадавшиеся на пути книги и опрокидывая кучи грязного белья.

– Тебе следовало бы почаще выпускать его, – заметил Спидбол.

– Знаю.

– Чем ты его кормишь?

– Тем же, что ем сам.

– А где он... Я имею в виду... – Спидбол повертел головой. – Он ходит пи-пи на улицу?

– Пока что да.

– Прими совет – вытряхивай кроссовки перед тем, как одевать.

Майк засмеялся:

– Я так и делаю – в силу привычки. В этом помещении когда-то водились тараканы размером с...

– Водились?

– Скарфейс отрабатывает свое содержание.

– Понял, – кивнул Спидбол.

– Думаю, он возвращается к более примитивному поведению. Он... одинок.

– Могу себе представить.

Майк стер налет с монеты.

На аверсе был изображен в профиль молодой человек с вьющимися волосами и выдающимся вперед подбородком. «Фердинанд III Австрийский», – гласила монета. На реверсе герб из скрещенных мечей, увенчанных короной. Датировано 1629 годом. Майк протянул ее своему неистовому дружку. Скарфейс взял монету, деликатно покрутил в пальцах и обнюхал с краев. Потом попробовал на язык. После этого он монотонно забубнил, стуча кончиком языка о поверхность монеты.

Наконец засунул ее в рот целиком, закрыл глаза и начал качать головой вперед-назад, будто прислушиваясь к тихой музыке, просачивающейся с отдаленных концов вселенной.

С помощью освободившихся ручек Скарфейс стал взбираться по рубашке Майка.

– О боже, – выдохнул Майк. – Эту часть представления я ненавижу.

Добравшись до шеи, Скарфейс неожиданно подпрыгнул и обхватил лицо Майка. Большие глаза летучего ящера широко открылись, удивленно моргнули, затем взгляд их расфокусировался. Плотные боковые веки медленно закрылись. Потом Майк помнил только боль, вспышку обжигающего света и отчаянный вскрик Спидбола Рэйбо:

– Ради бога, помогите мне! Кто-нибудь! Кто-нибудь!

Дувр Белл снова нырнул в проход, потеряв при этом черную бейсболку. Он потянулся за ней, промахнулся и проводил глазами ее плавный полет по коридору с нулевой гравитацией.

– Чертов гуляш, – выругался он.

Он провел рукой по своим ярко-зеленым волосам, затем снова выругался, поняв, что за бейсболкой придется спускаться вниз. Бросил последний взгляд на Майка, который обгонял прохожих впереди по коридору, и двинулся в обратную сторону. Задержка могла означать, что он потеряет Мюррея в толпе, но это лучше, чем если его слежка обнаружится. Белл крепко стиснул поручень, направляясь к дальнему концу коридора. Черная кепка дрейфовала к стене, подхваченная остаточным гравитационным полем из нижних помещений. Когда воздействие поля уменьшилось, она свернула, взяв новый курс. Ту же самую работу это слабо экранированное поле проделывало и над Беллом, желудок которого начал вращаться по невообразимой кривой.

– Чтоб вас всех с потрохами...

Дувр поймал бейсболку в двадцати метрах от главного коридора. Скомкав неразумную вещицу, он оттолкнулся от стенки, чтобы вернуться посмотреть, что же делает Майк.

К тому времени, как он снова попал на перекресток – черная бейсболка плотно охватывала его голову, – Майк уже исчез. Дувр выругался и безрассудно бросился навстречу движению, отскакивая от девиц, юнцов и недоумков всех мастей, периодически получая тычки по заднице. Он был слишком занят, чтобы оборачиваться и давать сдачи, поскольку глаза его беспрестанно бегали в поисках коротко стриженной головы Майка.

Вон там!

Нет, всего лишь робот с хромированной макушкой.

– Проклятье, – Белл поднял руку, чтобы пониже натянуть кепку. Из-под нее зеленой пеной взметнулись густые волосы, настойчиво заявляя о своем присутствии.

Тут же путь ему преградил какой-то меркек, и некоторое время они танцевали, пытаясь разойтись, пока генетически краснолицый инопланетянин не отпихнул Белла в сторону с воплем:

– Отвали, пищальник!

– Сам такой, краснорожий. Впереди замаячил бритый затылок.

– Наконец-то, – выдохнул Дувр Белл. Он ухватился за поручень, чтобы замедлить движение, не выпуская голову Мюррея из виду. Белл знал, что в конце концов Майк повернет и пойдет по какому-нибудь заброшенному коридору.

И тогда помоги ему господи.

Костяшки Белла заболели от желания познакомиться с физиономией того хлюпика, что вышиб его из соревнований по программе мастера.

Он чуял, что такой момент приближается. Толпа рассасывалась, и Дувр Белл улыбнулся этому. А затем он заметил кое-что, что доставило ему неудовольствие. Майка Мюррея преследовал еще кто-то. Сначала Белл усомнился в своем открытии и повнимательнее присмотрелся к крупному человеку в черно-желтом защитном комбинезоне от Гудийр. Шлем комбинезона был отстегнут и засунут в рюкзак. Парень держался метрах в десяти позади Майка, а на открытом пространстве отставал еще дальше. Когда движение в коридоре слишком рассасывалось, ему приходилось останавливаться и притворяться, что он изучает табличку на двери или кричащий антихайповый плакат.

– Любитель, – ухмыльнулся Белл.

Но порой Дувру самому приходилось замедлять движение, чтобы не наткнуться на преследователя Майка.

Все-таки что происходит?

До него дошло, что Майк обошел также трех других «пищальников», получил привилегию лететь против «Дикого Уик-энда». Что, если один из них тоже решил поколотить малыша?

Эй, парень, встань в очередь.

Да, но он уже стоял в очереди. И он стоял в ней перед Беллом. Дувру это не нравилось.

Верзила в гудийровском комбинезоне слонялся по коридору, пропустив вперед парочку лаатов, от которых на стене осталось пятно слизи. И вдруг он рванул изо всех сил.

Дувр Белл посмотрел вперед и увидел Майка, исчезающего за углом. О, отлично.

Верзила достиг угла, схватился за поручень и тут же скрылся из вида, едва не наступая Майку на пятки. Белл тоже уцепился за поручень и на огромной скорости понесся вперед – прямехонько в широкое зеленое брюхо чейбола-переростка.

– Сор'ри, сор'ри, – извинился Белл, пытаясь протиснуться между инопланетянином и стенкой.

Кожа чейбола пульсировала фиолетово-голубым, – вероятно, не очень хороший признак. Он схватил Белла за горло.

– Ты, кажется, ужасно торопишься поспеть за человеком с зелеными волосами.

– Что?

Лицо чейбола сделалось бледно-розовым, макушка переливалась тем же радужным оттенком зеленого, в который Белл красил свои волосы. Дувр поморщился от боли. Это было похоже на отражение в кривом зеркале.

– Ты смеешься надо мной? – угрожающе спросил чейбол.

– Смеюсь над тобой? – Дувр вздохнул, лицом к лицу столкнувшись с отсутствием у грубияна логики. Позади переливающегося плеча инопланетянина был виден перекресток, где исчез Майк. На счету была каждая секунда...

– Я с тобой разговариваю, – взревел многоцветный задира.

Дувр Белл огрызнулся. Этот чейбол был ростом за два метра вполовину больше

обычного. И это, должно быть, ударило ему в голову.

– Убирайся с дороги, недоумок, – предупредил Белл. Чейбол улыбнулся. Длинные зубы потянулись к цели.

– О, черт... – простонал Белл.

Майк взялся за разворотную стойку и устремился в направлении перехода на кольцевую линию, возвращаясь самым коротким путем в свою норообразную комнату ночлежки. Как он и предполагал, проход был пуст. Уловив звуки присутствия за углом, Майк обернулся. Это был всего лишь какой-то парень в глянцевом желто-черном защитном комбинезоне с решительным выражением на лице. Наверняка какой-нибудь торговый агент, опаздывающий на встречу.

Следующий поворот привел его в длинную вентиляционную шахту размером метр на метр. Сзади что-то с грохотом врезалось в стену, и Майк оглянулся. Тот же парень. Он выронил шлем из рюкзака и теперь гонялся за ним по всему проходу.

Майк по-лягушачьи оттолкнулся ногами одновременно от обеих стен, взяв курс точно в центр шахты. По бокам располагались склады, где g было нулевым. В этом направлении гравитационное поле ничем не искажалось. Майк снова услышал позади шаркающий звук, будто по пластику провели металлическими перчатками. Он осторожно опустил голову и посмотрел вниз. Опять этот парень движется в его сторону, с вытянутой вперед шеей, чтобы получше видеть. Какого черта...

– Извините, – начал тот.

– Что? – отозвался Майк, не замедляя движения. Парень отклонился назад, чтобы ответить, и врезался макушкой в стену шахты. Его тело отбросило вниз, и он ударился лицом о противоположную стену. Майк нырнул в ответвление шахты, а парень тем временем пронесся мимо. Прижав носки кроссовок к пластиковым стенам, чтобы притормозить, Майк оглянулся. Секунду спустя у выхода шахты появился парень.

– Есть минутка?

С кончика его носа свисал пузырь ярко-красной крови. Майк сжалился и махнул тому рукой.

– Следуй за мной.

Разговаривать в вентиляционной шахте было не очень-то удобно.

Слишком тесно. Слишком шумно. Слишком опасно.

– Эй, ты куда? – закричал парень.

– Увидишь.

Спустившись чуть-чуть по туннелю, Майк попал в стандартный коридор.

Парень последовал за ним, озираясь украдкой.

«Что теперь?» – думал Майк.

– Мне кажется, я могу тебе помочь, – сказал парень.

– Что?

Парень затормозил в метре от него. Он был гораздо крупнее, чем показалось Майку сначала, и тяжело дышал. Кровяной пузырь на кончике его носа увеличился в размерах и лопнул. Он как-то неуклюже утер нос перчаткой от комбинезона и едва опустил руку, как появился другой ярко-красный пузырь.

– Нос разбил, да? – участливо спросил Майк.

– Ничего серьезного. Майк ждал.

– Рад, что застал тебя одного, – произнес парень. Майк кивнул, не особенно обрадовавшись тому, как это прозвучало.

– У меня есть к тебе... маленькое предложение.

– О'кей.

– Ты ведь пилот-гонщик, так?

Майк уклончиво улыбнулся, но не ответил.

– Так?

– Время от времени.

Неужели этот головорез хотел всего лишь взять автограф?

– Опасное это занятие, – продолжил тот.

– Да, полагаю.

– О, Майк, ты такой клевый!

Верзила опять приложил перчатку к кровоточащему носу.

– Я хотел сказать, что так и убиться недолго.

– Это как раз то, чего мне хотелось бы избежать.

– Да, но иногда ведь это невозможно, верно? Кто-нибудь может подрезать тебе крылышки или твой корабль загорится на трассе, а то и сойдет с трека – «в перелет» и в учебники по истории. Ты меня понимаешь?

– Я слышал о таких случаях.

Что он хотел? Предложить деньги за отказ от участия в гонке? Майк ждал. Верзила подмигнул.

– Ты ведь молод, верно? У тебя вся жизнь впереди? Думаю, что тебе захочется иметь небольшую гарантию.

– Разве ты не сказал, что таковой не существует?

– Не пойми меня не правильно. Я не могу предотвратить твоей гибели.

Майк напрягся.

– В самом деле?

– Но я могу позаботиться о том, чтобы изменить смерть. Вдруг Майк понял, что тот имел в виду.

– Пленки, – сказал он. – Ты продаешь пленки с копиями мозга.

Верзила окинул взглядом пустой коридор и улыбнулся Майку.

– Копии мозга. До тебя дошло.

Майк усмехнулся. Это было интригующе. На Питфоле не было пилота, не имеющего пленок, или такого, кто бы не мечтал когда-нибудь их заиметь. В работе, где малейшая ошибка может разнести тебя в клочья, записать пленки с копиями мозга равнялось знанию потайной тропинки из царства мертвых. Как можно было оценить подобное? Мозговой Банк мог – и оценивал. В довольно кругленькую сумму.

– Я не могу себе их позволить, – сказал Майк.

– В этом-то и вся прелесть, дружище. Я уполномочен предложить тебе сделку, от которой ты не сможешь отказаться... которая будет означать для тебя новую жизнь.

Майк заинтересовался.

– Подпольные пленки?

Парень скорчил недовольную мину.

– Позволь рассказать тебе кое-что о том, каким образом Гоночная Лига контролирует Брэйн Банк.

– Мне не нужно никого, кто бы...

– Просто выслушай меня, ладно?

Майк глубоко вздохнул, а парень тем временем затянул хорошо отрепетированный текст. Периодически Майк пробовал его перебивать, но тот гнул свое. Он зря тратил время – Майк уже купился. Подобная возможность подворачивается не каждый день.

– Вот это я и собираюсь для тебя сделать, – закончил парень.

У него было деловое предложение. Чудное предложение. Так что с того, что это черный рынок? Все делают бизнес на черном рынке. Майк и секунды не стал размышлять об этом.

Парень уже впечатывал информацию в электронную записную книжку.

Несколько секунд спустя она издала звуковой сигнал.

– Как насчет этого времени? – спросил он, показывая Майку экран. – Ты свободен?

Майк припомнил свое расписание. Встреча была назначена через два дня, в середине первой смены. Ему придется чистить трек или выполнять еще какую-нибудь работу, но он знал, что сможет отвертеться.

– Я приду.

Парень торжественно кивнул.

– Если ты придешь, то будешь жить вечно.

– Я приду, – повторил Майк. Парень лишь усмехнулся.

Глава 7

Спидбол и Таила в компьютерной сети.

СПИДБОЛ: Что ты здесь делаешь?

СЕТЬ: Изображение робота, вокруг головы которого витают вопросительные знаки.

ТАИЛА: Что ты имеешь в виду? Я и не покидала этого места. Должно быть, про меня забыли.

СЕТЬ: Изображение Тайлы, стоящей в одиночестве посреди кондитерской.

СПИДБОЛ: Кто-то что-то напутал. Даже если твои копии предназначены для постоянного хранения, твою матрицу должны были сбросить в хранилище после того, как ты выбралась из регенерационного бака.

СЕТЬ: Изображение рядов ячеек хранилища, уходящих в бесконечность.

ТАИЛА: Это все равно, что умереть.

СЕТЬ: Между ячеек – гроб.

СПИДБОЛ: Еще бы. Я знаю, что мои пленки оставались неактивными довольно долгое время, прежде чем мое тело развалилось, но я не помню этих ощущений.

ТАИЛА: Говоря о твоей смерти...

СПИДБОЛ: Это необходимо?

ТАИЛА: Разве ты все еще продолжаешь расследование?

СПИДБОЛ: Так много противоречий.

ТАИЛА: Хочешь узнать еще об одном?

СПИДБОЛ: Что?

ТАИЛА: Ты погиб не во время гонки.

СПИДБОЛ: Что ты имеешь в виду? Разве мой корабль не «ушел в перелет»?

ТАИЛА: О, нет, ты разбился по-настоящему. Мы все видели эту запись.

СЕТЬ: Гоночный корабль «Относительность» врезается в сверкающую стену трека и взрывается дождем голубых искр.

ТАИЛА: Но это произошло не во время гонки. Это произошло раньше во время испытательного заезда.

СПИДБОЛ: Будь я проклят. Ты уверена?

ТАИЛА: Вот официальная запись.

СЕТЬ: Числовой ряд – данные обрывочны и местами перепутаны.

СПИДБОЛ: Это ведь оригинал? С него не делали копий.

ТАИЛА: Нет, и он разваливается на части. Эта электронно-матричная чушь чертовски хрупкая.

СПИДБОЛ: Им следовало бы сдать ее в архив и периодически переписывать.

ТАИЛА: Она потерялась.

СПИДБОЛ: Или кто-то упрятал ее подальше. Черт, я с ума схожу. Мы говорим о моей жизни, а кто-то делает из нее бессмыслицу.

ТАИЛА: А что с твоими собственными пленками?

СПИДБОЛ: О, черт, они тоже отсняты только наполовину. Каждый раз, когда я вхожу туда, мне приходится сражаться с библиотекарем, чтобы что-нибудь скопировать. Как они не понимают? Мои воспоминания и есть моя жизнь! Мне нужен определенный порог информации, чтобы поддерживать ощущение себя. Когда это уходит, я с таким же успехом могу пылиться на книжной полке.

ТАИЛА: Я узнала еще кое-что о твоей смерти.

СПИДБОЛ: О боже, боюсь и спрашивать.

ТАИЛА: В рапорте о гибели твоего второго пилота не указано, что это случилось во время гонки.

СЕТЬ: Цепочки данных.

ТАИЛА: Ты всегда считал, что погиб в гонке, и твой второй пилот тоже. Но это был тренировочный заезд, и, по-видимому, ты летел один.

СПИДБОЛ: Я не верю этому. Что случилось с Расселом?

ТАИЛА: Не знаю.

СПИДБОЛ: Но он ведь умер, разве нет?

ТАИЛА: Я все еще пытаюсь это выяснить.

СПИДБОЛ: Я помогу тебе.

ТАИЛА: Хорошо. Я уверена что ты лучше меня ориентируешься в компьютерной сети.

СПИДБОЛ: Я начинаю в этом сомневаться.

ТАИЛА: Что это значит?

СПИДБОЛ: Питфол – опасное место.

СЕТЬ: Робот идет по пустой равнине, над ним пролетает тень.

ТАИЛА: Не делай так.

СЕТЬ: Изображение темнеет.

СПИДБОЛ: А что, если я только думаю, что контролирую свои действия? Что, если кто-то уже залез сюда и запрограммировал меня быть неуязвимым?

ТАИЛА: Разве есть какой-нибудь способ определить это наверняка?

СПИДБОЛ: Я не знаю. Никогда не думал об этом. Вероятно, я не в состоянии этого выяснить. Может быть, от меня не так много осталось, чтобы справиться с такой работой.

В поисках нового пита Джесса Майк разглядывал номера на дверях коридора. Ему нужен был КЗ-7, но последние сдвоенные двери были отмечены как КЗ-5. И что теперь?

Неожиданно коридор уперся в стену. Она была поставлена недавно и наспех, о чем свидетельствовали неряшливо черневшие сварочные швы. Майк возвратился в последний проход и нашел написанную от руки записку, прикрепленную к стене. Это не был английский, и даже не одно из наречий, используемых людьми, но все же он понял, что кто-то кому-то сообщал об изменении ситуации. Майк последовал вдоль прохода до следующего письменного указателя, затем свернул в узкий неосвещенный переход. Увидел распахнутые настежь сдвоенные двери. Номера отвалились, но грязно-белый металл не скрывал секретов: на его фоне в том месте, где когда-то располагался адрес, вырисовывались символы КЗ-7. Если КЗ-6 и существовал, он, по-видимому, провалился при переезде.

Майк начал было прикладывать свой опознаватель к монитору, когда заметил, что индикация отсутствует. Точнее, от лампочки индикатора осталась только нить накала.

– Гонка в лучшем своем проявлении.

Он постучал в одну из дверей, и та чуть приоткрылась.

– Привет...

Внутри было очень шумно: тяжелые металлические удары, звон падающих инструментов, крики людей, визгливый рев моторов, квакающие переговоры роботов. Никто не услышал его вежливого приветствия посреди этого гула, так что Майк просто вошел внутрь... И застыл на пороге.

Док КЗ-7 выходил в вакуум Питфола.

Пока он стоял там, сдерживая дыхание, с перекошенным лицом и зажмуренными глазами, мозг его продолжал твердить: «Дверь была открыта, воздух не всасывался, дверь была открыта, не было никакого движения воздуха...»

Майк прищурил один глаз. Вокруг корабля роилось около дюжины людей, инопланетян и роботов. За силуэтом гоночного судна были отчетливо видны мощные прожекторы Уоллтауна – и никакого дымчатого марева воздушного экрана, заслоняющего обзор.

Опять же защитного комбинезона ни на ком не было, и ветер не врывался ураганом через двери и не уносился в вакуум свободной зоны. Майк неуверенно двинулся вперед, озираясь по сторонам.

– Эй, Майк, – окликнул кто-то.

Он посмотрел на корабль, выделив наконец фигуру мужчины. Высокий, худой человек – светлые волосы собраны в пучок на затылке. Боже, Энди Викл. Майк улыбнулся и перевел дыхание.

– Энди! Эй! Я не знал, что ты вернулся к Джессу.

– Ты шутишь? Я никогда не упускал случая заработать лишнюю копейку.

Серебристо-зеленый корабль был сплошь утыкан отверстиями: впереди носовые, сзади сопла. По борту стилизованными буквами шло название «Забияка».

– Хорошо выглядит! – поздравил Майк, но не смог удержаться от мысли о том, что последний корабль Джесса тоже выглядел хорошо, но при этом выбыл во время первой квалификационной гонки. – Надеюсь, что он летает!

– Он отлично летает, – заверил его Энди. – Новенький двигатель от Вестингхауза.

– Я рад. Джесс здесь?

– Внутри.

Майк во все глаза смотрел на механиков-людей, инопланетных техников и роботов, которые карабкались по кораблю, считывая показания с приборов, приворачивая гайки с помощью специальных гаечных ключей и других инструментов.

– Много же ребят на тебя работает.

– Это мираж, – пояснил Энди. – Большинство из них заводские рабочие: они только что закончили менять двигатель, а теперь проводят его центровку.

– Они притащили его прямо сюда?

– Да, я изумился, но буксир пропихнул его прямо сквозь экран.

Сэкономил нам кучу денег за погрузочно-разгрузочные работы. Вообще никаких накладных расходов, сечешь?

– Кстати, о воздушных экранах, – вставил Майк. – Где он, черт возьми?

Энди повернулся, чтобы изучить пространство за кораблем. Усмехнулся.

– А, это. Он новый. Подавляющее поле с низким искажением.

Экспериментальный. Видишь ряд зеленых лампочек? Они говорят, что он включен.

Майк нахмурился.

– Думаю, какое-то время придется привыкать к нему. Я только вошел и сразу подумал, что умер.

– Как ты... – Энди посмотрел за Майком в сторону открытых дверей. – О, сделай одолжение – закрой эти двери.

– О'кей.

Майк вернулся и захлопнул их. Он заметил на них новую пломбу и целый ряд довольно солидных замков, задвижек и крючков. Едва он повернулся, как Энди подскочил к дверям и с лихорадочной поспешностью стал запирать замки и засовы.

Несколько секунд Майк наблюдал за этим, затем начал помогать.

– Мы торопимся?

– Что-то в этом роде.

– Трудно будет снова выбраться наружу.

– В этом весь смысл. – Лицо Энди покрылось потом. – Видишь ли, это больше не дверь. Она должна быть закрыта и опечатана.

– О...

Энди указал на стеклянную кабинку у боковой стены.

– Это новая рубка.

Майк кивнул. По всей видимости, КЗ-6 был отдан под расширение пита. Теперь, присмотревшись, он мог видеть полосу на полу ангара, где проходила стена старой рубки.

– Интересно, почему... – он смолк и оглянулся на закрытые двери. – Минутку. А если новый воздушный экран испортится? Энди утер пот со лба.

– По-моему, для этого кольца питов будет лучше, если обойдется без этого.

– Но двери были открыты. Я только...

– Предполагается, что они должны быть закрыты и опечатаны, сказал Энди. – Новый вход за углом. КЗ-5.

– Но я подумал...

– В конце концов, мы сменим номера.

– О...

– Давай не будем говорить Джессу об открытых дверях, ладно? У него и так достаточно поводов для беспокойства.

– Идет.

Майк тоже не хотел, чтобы это выплыло наружу. За ним и без того ходила слава «несчастливой приметы».

– Эй, Майк! – закричал Джесс, высовывая голову из люка корабля. – Что скажешь?

– Выглядит хорошо.

– И летает тоже неплохо:

Механики собирали инструмент и партиями из четырех человек выходили через шлюз рубки. Майк заметил парочку небольших ремонтных роботов, ожидающих очереди у шлюзового люка.

Джесс скользнул по борту корабля, мягко приземляясь в поле с пониженной гравитацией.

– Мы отлучимся на часок. Автоматы отправились наружу.

– Они вернутся?

– Нет, только я и Энди. Некоторые из этих ребят вернутся завтра провести испытательный заезд. А в остальном корабль полностью готов, – он похлопал по гладкой обшивке. – «Наугуд – Карашо», как говорят полдавианцы.

Майк посмотрел на «Забияку» и улыбнулся:

– На этот раз ты всерьез собираешься выиграть парочку заездов?

– Лучше бы мне это сделать сейчас. Я становлюсь слишком старым, чтобы раз за разом возвращаться на трек. Майк кивнул. Энди находился наверху, внутри сопла, и что-то насвистывал. Шлюз выпустил еще одну партию, и в ангаре, за исключением их троих, никого не осталось.

– Это все? Только ты и Энди? – удивился Майк.

– Ну, у нас есть компьютер для тактических расчетов, и мы нанимаем еще одного парня для техобслуживания. Осо вернется после...

– Маленький робот Энди?

– Точно. Он возвращается из мастерской через день-два. Его прищемило между кораблем и опорной рамой.

– Ничего себе.

– Он выживет.

– Надеюсь.

Майк заметил кепку спонсора на Джессе и прочитал название: "Кестлер:

Продукты из настоящего мяса".

– Они оплачивают счета, – признался Джесс. – Некоторые из них.

– Кестлер какое-то время спонсировал Лека, но затем тот отказался.

– Лек отказался?

– Настоящее мясо становится... спорным продуктом.

– Мне ли этого не знать, – сказал Джесс. – Этот зеленый великан с удовольствием когда-нибудь оторвет мне голову. Мне кажется, что тогда ему хотелось съесть меня. С тех пор я, знаешь ли, не надеваю эту шапочку в рестораны.

– Может, тебе лучше найти другого спонсора?

– Да, возможно. К слову, о гнилом мясе – твой друг Дувр Белл был здесь недавно.

– Искал меня?

– По-моему, да.

– Скрум, как говорят полдавианцы.

– Ты не виделся с ним?

– Нет.

– Он выглядел так, будто кто-то выстукивал чечетку у него на лице.

– Правда? – удивился Майк. – Это не я. Вдруг ангар сильно тряхнуло.

Майк оглянулся.

– Что это было, черт побери?

– Понятия не имею.

– Должно быть, вечеринка по соседству.

Джесс кивнул, улыбнулся и посмотрел на корабль. Посмотрел на стены, на пол. Посмотрел на Майка, затем снова на корабль, кивнув в сторону безжалостно фальшивившего Энди. Джесс усмехнулся, Майк улыбнулся в ответ, и оба замерли в молчании, которое становилось все более и более натянутым.

Джесс прочистил горло, но ничего не сказал. Майк кивнул. Энди присвистнул. Оба улыбнулись. Наконец Майк спросил:

– Что насчет Кестлера? Он знает о моем участии?

– Я сказал ему.

– И это ему не понравилось.

– Он привыкнет. Майк засомневался.

– Самое забавное, – продолжил Джесс, – что теперь, когда парочка этих проклятых монет вызвала интерес к треку Монза, он с большей охотой готов тебя нанять. Я хочу сказать: одно дело, когда ты выходишь и заявляешь, что это был несчастный случай, и другое когда, слава богу, это действительно начинает выглядеть как несчастный случай.

– Повезло же мне. Джесс с шумом выдохнул:

– Да, тебе повезло.

Майк кивнул. В любом случае не было никаких доказательств. Джесс расплатился со своими долгами и с теми, кто на него ставил. Что до остальных – инцидент был исчерпан. Майку оставалось лишь смириться со своей подмоченной репутацией.

Переливчатый свист Энди утратил эхо, когда тот выглянул наружу.

– Эй, Майк. Ты все еще здесь?

– Он здесь работает, – сказал Джесс.

– Да? – Энди посмотрел на Майка. – Здорово.

– Он мой запасной пилот.

– Здорово.

– Это действительно здорово, – подтвердил Джесс. – И меня не волнуют разные слухи. Энди нахмурился.

– Я и сказал, что это здорово, ты, старый пердун. Расслабься. – Затем он потрепал Майка по плечу и усмехнулся:

– На этот раз мы выиграем!

Таила поймала Майка, когда тот выходил из комнаты.

– Мне сейчас некогда разговаривать, – бросил он. – Мне нужно идти..

– Всего секунду, Майк.

– Тогда пойдем со мной.

На выходе портье отеля тянул на них без всякого интереса. Это было захолустье такого рода, где никто не заботился о том, кого (или что) ты привел в свой номер, – политика, преимуществами которой Майку до сих пор не выпадало случая воспользоваться.

Они с Тайлой вышли на побережье, где народ целенаправленно сходил с ума.

– Счастливые, счастливые люди, – сказал Майк, – им некуда себя деть.

– Они здесь вынюхивают информацию о шансах на выигрыш в гонке, если верить всем этим историям по каналу новостей.

– Пожалуй.

– Направляешься на работу?

– Нет. Ты имеешь в виду пит Джесса?

– Пит Джесса? Нет, я о муниципальной службе.

– С этим покончено – пока что.

– Ты работаешь на Джесса? В самом деле? Майк остановился и посмотрел на нее.

– А в чем, собственно, дело?

– Я думаю, это здорово.

– Все так думают. Идем, я опаздываю.

Они пошли по Стрипу в сторону центра, уклоняясь от торговцев, кретинов и полицейских, выискивающих хайперов.

– Что тебя беспокоит? – спросил Майк.

– Я говорила тебе раньше. Лек. Он сводит меня с ума.

– Ах, да. И ты хочешь встречи.

– Знаешь, я думаю, что он на самом деле спятил. Майк улыбнулся:

– Спятил?

– Это не смешно.

– Нет... – Лек был чуть ли не самым прямодушным малым, которого Майк когда-либо знал: высокий худой молодой человек с короткими светлыми волосами и застенчивой улыбкой – этакий юноша с плаката о Безобидных Землянах. – Просто очень сложно представить Лека спятившим.

– Я не хочу, чтобы ты представлял это. Я хочу, чтобы ты увидел это.

– Хорошо... э, завтра. В «Коухогсе». Где-нибудь во второй смене.

Попозже.

– Насколько попозже?

– Я позвоню тебе, когда переговорю со Спидболом.

– Хорошо. Я хочу, чтобы он был там.

– Отлично. Я позвоню тебе в пит Лека. Ты все еще там же, в своей старой комнате?

– Пока что да.

Майк быстро посмотрел на нее.

– Что это значит?

– Я тренируюсь по программе мастера.

– Да, я знаю. Ты серьезно думаешь, что выиграешь? Она стала сосредоточенно подсчитывать свои шансы. Майк наблюдал, как ее длинные рыжие волосы колыхались от ветерка, поднятого ближайшим вентилятором. Не выдержал и улыбнулся.

– Что? – спросила она, улыбаясь в ответ.

– Ничего. Что ты решила? Ты сможешь выиграть?

– Я не знаю никого, кто бы победил меня. А ты?

– Лично я с таким тоже незнаком.

***

Адрес, который дал ему верзила, оказался самым убогим тату-салоном, который Майк когда-либо видел: покрытая слоем пыли задняя комнатушка, отделенная от лавки какого-нибудь старьевщика на задворках Стрипа. Неужели он действительно собирался доверить свой один-единственный мозг этим проходимцам? А разве у него был выбор?

– Просто расслабься, милок, – посоветовала женщина, подкатывая оборудование к креслу. Она выглядела, как бывшая девочка по вызову, заочно изучившая хирургию мозга. Все будет прекрасно до тех пор, пока она не размажет тушь или не сломает ноготь.

– Я полагаю, что вы делали это раньше, не так ли? – поинтересовался Майк.

– Конечно, милый. Дай мне свою руку.

Майк отдернул ладонь. Пластмассовое кресло было вымазано каким-то липким веществом, о природе которого ему совершенно не хотелось узнавать. Женщина обхватила его запястье широким металлическим браслетом. По коже пробежал неприятный зуд, когда браслет защелкнулся и загорелась лампочка. Индикатор кровяного давления. Он старался не шевелить рукой, боясь, что браслет соскользнет и ненароком вскроет одну из его любимых артерий. Майк посмотрел на стену перед собой, где были представлены образцы искусства мастеров татуировки. Преобладали изображения смерти и сентиментальных чувств: черепа и сердца (как человеческие, так и инопланетные), пронзенные окровавленными мечами и сопровождаемые девизами, выражающими презрение на полудюжине загадочных языков. Искусство устрашения...

Майк вздрогнул и полюбопытствовал, куда делся верзила. Сыграл свою роль и удалился?

– Сколько таких операций ты проводишь в день?

– О, ты удивишься.

Неужели так мало? Майк глубоко вздохнул.

– Вот так, – сказала она, приспосабливая металлический наконечник с желобком под основание его черепа. – Просто расслабься и позволь этому случиться.

Майк закрыл глаза и вспомнил, что говорил верзила. Жить вечно.

Сейчас же он чувствовал себя так, словно его вот-вот казнят по ошибке. А что, если эта леди не правильно его поняла? Бог знает, на Питфоле водились негуманоиды, которым нравилось немного поразвлечься, устраивая фейерверки из мозгов время от времени.

– Э...

– Я сказала, расслабься!

– Я пытаюсь!

– Да не веди себя, как землянин. Майк начал говорить, что он-то как раз и есть землянин, но передумал.

– Копирование мозга, верно?

– Что?

– Мы ведь здесь для этого, верно? Копирование мозга? Она отвлеклась от опутывания его затылка проводами и слащаво улыбнулась.

– А как ты думаешь, чем мы здесь занимаемся, милок?

– Э...

Она подмигнула.

– Мы можем обсудить это позже, хорошо?

«Нет!»

– Отлично...

Он просто хотел, чтобы это случилось, и поскорей унести отсюда ноги. «Просто сделайте меня бессмертным, пожалуйста. И поторопитесь – мне немного не терпится попасть в вечность».

Процедура копирования сопровождалась мятным запахом, и когда она закончилась, единственное, что он помнил, было ощущение, как его голову сплющило между двумя кораблями.

– Лектрическое желе, – кричал продавец. Майк до сих пор чувствовал мелкую рябь, подернувшую хрупкое вещество мозга. Волны ряби были мятными на вкус.

Глава 8

Лига Противников Мяса с мрачным видом восседала за банкетным столом. Было начало третьей смены, и «Коухогс» преимущественно пустовал. Майк прошел мимо столика, едва взглянув на членов Лиги. Люди, полдавианцы, райкеллы, – все угрюмые и сонные, в соответствии с униформой. Заседания длились целыми днями, но, так как «Коухогс» никогда не закрывался и там всегда были свободные столики, никто не жаловался, и полиция Питфола не вмешивалась в это.

Члены Лиги Противников Мяса пили ригелианский кофе, что, насколько Майку было известно, нарушало заповеди Лиги. Было ужасно трудно выяснить, что же этично есть и пить в эти дни.

Когда Майк возвратился к столику, Джесс и Спидбол удобно расположились в своих креслах со скрещенными на груди руками. На Джессе не было шапочки его мясного спонсора.

Лек Крувен смеялся, утирал глаза, хихикал, ухмылялся, проливал колу и снова смеялся.

– И это еще не все. Это потрясающе. Лечу я как-то во время контрольного заезда, и вдруг кто-то обламывает мой детектор края трека.

– Твой что? – спросил Майк.

– Мою тактическую антенну, – пояснил Лек. – Сносит напрочь.

– Я не понимаю, – вмешался Джесс. – Ты хочешь сказать, что чей-то корабль пролетел мимо так близко, что... Лек засмеялся.

– Нет, кто-то был снаружи. Кто-то летал по треку. Без корабля. Просто человек, летающий по треку.

Майк прочистил горло, но ничего не сказал. Забудь об этом. Кто-кто, а он не собирался ничего ему выкладывать.

– Кто-то на треке, – уточнил Спидбол. – Летал себе без всякого корабля. Лек засмеялся.

– Мне кажется даже, что их было двое.

– Двое, – Джесс подмигнул Майку.

Лек рассмеялся и утер слезы с лица.

– И это еще не все. Помните того оператора домовидения, что подал на меня иск за халатность? Он не потянет. Хочет пятнадцать тысяч межзвездных йен. – Лек хихикнул. – Подумать только! У парня комбинезон протекает, а он обвиняет меня в том, что я поджег ангар техобслуживания. Майк слабо улыбнулся. Лека даже не было в лиге, когда это случилось.

– Прикол в том, что Майк спас этому идиоту жизнь. – Лек снова засмеялся, будто ему трудно было сдерживаться. Майку показалось, что светлые волосы Лека сильно поредели за то время, что они не виделись. – Да, братец. – Лек потянулся за своей колой.

– Неудачка вышла, – согласился Спидбол. Лек опять взорвался смехом, по случайности хлебнув колы носом. Подавился, закашлялся, засмеялся, задохся и грохнулся о стол. Все как один члены Лиги Противников Мяса подняли глаза.

– Ой, это здорово. Просто кайф. – Лек набрал в грудь воздух. – Жизнь во всем ее великолепии, – ухмыльнулся он. – Так, ребята?

– Очень может быть, – отозвался Майк.

Лек кивнул, раскрутил свой стакан на донышке, легонько толкнул его, подхватил и раскрутил снова, вращая все быстрее и быстрее. Кола внутри поднялась по стенкам стакана и грациозно выплеснулась в поле с малой гравитацией.

– Как продвигается дело с Фрэнком Джеймсом? – поинтересовался Джесс.

Лек издал резкий смешок. Кола пролилась из стакана, когда тот, вращаясь, соскользнул со стола. Лек перехватил его в воздухе, не дав упасть на ковер.

– Фрэнк Л. Джеймс, – отчетливо произнес он, выпрямляясь. – Это первый, кто вложил в меня деньги, тебе известно об этом? Самый первый. Я набрал собственную команду на его деньги. Я, Боб Хэнд и корабль класса А, из которого вытекало больше плазмы, чем из сверхновой.

– Боб Хэнд? – спросил Майк. – Как давно это...

– Он уже умер.

– Пленки?

– Не остались. Он не мог их себе позволить. Он умер – совсем умер.

Майк содрогнулся, припомнив время, проведенное им на треснувшем пластмассовом сиденье.

– На трек я попал с помощью Синдиката Джеймса, – продолжил Лек, – а теперь... они вроде как выходят из игры.

– Они не единственные, у кого водятся деньги, Лек, – напомнил Спидбол.

– Нет, конечно, нет.

Лек уставился на свой липкий стакан. В «Коухогсе» стало очень тихо.

Майк наблюдал за медленным скольжением кубика льда по холодной лужице.

После того как Лек ушел, Спидбол прокомментировал:

– Счастливый парень. Джесс хмыкнул.

– Все не так плохо, – высказался Майк. – Просто ему нужно, чтобы вокруг снова что-то происходило.

– Что говорит Таила? – спросил Джесс.

– Она слишком остро переживает, – ответил Майк. – Я думаю, она чувствует себя виноватой из-за того, что старается заиметь собственный корабль.

– Все значительно хуже, Майк, – сказал Спидбол.

– Верно, – вставил Джесс. – Значительно хуже.

– Нет! – быстро возразил Майк.

– Он колется.

– Я не верю этому.

– Майк, он на игле, – настаивал Джесс. – Ну как он мог не узнать тебя с Марджи на треке Монза.

– Он был занят.

– О, черт, – не утерпел Джесс. – Все на Питфоле уже слышали эту историю.

– Я не знаю...

– А как насчет его глаз? – спросил Спидбол. – Ты заметил размер его зрачков?

– Что с ними?

– Зрачки размером с булавочную головку. Сверхчувствительность к слабой освещенности.

– Я не верю этому. Джесс засмеялся.

– Держу пари, он смог бы прочитать газету внутри топливного бака.

– Это побочный эффект ускорения реакции, – сказал Спидбол. – Разве ты не видел, как он крутил стакан? Как поймал его, прежде чем тот упал на пол?

– Я тоже мог бы поймать его, – не сдавался Майк. – Только он слишком долго ждал, чтобы начать движение.

– В этом все дело, Майк, – сказал Спидбол. – У Лека было время среагировать, но у него подавлена способность оценивать ситуацию. Майк покачал головой.

– После долгого употребления действие хайпа притупляется, – внес разъяснения Джесс, – Но тебе кажется, что все идет замечательно, – продолжил Спидбол.

– Дозы увеличиваются, давление на мозг усиливается.

Майк все еще не мог поверить.

– Что я скажу Тайле?

– Я думаю, что она уже знает, Майк, – отозвался Джесс.

– У него есть пленки? – спросил Спидбол.

– Нет, не думаю.

– Совсем плохо, – констатировал Джесс.

– Ты хочешь сказать – слишком поздно для него? Джесс пожал плечами.

– А чего ты ожидаешь? – спросил Спидбол. – Он же человек.

Мистер Лангли, учитель Майка в шестом классе, легонько постучал по доске своим огромным деревянным циркулем.

– Итак, ребята. У меня на доске три точки, а теперь скажите, как мне построить окружность, проходящую через все три? Майк знал, но весь класс недоуменно зашевелился и дружно уставился в парты. Майк был удивлен. Ребятам было по одиннадцать лет – их он помнил; и среди них он – семнадцатилетний пилот-гонщик из системы Клипсиса. Как он снова попал на Землю? И что он делал в шестом классе?

– Майк? – обратился мистер Лангли. – Что скажешь ты? Мелом он поярче обозначил три точки на доске.

– Ты можешь это сделать?

– Да, сэр.

– Тогда ступай к доске.

Майк осторожно выбрался из-за тесной парты. Кажется, никто не замечал, что он был крупнее своих товарищей по классу, – значит, он не настолько выше...

Он подошел к доске и взял большой циркуль. Мистер Лангли настороженно поднял голову, будто спрашивая:

– Ты уверен в том, что делаешь? Майк выбрал пару точек как центры и провел дуга одинакового радиуса над и под ними. При помощи метровой линейки соединил их пересечения, проведя линию, перпендикулярную отрезку, соединяющему точки. Мистер Лангли кивнул. К этой линии Майк опустил перпендикуляр из третьей точки. Поместив одну ножку циркуля в место пересечения двух линий, другим концом он дотронулся до одной из точек, затем этим радиусом провел окружность через все три точки. Просто.

– Неплохо, – одобрил мистер Лангли. – Где ты изучал геометрию?

Майк чуть было не брякнул:

– В девятом классе.

Вместо этого он прокашлялся и промямлил что-то насчет того, что ему папа показал.

– Ты можешь сесть.

Майк вернулся и протиснулся на свое место за партой. Украдкой взглянул в окно. Небо было голубым, и бриз нес свежесть с Атлантического океана. От запущенной ракеты по побережью растеклась струйка дыма лазерный луч, невидимый в ярком небе.

Все это было очень странно. Майк окончил шестой класс в Кливленде, но сейчас он находился во Флориде, как будто уже переехал жить к тете Анне. Класс зашептался, и Майк утратил к этому интерес. Он стал думать о том, чтобы пойти домой. У него была настоятельная потребность просто встать и выйти.

Был ли это сон?

Развеется ли он, если Майк выйдет из школы? Проснется ли он, если постарается совершить какой-нибудь поступок?

Майк взял карандаш и начал писать на обороте черновика. Он написал:

"Я сплю в своей комнате на Питфоле".

Поднял глаза. Мистер Лангли циркулем измерял площадь треугольника.

Майк прочитал написанное:

"Время течет, как река".

Перевернул карандаш, чтобы ластиком на другом конце стереть предложение, но все закончилось тем, что он черкал грифелем по словам. Ластик переместился на другой конец карандаша.

– Как вам будет угодно, – пробормотал он. "Вы не можете удержать меня здесь", – написал он. Посмотрел на стенные часы, но они были не такими, как на Питфоле (с циферблатом, рассчитанным на десятичасовую смену), и он так и не понял, когда заканчивается занятие. Но с какой стати ему ждать?

