Нора РОБЕРТС

ЗИМНЯЯ РОЗА

Трем розам, Рут, Марианне и Дженн, которые сделали все это забавным

Глава 1

Мир был обжигающе холодным…

Он был настолько изможден, что едва держался в седле и мог только надеяться, что конь будет по-прежнему устало брести вперед. Все время вперед… Он знал, что, когда вокруг завывает такой беспощадный ледяной ветер, любая остановка, пусть даже на несколько коротких мгновений, означает верную смерть.

Если бы не обжигающая боль в боку, он давно потерял бы сознание. Давно заблудился бы в этой бескрайней белой земле, потеряв счет бесконечным милям холмов, лесов и неба, оказавшихся в плену морозного ада, где метель носила тучи снега вперемешку с осколками льда. Но, несмотря на то что даже медленные, монотонные движения коня причиняли ему страдания, он не сдавался.

После яркого желтого солнца холод принес облегчение. Он ослабил лихорадку, причиной которой была рана в боку. Безупречная белизна простиравшегося перед ним пейзажа усыпила его разум, и он больше не видел крови, заливающей поле боя, не чувствовал зловонного дыхания смерти.

Со временем, когда силы стали покидать его, уходя вместе с кровью, струящейся из раны, в набирающем силу ветре он услышал голоса. Эти голоса шептали его имя. Два имени — его собственное и еще одно. «Это бред», — говорил он себе потому, что не верил, что ветер умеет говорить.

Он потерял чувство времени и не знал, как долго он едет. Часы, дни, недели? Сначала он надеялся, что вскоре наткнется на какую-нибудь деревню, где сможет отдохнуть и найти того, кто позаботится о его ране. Сейчас же ему хотелось только найти место, где он встретит свою смерть.

Но может быть, он уже мертв, а эта бесконечная зима и есть ад?

Он больше не чувствовал голода, хотя в последний раз поел еще перед сражением. «Битва, — смутно вспомнил он, — из которой я вышел победителем, не получив ни единой царапины. И как глупо, как безрассудно и глупо с моей стороны было отправиться домой в одиночестве!» Он был уверен, что трое вражеских солдат, на которых он наткнулся на лесной дороге, хотели только одного — вернуться домой. Его первой мыслью было дать им уйти. Сражение было выиграно, вторжение остановлено. Но в их глазах еще горели смерть и война, и, когда они набросились на него, меч мгновенно оказался у него в руке.

Они уже никогда не вернутся домой. Скорее всего, то же самое можно сказать и о нем. И теперь конь устало бредет вперед, а он тратит последние силы на то, чтобы оставаться в сознании. Стараясь разогнать туман перед глазами, он вяло отметил, что попал в другой лес. Но как он мог заблудиться в собственном королевстве, знакомом до мельчайших деталей, словно лицо любимой? Это оставалось для него загадкой.

Никогда раньше он не бывал в этих местах. Серые ломкие ветви деревьев казались мертвыми. Не было слышно ни птичьих голосов, ни журчания ручьев — только мерное поскрипывание снега под лошадиными копытами. Наверняка это была земля мертвых или тех, кто уже прощается с жизнью.

Когда он увидел оленя, ему понадобилось время, чтобы понять, что впервые с тех пор, как хлопья снега начали падать на землю, он видит живое существо. Зверь смотрел на него без страха. «Почему бы и нет? — эта мысль вызвала у него слабую улыбку. — Все равно у меня не хватит силы, чтобы натянуть тетиву».

Когда олень метнулся прочь, Кайлер из рода Мрайдонов, принц и воин, потерял сознание и обмяк, упав на шею своего коня.

Когда он пришел в себя, лес уже остался позади и прямо перед ним простиралось белоснежное море. По крайней мере, это белое пространство казалось морем. А посередине этого моря сверкал серебристый остров. Сквозь пелену, стоящую перед глазами, он смутно различил очертания крепостных стен и башен. Над одной из башен под резкими порывами ветра трепетал флаг. Алая роза в бескрайнем белом поле…

Он обратился к богам, моля послать ему сил. Там, где развевается знамя, должны быть люди. Там будет тепло. Сейчас он отдал бы половину своего королевства за возможность провести последние часы своей жизни возле теплого очага.

Сознание начало меркнуть, все поплыло перед глазами. На Кайлера разом нахлынули усталость и слабость, и ему показалось, что он видит розу, алую как кровь, плывущую к нему по этому белому морю. Сжав зубы, он направил коня к ней навстречу. И если ему не суждено ощутить тепло очага, то перед смертью он хотя бы вдохнет сладкий аромат прекрасного цветка. У него не было даже сил посетовать на проклятую, жестокую судьбу, когда он почувствовал, что снова теряет сознание и падает в снег.

Резкая боль при падении привела Кайлера в чувство, и он изо всех сил рванулся из тьмы забытья назад к поверхности, как утопающий стремится к затянутой тонким льдом полынье. И сквозь этот лед он увидел лицо женщины, склонившейся над ним. Прекрасные зеленые, словно мох его родных лесов, глаза в обрамлении длинных ресниц… Гладкая молочно-белая кожа с легким румянцем… Мягкие, словно припухшие, губы. Он видел, как эти прелестные губы двигаются, но из-за шума в ушах не слышал ее слов. Капюшон алого плаща прикрывал ее волосы, и он протянул руку, чтобы коснуться ткани.

— Значит, ты все-таки не цветок.

— Нет, мой господин. Я всего лишь женщина.

— Что ж, лучше умереть согретым поцелуем, чем теплом очага, — он потянул за капюшон, почувствовал, как эти пухлые, сладкие губы коснулись его губ и… потерял сознание.

«Мужчины, — подумала Дейрдре, выпрямляясь, — такие странные существа…»

Думать в такой момент о поцелуе — поистине верх глупости. Покачав головой, она встала и взяла в руки висевший на поясе рог. Протрубив сигнал о помощи, девушка сняла плащ и укутала им незнакомца. Снова сев на снег, она обхватила его руками и при-Жала к груди, пытаясь хоть немного согреть в ожидании тех, кто поможет ей отнести нежданного гостя в замок.

Холод спас ему жизнь, но лихорадка могла снова привести его на порог смерти. На его стороне в этой битве были молодость и сила.

«И я, — подумала Дейрдре. — Я сделаю все, что смогу, чтобы вылечить его».

Незнакомец дважды приходил в сознание, пока его несли в спальню. И все время он пытался сопротивляться. Его попытки привели к тому, что рана снова начала кровоточить. В своей суровой, даже несколько жесткой манере Дейрдре приказала мужчинам крепко держать раненого и заставила его выпить снотворное. Незнакомцу будет очень больно, если он придет в себя, когда она будет промывать и перевязывать его рану. Не в характере Дейрдре было совершать глупости, но и видеть чьи-то страдания ей тоже не хотелось.

Она разложила лекарства и травы и закатала рукава своей простой рубашки. Незнакомец лежал на постели, освещенный лучами бледно-золотистого солнца, проникающими через узкое окно. Она и раньше видела мужчин без одежды. Достаточно она насмотрелась и на то, что может сделать меч с человеческим телом.

— Какой он красивый! — вздохнула Корделия, служанка, которую Дейрдре позвала себе в помощь.

— Каким бы он ни был красивым, он умирает, — сухо бросила Дейрдре. — Затяни повязку потуже. Я не хочу, чтобы он истек кровью в моем доме.

Она выбрала необходимые лекарства и подошла к кровати. Все мысли девушки были заняты раной, зиявшей в его боку. Длинный глубокий порез протянулся от подмышки до бедра. Не замечая выступившего на лбу пота, Дейрдре полностью сосредоточилась на лежащем перед ней теле, стараясь оценить нанесенные ему увечья.

Ее лицо побледнело от усталости, но движения оставались быстрыми и точными.

«Так много крови, — думала она, тяжело дыша, — так много боли… Как он смог выжить? Даже несмотря на то, что холод приостановил кровотечение, он уже давно должен был умереть».

Дейрдре отошла от постели больного, чтобы смыть с рук кровь и вытереть их полотенцем. Но когда она взяла иглу, Корделия побледнела.

— Госпожа…

Дейрдре невидящим взглядом посмотрела на нее. Она почти забыла о девушке.

— Можешь идти. Ты хорошо поработала.

Корделия быстро выбежала из комнаты. Дейрдре улыбнулась: обычно служанка не проявляла такой прыти. Потом она снова повернулась к своему пациенту и начала быстро и искусно зашивать рану.

«Останется шрам, — думала она, — но у него есть и другие шрамы. У него тело воина — крепкое и сильное, покрытое следами многочисленных битв. Отчего мужчинам так нравится сражаться и убивать? Что живет внутри них, заставляя гордиться этим? Этот уж точно из таких. Только сила, железная воля и неуемная гордость помогли ему оставаться в седле и прожить достаточно долго, чтобы добраться до острова. Но как он сюда попал, этот темноволосый воин? И почему?»

Она смазала шов бальзамом собственного изобретения и наложила повязку. Затем, позаботившись о самой тяжелой ране, девушка осмотрела его в поисках других повреждений. На коже обнаружилось несколько небольших порезов и царапин, еще одна глубокая рана сзади на плече уже закрылась и начала зарубцовываться. «Что бы с ним ни случилось, — мысленно подсчитала Дейрдре, — это произошло два, а может быть, и три дня назад».

Если ему удалось столько прожить с такими тяжелыми ранениями, пройти сквозь Забытый лес и найти помощь, у него очень сильная воля к жизни. Это хорошо. Она ему понадобится. Закончив осмотр, Дейрдре взяла чистый кусок ткани и положила раненому на лоб холодный компресс.

Он был красив. Теперь она позволила себе рассмотреть его повнимательнее. Мужчина был высок, строен и мускулист. Его черные, как полночь, волосы разметались по подушке, открывая суровое, словно вырезанное из камня, лицо.

«Лицо настоящего воина, — подумала Дейрдре. — Удлиненное, с резко очерченными скулами и впалыми щеками…»

У него были черные брови и длинный прямой нос, у рта залегли жесткие складки. Пробивающаяся щетина придавала его лицу жестокий и грозный вид даже сейчас, когда он был без сознания. Дейрдре запомнила, что глаза незнакомца были синими. Даже затуманенные болью, лихорадкой и усталостью, они были дерзкими и невероятно синими.

И если на то будет воля богов, он снова их откроет.

Дейрдре укутала раненого одеялом и подбросила еще одно полено в огонь. Она останется здесь, чтобы ухаживать за ним.

Два дня и две ночи раненого трясло в лихорадке. Иногда он метался в горячечном бреду и его приходилось удерживать, чтобы от неосторожного движения вновь не открылись раны. Иногда мужчина спал как мертвый, и Дейрдре боялась, что он уже не проснется. Даже ее таланта врачевателя не хватало, чтобы победить сжигавший его огонь.

Когда могла, она спала на стуле возле его кровати. Однажды, когда раненого бил озноб, она забралась к нему под одеяло, стараясь согреть его своим теплом. Мужчина открыл глаза, но взгляд его был невидящим и диким. Жалость, которую она пыталась подавить в себе, когда занималась его ранами, проснулась вновь. Этой темной ночью, когда мороз костлявыми пальцами скребся в окна, она держала в руках ладонь незнакомца и горевала о нем. Жизнь — самый ценный дар, и как горько, что он зашел так далеко от дома только для того, чтобы потерять ее!

Чтобы занять себя чем-то, Дейрдре вышивала или пела. Когда ей казалось, что раненый успокоился, она оставляла его на попечении кого-нибудь из женщин и шла заниматься делами замка и своего народа.

В последнюю ночь, когда раненый метался в бреду, надежда покинула Дейрдре. Обессиленная, она скорбела о его жене и матери — о тех, кого он оставил, о тех, кто никогда не узнает о постигшей его участи. И здесь, в тишине спальни, она воспользовалась остатками своей силы и дара. Дейрдре положила ладони ему на грудь.

— Первое и наиболее важное правило — не навредить. Я не причиню тебе вреда. То, что я сейчас сделаю, изменит эту ситуацию. Так или иначе. Вылечит или убьет. Если бы я знала твое имя, — она погладила его по горящему лбу, — твои мысли и твое сердце, нам обоим было бы намного легче. Соберись! И борись!

Она взобралась на постель и опустилась на колени возле раненого. Накрыв одной ладонью рану, с которой она сняла повязку, а другой — его сердце, Дейрдре позволила своей жизненной энергии струиться сквозь свое тело, течь вместе с кровью. В него.

Незнакомец застонал. Она не обратила на это внимания. Им обоим будет больно. Их тела выгнулись одновременно. От хлынувших в сознание образов у нее перехватило дыхание: величественный замок, размытые цвета, усыпанная драгоценными камнями корона…

Она чувствовала силу. Его силу. И доброту. Свет, внезапно вспыхнувший в ее душе, едва не заставил ее прервать контакт. Мягкий и теплый, он манил ее к себе, звал ее, и она еще глубже погружалась в недра сознания незнакомца…

Несмотря на большой опыт врачевания, Дейрдре впервые удалось заглянуть в чью-то душу так глубоко, что она почувствовала, как чужая душа коснулась ее собственной. Потом она совершенно ясно увидела женское лицо и синие глаза, полные гордости, а может быть, и страха.

— Возвращайся, сын мой. Возвращайся домой целым и невредимым!

Затем была музыка, гром барабанов, смех и приветственные крики толпы. Потом вспышка, когда солнечный луч отразился от стали, — и она задохнулась от запаха крови и битвы. Образы, мелькавшие в сознании, заставили Дейрдре вскрикнуть от ужаса. Лязг мечей, резкий запах пота, смерти и страха…

Он метался по постели, пытаясь сопротивляться, когда девушка проникала все глубже в его сознание. Дейрдре потом позаботится о тех синяках, что они оставляли на телах друг друга в этой последней, решающей схватке за жизнь. У нее дрожали все мышцы, и какая-то частичка ее души кричала, что нужно остановиться, нужно вернуться назад. Для нее он был никем. Но, несмотря на усталость, сводившую мускулы, Дейрдре весь свой внутренний свет бросила против лихорадки, сжигавшей его. А потом вражеский меч из его воспоминаний полоснул по ним обоим.

Дейрдре почувствовала резкую боль, когда сталь вонзилась в ее плоть. Она закричала в агонии, видя идущую за ней по пятам смерть. Его сердце колотилось под ее пальцами как сумасшедшее, а рана на боку жгла ей ладонь как раскаленный уголь. Но теперь девушка видела его душу и боролась, пытаясь превозмочь боль. Она использовала то, что ей было даровано, и то, что она взяла сама, чтобы спасти его.

Его бледное как смерть лицо, широко открытые, остекленевшие от шока глаза…

— Кайлер из рода Мрайдонов! — Дейрдре говорила твердо, несмотря на то, что каждый вздох был для нее мукой. — Возьми то, что тебе нужно — огонь или исцеление. И живи.

Его тело расслабилось. Взгляд затуманился, и глаза медленно закрылись. Дейрдре почувствовала, как он глубоко вздохнул, погружаясь в сон.

Но свет продолжал гореть в ее душе.

— Что это такое? — пробормотала она, прижав к своему сердцу дрожащую руку. — Неважно. Теперь уже неважно. Я больше ничем не смогу тебе помочь. Живи, — еще раз повторила Дейрдре. Затем она наклонилась и коснулась губами его лба. — Или умри без мучений.

Дейрдре попыталась спуститься с кровати, но у нее потемнело в глазах. Теряя сознание, она уронила голову ему на грудь.

Глава 2

Он то возвращался к реальности, то вновь грезил. Временами Кайлеру казалось, что он снова на поле боя и отдает приказы своим людям, что его конь вертится на месте как сумасшедший, а меч вновь пронзает тех, кто осмелился вторгнуться в его земли.

Затем он снова оказался в том странном обледеневшем лесу. Было так холодно, и мороз пробирал, казалось, до самых костей. Потом холод сменился огнем, и та его часть, которая все еще сохраняла рассудок, молила о смерти.

Какая-то холодная сладковатая жидкость полилась в его пересохшее горло — и принц снова погрузился в спокойный сон. Ему снилось, что он дома и встречает рассвет в постели с желанной женщиной. Ее теплая мягкая кожа пахла розами. Ему казалось, что он слышит музыку: звуки арфы и низкий приятный голос, вплетающий слова в перезвон струн.

Иногда он видел женское лицо. Зеленые, как лесной мох, глаза. Прелестные пухлые губки. Волосы цвета темного густого меда, обрамлявшие лицо, ослепительно прекрасное и невыразимо печальное одновременно. И каждый раз, когда боль, жар или холод становились невыносимыми, это лицо и эти глаза всегда были рядом.

Однажды принцу приснилось, что она зовет его по имени и в голосе ее звенит приказ, а в потемневших от боли глазах светится сила. Ее похожие на шелк волосы рассыпались по груди принца, и, ощущая их аромат, он снова погрузился в глубокий и спокойный сон.

Когда Кайлер проснулся, запах все еще витал в воздухе, лаская его, как прохладная вода ручья в жаркий день. Над головой принц увидел балдахин из темного пурпурного бархата. Он смотрел на него, пытаясь привести в порядок мысли. Одно Кайлер знал точно: он не дома и он жив.

— Сейчас, скорее всего, полдень, — решил он. Проникающий в окно слабый свет был тусклым. Наверное, только-только рассвело. Принц попытался сесть — и в его боку зажегся огонь боли. Он заскрипел зубами. И вдруг понял, что она рядом.

— Осторожно, — Дейрдре приподняла его голову и поднесла к губам чашку. — Выпейте это.

Ему ничего не оставалось как повиноваться. Сил пока не хватало даже на то, чтобы поднять руку и отвести чашку в сторону.

— Что… — его голос был настолько хриплым, что принцу казалось, будто он царапает горло. — Что это за место?

— Пейте бульон, принц Кайлер. Вы еще слишком слабы.

Он хотел было возразить, но, к своей досаде, был вынужден признать, что девушка права. Он был слаб. В отличие от нее. У девушки были сильные, привычные к работе руки. Принц продолжал разглядывать ее, пока она помогала ему пить бульон.

Ее медового цвета прямые, как струи дождя, волосы спускались до пояса простого серого платья. На девушке не было ни драгоценностей, ни лент, но при этом она все равно была прекрасна и невероятно женственна.

«Служанка, — подумал принц. — Служанка, знающая толк во врачевании».

Он найдет способ оплатить свой долг ей и ее хозяину.

— Как тебя зовут, милая?

«Воистину мужчины — странные существа, — подумала Дейрдре, вскинув бровь. — Он еще толком не пришел в сознание, а уже пытается флиртовать».

— Дейрдре.

— Я благодарен тебе, Дейрдре. Пожалуйста, помоги мне встать.

— Не сегодня, милорд. Может быть, завтра, — она отставила в сторону опустевшую чашку. — Но вы можете посидеть, пока я обработаю вашу рану.

— Ты мне снилась.

«Да, я слаб, — думал принц, — но чувствую себя намного лучше. Достаточно хорошо, чтобы пофлиртовать с хорошенькой служанкой».

— Ты пела мне?

— Я пела, чтобы убить время. Вы здесь уже три дня.

— Три дня… — принц невольно стиснул зубы, когда она помогала ему сесть. — Я ничего не помню.

— Ничего удивительного. А теперь не двигайтесь.

Принц нахмурился, глядя, как она, склонившись над раной, снимает повязку. Кайлер был великодушен, но подчиняться чужим приказам не привык. И уж конечно, не привык, чтобы им командовала горничная.

— Я хотел бы поблагодарить твоего хозяина за гостеприимство.

— Здесь нет хозяина. Хорошо заживает, — пробормотала Дейрдре и легонько коснулась раны кончиком пальца. — И она больше не горит. А вы сможете добавить к своей коллекции отличный шрам.

Быстрыми и уверенными движениями девушка смазала рану бальзамом.

— Я знаю, это больно. Вы сможете потерпеть? Я предпочла бы больше не давать вам снотворного.

— Хорошо. Я и так спал слишком долго.

Дейрдре занялась раной. Пока она накладывала повязку, их тела то и дело соприкасались.

«Аппетитная малышка, — думал принц. — Приятно сознавать, что у меня уже достаточно сил, чтобы интересоваться девушками». Пока она работала, он погладил ее прекрасные волосы и намотал прядь на палец.

— У меня никогда еще не было более прелестного врача.

— Поберегите силы, милорд, — ответила она сухо. Ее холодный тон заставил принца нахмуриться. — Я не хочу, чтобы все мои труды пошли прахом только из-за того, что вам вдруг захотелось женской ласки.

Девушка отступила на шаг и спокойно взглянула на него.

— Но если у вас так много энергии, то вы, возможно, сможете выпить еще немного бульона и съесть кусок хлеба.

— Я бы с большей охотой съел мяса…

— Не сомневаюсь, но пока вы его не получите. Вы умеете читать, Кайлер из рода Мрайдонов?

— Конечно, я… Ты назвала меня по имени? — насторожился принц. — Откуда ты узнала, как меня зовут?

Она подумала о том, как глубоко ей удалось проникнуть в его душу. О том, что она там увидела, что почувствовала… Дейрдре была уверена, что ни он, ни она сама пока не были готовы говорить об этом.

— Вы много рассказали мне, когда лежали в горячке, — ответила она. И это не было ложью. — Я распоряжусь, чтобы вам принесли книги. Лежать в постели скучно, и чтение вам поможет.

Она взяла пустую чашку из-под бульона и направилась к двери.

— Подожди! Скажи мне, где я?

Дейрдре обернулась.

— В замке Розы, стоящем на Острове Зимы в Море Льда.