Майк поднялся, и ножка парты заскрипела по пластиковым плиткам.

– Что, Майк? – спросил мистер Лангли.

– Э... Мне нужно уйти...

– Сядь, Майк.

– Э...

Майк прошел по проходу к двери. Брови Лангли поползли вверх.

– Я сказал, сядь.

Майк нервно усмехнулся.

Это все не реально...

Мистер Лангли начал двигаться к нему, и Майк резко снялся с места, на всех парах вылетел через дверь и гулко зашлепал ногами по бесконечному коридору. Где, черт возьми, выход из этого ненормального места?

– Майк Мюррей! – кричал мистер Лангли, и от ноток властности в его голосе у Майка захватывало дух. Он начал потеть. Где же эта проклятая дверь? На углу он притормозил, проехавшись кроссовками по полированному полу. Солнечный свет вливался через полупрозрачную створку двери. Наконец-то! Лангли дышал ему в спину.

Майк с разбегу распахнул дверь и вырвался на солнечную улицу. Теплые лучи согрели лицо. Он сбежал по бетонным ступенькам, перескочив через сидевших внизу лестницы двух девчушек.

Он остановился набрать воздуха в легкие, обернулся и увидел воспарившего над землей Лангли; брючины у того задрались, приоткрыв носки в красно-зеленые ромбики – точно такие же Майк подарил своему папе на Рождество в прошлом году.

В прошлом году, когда Майку было десять...

Он уставился на учителя, боясь, что сейчас произойдет некая трансформация, но Лангли оставался Лангли. Майк бросился бежать. В полуквартале от школы он все еще слышал, как ботинки Лангли скрипели по песку, но в конце концов звуки шагов затихли. Майк бежал до тех пор, пока не заметил, что направляется не в ту сторону. Он взял правее, увидел еще какие-то дома, затем повернул в нужном направлении. Осмотрелся вокруг. Лангли сдался.

Майк свернул за угол, который оказался ближе, чем он ожидал, и увидел свой дом. Машина отца стояла у ворот, хотя был полдень. Майк перешел на шаг, сердце его сильно стучало. Он ощущал кисловатый привкус выдыхаемого им воздуха. Все это было так реально. Он споткнулся о бордюр, но удержал равновесие, не потеряв дома из виду. Ему было страшно, что тот исчезнет.

Мой бывший дом...

Он остановился и прислушался. В доме было тихо. В цветущей траве жужжали насекомые. От горячего солнца на лбу проступили капельки пота, и он стер их рукой. Ладонь стала влажной.

Это реально...

Он заглянул внутрь через окно, но не заметил никакого движения. Подошел ближе. Из-под дверцы гаража можно было разглядеть, что машина его матери стоит внутри.

Они оба дома.

Майк пошел вперед, шлепая кроссовками по асфальтовой дорожке. Ноги были ватными.

Это реально...

Он подошел к входной двери и остановился. Его родители в доме. Это было за год до того несчастного случая в туннеле метро, за год до того, как они...

Он дотронулся до дверной ручки.

Это реально...

Теперь он слышал голоса внутри дома. Мама что-то сказала, папа ответил, и оба рассмеялись. Твердая дверная ручка под пальцами. Это реально...

Он открыл дверь. Коридор был пуст, голоса стали громче. Майк шагнул вперед, обогнул угол, по коридору прошел к гостиной. Домовизор был включен. Передавали бейсбол с Лунадрома.

– ...Ридли возвращается... ждет... ждет... – он слышал, как отец смеется.

Это реально...

Кроссовки шаркали по ковру, и под его ворсом чуть поскрипывали половые доски. Свет снаружи заливал холл, и косой солнечный луч серебрился пылинками. Майк заглянул в комнату. Звук домовизора был включен на полную мощность. Еще был слышен звук пружинящего дивана. Майк отвел взгляд, и его буквально загипнотизировал вид, открывавшийся из окна коридора. По темно-синей Атлантике перебегали белые барашки.

– Он дома, – сказала мать.

Майк повернулся, беспомощно ступил в комнату. Они сидели вполоборота к нему и смотрели, улыбаясь. Такие молодые. Майк перевел дыхание. Он слышал, как пульс стучал в голове. Они улыбнулись ему. Майк шагнул вперед. Мать протянула руку. Папа усмехнулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, и Майк уловил сцену из домовизора. В замешательстве уставился на экран.

Не Лунадром, не бейсбольный матч, но длинный темный туннель, по которому бесшумной ракетой мчалась камера. Туннель метро. Майк моргнул. Мать улыбнулась. Вспышка света на экране.

Стены дома натужно загудели и выпятились наружу, затем вылетело стекло, и все разлетелось на части. Взрывная декомпрессия. Из домовизора вырвалась испепеляющая плазма, опаляя комнату нещадным жаром. Майк закричал, чувствуя, что жуткий пламень выжигает ему череп.

– Нет!

Он очнулся, задыхаясь. Скарфейс примостился на его лице, цепко держась маленькими ручками; зубы ящера стучали. Ноющая боль в глазах братья и сестры Скарфейса гибли в свирепом огне, оставляя двух сирот, плачущих в темноте.

Первым, что узнал Дувр Белл, был старый знакомец – большой желто-черный защитный комбинезон. Он придвинулся ближе, вытянув вперед голову, чтобы сбоку заглянуть мужчине в лицо. О, да. Тот же, что преследовал Майка. Белл подался назад, держа мужчину в поле зрения, и они оба спустились по коридору кольца питов. Через некоторое время они пересекли кольцевое соединение и достигли области низкой гравитации. Парень продолжал двигаться вперед.

Еще одно кольцевое соединение, проходящее через центр Питфола к его главной артерии.

Стрипу.

Вполне подходящий для такого парня райончик. Торговый агент или что-то в этом роде. Белл определил это по тому, как он смотрел на остальных: этакий быстрый взгляд хищника, сопровождаемый дружеским взмахом руки. Дувр Белл усмехнулся.

Что тебе нужно от моего приятеля Майка?

Верзила свернул в проход. Белл сделал шаг вперед, по смотрел под ноги и двинулся следом. Довольно скоро парень вошел в дверь с магнитным замком. "ТАТУИРОВКИ" – гласила гудящая неоновая вывеска над дверью. Белл подкрался ближе. На самой двери неаккуратными буквами было выведено "МЮИР ИНТЕРПРАЙЗИС".

Дувр Белл кивнул и улыбнулся сам себе.

Попался!

Это была малюсенькая заметка, запрятанная в выпуске «Новостей Питсайда» двадцатилетней давности: "ВТОРОЙ ПИЛОТ РЭЙБО НАЙДЕН МЕРТВЫМ, ПРЕДПОЛАГАЕТСЯ САМОУБИЙСТВО".

Спидбол и Таила в компьютерной сети.

СПИДБОЛ: Я не верю этому. Он никогда бы не наложил на себя руки.

ТАИЛА: Говорят, что это была передозировка хайпа.

СПИДБОЛ: Он был чист. Все время, что я знал его. Он ненавидел наркотики.

СЕТЬ: Изображение Рассела, выбирающегося из атомного двигателя: он машет рукой и улыбается.

ТАИЛА: После того как ты умер... возможно, он... я не знаю... пытался компенсировать, или что-то в этом роде.

СЕТЬ: Изображение расплывается.

СПИДБОЛ: Нет, не думаю. По-моему, кто-то убил его. Мне кажется, его связали и ввели хайп в тело, чтобы это выглядело как передозировка.

ТАИЛА: Все возможно.

СПИДБОЛ: Что сводит меня с ума, так это где, черт побери, все это время находился я? Это случилось через две недели после того, как мой корабль "ушел в перелет". Но тогда я уже должен был разгуливать по улице в каком-нибудь психоносителе. Почему я этого не помню?

ТАИЛА: Твой бывший второй пилот...

СПИДБОЛ: Да, наверняка это бы меня заинтересовало, но моя память пуста. Либо это скрыли от меня, либо кто-то впоследствии стер данные. Проклятье, я с ума схожу от этого.

Когда Вики Слики поднялась на мостик, там была только Мэри-Олл; в этот момент она считывала данные с одного из компьютерных экранов. «Королева Болот» находилась в пятидесяти восьми часах лета от системы Клипсиса.

– Во что играем? – спросила Вики. Мэри-Олл отскочила, резко повернув голову.

– Не надо этого делать!

Вики отхлебнула кофе и кивнула на экран:

– Это схема размещения гоуза.

– Я знаю. Мне стало любопытно, что мы везем на Питфол.

– Скорее всего туалетную бумагу. Мэри-Олл бросила взгляд в сторону люка.

– Капитан Бент все еще в своей кабине?

– Не знаю, сегодня не моя очередь петь ему колыбельную, – ответила Вики. Мэри-Олл посмотрела на экран.

– Здесь есть кое-что интересное.

– Да?

– Мы летим не на Питфол.

– Именно туда, если я правильно выполнила расчеты.

– Я хочу сказать, что для Питфола в нашем грузовом отсеке нет ничего.

– Тогда на одну из планет. По моим расчетам, мы выйдем в пределах двух миллиардов километров от него.

– И не на планету. Вики опустила кружку.

– Что еще там есть?

– Клипсис.

– Верно, система Клипсиса. Это пункт назначения. Но имеется в виду Питфол, или одна из...

– Нет, – сказала Мэри-Олл. – Это точно. Весь груз предназначен для Клипсиса – звезды Клипсис. Улыбка Вики дрогнула.

– Погоди минутку. Мы собираемся сбросить наш груз прямо на звезду?

– Так здесь говорится.

Вики нагнулась, чтобы изучить экран.

– И загляни еще в инструкцию по особенностям перевозки, – добавила Мэри-Олл.

– Контрольные процедуры, диагностика... Извини меня. Подержи это.

– Вики Слики протянула Мэри-Олл свою кружку с кофе и нагнулась к клавиатуре. На экране сформировалось еще одно окно, куда выскочили новые данные.

– Это живой груз.

– Живой? Ты хочешь сказать...

– Нет, я хочу сказать, что он подзаряжен. Или станет таким, когда ляжет на орбиту, пересекающуюся с орбитой Клипсиса.

– Он полетит в звезду, верно?

– Да.

Мэри-Олл отхлебнула кофе из кружки Вики, затем протянула ее назад:

– Вот.

– Мне оставила что-нибудь? Мэри-Олл понизила голос:

– Мне это не нравится. Что это за груз?

– Я не знаю, но...

Громкий грубый голос взорвался у них за спиной:

– Разве вы, девочки, не можете найти для себя более подходящего занятия?

Они быстро обернулись. В дверях стоял Джосия Бент, его волосатая грудь выпирала из длинной тельняшки.

Глава 9

МИКСИН подготовил сообщение для новостей и скормил пять тысяч слов непосредственно в сеть.

ПОТРЕБЛЕНИЕ ХАЙПА УВЕЛИЧИЛОСЬ НА 125%. НОВЫЙ ПОСТАВЩИК РАЗЫСКИВАЕТСЯ ПОЛИЦИЕЙ ПИТФОЛА. НАПРЯЖЕНИЕ РАСТЕТ.

Затем он залез в базу данных и сформировал десяток файлов, чтобы подкрепить свою стряпню.

Напряжение внутри Питфола росло.

Спидбол в компьютерной сети с Мастером Интегрированных Компьютерных Сетей и Интеллекта (по Трансфертам Операциям с Мозгом):

СПИДБОЛ: Что случилось с Расселом?

МИКСИН: Это не было случайной передозировкой.

СПИДБОЛ: Я знаю это.

МИКСИН: И самоубийством это тоже не было.

СПИДБОЛ: Тогда это было убийство. Его убили потому, что он что-то знал – или они думали, что знал.

МИКСИН: Очевидно.

СПИДБОЛ: Как получилось, что тебе больше ничего об этом неизвестно? Где, черт возьми, был ты?

МИКСИН: Я могу только анализировать поступающие сведения. Если люди умышленно скрывают правду...

СПИДБОЛ: Что случилось с его пленками? Я знаю, что у него были копии – я помог заплатить за них.

МИКСИН: Я проверил это. Они были с дефектом. Очевидно, их нельзя – было спасти.

СПИДБОЛ: Очевидно?

МИКСИН: Они были переведены к оператору, работающему с памятью, который впоследствии уничтожил их.

СПИДБОЛ: Он...

МИКСИН: Случайно, как он говорит.

СПИДБОЛ: Я хочу поговорить с ним.

МИКСИН: Он мертв.

СПИДБОЛ: Хорошо. Загрузи его пленки. Поговорю с ними. Я не гордый.

МИКСИН: Его пленок не обнаружили.

СПИДБОЛ: О, потрясающе. Меня убивают, моего второго пилота убивают, его пленки пропадают, парень, из-за которого это произошло, мертв, возможно убит, и его пленки пропали. В то же время на моих пленках полно всякой ерунды, и я сам себя не узнаю – что, черт возьми, это значит. Все пошло кувырком, вот что я тебе скажу. Временами я думаю, что лучше бы было просто умереть, как и положено людям.

МИКСИН: Кто бы тогда составил тебе компанию?

СПИДБОЛ: Я скажу тебе, что сводит меня с ума – и ты посмеешься над этим. Я все время боюсь. Я не знаю, что со мной случится. Я больше не чувствую себя в безопасности, будучи мертвым.

МИКСИН: Ты болен серьезнее, чем я думал.

СПИДБОЛ: Я не могу вынести мысли о том, что меня снова могут убить и что на этот раз осуществить это будет еще легче.

МИКСИН: Чувство несправедливости.

СПИДБОЛ: Да. Это чувство, которое сейчас переполняет меня. МИКСИН: Тогда позволь мне сказать тебе кое-что, и тогда тебе, возможно, станет лучше, – о моем вкладе в Кампанию по Чистке Питфола.

СПИДБОЛ: Что?

МИКСИН: Я готовлю ловушку для главного поставщика хайпа.

СПИДБОЛ: Кто это?

МИКСИН: Мне пока это неизвестно, поэтому я и ставлю ловушку. Но если бы я и знал, то не сказал бы тебе.

СПИДБОЛ: Почему нет, черт возьми?

МИКСИН: Ты шутишь? Из-за утечки твоих мозгов ты не можешь хранить в тайне даже то, чего ты не знаешь. Служащая Мозгового Банка вывела на экран содержимое подпольной кассеты с пленкой Майка, мельком взглянула на выскочившие нечитаемые символы и покачала головой. Несоответствующий формат. Она заполнила отчет об отказе и бросила кассету в ящик с пометкой «Исходящая». Кассета направилась обратно к стойке. Ее отчет об отказе направился к месту происхождения кассеты – в заведение в самом конце Стрипа, – где он попытался записаться в память отключенного автоответчика. Не получилось.

К тому времени, как извещение о недоставке отчета достигло Мозгового Банка, первая служащая уже ушла с работы, и на дежурство заступила другая. Было выписано дополнительное срочное извещение, и распечатка с него была отправлена на почтовом боте.

Бот легонечко постучал в дверь с названием «Татуировки» и с истинно машинным терпением прождал десять минут. Он постучал снова, подождал еще двадцать минут, затем получил вызов и вернулся за очередной порцией никому не нужной почты.

К тому времени, как извещение о недоставке срочного извещения достигло Мозгового Банка, делами заправлял третий клерк. Сопроводительный отчет был внесен в компьютер, и нестандартная кассета Майка была помещена в пакет, помеченный общим названием: «Мюир Интерпрайзис».

Элис Никла включила передатчик:

– Я все еще здесь, Центр.

– До связи, 4-0-4. Мы ждем разрешения на использование внутреннего испытательного трека.

– Я же говорила, Центр. Я не хочу на внутренний трек. Я хочу на трек Монза. Он имеет соответствующие характеристики для испытания двигателя.

– Вас понял, 4-0-4. Дайте посмотреть, занят ли Монза.

– Не занят. Я проверяла.

– Вас понял. До связи.

Никла нервно поиграла с кнопкой передатчика, которая, похоже, залипла. Она глубоко вздохнула. Если ей не попасть на трек Монза, не было никакого смысла лететь. На этом треке творилось что-то странное, и если Мюррей ей об этом не скажет, что ж, ей просто придется слетать туда и выяснить все самой.

Если это в самом деле важно, то почему ему должны достаться все лавры. Не одному из пилотов Питфола требовалось небольшое продвижение в карьере.

– 4-0-4, говорит Контроль Движения. На треке Монза установлен коэффициент два точка семь пять.

– Отлично.

– Можете занять его на тридцать минут.

– Подойдет. Спасибо.

– 4-0-4, войдите, пожалуйста, в разгоночный круг в течение следующих двух минут. Если вы не в состоянии завершить маневр, пожалуйста, сразу сообщите об этом в Центр.

– Вас поняла.

– Приятной прогулки, 4-0-4. Конец связи. Элис Никла не стала тратить времени на ныряние между красными маячками, и тень перехода в подпространство сразу проглотила гладкие белые борта «Воздушного Акробата». Через секунду она была на треке.

Примерно с полчаса Элис курсировала вдоль стены, выискивая признаки необычных участков, но ничего не нашла.

– Сукин сын, – пробормотала она.

Затем, когда Контроль Движения сделал попытку уговорить ее покинуть трек, корабль стал выкидывать номера.

ЗАПИСЬ ТЕЛЕМЕТРИЧЕСКИХ ДАННЫХ 3/07.33.12-3/07.37.29.

Корабль: «4-0-4 Воздушный Акробат».

Пилот: Элис Никла.

Трек: Монза.

Вид деятельности: испытание двигателя.

ЦЕНТР КОНТРОЛЯ ДВИЖЕНИЯ: 4-0-4, уведомляю: ваше время истекло. Трек закрывается. Проследуйте до ближайшего пит-лэйна для обратной транспортировки на Питфол.

НИКЛА: Вас поняла, Центр. Мои... э... испытания практически завершены. Но... э...

КОРАБЛЬ: ПРИБЛИЖАЮЩАЯСЯ ОПАСНОСТЬ – СПЕРЕДИ.

НИКЛА: Что?

КОРАБЛЬ: Столкновение, Столкновение.

НИКЛА: О, нет...

КОРАБЛЬ: ПОВРЕЖДЕНИЕ НОСОВОГО ОТВЕРСТИЯ. СООБЩЕНИЕ НЕ ЗАКОНЧЕНО.

НИКЛА: Ну давай же, глупый.

КОРАБЛЬ: НОСОВОЕ ОТВЕРСТИЕ ВЫШЛО ИЗ СТРОЯ.

СООБЩЕНИЕ НЕ ЗАКОНЧЕНО.

ЦЕНТР: 4-0-4, требуем покинуть трек...

НИКЛА: Через минутку. Центр.

ЦЕНТР: Сейчас же, 4-0-4. Трек закрыт.

НИКЛА: Вас поняла. Центр. Принято. Но только что нечто врезалось в мой...

КОРАБЛЬ: НЕИСПРАВНОСТЬ ДВИГАТЕЛЯ – ПРАВЫЙ ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ОТСЕК.

НИКЛА: Проклятье.

ЦЕНТР: Повторите, 4-0-4.

НИКЛА: У меня только что отказал... (неразборчиво)

КОРАБЛЬ: УТЕЧКА ОХЛАДИТЕЛЯ В ОТСЕКЕ 6. ПЕРЕГРЕВ ЛАЗЕРА В ОТСЕКЕ?6. ОТКАЗ ДВИГАТЕЛЯ.

НИКЛА: Великолепно.

ЦЕНТР: Требуется помощь, 4-0-4?

НИКЛА: Нет, Центр, спасибо.

КОРАБЛЬ: Внимание. Внимание. ОПАСНОСТЬ РАДИАЦИИ – ПРАВЫЙ ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ОТСЕК.

НИКЛА: Дрянь.

ЦЕНТР: Повторите, 4-0-4.

НИКЛА: Не важно, Центр, (неразборчиво) был включен. Мне кажется, он залип.

ЦЕНТР: 4-0-4, рекомендуем направиться в ближайший пит-лэйн.

НИКЛА: Я вас и в первый раз прекрасно слышала!

КОРАБЛЬ: Внимание. Пожар. ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА. ЛАЗЕРНЫЙ ОТСЕК 6.

НИКЛА: О, черт. Огнетушители... восемь, девять (неразборчиво), пятнадцать... э... девятнадцать... пошел, по... (неразборчиво).

ЦЕНТР: Отзовитесь, 4-0-4.

КОРАБЛЬ: Корабль терпит бедствие. Кораблю нужна помощь. Курс на маяк. Корабль терпит...

НИКЛА: Умолкни!

ЦЕНТР: Отзовитесь, 4-0-4.

НИКЛА: Я занята, Центр. Перезвоните позже.

ЦЕНТР: Вам нужна помощь? Ваш маяк выключен.

НИКЛА: Я выключила его. (неразборчиво) в порядке.

КОРАБЛЬ: Внимание. Пожар. ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА. ЛАЗЕРНЫЙ ОТСЕК 4.

НИКЛА: Не могу поверить...

ЦЕНТР: Отзовитесь, 4-0-4.

НИКЛА: Оставьте меня в покое, Центр.

ЦЕНТР: Вы дрейфуете к краю трека, 4-0-4.

НИКЛА: Не дрейфь, Шерлок.

ЦЕНТР: Повторите, 4-0-4.

НИКЛА: (неразборчиво)

ЦЕНТР: Повторите, 4-0-4?

КОРАБЛЬ: НЕИСПРАВНОСТЬ ДВИГАТЕЛЯ – ЛЕВЫЙ ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ОТСЕК. ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ.

НИКЛА: Что за (неразборчиво) дерьмовая начинка.

ЦЕНТР: 4-0-4, трек закрыт. Вы должны немедленно покинуть трек. Если для выхода из трека вам нужна помощь, сразу же информируйте Центр.

КОРАБЛЬ: Внимание. ПРИБЛИЖАЕМСЯ К ОБОЧИНЕ ТРЕКА.

НИКЛА: Заткнись! Я вижу (неразборчиво) обочину!

ЦЕНТР: Отзовитесь, 4-0-4.

КОРАБЛЬ: Корабль терпит бедствие. Кораблю нужна помощь. Курс на маяк...

НИКЛА: Вырубись, кому говорю!

ЦЕНТР: Отзовитесь, 4-0-4.

НИКЛА: (неразборчиво) минутку. Я вижу корабль. Я вижу (неразборчиво)...

ЦЕНТР: Повторите.

НИКЛА:(неразборчиво) корабль на обочине. У меня сработал радар.

ЦЕНТР: Эй, 4-0-4, мы не регистрируем на треке никакого движения.

НИКЛА: Я направляюсь к кораблю, (неразборчиво) топлива, но, кажется, что (неразборчиво).

ЦЕНТР: Повторите, 4-0-4. Ваша передача обрывочна.

НИКЛА: (неразборчиво).

ЦЕНТР: 4-0-4, уймитесь. У нас никакого корабля там не числится. Вы можете дать нам визуальное...

НИКЛА: О, нет...

ЦЕНТР: Повторите.

НИКЛА? Это не корабль...

ЦЕНТР: Вы можете описать...

НИКЛА(неразборчиво)

ЦЕНТР: Повторите, 4-0-4.

НИКЛА: (неразборчиво)

ЦЕНТР: Отзовитесь, 4-0-4.

НИКЛА: (шум эфира)

ЦЕНТР: Отзовитесь, 4-0-4.

НИКЛА: (шум эфира)

ЦЕНТР: Давай, Элис. Поговори со мной, детка.

НИКЛА: (шум эфира)

ЦЕНТР: О боже мой...

Во время последней передачи с «4-0-4 Воздушного Акробата» взятая роботом астрономическая проба обнаружила источник радиации, соответствующий по уровню наружной стороне трека Монза. Впоследствии источник исчез. Других сведений не зарегистрировано. Приблизительно через семнадцать минут после последней передачи с «4-0-4 Воздушного Акробата» некто из Центра Контроля Движения позвонил Дувру Беллу, чтобы сообщить ему о том, что его бывший второй пилот – и бывшая девушка – исчез с трека Монза во время обычного испытания двигателя. Автоответчик принял сообщение со словами: «Мистера Белла сейчас нет дома, но я уверен, что он будет рад перезвонить вам при первой же возможности».

– Еще бы, – буркнул мужчина, вешая трубку. Он не помнил, чтобы Дувр Белл когда-нибудь был рад сделать что-либо, кроме пакости ближнему. Дувр Белл усмехался темноте. Служебный коридор был пуст, и его сканер подтверждал также отсутствие здесь инфракрасных и ультрафиолетовых датчиков.

На мгновение он прислушался к потрескиванию гравитационных полей и отдаленному повизгиванию работающего вентилятора. Не было ни души, и даже ни один припозднившийся любитель домашних животных не выгуливал своего гиппопотамчика, или кто тут сходил за питомцев на этой уединенной окраине Питфола.

Дувр подкрался к двери с надписью «Татуировки», проверил окрестности притушенным белым лучом фонарика, затем опять перещелкнул его на красный ночной свет. С трудом можно было себе представить, что Майк Мюррей впутался в подобное предприятие, но случались и более странные вещи.

– Во-первых... – он приступил к изучению замка. Из кармана куртки появился электронно-логический щуп. Дувр вставил его в замок. Огоньки на нем мигнули и обозначились красным. Дувр попробовал еще раз – опять красные лампочки отказа.

Либо это был сверххитроумный замок, либо его вообще не было. Дувр хмыкнул, провернул щуп и резко хлопнул по дверной ручке. Что-то щелкнуло, замок заскрипел, ручка опустилась.

Дувр очутился внутри.

Он застыл на пороге и прислушался. Ничего. Тихонечко прикрыл дверь и вперился в темноту. Переключая фонарик, медленно шагнул вперед. Он снова усмехался.

Так легко...

Беспорядок помещения довершали изъеденный ржавчиной умывальник и смятая кровать. Груды наваленных друг на друга картонных коробок, набитые подпольной туалетной бумагой с другой планеты и ядовитым чистящим порошком.

– Должно быть, хранится для кого-то еще... Белл отодвинул пластиковую ширму и просунул голову в большую комнату. Сквозь грязное стекло пробивался свет тусклых уличных фонарей. Была самая середина третьей смены – тише, чем можно было ожидать.

Дувр поводил туда-сюда фонариком и обнаружил несколько стульев из плотного пластика, и у стены – набор электрических иголок. Одна из них была все еще включена и негромко жужжала в темноте.

– Веселенькое местечко... – сказал Дувр.

Что, черт возьми, Майк здесь делал?

Он не относился к разряду людей, способных по достоинству оценить произведения искусства, которыми сплошь были покрыты стены. Изумительные татуировки: корабли, пронзающие сердца, кинжалы с каплями зеленой крови, выпуклые черепа с костями, скалящие нечеловеческие зубы, корабли-матки, увитые черными розами, подборка комментариев в твердом переплете на каком-то инопланетном языке и вечно популярная серия «На Земле хреново». Дувр усмехнулся. Классные вещички.

– Мне, пожалуй, стоило бы сделать татуировочку... Он подошел ближе к жужжащей игле, под кроссовками заскрипел песок грязного пола. В этом углу комнаты воняло жженой плотью. Нечеловеческой плотью. Он поближе рассмотрел иглы, плененный запахом, потом протянул руку и отсоединил ту, что жужжала. Дотронулся до ее кончика ладонью. Тот был горячим, но следов не оставил. Дувр улыбнулся и опустил иглу, сомневаясь, что Элис воспылает страстью к татуированному мужчине.

Прислушался к тишине комнаты. Капала вода в умывальник. Из вентиляционной трубы со свистом вырывался воздух, разнося далекое эхо. Снаружи какой-то подвыпивший субъект мурлыкал под нос простенькую мелодию. Это была любовная баллада, песня о сожалении и страсти, о желании и неудовлетворенности. Дувр улыбнулся с грустинкой и снова подумал об Элис. Черт побери, он найдет какой-нибудь способ помириться с ней.

– Понравилась песенка?

Он поспешно обернулся, и яркий свет ударил в глаза, скрывая говорившего. На границе светового пятна Дувр разглядел только одну фигуру и улыбнулся этому.

Один – это не проблема.

Глава 10

ВНИМАНИЕ ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ:

ВПЛОТЬ ДО ДАЛЬНЕЙШИХ РАСПОРЯЖЕНИЙ ТРЕК МОНЗА ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ЗАКРЫТЫМ ДЛЯ ЛЮБЫХ ПЕРЕМЕЩЕНИЙ. В СООТВЕТСТВИИ С ПРИКАЗОМ ПРАВЛЕНИЯ ПИТФОЛА И ГОНОЧНОЙ ЛИГИ КЛИПСИСА ИСКЛЮЧЕНИЯ НЕ ДОПУСКАЮТСЯ!

Кто-то постучал Майка по макушке.

– Секундочку, – сказал он, осторожно вытаскивая руки из электрической цепи под напряжением, и поднял голову. Это был Джесс.

– Здесь Спидбол. Он хочет с тобой поговорить.

– А...

– Все в порядке. Возьми перерыв. Майк кивнул и посмотрел под ноги, которые упирались в спину робота-ремонтника – обезьяньего вида маленького Осо.

– Скоро вернусь.

Осо скрипнул и присвистнул.

Майк выбрался из насосного отсека и соскользнул по борту «Забияки» на пол ангара. Спидбол стоял у замурованной двери коридора.

– В чем дело? – спросил Майк.

– Закрыли трек Монза.

– Да, я знаю. Элис Никла так и не вернулась.

– Там что-то происходит, Майк. И я думаю, это имеет какое-то отношение к тому, что произошло со мной двадцать лет назад. Я должен попасть туда до того, как Лига разрушит его.

– Как ты собираешься...

– Через ангар техобслуживания.

– Но как ты попадешь...

– Я надеялся, что ты мне в этом поможешь, Майк. Ты ведь там работаешь, у тебя есть разрешение.

– Больше нет. Я ушел из муниципальной службы. Подвернулась работенка у Джесса.

– Сукин сын.

– Прости.

«Почему он все время пытается впутать меня в неприятности», думал Майк.

– Дело не только в ангаре. Мне нужен еще кто-нибудь, имеющий опыт работы на чистильщике. Кое-кто, кому я мог бы доверять.

– Когда?

– Прямо сейчас.

Майк озабоченно нахмурился.

– Знаешь, у меня скоро гонка. Второй квалификационный тур по программе мастера.

Спидбол промолчал. Майк отвел глаза. Джесс отошел к кораблю и болтал с Энди. В команде все еще не хватало одного человека, и Майку захотелось вернуться на работу.

– Неужели это так срочно? Я насчет того, что без меня тебе все равно не добраться до чистильщика и не попасть на трек, – неуверенно продолжал он. Спидбол безмолвствовал.

Майк почувствовал себя виноватым за отказ помочь, потом разозлился на то, что его поставили в такое положение.

«Вообще-то я пытаюсь сделать здесь кой-какую карьеру, – хотелось ему выпалить. – Ну не разбивай ее вдребезги. Ты свою уже сделал». Но рот его остался на замке.

Наконец Спидбол произнес:

– Ладно, я что-нибудь придумаю. Иди работать.

– Я знаю, как много это для тебя значит... Спидбол кивнул.

– В любое время, но не сейчас...

– Не думаю, что смогу ждать. Майк покачал головой.

– Мне жаль.

– Не беспокойся по этому поводу. Я кого-нибудь подыщу. Попрошу Тайлу покопаться в компьютерной сети.

– Тайлу? Она все еще в сети? Я был уверен, что ее пленки вернули в хранилище.

– Скорее всего в Мозговом Банке кто-то все перепутал. Но все уже в порядке – МИКСИН позаботился об этом. Она кое-что исследует для меня.

– Да, но мне казалось, что существование двух версий одной и той же личности в одно и то же время невозможно.

– Откуда у тебя такие убеждения?

– Так ведь, когда Таила выбралась из регенерационного бака, ее психоноситель развалился. Таила объяснила мне, что тот мозг дезинтегрировал потому, что она снова появилась на улице.

– Она объясняла то, что происходит обычно. Теоретически, при определенных обстоятельствах, существует возможность иметь активную копию.

– А настоящая Таила знает?

– Они обе настоящие. Спидбол заколебался.

– Я не знаю, что известно другой Тайле.

– Разве это не... я не знаю, неэтично, что ли?

– Я никогда не задумывался над этим, Майк. Уволь меня от расспросов по части законодательного права о пленках.

– Само собой.

– Если оставить этот случай, нелегальные копии довольно широко распространены. В компьютерной сети происходит множество странных вещей.

– Могу себе представить.

– Фактически ты, наверное, и представить себе не можешь. Например, известно ли тебе, что каждый, кто находится в ней, воспринимает сеть по-своему?

– Правда? А как ее видишь ты?

– Сильно смахивает на Майами-Бич.

– В самом деле?

Интересно, не подшучивает ли Спидбол над ним?

– Можешь взять с собой Скарфейса, – предложил Майк. – Он наверняка сможет почуять, как управлять чистильщиком, если ты достанешь один из них.

– Хорошая мысль. Возьму. Майк повернулся и прокричал:

– Клайно-вор!

Летучий ящер выглянул из корабельного шлюза с космотверткой в зубах и подмигнул.

– Клайно-вор! – повторил Майк.

Скарфейс оттолкнулся лапками, замахал крыльями и приземлился Майку на макушку. Он вытащил космотвертку изо рта и потыкал ею в плечо Спидбола, примериваясь, как бы получше прицепиться. Клаат'кс радостно щебетал.

– Он любит позабавиться, – предупредил Майк.

– Я запомню.

– Э... Я только что подумал. Я недостаточно хорошо знаю полдавианский, чтобы велеть ему отправляться с тобой. И мне не кажется, что он может читать твои мысли.

– Очень многие пытались, – заявил Спидбол. – К счастью, я довольно хорошо знаю полдавианский. У меня когда-то была подружка оттуда. Он пропел вереницу слов, из которых Майк не различил ни одного, а Скарфейс спустился пониже, чтобы заглянуть в лицо Майку. Зверек казался опечаленным.

– Все в порядке, – приободрил Майк. – Он хороший парень.

Скарфейс заверещал. Он вытянул крылья и дотронулся ими до лица Майка, рождая горестные образы покинутости. Сопло вспыхнуло жутким светом. Майк вздрогнул и отпихнул малыша.

– Сиизи! Я не шучу.

Скарфейс тяжело взлетел и заметался между ними, щелкая зубами. Затем наткнулся на яйцевидный череп Спидбола и заскользил по гладкому металлу в поисках зацепки.

– Должно быть, мне придется приклеить его, – заметил Спидбол.

– Ты прав.

– Ну, а теперь принимайся за работу.

– О'кей.

– Удачи в гонке.

– Спасибо.

Спидбол повернулся, и Скарфейс заскреб коготками, глядя назад своими огромными темными глазами. Майк крикнул им вслед:

– Держи меня в курсе, ладно?

– Конечно.

Они исчезли в шлюзе рубки, и Майк вернулся к «Забияке». Оставалось еще так много доделать, но желание заниматься хоть чем-нибудь у него вдруг пропало.

Майк продолжал работать в насосном отсеке, когда услышал звуки чьих-то шагов над головой. Над ним по кораблю кто-то ходил.

– Джесс?

Никакого ответа, шум прекратился. Через мгновение он возобновился, но уже ближе.

– Энди?

Опять молчание, затем:

– Это ты, Майк?

Он не мог определить, кому принадлежал этот голос.

– Где ты, черт возьми?

– Открытый люк видишь?

– О...

Снова странный шум. Как будто неизвестный сражался с аллигаторами или еще кем-то. Затем внутрь просунулась голова.

– Я здесь, – окликнул Майк.

Голова повернулась, и Майк узнал его. Это был Федор Виллингхэм, пилот из Синдиката Гэйяры, который показывал ему «Юниверс». Какого черта он тут делал?

– Вот ты где, – улыбнулся Виллингхэм. – Бландо сказал, что ты где-то поблизости.

– Последние приготовления... знаешь ли.

– Да, верно. И... как они продвигаются?

– По-моему, неплохо.

– Мистер Гэйяра просил меня передать всем пожелание удачи.

– Спасибо.

– Ну и как оно? – Виллингхэм похлопал рукой по насосному шлангу.

– Проблем нет, верно?

– Мы будем готовы.

– Отлично.

Майк кивнул в ответ и улыбнулся, не зная, что сказать.

– Ну хорошо. Мистер Гэйяра просто хотел, чтобы я всех проверил.

Осталось не так уж много времени. У меня такое чувство, что ты нам еще покажешь класс.

– Надеюсь.

– Шанс схватить быка за рога. – Виллингхэм усмехнулся. – Образно выражаясь.

– Да.

– Справишься?

– Посмотрим.

Часом позже, когда Майк сидел в кресле пилота «Забияки», ожидая разрешения от Центра Контроля Движения на вылет из пита, на спидвее у кого-то взорвался двигатель. Монитор домовизора показал полную картину: кувыркающийся корабль разлетелся на кусочки, которые, соприкасаясь со стенами трека, вызывали брызги голубых искр.

Майк закрыл глаза и глубоко вздохнул. Джесс что-то говорил по внутренней связи, но он не мог разобрать что.

Отсюда я вылетаю через пять минут, думал Майк. Через десять минут меня может разорвать на кусочки, которые разнесет по всему треку и засосет в чьи-то носовые отверстия. И тогда я умру насовсем. Он открыл глаза, моргнул и огляделся вокруг. Джесс, слава богу, заткнулся.

Центр Управления запросил световой сигнал готовности. Майк ответил и легонько дотронулся до рычагов управления. «Забияка» вышел из пита и поплыл через зону безопасности.

Все мысли Майка сводились к одному: по крайней мере, у меня есть эти треклятые пленки. Содержимое моего мозга переписано. И, умерев, я буду жить.

Ура грязным гангстерам с черного рынка...

Поступила команда из Центра:

– Пилотам запустить двигатели.

– Вас понял, Центр.

Майк усмехнулся, нажимая на газ.

Что бы ни случилось, у него имелся запасной вариант. В это же время в нескольких километрах, в гуще скопления колец Питфола, происходило событие, которое чрезвычайно заинтересовало бы мистера Мюррея.

В пакете с нестандартными пленками, помеченными просто «Мюир Интерпрайзис», некая все еще не опознанная личность распадалась на части: воспоминание за воспоминанием, бит за битом информация выплескивалась в хаотическое ничто электрического поля.

Спидбол вошел в огромный глобус Музея Гонок со Скарфейсом на плече и самым что ни на есть настоящим экспертом по чистильщикам, ковылявшим рядом. Там проходила вечеринка. Они миновали полотно с надписью ДЕНЬ СТАРОЖИЛОВ.

– Слава богу, репортеры устроили основательную шумиху, прошептал Спидбол.

Эксперт по чистильщикам замешкался с ответом.

У него хватало проблем с тем, чтобы просто переставлять ноги. Они подошли прямо к регистрационной стойке, и Спидбол назвал себя. Радостное недоумение: прихода выдающегося чемпиона спидвея никто не ожидал, пробежал шепоток насчет его несносного характера. Но вот он здесь, собственной персоной, в металле – и каждый счел нужным выказать радость. Внутри же старый чемпион только усмехался, и на ум легко приходил образ матерого волка.

Девушка шлепнула наклейку с именем на блестящую грудь Спидбола.

– А ваш друг – кто? – неодобрительно хмурясь, она взглянула на гоночный психоноситель, больше похожий на груду металлолома, который неуверенно пошатывался рядом.

– Так, ничего особенного.

Девушка кивнула, нашарила на столе значок «ГОСТЬ» и протянула его Майку. Тот сделал несколько попыток, прежде чем ему удалось удержать чертову штучку своими новыми стальными пальцами. Когда он наконец справился с этим, задача повернуть запястье оказалась ему уже не под силу. В конце концов Спидболу пришлось взять значок и пришлепнуть его к проржавевшей груди Майка.

– Спасибо, – передал Майк на их личной частоте. Они двинулись внутрь музея, Скарфейс махал крыльями впереди.

– Какое странное ощущение, – поделился Майк.

– Уменьши громкость.

– Я не знал, что она включена. Эй, это я? Привет.

Привет.

Спидбол зашел Майку за спину и вскрыл заднюю панель. Майк испытал пощипывание от прокатившейся электрической волны, затем ничем не наполненное ощущение, что он пытается привыкнуть терять сознание. Но вот он почувствовал себя... "живым"... что ли...

– Это функция, имитирующая ощущения тела, – пояснил Спидбол. – Это поможет тебе управлять ПН. Напоминает костыли. Спидбол захлопнул заднюю панель.

– О!

– Будь мужчиной!

– Или еще кем-нибудь, – передернул Майк.

– Эй, это лучшее, что я мог сделать на скорую руку.

– Это груда металлолома. Спидбол повернулся к нему.

– Скажи, какое твое последнее воспоминание?

– Я сижу в липком пластмассовом кресле в убогой комнатушке, по стенам образцы татуировок, а моя голова вот-вот взорвется.

– Ты хочешь вернуться назад?

– Нет.

Тогда прекрати жаловаться.

Они бродили по музею, смешиваясь с толпой. Спидбол приветственно махал руками и похлопывал по спинам старых приятелей – звук от этого действия был разным: он был то гулким, как от пустой цистерны, то глухим, как от шлепка по телу. За столиком в буфете спорили несколько ПН, тыкая друг в друга тяжелыми стальными пальцами. Майк подошел достаточно близко, чтобы прочитать имена на табличках:

Марио Андретти и Ричард Петти. По всей видимости, искусственные конструкции.

Майк продолжал глазеть по сторонам. Загибающийся пол внутри огромного глобуса казался везде одинаково плоским – благодаря пресловутым гравитационным полям музея. Над ним, в пустом центре сферы, плавали знаменитые гоночные корабли.

Рассматривая один из подновленных богатырей-ветеранов, Майк заметил, что если «прищуриться», то можно различить место, где новая краска легла поверх названия корабля.

– Смотри, – показал он. Скарфейс вскарабкался Майку на руку и покосился на его ладонь. – Не туда. – Клаат'кс ухнул, проверяя остроту своих зубок на его вытянутом пальце.

– Попробуй вести себя прилично, Майк. Мне стыдно за тебя, возмутился Спидбол.

– Извини. Пожалуйста, извини.

Спидбол ненадолго остановился рядом с моделью «Юниор Джонсон», чтобы сфотографироваться под копией «Относительности», своего бывшего корабля, разбившегося, как оказалось, не во время гонок, а во время испытаний на спидвее. Майк заметил, что Спидбол не распространялся по поводу сомнительной романтики смерти гонщика на трассе. Все время, болтал ли он, подшучивал ли или постукивал титановыми пальцами по бокалу с шампанским, вместо того чтобы выпить, – все сенсоры Спидбола были направлены на древний инопланетный корабль для подпространственных перемещений под названием «Паук».

– Вот наша цель, – сказал он, транслируя образ Майку.

– Он что, летает?

– Разумеется, летает. Раз в четыре или пять лет его вытаскивают для показательных полетов. Наверняка к Трехсотлетию его немного подмазали.

Майк стал разглядывать корабль. Сегодня безобразный блошиный корпус «Паука» был покрыт свежим слоем ярко-желтой краски. Массивный округлый остов венчала шишковидная голова, и к земле свисало с полдюжины хрупких ножек, сгибаясь в сочленениях.

– Довольно дряхлая конструкция.

– А чего ты ожидал? – спросил Спидбол. – Это музейный экспонат.

Инопланетный аппарат использовался для создания зачатков того, что впоследствии стало треками спидвея, а позднее его загадочные двигатели были скопированы, чтобы послужить основой для передвижения всех чистильщиков, лидер-кораблей и спасательных судов системы. Никто по-настоящему не знал, как он устроен, и еще меньше – как он попал сюда. Ходили слухи, что корабль обращался по соседству задолго до того, как Консорциум занялся подготовкой треков и строительством Питфола.

Несуразной конструкции было сотни, а может, и тысячи лет. Но это был единственный в городе аппарат для подпространственных полетов, не находящийся в настоящий момент под вооруженной охраной.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – вздохнул Майк.

Он наблюдал, как Спидбол прислонился к стене рядом с распределительным щитом у выхода из музея. Когда все перестали обращать на него внимание, механический человек как бы ненароком воткнул палец в интерфейс. Тут же взвыл сигнал тревоги, и посетители, неприспособленные к обитанию в вакууме, кинулись к огромным шлюзовым люкам музея. Спидбол непринужденно отошел от стены.

Майк стоял и лишь наблюдал, испытывая смутное беспокойство от мысли, что происходящее, казалось, не волновало его. Они собирались украсть подпространственный корабль астрономической стоимости, так почему же он не ощущал... Озабоченности... или вины... хотя бы чего-нибудь? Неужели Спидбол подкорректировал кое-что в цепях, отвечающих за его нравственность?

Музей пустел довольно быстро, а механический человек в это время прогуливался под ручку с Майком, высматривая, что находилось у «Паука» под брюхом.

– Майк, покопайся в своих информкристаллах.

– Снизу посередине есть люк, – подсказал Майк, беспомощно пособничая в отведенной ему роли эксперта по чистильщикам. – В промежутке между соединением опор, видишь?

– Да.

– Мы в самом деле идем на это?

– Еще бы.

– О'кей.

«Да, покопался он в моих мозгах...» думал Майк. Оставалось только вывести аппарат из музея. Давление воздуха в помещении стремительно падало, ослабляя вой сигнальной сирены. Свет продолжал предупредительно мигать, хотя любой, не понявший до сих пор, в чем дело, уже, вероятно, не имел в нем надобности.

Скарфейс как сумасшедший выпорхнул из угла музея, взбивая кожистыми крыльями разреженный воздух. Клаат'ксы – удивительно выносливые маленькие гибриды – могли выживать в вакууме долгое время. Но махать крыльями в безвоздушном пространстве было, мягко выражаясь, невозможно.

Спидбол подхватил летучего ящера и подбросил его вверх, к «Пауку». Потом сам согнул колени и подпрыгнул, хватаясь за одну из полдюжины веретенообразных опор. Та качнулась под тяжестью его тела.

– Забирайся сюда!

Майк обвел взглядом остатки паникующей толпы, пожал плечами (точнее, его жест более всего соответствовал именно этим словам) и подпрыгнул. И, естественно, врезался головой в корпус «Паука». Спидбол поймал его прежде, чем он успел отскочить. К счастью, гравитационное поле в этой части музея было равно нулю.

– Весьма грациозно, Майк.

– Помолчи-ка!

Спидбол раскачался и ухватился рукой за поручень. Скарфейс, хотя и не обладал опытом эксперта по чистильщикам, уже разобрался, как открыть люк. Спидбол заглянул внутрь, затем жестом показал клаат'ксу забраться туда. Скарфейс ожесточенно моргал – слизистая оболочка его глаз высохла, – и от этого он, казалось, горел нетерпением. Ящер взлетел вверх.

– Ты следующий, – сказал Спидбол. – Поторопись!

Майк забрался в длинный и узкий шлюзовой проход. На некотором расстоянии друг от друга располагались закрытые люки, ведущие внутрь корабля, – лазы для ремонтников, без сомнения. У вершины темной колонны он наткнулся на Скарфейса, затем что-то врезалось Майку в пятки.

– Я закрываю люк, – предупредил Спидбол.

Скарфейс распахнул внутренний люк и забрался в кабину. Майк полез следом, Спидбол по-прежнему нетерпеливо толкал его в пятки.

– Эй, полегче!

Спидбол захлопнул и задраил внутренний люк. Свет в кабине был довольно тусклым, но Майк обнаружил способ расширить диапазон видения. Помещение было на удивление просторным, даже побольше, чем его комната на Питфоле. Майк проплыл над полукруглым стендом, усеянным приборами таинственного назначения.

– Давай сюда, Майк! – крикнул Спидбол. Они вместе со Скарфейсом уже срывали пластиковую крышку с главной консоли. С большой осторожностью Спидбол подключился в основное отверстие доступа. Майк перелетел через привинченные прямо напротив консоли кресла, дизайн которых был выполнен под человека.

– Нравится?

– Чувствую себя новогодней елкой с зажженными гирляндами.

Прямо над оригинальными рычагами управления была закреплена дополнительная панель. Сотни лет эта машина обслуживала треки: сначала как лидер-корабль, затем как спасательный шлюп и, наконец, как запасной чистильщик. Панель управления будто склепали на скорую руку когда-то очень давно, и после частых ремонтов она буквально разваливалась на части. Спидбол повернулся к Майку.

– Давай, подсоединяйся сюда.

Майк посмотрел на кончик своего пальца, запачканный медленно сочившейся едкой смазкой.

– Давай, Майк! Мне нужна твоя помощь. Майк неохотно вставил палец в панель.

– Оно щиплется... – Какофония данных прожужжала в голове осиным роем. – Я не понимаю, что я делаю.

– Ты лучше просто думай вот о чем, – предложил Спидбол. – Ты ведь эксперт по чистильщикам, помнишь?

– Да, верно.

Майк погрузился в массив информации и попробовал выловить из общего потока нужные ему сведения. С какой-то информацией он был знаком, другая требовала дополнительного изучения, а прочая – и таковая преобладала – была инопланетной абракадаброй, не поддающейся расшифровке.

– Справляешься?

– Как и с ощущениями – такой же кавардак, – отозвался Майк. – Но я нашел кислородные цепи – и баки в нем почти полные. На панели высветились кнопки, обозначая нужную последовательность их активизации. Майк не мог определить, светились ли указатели кнопок на самом деле или они выделялись свечением из информационного потока. Как бы то ни было, он в настоящий момент внимал лекции по управлению чистильщиком. Майк запустил кислородные насосы, комментируя:

– Приступаю к блоку питания.

– Ценю, – одобрил Спидбол. – Заставить эту штуку сдвинуться с места – это очень высокий балл по моей шкале ценностей. Еще через минуту Майк знал достаточно об управлении «Пауком», чтобы сбросить краткий курс в память Спидбола. Теперь на борту было два эксперта по чистильщикам.

– Две третьих заряда, – сообщил Майк, выдергивая палец из панели.

– Мы могли бы. проложить половину подпространственного туннеля к следующей звезде.

– Все, что мне нужно, – это попасть на трек Монза. Давление воздуха внутри кабины быстро поднималось, и Скарфейс начал раздувать легкие и пробовать крылья.

– Видишь, – обрадовался Спидбол. – Я же говорил, что они поддерживают эту машину в отличной форме.

– На наше счастье. – Майк оттолкнулся ногами и подлетел к иллюминатору. Музей был уже почти пуст, лишь несколько жестяноголовых с небрежной медлительностью обходили роботов-официантов, в руках у которых из-за упавшего давления весьма экстравагантно в бокалах пенилось шампанское.

Затем Майк уловил странное металлическое царапание под полом.

– Ты слышишь? Спидбол проверил панель.

– Наружный люк открыт. В шлюзе кто-то есть. Раздались голоса и разные звуковые сигналы – это Спидбол прошелся по основным частотам встроенной в комбинезон рации. Внезапно донеслись угрожающие слова:

– ...вы о себе думаете? – потребовал голос. – Я не шучу! Немедленно убирайтесь отсюда!

Голос показался Майку до странного знакомым: Марджи Филлипс, монстр в юбке. Теперь у нас действительно неприятности. Спидбол переключился на ту же самую частоту.

– Выходи-ка из шлюза, девочка. Мы взлетаем.

– Я вам это строго запрещаю!

– Ты это запрещаешь?

– Я доцент этого музея.

– Она доцент, – передал Спидбол Майку.

– Это меня не удивляет. Напомни мне потом посмотреть это слово в словаре.

– Давай выходи отсюда, детка. Я не шучу, – продолжал увещевать Спидбол.

– Не выйду. Я отвечаю за этот корабль.

– Я не собираюсь с тобой спорить, – изменил тон Спидбол. – Выкатывайся отсюда!

Майк проверил обстановку через иллюминатор. Полдюжины гуманоидов в зеленых защитных комбинезонах входили через шлюзовые двери музея.

– Здесь копы.

– Я не сдвинусь с места, – заявила Марджи.

– О, черт, – воскликнул Спидбол.

– Я же говорил, что с ней неприятностей не оберешься, – напомнил Майк.

Полицейские, расшвыривая по дороге роботов, уже бежали к «Пауку».

– По-моему, мы не можем ждать, – сказал Спидбол и нажал на кнопку, чтобы задраить нижний люк.

– Что ты делаешь?

– У нас нет выбора. Она летит с нами. – Спидбол запустил шлюзовой цикл, затем развернул кресло, распахивая внутренний люк.

– Заходи сюда и умолкни.

Марджи, оглядываясь, выбралась из шлюза. Вслед за ней с пронзительным визгом выпорхнул Скарфейс, и девочка замахнулась на него.

– Сиизи! – крикнул Майк, и Скарфейс, сложив крылья, опустился ему на плечо.

Марджи заколебалась, затем закрыла люк. Потом ухватилась за спинку кресла и подтянулась ближе.

– Вы кто? – спросила она, вытягивая вперед шею, чтобы разглядеть нагрудный значок.

– Спидбол Рэйбо, экс-человек.

– А другой?

– Это Майк Мюррей.

– Помолчи! – бросил Майк. – Забудь, что он сказал.

– Я тебя помню! – Она подплыла к нему и выглянула в иллюминатор.

– Отсюда вам не сбежать, Майк Мюррей. Смотри.

Он посмотрел. Внизу вокруг «Паука» столпились полицейские и таращились на них во все глаза. Вероятно, им был виден свет в кабине, но что происходит внутри ее – было непонятно. Долго это продолжаться не могло.

– Кажется, пора двигать, – высказался Майк. – Хочешь, чтобы я вел машину?

– Все в порядке. Я сам справлюсь.

– Тогда что я здесь делаю?

Корабль запыхтел, и по панели забегали огоньки. Спидбол стиснул рычаг управления, и «Паук» вздрогнул.

– Ты эксперт, Майк.

– Да, но теперь ты знаешь об этом старом корыте столько же, сколько и я.

– Тогда ты здесь для того, чтобы составить мне компанию, – сказал Спидбол. – И еще потому, что отсюда не сбежишь.

– Неплохая точка зрения.

Навигационные огни «Паука» ярко вспыхнули, затем он медленно высвободился из захватов гравитационного поля музея. Майка отбросило к стенке кабины, и Спидболу пришлось запустить реактивные двигатели, чтобы не угодить в гравитационную ловушку соседнего музейного экспоната. Паук проплыл к выходу в технический туннель музея. Майк окинул взглядом пол на тот случай, если внизу кто-нибудь закопался. Чисто. Спидбол включил передатчик на кодовый сигнал, с ворот туннеля слетел замок, и они открылись.

– Даю вам последний шанс вернуться, – предупредила Марджи.

– Извини, – сказал Спидбол. – Я должен кое-что сделать. Он направил корабль в обесточенный гравитационный туннель, свет головных огней отразился от изгибающихся стен. Впереди показалось нечто, напоминавшее звездную россыпь, – в дальнем конце короткого туннеля сияли огни Уоллтауна.

– Вылетаем, – оповестил Спидбол.

Глава 11

Майк ерзал на сиденье, как на горячей сковородке, ожидая дозаправки корабля, когда прилетела весть, что какой-то сумасшедший украл древний чистильщик треков.

– О боже, – пробормотал Майк. – Он и вправду сделал это.

Майк почувствовал беспокойство, облегчение и смутную вину.

Интересно, кого Спидбол нашел вместо него.

– Знаешь об этом что-нибудь? – раздался голос Джесса по внутренней связи.

– Не очень много.

Дзынькнул счетчик топлива, и Майк поспешил вернуться на трек. «Паук» вошел на трек Монза, совершив подпространственный прыжок прямо через внутреннюю стену. Сразу же замигали лампочки на панели управления, и по кораблю разнесся приказ отзыва.

– Не понимаю, – возмутился Спидбол. – Кто, черт возьми, знал, что я собираюсь сюда?

– Ты шутишь? – удивилась Марджи. – Все на Питфоле знают о твоей мании найти остатки своих никчемных костей. Спидбол посмотрел на нее.

– Все знают это? – Его стальная голова повернулась в сторону Майка, который был прихвачен ремнями безопасности в кресле справа.

– Можешь на меня не смотреть, – парировал Майк. – Я никому не говорил.

Пять быстро движущихся объектов пронеслись позади них, сливаясь в один. Трек спидвея быстро замерцал, мельканием отражаясь на экранах и отбрасывая тени через стекло кабины.

– Пульсирующее перемещение, – сказал Спидбол. «Паук» не отозвался.

– Им, должно быть, очень хочется тебя вернуть, – высказалась Марджи.

Она сидела у Майка за спиной, одной рукой обхватив его за шею. Скарфейс примостился с другого бока, пытаясь покрепче вцепиться когтями в стальное плечо Майка.

– Ребята, вы не возражаете? – спросил Майк. – Я пытаюсь... О, черт побери! – В углу экрана появился еще один блик. – Перед нами патрульный корабль.

– Где? – спросил Спидбол.

– У стены.

– Никакой это не корабль... – тут же отозвался Спидбол. Они наблюдали объект в течение нескольких секунд, пока постепенно проявлялись его очертания.

– Я никогда не видела ничего похожего, – сказала Марджи.

– Теперь я действительно беспокоюсь, – произнес Майк.

Объект медленно рос, формируясь в вытянутый слезой шлейф.

– Это микрообъекты, – разобрался Спидбол. – Выглядит как грузовик с гравием.

– Они все выходят из одного и того же места, – сказал Майк. – Похоже, что на треке дыра.

– Узнаешь тот подпространственный карман, набитый мусором, о котором я тебе говорил? – спросил Спидбол. – По-моему, у него просто снесло дно.

До того как Майк смог ответить, все повалились на бок, потому что «Паук» быстро развернулся и начал ускоряться в сторону шлейфа. Ладошки Марджи разжались, и она упала. Майк дотянулся до нее и втащил обратно, подцепив за ботинок.

– Спасибо.

– Держись за стул, ладно? – попросил он. – За меня не надо.

Корабль снова накренился, и Майк закричал:

– Эй, Спидбол, смотри, что делаешь!

– Э... – титановые пальцы Спидбола забегали по панели, переключая рычаги. – Э... кажется, мы потеряли... управление.

– Ты в этом виноват, – заявила Марджи, опуская лицевой щиток шлема.

«Паук» зашипел и полетел еще быстрее, со свистом рассекая кружащий мусор и направляясь к определенной точке в стене, откуда появлялась пыль это и было то самое пятно, где Майк с Марджи нашли свой темный тупик. Когда Майк возвратился на трек, он летел третьим, позади Мишимы и Тайлы. Оставалось три заезда.

Голос Джесса затрещал по линии тактической связи:

– Тебе придется что-то сделать, Майк. И быстро.

– Как у них с топливом?

– Мишима – не твоя проблема. Если он рвется на первое место, то он просчитался – в последние полчаса его корабль не заправляли. Твоя цель – Таила. Она лидирует, остальные идут плотной группой за вами.

– Естественно, – пробормотал Майк.

Он проверил тактическую панель, отображавшую в символах положение каждого корабля. Таила легко продвигалась в груве в ста пятидесяти метрах впереди него.

– Я могу обойти ее за счет силы сопротивления?

– И не пытайся. У нее достаточно топлива, чтобы обставить тебя.

– Понял.

Значит, придется воспользоваться трансферным туннелем. Майк выключил основной двигатель и слегка отвел рычаг управления в сторону, чтобы вывести «Забияку» из грува. Корабль запрыгал, скрипя от напряжения, создаваемого силой сопротивления. Он прорвался сквозь зону сопротивления и осторожно подал рычаг назад, приближаясь к густо-красному гравитационному маяку, обозначавшему вход в трансферный туннель. Подключился к тактическому компьютеру для прокладки курса.

Корабль затрясся, захрипел и начал вращаться вокруг своей оси, ныряя через турбулентные возмущения в «скат», – самый быстрый способ обойти вертящийся маяк, используя гравитацию. В двигательном отсеке, расположенном позади, взвыли и ритмично заработали насосы, поддерживающие равномерное протекание топлива, и пропускающие плазму магниты в состоянии повышенной проводимости.

– Ты на верном пути, – одобрил Джесс.

– Спасибо.

На панели мигнули лампочки, и гудение насосов стало сбивчивым, оборвалось, возобновило прежний тон. Майк пробежал глазами по приборам. Скачок напряжения?

Впереди открылся вход в трансферный туннель, и он увеличил тягу. Сопротивление выразилось в попытке завязать корабль узлом. Амортизаторы шипели и гнусаво гудели, приспосабливаясь к динамической нагрузке. Вот он, нужный туннель. Майк рванул рычаг управления на себя и заглушил основные двигатели. Трансферный туннель подхватил корабль, автоматически разгоняя его до скорости трека.

– Я внутри!

«Забияка» пошел юзом, и Майку пришлось побороться с рычагами, чтобы сохранить нос корабля направленным строго в центр узкого грува. Этот трансферный туннель был горячим, и на тактическом экране отобразилось изменение позиции его корабля относительно лидеров. И Мишима, и Таила выключили свои основные. Либо они затеяли между собой дуэль, либо таким образом отреагировали на внезапное продвижение Майка. В следующую секунду приблизилось изображение радарного объекта, и Джесс заорал в наушники Майку:

– Мишима на подходе!

– Великолепно!

Таила заглушила двигатели и упала обратно в грув. Она что, забыла о перемещении «Забияки» в трансфертом туннеле?

Майк проверил общие координаты гонки. Они находились высоко над южным полюсом Клипсиса, поднимаясь к плоскости эклиптики. Через три четверти круга он автоматически будет выброшен из трансферного туннеля на трек – лицом клипу с Тайлой.

Получится слишком близко. Рискнуть запустить основные? Майк включил передатчик.

– Джесс, я...

Лампочки на панели снова мигнули, и Майк бросил:

– До связи.

На этот раз насосы, чтобы возобновить свое завывание на верхней ноте, трудились дольше.

– Что-то происходит... – сказал он.

– По показаниям, перебои в электроцепи, – сообщил Энди Викл, следивший за техническим состоянием «Забияки» по компьютеру из пита. – Дай мне полную телеметрию, Майк. До связи. – Корабль подбросило и хорошенько тряхнуло на турбулентной волне, и Майку пришлось сражаться с рычагами обеими руками.

– Послушай, я вроде как занят? Разве тебе сложно это сделать самому?

– Я пытался, но компьютер не отвечает на запрос.

– Потрясающе.

Привод ручного управления находился примерно в полуметре и располагался на дополнительной панели управления, предназначенной для второго пилота.

Майк краем глаза прикинул расстояние и одним рывком попытался дотянуться до привода. Ничего подобного, ремни обхватывали его слишком плотно.

– Помоги...

– Я все еще жду, – сказал Энди.

– Я не забыл про тебя.

Майк высвободился из ремней, потуже подтянул охладительные шланги и сделал еще одну попытку, перегнувшись через кресло второго пилота. Ему пришлось оторвать глаза от экрана переднего обзора, чтобы найти переключатель привода, затем повозиться с блокиратором безопасности.

– Черт...

Затянутый в перчатку палец был в два раза толще, чем было нужно, но наконец у него получилось.

– Вот так!

Когда он снова посмотрел на экран, то обнаружил, что корабль накренило и вело прямиком в мерцающую стену.

– Нет, так не пойдет, – Майк ногой выправил рычаг управления.

Корабль пошел ровнее. Майк снова крест-накрест перехватил себя ремнями безопасности.

– Теперь порядок.

Мигание панельных индикаторов – и обзорный экран разделился на сегменты, показывая не пойми что. Майк переключил камеру. Экран очистился, потемнел и заново ожил.

Майк готов был взять реванш за вынужденный дрейф, но его корабль все еще летел прямо посередине узкого грува.

– Прихоти судьбы...

Затем в кабине все пошло кувырком. Реактивники зажигались по собственному расписанию; корабль завибрировал, зарылся носом и начал выделывать кренделя. Майк рванул рычаг управления, но, похоже, тот умер.

– Я не могу...

Внезапно основные двигатели выключились сами по себе.

– Майк! – закричал Джесс.

«Забияка» с максимальным ускорением направлялся аккурат в стену трека.

К тому времени, как «Паук» добрался до дыры в стене спидвея, он чуть ли не пел. Вздрагивая, урча и издавая целый набор других шумов, он проник внутрь и как бы расширил пространство. Электрические цепи «Паука» перешли на режим, понятный исключительно только ему.

Майк попытался дернуть за рычаг, но был грубо отброшен, и легкий электрошок едва не стер его память.

– Я думал, мы собирались всего лишь покататься, – недоуменно произнес он.

Ускорением Марджи прижало к переднему иллюминатору. Она отвернулась от него с широко распахнутыми глазами и включила свою внутреннюю рацию.

– Мне это очень нравится!

Путь, по которому двигался «Паук», слегка мерцал, туннель был достаточно освещен, чтобы близость стен, крутизна поворотов и ужасающая скорость древнего корабля стали очевидными.

– Ни один из новых приборов не работает, – объявил Спидбол. – Корабль потерял управление.

По корпусу корабля загрохотали обломки, затем туннель потемнел. Майк увидел, как свет лампочек панели управления отразился на гладком лице Спидбола. "Вот здесь мы и умрем, – подумал он. И посмотрел на Марджи:

– Интересно, что для нее значит смерть. Припасла ли мамочка для нее пленки?" Секунду спустя корабль вырвался на свет, еще более яркий, чем раньше; стены отодвинулись на некоторое расстояние и блестели, как мокрый камень. Марджи, улыбаясь, отвернулась от иллюминатора. Майк тоже попробовал улыбнуться.

Полет выровнялся, и на протяжении долгого времени вообще ничего не происходило.

Подпространственный привод отключился сам собой. По-видимому, «Паук» пользовался им только для того, чтобы добраться до входа к тому, что он обнаружил на треке Монза. Определить скорость их движения не было никакой возможности, но Майк предположил, что она намного превышала световую.

– Этого трека не должно здесь быть, – произнес он.

– Это чья-то главная трасса, – высказался Спидбол. – Нет никаких сомнений.

Марджи подняла лицевой щиток и осторожно вдохнула.

– Где мы?

– Лучше бы ты спросила, куда мы направляемся, – сказал Спидбол.

Она последовала его совету.

– Понятия не имею, – ответил Спидбол.

– Ха-ха-ха, – произнесла она, в точности копируя его ироничный тон, отчего у Майка по стальной спине побежали мурашки.

– Этот подпространственный туннель или очень-очень новый, или очень-очень старый, – сказал он.

– Думаю – старый, – отозвался Спидбол. – Самое интересное в том, что его нельзя увидеть снаружи.

– Знаешь, сотни лет люди интересовались тем, кто построил «Паука». У меня такое предчувствие, что сегодня мы можем об этом узнать.

– В том случае, если эта трасса не обыкновенный тупик, – высказалась Марджи.

– Радостная мысль, – отозвался Майк.

Неожиданно «Паук» завыл, вздыбился, и на панели мигнули сразу все лампочки. Внутри туннеля потемнело, он сузился и начал пульсировать.

– Тебе очень нужно было говорить это? – обратился Майк к Марджи.

– Не будь таким суеверным.

Туннель снова расширился, в нем появились какие-то темные отверстия. На экране внезапно возникло множество объектов. По обшивке корабля забарабанили камни; ударялись и отскакивали обратно в полумрак.

– Это похоже на перекресток подпространственных туннелей, предположил Спидбол.

– А эти камни и остальной мусор, – спросил Майк. – Откуда они?

– По-моему, где-то недалеко отсюда паутина проходит вокруг планеты, взрезая ее, кроша и втаскивая внутрь по кусочкам.

– Как мясорубка, – подсказала Марджи.

– Или строительная бригада, – продолжил Майк. «Паук» нырнул в один из темных входов. Через несколько минут они опять возвратились на основной трек, уже на максимальной скорости.

Прошло еще некоторое время.

– Больше ни слова о тупиках, – попросил Майк. – Ладно?

– У меня другая мысль, – отреагировала на его слова Марджи. – А что, если он вообще никогда не кончится.

– Да ты просто кладезь радужных предположений. Вскоре «Паук» снова замедлился, выбирая следующую узкую трассу из пересечения Линий. Эта оказалась тусклой, стены ее были покрыты серыми пятнами.

– У меня ощущение, ребята, что пора приготовить билеты, – произнес Спидбол.

Без всякого предупреждения в туннеле мелькнула яркая вспышка, и он стал прозрачным.

– Вот и все, – сказал Спидбол. – Мы только что прошли субсветовую.

– Я вижу звезды! – воскликнул Майк, глядя прямо сквозь стены паутины.

Спидбол небольшими точными рывками повернул свою голову.

– Яне могу определиться. Мы вообще не в системе Клипсиса.

– Тогда где...

– Яне знаю, Майк. «Паук» нырнул.

– Осторожно! – вскричала Марджи. Звезда была совсем рядом, казалось, до нее можно дотронуться, и свет ее не ослеплял, несмотря на такую близость.

– Красный карлик, – сообщил Майк.

«Паук» снова повернул, тусклый красный шар при этом переместился из центра экрана и полетел по туннелю в направлении быстро растущей точки.

– Это планета, – указала Марджи.

– Да, – отозвался Майк. – Мы заметили. «Паук» на всех парах припустил к ней, цвета спектра сместились, и холодный отраженный свет планеты превратился в фиолетовую дымку. «Паук» достиг шарика и лег на орбиту, слегка соприкасаясь с атмосферой, огненно-красным языкам которой никак не удавалось по-настоящему лизнуть его хрупкую обшивку. Планета под ними качнулась океанами пурпурной воды, темной зеленью континентов и розовой пеленой облаков. Она казалась жуткой и безжизненной. Корабль начал снижаться, погружаясь все глубже и глубже в неприветливый слой облаков.

– По-моему, тебе лучше проверить свой защитный комбинезон, малышка, – сказал Спидбол. – Кажется, мы падаем...

– Отбой! Отбой! – кричал Джесс в уши Майку. – Полный отбой!

Корабль несло на турбулентной волне, растрясывая до винтика и разгоняя в направлении края трека. На экране переднего обзора мельтешили электрические мошки. Интересно, далеко ли стена?

– Отбой, Майк. Немедленно!

Если Джесс отдавал Майку такую команду, значит, эту операцию не удалось провести из пита. Должно быть, компьютеры зависли. Майк потянулся к главному тормозу. Скачки напряжения в сети не повредили его, но ведь и другие системы были защищены предохранителями. Он колебался.

– Давай, Майк! Полный отбой!

– Нет.

Майк развернул основные сопла и ощутил поворот корабля. В какую сторону он летел, когда померкли экраны? Он попытался выяснить это, но чертовы пространственные двигатели продолжали зажигаться, когда им вздумается, швыряя его назад при каждом включении. Это было очень неудобно.

Единственным безопасным местом в трансфертом туннеле был грув, где эффект турбулентности исчезал. Возможно ли попасть обратно на центральную линию, управляя кораблем интуитивно?

– Отбой! Черт возьми!

– Нет! Если я задействую главный тормоз, то потеряю весь оставшийся заряд.

Если он действительно направляется в стену, лишенное электричества судно будет не в состоянии маневрировать и сможет лишь продолжать двигаться по прямой.

Майк поднял руку вверх и наугад отсоединил цепи реактивников. Основные двигатели продолжали работать с перебоями, но они были необходимы для управления кораблем. С их помощью он мог перемещаться только в одном направлении, и у него все еще оставался какой-никакой контроль над углом расположения дюз.

Майк посмотрел на амортизирующие приспособления, отмечая, какие из них сжаты, а какие растянуты. Повернул дюзы вправо. Включились основные двигатели, поработали несколько секунд и заглохли. Какое-то время корабль находился в свободном полете, и часть амортизаторов вернулась в нормальное состояние. Остаточное давление, должно быть, создавалось турбулентным завихрением трека вследствие его естественного стремления скрутить любой физический объект до формы наименьшей сопротивляемости. Майку пришла в голову мысль.

– Я собираюсь... а, забудь! – слишком сложно, чтобы объяснять в спешке.

Он попробовал перейти на другую камеру, но изображение так и не прояснилось. Переключился на камеры бокового и заднего обзора, но то, что они показывали, походило на быстро вращающийся калейдоскоп. Вероятно, проблема заключалась в формировании изображения, а не в самих камерах.

– Майк! Майк!

– Оставь меня в покое! Я занят!

– Ты отодвинулся от стены, – сообщил Джесс. Его голос пробивался через треск эфира и радиопомехи от вылетающих с трека на сверхсветовой скорости объектов – скорее всего это были продукты выхлопа корабля Майка.

– Отодвинулся?

– Разглядеть слишком сложно, – сказал Джесс. – Низкая разрешающая способность камеры.

Снова включились основные двигатели, и Майк застонал от навалившегося на грудь ускорения. Если оно так увеличилось, значит, корабль стал легче, что свидетельствовало о том, что топлива осталось совсем мало. В тот момент он не мог решить, плохо это для него или хорошо. Майк отцентрировал дюзы двигателя, заметив, что вертикальные амортизаторы при этом сжались, и опустил рычаг управления вниз. Шипение амортизаторов стало громче, и они одним щелчком съехали до предельного положения.

– О-па...

Он поднял дюзы вверх, и амортизаторы расслабились. Продержал их под таким углом до тех пор, пока механизм опять не сработал, медленно сосчитал до пяти, затем поменял угол на противоположный, сосчитал до трех и снова отцентрировал их. Затем основные двигатели заглохли. Майк сделал глубокий вдох, инстинктивно глянул на индикатор топлива, но разобрать показания было совершенно невозможно.

– Проклятье.

Сколько топлива вмещает в себя это корыто?

Майк включил передатчик.

– Можешь вывести меня?

– Нет, – сказал Джесс. – Видимость нечеткая. Еще заведу тебя в стену. Продолжай делать то же самое, пока тебя не выбросит обратно на трек.

– Ладно, но мне надо тебе кое-что сказать.

– Что?

Основные двигатели снова отключились.

– Твой новый корабль – дерьмо, – сказал Майк.

«Паук» с визгом тяжело плюхнулся на землю. Майк соскочил с сиденья, направляясь к окну, – и едва не рухнул, когда на тефлоидные коленные сочленения надавила полная сила тяжести. Спидбол качнулся вперед, оперся о стену и прижался к стеклу своим ничего не выражающим стальным лицом. Марджи очутилась там чуть ли не раньше его. Скарфейс перебрался по спине на плечо Майка. И они все вместе нетерпеливо выглянули в окно.

– О боже мой... – охнул Майк.

Солнце садилось над местом, которое выглядело как величайшая свалка вселенной. Космические корабли, большие и маленькие, развалившиеся на части, с открытыми люками, проржавевшие, засыпанные землей и камнями, поросшие пурпурно-зеленоватыми ползучими растениями и кустарником, простирались, на сколько хватало глаз. По всей равнине были разбросаны огромные валуны из расплавленного железа с никелем, осколки сверкающего черного стекла и взрыхленные кучи темной земли.

– Глаз не радует, – прокомментировал Спидбол.

– А по мне, так это самый настоящий ад, – прокашляла рация из шлема Марджи.

Неподалеку, подняв фонтан земляных брызг и блестящих обломков от обшивки какого-то старого корабля, врылась в почву погнутая металлическая бляха.

– Что это было? – спросил Майк.

В корпус «Паука» врезался какой-то камень, столкновение сопроводилось гулким звоном, и над кораблем поднялось облачко пыли.

– Мне вдруг показалось, что это не безопасное место, – поделился идеей Спидбол и снова вернулся к приборам, пробуя убедить хоть что-нибудь заработать.

– Напоминает слоновье кладбище, – сказала Марджи. – Старые корабли прилетают сюда, чтобы умирать.

Еще несколько камней с глухим стуком ударилось о землю, «Паук» завибрировал.

– Что-нибудь получается? – спросил Майк.

– Приборы все еще бездействуют, но «Паук» жив.

– Эй, вы чувствуете это?

– Он дрожит, – сказала Марджи.

– Может, нам выйти?

– Майк, я не в силах сдвинуть этот чертов аппарат с места. Не хочешь ли ты попробовать?

Майк подключился к гнезду – и торопливо отдернулся. Ему показалось, что в мозг не самым дружелюбным образом поспешили ворваться обрывки чужой информации.

– Он поломался.

– Верно, – согласился Спидбол. – И чем дольше мы здесь остаемся, тем больше вероятность того, что и нас прижмет более основательно.

– Похоже, это конечный пункт подпространственного туннеля, Марджи.

Я считаю, что нам лучше выйти.

– Тебе легко говорить, – запротестовала она. – У меня осталось не так много воздуха. Что, если нам придется задержаться здесь надолго?

– Это же не специальное судно, – сказал Спидбол. – У нас нет способа взять пробу наружного воздуха, кроме как прибегнуть к помощи твоего космокомбинезона. В нем есть датчики.

– Он тестирует окружающую среду только на кислород, предупредила Марджи. – К тому же все мониторы токсичности находятся внутри.

– Ничего, – сказал Спидбол. – Дай его мне. Я надену его шиворот-навыворот и передам тебе, что он показывает.

Еще один камень шлепнулся на землю, чуть не зацепив «Паука». Внутри кабины все зазвенело.

– Давай, детка, – поторопил Спидбол. – У нас не так много времени.

– Ладно, ладно, – она неохотно подняла свой лицевой щиток, открутила и стащила с головы шлем. Затем перчатки. Марджи как раз трудилась над боковой застежкой, когда «Паук» издал пронзительный звук.

– Что это?

Затем борта «Паука» распались в разные стороны, словно разрезанные вдоль невидимых линий, и на месте кабины образовался зев, в который устремился вечерний воздух.

Марджи потянулась за шлемом, но тот со звоном упал на землю. С широко вытаращенными глазами она обернулась к Спидболу, сдерживая дыхание и раздувая щеки.

Глава 12

«Забияка» вдруг перестал подскакивать, и противоударные устройства, вздохнув, распрямились. Майк предположил, что, вероятно, он уже пересек финишную черту и трансферный туннель выбросил его обратно на главный трек.

– Ну как, теперь отбой? – спросил Джесс. – Вокруг тебя движение.

На экранах по-прежнему отражалась сплошная мешанина.

– Я готов!

Он только дотянулся до ручки главного тормоза над головой, когда заработали атомные двигатели. И тут же заглохли, а вместе с ними и все системы корабля. Некоторое время Майк летел в полной тишине. Без источника питания микрофоны, доносившие до него шумы кабины, умолкли. Где-то снаружи охладительные насосы дожимали воздух, и, работай приборы, он бы увидел, что температура в двигательном отсеке стремительно повышалась. Майк высвободился из ремней, безопасности и нырнул под запасную консоль, которая располагалась напротив кресла второго пилота. Включил фонарик на запястье, затем снял крышку и изолировал блок питания компьютера. В целом все выглядело нормально: никакого дыма или сожженных деталей – но это еще ничего не значило. Майк перебирал электрические цепи, пытаясь заметить признаки неполадок через покрытое пленочкой испарений стекло шлема.

– Черт побери...

Его здорово подташнивало. Финал решающей гонки в его жизни – и каков: он распластался под центральной консолью, голова засунута под приборную доску, руки наугад шарят среди невидимых переключателей. Ему в конце концов все-таки пришлось поднять запотевший лицевой щиток. Разность давления ощутимо ударила по ушам, и Майк приоткрыл рот, чтобы выровнять его. Корабль полнился зловещими скрипами, щелчками, в воздухе витали запахи раскаленного металла и плавящейся пластмассы. Охладительные насосы давно прекратили работу.

– Припекает... – пробормотал Майк.

Утер покрытое капельками пота лицо жесткой перчаткой и сморгнул соринку из глаза. Еще десять или пятнадцать бесконечных секунд потребовалось, чтобы найти нужный ряд кнопок на панели источника питания. Потом он перещелкнул последовательно расположенные крохотные тумблеры, отдельно обесточив тактический компьютер. Поднялся, опустил щиток и повторно потянул на себя основной тормоз.

В наушники устремились беспорядочные шумы – грохот и уханье борющегося с сопротивлением корабля, урчание запускающихся насосов, звеняще-гудящие сирены, предупреждающие о грозящей катастрофе. Джесс и Энди одновременно кричали ему по разным линиям:

– ...каких обстоятельствах не -...проведение еще нескольких... включай свои основные – на треке компьютерных проверок на надеж... желтый свет и появление... лидерность... телеметрических приборов...

...корабля ожидается в любую... из-за сбоя системы флуктуациями...

– Я возвращаюсь, – заявил Майк, игнорируя обоих. Он в третий раз переключил камеру. Помехи на экране, темный фон. Наконец вид прояснился и показались дымящиеся сопла лоснящегося черно-белого корабля в десяти метрах от него. Это был корабль Тайлы «Скользкий Кот». Он быстро падал вниз, сотрясаемый турбулентной волной.

Майк напрягся, пытаясь уклониться с помощью реактивников. «Забияка» отреагировал великолепно, как будто ничего не случилось. Майк проверил свое положение: еще полтора круга. Невероятно, он летел вторым.

– У меня еще есть шанс!

– Ответ отрицательный, – отозвался Джесс. – Они только что сняли тебя с дистанции из-за проблем с управлением.

– Но все в порядке! Я отключил тактический компьютер. Из-за скачков напряжения в программе произошел сбой. Но сейчас...

– Не имеет значения. Они...

На связь вышел Центр Контроля Движения:

– "Забияка", покиньте трек у следующего пит-лэйна. Оставайтесь в своем ангаре техобслуживания и ждите инспекционной проверки.

– Но это займет...

– Немедленно покиньте трек, «Забияка».

Приближался пит-лэйн, но Майк не сделал никаких приготовлений, чтобы выйти с трека. Это было попросту несправедливо. После стольких перипетий, оставшись в живых в трансфертом туннеле... и теперь, когда гонка почти закончена. Времени пройти инспекционную проверку и успеть вернуться на трек почти не было. Как они могли поступить так с ним? Разве они не знали, как важно для него выиграть эту гонку?

Вход в пит-лэйн остался позади. Майк включил передатчик:

– Центр, это «Забияка». Будьте любезны, объясните, как...

– "Забияка", вы дисквалифицированы. Немедленно покиньте трек, или ваш пит будет оштрафован.

Майк не мог в это поверить. Он был так близко, и корабль сейчас находился просто в превосходной форме, и...

– Брось, Майк, – сказал Джесс. – Поговорим об этом позже.

– О, на это можешь рассчитывать. Он в бешенстве крутнул рычаг, и «Забияка» вывернул из грува в ироничном победном витке... Глаза Марджи полезли из орбит от напряжения.

– Между прочим, уже можно дышать, – сказал Спидбол, высовываясь из «Паука».

– Кажется, Скарфейсу здесь нравится, – заметил Майк. Марджи протестующе покачала головой.

– Тогда он, должно быть, тоже сдерживает свое дыхание, – продолжал подтрунивать Майк. – Ждет, пока ты...

Скарфейс громко заверещал, кивая своей маленькой рептильей головкой. Марджи, замычав от негодования, замахнулась на него. Наконец она сдалась, выдохнув остатки воздуха. Наполнив легкие в судорожном вдохе, она тут же сделала глубокий выдох, вся покраснев. Затем осторожно принюхалась.

– Ну как? – спросил Спидбол.

– Пахнет... ржавчиной... и кислятиной... как на самой настоящей свалке.

– Она несколько раз глубоко вдохнула, медленно возвращаясь к нормальному дыханию. – Честно говоря, здесь воняет.

– Договорились, – сказал Спидбол, – давайте выбираться отсюда.

– Я никуда не пойду, – заявила Марджи. Спидбол подхватил ее и перебросил через борт.

– Ишь ты, – бормотал он. – Давай, Майк, ты следующий. Вместе они перебрались через борт и соскочили на мягкую взрыхленную почву. Скарфейс замахал крылышками и опустился на плечо Майка. Спидбол почистил шлем Марджи и протянул ей.

– Сгодится на что-нибудь.

Она вырвала шлем из его рук и проверила, целы ли зажимающие скобы.

– Если на нем сломались защелки...

– Ты... ладно... – сказал Спидбол. Он, казалось, думал о чем-то своем.

– Я еще не позеленела, ты хотел сказать. Спидбол пропустил ее слова мимо ушей. Он прошел несколько шагов вперед и остановился.

– О, нет...

– Что ты увидел? – спросил Майк.

– О боже мой, – механический человек пустился бежать к свалке.

– Что он делает? – спросила Марджи.

– Не знаю, – бросил Майк, сопровождая Спидбола до ближайшего кратера, полного металлического лома. Что это? Они стояли над остовом разбившегося корабля, вглядываясь в останки. Наверху лежала погнутая металлическая пластина. Маленькими буквами на нем было написано «...04 Воздушный Акр...»

– Это корабль Элис Никла, – произнес Спидбол. – То, что от него осталось.

Он спустился в кратер и стал пристально рассматривать обломки. Скарфейс слетел вниз и завис над искореженной поверхностью, слегка дотрагиваясь до нее, обнюхивая и пробуя на язык. Он зарычал. Метрах в десяти от них просвистел камень, и Майк заколебался, а затем спустился к Спидболу, пытающемуся разобрать почерневший металл.

– Что происходит? – спросила Марджи, подойдя к краешку кратера.

– Один наш друг, – сказал Спидбол, не оглядываясь.

Сервомоторы, приводящие в движение его руки, натужно гудели. – Я вижу кабину.

– А Элис?..

Спидбол перестал копать и сбросил Скарфейса с металлической поверхности.

– Она здесь, как и была. Тебе лучше не смотреть. Но...

– Я не шучу! – Спидбол схватил Майка за локоть и оттащил от обломков. Скарфейс, хныкая, носился над головой Майка.

– Она ведь погибла, правда? – спросила Марджи.

– Ей так и не удалось пройти через входной туннель, – сказал Спидбол. – К тому времени, когда ее корабль достиг основной трассы, от него остался лишь расплавленный кусок металла.

– Но Гоночная Лига сообщила о голубой вспышке.

– Должно быть, часть корабля начисто снесло и она дезинтегрировала при прохождении подпространственного барьера. То, что осталось, прилетело сюда.

Еще один метеоритный дождь загрохотал по свалке. Спидбол посмотрел вверх.

– Здесь небезопасно. – Он помог Майку подняться по отвесному склону. Майк оглянулся. – Забудь это, – сказал Спидбол. – Тут уж ничего не поделаешь.

– Мы могли бы похоронить ее.

– Ее скоро похоронят.

Они присоединились к Марджи, стоящей у края кратера.

– Темнеет, – сказала она. – Кто-нибудь захватил с собой сандвичи или еще что съестное?

– Не-а, – отозвался Майк.

– Ну, здорово, – возмутилась Марджи.

Камни снова посыпались на равнину. Майк повернул голову и заметил, как из фиолетового вечернего неба, метрах в пятистах от земли, выползало пыльное облако.

– Там выход в подпространство, – указал он.

– Туда мы и направимся, – сказал Спидбол. Майк резко обернулся.

«Паук» схлопнулся и подымался в воздух. Неожиданно он резко накренился к земле и исчез за чахлыми деревцами на краю свалки. Скарфейс заверещал и захлопал крыльями.