У принца похолодело внутри, но он не сводил с нее глаз.

— Это всего лишь сказка! История, которую выдумали люди.

— Она так же реальна, как жизнь или смерть. Вы, милорд Кайлер, здесь первый гость за двадцать с лишним лет. И когда вы отдохнете и будете чувствовать себя лучше, мы поговорим о том, как вы сюда попали.

— Подожди! — он протянул руку, пытаясь остановить девушку, которая успела открыть толстую, украшенную резьбой дверь. — Ты ведь не служанка!

Теперь он удивлялся тому, как вообще мог принять ее за прислугу. Ни простое платье, ни отсутствие драгоценностей и искусной прически не могли скрыть ее манеру держаться. Она говорила сама за себя.

— Но я служу, — возразила она. — И служила всю свою жизнь. Я Дейрдре, королева Моря Льда.

Принц все еще смотрел на закрывшуюся за девушкой дверь. В детстве он часто слышал легенду о замке Розы — замке, стоящем на острове посреди озера, когда-то тихого и прекрасного, которое окружали пышные леса и плодородные поля. Предательство, ревность, месть и колдовство обрекли его на вечную зиму. Говорилось в легенде и о розе, застывшей в глыбе льда, но подробностей принц вспомнить не мог. Конечно же, все это чепуха. Одна из увлекательных историй, которые детям рассказывают перед сном.

И все же… Все же он проехал по этому миру нестерпимой ' белизны и свирепого мороза. Он сражался и победил в битве в самый разгар лета, а потом каким-то образом очутился посреди зимы. Наверное, в беспамятстве он заехал далеко на север. Возможно, в Потерянные горы или еще дальше. Туда, где дикие племена охотились на гигантских белых медведей, а драконы все еще стерегли свои пещеры.

Он говорил с людьми, которые утверждали, что побывали там, и рассказывали о синем море, полном ледяных островов, и о воинах, высоких как деревья. Но никто из них ни разу не упомянул о замке.

Что же было правдой, а что он сам выдумал или увидел во сне? Твердо решив увидеть все своими глазами, принц отбросил одеяло. От усилия он весь взмок, мышцы дрожали — одна мысль о том, что простая попытка сесть на кровати почти исчерпала его силы, пугала принца и ранила его гордость. Он немного посидел, снова собираясь с силами.

Когда Кайлеру удалось встать, все поплыло у него перед глазами, как будто он смотрел на мир сквозь толщу воды. Колени внезапно подогнулись, но он успел схватиться за спинку кровати и удержался на ногах. Ожидая, пока пройдет приступ слабости, он осмотрел комнату, отметив, что она обставлена очень просто, но со вкусом. Даже со своеобразной элегантностью. Но если внимательно приглядеться к обивке мебели и шторам, то видно, что ткань кое-где уже успела обветшать. И в то же время деревянные сундуки и стулья были натерты до блеска. Хотя ковер кое-где начал протираться, до сих пор видно, что его изготовили искусные мастера. Подсвечники сияли серебром, огонь тихонько потрескивал в выложенном кусками лазурита камине.

Осторожно и медленно, как дряхлый дед, принц проковылял через комнату к окну. Вокруг, насколько хватало глаз, все было белым. Солнце казалось мутным пятном за белой завесой, закрывавшей небо, но нескольким лучам все же удалось сквозь нее пробиться, и лед, окружавший замок, слабо поблескивал в их золотистом свете. Вдалеке принц различил неясные очертания леса — пятна черного и серого цветов, размытые снегом. На севере, невероятно далеко, виднелись горные вершины. Белые на белом…

Земля вокруг замка была укутана толстым покрывалом снега. Ни движения, ни следов. Ни одного признака жизни.

«Может быть, мы здесь одни? — раздумывал он. — Я и женщина, назвавшая себя королевой?»

А потом он увидел ее — яркую вспышку красного на белом фоне. Она быстро шла длинными легкими шагами. Он подумал, что так женщина торопится на рынок в базарный день. Словно почувствовав его взгляд, она остановилась, обернулась, подняла глаза к окну его комнаты.

Принц не видел выражения ее лица, но вся поза девушки говорила, что она им недовольна. Потом она снова отвернулась. Яркий плащ взметнулся на ветру — Дейрдре шла по замерзшему морю в сторону леса.

Принцу хотелось броситься за ней, потребовать ответов и объяснений, но все его силы ушли на то, чтобы вернуться в постель. Дрожа от слабости, он забрался под одеяло и проспал до конца дня.

— Моя госпожа, он снова требует встречи с вами.

Дейрдре продолжала возиться в бесценной земле под широким куполом. У нее ныла спина, но девушка не обращала на это внимания. Здесь, в месте, которое она называла своим садом, в атмосфере искусственной весны, поддерживать которую помогали проходящие сквозь толстое стекло солнечные лучи, Дейрдре выращивала лекарственные травы, овощи и драгоценные цветы.

— У меня нет на это времени, Орна, — мотыгой Дейрдре сделала в земле бороздку. Этот цикл был бесконечным — замена старых растений новыми, уход, сбор урожая… Сад был душой ее мира, и одной из ее немногочисленных радостей. — Думаю, вы с Корделией обеспечиваете ему достойный уход.

Орна поджала губы. Она нянчила Дейрдре, когда та была ребенком, учила ее, заботилась о ней, а со дня смерти королевы Фионы как могла старалась заменить ей мать. В замке Розы она была одной из тех немногих, кто осмеливался задавать молодой королеве вопросы.

— Прошло уже три дня с тех пор, как принц пришел в себя. Он ведет себя очень беспокойно.

Дейрдре выпрямилась и оперлась на ручку мотыги.

— Его мучает боль?

На рано постаревшем из-за перенесенных невзгод лице Орны отразилось тщательно скрываемое раздражение.

— Он говорит, что нет, но, в конце концов, он считает, что мужчине не пристало жаловаться. Рана причиняет ему боль. Но, несмотря на это и на его слабость, вряд ли нам удастся и дальше удерживать его в комнате. Этот человек — принц, моя госпожа, и привык к тому, что люди повинуются его приказам.

— Здесь я отдаю распоряжения, — Дейрдре обвела взглядом свой сад. Саженцы, которые она недавно посадила, выглядели неплохо. Они, конечно, не могут обеспечить изобилие плодов, но самое необходимое у Дейрдре будет.

«И даже изредка смогу потакать своим слабостям», — думала королева, глядя на свои вытянувшиеся, изголодавшиеся по солнечному свету бледные маргаритки.

— Пусть один из поварят соберет капусту для обеда, — приказала она. — А повару скажи, чтобы приготовил двух кур. Нашему гостю нужно мясо.

— Почему вы отказываетесь встретиться с ним?

— Я не отказываюсь, — раздраженно встряхнув волосами, Дейрдре вернулась к работе. Она сама знала, что старательно избегает этой встречи. Странное чувство проникло в ее душу во время лечения, чувство, которому она не могла дать определения. Вот почему Дейрдре ощущала себя выбитой из колеи.

— Я просидела с ним три дня и три ночи, — напомнила она Орне. — И забросила все свои дела.

— Он очень красив.

— Как и его конь, — шутливо парировала Дейрдре. — Надо признать, конь интересует меня куда больше.

— И силен, — продолжала Орна, подходя поближе. — Принц из внешнего мира! Он может оказаться тем, кого мы ждем.

— Мы никого не ждем! — Дейрдре гордо вскинула голову. Надежда не добавит ни хвороста в очаг, ни пищи в котел. Надежда на чью-то помощь была роскошью, которой она не могла себе позволить.

— Мне не нужен мужчина, Орна. Я могу рассчитывать только на себя. Именно женская глупость и беспомощность и мужская ложь навлекли на нас проклятье.

— Не только женская глупость, но и гордыня, — Орна накрыла ладонью сложенные на рукояти мотыги руки девушки. — Позволите ли вы своей гордыне отнять у себя шанс на освобождение?

— Я буду заботиться о своем народе. Когда придет время, я разделю ложе с мужчиной и дам жизнь ребенку. Я произведу на свет нового правителя и обучу его, как когда-то обучали меня.

— Вы полюбите этого ребенка, — прошептала Орна.

— Иногда мне кажется, что у меня такое холодное сердце, — Дейрдре устало закрыла глаза. — Боюсь, во мне нет ни капли; любви. Как я могу дать то, чего у меня нет?

— Вы ошибаетесь, — Орна мягко коснулась ее щеки. — Ваше сердце совсем не холодное. Просто оно находится в плену у холода, как роза, застывшая в глыбе льда.

— Должна ли я открыть его, Орна, чтобы его разбили так, как разбили сердце моей матери? — Дейрдре отрицательно покачала головой. — Это ничего не изменит. Нужно накрыть на стол и запастись дровами. Иди и скажи нашему гостю, что я поговорю с ним, как только у меня появится свободная минутка.

— А почему бы нам не сделать это прямо сейчас? — с этими словами Кайлер вошел в зал под куполом.

Глава 3

Он никогда не видел ничего похожего на этот сад. Но, если вдуматься, то за короткое время, проведенное в замке Розы, он увидел множество самых необычных вещей. Таких, например, как по-мужски одетая королева — в штанах и поношенной тунике. Выглядело это странно, но, тем не менее, необычайно привлекательно. Волосы она собрала сзади в хвост, но, конечно же, не стала украшать их яркой лентой. Вместо этого девушка перехватила волосы полоской кожи, как делал он сам, оттачивая на тренировках какое-нибудь быстрое движение.

От работы щеки девушки раскраснелись, и сейчас она была так же мила, как и цветок, за который принц принял ее при первой встрече. Однако она не особенно обрадовалась его приходу. Кайлер заметил, как мгновенно изменилось выражение ее лица, как холодно она на него посмотрела. «Да уж, Снежная Королева, — подумал принц. — Тот, кто попытается ее отогреть, рискует отморозить себе некоторые важные части тела».

— Я вижу, что вам стало лучше, милорд.

— Если бы вы уделили мне пять минут вашего драгоценного времени, то убедились бы в этом гораздо раньше.

— Орна, пожалуйста, оставь нас, — Дейрдре снова опустилась на колени, чтобы посадить рассортированные по числу глазков клубни недавно собранного картофеля. Это движение дало ей возможность отвести взгляд. Его присутствие вновь всколыхнуло в ее душе непонятное чувство.

— Вам придется простить меня, милорд, но у меня много работы.

— Здесь нет слуг, которые могли бы сделать это вместо вас?

— В замке Розы живут пятьдесят два человека, и у каждого здесь свое место и свои обязанности.

Он присел рядом с ней на корточки, и это движение отозвалось болью в боку. Взяв ее руку, принц перевернул ее ладонью вверх и внимательно осмотрел мозоли.

— В таком случае я бы сказал, моя госпожа, что у вас слишком много обязанностей.

— Не вам сомневаться в правильности нашего уклада жизни.

— Вы не хотите со мной говорить, поэтому мне придется задавать вопросы. Вы меня вылечили, так почему же теперь всячески избегаете встреч?

— Этого я не знаю. Но знаю точно, что для работы мне необходимы обе руки.

Принц отпустил ее руку, и девушка продолжила сажать картофель.

— Я не привыкла к компании незнакомых людей, — начала она. Наверное, все дело именно в этом. Ей никогда не доводилось видеть, а уж тем более лечить незнакомцев. Может быть, именно в этом крылась причина ее беспокойства? Может, ее влечет к этому мужчине потому, что она заглянула в его мысли и в его душу?

А еще она… боялась его.

— Вероятно, мои манеры далеки от совершенства, поэтому я приношу извинения за любые доставленные неудобства.

— Они совершенны, как грани сверкающего бриллианта. И о них так же легко порезаться.

Дейрдре едва заметно улыбнулась.

— Думаю, что вы привыкли общаться с более покладистыми женщинами. Думаю, Корделия — именно то, что вам нужно.

— Она и симпатична, и достаточно сговорчива. Так вот почему вы приставили к нам эту старую драконшу? Чтобы сохранить ее честь?

— Конечно! — на этот раз ее улыбка немного потеплела.

— Интересно, почему я предпочел бы вас любой из них?

— Вот этого я не знаю, — Дейрдре двинулась дальше вдоль грядки. Принц попытался подняться, чтобы последовать за ней, но задохнулся от боли. Девушка выругалась:

— Упрямец! — она встала, подошла и, к огромному удивлению принца, крепко обняла его. — Держитесь за меня. Я помогу вам вернуться в комнату.

Он зарылся лицом в ее волосы.

— Ваш запах, — пробормотал принц, — он повсюду преследует меня.

— Прекратите.

— Ваше лицо стоит у меня перед глазами, даже когда я сплю.

Ее сердце забилось как сумасшедшее. Страх охватил Дейрдре.

— Милорд, я не желаю играть с вами в такие игры!

— Проклятье! Я слишком слаб для этого! — ненавидя свои подгибающиеся ноги, принц вынужден был тяжело опереться на нее. — Но вы красивы, а я еще не покойник.

Отдышавшись, он отстранился.

— Хотя должен был им стать, — он пристально взглянул девушке в глаза. — Я повидал на своем веку достаточно сражений, чтобы знать, когда рана смертельна. Моя была из таких. Как же мне удалось обмануть смерть, Дейрдре? Вы ведьма?

— Можно сказать и так, — девушке очень не нравился цвет его лица, и она крепко обхватила раненого рукой за талию, — Вам необходимо сесть, иначе вы упадете. Давайте вернемся в спальню.

— Только не в постель, иначе я сойду с ума! Она провела достаточно времени, ухаживая за больными и ранеными, чтобы почувствовать, что он говорит серьезно.

— Хорошо, я усажу вас на стул, и мы попьем чаю.

— Избави, Боже! Может, бренди?

Дейрдре подумала, что, пожалуй, он имеет на это право. Она провела его к двери, а потом дальше по слабо освещенному коридору. Прочь от кухни. Они прошли мимо главного зала и попали в следующий коридор.

В крохотной комнате, куда девушка привела принца, было холодно, а стены до самого потолка устилали книжные полки.

Она усадила его на стул перед давно погасшим камином и пошла открыть ставни, чтобы впустить в комнату немного света.

— Дни все еще длинные, — сказала Дейрдре, подходя к облицованному полированным зеленым мрамором камину. — Нужно закончить посадку, пока солнце в силах согреть семена.

Она склонилась над очагом и разожгла огонь.

— В вашем мире есть трава? Она растет на полях? — тихо спросила она.

—Да.

Дейрдре на мгновение закрыла глаза.

— И деревья, которые весной покрываются листьями?

Он почувствовал, как внутри шевельнулась тоска. Тоска по дому и… по ней.

—Да.

— Это, должно быть, настоящее чудо… — Дейрдре встала. Задумчивость исчезла из ее голоса: — Мне надо привести себя в порядок и распорядиться насчет бренди. Возле камина вам будет тепло. Я скоро вернусь.

— Моя госпожа, вы никогда не видели поля, поросшего травой?

— Только в книгах. И во сне, — Дейрдре открыла было рот, чтобы попросить его рассказать, как пахнет трава, но решила, что тогда ей будет еще тяжелее. — Я не заставлю вас долго ждать, милорд.

Она сдержала слово — не прошло и десяти минут, как девушка вернулась. Ее волосы снова были распущены и струились по темно-зеленому платью. Она сама принесла бренди.

— Когда-то в наших погребах было много вина. Говорят, мой дедушка был большим знатоком по этой части. И по этой тоже, — добавила Дейрдре, указав на полки с книгами. — Он любил посидеть с бокалом вина и хорошей книгой.

— А вы?

— С книгами — часто, с вином — все реже.

Когда она взглянула на дверь, принц впервые увидел на ее губах теплую, открытую улыбку. Он не мог отвести взгляда, чувствуя, что в горле внезапно пересохло, а сердце забилось быстрее.

— Спасибо, Магда. Я бы сама за ним пришла.

— У вас и так хватает дел, моя госпожа, чтобы еще и за подносами ходить.

Кайлеру женщина показалась очень дряхлой. Ее лицо было покрыто морщинами, как яблоко, пролежавшее всю зиму, а спина согнулась, словно старушка тащила на плечах тяжелый камень. Однако она поставила поднос на стол и присела в изящном реверансе.

— Налить вам чаю, моя госпожа?

— Я сама обо всем позабочусь. Как твои руки?

— Они почти не болят.

Дейрдре взяла ее ладони в свои. Узловатые пальцы были скрючены, а суставы опухли.

— Ты принимаешь лекарство, которое я тебе дала?

— Да, госпожа, дважды в день. Оно мне очень помогает.

Ласково глядя старушке в глаза, Дейрдре слегка поглаживала пальцами ее натруженные руки.

— Я дам тебе рецепт травяного чая, который обязательно поможет. Я покажу, как его заваривать, и ты будешь его пить по чашке три раза в день.

— Благодарю вас, моя госпожа, — Магда снова сделала реверанс.

Кайлер заметил, что, прежде чем взять чайник, Дейрдре потерла руки, словно пытаясь облегчить собственную боль.

— Я отвечу на ваши вопросы, принц Кайлер, и надеюсь, что вы в свою очередь расскажете мне о том, что интересует меня, — она поставила перед ним небольшой поднос с бисквитами и сыром, а потом с чашкой чая устроилась в кресле напротив.

— Как вам удается выжить?

«Прямо в точку», — подумала она.

— У нас есть сад. Немногочисленные куры и козы дают нам яйца и молоко, а когда это необходимо, то и мясо. Лес дает нам топливо, а если повезет, то и дичь. Вся молодежь владеет навыками, необходимыми для выживания. Мы живем очень просто, — рассказывала она, делая маленькие глоточки. — И довольно неплохо.

— Почему вы не уехали?

— Потому что это мой дом. А вы рисковали в сражении жизнью, чтобы защитить свой.

— Откуда вы знаете? Может быть, я рисковал ею, чтобы взять то, что мне не принадлежит.

Дейрдре рассматривала его поверх своей чашки. Да, он красив. Сейчас, когда к нему начинали возвращаться силы, внешность принца производила еще большее впечатление. Кто-то из слуг побрил его, и теперь, без щетины, он выглядел моложе.

— А дело было именно так?

— Вы знаете, что нет, — он испытывающе посмотрел ей в глаза, затем протянул руку и сжал ее ладонь. — Знаете. Вот только откуда, Дейрдре — Снежная Королева? Что вы со мной сделали, когда меня била лихорадка?

— Я исцелила тебя.

— С помощью колдовства?

— У меня есть дар исцелять, — девушка говорила спокойно. — Как, по-вашему, следовало ли мне использовать его или я должна была позволить вам умереть? Моим даром я не обязана силам тьмы, и я не стану привязывать вас к себе в уплату за спасение.

— Тогда почему я чувствую, что связан с вами? Дейрдре чувствовала, как сердце ускоряет свой бег. Теперь его пальцы уже не сжимали ее ладонь. Они ласкали ее кожу.

— Я ничего не делала, чтобы приворожить вас. У меня нет для этого ни способностей, ни желания, — девушка осторожно высвободила руку. — Даю вам слово: когда вы поправитесь и будете в состоянии одолеть дорогу, никто не станет у вас на пути.

— Вот как? — спросил он с горькой усмешкой. — Куда я пойду?

Проснувшаяся жалость отразилась в глазах девушки. Она вспомнила лицо женщины, которое видела в его мыслях, и любовь, которая их связывала. «Мать, — подумала Дейрдре, — все еще ждет его возвращения. Даже сейчас».

— Это будет непросто, и риск велик. Но у вас есть конь, и мы дадим вам припасов в дорогу. Кто-нибудь из моих людей проводит вас настолько далеко, насколько это будет возможно. Больше я ничем не смогу помочь.

Принц решил отложить мысли об этом на потом. Когда придет время, он найдет дорогу домой.

— Расскажите мне, как это случилось. Как возникло это место? Я слышал легенду, в которой говорилось о предательстве, колдовстве. Правда, что заклятие вечного холода легло на землю, которая была когда-то мирной и плодородной?

— Мне рассказывали то же самое, — Дейрдре встала, чтобы помешать угли в камине. — Когда королем был мой дед, вокруг замка были фермы и поля. Земля была зеленой и щедрой, а озеро — голубым и кишело рыбой. Вы когда-нибудь видели голубую воду?

— Да, видел.

— Как она может быть голубой? — вопросительно вскинула на него глаза Дейрдре. На ее лице явно читалось недоумение.

«И еще что-то, чего там раньше не было, — подумал принц. — Оживление. Так она выглядит совсем юной».

— Я никогда не задумывался об этом, — признался Кайлер. — Она кажется то голубой, то зеленой. Или серой. Ее цвет меняется вместе с цветом неба.

— Мое небо всегда одинаковое, — оживление пропало, когда королева подошла к окну. — Итак, — она выпрямилась и расправила плечи, — у моего дедушки были дочери-двойняшки. Его жена умерла во время родов, и говорят, что он тосковал по ней до конца своих дней. Ту из девочек, которая приходится мне теткой, назвали Энией, а мою мать — Фионой. Отец их обожал и баловал. Большинство родителей так поступают, верно, милорд?

— Конечно, — улыбнулся принц.

— Мой дед очень любил своих дочерей. Как и их мать, они были красавицами, и, как и у нее, у каждой из девочек был дар. Эния могла призывать солнце, дождь и ветер. Фиона понимала язык птиц и зверей. Как мне рассказывали, они постоянно соперничали, оспаривая друг у друга отцовское внимание, хотя он любил обеих одинаково. У вас есть сестры или братья, милорд?

— И брат, и сестра. Оба младшие.

Дейрдре снова взглянула на него. «У принца глаза матери, — подумала она. — Но у нее светлые волосы. Наверное, от отца он унаследовал эти черные как вороново крыло волосы, которые кажутся такими шелковистыми».

— Вы любите их, своих брата и сестру?

— Очень.

— Так и должно быть. А вот Эния и Фиона терпеть друг друга не могли. Возможно, так случилось из-за того, что у них были одинаковые лица, а каждая хотела иметь свое собственное. Кто знает? Из девочек они превратились в девушек, а их отец стал совсем старым и больным. Он хотел перед смертью успеть выдать дочерей замуж и обеспечить их будущее. Руку Энии он отдал королю, чья земля лежала за Эльфийскими холмами, а мою мать пообещал выдать замуж за соседа, земли которого граничили с нашими на востоке. Замок Розы должен был перейти к моей матери, а замок Печали, стоявший на границе Эльфийских холмов, — к моей тетке. Таким образом, дедушка поровну разделил между ними свою землю и богатство, поскольку, как говорят, он был благородным, мудрым правителем и любящим отцом. Дейрдре снова села и отхлебнула уже остывшего чаю.

— За неделю до свадебных торжеств в замок прибыл путник. Его приняли тепло, как и любого гостя в те дни. Он был красив, умен, боек на язык и производил исключительно благоприятное впечатление. Он был менестрелем и, говорят, пел как ангел. Но красивое лицо еще не означает, что у человека чистое сердце, не так ли?

— Привлекательная внешность — это всего лишь внешность, — Кайлер пожал плечами. — Мужчину видно по его поступкам.

— Как и женщину, — кивнула Дейрдре. — Я тоже так думаю. И вот: красавчик ухаживал за обеими сестрами, соблазнил их и обе девушки влюбились в него без памяти. Он приходил в постель к моей матери и ее сестре с красной розой и обещаниями, которые даже не собирался выполнять. Почему мужчины лгут влюбленным в них женщинам?

Вопрос ошеломил принца.

— Моя госпожа, не все мужчины обманщики.

— Возможно…

Однако ему едва ли удалось ее переубедить.

— Но этот оказался обманщиком. Однажды вечером сестрам пришла в голову одна и та же мысль и каждая пошла в розарий. Обе хотели сорвать для своего любимого красную розу. Тут и открылась правда. Но вместо того чтобы утешить друг друга и разозлиться на того, кто изменил им обеим, они сцепились из-за этого негодяя, как две волчицы из-за паршивого барсука. Гнев Энии призвал на замок ветер и град, звери Фионы вышли из леса, чтобы выть и рычать под стенами.

— Ревность — это неверное и смертельно опасное оружие.

Дейрдре склонила голову и кивнула.

— Хорошо сказано. Мой дед услышал крики и встал с постели, несмотря на свою болезнь. Теперь, когда обе его дочери были обесчещены, о брачных союзах можно было забыть. Менестреля, которому не удалось достаточно быстро удрать, заключили в темницу до тех пор, пока не будет решено, какое наказание он понесет. Сестры подняли крик и плач, поскольку наказанием в лучшем случае стало бы изгнание, а в худшем — казнь. Но его пришлось пощадить, когда стало известно, что моя мать ожидает ребенка. Его ребенка, поскольку больше ни с кем она не была.

— И этим ребенком были вы?

— Да. Итак, своим появлением на свет я спасла жизнь своему отцу. А несмываемый позор и горе оборвали жизнь моего деда. Перед смертью он приказал отправить Энию в замок Печали, а мою мать выдать замуж за менестреля, чтобы у ребенка был законный отец. Именно это и привело Энию в бешенство. В день свадьбы Фионы, в день, когда ее отец умер от горя, она наложила заклятие. Зима. Годы бесконечной зимы. Море Льда отрезало замок Розы от остального мира. Розовый куст, с которого были сорваны цветы лжи, больше никогда не выбросит бутона. Ребенок, которого носит ее сестра, никогда не почувствует на лице тепло летнего солнца, не сможет пройти по лугу и не увидит, как зреют плоды на деревьях. Вот так и появился Остров Зимы в Море Льда.

— Моя госпожа, — он накрыл ее руки ладонью. «Вся ее жизнь, — думал он, — прошла без такой простой, но необходимой вещи, как солнечные лучи».

— Заклятие можно снять. У вас ведь тоже есть сила.

— Мой дар — лечить людей. Я не могу исцелить землю, — Дейрдре внезапно захотелось перевернуть руку под его ладонью, сплести свои пальцы с его пальцами и снова ощутить эту связь. Поэтому она мягко высвободилась. — Отец оставил маму еще до моего рождения. Он сбежал. Потом, увидев, что люди голодают, моя мать отправила в замок Печали послов, чтобы попросить сестру о примирении. Чтобы умолять ее. Никто из них не вернулся. Возможно, они погибли или заблудились. Или просто уехали в теплые и солнечные земли. Ни один из тех, кто уезжал отсюда, еще не вернулся. Да и зачем им возвращаться?

— Эния, королева-ведьма, мертва.

— Мертва? — Дейрдре невидящим взглядом уставилась в огонь. — Вы уверены?

— Ее боялись и ненавидели. Когда она умерла, люди устроили пышный праздник. Это случилось в день зимнего солнцестояния, и я это хорошо запомнил. Она мертва уже почти десять лет.

Девушка закрыла глаза.

— Как и ее сестра. Значит, они и умерли в один день. Как странно и в то же время как это близко к легенде… — она снова встала и подошла к окну. — Мертва десять лет, а ее заклятие продолжает держать нас, как стиснутый кулак. Каким жестоким было ее сердце!

И слабый огонек надежды, что со смертью ее тетки заклятие потеряет свою силу, надежды, которую она втайне хранила все эти годы, погас. Дейрдре выпрямилась.

— Что ж, нам приходится учиться смиряться с тем, чего мы не можем изменить, — она смотрела на бесконечный белый мир. — Даже здесь есть красота.

— Да, — Кайлер смотрел на Дейрдре. — Да, и здесь она есть.

Глава 4

Он хотел помочь Дейрдре. «И даже больше, — думал Кайлер. — Я хочу спасти ее». Если бы сражаться нужно было с чем-то материальным — человеком, зверем, армией — ради нее, он бы, не задумываясь, выхватил меч и бросился в бой. Эта девушка, одновременно привлекательная и трогательная, очаровала принца. Ее стойкость перед лицом испытаний восхищала и в то же время раздражала его. Такая женщина не будет рыдать на сильном мужском плече. Особенно принца злило то, что он поймал себя на мысли: он был бы совсем не против, если бы она, всхлипывая, уткнулась в его плечо. Только в его плечо и ничье другое.

Дейрдре была удивительным существом. Ему хотелось защитить ее, но как одолеть заклятие? Этого он не знал. Кайлер был воином и, хотя он и верил в удачу, можно даже сказать в судьбу, намного больше доверял собственной находчивости, военному мастерству и тренированным мышцам. Он был принцем, который однажды станет королем. Кайлер верил в справедливость и в то, что твердость правителю необходима не меньше, чем милосердие.

А ведь никакой справедливости не было в том, что девушку, не сделавшую ничего плохого, заточили в этой ледяной тюрьме и заставили расплачиваться за преступления, безрассудство и злобу людей, которые жили до нее. Она слишком красива, чтобы жить здесь, будучи отрезанной от всего мира. «Слишком нежная и хрупкая, — думал он, — чтобы уродовать себе руки тяжелой работой. Она должна носить шелка и меха, а не платье из грубой домотканой материи».

Даже сейчас, проведя в замке Розы меньше недели, он уже тосковал по ярким краскам и теплу. Как ей удалось не сойти с ума, ни разу не увидев лета? Ей нужно хоть иногда смеяться. Кайлера беспокоило то, что он ни разу не слышал ее смеха. Искреннюю улыбку, полную удивительного тепла, отражавшуюся в глазах девушки, он видел. И обязательно найдет способ, чтобы увидеть ее еще раз.

Принц брел по снегу через площадку, которая, как ему показалось, когда-то была внутренним двором замка. Хотя по утрам рана еще давала о себе знать, сейчас он чувствовал себя намного лучше. Ему нужно чем-то занять себя, найти какую-нибудь работу, что-нибудь, чтобы разогнать кровь по жилам и вернуть мыслям прежнюю ясность. Должна же найтись какая-нибудь работа, которую он смог бы сделать вместо Дейрдре! Этим он хоть немного отплатит ей за заботу и займет свои руки и голову, пока не затянется рана.

Принц вспомнил оленя, увиденного им в лесу. Решено, он поедет на охоту и привезет ей свежего мяса. Тем более что ветер, непрерывно завывавший несколько дней подряд, наконец-то стих. И хотя наступившая после этого полная тишина действовала на нервы, теперь можно будет найти зверя по следам.

Он прошел под высокой аркой, ведущей в другую часть двора. И остановился пораженный. «Здесь, — с удивлением догадался принц, глядя на искривленные, почерневшие стебли, беспорядочно торчавшие из-под снега, — когда-то был розарий. Когда-то он был великолепен, полон красок, ароматов и негромкого ^пения пчел».

Сейчас перед его взором простиралось огромное заснеженное поле, окруженное льдом. Оно было разделено на две половины красивой дорожкой, вымощенной серебристым камнем, которую кто-то тщательно очистил от снега. Здесь были сотни кустов, мертвых и ломких, чьи побеги торчали из своей холодной могилы, как почерневшие кости.

Изящно изогнутые, украшенные драгоценными камнями скамейки тоже были очищены от снега и льда. Рубины, сапфиры и изумруды сияли среди мертвых ветвей и безжалостной белизны снега. Чуть дальше когда-то находился пруд в форме распустившейся розы. Теперь его заполнял шероховатый лед. Мертвые побеги, усеянные острыми шипами, обвивали железные опоры. Черные плети карабкались по серебристому камню стен, словно перед тем, как холод убил их, цветы пытались выбраться отсюда и спастись.

В самом центре, там, где сходились все дорожки, высилась ледяная колонна. Под ее блестящей, словно стекло, поверхностью принц увидел усыпанные длинными шипами почерневшие ветви с сотнями увядших роз, в момент своей смерти навсегда захваченных в ледяной плен.

«Розовый куст, — подумал Кайлер, — с которого были сорваны цветы лжи. Нет, — мысленно поправил он себя, — это больше похоже на дерево». Куст был выше, чем принц, а ветви его простирались дальше, чем Кайлер смог бы достать вытянутыми в стороны руками. Он провел пальцами по гладкой поверхности льда. Потом зачем-то вытащил из-за пояса кинжал и с силой провел острием по колонне. Сталь не оставила на льду даже царапины.

— Здесь сила не поможет.

Кайлер обернулся и увидел стоявшую возле арки Орну.

— А остальные? Почему мертвые ветви не убрали и не пустили на топливо? — спросил он.

— Это означало бы отказаться от надежды, — Орна все еще верила в чудо, особенно сейчас, глядя в глаза Кайлеру. Она читала в его взгляде именно то, что было им так необходимо — верность, силу и храбрость.

— Дейрдре приходит сюда.

— Зачем ей так мучить себя?

— Я думаю, что это напоминает ей о том, что было. И о том, что есть.

«Но, боюсь, не о том, что могло бы быть», — подумала Орна.

— Однажды, когда моей госпоже было около восьми лет, умерли последние собаки. Ее сердце разрывалось от горя. Тогда она взяла меч своего дедушки. В горе и гневе она пыталась пробиться сквозь этот лед к розовому кусту. Около часа она колола, резала и била колонну, но не смогла даже поцарапать ее. Под конец, упав на колени на том самом месте, где вы сейчас стоите, она разрыдалась так, словно это бессилие убивало ее. В тот день что-то в ее душе действительно умерло вместе с нашими последними собаками. С тех пор я больше никогда не видела, чтобы она плакала. Хотя лучше бы она лила слезы.

— Почему ты хочешь увидеть слезы своей госпожи?

— Потому что тогда она поняла бы, что ее сердце не умерло, а, как роза, всего лишь ждет.

— Если к нему нельзя пробиться силой, что может помочь? — Кайлер сунул кинжал в ножны.

Орна улыбнулась, зная, что он спрашивает не только о розовом кусте, но и о сердце ее королевы.

— В свое время вы станете хорошим королем, Кайлер из рода Мрайдон, потому что слышите то, что не было сказано. То, что нельзя взять мечом или силой, можно завоевать честностью, любовью и самоотверженностью. Госпожа сейчас в конюшне, милорд. Точнее, в том, что от нее осталось. Она никогда в этом не признается, но ваше общество ее порадует.

Конюшни с трех сторон огораживали еще один внутренний двор. Но эта площадка была сплошь изрезана запутанными тропинками, прорытыми или попросту протоптанными в снегу. Увидев небольшую стайку детей, затеявших в дальнем конце двора оживленную перестрелку снежками, Кайлер понял, чьих это рук дело. «Даже в таком мире, — подумал он, — дети все равно остаются детьми».

На подходе к конюшне он услышал негромкое кудахтанье кур. На крыше несколько мужчин возились с дымовой трубой. Они вежливо приподняли шапки в знак приветствия, когда принц прошел мимо них.

Благодаря бережно поддерживаемому в печи огню здесь было тепло. И чисто, как в парадной гостиной. «Королева, — с улыбкой подумал Кайлер, — очень заботится о своих козах и курах». Над огнем висели железные котлы. «Воду для скота здесь добывают, растапливая снег», — догадался он. Навоз был сложен в аккуратные кучи. «Чтобы потом использовать его как удобрение для сада, — решил он. — Королева Дейрдре — мудрая и практичная женщина». А потом он увидел «мудрую и практичную женщину», которая, небрежно отбросив на спину капюшон своего алого плаща и распущенные золотистые локоны, ласково разговаривала с его боевым конем.

Когда конь мотнул своей большой головой и фыркнул, она засмеялась. «Этот мягкий женский смех может согреть не хуже огня», — решил принц.

— Его зовут Касмор.

Захваченная врасплох, Дейрдре смущенно отдернула руку, которую уже протянула было, чтобы погладить морду коня. И ведь знала же, что не стоит здесь задерживаться! Знала, что принц может прийти проведать своего коня, что он, по словам слуг, делал дважды в день. Но ей так хотелось своими глазами увидеть коня!

— У вас очень легкие шаги.

— Просто вас отвлек конь, — принц подошел к ней. К удивлению и восхищению Дейрдре, жеребец, приветствуя хозяина, толкнул его носом в плечо.

— Это означает, что он рад вас видеть?

— Он надеется, что я принес ему яблоко. Дейрдре потрогала спрятанную в кармане маленькую морковку из сада.

— Может быть, это тоже подойдет? — девушка вынула лакомство и протянула Кайлеру.

— Касмору понравится, если его угостит дама. Нет, не так! Принц забрал у Дейрдре морковку, заставил распрямить пальцы и положил угощение сверху.

— Вы никогда не кормили лошадь?

— До сегодняшнего дня я ни одной не видела, — Дейрдре затаила дыхание, когда Касмор наклонил голову и осторожно взял морковку с ее ладони. — Он намного больше, чем я себе представляла. И красивее. И мягче.

Не удержавшись, она все-таки погладила коня по носу.

— Дети составили ему компанию. Если бы им разрешили, они совсем его избаловали бы.

— Вам хотелось бы на нем прокатиться?

— Верхом?

— Ему, как и мне, нужно поразмяться. Я хотел съездить сегодня утром на охоту. Поедете со мной?

Прокатиться верхом на лошади? От одной мысли дух захватывало!

— У меня много дел.

— Я могу заблудиться, — принц поймал ее руку и положил на длинную шелковистую шею Касмора. — Я не знаю вашего леса. И все еще чувствую слабость во всем теле.

Она насмешливо улыбнулась:

— Положим, остроумие к вам уже вернулось. Я могу послать с вами кого-нибудь из мужчин.

— Я бы предпочел ваше общество.

«Прокатиться верхом, — снова попыталась представить себе Дейрдре. — Разве могу я отказаться? Да и почему я должна отказываться? Я не какая-нибудь стеснительная девица, чтобы заикаться и краснеть, оставшись наедине с мужчиной. Даже с этим мужчиной».

— Хорошо. Что я должна делать?

— Сначала вам придется подождать, пока я его оседлаю.

— Нет, — она упрямо покачала головой. — Покажите мне, как это делается.

Когда со сбруей было покончено, Дейрдре отправила одного из мальчишек к Орне с просьбой передать, что она поедет на прогулку с принцем. Оказалось, в этом не было никакой необходимости, поскольку, когда они вывели жеребца из конюшни, все обитатели замка уже собрались у окон, выходящих во двор.

Когда принц вскочил в седло, раздались бурные овации.

— Прошло уже немало времени с тех пор, как они видели всадника, — объяснила Дейрдре. Касмор от неожиданности встал на дыбы. — А некоторые, я например, не видели всадника никогда. Как высоко!

Взглядом она неуверенно смерила расстояние, разделявшее землю и лошадиную спину.

— Дайте мне руку, — принц наклонился к ней. — Доверьтесь мне.

Придется, если она хочет узнать, что это за удовольствие. Девушка протянула ему руку и ойкнула от неожиданности, когда принц подхватил ее и посадил в седло перед собой.

— Могли бы и предупредить, что собираетесь тащить меня, как мешок с репой. Если у вас снова откроется рана…

— Тихо, — прошептал он над самым ее ухом, находясь… слишком близко. Под приветственные крики ее людей он пустил коня рысью.

— Ой! Это не совсем то, чего я ожидала, — глаза Дейрдре округлились от удивления, когда ее несколько раз подбросило, а затем весьма чувствительно приложило мягкой частью о седло.

«И вряд ли подобает королеве», — мысленно добавила она.

С криками и улюлюканьем ватага детей неслась по пятам за конем, рысившим к воротам замка.

— Постарайтесь поймать ритм шагов коня и двигаться вместе с ним, — посоветовал принц.

— Да, я пытаюсь. А вы должны быть так близко? Он усмехнулся.

— Да. И я наслаждаюсь каждым мгновением. Дейрдре, почему вы испытываете неловкость в присутствии мужчины, которого вы, собственно говоря, уже видели голым?

— После того как я увидела вас обнаженным, я поняла, что расслабляться в вашем обществе — безумие.

Раскатисто расхохотавшись, он пустил коня галопом.

У девушки перехватило дыхание, но на этот раз не от страха, а от восхищения. Ветер хлестал ее по горящим щекам, хлопья снега неслись навстречу, словно обрывки ледяного кружева. Дейрдре закрыла глаза, чтобы до последней капли вобрать в себя эти новые ощущения. От возбуждения у нее закружилась голова.

«Такой быстрый, — думала она, — и такой сильный». Когда конь несся по склону холма, ей захотелось раскинуть руки, словно крылья, и закричать от наслаждения. Ее сердце стучало в том же бешеном ритме, что и копыта жеребца. Оно продолжало громко биться даже когда на опушке леса, который она всю свою жизнь звала Забытым, Кайлер наконец заставил коня перейти на шаг.

— Это было похоже на полет, — размышляла Дейрдре вслух. Она склонилась вперед и прижалась щекой к конской шее. — О, спасибо тебе! Я этого никогда не забуду. Касмор — великолепный конь, правда?

Раскрасневшаяся от удовольствия и мороза девушка обернулась. Его лицо было слишком близко, так близко, что она ощутила его теплое дыхание на своей щеке. И достаточно близко, чтобы она могла увидеть, как в его глазах разгорается пламя.

—Нет!

Принц поймал ее за подбородок прежде, чем она успела отвернуться.

— Но я уже целовал вас раньше, когда думал, что умираю. И я выжил.

Ее губы так близко… Он чувствует ее дыхание на своих губах. Он должен снова попробовать его на вкус. Принцу казалось, что если он этого не сделает, то просто сойдет с ума. Кайлер видел, что девушка боится, поэтому поцеловал ее мягко, едва касаясь губами ее дрожащих губ. Не столько соблазняя, сколько успокаивая. И увидел, как потеплел ее взгляд. А потом она просто их закрыла.

— Ответь на поцелуй, Дейрдре, — его руки скользнули ниже. Он обнял ее за талию, прижимая к себе. — На этот раз ответь на поцелуй.

— Я не знаю как, — но ее тело уже знало.

Девушка чувствовала, как ее охватывает чудесная странная слабость, хотя сердце продолжало колотиться как сумасшедшее. Восхитительное тепло разливалось по всему телу, достигая даже тех потаенных уголков сознания, которых до сих пор оно не затрагивало. Свет, зародившийся в ее душе, когда во время исцеления их души соприкоснулись, загорелся еще ярче.

А тем временем на Острове Зимы в заснеженном розарии под толщей льда на почерневшей ветке появилась крошечная нежно-зеленая почка.

Кайлер нежно ласкал ее губы до тех пор, пока девушка не приоткрыла их. И когда поцелуй стал более глубоким, Дейрдре первый раз в жизни почувствовала, как жар охватывает ее тело. Стремясь удержать это восхитительное ощущение, она откинулась назад, а потом позволила себе положить голову ему на плечо.

— Так вот что, — прошептала она, — заставляет женщин на Кухне петь по утрам…

— Ну это еще далеко не все, — принц ласково разворошил ее волосы и потерся о них щекой. «Нежная, — думал он, — и в то же время сильная. В ней есть все, чего только может пожелать мужчина. Все, — внезапно понял он, — о чем я так долго мечтал».

— Конечно, — вздохнула Дейрдре. — Конечно, это еще не все. Именно так все начинается. Но не для меня.

— Оно уже началось, Дейрдре, — Кайлер снова прижал к себе девушку, когда та попробовала отстраниться. — В тот миг, когда я впервые тебя увидел.