– Когда он вернется? – спросила Марджи. Майк посмотрел на Спидбола, и тот сказал:

– Она твоя маленькая подружка. Можешь сказать ей...

После гонки Майк, как положено, явился в госпиталь Питфола и был направлен в приемную. Он прибыл как раз тогда, когда Розенберг, финишировавший вторым, исчезал в противоположной двери. В приемной находился и еще один человек, но Майк его не узнал.

– Садись, – предложил мужчина. – Это ненадолго. Майк присел.

– Это то, что я думаю?

Малый энергично кивнул, затем откинул рукой упавшую на глаза длинную прядь рыжих волос. Майк поборол импульс дотронуться до своих скудных отростков. Вхождение в команду Бландо спасло-таки его от еще одной обязательной стрижки, но эффекта от этого пока видно не было. Рыжеволосый парень взглянул в сторону двери, затем наклонился к Майку.

– Я пришел всего лишь пятым, так что, ты же понимаешь, это не имеет для меня никакого смысла. Черт, они даже не проинспектировали мой корабль. А ты как? Ты ведь не Мишима, нет?

– Нет.

Мишима вернулся на трек и финишировал третьим.

– Я бы и не узнал, – сказал рыжий. – Я никогда с ним не встречался.

– Он японец.

– Как это?

– Ну, знаешь, восточный человек. Внешне он совсем не такой, как я.

– Наверное, волос у него побольше.

– И это тоже. Ты что, не с Земли?

– Нет. Я родился на корабле, который летел из одного места в какое-то другое. Японец, говоришь? Я никогда не изучал историю. Майк кивнул.

– Так как ты? – повторил парень свой вопрос.

– Меня дисквалифицировали.

– И притащили сюда? Какого черта? Они же не всех проверяют?

– Я не знал, что они вообще кого-то проверяют.

– Да, в последнее время Питфол стал сущим адом. – Он обвел глазами комнату, проверяя углы на потолке, затем наклонился еще ближе к лицу Майка.

– Эй, парень, я знаю способ все уладить с анализами. Чистые анализы, не важно какие: кровь, мозг, моча – анализы чисты. Ты сможешь прыгать, как...

– Нет, спасибо.

– Как скажешь. – Он оглядел Майка. – Тебя один раз уже прищучили, могут и второй раз.

– Что ты хочешь сказать – прищучили? Я не употребляю наркотиков.

– Но я же вижу, что ты в тюряге сидел. Майк похлопал по своему стриженому черепу.

– Это не тюрьма, приятель, а муниципальная служба. Между гонками я должен был чем-то заниматься. Такой здесь закон.

– Как скажешь.

– Я никогда не употреблял хайп. Никогда.

– Тогда почему ты здесь? Почему тебя дисквалифицировали?

– Технические дела, приятель. Отключение системы безопасности.

– Как скажешь.

Внутренняя дверь с треском распахнулась, и оттуда появился Розенберг. Вид у него был такой, словно его только что хорошенько отделали. За его спиной Майк увидел аппарат из нержавеющей стали и противные пробирки с пробами мозга. Розенберг крутнулся и прокричал в комнату для анализов:

– Жаль, что разочаровал вас, доктор. – Он повернулся и задержал взгляд на Майке. – Это оскорбительно!

– Мне-то это хорошо известно, – отозвался рыжеволосый. В дверях появился доктор, обозревая комнату несколькими парами стебельковых глаз. Говорящее устройство, закрепленное на его шее, прошипело.

– Следующее тело на обследование, пожалуйста. Майк откинулся в кресле и уставился в потолок. Наконец с места сдвинулся рыжий.

– Похоже, это я...

– Мне холодно, и я хочу есть, – заявила Марджи.

– Не будь землянкой, – укорил ее Спидбол.

– Не называй меня так!

Кромешная тьма разлилась по склону холма. Они набрели на руины их окружали валуны из древнего гранита, скрепленные голубыми стальными прутьями. Это был старый, но отнюдь не первозданный ландшафт этой планеты.

– Кто-то поработал над планетой, – произнес Спидбол.

– Терраформирование? – спросил Майк.

– Неужели?

– Подумай сам, – сказал Спидбол. – Обитаемые планеты редко встречаются вокруг красных карликов, а эта не только обитаема, она еще и замечательно близкая копия Земли – гравитация, атмосфера, температура.

– Здесь слишком холодно, – не согласилась Марджи.

– Прекрати, – оборвал ее Майк. – Ты же не слышишь, чтобы Скарфейс жаловался.

– Он уже спит, – сказала Марджи.

– Еще одно, – продолжил Спидбол. – Эта планета совсем уж не так велика, как можно было бы ожидать, исходя из ее гравитационного поля. Из чего они сделали ее ядро – из платины?

– Кто они? – спросил Майк.

– Знаешь, что я думаю? – сказал Спидбол. – Те, кто поработал над этим местом, – те же самые, кто приложил руку к Энигме.

– Над Энигмой никто не работал, – возразил Майк. – Ее нашли уже такой.

– Верно, вместе с «Пауком». Ты считаешь, что эта тоже сформировалась естественным путем?

– Ну...

– Ладно, – перебила Марджи, – теперь я готова выслушать сказку на ночь.

– Я правильно тебя понял? – спросил Майк.

– Не знаю я никаких сказок, – отрезал Спидбол.

– Ты что, никогда не был ребенком?

– Был, но в моей памяти кто-то изрядно покопался. Как насчет твоей, Майк?

– Боюсь даже заглядывать туда.

До сих пор он управлял своим ПН, не думая о прошлом – он боялся, что какой-то части его не хватает. Что, если та неумеха сделала какую-нибудь ошибку при переписывании?

– Рано или поздно тебе придется заглянуть туда, – сказал Спидбол. – Это подходящий случай проверить качество твоих пленок. Я хочу сказать: жалею, что я не уделил достаточно внимания своим пленкам.

– Может быть, в другой раз.

– Ну, давай, – попросила Марджи. – Всего одну сказочку.

– Я не собираюсь копаться в своих мозгах, – запротестовал Майк, – А что, если это сделаю я? – спросил Спидбоя. – Я ничего не поврежу.

– Это самое меньшее, что ты можешь сделать, – сказала Марджи. – Учитывая то, что вы вытащили меня сюда даже без куска хлеба с сыром.

– Ну, не знаю... – замялся Майк.

– О, пожааааалуйста... – проскулила она таким пронзительным голосом, от которого могла слезть ржавчина с сотни валяющихся на свалке кораблей. – Я очень прощу!

– Ладно, ладно!

– Все будет отлично, – заверил Спидбол. Он быстренько отворил дверцу на плече Майка.

– Будь осторожен.

– Я не буду ничего вытаскивать, – сказал Спидбол. – Ты даже не заметишь, что я в тебе.

Майк съежился и почувствовал, как что-то теплое и влажное с запахом мяты омыло его тело. Он смутно различал слова Спидбола:

– О, это должно быть здорово – маленькое приключение с рефрижераторам.

– Это скучно.

– Погоди минутку – не так уж и скучно. Я вижу, что тебе сделали предложение.

– Да, ну...

Майк услышал хриплый голос, произносящий: «Парди-парди?» Четыре руки высунулись из полосы неясного света.

– Полосата, – сказал Майк. – Кажется, вспоминаю.

– Ты отверг ее.

– Эй, мне надо было позаботиться о рефрижераторе.

– Конечно.

– Ну как там со сказкой? – поинтересовалась Марджи.

– Поищи что-нибудь другое, – сказал Майк.

– Дай мне еще немножко посмотреть на это; может, там еще какие-нибудь цыпочки кувыркаются.

– Я таких не помню.

– Минутку, что за черт?

– Что там? Еще цыпочки?

– Ты знал, что за тобой кто-то следит?

– В самом деле? Забавно. Я думал, может, это...

– Это правда, и это не шутка. Посмотри сам. Майк «мигнул».

Темнота ночи сменилась темнотой узкого коридора Питфола. Что-то, щекотнув, проехалось по уху, и он протянул руку, чтобы почесать его. Впереди раздался грохот от сильного столкновения.

– Да, так что?

– Надо немножко подкрутить, – сказал Спидбол. Сценка стала ярче и зернистее, и Спидбол воспроизвел ее снова. На этот раз Майк видел, как белый рефрижератор со вмятинами от ударов проплыл по коридору, снеся светильник. Что-то, прожужжав, опять щелкнуло его по уху.

– Что это было, черт возьми?

– Что было что? – спросила Марджи сонным голосочком. – Где моя сказка?

– Кто-то стрелял в тебя, – сказал Спидбол. Он прокрутил сценку еще раз в замедленном темпе. Теперь вращающаяся зеленая пулька была видна отчетливо. Она прошла как раз за правым ухом Майка, взъерошив коротенькие волосики кинетической волной.

– Это биопак, – объяснил Спидбол. – Он входит в тебя, и но следующий день твои кишки превращаются в пюре. Майк потянулся было к своему уху, но на стальной голове ушей не обнаружил.

– О!

Прожужжала еще одна пуля, высекая слабые искры из стен шахты. Звук стал громче, и он услышал, как она врезалась во что-то другое чуть ниже, там, где мгла коридора перемешивалась с ярким светом.

– Зачем кому-то нужно меня пристрелить?

– Не знаю. Я предпринимаю расследование.

– Где, черт побери, моя сказка? – зевнула Марджи.

– Здесь что-то странное, – сказал Спидбол. – Кто-то оставил открытым черный ход.

– Да. Это могло оказаться фатальным.

– Ты думаешь, это было сделано порочно?

– Пока непонятно. Возможно, мне повезет, если я покопаюсь рядом.

Спидбол вновь погрузился внутрь. За время его отсутствия Майк прокрутил сценку с рефрижератором назад, пока не дошел до момента, где у него впервые возникло ощущение, что за ним следят. Он прошелся туда-сюда по переполненному коридору, чертов рефрижератор все время пугался у него под ногами. Наконец ему удалось вычленить кадр, когда он краем глаза уловил за спиной тень.

– Эй!

– Что?

– Увеличь-ка вот это. Кажется, этот парень меня преследовал.

Спидбол сделал изображение ярче; но фигура мужчины так и не стала достаточно четкой, чтобы его можно было опознать.

– Ничего, – сдался Майк.

– Это занимает некоторое время.

– Но почему этот парень меня не прикончил? Я был там совсем один.

– Наверное, он подумал, что ему это удалось, – сказал Спидбол. – Посмотри.

При воспроизведении Майк отвернулся от стены коридора, прикрыв лицо руками.

Майк был озадачен.

– Ах да, вспомнил, – сказал он. – Вокруг меня летал оторвавшийся магнитный держатель, он-то и зацепил меня по носу. Чертовски больно.

– Ну вот, – сказал Спидбол. – Звучит убедительно.

– Еще бы.

Спидбол показал Майку, как увеличивать изображения самому, затем вернулся к собственным исследованиям. Майку показалось, что он делает все это ужасно небрежно.

Майк перемотал вперед, чтобы найти момент, когда первый биопак скользнул рядом с ухом. Он прокручивал его снова и снова, и каждый раз у него по спине ползли мурашки. Он заставлял пулю замереть в воздухе и пытался взглядом пригвоздить ее к полу. Смерть в капсуле...

– Перестань валять дурака! – Спидбол вынырнул. – Ладно, слушай: я кое-что нашел. В тот день, когда ты обедал в интендантстве, был включен домовизор.

– Я знаю, но не обращал на него особого внимания.

– Не имеет значения. Ты слышал его как фон всего происходящего.

Слушай теперь.

Спидбол воспроизвел сценку: репортаж о разрыве перегородки, разграничивающей сферы с разным давлением в шахте в непосредственной близости от пита Джесса. В течение двадцати минут как раз за запасным входом царил чистый вакуум.

– Я не помню никакого разрыва.

Спидбол прокрутил сценку назад. Майк разговаривал с Джессом в пите, как вдруг помещение завибрировало. «Что это было?» – спросил Майк. Джесс ответил: «Понятия не имею». – «Должно быть, вечеринка по соседству», предположил Майк.

– Оно?

– Время совпадает, – сказал Спидбоя.

– Я не верю этому.

– Поверь.

– Боже мой, я чувствую себя идиотом. Уже дважды кто-то пытался меня убить.

– Трижды, – сказал Спидбол. – Я только что наткнулся еще на один случай.

Новая сценка. Майк без особого энтузиазма торговался со странным пожилым продавцом леденцов перед центром проверки защитных комбинезонов. Неожиданно мужчина вздрогнул, и рот его вспенился слюной. Вот он уже падает прямо на асфальт. «По-видимому, реакция на хайп», говорит Майк.

Спидбол прокрутил сценку назад и замедлил ее, фокусируясь на лице человека.

– Видишь?

Мужчина медленно дернулся. Спидбол опять отмотал назад, наблюдая за линией движения его головы и шеи.

– Вот! – Он еще раз воспроизвел сценку, в ультразамедленном режиме, и Майк увидел, как стрелка размером с комара впилась мужчине в затылок.

– Вот отчего он упал. Готов поспорить, это предназначалось тебе.

Мужчину затрясло.

– Ради бога, выключи это!

– Она могла быть начинена хайпом, – предположил Спидбол. – Свалила его на землю, но, судя по виду, он оказался очень вынослив. Тебя бы она наверняка убила.

– Кто, черт возьми, занимается этим?

– Я все еще ищу.

Майк продолжил искать сам и дошел до того дня, когда верзила в гудийровском комбинезоне преследовал его в вентиляционной шахте. Сначала он прокрутил сценку, чтобы проверить, не стрелял ли в него этот парень. Он не стрелял. Затем Майк просмотрел нечеткие кадры коридорной толпы – краткие сцены, зафиксированные боковым зрением или пойманные неумышленно, когда он обернулся выяснить причину всплеска смеха за спиной. Лица – голубые, красные и желтые, плотные, мясистые или сплющенные; головы болтаются из стороны в сторону или подняты, глаза выпученные, потупленные или вовсе отсутствующие...

– Вон там!

В середине этого невиданного скопления он обнаружил торчащий из-под черной бейсбольной кепки клок зеленых волос.

Мужчина отвернулся, и Майк ждал, пока его голова повернется. Но в это время нечто исключительно уродливое закрыло поле зрения. Майк увеличил фокус и подвигал картинку вперед-назад, но видимой части лица было просто недостаточно, чтобы сказать наверняка.

С другой стороны, много ли Майк знал людей с зелеными волосами, которые имели на него зуб?

Что-то забрезжило в памяти. Он заново вернулся к сценке в пите, незадолго до того момента, когда раздался приглушенный взрыв. Джесс наморщил лоб и проговорил: «К слову, об испортившемся мясе, твой дружок Дувр Белл был здесь совсем недавно».

– Сукин сын.

– А вот этого не надо, – произнесла Марджи. – Я хочу приличную сказку.

***

Майк вернулся в темноту холодной гранитной плиты.

– Теперь я знаю, кто за мной гоняется. Это Дувр Белл.

– Конечно!

– Что ты имеешь в виду: конечно?

– А, Майк, пожалуй, я лучше покажу тебе кое-что – я прихватил это из компьютерной сети до того, как мы ушли. Это информация ограниченного доступа, так что тебе неоткуда было узнать.

Темнота исчезла, и Майк обнаружил, что двигается......по людному Стрипу, огибая пешеходов, вниз по проходу и через разнесенную в щепки дверь с надписью «ТАТУИРОВКИ»... в маленькую комнатку, раздвигая занавеси в убогое помещение с перевернутыми стульями... Полиция Питфола – сердито орущие люди в зеленых защитных комбинезонах протискиваются сквозь толпу... и на полу – безобразно сваленные в кучу два тела в загадочных позах; работающий домовизор отбрасывает на них световые блики...

(Майк не мог поверить своим глазам. Делец с черного рынка мертв.

Женщина, записывавшая его пленки, мертва. В этом не было никакого смысла.)...камера приблизила фокус, когда полицейские разжали руку женщины... в ее кулаке был зажат клок зеленых волос...

– "Дувр Белл", – подумал Майк.

– О, нет, – сказал он. – Теперь нам придется вернуться. Я должен каким-то образом предупредить... себя.

Мысль о другом Майке вызвала у него странное ощущение. О настоящем Майке...

– Я, – потребовала Марджи, – все еще жду.

– О, черт, – Спидбол снова нырнул в память Майка. Наконец он нашел историю, которую мама Майка рассказывала ему восьмилетнему: что-то о трех самодовольных поросятах, строящих хижины в лесу. Спидбол даже рассказывал ее точно таким же голосом, как и мама. Но Майк не мог его слушать. Мысли о смерти уже поселились в его голове.

К тому времени, как Майк вернулся в пит Джесса, Энди Викл уже закончил осмотр корабля.

– Ты был прав, – сообщил он. – Тактический компьютер сбрендил и начал беспорядочно запускать реактивные двигатели. Все остальные компьютеры, получив его вводные, тоже окочурились.

– Как это могло случиться? – спросил Майк.

– Я пока не знаю, – сказал Энди. – Электрическое замыкание на каком-нибудь участке.

– Не повезло так не повезло, – посочувствовал Джесс.

– Я мог выиграть эту гонку!

– Не хнычь.

Майк посмотрел на Энди.

– Что ты хочешь сказать: не хнычь? Я что, хнычу? Я только сказал, что мог выиграть эту гонку, и все. Это, по-твоему, хныкать? Энди пожал плечами.

– Могу сказать только, что в трансферном туннеле ты отличился, Майк.

Я не знаю, как тебе удалось избежать столкновения со стенами. Я действительно не знаю.

– Ты запросто мог там погибнуть, – сказал Джесс. – Или «уйти в перелет». Я не знаю ни одного мастера, который вслепую пролетел бы через трансферный туннель.

– С реактивниками, которые включаются сами по себе, – добавил Энди. – И основными двигателями, выключающимися, когда им вздумается.

– Лежать бы тебе где-нибудь на гранитной плите, – продолжил Джесс.

Майк отвел глаза в сторону – его пробирала дрожь. Лучше бы они прекратили свои излияния. Черт возьми, у него же есть пленки. Он собирался жить вечно...

– Классный полет, Майк, – повторил Энди. – В самом деле.

– Что, классный полет? – Майк перебросил свой шлем Осо. – Могло быть и получше, разве нет?

– Это всего лишь одна гонка, Майк, – утешил Джесс. – Ты уделаешь их в следующий раз.

– Всего лишь одна гонка! Разве ты не понимаешь...

– Это даже не было настоящей гонкой, – сказал Джесс. – Вся эта программа мастера – чистый блеф.

– Неужели? Эй, извините, что размечтался, но я здесь пытаюсь поправить свою карьеру.

– Ты получил работу.

Майк посмотрел по сторонам и не смог сдержать презрительной ухмылки.

– Не хочу показаться грубым...

– Не говори этого, Майк, – посоветовал Энди. – Это действительно работа. И я не думаю, что ты вправе...

– Да?

– Это настоящая работа, – сказал Энди. – Не какой-то там дурацкий шоу-бизнес...

– Я мог бы стать мастером, – возразил Майк. – Именно так: мастер-пилотом. Ну и что с того, что это всего лишь рекламный трюк? Сертификат мастера подлинный. Я проверил это. Его нельзя отобрать без разбирательства в Лиге.

– Они что-нибудь придумают, – охладил его пыл Джесс. – Ты не знаешь, что они за люди...

– О, а ты у нас, оказывается, специалист по этике межличностных взаимоотношений?

– Майк, это...

– Есть более надежные способы раздобыть сертификат мастера, сказал Джесс. – Эти люди...

– Так что они?

– Гэйяре плевать на тебя.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Я хочу, чтобы ты забыл об этой программе. Майк издал резкий смешок.

– Полагаю, мне придется это сделать. После сегодняшнего...

– Не пойми меня не правильно, Майк, – продолжал Джесс. – Ты все еще в числе участников. Ты набрал достаточно очков в гонке по прямой, и твое положение на момент дисквалификации...

– Я все еще участвую?

– Официально.

– Это здорово!

– Черт возьми, Майк...

– Эй, это моя жизнь.

– Но это мой корабль.

Майк начал было отвечать, но запнулся. Джесс не смотрел на него.

– Что ты сказал? Ты не поддержишь меня во время последнего отборочного тура? Джесс не ответил. Майк посмотрел на Энди.

– Он это серьезно?

– Кажется, да.

– Я не могу взять корабль? Джесс не отвечал.

– В таком случае, я считаю, что больше нет смысла оставаться здесь, разве не так? – переспросил Майк. Никто не ответил ему.

– Я вам не верю, ребята, – сказал Майк. Он чувствовал себя разбитым... и что еще хуже, он испытывал весьма неприятное чувство, что на этот раз виноват во всем был только он сам.

Он медленно направился к двери. Никто не остановил его.

Глава 13

Не только со времени эпизода с рефрижератором у Майка появилось сильное ощущение, что в коридорах Питфола за ним ведут слежку. Оглянувшись несколько раз назад и не заметив ничего необычного, он обозвал себя параноиком. Но, протискиваясь по битком набитому кольцевому переходу, Майк краем глаза обнаружил, что за ним кто-то крадется – проблеск зеленых волос, и ничего больше.

– Дувр Белл.

Все совпадало. Спидбол как-то упоминал, что Белл искал его. Майк остановился, чтобы дать возможность догнать себя, но затем подумал: минутку, у меня нет времени выслушивать его очередную глупую тираду. Может быть, как-нибудь позже.

И он нырнул в дешевую забегаловку, прошмыгнув за спиной крупного желтого инопланетянина, который как раз вплывал в проход.

– Эй, ты! – окликнул тот. – Разливаешь супы.

– Сор'ри, сор'ри, – извинился Майк, быстро оглядываясь назад. Перед желтым толстяком выстроились в ряд на стойке шесть тарелок супа, и он макал, хлебал и полоскался во всех них одновременно.

– Не поперхнись, – посоветовал Майк.

Он закрыл за собой дверь уборной и взобрался на бачок. Ерши в подставке закачались и задребезжали об унитаз. Раздался грохот, и Майк проводил взглядом утопленные им щетки.

– О, черт!

Майк продолжил работу. Он выломал решетку вентилятора и выбрался в воздухопровод. Через пять минут он снова был в коридоре, но только с другой стороны кольца, и дурацки улыбался. На-ка выкуси, Дувр Белл. Майк неуверенно мялся у дверей пита Лека Крувена, мысленно накачивая себя. Это сработает, твердил он себе. Это должно было сработать.

Майк прижал опознаватель на запястье к считывающему устройству замка.

– Я доложу о вас, мистер Мюррей, – сказала дверь. Мгновением позже с ним связался Лек и, смеясь, предложил пройти в его офис. Клацнули замки, дверь с шипением уехала внутрь.

Майк переступил через высокий порог. Рубка была необитаемой и доверху захламлена вышедшими из строя панелями управления, пристяжными ремнями и битыми ящиками с ржавыми запчастями. Через изолирующее стекло просматривался ангар, где на тросах, покачиваясь от медленных гармонических колебаний, парил «Скользкий Кот». В ангаре тоже никого не было. Майк пересек рубку и подошел к комнате Лека. Изнутри доносились голоса и смех, точно там шла вечеринка.

– Эй! – улыбаясь, он шагнул в открытую дверь. Ощущение вечеринки быстро улетучилось. Вся команда была в сборе:

Эндрю, Дуайн и Таила Рогрес – угрюмые, и видно было, что всем им не по себе. Смеялся один только Лек.

– Майк! – позвал Лек. – Входи!

Эндрю поклонился, обращаясь к Майку в сдержанной кембриджской манере, которая так странно противоречила с его кожей цвета красного кирпича, придававшей ему разъяренный вид.

– Давненько мы тебя не видели, Майк.

– Ты ведь знаешь, как это...

Дуайн обхватила его всеми четырьмя руками.

– Я скучала по тебе, малыш.

Таила с подозрением глянула на него, но ничего не сказала. Ее длинные рыжие волосы были заплетены в косу, туго подколотую к голове – гоночная мода, по ее словам, – чтобы шлем не спадал. Майку нравилась любая ее прическа.

– Вот здорово! – воскликнул Лек – В тот самый момент, когда мой второй пилот приходит, чтобы сказать, что ей все осточертело, как в дверь просовывает свою маленькую лысую головку совершенно превосходная замена. Разве это неудача?

– Я не говорила, что ухожу, – тихо, но с еле сдерживаемым раздражением возразила Таила. – Но мне надоело заниматься этой чушью.

– Какой именно чушью? – спросил Лек, подмигнув Майку.

– Ты знаешь, о чем я говорю.

В разговор вступил Эндрю:

– Все мы очень озабочены, Лек.

– Озабочены чем?

– Той проблемой, чтобы каждый мог...

– Здесь нет никакой проблемы. Таила, – сказал Лек. – Хочешь уйти замечательно. Хочешь участвовать в программе мастера – бесподобно. Майк может занять твое место. Разве нет, Майк?

– Нет, не может, – отреагировала Таила. – Майк работает у Джесса.

– Вообще-то я оттуда ушел, – сказал Майк.

– Вот это да! – воскликнул Лек.

– Босс... – заговорила Дуайн.

– Что? Ты тоже покидаешь нас? Великолепно, везде полно корабельных механиков. У некоторых из них рук даже больше, чем у тебя.

– Я ничего не сказала.

– Наверное, я зайду в следующий раз, – смутился Майк.

– Нет-нет, останься! – вскричал Лек. Он засмеялся. – Мы празднуем недавнюю победу Тайлы.

– Да, но...

– Чем я могу тебе помочь?

Улыбка промелькнула на лице Майка. Он украдкой взглянул на Тайлу.

– Честно говоря, я искал корабль.

– О господи, – выдохнула она. Майк взглянул на Лека.

– Послушай, остался еще один квалификационный заезд по программе мастера, и Джесс... ну, он решил, что лучше не... э... ну... Майк улыбнулся, и Лек улыбнулся в ответ, глаза его блестели, губы шептали:

– Великолепно.

Таила поймала взгляд Майка.

– Можно тебя на минутку?

– Нечего вам шептаться, – оборвал Лек, – все решено:

Майк возвращается ко мне. Таила, ты можешь идти дуться куда-нибудь в другое место.

– Лек, я только сказала, что тебе следует...

– Убирайся.

Жестокая улыбка внезапно заиграла на его губах и так же быстро исчезла.

Таила ошеломленно замерла.

– Мммм? – протянул Лек.

– Прекрасно, – она двинулась к двери, обходя Майка. Остановившись, заглянула ему в глаза; ее лицо оказалось так близко, что у него закружилась голова.

– Не будь ослеплен амбициями, малыш.

– Что?

Но она уже ушла. И не оглянулась. В комнате повисла тишина; Эндрю с Дуайн лишь обменивались взглядами. Лек сказал:

– Пора, ребята. Вы остаетесь или как?

Никто не ответил. Майк услышал, как лязгнул замок, но дверь в коридор уже закрывалась, когда он обернулся. Таила ушла.

– Возвращайтесь к работе, – сказал Лек. – Если вы, конечно, собираетесь работать.

Они вышли, осторожно обходя Майка в дверях. Ему казалось, что на их смущенных лицах проглядывало гложущее их беспокойство от так и не принятого решения. Но лица их были лицами инопланетян, и нельзя было быть уверенным, что за ними скрывалось.

Лек засмеялся, и Майк удивился звучанию этого смеха – такой легкий и счастливый, без капли иронии или горечи, как будто он напрочь забыл о противостоянии со своей командой.

– Эй, приятель! – окликнул он. – С возвращением! Все будет классно!

Майк улыбнулся в ответ и понял, что скрывать мысли можно и за человеческим лицом...

Примерно с километр они поднимались по тропе, пролегающей сквозь заросли кустарника к вершине небольшого холма. Там они остановились, чтобы рассмотреть раскинувшийся перед ними вид. Майк оступился и шлепнулся на землю.

– Чертова гравитация!

– О, вставай, – сказала Марджи.

Спидбол посмотрел на него сверху вниз.

– Ты ведь не слышал, чтобы Марджи жаловалась...

– Я голодная!

– ...на гравитацию, – закончил Спидбол. – С другой стороны, может, тебе подрегулировать функцию имитации тела?

Сердце Майка бешено билось, и ему трудно было сохранять ритмичность дыхания.

– Так ты считаешь, что это решит проблему?

– Я очень не люблю сарказм, – ответил Спидбоя.

– Отсюда видно всю свалку, – позвала их Марджи.

– А ты-то почему не устала?

– Я работаю на Игровой площадке – в часы повышенной гравитации.

– Она, должно быть, ненормальная.

– Помолчи, Майк!

Спидбол провел пальцами по бугристой поверхности земли.

– Учитывая угол зрения, я бы сказал, что свалка представляет собой почти идеальную окружность с наибольшим скоплением хлама в центре. Действительно, если вычерчивать график зависимости количества мусора от его расположения вдоль диаметра, то получится кривая нормального распределения.

Скарфейс взобрался ему на макушку, чтобы было видно получше.

– Весь этот хлам, должно быть, собирался веками, – заметил Майк.

– Все эти корабли, – спросила Марджи, – куда они направлялись?

– Может, они летели именно сюда, – ответил Майк.

– Для чего?

– Чтобы израсходовать все горючее, карабкаясь по этим идиотским тропинкам.

Спидбол продолжал разглядывать накопившийся хлам.

– Здесь множество слоев, – сообщил он. – Когда я сканирую пространство в инфракрасном диапазоне, под слоем земли просматривается корабль.

– Что ты ищешь? – спросил Майк.

– Две вещи: первое – и весьма маловероятное – мы можем найти какой-нибудь корабль, менее поврежденный, чем остальные, что-нибудь, что можно починить.

– Шанс ничтожный, – сказала Марджи. – Почему бы вместо этого не поискать какой-нибудь еды.

– И другая вещь, – продолжал Спидбол, – еще менее вероятная.

Почти фантастическая.

– Что это?

– Я имею в виду вероятность того, что я действительно... О боже, я не верю глазам. Вот он! – Спидбол сорвался вниз по тропе, торопясь к мусорной куче.

– Что ты нашел? – закричал Майк.

– Расскажу, когда буду уверен, – бросил Спидбол. – И, кстати, нет необходимости кричать.

– Куда он бежит? – спросила Марджи. Майк увидел, как блестящая стальная спина исчезла среди высоких деревьев.

– Давай, малышка. Нам нужно еще немножко прогуляться.

Спидбол копался в земле корявой стальной пластиной. Оторвался от работы и махнул им.

– Эй вы, помогите мне.

На расчищенное место Спидбол отбрасывал найденные куски. Из земли торчало металлическое ребро цвета блеклого янтаря – краешек какого-то корабля, погребенного под постоянно прибывающими обломками.

– Что он делает? – спросила Марджи.

– Раскапывает какой-то старый корабль.

– Давай найди что-нибудь и помоги мне копать, – распорядился Спидбол.

– Он сумасшедший, – Марджи отошла и присела на выступающую поверхность изрытого бороздками метеорита.

Майк осмотрелся. Они находились у зоны развороченной земли, достаточно далеко от выхода в подпространство, так что рядом не падало никаких камней или другого космического мусора.

– О'кей, – он подобрал стальной болт и опустился на землю рядом со Спидболом.

– Где мне копать?

– Вдоль этой оранжевой штуки. Спидбол уже расчистил еще один участок проржавевшего корпуса длиной с метр.

– Что это? – спросил Майк.

– "Относительность".

– А...

Майк начал счищать песок с покореженной и дырявой от времени металлической

поверхности. Вдруг он остановился.

– "Относительность"? Ты имеешь в виду «Относительность» – твой бывший корабль? Тот, в котором ты был, когда ушел в...

– Заткнись и продолжай работать.

– Черт, – ругнулся Майк, снова принявшись копать. – Твой бывший корабль. После стольких лет... – Затем он вспомнил, что они нашли в корабле Элис Никлы. – О...

После многочасовых раскопок они добрались до кабины, почти расплющенной слоем почвы. Заглянуть внутрь без стационарного снаряжения не было никакой возможности.

Спидбол стоял рядом с остовом корабля, глядя на некогда сияющий металл, сейчас заляпанный грязью. Майк ждал. В сторонке на метеорите сидела Марджи и болтала ногами.

– А как насчет черного ящика? – осведомилась она. Спидбол вскинул голову вверх.

– Ты гений!

Она пожала плечами.

– Это каждый знает.

Спидбол обошел остов с другой стороны и начал рыть новую траншею.

– Давай сюда, Майк' Майк подскочил к Марджи.

– Большое спасибо.

После еще одного часа раскопок они обнаружили контрольную плату. Спидбол выдвинул из пальца космотвертку и раскрутил болты. Крышка отскочила, и он просунул внутрь руку.

Марджи приблизилась к яме, чтобы самой все увидеть. Майк опустился на землю, его имитированное сердце глухо колотилось от усталости. Если бы он умел потеть, то наверняка уже плавал бы в луже.

Спидбол выбрался из ямы:

– Пустая трата времени.

– Разбита? – спросил Майк.

– Исчезла, – ответил Спидбол.

– Но кому...

И тут сзади раздался голос:

– Что вы здесь делаете?

Обернувшись, они увидели черного человека с седой бородой, довольно недоброжелательного на вид. Он тыкал в них своей тростью.

– Убирайтесь от этого корабля.

Спидбол выбрался из траншеи, проковылял несколько шагов и свалился перед мужчиной на колени.

– Сукин сын, – сказал Спидбол. – Это я.

Майк прислонился спиной к старому кораблю, Марджи присела рядом.

– Какой, должно быть, шок, – она кивнула в ту сторону, где Спидбол с незнакомцем оживленно общались, сравнивая воспоминания.

– Похоже, по крайней мере, одному из них лучше бы нанять хорошего адвоката, – заметил Майк.

Бородач подвел Спидбола к тому месту, где сидели Майк с Марджи.

– Не хочу показаться грубым. Меня зовут Лэрри Рэйбо – я когда-то был пилотом-гонщиком.

– Я знаю, – сказал Майк. – Ты знаменитость. Я помню...

– Как долго вы уже здесь? – перебила Марджи.

– Тысячу триста сорок пять лет.

– Больше похоже на двадцать, – сказал Спидбол. – Стандартных.

– Всего-то? – удивился Рэйбо. – Годы здесь в самом деле короткие. – Он кивнул кому-то за спиной Спидбола:

– Все в порядке, малышка. Выходи. Высокая белокурая полдавианка подошла к ним. Майк беспомощно воззрился на изящно драпирующие ее статуеподобные формы лохмотья космокомбинезона. На вид ей было лет двадцать, и выглядела она великолепно.

– У нас гости, – сказал Рэйбо.

Голубокожая женщина кивнула всем по очереди.

– Меня зовут Таня Вир.

– Привет, – отозвался Майк.

– Привет, – сказала Марджи.

– А кто из вас железный человек? – спросила Таня.

– Того, который на земле, я не знаю, – поспешил объяснить Рэйбо. – А этот – я. На него можешь не обращать внимания.

Женщина улыбнулась Спидболу:

– Ты матрица Лэрри? Ты меня знаешь?

– Мне так не кажется. Наверное, ты появилась после последнего обновления данных.

– Наверняка, через пару деньков, – подтвердил Рэйбо.

– Ты, как всегда, быстр, – сказала Таня.

– Поэтому его называли... – хотел добавить Спидбол.

– Сбавька темп, – предупредил Рэйбо.

Таня кивнула Спидболу:

– Поверь, я знаю, о чем ты.

– А я нет, – вставила Марджи.

– Тебе я расскажу позже, – утешил ее Спидбол. – Лет через десять...

Эту ночь они провели у ручья в лагере Рэйбо, смахивавшем скорее на руины какой-нибудь инопланетной высокотехнологичной цивилизации. Он сбил вместе множество металлических пластин со старых кораблей, перекрыв пространство между наваленными камнями. На вертеле поджаривался большой грызун, потрескивая и шипя над огнем; по всему лагерю расползалась вонь. Рэйбо, казалось, не замечал этого. Он вытащил для гостей парочку видавших виды летных кресел.

– У меня не очень много посетителей, – извинился он.

– Меня удивляет, что они вообще есть, – сказал Спидбол.

– Что ты хочешь сказать?

– Он имеет в виду, что вы здесь очень изолированы от окружающего мира, – ответил за него Майк.

– Иногда случаются катастрофы, – пояснила Таня. – Прямо на свалке.

Да всего позавчера...

– Здесь один из выходов подпространственного туннеля, – сказал Рэйбо.

– Да, мы сообразили, – подтвердил Спидбол. Рэйбо, нахмурившись, уставился в огонь.

– Вероятно, подобные выходы разбросаны по всей поверхности планеты. Иногда по ночам мы наблюдаем голубые всполохи.

– Эффект Черенкова, – сказала Марджи, жуя кусок корня, по форме напоминающего банан.

– Да, – глянул на нее Рэйбо, – по-моему.

– Ты очень сообразительна, Марджи, – похвалила Таня.

– Я знаю.

«Только не перехвалите ребенка», – подумал Майк.

– Ты так и не сказал мне, что делал около моего бывшего корабля, вставил Рэйбо.

– Искал черный ящик, – признался Спидбол.

– Ах, это. Я вытащил его на второй день, вернувшись к кораблю, – он тогда еще лежал сверху.

– Он все еще у тебя?

– Да, где-то валяется. Жаль, но пленку из него прокрутить для тебя не получится. У меня нет подходящего оборудования.

– Доставай, – сказал Спидбол. – Я и есть оборудование.

ЗАПИСЬ ИЗ КАБИНЫ КОРАБЛЯ «ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ»

1/8.22.09-1/8.23.44.

Пилот: Лэрри Рэйбо.

Пассажир: Таня Вэнтаж Вир.

Трек: Монза.

Вид деятельности: испытание двигателя.

КОРАБЛЬ: НЕИСПРАВНОСТЬ РЕАКТИВНОГО ДВИГАТЕЛЯ.

РЭЙБО: Какого черта?

ВИР: Что случилось, дорогой?

РЭЙБО: Приборы взбеленились, и только что выключился основной двигатель. Что, черт возьми, происходит?

КОРАБЛЬ: КРИТИЧЕСКАЯ ТЕМПЕРАТУРА – ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ОТСЕК 2. КРИТИЧЕСКАЯ ТЕМПЕРАТУРА – ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ОТСЕК 4. Внимание. ОПАСНОСТЬ РАДИАЦИИ.

РЭЙБО: Только не надо глохнуть!

КОРАБЛЬ: КРИТИЧЕСКАЯ ТЕМПЕРАТУРА – ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ОТСЕК 3. ОХЛАДИТЕЛЬНЫЕ НАСОСЫ НА ПРЕДЕЛЕ. НЕИСПРАВНОСТЬ НАСОСА – ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ОТСЕК 3. ОТКЛЮЧЕНИЕ ДВИГАТЕЛЯ.

РЭЙБО: Значит, отключение? Сам лучше выключись!

КОРАБЛЬ: ПОДТВЕРДИТЕ ПЕРЕВОД ДВИГАТЕЛЯ НА РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.

РЭЙБО: Ручное управление? Я не санкционировал (неразборчиво).

КОРАБЛЬ: Внимание. Внимание. СБОЙ ОБОРОТОВ ТУРБИНЫ – ПО ВСЕМ ДВИГАТЕЛЯМ.

РЭЙБО: Сукин сын.

КОРАБЛЬ: ОПАСНОСТЬ ОТКЛЮЧЕНИЯ ОСНОВНОГО ИСТОЧНИКА ПИТАНИЯ. ПОДТВЕРДИТЕ ПЕРЕВОД ИСТОЧНИКА ПИТАНИЯ НА РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.

РЭЙБО: Нет, нет! Отбой! Отбой!

КОРАБЛЬ: ПРИБЛИЖАЮЩАЯСЯ ОПАСНОСТЬ – ПО КУРСУ ДРУГОЙ КОРАБЛЬ.

ВИР: Боже мой, Лэрри! Мы сейчас разобьемся!

КОРАБЛЬ: Корабль в опасности. Кораблю нужна помощь. Курс на маяк. Корабль в опасности. Кораблю нужна...

РЭЙБО: Тревога! Тревога! Центр, отзовитесь. Все системы неисправны, корабль потерял управление, направляется в стену...

КОРАБЛЬ: АКТИВИРОВАН ПОДПРОСТРАНСТВЕННЫЙ ДВИГАТЕЛЬ.

РЭЙБО: На кой черт?

ВИР: Подпространственный двигатель? У тебя есть...

КОРАБЛЬ: ОПАСНОСТЬ СТОЛКНОВЕНИЯ – СПЕРЕДИ.

ВИР: Что это! Спидвей распадается!

РЭЙБО: О, черт...

ВИР: Мы летим внутрь!

КОРАБЛЬ: Внимание. ВЗРЫВ – ОТСЕК ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ИСТОЧНИКА ПИТАНИЯ.

ВИР: Корабль разлетается на части, Лэрри! Я вижу (неразборчиво)

РЭЙБО: (неразборчиво)

КОРАБЛЬ: Гуд-бай, Рэйбо. В следующий раз играй по нашим правилам.

РЭЙБО: Гэйяра, Гэйяра, ты (неразборчиво) сын.

(ШУМ ЭФИРА; КОНЕЦ ЗАПИСИ)

Глава 14

– Ты сказал Гэйяра? – переспросил Майк. – Тадаши Гэйяра?

– Да, – подтвердил Рэйбо, – он самый. Настоящий мошенник.

Спидбол начал заново прокручивать запись из кабины, но Майк был слишком изумлен, чтобы обратить на это внимание. Гэйяра – мошенник?

– А что это там насчет какого-то подпространственного?.. – уточнил Спидбол, выдергивая палец из черного ящика.

– Подпространственный двигатель, или подпространственный привод, – назови как хочешь, – отозвался Рэйбо. – Гэйяра установил его для меня думал, что мы будем заниматься контрабандой или чем-то подобным.

– Но вы не стали, – уточнил Спидбол, – и никогда не собирались.

– Нет, но я действительно хотел приобрести такой двигатель. К несчастью, он буквально выскользнул у меня из рук – наверняка это он запрограммировал мой корабль на потерю управления. Кто тебе сказал? Рассел?

– Рассел мертв.

Рэйбо смутился.

– Мертв?

– Кто такой Рассел? – встряла Марджи с набитым ртом, аппетитно жуя кусок жареного тушканчика.

– Мой бывший второй пилот, – сказали Спидбол и Рэйбо одновременно.

– Ой, как странно звучит, – подивилась Марджи. – Ну-ка повторите.

– Нет, – сказали оба.

Марджи взглянула на Майка.

– Разве это тебе не кажется странным? Попробуй ты.

– Закрой рот и жуй свою крысу, – огрызнулся Майк. Она улыбнулась:

– А я знаю, что я тебе нравлюсь.

– По-моему, мы отклоняемся от темы, – вставил Рэйбо.

– Верно, – согласилась Марджи. – Так ты ушел «в перелет» или нет?

– Я – нет, – сказал Рэйбо. – Но двигатель, должно быть, отлетел от взрыва. Он наверняка прошел сквозь стену в реальное...

– Так вот что вызвало голубые искры! догадался Майк. – Я видел фотографии. На Питфоле каждый видел...

– Рад слышать это, – сказал Рэйбо.

– Так твой корабль втянуло в дыру на треке, – продолжил Спидбол.

– Точно, – ответил Рэйбо. – Мы наткнулись на какую-то старую нить паутины, покинутую со времен...

– Создателей «Пауков», – закончил Спидбол. – Эта планета – один из их остановочных пунктов...

– Эй, парень, только мне этого не говори. Я жил здесь, на этом Острове Грез, тысячу триста сорок пять...

– Да, да, – уважил его Спидбол. – Ты – монстр выживания.