— Если бы я могла полюбить, то выбрала бы тебя, хотя не знаю точно почему. Если бы я была свободна, я бы выбрала тебя, — Дейрдре все-таки отвернулась. — Мы приехали, чтобы поохотиться. Моим людям нужно мясо.

Принц с трудом поборол желание рывком развернуть ее к себе, снова жадно прильнуть к ее мягким губам и целовать до тех пор, пока она не перестанет сопротивляться. Нет, сила — это не выход. Так ему сказала мудрая старуха. К сердцу этой женщины есть другой путь.

Глава 5

Она первой заметила следы. Дейрдре и принц бесшумно скользили между деревьями, и она была рада необходимости сохранять молчание.

Ну как она может просить его понять, если и сама не понимает, что с ней происходит? Ее сердце мертво. Гордость, долг и боязнь причинить своему народу еще больший вред навсегда сковали его Льдом. Отец зачал ее во лжи, а потом сбежал, поскольку не собирался выполнять свои клятвы. Ее мать выполнила свой долг и всегда была добра к дочери, но ее сердце разбилось на такие мелкие осколки, что для ребенка любви в нем не осталось. И разве можно назвать любящим ребенка, который больше горевал о мертвой собаке, чем о своей покойной матери?

Ей нечем ответить на его чувства, и от него она тоже ничего не хочет. Только так она сможет выжить и сохранить жизнь своему народу. «Жизнь, — напомнила себе Дейрдре, — вот что имеет значение». А то, что она к нему чувствует, — это всего лишь желание, заставляющее кровь быстрее бежать по венам.

Но откуда ей было знать, каково это, когда мужчина обнимает тебя? Чувствовать, как его сердце бьется совсем рядом, так быстро и так сильно? Ни в одной из прочитанных ею книг умные слова не смогли правдиво описать возбуждение, которое вспыхивает, когда губы встречаются в поцелуе…

Теперь Дейрдре знала, что у нее есть еще одно бесценное воспоминание, которое она тщательно сохранит, как и ощущение скачки на мчащемся галопом коне, чтобы оно согревало ее длинными одинокими ночами. Она решит потом, стали ли с этими воспоминаниями ночи еще более длинными и одинокими, чем были без них. Но сегодня она не может себе позволить, как обычная женщина, растаять от мужских прикосновений. Она должна думать как королева, у которой есть народ, о котором нужно заботиться.

Она почувствовала запах зверя даже раньше, чем его поймали чуткие ноздри коня, и предостерегающе вскинула руку.

— Дальше мы пойдем пешком, — шепотом сказала девушка.

Принц не стал задавать вопросов, спешился и потянулся, чтобы снять ее с седла. И снова его руки обвились вокруг ее талии, а ее ладошки мягко легли ему на плечи. Дейрдре пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. И хотя она отрицательно покачала головой, его губы коснулись ее лба.

— Прекрасная Дейрдре, — тихо прошептал он. — Какую красоту сейчас я держу в руках!

Его мужской запах смешивался с запахом оленя.

— Сейчас не самый подходящий момент.

С удовольствием услышав, что ее голос дрожит, Кайлер взялся за свой лук и колчан со стрелами. Но когда девушка протянула к ним руки, принц удивленно вскинул брови.

— Сейчас еще рано натягивать лук.

Когда она одарила его строгим взглядом, так и не убрав требовательно протянутые руки, он пожал плечами и отдал ей оружие.

«Почему бы и не позволить ей это?» — подумал Кайлер.

А в следующий миг он смог только ошеломленным взглядом проводить девушку, которая отшвырнула плащ и в своей мужской одежде помчалась между деревьями, стремительная и бесшумная, как дух — предвестник смерти. Прежде чем принц успел привязать коня, она уже скрылась из виду, и ему осталось только идти по ее следам.

Увидев Дейрдре, Кайлер замер. Она стояла в полумраке леса почти по пояс в снегу. Плавным и уверенным движением опытного воина Дейрдре натянула тугую тетиву и прицелилась. В воздухе резко свистнула стрела. Девушка опустила тяжелый лук и склонила голову.

— Каждый может промахнуться, — сказал Кайлер, направляясь к ней.

Дейрдре подняла голову. На ее лице застыло холодное и сосредоточенное выражение.

— Я не промахнулась, но мне не нравится убивать. Моим людям необходимо мясо.

Она вернула принцу лук и колчан со стрелами, а потом, с трудом пробираясь сквозь снег, направилась туда, где лежал олень.

Кайлер увидел, что она убила его одним выстрелом, милосердно подарив животному быструю смерть.

— Дейрдре, — позвал он, — а вы никогда не задавались вопросом, откуда животные, пусть даже столь малочисленные, берутся там, где для них нет ни воды, ни пищи?

Она продолжала идти к добыче.

— Моя мать сделала все, что было в ее силах. Она оставила зов, который тянет животных в этот лес. Она надеялась, что сможет научить этому и меня, но мне это не дано.

— У вас другой дар, и не один, — ответил принц. — Я приведу коня.

Когда тушу оленя надежно закрепили у седла, Кайлер подставил сложенные ладони, чтобы помочь Дейрдре взобраться на коня.

— Ставьте правую ногу мне на руки, а левую перебросьте через седло.

— Там не хватит места для нас обоих. Вы садитесь, а я пойду пешком.

— Нет, пешком пойду я.

— Идти далеко, а вы только пошли на поправку. Садитесь на коня! — она попыталась пройти мимо него, но принц загородил ей дорогу. Дейрдре выпрямилась, сердито расправив плечи. — Садитесь в седло, я сказала! Я королева, а вы — всего лишь принц. И вы сделаете так, как я прикажу.

— Я — мужчина, а вы — всего лишь женщина! — когда он резко подхватил ее и почти швырнул в седло, Дейрдре от неожиданности на мгновение потеряла дар речи. — И вы сделаете так, как вам было сказано.

Хоть она и привыкла трудиться со своими людьми бок о бок, никто из них не пытался ослушаться ее приказа. И еще ни один мужчина не осмеливался поднять на нее руку.

— Да как вы смеете!

— Я не ваш слуга. — Кайлер поймал поводья и повел коня между деревьями. — Каковы бы ни были наши титулы, мое происхождение настолько же благородно, сколь и ваше. Хотя в данный момент это, черт побери, не имеет никакого значения. Трудно думать о вас как о королеве, когда вы одеты, как мужчина, а особенно после того, как я увидел ваше умение управляться с луком, из которого мои собственные люди стреляют с трудом. Мне трудно думать о вас как о королеве, Дейрдре, — добавил он, бросив взгляд на ее покрасневшее от гнева лицо, — после того, как я держал вас в объятиях.

— Тогда вам лучше хорошенько запомнить, как это было, потому что больше я вам этого не позволю.

Принц остановился и, повернувшись, намеренно неторопливо провел ладонью по ее бедру. Когда девушка попыталась пнуть его ногой, он поймал ее сапог и расхохотался:

— Так, значит, у нас все-таки есть норов? Это хорошо. В постели я предпочитаю женщин с огоньком.

Неуловимым, как бросок змеи, движением девушка выхватила из-за пояса кинжал и приставила его к горлу принца.

— Уберите руку!

Он даже не вздрогнул, но, к своему удивлению, понял, что такую женщину он едва ли мог желать. Такую женщину он мог бы полюбить.

— Интересно, ты это сделаешь? Думаю, сейчас, пока в тебе говорит гнев, ты могла бы меня убить. Но потом пожалела бы об этом, — он медленно потянулся и поймал за запястье руку, в которой она сжимала кинжал. — Мы оба об этом пожалели бы. Я сказал тебе, что хочу спать с тобой. И это правда. Ты предпочитаешь слышать ложь?

— Можешь переспать с Корделией, если она захочет.

— Мне не нужна Корделия, хочет она того или нет, — принц разжал пальцы девушки и отобрал кинжал, а потом мягко коснулся губами ее ладони. — Мне нужна ты, Дейрдре. И по доброй воле.

Он протянул ей кинжал рукоятью вперед.

— Ты и с мечом умеешь обращаться так же хорошо, как с кинжалом?

—Да.

— Ты удивительная женщина, прекрасная Дейрдре, — сказал принц и повел коня к замку. — Я могу понять, для чего тебе умение стрелять из лука, но зачем нужны меч и кинжал?

— Не научиться защищать себя — значит потакать собственной лени и глупости. Даже сами по себе тренировки полезны для ума и тела. Если я хочу, чтобы мои люди умели обращаться с оружием, значит, я сама должна этому научиться.

— Все верно.

Когда принц снова остановился и повернулся к ней, девушка нахмурилась.

— Я просто подтяну стремена повыше, чтобы тебе было удобно ехать. А что случилось с твоими лошадьми?

— Их взяли те, кто уехал в первый год после катастрофы, — Дейрдре приказала себе расслабиться и, чтобы отвлечься, стала гладить Касмора по выгнутой шее. — Еще у нас были коровы и овцы. Тех, которые не пали от мороза, пустили на мясо. Вокруг были фермы и поселки, но люди пришли в замок в поисках убежища и пищи. Или ушли в лес в надежде найти выход. Сейчас они где-то там, под снегом и льдом. А почему вы хотите переспать со мной?

— Потому что ты прекрасна.

— Для мужчин все действительно настолько просто? — Дейрдре хмуро взглянула на него.

Принц рассмеялся и покачал головой. Девушке нестерпимо захотелось, чтобы сейчас ее пальцы ласкали его шелковистые черные волосы, а не конскую гриву.

— Иногда решиться просто, иногда нет. Но я еще не закончил с ответом. Твоей красоты для меня было бы достаточно, чтобы захотеть провести с тобой ночь. Попробуй, опусти пятки. Вот так! — он дружески хлопнул ее по сапогу и снова пошел вперед, ведя коня на поводу. — Но кроме красоты у тебя есть сила и смелость. Они привлекают меня. У тебя острый ум и твердые суждения о долге и чести. Для меня это вызов. И в довершение всего я считаю, что женщина, которая умеет сажать картошку, как крестьянка, и обращается с кинжалом, как убийца, достойна восхищения.

— Я думала, что когда мужчина хочет развлечься с женщиной, он пытается покорить ее лестью, стихами и долгими взглядами, полными муки и желания.

«Что за женщина! — подумал Кайлер. — Я еще никогда не встречал похожей».

— А тебе бы этого хотелось?

Дейрдре немного подумала об этом и успокоилась. Намного легче, когда можно все спокойно обсудить.

— Я не знаю.

— Ты бы не поверила словам.

Дейрдре не смогла удержаться от улыбки.

— Да, вы совершенно правы. Вы переспали со многими женщинами?

Принц смущенно кашлянул и пошел быстрее.

— Вот на этот вопрос, милая, мне бы не очень хотелось отвечать.

— Почему?

— Потому что… это деликатная тема, — попытался объяснить он.

— Вы бы с большим удовольствием рассказали мне, многих ли мужчин убили?

— Я убиваю не ради спортивного интереса или развлечения, — его голос был холодным, как зимний ветер. — Нет большой заслуги в том, чтобы отнять у человека жизнь, моя госпожа. Война — мерзкое занятие.

— Наверное… Я не хотела вас оскорбить.

— Мне надо было дать им уйти, — он говорил так тихо, что девушке пришлось наклониться, чтобы разобрать слова.

— Кому?

— Тем троим, что напали на меня уже после того, как мы победили. Когда я ехал домой. Мне надо было дать им спокойно пройти. Уже и так было пролито слишком много крови.

Она уже видела эти мысли в его душе и знала, что принц говорит правду. Он убил их не из ненависти и не ради того, чтобы удовлетворить собственную жестокость. Он убил их, чтобы остаться в живых.

— Они не дали бы тебе пройти.

— Они устали, и один из них уже был ранен. Если бы я, как и положено, ехал с эскортом, они просто сдались бы. Получается, их погубили собственный страх и моя беспечность. Я сожалею о том, что произошло.

…И гораздо больше о том, что пришлось отнять у них жизнь, поняла Дейрдре, чем о том, что сам он получил тяжелые раны. Осознав это, она почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

— Кайлер, — она впервые обратилась к принцу по имени, просто как к Другу. И наклонилась вперед, чтобы коснуться пальцами его щеки, как могла бы коснуться щеки любимого. — Ты будешь хорошим правителем.

В этот вечер Дейрдре пригласила его на ужин. Тоже впервые. Принц надел принесенный Корделией полотняный камзол, едва уловимо пахнущий лавандой и розмарином. Кайлер подумал, что камзол специально для него откопали на дне какого-нибудь сундука, но, поскольку сидел он неплохо, жаловаться было не на что. Но когда слуга привел его в обеденную залу, Кайлер пожалел, что не может одеться так, как подобает принцу.

Дейрдре снова была в зеленом, но это было далеко не скромное платье из домотканой материи. Бархат платья струился, едва прикрывая молочно-белую грудь, мягкие глубокие складки юбки сбегали от талии до самого пола. Ее длинные волосы были распущены, но на голове сверкала усыпанная драгоценными камнями корона. В сиянии свечей она была прекрасна, как видение. И была королевой до кончиков ногтей.

Когда девушка протянула ему руку, принц подошел и низко поклонился, прежде чем позволил себе коснуться ее губами.

— Ваше величество…

— Ваше высочество, добро пожаловать. Этот зал, — она обвела комнату жестом, пытаясь скрыть свою нервозность и удовольствие: от нее не укрылось, что он смотрит на нее с восхищением, — слишком велик для двоих. Надеюсь, вас это не смущает?

— Я вряд ли заметил бы это, поскольку весь вечер смотрел бы только на вас.

«Что ж, флирт — это интересно, — подумала Дейрдре. — И забавно».

— Это и есть лесть и кружева из слов?

— Это чистая правда.

— Что ж, слушать такое приятно. Зажечь здесь камин — непозволительная роскошь, — начала разговор королева, позволив ему провести себя к столу. — Но сегодня у нас вино, оленина и желанный гость.

Во главе длинного стола стояли два прибора, серебряный и золотой. Льняная скатерть сияла белизной, как снег за окнами замка, а за спиной гудело пламя в гигантском камине.

Неслышно вошли слуги, чтобы подать первую перемену блюд и вино. Если бы принц смог хоть на миг отвести взгляд от Дейрдре, он заметил бы веселый блеск у них в глазах и то, как они подмигивают друг другу и обмениваются быстрыми улыбками.

Девушка тоже ничего не замечала, взволнованная своим первым официальным ужином, на котором присутствовал гость из внешнего мира.

— Угощение более чем скромное, — начала она.

— Оно настолько же великолепное, насколько и щедрое. Но еще более приятно мне ваше общество. Дейрдре задумчиво посмотрела на него.

— Думаю, мне действительно нравятся комплименты, но я не умею поддерживать такой разговор. Принц взял ее за руку.

— Так почему бы вам не попробовать этому научиться? Дейрдре с трудом сдержала смех и отрицательно покачала головой.

— Лучше расскажите о своем доме и семье. Ваша сестра, — вспомнила девушка, — она красива?

— О да! Ее зовут Гвенис. Два года назад она вышла замуж.

— По любви?

— Да. Ее муж — наш друг и сосед, и они нравились друг другу еще с детства. Когда я в последний раз ее видел, она ожидала второго ребенка, — легкая тень пробежала по его лицу. — Я надеялся, что успею вернуться домой к его рождению.

— А ваш брат?

— Риддок молод и упрям. Носится верхом, как дьявол.

— Вы им гордитесь.

— Конечно. Вот он бы смог почитать вам стихи, — Кайлер поднял свой кубок. — Это он умеет. И больше всего любит выманивать красавиц в сад поболтать под луной.

Дейрдре намеренно задавала вопросы, чтобы заставить его рассказать о себе. Она сомневалась в своем умении вести непринужденный разговор. И так приятно было просто сидеть и слушать, как принц легко говорит о том, что для нее было настоящим чудом. Лето и сады, купание в пруду, поездка на сельскую ярмарку… Подводы со спелыми красными яблоками. Интересно, какие они на вкус? Корзины цветов, о чьих ароматах она могла 1 только мечтать… Теперь его страна представлялась ей чем-то похожим на картинки, которые она видела в книгах. Теперь она много знала о его жизни, которая была более прекрасной, чем все то, о чем она когда-либо читала.

И чего бы ей это потом ни стоило, сейчас ей хотелось просто раствориться в нем, в звучании его голоса, в его заразительном смехе. Дейрдре подумала, что могла бы дни напролет сидеть здесь, —1 чтобы болтать вот так, без особой цели, позабыв обо всех делах. Просто сидеть с ним возле теплого огня, чувствовать сладкий вкус вина на губах и так откровенно смотреть ему в глаза…

Девушка не стала возражать, когда принц взял ее руку и начал ласкать ее пальцы. Если это и есть флирт, то это весьма приятный способ провести время.

Они говорили о дальних странах и других культурах. О картинах и пьесах.

— Ваши книги не стояли без дела, — заметил принц. — Из тех ученых, с кем я знаком, мало кто настолько же начитан.

— С помощью книг я могу увидеть мир. А романы рассказывают мне о том, как живут другие люди. Раз в году, в летнее солнцестояние, мы устраиваем праздник. Всегда бывают музыка и игры. Я выбираю рассказ, и мы все принимаем участие в постановке, словно это пьеса. Для людей мало просто выжить. Им нужны яркие краски и веселье.

На самом деле бывали моменты, когда ей до слез хотелось увидеть настоящие краски жизни.

— Все наши дети умеют читать, — продолжала Дейрдре, — и считать. Если у тебя есть только одно окно во внешний мир, тебе надо в него смотреть. Один из моих людей, ну, на самом деле он пока еще очень мал, сочиняет рассказы. Удивительно красивые рассказы.

Она замолчала, удивляясь собственной разговорчивости.

— Я утомила вас своей болтовней.

— Нет, — принц сильнее сжал ее ладонь. Он уже начинал понимать, что времени, проведенного с ней, никогда не будет достаточно. — Расскажите мне еще что-нибудь. Вы ведь играете на музыкальных инструментах? На арфе. Я слышал, как вы пели, аккомпанируя себе. Это было похоже на сон.

— У вас был жар. Я играю, но совсем немного. Должно быть, эта способность досталась мне в наследство от отца.

— Я бы хотел еще раз услышать. Вы сыграете для меня, Дейрдре?

— Если вам этого хочется.

Но когда она встала, в зал вбежал слуга.

— Моя госпожа, маленький Филэн…

— Что случилось?

— Он с другими мальчишками играл на лестнице и упал. Мы не можем привести его в сознание. Госпожа, боюсь, он умирает.

Глава 6

Слуги побоялись двигать мальчика — накрыли его одеялом и оставили у подножия лестницы. Ребенок не шевелился, и на первый взгляд казалось, что он уже мертв. Принц много раз встречался со смертью, чтобы сразу узнать ее лицо. По его мнению, мальчишке было около десяти лет. Светловолосый и еще по-детски круглощекий… Вот только сейчас его лицо было серым, а волосы заливала кровь.

Одни стояли на коленях возле малыша, другие столпились вокруг места трагедии. Однако когда вбежала Дейрдре, толпа расступилась.

— Отойдите, — сразу распорядилась она. — Мне нужно место.

Королева собиралась опуститься на колени возле ребенка, когда его мать вырвалась из рук мужчин, пытавшихся ее удержать, упала ей в ноги и окровавленными руками вцепилась в подол бархатного платья.

— Мой малыш! О, прошу вас, госпожа, помогите моему мальчику!

— Я помогу, Айлиш. Конечно, я ему помогу, — зная, что сейчас дорога каждая секунда, Дейрдре наклонилась и твердо высвободила подол своего платью из рук охваченной ужасом женщины. — Айлиш, ради своего сына ты должна быть сильной и довериться мне. А сейчас позволь мне его осмотреть.

— Он поскользнулся, моя госпожа.

К ним робко приблизился еще один малыш. Он не плакал, но круглые от ужаса глаза казались огромными и на щеках еще не высохли дорожки от слез.

— Мы играли на ступеньках в лошадь и всадника, и он поскользнулся.

— Все будет хорошо.

«Слишком много горя, — думала Дейрдре, ощущая, как волна отчаяния захлестывает ее. — Слишком много страха».

— Теперь все будет хорошо. Я позабочусь о нем, — сказала она несчастной матери.

— Дейрдре, — Кайлер говорил так тихо, что его слышала она одна. — Ты ничего не сможешь сделать. На его челе печать смерти.

Она тоже это чувствовала и знала, что времени осталось совсем мало.

— Ты чувствуешь присутствие смерти или наш собственный страх? — она осторожно провела рукой по изломанному телу, ощущая его боль. Внутри у него было так много повреждений, что у нее заныло сердце. Лекарства здесь уже не помогут.

Но когда она подняла взгляд, ее лицо оставалось сосредоточенным.

— Корделия, сбегай за моей сумкой с медикаментами. И поторопись. Остальные, пожалуйста, расходитесь. Оставьте меня наедине с мальчиком. Айлиш, пожалуйста, оставь нас.

— О нет! Умоляю вас, госпожа! Нет, я должна остаться с моим мальчиком!

— Ты мне веришь?

— Госпожа, — рыдая, она схватила Дейрдре за руку. — Да, моя госпожа!

— Тогда делай так, как я сказала. Теперь ступай и молись.

— Его шея, — начал было Кайлер, но Дейрдре резко обернулась и сердитым взглядом заставила его замолчать.

— Помолчи! Или помоги мне, или уходи со всеми, только не отвлекай меня.

Когда Айлиш наконец силой утащили прочь, девушка закрыла глаза.