– Очень забавно, – съязвил Рэйбо. – Только скажи мне, когда отсюда отъезжает автобус.

– Он не едет, – сказал Спидбол.

– Мы прилетели сюда на старом чистильщике треков, – внес разъяснения Майк.

– "Пауке"? – удивился Рэйбо. – Я думал, что эта груда хлама давно в музее.

– Была там, – известила Марджи, до недавнего времени. И я хочу, чтобы вы запомнили, что это не груда...

– Так где он? – Рэйбо проигнорировал ее.

– Он улетел, – ответил Майк.

– В программе была заложена команда возврата, – пояснил Спидбол.

– Возможно, он вернулся на Питфол.

– Если это так – мы пропали, – сказал Рэйбо, – так как, чтобы попасть обратно в паутину, нам понадобится корабль, способный перемещаться в подпространстве.

– Слишком плохо, если они не смогут починить старый, – вздохнула Таня.

– Старый что? – спросила Марджи. Рэйбо засмеялся.

– Старого «Паука», – сказала Таня.

– Еще одну груду хлама, – усмехнулся Рэйбо. – Забудь об этом.

Майк взглянул на Спидбола. Интересно? Еще бы.

Следующим утром вся компания отправилась в пеший поход, продираясь сквозь густой кустарник, покрывавший тропу. Скарфейс летел впереди.

Расплывшаяся бледно-красная звезда выглядела почти в пять раз больше, чем Солнце, видимое с Земли. (Восход солнца в то утро занял одиннадцать минут двадцать три секунды; Марджи засекла время.) По словам Спидбола, солнце находилось всего в пяти миллионах километрах отсюда – достаточно близко для того, чтобы притянуть и заставить обращаться по орбите планету естественного происхождения. Но день здесь был всего лишь на несколько часов длиннее земного – свидетельство скорее в пользу терраформирования, по мнению Спидбола.

С такого расстояния дыхание даже тусклой звезды было горячим. Майк заметил, что Марджи потела, и это, кажется, позабавило его. Рэйбо предупреждал их о том, чего ожидать.

– За этими деревьями большой луг, поросший пурпурной травой. Ничто другое там не растет.

– Старый «Паук» как раз посредине луга, – сказала Таня. – Ржавеет на куче хлама. Как и я.

– Смею заметить, восхитительная куча, – отозвался Спидбол.

– Ооооо, – протянула она. – Он мне нравится! Рэйбо обернулся и бросил свирепый взгляд в сторону Спидбола.

– Осади-ка назад, братец. Я-то знаю, где у тебя кнопка. Спидбол рассмеялся.

– Это будет последним, до чего ты дотронешься в своей жизни.

– Кое-что не дает мне покоя, Таня, – вмешалась Марджи.

– Что, дорогая?

– Как тебе удается выглядеть так молодо?

– Она полдавианка, – раскрыл секрет Рэйбо. Таня продолжила:

– Милая, примерно раз в год я меняю кожу.

– Это хуже, чем крошки от печенья в постели, – прибавил Рэйбо.

Майк с любопытством разглядывал голубую кожу Тани, пока не увидел, что Рэйбо смотрит на него более чем недружелюбно. Майк смущенно отвернулся и увидел, как среди деревьев что-то сверкнуло.

– Эй, это разве не...

– Чистильщик! – закричала Марджи, выбегая вперед.

– Что-то не так... – произнес Майк. Еще несколько шагов, и они добрались до открытого пространства. Скарфейс перелетел на другое плечо Майка, хлопая крыльями.

– Там их два, – заметила Таня.

Их было два. «Паук» опустился рядом со ржавеющей посудиной – его разваливающимся двойником.

– Вы прибыли сюда на этой штуковине? – спросил Рэйбо.

– Нас вынудили к этому насильно, – сказал Спидбол. Когда они приблизились на расстояние десяти метров, Майк заметил, что два корабля не просто стояли рядом. Между ними протянулось множество стальных тросов.

– Что они делают? – спросил Спидбол.

– Кажется, мне не хочется смотреть на это, – сказала Таня. – Это может оказаться слишком... интимным.

– Не говори глупостей, – фыркнул Рэйбо. – Они всего лишь машины.

– Я обижусь, – надулся Спидбол.

– О твоем случае мы поговорим позже.

– Мне кажется, что это напоминает прикуривание, – сказала Марджи.

– Вот почему «Паук» снялся с места так внезапно, – предположил Майк, – и пролетел через щель в треке. Может быть, он направлялся сюда. Прямо сюда.

– Несколько романтично, – заметила Таня.

– Ты действительно можешь управлять этой штукой? – спросил Рэйбо.

– Не совсем, – ответил Спидбол.

– Ну, может, ты можешь что-нибудь сделать? Знаешь, машина машине... Спидбол засмеялся.

– Не думаю. Я ему больше не нравлюсь.

– Но ты ведь знаешь, как он работает, верно?

– Наверное, тебе лучше поговорить с Майком. Он у нас эксперт по чистильщикам. Рэйбо повернулся и искоса взглянул на Майка.

– Как ты думаешь, ты сможешь его починить?

– Которого?

– Выбирай сам.

Майк придвинулся ближе. От одной из машин доносилось слабое урчание.

– Пожалуй, я чувствую себя идиотом, даже спрашивая тебя об этом, признался Рэйбо.

Майк пристально посмотрел на него. Без сомнения, Спидбол ему нравился больше.

– Дайте немного обдумать это, – сказал он. – Может, мне и придет в голову какая-нибудь идея...

Таила устроилась в кресле пилота. Джесс поинтересовался, удобно ли ей.

– Неплохо. – Она взглянула на него. – «Скользкий Кот» был тандемом класса три-А, таким же, как этот. Я провела в обоих его креслах приличное количество времени.

– Что ж, кресло, в котором ты сейчас сидишь, свободно для участия в последнем отборочном туре – если ты этого хочешь.

– Я хочу этого. Но я что-то не понимаю – мне казалось, ты настроен против людей Гэйяры.

– Да, я против. Разбирайся в этом сама.

– И ты не доверяешь Майку.

– Это слишком много значит для Майка.

– Ты думаешь, он примет неверное решение?

– Скажем, я надеюсь, что ты вышибешь его из гонок, так что ему не придется столкнуться с этой проблемой. Таила легонько дотронулась до рычагов управления.

– Думаю, это может получиться.

– Хорошо.

– Но что заставляет тебя думать, будто квалификация мастера не значит столь же много и для меня? Джесс улыбнулся.

– Ты лучший пилот, чем он, поэтому у тебя больше шансов.

– И он не так уж плох.

– Нет, он слишком нетерпелив. Он не может упустить эту возможность.

Его самонадеянность... ну, проще говоря, я чувствую ответственность за его безрассудство.

Таила еще раз посмотрела на него, затем быстро отвела глаза. Жалкое зрелище. Она помнила это выражение лица Джесса со времени его визитов в больницу, когда она находилась в регенерационном баке после едва не стоившей ей жизни аварии, причиной которой явился он. Ей не хотелось думать о жалости. Это было все равно что наблюдать слезы отца. Майк вместе с Дуайн занимались техобслуживанием «Скользкого Кота», исползав его вдоль и поперек, пока тот не стал выглядеть совсем как новый. Дуайн разговаривала мало, и у Майка сложилось впечатление, что она обвиняет его в уходе Тайлы.

То же самое с Эндрю. Они с Майком очень тщательно прошлись по тактическим программам, но меркек так и не выказал особого энтузиазма.

Во время перерыва на обед Майк решил взять инициативу в свои руки:

– Я слышал, что Таила летит с Джессом Бландо.

– Должно быть, – заметил Эндрю. – Вы не летали друг против друга со времени последних занятий на имитаторе. – Он повернулся к Дуайн, которая размешивала в холодном чае подсластитель одной парой рук, а другой – счищала неподатливую голубую кожуру оолувийского яблока.

– По интеркому вы называли себя Бродячая Кошка и Дворняга.

– Да, – сказал Майк.

– Я помню, – Дуайн быстро улыбнулась Майку, – вы двое очень хорошо подходили друг другу.

– Верно, – присоединился Эндрю. – Таила знала, что делает, а Майк не знал, что делает невозможное.

– Теперь я знаю немножко больше, – отреагировал Майк.

– А значит, меньше рискуешь, – кивнул Эндрю. – Это еще вопрос, продвинулся ты вперед или нет.

Майк пожал плечами и подцепил палочками для еды листик салата в масле. Любовь к зеленому салату была тем немногим, что напоминало о бывшем оценщике команды Лека С. Ричардсоне Эддингтоне. Майк спросил, что с ним сталось, но ни Эндрю, ни Дуайн не знали.

– Я надеюсь, что он нашел возможность покинуть Питфол, – сказал Майк. – Это то, чего он хотел больше всего.

Мысли об Эддингтоне напомнили ему о прошлых деньках, когда они все вместе ждали выхода Тайлы из регенерационного контейнера больницы. Разница была в том, что на этот раз она не собиралась возвращаться... Майк повернулся и увидел, что все смотрят на него. Он махнул им рукой, чувствуя себя дураком, и повернулся назад, чтобы повнимательнее разглядеть инопланетные корабли. Очевидно, что пытаться чинить старый корабль смысла не было – тот выглядел так, будто через пять минут собирался рассыпаться прахом. Тогда он подошел к ярко-желтому «Пауку». Чем ближе он подходил, тем громче становилось урчание. Тяжелые витые тросы, соединявшие корабли, свешивались изящными завитками. Майк не удивился бы (и даже ждал этого), если бы по шлангам, булькая, стала прокачиваться непонятная жидкость, как в мультипликационной версии дозаправки. Но шланга – или тросы (он не мог различить) – висели неподвижно. Майк медленно обошел оба корабля, тщетно пытаясь вспомнить хоть какую-то информацию, оставшуюся от посещений Музея Гонок. Сейчас даже не имело значения, что вспомнить, – что-нибудь, чтобы начать раскручивать ниточку воспоминаний.

Двойник «Паука» потемнел, покрылся ржавчиной, его тощие ножки подогнулись и покосились настолько, что брюхом он едва не касался земли, на которой отказывалась расти даже пурпурная трава. В иллюминаторах кабины зияли дыры и трещины, хотя и не такие большие, как ему показалось на первый взгляд. Даже краска сияла ярче. Наверное, солнце вышло из-за облаков. Майк завершил обход и обернулся посмотреть на компанию. Те все еще не спускали с него глаз. «Это нелепо, – подумал он. – Они действительно надеются, что я починю эту чертову штуку?»

– Как он? – спросил Спидбол.

– А ты как думаешь? – ответил Майк. – Дрянь дело.

Кабина «Паука» вновь захлопнулась, и Майк поднырнул под брюхо корабля, чтобы проползти к шлюзовому люку. Но едва он дотронулся до обшивки, как сразу же возник яркий электрический разряд. Дззззззынь!

Майк упал и потер занывшую руку. Сотни беспорядочных воспоминаний на мгновение завертелись перед глазами, затем пропали.

– Боже мой...

Спидбол присел на корточки на пурпурную траву радом с ним.

– Может, тебе попробовать другой люк?

– Это ничего не даст.

– Почему?

– Во-первых, я не могу даже проникнуть внутрь этой чертовой хреновины.

– А что не так с нижним люком?

– Ну ты только посмотри на... – Майк умолк. Опоры древней машины разогнулись, и теперь под ней появилось пространство.

– Что-то происходит, – прошептал он.

– Я вижу, – прошептал Спидбол в ответ. – Похоже, «Паук» вкачивает в эту развалюху новую жизнь.

– И что это значит?

– Не знаю. А почему мы шепчемся? Ты думаешь, он нас слышит?

– А ты думаешь, нет?

– Интересное мнение...

Таила наблюдала за экранами, в то время как подъемное устройство проталкивало «Забияку» через воздушный экран. Джесс сидел рядом, занимаясь тактическим компьютером и убирая помехи с экрана радара.

– Приготовься, – объявил он. Секундой позже прибавил:

– Глупо было с моей стороны говорить это, правда? Она засмеялась.

– Я не обиделась.

Таила попробовала расслабиться, но сиденье было не столь удобным, как на «Скользком Коте». Она глубоко вздохнула.

Гонка должна была быть короткой. Десять кругов на дистанции восемь миллионов километров с грувом, установленным в 3,5 скорости света. В прессе устроили большую шумиху по поводу гонок в честь Трехсотлетия. Фаворитом в большинстве, предварительных списков был объявлен парень, о котором она никогда раньше не слышала. Питфол велик.

На связь вышел Центр Контроля Движения:

– Пилотам запустить двигатели. Таила едва не нажала кнопку запуска главного двигателя, но остановилась, чтобы уточнить координаты своей позиции.

– Черт... – прошептала она. Корабль все еще находился внутри километровой зоны безопасности, на сто метров вглубь. – Шутники... С помощью реактивных двигателей она выбралась оттуда, затем включила основные двигатели на десять процентов тяги.

– Неплохо, – одобрил Энди Викл по линии технической связи.

– Вас понял, – отозвался Джесс.

Таила заглушила основные, продолжая двигаться на реактивных двигателях. Посмотрела на Джесса.

– Я опоздала, или они действительно надеялись подловить меня на том, что я включу двигатели в зоне безопасности?

– Трудно сказать. – Его лицо заслонял противосолнечный щиток шлема защитного костюма.

Таила проверила обзорные экраны, перебегая глазами с одного на другой. К стартовой линии зоны подпространства, проходящей внутри сферы Питфола, приближалось множество кораблей. Одним из них был «Скользкий Кот».

«Интересно, как там дела у Майка».

– Угомонись же ты, черт побери, – сказал Майк. Лек скрутился в правом кресле. Они

находились у входа в разгоночный круг, ожидая разрешающего светового сигнала из Центра Контроля Движения.

– Я в порядке, Майк, – засмеялся Лек. – Это будет классно. – Он схватил рычаг второго пилота, который не был подключен к панели управления, и начал быстро крутить его вперед-назад.

– Пожалуйста, – взмолился Майк. – Если ты случайно заденешь переключатели, мы погибнем в этой гонке. Ты здесь только для того, чтобы...

– О, да. Компьютерные операции? Прости, Майк. Центр Контроля Движения включил передатчик, и наушники наполнились треском эфира.

– Пилотам...

– Поехали, – закричал Лек, снова хватаясь за рычаг.

– Ради бога, оставь его в покое.

– ...свет войти в разгоночный круг, – объявил Центр.

– На какой свет? – спросил Майк. – На белый? Они сказали...

– Не знаю.

– Обычно это белый свет, – обдумывал вслух Майк. – Для того, чтобы все выровнялись по линии. Они ведь не стали бы его менять только для этой гонки?

– Я не знаю.

– Минутку, если это разрешение старта, то надо ждать зеленого. Что сказал этот парень?

– Понятия не имею. – Лек продолжал тискать рычаг. – Давай, давай, давай...

Майк посмотрел на приборную доску. Уже слишком поздно просить Центр повторить инструкции – он выглядел бы весьма глупо. Но все-таки, какой же: белый или зеленый? Он решил, что стартует на первый загоревшийся световой сигнал.

– Давай, давай, давай! – повторял Лек. Он вдруг взорвался смехом. – Боже, я обожаю летать.

– Убери свои руки от рычагов, – прошипел Майк.

– Я люблю это, я люблю это... – бормотал Лек. Его пальцы пробежали поверх панели. Майк не мог смотреть на это.

– До связи, – раздался голос Центра. – Ожидаем установки таймера.

– Давай, давай же, – не утерпел Лек. Замерцала лампочка линии технической связи. Затрещала рация, затем раздался голос Дуайн:

– Эй, Майк, по нашим показаниям у тебя отключен главный насос системы охлаждения.

– О, нет...

Майк проверил приборную доску, затем посмотрел на Лека.

– Мог бы ты...

– Что? – спросил Лек.

Майк выругался и потянулся через него, чтобы переключить размыкатель цепи, задетый Леком.

– Он снова включен, – констатировала Дуайн. – В чем дело?

– До связи, – повторил Центр. Лек посмотрел на Майка.

– Они заставляют нас ждать. Эту часть шоу я ненавижу.

– Да, я тоже.

Почти миллион лет спустя на панели зажегся зеленый свет, Майк направил корабль через зону подпространства в разгоночный круг. Гонка началась.

Лек истерически захохотал.

Глава 15

– У тебя перерыв или как? – спросила Марджи.

– Просто собираюсь с мыслями, – отозвался Майк.

– Ну, не может же это занимать столько времени. Принимайся за работу.

Майк еще немного постоял, глядя на два аппарата. Чем больше он разглядывал старого «Паука», тем больше расстраивался. Заставить эту штуку полететь не было ни малейшего шанса.

– Наверное, нам следует подождать, дать «Пауку» возможность успокоиться. Я хочу сказать, что раз этот корабль привез нас сюда, то я не понимаю, почему бы он и не уве... – он замер с открытым ртом (если бы таковой наличествовал). Музейный «Паук» включил сирену. По его корпусу пробежала дрожь, он со щелчком свернул свои стальные шланги и взмыл в воздух, скрывшись из виду до того, как Марджи смогла закончить фразу:

– Что он, черт возьми, делает?

Майк осел на пурпурную траву и посмотрел на оставшуюся груду хлама.

Да, дела решительно начинали продвигаться...

Вики Слики наблюдала за цифрами на навигационном компьютере, когда корабль приблизился к точке выхода в реальное пространство. В наушниках было слышно, как Мэри-Олл в двигательном отсеке спорит с Дикси Джуел и Крэгом Шоу по поводу груза.

Вики включила интерком:

– Мне не важно, каким образом, Мэри-Олл, но просто придите к какому-нибудь общему решению – любому, которое я могла бы донести до капитана.

Она отвела взгляд от экрана. На нее смотрел Боукер Фергюсон, первый помощник.

– Проблемы? – спросил он.

– Нет. Просто проверяю показания двигателя. Небольшая флуктуация в катаформном поле.

Ферпосон кивнул. Капитан Бент был в своей каюте, но ко времени перехода в реальное пространство он должен был появиться на мостике. Вики расслабилась, слушая разговор по интеркому. Дикси Джуел о грузе и слышать ничего не хотела – просто обычный бизнес. Крэг Шоу взывал к ее здравому смыслу.

– Что это означает? – сказала Дикси.

– Только то, что не всякий груз, который капитан Бент принимает на борт, одинаково безопасен и соответствует назначению.

– Он безопасен, – возразила Дикси. – Я лично инспектировала грузовой шлюп. Ты говоришь, я не знаю, что...

– О, как же, – съехидничал Крэг. – Мы в безопасности, возможно. Но это не значит, что груз безопасен для...

– Это не наша проблема, – отмахнулась Дикси. – Мы лишь доставляем то, что заказчики...

– То, что заказчики хотят, не всегда является тем, что им следует иметь.

– А ты что, их мамочка? Ты собираешься говорить им, что можно, а что нельзя?..

– Дикси, я говорю только, что существуют определенные пределы. Есть черта, которую мы не должны переступать.

– Давай, Мэри-Олл, уделай их... – негромко поддержала Вики Слики по интеркому.

– Ладно, ладно, – примиряюще сказала Мэри-Олл. Ее голос немного отдалился и стал глуше. – Давайте, ребята. Вики хочет знать, что мы собираемся делать. Капитан будет на мостике через пять минут.

– Даже раньше, – подтвердила Вики. Мэри-Олл не обратила на нее внимания.

– Хорошо, Дикси, ты говоришь: руки прочь, и каждый делает свою работу. Крэг – ты предлагаешь... что? Выбросить груз? Отказаться выгружать? Что?

– Я предлагаю прижать капитана, чтобы он сам сказал нам, что в шлюпе. Тогда мы и решим, что с этим делать.

– А если он тебе не скажет? – предположила Дикси.

– Тогда мы вправе подумать самое худшее и уничтожить груз.

– Ты сумасшедший! Прежде всего капитан Бент не скажет тебе ни словечка – и не потому, что с грузом что-то не в порядке, но потому, что такой уж он человек. Не любит, чтобы им помыкали.

– Но мы можем вынудить его.

– Какой ты грозный, – протянула Дикси с доброй долей иронии. – Видишь ли, это его корабль, и он может выкинуть все, что взбредет ему в голову.

– Да? Что ж, Союзу Грузоперевозчиков и Корабельных Механиков найдется, что сказать по этому поводу.

– Особенно после того, как они узнают о том, что мы уже согласились транспортировать его. И после того, как их бухгалтеры познакомятся с существующей здесь системой поощрений. Нам повезет, если мы не окажемся в тюрьме. Не знаю, как ты, а я не хочу, чтобы у меня в голове были какие-то проводочки вместо мозгов.

– Давайте, давайте, – поторопила Вики Слики. – У нас осталось лишь несколько минут. Он сейчас...

– Цифры, мисси, – произнес зычный голос за ее спиной. – Как с ними?

Вики не стала поворачивать голову от экрана компьютера.

– Без отставания, кэп. – Она слышала, как Мэри-Олл говорит остальным, что Бент на мостике, а потом спор в двигательном отсеке стал слишком громким, и Вики испугалась, что он просочится через наушники и донесется до капитана.

– Мы у ворот Клипсиса, кэп, – сказала она, затем запустила запись по системе бортовой связи корабля: "Внимание всему персоналу: приготовиться к переходу в реальное пространство. Соблюдать все правила техники безопасности. Переход через десять секунд... девять... восемь..."

– ...Четыре, – продолжила уже сама Вики обратный отсчет, – три... два...

Она остановилась, сжав зубы, чтобы справиться с вибрацией. Желудок переместился вверх-вниз по горлу, словно обученная змея; затем обзорные экраны очистились, и Клипсис загорелся на них, словно пылающая желтая искорка в черном небе. Компьютер переключился на поток данных с маяка Питфола и занялся сравнением расположения звезды с результатами расчетов.

– 2,08 миллиона километров, – сообщила Вики.

– Вот и чудненько, – кивнул Бент.

Фергюсон возился около дисплея. Звезда потускнела, и паутина треков спидвея обозначилась ярче. Компьютер вычертил на экране расположение планет в перспективе.

– Чудненько, – повторил Бент. Голос его казался сонным.

– Я проложила курс до ближайшего портала Питфола, – продолжала Вики. Она постаралась сказать это нейтральным тоном. – Разрешите запустить программу, кэп, – ее рука потянулась к клавиатуре.

– Э, нет, Вики, сейчас мы не пойдем к порталу.

– Сэр?

– Сначала дельце на Клипсисе.

– Клипсис?

– Верно, милая, так и скажи своим дружкам в двигательном отсеке. – Он наполовину скрылся в люке, потом повернулся:

– Кстати, когда я захочу, чтобы эти клоуны узнали о содержимом шлюпа, я, черт возьми, сам скажу им и не раньше.

Майк нашел глазами индикатор топлива и дважды моргнул. По дисплею бежала информация о техническом состоянии корабля. Оно не радовало. Гонка почти заканчивалась, а Таила на «Забияке» была впереди. «Скользкий Кот» отставал на несколько сот метров.

Уровень топлива был низким, особенно ядерного топлива. Если ситуация ухудшится, прокачивать через устаревшие электромагнитные насосы станет нечего. До порога сверхпроводимости оставалось всего пять делений. Лек запускал во все стороны мишени и палил по ним радарными импульсами с консоли СЭМа – Системы Электронного Модулирования. Пока ему было весело, к Майку он не цеплялся.

Корабль пересек плоскость эклиптики с севера. Последний виток. На треке появилось еще несколько кораблей, но на первенство пока никто не претендовал.

Таила шла первой, Майк – вторым.

Если гонка закончится с таким результатом, Таила попадет на соревнования по программе мастера, а Майку останется еще раз постричься и вернуться чистить треки.

Проклятье.

– Подкинь побольше объектов на ее экран, – скомандовал он, но Лек мурлыкал себе под нос, продолжая выстраивать летящие призраки друг за другом. Майк включил основные двигатели и немного продвинулся, но тут же заглушил их, увидев, с какой скоростью падает графа топлива. Таила даже не пошевелилась. Может, у нее было топливо, а может, и нет. Это не имело значения; Майк слишком отстал, чтобы бросить ей вызов. Хотя, если бы ему удалось чуть-чуть продвинуться вперед, тем самым принудив Тайлу выпустить немного раскаленной плазмы, которую можно пропустить через носовые отверстия корабля и таким образом сберечь свое топливо, кто знает...

– У меня идея, – поделился Майк. – По моей команде запускай на экран один большой объект, движущийся ей навстречу. Пусть-ка она запаникует и включит свои основные двигатели.

Лек не обращал на него никакого внимания.

– Давай, парень! – просил Майк. – Помоги мне!

– Мммм?

На визоре Лека отражались бегающие огоньки.

– Забудь, – Майк перегнулся и перепрограммировал деку СЭМа. – Ничего не трогай!

– Мммм?

Майк включил основные двигатели и начал жечь свои резервы. В пятидесяти метрах от Тайлы он запустил СЭМ и вырубил двигатели. Тактический экран среагировал на фальшивую радарную цель, отобразив, как Майк, словно маньяк, бросается на Тайлу сзади.

– Мы достанем тебя, детка!

Объект молнией прошел расстояние между ними – и продолжил двигаться сквозь ее корабль, имитируя столкновение. Майк был ошеломлен. Она даже не дернулась.

Он провел быструю диагностику СЭМа, но с ним все было в порядке.

Исходящие сигналы формировали картинку на тактическом экране Тайлы.

– Она что, с ума сошла? – недоуменно спросил он. – Если бы там действительно был мой корабль... Затем он вспомнил.

Последний раз, когда он проделывал этот трюк, за панелью СЭМа сидела она. Таила знала, что он выкинет подобную штучку, и не купилась на нее.

– Дрянная девчонка.

Осталось полкруга.

Лек откинулся на спинку летного кресла. Согласно показаниям мониторов его комбинезона, он спал. Еще одна хорошая новость. Внезапно тактический экран Майка взорвался изображениями десятков кораблей. Зазубренные желтью полосы заполонили экран, закрывая обзор.

Точно Таила ответила:

– У нас тоже есть СЭМ, сосунок. Получи подарочек.

– Ладно, – проговорил Майк. – А вот это тебе от меня. – Он установил на деке режим имитации своего корабля, скромно держась в хвосте «Забияки», затем запустил прежнюю отвлекающую программу с тем же массивным объектом, на форсаже проносящегося прямо посередине грува. Остальные корабли-призраки болтались туда-сюда, с электронным безразличием не реагируя на силу сопротивления. Майк выключил основные двигатели и, закрепив рычаг управления на вращательный режим, вышел из грува, отзываясь корпусом на малейшую тряску. На экране он выглядел как самый настоящий призрак – настолько неузнаваемо, что, когда он приблизился к Тайле, та полностью проигнорировала его.

Что за черт, ей же был известен этот трюк, и она видела, что он все еще плыл в груве позади нее, стараясь не привлекать внимания. На борьбу с силой сопротивления, возросшей в направлении грува, у Майка ушли остатки ядерного топлива. На последних секундах пришел предупредительный сигнал от двигателя и угрожающе зашипели амортизаторы. Он задержал дыхание. Корабль вздыбился и заскрипел, топливные баки опорожнились и стали нагреваться.

Давай, давай!

Рядом вспыхивала линия финиша, и Таила выключила помехи. Майк сделал то же самое, и когда экраны очистились, он оказался впереди на пятнадцать метров.

Он не мог в это поверить. Тайлу настолько сбило с толку обилие электронной мишуры, что она так и не включила основные двигатели. Майк вперился в экран, чтобы убедиться. Сосредоточившись на этом занятии, он едва не пропустил оповещение Центра Контроля Движения. Результаты засчитывались официально. Шкурка Бродячей Кошки теперь будет служить ему ковриком.

Его смех разбудил Лека...

Майк перекатился на спину и протиснулся под опущенное брюхо инопланетного аппарата. Скарфейс забрался на его лицо и требовательно заверещал.

– Не сейчас! – отпихнул его Майк. – Сиизи! – Скарфейс уполз назад, щелкая зубами. Майк протянул было руку к люку, но отдернул ее. Он повернулся посмотреть на Спидбола, примостившегося на корточках в тени инопланетного корабля.

– Если и этот начнет кусаться, я пас. Придется отправляться на поиски подходящего местечка для небольшого коттеджа.

– Попытайся, – уговаривал Спидбол.

Машина, загудев и скрипнув, немного приподнялась. Майк заметил, что одна опора дрожит в сочленении, и подумал, что скоро это сооружение рухнет и раздавит его, превратив в кучу металлолома.

Он снова протянул руку, заколебался, затем подбодрил себя: вперед, дотронься до проклятой штуковины, покончи с этим. Он легонько постучал по старому «Пауку» стальным пальцем. Ничего. Вдохновившись, просунул всю руку в отверстие и нащупал кнопку. Та не включалась. Он с силой надавил на заржавевший переключатель и по звуку определил, что поставил его на место. Люк зашипел и, спазматически подрагивая, начал отъезжать.

Майк с криком выкатился из-под корабля: из люка со свистом вышла струя затхлого воздуха и посыпалась мельчайшая пыль.

– Он внутри! – заорал Спидбол.

– Оптимист, – буркнул Майк сам себе.

Конечно, проход был очень узким, но он ожидал этого. Он только не предполагал, насколько трудным будет продвижение по этому туннелю с гравитационным полем в одно g.

Рычаг внутреннего люка он повернул стальными пальцами ноги. Люк зажужжал, приподнялся и убрался. Воздух, хлынувший на него, пах так, будто подымался из нижних пределов преисподней, и не было способа избавиться от этого ощущения.

Через окна-иллюминаторы пробивался красноватый свет, они переливались и сияли чистотой, хотя никто до них не дотрагивался. Майк медленно поднялся и осмотрелся.

– Черт, – прошептал он.

В креслах за пультом управления сидели обтянутые кожей скелеты, почти полностью разложившиеся.

Скребущий металлический звук заставил Майка насторожиться, и он заскочил из прохода в кабину.

– Ты уже внутри? – спросил Спидбол.

– Полностью.

Блестящая стальная голова протиснулась в отверстие люка.

– Ого – Кто это?

– Еще одна парочка специалистов по выявлению и устранению неполадок, – усмехнулся Майк. – Только сдается мне, что они не успели их выявить.

– Паучата, – предположил Спидбол. – Ты думаешь, это они построили эту штуку?

– Ты хочешь сказать, вынянчили?

– Или то, или другое.

– Не знаю. Но скажу тебе одну вещь: я не собираюсь даже смотреть на это старое помойное корыто, пока отсюда не уберут весь мусор.

– Будет сделано.

Когда Спидбол выбрасывал первую партию почерневших костей во входной люк, Майк услышал, как Марджи выкрикнула его имя. Он поднялся и из кабины помахал ей рукой. Она какое-то мгновение стояла с широко раскрытыми глазами, прикрыв рот ладонью, затем вдруг осела на траву.

– Она, наверное, подумала, что ты меня выбрасывал, – сказал он Спидболу.

– За это время можно было много чего передумать.

Спидбол сбросил на землю еще одну охапку полуразложившихся останков, и Майк не выдержал:

– Это что, ничегошеньки для тебя не значит?

– Ты в состоянии сам ответить.

– Да, но что произойдет со мной, когда мы вернемся на Питфол?

– Ты о чем?

– Ну, тогда исчезнет необходимость оставлять меня в компьютерной сети, разве не так?

– Не думаю.

– Я хорошо помню, что случилось со Сквибом, когда Таила выбралась из бака. Знаешь, мне не дает покоя одна мысль: каково это – видеть, как твой мозг дезинтегрирует прямо у тебя на глазах.

– Об этом можешь не беспокоиться. Я куплю тебе «воссоединитель».

– Что это?

– Ты возвращаешься в сеть, затем я привожу Майка в Мозговой Банк немного вздремнуть. Когда он проснется, из вас двоих станет один: у него будут все твои воспоминания... а также все свои.

– Я стану им, или он станет мной?

– Каждый станет самим собой. Разве тебе сейчас нечем заняться?

– Расскажи мне что-нибудь.

– Что?

– Ты спрашивал... меня... Майка... можно ли тебе скопировать его и... э, удалить меня из Банка?

– Что стряслось? Тебе надоело?

– Просто любопытно. Спидбол помялся в коридоре:

– Майк, я бы никогда не причинил тебе вреда.

– Да, но...

– Мы поговорим об этом, когда вернемся. Хорошо? И Спидбол исчез во входном люке, чтобы позаботиться о захоронении останков инопланетян. Майк, наблюдая за ним через иллюминатор, увидел, как механический человек осторожно опускается на колени, чтобы зарыть кости в землю. Трогательная сцена. Майк смахнул пыль с кресла пилота и уселся за главную консоль. Все индикаторы и переключатели были, разумеется, помечены загадочными надписями. У «Паука» под дополнительной панелью кнопки располагались точно также, но, насколько Майку было известно, никто никогда не пытался оперировать кораблем с помощью инопланетных приборов. До недавнего времени, по крайней мере.

Он неуверенно постучал по панели, проверяя наличие электроэнергии, но пока корабль был обесточен, о'кей, начало замечательное. Майк перевел в положение «Выключено» те рычат, которые, как он выяснил, должны быть выключены при подключении основного источника питания, затем просунул стальной палец под большой красный рубильник, который, как он надеялся, замыкал цепь.

Без видимой причины он неожиданно заколебался. Все ожидали от него невозможного, и вдруг до него дошла вся абсурдность происходящего; как все расстроятся, если он дернет рубильник и ничего не произойдет. Или, хуже того, если старый " Паук " просто подымется и улетит прочь, как и его собрат, навсегда оставив друзей Майка на пурпурной планете. Майк не чувствовал уверенности, застряв внутри корабля. Как долго мертвые пилоты беспомощно дрейфовали в паутине?

А вдруг роковая ошибка случилась как раз из-за того, что кто-то замкнул цепь? Интересный вопрос – над этим стоит крепко подумать. Майк вытащил палец из-под красного рубильника и откинулся в кресле инопланетного дизайна. В конце концов, времени было предостаточно...

– Поторопись, – Спидбол снова просунул голову внутрь. Майк подпрыгнул, его механическое сердце бешено заколотилось. – Давай, Майк. Люди на тебя рассчитывают!

Майк сполз с кресла и стал ходить по кабине, раздумывая. Я слишком человек, чтобы управлять одной из этих дурацких штуковин.

– Ты нашел главный рубильник?

– Должно быть, вот этот, – Майк указал на красный переключатель.

– Тогда вперед, – Спидбол потянулся к нему.

– Нет!

– В чем дело? Ты нервничаешь? Майк засмеялся, не глядя на него.

– Прости, – сказал Спидбол, – я не хотел на тебя давить.

– Тогда уйди!

Он ушел. Чуть погодя Майк встал на четвереньки и заглянул под панель управления. Он не знал, что искать, но ему подумалось, что если сверху на панели не было ничего необычного, то, возможно, самое время заглянуть внутрь.

Раскрыл дверцы отсека. Несколько секунд слепо таращился в темноту: казалось, все уплывало и, вращаясь, исчезало из вида. Майк осторожно придвинулся, медленно скользя на коленках, пока не оказался наполовину втиснутым внутрь отсека. Глаза постепенно настраивались на темноту, он вытянул руку, чтобы дотронуться...

– Что там? – спросил Спидбол, и Майк от неожиданности врезался головой в обшивку панели управления. Подался назад и лег на пол.

– Я думал, что ты ушел.

– Ты чего там делаешь?

– Не могу сказать точно. Я только что вспомнил одну старую лекцию.

Внутри должны быть какие-нибудь переключатели.

– Вероятно, – сказал Спидбол. – Я бы их там и поместил. Майк кивнул.

– Я собирался поискать их, но внутри было темно, и мне пришлось подождать, пока глаза привыкнут. Затем пришел ты, и я врезался головой в панель.

– Да, я заметил. Поосторожней надо быть. – Спидбол зажег фонарик на одном из пальцев и встал на колени, светя лучом под консоль. – Так лучше? Майк перекатился и пополз назад к отсеку.

– Посвети-ка сюда. – Внутренности сверкнули и задрожали в неверном свете.

– Выглядят, как набитые спагетти кишки, – сказал он. – Подожди минутку, здесь что-то есть. – На стенке находился ряд рубильников, напоминавший кисть руки. Все, за исключением одного, были опущены. В мозгу Майка вспыхнула картинка из его занятий на музейном «Пауке».

– Я знаю эти переключатели. Они нужны для проверочного теста.

– Я бы тоже так подумал, – сказал Спидбол. – А что с тем, который включен?

– Думаю, это переключатель, который соединяет управление с буфером данных техобслуживания, где должны храниться результаты тестов. Уверен, что пытаться лететь вот так было бы фатальным безрассудством. – Майк протянул руку и опустил переключатель. Ничего не произошло.

– Это все? – спросил Спидбол. – Он теперь исправен?

– Откуда мне знать? – Майк продолжал оглядывать отсек, но не увидел больше ничего, что требовало бы починки. Пока они выбирались и прикручивали крышку панели обратно, он продолжал сомневаться, что на этом проблемы закончатся.

– Теперь следует поискать отличающиеся переключатели в другой части корабля, – сказал Майк, потирая руки.

– На это нет времени, – отрезал Спидбол и щелкнул красным рубильником. Панель управления пикнула и зажглась.

– Отлично, – сказал он.

Майк изумленно пялился на него, прислушиваясь к тому, как стихает сигнал тревоги внутри его искусственного тела... Джесс поймал их в коридоре госпиталя Питфола, по дороге в лабораторию для прохождения предписанного теста на наркотики.

– Только выслушай меня, Майк. Я кое-что проверил.

– Меня это не интересует.

– Это не те люди, с которыми стоит иметь дело, – сказал Бландо. – Поверь, я знаю. Майк продолжал идти вперед.

– Я выиграл гонку, и если мне предложат работу, я собираюсь согласиться. Я заслужил это.

– Ты не можешь этого сделать!

– Попробуй остановить меня.

Майк повернулся, чтобы дать Джессу возможность полюбоваться улыбочкой превосходства, играющей на его лице, и чуть не запутался в ногах у Лека.

– Здесь можно обойтись и без меня, – ухмыльнулся Лек. Его глазки взволнованно забегали. – Я-то ведь вообще не притрагивался к рычагам управления.

Джесс схватился за один из охладительных шлангов, свисавших с защитного комбинезона Майка. Майк крутнулся и выдернул шланг.

– Держи руки подальше, понял?

– По крайней мере, ты мог бы выслушать меня.

– Ты думаешь, что они мошенники, верно? – сказал Майк. – Хорошо, докажи это. Что они делают? Водятся с шулерами? Распределяют места в гонках? Что? Подчищают результаты заездов? Что такого плохого они делают?

– Я не уверен, – сказал Джесс, – но мне кажется, что Гэйяра человек, заплативший букмекеру, который втянул меня в эту заварушку пару месяцев назад. По-моему, он один из тех, кто стоит за... делом... со «Скользким Котом».

Джесс попробовал посмотреть Майку в глаза, но это ему не удалось.

– Правда в том, – пробормотал Майк, – что ты не уверен, так?

Они остановились перед дверью приемной. Еще парочка пилотов находилась снаружи, негромко и нервно переговариваясь.

– Если ты извинишь нас... – сказал Майк Джессу.

– Мне не следовало бы проходить тест, – Лек опустил голову.

Один из пилотов окинул его взглядом.

– Найми адвоката, дружок. Тебе он понадобится. Джесс наклонился к Майку и тихо заговорил.

– Тебе не кажется, что с меня причитается хоть один хороший совет?

Майк немного повысил голос:

– Послушай, однажды ты уже испортил мне карьеру. Я не позволю тебе сделать это еще раз. Это мой шанс выбиться здесь в люди, и если они хотя бы намекнут на то, чтобы предложить мне работу, я нарисую на своей физиономии улыбочку до ушей. А теперь, почему бы тебе не отвалить отсюда?

– Майк...

– Я серьезно, старина.

Майк распахнул дверь и придержал ее для Лека Крувена.

– Поторопись!

– Есть, босс! – Лек, широко улыбнувшись, взял под козырек. В его фривольном тоне сквозила откровенная фальшь, но Майк был слишком взбудоражен, чтобы заметить это.

Глава 16

Майк выглянул через иллюминаторы «Паука» и увидел, как Спидбол отчитывается Рэйбо о состоянии машины. Бородач заулыбался и крикнул Тане и Марджи:

– Все сюда!

– Эй! Ты не считаешь, что нам следовало бы сначала проверить этот аппарат? – предостерег Майк.

Спидбол стоял в одиночестве посреди лужайки и смотрел на него.

– По-моему, они хотят поскорее вернуться. По правде говоря, и мы тоже.

– О, да. Дувр Белл пытается убить меня...

Так странно оказалось произнести «кто-то пытается меня убить» – и при этом чувствовать себя в полной безопасности. «Это не совсем я, – подумал Майк. – Но это я».

Он услышал шум в шахте шлюза, затем внутрь просунулась головка Марджи.

– Ты в самом деле его починил. Не верю! Она забралась внутрь, освобождая проход для Тани. Майк кивнул на индикаторы, горевшие на консоли.

– Здорово. Мне нравится.

В кабину забрался Рэйбо, затем из люка высунулся Спидбол.

– Еще на одного места хватит?

– Шутишь? – спросил Майк. И указал на кресло второго пилота. – Я хочу, чтобы ты... – затем он заметил, что там уже устроился Рэйбо. – Ну, кто-нибудь из вас...

Какое-то время ничего не выражающее стальное лицо Спидбола маячило в проходе.

– Наверное, мне лучше остаться здесь.

– А, брось, – протянул Рэйбо. – Держись за мою руку.

– Пожалуйста, – попросил Майк, и Спидбол, не проронив ни слова, забрался внутрь и закрыл люк, Майк устроился в пилотском кресле, думая: этот пижон прав – не так уж мы и стремимся обратно на Питфол.

– Пусть каждый найдет, за что держаться, – провозгласил Рэйбо, и Таня обхватила руками его шею. – За что-нибудь другое, дорогая.

– Надеюсь, что из этой машины по дороге не вытечет весь воздух, произнес Майк.

– А может, она в состоянии его генерировать? – предположил Спидбол.

– Кислород? – усомнился Рэйбо. – Разве такое возможно?

– Если терраформированием этой планеты занимались те же самые люди – да, это возможно.

– Посмотрим. – Майк отвел рычаг управления на себя;

«Паук» оторвался и поплыл над ярко-красной землей. – Пока что неплохо.

– Ладно, Рэйбо, – попросил Спидбол, – покажи ему то место, где ты выбросил свои монеты.

– Это за свалкой.

– Какие монеты? – спросил Майк.

– Ax да, верно, – вспомнил Спидбол. – Ты же был занят.

– Видишь ли, все эти серебряные монеты были у меня, – пояснил Рэйбо. -И я, бывало...

– О! – протянул Майк. – Монеты! – Он похлопал по стальному бедру в том месте, где у обычных людей располагается карман. – У меня была одна... где-то.

– У меня их было много, – сказал Рэйбо. – Маленький подарок от старого приятеля Тадаши Гэйяры – чтобы скрепить сделку, говаривал он. Я не совсем точно знаю, откуда он их взял, но по Питфолу ходили слухи, что...

– Питфол всегда полнится слухами, – перебил Спидбол. – Что нам необходимо сейчас, так это сориентироваться.

– За этим холмом направо.

– Спасибо.

Майк слегка подтолкнул рычаг управления, и «Паук» набрал горизонтальную скорость.

– Так что о монетах? Рэйбо рассмеялся.

– Видишь ли, чтобы поразвлечься, я прикладывал монеты ко лбу и пытался концентрироваться – что-то вроде ментального слияния меня и металла.

– Как записка в бутылке, – подсказала Таня.