— Это причинит ему боль. Мне жаль его, но так надо. Держи мальчика. Он должен лежать неподвижно. И не вмешивайся. Не вмешивайся, что бы ни произошло, хорошо?

— Нет, — ответил принц, но все же передвинулся так, чтобы поудобнее взять руки малыша в свои.

— Очисти свой разум от мыслей о смерти, — приказала Дейрдре, — и страха, и сомнений. Гони их, как привык это делать перед битвой. Здесь и так слишком много тьмы. Ты сможешь?

— Да, смогу. — Как она и просила, Кайлер позволил холоду проникнуть в свое сознание, очищая его от всего ненужного. Как перед боем.

— Филэн, — позвала Дейрдре, — Филэн, маленький бард! Она говорила вполголоса, мягко, почти напевая. Потом провела по его телу руками.

— Борись, прошу тебя!

Она хорошо знала этого мальчика, видела, как он живет, учится, растет. Она любила его голос, его широкую улыбку, его живой ум. Он принадлежал ей, как и все остальные люди в замке Розы, с момента своего рождения. Поэтому ей легко было слиться с его сознанием.

Пока ее руки продолжали привычно работать, поглаживая и массируя маленькое тело, Дейрдре проникла в сознание ребенка. Она услышала, как он весело смеется, прыгая и бегая с друзьями вверх и вниз по узким каменным ступеням. Почувствовала, как замерло его сердце, когда он поскользнулся. Потом мгновение страха или, скорее, ужаса сменилось чудовищной болью. Треск ломающейся кости заставил ее негромко вскрикнуть и резко запрокинуть голову. Что-то внутри нее разбилось, словно хрупкий фарфор, который уронили на каменный пол. Боль была непереносимой.

Кайлер заметил, что Дейрдре открыла глаза. Зеленые, бездонные, почти светящиеся в полумраке. Она дышала тяжело и быстро, лоб был покрыт потом. И мальчик тонко вскрикнул, пытаясь освободиться из его объятий. Девушка и ребенок стонали в агонии. Одной рукой она приподняла его голову, второй накрыла его сердце. Их трясло как в лихорадке, и оба были бледны как смерть.

Когда Дейрдре покачнулась, Кайлер вскрикнул и кинулся к ней, чтобы не дать ей упасть. В этот миг он ощутил жар, яростный поток которого, казалось, перетекал из ее тела в тело ребенка. Так продолжалось до тех пор, пока детские руки, которые он держал, не стали горячими, словно раскаленное железо.

Мальчик открыл глаза.

— Маленький Филэн, — ее низкий голос звучал твердо, а каменные стены порождали гулкое эхо, — возьми то, что тебе нужно. Огонь или исцеление.

Дейрдре наклонилась и мягко коснулась губами его губ.

— Живи. Останься с нами. Ты нужен своей матери.

Пораженный, Кайлер смотрел, как серое лицо ребенка вновь обретает краски. Принц мог бы поклясться, что почувствовал, как смерть отступила, растворившись среди теней.

— Моя госпожа, — голос мальчишки звучал так, словно он только что проснулся, — я упал.

— Да, я знаю. Теперь спи, — она провела рукой по его глазам, и ребенок со вздохом закрыл их. — И выздоравливай.

— Будь добр, позови его мать, — попросила она Кайлера, — и Корделию.

— Дейрдре…

— Пожалуйста! — На нее накатывалась слабость. Дейрдре хотелось одного — оказаться в своей комнате, подальше от чужих глаз. Скоро силы окончательно покинут ее. — Позови их, чтобы я могла сказать, что нужно для него сделать.

Девушка так и не поднялась с колен, когда принц встал. Голоса людей казались ей далеким гулом океана. Пока Айлиш сидела рядом с сыном, обнимала его и покрывала поцелуями дрожащие руки девушки, Дейрдре давала четкие и подробные инструкции как следует ухаживать за мальчиком.

— Хватит, — напуганный ее бледностью, Кайлер поднял королеву с пола. — Позаботьтесь о малыше.

— Я еще не закончила, — попыталась возразить Дейрдре.

— Нет, черт побери, ты уже достаточно сказала и сделала! — с вызовом сказал принц и обвел взглядом столпившихся людей, всем своим видом говоря, что не потерпит возражений. — Где твоя комната?

— Сюда, милорд, — Орна указала на двери и провела его по коридору к другой лестнице. — Я знаю, как ей помочь, милорд.

— Так сделай это, — шагая по ступенькам, он смотрел на девушку, которую бережно нес на руках. Принц заметил, что она потеряла сознание. Ее кожа казалась прозрачной, глаза были закрыты. На руках краснела кровь мальчишки. — Чем она рисковала, отбирая ребенка у смерти?

— Я не могу сказать, милорд, — Орна открыла дверь комнаты и бросилась к кровати. — Теперь я сама позабочусь о ней.

— Я останусь.

Служанка поджала губы, наблюдая, как он укладывает Дейрдре на кровать.

— Мне нужно раздеть ее, чтобы вымыть. Борясь с гневом, он отвернулся и пошел к окну.

— Делай то, что считаешь нужным. Значит, это она сделала и для меня?

— Я не могу сказать, — когда он повернулся, Орна твердо взглянула ему в глаза. — Она ничего мне не рассказывает. Она ни с кем не говорит об этом. Принц Кайлер, я бы попросила вас не поворачиваться, пока моя госпожа не будет должным образом одета.

— Женщина, сейчас меня меньше всего волнует ее стыдливость, — пробурчал Кайлер, но все же отвернулся к окну.

Он слышал о тех, кто умеет лечить силой мысли. Но никогда не верил в то, что это возможно. До сегодняшнего вечера. И никогда он не задумывался, какую цену платит такой лекарь за исцеление больного.

— Ей нужно поспать, — немного погодя тихо сказала Орна.

— Я не буду ей мешать, — он подошел к постели, внимательно всматриваясь в лицо девушки. В нем по-прежнему не было ни кровинки, но ему показалось, что дышит она глубже и спокойнее. — Но и не уйду.

— У моей госпожи столько силы и отваги, что хватило бы на десять воинов.

— Если бы у меня было десять таких храбрецов, никто и никогда больше не осмелился бы бросить нам вызов. Орна кивнула, довольная его ответом.

— И что бы там ни думала моя госпожа, у нее мягкое сердце, — служанка поставила бутылочку и бокал на столик рядом с кроватью. — Смотрите, не разбейте. Когда она проснется, дайте ей немного этого укрепляющего настоя. Я буду рядом на случай, если вам понадоблюсь.

Оставшись наедине с девушкой, Кайлер поставил стул перед кроватью и сел, чтобы охранять ее сон. Прошел час, а потом и второй. Дейрдре не двигалась. В свете камина ее кожа оставалась белой как мрамор. Принц боялся, что она никогда не проснется и, как красавица из сказки, будет спать сотни лет.

Если бы ему рассказали такую историю еще вчера, он назвал бы ее глупой сказкой, выдуманной, чтобы позабавить детей, Но после того, что ему довелось увидеть, принцу казалось, что все возможно. По-прежнему смешанный с тревогой, внутри него закипал гнев. Она рисковала собственной жизнью. Он видел, как смерть тянулась к ней своими холодными пальцами. Она поставила на кон свою жизнь, чтобы спасти жизнь ребенка. И, — теперь Кайлер был в этом уверен, — его жизнь.

Когда Дейрдре попыталась открыть глаза, принц налил в бокал оставленного Орной настоя.

— Выпей, — он приподнял ее голову. — Ничего не говори. Просто сделай глоток.

Дейрдре отхлебнула настоя и вздохнула. Рука, которую она протянула было, чтобы оттолкнуть бокал, бессильно упала на постель.

— Что с Филэном? — прошептала девушка.

— Я не знаю, — он снова поднес бокал к ее губам. — Выпей еще. Она послушно сделала еще один глоток и снова повернулась к принцу.

— Спроси. Узнай, что с маленьким Филэном. Пожалуйста. Мне надо знать.

— Сначала пей. Весь бокал.

Она сделала так, как сказал Кайлер, но все это время не сводила с него умоляющего взгляда. Если бы у нее были силы, она бы сама пошла и узнала. Но слабость приковала ее к постели, и все, что она могла сделать, это довериться Кайлеру.

— Пожалуйста! Я не смогу успокоиться, пока не узнаю, как он себя чувствует.

Принц поставил опустевший бокал и направился к двери. Орна сидела на стуле в коридоре, вышивая при свете свечей. Она вопросительно взглянула на Кайлера, потом сказала:

— Передайте госпоже, чтобы она не волновалась. Малыш отдыхает. И выздоравливает, — служанка встала. — Милорд, если вы хотите отдохнуть, я побуду с моей госпожой.

— Иди спать, — коротко бросил принц. — Сегодня я останусь с ней.

Орна поклонилась, чтобы спрятать улыбку.

— Как пожелаете.

Принц вернулся в комнату и закрыл дверь. Обернувшись, он увидел, что Дейрдре сидит на кровати. Ее волосы цвета меда рассыпались по батисту белоснежной ночной сорочки.

— Твой малыш в порядке и сейчас отдыхает.

Он увидел, как после этих слов краски вернулись на ее лицо. Глаза девушки снова заблестели. Он подошел к изножью кровати, задрапированному темно-красным бархатом.

— Силы быстро возвращаются к вам, моя госпожа.

— Настой очень сильный, — и впрямь, мысли перестали путаться, далекие отголоски боли почти затихли.

— Спасибо за то, что помог. Его мать и отец были слишком подавлены горем, чтобы помочь мне. Их страх мог отвлечь меня. Страх делает смерть сильнее.

Она напряженно оглядела комнату. Орна не оставила ей халата.

— А сейчас прости, но я хочу сама сходить и посмотреть на него.

— Не сегодня.

К вящему смущению девушки принц сел на кровать рядом с ней. Только гордость помешала Дейрдре отодвинуться или попытаться натянуть одеяло до самого подбородка.

— Я хотел бы задать тебе пару вопросов.

— Я уже ответила на твои вопросы.

— А теперь у меня появилось еще несколько, — принц нахмурился. — Мальчишка умирал. У него был пробит череп, шея была если не сломана, то сильно повреждена. Левая рука перебита в нескольких местах.

— Да, — спокойно кивнула девушка. — И еще было очень много невидимых снаружи повреждений. У него было внутреннее кровотечение. Так много крови для такого маленького ребенка… Но у нашего маленького Филэна сильный дух. Он мне очень дорог.

— Он должен был бы умереть в течение нескольких минут.

— Но он не умер.

— Почему?

— Я не могу тебе ответить, — волнуясь, она дернула себя за волосы. — Я не могу тебе это объяснить.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу.

Когда Дейрдре попыталась отвернуться, он поймал ее за подбородок и твердо повернул к себе.

— Попытайся.

— Ты слишком много себе позволяешь, — сухо ответила она. — Испытываешь мое терпение снова и снова.

— Значит, пора начинать к этому привыкать. Я держал мальчишку на руках, — напомнил он. — Я видел и чувствовал, как жизнь начала возвращаться в его тело. Расскажи мне, что ты сделала.

Дейрдре хотелось прогнать его, но он помог ей, когда она больше всего нуждалась в помощи. Поэтому девушка ответила:

— Это своего рода поиск и слияние. Мы открываемся друг другу, — Дейрдре подняла руку, пытаясь подобрать слова, и снова ее уронила. — Можешь называть это верой.

— Это причиняет тебе боль.

— А ты думал, что схватка со смертью может быть безболезненной? Кому как не тебе знать об этом? Чтобы исцелить человека, я должна почувствовать то, что чувствует он, и вернуть его… — она тряхнула головой, злясь, что не может подобрать более точных слов. — Мне нужно вернуть его в тот момент, когда он почувствовал боль. А потом мы вместе боремся с ней. Вот так я это вижу, ощущаю, понимаю.

— Ты борешься не только с болью. Ты меряешься силой с самой смертью. Я все видел.

— Мы оказались сильнее.

— А если бы нет?

— Тогда победила бы смерть, — просто ответила она. — И сегодня ночью мать оплакивала бы своего первенца.

— А ты, Дейрдре — Снежная Королева? Твои люди оплакивали бы тебя?

— Всегда есть риск умереть. Ты бы отказался от боя, Кайлер? Ты не вышел бы на поле брани, зная, что, возможно, тебе придется расстаться с жизнью? Разве ты не защитил бы любого из своих людей, если бы так было нужно? Почему же ты отказываешь мне в праве это сделать?

— Я не был одним из твоих людей, — прежде чем она успела отвернуться, принц взял ее за руку. — Ты вместе со мной сражалась со смертью, Дейрдре, теперь я вспомнил. Я думал, что это только сон, но теперь я знаю, что это было на самом деле. Боль, словно меч, снова вспорола мне бок. И эта боль отражается в твоих глазах, когда ты смотришь на меня. Жар твоего тела, жар твоей жизни, который перетекает в меня. А ведь для тебя я был никем…

— Ты — человек. Ты был ранен, — девушка протянула руку и коснулась его щеки. — Почему ты злишься? Мне нужно было позволить тебе умереть только потому, что лекарств было недостаточно, чтобы спасти тебя? Следовало ли мне отвернуться от тебя и от моего дара только потому, что твое спасение причинит мне минутную боль? Или твоя гордость ранена тем, что за твою жизнь боролась женщина?

— Возможно, — принц накрыл ладонью ее руку и прижал ее к своей щеке. — Когда я нес тебя сюда, я боялся, что ты умираешь. И я чувствовал себя абсолютно беспомощным.

— Но ты остался со мной.

Принц хотел было что-то сказать, но передумал, встал и начал мерить шагами комнату.

— Дейрдре, мужчина идет в бой — меч на меч, копье на копье, кулак на кулак. Это реальные вещи. А то, что сделала ты — чудо ли, колдовство ли, — намного больше. Ты права, я не смогу этого понять.

— Но теперь ты стал относиться ко мне по-другому.

— Это правда.

Дейрдре опустила ресницы.

— Тебе нечего стыдиться. Большинство мужчин не остались бы даже, чтобы помочь мне, не говоря уже о том, чтобы поговорить со мной. Я благодарю тебя. А теперь, с твоего позволения, мне хотелось бы побыть одной.

Кайлер медленно повернулся к ней.

— Ты поняла меня неправильно. Раньше я думал о тебе как о женщине. Красивой, сильной, умной. Грустной. А теперь я знаю, что ты — больше, чем просто женщина. Ты действительно столь низкого мнения обо мне? Ты думаешь, что из-за твоего дара я отвернусь от тебя? Но я больше всего на свете хочу быть с тобой. И не имею на это права.

Она подняла на него взгляд, чувствуя, как часто забилось сердце.

— Значит, ты чувствуешь себя обязанным мне? Это благодарность?

— Я благодарен тебе, но то, что я чувствую, глядя на тебя, я бы не назвал благодарностью.

— Тогда желание? — девушка выскользнула из постели.

— Да, я хочу тебя.

— Меня не касался ни один мужчина. Я хочу, чтобы ты был первым.

— Разве я имею на это право, если я не смогу остаться с тобой? Мне давно следовало уехать. Меня ждут мой народ и мои родные.

— Ты был со мной честен, а это значит больше, чем льстивые речи и пустые обещания. Я много думала об этом и теперь знаю точно. Когда я лечила тебя, я ощутила что-то, чего еще никогда не чувствовала. Вместе со страданием и холодом, которые причиняли мне боль, был еще и… свет.

Не сводя с него взгляда, девушка протянула руки.

— Я сказала, что ничего не делала, чтобы привязать тебя к себе, и это правда. Но что-то случилось со мной, когда моя душа слилась с твоей душой. Это злило и пугало меня. Но сейчас, — Дейрдре вздохнула и, покраснев, продолжала, — это восхищает меня. Мне так холодно! Подари мне одну ночь тепла. Ты сказал, что хочешь, чтобы я пришла к тебе по доброй воле.

Она подняла руки и развязала ленты на лифе ночной сорочки.

— Возьми меня! — и белоснежный батист соскользнул на пол.

Глава 7

Она была прекрасна. О такой женщине можно было только мечтать. Невысокая и стройная, она стояла в пляшущем свете свечей и камина.

— Подаришь ли ты мне ночь?

— Дейрдре, любовь моя, я подарил бы тебе всю мою жизнь.

— Мне не нужны клятвы, которые невозможно сдержать. Я не хочу ничего, кроме правды. Дай мне только то, что можешь, и этого будет достаточно, — грустно ответила девушка.

— Моя госпожа, — Кайлеру почему-то показалось, что шаг к ней будет самым важным в его жизни. И когда он сжал ее ладони, принцу показалось, что он держит в руках весь мир. — Это правда. Как и почему, я не знаю. Но еще никогда я не говорил эти слова так искренне.

Дейрдре верила, что он говорит серьезно. Здесь и сейчас он действительно верил в то, что сказал.

— Кайлер, вся жизнь — для тех, кто свободен.

«И ты будешь свободна, — мысленно пообещал принц. — Чего бы мне это ни стоило. Но сейчас не время для битв и планов на будущее…»

— Если ты не хочешь принять это обещание, то я поклянусь тебе вот в чем: я никогда никого не любил и не буду любить так, как тебя.

— В этом я тоже могу тебе поклясться. Я думала, что мне придется это сделать, чтобы выполнить долг, — девушка подняла руки к его лицу и ласково погладила пальчиками выступающие скулы. — И я думала, что в первый раз мне будет страшно, — она тихо засмеялась. — Мое сердце бьется как сумасшедшее. Ты слышишь?

Принц мягко положил ладонь ей на грудь. Он почувствовал, как быстро стучит сердце девушки и как она дрожит.

— Я не сделаю тебе больно. У; — О нет, — она тоже накрыла ладонью его сердце.

«Когда-то они уже бились вместе, — подумала она, — очень близко, как одно целое. Мир изменился для меня с того момента. И уже никогда не станет прежним».

— Я знаю, ты не причинишь мне вреда. Согрей меня, Кайлер. Согрей, как мужчина согревает женщину.

Принц прижал ее к себе. Мягко, осторожно. Нежно прикоснулся губами к ее губам.

«Вот оно, — подумала Дейрдре. — Вот оно снова — это чудо встречающихся в поцелуе губ». Выдохнув его имя, она позволила себе полностью раствориться в поцелуе.

— Когда ты в первый раз меня поцеловал, я подумала, что ты глуп.

Она почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке.

— Правда?

— Замерзший до полусмерти и истекающий кровью, ты впустую потратил свой последний вздох, лишь бы пофлиртовать с женщиной. Как это по-мужски!

— Не впустую, — поправил принц. — Но сейчас я могу сделать намного больше.

С легкостью, доставившей удовольствие им обоим, Кайлер подхватил ее на руки.

— Пора в постель, моя госпожа.

Она запустила пальцы в его шелковистую черную гриву. Ей так долго этого хотелось!

— Тебе придется всему учить меня.

Она невинна! Кайлер едва не застонал от охватившего его возбуждения. Сегодня она подарит ему то, чего не дарила еще никому. В мягком свете свечей он любовался ее лицом и видел, что она отдает ему свое сокровище без стыда или страха. Нет, он не причинит ей вреда, но сделает все, что в его силах, чтобы подарить ей наслаждение.

Принц уложил ее на кровать и потерся щекой о ее щеку.

— Для меня будет огромным удовольствием учить тебя.

— Я видела, как совокупляются козы.

Кайлер расхохотался, уткнувшись лицом в ее волосы.

— Я обещаю тебе, что это будет несколько отличаться от того, чем занимаются козы. Поэтому будь предельно внимательна, — он поднял голову, и на губах его появилась насмешливая улыбка, — на своем первом уроке.

«Он терпеливый учитель, — думала Дейрдре. Ее тело вздрагивало и пело под его пальцами. — И, без сомнения, талантливый».

Их губы встретились, поцелуи становились все глубже и глубже. Ей казалось, что именно такое чувство должно возникать, когда плывешь, покорно отдавшись течению реки: ты покоряешься, плывешь и погружаешься в теплую глубину… Его руки блуждали по ее телу, а потом накрыли ее грудь, словно Кайлер пытался заглушить ладонями сумасшедший стук ее сердца. Ощущение сильных и жестких мужских рук на коже тут же отозвалось внизу живота, а Кайлер тем временем ласкал губами ее шею, время от времени слегка ее покусывая.

— Как хорошо, — пробормотала девушка, выгибаясь, чтобы продлить ласки. — Как чудесно, что грудь может давать не только молоко, но и такое наслаждение!

— Действительно, — его пальцы коснулись сосков, заставив Дейрдре глубоко вздохнуть от удовольствия. — Я тоже часто об этом думаю.

— Ох… но что… я… — слова и мысли потерялись во вспыхнувшей у нее в голове радуге, когда он нашел губами ее сосок и начал его ласкать.

С ее губ сорвался полукрик, полустон. Кайлер наслаждался этими звуками неожиданного удовольствия, тем, как внезапно содрогнулось ее тело, как подпрыгнуло сердце под его губами. Дейрдре снова выгнулась, вплетая пальцы в его волосы и прижимая его к себе. Сладкий аромат ее кожи пьянил принца, как теплое вино.

Он приподнялся, чтобы стащить с себя одежду, но прежде, чем ему удалось насладиться ощущением обнаженной кожи, прикасающейся к коже, девушка протянула руки и неуверенно провела ладошками по его груди.