– Да, – подтвердил Рэйбо. – Называй как хочешь. Как бы то ни было, я забрасывал их в обнаружившийся переход в подпространство – пытался отправить обратно на спидвей. Конечно, многие из них попросту упали на свалку.

– В карман, – подсказал Спидбол.

– Точно.

– Но некоторые все же прошли, – сказал Майк.

– Да, так я и понял. – Рэйбо указал место. – Вот здесь. Майк огляделся. Над ним мелькнул и унесся маленький кусочек неба.

– Когда поднимешься – поменяй искривление поля, – предупредил Спидбол. – И закрывай за собой любой подпространственный туннель, из которого будешь вылетать.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы атмосфера этой планеты последовала за нами на Питфол. Народ и без того страдает паранойей.

– Понял.

– Надеюсь только, что мы не слишком опоздали, – сказал Спидбол. – С Майком. «Что же такое со мной?» – думал Майк.

В большом офисе было полно людей Гэйяры. Там находился Федор Виллингхэм, а также Райнхарт Уил, бухгалтер по налогам, который проводил с Майком первое интервью. Там находилась и парочка меркеков, возглавлявших команду техобслуживания, и еще четверо разномастных инопланетян, которых еще не представляли, так что Майк понятия не имел, чем они занимались. Лароуз, лидер команды, сидел за массивным коричневым столом и улыбался во все стороны, а за его спиной стоял самый злобный киллер, которого только можно было вообразить: темно-синяя кожа с зелеными пятнами и руки, словно бейсбольные перчатки. Он буравил Майка двумя парами ярко-желтых глаз.

– Боюсь, что сегодня мистер Гэйяра не сможет лично присутствовать среди нас, – известил Лароуз. – Он застрял на телеконференции, но время от времени будет переключаться на нас.

– Отлично, – Майк крутнулся на своем тяжелом вращающемся кресле.

Лароуз продолжал скалиться, словно торговец подержанными космическими кораблями.

– Полагаю, тебе известно, зачем ты здесь находишься. Федор Виллингхэм улыбнулся и подмигнул Майку. Синий громила продолжал таращиться, словно старался содрать кожу с лица Майка. Майк заерзал сильнее, думая: «Пожалуй, этот малый испускает из глаз когерентные лучи...»

– Майк? – позвал Лароуз.

– Да, сэр.

– Нам нравится, как ты управляешься с кораблем.

– Да, сэр.

– Бог свидетель, мы не прыгали от радости, когда взвалили на себя раскрутку соревнований по программе мастера.

– Нет, сэр.

– Но теперь, когда мы увидели, какой талант раскопали, благодаря этому... что ж, позволь мне так выразиться, мы восхищены. Виллингхэм снова подмигнул. Темно-синий верзила, казалось, окаменел, за исключением горящих желтых глаз.

– Что скажешь? – спросил Лароуз. – Хочешь получить работу?

Майк колебался. Никто из находившихся в комнате не пошевелился, улыбки застыли на лицах. Кто эти странные люди? Каково будет работать вместе с ними, жить рядом с ними, ходить вместе за пиццей? Он подумал про Джесса, своего самого старого друга на Питфоле, теперь по его собственной глупости оказавшегося на другой стороне. О Спидболе пропавшем и зачисленном в мертвые (снова). Он подумал о Тайле и Леке связанных узами ошибок и преданности. Все мысли уплыли. Майк ощутил, что находится на жизненном перекрестке. Это запросто могло оказаться наихудшим решением его жизни.

Майк прочистил горло.

– Вы чертовски правы, я хочу эту работу! – что также могло звучать как: ты это серьезно?..

Снова никто не пошевелился. Он засомневался, услышали ли его вообще. В его собственных ушах, казалось, не было слышно ничего, кроме эфирных помех – звук отдававшейся в висках крови. У него сильно кружилась голова.

Слишком поздно, чтобы пойти на попятную?

Лароуз энергично закивал.

– Да, да, да! Добро пожаловать на борт, мистер Мюррей! Добро пожаловать.

Синий громила стоял на своем месте, выжигая глазами дыры в черепе Майка.

«Коухогс» почти опустел. Членов Лиги Противников Мяса разогнали, и они разошлись по домам обедать. Таила сидела с Джессом за пустым столиком. Никто ничего не заказывал, да им и не хотелось.

– Я не знаю, что он собирается делать, – сообщила Таила.

– Ему не нужно было туда ходить.

– Ты шутишь? Он так накачался, что наверняка подумал, что это будет незаметно. По-моему, он и мысли не допускал о том, что его заставят проходить тест. Он же не летел.

– Это в связи с Трехсотлетием, – сказал Джесс. – Гоночная Лига не желала даже намека на несоблюдение правил соревнований. Таила безрадостно засмеялась.

– Ну, для этого слишком поздно. В этом городе полно хайперов, да и всегда так было.

– Да, но, кажется, становится хуже. Цена на хайл падает. И я слышал, что он стал круче, мешают в него всякую гадость. Каждый день по новостям только и слышишь: хайл, хайл, хайл.

Таила уставилась на пустой столик.

– Они подозревали его, Джесс. Они отобрали у него лицензию.

Конфисковали корабль.

– Ах, черт...

– Он сойдет с ума, – продолжила Таила. – Если он не сможет участвовать в гонках... Я не знаю, что он выкинет. Тебе же известно, что у него нет пленок.

– Ты с ним разговаривала?

– Разговаривала? Да я не могу даже найти его.

Майк собирал свои пожитки в опустевшем пите Лека, когда для него поступил звонок. Он подумал, что это, возможно, мистер Гэйяра, спешащий поздравить его с приходом в команду, но ошибся. Это был Дувр Белл.

– Как поживаешь, карлик? – поинтересовался Белл. – Все еще жив?

Пока он исходил хохотом от собственного остроумия, из-за колебаний напряжения в сети его изображение на экране видеофона исказилось, отчего он стал напоминать дьявола.

– Чего тебе надо, Дувр? – спросил Майк. – Заезд немного позже.

– А с тобой, знаешь ли, не просто связаться. На днях я как-то заметил тебя на Стрипе, но ты тут же испарился. Ты меня избегаешь или как?

– Я просто занят, и это все.

– Да, слыхал, как тебе подвезло.

– Спасибо.

– Мне пока не за что говорить спасибо.

– Ты прав. Я, кажется, прочитал твои мысли. Чего ты хочешь, Дувр?

– Я обнаружил кое-что, о чем тебе, вероятно, захочется узнать.

– Что?

Дувр хихикнул.

– Это секрет, Майк. Видишь ли, это не та вещь, о которой можно болтать с экрана видеофона.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Давай встретимся где-нибудь, где никто нам не помешает.

– Прямо сейчас я не могу. Опаздываю.

– Тогда в ближайшее время, ладно?

– Конечно.

– Я свяжусь с тобой.

Связь прервалась, и Майк обозлился. Но затем подумал: какого черта, может, мне следовало быть повежливее с этим парнем. В конце концов, он же мне ничего не сделал, просто слишком много болтает. Майк решил, что после следующего звонка Белла он встретится с ним и все уладит.

Майк стоял в пите Гэйяры, ожидая заправки «Юниверса». Он никогда не был внутри больших питов пятизвездного класса, и сейчас глаза его разбегались. Помещение буквально кишело грузовыми роботами, подъемными кранами и тельферами всех видов. На оставшемся пространстве рабочие с серьезными лицами перебегали от одного участка к другому. Майк стоял у двери и старался не путаться под ногами. Он боялся, что его затопчут. Подошел Виллингхэм, чинно вышагивая в поле с малым g.

– Привыкаешь, Майк?

– Все еще жду, что мне кто-нибудь протянет метлу.

– Подожди, пока не окажешься в кресле пилота. Тогда ты вспомнишь, для чего ты здесь...

– Ты шутишь? Я едва помню свое имя.

Виллингхэм усмехнулся.

– Я с первого раза, как тебя увидел, сразу понял, что ты наш человек.

– Правда?

– У тебя и вид соответствующий. Майк провел рукой по только начавшим отрастать волосам.

– Был когда-то такой вид.

– Обязательно поговори с нашим бухгалтером. У него есть в запасе несколько штучек, которые пригодятся при уплате налогов.

– Я никогда не зарабатывал столько, чтобы мне приходилось платить налоги – за исключением коммунальных услуг. Виллингхэм засмеялся.

– Запомни мои слова, малыш. Когда-нибудь ты разбогатеешь.

После того как он ушел, Майк заметил, что синий головорез наблюдал за ним из другого конца ангара. Он все пялился... и пялился... и пялился. Какого черта нужно этому болвану?

Майк поклялся себе держаться подальше даже от тени этого малого... Немного погода Майка позвали на борт «Юниверса» для испытательного полета, и у него гора с плеч свалилась. Дефо, один из младших пилотов, вызвался показать ему дорогу.

– Где Виллингхэм? – спросил его Майк.

– А где ему быть? – отозвался Дефо. – В своем офисе. Майк кивнул.

Это было хорошим напоминанием о его положении в команде. Естественно, Виллингхэм слишком занят, чтобы заниматься подобными пустяками. Они выскользнули из ангара и дали подтверждение на запрос о треке для проведения испытания. Центр Управления Гонками заставил их подождать несколько минут, пока убирали разгоночный круг. Подготовка к Трехсотлетней «Классик» велась путем проведения всякого рода отборочных состязаний.

– "Юниверс", приготовиться, вы следующие.

– Вас понял. Центр, – отозвался Дефо и взглянул на Майка. – Полагаю, ты умеешь считывать показания.

– Да, я несколько часов занимался этим на вашем тренажере.

– Он немного подпортился с тех пор, как какой-то клоун врезался на нем в Клипсис.

– Не повезло парню, – Майк постарался сказать это равнодушным тоном.

Когда они получили подтверждение, Дефо направил огромный корабль в экваториальную зону подпространства. Тьма застлала все......и они очутились в разгоночном круге, быстро набирая скорость. Нос корабля неустойчиво зашатался. Майк держал руки над рычагами управления, но их самих не касался.

– Хочешь, я поведу?

– Если захочу, сам тебе скажу, Мюррей.

Меньше чем через минуту из разгоночного круга их выбросило на пустой трек. Дефо запустил серию программ автоматического диагностирования. Корабль перевернулся в груве, включились реактивные двигатели, и на экранах технического состояния высветились цифры. Прозвенело предупреждение, затем вырубились два основных двигателя, и Майк почувствовал небольшую волну. Двигатели заглохли, а экраны заполнились цифрами и графиками. Затем включились два оставшихся двигателя, немного поработали и отключились. Еще цифры.

– Этот корабль несколько недель не был на треке, – сказал Дефо. – Экспонировался на какой-то выставке или еще каком мероприятии. Надо бы убедиться, что из него ничего не вывалится, прежде чем заходить внутрь. Информация на экране компьютера сменилась, когда из пита поступили инструкции по подстройке систем. Команда техников в рубке пита сосредоточенно обсуждала телеметрические данные и ожидала предложений от более мощных компьютеров.

– Третий нагрелся, – сообщил Майк. – И еще не работает один из охладительных насосов.

– Я знаю, – сказал Дефо. – Но об этом тебе не стоит беспокоиться.

Для этого у нас есть техники.

– Да, но...

– Они видят то же, что и мы, и даже гораздо больше. Пусть делают свою работу, ладно?

– Отлично.

Майк расслабился в кресле пилота, и ему больше ничего не оставалось, кроме как разговаривать с самим собой.

«Крупная ошибка, парень. Это была крупная ошибка». В конце концов Дефо позволил Майку пролететь на «Юниверсе» по главному треку, но в ответвляющийся туннель влететь не дал. Майк вновь почувствовал себя оказавшимся в детском саду спидвея. «Это деградация, парень. Пукнуть нельзя не по распорядку, часы потрачены впустую, да и что там – Дефо определенно был пищальником».

Испытательный заезд продвигался по-черепашьи медленно, и Майк зевал от скуки. Вот и вверяй себя крутой команде, чтобы налетаться до чертиков. Отдыхая в свободную от работы смену в своей комнатушке в захудалом отеле, Майк вытянулся на кровати и стал разглядывать компьютерную распечатку сертификата мастера на его имя, приклеенного скотчем к стене. Синдикат Гэйяры подбросил ему немного деньжат на более комфортабельное обустройство, но Питфол был забит таким количеством гостей к трехсотлетним торжествам, что Майк решил остаться на прежнем месте. Немного погодя Майк погасил свет и погрузился в мир грез. Он видел себя за рычагами управления «Юниверса», несшегося по спидвею, молнией пролетавшего сквозь мерцающий трансферный туннель, опаляя обшивки кораблей, настолько огромных, что едва хватало места для их обгона. Он видел себя рядом с обожженным после гонки кораблем, с героическим выражением на перемазанном сажей лице, по которому струился пот, на церемонии вручения серебряного трофея. Яркий свет софитов домовизора бил в полуприкрытые глаза.

– Главный Чемпион Майкл Мак-Алистер Мюррей... – объявлял диктор.

Джесс был там, и Таила, и Лек Крувен – все улыбались, кивали головами и гордились своим знакомством с Майком в нелегкие для него времена, предшествовавшие часу триумфа.

Был там и Спидбол, в заново отполированном и блестевшем гоночном психоносителе; Скарфейс сидел на его плече, как на насесте, вереща и поскуливая, вид у него был патетически-растерянный. Майк прервал свои мечтания, обеспокоенный мыслями о Спидболе со Скарфейсом. Что, черт возьми, с ними случилось? Где они? И когда – если вообще когда-нибудь – вернутся?

Майк набрал в грудь спертый воздух темной комнатушки.

Внезапно для него перестало иметь значение то, что произошло два дня назад на треке. Победа ничего не значила, если он не мог разделить ее с друзьями... Майк опять летел на «Пауке» на пурпурную планету, всю обратную дорогу игнорируя настойчивые вопли Рэйбо.

– Мне безразлично, что ты скажешь, – повторял Майк. – Я не оставлю его здесь. Он уже однажды оставался в одиночестве. Майк вел корабль над кучами земли, следуя едва приметным тропкам в пурпурной траве. Остальные молчали, но он знал, что для них это было пыткой. Они-то думали, что уже находятся на пути домой.

Всего лишь небольшая задержка. Совсем ненадолго... Он нашел лужайку и приземлил судно на той же тропинке, с которой они взлетали.

– Я сейчас вернусь.

Спидбол открыл внутренний люк, и Майк, не говоря ни слова, сошел вниз. Открыл нижний люк и вывалился на землю. Единственными звуками, которые он слышал, отойдя от «Паука», было жужжание насекомых и шуршание ветра в кронах розовых деревьев, окружавших лужайку. Он хлопнул в ладони – раздался громкий звон.

– Клайно-вор! – закричал он. – Клайно-вор! – Ничего, никакого ответа. Он подумал, что я специально забыл его.

– Клайно-вор! Черт возьми! – Майк пристально обвел глазами линию деревьев, пытаясь разглядеть неуверенный взмах морщинистых серых крыльев летучего ящера. – Давай же, ты, дрянной маленький монстр! Я не улечу без тебя!

– Поторопись, Майк, – сказал Спидбол. – Нам нужно посетить кое-какие заведения и встретиться с кое-какими людьми. Майк проигнорировал его и стал пересекать лужайку, пытаясь смотреть сразу во все стороны. Ничто не шевелилось, не верещало, не пищало.

– Проклятье, – прошептал он.

Еще через несколько минут по лужайке рысью пробежал Спидбол и схватил его за руку.

– Брось, Майк. Он наверняка куда-нибудь улетел.

– Он здесь, – сказал Майк, высвобождая руку. – Я знаю это.

– Ему могло здесь понравиться, Майк. Наверное, поэтому его и не оказалось под рукой, когда мы взлетали.

– Его здесь не было, потому что я отправил его отсюда – и не позвал назад, когда пришло время лететь.

– Ты не знаешь этого наверняка.

– Ты торопишься? – спросил Майк. – Ну тогда уматывай.

– Я не могу этого сделать.

– Черт возьми, я просто не могу улететь... – Он остановился. – Что это? – Он неуклюже подбежал к темнеющей насыпи.

– Скарфейс!

– Это не он, – сказал Спидбол. – Здесь я похоронил тех ребят, которых мы нашли в «Пауке».

Майк не слушал. Он видел кучи земли, но это было не все. Там что-то шевелилось, движения были медленными, словно доставляли существу боль.

– О, нет...

Это был Скарфейс. Он лежал мордочкой вниз на разрытой земляной куче, крылья его трепетали. Он раскапывал могилу, пытаясь добраться до... кого-то.

Майк припал рядом, окликая его по имени. Приподнял зверька – веки его были наполовину прикрыты, огромные темные глаза безучастно таращились в пустоту.

– Я вернулся, – проговорил Майк. – Я не хотел тебя бросать.

Скарфейс не шевельнулся.

– Что с ним случилось? – спросила Марджи, которая успела выйти из корабля.

– Я не знаю, – ответил Майк. Он прижал клаат'кса к своему стальному лицу, но не смог уловить никакого психического импульса. – Он в обмороке.

– Он сирота, Майк, – сказал Спидбол. – Они никогда не живут долго вдали от своей семьи.

– Я был его семьей, – возразил Майк, прижимая животное к лицу. – Почему он...

– Потому что ты не Майк, – отрезала Марджи. – Дай его мне.

Она вытащила Скарфейса из нежных стальных объятий Майка и поднесла к своему лицу.

– Давай, малыш. – Клаат'кс через поднятый щиток шлема дотронулся до ее подбородка своими маленькими лапками. – Вот так, – сказала она, когда он гладил ее по щекам. Затем девочка негромко вскрикнула, ее тело стало жестким, глаза зажмурились. Скарфейс приник к шлему и плотно обвился вокруг, чтобы получше ухватиться за ее лицо. Его глаза тоже были закрыты. Потом Майк услышал звук, который животное раньше никогда не издавало.

Скарфейс урчал...

Лек Крувен, затянутый с ног до головы в комбинезон, летел по темному широкому туннелю. Рубчатые стены казались зернистыми для его осоловевших от хайпа глаз. У внутреннего края туннеля он протиснулся через воздушный экран и оказался на верфи Джалиля.

Она была тускло освещена, в третью смену на ней никто не работал, и поэтому никого здесь не было; заполняли ее корабли, годные только на металлолом. В поле с нулевым g медленно покачивались на стапелях темные силуэты, оставляя в местах соприкосновения со ржавыми корпусами соседних судов блестящие царапины. Тут же плавало отработанное масло, закручиваясь в спиралевидные туманности, иногда сбегаясь в отливающие красным, зеленым и золотистым сферы, подбрасываемые кверху небольшим завихрением искусственного гравитационного поля.

В дальнем углу находилась отгороженная зона – одна из нескольких дюжин площадок для конфискованных полицией судов. Рядом с оградительной цепью стояла очередная жертва – «Скользкий Кот». Лек хихикнул, подлетая ближе.

***

Трек был темен и пуст, скорость его движения была в два раза выше скорости света. По груву бесшумно скользил единственный корабль. Летел он превосходно.

Светящиеся экраны и работающие внутри кабины приборы превратили его обнаженное лицо в некое подобие дисплея, на котором непрерывным потоком сменялась информация. Шлем был снят и отложен. Он хотел испробовать трек без чьего бы то ни было вмешательства. В первый раз. И в последний.

Глава 17

Майк только-только вывел «Юниверс» с трека. На этот раз Дефо разрешил ему немножко полетать самому, хотя и переключился на турбовариант контроля пространственных координат, оправдывая это тем, что Майк, моя, еще не готов так лихо управляться с кораблем на большой скорости. Однако Майку было позволено пилотировать корабль при возвращении через портал. Только он вошел в Питфол через северный полюс зоны подпространства и попытался сориентироваться, где среди беспорядочного мигания дежурных лампочек, сыплющихся от сварочных работ искр и много-цветных сигнальных огней находятся маяки пита Гэйяры, как загудела сирена приближающейся опасности.

Подлетающий корабль, бешено кувыркаясь, прошел в пяти метрах от «Юниверса», с него не поступало никаких радиосигналов. Отваливающиеся части лязгали по обшивке гоночного корабля, отчего в кабине отдавалось металлическое эхо.

– Что это, черт побери, было? – спросил Майк. Дефо уже связался с Центром Управления Гонками и докладывал о вопиющей халатности. Майк зафиксировал камеру радара на объекте и увеличил фокус.

– О, нет...

Это был «Паук», обожженный, почерневший, тащивший за собой хвост газа и обломков.

– Спидбол вернулся...

Майк мог только гадать, с чем ему пришлось столкнуться на треке Монза, но, судя по тому, что осталось от «Паука», новости были не из лучших. Увидев приближающегося со скоростью сигнальной ракеты «Паука», рабочие ангара прижались к бункеру. В последний момент корабль заглушил дюжину реактивников, вследствие чего кувыркания прекратились и скорость продвижения замедлилась, превосходя разрешаемый предел для прохода через портал всего раза в два.

Когда он проходил сквозь воздушный экран, выстреливая аварийные ракеты, рабочие зажали уши. В ангаре заработала автоматическая вытяжка, выводя ядовитые газы обратно за воздушный экран. Взревели сирены, и рабочие схватились за свои кислородные маски, натягивая их на соответствующие отверстия.

А между тем «Паук» немного погарцевал, пытаясь притормозить своими аккуратными ножками и высекая искры из бетонного пола ангара. Он опустился на колени и завалился на бункер, угрожающе шипя, тикая и пыхтя. Рабочие, отпуская нервные шуточки, медленно поднимались. Для обследования корабля на присутствие отравляющих веществ и радиоактивного излучения был отправлен робот. Загудели сирены тревоги, и рабочие вновь нырнули в бункер. Вытяжные вентиляторы взяли нотой выше. На протяжении двадцати минут не происходило вообще ничего. Вентиляторы сбавили обороты до обычной скорости, и робот отправился исследовать корабль еще раз. Рабочие выползли из бункера и осторожно приблизились к обожженным бортам «Паука». Тот все еще медленно покачивался на своих заостренных полусогнутых ножках. Рабочие обошли вокруг судна, заглядывая во все отверстия и замеряя параметры. Кто-то постучал по корпусу гаечным ключом. Никакого ответа. Робот заполз под «Паука» и открыл нижний люк. Оттуда тотчас же стали распространяться зловонные пары, так что пришлось установить дополнительные переносные вентиляторы.

Робот взвизгнул, щелкнул зубами, забрался в шахту корабля и открыл внутренний люк. Жуткая вонь гниения усилилась. Пока робот брал пробу воздуха, рабочие его глазами наблюдали за происходящим по видеоэкрану ангара.

Все внутри был разбито вдребезги, выжжено дотла, выпотрошено, и там не было ни одной живой души.

Майк продирался сквозь толпу, усиленно желая прибавить фута два в росте. Вооруженные копы в зеленых защитных комбинезонах уже окружили обгоревшего «Паука». Стоявший спереди в толпе парень развернулся и смерил Майка взглядом.

– Эй, малыш, ты что, пытаешься взобраться мне на спину?

– Извините.

– В любом случае, смотреть здесь не на что. В этой чертовой штуковине никого нет.

– Она что, прилетела сюда сама по себе?

– По-твоему, ее заколдовали? С тех пор как этот идиот угнал ее, была запущена программа возвращения по обратному лучу. Майк привстал на цыпочки.

– Да ее всю разнесло.

– Должно быть, врезались во что-то на обратной дороге. Пару часов назад здесь появлялся тот парень, который «ушел в перелет». Может, они наткнулись на Страну-Небылицу?

Майк не ответил. Он не был готов сейчас раздумывать над судьбой Лека Крувена. Кто-то толкнул Майка сзади, и он со всего размаху влетел в стоящего впереди собеседника.

– Сор'ри.

Парень пожал плечами.

– Это я виноват в том, что нахожусь здесь. Надо было остаться дома и смотреть это по...

Остаток его слов потонул в мычании тревожной сирены. Толпа подалась вперед, назад, в стороны. Никто не сообразил, что нужно делать, но Майк узнал сигнал приближающейся опасности.

Из громкоговорителя донеслось неразборчивое сообщение, вконец озадачившее толпу.

Тут же возникли споры о содержании этого сообщения. Вспыхнули стычки по поводу языка, на котором оно прозвучало. Майк почувствовал, как его зажало очередным мощным приливом людского моря. Он заорудовал локтями, чтобы удержаться в вертикальном положении. Скончаться можно было под такой тяжестью...

– Аааах! – ахнула толпа в один голос, обнаружив, что гравитация упала почти до нуля. Кто-то в рубке управления был довольно смекалист. Теперь в ангаре стало просторно и люди свободно парили в воздухе. Сирена приближающейся тревоги продолжала мычать, но ощущение паники испарилось. В лицо Майку задул прохладный ветер. Вентиляторы работали на полную мощность.

– Так-то лучше, – начал было он, обращаясь к своему компаньону, но тот уже уплыл.

Кто-то изо всех сил старался обратить на себя внимание Майка. Это был Федор Виллингхэм.

– Эй, Майк! Как ты здесь очутился?

– Так, из любопытства. – Он решил, что лучше не упоминать про свою дружбу со Спидболом. Синдикат Гэйяры мог не одобрить того, что он якшается с ворами.

– Что за трезвон? – спросил Виллингхэм.

– Сигнал приближающейся опасности. – Майк указал на мерцающий воздушный экран.

Снаружи и в самом деле кто-то приближался. Народ принялся толкаться, пытаясь очистить зону. Гравитация немного возросла, и задняя стена превратилась в пол. Люди начали медленно отлетать от воздушного экрана.

– Кое-кто в рубке действительно знает, что делает, – заметил Майк. Он устроился так, чтобы наблюдать за всем происходящим в ангаре. Подлетающий корабль проплыл через воздушный экран и теперь стал виден отчетливо.

– Какого дьявола... – протянул Виллингхэм.

Майк разинул рот, и все одновременно заговорили. Это был еще один корабль типа «Паука», необгоревший, неповрежденный, как будто с ним вообще ничего не происходило. И выглядел он новехоньким. Незнакомый корабль направился к месту, где располагались захваты, которые и зафиксировали его крошечные ножки.

Гравитационное поле плавно развернулось под углом к бетонному полу, и люди посыпались друг на друга вповалку, словно колода карт. Полицейские в зеленых комбинезонах прокладывали себе путь сквозь шумную толпу. От передних и до задних рядов прокатился рокот, и Майк подпрыгнул, чтобы разглядеть причину этого. Что-то с лязганьем выбиралось из нижнего люка.

– Похоже, какой-то робот, – предположил Виллингхэм.

– Это гоночный ПН, – сказал Майк.

Полицейские сражались, чтобы дотянуться до механического человека, но были отброшены толпой, – вероятно, это было намеренное действие. Еще одна волна рокота пробежала по толпе, и второй ПН опустился на бетон древний механизм устаревшей конструкции, вытерпевший на своем веку немало. Затем появилась белокурая полдавианка в тесно облегающем комбинезоне, материал которого порвался в таких местах, что замирало сердце. Голубая кожа просвечивала сквозь прорехи.

– А вот это мне нравится, – цокнул Федор Виллингхэм. Следующим был седобородый мужчина – еще одна ветхозаветная конструкция, с которой обращались гораздо немилосерднее.

– Кто это, черт возьми? – спросил Виллингхэм.

Из-под просевших ножек корабля показалась последняя фигура.

Наконец-то Майк смог хоть кого-то узнать.

– О боже мой, это Марджи Филлипс.

И на плече у нее, как на насесте, пристроился увенчанный боевым шрамом летучий ящер, энергично выражающий свой протест пронзительными криками, маханием крыльев и клацанием зубов. Вдруг стало ясно, что за личность управляла главным гоночным ПН.

– Спидбол! – закричал Майк, и толпа подхватила его крик, как песню.

Механический человек сделал шаг вперед и поднял руки в приветственном жесте. Бородатый мужчина тут же подскочил к нему и рывком опустил их. Затем сам протиснулся вперед и вскинул собственные руки, широко улыбаясь. Механический человек обернулся к высокой блондинке. Та пожала плечами. «Что бы это значило?» – подумал Майк. Внезапно корабль оглушительно взвизгнул, отчего зрители в ужасе шарахнулись назад. Через мгновение двойник «Паука» встряхнулся и взмыл в воздух. Майк услышал, как захлопнулись оба люка, аппарат пролетел через воздушный экран и был таков.

Полицейским уже удалось проникнуть в изумленно застывший внутренний круг толпы, и тут механический человек резко снялся с места. Когда он пронырнул прямо через воздушный экран наружу, народ в ангаре взвыл.

– О, Спидбол... – поморщился Майк. – Что ты наделал? Спидбол тут же появился вновь, высунувшись откуда-то снизу. Махнул рукой, и второй механический человек в разваливающемся ПН рванул вперед, ускользая у копов из-под носа.

– Кто, черт возьми, этот идиот? – вслух полюбопытствовал Майк.

Спидбол удачно перетащил своего напарника через край, и они оба исчезли. Полицейские пригнулись и прижались к экрану, пытаясь определить направление их движения, но никто не рискнул пуститься в погоню. Будь на нем защитный комбинезон, Майк последовал бы за беглецами. А так ему пришлось пробиваться обратно через толпу к выходу из ангара. Людской поток все тек вперед, и в нем не умолкали приветственные возгласы в честь Спидбола. Майк оглянулся. Скопище народа окружило бородача, не обращая ни малейшего внимания на Марджи и белокурую полдавианку. У двери Майк заметил другой корабль, ныне позабытый всеми и валяющийся в углу ангара. Прямо под кабиной краской было выведено название «Паук». Если это тот самый, угнанный из Музея Гонок аппарат, то откуда, черт побери, взялся другой? И куда он делся?

Майк протискивался сквозь толпу. Коридоры и кольцевые переходы Питфола были заполонены счастливыми туристами и отдыхавшими рабочими. И это даже не из-за обычной пробки при пересменке; это все благодаря растреклятому Трехсотлетию – как будто какую-то грандиозную межзвездную вечеринку засосало на Питфол и раскидало по его внутренним коридорам: шумная, неистовствующая, многоцветная и жутко пахнущая толпа, и у всех по дюжине локтей, нацеленных прямо Майку в нос.

Он крался по переходам, парил на спусках в свободном падении и в выворачивающих внутренности соединительных туннелях, надеясь высмотреть среди общего скопления Спидбола или его ржавого товарища. Несколько раз ему казалось, что он приметил нужную парочку, но это оказывался либо кто-то другой, либо толпа его самого разворачивала так быстро, что не удавалось выяснить, кто это был.

Немного спустя Майк обнаружил, что вокруг него шныряет ужасное множество полицейских. Конечно же, они выслеживали Спидбола, но до Майка вдруг дошло, что за ним они тоже присматривали. Если он найдет Спидбола... или если Спидбол сам притопает к нему...

– Подлые ищейки...

В конце концов Майк добрался до Мозгового Банка и подключился к Тайле Рогрес.

– Привет. Помнишь меня?

– Конечно. Как поживаешь, Дворняжка?

– Я в порядке.

Звук ее голоса заставил его вздохнуть. Ему не важно было, что за правила были нарушены, чтобы она осталась в сети. Он отчетливо ощущал, что эта Таила симпатизирует ему больше, чем та, другая. Интересно, собирались ли они вместе потолковать о нем?

– Дело вот в чем, – сказал он. – Я ищу Спидбола.

– Что ж, его здесь нет. Я ничего о нем не слышала с того времени, когда он консультировался со мной по поводу «Паука». Это я предложила ему взять тебя с собой.

– Когда? Что ты имеешь в виду?

– Помнишь, ты был слишком занят и отказался? Так вот он пошел в Мозговой Банк и стащил копию твоих пленок.

– А откуда он, вообще узнал, что они там?

– У меня ушки на макушке. Ты знал, что их стерли?

– Ты шутишь?

– Нет. Сначала их просто извлекли, затем что-то вылетело из компьютерной сети и отключило тебя.

– Бог мой... – Майк помнил, что Спидбол говорил об уязвимости пленок. Ему сделалось плохо от этих мыслей.

– Питфол – опасное место, малыш, – сказала Таила.

– А что насчет Спидбола?

– Которого? Новости, которые поступают по сети как раз сейчас, говорят о том, что настоящий Спидбол Рэйбо только что вернулся домой вместе с какой-то фифочкой. Она проходила тест вместе с ним во время испытательного заезда, с которого он «ушел в перелет».

– Это был Рэйбо?

– Это всего лишь краткие сообщения...

– Но, Таила, мы нашли бедренную кость Рэйбо среди мусора с чистильщика.

– Очевидно, нет.

– Тогда, чью?

– Подожди минутку. Хорошо, читаю сообщение... говорится, что кость даже не была человеческой... они считают, что она принадлежала инопланетному бизнесмену... который исчез с Питфола сорок лет назад... сразу после того, как его обокрали. О!

– Что?

– Это тот, который привез на Питфол эти серебряные монеты.

– Будь я проклят.

– В любом случае, насчет Рэйбо я узнаю побольше через пятнадцать минут. Его показывают по домовидению.

– Где...

– Его стальной двойник все еще не найден. Майк разнервничался.

– Не понимаю. Где он, черт возьми? Почему он не объявится?

Спидбол медленно вылез из-за ящиков и стал ждать, пока мужчина закончит работу за компьютером.

– Давай, приятель, – прошептал он. – Уже давно пора понять, что твоей подружки нет дома.

Наконец парень щелкнул выключателем и, сутулясь, удалился. Майк облегченно вздохнул рядом со Спидболом.

– Не понимаю, почему нам нужно убегать.

– Мы убегаем, потому что за нами гонятся.

– Да, но...

– Объясню позже.

Спидбол перепрыгнул через ящики и быстро шагнул к потемневшему экрану. Он подключился к компьютеру, экран вспыхнул, и по нему побежала нечитаемая информация. Некоторое время Спидбол беспокойно переминался с ноги на ногу, затем подпрыгнул и уперся обеими ногами в экран. Со сдавленным криком он откинулся назад, выдергивая палец из интерфейса, и проехался по полу, так что во все стороны полетели искры. Майк перескочил баррикаду из ящиков и подбежал к нему.

– Что случилось?

– В-в-в...

– Извини?

– В-в-вытащи м-м-м...

– Что?

– Вытащи меня! Вытащи м-м-меня отс-с-с-сюда!

Майк ухватился за буксирный канат на спине Спидбола и оттащил его к ящикам.

– Д-д-д-альше! – выдохнул Спидбол. Майк протащил его до входа в туннель с нулевым g и впихнул внутрь. Они поплыли в полутьме.

– Что все это значит?

– Меня ждали в сети. Если бы я не сопротивлялся, меня бы засосало внутрь.

– Кому это понадобилось?

– Вероятно, полицейским. Они, должно быть, считают, что мы похитили Марджи Филлипс.

– Мы ведь похитили ее.

– Или летали за какой-нибудь контрабандой.

– Я знаю, что мы не делали этого, но не могли бы мы, по крайней мере, предупредить Майка о...

– Если мы сейчас заявимся в полицию, наши мозги начнут раскладывать по полочкам. Они весьма методичны, скрупулезны и очень медлительны. К тому времени, как они доберутся до того, чтобы предупредить Майка, будет уже слишком поздно.

– Ладно, тогда нам придется найти его самим.

– Именно поэтому они будут следить за ним.

– Тогда найдем кого-нибудь, чтобы передать ему сообщение.

– Кому ты доверяешь?

– Ну, я думаю, я...

– Подожди минутку, – Спидбол дотянулся до стены, схватил Майка, и они вместе завернули в тускло освещенный коридор" тормозя о пластиковые стены до полной остановки. – Я знаю одного типа, которому ты можешь доверять. Ты.

– Я?

– Да.

– А разве меня не ищут?

– Да, но тебя не узнают – после того, как я закончу подделывать твой код доступа к сети. – Спидбол уже копался в выходном отверстии на спине Майка.

– Погоди минутку, – Майк резко выпрямился. – Ты не можешь просто – о!

– Прости.

– Подделывай свой собственный идиотский компьютерный код!

– А если мне крышка? Ты меня починишь?

– Как? Я не умею!

– Совершенно верно.

Шипящая электрическая волна головокружения захлестнула Майка. Точечные вспышки света, бутонами рождающиеся из темноты, заполнили все пространство перед глазами. На какое-то мгновение он стал способен воспринимать все окружающее целиком, затем в лицо ему взорвались миллионы сценок-воспоминаний.

– Господи помилуй! – воскликнул Спидбол. – Ты расколотил их имитатор о Клипсис.

– Да, я просто подумал, что это будет...

– Ты, идиот! Посмотри на это.

Майк увидел, как он, словно от пинка, вылетел из кабины имитатора Гэйяры, увидел злющего компьютерщика-меркека с побагровевшим лицом, в бешенстве уставившегося на него. Он увидел экран компьютера – пустой, серый и безжизненный. И он увидел, как меркек быстро наклонился к клавиатуре, чтобы впечатать код. На экран выскочили разные цифры, затем он очистился.

– Не понимаю, – сказал Майк.

– Посмотри еще раз на эту вспышку.

Сценка повторилась, на этот раз в замедленном режиме воспроизведения. Вспышка замигала, данные побежали по экрану. Снова, медленнее: экран, пульсируя, выдавал страницу за страницей – текст, уравнения, диаграммы, кодовые слова – все, что необходимо.

– Вот оно, – сказал Спидбол. – Вот почему тебя пытались убить.

– Что это? – спросил Майк, напрягаясь, чтобы прочитать мелькающий экран. – Я даже не знаю, что это значит! И как я мог увидеть это, всего лишь проходя мимо? Это просто вспышка света.

– Ты ведь видишь это сейчас, не так ли? И для этого понадобилась лишь пленка с копией мозга и небольшая манипуляция. С этим справился бы и третьеклассник.

– Но как они могли быть уверены, что это попадет в мой мозг? Откуда им знать, что я не моргну?

– Все, что им нужно было, – это сделать копию твоего мозга и просмотреть ее.

– Но они не могли сделать пленки с меня без... – Майк вспомнил верзилу в защитном костюме от «Гудийр». Предложение о подпольных дешевых пленках – слишком дешевых, чтобы пройти мимо. – Тот тип работал на них.

– Вне всякого сомнения.

Майк снова прошелся по информации с экрана, на этот раз медленно считывая слова, вбирая данные. Это был план контрабандной провозки большого грузового шлюпа с хайпом во время проведения Трехсотлетней «Классик».

Гоночные корабли не подлежали таможенному досмотру – они просто летали кругами. Но эта гонка отличалась от остальных – гонщики сходили с обычных треков и курсировали вдоль коммерческих туннелей паутины. Гэйяра обнаружил уязвимое место – и собирался перебросить груз хайпа прямо через него.

О'кей. Синдикат Гэйяры всего лишь шайка мошенников. И они хотели его смерти.

– Но как быть с Дувром Беллом? – спросил Майк. – Как он во все это вписывается?

– Возможно, они наняли его, чтобы разделаться с тобой. Всем известно, что на это у него множество причин.

– Тот еще подонок.

От пылающего шара Клипсиса по экрану разлился желтый свет. «Королева Болот» находилась в пятидесяти тысячах километров от его колышущейся поверхности, причалив у внутреннего портала Питфола. На прикол встал еще один корабль, перекрыв выход.

– А вот и они, – указала Мэри-Олл на маленький экран в камбузе.

Вики Слики изучила изображение.

– Это просто, сумасшедший маленький катер.

– Я тебе говорил, – сказал Крэг Шоу, – что сейчас они не будут принимать груз. Они просто хотят его осмотреть.

– Зачем? – спросила Мэри-Олл. – Убедиться, что мы не вкололи весь их драгоценный наркотик? – С того времени, как Бент рассказал им о содержимом грузового шлюпа, Мэри-Олл сжигал сарказм.

– Мне это тоже не по нраву, – сказала Вики. – Почему бы им просто не забрать его с собой?

– Не вместится, – отозвалась Мэри-Олл.

– Пусть возьмут корабль побольше.

– Они не смогут провезти груз через портал Питфола, – сказал Шоу. – Всех трясут на таможне – а теперь особенно. Даже малый груз...

– К чему наш не относится, – съехидничала Мэри-Олл. В камбузе прогудел сигнал тревоги.

– Это ко мне, – сказал Крэг, поднимаясь. Он сделал последний глоток теплого кофе и вышел.

Издалека донесся металлический лязг. Вики посмотрела на экран. Катер пристыковался у дополнительного шлюза «Королевы Болот».

– Не нравится мне все это.

– Вступай в наш клуб, – пригласила Мэри-Олл. – Не могу избавиться от мыслей о гоночных пилотах, у которых мозги напичканы хайпом.

– Да знаю, знаю. Если бы не шанс снова увидеть Майка Мюррея...

– То-то смеху будет, если он окажется одним из них.

– О боже, не шути так!

– Я не шучу. Вики. Ты же знаешь его амбиции и то, как важно для него преуспеть.

– Да, но...

– Разве хоть один пилот, принимая хайп, планирует летать хуже?

– Он не стал бы этого делать, Мэри. Он не так глуп. Мэри-Олл пожала плечами.

– Все совершают ошибки. Вселенная – опасное место.

Трое мужчин поднялись на борт, чтобы проинспектировать груз, и пока они находились в трюме, весь не относящийся к этой процедуре персонал был выдворен. Это устраивало Вики Слики. Немного погодя она покинула камбуз и поднялась на мостик. Боукер Фергюсон поставил ее на дежурство, а сам сошел вниз.

Некоторое время Вики разглядывала изображение на большом экране. В результате небольшой погрешности в расчете скорости при заходе в док произошла недостыковка, и «Королева Болот» начала медленно вращаться. Теперь желтое сияние Клипсиса было на заднем фоне, и на экране высыпали звезды. Она нажала несколько клавиш, и вскоре на дисплее появились вычерченные неяркими цветными точками концентрические окружности орбиты планет системы Клипсиса.

Она читала о планете под названием Энигма, похожей на Землю, когда послышались крики. Они приближались. Опять капитан Бент разорался, что ли. Вики обернулась и увидела, как Бент, Фергюсон и двое незнакомцев поднимаются на мостик. Лицо капитана было красным, Фергюсона – белым. Незнакомцы были невозмутимы, словно происходящее их не касалось.

– Это мой корабль, мой корабль, – повторял Бент. – И если мне в голову взбредет...

– На Питфол вы не попадете, – заявил один из пришедших. Его голос был спокойным, и он довольно приятно улыбался.

Бент засмеялся:

– Вы, кажется, думаете, что...

– После разгрузки вы немедленно покинете систему.

– Это, – Бент похлопал своей широкой ладонью по навигационной консоли, – мой корабль. Улыбающийся незнакомец энергично кивнул.

– Верно. Совершенно верно.

– В таком случае...

– Тем не менее вы покинете систему Клипсиса согласно инструкции.

Капитан Бент задохнулся от негодования.

Незнакомец взглянул на Вики, затем подошел ближе и зашептал Бенту на ухо. Капитан несколько секунд слушал неохотно и с презрительным выражением на лице. Затем вдруг выражение его изменилось, и глазки испуганно забегали. Незнакомец отступил, засовывая что-то обратно в свой карман.

– Хорошо, – сказал он. – Я вижу, что убедил вас. Капитан Бент стоял не двигаясь, пока краска сходила с его лица. Незнакомец развернулся и покинул мостик вместе со своим напарником.

После долгой паузы Бент прокашлялся и выдал указания Фергюсону позаботиться о грузовой капсуле. Когда его помощник ушел с мостика, Бент повернулся к Вики. Ему неловко было встречаться с ней глазами.

– Проложи курс на Дилстру. Подготовь цифры через полчаса.

– Я думала, мы подберем какой-нибудь груз в системе Клипсиса.

– Мы сматываемся отсюда. Для нас найдется что-нибудь на Дилстре там всегда есть груз.

Вики подумала о встрече с Майком Мюрреем. Досадно было упускать такую возможность, но волнение от того, что приходится покидать систему в спешке, притупило разочарование. Что этот тип сказал Бешу? Капитан подошел к своему креслу и опустился в него с нарочитой осторожностью, как при гравитационном всплеске. Несколько минут Вики работала над катаформ-цифрами для подпространственного прыжка. Когда она подняла глаза, катер отстыковался и упорхнул в направлении Питфола. Она покосилась на капитана. Похоже, он немного расслабился.

Вики позвонила Мэри-Олл в камбуз.

– Смажь моторы, детка. Через двадцать минут нам нужно будет убраться отсюда.

Естественно, Мэри-Олл пожелала узнать, в чем дело и почему они не спустятся на Питфол повидать Майка.

– Может, так оно и лучше, – вздохнула Вики. Она перешла на шепот:

– Мне не кажется, что Майк расстроится от несостоявшейся встречи с Бентом.

– Я слышал, – раздался голос капитана прямо за ее спиной.

– Э...

– Мы вернемся когда-нибудь, – сказал он. – И если этот маленький попрыгунчик будет все еще околачиваться здесь, он пожалеет, что родился. Обещаю тебе.

Глава 18

Майк неуверенно мялся у дверей пита Джесса. Звонок его удивил, и еще более удивило его то обстоятельство, что он согласился встретиться с Джессом в этом месте. Майк приложил запястье к сканеру. Замок затарахтел, пробулькал что-то, затем выдал:

– Привет, Майк. Заходи.

Лязгнул засов, и дверь с легким шипением отъехала. Майк шагнул внутрь, и она закрылась за ним. Джесс стоял у противоположной стены рубки.

– Подойди сюда, Майк. Я хочу тебе кое-что показать.

– Это как-нибудь связано с...

– Это не имеет отношения к Синдикату Гэйяры, – Джесс шагнул в глубь комнаты.

Майк последовал за ним, оглядываясь по сторонам. Пит был заброшен, ремонтный отсек пуст. Джесс ждал его у входа в офис.

– Сюда.

Майк сразу же увидел старый гоночный психоноситель, валявшийся в темном углу комнаты. Джесс повернул настольную лампу, и по измятому безжизненному лицу побежали тени.

– Он?

– Да, он пуст, – сказал Джесс. – Я нашел его возле главного шлюза.

Майк подошел поближе и присел на корточки рядом со скорчившимся стальным телом. От него исходило зловоние.

– Этого я сегодня видел.

– Где?

– В ангаре техобслуживания. Он был там с... – Майк умолк, задумавшись. Таила упоминала, что Спидбол сделал копию со своей матрицы. Неужели она находилась в этом ПН?

– Что ему здесь делать? – спросил Джесс.

– Не знаю. Может, он искал меня. В Мозговом Банке могут сказать, кто находился у него внутри?

– Если он зарегистрирован. Почему бы тебе не проверить серийный номер?

Майк оттащил ПН от стены и перевернул. В спине зияло отверстие, сочившееся черной пластмассой.

– Боже мой.

– В этом-то и проблема, – сказал Джесс. – Серийного номера нет.

Майк развернул ПН спиной к стене. Теперь резкая вонь ударила ему в ноздри.

– Когда ты это нашел? Только точно.

– Около двадцати минут назад.

Майк поднялся и вышел из офиса. Джесс последовал за ним. Майк заглянул в ангар сквозь наружное стекло.

– Ты нашел его рядом со своим шлюзом?

– Да.

Майк открыл люк и зашел внутрь шлюза.

– Ты идешь?

Джесс вошел сразу за ним; начался шлюзовой цикл. Ангар уже был герметичным, поэтому на внешней дверце сразу загорелась зеленая лампочка, и Майк распахнул ее.

– Где корабль?

– Энди с Тайлой испытывают его.

– Она теперь все время здесь работает?

– Мы еще не решили.

Майк пересек пустой ангар и подошел к воздушному экрану. В свободной зоне было темно, и он разглядел навигационные огни кораблей и автоматических грузовых шлюпов.

– По-моему, любой, у кого есть комбинезон, мог запросто влететь сюда.

– Он приблизился к почти невидимому экрану.

– Осторожней, – предупредил Джесс.

– Думаю, что это я был в ПН.

– Ты?

По экрану ударил лазерный разряд, проехавшись по нему и разлетевшись веером брызг. Майк ничком упал на пол, успев засечь глазами место, с которого стреляли.

– Там, – указал он.

Фигура в защитном комбинезоне скользнула в темноту. Майк почувствовал жжение в руке. Джесс рывком оттащил его от экрана и уволок в глубь ангара. Майк продолжал озираться.

– Ты видел его?

– Он уже исчез, – ответил Джесс. Майк схватился за правую руку. Она покраснела, вздулась и покрылась сетью мелких трещинок.

– Я ранен.

– Нет. Это «укус вакуума», – объяснил Джесс.

– Что?

– Ты просунул руку через экран.

– В самом деле? – Майк тупо уставился на свою руку. В следующий момент он очутился на полу, глядя на Джесса снизу вверх.

– Наверное, мне следовало бы послать кого-нибудь проверить это...

Глаза были открыты, но он не мог управлять их движением. Темный пустой коридор сотрясался от пульсации невидимых вентиляторов. Он ковылял по коридору, еле переставляя затекшие ноги. Он чувствовал себя беспомощным, словно его отключили от сети. Он подошел к двери и остановился. Железная рука потянулась к замку. Его ли это рука? Он не чувствовал вообще ничего. Зрачки сдвинулись ближе и сфокусировались на замке. Из одного пальца вырвался луч света, и по двери закружили тени. За тонкой металлической перегородкой находилась розетка. Кончик одного из пальцев отогнулся, и под ним обнаружился комбинированный штепсель. Палец воткнулся в розетку. Мир зажегся и зазвенел. Перед ним замелькали трехмерные диаграммы с подробными схемами прокладки кабелей и изоляционных труб. Завибрировало напряжение, замельтешили прожектора, сменился частотный спектр. Он слышал цвет.

Замок щелкнул, и дверь медленно отъехала. Внутри было еще темнее. Он видел, как заходит внутрь и закрывает люк. Он подождал в темноте, прислушиваясь к звуку вентиляторов. Потом попробовал заговорить.

– Нммена...

– Заткнись, Майк.

– Эххма...

– Слушай, я рад, что ты пришел в себя. А сейчас помолчи, я занят.

Они стояли в темной комнате около двери. Понемногу он начал различать детали: изоляция, трубы, воздухопроводы. Напротив комнаты находилась еще одна дверь. Он ощущал, что там есть люди и горит свет.

– Пришел в себя...

Черт возьми.

Он увидел, как быстро поднялась фосфоресцирующая рука, затем фиолетовая вспышка взорвалась ему в лицо с пронзительным криком: «О!»

– Прости, но тебе это было необходимо.

– Что происходит?

– Ты со мной.

Он начал было спрашивать, с кем «со мной», и в ответ получил яркий образ Спидбола, человека и машины, слитых воедино. Образ исчез.

– Спидбол? Я внутри тебя?

– Да, мне показалось, что так будет безопаснее. Видишь ли, нас ищет полиция, а прятать два психоносителя в два раза сложнее.

– Что случилось с...

– Я отослал его назад в пит Джесса, чтобы предупредить Майка, но навряд ли ему это удалось. Последнее, что я видел, было, как какой-то тип взял его на мушку.

– Ты имеешь в виду полицейский?

– Яне знаю.

Майк слышал слова, и ему были известны их значения, но он не чувствовал их. Он не чувствовал ничего, как будто знание было закодировано.

– О'кей, – сказал Спидбол, – а теперь о деле.

Плотный блок информации простерся через ряд новых измерений. Майк увидел его весь целиком и осознал замысел, одновременно ухватывая подробности плана. Но он не мог сказать, хороша ли была сама идея. Спидбол передвинулся к дальней двери склада. Теперь голоса стали ближе, отчего у Майка зачесалось в голове. Спидбол выждал, пока голоса затихнут вдали, и повернул дверную ручку. Майк услышал, как заскрежетали и щелкнули внутренности замка. Дверь открылась, и они выглянули наружу. Коридор был пуст. Майк мельком уловил очертания пола, затем Спидбол вышел и быстро направился к закрытой двери. Эта была не заперта. Комната перевернулась перед взором Майка. За столом сидел мужчина, рядом, облокотившись на стол, стоял еще один. Оба подняли глаза от экрана видеофона, на котором неясно вырисовывалось лицо третьего.

– Кто вы? – спросил Лароуз, протягивая руку, чтобы погасить видеоэкран. – Что вы хотите? Райнхарт Уил выступил вперед.

– Мы заняты.

– Это не отнимет много времени, – сказал Спидбол, представляясь. – Я ищу Тадаши Гэйяру. Лароуз улыбнулся.

– У вас дело к мистеру Гэйяре? Я как раз говорю с ним по видеофону.

Трижды раздался высокочастотный звук, затем Лароуз положил руки на стол и улыбнулся.

– Отлично, – сказал Спидбол. – Лично к нему – нет, – произнес он вслух. Комната сместилась, и Майк понял, что Спидбол пятится к двери. – Просто я не люблю оставлять за собой хвосты.

Дверь с шумом распахнулась, и Майк успел лишь сообразить, что что-то пронеслось перед глазами, когда Спидбол с разворота свалил одним ударом большого голубого инопланетянина, который осел в углу бессознательной кучей. Спидбол ногой захлопнул дверь.

Мужчины за столом не пошевелились.

– Держите пальцы подальше от кнопок, – предупредил Спидбол.

Лароуз улыбнулся самым любезным образом.

– А почему бы тебе не рассказать нам, в чем дело.

– Поторопитесь-ка привести сюда мистера Гэйяру, о'кей?

– Ты, кажется, не понял, – встрял Райнхарт Уил. – Никому не позволено видеть мистера Гэйяру.

– Он что, такой застенчивый? Тогда скажите ему, что нам все известно о перевозке хайла.

Уил бросил короткий взгляд на Лароуза, и лидер команды переспросил:

– Груз хайла?

– Да, поэтому нет больше причин убивать Майка Мюррея.

Лароузу удалось изобразить недоумение.

– Я не понимаю. Мистер Мюррей работает на нас.

– В самом деле? – удивился Майк. – Значит ли это, что я выиграл гонки по программе мастера?

– Заткнись, Майк.

– Чего я не понимаю, – сказал Спидбол, – так это зачем вы, ребята, все это делаете – какой смысл в поставке такой большой партии? Навряд ли на Питфоле наберется так много хайперов.

Двое мужчин переглянулись, затем Лароуз сказал:

– Я просто не понимаю, о чем ты. Спидбол сделал шаг по направлению к нему.

– О, пожалуйста, – протянул Лароуз. – Мы же знаем, что ты не сделаешь нам больно.

– Отчего вы так уверены?

– Во-первых, – Уил стал загибать пальцы, – ты находишься внутри гоночного психоносителя, и хотя можешь и не чувствовать, но в него встроены предохранительные устройства, предотвращающие всякие насильственные действия, за исключением случаев самообороны. Во-вторых, внутри какого бы устройства ты не обитал, но ты все-таки человек и к тому же классный парень, несмотря на твое скверное настроение. Ты просто не способен убить нас. В-третьих, даже если ты действительно спятил, тебе никак не удастся преодолеть расстояние между нами – из-за гравитационного отклонения. Спидбол сделал еще один шаг вперед и обнаружил, что гравитационное поле внезапно изменилось. Это было похоже на невидимую стену между ними, появившуюся из ниоткуда.

– И наконец, – закончил Райнхарт Уил, – тебе расхочется приближаться – даже если бы у тебя и получилось, – когда я скажу, что прямо за твоей спиной стоит человек с пистолетом.

Спидбол быстро обернулся, и комната понеслась в сторону от Майка. Голубой верзила был все еще в отключке и валялся в углу, но в раскрытых дверях действительно появился мужчина с пистолетом.

– Не заставляй меня применять эту штуку, – сказал он. Майк расслабился. Это был всего лишь Федор Виллингхэм, и видно было, что он нервничал.

В этот момент деревянная ножка от стола опустилась Виллингхэму на макушку, и тот рухнул на пол. За ним, пошатываясь, появился Лэрри Рэйбо, пьяный в доску. Он ввалился в комнату, чуть не споткнулся о Виллингхэма и пихнул Спидбола в грудь.

– Прочь с дороги!

– О, бога ради, – пробормотал Спидбол, когда Рэйбо протопал мимо него к столу.

– Где Гэйяра?

– Его нет, – сказал Райнхарт Уил, с любопытством разглядывая заросшее бородой лицо Рэйбо.

– Ну... так приведите его сюда! – выкрикнул Рэйбо и, раскачиваясь, стал мерить шагами центр комнаты. Он повернулся, вновь обнаружив присутствие Спидбола.

– Ты работаешь здесь?

Виллингхэм, скорчившись, стонал на полу. Рэйбо пригвоздил парня мутным взглядом красных глаз.

– Оставайся лучше там, где лежишь, приятель. А не то я тебя высеку. – Он развернулся, потерял равновесие и упал вперед, врезавшись в вертикальное гравитационное поле, окружавшее стол. Рэйбо в раздражении хлопнул по нему.

– Это еще что за черт?

– Иди домой, – сказал Спидбол. – Ты пьян. Рэйбо небрежно прислонился к гравитационному полю и издевательски усмехнулся.

– Что ты говоришь?

– Я говорю, что ты пьян.

– Да? А ты кто такой?

– Спидбол Рэйбо.

– Да, и я тоже, приятель. И если ты – это я, то значит, ты так же пьян, как и я. Съел?

– Надо было оставить его на той свалке, – пожаловался Спидбол.

– Перестань шататься, – сказал Рэйбо, хотя Спидбол стоял неподвижно, как скала. Он снова повернулся, неуклюже опираясь спиной о гравитационное поле, и обратился к сидящим за столом:

– Гэйяра уже здесь? Мне надо с ним кое-что уладить. Маленькое дельце под названием «убийство». Не займет и минуты его драгоценного времени. Он хотел улыбнуться Спидболу, но вдруг глаза его расширились от ужаса. Спидбол обернулся.

– О, черт.

Виллингхэм стоял на ногах с пистолетом в руке. Теперь он выглядел по-другому – менее безобидным, более хладнокровным. Луч пистолета угрожающе впивался в лицо Рэйбо.

– Следи за лучом, – сказал он Рэйбо. – Это становится все интереснее и интереснее.

– Ты, идиот! – заорал Спидбол, поворачиваясь к Рэйбо. – Как ты мог спороть такую глупость и заявиться сюда в таком виде?

– Но ты ведь тоже здесь?

– Но я не пьян.

– Проваливай.

– Да?

Спидбол вытянул руку и толкнул Рэйбо к гравитационному полю, так что тот, врезавшись в него, отшатнулся назад, попав Спидболу в нижнюю половину его гладкой яйцеобразной головы.

– Металлолом ходячий!

– Мешок мяса!

Спидбол снова пихнул Рэйбо к гравитационному полю. На этот раз тот отскочил на пол.

– Эй! – крикнул Виллингхэм. – Прекратите. Пистолет-то у меня.

– Не лезь не в свое дело, – посоветовал Рэйбо. Слегка пошатываясь, он поднялся и ударил Спидбола по груди поднятой с пола ножкой от стола. Посыпались деревянные щепки.

– Соскучился уже? – поинтересовался Спидбол, вновь швыряя Рэйбо к полю.

– Ты, консервная банка!

– Гораздо больше человек, чем ты сейчас есть и когда-либо будешь!

– Неужели? – Рэйбо искал, чем бы еще огреть Спидбола.

– Пожалуйста, джентльмены, – вмешался Лароуз. Спидбол сгреб Рэйбо в охапку и стал трясти так сильно, что у того изо рта не вылетало ничего вразумительного.

– Оставьте его в покое! – закричал Майк.

– Не лезь!

– Я серьезно, – сказал Виллингхэм, приближаясь. Спидбол резко развернулся и рывком протолкнул Рэйбо к двери.

– Беги, глупый человечишка!

Луч от лазерного пистолета в руке Виллингхэма нашел спину Рэйбо и начал сужаться, стягиваясь в злую красную точку. В тот же миг куртка на Рэйбо задымилась.

– Сначала меня, – сказал Спидбол, надвигаясь на Виллингхэма.

Пистолет переместился, и блики света перед глазами Майка стали фиолетовыми. Спидбол добрался до Виллингхэма, тот закричал. В долю секунды свет усилился неимоверно.

Майк почувствовал на лице вспышку.

Спидбол продолжал идти, незрячий, бессловесный; в наступившей темноте проносились только диаграммы расчетов вектора перехвата, исходя из данных последнего зрячего мгновения. Мир для Майка сделал кувырок вперед, и они тяжело навалились на стоящего человека, прижимая его к полу. Виллингхэм скорчился под металлическим телом.

Вселенная снова перевернулась вместе с поднявшимся на нога Спидболом. Он направился к двери, и Майк увидел, как ее очертания наложились на сместившееся изображение комнаты. Виллингхэм стоял перед ними, пистолет в руке испускал яркий ледяной свет. Майк попробовал уклониться, но Спидбол шагнул прямо через видение. Оно не было реальным – всего лишь последняя запечатленная в памяти сценка в комнате, до того как лицо Спидбола распалось на кусочки. Они стояли на пороге; сформировалось новое видение – изображение коридора, по которому они шли сюда. Царила мертвая тишина, и Майк недоумевал по этому поводу, пока не осознал, что у них нет слуховых рецепторов. Спидбол с трудом закрыл дверь офиса, с силой прижимая ее к косяку, затем прошел на середину.

– Куда мы? – спросил Майк.

– Назад, откуда пришли. Если им неизвестно, каким образом мы попали внутрь, они не смогут накрыть нас на выходе. Если мы проберемся в тот служебный коридор, то сможем добраться до терминала компьютерной сети. Теперь не имеет смысла подключаться и вещать на всю сеть. Я получил свои доказательства.

Пока они шли по коридору в направлении склада оборудования, изображение неуклюже сдвигалось. Тишина была настолько угнетающей, что Майк не удержался от вопроса.

– Мы когда-нибудь выберемся отсюда?

– Откуда, черт возьми, мне знать?

– По крайней мере, ты сможешь сказать, преследуют ли нас.

– Нет, не могу. Но если мне прожгут спинную пластину и вскипятят мозги, ты, может, кое-что и почувствуешь. Они приближались к двери. Еще пару метров.

– По-твоему, Рэйбо выбрался? – спросил Майк.

– Этот идиот? Дьявол, он наверняка вернулся назад – посмотреть, что случилось. Он такой...

Спидбол остановился. Пол коридора заворачивал вверх и превращался в стену. Это что-то новенькое – на плане ничего такого не было. Спидбол отступил назад, свернул влево и достиг стены коридора. Она находилась в том месте, где указывал план. Он вернулся и пощупал воздух перед собой. Невидимая стена была все еще там, блокируя спасительный выход.

– Это никуда не годится.

Он повернулся, изображение крутнулось, и двинулся назад по пустынному коридору. Еще одна невидимая стена поднялась перед ними. Ага. Спидбол медленно попятился и наткнулся на первую стену, которая теперь была ближе. Вскоре стало очевидным, что остальные стены коридора тоже сдвигались.

– Мы попали в гравитационную ловушку.

– Но они – ой! – Майк почувствовал, как рухнуло тело Спидбола под обвалившимся потолком. – Они нашли нас?

– Яне знаю. Может, сработала автоматическая защита.

– Надеюсь, что так, – сказал Майк.

Ему стало тошно от мысли, что в нескольких метрах стоит вооруженный человек и наблюдает, как они беспомощно барахтаются внутри невидимой ловушки. Он поделился своими опасениями.

– Надеюсь, что они и вправду прямо перед нами, – сказал Спидбол. – Потому что, если их система автоматическая, тогда Рэйбо тоже попался. Идиот!

К тому времени, как стены перестали двигаться, Спидбол сидел на полу, его узловатые стальные колени обхватывали то место, где когда-то была голова.

– Что теперь? – спросил Майк.

– Это зависит от них. Помни только, что наши пленки в сохранности.

Если нас убьют...

– Больно будет?

– Я не помню. Они ждали.

– Почему они ничего не предпринимают! – не вытерпел Майк.

– Расслабься. Возможно, их даже нет поблизости.

Но они были поблизости. Они спорили. И когда аргументы были исчерпаны и Виллингхэм одержал верх, воображаемое лицо Майка залил белый горячий свет от оружия.

Джесс. Лек. Скарфейс. Тайла. Сжатые, быстро сменяющиеся и болезненно-отчаянные образы.

"Это не я умираю... не настоящий я. Утешительная мысль, но, послушай, если не ты, то кто?"

Гэйяра с экрана:

– Я прочесал компьютерную сеть – мы все еще чисты. Спидбол так и не составил отчет, так что все, о чем ему было известно, кануло в Лету. Мы можем не менять наших планов.

– А что насчет Майка Мюррея? – спросил Лароуз.

– Подходим к этому вопросу. Если мы и дальше будем колебаться, то придется дожидаться окончания гонок. Подключите к этому делу нашего человека. Я хочу, чтобы Мюррей умер.

Экран померк.

Медицинский робот только начал бинтовать Майку руку, когда поступило сообщение о звонке. Это был Дувр Белл.

– Кое-кто пытается убить тебя.

– Я начал догадываться об этом, – сказал Майк.

– Мне случайно стало известно, кто это и зачем они это делают.

Интересно?

– Расскажи.

– Не по телефону. Встретимся у твоей комнаты. Через час.

– Я приду.

***

Майк немного опоздал: замок на двери комнаты был сорван, а сама дверь – выбита.

– Дувр Белл, ты маньяк!

Он вышиб дверь ногой... и чуть не задохнулся от гнева. Белл сидел на кровати, поджидая его с бластером в руке. Майк застыл в дверях, сердце заколотилось с удвоенной скоростью, намереваясь выпрыгнуть. Хуже всего было то, что он чувствовал себя круглым идиотом. Самому притопать прямо в ловушку?

– Брось, парень, – сказал он. – Из всего, чем я тебе не угодил на треке, не было ничего, чтобы ты... э...э...

В тот момент, когда он заметил, что Дувр Белл не обращает на него особого внимания, кто-то похлопал его по плечу. Майк резко развернулся.

– Привет, – сказал механический человек.

– О боже, Спидбол!

– Нет, извини. Меня зовут МИКСИН. – Майк опять повернул голову.

Дувр Белл все еще не двигался. Майк повернулся назад к МИКСИНу.

– Что здесь, черт возьми, проис...

– Боюсь, что я сорвал их маленькую игру, – сказал МИКСИН. – Здесь должен был находиться человек, чья работенка состояла в том, чтобы прожечь дыру в твоей черепушке. Затем он собирался вложить бластер в твою руку. И так далее. Кто бы он ни был, я до смерти напугал его, топая по лестнице, как стадо карликовых динозавров.

– Да, но... – Майк снова взглянул на Белла, в первый раз заметив лишнюю глазницу у него на лбу, спрятавшуюся под прядью светящихся зеленых волос. – У него в волосах кристаллики льда.

– Он не совсем разморозился.

– Разморозился? Как долго он был...

– О, он мертв уже довольно давно, – заверил МИКСИН. – Кое-кто приберегал его специально для этого дела.

– Но он звонил мне по видеофону. Я видел его.

– Очевидно, видеодвойник. Я тоже видел его, собственно, поэтому я здесь.

– Но кто всем этим заправляет?

– Я не знаю.

– Почему они за мной гоняются?

– Мое предположение – ты знаешь что-то такое, что они стараются заставить тебя забыть.

– Что?

– Пока мне это неизвестно. Я могу сказать тебе, что твой друг Спидбол... был найден...

– С ним все в порядке?

МИКСИН заколебался, и Майку стало интересно, надолго ли растянулся этот момент для компьютерной программы.

– Его психоноситель был найден в груде металлолома. Измятый, выжженный и пустой.

– Но он в безопасности... в Мозговом Банке.

– Его пленки пропали, Майк, стерты. Я думал, что смогу защитить его, но не смог. Он ушел от нас... насовсем. Майк уставился в пустоту.

– Умер... стерты... мертв... ты уверен?

– Верь мне, – сказал МИКСИН. – Я никогда не ошибаюсь.

Глава 19

На протяжении трех часов Майк смеялся, подмигивал, изображал веселье и «улыбочку для камеры», пока ему не стало казаться, что его лицо вот-вот распадется на маленькие кусочки. Наконец все закончилось: церемонии и пресс-конференции, пожимание рук и фото на память со знаменитостью. Осталась только гонка, и в ней должно было разрядиться все накопившееся напряжение.

Он в одиночестве пересек кольцо питов через находившийся повыше уровнем обходной проход для механиков, отделавшись от своих наиболее ярых поклонников в лабиринте заброшенных воздухопроводов. Пролетел по тусклому туннелю до полной остановки и прислушался к пульсированию вентиляторов.

– Только заблудиться сейчас не хватало, – пробормотал он. – Повнимательнее надо бы.

Он повернул налево в следующее отверстие воздухопровода с нулевым g и продрейфовал вдоль закрытых люков с перегоревшими индикаторами. Он уже подумывал о том, чтобы вернуться назад, как вдруг услышал, что по воздухопроводу за ним летит кто-то еще – звук был глухим и зловещим. Майк ухватился за пошатывающийся поручень и втянул себя в заброшенную шахту. Он растерялся, не зная, в какую сторону направиться теперь, но забрезжившие в отдалении огоньки показались ему знакомыми. Туда Майк и направился: У следующего поворота звук стал громче, но Майк уже узнавал местность – это были задворки непомерно растянувшегося комплекса питов Синдиката Гэйяры. Он посмотрел на часы и молча выругался. Опоздал. У люка он приложил свое запястье с опознавателем к сканеру замка и вдавил кнопку.

– Давай, давай!

Майк оглянулся – посмотреть, что там, в темном туннеле. В густой тени нечто двигалось, и оно определенно приближалось. Электронный сторож попросил его произнести несколько слов, чтобы провести анализ голоса.

– Открывай эту чертову дверь, пока я не вышиб ее! – сказал Майк.

Люк тренькнул и начал медленно открываться. Майк нетерпеливо надавил на дверь, оглядываясь назад. Оно приближается... Без предупреждения дверь широко распахнулась, и Майк попал в сильно пониженное гравитационное поле. Кто-то схватил его за ноющую от боли правую руку, втаскивая внутрь. Затем зажегся свет и он увидел Виллингхэма с лучевым пистолетом в руке.

– Берегись, малыш! Это кровопийца.

Майка отбросило к столу. Раздалось шипение, и ярко вспыхнул свет.

Кого-то впечатало в противоположную стену.

Виллингаэм переступил через все еще лежавшего поперек порога Майка и шагнул в коридор. Пока Майк поворачивался, свет снова переместился. Из ладоней Виллингхэма безвольно свисало что-то, похожее на большой мешок... О боже... это Скарфейс.

С вывороченными внутренностями.

Виллингхэм глупо усмехнулся.

– Скажи еще, что выстрел неудачный! – Он помахал Скарфейсом перед лицом Майка, затем отшвырнул тело в пустую шахту. – Шакалы позаботятся о нем. – Он снова переступил через Майка, затем протянул руку.

– Давай, малыш. Гонка начинается через несколько минут.

Майк облачился в защитный комбинезон, предоставленный командой Гэйяры, новехонький, до сих пор пахнущий растворителем холодных сварочных швов. В раздевалке находился и Виллингхэм, запутавшийся в охладительных шлангах комбинезона.

– Помоги мне разобраться с этой хреновиной! Майк помог ему с комбинезоном, руки работали автоматически, а в голове все еще стоял звон. Ему виделось безвольно свисающее из рук Виллингхэма тельце Скарфейса.

– Поторопись, Майк!

Он кивнул, чувствуя опустошение и тошноту. Ему хотелось уйти, чтобы до конца осознать это ужасное происшествие, но сейчас не было времени думать о чем бы то ни было.

Он плыл в темноте. Ему было очень холодно, и боль из желудка поднималась по позвоночнику, пульсируя вслед замедляющемуся биению сердца. Во рту пересохло, а в мозгу крутилось тупое и настойчивое желание смерти.

Он все еще видел свет, подрагивающий на линзах пистолета, сверкающий цветок, напомнивший ему о раскаленной плазме, но он больше не помнил, с чем это было связано.

Он чувствовал себя таким одиноким... таким замерзшим... таким потерянным...

Темнота загудела, загрохотала и закричала, отдаваясь эхом неуловимой угрозы. Он приветствовал опасность и ждал смерти. Смерти во вспышке света.

Он подумал о дружелюбных голосах, голосах, замолчавших от настойчивости света. Он был одинок, как и всегда. Откуда приходили эти голоса?

Его тело болезненно сжалось, инстинктивно прикрывая нывшую рану.

– Майк-Майк-Майк-Майк, – закричал он. Промелькнули странные образы: молодой человек, он улыбался и протягивал руку, чтобы отвести его домой...

...тогда и появилась вспышка света, отрезая его, выбрасывая в пустую холодную темноту, ждущую смерти, желавшую смерти, желавшую, чтобы его тело прекратило бессмысленные усилия сохранить жизнь. Смутивший его образ молодого человека возник вновь. Он беспомощно наткнулся на невидимую стену, беззвучно отскочил. Боль винтом вонзилась в живот. "Дайте мне умереть, – думал он. – Дайте мне умереть". Молодой человек нахмурился. Почему?

– Майк-Майк-Майк-Майк, – закричал он.

Это была молитва.

Он сознавал наполнившие темноту звуки. Они приближались мародеры, шакалы, целая стая, им не терпелось полакомиться. "Сюда!" – подумал он.

Шум прекратился. Осторожные шакалы.

"Давайте! Я готов! Идите сюда и делайте вашу работу!" Шум возобновился, став ближе. Он слышал – нет, он ощущал, ощущал голоса, видел символы, пробовал на вкус приветственные образы. Тело стало покалывать – оно согрелось и начало испускать неяркий свет, – он видел свет, разраставшийся вокруг него. Он мигнул от этого света, глаза его наполнились слезами.

Слезы пели ему песню, вопрошая, как его зовут? Теплые руки, нежные язычки прикоснулись к коже, пробуя его боль и вбирая в себя ее всю.

Его мозг развернулся, удваиваясь, учетверяясь, и снова наполнился дружелюбными голосами.

"О, мои братья и сестры, – плача говорил он. – Меня зовут Скарфейс.

И вы все мои братья и сестры... мои новые братья и сестры..."

***

Перед самым началом гонки в предстартовое помещение набилось множество пилотов, техников и деловых людей в солидных костюмах с усыпанными бриллиантами зубами. После старта там все еще оставалось большое количество отдыхающих и вторых пилотов. По расписанию получалось так, что роль Майка в этом заезде была невелика. Он погрузился в кожаное кресло и осторожно опустил затянутую в перчатку руку на подлокотник. Первым делом развязал бинт. Ни к чему было, чтобы кто-нибудь знал, как сильно она еще болела, и совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь обошел его сегодня на треке.

Майк наблюдал по экрану за гоняющимися друг за другом по всему спидвею разноцветными точками. Вставки крупных планов из корабельных видеокамер усиливали напряженность отчаянных дуэлей, которые дополнялись истерическими комментариями, ранее вызывавшими в Майке такое волнение. Окружающие смеялись, пили, курили, передавали стаканы с тоником. Юные фанатки хихикали и подкручивали прически на манер своих бойфрендов. Майк сидел в защитном комбинезоне, лицевой щиток на шлеме был поднят. Он заметил, что у всех остальных пилотов шлемы были сняты. Майк иронично улыбнулся. Это верно, он не принадлежал к этой группе людей. Они все были для него чужаками и, к облегчению Майка, обращали на него не больно-то много внимания.

Первая часть гонки проходила по простому высокоскоростному маршруту – два миллиарда километров вокруг Клипсиса; на трассе установлено семьдесят пять световых скоростей. Время заезда – немногим более девяти минут.

Гонка продолжалась уже почти час, когда Майка подхватили под руки и быстренько потащили к шлюзу рубки.

– Третья заправка, – сообщил техник. – Конец седьмого круга.

– Я вступаю сейчас?

– Верно. Восьмой, девятый и десятый круги. – Техник саркастически ухмыльнулся. – Считаешь, что справишься с этим, малыш? Майк уже прокручивал в голове варианты подходящих ответных колкостей, когда к нему подошел Виллингхэм и захлопнул лицевой щиток.

– Взбирайся на лошадку, – сказал он по внутренней рации. – Я не хочу опоздать.

«Юниверс» внезапно возник из темноты свободной зоны Питфола, зажигая головные огни и прожектора в вакууме дока. В ту же секунду корабль облепили захваты и топливные шланги, и какой-то человек в рабочем комбинезоне стрелой бросился в другой конец, чтобы распылить охладитель под радиатором, скрыв половину корабля в облаке кипящей на свету и замерзающей в тени пены.

Майк с Виллингхэмом, цепляясь друг за друга, выбрались из пита наружу и оказались прижатыми к вибрирующему воздушному экрану; комбинезоны их были подключены к стационарному аварийному блоку. Едва откинулся люк корабельного шлюза, как Майк почувствовал, что кулак Виллингхэма уперся ему в спину:

– Быстро туда!

Майк отсоединил шланги, чувствуя щелчок барабанной перепонки, затем запустил мотор рейдера, перенесшего его на линию перемещения. Рейдер резко рванулся, от чего у Майка перехватило дыхание, и через две секунды он оказался у чашеобразных захватов, хватаясь за поручни корабля. Виллингхэм прибыл следом.

Человек в рабочем комбинезоне выбрался из шлюза, его лицевой щиток был опущен. Он неопределенно махнул Майку рукой.

– Проверь температуру в третьем отсеке. Кто пилот? Майк глянул на опущенный визор Виллингхэма.

– Кажется, я.

Еще один мужчина выглянул из шлюза.

– Решайте поживее.

– Я, – повторил Майк. – Я пилот.

– О'кей, – сказал первый. – Проверь герметичность своего комбинезона и соединительных шлангов. Приборы показывают небольшую течь.

– Ладно.

Двое мужчин уже ползли прочь. Майк снова ощутил кулак Виллингхэма у своей спины и ринулся клюку, игнорируя выдвинувшуюся из гладкого корпуса корабля лесенку. Он нырнул головой вперед в открытый шлюз, нечаянно задев правой рукой поручень. Крякнул от боли – плавное надо, Майк. Виллингхэм, закрыв люк, присоединился к нему. Майк закачал в шлюз воздух из резервуара, проверил давление и нырнул во внутренний люк. Внутри шел дождь.

– Небольшая течь, – Виллингхэм помянул техника. – Как же.

Майк устроился в левом кресле, подключаясь к линиям связи и бортовой сети. Его наушники тут же наполнились всеми шумами работающего корабля: шипением, потрескиванием, гудением.

Шипение, как выяснилось, исходило от соединений охладительных шлангов. Майк схватил гаечный ключ из ящика под сиденьем и докрутил насадку до упора. Шипение прекратилось. Затем проверил, установлен ли на кондиционере максимальный режим.

Мимолетный взгляд на экраны – показания приборов сообщили ему все необходимые сведения. Через сорок-пятьдесят секунд корабль будет полностью заправлен. Майк защелкнул на себе ремни безопасности.

– Тридцать секунд, – протрещало по рации.

– Вас понял.

– Когда получишь разрешение, – сказал Виллингхэм, – выводи его отсюда. Я здесь только для того, чтобы дублировать тебя.

– Хорошо.

Биение его сердца походило на стук чередующихся кузнечных молотов в руках дюжих молодцов.

– Двадцать секунд.

– Вас понял.

– Подтверждать прием по этой линии не нужно, – сообщил Виллингаэм.

– А по линии тактической связи?

– Ты по ней разговариваешь? Вот они обрадуются, когда узнают, что ты обращаешь на них внимание. Майк кивнул.

– Десять секунд. Начните разогрев.

– Вас... а...

Черт побери!

Майк кашлянул и снова выругался про себя.

– Тактическая линия обозначается голубой лампочкой, Майк, соизволил объяснить Виллингхэм. – И, в любом случае, за исключением экстренных обстоятельств, в пите их не слышно. А при таких обстоятельствах они заявляют о себе сами.

– Понятно.

Над головой и за спиной Майк уловил поскребывания и вибрацию.

– Заправка завершена, – донеслось сообщение обслуживающей команды из пита.

Он потянулся к рычагам управления, но остановил себя. Откинувшись на спинку кресла, он еще немного обождал. Новая серия позвякиваний и лязганья металла о металл, затем:

– Вылет разрешаю. Удачного дня.

Майк бегло осмотрел весь корабль, затем на реактивниках выскользнул из пита. Для выхода за пределы километровой зоны безопасности выжал максимум тяги из реактивных двигателей, затем запустил вполсилы пульсацию основных двигателей, сориентировав судно к экваториальному выходу. Корабль вяло подался, наполненные до отказа топливные баки перевесили его назад. Майк жал на газ, пока по всей кабине не разнесся скрежет, и, только когда корабль достиг зоны, отпустил педаль. Включился сигнал тревоги, и корабль направился на возвратный пит-лэйн. «Юниверс» подбросило, тряхнуло и втянуло в ускоряющийся световой туннель, затем перед ним распространилось слабо поблескивающее чернильно-черное пятно. Его окутала мгновенная темнота, затем ее прорезали струи истекающей плазмы из летящих по курсу кораблей. Когда мимо промчалась стартовая линия, на консоли прозвенел звонок. Наконец-то для Майка началась Трехсотлетняя «Классик».

Зажглась голубая лампочка.

– "Юниверс", на связи тактики. Вы сейчас на восьмом месте. Не совершайте никаких маневров без разрешения.

– Он что, шутит? – спросил Майк.

– Не думаю, – отозвался Виллингхэм. – Это очень консервативная команда. Промелькнул голубой свет.

– "Юниверс", подтвердите прием.

– Прием.

– Приблизьтесь ровно на сто метров и сохраняйте позицию.

– Прием.

Майк резко врубил основные, корабль дернулся и ленивым прыжком рванул вперед, пока не запищали предупредительные сигналы. Майк выключил двигатели и подождал, пока скорость корабля сравняется со скоростью спидвея, затем считал показания с радара высокой чувствительности: 99.066 метров. Он улыбнулся, ожидая выговора – его не последовало.

– Ты ошибся, – сказал Виллингхэм. – Они обычные сорвиголовы.

Следующие тридцать минут Майк зевал от набивших оскоминуслюнявых советов тактиков и до того обозлился на нежелание команды показать настоящую гонку – включая их категорический отказ разрешить активизацию реактивников, – что стал забывать, что же он здесь делает.

Когда корабль склонился к плоскости эклиптики, последовала еще одна тактическая команда:

– Подгони его.

– Вас понял.

Гонка уже вошла в следующую фазу, и внутренний трек наполнился кораблями, завершающими десятый круг по большому спидвею. Вход на трансферную линию находился как раз напротив ближайшего пит-лэйна. Майк глянул на Виллингхэма.

– У нас предвидится небольшая турбулентная встряска.

– Нет проблем.

Он приблизился к стартовой линии.

– Вот, подержи чуть-чуть, – попросил Майк. – Я хочу поправить ремни.

– Погоди минутку!

– Держи. – Майк убрал руку с рычага, и «Юниверс» пустился вскачь на кильватерной волне впереди идущего корабля. Виллингхэм схватил рычаг, и «Юниверс» немедленно закувыркался, как больной кит.

– Майк!

– У тебя прекрасно получается, – сказал Майк, копаясь в ящике с инструментами под сиденьем.

– Проверьте уровень качки, «Юниверс», – предупредили тактики.

– Вас понял, – сказал Майк.

Корабль продолжал кувыркаться, но сейчас к этому добавилось еще и рысканье в горизонтальной плоскости.

– Мюррей, – заорал Виллингхэм. – Черт тебя дери, не валяй дурака.

Майк поднял руки и отсоединил от сети внутрикорабельную видеокамеру. Почти немедленно поступил звонок из Комитета масс-медиа, освещающего гонку:

– "Юниверс", у нас пропало видеоизображение из вашей кабины.

Точнее, пропало все...

– Должно быть, случайная поломка, – сказал Майк. – Я проверю, если будет время.

– И проверьте устойчивость, «Юниверс», – донеслось по линии тактической связи.

– Вас понял.

– Не балуй! – предупредил Виллингхэм. – Я серьезно! Возьми рычаг, Мюррей!

Завели свою песню амортизаторы. Включились и загудели сирены тревога. Майк изобразил удивление.

– Так ты говоришь, что не умеешь управлять этой посудиной?

Виллингхэм пробормотал какое-то глупое извинение, затем Майк сказал:

– Ладно, давай сюда. Вот, нагнись.

Он помог своему напарнику перегнуться и со словами:

"Это тебе за Скарфейса, задница" – трахнул его по затылку плоской стороной гаечного ключа.

– Ой! – вскричал Майк, его рука дернулась в болевом спазме.

Виллингхэм повис на ремнях.

Майк помог ему сползти до конца вниз, держа наготове гаечный ключ. Он не нашел пистолета и удивился этому, потому что МИКСИН предупреждал его, что, хотя Виллингхэм на словах и бахвалился, никаким пилотом он не был. Но с ним все было в порядке: сейчас парень определенно был в отключке. Майк положил гаечный ключ сбоку. В правой руке пульсировала дьявольская боль, но сейчас он ничего не мог с этим сделать. Он стабилизировал корабль, кинул взгляд на экраны, затем включил основные двигатели. Майк пронесся по треку ко входу на трансферную линию, бормоча:

– Слишком много для моей новой карьеры. Сразу же зажегся голубой свет.

– Не тот выход, «Юниверс»! Займите следующий пит-лэйн и сообщите в центр...

– Отвали.

Он достиг мертвой точки входа и выжал из своих основных сто десять процентов тяги. Подушки сиденья скрипнули от нараставшего ускорения, и из-за невообразимой скорости перемещения трансферный туннель стал казаться туманной дымкой.

Голубой световой сигнал мигнул повторно.

– Немедленно покиньте трек!

– Ха! – был ответ Майка.

Пока «Юниверс» падал к солнцу, Клипсис сместился в синие цвета спектра, ультрафиолетовые и исчез совсем. Туннель сузился, и корабль, подбрасываемый на невидимых гребнях турбулентных волн, вылетел наружу на «грязный» (собственно) трек; тактические экраны заполонила электронная белиберда.

Клипсис появился снова, но трек так сильно трясло, что вследствие изменения радиальной составляющей скорости спидвея изображение звезды медленно запульсировало, смещаясь от красного к синему спектру. Любопытный эффект, но Майк был слишком занят управлением, чтобы обращать на это особое внимание. По его курсу половина кораблей перестраивалась так, чтобы пролететь точно сквозь его кабину.

– "Юниверс", «Юниверс», прием?

– Да пропадите вы все пропадом, – не выдержал Майк. – Как поняли?

– Он вырубил линию тактической коммуникации. – И ладушки.

Майк отверг возможность завести генератор СЭМа и задать жару этим ребятам. У него все еще оставалась кое-какая работка. Майк взял из ящика с инструментами отвертку и открутил одну из секций панели управления, высвобождая спрятанную клавиатуру. Как обнаружил МИКСИН при сканирование информации, запечатленной в только что переписанной памяти Майка, «Юниверс» был необычно многофункциональным аппаратом.