— Подожди, — она с трудом перевела дыхание. Прекрасные ощущения, смешиваясь, быстро струились сквозь ее тело и сознание. А ей так хотелось в полной мере насладиться каждым из них! Да, Дейрдре этого хотелось — хотелось чувствовать все отчетливо, чтобы потом можно было вспомнить каждое прикосновение, каждое мгновение… — Я прикасалась к тебе, когда ты был ранен. Но тогда все было иначе. Я смотрела на твое тело, но не видела его так, как вижу сейчас.

Она осторожно провела пальцем по шраму.

— Тебе не больно?

Кайлер почувствовал, как ее палец оставляет за собой горячую полосу, и поймал ее руку.

— Нет.

«Даже в такой момент, — подумал он, — она пытается меня лечить. Сегодня никому из нас не будет больно».

Принц накрыл ее тело своим и снова завладел ее губами. Теперь его поцелуи стали более настойчивыми. «Так много надо почувствовать, — словно в полусне думала Дейрдре, — так много узнать. Его тепло струилось сквозь нее, и девушка обвила руками его спину. „Вот она, свобода, — поняла Дейрдре. — Касаться, ласкать, исследовать пальцами его сильные мышцы и кожу, отмеченную боевыми шрамами, не имея иной цели, кроме наслаждения“. Его сила волновала девушку, бросала вызов ее собственной силе. Вскоре ее руки, ее губы, все движения ее тела стали более требовательными. „Вот он, огонь, — думала она. — Первые языки пламени, которое несет только наслаждение и яростное, слепящее желание получить еще больше“.

— Я не такая хрупкая, как ты думаешь, — это была правда. Дейрдре чувствовала, как ее переполняет сила и нечто, похожее на неистовый, острый голод. — Покажи мне больше. Покажи мне все.

Несмотря на то что кровь почти кипела у него в жилах, он решил быть с ней осторожным. Бесспорно, он мог дать ей больше. Руки принца скользнули вниз, к бедрам девушки. Словно зная, что именно им обоим сейчас необходимо, она открылась навстречу. Ее дыхание участилось, вырываясь наружу с тихими дрожащими стонами. Когда тело девушки содрогнулось, ее ногти вонзились ему в спину. Кайлер поднял голову, любуясь Дейрдре, впервые в жизни взлетевшей на вершину наслаждения.

Жар, какой жар! Кроме исцеляющей магии, Дейрдре еще никогда в жизни не испытывала такого огня. Этот огонь вспыхнул глубоко внутри нее и охватил ее целиком. Ей показалось, что ее тело стало языком неистового пламени. Девушка закричала, и этот бесстыдный звук поразил ее. Уже не в силах контролировать себя, не слушая никаких доводов рассудка, она сжала его бедра и выкрикнула его имя.

Когда Кайлер вошел в нее, блаженство было похоже на разряд молнии, ослепительный и сверкающий. Каждое его движение рождало внутри нее яростную бурю ощущений. Дейрдре обняла принца, прижимаясь щекой к его шее и повторяя его имя, и удивительный огонь поглотил ее всю, без остатка.

— Милая, — когда к нему вернулся голос, лениво сказал он, положив голову ей на грудь. — Ты самая талантливая из моих учениц.

Впервые в жизни Дейрдре ощущала себя красивой, драгоценной и… больше женщиной, чем королевой. «На одну ночь, — сказала она себе, — на одну чудесную ночь я позволю себе быть женщиной».

— Я уверена, еще пара уроков — и я стану еще искуснее. Девушка сияла — ее щеки разрумянились, спутанные волосы медовой волной раскинулись по постели.

— Думаю, ты права, — он улыбнулся, целуя ее в шейку и поднимаясь губами к ее припухшим губам. Потом лег так, чтобы девушка могла устроиться рядом.

— Мне так тепло, — задумчиво сказала она. — Я никогда не знала, что рядом с кем-то может быть так тепло. Расскажи мне, Кайлер, каково это — ощущать на лице лучи солнца, яркие и сильные? — Они могут обжечь.

— Правда?

— Правда, — он задумчиво играл с прядью ее волос. — Иногда кожа краснеет или темнеет. — Принц скользнул пальцем по ее руке. Кожа девушки была белой, как молоко, и мягкой, как атлас. — Яркие лучи солнца могут ослепить человека, — он повернулся, чтобы удобней было смотреть на нее, — как ты ослепляешь меня.

— Когда я была ребенком, в замке жил один старик. Он был моим учителем. Так вот, он объездил весь мир. Он рассказывал мне об огромных гробницах в пустыне, где солнце с яростью обрушивается на человека, о зеленых холмах, где распускаются дикие цветы и идут теплые дожди. О бескрайних океанах, где водятся огромные рыбы, которые могут проглотить корабль целиком, и летают драконы с серебряными крыльями. Он рассказал мне о стольких чудесах, но никогда не говорил о том, чему ты научил меня сегодня.

— Второй такой никогда не было. Такой, как ты.

Она видела по глазам, что он говорит правду, поэтому прижалась к нему.

— Кайлер, расскажи мне…

И пока они любили друг друга, в ледяной клетке на почерневшем побеге из первой зеленой почки появился нежный листок. И начал зарождаться второй.

Когда он проснулся, Дейрдре уже ушла. Принц удивился: бывалый воин, он спал по-кошачьи, вполглаза. Но перед уходом девушка успела подбросить дров в очаг и аккуратно сложить его одежду на сундуке, стоящем в ногах кровати.

Он понял, что спал всего час или два, но мертвым сном. Дейрдре, да будут добры к ней небеса, была неутомима, и в течение ночи ему много раз пришлось повторять свой урок. «Жаль, — думал принц, — что она ушла так рано. Думаю, меня вполне хватило бы еще на один».

Он встал, чтобы открыть шторы. Судя по тому, что все люди уже занимались своими обычными делами, дело шло к полудню. Здесь невозможно было определить время по солнцу, поскольку интенсивность света оставалась практически одинаковой с рассвета до заката. Он всегда был рассеянным и неярким из-за белесой пелены, закрывающей небо и солнце. С неба бесконечно падали редкие снежинки…

Как сумела она к этому привыкнуть? День за днем, в холоде и сумерках… Как ей удается сохранять рассудок и, даже более того, быть довольной такой жизнью? Почему такая хорошая королева и любящая женщина обречена жить без тепла?

Принц обернулся, рассматривая комнату. Ночью он не обратил внимания на то, что его окружало. Для него существовала только она… Девушка жила очень просто. Некогда дорогие ткани обветшали и кое-где протерлись. Вчера вечером обеденная зала сияла золотом и серебром, но в комнате Дейрдре подсвечники были сделаны из простого металла, а таз для умывания был глиняный. В комнате были один стол и один стул. Гардероб, сундук, стоящий в изножье кровати, и саму кровать украшала искусная резьба — прекрасная вязь из роз.

Принц не увидел ни красивых бутылочек, ни шелков, ни шкатулок с безделушками. Дейрдре позаботилась о том, чтобы комната, отведенная гостю, соответствовала его происхождению, но сама она жила так же скромно, как и ее люди. У придворных дам его матери покои были богаче и роскошнее, чем у этой королевы.

Когда они обедали, на девушке были ювелирные украшения. Даже сейчас он отчетливо помнил, как сияли и переливались драгоценные камни. Но какую ценность имели для нее бриллианты и жемчуг? Здесь их нельзя продать или обменять. Они не прибавят еды на стол, их сияние не согреет озябших рук…

Принц умылся водой, которую Дейрдре налила для него в таз, потом оделся. На стене висел вылинявший от времени гобелен. Розовый сад в полном цвету… Вытканный шелком, он был великолепен. Цветы, полные жизни, — пышный летний рай, запечатленный в момент своего расцвета. Еще на гобелене была изображена женщина, сидящая на усыпанной драгоценными камнями скамейке под нависшими ветвями огромного, буйно цветущего розового куста. И мужчина, преклонивший колени и протягивающий ей красную розу. Принц провел пальцами по ткани и подумал, что, не задумываясь, отдал бы жизнь за возможность подарить Дейрдре хотя бы одну красную розу.

Слуга показал ему комнату Филэна. Маленький бард делил ее с целой ватагой мальчишек. Сейчас других детей в комнате не было, а Филэн сидел на кровати в компании Дейрдре. Комната была маленькой, отметил Кайлер, но там было намного теплее, чем в спальне королевы.

Дейрдре уговаривала Филэна выпить бульон и весело хохотала, глядя на его гримасы.

— Лягушка!

— Нет, моя госпожа. Обезьяна. Как в той книге, которую вы мне дали, — он оскалил зубы, и королева снова рассмеялась.

— Даже обезьянам нужно есть.

— Но они едят длинные желтые фрукты!

— Тогда представь, что это длинный желтый фрукт, — она ловко сунула ложку бульона мальчишке в рот.

— Он невкусный, — скривился тот.

— Я знаю. Лекарство немного портит вкус, но моей любимой обезьянке нужно есть, чтобы к ней вернулись силы. Пожалуйста, ради меня!

— Только ради вас, моя госпожа, — мальчишка, тяжело вздохнув, взял в руки миску и ложку. — Потом мне можно будет немного поиграть?

— Завтра. Только завтра ты сможешь ненадолго встать.

— Как долго… — в его голосе звучала тоска. Кайлер сочувствовал мальчику. Он сам не так давно был мальчишкой и помнил, как это скучно — валяться в постели.

— Раненому солдату нужно поправляться, чтобы быть готовым к следующей битве, — заявил он, направляясь к постели. — Разве не солдатом ты был, когда скакал на лошади по лестнице?

Филэн закивал, с восхищением глядя на нового гостя. В глазах мальчишки принц был великим воином, совсем как герои из старинных легенд.

— Да, милорд.

— Знаешь ли ты, что твоя госпожа целых три дня держала меня в постели, когда я попал к ней раненым? — принц присел на край кровати, наклонился и понюхал содержимое миски. — И заставляла меня есть точно такой же бульон. Это жестоко, но солдатская жизнь полна трудностей.

— Филэн не будет солдатом, — твердо сказала Дейрдре. — Он поэт, бард.

— Ах вот как, — Кайлер почтительно склонил голову. — Действительно, нет человека более важного, чем бард.

— А разве он важнее, чем солдат? — глаза Филэна расширились от удивления.

— Барды рассказывают истории и поют песни. Без них мы ничего не знали бы о прошлом.

— Я сочиняю рассказ о вас, милорд, — мальчишка и не заметил, как покончил с бульоном. — И о том, как вы, раненый, явились издалека и проехали через Забытый лес, и о том, как моя госпожа вас исцелила.

— Мне бы очень хотелось услышать этот рассказ, когда он будет готов.

— Выздоравливая, ты как раз сможешь его закончить, — Дейрдре с удовлетворенной улыбкой взяла пустую тарелку и встала. На прощание поцеловала мальчика в лоб.

— Вы еще вернетесь, госпожа?

— Конечно. А сейчас отдыхай, и пусть тебе приснится твой рассказ. Потом я принесу тебе новую книгу.

— Поправляйся, маленький бард, — Кайлер взял Дейрдре за руку и вывел ее из комнаты.

— Ты рано встала, — заметил он.

— У меня очень много дел.

— Я поймал себя на том, что завидую десятилетнему мальчишке.

— Филэну почти двенадцать, просто для своего возраста он маленький.

— Неважно. Со мной ты не сидела и не кормила меня бульоном с ложечки. И в лоб не целовала, когда я почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы сесть в постели.

— Но ты ведь никогда не был таким милым.

— Теперь я был бы самым покладистым больным, — принц поцеловал Дейрдре и удивился, отметив, что она не покраснела и не смутилась в отличие от большинства женщин на ее месте. Вместо этого она страстно ответила на поцелуй, вновь пробудив в нем желание.

— Уложи меня в постель, и я покажу тебе, чего стоит мое обещание.

Она засмеялась и легонько оттолкнула его.

— С этим придется подождать. У меня есть обязанности.

— Я помогу тебе.

Выражение ее лица смягчилось.

— Ты уже мне помог. Но если ты настаиваешь, идем. Я найду тебе работу.

Глава 8

Работы действительно было много. В течение дня принц Кайлер ухаживал за курами и козами, сгребал навоз в аккуратные кучи, таскал к низкому очагу бесконечные ведра снега, складывал в поленицу драгоценное топливо. В первый день принц неожиданно для себя выбился из сил очень быстро. На следующий день мышцы, отвыкшие от движения, нестерпимо болели. Но у его мучений был и свой плюс: по вечерам Дейрдре натирала его тело одним из своих бальзамов, благодаря чему последующие занятия любовью становились скользкими и веселыми.

В постели Дейрдре была чистым наслаждением. В моменты близости принц не видел в ее глазах грусти. Ее смех, который ему так хотелось услышать, звучал очень часто.

Понемногу принц познакомился с ее людьми. Он не уставал удивляться тому, что в их душах не было и капли горечи. Они были одной семьей — кто-то ленивый, кто-то мрачный, но они всегда поддерживали друг друга. Принц понял: жители замка твердо знают, что их жизнь зависит от общих усилий. «Это, — подумал Кайлер, — еще один талант Дейрдре. У народа замка хватает силы встречать каждый новый день потому, что у их госпожи силы воли в избытке». Его солдаты, несмотря на боевую закалку и храбрость, вряд ли вынесли бы однообразие и тяготы такой жизни.

Принц нашел Дейрдре в ее саду. И хотя обязанности по посадке и уходу за растениями были разделены между несколькими людьми, как и вся работа в замке Розы, он знал, что девушка часто там работала или просто гуляла.

Вот и сейчас она осторожно поливала талой водой свои саженцы.

— У вас стало одной козой больше, — принц посмотрел на свою заляпанную рубашку. — Я впервые присутствовал при окоте. Дейрдре выпрямилась, потирая поясницу.

— Малыш и коза в порядке?

— Да, живы и здоровы.

— Почему меня не позвали?

— В этом не было необходимости. Дай-ка мне это, — он отобрал у девушки ведро с водой. — Твои люди усердно работают, Дейрдре, но далеко не так усердно, как их королева.

— Возиться в саду — удовольствие для меня.

— Это я уже заметил, — Кайлер взглянул вверх на стеклянный купол. — Интересное изобретение.

— Дело рук моего дедушки, — раз уж принц взялся за ведро, Дейрдре решила заняться сбором репы. — Говорят, что любовь к садоводству он унаследовал от матери. Это она спланировала и посадила розовый сад. Меня назвали в ее честь. В молодости дедушка много путешествовал, беседовал со знаменитыми строителями и учеными и многому научился. Думаю, он был великим человеком.

— Я слышал о нем, но думал, что это всего лишь легенда, — Кайлер обернулся к Дейрдре, которая складывала репу в мешок. — Поговаривали, что он был волшебником.

На ее губах появилась легкая улыбка.

— Возможно, магия передается по наследству. Я не знаю. Я знаю только, что он собрал большую библиотеку и построил для своей матери этот купол, когда та стала слишком стара, чтобы возиться с землей на улице. Здесь она могла высевать семена задолго до наступления весны и выращивать цветы, которые очень любила. Должно быть, ей было очень приятно работать здесь зимой, когда ее розы и другие цветы спали.

Присев на корточки, девушка осмотрела грядки. Взгляд задержался на несчастных, бледных маргаритках, которые были для нее дороже рубинов.

— Интересно, знал ли он, что однажды подарок, который он сделал своей матери, спасет его народ от голодной смерти?

— У нас заканчивается топливо.

— Я знаю. На днях мужчины срубят еще одно дерево, — ей всегда было больно отдавать такой приказ, потому что поход в лес с топором означал, что там стало на одно дерево меньше. Забытый лес был большим и густым, но молодые деревья никогда не вырастут на смену срубленным, значит, когда-нибудь лес исчезнет.

— Дейрдре, сколько лет вы сможете так прожить?

— Столько, сколько потребуется.

— Этого недостаточно! — он отшвырнул ведро и схватил ее за руки. Принц и сам не подозревал о том, что гнев все это время продолжал медленно кипеть у него внутри. Сейчас он вырвался на свободу.

Дейрдре ждала этого. Несмотря на всю радость и нежность, которую ей дарил Кайлер, она знала, что эта буря неминуема. Буря, которая завершит отпущенное им время. Теперь он был практически здоров. Воинственному принцу невыносимо скучное, монотонное существование…

— Этого достаточно, — спокойно сказала она, — потому что это все, что у нас есть.

— Скажи мне, сколько? — настаивал он. — Десять лет? Пятьдесят?

— Столько, сколько нам отпущено.

Не обращая внимания на все ее попытки освободиться, принц перевернул руки девушки ладонями вверх.

— Твои руки покрыты мозолями потому, что ты таскаешь ведра, как какая-нибудь молочница.

— По-твоему, мне надо сидеть на троне, сложив мягкие, белые ручки, пока мои люди работают?

— Есть и другой путь.

— У меня нет.

— Поедем со мной! — он так сильно сжал ее запястья, словно от этого зависела его жизнь.

О, сколько раз она видела этот миг в своих самых потаенных, самых запретных мечтах! Уехать с ним, лететь через лес вперед, к солнцу, зелени и цветам! К лету…

— Я не могу. Ты сам прекрасно знаешь, что не могу.

— Мы найдем дорогу! Когда мы доберемся домой, я возьму людей, лошадей и провизию. Я вернусь за твоими людьми, клянусь тебе.

— Ты найдешь путь домой, — Дейрдре положила ладони ему на грудь, слушая, как стучит его сердце. — Я верю в это. Если бы я не была в этом уверена, я приказала бы заковать тебя в цепи, чтобы не дать уйти. Я не позволила бы тебе рисковать жизнью. Но вернуться сюда…

Она покачала головой и отвернулась, освобождаясь из его объятий.

— Ты не веришь, что я вернусь?

Дейрдре спрятала глаза потому, что действительно не верила ему. Не до конца. Разве смог бы он повернуться спиной к солнцу и рискнуть всем, чтобы вернуться туда, где прожил всего несколько недель?

— Даже если ты попытаешься, мало шансов, что ты сможешь отыскать нас снова. Твой приезд — чудо. Твое безопасное возвращение домой будет следующим чудом. В одной жизни мне довольно будет двух. Просить о третьем я не буду.

Она гордо выпрямилась.

— Я не просила тебя провести со мной всю жизнь. Я не приму такой жертвы. Я пошлю с тобой лучшего из моих людей, самого сильного, если ты захочешь взять его с собой. Если ты дашь ему хороших лошадей и провизию, а боги покажут ему обратный путь, то я пришлю остальных.

— Но сама ты не уедешь?

— Я должна остаться здесь, а ты должен уйти. Так нужно, — Дейрдре обернулась, и, хотя ее голос дрожал от подступивших слез, глаза девушки были сухими.

— В легенде сказано, что, если я уеду отсюда, пока здесь властвует зима, замок Розы скроется из виду и все здесь будет навечно сковано морозом.

— Чепуха.

— Ты так думаешь? — Дейрдре указала на белое небо, простирающееся над куполом. — Как ты можешь быть в этом уверен? Я королева этого мира, и я же его пленница.

— Тогда прикажи мне остаться! Все, что тебе нужно сделать, просто сказать мне.

— Я этого не сделаю. И ты не можешь это сделать. Во-первых, судьбой тебе предначертано стать королем. В твоих мыслях и в твоем сердце я видела корону, которую ты однажды наденешь. И потом, твоя семья в горе и твой народ скорбит о тебе. Мысли об этом всегда будут отравлять то, что было нам даровано судьбой. Ты все равно уйдешь, рано или поздно.

— Ты так мало веришь в меня… Я хочу спросить тебя, Дейрдре, ты любишь меня?

Глаза девушки заблестели, но она не позволила слезам пролиться.

— Ты дорог мне. Ты зажег свет в моей душе.

— «Дорог…» Этого недостаточно. Ты меня любишь?

— Мое сердце сковано льдом. В нем нет места любви. — Это первая ложь, которую я от тебя услышал. Я видел, как ты обнимала напуганного ребенка, как ты рисковала жизнью, чтобы спасти его.

— Это другое дело.

— Я был с тобой, и я видел твои глаза, когда ты открывалась мне, — лицо принца пылало от гнева. Дейрдре задрожала.

— Страсть — это еще не любовь. Я в этом уверена. Мой отец испытывал страсть к моей матери и ее сестре, но не любил ни ту, ни другую. Ты дорог мне, но страсть — это все, что я могу тебе дать. Я проклята из-за того, что когда-то женщина полностью отдала свое сердце мужчине.

— Значит, из-за того, что твой отец был безответственным, мать — глупой, а тетка — мстительной, ты прогонишь из сердца тепло, которое там еще сохранилось?

— Я не могу дать то, чего у меня нет.

— Тогда послушай меня, Дейрдре, королева Моря Льда! Я люблю тебя и уже никогда не полюблю другую. Я прошу тебя еще раз: едем со мной.

— Я не могу. Не могу, — повторила она, сжав его ладонь. — Я прошу тебя! У нас осталось так мало времени. Не позволь холоду встать между нами. Я отдала тебе больше, чем могла отдать другому мужчине. И я клянусь тебе, что другого у меня никогда не будет. Разве этого не достаточно?

— Этого мало. Если бы ты любила, то поняла бы, о чем я говорю, — рука принца легла на рукоять меча, словно он хотел выхватить его и уничтожить стену непонимания, которая разделяла их. Но вместо этого он отступил на шаг. — Вы сами построили свою тюрьму, моя госпожа.

И он ушел. Оставшись одна, Дейрдре упала на колени. «Но отчаяние, — подумала она, — поможет здесь не больше, чем меч Кайлера». И снова принялась поливать растения.

— Почему вы ему не сказали?

Дейрдре вздрогнула, едва не опрокинув ведро.

— Орна, ты не имеешь права подслушивать мои личные разговоры.

Не обращая внимания на сухой тон госпожи, служанка подошла, чтобы забрать мешок с репой.

— Разве он не имеет права знать, что заклятие можно снять?

— Нет, — яростно крикнула Дейрдре. — Что сделать и как поступить, он должен решать сам. На нем лежит большая ответственность, и я не позволю чувству долга влиять на его выбор потому, что оно струится по его жилам, как кровь. Я не какая-нибудь девица, которую мужчина обязан спасать.

— Но вы женщина, которую этот мужчина любит.

— Мужчина может любить многих женщин.

— Черт побери, дитя мое! Неужели ты позволишь тем, кто породил тебя, разрушить твою жизнь?

— Значит, мне следует отдать ему свое сердце и принять в дар его любовь, рискуя принести в жертву всех, кто от меня зависит?

— Все может закончиться хорошо. Проклятие…

— Я не знаю, что такое любовь, — Дейрдре резко обернулась. Ее лицо было красным от гнева. — Как я могу доверять тому, чего не знаю? Та, что выносила меня, так и не смогла меня полюбить. Тот, кто зачал меня, никогда не видел моего лица. Я знаю, что такое долг, и я знаю, что такое нежность, которую я испытываю к тебе и остальным моим людям. Я знаю, что такое радость и грусть. И я знаю, что такое страх.

— Вас удерживает страх?

— А разве я не имею права бояться? — возмутилась Дейрдре. — День и ночь я держу в своих руках человеческие судьбы. Я не могу отсюда уехать.

— Нет, вы не можете уехать, — здесь нечего было возразить, и это разбивало Орне сердце. — Но вы можете любить.

— Любить, рискуя навсегда заточить его здесь, в царстве снега и холода? Жестокая плата за то, что он мне подарил. Нет, завтра он уедет, и будь что будет!

— А если вы беременны?

— Я молюсь, чтобы это было так, потому что это мой долг. — Ее плечи поникли. — И в этом случае я обрекаю на неволю его дитя. Наше дитя…

Дейрдре прижала ладони к животу.

— Орна, мне снилось, что я прижимаю к груди ребенка и он смотрит на меня глазами моего любимого. И чувство, которое я при этом испытывала, было таким сильным и живым… Женщина во мне хотела бы уехать с принцем, чтобы спасти жизнь, что растет внутри меня. Королева не может себе этого позволить. Ты не должна говорить об этом ни ему, ни кому бы то ни было.

— Хорошо, моя госпожа. Дейрдре кивнула.

— Пришли ко мне Дэйлиса и распорядись, чтобы собрали провизию для двух человек. Их путешествие будет долгим и трудным. Я буду ждать Дэйлиса в гостиной. — Дейрдре поставила ведро и быстро ушла.

Перед тем как войти в замок, Орна поспешно свернула в проход, ведущий в розовый сад. Увидев, что нежный листок, за которым она наблюдала с момента его появления из почки, увял, она разрыдалась.

Глава 9

Даже гордость не смогла помешать Дейрдре прийти к нему. Когда у них оставалось так мало времени, в ее душе уже не было места гордости. Она принесла ему дары в надежде, что он их примет. А еще она надеялась, что он примет и ее саму.

— Кайлер! — стоя в дверях его комнаты, она подождала, пока он оторвет взгляд от царящей за окном зимней ночи и повернется к ней.

«Какой ты красивый, — подумала она, — мой темный принц».

— Поговори со мной.

— Я пытаюсь понять тебя.

Даже то, что он пытается это сделать, принесло ей некоторое облегчение.

— Как бы я хотела, чтобы тебе это удалось! — она вошла и положила принесенные вещи на стоящий у кровати сундук. — Я принесла тебе плащ. Твой безнадежно испорчен. Это плащ моего дедушки, и благодаря меховой подкладке он намного теплее, чем старый. Он вполне подходит принцу. И эта брошь тоже принадлежала ему. Ты примешь мой подарок?

Принц подошел к ней и взял золотую брошь с отчеканенной на ней розой.

— Почему ты даришь ее мне?

— Потому что мне она дорога, — она протянула руку и накрыла ладонью его пальцы, сжимающие украшение. — Ты думаешь, что я не ценю то, что ты мне дал, то, чем ты для меня стал? Я не могу позволить тебе уехать, не попробовав тебя разубедить. Мне будет очень больно, если ты уедешь, а гнев и горькие слова так и останутся стоять между нами.

Встретив взгляд принца, девушка поняла, что в его душе бушует целая буря чувств.

— Я мог бы забрать тебя отсюда, хочешь ты этого или нет. Никто не смог бы меня остановить.

— Я не позволила бы тебе сделать это. Мои люди встали бы на твоем пути.

Принц шагнул к ней и сжал ее горло с силой, вполне достаточной, чтобы почувствовать, как от страха ее сердце забилось быстрее.

— Никто не смог бы меня остановить! — свободной рукой он схватил девушку за запястье, прежде чем она успела выхватить кинжал. — Даже ты.

— Я бы никогда тебе этого не простила и больше никогда не разделила бы с тобой постель по своей воле. Гнев заставляет тебя думать, что все можно решить при помощи силы, но ты и сам знаешь, что это не так.

— Как ты можешь быть такой спокойной и уверенной, Дейрдре?

— Я ни в чем не уверена. И я далека от спокойствия. Я хочу поехать с тобой. Я хочу убежать и никогда не оглядываться. Я хочу жить с тобой в солнечном свете. Хочу вдохнуть запах травы, аромат лета. Хоть раз, — прошептала она. — И кем же я после этого стану?

— Моей женой.

Рука в его пальцах вздрогнула, но она быстро справилась с собой. Дейрдре освободилась из его рук.

— Ты оказываешь мне честь, но я никогда не выйду замуж.

— Из-за тех, кто породил тебя? Из-за того, как это произошло? — он поймал ее за плечи, и их взгляды встретились. — Дейрдре, как ты, такая мудрая и добрая, можешь одновременно быть такой нелюдимой и холодной?

— Я никогда не выйду замуж потому, что не хочу стать причиной страданий любимого человека. Если бы я взяла себе мужа, он должен был бы стать королем. И мне пришлось бы разделить с ним заботу о благополучии моего народа. Это тяжкий груз.

— Ты думаешь, мои плечи его не выдержали бы?

— Нет, я так не думаю. Я знаю твою душу и твое сердце. Ты всегда держишь свое слово, Кайлер, даже если это стоит тебе очень дорого.

— Значит, ты отвергла меня, чтобы спасти?

— Отвергла? Я спала с тобой. Я отдала тебе мое тело и душу. Я никогда еще этого не делала. И никогда больше не сделаю. Подумай, если бы я приняла твою клятву и оставила тебя здесь и если бы ты выполнил ее и остался, скольких людей мы обрекли бы на страдания? Сколько судеб изменится, если ты не займешь положенное тебе место короля в своей стране? А если я уеду с тобой, мои люди потеряют надежду. Некому будет вести их за собой. Некому будет их лечить. Никто здесь не сможет заменить меня.

Она подумала о ребенке, которого уже носила под сердцем.

— Я смирилась с тем, что ты должен уйти, и уважаю тебя за это, — горячо продолжала Дейрдре. — Почему же ты не можешь смириться с тем, что я должна остаться?

— Ты видишь только белое и черное.

— Я знаю только белое и черное, — теперь в ее голосе звучало отчаяние и мольба, которых принц от нее еще не слышал. — Вся моя жизнь прошла здесь. И единственная моя цель — сохранить моему народу жизнь и помочь ему жить настолько хорошо, насколько это возможно. И я делаю для этого все, что в моих силах.

— Никто не справится с этим лучше тебя. Девушка подошла к окну и закрыла шторы, чтобы отделить комнату от темноты и холода.

— Когда я была ребенком, моя мать передала меня Орне. Я не помню, чтобы когда-нибудь она обнимала меня. Она была добра, но не любила меня. У меня отцовские глаза, и ей было больно смотреть на меня. Я чувствовала ее боль, — Дейрдре прижала ладони к груди. — Я чувствовала боль, одиночество и отчаяние. Поэтому я закрылась, отгородившись от этих чувств. Разве у меня не было на это права?

В сердце принца не осталось места гневу.

— Она не имела права отворачиваться от тебя.

— Но она действительно отвернулась, и этого уже не изменишь. Обо мне хорошо заботились, меня учили. У меня были обязанности и товарищи для игр. И когда я была еще совсем маленькой, у нас были собаки. Они умерли одна за другой. Когда последний… Его звали Гриффен. Думаю, что это глупая кличка для собаки. Он был уже очень-очень старым, и я не могла его вылечить. Так вот, когда он умер, внутри меня что-то сломалось. Глупо так убиваться из-за собаки, не правда ли?

— Нет, ты любила этого пса.

— О да, — девушка села и устало вздохнула. — Я очень любила эту старую гончую. И так разозлилась, когда ее потеряла! Я практически сошла с ума от горя и попыталась разбить панцирь льда, сковавший розу. Я думала, что если смогу срубить этот куст и разрезать его на мелкие кусочки, все это закончится. Как-нибудь, но закончится. Потому что даже смерть не может быть такой жестокой. Но меч — ничто против магии. Мать послала за мной. Она сказала мне, что мне еще не раз придется кого-нибудь терять и с этим нужно смириться. Что у меня есть обязанности и самое важное — это забота о моем народе. И что я должна его благополучие ставить выше своего. Она была права.

— Как королева, — кивнул Кайлер, — но не как мать.

— Как она могла мне дать то, чего у нее не было? Теперь я понимаю, что благодаря своей связи с животными она, должно быть, чувствовала такое же горе от этой потери, как и я. Да, моя мать была самим воплощением скорби. Я видела, как она чахла от тоски по мужчине, который сломал ей жизнь. Даже умирая, она рыдала, вспоминая о нем. Его предательство и эгоизм похитили тепло и краски из ее жизни, обрекли ее и ее народ на вечную зиму. И все же она умерла, сохраняя в сердце любовь к нему. И я поклялась, что никто и ничто не будет владеть моим сердцем. Оно заключено внутри меня, как роза в глыбе льда, там, за окном. Если бы оно было свободно, Кайлер, я отдала бы его тебе.

— Ты сама загнала себя в ловушку. Мечом не пробиться сквозь лед. Это под силу только любви.

— Все, что у меня было, я отдала тебе. Как бы мне хотелось, чтобы я могла дать тебе больше! Если бы я не была королевой, завтра я уехала бы с тобой. Я доверила бы тебе свою жизнь независимо от того, привез бы ты меня туда или нам пришлось бы умереть, сражаясь со снегом и морозом. Но я не могу уехать, а ты не можешь остаться, Кайлер. Я видела лицо твоей матери.

— Моей матери?

— В твоем сердце и в твоих мыслях, когда лечила тебя. Я бы все на свете отдала, чтобы увидеть такую любовь и гордость за меня в глазах той, что подарила мне жизнь. Ты не можешь позволить ей оплакивать сына, который жив.

Он почувствовал себя виноватым.

— Она хочет, чтобы я был счастлив.

— Конечно, хочет. Но если ты останешься, она никогда так и не узнает, что с тобой произошло. Чего бы ты ни желал для себя, ты слишком сильно любишь свою мать, чтобы оставить ее в неведении. И чувство долга не позволит тебе отвернуться от своих обязанностей перед твоей семьей и твоим народом.

Принц сжал кулаки. Как опытный полководец, она отрезала ему все пути к отступлению.

— Неужели я всегда в первую очередь должен думать о своем долге?

— Мы те, кем мы родились, Кайлер. Ни ты, ни я не сможем жить счастливо, если мы не исполним своего долга.

— Мне легче выйти на бой без меча и щита, чем оставить тебя.

— Мы провели вместе несколько недель. Если я попрошу тебя подарить мне еще одну ночь, ты мне откажешь?

— Нет, — он потянулся к ее руке. — Я не откажу тебе.

Они занимались любовью сначала нежно» потом страстно. И под конец, когда начал зарождаться рассвет, они занимались любовью с отчаянием. Когда эта ночь закончилась, Дейрдре не стала цепляться за него и рыдать. Часть его хотела, чтобы она плакала и просила его остаться. Но женщина, которую он полюбил, была сильной — она помогла ему подготовиться к путешествию, не проливая слез.

— Пищи тебе хватит на две недели, — Дейрдре молилась, чтобы ее слова оказались правдой. — В лесу вы можете брать все, что вам потребуется.

Когда принц начал седлать коня, Дейрдре запустила руку под его плащ и прижала ладонь к его боку. Он отодвинулся.

— Нет, — несколько раз ночью она порывалась обследовать его едва зажившую рану. — Моя боль принадлежит мне. Я не хочу, чтобы ты делила ее со мной еще раз.

— Ты такой упрямый.

— Все равно мне придется склониться перед вами, моя королева несговорчивых.

Она улыбнулась и положила руку на плечо человека, которого выбрала в сопровождающие принцу.

— Дэйлис, теперь ты человек принца Кайлера. Юноша был высоким и широкоплечим.

— Моя госпожа, я принадлежу королеве. На этот раз она ласково коснулась его щеки. Они вместе росли и когда-то были по-детски влюблены друг в друга.

— Твоя королева просит, чтобы ты присягнул на верность принцу Кайлеру и поклялся защищать его даже ценой своей жизни. Юноша опустился на колени в глубокий снег.

— Если таково желание моей королевы, то я клянусь. Дейрдре сняла с пальца кольцо и вложила ему в руку.

— Прошу тебя, останься в живых, — она поцеловала его в обе щеки. — И если не сможешь вернуться…

— Моя госпожа!

— Если не сможешь, — продолжила она, подняв голову, чтобы встретиться с ним взглядом, — знай, что я даю тебе свое благословение и желаю, чтобы ты жил счастливо. Охраняй принца, — шепотом добавила она. — Не оставляй его, пока не убедишься, что он в безопасности. Большего я никогда не попрошу.

Она сделала шаг назад.

— Кайлер, принц из рода Мрайдонов, мы желаем тебе вернуться домой целым и невредимым. Он взял ее протянутую руку.

— Дейрдре, королева Моря Льда, благодарю тебя за гостеприимство и желаю всего самого лучшего тебе и твоему народу, — однако принц не спешил отпускать ее руку. Вместо этого он снял свое кольцо и надел девушке на палец. — Мое сердце принадлежит тебе.

— Кайлер…

— Моя жизнь принадлежит тебе, — пока люди еще не начали собираться во дворе замка, он обнял ее и поцеловал. Поцелуй был Долгим и чувственным. — Попроси у меня что-нибудь. Что угодно.

— Я попрошу тебя сделать вот что. Когда ты будешь в безопасности, когда ты найдешь лето, сорви первую розу, которая попадется тебе на глаза. И подумай обо мне. Я почувствую и буду рада.

«Даже сейчас, — с горечью подумал принц, — она не просит вернуться за ней».

Он прикоснулся к броши, скрепляющей края плаща.

— Каждая роза, которую я увижу, будет напоминать мне о тебе, — он вскочил в седло. — Я вернусь.

Он направил коня к воротам, а Дэйлис побежал рядом. Толпа бросилась за ними, выкрикивая их имена и всячески подбадривая на прощание. Не удержавшись, Дейрдре бегом поднялась на крепостную стену и стояла там под медленно падающим снегом, глядя, как всадник исчезает вдали. Копыта его жеребца звенели на льду, ветер развевал черный плащ. Внезапно принц развернул коня и поднял его на дыбы.

— Я вернусь, — крикнул он.

Когда ветер донес его голос и он отразился эхом от стен, Дейрдре почти поверила в то, что это правда. Завернувшись в свой алый плащ, она стояла на стене, пока принц не скрылся из виду. В полном одиночестве, чувствуя, как у нее дрожат ноги, Дейрдре направилась в розовый сад. Что-то жгло ее изнутри, в сердце тупой иглой вонзилась боль. Дейрдре остановилась, чтобы перевести дыхание, удивленно провела пальцами по щекам и поняла, что они мокрые.

«Я плачу, — подумала она. — Плачу впервые за многие годы…»

Боль в груди стала почти невыносимой. Дейрдре закрыла глаза и пошла вперед. Значит, ледяная клетка, скрывавшая ее сердце, все-таки может растаять. И тает, принося слезы. Принося боль, похожую на ту, которую испытываешь при исцелении. Она упала на снег под большим розовым кустом и спрятала лицо в ладонях.

— Я люблю, — всхлипывала девушка, раскачиваясь из стороны в сторону. — Я люблю его больше всего на свете. И это так больно! Как жестоко — научить меня любить! Как жестоко — причинить мне эту боль! Каким же жестоким должно было быть твое сердце, чтобы сковать морозом то, что должно быть наполнено теплом. Но ты не любила. Теперь я это знаю.

Успокоившись, Дейрдре подняла лицо к хмурому небу.

— Даже моя мать не любила. Потому что до своего последнего вздоха она хотела, чтобы он вернулся. Я люблю и хочу, чтобы тот, кто владеет моим сердцем, жил полной жизнью в тепле и безопасности. Я почувствую, когда он сорвет розу, и буду счастлива.

Она прижала ладони к груди.

— И твоя холодная магия не сможет коснуться того, что живет в моей душе.

Она встала и отвернулась, так и не заметив, как из маленькой почки выглянул нежный зеленый листок.

Казалось, весь мир сошел с ума. Ветер завывал, как стая голодных волков. Буря набросилась на путников подобно разъяренному демону. Тысячи ледяных стрел вперемешку со снегом неслись им навстречу. На лес быстро спускалась темнота.

Мужчины едва успели набрать сучьев для костра. Завернувшись в плащ, Кайлер сидел, мрачно уставившись в огонь. Деревья здесь были огромные — высокие как великаны и мертвые как камень. Они с Дэйлисом уже миновали просеку и вступили в ту часть чащи, которую, собственно, и называли Забытым лесом.

— Когда буря утихнет, ты сможешь найти дорогу домой? — спросил Кайлер.

Они сидели, прижавшись друг к другу, чтобы хоть немного согреться. Принцу приходилось кричать, чтобы Дэйлис услышал его сквозь вой ветра.

Глаза юноши сверкнули из-под низко надвинутого капюшона плаща. Дэйлис оторвал взгляд от костра и внимательно посмотрел на принца.

— Да, милорд.

— Когда уймется ветер, ты вернешься в замок Розы.

— Нет, милорд.

Кайлеру понадобилось несколько секунд, чтобы подавить вспышку гнева.

— Ты сделаешь так, как я тебе приказываю. Ты поклялся повиноваться мне.

— Моя королева поручила мне доставить вас домой целым и невредимым. Это была ее первая и последняя просьба. И я ее выполню.

— Без тебя я смогу двигаться намного быстрее.

— Не думаю, милорд, — Дэйлис тщательно обдумывал слова, прежде чем произнести их вслух. — Я прослежу, чтобы вы благополучно добрались домой. Вы не сможете к ней вернуться, пока не побываете дома. А моей госпоже очень хочется, чтобы вы вернулись.

— Она не верит, что я это сделаю. Почему ты уверен, что я захочу вернуться?

— Потому что так вам предначертано судьбой. А сейчас вам нужно поспать. Дорога, которая у нас впереди, намного длиннее той, что мы одолели.

Буря бушевала еще несколько часов. Когда Кайлер проснулся, было еще темно. Выл ветер. Их замело снегом. Плащ и волосы принца побелели, и даже толстый мех не спасал от пробирающего до костей холода.

Принц бесшумно пробрался к своему коню. Он знал, что не пройдет и пары минут после его ухода, как следы заметет снег. Когда этот парень, Дэйлис, проснется и обнаружит, что остался один, у него не будет выбора. Он вернется домой.

Конь совершенно бесшумно ступал по толстому слою снега. Однако принц не успел проехать и пятидесяти ярдов, как Дэйлис догнал его и побежал рядом.

«Храбрый и преданный, — подумал принц. — Дейрдре действительно выбрала лучшего из своих людей».

— У тебя слух, как у летучей мыши, — буркнул принц, признавая свое поражение. Дэйлис усмехнулся:

— Точно.

Кайлер остановился и спрыгнул с коня.

— Полезай в седло, — приказал принц, но Дэйлис продолжал стоять, глядя на него. Кайлер выругался. — Ты будешь спорить со мной из-за каждой мелочи или все-таки выполнишь приказ свой госпожи и сделаешь так, как я говорю?

— Я не буду с вами спорить, милорд, но я не знаю, как садиться на лошадь.

Вокруг свирепствовала снежная буря, а продрогший до костей принц стоял по пояс в снегу и хохотал как сумасшедший.

Глава 10

На четвертый день путешествия ветер стал таким сильным, что им приходилось брести наугад. Капюшоны, плащи и даже темная шерсть Касмора побелели от снега. Снег прилип к бровям Дэйлиса и отросшей за эти дни щетине, придавая юноше, которому не исполнилось еще и двадцати, вид почтенного старца.

«Цвета чужды этому ужасному миру, — думал Кайлер. — В Забытом лесу само слово „тепло“ звучало как давно позабытое воспоминание.

Когда приходил черед Дэйлиса ехать верхом, принц с трудом пробирался по пояс в снегу. Временами ему казалось, что скоро этот снег станет для них белым саваном.

На Кайлера навалилась усталость. Ему безумно хотелось просто лечь, уснуть и больше уже не просыпаться. Но каждый раз, когда принц спотыкался, он снова собирался с силами и вставал.

Он дал ей слово, и он его сдержит! Дейрдре не боялась боли и сделала все, что было в ее силах, чтобы он жил. И он выживет. И вернется.

Покачиваясь в седле или шагая по снегу, принц часто грезил наяву. В своих мечтах он видел, как они с Дейрдре сидят на усыпанной драгоценными камнями скамье в саду, полном роз и солнечного света. И ее руки, которые он сжимал в ладонях, были теплыми.

Так они брели уже неделю: шаг за шагом, сквозь лед и ветер, во мгле и холоде.

— Дэйлис, у тебя есть возлюбленная?

— Что-что?

— Возлюбленная, — сейчас была очередь Кайлера ехать на Касморе, едва переставлявшем ноги от усталости. Принц и сам сидел, сонно склонив голову. — Ну, девушка, которую ты любишь.

— Да. Ее зовут Вайни. Она работает на кухне, и, когда я вернусь, мы поженимся.

Кайлер улыбнулся, покачиваясь в седле. Этот парень не теряет надежды и свято верит в то, что у них все получится.

— Я подарю вам на свадьбу сотню золотых монет.

— Благодарю вас, милорд. А что такое золотые монеты?

Кайлер слабо усмехнулся:

— Сейчас они так же бесполезны, как, например, бык с женской грудью. А теперь ты меня спросишь, что такое бык, — продолжал Кайлер, опередив открывшего было рот юношу. — Поскольку в твои-то годы ты уже наверняка видел женскую грудь.

— Да, милорд. И для мужчины это настоящее чудо. А о быке я слышал. Это такой зверь, да? Я когда-то читал историю…

Дэйлис резко замолчал и вскинул голову, прислушиваясь к звукам, раздававшимся откуда-то сверху. Внезапно он с криком схватил поводья и повис на них, да так резко, что Касмор споткнулся и заржал. Только инстинкт и сила удержали Кайлера в седле, когда огромное дерево упало в нескольких дюймах от копыт отпрянувшего коня.

— Слух, как у летучей мыши, — снова пробормотал принц, чувствуя, как стук сердца грохотом отдается в ушах.

Дерево было полных шесть футов в обхвате и более сотни 4 в высоту. Сделай путники еще один шаг — и от них даже мокрого места не осталось бы.

— Это знак.

Шок вернул принцу ясность мысли.

— Это просто мертвое дерево, которое не выдержало веса снега и льда.

— Это знак, — упрямо настаивал Дэйлис. — Его ветви указывают туда.

Юноша показал направление и, не выпуская из рук поводьев, повел коня налево.

— Теперь мы будем идти туда, куда укажут ветки каждого рухнувшего дерева? — Кайлер недоуменно покачал головой, но потом пожал плечами.

— Ну хорошо. Нам уже все равно куда идти.

Принц задремал и проспал около часа. Второй час он, стуча зубами от холода, вслепую шагал рядом с конем. Но когда они в полдень собрались сделать привал и подкрепиться, Дэйлис насторожился и поднял руку, прося принца помолчать.

— Что это за звук?

— Чертов ветер. Неужели он никогда не уймется?

— Нет, милорд. Вслушайтесь! Он пробивается сквозь вой ветра, — юноша даже прикрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. — Это похоже… на музыку.

— Я ничего не слышу и уж точно не слышу музыки.

— Нам нужно туда!

Дэйлис сорвался с места. Кайлер напрасно кричал, приказывая ему вернуться. Принца охватила ярость, когда он понял, что Дэйлис заблудится и останется без еды и коня. Он взлетел в седло и пришпорил жеребца.

Он быстро догнал Дэйлиса. Тот, стоя по колено в снегу, дрожащей от волнения рукой указывал на что-то перед собой.

— Что это? Милорд, что это такое?

— Это всего лишь ручей, — Кайлер боялся, что рассудок юноши не выдержит выпавших на их долю испытаний. Принц спрыгнул с коня.

— Это всего лишь… ручей! — прошептал он, не веря своим глазам. Их находка могла значить только одно… Текущая вода. Не лед, а живая, бегущая вода. Снег… Принц быстро огляделся. — Здесь снег не такой глубокий. И воздух! Ты чувствуешь, что он стал теплее?

— Какой красивый! — Дэйлиса заворожил вид бурлящей между камнями воды. — Он поет!

— Да, черт меня подери, он действительно прекрасен и в самом деле поет! Идем! Быстрее! Мы пойдем вдоль ручья.

Ветер по-прежнему завывал вокруг, но снежный покров становился все тоньше. Принц смог разглядеть силуэты деревьев вдали и следы, оставленные на снегу животными. Ему найти бы только в себе силы, чтобы выстрелить из лука, и у них будет мясо!

Вокруг шумела жизнь.

Из-под снега проглядывали камни, пни и кусты ежевики. Когда они услышали первую птичью трель, Дэйлис от удивления упал на колени.

Снег на их волосах и плащах давно растаял, но сейчас лицо Дэйлиса могло бы поспорить с ним своей белизной.

— Это сорока, — сказал ему Кайлер. Храбрый юноша задрожал при виде птицы. Это одновременно и насмешило и растрогало принца. — Вестница лета. И ветер стих.

Скоро копыта Касмора застучали по твердой земле. Одинокий луч солнца с трудом пробился через густые кроны деревьев, покрытых летней листвой.

— Что это за волшебство?

— Это солнце, — Кайлер сжал в ладони брошь в виде розы. — Слышишь? Мы нашли солнце!

Он спрыгнул с лошади и на подгибающихся от усталости ногах побрел к яркому пятну зелени. Здесь, на опушке Забытого леса, росли дикие розы, красные как кровь. Принц сорвал цветок, вдохнул его сладкий аромат и прошептал:

— Дейрдре…

Она покачнулась, едва не выпустив из рук ведро с талой водой, которое несла в сад. Дейрдре прижала ладонь к груди и почувствовала, как от радости быстрее забилось сердце.

— Он дома.

Теперь она встречала каждый рассвет со спокойствием и радостью в душе. Дни проходили незаметно. Ее любимый был в безопасности, а их ребенок рос в тепле у нее под сердцем. Этого ребенка она будет любить больше жизни. Холод никогда не вернется в ее сердце.

Иногда она тосковала, но… Дейрдре скорее согласилась бы тосковать до конца своих дней, чем лишить любимого свободы, заточив его в своем замке. В тот вечер, когда она узнала, что Кайлер в безопасности, в замке Розы состоялся праздник с вином, музыкой и танцами. «Эту историю будут передавать из уст в уста, — думала королева. — Легенду о Кайлере из рода Мрайдонов. Об отважном Кайлере и верном Дэйлисе. Все оставшиеся жить здесь после меня будут помнить о них».

Подаренное принцем кольцо она носила на шее на серебряной цепочке.

Королева тихонько напевала, очищая от снега тропинку в розовом саду.

— Вы послали мужчин посмотреть, не возвращается ли Дэйлис?

— Наверное, еще слишком рано. Но я знаю — он тронется в обратный путь как только сможет.

— А принц Кайлер? Разве вы его не ждете?

— Ему здесь не место. В том мире у него есть семья, а когда-нибудь будет и трон. С ним я узнала, что такое любовь, и теперь она цветет в моем сердце. Плод этой любви зреет в моем лоне. Поэтому я желаю ему счастья и благополучия. И чтобы однажды, когда воспоминания поблекнут в его душе, другая женщина полюбила его так, как люблю его я.

Орна бросила взгляд на застывшую во льду розу, но не промолчала:

— Вы сомневаетесь в том, что он вас любит?

— Нет, — улыбка Дейрдре была теплой и ласковой. — Но я кое-что поняла, Орна. Думаю, что встреча с ним была ниспослана мне, чтобы научить тому, чего я никогда не знала. Холод не может породить любовь. Даже если это произойдет, чувство будет эгоистичным. Это будет не любовь, а примитивная похоть. Мне приятно думать, что он живет под лучами солнца. Я не захотела удержать любимого рядом в отличие от моей матери. И, конечно' же, я не прокляну его, как поступила моя тетка. Раньше я думала, что живу здесь, как в тюрьме, и все в моей жизни подчинено долгу. Но теперь я знаю: если обстоятельства сложились иначе, мы бы с ним никогда не встретились бы.

— Вы намного мудрее, чем те, кто дал вам жизнь.

— Просто мне повезло, — поправила служанку Дейрдре, опершись на ручку мотыги. В сад вихрем ворвался Филэн.

— Моя госпожа, я закончил свой рассказ! Хотите послушать?

— С удовольствием. Бери вон ту мотыгу у стены. Расскажешь свою историю и заодно поможешь мне.

— Отличная вышла история! — мальчик сбегал за мотыгой и начал с энтузиазмом разбрасывать снег. — Лучшая из всех, что я когда-либо сочинял. А начинается она так: «Однажды храбрый и прекрасный принц из дальней земли вышел на битву с врагами, которые хотели захватить его королевство. Его звали Кайлер, а королевство его называлось Мрайдон».

— Хорошее начало, бард Филэн.

— Да, моя госпожа, но дальше будет еще лучше: «Отважный Кайлер победил захватчиков, но, получив тяжелые раны, заблудился в лесу, который называли Забытым».

Дейрдре продолжала работать, улыбаясь ярким воспоминаниям, которые пробудили в ее душе слова мальчика. Она вспомнила, как впервые увидела эти дерзкие синие глаза, вспомнила их первый смешной поцелуй. Она даст Филэну столь драгоценные для них бумагу и чернила, чтобы он записал свой рассказ. Дейрдре решила, что сама обернет листки выдубленной оленьей кожей. «Тогда, — подумала она с гордостью, — моя любовь будет жить вечно. Когда-нибудь наш ребенок прочтет эту историю и узнает, что его отец — герой».

Дейрдре очищала дорожку, вдоль которой стояли украшенные драгоценными камнями скамейки. Она вела к большому розовому кусту, скованному льдом. Мальчик продолжал свой рассказ, со свойственной детям неиссякаемой энергией разбрасывая снег: «И прекрасная королева подарила ему брошь, сделанную в виде розы. Он всегда носил ее, приколов к груди там, где бьется сердце. Дни и ночи напролет принц, его верный конь Касмор и храбрый и преданный Дэйлис боролись с жестокой бурей, пробираясь сквозь ледяные тени Забытого леса. Его силы поддерживала только любовь королевы».

— У тебя сердце настоящего романтика, маленький бард.

— Но это правда, моя госпожа! Я видел во сне, как все это произошло, — и он продолжил свой рассказ, рассмешив ее повестью об упрямой верности Дэйлиса. Он говорил о темных ночах и днях, когда ничего не было видно сквозь белую пелену метели, об огромном дереве, которое упало и указало им путь к ручью, чья вода бежала по камням с журчанием, похожим на музыку.

— Солнечные лучи упали на воду и заставили ее засверкать подобно тысяче бриллиантов.

Удивленная таким сравнением, Дейрдре подняла на мальчишку глаза.

— Думаешь, солнечные лучи на воде похожи на бриллианты?

— Они отбрасывают сотни крошечных бликов, которые слепят глаза.

— Слепят глаза… — ее сердце сжалось. — Да, именно так мне и говорили.

«А на опушке Забытого леса растут дикие огненно-красные розы. Принц сорвал одну из них, как и пообещал королеве, и, вдохнув ее сладкий аромат, прошептал имя своей любимой».

— Прекрасная история!

— Но это еще не конец, — Филэн приплясывал на месте от волнения.

— Тогда расскажи мне остальное, — Дейрдре облокотилась на ручку своей мотыги и улыбнулась. Внезапно из-за ограды донеслись громкие и радостные приветственные крики.

— А вот и конец, — мальчишка небрежно бросил свою мотыгу и понесся к проходу под аркой. — Он идет!

— Кто? — сердце ее стучало так громко, что Дейрдре едва услышала свой собственный голос.

Внезапно свет стал невероятно ярким, на мгновение ослепив ее. Вскрикнув от неожиданности, Дейрдре прикрыла глаза рукой. Злобный ветер превратился в нежный, едва уловимый бриз, и девушка услышала, как кто-то произнес ее имя. Когда Дейрдре убрала дрожащую руку и несколько раз моргнула, чтобы приспособиться к непривычно яркому освещению, она увидела стоящего под аркой принца. Его окружало что-то вроде светящегося ореола, сияющего, как расплавленное золото.

— Кайлер! — ее сердце переполняла радость. Девушка бросилась к нему навстречу, уронив мотыгу на дорожку.

Принц подхватил ее и закружил в воздухе. Дейрдре прижалась к его груди.

— Любовь моя, сердце мое, разве это возможно? — Девушка покрывала поцелуями его лицо, и принц почувствовал, что щеки у нее мокрые от слез.

— Тебе нельзя быть здесь! Ну зачем ты вернулся? Как смогу я снова отпустить тебя?

— Посмотри на меня. Любимая, посмотри на меня, — он поймал девушку за подбородок. — Значит, ты вспомнила, что такое слезы? Я надеялся, что так и будет. И я спрашиваю у тебя снова: ты любишь меня, Дейрдре?

— Больше жизни. И я не хотела, чтобы ты рисковал своей жизнью и возвращался, — она обхватила дрожащими ладонями лицо принца и прошептала: — Но ты вернулся.

— Ради тебя я спустился бы даже в ад. Возможно, именно это мне и пришлось сделать.

Дейрдре снова прикрыла глаза.

— Этот свет… Откуда он?

— Это солнце. Тучи больше не скрывают его. Ну-ка, снимай свой плащ. Почувствуй тепло солнца, Дейрдре.

— Мне больше не холодно…

— Тебе больше никогда не будет холодно. Открой глаза, любовь моя, и посмотри вокруг. Зима закончилась.

Крепко сжав его ладонь, девушка обернулась и увидела, как прямо у нее на глазах тает снег. Почерневшие от мороза розовые кусты потрескивали, покрываясь зелеными листьями, а у их корней из-под снега пробивалась нежная, молодая трава.

— Небо… — она изумленно протянула руки, словно пытаясь коснуться его. — Оно синее, как твои глаза. Чувствуешь? Ты чувствуешь, как греет солнце?

Дейрдре подняла ладони, чтобы почувствовать тепло солнечных лучей. С криком удивления девушка опустилась на колени и провела руками по мягкому ковру молодой травы, а потом поднесла ладони к лицу, чтобы вдохнуть ее запах. Не обращая внимания на слезы, которые все еще катились по щекам, Дейрдре засмеялась и протянула руки к принцу:

— Это трава?

— Да, это трава.

— О, — девушка снова закрыла лицо ладонями, словно пытаясь напиться. — Какой запах!

Кайлер опустился рядом с ней на колени. Он знал, что навсегда запомнит это выражение неземного блаженства на ее лице, когда она впервые коснулась обычной травы.

— Ваши розы расцвели, моя госпожа.

Потеряв дар речи, она смотрела, как набухают почки и раскрываются бутоны. Желтые, розовые, красные и белые лепестки разворачивались повсюду, и цветов было так много, что под их тяжестью зеленые ветви грациозно склонились к земле. Их аромат опьянил девушку.

— Розы, — ее голос дрожал, когда она протянула руку, чтобы коснуться их пальцами, почувствовать шелковистость лепестков. — Цветы…

Она взвизгнула, как девчонка, когда бабочка села на нежный бутон, пролетев у самого ее носа. Вокруг было столько нового! От обилия впечатлений, у Дейрдре голова шла кругом.

— Смотри, как легко она летит! Какая она красивая! Потом она снова запрокинула голову, подставляя лицо солнечным лучам.

— А что это в небе? Вот эта цветная дуга?

— Это радуга, — наблюдая за ней, принц думал, что вот так же маленький ребенок открывает для себя мир. И поймал себя на том, что снова любуется ею. — Твоя первая радуга, любовь моя.

— Она намного красивее, чем в книжках. Я думала, что это всего лишь выдумка и такого не может быть. Но она такая невесомая и такая… настоящая!

— Я привез тебе подарок.

— Ты привез мне лето, — прошептала Дейрдре.

— И еще кое-что, — принц щелкнул пальцами — и на дорожке появился толстенький коричневый щенок. С веселым лаем он подбежал к девушке и запрыгнул к ней на колени. — Его зовут Гриффин.

Задыхаясь от переполняющих ее чувств, Дейрдре прижала щенка к груди, словно ребенка, и потерлась щекой о его коричневую шерстку. Она почувствовала, как быстро колотится его сердечко, а потом маленький мокрый язык быстро скользнул по ее лицу.

— Извини, — едва слышно сказала она и зарыдала.

— Поплачь, — Кайлер склонился над ней, коснувшись губами ее волос. — Это слезы счастья.

— Разве такое возможно? Как мог ты принести мне все это после того, как я отказала тебе в любви?

— Нет, ты просто отпустила меня. Именно потому, что любишь. Мне понадобилось время, чтобы понять это. И понять тебя. Понять, чего тебе это стоило. Не было бы никакого лета, если бы я не уехал, чтобы потом вернуться, — принц заставил ее поднять заплаканное лицо. Щенок вырвался из рук Дейрдре и стал весело носиться по саду. — Разве не так?

— Все правильно. Только настоящая, бескорыстная любовь может снять заклятие и положить конец вечной зиме.

— Я знаю. Я понял это, когда сорвал розу в Забытом лесу. Я смотрел, как расцветало лето. Оно шло за мной по лесу. Деревья, мимо которых я проезжал, покрывались листвой, ручьи и родники освобождались ото льда. И с каждой оставшейся позади милей, с каждым шагом, который приближал меня к тебе, мир вокруг просыпался. Мои люди приедут завтра. А я просто не мог ждать.

— Но как? Как тебе удалось вернуться так быстро?

— Мои земли находятся всего в дне пути отсюда. Магия сделала твой замок невидимым. А любовь освободила.

— Не только любовь, — Филэн протиснулся сквозь толпу и радостно вскрикнул, когда щенок завертелся у него под ногами. — А еще искренность. И верность. И самопожертвование. Эти чувства, рожденные любовью, оказались сильнее, чем лед и холод. Они разбили заклятие Зимней розы. Когда лето вернется в замок Розы, Остров Зимы станет Островом Цветов, а Море Льда — Морем Надежды. Прекрасная королева отдаст свои руку и сердце отважному принцу.

— Хороший конец истории, — заметил Кайлер. — Но, может быть, ты все же подождешь, пока я не попрошу у прекрасной королевы ее руку и сердце?

Дейрдре вытерла мокрые щеки. Она не хотела, чтобы ее народ и ее любимый видели, что в такой момент она плачет.

— Мое сердце уже принадлежит тебе.

— Тогда отдай мне свою руку и стань моей женой. Дейрдре протянула ему руку, но, поскольку она была прежде всего королевой, сначала повернулась к своим людям.

— Призываю вас всех в свидетели! Я клянусь, что люблю и буду любить до конца своей жизни принца Кайлера из рода Мрайдонов, и отдаю ему свою руку и свое сердце. Он будет вашим королем. Служите ему верно и преданно. С этого дня его люди будут вашими братьями и сестрами, а со временем наши земли станут одним целым.

Дейрдре подождала, пока смолкнут восторженные возгласы и их имена перестанут звенеть под прекрасным голубым куполом неба.

— Подготовьте все для праздничного пира и приема гостей, которые прибудут завтра утром. А теперь оставьте нас. Я хочу побыть со своим любимым. Филэн, забери щенка на кухню и проследи, чтобы его хорошенько накормили. Присмотри за ним, ладно?

— Да, моя госпожа.

— Его зовут Гриффин, — Дейрдре встретилась глазами с Орной и улыбнулась, глядя вслед уходящим людям, которые поспешили оставить ее наедине с принцем. — Нужно еще кое-что сделать.

Они пошли туда, где на огромном кусте цвели алые розы. Сковавший их ледяной панцирь с каждой секундой становился все тоньше. Не раздумывая, Дейрдре резко выбросила вперед руку — и лед разлетелся на осколки, как хрупкое стекло. Она в первый раз в жизни сорвала розу и протянула принцу.

— Я приняла твое предложение как королева. Это был мой долг. А теперь я хочу сделать это как женщина. Я делаю это ради любви. Ты принес свет в мою жизнь. Ты освободил мое сердце. Отныне и навсегда оно принадлежит тебе.

Она попыталась стать на колени, но Кайлер удержал ее.

— Ты не будешь стоять передо мной на коленях! Дейрдре приподняла брови — и королевское величие вернулось к ней.

— Я здесь королева, и я делаю так, как пожелаю! — она опустилась на колени и продолжила: — Я твоя женщина и твоя королева. С этого момента сегодняшний день будет называться Днем возвращения принца Кайлера. И мы всегда будем устраивать празднества.

Смешинки плясали в глазах принца, когда он опустился перед ней на колени.

— Ты будешь очень своенравной женой.

— Это правда.

— Но я люблю тебя именно такой. Поцелуй меня, прекрасная Дейрдре!

Девушка остановила принца, упершись ладонями в его грудь.

— У меня есть для тебя подарок.

— Это может подождать. Все эти холодные дни я жил мечтами о твоих поцелуях.

— Этот подарок не может ждать. Кайлер, у нас будет ребенок. Ребенок, который был зачат в любви и нежности. Рука принца бессильно опустилась ей на плечо.

— Ребенок?

— Мы вместе сотворили жизнь. Чудо, созданное без всякой магии.

— Наш ребенок, — Кайлер прижал ладонь к ее животу и приник к ее губам.

— Ты рад?

Вместо ответа принц вскочил и легко подбросил смеющуюся девушку. Она вскинула руки навстречу небесам и солнцу, навстречу радуге.

А розы продолжали цвести и разрастаться, пока их гибкие плети не достигли стены сада и не оплели ее, наполняя воздух ароматом, обещающим вечное лето.

Content

Нора РОБЕРТС
ЗИМНЯЯ РОЗА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10