Он набрал код отмычки – шифрованный компьютер не был запрограммирован на спектрограмму его голоса – и получил доступ к нелегальному подпространственному приводу корабля. Он вставил полученный от МИКСИНа информ-кристалл в соответствующее углубление и щелкнул тумблером турборежима. (Получите, тактики!) Опустив панель, заметил, что кнопки приборной доски зажглись новыми обозначениями, перепрограммированными чипом МИКСИНа.

– О'кей, – обрадовался Майк. – Это вдохновляет. Он взялся за рычаг и приготовился запустить машину, как вдруг, словно снег на голову, кто-то свалился впереди по курсу, плюясь в лицо электронной дребеденью. Изображение на экранах задрожало, распадаясь и вновь соединяясь из кусочков.

– Кто, черт возьми...

Майк проверил опознавательный код корабля. Это был «Шрайк». Пилот:

Лоис Филлипс – не кто иная, как мать Марджи.

– Не верю глазам. Она что, действительно науськала на меня свою мамочку?

Майк рванул рычаг в сторону, включая основные. «Юниверс» взревел большой корабль, сильно качаясь, продирался сквозь встречный турбулентный поток. Майк толкнул рычаг, и «Юниверс» штопором обошел корабль. Турбоуправление, говоришь? Очень приятно.

Майк некоторое время усмехался, кипящие струи плазмы плавили краску на блестящих бортах «Шрайка», затем он вылетел из грува и молнией промчался в раскрытую пасть трансферного туннеля. Трансферный туннель скрутился и перегнулся, изо всех сил стараясь расплющить корабль в лепешку. Майк отцентрировал нос и наблюдал за экраном переднего обзора.

Голова Виллингхэма болталась между ремней, и по внутренней рации доносились его стоны. Майк дотронулся до гаечного ключа на коленях, но отложил его. Сейчас не было времени возиться с Виллингхэмом. Майк активизировал подпространственное поле.

На панели зажглись огоньки, но вид трека не изменился. Наверное, из-за недостаточной чувствительности видеокамеры. С другой стороны – если подпространственное поле просто не возникло... Чем его ударило, он так и не узнал.

Майк увидел, что Клипсис начал голубеть, когда колышущийся спидвей завернулся внутрь. Это был конец. Он качнул рычаг, чтобы последовать изгибу, и корабль резко пошел юзом в узком трансфертом туннеле.

Майк глубоко вздохнул, бормоча:

– Надеюсь, что это сработает, – и толкнул рычаг вперед, включая подпространственный привод.

Корабль на демонической скорости шел креном к сверкающей стене подпространственного туннеля. Майк успел подумать: это не имитатор... Ощущение было похоже... словом, ощущений вообще не было. Корабль просто проплыл через стену трека, все шорохи притихли. Клипсис, находившийся в центре экрана, в пятидесяти миллионах километров, стал голубым и исчез так быстро, что Майку показалось, что он случайно вытащил штепсель из розетки Вселенной.

Экран стал пустым: ни солнца, ни спидвея, ни звезд внизу. Загадочные письмена, состоящие из цифр и иероглифов, передавали компьютерную информацию о том, куда все это делось. Майк мог следить только по ним. Виллингхэм качнул головой и снова застонал. Майк наблюдал за ним краем глаза.

Круглый символ Клипсиса сжался и исчез из поля видимости экрана.

Майк запаниковал и переключился на подпространственный режим. Клипсис выпятился из ниоткуда, становясь из серого фиолетовым, голубым, зеленым, желтым – в одной ослепительной вспышке. Майк дернул за рычаг. Звезда утонула в оранжевых тонах, затем пожелтела, заполняя экран. Майк перевел дыхание.

Поверхность звезды была как раз под ним; она булькала, как кипящая овсяная каша.

– Что это, черт побери? – спросил Виллингхэм. Он казался пьяным.

– Сиди спокойно, – предупредил Майк, – или я снова тебя ударю.

– Лучше не надо.

Майк проверил передний маяк, затем снова активизировал подпространственные двигатели, подав рычаг вперед. «Юниверс» накренился и заскользил вниз к обозначившейся на поверхности звезды точке входа. Экран ярко вспыхнул, затем потускнел, когда включились защитные цепи. Корабль слегка затрясся, и Майк посмотрел на дисплей.

– Мы внутри.

Виллингхэм не открывал рта.

Второй проблесковый маяк мигнул на экране компьютера. Невозможно было различить что-нибудь, кроме переливающейся бело-голубым плазмы, и чем глубже они продвигались, тем ярче она становилась. Затем, глубоко погрузившись в бриллиантовое сияние звезды, Майк увидел тень. Сначала он подумал, что смотрит на ныряющий по своей немыслимой орбите Питфол, но затем угол изменился, и Майк понял, что это целое скопление прятавшихся друг за друга теней. Похоже на перекрученную нитку темных бус, если смотреть на нее с торца. Корабль направлялся как раз к началу этой цепочки.

– Что это? – спросил Виллингхэм. Теперь его голос звучал как у трезвого, но сильно сконфуженного человека.

– Понятия не имею. – Майк говорил правду – МИКСИН не упоминал об этом.

«Юниверс» взял курс на начало цепочки и нырнул в первую тень. Сразу под ней находилась другая, и под той – еще одна. Изображения на экране переднего обзора сменялись так быстро, что Майк заподозрил у себя галлюцинации. Словно он, пульсируя, перемещался по спидвею. Корабль изворачивался, уклонялся и зигзагом проходил по цепочке, соединяя точки, будто повинуясь некому импульсу безумного компьютера. Майк засомневался, все ли в порядке...

Но затем виляющая череда теней закончилась, и прямо под кораблем оказался грузовой шлюп.

– Вот и все! – произнес он, глядя на Виллингхэма. Майк поравнялся с орбитой шлюпа и подвел корабль ближе. В пятидесяти метрах от него информкристалл МИКСИНа запустил программу автоматического втягивания. Замки с металлическим клацаньем разошлись, и загудели моторы, раскрывая двери секретного грузового отсека.

«Юниверс» подтянулся так, чтобы войти в подпространственное поле. Серия громких щелчков – это с лязгом втянулись захваты, и корабль накренился в сторону нового центра тяжести.

– Тяжеленький пакетик, – сказал Майк.

Виллингхэм никак не отреагировал, а за отражающими щитками шлема Майку не было видно его лица.

Двери отсека захлопнулись, компьютер подтвердил, что груз находится внутри, и закрыл замки.

ВТЯГИВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО.

Корабль переключился на ручное управление. Майк взялся за рычаг, и «Юниверс» снялся с круговой орбиты шлюпа, ускоряясь по направлению к поверхности Клипсиса. Когда корабль безмолвно поднимался в бурлящем потоке светящихся газов конвективного слоя звезды, Майк ослабил ремни комбинезона, вздохнув глубже. Померещилось ему или нет, но здесь становилось жарко.

– Кстати, если тебе любопытно, – сказал он, – для нас гонка закончилась. Я веду корабль прямо на Питфол – в полицейский ангар. Виллингхэм все еще молчал.

– Ты ведь знаешь, что это за груз, – спросил Майк. – Не так ли?

Никакого ответа.

Корабль вылетел из звезды, внезапно выпав в сияние фотосферы, за которой лежала приглашающая тьма космоса.

– Нам удалось!

– Великолепно, – отозвался Виллингхэм. Его пистолет был нацелен точно в голову Майка.

Майк почувствовал, что его желудок начинает сжиматься. Об этом МИКСИН тоже ничего не упоминал.

Глава 20

– Сиди на месте и не дергайся, – предупредил Виллингхэм. Он включил передатчик, отчего наушники шлема у Майка наполнились треском эфира и резкими голосами. Виллингхэм оборвал их.

– Это «Юниверс». У меня произошло обширное повреждение насоса.

Повторяю, обширное повреждение насоса. Немедленно высылайте помощь.

Курс на мой маяк.

Радио зашипело и булькнуло:

– Вас понял, «Юниверс». Помощь в пути. Держитесь.

– Спасибо.

Пистолет сместился, но остался нацеленным на жизненно важные части тела Майка. Он пожалел, что через проклятый отражательный щиток ему не видно, контролирует ли его Виллингхэм также и взглядом.

– Выведи корабль под разгоночный круг и положи в дрейф. До моей команды оставайся в режиме готовности к подпространственному прыжку. Майк кивнул, сориентировался по экранам и увел корабль от звезды. Послышалось негромкое тарахтение подпространственного двигателя, и «Юниверс», с безмятежностью лунатика, заскользил сквозь тьму. Майку это ощущение даже начало нравиться.

– Так достаточно, – распорядился Виллингхэм. – Заглуши мотор.

Майк перевел рычаг управления в центральное положение, высвободил привод подпространственного режима и снял с него занемевшую руку. И откинул лицевой щиток, чтобы глотнуть прохладного воздуха.

– Это ненадолго, – сказал Виллингхэм.

– Откуда взялся пистолет?

Виллингхэм не ответил, а линзы оружия не сдвинулись с места.

– Я чувствую себя каким-то идиотом, – произнес Майк.

– Чувствуй себя как дома.

– Ты собираешься убить меня?

– По-моему, не стоит торопить события.

– Что ты хочешь сказать? Виллингхэм рассмеялся.

– Малыш, я, наверное, исползал вслед за тобой все воздухопроводы и окраинные проходы Питфола. Я уже думал, что отделался от тебя с помощью биопака, но ошибся. Ты порядком помучал меня, и позволь сознаться: если бы я умел управлять этой посудиной, я бы вышиб тебе мозги прямо сейчас. Майк вспыхнул, услышав эти слова. Его глаза метнулись по кабине, и он заметил – весьма не к месту, – что на компьютере корабельного двигателя мигал значок ввода данных. На нескольких мониторах сменилась информация, затем раздражающее жужжание отдалось в его наушниках.

– Перестань дергаться, – напомнил Виллингхэм.

– Извини, я не знал, что...

Майк сделался легким, как пушинка, и попробовал уплыть. Оказывается, ослабли ремни безопасности. Виллингхэм повел пистолетом.

– Я сказал, сиди спокойно.

– Я пытаюсь.

– А ты делай это.

Майк схватился за кресло.

– А я все это время считал, что за мной гоняется Дувр Белл.

– Да, некоторое время это был он. Но после того как он наткнулся на меня в известном тебе заведении на Стрипе и увидел, как я там поработал, он не захотел участвовать в нашей маленькой игре. Он даже отказался убить тебя.

– Правда?

– Трудно поверить, не так ли? – сказал Виллингхэм. – Во всяком случае, после этого он стал бесполезен для Гэйяры живой. Замороженный, однако... кстати, это я прогуливался за тобой в зеленом парике. Мы рассчитали, что окружающие запомнят волосы, а не человека.

– Зачем вы убили тех татуировщиков?

– Они видели твои пленки, Майк. Что строго-настрого запрещалось.

Кто знает, что они высмотрели или что они могли попытаться сделать с информацией? Кроме того, та женщина совсем помешалась и послала эти несчастные пленки в Мозговой Банк. Тем самым приведя мистера Гэйяру в бешенство.

– Ответишь еще на один вопрос?

– Задавай.

– Зачем вам нужно столько хайпа?

– Конкуренция, знаешь ли. А что, мы, по-твоему, должны позволить кучке выскочек разрушить все, что создавали многие годы? Нет, к дьяволу! Еще одна большая партия – даже проданная себе в убыток – и мы вышибем их с рынка.

– Но никакой конкуренции не существует. МИКСИН придумал это, чтобы вывести вас на чистую воду.

Виллингхэм не отвечал несколько секунд, и снова Майк пожалел, что не видит его лица. Наконец тот спросил:

– Ты серьезно?

Майк открыл рот, чтобы ответить, но тут эфирная волна захлестнула его наушники. Послышался тоненький голосок, монотонно тявкающий на дне грохочущего колодца. Майк вскинул голову, пытаясь разобрать его. Голос потихоньку приближался. Майк посмотрел на дрожащее изображение обзорных экранов. Кто-то был на подходе. Затем он вспомнил – спасатели Виллингхэма в пути.

– Тебя вызывают, – сказал он.

– Кто вызывает? – спросил Виллингхэм. – Я ничего не слышу.

– Ты шутишь?

Майк напряг слух. Голос стал громче, прорываясь сквозь шумовую завесу.

– Минутку. Он приближается... приближается... – бормотал Майк.

Внезапно голос стал кристально чистым, как будто вещал с расстояния пары дюймов. Он произнес:

– Боже мой, Майк Мюррей, ну ты и пищальник.

– Простите?

– Пожалуйста, забери пистолет у этого типа, чтобы мы все смогли разойтись по домам.

– Забрать что?

– С кем ты, черт побери, разговариваешь? – спросил Виллингхэм.

– Пистолет, его пистолет! Забери у него пистолет! Вот так тебе будет легче это сделать.

Виллингхэм удивленно вскричал, когда ремни безопасности в один момент плотно прижали его, как при угрозе аварии. Майк на мгновение растерялся, затем обеими руками выбил пистолет у изумленного мужчины.

– Спасибо.

Возясь с пистолетом, Майк придерживал Виллингхэма за плечо. Наконец он удобно сжал пистолет в левой руке – странное ощущение. Виллингхэм попробовал ослабить ремни – как будто ему было куда сбежать.

– Теперь ты сиди тихо, – пригрозил Майк, наводя оружие. Виллингхэм присмирел. – Так-то лучше. Не слишком изящно, – но работа сделана.

– Кто ты?

– Ты не узнаешь мой голос? Минутку, дай я сам его послушаю...

Голос некоторое время бессвязно бубнил, пробуя различные гласные и слова, сменяясь в частоте и тембре, пока...

– Спидбол!

– Угадал.

– Ты где?

– Я в компьютере двигателя.

– Но откуда ты взялся? МИКСИН уверял меня, что тебя стерли.

– Ты помнишь, как я жаловался на то, что кто-то покопался в моих пленках? МИКСИН решил спрятать копию моей матрицы на Клипсисе, но он никогда не говорил мне об этом. А когда он закончил, то стер этот процесс из собственной памяти – на случай, если до него доберутся нехорошие парни.

– Но как ему...

– Я не знаю, какой-то вид вихревых магнитных полей в плазме, возбуждаемых при погружении Питфола в звезду. Разве ты не видишь эту цепочку теневых контуров? Это пятна холода, защищенные... ну, попроси его объяснить тебе это как-нибудь. А между тем к нам приближается корабль. Прямо на них летел катерок для полетов в глубоком космосе свободной конструкции.

– Майк, кажется, нам лучше уносить отсюда ноги.

– Тебе не придется просить меня дважды.

Майк потянулся к рычагу... и подпространственное поле распалось. Виллянгхэм, должно быть, посчитал это безумно забавным, потому что смеялся и не мог остановиться.

– Спидбол!

– Они пытаются перехватить управление. На этом корабле полно гнезд доступа.

– А ты не можешь держать их подальше?

– Я пытаюсь, но это все равно, что затыкать решето зубочистками.

Виллингхэм продолжал смеяться. Майк перегнулся и дотронулся до щитка его шлема наружными линзами пистолета.

– Сделай одолжение, заткнись, пожалуйста. Тот так и сделал.

Подняв глаза, Майк обнаружил, что катер расположился впереди них, метрах в пятидесяти.

– У него защитный экран, – сказал Спидбол. – Смотри.

Дисплей поменял поляризацию, и Майк увидел окружавшее корабль мерцающее облако подпространства.

– Они могут взять нас на абордаж?

– Почему бы и нет.

– Сукин сын!

Майк поднял панель управления и извлек из спрятанного компьютера информкристалл МИКСИНа. Затем опустил крышку, схватил рычаг и запустил основные двигатели.

«Юниверс» рванул вверх, подрезав катеру нос, и направился к ближайшему порталу коммерческой паутины. Такая резвость, должно быть, повергла преследователей в изумление, потому что их корабль не двинулся с места. Соприкоснувшись с полем подпространства, истекающая плазма осветила все вокруг фиолетовым излучением.

У Майка не было времени наблюдать за происходящим на экране. Он сосредоточил свое внимание на главной навигационной панели и прокладывал курс к порталу паутины.

Вот он!

Катер недоуменно покрутился на месте, но в следующую секунду он уже развернулся и на сверхсветовой припустил за ними. Энергетическое поле вокруг него сгустилось в плотный белый туман.

– Давай, давай! – Майк изводил двигатели. Взвыли тревожные сирены, и по мониторам побежала техническая информация критического характера:

МАКС. Q – TOR/FLX НИЗКОЕ ДАВЛЕНИЕ В ТОПЛИВНОМ ОТСЕКЕ УТЕЧКА В КРИОГЕННОМ ОТСЕКЕ 2/3/6 НЕСТАБИЛЬНОСТЬ СЕТЕВОГО НАПРЯЖЕНИЯ ТРЕВОГА 45/60 – КОМП/БЛОК НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ТОПЛИВА – D/T?2 ПОВЫШЕННАЯ ТЕМПЕРАТУРА – КРИОГЕННЫЙ ОТСЕК ОХЛАДИТЕЛЬНЫЕ НАСОСЫ НА ПРЕДЕЛЕ ТРЕВОГА 54/80 – КОМП/БЛОК ТРЕВОГА 54/81 – КОМП/ БЛОК НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ТОПЛИВА – D/T?4 ОПАСНЫЙ УРОВЕНЬ РАДИАЦИИ – АСТРОНАВИГАЦИОННЫЙ ОТСЕК

***

– Внимание, – сказал корабль. – Внимание.

– Заткнись! – бросил Майк, нажимая на тормоз. Нимб золотистого света проплыл в пространстве, и он направил корабль прямо в него. Туманное кольцо расширилось, затем словно растворилось. Майк так и вошел в паутину, с преследователем, висевшим прямо на хвосте.

– Скорее чини подпространственный привод! – закричал Майк. – Или мы погибли.

– Я работаю над этим.

«Юниверс» сотрясло от внезапного взрыва.

– Что это было? – спросил Майк.

– Откуда мне знать, черт возьми?

– Может, узнаешь?

– Есть, хозяин.

Майк проигнорировал сарказм. Он провел корабль через транзитный туннель, затем возник на коммерческой паутине и направился к Биви, первой от Клипсиса планете.

Заревели сирены приближающейся опасности.

– Берегись!

Майк уже дергал за рычаг.

– О! Проклятье! Вон эта дурацкая посудина! На переднем экране, закрывая обзор, нарисовался здоровенный грузовой корабль. Майк накренился, чтобы не попасть под его кильватерную волну, и притормозил, стараясь избежать потери управления.

Тут же вновь заревел сигнал приближающейся опасности.

– Боже мой! – Майк успел нырнуть под частную космическую яхту.

Исходя из показаний на дисплее, коммерческая паутина была забита: все пытались добраться до дому или доставить груз до того, как Гоночная Лига закроет движение для проведения третьего этапа Трехсотлетней «Классик». – Кажется, мы немного рановато.

Майк проверил экран заднего обзора. За ним находился еще один корабль, он подныривал под ту же самую частную яхту.

– Я не могу обогнать его без подпространственного привода, пожаловался Майк.

Пока он наблюдал, яхта покачнулась и подпрыгнула на кильватерной волне подпространственного прыжка его преследователя.

– В конце концов... – Майк начал обходить другой массивный и медлительный грузовик. – Он до нас доберется...

– Я работаю над этим. – Спидбол явно был чем-то поглощен.

Майк попробовал сосредоточиться. Его руки судорожно подергивались, вследствие чего одновременно направлять пистолет на Виллингхэма и вести корабль было сложновато.

Он начал подумывать, не огреть ли Виллингхэма гаечным ключом для верности, но тот вдруг рванул ремни, стараясь дотянуться до панели управления. Майк хотел откинуть его назад, но Виллингхэм схватил Майка за больную руку и начал выворачивать ее до тех пор, пока тот едва не лишился сознания. Майк смутно различал, как Виллингхэм копается под панелью.

– Прекрати... – Неуместно и неубедительно. Майк медленно поднял пистолет и с огромным усилием приставил его к плечу Виллингхэма. – Прекрати... – повторил он, но мужчина проигнорировал его. Спидбол крепче зажал на нем ремни безопасности, и в этот момент Майк спустил курок – брызнули кровавые струйки, просачиваясь через десять слоев ткани комбинезона. Виллингхэм закричал и скорчился, схватившись за руку. Майк упал, и глаза его закатились. Правая рука горела так, будто ее очень долго прижимали к раскаленной решетке.

Обзорный экран показывал корабли, привидениями встающие на их пути. Майк пистолетом толкнул рычаг, переводя его сначала в одну сторону, затем в другую. «Юниверс» вяло отодвинулся, чтобы избежать столкновения, затем снова обосновался в груве.

Майку удалось наконец застегнуть ремни безопасности на защелку.

– Просунь руки внутрь ремня. – Виллингхэм проделал это одной рукой, но второй он пошевелить не мог. Майк приставил линзы пистолета к шее Виллингхэма. – Если ты хотя бы моргнешь, я тебя пристрелю. – Мужчина не пошевелился, и Майк занялся своей поврежденной рукой. Кровь капала с нее и растекалась пульсирующими шариками. Майк пережал ее с помощью зажимов на защитном комбинезоне, и поток крови уменьшился. Полуотнявшейся рукой он целую вечность застегивал ремни, затем туго стянул их и, изрядно вспотев, откинулся на спинку кресла.

– Мне следовало бы сделать это в самом начале... Он закрепил пистолет между ремней и взялся за рычаг левой рукой. Панель управления поплыла перед глазами, затем зрение сфокусировалось. Что-то было не так... Он повернул голову, ожесточенно моргая, и посмотрел на опущенный бесстрастный щиток шлема Виллингхэма.

– Какого черта ты со мной сделал? – Мужчина ничего не ответил, и Майк полез под консоль. В том месте, где Виллингхэм, должно быть, прятал пистолет, он обнаружил металлические скобы. – Неплохо. – Затем он нащупал нажатую кнопку. – Что же ею включают?

– Спидбол...

– Я знаю. Проверяю это.

– Вот это да, я чувствую себя... странно. – Он улыбнулся. Нет, не странно, вовсе не странно. Он чувствовал себя сильным, энергичным, непобедимым. Боль из руки уходила. – Что-то происходит... что-то потрясающее...

Одно движение, и «Юниверс» скользнул поверх длинного космического танкера. Майк перевернул корабль и запустил основные двигатели, чтобы смять ткань пространства на пути позади идущего корабля. Великолепно. Кому нужен этот реактивный двигатель?

– Майк...

– Что?

Спидбол был чем-то расстроен, но Майка это не особенно обеспокоило.

– Как ты себя чувствуешь?

Майк усмехнулся.

– Как летящий дракон.

Спидбол помолчал.

Майк небрежно облетел спиралью вокруг следующего грузовика. Корабль-преследователь врезался и отскочил от стены туннеля, продолжая двигаться.

– Так легко...

– Они тебя накачали, Майк. Они снабдили твой новый комбинезон смертельной дозой, но я заблокировал цепь. Я отключил ее до того, как все содержимое смогло...

– О чем ты? – недоумевал Майк. Разве этот жестяноголовый идиот не понимает, что все под контролем?

– Это хайп. Они вкололи тебе смертельную дозу типа.

– Чушь! – бросил Майк, но вдруг понял, что Спидбол прав и он в отчаянном положении. Он знал, что это было правдой, но его так раздувало от ощущения силы и уверенности в себе, что единственной мыслью, крутившейся в голове, была: вот именно так я должен летать! Майк позволил «Юниверсу» подняться почти до хвоста большого контейнеровоза, прежде чем небрежно тронуть рычаг. Виллингхэм вскрикнул, увидев заполнивший весь экран грузовик, тут же вильнувший вбок. «Юниверс» загудел и скрипнул от напряжения, издав несколько непоследовательных сигналов тревоги.

Майк засмеялся.

Великолепное представление – его тело балансирует на лезвии ножа. Он знал, что мог сотворить с кораблем все, что пожелает. Он обалдел от характеристик движения, мозг его упивался вычислениями скорости, угла и фазового вектора напряжения. Он знал, что означает каждый толчок, чувствовал легчайшее ускорение. Он был квинтэссенцией пилота, турбоверсией себя самого.

Затем, в середине торжества, рычаг застопорился. Корабль завяз в вязи оживленной паутины. Майк улыбнулся, говоря:

– Эй, Спидбол! Не валяй дурака.

– Это не я!

Корабль начал вращаться и кувыркаться. Стали беспорядочно включаться реактивники, пока не вошли в определенный ритм работы. «Юниверс» отклонился вправо, направляясь к мерцающей стене. Майк нетерпеливо дергал рычаг туда-сюда.

– Давай же. Верни мне управление!

– Я работаю над этим! Этот чертов корабль вклинивается в наши цепи.

– Сделай что-нибудь, – заклинал Майк. – Или мы все вылетим в трубу.

Огоньки танцевали по панели, и визг турбин достиг верхней ноты, немного подержал ее и стал подниматься еще выше.

– Попробуй сейчас!

Майк дернул за рычаг – корабль вздрогнул и начал поворачиваться. Включились остальные реактивники, пытаясь подкорректировать движение, и корабль развернулся, управляемый двумя пилотами, каждый из которых отдавал противоположные приказания.

– Так не пойдет!

– Я пытаюсь перенаправить контролирующие импульсы. И если это...

– Не говори об этом! Делай это!

Корабль завибрировал, и изображение на экранах превратилось в калейдоскоп, затем – очень медленно – «Юниверс» отвернул от стены.

– Так держать!

Майк отвел рычаг в сторону, на мгновение отпустил, затем надавил вперед. Корабль содрогнулся и отреагировал тревожными предупреждениями:

НЕИСПРАВНОСТЬ РЕАКТИВНОГО ДВИГАТЕЛЯ – НЕКОРРЕКТНЫЕ ВВОДНЫЕ ДАННЫЕ.

На пути появился еще один грузовик, и Майк успел разминуться с ним, едва не соскребая краску с носа корабля.

«Юниверс» тотчас же совершил прыжок туда, где только что находился грузовой корабль, и сейчас балансировал на одних только реактивниках. Майк дернул рычаг назад, дугой выводя гигантское гоночное судно над пышущими жаром верхними радиаторами грузовика, затем скользнул вдоль кормы, на ходу перевернувшись, и резко прыгнул под брюхом грузовика. Абсолютно невозможный маневр, выполненный в совершенстве.

Майк усмехнулся.

Теперь кораблем управлял хайп, а не врожденный талант Майка. Он бы никогда в жизни не прикоснулся к наркотику, но теперь, когда его накачали, он чувствовал всю его притягательную силу. Летать так бесподобно... можно было даже проигнорировать неизбежные последствия – нисходящая спираль уменьшения таланта и увеличения зависимости.

Но сейчас... прямо сейчас...

Он ослабил напряжение в сжимавшем рычаг запястье, и неожиданно «Юниверс» снова стал повиноваться только ему.

– Тебе удалось!

– Я вломился в их секретный ретранслятор. Связался с МИКСИНом, и он провел для меня процесс дешифровки.

– Верни мне подпространственный двигатель.

– Я работаю над этим.

– Потому что у меня кончается...

Основные двигатели Майка стали сбиваться и заглохли.

– Понял, о чем я?

– До связи.

– Что ты имеешь в виду – до связи?

– Ну, может, тебе следует поискать укромное местечко.

Было слишком поздно.

Преследователь вынырнул из подпространства и сел Майку на хвост. Ему удалось выжать из основных двигателей единственный импульс – хоть чем-то ослабить натиск, – но горячая плазма растеклась по всему подпространственному полю, распадаясь дождем лиловых искр. Двигатели Майка вырубились, баки полностью опустели.

«Юниверс» лязгнул и содрогнулся, Майка бросило вперед.

– Кажется, они уже близко, – заметил Виллингхэм. Близко? Близко?

Нос катера вклинился в сопло «Юниверса», и тот резко свернул к стене. Майк жал на газ, пока не кончилось топливо, это длилось недолго. «Юниверс» продолжал сворачивать в сторону, подталкиваемый грубой силой подпространственного двигателя преследователя.

– Давай, Спидбол! Дай мне что-нибудь!

– Работаю над этим. Виллингхэм засмеялся.

– Заткнись! – закричал Майк. – Чего ты смеешься? Тебя они тоже убьют.

– Не выйдет, – сказал Виллингхэм. – У меня пленки в безопасном месте.

– Ну и что? – Майк знал, что этого недостаточно. Он не был пленками; он был здесь, в своем собственном теле. Он был живым и хотел остаться таким.

– Нам крышка, – сообщил Спидбол. – Они не просто повредили твой подпространственный двигатель, они сорвали эту треклятую штуковину с корабля.

– О, нет...

Сердце Майка заколотилось, пропуская удары, и его захлестнула волна головокружения, от которой желудок выворачивало наружу. Действие хайла проходило.

На обзорном экране пульсировало изображение мерцающей стены.

Интересно, каково это, – подумал Майк о надвигающейся дезинтеграции. Сгорит ли он в мгновенном взрыве, как застигнутый вспышкой раскаленной плазмы из дюза летучий ящер? Или медленно, по субъективному времени двигаясь по бесконечной орбите внутрь звезды... От этого образа он улыбнулся.

Довольно неожиданно для себя самого.

Таила и Таила в компьютерной сети:

ТАИЛА(ЖИВАЯ): Покажи мне, что происходит!

СЕТЬ: Изображение двух кораблей, приближающихся к стене.

ТАИЛА(В СЕТИ): У него вырубился подпространственный двигатель. Я получила сигнал... МИКСИН взломал код доступа... он пытается задержать...

ТАИЛА(ЖИВАЯ): Слишком поздно!

ТАИЛА(В СЕТИ): Шанс есть всегда.

СЕТЬ: Изображение кораблей – они у стены.

ТАИЛА(ЖИВАЯ): Нет времени!

Астрономическая проба, взятая роботом, выявила интенсивнейший источник радиоактивного излучения, расположенный у наружной поверхности коммерческой паутины, пролегающей от портала Питфола к Биви. Исследования затрудняло сияние Клипсиса на заднем фоне, но, к счастью, аномальный объект, испускающий рентгеновские лучи, оказался особенно мощным, так что по этой пробе было определено местонахождение постоянного источника. Была получена превосходная информация. Корабль-оператор Гоночной Лиги завис рядом с Биви, готовясь к съемкам Трехсотлетней «Классик», которая должна была проходить через этот район примерно через час. По чистой случайности техник, проверявший исправность камеры, записал на пленку перелет двух кораблей – ярчайшую из когда-либо зафиксированных вспышек дезинтеграции. На следующий день он ушел с работы и открыл собственный бизнес, демонстрируя жуткую запись. Гоночная Лига впоследствии подала иск о восстановлении права собственности и выиграла, хотя подпольные пленки продолжали продаваться. Передний экран залил ослепительный свет и мгновенно погас. Корабль застонал и заскрипел, кабину заполнила дымовая завеса. Сильная вибрация прокатилась по корпусу корабля, и Майк уцепился за кресло. Единственной его мыслью было: это конец, это конец!

Затем «Юниверс» издал пронзительный крик; дымовая завеса развеялась, и взгляду открылся бушующий ураган, сметающий все на своем пути. Лицевой щиток Майка соскользнул вниз и захлопнулся; комбинезон плотнее прилег к телу и вздулся от внезапно нахлынувшего вакуума.

– Мы проломились! – заорал он по рации. Корабль погрузился в мертвую тишину. Пурпурные языки пламени лизали стены, пытаясь прожечь их световой вспышкой. Майк задержал дыхание и прислушался к шипению в наушниках.

– Спидбол! Ты где?!

«Юниверс» осветился, словно его выхватил луч включившегося позади прожектора. Майк отстегнул ремни безопасности и повернулся, чтобы увидеть невероятное. Он смотрел на наружную поверхность коммерческой линии, охватывая взглядом всю паутину через обнажившиеся ребра своего горящего корабля. Позади кувыркалась, поблескивая, отлетевшая часть корпуса: нос катера, срезанный начисто и вовлеченный в движение взбухшим подпространственным полем грузовых шлюпов. Остатки корабля терялись в ослепительном блеске искрящегося голубого света. Почти в то же время, когда Спидбол с помощью кода доступа, предоставленного МИКСИНом, проникал в корабль-преследователь и перекрывал его подпространственный привод, полицейские Питфола устроили облаву на Райнхарта Уила и остатки Синдиката.

МИКСИН перехватил Уила на выходе из пита.

– Где Гэйяра? Уил засмеялся.

– Никто не может видеть мистера Гэйяру.

– Сегодня, – сказал МИКСИН, – мы собираемся свершить историческое деяние.

– Удачи, – пожелал Уил. – Тадаши Гэйяра мертв уже десять лет – и никто так и не нашел его пленок.

– Таким он мне больше нравится, – сказал МИКСИН, подключаясь к компьютеру Синдиката.

Каждый, кто жил в компьютерной сети, имел собственный способ запоминать взаиморасположение вещей. Лично МИКСИН воспринимал сеть как полномасштабную модель столицы спипвея. Он пронесся по коридорам и кольцам опустевшего Питфола, изучая каждый мыслимый закоулок. Следы Гэйяры были повсюду, оставленные в компьютерах, директориях и хитроумных приспособлениях по всему комплексу лабиринтов. МИКСИН прочесывал сеть с помощью макрозарядов поиска и замены, которые выводили из строя машины, занимаемые Гэйярой, бит за битом отщипывая его информацию. В конце процесса дешифровки на него набросился секретный дубль Гэйяры.

– Кажется, – сказал МИКСИН, – в центре Токио высвободился монстр.

Гэйяра протопал на юго-восток по Харуми-дори. Он пронесся по эстакаде, едва не врезавшись в универмаг «Ханкуи», и в панике растянулся на углу полицейской будки. Он проскочил громаду Сони-Билдинг, затем, сворачивая к Фьюджи-Банку, он оглянулся. Из пруда у Империал-Палас Плаза, шипя, поднялся летающий диск. Он шел сюда, неумолимый МИКСИН. Гэйяра крякнул с досады, взревел и спустился по улице Гинза. Черный диск взвизгнул, перевернулся и последовал за ним. Гэйяра повернул налево и пробежал по Хуо-дори. Спрятался за угол универмага «Мацуйя», наблюдая за полетом диска перед фасадом УСО. Гэйяра медленно осел, крича вслед стираемому блоку информации.

Диск метнулся к Гэйяре, когда тот выбирался из провала, его компьютерная сеть дезинтегоировала.

Гэйяра несильно отбросил диск и упал, с грохотом растянувшись у здания на углу Шова-дори. Он уже почти достиг Гинза-Токио Отеля, где находилась запасная линия на случай побега, когда черный диск спикировал на него, сыпанув электрическими искрами.

Гэйяра взвыл – его матрица, пузырясь, исчезала. Диск, жужжа, подлетел ближе, отсекая целые банки памяти. Слепая ярость откинула Гэйяру назад. Он был окончательно сбит с толку, измучен и отчаянно молотил руками по воздуху.

По всему Питфолу вспыхнули компьютерные экраны, разноцветными полосами передавая его бешенство и печаль. Его логотип на экране затрепетал и свернулся, бросая привычный вызов сверкающими глазами провалов. Но теперь информация утекала так быстро, что он больше не помнил, кто он, или к чему он стремился, или почему сражается со смертью, навалившейся на него с такой безжалостной силой.

Это было несправедливо.

Экраны мигнули и потемнели.

Все передатчики Майка сгорели, и он не мог позвать на помощь, но это не имело значения. Вспышка дезинтеграции была видна по всей системе, и к ним уже, должно быть, устремилось с полдюжины кораблей. Идея использовать подпространственный двигатель грузовых шлюпов пришла в голову Майку, когда он прочерчивал вытянутую орбиту внутри Клипсиса. К несчастью, грузовые шлюпы не были рассчитаны на такую высокую нагрузку, так что их подпространственный привод полетел через девять с половиной секунд после того, как Спидболу удалось запустить двигатели. Кратковременное и ослабленное подпространственное поле еще защищало практически все, кроме обшивки корабля которая сгорела до остова. Атомные двигатели не были затронуты, хотя большинство реактивников отлетели. Передний астронавигационный отсек был разнесен вдребезги и частично растаял.

– В общем и целом, – прокомментировал Спидбол, – не слишком плохо.

В пите Гэйяры МИКСИН приготовил еще один сюрприз для Майка.

– Держи корабль.

– "Юниверс"?

– Считай его своим вознаграждением за спасение, – сказал МИКСИН, – Кроме того, его конфисковали на месте преступления. Ты сотрудничал со мной, так что это твоя награда.

Майк уставился на чернеющие ребра гигантского корабля.

– Но он, должно быть, все еще стоит...

– Возьми его, – сказал Джесс. – Набери свою собственную команду.

У тебя есть собственный сертификат мастера – спасибо Гэйяре.

– Если он еще действителен.

– Не беспокойся об этом, – Спидбол весьма комфортабельно устроился в новом ПН. – У тебя друзья на самом верху.

– И если тебе нужны деньги, – добавил Рэйбо. – Что ж... Он уже побрился, вымылся и вернул себе узнаваемый вид. Нет, он не помнил, как выбрался из пита Гэйяры.

– Меня не слишком сильно потрепали, – только и сказал он.

– Я старался изо всех сил, – рассмеялся Спидбол.

– Не стесняйся, Майк, – сказала Таня. – Лэрри может себе это позволить. Спонсоры так и толкутся вокруг него, ему стоит только глазом моргнуть...

Майк улыбнулся ей, затем увидел, как Таня смотрит на него.

– Ну, я не знаю...

Собственный корабль, собственная команда... взаправду? Неужели такое в самом деле возможно?

Майк посмотрел на МИКСИНа.

Он собирался дать Майку корабль просто так? Дать ему корабль? Как много законов пришлось обойти на этот раз?

«Еще до того, как я это узнаю, – подумал Майк, – мои лучшие друзья упекут меня за решетку».

– Смотреть на тебя тошно, – заявил Джесс. Майк посмотрел на собравшихся в ангаре людей. Отсутствовал только Скарфейс и Лек, бедняга Лек, севший на иглу. Даже сейчас, толком и не распробовав наркотик, Майк чувствовал отдаленный, щекочущий в самом основании мозга призыв к хайлу. Спидбол сказал, что это со временем отомрет, но Майк всегда должен быть настороже. Еще одна доза, и он сам сядет на иглу.

– Собственная команда, – проговорила Таила. – То, о чем ты мечтал.

– Да, но...

– Не валяй дурака, Майк, – сказал Джесс. – Боже, Майк, иногда ты бываешь таким тугодумом.

– Ладно, – сдался Майк. – Я так и поступлю. Но мы объединим команды. Я хочу, чтобы ты был мастер-пилотом. Я буду твоим помощником.

Джесс нахмурился, и Майк добавил:

– Послушай, я должен извиниться за то, как вел себя с тобой на прошлой неделе и раньше. Теперь ты знаешь, что я сожалею, и я знаю, что я сожалею, но это не значит, что мне не нужно говорить этого. Я сожалею. Я сказал какую-то невероятную глупость.

– Я чувствую себя ослом, принимая твои извинения.

– В любом случае, прими их, – сказал Майк. – И будь мастер-пилотом нашей команды. Мне все еще нужно многому поучиться. Я хочу сказать, мне всего семнадцать лет. Не отказывай мне! – Последняя часть предполагалась шуткой, но к тому времени, как он произнес эти слова, его уверенность в этом улетучилась.

Майк повернулся к Тайле. Интересно, он всегда будет чувствовать себя идиотом, находясь с ней в одной комнате? Сейчас она смотрела на него, но лучше бы она этого не делала. Совсем ли ушел Лек? Майк использовал последний довод.

– У нас, возможно, будет место для еще одного.

– Для ученика? – она жеманно улыбнулась.

– Пилота, – сказал он.

Она отвела взгляд, пытаясь скрыть улыбку.

– Я подумаю над этим.

Во время судебного разбирательства Виллингхэма по обвинению в убийстве Майк уснул. Ему снилось, что он обедает в ресторане с Тайлой Рогрес, на которой надет зеленый парик и которая ведет себя как новорожденный пищальник. Официант доставил им еду под крышкой из нержавеющей стали, и когда он поднял ее, то обнаружил там Скарфейса – живого и скалящего ряд остреньких блестящих зубок. Он мигнул своими продольными веками и произнес:

– Я вернусь!

Майк внезапно проснулся – в зале суда возникло оживление. Судебный пристав оттаскивал одного летучего ящера, кто-то за спиной Майка сказал:

– Этот типчик сидел на твоей шее. Ты чувствовал? Майк крикнул клаат'кса:

– Скарфейс!

Зверек извивался в руках судебного пристава, стараясь оглянуться. Нет, это был не Скарфейс. Он успел улыбнуться и энергично кивнул Майку до того, как захлопнулись двери.

Майк, усмехаясь, плюхнулся обратно на сиденье.

«Я вернусь», – сказал Скарфейс.

«О'кей, приятель, – подумал Майк, – буду ждать».

Неудивительно, что Федор Виллингхэм отказался содействовать следствию, с особым упрямством отклоняя все вопросы о местонахождении спрятанных пленок, что существенно затруднило работу суда.

В конце концов МИКСИН был вынужден уполномочить применение определенных методов, разрушительно влияющих на мозг.

К несчастью, личность Виллингхэма дезинтегрировала, вызвав на экране беспорядочную пляску синусоид, постепенно превратившихся в прямую линию.

Анализ остатков сгоревшего мозга выявил, что Виллингхэм был паразитом, живущим в незарегистрированном теле мужчины с изъятым головным мозгом. В действительности, согласно мнению специалистов из Мозгового Банка, Виллингхэм представлял собой телесную версию вездесущего мистера Гэйяры.

МИКСИН же задался вопросом: был ли Виллингхэм последним Гэйярой.

Эпилог

Из интервью с Марджи Филлипс, взятого Зарой Тревой для программы «Доброе утро, Питфол»:

ТРЕВА: Полагаю, не очень многим маленьким девочкам доводится пережить такие удивительные приключения.

ФИЛЛИПС: Не обращайтесь со мной, как с маленькой девочкой.

ТРЕВА: Ну, нет... Я не имела в виду...

ФИЛЛИПС: И еще очень не скоро кому-нибудь доведется.

ТРЕВА: Почему, Марджи?

ФИЛЛИПС: Очень просто: только " Паук " знал, как найти Старую Паутину – а он здорово пострадал.

ТРЕВА: Но наверняка Спидбол Рэйбо отслеживал...

ФИЛЛИПС: Вполне возможно. Но данная копия Спидбола этим не занималась, помните?

ТРЕВА: Ах, да... Но почему, как ты думаешь. Старая Паутина открылась в тот раз?

ФИЛЛИПС: Взгляните на циклы нагревания Клипсиса, Зара. Когда звезда была горячей, существовал проход внутрь. Но теперь, когда она остывает...

ТРЕВА: Как захватывающе, Марджи. Кто, как ты думаешь, соорудил Старую Паутину?

ФИЛЛИПС: Откуда мне знать?

ТРЕВА: Я хотела сказать, как, по-твоему, мы когда-нибудь встретимся с ними?

ФИЛЛИПС: Глупый вопрос. Может, они уже улетели. Насколько нам известно, эта застава была для них всего лишь аванпостом.

ТРЕВА: Ты имеешь в виду, что Старая Паутина может тянуться до другой галактики?

ФИЛЛИПС: Бессмысленно строить предположения, Зара. Возможно, к тому времени, как Клипсис опять начнет нагреваться, мы будем готовы обнаружить это. Мне тогда будет двадцать восемь, а вам...

ТРЕВА: Подумать только, если Старая Паутина будет найдена, мы сможем исследовать другие галактики.

ФИЛЛИПС: Не говорите глупостей, Зара. Если мы найдем Старую Паутину, мы устроим в ней гонки.

Content

Роджер Желязны
Томас Уайлд
Гонки по паутине

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог