Альфред Шклярский, Кристина Шклярская

Орлиные перья

I. ТЕХАВАНКА

Шел к концу восемнадцатый век. В западной части Страны Великих Озер [1] в Северной Америке, там, где сейчас находятся штаты Миннесота и Висконсин, в ту пору был еще древний лес, чередующийся с обширными прериями. Тысячи озер поменьше скрывались в Складчатой равнине [2], в северной части которой пролегали цепи скалистых холмов [3]. На севере страны росли хвойные боры, переходящие на юге в лиственные леса, состоящие из березы, липы, кедра, клена, дуба и ценных пород гикори [4].

Этот год был необыкновенно тяжелым и для людей, и для животных. Летом раньше обычного наступила продолжительная засуха, затянувшаяся до поздней осени. Потом сразу грянула тяжелая зима. С северо-запада подули близзарды [5], принося снежные бури и вызывая резкое снижение температуры. Деревья в пуще сгорбились под тяжестью тяжелого савана. Огромные снежные заносы покрыли прерии, а озера и реки сковал ледовый панцирь. Дикие звери, спасаясь от холода, бежали на юг, боры и степи опустели. Людям грозила голодная смерть.

Но на закате луны [6], в ту пору, когда животные сбрасывают рога, снежный вихрь неожиданно стих. Настали минуты тишины и отдыха. Именно в это время молодой индеец в одиночку пробирался сквозь заснеженную пущу. Коричневое лицо юноши было серым от холода, несмотря на то, что он закрывал голову шкурой бизона, вывернутой шерстью вовнутрь. Ноги юноши плотно облегали длинные краги, доходящие до бедер; вместе с набедренной повязкой они крепились к поясу. Под шкурой бизона на теле индейца была еще короткая рубашка из шкуры оленя. Обут он был в мокасины, украшенные колючками дикобраза. Черные жесткие волосы путника были сплетены по бокам в две косы, лежащие на его плечах и груди.

Индеец не носил знаков почетных воинов, он был еще молод и без славного имени [7]. Но, как у всех индейцев прерий, у него было первое имя, которое получал ребенок вскоре после рождения. По древнему обычаю оно давалось новорожденному человеком того же пола, наделенным сверхъестественной силой. Много зим [8] назад, во время обрядового пиршества могучий шаман Красная Собака, дед одинокого путника, долго молился всесильному Вакан Танку, который воплощал добрых богов и одновременно был божеством, объемлющим всех других. Во время страстной молитвы душа шамана отделилась от тела и устремилась в потусторонний мир к богам и умершим предкам. Именно тогда Красная Собака увидел маленький тополь. Жалкое растение только поднялось над землей. Образы начали постепенно меняться: то солнце пекло тополек, то ураганы пригибали к земле, его хлестали ливни, засыпали снегом вихри, но наперекор стихиям деревце становилось все выше, пока, наконец, не достигло лохматых туч.

Шаман внимательно смотрел на быстро растущий тополь. Старик уже знал, какое первое имя даст внуку. Душа его вернулась из потустороннего мира на Землю в свое тело. Неподвижный, как статуя, Красная Собака очнулся от медитаций, взял младенца на руки и назвал его Техаванка, что на языке дакотов [9] означало «сильный».

Теперь Техаванка был почти юношей. Будущей весной ему предстояло испытание на мужество. Если он успешно пройдет его, то будет посвящен в воины. Техаванка с нетерпением ждал посвящения, делавшего честь каждому индейцу, и был уверен, что вскоре сможет отличиться на охоте и в сражениях. Юноша мечтал о славе отца, хотел подражать деду — могучему шаману. С детских лет они были для него образцами отваги, мужества и благородства. После смерти отца двенадцатилетний Техаванка помогал деду на охоте, а два года спустя уже участвовал в бою. Правда, тогда он вместе со своими сверстниками готовил стрелы для мужчин, носил воду и служил вестовым, зато все это время имел возможность наблюдать за славными воинами, учиться у них мужеству и перенимать опыт. Не раз в ходе сражения опасность грозила всем участникам похода, и мальчики брали в руки оружие, чтобы защищать свою жизнь.

Пробираясь в одиночку сквозь заснеженную пущу, Техаванка помнил о навыках, приобретенных в этих походах. Он прекрасно сознавал, какие опасности могут ему грозить.

Однажды во время безуспешных поисков зверя Техаванка далеко ушел от своей деревни, оказавшись на территории, где охотились самые заклятые враги его племени. Когда-то эти земли принадлежали исключительно дакотам, но сейчас смерть могла таиться за каждым деревом. У ненавистных чиппева [10] были длинные гремящие палки, которыми можно было поражать противника даже на значительном расстоянии.

Хакатоване, или чиппева, прибыли в эти края много лет назад из-за Великих озер, оттуда, где восходит солнце. Они развязали продолжительную, упорную войну с дакотами за территорию, богатую животными. С врожденным мужеством дакоты защищали свои земли, но захватчики получили преимущество благодаря «гремящим палкам», которые им дали васичус, или белые люди, осевшие на северо-востоке, за озерами.

В своей бурной истории дакоты проиграли только одну войну другим индейским племенам. Это была война с чиппева, которые одержали победу благодаря огнестрельному оружию. Поражение оказало решающее влияние на дальнейшую судьбу дакотов. Они были вынуждены оставить край лесов и озер вокруг источника Отца Вод — так называлась река Миссисипи, — начав загонять вглубь континента своих западных соседей, шайенов и арапахо.

Так началась миграция дакотов на запад. Отдельные группы индейцев перешли на западный берег Миссисипи, но были и такие, кто пошел за реку Миссури. В процессе миграции дакоты разделились на три группы: восточную, среднюю и западную [11]. Техаванка был выходцем из племени вахпекутов, принадлежащего к санти дакотам, или восточным дакотам.

Каждый год в сентябре вахпекуты отправлялись в прерии, чтобы начать большую охоту на бизонов. Осень для этого была чрезвычайно благодатной порой. После таких выпасов бизоны были необыкновенно тучны. Их шкуры, покрытые обильной молодой шерстью, служили отличным материалом для изготовления теплой зимней одежды. Вахпекуты не были искусными земледельцами, поэтому перед каждой зимой они старались запастись мясом бизонов, которое помогало им пережить трудное время года.

Приближающаяся зима предвещала особые трудности для вахпекутов. Летом чиппева напали на их поселение. Несколько воинов полегло, другие получили ранения. Среди последних был и шаман Красная Собака. Глубокая рана в левом боку по-прежнему давала о себе знать, приковав старика к лежанке в хижине. Вдобавок чиппева забрали у побежденных запасы кукурузы и риса, и без того скудные из-за продолжительной засухи. Вот почему осенняя охота на бизонов стала делом жизни и смерти для несчастных вахпекутов. На нее отправились все, за исключением больных и немощных стариков.

Среди тех, кто остался в деревне, были двое молодых людей — Техаванка и его сестра Утренняя Роса. Несколько зим назад их отец и старший брат погибли в сражении с чиппева, а вскоре после этого умерла и мать. И тогда Красная Собака заменил им родителей. Они не слишком сильно переживали свое сиротство: согласно индейским обычаям дети с ранних лет большую часть времени проводили с дедами, которые дарили внукам много любви. Привязанность Техаванки и Утренней Росы к Красной Собаке возросла, когда тот стал их единственным опекуном. Могли ли они оставить его теперь, когда немощный старик был прикован к своему ложу?

Техаванка и Утренняя Роса очень хотели остаться с Красной Собакой, но сами принять такое решение не могли. От охоты на бизонов зависела жизнь всех жителей деревни. Индейцы относились к продовольствию, как к общему достоянию, и каждый член племени получал полагающуюся ему долю. О том, кто должен принять участие в охоте, решал совет старейшин.

Накануне охоты он собрался в просторной хижине вождя-шамана, которая служила местом для таких встреч. Красная Собака должен был изречь, будет ли охота удачной и где следует искать бизонов. Все собравшиеся смотрели на него, когда он с полуприкрытыми глазами, сгорбленный сидел у огня и беседовал с духами. Ответ обнадеживал.

После этого совет начал обсуждать, кому остаться в деревне вместе с больными и стариками. Хотя о родственных чувствах среди индейцев никогда не говорили, все прекрасно знали, что Красная Собака любил внуков. А поскольку болезнь не позволяла ему принять участие в охоте; совет единогласно постановил, что Техаванка и Утренняя Роса будут опекать больных. И не потому, чтобы доставить удовольствие шаману. Кто-то же должен был ухаживать за немощными и добывать для них пищу, а Техаванка, хоть и был молод, считался искусным охотником.

Вахпекуты перед тем, как отправиться на охоту, справедливо поделили запасы продовольствия среди тех, кому предстояло остаться в деревне, и теми, кто уходил за добычей.

Шла неделя за неделей, а охотники все не возвращались. Тем временем раньше обычного наступила суровая зима. Близзарды дули с необыкновенной свирепостью, снега покрыли леса. Заточенные в своих хижинах больные стойко переносили лишения. Слабые умирали без слова жалобы, а те, кто посильнее, молча ждали голодной смерти. Что они могли сделать против предназначения? Безжалостные вихри не позволяли Техаванке охотиться.

Но вот забрезжил день надежды. Однажды утром пурга вдруг стихла. На прояснившемся небе появилось солнце. И Техаванка сразу же пошел на охоту.

И вот уже второй день молодой индеец пробирался сквозь заснеженный лес, безуспешно пытаясь найти следы зверя. Он очень устал и замерз. Время от времени он клал в рот комок заледенелого снега, чтобы освежиться, и брел дальше. Возвращаться с пустыми руками было нельзя.

Техаванка старался идти как можно осторожнее. Благодаря карплам [12] он быстро пробирался сквозь сугробы, но замерзший снег хрустел под ногами, и это могло вспугнуть немногочисленных, оголодавших и бдительных животных. Наконец, он понял, что в этих условиях охота будет успешной только в том случае, если удастся найти медведя, погруженного в зимнюю спячку. Красная Собака раньше часто брал его на охоту. Мальчик ловко гнал медведя из берлоги, а дед убивал стрелами, выпущенными из лука. Благодаря этому Техаванка изучил повадки животного и знал, где следует искать места его спячки.

Черный американский медведь, называемый «барибалом» [13], был лакомой добычей для изголодавшегося индейца. Барибалы в это время года были довольно тучны, поскольку не брезговали никакой пищей. Питались они преимущественно корнями растений, семенами, орехами и дикими плодами. Но могли ловко выуживать лапами рыбу из ручейков, не пренебрегали мышами, которых выкапывали из нор, и белками. Обожали мед, отбираемый у пчел в чащах, а ранней весной, когда с растительной пищей было трудно, охотились, почти падая от голода, на серн, оленей, ланей и лосей.

Техаванка, доведенный до отчаяния безуспешными поисками зверя, долго не раздумывал. До облюбованного барибалами района было всего полдня пути. Медведи приходили туда летом, чтобы полакомиться сочной малиной и черными ягодами, кусты которых образовывали густые заросли вокруг вековых исполинов пущи. А в декабре, когда наступали сильные морозы, обычно искали здесь пристанище, оставаясь в зимних логовищах три-четыре месяца — спящими, без еды и питья.

Направляясь к ягодникам, Техаванка удвоил бдительность. Он опасался неожиданной встречи с чиппева, которые тоже могли, воспользовавшись улучшением погоды, охотиться на этой территории. Одиночество угнетало его все сильнее, и вскоре он остановился у огромного дерева. Из сумки, сделанной из оленьей кожи, молодой индеец вытащил мешочек с красной краской. Красный цвет символизировал у дакотов верховного доброго бога, то есть Солнце, или Ви. Техаванка очистил снег с коры и, погрузив палец в мешочек, начертал на ней толстую линию. С этой минуты ствол дерева стал для него воплощением бога Ви, покровителя четырех основных добродетелей — мужества, смелости, великодушия и верности. Техаванка поднял голову. Глядя на лучи солнца, проникающие сквозь густую крону деревьев, он начал молиться тихим голосом.

«Ви, это я. Близкие мне люди умирают с голода, они умрут так же, как и я. Ви, помоги мне сохранить мужество в краю, где бывают ничтожные хакатонване».

После короткой молитвы Техаванка продолжил путь. Он теперь был готов и к охоте, и к сражению. В правой руке, выступающей из кожаной накидки, молодой индеец держал короткий лук, сделанный из ясеня, и стрелы, которые он вынул из висевшего сбоку колчана, вырезанного из коры березы. За поясом у него были деревянная палица, увенчанная овальным гладким камнем, и нож из ребра бизона.

Техаванка ускорил шаг, ни на минуту не переставая следить за заснеженным лесом. Он искал следы на снегу и вслушивался в звуки, плывущие из глубины чащи. Юноша был сыном этой суровой страны. и природа не скрывала от него своих тайн. Хруст замерзшего снега, шелест кустов, треск ломаемых веток, хлопанье крыльев или какой-то иной звук могли иметь решающее значение.

Время шло. До ягодников было еще далеко. Вдруг Техаванка остановился и тревожно посмотрел в спокойное небо. Ничего не предвещало снежного вихря, но мимо его внимания не могло пройти, что голоса птиц становились все настойчивее, а это предвещало быструю смену погоды.

Подумав немного, Техаванка продолжил путь. Он чувствовал приближение близзарда, но выбора уже не оставалось. От деревни охотника отделяли два дня пути. Даже если бы он сейчас повернул обратно, то не успел бы прийти к своим до начала пурги. Кроме того, он был ужасно голоден, но в деревне люди надеялись на него.

Спустя некоторое время молодой индеец начал искать ориентир. Им должно было быть маленькое лесное озеро, известное ему еще со времен совместных походов с дедом. Озерка не было видно.

«Может, я просмотрел замерзшее, засыпанное снегом озеро? — беспокойно подумал он. — Нет, это невозможно… я бы увидел окружающие его камыши. Это Сан Оти путает меня».

Вспомнив о злом божестве, он сразу же тревожно остановился.

В пантеоне дакотов, кроме нескольких добрых богов, воплощенных в Вакан Танке, было немало злых, единственная цель которых состояла в том, чтобы нанести людям как можно больше вреда. Именно коварный Сан Оти всегда затруднял индейцам поиск дороги и опознание местности. Красная Собака научил внука, как предохранять себя от злых богов. Техаванка сел на корточки перед деревом и вытащил из дорожной сумки кусочек трухлявой коры и короткую, твердую, тонкую палку с заостренным концом, используемую в качестве бура для разведения огня. Затем взял щепотку сухого шалфея и сладкой травы, дым которых должен помешать проискам злых богов.

Расчистив снег у дерева, Техаванка положил кору на землю и проткнул ее острым концом палки. Потом принялся ловко вертеть ею. Через некоторое время трут начал тлеть. Техаванка сдул несколько искр на сухую траву. Струйка голубого дыма поползла вверх. Жертва была принесена. Успокоившись, он спрятал трут и бур в сумку, старательно засыпал землю снегом и продолжил путь. Вскоре юноша увидел камыши у озера. Оттуда, вправо, на расстоянии полета стрелы из лука, начинались ягодники, посещаемые барибалами.

II. ДУХ-ПОКРОВИТЕЛЬ

Солнце было в зените, когда Техаванка добрел, наконец, до медвежьих ягодников. Мысль о том, что он вскоре сможет утолить голод, придавала сил. Не позволив себе отдохнуть, молодой охотник начал осматриваться. Медведи обычно устраивали свои логова в скальных заломах, под корнями вывороченных деревьев или в дуплах подгнивших стволов, устилая пристанища ветками или листьями. Их зимний сон был скорее полубодрствованием, от которого они часто пробуждались, начиная шастать по округе. Примерно в январе в своих зимних стоянках барибалы давали потомство. Неуклюжие с виду медведи ловко взбирались на деревья, пользуясь длинными острыми когтями.

Техаванка хорошо знал повадки барибалов и потому внимательно осматривал деревья. Вскоре он заметил на огромном кедре характерные следы когтей, и, остановившись, взглянул наверх. На высоте около тридцати стоп в стволе было отверстие — достаточно широкое, чтобы в него мог пролезть барибал. Сердце индейца затеплилось надеждой. Теперь предстояло убедиться, что животное устроило свое логово в дупле, и спугнуть, чтобы зверь вышел из укрытия, если он в нем еще оставался.

Ствол кедра был довольно толстым, а первые ветки находились слишком высоко, чтобы Техаванка мог взобраться на них. Однако рядом со старым кедром росло молодое деревце, вершина которого почти достигала дупла. Можно было влезть на него и бросить туда тлеющие, покрытые смолой щепки. Едкий дым заставит медведя выйти из берлоги.

Техаванка сразу начал приготовления. Сначала снял карплы и нашел разветвленную ветку, срезал одно из ответвлений, оставив на конце. искривленный конец, который служил бы чем-то вроде крючка для подвешивания палки. Потом собрал гнилую кору и покрытые смолой щепки, связал их в пучок лыком и прикрепил к ремню, затянутому на поясе. Затем сбросил накидку и положил на нее дорожную сумку, лук и стрелы, чтобы в любую минуту ими воспользоваться.

Он потратил много времени, чтобы поджечь ветки. Когда, наконец, по ним поползло пламя, Техаванка, используя крюк, повесил палку на растущее рядом с кедром деревце, а потом начал быстро взбираться на него. Вскоре охотник уже находился на ветке, где висела палка с горящими щепками. Чтобы закинуть ее на более высокую ветку, времени потребовалось уже немного.

Поднимаясь все выше, Техаванка, наконец, достиг дупла. Тогда он отстегнул от пояса покрытые смолой ветки и привязал их к крюку на палке. Огнем от щепок поджег пучок сухой травы и направил его с помощью палки в сторону дупла.

Когда тлеющие ветки исчезли в темном отверстии, Техаванка осторожно сбросил пучок травы и, затаив дыхание, прислушался. Из дупла повалили клубы едкого дыма. В глубине дерева по-прежнему царила тишина.

Выражение лица индейца уже не было столь напряженным. Если бы медведь находился в дупле, то уже наверняка бы послышалось его сердитое сопение. Разочарованный Техаванка начал медленно спускаться. И в этот момент из глубины дупла раздались странные звуки. Из черного отверстия показалась остроконечная мордочка с зеленым блеском в глазах. А спустя минуту на ветку вскочил изящный зверек с желтовато-серо-черным мехом и серо-желтым в черных колечках хвостом. Это был енот [14], сон которого был неожиданно нарушен. С любопытством оглядевшись, он заметил притаившегося на соседнем дереве человека и некоторое время разглядывал его, скривив маленький лоб.

Увидев енота, Техаванка замер. Юноша был бессилен перед ловким и хитрым зверьком. Лук и стрелы он оставил под деревом: во время охоты на медведя стрелять, сидя на раскачивающейся ветке, бессмысленно. Медведи быстро взбираются на дерево, зато спускаются с него вперед задом — очень медленно и осторожно. Охотник всегда успевает спуститься первым и спокойно приготовиться к выстрелу.

«Уйдет» — подумал Техаванка.

Енот продолжал с любопытством рассматривать его. Техаванка осторожно начал спускаться и вскоре был уже на земле. Он наклонился, чтобы взять оружие, но тут ветка под енотом закачалась, и зверек быстро устремился вверх по стволу, затем перескочил на другое дерево и исчез.

С минуту Техаванка смотрел в ту сторону, где скрылся енот, который был так ему нужен. Только теперь индеец почувствовал пронзительный холод. Он надел карплы, набросил накидку и взял сумку. Поиски медведя продолжились.

Неудача еще трижды постигала охотника. И вот теперь он рассматривал огромное поваленное дерево, под корнями которого виднелась продольная яма. Медведи любят устраивать берлоги в таких местах. Техаванка вскочил на дерево и выстрелил в яму. Это было не очень разумно: выстрел наугад мог лишь пробудить и всполошить медведя, находившегося в логове. К счастью, яма была пуста.

Техаванка с трудом спустился с дерева. Поскользнувшись, он упал и с минуту лежал, тяжело дыша, потом поднялся и взглянул наверх.

Небо стало серым. Набухшие темные тучи почти касались верхушек деревьев, быстро проскальзывая над ними. В помрачневшей пуще воцарилась тишина, только с северо-запада доходили какие-то стонущие отголоски и посвистывания.

В азарте охоты Техаванка забыл об осторожности и перестал следить за погодой. А ведь небо и поведение птиц могли бы во время предостеречь его. Щебетание прекратилось. Пурга стремительно надвигалась, раз уж птицы скрылись в своих гнездах [15].

Техаванка сразу же пришел в себя. Положение его было отчаянным. Он находился в чаще, далеко от деревни, ослабевший от усталости и голода, да еще на территории, облюбованной смертельными врагами его племени. Правда, молодой индеец знал, как спастись от пурги, но сам в такой ситуации оказался впервые. Что будет с ним, если буря затянется надолго?

«Я умру от голода…» — подумал он.

Техаванка испугался. Но тут же взял себя в руки: если погибнет он, умрут и остальные — Красная Собака, Утренняя Роса, другие члены племени.

Прежде всего, надо было найти безопасное укрытие. Иногда близзард безумствовал всего несколько минут, а бывало продолжался и два-три дня. Ходить по открытой местности в снежное безумие было совершенно невозможно. Путники, застигнутые вихрем в дороге, часто замерзали насмерть. Единственная возможность спастись состояла в том, что надо было вскочить на поваленное дерево и прыгать на месте, чтобы сохранить тепло тела. Можно было еще завернуться в шкуру, лечь на небольшое возвышение и ждать, когда тебя полностью засыпет снегом. После того, как пурга прекращалась, путники выбирались из сугроба и искали дорогу по солнцу и звездам.

Лес предоставлял возможность найти подходящее укрытие. Техаванка огляделся. Солнце тем временем полностью исчезло за толщей черных туч. Хотя был ранний полдень, стало темно. Вскоре резкий ледяной вихрь вылетел из-за деревьев, причем сразу со всех сторон, и принялся осыпать снегом все вокруг.

Ослепленный пургой, Техаванка шел из последних сил. Он тяжело дышал, захлебываясь ледяным ветром. Наконец, юноша добрел до большого, рассеченного молниями подгнившего вяза. В нем была глубокая удлиненная расселина, находившаяся прямо над землей. Техаванка сперва сунул в нее голову, а потом, сбросив карплы, влез в дупло.

Расселина была достаточно широкой, чтобы взрослый человек мог встать в ней во весь рост или лечь, поджав под себя ноги. Внутри дерево было гнилым. Техаванка снял накидку, сумку, лук, стрелы и вышел из укрытия, закачавшись под натиском ветра. Вьюга усиливалась. Было уже совсем темно. К счастью, рядом с вязом было поваленное большое дерево. Двигаясь почти на ощупь, Техаванка содрал с него большие куски коры, нашел несколько больших веток и занес их в укрытие. Сражаясь с ветром, он закрыл вход в дупло кусками коры, подпирая их снаружи ветками, оставив лишь небольшое отверстие, через которое протиснулся в ствол. Затем наглухо прикрыл щель.

Юноша почти одеревенел от холода. Дрожащими руками он вынул из-за пояса нож. На то, чтобы срезать кусочки дерева со стенок дупла, а потом руками разломать их, ушло довольно много времени, зато ему удалось устроить себе теплую подстилку. Сняв мокасины, Техаванка начал подскакивать, приседать, махать руками, пока не согрелся. Только после этого он свернулся калачиком и укрылся шкурой.

Постепенно уставшим телом индейца овладела сонливость. Он почти не чувствовал голода. Снег залепил оставшиеся крохотные щели в стволе вяза, и теперь Техаванка широко открытыми глазами всматривался в непроницаемую черноту, слушая шум беснующейся пурги. Ветер стонал и выл. Где-то поблизости послышался сильный треск, а потом удар падающего дерева.

Техаванка понимал, что у него мало шансов благополучно завершить охоту. Даже если вихрь скоро утихнет, он, оставшись без пищи, не найдет в себе силы, чтобы вернуться в деревню. Пурга не ослабевала ни на минуту. Внутри вяза становилось все теплее. Это означало, что снег покрывает дерево все более толстым слоем. Дупло могло стать его могилой. Но индеец мужественно старался побороть страх. Чтобы отогнать мрачные мысли, он начал вспоминать различные события из своей жизни.

Сколько Техаванка помнил себя, он вместе с сестрой жил у дедушки с бабушкой. Когда погиб отец и умерла мать, Красная Собака и его жена стали их единственными опекунами.

Шаман воспитывал его как сына, делился знаниями и опытом. Все детские воспоминания Техаванки были связаны с Красной Собакой. Он научил внука пользоваться луком и стрелами, брал с собой на охоту. Выслеживая зверя вместе с дедом, Техаванка убил своего первого бизона, что для каждого индейца является знаменательным событием, которое он помнит до самой смерти.

Красная Собака рассказывал мальчику о событиях из истории дакотов, воспитывал в нем ненависть к врагам, учил великодушию, гостеприимству, уважению к старшим и заслуженным людям и, наконец, приоткрыл покров со своих шаманских тайн.

Благодаря ценным советам Красной Собаки, Техаванка в четырнадцать лет пережил свое первое видение [16]. Именно тогда, во время четырехдневного бдения в одиночку, соблюдая строгий пост и страстно молясь всесильным богам, он увидел огромного орла, который спустился к нему и бросил несколько своих великолепных перьев. Неземного происхождения перья растворились вместе с видением, но Красная Собака объяснил внуку их значение: его ждали подвиги и слава.

Техаванка обожал всеми уважаемого, умного и отважного шамана. И не удивительно, что сейчас, отгоняя воспоминаниями мрачные мысли, он думал о Красной Собаке. В конце концов усталость начала брать верх над разгоряченным воображением. Он закрыл глаза, только губы его шевелились, не издавая звуков. Индеец просил богов о помощи. Постепенно он задремал, или это был транс?..

Вдруг Техаванка почувствовал, что он не один в дупле и открыл глаза. Из его губ вырвался вздох облегчения. Над ним склонился Красная Собака.

«Не бойся, сын», — прошептал он. — Я с тобой».

Седой шаман посмотрел туда, где восходит всемогущее Солнце. И Техаванка понял, что Красная Собака обратил молитву к богу Солнца. Почти в ту же минуту он услышал шепот:

«Великий Ви! Я вырастил этого мальчика. Я учил его быть хитрым, как змея, мудрым, как сова, сильным, как медведь. Разве его разумные поступки во время этой охоты в одиночку не говорят о том, что он всем сердцем воспринял мои наставления? Совет старейшин поручил его опеку за немощными братьями и сестрами. Он оказал мальчику доверие, как взрослому мужчине. Так помоги ж ему сейчас, Ви».

Техаванка с благоговением смотрел на старшего шамана, который постепенно растворился в воздухе, подобно дыму. Но прежде, чем он исчез, послышался шум могучих крыльев. Огромный золотистый орел [17] завис на Техаванкой, смотря на него налитыми кровью глазами. Индейцы чтили золотистого орла за силу и мужество. А юный охотник увидел в нем прекрасную птицу из своего первого видения. И тотчас же подумал, что его Дух-Покровитель возник перед ним в облике орла.

«Не думай о тех, судьбы которых не можешь отвратить, — сказал орел. — Пришел час твоего испытания. Я буду сопровождать тебя, потому что являюсь твоим Духом-Покровителем. Если будешь следовать моим советам, то пройдешь через ночь, распростершую над тобой свои черные крылья. А теперь иди за мной.»

Техаванка послушно поднялся. И они тут же взмыли в воздух. Вскоре из-за туч появилась восхитительная пуща. Это была страна вечного счастья, где все умершие дакоты жили без всяких забот. Пуща изобиловала зверем. Лоси и олени паслись на лесных полянах. Черные медведи бродили в чащах, тут же можно было видеть красных и серебристых лис, скунсов и белок. Жирные индюки с блестящим, коричневато-желтым опереньем совершали свои долгие прогулки, а в водах озер и рек своевольничали бобры и выдры. Прерии чернели от бизонов, рядом с которыми пробегали быстроногие антилопы.

Техаванка — легкий, как дуновение ветра, — парил вместе со своим Духом-Покровителем. Затаив дыхание, он смотрел на животных. Ему вспомнились рассказы Красной Собаки о стародавних временах, когда боры были полны зверем, а дакоты не знали голода. Не успел он об этом подумать, как сразу же увидел индейское поселение.

Перед хижинами сидели воины. Одни забавлялись азартными играми, другие вспоминали охотничьи и военные приключения. Женщины готовили еду, выделывали шкуры, шили одежду, а дети беззаботно бегали с упитанными собаками. Всюду был достаток. Каждый охотился только для удовлетворения собственных потребностей, никто бессмысленно не убивал животных. Враги не имели доступа в Страну Вечного Счастья дакотов.

Перед одной из хижин, построенной из деревянных шестов, коры и земли [18], Техаванка увидел хорошо знакомых людей: отца, мать, старшего брата, который тоже пал в сражении с чиппева. Взволнованный, он хотел было побежать к ним, но Дух-Покровитель взглядом остановил его.

Мать и брат заметили Техаванку и приветствовали его улыбкой, но отец отворачивался. Техаванка был еще маленьким мальчиком, когда воины, вернувшись из похода, принесли в деревню тела обоих павших. Несмотря на это, в его памяти навсегда запечатлелась длинная достигающая левого глаза рана на виске отца. Может, он отворачивался, желая скрыть ее?

Обескураженный Техаванка терялся в догадках. Почему отец был грустен, будто стыдился чего-то? В среде дакотов участие в сражении, и смерть молодым на поле брани считались высшей честью для воина. Преклонный же возраст свидетельствовал об обратном — что мужчине не доставало отваги.

Мать махнула рукой, приглашая его в дом родителей. Техаванка взглянул на Духа-Покровителя. И они вместе влетели в хижину.

Взволнованный Техаванка оглядел хорошо знакомое помещение. Вдоль полукруглой стены находились лежанки, огражденные покрывалами из звериных шкур. Между лежанками можно было видеть домашнюю утварь, одежду, запасы еды, топливо, рыболовные снасти и упряжь для собак [19].

Посредине хижины, между четырьмя шестами, подпиравшими свод, пылал огонь. Как и раньше, вокруг полукружием лежали звериные шкуры. Это было место для мужчин. Техаванка сразу увидел шкуру, на которой сиживал отец. Его звали Ва о'ка, что означало « Преследователь».

Родители Техаванки, как и все индейцы, очень гордились своими детьми и бесконечно любили их. Техаванку взволновали воспоминания об отце, который часто напевал военные песни, полулежа на шкуре у огня. Тогда крошечный Техаванка вытягивал перед собой ручки и медленно, покачиваясь на нетвердых еще ногах, начинал вертеться в такт отцовской песне. Сколько нежности было тогда в обычно грозных глазах Ва о'ка.

Техаванка посмотрел на маленький домашний алтарь, и странный холод прокрался в его грудь… Алтарь был пуст. Не было у него ни свертка со святыми предметами [20], ни отцовского воинского щита, который, благодаря святым знакам, обладал силой, способной защитить от ударов врага во время сражения.

Будучи ребенком, Техаванка всегда с суеверным страхом смотрел на отца, когда тот во время торжественных церемоний вытаскивал из свертка предметы, которые указал ему во снах и видениях Великий Дух, — трубку, горсть табака, краску для лица, зерна кукурузы и дикого риса, крыло совы, когти медведя и ухо степного волка. Этих-то святынь и не было сейчас у домашнего алтаря: они стали добычей победителей — чиппева. И Техаванка понял, почему отец был грустен и пристыжен, почему не знал покоя в Стране Вечного Счастья. Он не мог показать сыну сверток со святыми предметами, могущественными дарами Духа-Покровителя, возводившими индейца на высшую общественную ступень в племени. Не было и воинского щита, изготовленного из шкуры бизона, на котором были начертаны священные символы солнца и молнии, указанные Духом-Покровителем. Щит отец также утратил во время битвы.

Бесконечная грусть охватила Техаванку. В ту пору, когда произошло роковое для отца сражение, он был еще ребенком и потому не смог отомстить за смерть Ва о'ка и позор утраты святынь. Теперь рука молодого человека непроизвольно сжала нож за поясом. Техаванка хотел на этом оружии поклясться отцу отомстить за него. Он дернул нож раз, другой, но не мог вытащить его. Тем временем хижину родителей начала застилать дымка. Отец, брат и мать растворились в воздухе. Техаванка был в отчаянии, что не успел дать клятву. Рукоятка ножа упиралась в его грудь, и он наклонился назад. И тогда почувствовал удар в голову.

Глухой стон вернул его к действительности. Вокруг царила непроницаемая чернота. Техаванка понял, что душа его вернулась на Землю, в тело. Он по-прежнему находился внутри дерева и, желая вытащить нож, ударился головой о ствол. Молодой индеец сел, все еще ошеломленный. Теперь он уже без труда вытащил нож. Держа оружие обеими руками, он прошептал: «Спасибо тебе, Дух-Покровитель. Я знаю, почему тень моего отца не может найти покоя и радости в Стране Вечного Счастья. Первый военный поход я совершу в лагерь хакатонван, чтобы отомстить за его смерть и добыть для него святости и щит чиппева».

Техаванка шептал слова благодарности и клятвы, одновременно всматриваясь в окружающую его темноту. Дух-Покровитель снова стал невидим. Но, несмотря на это, великая гордость охватила душу индейца. Он забыл о своем ужасном положении, о голоде и холоде. Что могло грозить ему, если о нем заботился его Дух-Покровитель? Он был уже уверен, что с такой могучей поддержкой сможет совершить великие подвиги.

Техаванка не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он схоронился в дереве. Была ли сейчас ночь, был ли день? Он отыскал мокасины и надел их. После чего осторожно поднялся и провел рукой по стволу. Он водил до тех пор, пока не нащупал дупло, плотно закрытое корой. Потом попытался было отодвинуть заслонку, но не сумел даже пошевелить ею. Ветер нанес столько снега, что буквально заточил его в дереве. Он приложил ухо к стволу, прислушался. Ему показалось, что вой вихря все еще слышен. Он лег и вскоре заснул.

Когда Техаванка снова открыл глаза, в дупле было по-прежнему темно. Царила пронзительная тишина. Голод и жажда дали о себе знать с удвоенной силой. Положив в рот кусочек кожаной накидки, Техаванка принялся жевать его, разминая зубами. Потом поднялся и, уперевшись ногами в ствол, попытался плечом отодвинуть заслонку. Наконец, кора поддалась, и Техаванка смог разгрести отверстие в огромном сугробе. Был ясный солнечный день.

III. ПЕСНЯ СМЕРТИ

Много времени прошло, прежде чем Техаванка выбрался из вяза. И только тогда понял, что ночной близзард ухудшил его положение. В лесу громоздились огромные насыпи свежего снега. Техаванка мрачно огляделся, затем надел карплы, набросил накидку, взял оружие и пошел прямо перед собой. Однако, сделав несколько шагов, остановился и начал внимательно вслушиваться. Ему показалось, что неподалеку послышалось нечто, похожее на щелкание.

Он долго стоял, наклонив голову вперед. И вскоре уже не сомневался, что в лесу происходило что-то необычное. Пушистый снег приглушал звуки, но юноша улавливал шелесты, урчание и сопение.

«Медведь», — подумал он.

Его охватила неописуемая радость. Голод пробудился с новой силой. Появившаяся возможность быстро утолить его взяла верх над здравым смыслом. Он не задумался о том, почему медведь покинул берлогу и в гневе бежит. А ведь звуки, которые издавал зверь, свидетельствовали о сильном волнении.

Надо было спешить. Уже слышался треск ломаемых веток. Снег, поднятый бегущим медведем, облачками висел в воздухе.

Индеец быстро спрятался за дерево, освободил ноги от карплов, сбросил на снег накидку, потом, желая получить полную свободу действий, снял и рубашку. Проверил, на месте ли нож и палица, вытащил из колчана три перистые стрелы, после чего, держа в руке лук, высунулся из-за дерева.

Барибал бежал прямо на него, отбрасывая снег в сторону широкой грудью и лапами. Черный блестящий мех пестрел белым пушком.

Только теперь Техаванка понял: медведя, наверное, кто-то вспугнул, раз он раньше времени покинул берлогу и теперь бежит по лесу, не выбирая дороги. Гневное урчание не прекращалось ни на минуту. Но было уже поздно.

Бдительный барибал уже заметил высовывавшегося из-за дерева Техаванку. Медведь замедлил шаг, повернулся боком, словно собираясь бежать назад, но, видимо, услышав за собой беспокойные голоса, глухо заворчал и бросился на охотника, преграждавшего ему дорогу.

Техаванка уже успел прийти в себя от волнения, вызванного неожиданной встречей. И понял: приближается новая опасность. В это время года барибалы могли бежать только от человека. Сильный зверь не боялся животных. Кто мог его преследовать? Друзья или враги? Но времени для раздумий уже не оставалось. Барибал поднялся на задние лапы и, покачиваясь, пошел в атаку.

Полуобнаженный Техаванка вышел из-за дерева и наложил стрелу на тетиву. Медведь, ворча, подходил все ближе. Техаванка поднял лук. Он уже чувствовал острый смрад, исходивший от зверя, но не спешил с выстрелом. Надо было сразу нанести смертельный удар. Вдруг где-то сбоку послышался гортанный крик. И рука Техаванки дрогнула, когда он отпускал тетиву. Поэтому первая стрела, хотя и глубоко пронзила медведя в широкую грудь, чуть ниже левой лопатки, но в сердце не попала. Зверь глухо засопел, опустившись на передние лапы. Техаванке показалось, что по лесу бегают люди. Он быстро выпустил следующую стрелу, угодившую медведю в шею. Барибал завертелся от боли, пытаясь клыками вытащить древко из тела.

Техаванка еще раз натянул тетиву. Незнакомые люди, все еще скрываясь за деревьями, окружали его. Он бы оставил сейчас медведя, чтобы противостоять более грозной опасности, но обезумевший от боли зверь снова неожиданно встал на задние лапы. Волнуясь, Техаванка выпустил последнюю стрелу и отскочил в сторону, отбросив уже ненужный лук и вытаскивая из-за пояса палицу. Медведь был уже перед ним. Индеец поднял дубинку и что есть силы нанес удар. Потрясенный зверь замотал головой и, грозно ворча, пошел на противника. Техаванка отступил, но мощная лапа достигла его плеча. Отброшенный назад, он ударился спиной о ствол дерева и упал на утоптанный медведем снег. На короткое, как вспышка, мгновение у него потемнело в глазах, пронзительная боль в груди сдавила дыхание, кровь подступила к губам. Однако он не потерял сознание. Утратив дубинку, он дрожащей рукой потянулся к ножу, но не нащупал рукоятки. Во время удара о ствол пояс лопнул, и нож пропал, как и палица.

Медведь тем временем опустился на четыре лапы, потом глухо заскулил и повалился на бок, разгребая когтями снег. От беззащитного охотника он находился на расстоянии вытянутой руки. Вдруг что-то блеснуло. Между раненным обезумевшим медведем и Техаванкой из снега выступал стальной охотничий нож. Техаванка с трудом повернулся на бок и левой рукой потянулся к блестевшему острию. И тут увидел человека, пришедшего к нему на помощь. На покрытом киноварью лице мужчины была косая зеленая полоса, бегущая от правого виска через лоб, глаз, нос и щеку к челюстям. Это был чиппева [21]. Подумав, Техаванка взял нож. Потом, застонав, поднялся. Ноги подгибались под ним.

Залитые кровью глаза медведя увидели врага. Зверь то же приподнялся. Техаванка тотчас же оказался на его спине. Правой рукой юноша схватил шерсть на шее животного, коленями уперся ему в бока, а левой нанес удар. Стальное острие погрузилось в тело по рукоятку. Медведь вздрогнул, а затем рухнул на землю, придавив охотника.

Оказавшись под тяжелым медведем, Техаванка понял, что погиб. Тесным кольцом его окружили несколько десятков вооруженных чиппева. Одни целились в него из луков, другие держали наготове страшные гремящие палки, благодаря которым они сумели победить дакотов. У Техаванки уже не было возможности защитить себя. Перед лицом неминуемой смерти он последним усилием воли попытался подавить пронзительную боль и страх. Надо было умереть, как подобает воину. Лицо юноши стало безразличным, он смотрел ненавистным врагам прямо в глаза и по древнему индейскому обычаю пел песню смерти:

«Куна согоби, куна яна вакара… Огонь сердца, огонь неба».

Индейцы высоко ценили мужество. И на чиппева произвело впечатление презрение к смерти, проявленное молодым человеком. Правда, их лица, точно выбитые из камня, не выражали никаких чувств, однако никто не выпустил стрелы, не нажал на курок. Спустя некоторое время кто-то из чиппева сказал:

— Смеется над нами этот недевейсив! [22]

— Коварный Аб-боин — уг! Ах'мик [23], твой юный сын погиб от рук недевейсивов, — добавил другой. — Отомсти за его смерть. Сними скальп [24], как это часто делают Малые Змеи, а мы, по их обычаю, отрежем ему руки и ноги.

За долгие годы вражды вахпекуты-дакоты и чиппева изучили многие обычаи и выражения друг друга. Техаванка понял зловещий смысл слов, сказанных на алгонкинском наречии. Но ни один мускул не дрогнул на его лице. Он продолжал петь песню смерти и смело глядел на чиппева по имени Ах'мик, одолжившего ему нож во время драматической схватки с медведем.

Ах'мик тем временем освободился от карплов и, медленно подойдя к Техаванке, принялся холодно разглядывать его. Он почти касался ногами обнаженного тела пленника.

У внешне спокойного Техаванки нервы были напряжены до предела. Сможет ли он без слова жалобы вынести пытки? Чиппева, жаждущий мести за своего сына, наверняка захочет снять скальп до нанесения смертельного удара. Погибнуть без борьбы было бы позором. Правая рука Техаванки сильно сжала рукоятку ножа. Он решил нанести удар, когда враг наклонится над ним. Неважно, что будет потом.

Ах'мик продолжал внимательно разглядывать юношу. Отгадал ли чиппева его намерения? Может, он заметил блеск стали в ту минуту, когда Техаванка схватился за нож? Легкая гримаса появилась на губах победителя. Он быстро наклонился над лежащим, потом резко отпрянул, избегая удара. Прежде чем Техаванка успел ударить во второй раз, Ах'мик жилистой ладонью схватил его руку у кисти. И вскоре пленник выронил нож. Не освобождая руки противника, Ах'мик присел, одним коленом нажав на его левую руку, « — другим надавив на грудь, и потянулся за ножом, который лежал рядом. Над юношей взметнулось широкое острие. На стальном клинке играли солнечные лучи.

Лицо Техаванки стало серым. Он больше не мог защищаться. Сильный удар медвежьей лапы полностью лишил его сил. Во рту появилась кровь. Руки и ноги стали тяжелыми, как те вековые дубы, у которых он лежал, пораженный бессилием. Сквозь кровавый туман юноша видел лицо чиппева. Должно быть, это был славный воин. На голове чиппева носил тянущееся от лба к шее высокое оперение, в котором было перо дикого индюка, украшенное красной тряпочкой. Техаванка знал, что такие символы носили воины чиппева, отличавшиеся особой отвагой. Гаснущим взором он смотрел на поднятое над его головой сверкающее острие и срывающимся голосом пытался петь песню смерти:

«Куна… согоби, куна яна…»

Кроны деревьев завертелись, опускаясь все ниже. Потом он начал погружаться в непроницаемую черноту. Песня оборвалась на полуслове. Техаванка потерял сознание.

Ах'мик медленно опустил нож и взглянул на товарищей, которые напряженно следили за ним. Как быть с побежденным противником? Ах'мик имел право на месть. Его сын пал на поле битвы с вахпекутами.

Индеец был в нерешительности. Еще недавно он одолжил оружие находившемуся в опасности врагу. Потом голыми руками забрал оружие, когда тот пытался убить его. Бескорыстная помощь высоко ценилась среди индейцев. В данном же случае спасенным был враг чиппева. Лишение противника оружия и победа голыми руками приносили больше славы, чем умерщвление и снятие скальпа. Впрочем, и это тоже может быть оценено по-разному. Ведь противник лежал на земле, придавленный медведем. Он был ограничен в возможностях оказать сопротивление. Что скажет на это совет старейшин?.. Можно было бы последовать совету товарищей и отомстить за сына. Он мог бы убить вахпекута и снять скальп, следуя обычаям дакотов, или взять с собой в качестве трофея голову, как это иногда делают алгонкины [25].

Ах'мик еще раз внимательно осмотрел врага.

«Мало он еще прожил зим, это почти мальчик, — подумал он. — Мой сын был старше».

При воспоминании о сыне глаза чиппева смягчились. Только теперь он заметил, как исхудал молодой вахпекут. Из стиснутых губ юноши текла кровь.

Ах'мик решительно спрятал нож в кожаные ножны и, повернувшись к товарищам, сказал:

— Этот вахпекут очень голоден. Миш'ва вак [26], проверь, не сломал ли ему нах'хак [27] костей. У него кровь на губах.

Три чиппева сразу же бросили оружие, чтобы вытащить юношу из-под тела медведя. Вскоре он уже лежал на кожаной накидке, которую нашли неподалеку. Миш'ва вак начал осматривать Техаванку.

Миш'ва вак не был шаманом, но имел кое-какой опыт лечения травм, полученных естественным путем. Он сосредоточенно мял ладонями грудь юноши, нажимая все сильнее. И, не увидев ответной реакции на лице охотника, сделал заключение:

— Кости, кажется, целы. Правда, дух покинул его тело, но скоро он вернется.

— Этот вахпекут слишком близко подошел к нашим землям, — заметил один из чиппева. — Только ли голод привел его сюда?

— Подождем вестовых, — ответил Ах'мик, осматривая лес.

Когда чиппева начали окружать охотника, он отправил нескольких человек на разведку, опасаясь засады. Чужой и одинокий охотник мог быть кем-то вроде головной заставы большого отряда противника.

А Миш'ва вак тем временем натирал снегом по-прежнему находящегося без сознания Техаванку. Из его губ не переставала сочиться кровь.

— Что будем делать с ним? — спросил Миш'ва вак. — Он не сможет идти сам, кровь не останавливается.

— Это мой пленник, — ответил Ах'мик. — Он молод, смел… Если он согласится остаться с нами, я мог бы признать его своим сыном.

Чиппева сделали вид, что не расслышали слов вожака. Они сохраняли внешнюю невозмутимость, потому что любопытство к чужой личной жизни считалось у индейцев проявлением неделикатности. Все знали — Ах'мик не мог примириться с утратой сына, а обычай принимать чужаков в свое племя был широко распространен среди индейцев. Раз Ах'мик желал усыновить пленника, это его дело. Никто не сказал ни слова, лишь один или два воина взглянули на лежавшего без сознания Техаванку, будто только теперь желая хорошенько присмотреться к нему.

Вскоре вернулись разведчики. Их сообщение успокаивало. Молодой пленник спрятался от близзарда в стволе дерева. Все говорило о том, что он был один.

IV. В ПЛЕНУ У ЧИППЕВА

Успокоенные сообщением разведчиков, чиппева решили устроить привал. Предстояло разделать медведя и привести в чувство взятого в плен вахпекута. Надо было дать ему возможность отдохнуть, а потом накормить, чтобы, он смог идти сам.

Сразу же началось устройство шалаша. Поблизости росли четыре молодых деревца. Индейцы разгребли между ними снег, затем пригнули их верхушки и связали березовым лыком, создавая таким образом естественный каркас сооружения. Ветки и кора послужили покрытием для шалаша, в котором было оставлено отверстие для выхода дыма от костра.

Пока чиппева занимались устройством шалаша, Миш'ва вак продолжал лечить пленника. Ах'мик подозвал двух индейцев. Они подошли к медведю и принялись с суеверным почтением разглядывать его: индейцы верили, что добрые духи часто вселяются в медведей.

Ах'мик присел у огромного кудлатого лба зверя и начал тихо говорить, будто обращаясь к близкому родственнику:

— Прости, мать моей матери, что смотрим на тебя в такую скорбную минуту. Мы нарушили твой зимний сон, потревожили и начали охоту за тобой. Суровая зима прогнала зверя из наших мест, у нас мало пищи, и мы голодны. Сейчас, благодаря тебе, наши старики, женщины и дети будут сыты многие вечера. Твои сильные клыки и когти украсят голову молодого вахпекута. Не гневайся на него, он отважный мальчик! Не держи обиды и на нас, потому что, хотя мы и выследили тебя, смертельный удар нанесен не нами. Это сделал вахпекут, принадлежащий к племени врагов.

Товарищи Ах'мика внимательно слушали и кивали. Раз медведя убил вахпекут, то гнев духа должен обратиться в первую очередь против него. А потому дух медведя не будет мешать им охотиться на других животных и смилостивится, если ему воздадут должные почести.

Когда Ах'мик кончил говорить, они принялись разделывать медведя. Прежде всего, индейцы отсекли ему голову и положили ее у входа в шалаш на мягкую подстилку из сосновых веток. Потом украсили голову нитками бисера, вырубленного из раковин, и стеклянными цветными бусинками, купленных у белых людей. Перед носом барибала положили большую горсть табака. Уверенные, что это умилостивит дух животного, они начали сдирать покрытую густым мехом кожу. Потом принялись за отделение мяса от костей. Оно было не ахти каким: в нескольких местах толщина сала превышала ширину ладони. Медведи принадлежат к тем немногочисленным животным, которые не худеют во время зимней спячки. В эту пору их мех особенно хорош.

Вскоре кожа была очищена каменными скребками и натерта салом, чтобы не отвердела в пути. Конечно, более тщательную обработку предстояло сделать женщинам, которые возьмутся за нее после возвращения охотников. Мясо индейцы разрезали на куски, чтобы можно было нести его. А внутренности сложили на специальном устройстве, подвешенном на ветке высокого дерева. Медведь будет оскорблен, если другие животные сожрут его потроха.

Тем временем Техаванку уложили в шалаше на подстилку из веток, на которые набросили мягкую кожу оленя. Миш'ва вак собирался разводить костер, когда к пленнику вернулось сознание. Сперва на его лице появилась гримаса боли, затем он медленно открыл глаза. Его окружал полумрак. Он не знал, как долго находился без сознания. Помнил только, как пытался ножом убить склонившегося над ним чиппева. Осторожно подняв голову, он увидел мужчину, разводившего костер.

Техаванка понял, что попал в плен. Привыкший с детства к опасностям, он закрыл глаза. Нужно было выиграть время. Раз он жив, можно надеяться на побег. Руки и ноги не связаны, это хорошо. Из-под полуопущенных век Техаванка осмотрелся. Кроме обращенного к нему боком чиппева, склонившегося над ветками, в шалаше никого не было.

Техаванка впервые увидел, как разводят огонь с помощью кремня. Вахпекуты, возглавляемые Красной Собакой, еще никогда не встречались с белыми людьми, но много слышали от побратимов об удивительных чудотворных вещах, которые у них были. Это у них чиппева достали страшные гремящие палки, блестящие, очень острые и никогда не ломающиеся ножи. Наверное, и этому поразительному способу разводить огонь они научились у белых.

Удивление Техаванки возросло еще больше, когда он увидел в руках Миш'ва вака медный котелок. Пройдет немного времени, и он оценит практичность этой утвари на охоте и в походах. Приготовление пищи у вахпекутов отнимало много времени. А вот чиппева вешали котелок над огнем, наполняли посуду чистым снегом, который быстро превращался в воду. Потом опускали в него кусок мяса и горсть риса. И еда уже готовилась сама.

Дальнейшие наблюдения были прерваны появлением чиппева. Юноша сразу узнал в нем того, кто одолжил ему нож во время схватки с медведем.

— Он все еще без сознания? — спросил Ах'мик.

Миш'ва вак оставил котелок и, подойдя к лежанке, наклонился над пленником. Он разглядывал вахпекута молча и внимательно.

Техаванка лежал неподвижно, закрыв глаза. Притворяться становилось все труднее. Запах готовящейся пищи остро щекотал ноздри. Для Техаванки, слабеющего от голода, он был пыткой. Сильная судорога привела в движение мускулы его лица, сдавила горло. Видимо, Миш'ва вак что-то заметил. Техаванка почувствовал его жилистые руки на своих щеках.

— Дух вернулся в тело, — наконец сказал Миш'ва вак.

— Значит, он притворяется? — спросил Ах'мик.

Миш'ва вак кивнул.

— Никуда не отлучайся, стереги его, — наказал Ах'мик. — Наши скоро пойдут в обратный путь. В деревне все хотят есть. С пленником останемся мы двое В таком состоянии он не сможет идти самостоятельно.

— Ах'мик правильно сделал, поручив отнести мясо в деревню. Они дойдут еще до захода солнца, — ответил Миш'ва вак. — Пленник должен отдохнуть и набраться сил, если тебе он нужен живым.

— Дай ему поесть. Только не слишком много.

— Не волнуйся, я знаю об этом.

— Пойду отправлю наших. Твои глаза должны быть широко раскрыты.

Ах'мик вышел из шалаша. Одни чиппева ели испеченные над огнем куски мяса, другие готовили поклажу к дороге. Прежде чем солнце достигло зенита, индейцы отправились в путь, взяв добычу. Забрали они и голову медведя, насаженную на длинную палку.

Ах'мик засыпал снегом догорающий костер, летом долго смотрел вслед уходящим, пока последний не скрылся в лесу. И потом еще долго стоял, внимательно вслушиваясь.

Это было беспокойное время для чиппева, которые в процессе миграции с запада на восток вели упорные бои с племенами, осевшими на границах Великих Озер. Дакоты не были их единственными врагами. На севере Висконсина жили еще племена лисов и сауков [28], которые — хотя и не имели больших военных успехов — оказывали чиппева упорное сопротивление.

Фоксы и сауки время от времени обращались за помощью к дакотам. И сейчас Ах'мик думал о том, что искал в лесу молодой пленник? Только ли голод привел его на территорию врага? Необычно холодная зима разогнала животных, от голода страдали все индейцы. Однако его появление могло быть вызвано и другой причиной. Может, это все-таки разведчик противника?

— Разведчик не был бы так худ и слаб, — шепнул самому себе Ах'мик. — Скорее всего, он просто охотился или искал чудесные сны и видения.

Лицо Ах'мика прояснилось. Одиночество, строгий пост, страстные молитвы, заточение в стволе дерева могли вызвать то состояние, в котором находился пленник.

— Может, он обращался к своему Духу-Покровителю?

Подумав об этом, Ах'мик проникся к юноше еще большей симпатией. Человек, ищущий видений, сам становится частицей волшебных сил, к помощи которых прибегает. Этим он вызывал в индейцах и уважение, и суеверный страх, как все, что было таинственно и непонятно.

Ах'мик вошел в шалаш. Пленник спал. Грудь его неровно вздымалась. Ах'мик присел у огня рядом с товарищем.

— Вахпекут действительно спит? — спросил он.

— Я дал ему немного поесть, и он сразу же уснул, — ответил Миш'ва вак. — Он очень изможден.

— А не пытался ли он вызвать Духа-Покровителя во время одинокого блуждания в лесу?

— Кто знает? Могло быть и так, — согласился Миш'ва вак.

— Он говорил что-нибудь, когда ты кормил его?

— Нет, даже не глядел на меня.

Ах'мик улыбнулся и с любопытством посмотрел на пленного. Воин ценил мужчин, проявлявших мужество и гордость.

— Ты будешь сторожить первым, — сказал Ах'мик, устроившись на приготовленной в шалаше лежанке. Он устал и заснул сразу же, как только закрыл глаза. Но это не был сон, приносящий отдых после дневных трудов. Ах'мик переживал во сне нападение лисов на свой лагерь. И несколько лун назад, когда это случилось, и теперь он услышал, как на рассвете раздался боевой клич лисов, вторгшихся в вигвамы чиппева. Ах'мик, вырванный из объятий сна, попытался было подняться с лежанки, чтобы схватить оружие, но не мог сбросить покрывавшие его оленьи кожи. Тем временем враги ворвались в его вигвам. Один из них схватил единственную дочь Ах'мика, Мем'ен гва [29], за длинные черные волосы и выволок из хижины.

Ах'мик слышал крики о помощи, но был бессилен. Мягкие кожи, как веревки, опутали его. Крик и шум сражения скоро прекратились. Ах'мик не знал, попали ли его близкие в плен или враг был отбит. Вдруг в вигвам вошла Мем'ен гва. В руке она держала перо орла. Ах'мик еще раз собрал все силы. Наконец, ему удалось избавиться от пут.

Ах'мик проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, он сразу же сел и чуть было не опрокинул склонившегося над ним Миш'ва вака. Воин сразу же потянулся к томагавку: в его ушах все еще гремело сражение.

— Дух моего брата видел, должно быть, страшные сны, потому как брат мой был очень беспокоен, — сказал Миш'ва вак.

Ах'мик попытался овладеть собой. Прошло некоторое время, прежде чем он смог сказать:

— Племя лисов напало на наш лагерь. Оно взяло в плен Мем'ен гва.

Лицо Миш'ва вака стало серым. Он давно хотел взять в жены Мем'ен гва. И раз ее отец глазами своей души видел нападение на лагерь и пленение дочери, то пренебрегать столь красноречивым предостережением было нельзя.

— Они увели с собой твою дочь?! — воскликну: он, потрясенный злой вестью.

— Да, но она вернулась.

— Убежала или ее отбили? — порывисто спросил Миш'ва вак.

— Не знаю. Мой дух слишком быстро вернулся в тело.

— Плохо он сделал, плохо… — с горечью заметил Миш'ва вак, тешивший себя надеждой, что именно он спас Мем'ен гва. Если бы Ах'мик увидел это глазами духа, то так, наверное, и было бы.

— Проклятое племя, лисов… — гневно проговорил Ах'мик. — Они снова собираются напасть на нас.

— Раз духи предостерегают моего брата, значит так должно быть, — согласился Миш'ва вак. — А мой брат уверен, что это было племя лисов?

Ах'мик серьезно кивнул:

— У того, кто схватил Мем'ен гва, была голая голова, а на ней красное оперенье с пером орла.

— Это фоксы, наверняка, фоксы! Они бреют и украшают свои головы. Мем'ен гва держала в руке перо орла?

— Кажется, да!

— Это добрый знак. Мы победим, если сумеем опередить их.

— Мой брат хорошо говорит. Мы должны отправиться в поход против лисов и сауков. И тогда упредим их.

— Раз духи объявили моему брату свою волю, им нельзя перечить. Когда Ах'мик объявит, что хочет ударить по лисам и саукам, к нему присоединится много воинов. Я тоже приму участие в походе.

— Как только мы вернемся в лагерь, я посоветуюсь с шаманом, правильно ли мы поняли волю духов?

— Я уверен, что он подтвердит наше предположение.

— Лисам и саукам надо преподать хороший урок. На рассвете мы отправимся в путь. Как чувствует себя наш пленник?

Услышав вопрос, Миш'ва вак смутился.

— Его дух все время пытается покинуть тело, — ответил он. — Я не мог даже как следует накормить пленника. Он без сознания. Может, медведь мстит ему?

— Значит, он не сможет идти самостоятельно?

— Он без сознания. Это задержит наш поход против лисов и сауков, а мы без промедления должны выполнить волю духов. Ты поступишь разумно, если убьешь его.

— Я подумаю, как поступить с вахпекутом, — ответил Ах'мик. — Пусть Миш'ва вак теперь отдохнет. Я буду сторожить.

Сказав это, он сел у тлеющего костра. Миш'ва вак опустился на лежанку.

Ах'мик сидел задумавшись. Он все еще находился под впечатлением сна, который, как и все индейцы, считал явью. По их повериям, когда человек засыпал, то душа его покидала отдыхающее тело и вела нормальную жизнь в мире духов. Именно тогда духи подсказывали человеку, как действовать дальше. Они предупреждали об опасности, объявляли волю таинственных сил, становившуюся законом для всех живых существ.

Ах'мик всегда следовал указаниям неземных сил. И теперь он твердо решил пойти войной против лисов и сауков, начав строить план будущего похода. Только вот как быть с пленным? Он посмотрел в угол, где лежал молодой вахпекут. На губах юноши запеклась кровь.

«Кости целы, а кровь идет, — подумал он. — Видимо, удар медведя был опаснее, чем полагает Миш'ва вак».

Ах'мик подошел к пленнику, склонился над ним и взялся за нож, но тотчас же отдернул руку. Он сохранил юноше жизнь и потому не мог убить его сейчас.

«А не лучше ли было бы оставить вахпекута здесь, отдав его собственной судьбе?» — спросил он самого себя. И сразу же нахмурился: намерение усыновить пленника сделало одинокого охотника близким ему человеком.

Ах'мик коснулся головы вахпекута. Лоб был горячим.

Индеец вышел из шалаша. Серебряный месяц освещал заснеженный лес. Тишину не нарушали даже ночные птицы. Ах'мик взял горсть чистого снега и вернулся в шалаш, сев у изголовья пленника. Сперва он умыл снегом окровавленные губы, потом вложил ему в рот несколько горсточек льда.

И сразу же на лице вахпекута появилось выражение облегчения. Он глубоко вздохнул, словно выныривая из глубины, и открыл глаза, взглянув затуманенным взором на склонившегося над ним мужчину. Потом закрыл их. Но это были уже глаза, в которые вернулось сознание.

Ах'мик положил холодную ладонь на горячий лоб юноши. Тот пошевелил губами, говоря что-то. Ах'мик склонился ниже и тогда услышал слабый шепот:

— Добей меня, чиппева, как советовал тебе твой товарищ.

— Значит, ты слышал? — удивился Ах'мик. — Ты понимаешь наш язык?

— Немного.

— Раз ты слышал и понял, то будешь жить. Не думай о смерти.

Не теряя времени, Ах'мик разбудил Миш'ва вака.

— Вставай, — сказал он. — Дух вернулся в тело вахпекута. Дай ему поесть, а я положу на шесты нашу поклажу. Скоро начнет светать.

V. МЕМ'ЕН ГВА

Техаванка не знал, сколько времени прошло после его пленения. Порой он терял сознание, и тогда его душа покидала раздираемое лихорадкой тело. Грезы мешались с действительностью. Ему казалось, что чиппева несут его через лес, потом он увидел себя лежащим в мрачном вигваме [30] — так на алгонкинском наречии называлась хижина. До него доходили обрывки разговоров, он слышал не предвещавшие ничего хорошего военные песни чиппева.

Несколько раз появлялся его Дух-Покровитель. Своими огромными крыльями золотистый орел раздвигал стены вигвама и забирал его с собой в длительные скитания. И тогда слабость покидала Техаванку, он становился легким, как сухой осенний лист, и без труда парил в пространствах.

Они улетали далеко на запад, в страну бескрайних волнистых прерий, безлюдных каменных пустынь и высоких гор. Неизвестные Техаванки земли выглядели так, как рассказывал Красная Собака, который дважды ходил на запад во времена миграций больших групп дакотов. Возвращаясь в родные места, он слагал удивительные истории об индейцах, осевших на больших складчатых равнинах.

Молодой Техаванка, затаив дыхание, слушал рассказы. о новой жизни дакотов… Глазами воображения он видел их, мчащимися по прерии на необыкновенных сунка вакан, или таинственных собаках [31], позволявших быстро передвигаться с места на место. И теперь, находясь в бреду, он сам был владельцем великолепного сунка вакан и стремительно несся на запад, спасаясь от чиппева и легендарного, агрессивного белого человека, которого никогда не видел.

Как-то, блуждая вместе с Духом-Покровителем, он прибыл в родной поселок. На холме, неподалеку от деревни стояла его сестра Утренняя Роса. Закрывая ладонью глаза, она смотрела на север. Верно, ждала его. Волнение охватило Техаванку. Он хотел было дать ей знать, что находится неподалеку, но уважительное отношение к сестре не позволяло непосредственно обратиться к ней. Когда они были детьми, то вместе играли, шутили, но, достигнув зрелого возраста, обязаны были избегать друг друга. Но это была исключительная ситуация, и Техаванка хотел хотя бы словом утешить сестру.

— Я здесь! — крикнул он, наклонившись к девушке.

Утренняя Роса даже не дрогнула. И Техаванка понял, что она не может слышать слов, которые про-износит дух. В отчаяньи он протянул руку и коснулся ее плеча. Она обернулась. Он посмотрел ей в лицо.

Это была не его сестра. У нее были такие же черные глаза, и она с такой же заботой смотрела на него, и все-таки это была не Утренняя Роса. Разочарованный и смущенный, он убрал руку.

Сознание возвращалось к нему. Он вспомнил неудачную охоту, пленение. Чиппева несли его через лес, и сейчас он, должно быть, находится в их вигваме. Техаванка был слишком слаб, чтобы полностью владеть своими чувствами, но девушка, склонившаяся над ним, заметила тень разочарования на его лице. Она опустила прохладную ладонь на его лоб и тихо сказала мелодичным голосом:

— Наконец ты пришел в себя! А я думала, что твой дух уже никогда не вернется в тело. Отец сказал, что ты понимаешь наш язык. Это правда?

Техаванка хотел ответить, но голосовые связки не подчинялись ему.

Только слабая улыбка заиграла на его губах. Он обрадовался девушке. Спустя минуту она уже сидела рядом с миской на коленях и ложкой, сделанной из рога оленя, кормила его клейкой похлебкой. Больные губы Техаванки едва открывались. Девушка кормила его нежно, как младенца, приговаривая:

— Тебе надо есть! Иначе ты не сможешь удержать дух в своем теле. Я думала, ты умрешь. Ты был без сознания, когда тебя принесли сюда.

— Кто ты? — прошептал Техаванка, насытившись.

— Ах'мик… тот, кто нашел тебя в лесу… это мой отец. Меня зовут Мем'ен гва.

— Какое красивое имя, — сказал Техаванка, а потом, дополняя свои слова языком знаков [32], поскольку не очень хорошо понимал алгонкинское наречие, на котором объяснялись чиппева, спросил: — Я здесь давно?

Мем'ен гва наклонилась к Техаванке и, отвечая на алгонкинском наречии, тоже повторяла свои слова на языке знаков.

— Твоя душа три ночи пребывала среди теней умерших. Ты убил медведя. Это, наверное, его дух мстит тебе.

— И все это время ты была рядом со мной?

— Вместе с матерью. Твоя душа, должно быть, видела необычные картины в Стране Духов. Твое тело было очень неспокойно. Мать отправилась теперь просить нашего шамана прийти сюда и помочь тебе. Это очень могущественный чародей. Если он захочет, то, наверняка, выгонит болезнь из твоего тела.

— Почему вы с матерью хотите помочь мне?

Мем'ен гва низко опустила голову и долго молчала. Потом сказала:

— Так распорядился Ах'мик перед тем, как отправиться на войну.

Чтобы скрыть испуг, Техаванка закрыл руками глаза. Наверное, чиппева приняли его за разведчика вахпекутов, решивших, по их мнению, совершить внезапное нападение в это время года. Если это так, то они могли пойти только против вахпекутов, чтобы упредить их атаку. Значит, Красной Собаке, Утренней Росе и другим жителям деревни грозила смерть — их некому было защитить. Он должен опередить чиппева и спасти братьев. Собравшись с силами, Техаванка приподнялся на локте и испуганно спросил:

— Против кого пошел войной Ах'мик?

— Дух-Покровитель поведал ему о коварных замыслах лисов и сауков. Он решил опередить врагов. Ах'мик ненавидит лисов. Его старший брат погиб в сражении с ними, с него сняли скальп.

— Когда это было?! — воскликнул Техаванка.

— Давно, очень давно, прежде чем я пришла в этот мир, но Ах'мик не может забыть смерть брата и использует любую возможность, чтобы отомстить, — объяснила Мем'ен гва.

Техаванка тяжело опустился на лежанку. Опасность не грозила его ближним.

Девушка некоторое время сидела, низко опустив голову, потом тихо добавила:

— Моя мать была единственной любимой женой брата Ах'мика. Мы жили в отдельном вигваме.

Техаванка с любопытством посмотрел на девушку. Он был удивлен и заинтригован ее неожиданными откровениями. Мем'ен гва была очень молода, так же, как и Утренняя Роса. Он улыбнулся:

— Ты очень милая и добрая, Мем'ен гва, — робко прошептал он.

Признание Мем'ен гва не удивило Техаванку, но он понял, почему она смутилась. Несмотря на то, что индейцы признавали многоженство, в большинстве семей была одна жена, поэтому женщина всегда чувствовала себя униженной оттого, что является одной из жен.

Многоженство среди индейцев имело социальное и хозяйственное обоснование. Мужчины погибали молодыми в бесконечных войнах, их всегда было меньше, чем женщин, о которых кто-то должен был заботиться. Кроме того, супружество было единственное, что связывало индейские семьи, и это играло большую роль при заключении браков, чем сам союз двух людей.

Ради того, чтобы сохранить связь между семьями, вдовец обычно женился на сестре умершей жены, а вдова выходила замуж за брата ушедшего из жизни мужа. Временами состоятельный мужчина брал в жены еще одну, более молодую женщину, когда первая старела настолько, что уже была не в состоянии одна вести хозяйство.

Мем'ен гва сидела смущенная, а Техаванка искал слова, которые могли бы поднять ее настроение. Но прежде чем он решился сказать что-то, темный вигвам озарил дневной свет. Первым появился пожилой мужчина, за ним шла женщина в голубой накидке. Увидев их, Мем'ен гва сразу же поднялась и низко склонила голову. Мужчина приветствовал ее, подняв руку.

Мем'ен гва расстелила пушистую шкуру у постели больного и добавила веток в горевший в центре вигвама костер. Мужчина тем временем сбросил бобровую накидку, опустил на землю кожаную сумку с чародейскими знаками и сел у ног пленника. Женщины с почтением подошли к старцу и положили рядом разноцветную попону, купленную у белых людей, шнурок стеклянных бус, металлический кубок и стальной нож. Мужчина даже не взглянул на богатые дары. Жестом он предложил женщинам уйти и, ни к кому не обращаясь, углубился в себя.

Теперь Техаванка мог внимательней присмотреться к старцу. Он носил меховую шапку из шкуры зверя, символизирующего хитрость, быстроту и предательство. На его лбу чернела пустыми глазницами лисья голова с торчащими ушами и удлиненной, лишенной нижней челюсти мордой, с висков свисали лисьи лапы с острыми когтями, а на плечах пушился плюмаж, в основании которого было несколько перьев индюка. Мягкая рубашка из оленьей кожи была расшита цветным стеклянным бисером, на шее висело длинное ожерелье из клыков, когтей и кусочков кости. Костюм старца дополняли краги, закрывавшие ноги и бедра, набедренная повязка и мокасины из лосиной кожи. Нижнюю часть его лица — от подбородка до носа — покрывали вьющиеся цветные полосы, что свидетельствовало о сверхъестественных способностях.

Техаванка был уверен, что перед ним шаман о котором говорила девушка. Старец вытащил из-под рубашки длинный, украшенный рисунками мешочек, который был подвешен к шее на ремешках. В нем содержались святые талисманы. С благоговением он приложил их ко лбу, глазам, губам и сердцу, после чего наклонился к пленнику и посмотрел ему прямо в глаза.

Могущественными, должно быть, были эти талисманы: взгляд шамана становился все проницательнее и, казалось, проникал в душу Техаванке. Юноша почувствовал беспокойство и даже испуг. Он хорошо знал силу шаманов, поскольку сам был внуком одного из них [33]. Захочет ли помочь ему шаман враждебного племени, наделенный сверхъестественными способностями? Может, он превратит его в жабу или ящерицу?! Шаман даже не посмотрел на дорогие дары! Может, он все же не захочет потерять их, как было бы в том случае, если бы его шаманские чары и врачевание не принесли бы облегчения больному?

Старец тем временем еще ниже склонился над пленным. Вокруг лежанки, устроенной у стены вигвама, царил полумрак. Не оглядываясь, шаман протянул левую руку к огню, затем начал медленно переводить ее к лицу Техаванки. За рукой плыл мерцающий блеск, который становился все ярче, пока, наконец, на голову больного не легло желто-красное пламя. На мгновение шаман утопил проницательный взгляд в зрачках Техаванки, потом медленно отвел блеск к костру и опустил руку.

Техаванка замер. Женщины съежились у стен вигвама. Воцарилась глубокая тишина.

Шаман сидел, глубоко задумавшись. Наконец, он повернулся к больному и спросил на алгонкинском наречии, помогая себе жестами языка знаков:

— Мой брат чувствует боль?

Техаванка кивнул.

— В каком месте? — снова спросил шаман.

Техаванка провел рукой по груди.

— Как давно мой брат испытывает эту боль?

— Во время охоты медведь ударил меня лапой и отбросил в сторону. Я налетел на дерево, мрак заслонил мои глаза, душа чуть было не покинула мое тело, изо рта пошла кровь.

— У тебя болело это место до удара медведя?

— Никогда.

Шаман склонился над больным. Его руки начали ощупывать тело Техаванки. Он нажимал то мягче, то сильнее, потом поднял одну за одной руки лежащего, затем ноги и, наконец, спросил:

— Мой брат один пошел на охоту?

Техаванка кивнул.

— Может, ты встретил кого-то, с кем-то разговаривал?

— Я выследил енота, но он убежал от меня.

— Ты пытался убить его?

— Нет, я даже не успел поднять лук.

— Что было дальше?

— Надвигалась снежная буря. Я спрятался в стволе дерева и… заснул.

— Может, что-то видели глаза твоей души?

Техаванка молчал и безразлично смотрел в потолок. Он не мог сказать о своем Духе-Покровителе шаману враждебного племени. Ложь была индейцам чужда, они всегда говорили правду. И просто молчали, если не могли сказать ее.

Старый шаман не повторил вопрос. Но спустя минуту заговорил снова:

— Тебе кто-нибудь помог одолеть медведя?

— Нет. Лишь чиппева по имени Ах'мик одолжил мне свой нож.

— Ты потом умилостивил медведя жертвой?

— Нет, я не мог этого сделать. Душа улетела из моего тела, и меня взяли в плен.

— Это плохо, очень плохо. Ты обидел медведя. И мы должны загладить твою вину.

Шаман снова задумался, пытаясь определить истоки недуга.

Индейцы верили, что все болезни вызывают злые духи, которые стреляют в человека разными заколдованными предметами — колючками кактусов, камешками, острыми маленькими зубами и когтями животных. Вера в добрых и злых духов, в магию и колдовство так укоренилась в сознании индейцев, что сама инсценировка извлечения заколдованного предмета из тела больного помогала, по их мнению, одолеть хворь.

Однако опытный шаман знал, что одних чародей-ских трюков, оказывающих влияние на психику больного, не всегда достаточно для исцеления [34]. Он знал лечебные свойства трав, корней, листьев, коры, которые помогали от многих недомоганий, если их правильно применить. И сейчас старец размышлял, какое из известных ему снадобий в данном случае более уместно. Подумав, он вытащил из своей волшебной сумки погремушку, изготовленную из высушенного пузыря, поднялся и начал танцевать под ее аккомпанемент.

Зазвучала монотонная песня, в которой шаман просил добрых духов прийти на помощь в борьбе с духами злыми, мучающими больного. Он очень точно соблюдал обряд, поскольку обязан был твердо соблюдать указания своего Духа-Покровителя. Песня и аккомпанемент то затихали, то становились громче, а танец то замедлялся, то, наоборот, обретал живость. Обряд продолжался довольно долго, потому что злые духи должны были услышать приближение добрых духов, которые вступят с ними в упорную схватку за жизнь больного.

Под занавес шаман исполнил танец медведя, мастерски воспроизводя его голос и походку, после чего бросил в огонь жертвенные дары — горсточку табака и зерна кукурузы. Потом вытащил несколько веточек сухого дикого шалфея, поджег их и дымом окурил Техаванку. Наконец, он присел перед больным и приложил к его груди маленький каменный нож. Ловкими движениями шаман сделал два глубоких надреза в форме буквы Х и, приложив губы к ране, начал быстро и мягко сосать кровь. Только после четвертой попытки он поднялся и сплюнул на ладонь коготь медведя, с гордостью показав его Техаванке и женщинам.

— Вот причина болезни, которую благодаря помощи добрых духов мне удалось извлечь из твоего тела, — сказал он.

Смочив в теплой воде горсть сухих дубовых листьев, шаман приложил их к ране, напоил больного отваром из трав, дал указания женщинам, как кормить пленника и готовить для него лечебные настойки. Затем взял дары и с достоинством вышел из вигвама.

Мем'ен гва тотчас же подбежала к лежанке и склонилась над пленником.

— Теперь ты наверняка выздоровеешь, — шепнула она. — Спи, я буду сидеть рядом.

Техаванка улыбнулся.

— Ты добрая девушка, — с трудом сказал он.

Он устал. Очень хотелось спать.

VI. НА ПЕРЕПУТЬЕ

Месяц, называемый «злой луной» [35], подходил к концу. Техаванка, правда, еще не поднимался с постели, но когда он погружался в сон, душа его, отделяясь от тела, все реже встречала тени умерших предке» Это свидетельствовало о постепенном возвращении здоровья. Шаман победил злого духа. Техаванка чувствовал себя все лучше.

Мем'ен гва теперь уже не сидела так часто у его постели. Когда девушка приносила еду, в вигваме сразу же, как тень, появлялась ее мать. Техаванка с нетерпением ждал каждого прихода Мем'ен гва. Находясь один в хижине, он тосковал по ее успокаивающему голосу, по мягкому прикосновению рук, менявших повязку.

Несколько раз Техаванка пытался сказать Мем'ен гва, как благодарен ей, но едва он начинал говорить, как девушка взглядом просила его замолчать. И юноша понял: мать не расположена к нему. Что было впрочем и неудивительно. Он был из враждебного племени и пленником чиппева.

Техаванка с беспокойством ждал возвращения Ах'мика. Мем'ен гва по секрету сообщила, что отец хочет усыновить его. Прием в племя чужаков был чрезвычайно распространен среди североамериканских индейцев. Но Техаванка исключал эту возможность. Он поклялся Духу-Покровителю отомстить за смерть отца и добыть сверток со святыми предметами и щит чиппева. Такая клятва была святостью. Ее нужно обязательно выполнить, несмотря на последствия.

Согласно индейским обычаям — а они были распространены повсеместно — пленника, отвергнувшего предложение стать членом племени, часто ждала лютая смерть. Техаванка это знал и был готов принять муки. Однако умирать не хотелось. Он горел желанием вернуться к своим, особенно к Красной Собаке и Утренней Росе. Мысли об их судьбе не давали покоя. Дождались ли братья возвращения охотников? Не умерли ли с голоду? Если они живы, то, наверняка, беспокоятся о нем. Они, наверное, думают, что он погиб…

По мере возвращения сил тревога за близких нарастала. Каждый день Техаванка помногу раз повторял, что должен обрести свободу. Затягивающийся военный поход Ах'мика вроде бы благоприятствовал побегу, но следы на снегу облегчили бы чиппева преследование. Он не смог бы уйти слишком далеко.

А время шло. Был месяц гона енотов [36]. Однажды пополудни лагерь неожиданно забурлил. Послышались топот и крики. Техаванка вскочил с постели, но прежде, чем он успел что-то предпринять, в вигвам вбежала Мем'ен гва.

— Ах'мик возвращается из похода! — закричала она. — Гонец принес радостную весть!

— Значит он победил лисов и сауков.

— Да! И мы отправляемся встречать его.

Техаванка нахмурился. Ему предстояло быть свидетелем триумфа чиппева. Увидев, что настроение юноши переменилось, Мем'ен гва дотронулась до его руки.

— Будь благоразумен, — сказала она. — За тобой следят… из-за укрытия. У Ах'мика хорошие намерения относительно тебя. Будь благоразумен.

Техаванка улыбнулся.

— Спасибо, Мем'ен гва. Я не покину вигвам.

Девушка улыбнулась тоже. Через минуту ее уже не было. Вскоре толпа мужчин, женщин и детей вышла из поселка, чтобы приветствовать возвращающихся с победой воинов.

Техаванка опустился на лежанку. Его охватили противоречивые чувства. Услышав от Мем'ен гва о походе чиппева против лисов и сауков, он поверил в быструю перемену судьбы. Техаванка желал победы лисам и саукам, которых, также, как и дакотов, вытесняли из лесов, окружавших Великие озера. Дакоты часто помогали лисам в их борьбе против чиппева, однако, даже объединив усилия, они терпели поражения. Теперь ненавистные враги снова торжествуют над лисами и сауками. Чиппева были непобедимы благодаря огнестрельному оружию, полученному от белых союзников — французов. Считая чиппева своими злейшими врагами, дакоты, фоксы и сауки еще сильнее ненавидели французов, которых обвиняли в своих неудачах. И уже не раз совместно выступали против них [37].

Техаванка задумался о страшных белых наездниках. Он много слышал о них от Красной Собаки долгими зимними вечерами. Как должно быть могущественны их боги и сильны чары, если столько индейцев либо погибало в борьбе с ними, либо покидало запад с его богатыми зверем лесами, отправляясь далеко на восток, к большой воде.

Опытный и мудрый шаман Красная Собака учил Техаванку ненавидеть чиппева, но вместе с тем он давал понять, что главная опасность для индейцев исходит от агрессивных белых людей. С каждым днем их становилось все больше, они приходили со стороны большой воды. Белые изгоняли индейцев с родной земли, убивали их, пленили, заставляли выполнять тяжелую работу. Наконец, завоеватели дрались друг с другом за отбираемую у индейцев землю, привлекали их на свою сторону. Белые глумились над индейскими святынями, навязывали свою веру и обычаи.

Индеец жил в святом страхе перед душами умерших. Он верил: души общаются с ним во время чудесных видений; они определяют каждому человеку дорогу его жизни. Согласно повериям дакотов, у человека было четыре души. После его кончины одна из них должна была находиться рядом с мертвым телом, другая устремлялась в Страну Вечного Счастья, третья возрождалась в пришедшем в этот мир ребенке, а четвертая, напротив, находила свою обитель в пряди волос скончавшегося. Владение скальпом означало получение власти над частицей души мертвого, которая должна была служить победителю. Вот почему скальп обладал таинственной магической силой и вызывал святой страх.

Техаванка знал, что в настоящее время белые вели между собой продолжительную войну [38], в которой с обеих сторон принимали участие индейские племена. Чтобы не поощрять в своих людях жестокость, белые начали назначать награды за скальпы врагов. Святой для индейцев ритуал превратился в обыкновенное зверство.

Пока дакоты не сталкивались с белыми людьми [39]. Но ненавистные чиппева находились под их влиянием. Когда Техаванка откажется вступить в их племя, они наверняка подвергнут его пыткам, а потом убьют. Может, даже отдадут его скальп белым, чтобы получить награду [40]. Чиппева могли сделать Техаванку таким же несчастным, как и его отца, которого лишили свертка со святыми предметами и щита.

Постепенно юноша укрепился в мысли, что должен выбраться на волю любой ценой. Он ненавидел чиппева и их союзников — страшных белых людей. В эту тяжелую минуту молодой вахпекут начал шептать молитву:

«Великий Ви! Наполни мое сердце отвагой, позволь отомстить за отца и вернуться к своим братьям…»

А в поселке тем временем начинались торжества. Техаванка вздрогнул, словно пробудившись ото сна. Поднявшись, он выглянул из хижины.

Чиппева вышли на плац между вигвамами и встали в два ряда лицом друг к другу. Мужчины держали в своих руках дубинки, женщины — палки или розги. Принимала участие в торжествах и детвора, пробиравшаяся вместе с собаками меж ног взрослых, чтобы лучше видеть. Жалобных причитаний слышно не было: гонец успел сообщить о благополучном исходе сражения. Ни один чиппева не пал на поле брани и не был пленен; все воины проявили мужество и решительность, добыли трофеи, взяли пленных. Жители деревни с радостным волнением, нетерпеливо ждали победителей.

Вскоре появились чиппева, шедшие впереди воинов. Они ритмично били в маленькие барабаны, пели и танцевали. На некотором расстоянии от них шагали победители. Сперва один за другим шествовали три воина с лицами, покрашенными в черное, что свидетельствовало об умерщвлении врагов. Боевые трофеи — а это были отрезанные головы — чиппева несли нанизанными на длинные палки. Через каждые несколько шагов они издавали пронзительные победные крики.

Техаванка вздрогнул и насупился. Одним из триумфаторов был Ах'мик.

За воинами брели пленные. Их было двое. Ремни опоясывали их плечи и грудь. Они шли достойно, с высоко поднятыми головами и пели песни смерти, не обращая внимания на толпу ликующих врагов. Процессию замыкали остальные воины.

Увидев пленных, Техаванка сразу же узнал в них бойцов из племени лисов, поскольку оба они носили прически, называемые мацони. Прически в большей степени, чем узоры на лицах свидетельствовали о принадлежности к племени. Индейцы, проживавшие на восточных окраинах лесов, обычно полностью выбривали головы, оставляя на темени небольшой хохолок, служивший как бы вызовом врагам [41]. Фоксы и сауки принадлежали к индейцам, оголявшим головы. Однако вдоль темени они оставляли полосу волос шириной в ладонь и высотой около пяти сантиметров. Чтобы придать этой полосе твердость, ее смазывали жиром, и она стояла перпендикулярно, а в середине ее укрепляли довольно длинные, покрашенные волосы из хвостов животных, торчащие подобно пушистой щетке. На затылке фоксы оставляли также длинный локон, который никогда не отрезали и чаще всего заплетали в косичку.

Молодой Техаванка, затаив дыхание, смотрел на гордо шедших пленных. Он несколько раз встречался с воинами из племени лисов во время их совместных с дакотами походов против чиппева. Ему были известны обычаи этого племени. Право носить такие украшения на голове предоставлялось воинам за особые боевые заслуги. Оба пленника, видимо, были славными воителями: из их великолепных чубов торчали орлиные перья. Кроме того, в ушных раковинах они носили вампумовые украшения [42], а на шее одного из них висело ожерелье из нескольких ниток вампума.

Крики в честь победителей усилились при виде трофеев и пленных. По стародавнему обычаю женщины подняли палки и розги; на плечи несчастных посыпались удары. Правда, избиение продолжалось недолго. Несколько воинов решительными движениями отогнали особо ретивых и заслонило лисов. Хоровод, образованный ликующей толпой, остановился перед вождями.

Несколько женщин подбежало к воинам, державшим трофеи. Среди них Техаванка узнал мать Мем'ен гва. Ах'мик торжественно вручил своей второй жене голову лиса, нанизанную на палку? Танец скальпов, венчающий удачный поход, был обрядом, выполняемым женщинами. Этим они пытались успокоить боль от утраты близких. Потом они пожертвовали трофеи вождю, которого чиппева считали святой животворной силой.

Молодой вахпекут снова сел на лежанку. Его охватил страх перед магическими силами, которыми обладали трофеи. Убийца человека всегда становился нечистым.

Он думал о несчастной судьбе пленных, а в лагере звучали песни под аккомпанемент барабана. Вскоре должен был начаться пир, во время которого победители рассказывали о своих ратных подвигах.

VII. УХАЖИВАНИЯ ПО-ИНДЕЙСКИ

Пришел месяц, называемый месяцем больных глаз [43]. После необычайно холодной зимы раньше обычного наступила теплая солнечная весна. Лед на озерах и реках становился тоньше, с каждым днем его покрывал все более толстый слой воды. Боры и прерии зазеленели, с юга прилетели стаи птиц, оживив своим пением совершенно тихие в зимнюю пору берега озер.

Техаванка с радостью и беспокойством приветствовал наступление нового времени года. Близился день побега. Когда пущу покрывал снег, это было невозможно: не удалось бы замести следов, да и большие группы чиппева неустанно охотились поблизости. Не только погоня, но и неожиданная встреча в лесу могла бы свести на нет все усилия.

Ранний приход весны изменил обстановку. Охотники начали возвращаться в свои дома, где их ждали срочные дела. В конце зимы сок в стволах кленов поднимался высоко, надо было запасаться им на целый год [44]. Приближалась пора рыбной ловли, сева кукурузы и дынь.

Техаванка пока не опасался за свою жизнь. После удачного военного похода Ах'мик купался в лучах славы. Мем'ен гва заверила юношу, что отец пребывает в хорошем настроении и не собирается убивать пленных. Наверное, так оно и было, поскольку оба невольника из племени лисов до сих пор не были подвергнуты пыткам; по словам девушки, победители собирались предложить им вступить в свое племя. Чиппева во время продолжительной миграции с востока на запад вели упорные бои с наседающими на них дакотами, лисами, сауками, кикапу и айова. Много чиппева погибло в сражениях, поэтому потери среди мужчин восполнялись за счет соединения с другими, меньшими племенами или путем адаптации пленников. Ах'мик пока не предлагал Техаванке вступить в ряды чиппева, и молодой невольник надеялся, что предложение поступит не так быстро. Этой надеждой он воспылал под влиянием дочки Ах'мика.

Мем'ен гва при каждом удобном случае украдкой навещала Техаванку. Юноша внимательно следил за ней, жадно впитывая все важные слова, которые она говорила. Вскоре он сделал вывод, что Ах'мик готовится к созыву торжественного годового тайного собрания, называемого у чиппева «Мидевивин» [45].

Мудрый опытный Красная Собака всегда старался поделиться с внуком своими знаниями о мире и людях. Благодаря этому, Техаванка знал обычаи многих племен, живущих по соседству с дакотами. Не раз он слышал и о братстве «Мидевивин», главная задача которого состояла в лечении больных с помощью чародейской силы шаманов и лекарств, изготовленных из трав. Однако собрание имело и важное политическое значение. Каждый вступающий в братство оплачивал свой прием, а позднее покупал себе посвящение высшей ступени, которых было четыре. Члены «Мидевивин» рисовали на своих лицах узоры, соответствующие каждой степени посвящения.

Торжественные собрания братства проходили раз в год в специально построенном и скрытом от посторонних глаз полукруглом вигваме. На собраниях принимали в братство новых членов и присваивали высшие степени посвящения. Это сопровождалось особыми обрядами и песнями. Главную роль на собраниях играли характерные свертки со святыми чародейскими предметами, изготовленными из специально обработанных кож выдры, ласки, сокола и змеи. Из этих свертков члены братства «стреляли» раковинками во вновь вступающих и «убивали» их; потом им «возвращалась» жизнь [46].

Зная, что Ах'мик поглощен подготовкой к торжественному годовому собранию, Техаванка мог, не опасаясь, ждать подходящей для побега поры. У чиппева не было времени заниматься пленными. Техаванка прекрасно знал, какую важную роль в жизни племени играют эти собрания. Некоторые племена, говорившие на языке сиу, например, айова, тоже имели тайные общества по образцу «Мидевивин», а у племени омаха их было даже два: «Общество Раковины» и «Общество Камней».

Отношение чиппева к пленным подтверждало предположения Техаванки. Вернувшись из похода, Ах'мик перебросился с ним парой ничего не значащих слов, а потом и вовсе перестал обращать на него внимание. Жители лагеря не проявляли к нему ни открытой враждебности, ни излишнего любопытства. Ему разрешили даже свободно разгуливать по поселку.

Силы теперь полностью вернулись к Техаванке. Он начал выходить из вигвама. Сперва Техаванка сидел у входа в хижину, потом, осмелев благодаря Мем'ен гва, принялся расхаживать по деревне. Иногда он встречал пленников из племени лисов, сидевших у вигвамов, но не подходил к ним, зная, что за ним следят. Техаванка понимал, что, несмотря на относительную свободу, он находится под наблюдением всех чиппева и потому вел себя очень осторожно, чтобы не вызвать подозрений.

День за днем проходили у него в изучении жизни племени. Знание врага могло не только облегчить побег, но и помочь в дальнейшей борьбе.

Прежде всего Техаванка ознакомился с лагерем чиппева. Поселение разместилось на берегу большого озера, в бескрайних водах которого утопал далекий горизонт. На западе озеро проникало вглубь поселка узким, длинным и болотистым рукавом, образовывавшим полукруг к юго-востоку. И лишь на востоке темнел вековой лес. Место, где располагался лагерь, было легко и удобно оборонять. С трех сторон его окружали озеро и болото.

Техаванка часто с тоской смотрел в сторону длинной гряды холмов с крутыми склонами, которые обрамляли болотистый рукав озера, поросший густым, высоким камышом.

Во времена большой миграции индейцев с юго-востока на северо-запад санти дакоты остановились в бассейне Миннесоты и стали народом полусельскохозяйственным, ведущим оседлый образ жизни. Этому способствовали и природные условия. Берега озер и спокойных рек были обильны диким рисом, который вместе с кукурузой стал основой питания дакотов. Леса были богаты зверем, а там, где в них вплетались прерии, можно было охотиться на бизонов и антилоп.

Глухой гнев охватывал Техаванку, когда он смотрел на болотистый рукав озера. Это был край индейского дикого риса [47]. Когда-то, перед вторжением чиппева, индейцы — вахпекуты и другие племена — приходили сюда в месяц созревания риса [48], чтобы создать запасы на зиму. Именно дикий рис стал причиной продолжительной, кровопролитной войны между дакотами и чиппева.

Рисовую войну дакоты проиграли, потому что чиппева обладали огнестрельным оружием. Много дакотов после этого ушло дальше на запад. Только санти дакоты не уступили бассейна Миннесоты, продолжая сражаться с захватчиками. Молодой Техаванка впервые столкнулся с чиппева вплотную и решил узнать их как можно лучше, чтобы потом одержать над ними победу. А потому использовал каждый удобный случай для сравнения образов жизни санти дакотов и чиппева.

Санти дакоты вели оседлый образ жизни. Свои поселки они окружали земляными валами, рвами и изгородями. Сооружения строились надолго. Каркас построек образовывали толстые столбы, которые покрывались корой или слоем земли. Основными продуктами питания санти дакотов были кукуруза, фасоль и дыня, выращиваемые рядом с домом. В реках и озерах добывались дикий рис, рыба, съедобные черепахи. Свой рацион санти дакоты дополняли мясом животных. Дважды в год они отправлялись охотиться на бизонов, которые кроме мяса и жира обеспечивали их материалами для изготовления одежды и бытовой утвари. Во время охоты на бизонов вахпекуты использовали переносные шатры — «типи», но большую часть времени проводили в своих деревнях.

Чиппева, наоборот, жили в основном охотой. Они были скорее кочевниками, поскольку находились в постоянном движении. Переходя с места на место, чиппева строили хижины, называемые «вигвамами», которые могли легко устанавливать и разбирать. У вигвамов были овальная форма и куполообразный свод. Их каркас образовывали молодые гибкие деревья, которые покрывались широкими и длинными кусками коры или плетеными матами. Эти маты можно было легко свернуть перед дорогой.

Чиппева, как и все алгонкины и другие племена, проживавшие в районе Великих Озер, выращивали кукурузу, собирали дикий рис и кленовый сок, заменявший сахар, но питались они главным образом мясом зверей и птиц.

Кочевой образ жизни отличал чиппева от дакотов, но и у тех, и других было много общих обычаев: оба народа происходили из северо-восточного лесного региона. Придя в эти края с восточного побережья океана, чиппева принесли с собой культ вампума, которого санти дакоты не знали, но зато и те, и другие свято верили в сны и святые видения, искали своего Духа-Покровителя, строили легкие каноэ из березовой коры, зимой пользовались карплами для хождения по снегу.

И наоборот, в отличие от дакотов, использовавших собак только для доставки небольшого багажа, который крепился на спине животного Или укладывался на волокуши, чиппева зимой формировали собачьи упряжки, тащившие длинные сани, называемые «тобогганами». Это позволяло применять животных для перевозки тяжелых грузов, что имело большое значение во время охоты.

Техаванка все запоминал и неустанно думал, как выбраться из плена. Прежде всего, нужно было, чтобы чиппева привыкли к нему. Однажды он предложил свою помощь на период сбора кленового сока. К его радости Мем'ен гва получила на это согласие Ах'мика.

Радость Техаванки была понятной. Со времени своего пленения он впервые получал возможность выйти за пределы лагеря. Это означало, что чиппева начали доверять ему. Кленовая роща находилась на западной стороне озера, неподалеку от скалистых холмов. Чтобы добраться туда, нужно было переправиться на лодке на западный берег, а потом полдня идти пешком. На сбор сока уходило подчас несколько дней.

Это было вечером, накануне похода в кленовую рощу. Техаванка находился в вигваме. Сидя у огня, он с волнением думал о событиях, которые мог принести завтрашний день. Может, именно теперь представится случай убежать? Пока он терялся в догадках, в вигвам вошла Мем'ен гва. Как обычно в эту пору, она принесла еду. Поставив перед ним миску, девушка села рядом.

Техаванка был удивлен. Обычно она сразу же уходила: мать запрещала ей оставаться одной с пленным. Мем'ен гва мягко улыбнулась и сказала:

— Отец с женами пошел в гости в соседний лагерь. Они вернутся поздно вечером.

— А ты не боишься других матерей и отцов? [49] — спросил Техаванка, удивляясь все больше. В доме Ах'мика, твердо придерживающегося индейских обычаев, осталась почти вся семья его первой жены.

— Отцы говорят с другими мужчинами о завтрашнем походе за кленовым соком, а у молодых матерей языки не длинные.

— И поэтому ты не боишься задержаться здесь? — спросил Техаванка, понимающе улыбаясь. Ему нравилась девушка. Она доброжелательно относилась к нему.

— Я хотела предупредить тебя, что оба пленника из племени лисов тоже пойдут за кленовым соком, — сказала Мем'ен гва. — Отцы держат совет, как предохранить себя от неожиданностей с их стороны…

— Они опасаются, что мы можем воспользоваться случаем и убежать… — перебил ее Техаванка.

— Да, это испытание перед тем, как принять вас в наше племя, — ответила она и, опустив голову, добавила: — Будь благоразумен… Не доверяй видимой свободе… За вами будут внимательно следить.

— Спасибо, Мем'ен гва. Ты хорошая девушка. Благодаря тебе, я сумел пережить тяжелые минуты.

Мем'ен гва покраснела. Из расшитой безрукавки она вытащила пару мокасин и положила их перед юношей.

— Я сшила их для тебя.

Техаванка с удивлением посмотрел на мокасины, сделанные по северо-восточному образцу Страны Лесов. Это были мокасины из целого куска мягкой кожи оленя. Как было принято у чиппева, швы на носке и заднике были собраны в складки путем особого подпаливания. Шитье мокасин всегда было женским занятием. Когда же девушка дарила их мужчине, то это обычно имело символический смысл. Подарок означал, что она расположена к нему.

— Спасибо, Мем'ен гва, — сказал Техаванка. — К сожалению, я ничего не могу подарить в ответ.

— Я знаю об этом, знаю, — ответила она. — Именно потому, что у тебя нет здесь ни отца, ни матери, ни сестры и что у тебя вообще здесь никого нет, я сделала их для тебя. Они, наверное, будут как раз. Когда ты лежал больной, я унесла твои мокасины, чтобы снять мерку. Они были очень изношены. Ты не взял в дорогу вторую пару.

— Я никогда не уходил так далеко от дома. Но ничего не поделаешь: надо было найти зверя. Верно, мой дух покинул тело, когда ты брала мерку. Я ничего не заметил.

Техаванка смущенно замолчал. Действительно, покидая деревню, он не взял с собой запасные мокасины. Мем'ен гва показала ему свое расположение. А не помешает ли их дружба побегу? Конечно, мокасины чиппева [50] могли бы облегчить его. Почти у каждого племени был свой, присущий только ему способ пошива мокасин. Благодаря этому индейские разведчики могли по следам безошибочно определить, к какому племени принадлежит человек, за которым они следят. Случалось, некоторые индейцы, отправляясь на войну, надевали мокасины, сшитые другим племенем.

У Техаванки улучшилось

настроение при мысли, что подарок Мем'ен гва может затруднить преследование. Девушка интересовала его все больше.

Вдруг на улице послышались звуки дудочки. Мем'ен гва прислушалась. Беседа оборвалась. Вероятно, неизвестный музыкант играл для нее, потому что на лице девушки появилось беспокойство. Нахмурившись, она поднялась.

— Мне пора. Мы отправляемся на рассвете. Будь благоразумен и не дай себя обмануть.

Техаванка внимательно посмотрел на Мем'ен гва. Она предостерегла его, не сказав, кого или чего надо бояться. Выходя, девушка повернулась и прошептала:

— Помни, будь благоразумен.

Звуки дудочки становились все ближе. Мем'ен гва исчезла. Дудочка замолчала.

А Техаванка по-прежнему сидел у огня и, глядя на пламя, лижущее ветки, размышлял. Он был почти уверен, что отгадал, кого ему надо опасаться.

У индейцев мужчины часто пользовались пищалками, чтобы выманить девушку из дома. Если чувство было взаимным, влюбленные устанавливали что-то вроде кода, состоявшего из отдельных тонов или мелодии. Мужчина мог на расстоянии передать девушке сообщение, не опасаясь, что это насторожит ее семью. Или договориться о свидании.

Ухаживая за женщинами, санти дакоты тоже пользовались пищалками, и Техаванка об этом знал. Он даже умел делать такие инструменты [51]. И потому понял, в чем состоял секрет Мем'ен гва. Ею интересовался какой-то мужчина. Но была ли она расположена к нему?

Техаванку охватывало все большее беспокойство. Мем'ен гва отнеслась к нему с большой симпатией с первой минуты их встречи. Плен для него был уже не так страшен. И может, она даже спасла ему жизнь? Девушка расположена к нему. Это верно. Но у нее есть кто-то другой, и ее собираются выдать замуж за этого человека. Оттого мать и противится, чтобы дочь оставалась одна с пленным.

Техаванка глубоко вздохнул. Он полюбил Мем'ен гва. Если у нее был жених, эта дружба могла стать очень опасной.

VIII. ПЛЕННИКИ ИЗ ПЛЕМЕНИ ЛИСОВ

Кленовый сок собирали уже три дня. Мужчины, участвовавшие в походе, соорудили три вигвама: один для себя, другой для пленных и третий для женщин. В обязанности мужчин входило изготовление орудий для сбора и хранения сока. Всю остальную работу выполняли женщины.

Сперва им надо было сделать надрезы на стволе клена, потом они прикрепляли к нему деревянные трубки, по которым сладкий сок стекал в маленькие корытца, лежавшие на земле, у деревьев. Затем сок сливался в котлы, висевшие над костром, и готовился. Наконец, его переливали из котлов в особые емкости, изготовленные из дерева и коры. В них сироп высыхал, кристаллизовался, постепенно становился готовым к употреблению. Женщины рубили лес и носили дрова к огню, варили еду, мыли посуду, шили, стирали, выполняли все другие хозяйственные дела.

Техаванка и два пленника-лиса вырезали из кубиков корытца, в которые стекал сок. Они работали молча. Но незаметно следили друг за другом. В течение дня чиппева вроде бы не обращали на них внимания, но ночью пленников караулили два охранника.

У Техаванки все еще не было случая поговорить с Мем'ен гва. Она работала вместе с другими женщинами и жила в их вигваме. Но он помнил ее предостережения. И знал, кого она имела в виду. Мем'ен гва намекала на Миш'ва вака — мужчину еще молодого, но пользующегося общим уважением за умение лечить травмы. Это он помог Техаванке, сраженному медведем. А потом посоветовал Ах'мику убить его.

Миш'ва вак тоже принимал участие в сборе кленового сока. Ему было доверено руководство. Должно быть, он знал толк в таких делах; прежде чем приступить к сооружению вигвамов, Миш'ва вак разослал вестовых, и только после того, как они вернулись с благоприятными известиями, дал указание разбить лагерь. Однако ежедневно два или три разведчика прочесывали местность, а на ночь выставлялась охрана.

Техаванка внимательно наблюдал за этим человеком. Миш'ва вак смотрел вслед Мем'ен гва, когда девушка ходила за водой и дровами, шел за ней следом, а вечерами играл на дудочке, приглашая на свидания. Когда он встречал Техаванку, в его глазах появлялась ненависть.

Техаванка чувствовал, что Миш'ва вак ждет подходящей минуты, чтобы убрать соперника со своего пути. И потому не покидал лагеря, усердно трудился вместе с лисами и избегал бесед с Мем'ен гва. Лишь временами с тоской смотрел в сторону гор. За ними была его родная деревня.

Спустя три дня работы подошли к концу. Несколько чиппева стали готовиться к возвращению в главный лагерь, а около полудня отправились в путь.

Наступил вечер.

Техаванка и пленники из племени лисов сидели в своем вигваме. До этого молодой вахпекут почти не разговаривал с ними. Даже язык знаков был понятен стражнику чиппева, который тоже находился в вигваме. А в тот вечер он что-то не подходил. Удивленный Техаванка посмотрел на лисов, которые, сидя у огня, о чем-то шептались между собой. Вдруг один из них поднялся, направился к выходу и, слегка наклонившись, приоткрыл заслонку. Спустя минуту лис вышел из вигвама. Он отсутствовал довольно долго.

— Нас никто не охраняет, — сказал он товарищам на языке знаков, присев к огню. — Поблизости никого нет. Женщины в своем вигваме. В западной части лагеря я увидел только одного стражника. Смотрите, что я нашел.

С этими словами он положил на землю нож с желтоватым медным острием [52] и деревянной рукояткой.

Фоксы внимательно оглядели оружие и обменялись понимающими взглядами. Потом тот, кто ходил на разведку, обратился к Техаванке на языке знаков:

— Подойди к нам, молодой брат!

Техаванка сел у огня.

— Ты понял, что я говорил моему брату? — снова спросил лис.

— Понял, — ответил Техаванка тоже на языке знаков. Он посмотрел на нож и добавил: — Мне дали его сегодня' утром до работы.

Пленники из племени лисов снова обменялись понимающими взглядами, после чего разведчик сказал:

— Мы знаем об этом. У твоего ножа была такая же зазубрина на острие, как и у этого. Что ты с ним сделал?

— Отдал Миш'ва ваку после работы.

— Может, он его потерял или где-то забыл!

— Нет, он не терял его, — возразил Техаванка. — Ему надо, чтобы мы отсюда убежали. Я в этом уверен.

Фоксы опять посмотрели друг на друга. Гнев блеснул в их глазах.

— Либо ты хочешь обмануть нас, либо Великий Дух помутил твой рассудок, — заметил старший лис. — Может, Ах'мик и его дочь, у которых ты живешь, и благожелательно относятся к тебе, но этот чиппева ненавидит нас всех.

— Поэтому и хочет, чтобы мы убежали. Тогда он убьет нас, — сказал Техаванка.

Старший лис подумал немного:

— Может быть… Они хотят склонить нас к побегу, сами же притаились где-то поблизости. Странно они вели себя сегодня. Почему часть мужчин ушла?

— Потом они могли незаметно вернуться, — предположил разведчик.

— Для чего это Миш'ва ваку надо убить тебя? — спросил старший лис. — Мы знаем, что Ах'мик хочет признать тебя сыном. Что скажешь на это, вахпекут?

Техаванка молча смотрел на собеседников. Они не доверяли ему. В лагере Ах'мика он пользовался большей свободой. Фоксы не знают, на чьей он стороне. Надо сказать им. Дакоты не раз объединялись с лисами и сауками против чиппева.

— Слушайте, братья! — воскликнул он на языке знаков. — Чиппева дважды за последнее время нападали на наш лагерь. Они забрали последние запасы еды. До наступления зимы все вахпекуты отправились охотиться на бизонов. В поселке остались старики и немощные. Я ухаживал за ними. Но пришли снежные бури, а охотники все не возвращались. Мы умирали с голода. И тогда я пошел на охоту сам. Ураган застал меня в пути. Я спрятался в стволе дерева. Потом мне встретился барибал. Я начал бороться с ним. Тогда чиппева взяли меня, находящегося без сознания, в плен. Я хотел убить Ах'мика его же собственным ножом, но был слишком слаб. Дочь Ах'мика говорит, что он хочет назвать меня своим сыном. Это хорошая девушка, я люблю ее.

— Ты хочешь вступить в их племя? — спросил старший лис.

— Моим братьям они тоже собираются это предложить, — ответил Техаванка.

— Мы знаем об этом, но сперва ты, вахпекут, скажи, как намереваешься поступить.

— Я поклялся, что отомщу за смерть отца, который погиб от рук чиппева.

— Мы тоже ненавидим чиппева. Ты уверен, что они сегодня устроили нам засаду?

— Да, Мем'ен гва предостерегала меня от Миш'ва вака. Он ревнует ее. И знает, что она расположена ко мне.

— Ваватам! — обратился старший лис к разведчику. — Отнеси нож туда, где ты его нашел. Поторопись и будь осторожен. Рисковать нельзя. Лед на озере уже стал водой. Мы будем терпеливо ждать.

— Мои братья собираются убегать на лодке? — спросил Техаванка.

— Пусть мой брат об этом не спрашивает. Когда придет время, мой брат все поймет и если захочет, то присоединится к нам.

Разведчик скоро вернулся.

— В лагере по-прежнему пусто. Нож лежит на месте, — сообщил он. — Желтый нож хороший, но наши ножи и топоры, покупаемые у «длинных ножей» [53], лучше. Никогда не ломаются.

Пленники из племени лисов сидели у огня рядом с Техаванкой. До этой минуты они беседовали на языке знаков. Их никто не должен был подслушать. Однако теперь, когда все, что должно было остаться в тайне, было сказано, старший лис заговорил на алгонкинском наречии. Им пользовались и чиппева. Техаванка, находясь в плену, изучил его настолько, что уже мог участвовать в беседе, дополняя слова знаками.

— Мои братья уже видели белых людей? — спросил он, услышав похвалу чужому оружию.

— Видели, один чемокемон [54] даже жил среди лисов, — ответил старший. — Убеждал оставить наших богов. Он говорил, что бог белых людей самый могущественный и добрый. Только умирающие и тяжело больные поддались его уговорам, поскольку он обещал, что они сразу же попадут в Страну Вечного Счастья. Мы однако предпочитаем своих богов, которые наделяют нас силой для борьбы с врагами. Не любит лисов бог чемокемонов, раз разрешает им доставлять оружие чиппева, нашим врагам. Наши боги уничтожат Землю, и члены племени лисов снова будут первыми людьми на свете, как было когда-то.

— Мой брат хочет сказать, что фоксы были первыми людьми на земле? — удивился Техаванка. Красная Собака никогда об этом не говорил.

— Я расскажу тебе, мой молодой брат, как это было, — начал свой рассказ старший лис. — Далеко от земли, так далеко, что туда никто не может добраться, находится страна, где всегда царит зима. Там и живет Висака.

В стародавние времена Висака со своим младшим братом жили на Земле. Однако боги собрали совет и решили убить братьев. Они убили младшего, а старший, Висака, сумел избежать смерти. Тогда боги попытались уничтожить его с помощью огня, но, когда не удалось и это, послали на Землю большое наводнение. Расторопный Висака поднялся на высокое дерево, которое росло на вершине горы. Вскоре поблизости появилось каноэ. Висака сел в лодку и поплыл. Потом голубица принесла ему несколько веток, а ондатра — немного грязи. Висака вылепил из грязи шарик, воткнул в него ветку и бросил в воду. Из шарика появилась Земля, такая, какую мы видим сегодня.

Висака создал все, что находится на Земле. В том числе, и человека. Фоксы были теми первыми людьми, они жили на берегу моря. Однажды из пучины вод появилась огромная рыба с человеческой головой. За ней вышли другие рыбы, по пути превращаясь в людей. Эти люди объединились в племя и поселились неподалеку от лисов, подражая их образу жизни.

Когда Висака создал лисов, они были красными, как кровь. Они жили среди богов и сами были богами. Потом они начали отдаляться от богов, и тогда изменился мир, в котором жили фоксы.

Потом из моря вышли чемокемоны. Они отбирают у индейцев землю. Звери и птицы начинают исчезать. Боги следят за тем, что творится на Земле, печалятся и когда-нибудь уничтожат ее. Тогда мир возникнет заново, и фоксы станут такими, какими были, когда их создал Висака.

Техаванка внимательно выслушал рассказ о сотворении мира и лисов, потом начал расспрашивать о белых людях, перед которыми испытывал почти суеверный страх.

Фоксы уже довольно давно встречаются с белыми людьми. Они рассказывают о необычных предметах, которые есть у чемокемонов: об огнестрельном оружии, металлических ножах и топорах, которые вытесняют старые индейские булавы. Фоксы с восторгом говорят о лошадях. Индейцев восхищают их быстрота, сила и ум. На полях сражений и охоте эти животные незаменимы.

Потрясенный сообщением, Техаванка воскликнул:

— Все бы отдал за такого сунка вакан! Тогда бы я смог гнать белых до большой воды, до того места, откуда они пришли к нам.

— Индеец и сунка вакан дополняют друг друга, каждый лис готов на все, чтобы добыть его. Присоединяйся к нам, молодой брат, и ты станешь обладателем сунка вакан, если пожелаешь пойти по военной тропе. Фоксы могут получить коня от своих союзников, сауков.

— Почему сауки дают вам сунка вакан? — недоверчиво спросил Техаванка.

— Чтобы потом на играх и торжествах бравировать своим великодушием. И они имеют на это право, поскольку клеймят кровью лиса, принимающего от них сунка вакан.

— Как это происходит? — спросил Техаванка, давно мечтавший о лошади.

— Расскажу моему брату и об этом. Когда воинам лисов нужны кони, они сообщают своим братьям-саукам, что придут на следующий день в установленное время, чтобы «выкурить» лошадей. Подойдя к поселку сауков, они обнажаются до пояса и садятся в круг лицом друг к другу. Каждый лис начинает курить трубку. Вскоре на полном скаку появляются сауки. Их ровно столько, сколько требуется коней лисам.

Каждый саук держит в руке тяжелый длинный бич. Они окружают курящих широким кольцом, каждый наездник выбирает того лиса, которому хочет пожертвовать коня. Потом сауки начинают скакать вокруг просящих. Всякий раз, оказываясь у своего избранника, они изо всей силы бьют его бичом по спине. Это продолжается до тех пор, пока на спине лиса не появляется кровь. Тогда саук останавливает скакуна, слезает с него и вместе с бичом вручает лису, говоря: ты нищий, я дарю тебе коня, но зато ты будешь носить мою отметину На спине. Таким образом, просящий расплачивается за лошадь ударом бича и шрамом, а дающий доказывает, что готов сделать подарок.. взамен за отметину на спине лиса. Одновременно он получает возможность хвалиться своим великодушием на торжествах.

— Этот древний обычай называется «выкуриванием лошадей» [55], — закончил свой рассказ лис. — А теперь будем спать. Уже поздно.

Техаванка долго не мог заснуть. Он не был уверен в своей безопасности. Миш'ва вак хочет убрать его с дороги и ждет подходящего случая. Мем'ен гва предупреждала об этом. Неужели она знала о планах Миш'ва вака?

Техаванка терялся в догадках, вслушиваясь в звуки ночи. Фоксы умолкли разом. Может, тоже бодрствовали и слушали ночь?

Наконец, сквозь щель в попоне, закрывающей вход в вигвам, показалось розовое свечение. Наступал рассвет.

Техаванке стало легче. Тревожная ночь прошла.

И вдруг в вигваме сразу стало светло. Техаванка увидел Миш'ва вака, резким движением отдернувшего попону. Он стоял у входа с ножом в руке. Лучи утреннего солнца играли на медном острие. Миш'ва вак сердито водил взглядом от лежанки к лежанке. Наверное, считал пленных.

Техаванка не двигался, но весь напрягся, готовый к прыжку. Миш'ва вак остановил свой взгляд на нем. Видно было, как он крепче сжал нож. И в эту минуту, как по команде, поднялись фоксы.

Миш'ва вак глубоко вздохнул, напряжение исчезло с его лица. Может, понял, что пленники разгадали его замыслы, и не рискнул атаковать, имея против себя троих?

— Готовиться к дороге! — гортанным голосом приказал он и вышел.

И тогда заговорил старший лис:

— Молодой брат не ошибся, этот пес склонял нас к побегу.

— Я был уверен, что он бросится на меня, — сказал Техаванка. — И лишь мои братья удержали его от нападения. Спасибо за помощь.

— Мы должны держаться вместе, — ответил лис. — Миш'ва вак наверняка поклялся отомстить всем нам.

Лагерь был уже в движении. Женщины свертывали

куски коры, которой были покрыты вигвамы, относили рулоны вместе с кленовым сиропом в, лодки и готовили еду.

Техаванка отыскал Мем'ен гва. Она была у котла, над которым клубился пар. Заметив Техаванку, девушка улыбнулась. Оглядевшись и не увидев поблизости Миш'ва вака, он подошел к ней. И тогда она прошептала:

— Это была страшная ночь. Я боялась за тебя.

— Благодаря тебе я сумел разгадать подлые замыслы Миш'ва вака, — ответил Техаванка. — Его постигла неудача. Войдя утром в вигвам, он чуть было не бросился на меня. И только присутствие лисов остановило его. Они были на моей стороне.

Мем'ен гва испуганно прошептала:

— Им тоже не очень доверяй. Это враги не только чиппева, но и вахпекутов. Вы же часто воевали друг с другом.

— Я помню об этом и буду осторожен.

Доставка поклажи на берег озера затянулась до полудня. И только с наступлением сумерек они добрались до главного лагеря.

Уставший от бессонной и тревожной ночи, Техаванка заснул сразу же, как только оказался в вигваме. Когда он проснулся, было уже утро. Около полудня в вигвам вбежала Мем'ен гва.

— У меня для тебя важная новость, — сказала она на одном дыхании. — Ты приглашаешься на совет старейшин для беседы. Мой отец говорил утром с Миш'ва ваком. Не знаю, о чем шла речь, но временами их голоса были не очень дружественными. Полагаю, они говорили обо мне и тебе.

— Ах'мик знает о засаде, которую устроил мне Миш'ва вак? — спросил Техаванка.

— Вчера вечером я рассказала об этом матери, так, чтобы слышал Ах'мик.

— Когда я должен предстать перед советом старейшин?

— Сейчас. Пойдем скорее. Они не должны ждать.

Техаванка шел за девушкой полный тревоги. Решалась его судьба. Сердце вахпекута стучало как молот: он боялся смерти у столба мучений. Поклявшись Духу-Покровителю бороться с чиппева, юноша уже не мог вступить в их племя. Он призвал всю свою волю, чтобы казаться спокойным. Враги не должны знать, что им владеет страх.

— Они ждут тебя здесь, — услышал он голос Мем'ен гва.

Техаванка вошел в самый большой вигвам в лагере, впервые оказавшись в жилище Ах'мика, служившем одновременно местом для проведения совета старейшин. Напротив входа, в глубине вигвама сидели на шкурах члены совета. В середине полукруга Техаванка увидел Ах'мика, облаченного в торжественные веяния воина. Его покрытое киноварью лицо пересекала зеленая полоса, тянувшаяся от правого виска к левой щеке. Голову индейца украшал полукруглый плюмаж с пером индюка. Как и подобает в таких случаях, Ах'мик носил на груди сверток со святыми предметами. В опущенных на колени руках он держал трубку мира с красивым чубуком.

Слева от Ах'мика, со стороны сердца сидел шаман-чародей. Тот самый, который изгнал злого духа из тела больного Техаванки. Как и в тот день, его голову покрывала шкура лисы, по бокам которой свисали лапы с острыми когтями. Цветные полосы на лице шамана свидетельствовали о его сверхъестественной силе. Он тоже носил на груди сверток со святыми предметами. Правой рукой шаман опирался о плоский, волшебный барабан, с помощью которого общался с духами, а в левой держал большую трещотку.

Остальные члены совета старейшин также были одеты в торжественные одеяния воинов.

Совет старейшин был отделен от пленника костром, отблески которого мерцали на серьезных, суровых лицах. Техаванка вопреки своему намерению почувствовал робость. Уверенность вернулась тогда, когда в вигвам ввели пленников из племени лисов. Они встали рядом с ним.

Некоторое время в вигваме слышался лишь треск горевших веток. Тишину прервал Ах'мик:

— По поручению совета старейшин нашего племени я обязан ознакомить пленников с его решением.

Он говорил медленно, объясняя незнакомые слова языком знаков.

— Могущественный народ чиппева жил когда-то далеко на востоке у большой воды. В ту пору мы не воевали ни с лисами, ни с сауками, ни с дакотами. Наша общая большая земля давала место всем нам. Но пришли белые люди и забрали у нас нашу землю. Их великий белый отец по ту сторону большой воды заключил союз с чиппева. Он прислал много своих красных курток [56] охранять мир. У красных курток есть оружие, которое убивает издалека. И нам пришлось уступить.

Мы пришли сюда, оказавшись среди чужих индейских племен. Нам приходится отвоевывать земли для охоты и наших вигвамов. Но когда затихает шум битвы, мы забываем об обидах и готовы простить пролитую кровь наших братьев.

Племена лисов, сауков и санти дакотов — наши непримиримые враги. Они вступают в сговор даже с синими куртками великой матери по ту сторону большой воды, которые сражаются с нашими французскими союзниками. Наши военные тропы все время пересекаются. Женщины чиппева не устают оплакивать своих павших мужей, братьев и отцов. Их слезы требуют воздаяния.

Братья из племени лисов и сауков и брат из племени санти дакотов, слушайте, что решил совет старейшин.

Если пленники пожелают вступить в ряды чиппева, они будут с радостью приняты нами. Мы назовем их нашими братьями. Все, что нам принадлежит, будет принадлежать и им. А то, что есть у них, будет и нашим. Сытость, голод, радость, грусть будут общими, и никто не вспомнит, что пленники когда-то были нашими врагами.

Мы с уважением отнесемся к их воле, если они отвергнут наше предложение. Нами ценятся отвага и мужество. И мы дадим пленным возможность еще раз проявить их, ибо они примут смерть у столба мучений.

Так решил совет старейшин нашего племени.

IX. БИТВА НА ОЗЕРЕ

Ах'мик замолчал на минуту, чтобы его слова глубоко запали в сердца пленных. Шаман, сидевший по левую сторону от вождя, медленно поднял голову, потом наклонил ее и закрыл глаза. Его лицо приобрело сероватый оттенок и стало неподвижным. Пальцы руки, лежавшей на натянутой коже барабана, начали едва заметно подрагивать. По вигваму понесся тихий, глухой шум. Он то усиливался, то ослабевал. Казалось, что откуда-то прилетели птицы и разместились в хижине.

Члены совета старейшин с большим вниманием вслушивались в этот шум, сосредоточенно глядя в каменное лицо шамана. Встревоженные пленные сделали шаг назад. Шаман взывал к духам предков, чтобы они своим присутствием подтвердили искренность намерений совета. Трещотка выпала из его рук. Когда шаман медленно поднял ее, огонь костра сделался длиннее и последовал за ладонью старца. Когда он опустил ее, пламя исчезло в хворосте, превращающемся в пепел.

Колдовские чары произвели огромное впечатление на всех, кто находился в вигваме. Техаванке давно было известно о необыкновенной силе знаменитых шаманов. Его дед, Красная Собака, во время торжественных обрядов мог из голой ладони выбивать искры. А шаман чиппева, наоборот, то погружал вигвам в полумрак, то наполнял его желто-красным светом.

Сейчас он медленно поднял ладонь. Пламя послушно потянулось за ней, освещая вигвам. Затаив дыхание, Техаванка следил за огнем. Вдруг лицо его стало серым.

В это мгновение Ах'мик прислонился к треножнику, на котором висели его самые большие воинские трофеи. Яркий свет опустился на щит, установленный в центре треноги. На нем висел сверток со святыми предметами. Техаванка увидел этот щит. На нем были изображены магические знаки — солнце и молния. К щиту были подвешены когти медведя. Дух замер в груди пленного. Эти знаки были начертаны на свертке со святыми предметами. И щит, и сверток принадлежали отцу Техаванки и были взяты его убийцей!

Будто в летаргическом сне всматривался юноша в эти святыни. Он сжал челюсти так, что задрожали мускулы лица. Правая рука потянулась к поясу. Если бы в эту минуту Техаванка нащупал нож, то, не колеблясь, убил бы Ах'мика. К счастью, ножа не было. Однако если бы он сумел найти в себе силы оторвать взгляд от святынь, то увидел бы висевший чуть ниже томагавк со стальным острием. Но прежде чем это наступило, вигвам снова погрузился в темноту.

На Техаванку никто не обращал внимания, потому что в эту минуту шаман открыл глаза и сказал уставшим голосом:

— Я видел кровь, смешанную с водой… Я слышал победные возгласы. Это были возгласы чиппева.

Услышав неожиданное и обнадеживающее предсказание, члены совета оживились. Победителям свойственно великодушие.

— Мои братья из племени лисов и вахпекутов слышали постановление совета старейшин, — сказал Ах'мик, благосклонно взглянув на пленных. — Слышали они и благоприятное для нас предсказание. Сегодня мы начинаем торжества «Мидевивин». У моих братьев есть два вечера для того, чтобы принять решение. Потом они придут сюда и сообщат его совету старейшин. А теперь идите и обдумайте все, что вам здесь было сказано.

Один из лисов взял Техаванку за руку и вывел из вигвама. Юноша был так взволнован, что не замечал происходящего. Пленные из племени лисов с трудом скрывали замешательство: предсказание шамана, видимо, обеспокоило их. Неуверенно глядя друг на Друга, они тотчас же скрылись в своем вигваме.

Техаванка шел прямо перед собой, не разбирая дороги. Неожиданное открытие щита отца и свертка со святыми предметами так потрясло его, что он забыл обо всем. Наконец, он оказался на берегу озера, даже не сознавая этого. Только тогда, когда волна замочила его мокасины, юноша остановился, а потом направился вдоль берега. Лагерь остался далеко позади… Дорогу преграждали огромные валуны, Техаванка осмотрелся. Взгляд его был отсутствующим. Между двумя валунами белел песок. Место было сухим, скрытым от ветра. Юноша лег на землю.

По голубому небу плыли рваные облака. Техаванка начал следить за их движением. Они напоминали больших величавых птиц. Техаванка вспомнил Духа-Покровителя, явившегося ему в образе орла.

«Я поклялся Духу-Покровителю совершить свой первый военный поход в лагерь чиппева, чтобы отомстить за смерть отца и добыть сверток со святынями и щит чиппева. Мне казалось, что Дух-Покровитель благоволит моим замыслам», — думал Техаванка. «Кем были первые люди, которых я встретил, выйдя из укрытия? Это были чиппева. Разве я не начал войну с ними, если хотел убить одного из них? Может, Дух-Покровитель лишил меня тогда сил и сознания, чтобы я впоследствии мог найти щит и сверток со святынями моего отца? Всемогущий Ви, пошли моего Духа-Покровителя, чтобы он подсказал мне, что я должен делать. Дух-Покровитель, я взываю к тебе!».

Техаванка лежал, молился и ждал. Мягкий шум волн, нарушавший тишину пустоши, благотворно действовал на его смятенный разум. Некоторое время он следил за движением облаков, к нему подлетали какие-то птицы. Впечатления минувшего дня исчерпали Техаванку. Его дыхание становилось все более ровным. Наконец, он закрыл глаза.

И тут в небе появилась золотая точка. Она постепенно росла, приближалась. Это летел огромный золотистый орел. Оказавшись над Техаванкой, он совершил большой круг, после чего сел на валун прямо над головой пленника. Его налитые кровью глаза разбрасывали искры.

«Ты звал меня, я пришел», услышал Техаванка.

Он сразу же узнал своего Духа-Покровителя и, низко поклонившись, сказал:

«Спасибо тебе, Дух-Покровитель. Ты указал дорогу, которой я должен идти. Благодаря тебе я нашел чудодейственный щит отца, который защищал его от врагов, и сверток со святыми талисманами. Знаю я и убийцу. Скажи, как лучше всего мне успокоить грусть отца?».

Разбрасывающий искры взгляд орла проник в душу Техаванки. Вдруг великолепная птица взмыла в воздух, широко раскрыла крылья и, бесшумно затрепетав ими, сказал:

«Вот ответ».

Издалека приближалась огромная стая диких голубей [57]. Она была так велика, что, пролетая над Техаванкой, на мгновение заслонила солнце. Вдруг стая начала разлетаться в разные стороны. Переполох вызвала сова, которую преследовали голуби. Доведенная до отчаяния, она ринулась на стаю и схватила одного голубя. Остальные пытались заставить хищника отпустить товарища. Перья летели из вертевшегося в воздухе клубка. Наконец, сова с добычей в когтях пробилась сквозь толщу нападавших и скрылась в ближайшем лесу.

Затаив дыхание, Техаванка смотрел в небо. Хлопанье крыльев и крик птиц не умолкали ни на минуту. Потом он взглянул на валун. Не было на нем золотистого орла, в образе которого явился к нему Дух-Покровитель. Остались лишь дикие голуби. Они снова стали образовывать стаю/чтобы продолжить полет. Наконец, над озером воцарилась тишина. Время от времени ее нарушал шорох волн.

Техаванка сел и неуверенно осмотрелся. Неподалеку на песчаном берегу белело несколько голубиных перьев. Среди них было одно побольше и потемнее. Техаванка поднялся, чтобы собрать знаки, оставленные Духом-Покровителем. Сперва он с надлежащим почтением взял перо совы. Совы и орлы были на Земле посланниками Великого Духа. Они следили за людьми и сообщали Ему об их поведении. Благодаря этому Великий Дух знал о всех добрых и злых поступках людей, поскольку орлы своим всевидящим оком наблюдали за ними днем, а совы ночью.

В том, что голуби атаковали ночного хищника днем, не было ничего удивительного. Стая диких голубей, насчитывающая тысячи птиц, во время отдыха встретила сову. Все дневные птицы ненавидят ночных хищников и при встрече нападают на них, не взирая на последствия. Так, наверное, было и на этот раз. Техаванка не отделял сна от яви. Для него они представляли единую линию жизни. И потому жаждал сейчас одного: выяснить, что означал знак, данный ему Духом-Покровителем.

Он стоял и думал, разглядывая перья. Голуби неустанно скитались, и этим напоминали чиппева. Они атаковали сову. Кем могла быть сова?

И тут его осенило. В свертке со святынями отец хранил крыло совы. Разве она не могла символизировать дакотов, притесняемых чиппева? А может, сова была его отцом? Нет, речь шла все-таки не об отце, поскольку сова ушла от голубей, да еще прихватила одного из них.

Техаванка посмотрел на небо.

«Это я был совой. Я должен вырваться из плена и захватить чиппева. Кого я мог бы пленить?»

Только теперь он заметил, что находится один на пустыре. Вдали, на расстоянии нескольких выстрелов из лука на запад, был лагерь

чиппева, раскинувшийся над озером.

Техаванка удивленно осмотрелся. Он не знал, как попал сюда. Не следили ли за ним, когда он разговаривал с Духом-Покровителем? Не видели ли, как он покидал лагерь?

Техаванка осмотрелся внимательнее, но ничего подозрительного не заметил. Солнце уже садилось за горизонт, и юноша направился к лагерю.

Тем временем на некотором расстоянии от него тайком следовал чиппева, держа в руке огнестрельное оружие.

Это был Миш'ва вак, обуреваемый злобой и ревностью. Утром он говорил с Ах'миком. Разговор был не из приятных. Мем'ен гва рассказала отцу о том, что произошло во время сбора кленового сока. Это правда, что Миш'ва вак специально создавал условия, благоприятствующие побегу. И следил за пленными из укрытия. Да, он хотел побудить их бежать. Но убить? Миш'ва вак сам не смог бы ответить на вопрос: хотел ли он их убить? Он желал прежде всего избавиться от Техаванки, которому симпатизировала Мем'ен гва. Как знать, может, он даже позволил бы ему убежать, преследуя главным образом лисов?

Ах'мик сильно распекал Миш'ва вака. У Ах'мика были свои планы относительно молодого вахпекута, и Миш'ва вак мог сорвать их. Имя Мем'ен гва ни разу не прозвучало во время утреннего разговора, хотя Ах'мик догадывался, что движет Миш'ва ваком. И желая упредить возможные неожиданности, созвал совет старейшин, чтобы тот сам решил судьбу пленника.

Миш'ва вак не был членом совета старейшин, однако знал, какое было принято решение. Если пленники вступят в ряды чиппева, то получат равные с ними права. В таком случае Техаванка сможет взять в жены девушку из этого племени. Правда, мать Мем'ен гва благосклонно относилась к намерениям Миш'ва вака, но индейцы предоставляли дочерям возможность самим выбирать мужа.

Миш'ва вак наблюдал за вигвамом, где пленные разговаривали с советом старейшин. Он сразу заметил, что Техаванка вышел оттуда сам не свой. Когда вахпекут покидал лагерь, Миш'ва вак взял ружье и пошел следом.

Он не спускал глаз с пленного, шагая за ним на некотором расстоянии. Наконец, Техаванка лег на землю в скалистой нише. Миш'ва вак притаился неподалеку и начал ждать. Техаванка лежал неподвижно, смотря в небо. Потом закрыл глаза.

«Заснул, что ли? — удивленно подумал Миш'ва вак. — Нет, это невозможно. Никто не может спать, решая вопрос жизни и смерти. Он ищет одиночества. Может, хочет призвать Духа-Покровителя?».

Подумав об этом, Миш'ва вак опустил ружье и осторожно вышел из укрытия. Теперь от пленного его отделял всего лишь выстрел из лука. Сев на камень, он терпеливо ждал. Человек, ищущий видений, становится неприкосновенным.

Потом Миш'ва вак видел огромную стаю диких голубей, преследующих сову, и Техаванку, собирающего перья. Это могли быть и духи, которые в образе птиц прилетели по зову молящегося пленного.

Техаванка ускорил шаг. Продолжительное отсутствие могло вызвать подозрения. Миш'ва вак шел за ним все медленнее.

Вахпекут успел в вигвам прежде, чем Мем'ен гва принесла ему еду. Она была очень весела.

— Когда ты вступишь в наше племя, тебе уже никто не будет делать зла, -сказала девушка. -Ах'мик и много наших начали обряды «Мидевивин». Миш'ва вак тоже туда пошел. Он заплатил за свой прием. Здесь его нет. Поэтому до окончания обрядов ты можешь быть спокоен.

— Ты милая девушка, — ответил Техаванка. — Не удивительно, что Миш'ва вак хочет взять тебя в жены.

— Но этого не хочу я.

— Мем'ен гва уже сказала об этом своей матери?

— Сказала.

— Она очень сердилась?

— У нее не было времени. Она на обрядах «Мидевивин».

— А что потом?

— Увидим, — ответила Мем'ен гва и вышла из вигвама.

Техаванка остался один. Он не притронулся к еде. Блеск в глазах выдавал его волнение. Он понимал, что должен вырваться из плена, прежде чем завершатся обряды «Мидевивин». Если эта возможность будет упущена, придется либо вступить в ряды чиппева, либо принять смерть. Дух-Покровитель подсказал, что нужно делать.

Техаванка решил, что убежит следующей ночью. Прямо перед побегом он заберет из вигвама Ах'мика щит отца и сверток со святыми предметами, там же возьмет и какое-нибудь оружие. Кого из чиппева он мог бы выкрасть? Не обойдется, конечно, без борьбы, а до поселения вахпекутов путь далекий. Может, обезоружить одного из стражников, стерегущих лагерь? Чиппева, направившись в тайный вигвам для совершения обрядов «Мидевивин», наверняка предусмотрели меры безопасности.

«Это хорошая мысль, — прошептал он. — Постараюсь застигнуть одного из стражников врасплох и заставлю пойти со мной. Если откажется, убью и сниму скальп. Возьму его душу».

Техаванка лег, но сон не шел — мешало волнение. Он уже давно обдумал план побега, однако теперь, когда наступила долгожданная пора, обстановка полностью изменилась. Побег в одиночку был чреват многими непредвиденными трудностями, что же говорить о захвате одного из чиппева? Есть ли у него в этих условиях хотя бы шанс? А может, Дух-Покровитель хотел указать ему дорогу к достойной смерти?

Мысль об этом успокоила Техаванку, он почувствовал даже нечто похожее на гордость. С детских лет молодой вахпекут слышал рассказы обожаемой Красной Собаки и других воинов, утверждавших, что только мужество и смелость приносят почести и отличия. Смерть молодых на поле брани всегда была овеяна славой.

Глазами воображения Техаванка видел себя, украшенным красивыми орлиными перьями. За удачный побег и захват пленника он наверняка получит право носить два, а может и три пера! Если же погибнет, то обретет вечную славу. И Красная Собака будет с гордостью говорить о нем.

Успокоившись, он начал постепенно засыпать.

Техаванка проснулся и открыл глаза. В вигваме было все еще темно. Он начал прислушиваться. Нет, ему не показалось. Со стороны озера все сильнее доносился боевой клич. Техаванка вскочил с постели и бросился к выходу.

Небо на востоке уже розовело. Из утреннего тумана, висевшего над озером, одна за одной появлялись лодки, направлявшиеся к берегу. Лодки растянулись в длинную шеренгу и были заполнены вооруженными людьми. В руках они держали натянутые луки. Боевые кличи усиливались с каждой минутой.

Чиппева выбежали из своих вигвамов. Крики мужчин, причитания женщин, плач детей смешались с воем собак. Воины, схватив оружие, бежали к лодкам, которые уже вытаскивали на песчаный берег озера.

С блеском в глазах смотрел Техаванка на высаживающихся воинов, он вспомнил разговор с лисами во время сбора кленового сока. Пленные сказали, что нужно терпеливо ждать, потому что лед на озере уже постепенно превращается в воду.

«Это фоксы, — прошептал он. — Ударив с совершенно неожиданной стороны, они застигли чиппева врасплох» [58].

В лагере уже сражались. Нельзя было терять ни минуты. Быстро надев мокасины, подаренные Мем'ен гва, и набросив накидку, Техаванка выбежал из вигвама. Пленные из племени лисов уже направлялись к лодкам. У их вигвама лежали два мертвых чиппева.

Техаванка понимал, что промедление смерти подобно. Фоксы пролили кровь. Когда чиппева заметят вахпекута, их гнев обернется и против него. Надо воспользоваться замешательством и в первую очередь найти святыни отца. Остановившись у вигвама Ах'мика, Техаванка резким движением отдернул покрывало, закрывавшее вход, и увидел двух женщин — жену Ах'мика и Мем'ен гва. Они укладывали в мешки самое ценное.

Заметив Техаванку, старшая женщина испуганно вскрикнула. Мем'ен гва отступила вглубь вигвама. Приказав жестом молчать, Техаванка подбежал к стене, где висело оружие. Жена Ах'мика тотчас же бросилась на него, но, получив отпор, упала.

Техаванка перебросил через плечо колчан с луком и стрелами. Потом заткнул за пояс томагавк со стальным острием и нож. Вооружившись, он подошел к треножнику с военными трофеями Ах'мика и с благоговением снял сверток со святыми предметами и щит отца.

— Не бери, — тихо попросила Мем'ен гва. — Это гордость Ах'мика.

Подойдя к девушке, Техаванка смерил ее пронзительным взглядом.

— Это святые талисманы моего отца. Его убил Ах'мик.

Мем'ен гва побледнела. Теперь она знала, что молодой пленник ищет мести. Он выполнял свой долг.

— Однако тебе Ах'мик спас жизнь.

— Я помню об этом, но если сейчас он появится, мне придется убить его.

И тут Техаванку осенило. Он взял Мем'ен гва за руку и сказал:

— Возьми немного еды и иди за мной. Торопись, в любую минуту сюда может придти Ах'мик.

Мем'ен гва испуганно отпрянула, но Техаванка вытащил из-за пояса нож.

— Поспеши, если тебе дорога жизнь.

Она бросила в мешок еду. Техаванка взял теплую накидку девушки и повел Мем'ен гва к выходу. Прежде, чем покинуть вигвам, он обернулся и сказал жене Ах'мика:

— Если нас настигнут, я буду вынужден убить Мем'ен гва, чтобы хоть как-то успокоить тень моего отца. Помни об этом и молчи.

Лагерь опустел. Лишь со стороны озера доносился шум битвы. Пробираясь между вигвамами, Техаванка толкал перед собой испуганную девушку. У него была пленница, он исполнил волю Духа-Покровителя. Вскоре они были уже за лагерем. Теперь их дорога лежала к берегу озера, откуда чиппева еще недавно уходили для сбора кленового сока.

Но прежде надо было одолеть высокий холм. И лишь поднявшись на него, Техаванка позволил девушке немного отдохнуть. Они посмотрели в сторону лагеря. Вигвамы, разбитые у раскидистых деревьев, и песчаный берег были видны, как на ладони.

Битва на озере была в разгаре. С высоты холма трудно было понять, на чью сторону склоняется чаша весов и отличить лисов от чиппева. По индейскому обычаю воинский строй сохранялся только до непосредственного столкновения с противником. Потом каждый сражался, как мог, следуя собственной тактике. Поэтому сражение на озере превратилось в схватку отдельных экипажей каноэ. Стороны использовали тактику преследования, отступления и обхода. Лодки, цеплявшиеся друг о друга бортами, кишели человеческими телами, временами раздавались хлопки огнестрельного оружия, в воздухе висели тучи стрел, топоры били по булавам. Над озером неслись победные крики и стоны умирающих. Индейцы, чьи каноэ перевернулись, спасались бегством вплавь.

Вдруг на озере появилось несколько лодок, над которыми чернели паруса, похожие на крылья птиц, низко летящих над водой.

— Посмотри, Мем'ен гва. Что за странные лодки! — воскликнул Техаванка.

— Это идут на помощь к лисам, — ответила девушка, закрывая лицо руками.

— А может Ах'мик торопится с подмогой? Членов «Мидевивин», совершающих обряды за лагерем, уже наверняка известили о нападении.

— Нет, это фоксы, — срывающимся голосом ответил Мем'ен гва. — Только они этим увеличивают быстроту своих каноэ.

— Не печалься раньше времени. Исход сражения еще не ясен.

— Ты правда так думаешь? — спросила Мем'ен гва, глядя на Техаванку.

Он кивнул.

— Если фоксы не опустошают лагерь, значит преимущества у них еще нет.

— Да, в лагере они пока не появились, — согласилась Мем'ен гва, немного успокоившись.

— Скажи лучше, что поднимается над лодками лисов? — спросил Техаванка.

— Это шкуры или попоны, — объяснила она. — Лис, стоя, придавливает ногами нижнюю часть шкуры, а верхнюю держит в руках развернутой, чтобы ветер толкал каноэ [59]. Они часто так делают, когда ветер благоприятствует.

Не успела Мем'ен гва сказать это, как из-за вторгающейся в озеро скалы показались новые лодки. Они шли длинной шеренгой. Часть их направилась к каноэ, следующим на помощь лисам, другая повернула к заливу, где кипело сражение. Раздался пронзительный боевой клич.

— Это пришел на помощь Ах'мик! — закричала Мем'ен гва, хлопая в ладоши.

Она не ошиблась. Вскоре после особенно жаркой схватки лодки одна за одной начали отходить. Фоксы бежали…

Техаванка положил руку на плечо девушки.

— Твои победили, как и предсказал шаман. Идем!

Х. ПОБЕГ

Шум битвы на озере отдалялся, но Техаванка просил девушку идти быстрее. Чиппева отбили атаку лисов. Женщины, дети и старики наверняка начнут возвращаться в лагерь. Жена Ах'мика придет ч себя и сообщит, что Мем'ен гва похитили. И тогда начнется погоня.

Техаванка упрекал себя за то, что потерял много времени, наблюдая битву на озере. Он в первый раз в жизни видел такое сражение и хотел к нему хорошенько приглядеться. Потом причиной задержки стала Мем'ен гва. Ему было очень жаль эту милую девушку. Он видел слезы, которых она даже не пыталась скрыть от него. Техаванка увел ее из родного племени, выполняя волю Духа-Покровителя. Но мог ли он оставить пленницу в неуверенности за судьбу близких ей людей? Поэтому они продолжили путь только тогда, когда победа чиппева не вызывала сомнений.

И сейчас Техаванка ускорял шаг, поторапливая Мем'ен гва. Если бы погоня настигла их сейчас, то он бы погиб в неравной схватке.

Вскоре путники были уже у озера. Именно отсюда они недавно перебирались на противоположный берег, чтобы попасть в кленовую рощу. Техаванка нашел укрытое в камышах каноэ. Спустя минуту они уже направлялись к тому берегу. Пленница то и дело оглядывалась через плечо, будто надеясь на появление своих. Противоположный берег был почти рядом. Техаванка завел лодку в прибрежные камыши и только потом остановил ее. Раздвинув стебли дикого риса, он долго осматривал берег, но ничего подозрительного не заметил. Кратчайшая дорога на запад вела через кленовый лес. Преследователи должны прежде всего пойти в этом направлении. Подумав немного, Техаванка, все еще скрываясь в камышах, повел лодку на юг.

Солнце было уже высоко в небе, когда он, наконец, прибился к берегу. Спрятав лодку в камышах, он вместе с Мем'ен гва направился в сторону цепи холмов, которые виднелись вдали. Техаванка хотел обойти их с юга, чтобы потом пойти на северо-запад, к излюбленным барибалами ягодникам. Оттуда дорогу до владений вахпекутов он знал уже хорошо.

Техаванка шел первым. В нескольких шагах от него поспевала Мем'ен гва. Они молчали. Техаванка вслушивался в голоса леса. Пока все складывалось благополучно. Если за ними послали погоню, то преследователи устремились в противоположном направлении. Техаванка догадывался, что пленница это тоже поняла. Она шла, опустив голову, и не оборачивалась.

Близились сумерки, и Техаванка начал искать место для ночлега. Если бы он был один, то шел бы всю ночь. И тогда преследователи уже наверняка не смогли бы догнать его. Но Мем'ен гва совершенно выбилась из сил и с большим трудом поспевала за ним, хотя ни слова жалобы не пало из ее уст.

Наконец, юноша остановился у раскидистого вяза. Из свежих мягких веток и мха он приготовил лежанку для Мем'ен гва, после чего потребовал, чтобы она немедленно ложилась спать. Пленница была настолько измучена и огорчена, что даже не притронулась к пемикану [60], который она, по просьбе Техаванке, взяла из запасов в вигваме. Становилось все холоднее. Техаванка не мог развести костер: огонь выдал бы место ночлега. Он решил бодрствовать. Можно было бы, конечно, связать пленницу на ночь, чтобы не дать ей убежать, но ночной лес таил в себе много опасностей. С приходом ранней весны в чаще рыскали дикие звери, да и чиппева могли организовать преследование в разных направлениях одновременно. Спать было нельзя.

А сумерки тем временем вползали сквозь деревья. Техаванка продолжал слушать лес. Дикие птицы уже начали охоту, были слышны подозрительные шелесты, хлопанье крыльев, где-то неподалеку раздавался испуганный крик, после чего наступала красноречивая тишина.

Техаванка слушал и всматривался в темноту. Он не испытывал страха. На его груди покоился сверток со святыми предметами, подвешенный ремешком за шею, а рядом у ствола дерева лежал волшебный щит. Техаванка нашел святыни отца. Вооруженный столь мощными талисманами, он никого не боялся. Теперь — в представлении индейцев — Техаванка был уже кем-то, и даже если бы он погиб, то обрел бы заслуженную славу.

Возбуждение, вызванное событиями минувшего дня, постепенно угасало. Техаванка почувствовал усталость и голод. Накануне, поглощенный планом побега, он не съел даже ужина, принесенного Мем'ен гва. А сейчас у него было лишь немного пемикана, который предстояло растянуть на всю дорогу. Чтобы прогнать сон, Техаванка время от времени клал в рот кусочек пемикана и медленно жевал его.

Сырой пемикан не так вкусен, как тушеный, но обладает теми же питательными свойствами. Техаванка с детских лет привык есть его сырым: ребятишки, играющие далеко от дома, всегда берут с собой немного пемикана, которым успокаивают голод. Едят его сырым и мужчины во время охоты и военных походов.

Ночь казалась бесконечной. Становилось все холоднее. Техаванка вставал, бегал вокруг дерева, приседал, махал руками. Это продолжалось до тех пор, пока в лесу не начало светлеть и не появилась утренняя дымка. Техаванка сразу же разбудил Мем'ен гва. После того, как он почти заставил ее съесть крохотный кусочек пемикана, они отправились в путь. Теперь их дорога лежала прямо на северо-запад, к ягодникам, где чиппева взяли его в плен.

Солнце уже склонялось к западу. Техаванка шел все медленнее, потому что девушка с трудом поспевала за ним. Путники были измучены. В течение дня они лишь трижды позволили себе немного отдохнуть.

Вдруг Техаванка остановился. Неподалеку чернел каркас наспех сооруженного вигвама. Языком знаков Техаванка попросил девушку спрятаться за дерево, а сам начал подкрадываться к хижине. Спустя некоторое время он вернулся.

— Этот вигвам построил Ах'мик, когда меня брали в плен, — сказал юноша. — Свежих следов вокруг я не заметил, значит мы можем здесь остаться на ночь. Через три, а может быть, и два вечера мы будем в поселке вахпекутов.

Мем'ен гва не ответила. Оказавшись в вигваме, она тотчас же заснула. Сонливость охватила и Техаванку. Устроив себе лежанку у входа в вигвам, он заснул, сжимая рукоятку ножа.

Техаванка проснулся от ощущения, что происходит нечто необычное. Привыкший к опасностям, он, не производя ни малейшего движения, сперва открыл глаза и посмотрел вглубь вигвама. Мем'ен гва еще спала. Было уже светло. Делая вид, что спит, Техаванка повернулся на другой бок. Теперь он мог видеть сквозь отверстие, что делается снаружи. Ничего подозрительного не происходило. Тогда он встал и вышел из вигвама. И оглядевшись, остолбенел…

У вигвама, в нескольких шагах от него стоял Миш'ва вак. Ружье он держал у правого бедра. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Наконец, Миш'ва вак спросил:

— Где Мем'ен гва?

— В вигваме, — ответил Техаванка.

— Отойди в сторону, — приказал Миш'ва вак и закричал. — Мем'ен гва, ты меня слышишь?

Девушка выбежала из вигвама. Глаза ее сверкали, когда она смотрела на мужчин.

— Миш'ва вак, ты нашел нас! — взволнованно воскликнула она. — Где Ах'мик?

— Я сам выследил этого… поджаривателя. Я чувствовал, что он придет сюда…

— Значит, Ах'мик не участвовал в погоне? — прошептала Мем'ен гва.

— Твой отец ушел в Страну Великого Духа. Он убил много коварных лисов, а потом погиб сам.

Мем'ен гва отпрянула, опустилась на колени и закрыла лицо руками.

— Твой отец погиб, как и подобает славному воину, — сказал Миш'ва вак. — Тени предков с радостью приветствуют его в Стране Великого Духа.

Мем'ен гва плакала. Миш'ва вак мрачным взглядом смерил Техаванку.

— Слушай, вахпекут, — наконец сказал он. — Если бы я нашел Мем'ен гва связанной, то убил бы тебя, как злого волка. Однако ты не связал ее даже на ночь, не посчитавшись с тем, что она может убежать. Раз так, то пускай судьба решит, кто уйдет с ней.

Сказав это, он положил ружье на землю вместе с мешочком пуль и рогом, наполненным порохом.

— У тебя есть нож и томагавк, — добавил он. — Поэтому и я оставлю себе это оружие.

Удивленный Техаванка отступил на несколько шагов. Он ждал, что обуреваемый ревностью Миш'ва вак воспользуется своим преимуществом. Однако чиппева отнесся к нему как к равному и по индейским обычаям предложил честную схватку. Видя, что соперник сбросил одежду, Техаванка сделал то же самое. И теперь они полунагими стояли друг против друга.

Миш'ва вак был значительно старше, шире и на голову выше Техаванки. Мрачным взглядом он следил за противником. И не доставал оружие, надеясь, видимо, на свое преимущество. Наконец, медленно, шаг за шагом начал приближаться к сопернику.

Техаванка отступал. Это была его первая в жизни смертельная схватка с человеком. Молодой вахпекут понимал, что ни силой, ни воинским опытом он не может равняться с Миш'ва ваком. И потому тихо повторял песню смерти:

«Куна согоби, куна яна вакара…»

Думая прежде всего о защите, Техаванка решил атаковать первым. Быстро наклонившись вперед, он подскочил к противнику и изо всей силы ударил его головой в живот.

Ошеломленный Миш'ва вак упал на колени. Техаванка всей тяжестью своего тела навалился на него. Вцепившись друг в друга, они покатились по земле.

Соперники сражались молча. Сперва преимущество было на стороне Миш'ва вака, но по мере того, как шло время, их дыхание становилось все более прерывистым и шумным.

В обычных условиях более опытный и сильный Миш'ва вак без особого труда мог бы расправиться с юношей, но ожесточенная, кровавая битва с лисами на озере, а потом двухдневное преследование в одиночку без сна и отдыха уравняли силы.

Обхватив Техаванку обеими руками, Миш'ва вак попытался мощным натиском подавить сопротивление, но понял, что слабеет. А потому решил закончить схватку, прежде чем противник получит преимущество. Он быстро потянулся правой рукой к ножу, торчащему за поясом. Техаванка сразу почувствовал, что захват, лишавший его дыхания, чуть ослаб и левой рукой вцепился сопернику в горло. Миш'ва вак резким движением сбросил с себя вахпекута. Они поднялись одновременно. Более свежий и ловкий Техаванка снова первым ринулся в атаку. Левой рукой он схватил кисть правой руки Миш'ва вака, сжимавшую нож, а правой сдавил ему горло. Пытаясь вырваться, Миш'ва вак то наклонялся вперед, то отступал. И вдруг произошло неожиданное. Миш'ва вак поскользнулся о сырой корень дерева, выступавший из земли. Потеряв равновесие, он упал на спину, увлекая за собой Техаванку. Раздался раздирающий глухой крик боли. Миш'ва вак вытянулся и стал неподвижен.

Техаванка тяжело дышал и не мог понять, что произошло. Он по-прежнему лежал на Миш'ва ваке, придавливая его к земле и сжимая руку, державшую нож. Почему Миш'ва вак вдруг перестал бороться? Был ли это боевой маневр? Но нет, Миш'ва вак продолжал лежать. Даже рука его, державшая нож, стала бессильной.

Техаванка взял нож. Поднялся. Миш'ва вак лежал на спине. На его лице застыла гримаса боли и удивления. Техаванка наклонился и хотел поднять соперника, но земля каким-то непонятным образом приковала чиппева к себе. Наконец, он поднял несчастного, и тут ему стало ясно, что это судьба склонила чашу весов в его сторону.

Из земли торчал пенек от срезанного молодого деревца, которое было использовано для строительства вигвама, когда чиппева взяли в плен Техаванку. А из пенька, имевшего неровные края, выступал длинный твердый обрубок. Он-то и вонзился в спину падавшему Миш'ва ваку, угодив, видимо, прямо в сердце, поскольку смерть наступила мгновенно.

Потрясенный Техаванка с благоговением посмотрел на вигвам. Там находились сверток со святыми талисманами отца и щит, покрытый чародейскими знаками. По мнению Техаванки, они его и спасли.

Опустив мертвого Миш'ва вака на землю, Техаванка огляделся. В пылу борьбы он забыл о пленнице, ее нигде не было видно. Может, она, воспользовавшись случаем, убежала к своим? При мысли, что девушка могла прихватить с собой сверток со святыми талисманами, ему стало страшно. Он побежал к вигваму, но, оказавшись у порога, сразу увидел ее. Мем'ен гва сидела в углу, сжавшись и закрыв лицо руками. Не хотела, видимо, быть свидетельницей борьбы, которую вели из-за нее. Некоторое время Техаванка молча смотрел на девушку, потом сказал:

— Выходи, Мем'ен гва, все кончено.

Услышав его голос, она вздрогнула и быстро подняла голову. Техаванка не мог понять, обрадовалась ли пленница при виде его или опечалилась.

— Значит, победил все-таки ты… — тихо сказала она.

— Живой, как видишь…

— Ты убил его…

— Он вызвал меня на поединок и погиб, но убил его не я.

— Не ты? Как?..

— Пошли, сама увидишь.

Мем'ен гва вышла из вигвама. Техаванка рассказал ей о необыкновенном происшествии. Ему показалось, что на лице девушки появилось облегчение. Наклонившись, она закрыла мертвому глаза.

— Что ты хочешь с ним сделать?

— Перенести в вигвам. Твои, наверное, найдут останки и похоронят их по вашим обычаям [61]. Мы были врагами, но он заслужил счастливую жизнь в Стране Великого Духа. Пусть все, что есть его, останется при нем.

Они ни разу не произнесли имя Миш'ва вака. Индейцы никогда не называли мертвых по имени, которое они носили при жизни.

Мем'ен гва приготовила свежую лежанку в вигваме, после чего они вместе уложили на нее Миш'ва вака. Техаванка положил рядом его оружие, чтобы оно служило ему в Стране Великого Духа.

Он долго смотрел на ружье. Именно огнестрельное оружие позволило чиппева получить преимущество над дакотами. Техаванка давно мечтал о ружье. Если бы он убил Миш'ва вака в честном бою, то имел бы право снять с побежденного скальп и взять оружие. И тогда бы его авторитет среди вахпекутов возрос еще более, поскольку после этого он становился настоящим воином, с которым многие индейцы хотели бы участвовать в сражениях. Однако Техаванка не поддался искушению. Ему даже стало стыдно собственных мыслей. Миш'ва вак поступил по отношению к нему честно и заслуживал уважения, хотя и принадлежал к враждебному племени. Ружье больше не интересовало Техаванку. Он посмотрел на Мем'ен гва.

Девушка склонилась над мертвым, но мыслями была далеко — с матерью, которая оплакивала не только потерю дочери, но и утрату Ах'мика. После смерти первого мужа она, как положено у индейцев, в течение двенадцати лун везде носила с собой одежду покойного. Поступит ли она так на этот раз? Ах'мик сейчас, наверное, на смертном одре в своем вигваме, а мать истязает себя, как и подобает во время траура [62]. Мем'ен гва терялась в догадках, в каком месте вигвама вдова проделает отверстие, чтобы вынести тело погибшего [63].

Техаванка начал собираться в дорогу. Сперва он повесил на шею сверток со святыми предметами, которые с должным почтением носил на груди, потом перебросил через плечо колчан с луком и стрелами, укрылся накидкой и, наконец, взял волшебный щит.

— Надо идти, Мем'ен гва.

Девушка без слов взяла накидку и дорожный мешочек. Они покинули вигвам, закрыв вход толстыми ветками, чтобы, звери не могли войти в него.

Молодые люди отправились в путь.

Вскоре Техаванка нашел вяз, в стволе которого он переждал пургу. Южнее находилось известное ему лесное озеро. До неожиданной встречи с Миш'ва ваком Техаванка намеревался идти той же дорогой, по которой шел, направляясь на неудачную охоту. Однако теперь кратчайший путь до поселка вахпекутов казался ему небезопасным. Раз Миш'ва вак догадался, какой дорогой пойдут беглецы, то и остальные чиппева могли разгадать его планы. Поэтому вместо того, чтобы направиться на юг через лес, он решил идти на запад, где через полдня марша бор уступал место широкому поясу прерий.

Они шли, не отдыхая. Лес постепенно начал редеть. Все чаще теперь встречались широкие поляны. Сквозь деревья показалась обширная лазурь неба. Вот дорогу преградил быстрый ручеек. Уставшие путники присели на берегу, чтобы в тени ив отдохнуть, утолить жажду и подкрепиться. После этого поход был продолжен.

Мем'ен гва была очень грустна. Она не переставала думать о ближних. Похищение и побег были так неожиданны. Как отнеслась к этому мать? Почему Миш'ва вак бросился в погоню один? Что произошло в лагере после похищения? Она терялась в догадках. Может, чиппева начали преследовать лисов после битвы на озере?

Иногда она искоса поглядывала на задумчивого и молчавшего Техаванку. Она полюбила этого юношу и потому не желала ему зла. Когда Техаванка появился в лагере чиппева, она могла бы стать его женой. Но теперь он сделал ее своей пленницей. Это меняло ситуацию. Что он предпримет, если она попытается убежать под покровом ночи? До сих пор Техаванка неустанно бодрствовал, но ведь когда-то же его должна сморить усталость. Возможность убежать наверняка предоставится, прежде чем они придут в поселок вахпекутов. Будет ли он преследовать ее? Она боялась враждебных дакотов, о жестокости которых рассказывали воины чиппева.

Техаванка устал, но охватившая его радость придавала сил. Он не только сумел вырваться из неволи, но и нашел святыни отца, захватил пленницу. Успех на поле брани делал его уже кем-то среди вахпекутов. Красная Собака и Утренняя Роса будут гордиться им. Какой большой неожиданностью станет для них его возвращение. Только бы не встретить чиппева, которые, возможно, устремились в погоню.

Погруженный в радостные мысли, Техаванка между тем оглядывался и прислушивался. Вдруг он вздрогнул, взявшись за колчан со стрелами. Из глубины чащи послышался подозрительный звук. Мем'ен гва тоже подняла голову. Он дал ей знак молчать.

Вскоре на полянку выбежало стадо оленей. Это были вапити [64]. Они бежали легкой трусцой, вытянув шеи. Впереди трусил самец, еще не сбросивший рогов. За ним следовало несколько ланей, замыкали стадо два безрогих самца. Вапити находились в нескольких десятках шагов от Техаванки и Мем'ен гва, спрятавшихся в кустах. Животные бежали по ветру и пока не чуяли опасности. Увидев спокойных оленей, Техаванка обрадовался. Боязливые и робкие вапити обладали прекрасным слухом, зрением и обонянием. Человека они чуяли на значительном расстоянии и уж коли сейчас, днем эти животные паслись, направляясь на водопой, то значит они ощущают себя в полной безопасности. Поблизости никого нет.

Вапити пили, блуждая по мелководью. Только лишь молодой самец пошел по ручью вверх, приближаясь к тому месту, где спрятались Техаванка и Мем'ен гва. Вдруг он остановился и поднял голову. И тут же послышался глухой и короткий, как удар бича, рев. Вапити длинными прыжками, склонив назад головы, устремились в чащу, легко перепрыгивая через заросли. Последними исчезли самцы.

Техаванка поднялся. Скоро начнет темнеть.

— Сними мокасины, Мем'ен гва, — сказал он. — Надо перейти на тот берег. Ручей мелкий, а дно ровное.

Мем'ен гва безропотно подчинилась. Она поняла, что Техаванка хочет замести следы и затруднить возможное преследование.

Они долго бродили по прозрачному быстрому ручейку, который нес свои воды по белому песчаному дну прямо на юго-запад.

Солнце, наконец, почти коснулось края горизонта, в золотисто-пурпурные тона заката вторгался ночной мрак. Прерию начала окутывать сапфировая дымка.

Техаванка вывел девушку на правый берег ручья, бегущий вдоль скальных обломков. Здесь они решили остановиться на ночлег.

XI. В ПРЕРИИ

Техаванка очнулся от легкого сна. Вокруг царила непроницаемая темнота. Он потянулся к углублению в скале. Пленница спала, свернувшись калачиком. Потом он взглянул на небо. Черные тучи, которые шли с северо-запада, закрыли звезды. Ветер усиливался, становилось все холоднее. Техаванка пододвинулся к девушке, чтобы накидкой защитить ее от кинжальных порывов ледяного вихря, который нес со стороны прерии [65] вой хищников.

Близость волков не пугала его. Все их виды, живущие в прериях, — очень большие белые, коричневые, серые и маленькие койоты [66] — были очень трусливы. Если их не понуждал голод, они избегали людей. Зато с необыкновенной изобретательностью и терпением охотились на животных. Сейчас, скорее всего, где-то неподалеку находились бизоны, возвращающиеся на северные пастбища из теплых южных краев. За ними всегда тянутся стаи волков и койотов, карауля молодняк, больных и раненых зверей.

Поэтому Техаванка не обращал внимания на протяжный пронзительный вой. Он с беспокойством смотрел на черное небо. Сильный северо-восточный ветер и одновременное понижение температуры не сулили ничего хорошего. Неужели приближается близзард? Снежные вихри часто бывают весной в этих местах.

Опасения Техаванки быстро подтвердились. Ледяной вихрь перешел в снежную бурю. Снег повалил сразу со всех сторон. Он хлестал, ослеплял, замораживал. Стих даже протяжный волчий вой.

Техаванка потряс Мем'ен гва за плечо. Она проснулась и села, дрожа от холода. Он наклонился над ней и, пытаясь осилить свист ветра, закричал:

— Не спи! Мы должны двигаться, иначе замерзнем!

— Оставь! — крикнула она в ответ. — Манито [67], видимо, не хочет, чтобы я жила среди вахпекутов.

— Если ты будешь меня слушаться, мы выживем! Мы должны выжить.

Крепко схватив девушку за плечи, Техаванка заставил ее подняться. Мем'ен гва попыталась оттолкнуть его. Она была довольно сильной. Индейские женщины с ранней молодости выполняли всю домашнюю работу, участвовали в охоте и наравне с мужчинами несли тяготы переходов. Мем'ен гва была противником, способным оказать серьезное сопротивление. И в то же время она знала, что Техаванка сейчас хочет лишь одного — сохранить ей жизнь. Только согревающее тело движение могло спасти их от смерти. Итак, она отталкивала Техаванку, чтобы заставить и себя, и его совершать физические усилия. И иногда даже получала преимущество, поскольку молодой вахпекут не забывал, что имеет дело с женщиной. Вскоре изрядно уставшие от борьбы они уже тяжело дышали. На их лицах выступили бисеринки пота. Тогда Техаванка снова затолкал Мем'ен гва в углубление в скале. Они сели рядом, укрывшись накидкой и покрывалом.

— Мем'ен гва теплее? — спросил Техаванка. Он был вынужден приложить губы к ее ушам, чтобы она услышала его слова.

— Теплее, но мы все равно замерзнем! — закричала она.

— Нет, потому что мы снова будем биться!

Ему показалось, что Мем'ен гва повеселела.

— В эту пору снежные бури непродолжительны. Только бы дожить до рассвета.

Некоторое время они сидели молча, слушая вой ветра. От ударов близзарда путников спасали скалы, но земля вокруг уже белела. Пронизывающий холод еще несколько раз вынуждал их выйти из укрытия, чтобы согреться.

Только перед рассветом метель ослабла, а вскоре и вовсе прекратилась. Из-за туч показались звезды. Стало теплее. Снова послышался протяжный вой волков и койотов из прерий. На востоке начало светлеть, потом среди красноватых отблесков на уже полностью чистом небе появилось солнце, рассеявшее остатки ночи.

Техаванка вывел Мем'ен гва из расселины. От поселка вахпекутов их отделяли два дня пути.

Ночной близзард преобразил прерию. Если накануне вечером она напоминала колышущийся на ветру зеленый океан, то теперь походила на снежную пустыню. Техаванка прищурился и улыбнулся при виде разящей глаз белизны. Когда солнце поднимется выше и согреет землю, то следы, которые они оставят, исчезнут вместе с ними. Если даже преследователи и в пути, то в прерии ничего не найдут.

Техаванка направился прямо на юг, к известному ему ориентиру — небольшой гряде холмов. Оттуда следовало идти на юго-восток к поселку вахпекутов.

Они долго брели по снегу. Техаванка все пытался разглядеть холмы на горизонте. Время от времени он останавливался и, прикрыв ладонью глаза от яркого солнца, всматривался вдаль. Вскоре они поднялись на небольшой пригорок. На юго-западе показались яркие блестки, будто от подвижной, гладко полированной поверхности отражались солнечные лучи. И в ту же минуту Техаванка увидел бегущее стадо коричнево-желтых зверей.

Это были антилопы-вилороги [68], которых без сомнения можно отнести к животным, обитающим только на американском континенте. Они лучше, чем даже бизоны, приспособились к жизни на степных равнинах. Антилопы-вилороги отличаются прекрасным зрением, благодаря которому замечают опасность на значительном расстоянии, умеют бегать со скоростью свыше восьмидесяти километров в час, удерживая этот темп на протяжении десяти километров; даже детеныш нескольких дней от роду может успешно убегать от волков. После африканских и азиатских гепардов [69] они являются самыми быстрыми млекопитающими в мире, что гарантирует им естественную защиту от врагов-койотов, волков, пум и человека. Антилопы-вилороги весьма необычным способом предупреждают друг друга об опасности. Когда антилопа-караульный замечает что-то подозрительное, то мускулы под ее пушистым белым зеркалом на заду мгновенно сжимаются, волоски от этого взъерошиваются и твердеют, отражая столько света, что в солнечный день яркий блеск можно видеть на значительном расстоянии. Световые сигналы тревоги, принимаемые и передаваемые выставленными вокруг другими караульными, тотчас же побуждают все стадо бежать.

Кроме характерных для североамериканских прерий бесчисленных стад быстроногих антилоп-вилорогов, разнообразие в монотонный пейзаж равнин вносили и различные маленькие грызуны, которые, не рассчитывая на свои ноги и силу, скрывались под землей от врагов-койотов, волков, лисиц, черноногих ласок, барсуков и американских рысей. Это, по сути дела, было королевство грызунов, особенно так называемых прериевых собачек [70] и американских кроликов [71].

Прериевые собачки в действительности были наземными белками, живущими большими стадами на Великих Равнинах. Они строили подземные жилища с целыми лабиринтами коридоров, где каждая собачка имела свой собственный отдельный вход. Благодаря этому прерии были продырявлены норами, которые сейчас, засыпанные снегом, представляли опасность для путников.

Уже успевшие устать, Техаванка и Мем'ен гва сделали небольшой привал, чтобы посмотреть на резвых антилоп-вилорогов, которых легко узнали по характерным сверкающим сигналам тревоги. Юноша не без сожаления смотрел на убегавших животных. Он устал и проголодался. Если бы не Мем'ен гва и не опасность погони, можно было бы попытать счастья на охоте. И не исключено, что он мог бы вернуться домой с добычей. Но сейчас нужно спешить к своим. Техаванка не знал, пережили ли его братья голод? Если им повезло, то скоро они отправятся на охоту. Раз в этих краях появились антилопы, то и бизоны должны пойти на север.

Когда стадо антилоп исчезло вдали, Техаванка и Мем'ен гва снова направились на юг. Они шли все медленнее, спотыкаясь о норы.

К полудню солнце начало сильно припекать. Снег быстро таял и ярко блестел. Техаванка по-прежнему высматривал на горизонте холмы, все чаще останавливаясь и заслоняя глаза. Наконец, он остановился окончательно и закрыл руками лицо. Шедшая следом Мем'ен гва остановилась тоже и с удивлением посмотрела на него. Техаванка опустил голову на грудь, заслоняя ладонями лицо. Сквозь его пальцы текли слезы.

Вид плачущего юноши неприятно поразил Мем'ен гва. С минуту она неуверенно разглядывала его, потом прошептала:

— Что случилось, Техаванка? Что с тобой?..

Техаванка молча опустил руки. Его веки покраснели и распухли. Слезы продолжали течь. Лицо искривила гримаса боли, и он снова закрыл его.

— Что случилось? — повторила свой вопрос Мем'ен гва. — Почему ты плачешь?

— Я не плачу, — подавленно ответил Техаванка. — Слезы текут сами. У меня болят глаза, я не могу смотреть на свет и ничего не вижу.

Мем'ен гва недоверчиво посмотрела на молодого вахпекута. Но дрожавшие мускулы его лица свидетельствовали о страдании, которое он пытался скрыть.

— Ты правда ничего не видишь, когда твои глаза открыты? — спросила она.

— Все будто размыто и замазано [72], — ответил Техаванка.

— Это, наверное, проделки злого духа, — испуганно прошептала она. — А может, тебя настигло проклятье нашего шамана за то, что ты сделал?

— Ваш шаман — большой чародей, но это не его работа, — возразил Техаванка. — Такое случается с людьми в прериях в снежные зимы. Я видел даже тех, кто ослеп.

— А ты уверен, что в них не вселился злой дух?

— Красная Собака — могучий и мудрый шаман. Он сам мне объяснял. Ты знаешь, откуда берется снег?

— Нет…

— Зародышами снега являются маленькие невидимые мушки. Когда падает снег, они влетают людям в глаза. Поэтому болеют этим только в снежные зимы.

— Никогда об этом не слышала. А что происходит с мушками, когда снег тает?

— Они превращаются в кузнечиков [73], — объяснил Техаванка.

— А что происходит с мушками, которые попали в твои глаза? Они тоже превратятся в кузнечиков?

— Нет, они выплывут вместе со слезами.

— И долго нужно ждать, когда они выплывут?

Техаванка ответил не сразу. Он не знал, как поступит пленница, узнав правду. Захочет ли добровольно последовать за ним дальше? И что будет, если она оставит его одного на милость судьбы и убежит к своим?

Мем'ен гва внимательно наблюдала за юношей. Видимо, она догадалась, о чем он думал, потому как вдруг побледнела и посмотрела на север. Еще можно одной найти дорогу в лагерь чиппева. Неожиданно ослепший вахпекут бессилен перед ней. Она могла бы забрать оружие и все, что он взял из ее дома, все, что для него было святостью. Она могла бы даже убить его.

Мем'ен гва взволнованно и испытующе разглядывала юношу. Он продолжал беспомощно закрывать лицо. Подумав немного, она подошла ближе.

— Когда мушки выйдут из твоих глаз?

Техаванка помолчал, потом ответил:

— Не знаю. По-разному бывает… Иногда это проходит в течение дня, а порой затягивается надолго.

— Надолго? Как надолго?

— Красная Собака рассказывал мне о вожде джанктон дакотов, который ослеп навсегда. Мушки попали в его глаза, когда он один охотился в зимней прерии. Много ночей он блуждал, ничего не видя, пока его не нашли охотники, вернув, почти умирающего, в поселок.

— Открой лицо и посмотри на меня, — потребовала девушка.

Техаванка покорно опустил ладони. Слезы обильно текли из его распухших, сильно покрасневших глаз. Он не наклонил голову, когда Мем'ен гва резко протянула к нему руку. Молодой вахпекут действительно потерял зрение.

Девушка снова посмотрела на север. Грудь ее учащенно вздымалась. Решение все еще не было принято. Потом опять взглянула на Техаванку. Он судорожно тер набухшие веки.

— Дай мне нож, — глухо сказала пленница.

Она, не отрываясь, смотрела на блестевшее на солнце стальное острие. Наконец, решительно сбросив накидку, сама взяла нож и сунула его за свой длинный тонкий пояс.

— Сядь, я заслоню тебе глаза. Они будут меньше болеть, — сказала Мем'ен гва.

Она умыла лицо и веки Техаванки тающим снегом, затем наложила на лоб повязку, закрывая глаза.

— Ты сможешь идти дальше, показывая мне дорогу?

— Смогу, Мем'ен гва, — кратко ответил он, будто ничего не случилось.

— Пойдем, я буду твоими глазами, — сказала она тихим, милым голосом, как тогда, когда он впервые увидел ее в вигваме в лагере чиппева.

Техаванка поднялся, Мем'ен гва взяла его за руку и повела на юг.

XII. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Яркое солнце быстро стирало следы ночного близзарда. Лишь среди трав еще белели островки тающего снега.

Жизнь в прерии снова пробуждалась. Вдали показалось стадо бизонов, вокруг которого рыскали вечно голодные волки и койоты. Время от времени можно было видеть быстроногих антилоп, а прериевые собачки копошились неподалеку от нор, предупреждая друг друга лающим свистом о появлении сокола.

При виде игр прериевых собачек Мем'ен гва улыбнулась. Зверьки, заметив людей, вставали на задние лапки и с любопытством их разглядывали. С Техаванкой она говорила мало. Юноша шел молча, внимательно слушал и, казалось, призвал на помощь даже обоняние, лишь изредка перебрасываясь с девушкой замечаниями о характере местности. Судя по его объяснениям, он довольно хорошо ориентировался в этих краях.

В действительности же Техаванка бывал здесь только раз, когда участвовал в охоте вахпекутов, однако успел запомнить некоторые характерные особенности, которые были ему сейчас очень полезны.

Как и большинство первобытных народов, живущих в суровых, примитивных условиях, индейцы обладали превосходным чувством ориентира, наблюдательностью и великолепной памятью. Благодаря этому они никогда не сбивались с пути во время охоты и боевых походов. Даже в пасмурный день, находясь на незнакомой территории, они умели выбрать правильное направление, причем не только по солнцу, но и по тому, как растут деревья и кустарники, куда пошел зверь, при этом месяц и звезды служили им ориентиром. У них было превосходное обоняние, зрение и слух. Они поразительно точно реагировали на малейшие шумы и корректировали движение. Поэтому Техаванка, хотя и потерял зрение, безошибочно говорил Мем'ен гва, куда следует идти.

Он мужественно, без жалоб переносил страдания. Глядя на молодого вахпекута, трудно было поверить, что глаза его слезились и горели, а пронзительная боль раскалывала голову. Как всегда, он был спокоен, сдержан и бдителен.

Техаванка обращался к Мем'ен гва только тогда, когда надо было указать направление. Невозмутимое выражение лица юноши и сдержанность были результатом приобретенного с детских лет навыка владеть собой. Особенно среди чужих и в экстремальных ситуациях. Индеец всегда умел отделить себя стеной видимого безразличия. Публичное проявление чувств вызывало презрение.

Техаванка не поблагодарил пленницу, когда она решила довести его до поселка вахпекутов, ибо в ту, ставшую для него вечностью минуту, он был готов ко всему, даже к самому худшему. Юноша инстинктивно чувствовал ее колебания и был уверен, что она смотрит на север, туда, где остался лагерь чиппева.

Благородный поступок пленницы взволновал Техаванку, но он ничем это не проявил. Выражение признательности в такой ситуации можно было легко принять за просьбу о милости и жалости. И хотя сердце его было переполнено чувством к великодушной девушке, он держался со свойственной индейцам невозмутимостью.

А Мем'ен гва и не ждала благодарности. В среде индейцев ценились поступки, а не слова. И сейчас, ведя Техаванку за руку, она чувствовала деликатное пожатие его ладони, и это было красноречивее всех заверений в признательности. Девушка знала, что судьба ее решится после прихода в лагерь вахпекутов, Конечно же, она не была уверена, что Техаванка, полностью зависящий от нее сейчас, будет среди своих вести себя так же, но страха не испытывала. Индеец никогда не платил злом за добро.

Если бы Ах'мик не привел Техаванку в лагерь чиппева, то Мем'ен гва, повинуясь воле матери, стала бы скорее всего женой Миш'ва вака. Но потом она полюбила мягкого вахпекута, своего ровесника. Ах'мик собирался усыновить пленника. Он положительно оценил мужество юноши во время схватки с медведем и пленения, его гордость и презрение к смерти. Техаванка вырос в глазах девушки в достойного удивления молодого человека. Его поведение свидетельствовало о том, что и он полюбил ее. И тогда Мем'ен гва дала ему понять, что Техаванка ей небезразличен. Она подарила ему мокасины.

Во время сражения с лисами на озере Мем'ен гва узнала тайну Техаванки. Ах'мик был убийцей его отца, у которого он забрал сверток со святыми предметами и щит. По индейским обычаям Техаванка должен был отомстить.

Убегая из плена, он заставил Мем'ен гва пойти вместе с ним. Поступок этот тоже не был чем-то необычным в представлении индейцев. Напротив, много воинов именно так находили себе жен. Захват женщин из других племен был почти повседневным явлением, а жизнь пленниц ничем не отличалась от замужества в нормальных условиях. Таким образом, Мем'ен гва смирилась с судьбой. Но позднее, когда Миш'ва вак настиг Техаванку и вызвал его на бой, наступило смятение. Согласно индейским обычаям, соперники имели право разрешить спор силой оружия. Мем'ен гва спряталась в вигваме, не желая видеть поединок. Однако результат принес некоторое облегчение. Миш'ва вак погиб при необычных обстоятельствах. Техаванка с уважением отнесся к павшему чиппева. И этим заслужил ее признательность. Поэтому она и не покинула его, когда он, потеряв зрение, стал беспомощен.

Солнце уже клонилось к западу, когда Мем'ен гва остановилась, чтобы сообщить:

— Я вижу кусты и деревья. А впереди, кажется, ручей, о котором ты говорил.

— Кусты находятся прямо перед нами? — спросил Техаванка.

— Нет, южнее.

— Тогда надо идти в том направлении. Если Мем'ен гва не заблудилась, то, следуя вверх вдоль ручья, она скоро увидит холмы.

— Близится вечер. У ручья нам, видимо, придется заночевать.

Мем'ен гва не сказала, что очень устала и голодна. Скромный запас пемикана был уже съеден. Последние три дня другой еды у них не было. Но она не жаловалась, потому что Техаванка ел еще меньше, он тоже устал и вдобавок был болен. Оба они с рождения привыкли к лишениям: голод и неуверенность в завтрашнем дне сопровождали индейцев от колыбели до самой смерти.

Перед заходом солнца они остановились у котловины, по вогнутому дну которой протекал ручей. По его берегам росли тополя, ясени, вязы, вербы и кусты можжевельника.

Увидев их, Мем'ен гва очень обрадовалась. Ее, выросшую в лесах, угнетала монотонность прерий. Найдя среди деревьев место для ночлега, она устроила лежанку из веток и усадила юношу.

— Если я разведу огонь, это привлечет внимание неприятелей?

— Мы уже на территории, где охотятся санти дакоты, — ответил Техаванка. — Это наша земля.

— Тогда я разожгу костер, мы согреемся и высушим одежду. Мокасины набухли от воды. У меня есть огниво, с помощью которого можно легко выбить искры.

— Уходя из дома, Мем'ен гва взяла с собой волшебный камень, из которого вылетают искры?

— Тот, кто был моим вторым отцом, часто покупал разные удивительные вещи у белых людей. Он подарил мне огниво и сказал, чтобы я всегда имела его при себе, когда ухожу из лагеря. Ночью у огня будет хорошо.

Вскоре Техаванка услышал треск пламени. Девушка сняла с него мокасины и положила их на ветки неподалеку от костра. Потом отрезала кусок кожи от накидки и в этом импровизированном сосуде принесла воды из ручья.

Вскоре вой койотов известил Техаванку о приближении вечера. Тогда он попросил Мем'ен гва снять повязку. И открыв глаза, осмотрелся.

— Ты видишь свет от огня? — спросила девушка.

Его глаза были по-прежнему красными и распухшими.

— Вижу блестки… — ответил Техаванка. — Мушки еще не вышли из моих глаз.

— Тогда надо снова наложить повязку.

Они сидели у огня. Мем'ен гва беспокойно поглядывала на юношу, который так мужественно переносил немощь. Как долго будет продолжаться болезнь? Вернется ли к Техаванке зрение? Наконец, полная сомнений, она спросила:

— Ты рассказывал о вожде, которого навсегда ослепили зародыши снега. Кем он был?

— Я говорил о Вах на тахе, вожде джанктон дакотов[74]. Это был славный и мужественный воин. Прежде чем ослепнуть, он несколько раз победил манданов и другие племена. Увы, во время охоты мушки вторглись в его глаза, и так им было хорошо, что они остались там навсегда. Мушек было слишком много, и они закрыли бельмами глаза воина. Несчастье произошло с ним, когда он был в расцвете сил.

— Вождь джанктон дакотов жив?

— Вскоре после этого он был убит одним из своих людей, которые очень боялись его. Вождь был наделен сверхъестественной силой… Поэтому его отважились убить только тогда, когда он стал беспомощен [75].

— Так поступают только трусы, — возмущенно сказала Мем'ен гва.

— Мем'ен гва, хотя и женщина, но думает, как мужчина. А теперь давай отдохнем немного. Может, злые мушки оставят мои глаза во время сна.

— Раз снег сошел, то и они должны улететь, — прошептала Мем'ен гва. — Ты спи, я буду сторожить.

В эту ночь Мем'ен гва почти не спала. Она то и дело подбрасывала хворост в огонь и с беспокойством смотрела на койотов, которые, чуя добычу, подходили близко к костру, вытягивая острые морды. Техаванка успокоил ее, сказав, что койоты редко нападают на людей, но, несмотря на это, часто просыпался и прислушивался.

Наконец, рассвело, и они сразу же направились вверх по ручью. Как и предполагал Техаванка, вскоре на юге показались холмы. Когда Мем'ен гва известила его об этом, он сказал:

— Теперь пусть Мем'ен гва идет прямо на восток. Прежде чем солнце достигнет зенита, мы будем в лесу. Там много тропинок. Они выведут нас к озеру, над которым находится лагерь вахпекутов.

— Может, мы встретим кого-то, прежде чем попасть в лагерь?

— Это невозможно. Наши мужчины на охоте. Здесь уже появились бизоны.

Мем'ен гва тревожно осмотрелась. Она наслушалась рассказов о жестокости дакотов и боялась их. В этих рассказах, должно быть, было много правды, если уж разные индейские племена называли их горлорезами, рукорубами и поджаривателями. Она взглянула на Техаванку. Как всегда, он был спокоен и невозмутим. На его губах блуждала улыбка. Наверное, представлял радостную встречу с близкими. Вид юноши немного успокоил ее. Может, чиппева слишком строго судили о вахпекутах, ведь эти племена встречались только во время сражений.

Путники вошли в лес, и Мем'ен гва быстро отыскала тропинку, но потом сказала:

— Тропинка разветвляется на север и юго-восток. Какой дорожкой идти?

— Обе ведут в поселок вахпекутов, — ответил Техаванка. — Если мы направимся на юго-восток, то придется обходить озеро, и это займет много времени. Пошли на север, прямо в поселок.

Некоторое время они шли лесом. Вдруг где-то сзади раздался призывный клич индюка [76]. В ответ чуть подальше мгновенно послышались булькающие голоса индюшек.

— Это индюки зовут друг друга, — заметила Мем'ен гва. — Я могла бы убить одного из них, и у нас было бы, что поесть.

Техаванка остановился, чтобы прислушаться, а когда перекличка утихла, улыбнулся:

— Мясо индюков делает человека трусливым. Кроме того, эти птицы сперва могли бы начать охоту на нас.

— Не смейся надо мной! — обиделась девушка. — Я умею стрелять из лука и уж, наверное, догнала бы тяжелого индюка.

— А разве Мем'ен гва не заметила, что индюк кричал сзади нас, а индюшки ответили с той стороны, куда мы направляемся?

— Ну и что в этом странного? По лесу ходят стаи индюков…

— Это правда. И потому их перекличка, особенно сейчас, в брачную пору, не вызывает подозрений. А я уверен, что это переговариваются разведчики вахпекутов, подражая голосам индюков.

— Значит, нас уже заметили?

— До поселка уже недалеко, и караулы на своих местах. Они не узнали меня, потому что на моей голове повязка, а на ногах сшитые тобой мокасины. Следы, оставленные нами, могли ввести их в заблуждение. Они полагают, что мы чиппева.

— Тогда почему нас не задерживают?

— Юноша и девушка не представляют угрозы для большого поселка. Разведчики уже наверняка прочесывают округу, чтобы выяснить, не идет ли за нами большой отряд чиппева.

— Дай им как-то знать! Они могут выстрелить из укрытия!

— Пусть Мем'ен гва не волнуется. Я несу щит того, кто когда-то был военным вождем вахпекутов. Разведчики должны были заметить это. Наши воины помнят чародейские знаки, нарисованные на щите. Их интересуют прежде всего эти символы.

Некоторое время путников никто не беспокоил. Мем'ен гва, которая не уставала тревожно оглядываться, обернулась в очередной раз и прошептала:

— Они уже за нами. Их несколько. За ними группа женщин.

— Караульные подстраховываются, отрезая нам дорогу. Женщины, наверное, собирали хворост в лесу и присоединились к ним, — тихо объяснил Техаванка. — Не обращай на них внимания. Мы уже недалеко от поселка.

На берегу озера показалось большое поселение, огороженное высоким частоколом с отверстиями для стрельбы. Над оградой возвышались крытые землей куполообразные крыши, издали похожие на дымящиеся холмы. Приближалась пора обеда, поэтому дым от очагов, горевших в землянках, вылетал через специальные отверстия на крыше. На крышах отдельных хижин белели черепа бизонов, а у входа, на высоких, вбитых в землю шестах развевались символы славных воинов. Взволнованные голоса мешались с лаем собак.

— Вход в частоколе открыт? — спросил Техаванка.

— Да-да, мы должны войти в него?

— Именно так и поступим. Пусть Мем'ен гва идет прямо, пока не увидит самую большую хижину. Перед ней она заметит белые волчьи хвосты, повешенные на высоких палках. Это символ Красной Собаки, моего деда. К нему меня и веди.

Они прошли в ворота. Жители поселка, предупрежденные вестовыми, шумно выскочили на майдан. Когда появились путники, голоса стихли, только собаки вдруг оскалились и подняли жуткий лай.

Испугавшись, Мем'ен гва отпрянула, но Техаванка сказал что-то на языке дакотов, и собаки, поджав хвосты, тотчас же разбежались.

Мем'ен гва повела Техаванку вглубь поселка. Толпа мужчин, женщин и детей молча расступилась перед ними и внимательно смотрела вслед. Индейцы перебрасывались замечаниями, которые с каждой минутой становились все громче. Юноша нес волшебный щит павшего вождя вахпекутов, он казался незрячим, и его вела чиппева.

Вдруг послышался сдавленный крик. Молодая девушка, бросив вязанку хвороста, подбежала к странному незнакомцу, который, словно почувствовав ее приближение, остановился. Она тем временем недоверчиво рассматривала сверток со святыми предметами на груди юноши и щит. Потом взглянула на его лицо. Слезы появились на глазах девушки. Она подняла руку и дрожащими пальцами дотронулась до его губ.

— Техаванка… Единственный брат мой, ты жив… ты вернулся, — прошептала она, почти плача.

— Здравствуй, Утренняя Роса, сестра моя, — тихо ответил Техаванка, не менее взволнованный.

Среди вахпекутов раздались радостные крики. Имя Техаванки, внука шамана и вождя Красной Собаки, передавалось из уст в уста. Никто в эту минуту не осудил Техаванку и Утреннюю Росу за несколько приветственных слов, хотя суровый обычай запрещал взрослым братьям и сестрам разговаривать друг с другом. Все были радостны и взволнованы.

Утренняя Роса смотрела на брата глазами полными слез. Она не осмеливалась задавать вопросы, хотя ее и пугала повязка на голове Техаванки. Девушка дала знак его спутнице следовать за ней.

Мем'ен гва повела за собой Техаванку. Держась за руки, они шли прямо к хижине вождя, самой большой в поселке. За ними следовала радостная толпа.

Утренняя Роса раздвинула шкуры бизона, закрывающие вход в хижину, и Мем'ен гва впервые вошла в дом вахпекутов. Куполообразный свод просторной землянки, где могло разместиться несколько десятков человек, поддерживали четыре толстых столба, между которыми полыхал огонь. За костром, напротив входа был домашний алтарь. Вдоль овальных стен находились лежанки, отделенные друг от друга кожаными покрывалами, а между ними были размещены хозяйственная утварь, одежда, запасы еды, топливо и упряжка с волокушами для собак.

Не успела Мем'ен гва осмотреть убранство хижины, как у огня, на коже, брошенной на земляной пол, увидела высокого старого мужчину. Меховая шапка с четырьмя соколиными перьями, ожерелье из клыков и когтей волков и медведей, святые знаки, покрывающие лицо и грудь, свидетельствовали о его необыкновенных заслугах и высоком положении в племени. За плечами старца, на специальном стояке были выставлены его военные трофеи, среди которых главное место занимали скальпы, натянутые на полукруглые рамки. Серьезное сосредоточенное выражение лица и проницательный взгляд требовали от всех почтительности. Это был Красная Собака, дед Техаванки.

Оробевшая Мем'ен гва подвела Техаванку к старому вождю-шаману и хотела было отойти в сторону, но молодой человек, крепко сжав ее руку, заставил встать рядом.

Красная Собака сидел неподвижно, как статуя, выбитая из камня. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Только пронзительный взгляд скользнул по вошедшим. Этого взгляда шаману было достаточно чтобы понять: его внук, должно быть, потерял зрение. А девушка из племени чиппева, которую он держал за руку, помогла ему вернуться к своим. Шаман сразу же узнал сверток со святыми предметами и волшебный щит отца Техаванки, который пал в сражении с чиппева. Каким образом его любимый внук добыл эти святости? Радость и гордость распирали грудь шамана, но он продолжал оставаться неподвижным, как статуя.

После продолжительного и красноречивого молчания старец поднялся и сказал:

— Приветствую тебя, сын! Ты вернулся домой! Не переставая тревожиться за тебя, мы с нетерпением ждали этого.

Техаванка склонился в низком поклоне.

— Прости, отец, что не смог исполнить твое поручение, — сказал он. — Охота не была удачной для меня…

— Потом, сын, ты расскажешь обо всем совету старейшин, — перебил его Красная Собака. — Я вижу, что ты проделал долгий путь. Почему ты закрываешь свои глаза?

— Близзард застиг меня врасплох во время бегства из плена чиппева. Зародыши снега вторглись в мои глаза, лишив зрения. Позволь, отец, ввести в наш дом мою подругу. Это Мем'ен гва, наша гостья. Она может вернуться к своим, когда пожелает.

Шаман внимательно посмотрел на Мем'ен гва. И догадался обо всем. Девушка была испугана. Старец улыбнулся, положил руку на ее плечо и сказал на алгонкинском наречии:

— Приветствую тебя, дочь, в нашем доме. Гость моего сына — это мой гость, гость всех вахпекутов. Когда наше гостеприимство наскучит тебе, мы проводим тебя, гарантируя безопасность, куда захочешь. Утренняя Роса будет заботиться о тебе, как о своей сестре.

— Спасибо, отец мой, — ответил Техаванка, низко склоняясь перед старцем.

Только теперь Мем'ен гва поняла, что ее приняли, как гостью, и теперь можно не опасаться вахпекутов. Слезы радости выступили на глазах девушки. Вместе с Техаванкой она низко склонилась перед шаманом.

Красная Собака улыбнулся им. Каменная невозмутимость оставила его лицо.

— Сын мой, — сказал он минуту спустя, — сверток со святыми талисманами и волшебный щит твоего отца радуют мои старые глаза. Твоя рука настигла убийцу?

— Я не застал его в вигваме, когда брал святости. В это время он сражался с лисами на озере, где и погиб, — ответил Техаванка. И тихо добавил: — Это был отец Мем'ен гва. Я поступил так, как сказал мне мой Дух-Покровитель.

— Тень твоего отца радуется сейчас в Стране Вечного Духа. Положи святыни на место.

Техаванка, ведомый шаманом, подошел к домашнему алтарю и опустил талисманы отца рядом со свертком со святыми предметами Красной Собаки. Тогда старец хлопнул в ладони. Из глубины хижины сразу же появились две его жены, старшая и младшая. Как только они поприветствовали Техаванку, Красная Собака сказал:

— Поручите глашатаю [77] пригласить членов совета старейшин на вечерний пир. Мы должны достойно отметить сегодняшний день. Убейте самую жирную собаку [78]. Но сперва займитесь Техаванкой и гостьей. Они измучены и голодны. Подойди к огню, сын, я должен осмотреть твои глаза.

Прежде всего Красная Собака переодел внука в новые сухие одежды, а потом долго исследовал его глаза, бормоча при этом заклинания и молитвы. Приготовив отвар из трав, он смочил им повязку из березового волокна, наложил компресс на больные глаза и перевязал голову.

После этого он долго сидел неподвижно, глядя в огонь. Лицо его стало каменным, в хижине воцарилась полная беспокойства тишина. Притаившиеся в углу женщины с тревогой ждали заключения шамана.

Наконец, Красная Собака стряхнул с себя задумчивость. На его лице снова появилась улыбка. Наклонившись к внуку, он сказал:

— Глазами своего духа я видел тебя в далеком одиноком военном походе. Это безошибочный знак, что зародыши снега скоро покинут твои глаза. Недалек тот день, когда к тебе вернется зрение.

Радостные возгласы женщин вторили благоприятному заключению старца. Не теряя времени, они начали подготовку к пиру, на который глашатай уже созывал совет старейшин. Переодевшись в чистые одежды Утренней Росы и утолив голод, Мем'ен гва принялась помогать женщинам, которые, интересуясь приключениями Техаванки, выпытывали у нее подробности на языке знаков.

Молодая жена шамана взяла толстую деревянную палку и выбежала из хижины. Спустя минуту послышался пронзительный вой собаки.

XIII. «ПРИДИ, БИЗОН»

Прошло несколько дней после пира, устроенного Красной Собакой в честь возвращения внука из плена чиппева. Техаванка стоял на холме, откуда мог наблюдать за оврагом, где женщины готовили небольшое поле для посева кукурузы [79], дынь, фасоли и подсолнечника. Рядом с Техаванкой, к которому уже полностью вернулось зрение, находились еще несколько вахпекутов. Они сторожили работавших женщин: не исключалась возможность ответа чиппева на похищение Мем'ен гва.

Осторожность не была лишена оснований. За два дня до возвращения Техаванки несколько вахпекутов охотились в лесу севернее от поселка. Во время охоты они встретили пять вооруженных чиппева, прочесывавших чащу, застигли их врасплох и вынудили бежать. Вахпекуты тотчас же вернулись к своим, чтобы сообщить — поблизости появились враги.

Совет старейшин сразу же разослал разведчиков и выставил охрану вокруг поселка. Караульные и заметили возвращавшихся Техаванку и Мем'ен гва, приняв их за чиппева. После этого все стало ясно. Кроме Миш'ва вака за Техаванкой шла еще одна группа преследователей. В этой обстановке надо было сохранять бдительность еще довольно долго.

С холма, на котором стоял Техаванка, были прекрасно видны овраг и широкий пояс прерий. Овраг находился далеко от поселка, зато земля здесь была плодородной, мягкой, а трава не слишком высокой.

Сельскохозяйственные работы входили в обязанности женщин. Они вспахивали землю, делали ряды миниатюрных холмиков, пользуясь мотыгой из костей бизона или лося, прикрепленной к древку. Потом в холмике проделывали палкой отверстие для зерен кукурузы. Завершив сев, они выравнивали землю деревянными граблями. А далее следили за тем, чтобы звери и птицы не уничтожили их трудов.

Техаванка смотрел на группу женщин. Среди них находились Утренняя Роса и Мем'ен гва. Женщины разговаривали во время работы, шутили, поглядывая на младенцев, которые спали в индейских колыбельках [80], подвешенных на деревьях. Эти колыбельки вместе с волокушами для собак были приспособлениями, придуманными индейцами прерий. Благодаря индейской «колыбельке» ребенок находился в полной безопасности и не мешал родителям во время походов и работы.

Наблюдая за женщинами, Техаванка размышлял о пленнице и сестре. Девушки сразу же подружились, и Мем'ен гва не вспоминала о возвращении к чиппева. Техаванка очень любил Мем'ен гва, но пока не мог думать о том, чтобы взять ее в жены. Во время пира у Красной Собаки совет старейшин внимательно выслушал его рассказ, начиная с неудачной охоты и кончая пленением. Члены совета с похвалой отозвались о его расторопности, терпеливости и мужестве. Они сочли, что возвращение свертка со святыми предметами и волшебного щита было деянием, достойным славного воина, превосходившим даже побег из плена.

Одновременно совет старейшин известил Техаванку, что во время приближающихся торжеств «Танца Солнца» [81], на которые санти дакоты собираются в середине лета, он мог бы подвергнуться испытаниям на мужество, если до той поры примет участие в еще одном военном походе и докажет на очередной охоте, что может обеспечивать семью. Тогда Техаванка будет признан взрослым и посвящен в воины.

Юноша был рад похвале и с нетерпением ждал охоты на бизонов. Именно теперь большие стада животных потянулись с юга на север, а женщинам нужно было много шкур для изготовления новых типи, которыми вахпекуты пользовались во время частых походов.

К удовольствию Техаванки весенний сев подходил к концу. Вахпекуты всегда устраивали большую охоту на бизонов, чтобы получить возможность в середине лета отправиться на торжества «Танца Солнца» . В августе они возвращались в свой поселок, чтобы поспеть к сбору зеленой кукурузы. В эту пору кочаны достигали нормальной величины, но их зерна были еще мягкими и содержали молочный сок. Такая кукуруза использовалась для приготовления приправ. Сбор зеленой кукурузы был связан с религиозными танцами и обрядами благодарения.

Вдруг Техаванка начал прислушиваться, а минуту спустя схватился за лук и стрелы. Кто-то бежал по лесу. Трижды послышался неприятный крик совы. Техаванка улыбнулся и опустил оружие. Он узнал пароль своего ровесника и друга детства, которого звали Ша'па, или Сова: он прекрасно подражал голосу этой птицы. Вскоре Техаванка увидел его выбегавшим из леса.

— Ша'па, я здесь! — крикнул он.

— Я несу хорошее известие! — издалека воскликнул Ша'па.

— А я думал, что ты убегаешь от медведя, — пошутил Техаванка. — Ты производил столько шума, что я испугался. Что за известие?

Ша'па сел на землю, глубоко вздохнул и сказал:

— Совет старейшин решил, что наступила пора охоты на бизонов! Сегодня начинается их зазывание. У тебя не отпало желание шутить?

— Это действительно прекрасная новость! — воскликнул Техаванка. — Теперь я понимаю, почему ты бежал через лес, не останавливаясь. Это большой шанс для нас обоих.

— Мы должны отличиться на охоте, — сказал Ша'па. — Только бы бизоны согласились выслушать нас.

— Выслушают, выслушают! — успокоил его Техаванка. — Танец «Приди, бизон» никогда не подводит [82]. Кроме того, отец моего отца, Красная Собака, всегда найдет место, где находятся бизоны.

Увлеченные своими планами, Техаванка и Ша'па не заметили, как женщины начали уходить с поля. И с удовольствием побежали за ними. Утренняя Роса и Мем'ен гва специально шли последними.

— Мем'ен гва может сообщить моему брату, что сев окончен, — сказала Утренняя Роса, не обращаясь, как и положено, непосредственно к брату.

Техаванка же, хотя и слышал ее слова, подождал, пока их повторит Мем'ен гва и только потом попросил:

— Пусть Мем'ен гва скажет моей сестре, с чем прибежал к нам Ша'па. Сегодня начинается зазывание бизонов!

Будучи уроженкой восточной страны лесов, Мем'ен гва не знала этого обряда индейцев, обитавших на краю прерий, однако сразу поняла, что он играет важную роль в их суровой жизни. И заинтригованная, спросила:

— Никогда не слышала о зазывании бизонов. Что это такое?

— Перед тем, как отправиться на промысел, охотники под предводительством шамана должны попросить бизонов пройти через наши земли, — объяснил Техаванка.

— И бизоны всегда слушают ваши просьбы? — допытывалась девушка.

— Всегда, — заверил ее Техаванка. — Мы танцуем танец бизонов так долго, пока наши просьбы не попадут им в уши и не убедят появиться в наших краях [83]. Святой обряд вахпекутов вынудит их исполнить наше желание.

— Значит, скоро начнется охота?

— Да, и на нее пойдут все вахпекуты. Даже женщины и дети! Уже давно в нашем поселке нет мяса. Удачная охота отодвинет призрак голода, принесет достаток и радость. Нас ждет тяжелая и ответственная работа. Как только охотники убьют бизонов, женщины помогут снять с животных кожу. Они лучше знают, для чего им потребуется кожа, поэтому используют верный способ свежевания и обработки. Нам нужны новые типи, а для этого лучше всего годится кожа самок, она тоньше, чем кожа быков. Потом женщины будут помогать резать, делить и сушить мясо и, наконец, отнесут его в поселок.

— Женщины чиппева, как ты видел, тоже выполняют такую работу, — заметила Мем'ен гва. — Наши мужчины все время охотятся на этого зверя.

— Захочет ли Мем'ен гва пойти на охоту вместе с нами? — спросил Техаванка.

Девушка мельком взглянула на него. Ей показалось, что под маской безразличия Техаванка пытался скрыть неуверенность и опасение. И улыбнувшись, ответила:

— Чиппева уже наверняка свернули лагерь и отправились охотиться. Сейчас мне было бы трудно их отыскать. Если тебе хочется, я пойду с вами.

— Спасибо, Мем'ен гва, -тихо сказал Техаванка. — Это очень важная для меня охота. Если она пройдет удачно и если я приму участие в одном военном походе, то буду допущен до испытаний на мужество. И тогда стану воином.

— Когда это будет?

— В середине лета, когда все санти дакоты соберутся на торжества «Танца Солнца».

— Уже скоро! — сказала Мем'ен гва.

Вскоре они пришли в поселок. Там уже было многолюдно и шумно. Мужчины готовили оружие — луки, стрелы, копья, используемые при охоте на бизонов. Проверяли знаки на стрелах. Потом по этим знакам уточняли, чей выстрел оказался точным. Женщины же подготавливали переносные типи, применяемые вахпекутами во время походов, проверяли запасные мокасины, пополняли запасы еды, осматривали волокуши для собак. Им помогали девочки, а мальчики, вооруженные детскими луками, уже забавлялись охотой на бизонов, гоняя воющих дворняг.

Майдан был готов к торжеству. Как только солнце склонилось к западу, жители поселка начали сходиться на площадь собраний и обрядов. Вскоре показались музыканты с бубнами и трещотками. И вдруг все замолчали. Появился вождь и великий шаман Красная Собака.

Шаман надел на голову церемониальный чародейский плюмаж из орлиных перьев, отличающийся от обычного воинского оперения. Этот головной убор состоял из обтягивающей кожаной шапки, закрывавшей лоб. К ней были прикреплены орлиные перья, ниспадавшие через плечи до самых коленей. По бокам головы шамана чернели рога бизона. Такой головной убор могли носить лишь немногочисленные, очень заслуженные люди, наделенные сверхъестественной силой. Кроме необычного плюмажа Красная Собака надел также ритуальную рубашку из кожи оленя, украшенную на швах и снизу пучками волос [84]. В руках он держал свой шаманский бубен.

Окруженный членами совета старейшин племени, Красная Собака сел на шкуры, расстеленные на земле. Медленно подняв голову, он закрыл глаза. Губы его бесшумно шевелились. Он молился первому в мире

бизону, который в виде белого духа много лет назад родился в одной из пещер на севере, а потом периодически объявлялся на Земле [85]. Руки шамана дотронулись до бубна, лежавшего на его коленях. Звуки, сперва тихие, становились все громче, пока не стали походить на топот приближающихся бизонов. И тогда к зову шамана присоединились другие бубны и трещотки. Взволнованные зрители начали притопывать в такт. Потом послышались радостные крики. Среди танцующих появился «бизон».

Танцор, выступающий в роли бизона, носил на голове морду зверя, сделанную из натуральной кожи, и рога. Сзади у него был длинный хвост, прикрепленный к набедренной повязке.

«Бизон» медленно вошел в круг танцующих, делая вид, что щиплет траву. Он смотрел то по сторонам, то перед собой и постепенно приближался к центру площади. Потом, по-прежнему вроде бы пощипывая траву, он совершил четыре малых круга, пока, наконец, не появились охотники. Они шли мелкими шажками, один за другим по краю круга, образованного танцующими. В левой руке охотники держали щит, в правой — длинное копье.

Охотники совершали более широкие круги, выражая языком танца поиск следов бизона. Они то наклонялись к земле, то смотрели вдаль, заслоняя глаза от солнца. Бубны и трещотки гремели все громче… Зрители запели охотничьи песни, кто-то криком начал поощрять охотников.

Наконец, тот, кто шел впереди, остановился и высоко поднял правую руку, вооруженную копьем. Крик и пение сразу прекратились. Охотники повернулись к «бизону», будто только что его заметили. Остановившись на мгновение, они начали ритмичным шагом то подходить к нему, то отступать.

«Бизон» тоже увидел охотников. Он сердито потряс головой и начал рыть землю ногами. Наклоняясь с боку на бок, он совершил несколько стремительных атак на охотников, а потом неожиданно отступил к центру площади. Охотники танцующей походкой приближались к «бизону», а когда тот наступал на них, отбегали. Наконец, самый храбрый подкрался сзади, быстро поднял руку с копьем и нанес удар.

Копье вонзилось в бок «бизона», схватившего его теперь обеими руками. «Зверь» сделал еще несколько неуверенных шагов, потом упал, причем так, что вбитое в него копье торчало вертикально. Лежа, он сотрясался в агонии и бил ногами о землю.

Охотники отступили, наблюдая за умирающим бизоном. Затем мелкими шажками начали окружать его, создавая все более плотное кольцо. Их предводитель вновь поднял руку с копьем. Остальные одновременно упали на одно колено, подняли вертикально копья, а потом столь же стремительно опустили их. Оружие тупым концом глухо ударило о землю.

Охотники, все еще стоя на одном колене, держали в правой руке копье острием вверх. Началась тихая игра на бубнах. Охотники низко склонили головы на грудь. Они молились, благодаря Великого Духа за удачную охоту и спасение от голода, и умоляли «бизона» простить им его смерть.

Зрители, окружившие танцующих, даже не пытались скрыть слезы благодарности. Вскоре они смогут наесться досыта.

Тишина продолжалась недолго. Предводитель дал знак охотникам, и те начали радостный танец победы. Им вторили песни и крики зрителей, бренчание трещоток и гром бубен.

Мем'ен гва впервые принимала участие в обряде «Приди, бизон». Однако зрелище было настолько выразительно, что она все понимала без объяснений Техаванки и Утренней Росы, которые стояли рядом. Забота об утолении голода не была ей чужой, поэтому она радовалась вместе со всеми.

Охотники тем временем закончили благодарственный танец. И теперь красноречивыми движениями воспроизводили процедуру свежевания бизона и разделку туши. В представление включились женщины. Они делали вид, что относят мясо в хижины.

Красная Собака поднялся и в сопровождении совета старейшин удалился к себе. Вскоре по поселку разбежались глашатаи, извещая о его постановлении. Вот что кричал один из них:

«Люди, слушайте все! Охоту на бизонов совет старейшин поручил солдатам „Сломанной Стрелы“ [86]. С этой минуты и до возвращения в поселок все должны выполнять распоряжения солдат «Сломанной Стрелы», которые в случае непослушания будут строго наказывать виновных».

Вахпекуты внимательно слушали постановление, предоставлявшее солдатам «Сломанной Стрелы» полную власть. Техаванка с немым обожанием смотрел на дом, который служил местом встречи членов почетного солдатского товарищества. Там они обычно собирались, ели, спали, танцевали, пели ритуальные песни, рассказывали друг другу о своих ратных делах, строили планы будущих военных походов.

Техаванка с детских лет мечтал вступить в товарищество «Сломанной Стрелы», но в его ряды принимали только самых отважных воинов с чувством чести и безупречной репутацией. Когда совет старейшин поручал им выполнять функции общественной полиции, их слова становились законом для всех. В чрезвычайных обстоятельствах они судили за нарушение порядка и строго наказывали. Причем их решение не мог отменить ни один вождь племени.

Техаванка размышлял о своем будущем, когда из дома «Сломанной Стрелы» вышел Черный Волк. Это был необыкновенно смелый воин, его уважали даже враги. Черному Волку поручили командовать Сломанными Стрелами во время охоты на бизонов. В соответствии с правилами, действовавшими среди членов товарищества, он укладывал волосы так, что они образовывали большую щетинистую гриву над лбом, благодаря которой славный воин казался выше, чем был на самом деле. Сейчас из его волос торчали три орлиных пера — свидетельства того, что ему поручено командование, хотя в особо торжественных случаях он надевал ритуальный плюмаж, где можно было насчитать до тридцати орлиных перьев. Из отметин на перьях следовало, что он несколько раз в пылу сражения первым дотронулся до врага невооруженной рукой, что был шесть раз ранен, добыл два волшебных щита противника, снял семь скальпов и взял несколько пленных. Почетные шрамы на его теле были зримым доказательством славных деяний.

Сейчас на Черном Волке были набедренная повязка, штаны и мокасины. Швы штанов украшали человеческие волосы. На шее он носил четыре ожерелья из когтей животных, а также свистульку, сделанную из кости орлиного пера.

Увидев Техаванку, Черный Волк остановился и внимательно оглядел его. Потом приветствовал ударами длинной палки [87], которую держал в руке. Побег Техаванки из плена и возвращение свертка со святыми предметами вместе со щитом отца были высоко оценены вахпекутами. Черный Волк улыбнулся и сказал:

— Я слышал, что совет старейшин выразил согласие, чтобы ты прошел испытания на мужество во время торжеств «Танца Солнца»?

— Да, Черный Волк, но до этого я должен отличиться на охоте и принять участие в одном военном походе.

— Мы как раз собираемся охотиться, у тебя есть все возможности показать себя.

— Только бы мне сопутствовала удача.

— Мы ищем помощников, говорили и о тебе. Во время охоты нам потребуется гонец, чтобы разносить приказы. Хочешь выполнять эту работу?

— Спасибо, Черный Волк, — обрадовался юноша. — Постараюсь не подвести тебя.

— Завтра на рассвете будь у порога дома Сломанных Стрел, — сказал Черный Волк и удалился.

XIV. ССОРА В ЛАГЕРЕ

Как только заалел восток, в поселке воцарилось необыкновенное оживление. Все готовились к дороге. Мужчины вооружались, женщины хватали собак, чтобы запрячь их в волокуши, и выносили из хижин узелки. Призывы взрослых, визг детворы, лай дворняг мешались с громкими голосами солдат «Сломанной Стрелы», которые, пытаясь навести в этой суматохе хоть какой-то порядок, напоминали всем об обязанностях.

— Женщины, слушайте! — кричали они. — Покидая хижины, погасите костры. Посыпьте их пеплом! Внимательно следите за детьми, гарантируйте их безопасность. Все вахпекуты должны выполнять указания солдат «Сломанной Стрелы», которые обращаются к вам сейчас. Женщины, вы обязаны тщательно запрячь собак и закрепить багаж, чтобы он не упал в пути. Следите за детьми! Мужчины, еще раз проверьте свое оружие.

В соответствии с поручением Черного Волка, Техаванка, полностью готовый к дороге, уже находился у порога дома солдат «Сломанной Стрелы». На нем были набедренная повязка, штаны, мокасины и короткая кожаная накидка, закрепленная ремнем, переброшенным через левое плечо. За поясом торчал нож, захваченный у чиппева, с плеча свисал колчан из кожи собаки, где были лук и стрелы.

Вскоре из дома вышел Черный Волк. Он тоже был вооружен луком, палицей и ножом. Кроме того, в его руках были копье и щит.

— Ты уже здесь, это хорошо, — сказал он, увидев Техаванку. — Будешь нести мои щит и копье. Разведчики пойдут первыми, позднее к ним присоединимся мы.

Тотчас же послышался приказ разведчикам и следопытам, назначенным Сломанными Стрелами, собраться у ворот поселка. И вскоре группа вооруженных мужчин направилась через лес на запад, где простирались прерии.

А Сломанные Стрелы начали готовить участников охоты. Во времена, когда у санти дакотов еще не было лошадей, даже не слишком далекие походы отличались серьезными трудностями. Покидая поселок, индейцы забирали с собой все имущество, оставляя лишь сельскохозяйственную продукцию, которую тщательно укрывали в подземных, часто замаскированных амбарах. Носили имущество, используя собак, женщины. Из личных вещей вахпекуты брали только самое необходимое. Вот почему конечный пункт путешествия не должен был находиться далеко от лагеря. Даже переносные типи, где жили индейцы во время походов, были не очень большими.

Головную заставу вахпекутов составляли несколько вооруженных воинов, среди которых находился и шаман Красная Собака. Он указывал направление, где следовало искать бизонов. Полунагие воины несли только оружие и запасные мокасины. На небольшом расстоянии от них шла основная колонна, состоявшая из женщин, детей, молодежи, стариков и собак, навьюченных узлами или запряженных в волокуши, к которым был привязан багаж, а иногда и индейские колыбельки с младенцами. Женщины и девушки несли на спине небольшие пакеты или колыбельки с детьми. Мальчики постарше следили за собаками, которые всегда рвались вперед при виде небольших животных, обитавших в прериях. Со всех сторон колонну охраняли вооруженные мужчины.

Походные песни, крики, лай собак и команды слились в общий рев. Везде можно было видеть солдат «Сломанной Стрелы», каждый из которых нес палку для удара, свидетельствующую о возложенных общественных обязанностях. Они командовали передним и задним охранениями, ходили вдоль колонны, пеняли отстающим, наводили порядок.

Около полудня лес начал редеть. Вскоре показалась поляна, волнисто переходящая в крутой берег быстро текущей реки. Здесь солдаты «Сломанной Стрелы» повернули колонну на юг, где находился широкий брод.

В течение всего этого времени Техаванка шел рядом с Черным Волком, добросовестно выполняя его поручения. Юноша был горд оказанным доверием. Несколько раз он бегал вдоль колонны к офицерам «Сломанной Стрелы», чтобы передать приказ, и тогда украдкой поглядывал на Мем'ен гва и Утреннюю Росу, которые вместе с женами Красной Собаки несли семейный скарб.

Много времени прошло, прежде чем показался овраг, ведущий прямо к воде. Черный Волк, окруженный свитой, в которой находился и Техаванка, остановился у обрыва, откуда можно было наблюдать за переправой.

Головная застава находилась уже на противоположном берегу. Теперь подходила основная колонна, окруженная облаком серой пыли. Идущие впереди дошли до реки. Не останавливаясь ни на минуту, они сразу же спустились по крутому склону. Река в этом месте была довольно широкой, а течение быстрым. Но вода доходила взрослым только до пояса.

Спустя несколько минут брод уже кишел людьми и собаками. Посреди реки собаки потеряли дно, и теперь волокуши с грузом скрылись под водой или неслись быстрым течением под испуганный вой псов. Среди этого неописуемого шума и переполоха женщины хватали колыбельки с младенцами, поддерживали старших детей, шли на выручку собакам. То тут, то там кто-то падал, на мгновение скрываясь под водой, слышались крики о помощи. Солдаты «Сломанной Стрелы», бдительные и подвижные, появлялись везде, где грозила опасность, содействуя детворе и старикам.

Несколько десятков крепких индеанок, вооружившись копьями, побежали по обоим берегам ниже брода, чтобы выловить утварь, потерянную в ходе переправы. Наконец, все благополучно перешли реку и под руководством Сломанных Стрел начали разбивать лагерь.

Место прекрасно подходило для ночлега и отдыха. На берегах реки росли ивы, вербы и дикий хлопок; воды было предостаточно. Женщины немедленно приступили к делу: разгрузили собак, распаковали утварь и одежду, установили типи, собрали хворост, разожгли костер и, наконец, начали готовить горячую пищу.

Мем'ен гва работала вместе с Утренней Росой и женами шамана. Вождь Красная Собака и его семья не обращались за поддержкой к другим индейцам. Они, как и некоторые иные семьи вахпекутов, сами должны были заботиться об удовлетворении собственных нужд. У вождя не только не было никаких привилегий, он сам обязан был содействовать соплеменникам. Мем'ен гва убедилась, что труд женщин у вахпекутов был намного тяжелее, чем у чиппева.

Санти дакоты до той поры не встречались с белыми людьми. И потому не располагали еще многими облегчающими жизнь европейскими приспособлениями, которыми уже давно пользовались чиппева. Женщины племени вахпекутов разжигали огонь при помощи двух кусков твердого дерева [88]. Приготовление еды было процессом очень продолжительным. Его можно было позволить только во время длительных привалов. Поэтому в походах вахпекуты только раз в течение суток принимали горячую пищу.

Мем'ен гва с любопытством наблюдала, как готовят женщины этого племени. У них все было значительно сложнее, чем у чиппева, которые пользовались медными котелками, приобретенными у белых купцов. Женщины племени вахпекутов вот уже много столетий готовили по старому индейскому методу. Правда, они умели изготавливать примитивную глиняную посуду, но тяжелые горшки были обузой в длительных пеших походах.

Перебрасываясь с девушками шутками, жены Красной Собаки начали готовить ужин. Сперва они острыми палочками выкопали круглую ямку и застелили ее чистой гладкой шкурой животных. Края шкуры вокруг ямки пришпилили к земле заостренными деревянными колышками, а потом заполнили ее водой, опустив туда несколько горсточек пемикана и дикого риса. Из костра, разведенного рядом, женщины периодически вытаскивали разветвленной палкой раскаленные до красна камни, которые затем клали в воду с едой. Остывшие камни заменялись другими, горячими, и это продолжалось до тех пор, пока кушанье не было полностью готовым [89].

Пока женщины занимались хозяйством, а дети играли поблизости, мужчины восседали перед типи на разостланных на земле шкурах. После дневного перехода они должны были хорошо отдохнуть перед охотой на бизонов. Домашняя женская работа никогда не была так тяжела, как труд мужчин в процессе предстоящего промысла. От них потребуется много усилий, связанных даже с риском для жизни. Кроме того, мужчины должны находиться в постоянной боевой готовности на случай неожиданного появления неприятеля, что чаще всего и происходило во время переходов. Именно потому и сидели сейчас мужчины на расстеленных женщинами шкурах, развлекая себя перед ужином, кто как мог. Одни вспоминали необычные события на охоте, другие пели военные песни детям, которые в свою очередь пытались танцевать, хотя еще и не очень ловко. Были и те, кто осматривал оружие, а группа мужчин, собравшихся рядом с типи Красной Собаки, затеяли игру в мокасины [90].

Вокруг игравших собрались болельщики. Некоторые начали делать ставки. Тон в игре задавал Длинный Коготь — молодой и порывистый мужчина. В этот вечер ему очень везло. Он разложил на земле семь мокасин, а его соперник, Зеленый Лист, должен был угадать, в котором из них спрятана покрашенная в красный цвет косточка. Игроки пользовались длинными палочками, где зарубками отмечали полученные очки.

Длинный Коготь быстро переставил мокасины, чтобы обмануть противника и болельщиков. Кто-то рядом постукивал в маленький бубен, наблюдавшие делали ставки. Большинство отдавало предпочтение Длинному Когтю, который уже выиграл у Зеленого Листа несколько палочек, густо испещренных зарубками. Но, как это бывает в игре, фортуна повернулась к Зеленому Листу. Крики радости раздавались все чаще, а палочки меняли своих владельцев.

Игра шла неподалеку от типи Красной Собаки. Его жены, готовившие вместе с девушками ужин, то и дело разражались смехом, слыша возгласы болельщиков, но шаман, отдыхавший от похода, все чаще хмурил брови. Вечер, предварявший большую охоту, не подходил для таких забав. Красная Собака осуждающе смотрел на игроков, однако не говорил ни слова. Совет старейшин поручил проведение охоты «Сломанным Стрелам», и власть теперь находилась в их руках. Развеселившись, Мем'ен гва начала рассказывать, как воин чиппева однажды проиграл в мокасины все имущество, а затем предложил в качестве ставки самого себя. Но проиграл опять и вынужден был долго прислуживать победителю. Эта история позабавила и Красную Собаку, который включился в беседу.

Тем временем страсти среди игроков накалялись. Разочарованные болельщики упрекали Длинного Когтя в неловкости. Неудачник в долгу не оставался. Зеленый Лист отыграл свое сторицей и теперь посмеивался над рассерженным противником. Наконец, он прекратил игру и потребовал расчета. Оказалось, что Длинный Коготь проиграл все свои стрелы вместе с колчаном. Проигрыш был серьезным, особенно накануне охоты. Изготовление новых стрел требовало времени. Длинный Коготь мрачно сказал:

— Тебе сопутствовала удача, ты выиграл мой колчан и стрелы. Но я не могу тебе их сейчас отдать. Ты получишь выигрыш после охоты.

— Нет, ты проиграл, поэтому отдашь сейчас, — возмутился Зеленый Лист. — Тебе хорошо известно, что после охоты часть стрел будет уже не пригодна.

— Вернувшись в поселок, я куплю новые, такие же, как эти, и отдам тебе.

— Когда мне не везло, ты смеялся и говорил, что, проиграв стрелы, я буду вынужден ставить силки на прериевых собачек, — сердито возразил Зеленый Лист. — Делай теперь это сам. Честный игрок платит сразу.

Зрители разделились на два лагеря. Разгорелся спор, кто из игроков прав. Шум становился все громче, болельщики то и дело хватались за ножи. Вдруг Длинный Коготь с размаху швырнул колчан со стрелами прямо в лицо Зеленому Листу.

— Бери, смердящий койот! Даже такими стрелами, как мои, ты завтра не сможешь попасть в цель!

Наклонив голову. Зеленый Лист увернулся от удара. Разгневанный нечестным поступком соперника, он вскочил и закричал:

— Так ты говоришь, что я не попаду в цель? Сейчас увидишь!

Сказав это, он выхватил нож и бросился на обидчика. Длинный Коготь успел перехватить его запястье, и они сцепились. Рассорившиеся болельщики поспешили на помощь своим фаворитам.

При виде драки женщины и дети закричали, а собаки с воем попрятались от разгневанных людей. В эту минуту появились солдаты «Сломанной Стрелы». Вооруженные палками и кожаными бичами, они в мгновение ока окружили дерущихся. Сперва Черный Волк с размаху ударил плетью по клубку тел. Затем его примеру последовали другие солдаты. Под мощными ударами на спинах разодравшихся игроков начала лопаться кожа. Болельщики один за одним бросились врассыпную.

— Прекратить драку. Всем немедленно успокоиться. Это приказ «Сломанной Стрелы»! — послышались громкие требования солдат.

— Ножи в ножны! — крикнул Черный Волк. — «Сломанные Стрелы» рассудят спор!

Энергичный голос и крепкие удары охладили страсти. Игроки, несколько пристыженные, смотрели на солдат.

— Что здесь произошло? Кто начал драку? — громко спросил Черный Волк.

Зеленый Лист встал перед командиром. Глаз его был подбит, по плечу текла кровь.

— Я играл в мокасины с Длинным Когтем, — сказал он. — Сперва я проигрывал, но потом мне сопутствовала удача. Длинный Коготь проиграл все свои стрелы и колчан. Затем бросил мне их в лицо, назвав меня смердящим койотом, и сказал, что даже его стрелами я завтра не попаду в цель. Я должен был отомстить за оскорбление.

— Это действительно так? — спросил Черный Волк Длинного Когтя.

Тот вышел вперед и мрачно ответил:

— Зеленый Лист сказал правду, но правда и в том, что он плохо стреляет, поэтому мои слова не были оскорблением.

— Я не буду судить, честно ли вы вели себя во время игры. Пусть это решат те, кто был с вами. Однако драка в охотничьем лагере — это серьезный проступок. Вы устроили переполох как раз в ту минуту, когда вестовые вернулись с сообщением, что поблизости находится большое стадо бизонов. За то, что вы нанесли ущерб всему племени, каждый из вас получит по пять палок. Садитесь на корточки и подставляйте спины.

Испуганный шепот среди встревоженных зрителей сразу утих. Наказание было очень серьезным, однако солдаты в этот период обладали неограниченной властью. Они могли уничтожить оружие, все имущество виновного и даже изгнать его из племени. Теперь молодые драчуны поняли, что игра в мокасины и драка могли иметь непредсказуемые последствия для всех вахпекутов. Если бы духи бизонов, вызванные шаманом накануне, увидели бы такое попрание правил охоты, то могли бы сделать ее бесполезной, направив стадо в другую сторону.

Зеленый Лист, которому было очень стыдно, без слов наклонился и сел на корточки. Длинный Коготь, наоборот, неуверенно смотрел на экзекуторов. Среди них было несколько его братьев и кузенов, столь же порывистых и драчливых. Теперь близкие отворачивались от него. Если бы вождь племени проявил подобную строгость по отношению к ним, то они могли бы проявить непослушание, апеллировать к совету старейшин и даже потребовать смены вождя, но приговор солдат товарищества был окончателен. И Длинный Коготь понял, что бессилен. Подавив гнев, он сел на корточки.

Два солдата, назначенных Черным Волком, исполнили приговор. Зеленый Лист и Длинный Коготь уныло поплелись в свои типи, а солдаты «Сломанной Стрелы», как ни в чем не бывало, продолжили прерванный совет.

Техаванка вернулся к своим в ту минуту, когда они собирались ужинать, и сел у огня рядом с Красной Собакой. Мужчины ели молча. Их обслуживали женщины. После того, как мужчины насытились, к еде приступили жены вождя и девушки. Красная Собака закурил короткую трубку и спросил внука:

— Сын, был ли доволен тобой сегодня Черный Волк?

— Кажется, да, отец, поскольку он сказал предстать перед ним утром до рассвета.

— Такие слова доставляют мне радость, — похвалил его шаман. — Внимательно слушай все указания Черного Волка. Это мудрый и серьезный воин.

— Я так бы хотел отличиться на охоте! — горячо воскликнул юноша.

Старый шаман долго смотрел в огонь, потом прошептал:

— Будет так, как распорядится судьба, сын. Когда я отдыхал вечером, то глазами своего духа видел сипов, летевших с юга.

— Что это могло бы означать, отец? — заволновался Техаванка.

— Сипы всегда были для меня вестовыми несчастья, — ответил шаман. — Будь осторожен и серьезен, сын.

— Спасибо тебе, отец! Мои глаза и уши будут широко раскрыты на охоте.

— «Сломанные Стрелы» уже составили план?

— Да, отец. Разведчики и следопыты видели большое стадо бизонов на юго-западе. Кажется, в нем много самок, шкуры которых нам так нужны. Неподалеку от стада, на севере пролегает гряда холмов, а за ней крутой овраг, закрытый с трех сторон скалами. Именно туда мы и собираемся загнать бизонов.

— «Сломанные Стрелы» намереваются воспользоваться огнем?

— Да, отец! Сперва мы подожжем прерию на юге, позади стада, а потом отрежем ему дорогу на восток, а когда бизоны окажутся у оврага, подожжем прерию с севера.

— Это наш старый, испытанный способ [91], — заметил шаман.

— Только бы ветер благоприятствовал нам! — горячо воскликнул Техаванка, забыв о злой ворожбе.

Шаман посмотрел в небо, где уже появились звезды, и глубоко вздохнув, сказал:

— Утром ветер будет дуть с востока. Если бизоны ночью не уйдут слишком далеко на север, охота должна быть удачной. Поздно уже, надо отдохнуть до рассвета.

Вместе с женами и Утренней Росой Красная Собака удалился в типи. А Мем'ен гва села рядом с Техаванкой.

— Я слышала ваш разговор о завтрашней охоте, — прошептала она. — Поджигать прерию очень опасно. Я видела однажды горевший лес. Мы все чуть не погибли тогда.

— Пусть Мем'ен гва не волнуется. Прерия — это не лес. Сухая трава сгорает мгновенно, а если огонь встретит на своем пути дерево, то самое большое — подпалит его. По прошествии огня уже вскоре можно ходить по земле босиком.

— Ты в этом уверен?

— Уверен, я не раз видел горящие прерии… Если даже огонь погонится за людьми, достаточно поджечь перед собой траву, и ты в безопасности.

— Я беспокоюсь не о себе. Я же не из племени вахпекутов. Это не мне угрожает опасность!

— О чем ты говоришь, девушка? — удивился Техаванка.

— Что означают сипы, о которых упоминал шаман?

— Значит, ты слышала?

— Слышала и боюсь… за тебя.

— Правда?

— Да… — прошептала она.

— Спасибо, Мем'ен гва… После торжеств «Танца Солнца» я попрошу тебя о чем-то. Ты догадываешься, о чем?

Он пожал ей руку. Она вернула пожатие и испуганно убежала.

А Техаванка еще долго сидел у погасшего костра. Может, мечтал о славе, может, молился Великому Духу, просив послать ему удачу на охоте. Из задумчивости его вывел протяжный вой собаки, который был подхвачен десятками других по всему лагерю. Потом снова воцарилась ночная тишина.

XV. ОХОТА НА БИЗОНОВ

Было еще темно, но солдаты «Сломанной Стрелы» уже разносили по лагерю приказ готовиться к дороге. Красная Собака уселся на шкуре перед типи, а женщины укладывали пожитки. Шаман все еще не мог забыть сипов, которых глазами своей души видел вчера во сне. Он всегда умел точно объяснять значение снов, но когда речь заходила о нем, старого чародея охватывали сомнения. В эту минуту перед теряющимся в догадках шаманом появился Черный Волк, за которым, как тень, следовал Техаванка, держа в руках щит и копье командира.

Красная Собака показал Черному Волку место рядом с собой. Тот сел, скрестив ноги, и, как положено, начал ждать, когда шаман первым обратится к нему. После продолжительного молчания Красная Собака тихо сказал:

— Мои глаза радуются, видя Черного Волка. С вниманием выслушаю, о чем собирается поведать мне мой брат.

Черный Волк с уважением склонился перед шаманом и ответил:

— Великий отец, кое-кто в лагере говорит, что я вчера слишком строго обошелся с Зеленым Листом и Длинным Когтем. Мне хотелось бы знать, что об этом думаешь ты?

— Черные тучи надвигаются с востока. Вскоре наступит час больших испытаний для санти дакотов. Если вахпекуты забудут об ответственности, то погибнут так, как погибают наши братья у большой воды на востоке. Рука вождя во время похода должна быть сильной. Черный Волк поступил правильно.

— У тебя мрачные мысли, отец мой. Твои слова наполняют меня тревогой.

— Я стар, — сказал шаман. — Мой дух все чаще навещает Страну Вечной Охоты, где находятся наши славные предки. Поэтому мои глаза видят больше, чем глаза других людей.

— Мы все уважаем тебя за безграничную мудрость. Я и сейчас пришел просить о помощи. Следопыты видели большое стадо бизонов, которое паслось на юге. Овраг, куда мы хотим его загнать, находится дальше, на севере. Нам неизвестно, ушло ли стадо ночью в другое место. Не хотел бы ты сказать, отец, где бизоны пасутся сейчас? И тогда мне не придется снова отправлять следопытов.

Шаман задумался, довольно долго разглядывая командира Сломанных Стрел.

— Я бы оставил здесь только тех, кто должен поджечь прерию, — наконец, ответил он. — Остальные пусть сразу же пойдут большим полукругом на северо-запад, к тому оврагу. Я останусь здесь и скажу следопытам, где находятся бизоны.

— Я сделаю так, как ты говоришь, отец, — кивнул Черный Волк и поднялся. — Сейчас отдам приказы.

Шаман протянул левую руку, будто хотел остановить Черного Волка, а потом сказал, подчеркивая каждое слово:

— Обеспечь безопасность наших женщин и детей. Выдели для этого хороших воинов.

Черный Волк внимательно посмотрел на старого шамана. Предвидел ли он опасность? Однако ни о чем не спросил: старец уже закрыл глаза и опустил голову на грудь. Черный Волк удалился вглубь лагеря, и вскоре послышались команды Сломанных Стрел:

— Женщины! Слушайте! Перед уходом погасите костры. Засыпьте их землей. Хорошо пристегните собак и закрепите поклажу. Все слушайте, что говорят Сломанные Стрелы. Следите за тем, чтобы дети в дороге не уходили бы от вас слишком далеко. Слушайте внимательно: все должны идти плотной шеренгой. Воины, будьте в постоянной готовности. Так приказывают Сломанные Стрелы.

Красная Собака внимательно слушал команды солдат. Расторопный Черный Волк не пренебрег его советами. Это немного успокоило его. Голоса людей и собак постепенно отдалялись и стихали. Когда шаман, наконец, поднял голову и открыл глаза, то увидел вдали лишь облако пыли, которое низко тянулось над прерией, уходя все дальше и дальше. Шаман поднялся, оперся левой рукой о копье, после чего взглянул на большой отряд мужчин, молча стоявших за его спиной. Он сразу заметил Техаванку рядом с Черным Волком и очень обрадовался при виде любимого внука, но ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Пришел и наш черед, — сказал он. — Веди нас на запад. Черный Волк! Здесь трава вытоптана людьми и собаками, и я не увижу следов бизонов.

Некоторое время они шли молча. Все с благоговением смотрели на старого шамана, ступавшего легко и свободно, словно опьяняющий запах трав, которым веяло из прерий, сбросил с его плеч тяжесть длинной жизни. Шаман все время осматривался, пока, наконец, не остановился и не сел на землю. Теперь из высокой травы были видны лишь его плечи и голова. Черный Волк, Техаванка и остальные встали вокруг.

Шаман внимательно осмотрелся, будто искал что-то в траве. Губы его беззвучно шевелились. Наконец, у его ног сел большой зелено-серый кузнечик, которого дакоты на своем языке называют «Тот, кто указывает бизонов».

Шаман протянул руку и осторожно взял его. Глядя на кузнечика полным уважения взглядом, он тихо спросил:

— Скажи мне, отец, в каком направлении следует искать бизонов?

Кузнечик, будто озадаченный вопросом, нерешительно водил длинными ниточками усиков то в одну, то в другую сторону, пока, наконец, не вытянул их прямо на запад.

— Спасибо тебе, отец. Ты и я — дети одной и той же матери земли, мы должны помогать друг другу.

Потом шаман осторожно положил кузнечика на лист шалфея и убрал руку. Насекомое мгновенно исчезло в густой траве. Шаман повернулся на запад, медленно склонил голову, лицо его застыло и стало серым… Прошло несколько минут, прежде чем старец глубоко вздохнул и очнулся. Подозвав рукой Черного Волка, он сказал:

— Стадо бизонов разделилось на две большие группы. Одна находится южнее от нас, другая пасется на западе, прямо перед нами. Там много самок, их шкур хватит нашим женщинам для изготовления новых типи.

— Это хорошее известие, отец! — обрадовался Черный Волк.

— Отдели эти два стада огнем, но в ловушку загоняй лишь бизонов, которые находятся на западе, — добавил Красная Собака. — Нет смысла убивать животных больше, чем мы сможем донести до дома мяса и шкур.

— Правильно говоришь, мой отец, так и сделаем, — сказал Черный Волк.

Не теряя времени, он разделил мужчин на три группы. Первой предстояло вклиниться между двумя частями стада и отделить их огнем. Пожар станет сигналом для второй группы, которая подожжет прерию с восточной стороны, и тогда третья группа сделает тоже самое, но севернее горловины оврага. Это вынудит окруженное с трех сторон огнем стадо устремиться в ловушку.

Когда первая группа отправлялась в дорогу, Черный Волк взял у Техаванки свое копье и щит.

— Ты хочешь отличиться на охоте, — сказал он. — Я хочу предоставить тебе такую возможность. Иди с первой группой, которая должна выполнить самое важное задание. Когда вы подожжете прерию, найди южную часть стада и покажи, на что ты способен, действуя в одиночку. О своем решении я уже уведомил старшего твоей группы.

Техаванка с трудом сдержал крик радости. Во время коллективной охоты дисциплина отличалась особой жесткостью, никому нельзя было ничего предпринимать в одиночку. Черный Волк, должно быть, очень расположен к нему, если разрешает охотиться самостоятельно.

Командир Сломанных Стрел действительно хотел позволить Техаванке выполнить условия, поставленные перед ним советом старейшин перед торжествами «Танца Солнца». Благодаря побегу из плена и возвращению святынь отца, юноша добился общего признания. Успех в боевой операции без потерь ценился очень высоко. И то, что Техаванка самостоятельно выбрался из лагеря противника, где на каждом шагу его поджидала смерть, обещало, что молодой человек может стать яркой личностью в обществе вахпекутов. Черный Волк видел в нем кандидата в «Сломанные Стрелы» и потому был склонен помочь ему. Он заметил радость Техаванки, но вместе с тем и тревожился, сознает ли юноша опасность, которая может подстеречь его во время самостоятельной охоты на бизонов.

— Слушай внимательно, молодой брат, — обеспокоенно сказал Черный Волк. — Я разрешаю тебе охотиться самостоятельно, поскольку разделение стада не окажет большого влияния, на ход коллективной охоты. Мы окружаем только северное стадо. Тем не менее, южное тоже может забеспокоиться при виде горящих прерий. В этих условиях твое задание легким не будет. Помни, ловкость и мужество — это лучшее доказательство зрелости.

— Спасибо за предупреждение, Черный Волк, — сказал Техаванка. — Я буду соблюдать осторожность, чтобы оправдать твое доверие.

— Хорошо, а теперь иди!

Техаванка устремился за уходившими охотниками. Кроме него, их было шесть, они шли один за другим. Командовал ими офицер «Сломанной Стрелы», которого из-за широкого шрама на правой щеке называли Рваным Лицом. Догнав охотников, Техаванка замкнул колонну.

Рваное Лицо вел группу на запад. На горизонте темнела длинная гряда холмов, обрамленная плоской в этом районе прерией. На сухой, сыпучей, песчаной земле росли лишь редкие пучки травы, завивающиеся в мелкие колечки. Это была так называемая трава бизонов — излюбленный корм блуждающих стад. Ни деревьев, ни карликовых кустов нигде не было видно.

Охотники шли быстро, не отдыхая. Их тела были влажными от пота, хотя восточный ветерок и смягчал зной. За грядой холмов плоская равнина переходила в волнистую прерию. Рваное Лицо остановил группу и подозвал товарищей.

— Передохнем немного, — предложил он. — Шаман сказал, что бизоны должны пастись где-то неподалеку. Пусть мой брат Ном'па па наденет волчью шкуру и осмотрит местность с этого холма.

Ном'па па, или Два Удара, вытащил сверток с волчьей шкурой, накрыл ею голову и спину и, крадучись, направился к возвышению. Это было старое охотничье ухищрение индейцев прерий. Волки и вечно голодные койоты постоянно кружили вокруг стад бизонов, карауля больных, слабых животных и выискивая падаль. Бизонов они не беспокоили, тем более, что трусливые хищники не подходили слишком близко к здоровым и сильным. Индейцы использовали привычку бизонов к волкам и, охотясь в одиночку, подкрадывались к стаду в волчьей шкуре.

Рваное Лицо присел рядом с Техаванкой.

— Черный Волк разрешил моему брату отойти от нас после поджога прерии. Это будет твоя первая самостоятельная охота на бизонов? — спросил он.

— Да, я еще никогда не охотился на бизонов в открытой прерии, — ответил Техаванка.

— Наш командир хочет убедиться, чего ты стоишь, а лучшего испытания, чем большая охота, не бывает. Два Удара даст моему брату волчью шкуру. В ней легче подкрасться к бизонам. Только помни, что нужно подходить против ветра, чтобы животные раньше времени не почувствовали запах человека.

— Я буду помнить об этом. Красная Собака учил меня, как надо подходить к зверю, — сказал Техаванка и робко спросил: — Почему «Сломанные Стрелы» относятся ко мне с таким расположением?

Рваное Лицо улыбнулся и ответил:

— Может, в этом есть своя цель?

Разговор прервался, потому что в эту минуту послышался крик Серых Глаз:

— Два Удара подает знаки! Он видит бизонов! Он видит бизонов!!

Все сразу же посмотрели на холм, где стоял Два Удара. Он размахивал волчьей шкурой, давая понять товарищам, что стадо находится в поле его зрения.

Рваное Лицо, взволнованный известием, встал и трижды поднял вверх длинное копье, к древку которого были прикреплены орлиные перья.

— Пусть мои братья приготовят трут для поджога прерии и разведут костер.

Охотники развернули свертки с пучками покрытых смолой веточек и смоченными в воде длинными ремнями. Они должны были на бегу тянуть за собой горящие ветки, привязанные к ремням, и таким путем распространять огонь. Прежде чем Серые Глаза сумел развести костер, подбежал Два Удара.

— Все так, как и предсказывал наш великий шаман, — сообщил он. — Большое стадо бизонов пасется на расстоянии нескольких выстрелов из лука, чуть правее от нас. Но дальше на юг бизонов еще больше.

— Так близко? — забеспокоился Рваное Лицо. — Ветер дует с юго-востока, бизоны могут почуять опасность раньше времени.

— Мой брат правильно говорит, -сказал Два Удара. — Мне показалось, что бизоны, которые пасутся направо от нас, уже проявляют беспокойство.

— Они слишком близко, это нехорошо! — заметил Рваное Лицо. — Если мы подожжем прерию только с южной стороны, стадо, вместо того, чтобы бежать на север, в сторону оврага, может направиться на восток.

— И тогда оно уйдет, прежде чем мы успеем поджечь прерию с восточной стороны, — добавил Серые Глаза.

— В таком случае нам придется изменить план, — сказал Рваное Лицо. — Мы подожжем прерию сразу с двух сторон, с юга и востока. Два Удара, Серые Глаза и Хвост Быка — подожгут отсюда на север, а мы — на запад. Ветер благоприятствует нам, поэтому огонь распространится в нужных для нас направлениях. Что мои братья думают об этом?

— Так и надо действовать.

— Хороший совет, — добавил Серые Глаза.

— Хо!

— Хо! — воскликнули остальные.

Серые Глаза тем временем разжег хворост. Охотники быстро покрыли ветки жиром животных, который для этой цели принесли в пузыре бизона. Чтобы поджечь ветки, потребовалось несколько минут. И вот одни индейцы побежали на запад, другие на север, волоча по земле пылающий хворост. Огонь все более широкой лавой охватывал высушенную солнцем, поблекшую траву. Вскоре над прерией поднялись тучи черного дыма.

Наклонившись вперед, четыре охотника бежали к холмам, волоча за собой горящий хворост. Они бежали, насколько позволяли силы. За ними грозно неслась стена огня, распространению которой способствовал дующий им в спину ветер. Техаванка был рядом с Рваным Лицом. На его плечах болтались колчан со стрелами и собранная в тюк волчья шкура. Вместе с товарищами он тянул за собой пылающие ветки. Пламя пожирало их все сильнее. Наконец, Техаванка почувствовал, что тащит только ремень и, не останавливаясь, начал сворачивать его.

К счастью, холмы были уже близко. Все труты сгорели до тла. Рваное Лицо дал знак поворачивать на юг. Отбежав на несколько шагов от беснующегося пламени, они без сил упали на землю.

А столб дыма несся теперь с севера на запад, поглощая клубы пыли, поднятые убегающим в прерию стадом. Стук сотен копыт походил на удары отдаленного грома, ему вторили мощные, басовые рыки испуганных животных.

Сверкающими глазами следили охотники за удаляющимся стадом. Рычание бизонов и топот копыт становились все тише. Стадо бежало в нужном направлении. Огонь, усиливаемый ветром, мгновенно пожирал сухую траву, оставляя за собой только черную голую землю.

Рваное Лицо глубоко вздохнул и сказал:

— Мы сделали свое дело. Бизоны уже бегут в ловушку. Через несколько минут наши запрут их в овраге. Теперь нас ждет много тяжелой работы. Надо уже идти. Трава низкая, да и пожар не слишком сильный. Земля не очень накалилась. Толстые подошвы мокасин предохранят наши ноги от ожогов

Когда охотники поднялись, Рваное Лицо обратился к Техаванке:

— Мой брат может идти. Пусть удача благоприятствует тебе. Позднее мы вернемся, чтобы узнать, чего ты добился. Пошли!

Техаванка остался один. Попросив помощи у бога Ви, он направился к холмам. Земля у их подножья была более влажной, поэтому он повернул на юго-восток. Ветер дул прямо в лицо. Мягкие волнистые прерии суживали горизонт, и юноша то и дело поднимал голову, втягивая в себя воздух. Вскоре ветер принес острый запах животных.

Наклонившись, Техаванка начал подниматься по широкому и не очень крутому склону. Увидев первого бизона, он сразу же опустился на колени, снял с плеч узелок и вытащил из колчана лук и стрелы. Потом старательно надел волчью шкуру, которая вместе с головой, лапами и длинным хвостом составляла единое целое, и надежно укрывала его. Только глаза охотника блестели над слегка раскрытой волчьей пастью.

Держа в левой руке лук и стрелы, он подкрадывался К стаду зигзагами. Пока ветер дул в лицо, можно было не опасаться зверей. Длинная густая грива, опускающаяся на глаза бизонов, значительно сужала поле зрения и ограничивала возможность видеть отдельные предметы. Передвигаясь на четвереньках, он почти беспрепятственно подошел к первым животным.

Рваное Лицо был прав, предупреждая, что напуганные огнем бизоны будут очень осторожны [92]. Взрослые быки паслись, кружа вокруг стада, чуть подальше, образуя круг, кормились самки, матки заслоняли своими телами телят. Такой оборонительный строй бизоны держали тогда, когда чувствовали опасность.

Притаившись неподалеку, Техаванка горящими глазами наблюдал за огромными животными. Ближайший бык повернул к нему наклоненную вперед гривастую широкую голову, но, увидев лишь «волка», снова начал щипать траву, метя землю длинной бородой. Жара и настойчивые мухи все сильнее докучали бизонам. Некоторые из них становились на передние лапы, низко наклоняли морды и кривыми рогами сверлили грунт. Потом, загребая копытами и ударяя головой, отбрасывали в сторону пучки травы и груды земли, пока не отрывали яму в форме воронки, в которой вскоре появлялась вода. Тогда они всей тяжестью своих мощных тел валились в лужу и, продолжая крутиться и грести копытами, погружались все глубже в болотистое месиво. Освежившись, бизоны выходили из ямы, после чего их место занимали следующие. То здесь, то там можно было видеть лежавших в траве, жующих животных. Другие играли, совершая забавные прыжки.

Помня, что женщинам нужны шкуры для изготовления новых типи, охотник приглядывался к самкам. Наконец, он заметил большое животное, щипавшее траву неподалеку от первой линии быков.

«Эту я убью в первую очередь!» — решил Техаванка.

Предприятие было небезопасным: чтобы приблизиться к жертве, он должен был пройти мимо нескольких быков. Но юноша хотел доказать, что сможет поразить выбранного зверя. И начал подкрадываться, сперва на четвереньках, потом ползком, зигзагами, как волк. Бизоны не обращали на охотника внимания и лишь изредка посматривали на него сквозь гривы. Осмелев, Техаванка подполз еще ближе. Наконец, он оказался почти рядом с выбранным животным, которое повернулось к нему левым боком. Соблюдая максимальную осторожность, Техаванка присел на корточки. Стрелы он положил на землю, наложив одну из них на тетиву. Потом медленно натянул ее, старательно целясь под левую лопатку. Он собирался уже отпустить тетиву, как вдруг остолбенел.

Из ямы, как раз за выбранной жертвой, начало подниматься необычное животное. Это был белый бизон. Он тряс головой, отбрасывая гриву, и пялился красными как кровь глазищами.

Техаванка не выстрелил. Он медленно ослабил тетиву, после чего, держа в руке лук и стрелы, снова опустился на землю, спрятавшись под волчьей шкурой. Потом с огромным почтением склонился перед бизоном-духом, который именно в таком обличье в первый раз давным-давно появился на Земле, позднее периодически возвращаясь и показываясь немногочисленным избранникам судьбы.

Техаванка рассматривал бизона-альбиноса с немым восторгом и обожанием. Сколько раз, сидя у костра, он слушал удивительные истории о бизоне-духе, шкура которого почитались индейцами, как великая святыня. Она выносилась для общего обозрения только во время особо торжественных обрядов. Эта шкура обладала могучей волшебной силой, особенно при лечении тяжелых ран.

«Я просил бога Ви помочь мне отличиться на охоте, и вот его ответ! — подумал Техаванка. — У меня будет волшебная шкура бизона-духа!»

Взволнованный возможностью стать обладателем шкуры священного животного, он внимательно осмотрелся. Чтобы не рисковать неудачным выстрелом, надо было еще ближе приблизиться к бизону-духу. Тем временем звери, мимо которых проходил юный охотник, начали проявлять беспокойство. Причину Техаванка понял сразу. Пока он шел против ветра, они не могли его учуять. А теперь звери находились уже за ним, и запах человека бил им прямо в ноздри. Старый бык, находившийся неподалеку от Техаванки, грозно фыркнул и начал бить копытами. В любую минуту он мог поднять все стадо.

Нельзя было терять ни минуты. Уже не обращая внимания на то, что будет затоптан, если стадо побежит, он еще ближе подошел к бизону-альбиносу.

Белый бизон как раз вышел из ямы. Он потряс головой, увидев красными глазищами «волка», притаившегося у его бока. Техаванка мгновенно поднялся. Чтобы наложить стрелу, требовалась секунда. Он мощно натянул тетиву и, целясь под левую лопатку, выстрелил. Стрела ударила с такой силой, что погрузилось в могучее тело бизона по самые перья, прикрепленные к ее тупому концу. Белый бизон застонал от боли и сделал несколько шагов. Но в его левом боку уже торчали очередные стрелы. Огромный зверь упал на землю, головой между вытянутыми вперед ногами. Тело бизона стало неподвижным, лишь его задняя нога еще конвульсивно загребала землю, да хвост бил по бокам.

Сидя на корточках и держа в руке лук, Техаванка с немым упоением смотрел животному в глаза, которые уже застилала кровавая дымка. Но грозные рыки и топот копыт сорвавшегося стада вернули его к действительности. Бизоны, начавшие чуть раньше проявлять беспокойство, подняли остальных. Звери неслись прямо на Техаванку. Не раздумывая, он бросился в яму и прильнул к земле. Топот бегущих животных пронесся над ним, подобно грому, а потом затих вдали, на востоке.

XVI. НАПАДЕНИЕ

Бизоны для индейцев были божественным даром Великого Духа. Это он послал на Землю первого белого бизона, чтобы он размножился в многочисленные стада, которые могли бы обеспечить индейцев почти всем необходимым для жизни.

Наряду с кукурузой-матерью мясо бизона было основным продуктом питания индейцев прерий. Они его жарили, сушили, делали из него пемикан, очень удобный в дороге. Из мягко выдубленных шкур шили рубашки, набедренные повязки, штаны, пояса, платья для женщин, краги, меховые зимние накидки, маленькие мешочки, покрывала и типи. Из высушенной на солнце и невыдубленной шкуры изготавливали твердые подошвы для мокасин, большие сумки для еды и одежды, шнурки, колчаны, щиты и переносные легкие лодки [93]. Лопатки бизона годились для мотыг, а ребра — для специальных приспособлений, которыми выравнивали наложенные на тетиву стрелы, а также — для ножей и скребков. Иные кости использовались для изготовления шила, а рога — для наконечников к стрелам. Из копыт и рогов индейцы варили клей, из мозгов и внутренностей — состав для дубления кож, специально приготовленный, с добавлением жира. Наконец, отходы бизона служили топливом в скудных лесом прериях. Индеец использовал все части тела животного.

Покинув укрытие, Техаванка сперва обошел добычу, потом присел у огромной кудлатой головы и с благоговением посмотрел в остекленевшие окровавленные глаза. Его охватили огромная радость и гордость. Он самостоятельно добыл белого бизона, который был точной копией первого бизона-духа на Земле! Человек, владевший волшебной шкурой животного сам становился частицей его святости.

«Спасибо тебе, Великий Дух, что выслушал мои молитвы, — взволнованно прошептал Техаванка. — За это я даю обет, что во время торжеств „Танца Солнца“ совершу в благодарность жертвенный танец».

После благодарственной молитвы Техаванка обратился к лежавшему перед ним зверю.

«Прости меня, бизон-дух! Это Великий Ви послал тебя сюда, чтобы я вскоре смог стать мужчиной и воином. Я убил тебя не из праздного любопытства и не ради своего насыщения. Я не трону ни куска твоего мяса, все отдам вдовам, бедным и старикам, оставив себе только твою святую шкуру-дар Великого Ви. Я и остальные вахпекуты будем с величайшим почтением относиться к ней, чтобы она успешно лечила наши раны. Твой дух скажет об этом другим бизонам, и когда он снова вернется на землю, то приведет большое стадо, которое утолит наш голод и другие потребности».

Техаванка поднялся и еще раз обошел бизона-альбиноса. Зверь был поражен стрелами, когда вылезал из ямы, и потому упал на живот. Мощная голова его лежала между вытянутыми вперед лапами, а задняя лапа была неловко подвернута под туловище. Из-за этого бизон не мог повернуться на бок и остался в положении, в котором его обычно укладывают охотники, чтобы снять шкуру. В этом счастливом совпадении Техаванка увидел содействие сверхъестественных сил. Ведь он был один,, и помощь вряд ли пришла бы быстро. В одиночку не удалось бы как следует уложить бизона.

Разделка убитого бизона требовала сноровки, внимания и ловкости, которым мужчины и женщины учились с детских лет. Не теряя времени, Техаванка приступил к тяжелой работе.

Стаскивание шкуры бизона было необыкновенно трудным делом. Индейцы чаще всего делили ее на две части, а потом, после соответствующей обработки сшивали. Техаванка решил так и поступить. Он вытащил стальной нож, добытый у чиппева, и поперечным глубоким разрезом через шею обнажил горб. Потом разрезал шкуру вдоль хребта с головы до хвоста и только после этого начал снимать ее с боков, оставляя кожу только у грудной клетки.

Солнце уже клонилось к западу. Техаванка снял обе половины шкуры и расстелил на земле, чтобы уложить на них тушу бизона. В этот момент послышались голоса. К нему направлялись Утренняя Роса, Мем'ен гва, Черный Волк и Ша'па. Они тоже заметили Техаванку и ускорили шаг.

Увидев белую кудлатую голову и красные глаза бизона, Черный Волк застыл в изумлении и недоверчиво посмотрел на Техаванку.

— Ты убил бизона-духа, — взволнованно сказал он. — Насколько я помню, ты первый вахпекут, ставший обладателем такой святыни. Великий Дух очень благоволит к тебе. Ты поблагодарил его за щедрый дар?

— Да, Черный Волк, я дал обет совершить жертвенный танец во время торжества «Танца Солнца», — ответил Техаванка. — Я возьму себе лишь волшебную шкуру бизона-духа, а остальное отдам вдовам, старикам и бедным. Язык бизона-духа я хочу подарить командиру Сломанных Стрел. Прошу, Черный. Волк, прими его от меня.

Черный Волк серьезно кивнул и с симпатией посмотрел на Техаванку, который, как и требовал обычай, проявил скромность, щедрость и заботу о тех, кто нуждался в помощи. Юноша, впервые самостоятельно убивший бизона, не должен был есть его мяса. Напротив, он был обязан раздать его другим, внимательно следя за тем, чтобы никто из родственников не оказался обделенным [94].

Наклонившись над бизоном-альбиносом, Черный Волк сказал полным уважения голосом:

— Спасибо тебе, бизон-дух, что соблаговолил придти на Землю, чтобы остаться среди своих братьев-вахпекутов. Все мы окажем тебе надлежащую честь и поприветствуем «Танцем бизона». Ты позволил убить себя отважному и благородному юноше, который вскоре станет воином. Это очень важно для него!

Утренняя Роса и Мем'ен гва радостно посмотрели на Техаванку, а Ша'па положил руку ему на плечо и прошептал:

— Единственный вахпекут, обладающий волшебной шкурой бизона, вскоре обретет славу.

— Это большой и значительный день, мой младший брат, и для тебя, и для нас, — обратился к Техаванке Черный Волк. — Теперь мы поможем тебе, а завтра приведем собак с волокушами и перенесем твою добычу в лагерь. Пусть женщины пока соберут отходы бизонов для отопления, мы будем ночевать здесь. Ша'па, беги сейчас к нашим и извести их о необычном событии. Утром бери собак и возвращайся сюда.

Ша'па успел лишь шепнуть приятелю, что убил четырех бизонов в овраге-ловушке и сразу же поспешил в дорогу, чтобы успеть в лагерь до наступления вечера. Девушки разбежались по прерии в поисках отходов, которые под воздействием жаркого солнца напоминали круглые, высушенные лепешки.

А Черный Волк вместе с Техаванкой занялись разделкой бизона. Сперва они отделили лопатки, потом филейные части вдоль хребта, а ребра, обросшие жиром, рубили топором. Затем вытащили почки, желудок и печень: каждая часть тела бизона имела свое назначение. Потом они вынули мозг, отрезали язык и отрубили голову, которую хотели доставить в лагерь. Все это было уложено надлежащим образом на шкуры и завернуто.

Во время работы Черный Волк рассказал Техаванке об охоте в овраге. Вахпекуты убили около четырехсот бизонов и сейчас дубили шкуры и готовили мясо к сушке. В ближайшие дни их ждала тяжелая и ответственная работа. Надо было создать значительные запасы мяса к торжествам «Танца Солнца».

Только тогда, когда на небе появились первые звезды, Черный Волк и Техаванка смыли с себя кровь в вырытом бизонами болотце и устало сели у огня. Техаванка дал клятву, поэтому ни он, ни его семья не могли есть мясо убитого им бизона. Однако Утренняя Роса принесла свежую вырезку, которую разрезала на мелкие кусочки, и теперь их, насаженных на длинные палочки, девушки пекли над костром. Вскоре все утолили голод.

Черный Волк перебрасывался шутками с Утренней Росой и Мем'ен гва. Девушки приготовили лежанки из травы. Утренняя Роса искоса посматривала на Техаванку, то и дело бросавшего несмелые взгляды на Мем'ен гва. А потом рассказала о мужчине, который был смел в сражениях и очень робок с любимой девушкой. Техаванка покраснел, а Черный Волк заметил:

— Влюбленные часто бывают робки с девушками, хотя ради них они готовы на любые испытания. Я слышал об одном миниконжу [95], который так любил свою жену, что…

— Что взял еще одну, помоложе, чтобы помогала старшей, — смеясь, перебила его Утренняя Роса.

— Утренняя Роса ошибается, — возразил Черный Волк. — Он добровольно пошел за ней в Страну Вечной Охоты, когда она заболела и умерла.

— Черный Волк случайно не ошибается?! — воскликнула Утренняя Роса.

— Нет, это правдивая история.

— Пусть Черный Волк расскажет ее, — попросила Мем'ен гва.

— Я тоже охотно послушаю, — добавила Утренняя Роса.

— Ты смеешься над влюбленными мужчинами, а сама слушаешь рассказы о них, — заметил Черный Волк.

— Может, я шутила только для того, чтобы кое-кто стал более смелым, — прошептала Утренняя Роса и взглянула на брата.

— Пусть Черный Волк расскажет об этом миниконжу, а не то девушки заболеют от любопытства, — сказал Техаванка.

— Это был Хай вах зе хах, вождь миниконжу, — начал Черный Волк. — Он был известен, как прекрасный бегун и мог догнать даже убегавшего бизона. Хай вах зе хах очень любил свою жену. Когда она заболела и умерла, он не смог пережить боль утраты. И однажды публично заявил, что добровольно пойдет за женой в Страну Вечной Охоты. Миниконжу начали охранять своего вождя, но он сумел обмануть их и убежал. Они нашли его мертвым в прерии. Оказалось, что Хай вах зе хах пошел на бизона, вооруженный только ножом, и был поднят на рога и затоптан [96]. Он сделал то, что обещал. И сейчас, наверное, вместе со своей женой пребывает в Стране Вечной Охоты…

— Должно быть, он очень ее любил… — тихо сказала Мем'ен гва.

— Так и было, если он погиб из-за нее, — добавила Утренняя Роса.

Черный Волк улыбнулся:

— А теперь отдыхать. Завтра нас ждет много работы в лагере. Пусть мой младший брат караулит первым и разбудит меня в половине ночи. Вы, девушки, тоже ложитесь. Вы очень устали.

Черный Волк лег и повернулся спиной к огню. Утренняя Роса свернулась под волчьей шкурой. А Мем'ен гва села у костра рядом с Техаванкой и посмотрела в звездное небо.

— О чем думает Мем'ен гва? — спросил Техаванка.

— Взгляни, как низко висит луна, — прошептала девушка. — И звезд здесь больше, чем над лагерем чиппева. А может, это костры, которые разожгли духи умерших индейцев в Стране Вечной Охоты? Может, у одного из них сидит благородный вождь миниконжу вместе с любимой женой?

— Кто знает? Может, и так, как говорит Мем'ен гва, — ответил Техаванка, тоже глядя в небо. — Я так люблю смотреть на звезды. Их здесь больше, чем в лесу, где они закрыты деревьями.

Вдруг неподалеку послышался протяжный мрачный вой.

— Волки почуяли нашего бизона, — прошептал Техаванка.

Мрачные голоса послышались снова. Мем'ен гва пододвинулась к нему.

— Не бойся, они слишком трусливы, чтобы напасть на людей, — успокоил ее юноша. — Будем жечь костер до рассвета. Теперь иди спать, уже поздно.

Мем'ен гва пожала ему руку и легла рядом с Утренней Росой. Техаванка время от времени подбрасывал ветки в костер. Рядом лежал наготове лук. Темные силуэты волков мелькали все чаще. Иногда хищники подходили очень близко к огню и тянули к людям длинные морды. Вой продолжался.

Техаванка внимательно слушал голоса прерии. Вдруг он почувствовал беспокойство. Кто-то крался за его спиной. Повернувшись, он увидел притаившегося белого волка. Белые волки постоянно ходили за стадами бизонов, поэтому их часто называли бизонами-волками. Зверь подошел так близко, что Техаванка хорошо видел его остроконечные торчащие уши и раскрытую пасть.

«Он подполз против ветра», — подумал Техаванка и взял лук.

Волк сразу же исчез в траве. Минуту спустя послышался вой.

Техаванка поднялся. С оружием в руке он обошел спящих товарищей и снова сел у огня. Хищники продолжали рыскать неподалеку.

Наконец, Техаванка разбудил Черного Волка, а сам лег.

Из объятий сна его вырвали пронзительные, вибрирующие боевые кличи и глухой топот копыт. Он вскочил, схватив лук и стрелы.

Уже светало. Из утреннего тумана появилось несколько наездников. Низко пригнувшись к шеям лошадей, они неслись прямо на догоравший костер. Прежде чем Техаванка успел заправить стрелу, Черный Волк поразил одного из нападавших копьем и свалил его со скакуна.

— Хакка-хей! Смерть им! — крикнул он и бросился ко второму наезднику.

Тот попытался ударить его палицей, но Черный Волк отскочил в сторону и вонзил копье в грудь лошади, которая со ржанием и стоном сперва встала на дыбы, а потом рухнула на землю. Копье сломалось под тяжестью павшего животного. Наездник успел соскочить с него. Но Черный Волк, выхватив палицу, бросился на противника.

Техаванка с луком в руке устремился к третьему наезднику, который, также вооруженный луком, уже готовился выстрелить, одновременно закрывая себя щитом. Он скакал вокруг молодого охотника, постепенно сужая круги. Лицо и грудь наездника были покрыты красными и желтыми полосами. Вдруг он наклонился к шее лошади и выстрелил. Стрела почти коснулась левого плеча Техаванки, который тоже натянул тетиву и выстрелил. Он попал в цель. Правда, стрела была выпущена слишком поспешно и лишь поцарапала щеку нападавшего, но тем не менее остудила его пыл. Наездник тотчас же развернулся и устремился за Утренней Росой. Пробужденные неожиданным нападением девушки сейчас разбегались в разные стороны, чтобы затруднить преследование. Техаванка немедленно бросился на помощь.

— Хокка-хей! Смерть пауни [97]! — крикнул Черный Волк.

Он раздробил палицей плечо противника и схватился с ним в рукопашную.

— Хокка-хей! — повторил Техаванка боевой клич.

Мем'ен гва ловко убегала от преследовавшего ее пауни. Поворачивая то влево, то вправо, она то и дело меняла направление, и наездник, вынужденный все время маневрировать конем, никак не мог схватить ее. Увидев Техаванку, девушка с каждым поворотом начала приближаться к нему. Однако пауни настиг ее первым. Низко свесившись с лошади, он схватил Мем'ен гва и бросил ее на спину скакуну. Лошадь на мгновение замедлила бег. Этого Техаванке было достаточно, чтобы подскочить к противнику и, дернув за ногу, свалить на землю. Пауни упал на живот. Техаванка тотчас же оказался на нем, стиснув обе руки на шее врага. Ошеломленный падением, пауни попытался было подняться, но захват молодого вахпекута сжимал его клещами, не давая дышать. Жилы вздулись на руках Техаванки, глаза налились кровью. Тело пауни начало слабеть, пока, наконец, не замерло.

— Хокка-хей! — сдавленным голосом крикнул Техаванка.

Мем'ен гва все еще сидела. на земле. Измученная преследованием, она тяжело дышала. Техаванка, увидев, что с ней все в порядке, взглянул на поле брани. Гнев и испуг охватили его. Раненный им пауни теперь убегал верхом на лошади, держа безжизненное тело Утренней Росы. Другой пауни уводил двух скакунов павших товарищей, а третий целился из ружья в Черного Волка.

— Хокка-хей! — крикнул Техаванка. — Смерть пауни!

Как безумный, он бросился на помощь командиру «Сломанной Стрелы». Целящийся пауни увидел его, и рука нападавшего дрогнула, когда он нажимал на курок. Пуля поцарапала ухо Черному Волку. Пауни быстро развернул коня и поспешил за своими товарищами. Индейцы нападали обычно тогда, когда имели численное превосходство. Равновесие сил удерживало их от борьбы. Из шести нападавших остались лишь трое. Продолжать сражение было рискованно.

— Эти мерзкие псы увели Утреннюю Росу! — закричал Техаванка.

— Я не смог помешать им. Против меня были пять пауни, -ответил Черный Волк. -Они полагали, что с юношей вроде тебя может справиться и один. К счастью, ты вел себя мужественно. Я видел, как ты спас Мем'ен гва.

— Мы должны немедленно начать преследование! — горячо воскликнул Техаванка.'

— Они убегают на сунка вакан, пешком их не догнать, — ответил Черный Волк, мрачно глядя вслед удаляющимся врагам.

— Надо отбить Утреннюю Росу. Пауни наверняка только что завершили весенний сев кукурузы… — дрожащим от волнения голосом начал Техаванка.

Черный Волк некоторое время хмуро молчал, потом сказал:

— Их было шестеро. Если бы они сразу атаковали нас двоих, то победили бы. Однако им нужны были в первую очередь девушки.

— Это значит, что они прибыли сюда за молодой девушкой из чужого племени, чтобы отдать ее в жертву Утренней Звезде. Пауни всегда занимаются жертвоприношением после весеннего сева, чтобы обеспечить себе богатый урожай [98], — добавил Техаванка.

— Наверное, это им и нужно было, — согласился Черный Волк. — Даже павших товарищей с собой не взяли, а ведь и они, и мы это делаем всегда. Посмотри, на лбу у пауни следы белой глины. Они покрывают себя белой краской, чтобы лучше походить на волков. Ну да, белый хвост волчьей шкуры выступает из под его сунка вакан.

— Белый волк подкрался сюда ночью, — сказал Техаванка. — Он был очень близко. Я даже собирался выстрелить в него, но ничего подозрительного не заметил. Днем я наверняка бы обнаружил следы этого «волка».

— Вы должны без промедления отбить Утреннюю Росу! — перебила его Мем'ен гва, которая уже пришла в себя и теперь слушала, о чем говорят мужчины. — Скиди пауни пытают жертв, прежде чем жестоко убить их. Мне рассказывал об этом тот, кто был моим отцом. Вы должны выкрасть Утреннюю Росу из поселка пауни. Она сама не сможет убежать из плена, как это недавно сделал ее брат.

— Хо! Мем'ен гва хорошо говорит, — тихо согласился Техаванка.

— Чтобы дойти до поселка скиди-пауни, потребуется много вечеров, а мы сейчас охотимся на бизонов далеко от своих домов, — начал Черный Волк. — От результатов охоты зависит судьба всех вахпекутов. Мы располагаем свидетельством, что скиди-пауни объявились в нашей округе. Кто знает, не угрожает ли опасность нашим детям, женщинам и старикам? Шаман Красная Собака предчувствовал дурное. Прежде всего, мы должны завершить охоту. Вернувшись в поселок, Сломанные Стрелы уже не будут выполнять возложенные на них обязанности, и я объявлю поход против пауни.

— Тогда спасать Утреннюю Росу будет уже поздно, — грустно заметила Мем'ен гва.

Техаванка молчал. Вдруг он медленно поднял голову и начал смотреть в небо. Его лицо застыло и стало серым. Черный Волк это сразу заметил и бесконечно удивился. Лицо Техаванки приобрело такое же выражение, как и лицо Красной Собаки, когда он разговаривал с духами. Черный Волк жестом приказал Мем'ен гва молчать и кивком показал на юношу. Техаванка же смотрел в небо, призывая Духа-Покровителя. Он просил совета, как спасти любимую сестру. Когда просьбы стали особенно страстными, молодой вахпекут увидел высоко в небе орла, величаво парящего на юг. Крылья птицы были широко раскрыты, она почти не двигала ими, и тем не менее летела на юг… Дыхание замерло в груди Техаванки. Это, должно быть, знак!

«Спасибо тебе, мой Дух-Покровитель, — прошептал юноша. — Если я спасу Утреннюю Росу и счастливо возвращусь из похода против пауни, то во время торжества „Танца Солнца“ пожертвую тебе шкуру бизона-духа».

Орел пошевелил огромными крыльями и горделиво последовал далее на юг.

Техаванка глубоко вздохнул, как пловец, вынырнувший из глубины. Спустя минуту он уже в полном сознании смотрел на командира «Сломанной Стрелы». Решение было принято.

— Благополучие и безопасность всех вахпекутов важнее судьбы одной девушки, — сказал он. — Черный Волк вместе с остальными должны в первую очередь успешно завершить охоту. Чтобы отомстить, у нас еще будет время. Но теперь речь идет о спасении жизни Утренней Росы. Один вахпекут, наверное, сможет прокрасться в лагерь скиди-пауни и освободить пленницу. Позволь мне, командир «Сломанной Стрелы», сейчас же отправиться на поиски.

Черный Волк молчал. Он удивился просьбе юноши. Отсутствие одного молодого мужчины на охоте решающего значения не имело. Техаванка проявил уже много смелости и находчивости, убегая от чиппева. Он привел пленницу. Вернул святыни своего отца, а теперь вот бизон-дух позволил ему убить себя. Он одолел также пауни, а потом откровенно беседовал с духами, которые, должно быть, посоветовали ему отправиться в небезопасный поход. Мог ли он, Черный Волк, воспротивиться воле сверхъестественных сил? Но что на это скажет Красная Собака?

— Согласись, Черный Волк! — убеждал его Техаванка. — Красная Собака никогда не простит мне, если я оставлю сестру на произвол судьбы.

«Он читает мои мысли, как дед! — испуганно подумал командир „Сломанной Стрелы“. Он наверняка когда-нибудь станет большим шаманом. Я не могу воспротивиться воле духов!»

— Ты действительно хочешь пойти? — еще раз неуверенно спросил он. — А если и ты погибнешь?

— Я буду благоразумен, и не погибну, Черный Волк! — заверил его Техаванка.

— Хорошо, иди и выполняй свой долг, — принял решение Черный Волк. — Я объяснюсь с советом старейшин.

За ближайшим холмом послышался лай собак. Это Ша'па и две жены шамана вместе с собаками, тянувшими волокуши, шли за необычным охотничьим трофеем. При виде следов побоища и услышав о похищении Утренней Росы, жены шамана начали причитать и рвать на себе волосы. Старшая жена подбежала к убитому Техаванкой пауни и, взяв нож, сняла с него скальп.

— Волосами этого презренного пауни я украшу швы твоих штанов, чтобы его дух служил бы тебе, как собака, и славил твою победу! — в бешенстве кричала она Техаванке. — Иди в их поселок, сын! Иди и принеси как можно больше скальпов, пусть они утешат нашу боль! Отомсти за сестру! Ты добыл шкуру святого духа-бизона, вскоре ты станешь славным воином, и враги будут дрожать, слыша твое имя.

Потом жены шамана вместе с Мем'ен гва осыпали ругательствами поверженных врагов вперемешку с причитаниями и оплакиваниями похищенной Утренней Росы.

А Черный Волк и Техаванка тем временем рассказали Ша'па о нападении. Тот, услышав о предстоящем военном походе друга в одиночку, сразу же качал просить командира «Сломанной Стрелы» позволить ему пойти с Техаванкой.

— Вдвоем искать пленницу легче, — сказал, он. — Придется тайком прочесать многие вражеские поселки. Ведь пауни мы зовем и скиди, и чау, и катхехахки, и питахурат. Почему вы так уверены, что напали именно скиди?

— Если бы я не был уверен, что это они, то не отпустил бы вас. Я узнал этих скиди. У меня уже были встречи с ними, мне довелось организовать несколько походов против них. И я был в их поселке, — ответил Черный Волк. — Поиск пленницы в стране всех пауни [99] был бы слишком трудным делом даже для всего племени санти дакотов.

— Значит, Черный Волк знает, где живет каждое из четырех племен пауни? — спросил Техаванка.

Воин кивнул.

— Далеко на юге живут питахурат. Их поселки находятся над рекой Канзас и неподалеку от реки Смоки Хилл. Китхехахки поселились на берегах реки Репабликэн, а чау вторглись с юга в страну скиди и строят свои поселки между северным и южным рукавами реки Платт. Ближе всех к нам живут скиди. Их поселки лежат вдоль восточного берега Миссури, начиная с того места, где с ней соединяет свои воды река Большая Сиу, и до самого устья. Скиди обитают также на западе над рекой Ниобрэрой, но это уже значительно дальше от нас.

— Так которые же скиди захватили мою сестру? Те, что с Ниобрэры, или те, что с Миссури?

— Это были скиди с восточного берега Миссури, — ответил Черный Волк. — Их поселок находится в одном вечере пути от того места, где река Большая Сиу соединяет свои воды с Миссури.

— Черный Волк, как тебе так точно удалось определить нападавших? — недоверчиво спросил Ша'па.

— На шее у убитого мною пауни висела трещотка в форме перстня, — объяснил Черный Волк. — Такое отличие носят только члены общества Бешеных Псов, а оно есть только у скиди пауни, поселок которых владеет свертком со святыми предметами, обозначенными символом солнца и тремя звездами. Каждый поселок пауни имеет свой сверток со святыми предметами, а знак на этом свертке является знаком поселка.

— Значит, трещотка помогла Черному Волку узнать в нападавших пауни? — удивился Ша'па.

— Именно так. Если бы вы внимательно пригляделись к убитым врагам, то сами их узнали. Ведь скиди уже раз были в нашем поселке, они просили помощи в борьбе против чау. Забыли?

— Хо! — воскликнул Техаванка.

— Хо! — вслед за ним выкрикнул пристыженный Ша'па.

— Теперь я вспоминаю, как послы скиди пытались уговорить нас вступить в войну с чау [100], — сказал Техаванка. — У одного из них была такая погремушка.

— Гнев затмил ясность ума моим младшим братьям, — сказал Черный Волк. — Это плохо. Воин всегда должен быть спокойным и рассудительным. Этих скиди прислали не Бешеные Псы — на них не было ни воинских украшений, ни копья, которые они всегда имеют при себе в боевых походах.

— Хо! Хо! — воскликнули юноши.

Черный Волк понимающе улыбнулся и сказал:

— Техаванка, похититель Утренней Росы выстрелил в тебя из лука и промахнулся. Найди эту стрелу, и мы узнаем, каким знаком он пользуется.

Техаванка выполнил поручение. На древке стрелы было вырезано сломанное копье.

— Теперь ты знаешь, который скиди похитил Утреннюю Росу, — заметил Черный Волк. — Ищи в поселке скиди знак сломанного копья, и он приведет тебя к сестре. А теперь я дам вам еще несколько советов, а вы тем временем готовьтесь к дороге.

— Спасибо, Черный Волк! — воскликнул Ша'па.

XVII. ПОХОД ПРОТИВ ПАУНИ

Река Большая Сиу брала начало на возвышенности Кото де прери на северо-востоке Южной Дакоты. Оттуда через многочисленные пороги и холмы она несла свои воды к складчатой бескрайней прерии, постепенно приближаясь к границам нынешнего штата Миннесота. Далее, в своем нижнем течении она отделяла штаты Южная Дакота и Айова, соединяясь потом с великой рекой Миссури, называемой индейцами «Мини-Сосе». Река Большая Сиу в этом районе пересекала складчатую прерию. Здесь она была очень быстрой, поскольку неподалеку впадала в Миссури.

По реке плыла длинная, старая верба, вырванная из земли вместе с корнями. Это не было чем-то необычным само по себе. Весной вода поднималась, и река сама сплавляла деревья, которые течение вымывало с прибрежных откосов и валило в воду. Однако эта верба могла бы вызвать подозрения у внимательного наблюдателя. Она неизменно плыла посредине реки корнями вперед, успешно обходя воронки и скалы, будто ею управляла умелая рука рулевого.

Так в действительности и было. Среди зеленых веток дерева, выступающих из воды, скрывались два молодых дакота. Их покрытые красной краской лица свидетельствовали о том, что они находятся в военном походе. Это были Техаванка и Ша'па, которые вот уже девять дней без устали направлялись к поселку пауни.

Они начали преследование вскоре после похищения Утренней Росы. Их ждал опасный и долгий путь: пешком они не могли угнаться за похитителями, убегавшими на лошадях. Жены Красной Собаки дали им в дорогу скромный запас готовой тертой кукурузы и пемикана, который принесли из главного лагеря в овраге, а Черный Волк — пару новых мокасин вместе с сухожилиями животных и костяным шилом для ремонта обуви.

Следуя совету Черного Волка они взяли с собой одежду убитых скиди пауни: набедренные повязки из оленьей кожи, украшенные на швах кисточками человеческих волос, шкуры волка и бизона в качестве накидок, мокасины и ожерелья из кусочков костей, медвежьих когтей и сушеных семян растений. Эти ожерелья гремели, если ими потрясти. Взяли мешочек с красками и лук со стрелами. Переодевшись в нужное время в военные доспехи скиди, два смельчака могли облегчить себе поиск во враждебном лагере, а звуки, издаваемые ожерельями, успокаивали собак, которых всегда было очень много в лагерях индейцев. Запаслись они и шкурой белого волка, в которой Техаванка недавно подобрался к стаду бизонов во время охоты.

Некоторое время Техаванка и Ша'па преследовали похитителей по следам копыт лошадей, отпечатавшихся на мягкой в ту пору почве прерии. Часто они находили места ночных биваков, оставленных убегающими скиди. Видно было, что захватчики не боялись ни преследования, ни случайной встречи с санти дакотами. Не имея лошадей, дакоты не представляли для них опасности.

Вскоре Техаванка и Ша'па убедились, что Черный Волк точно определил нападавших, которые сейчас направлялись на юг к реке Миссури. И не огорчились, когда спустя несколько дней пути скиди начали сворачивать на каменистые тропы, где копыта лошадей не оставляли следов. Потом следы и вовсе исчезли. Теперь Техаванка и Ша'па тоже начали соблюдать максимальную осторожность. Шли они в основном ночью, ориентируясь по звездам, а часть дня посвящали отдыху, скрываясь в складках волнистой прерии. Осторожность и преследующих, и преследуемых была вполне понятна. Они находились на территории, где обитали племена понка и омаха [101], с которыми ни пауни, ни санти дакоты не поддерживали дружеских отношений.

На исходе девятого дня преследования вахпекуты добрались, наконец, до реки Большая Сиу. Неподалеку она впадала в Миссури. Чуть выше ложе реки преграждал коварный скальный порог, ощетинившийся острыми выступами. Вода преодолевала естественную преграду, шумя и пенясь.

Молодые люди остановились на берегу реки поблизости от большой старой вербы, которая вместе с размытым водой откосом упала в воду. Лишь толстый корень удерживал ее на берегу. Ствол же до половины был погружен в воду.

Техаванка и Ша'па, которым одновременно пришла одна и та же мысль, понимающе улыбнулись друг другу. Дакоты все еще жили на границе первозданной пущи и прерии, в краю быстрых потоков, рек и озер. Поэтому они были хорошими пловцами и гребцами. Дакоты пользовались легкими березовыми каноэ или челнами — для походов, сбора дикого риса и рыбной ловли. Старая упавшая в воду верба могла заменить путникам лодку. Укрывшись в ветвях дерева, можно было быстрее добраться до поселка скиди пауни, не обращая на себя внимания. Вахпекуты тотчас же приготовили две длинные палки, которые должны были заменить им весла, прикрепили к веткам узел с одеждой и остатками продовольствия, после чего ножами перерезали корень, вросший в землю, и быстро вскочили на качающийся ствол. Старая верба, как освобожденная от привязи лодка, дрогнула и начала медленно отходить от берега. Быстрое течением завертело стволом, но молодые гребцы совладали с ним, и дерево поплыло вниз по реке.

Солнце на чистом небе клонилось к западу. Тени от деревьев на берегу становились все длиннее. Птицы возвращались в свои гнезда для ночного отдыха. Вдруг их крик усилился, и они, громко хлопая крыльями, начали в панике разлетаться в разные стороны. Над ними появился огромный сип. Когда он пролетал над плывущей вербой, его широко распростертые черные крылья на мгновение заслонили темно-голубое небо.

Наклонив назад голову, Техаванка наблюдал, как охотится сип. Ша'па тем временем с помощью толстой палки задавал движению нужное направление. Они управляли по очереди. После многодневного тяжелого пешего перехода путешествие по реке становилось для них отдыхом. Укрывшись среди веток, они могли не опасаться, что их заметят на берегу.

— Похоже, ночь не обещает быть слишком темной, — заметил Техаванка. — Если мы не остановимся на ночлег, то на рассвете должны увидеть Миссури. Течение все усиливается. Это безошибочный знак, что она недалеко.

— Хо! Плывем, но надо подойти ближе к берегу.

— Я тоже подумал об этом, — согласился Техаванка. — Давай подплывем к восточному берегу, прежде чем наступит ночь. Я видел зверей на вечернем водопое, значит поблизости нет людей.

Пурпурные отблески заходящего солнца медленно расплывались в вечерних сумерках. Крик птиц стих, и теперь был слышен лишь грозный шум реки. Деревья на крутых высоких берегах постепенно теряли свои очертания, превращаясь в темные полосы, вырисовывающиеся на фоне более светлого горизонта.

Техаванка и Ша'па плыли невдалеке от восточного берега. Течение здесь было слабее, но управление стволом вербы требовало внимания и осторожности. Молодые люди внимательно вслушивались в звуки и буравили взглядом темноту. То и дело они смотрели в небо. Наконец, звезды начали мерцать, и серебристый холодный свет луны пробрался во мрак ночи. С берега послышались мрачные голоса волков и койотов.

Продрогшие Техаванка и Ша'па дрожали. Ночи в прериях бывают холодными даже в середине лета, вдобавок гребцам, чтобы удержать равновесие, пришлось сидеть верхом на стволе, погрузив ноги по колени в ледяную воду. Друзья не могли даже накрыться теплыми шкурами, которые были спрятаны в узле, висевшем на раздвоенной ветке, торчавшей, над водой. При необходимости быстро покинуть качающийся ствол им пришлось бы оставить накидки, чтобы унести с собой одежду пауни. Потеря чего-либо могла иметь непредсказуемые последствия. Поэтому колчаны с луками и стрелами они надежно прикрепили к спинам, а ножи плотнее засунули за пояса вдоль бедер. Отправляясь в поход, два вахпекута, согласно индейским обычаям, одели лишь набедренные повязки, штаны и мокасины.

Итак, готовые к худшему, замерзшие и усталые, они плыли вниз по реке. Ночь казалась бесконечной.

Техаванка сидел, съежившись, у корней вербы, к которым он прикрепил толстую палку, чтобы помочь Ша'па поддерживать движение в нужном направлении. Опасения за сестру не давали покоя. Он терялся в догадках — найдут ли они ее, сумеют ли помочь?

К действительности его вернул предостерегающий крик Ша'па. Но прежде чем он успел что-либо понять и сделать, ствол вербы сотряс мощный удар. Какая-то неведомая сила вырвала из рук Техаванки ветку, которой он поддерживал управление, и юноша вместе с передней частью ствола погрузился в глубины реки. В то время как корни вербы исчезли под водой, ее вершина поднялась, а потом устремилась к середине реки.

Оказавшись под водой, от тотчас же поджал ноги и оттолкнулся от дерева. Захватив юношу, быстрое течение бросило его спиной о камень, и Техаванка прокатился по нему. Резкая боль пронзила грудь, и его вынесло на поверхность почти бессознательного. Он захлебнулся и снова пошел ко дну. Когда Техаванка опять выплыл, то нащупал ветку и судорожно вцепился в нее. Лишь спустя минуту он понял, что это была все та же старая верба. Только теперь она лежала на воде вперед верхней частью, а корни ее застряли среди острых камней. Техаванка с трудом взобрался на ствол.

— Ша'па! Ша'па! — закричал он во мрак ночи.

Ответа не было.

Его охватил испуг.

Он пополз по стволу, осмотрел крону, но не нашел друга. Исчез и узелок, повешенный на ветке. В отчаяньи Техаванка сел на ствол. Надо было ждать до рассвета. Ша'па, наверное, утонул. Или, может, лежал без сознания где-то на скалах?

Мрачные мысли охватили молодого вахпекута.

С раннего детства ему внушали, что только смелость и успех в бою открывают мужчине дорогу к почестям и отличиям. Мужественные, славные воины всегда пользовались всеобщим уважением, Командовали боевыми операциями, добывали трофеи, давали детям имена в обмен на ценные подарки, становились зажиточными людьми… Командир, не потерявший никого из воинов, сопровождавших его в походе, удостаивался наивысшего признания. Все' хотели присоединиться к нему.

И вот в первом же своем походе Техаванка утратил друга. Он потерял даже одежду скиди и запас продовольствия, что лишало смысла дальнейшее преследование. Оставалось лишь оружие, которое было при нем. Однако Техаванке даже в голову не приходило, чтобы отказаться от продолжения похода в связи со столь неблагоприятными и даже трагическими обстоятельствами. Он слишком любил свою сестру, с детства мечтал о славе воина. Кто согласится пойти с ним в бой, если уже во время первого похода он покрыл себя позором? Отчаявшись, Техаванка подумал, что смерть молодым на поле битвы всегда считалась очень достойной и высоко ценилась. Он найдет сестру или погибнет вместе с ней. Лучше умереть, чем проиграть. Против своей воли юноша начал шептать молитву:

«Ви, мне нужна помощь! Помоги найти Утреннюю Росу и освободить сестру или отомстить за нее. Я обещаю пожертвовать тебе шкуру святого бизона-духа во время торжества „Танца Солнца“! Если ты поможешь мне, я также раздам бедным все, что у меня есть».

Укрепившись молитвой, он посмотрел в небо. Уже светало. Кошмарная ночь, наконец, прошла. Теперь он мог лучше разобраться в обстановке. Перед выступающими из воды скалами течение наверняка намыло глубокую яму. Верба плыла корнями вперед, они запутались между валунами, что и привело к роковому удару.

Техаванка взобрался на ствол. Скалы находились неподалеку от берега, в середине излучины взволнованной реки, и сильное течение принесло сюда вербу. Если бы они не плыли так близко к берегу, то избежали катастрофы. Техаванка осмотрелся. Друга нигде не было видно. Может, течение занесло его под скалы? Это означало бы неминуемую смерть.

Техаванка тяжело вздохнул и пополз к верхушке вербы, свисающей над скальным заграждением. Потом спустился в воду. Ужасный холод пронзил его насквозь. Он плыл медленно, превозмогая боль и одеревенение тела. Восточный берег был уже близко, и вскоре Техаванка почувствовал дно. Он попытался было встать на ноги, но сильное течение перевернуло его и погрузило под воду. Однако он все-таки выплыл и медленно выбрался на берег, который в этом месте образовывал глубокую расщелину. Сил идти дальше уже не было. Измученный, он упал на берег и сразу заснул.

Много времени прошло, прежде чем уставший Техаванка начал пробуждаться. Он еще не открыл глаза, но почувствовал, как в его тело проникает благодатное тепло. Рука нащупала мех, отчетливо слышался треск костра. Что это могло быть? Правой рукой он незаметно начал искать нож чиппева, торчавший за поясом. Молниеносно вскочив, Техаванка сбросил покрывавшую его шкуру и онемел.

У огня сидел Ша'па и пек рыбу, нанизанную на палочку.

— Ша'па, ты жив? — воскликнул Техаванка, не веря своим глазам. — Я искал тебя, кричал!.. Я думал, что ты утонул.

— Хо! Нам крепко повезло, что мы остались в живых этой ночью, — ответил Ша'па. — Когда дерево ударилось о скалы, я упал на ветку, к которой были прикреплены наши вещи, и схватил узелок. Именно в эту минуту дерево поднялось, и я оказался в воде. К счастью ремешки, за которые был подвешен узелок, соскользнули с ветки, и он остался в моих руках. Не знаю, как мне удалось проплыть между скалами. Я был ошеломлен, течение сильно относило меня в сторону. Доплыв до берега, я дождался рассвета, пошел вдоль реки вверх и оказался здесь. Ты лежал без сил, весь в синяках. Убедившись, что ты жив, я укрыл тебя шкурами, которые, будучи свернутыми в узел, почти не намокли. Среди наших вещей я нашел огниво, трут и поэтому смог развести костер.

— Хо! Только Мем'ен гва могла положить в мешочек волшебный высекатель искр. Наверняка она хотела облегчить нам поход! — воскликнул Техаванка.

— Это действительно хорошая девушка, хоть и чиппева! — сказал Ша'па. — Дым, поднимающийся из расселины, издалека не увидят. На камнях я нашел рыбу, выброшенную водой. Поедим, и в дорогу.

— Ты мужественно вел себя, — похвалил друга Техаванка. — Без травм доплыл до берега, да еще сохранил доспехи, которые облегчат нам задачу в поселке скиди!

— Это не моя заслуга, — скромно ответил Ша'па. — Тебе помогают добрые духи.

Техаванка сел у костра и молча посмотрел на реку. Огромная старая верба по-прежнему неподвижно торчала среди валунов. Вдвоем они не смогут столкнуть ее в воду. Теперь придется идти пешком. С утренним гомоном птиц с юга доносился сильный шум реки. Это Большая Сиу соединяла свои воды с Миссури.

— Ешь! — сказал Ша'па, протягивая другу половину печеной рыбы. — Костер не должен гореть долго. Надо быть осторожными!

— Верно! — согласился Техаванка. — Пауни могут быть где-то поблизости. Это уже их территория.

— Нельзя забывать и о предостережениях Черного Волка. Помнишь, что он говорил о судьбе пленных пауни? — продолжал Ша'па. — Может, совет старейшин скиди и предложит нам вступить в их племя, но ни один из нас не согласится стать пауни.

— Никогда! Смерть пауни! — воскликнул Техаванка.

— Если мы попадем в плен, — говорил далее Ша'па, — совет старейшин наверняка отдаст нас в руки Общества Одиноких Женщин и Вдов [102]. Я вижу мстительно пытающих нас женщин пауни, одетых в жалкие оперенья из листьев кукурузы и вооруженных тростниковыми копьями и луками, сделанными из палок!

— Перестань, Ша'па, — перебил его Техаванка. — Я прекрасно помню все советы Черного Волка. И знаю, что мы должны быть очень внимательны. Это земли пауни. Мы поступим благоразумно, если сразу отправимся к ним. Случайно встретившись с нами, они в первую минуту могут принять нас за своих. Здесь, под откосом мы можем спрятать свои вещи. Не будем терять время!

Друзья, погасили костер и старательно уничтожили следы стоянки. Потом помогали друг другу красить тела. Любимыми цветами пауни были красный, желтый и белый. Черной краской они пользовались только в сражениях. Поэтому молодые вахпекуты натерли лица красной краской, а плечи и руки покрыли красными и желтыми полосами. Затем занялись прическами. Воины скиди чаще всего брили головы, оставляя на темени длинную полосу волос, которой потом придавали жесткость, смазывая ее жиром. Остальные мужчины делали это реже. Поэтому Техаванка и Ша'па ограничились тем, что расплели косы и расчесали волосы, которые теперь свободно лежали на их плечах и спинах. После того, как были надеты взятые у убитых пауни набедренные повязки, штаны, украшенные кисточками человеческих волос, мокасины и ожерелья, друзья улыбнулись друг другу.

— Ты выглядишь, как настоящий пауни! — заметил Ша'па.

— Глядя на тебя, я с трудом удерживаюсь, чтобы не выхватить нож.

Они еще раз критически осмотрели друг друга и вооружились добытыми у скиди колчанами с луком и стрелами. Это тоже могло облегчить их задачу: только пауни из всех индейцев, живущих в прерии, изготавливали стрелы с каменными наконечниками и укрепляли луки с внутренней стороны жилами; применялась ими и жилистая тетива. Техаванка перебросил через плечо свернутую волчью шкуру, которую обычно брал в дорогу, а Ша'па взял узелок с остатками продовольствия. Можно было отправляться в путь.

По индейскому обычаю они шли гуськом, один за другим, чтобы оставить как можно меньше следов. Некоторое время друзья брели по возвышенности, постепенно снижающейся по направлению к востоку. Только около полудня монотонный равнинный пейзаж начал меняться. Прерия становилась более волнистой, все чаще встречались холмы. Теперь то и дело попадались вырытые водой урожайные долины, бурно поросшие деревьями и кустарниками. Среди них шумели быстрые ручьи.

Молодые вахпекуты внимательно следили за изменениями в пейзаже, сравнивая их с указаниям Черного Волка, который много раз бывал в этих местах. И почувствовали, что конечная цель путешествия близка.

Они не ошиблись. Неподалеку отсюда река Миссури отделяла три нынешних американских штата: Южную Дакоту, Небраску и Айову. Поселение скиди, которое искали друзья, находилось на восточном берегу Миссури — на границе между Южной Дакотой и Айовой. Именно здесь восточная» прерия переходила в Великую Внутреннюю равнину. Этот район обильно орошался Миссури вместе с ее притоками и потому изобиловал урожайными долинами с богатой растительностью. Он как нельзя лучше подходил скиди пауни, основу существования которых в значительной мере составляло земледелие. Именно пауни принадлежали к тем индейцам с пограничья прерии и Великих Внутренних равнин, которые даже после получения лошадей в качестве домашних животных, по-прежнему занимались возделыванием земли и вели полуоседлый образ жизни. Лошади лишь усилили их подвижность, расширили территории воен и охоты, но не изменили старого образа жизни [103].

Техаванка и Ша'па осторожно приближались к берегу Миссури. Согласно их сведениям, в любую минуту могли появиться следы поселений скиди. Поэтому преследователи направлялись к прибрежным скалам, в тени которых собирались отдохнуть. Солнце было уже в зените и сильно пекло. Они были уже в нескольких шагах от валунов, когда вдруг услышали монотонное пение. Сразу же припав к земле, они скрылись среди низких зарослей шалфея.

Друзья долго слушали молча. Кто-то пел, укрывшись в скалах. Они не могли разобрать слов на чужом языке, однако им показалось, что это была просьба или жалоба. Техаванка придвинулся к приятелю и сказал на языке знаков:

— Это, наверное, пауни!

— Он один, — также на языке знаков ответил Ша'па.

— Жди меня здесь! — приказал Техаванка.

С этими словами он положил на землю волчью шкуру, накидку, колчан с луком и стрелами, и вооруженный только стальным ножом чиппева, пополз к скалам.

Подобно ужу полз Техаванка от куста к кусту, пока, наконец, не втиснулся в расселину между валунами. На гальке и камнях он стал еще осторожнее. Вот и край скальных развалин, не очень круто спускавшихся к реке. Выглянув из-за камней, он сразу же увидел молодого скиди. Рука Техаванки схватилась за нож и замерла.

Скиди сидел на подвернутых под себя и скрещенных ногах, обратившись лицом к востоку. Затуманенными глазами он смотрел в небо, качаясь попеременно взад и вперед, и напевая. Скиди был нагим, только на шее у него было ожерелье из когтей медведя. Согласно обычаям многих индейских племен, тело его было совершенно лишено волос [104], только на голове была узкая щетина со скальповым локоном.

Техаванка внимательно пригляделся к молодому мужчине. Этот воин, должно быть, занимает видное положение в обществе скиди, раз в его локоне торчало орлиное перо. По покрытому красной краской лицу тянулась — от уха ко лбу — голубая полоса. О положении скиди свидетельствовала и его одежда, лежавшая неподалеку на камнях. На накидке из кожи мягкой выделки были нарисованы символы звезд, солнца и несколько батальных сцен. Кисточки человеческих волос и орлиные перья украшали швы штанов.

Техаванка еще сильнее сжал нож. Скальп такого врага мог бы стать великолепной местью за похищение Утренней Росы и умножил бы его воинскую славу. Однако он сразу же устыдился собственных мыслей и расслабил руку, сжимавшую нож. Скиди стоял на коленях под лучами южного палящего солнца. По его медного цвета коже стекали струйки пота, смешанные с кровью. На плечах и бедрах кровоточили свежие порезы, нож лежал рядом. Одинокий воин страстно молился и в молитвенном экстазе занимался самоистязанием. Он не слышал и не видел того, что происходило вокруг, дух его блуждал в иных мирах. Наверное, скиди взывал к своему Духу-Покровителю. Общаясь со сверхъестественными силами он, в представлении индейцев, сам становился их частицей. И потому был неприкасаем.

Техаванка отвернулся: нельзя подглядывать за человеком, общающимся с духами. Молодой вахпекут медленно отошел.

XVIII. РАЗВЕДКА В СТАНЕ ВРАГА

Скрывшись в зарослях, Техаванка и Ша'па осматривали долину, простиравшуюся у их ног. Перед ними находились поля скиди пауни, засеянные кукурузой, фасолью, подсолнечником и дынями. Некоторые огороды были окружены заборами из веток, но были и такие, которые отделялись друг от друга только дорожками. Группа женщин и девушек, наверное, их дочерей, работала на делянках, среди них бегала детвора — голенькие мальчики и девочки в свободных рубашонках.

Одни женщины носили кожаные платья, как это было принято у дакотов. Другие были одеты совсем иначе. Они имели на себе юбки ниже колен и кожаную повязку на груди, поддерживаемую бретельками. Их одежду дополняли мокасины и краги, закрывающие ноги от щиколоток до колен. Прическа женщин-пауни была такой же, как у женщин-дакотов. Они делили волосы посредине головы и заплетали в две косы, свисавшие с боков за ушами.

У края долины, в прерии пасся табун лошадей и мулов. Несколько подростков следили за тем, чтобы животные не уходили далеко от стада.

— Никто не охраняет женщин, только мальчики следят за сунка вакан, — прошептал Ша'па.

— Либо скиди уверены в своей безопасности, либо занимаются чем-то иным, — также шепотом ответил Техаванка, внимательно оглядываясь.

— Может, именно сейчас совершаются обряды? Женщины очень оживлены, о чем-то разговаривают.

Помрачнев, Техаванка сказал:

— Кукуруза уже посеяна. Нельзя терять время. Как только стемнеет, я пойду на разведку.

— Ты хочешь идти один?

— Да, я переоденусь волком. Тут их много ходит, на них никто не обращает внимания. Даже сунка вакан.

— А что делать мне?

— Ты подождешь меня у скал на реке, где мы встретили скиди, говорившего» с духами.

— Хорошо. Это недалеко отсюда. Откуда у них столько сунка вакан'!

— На празднестве в честь Утренней Звезды здесь могут собраться скиди из нескольких поселков, — шепнул Техаванка и добавил: — Черный Волк говорил, что они крадут лошадей у команчей [105] на юго-западе.

— Можно попытаться увести несколько сунка вакан. Это облегчит побег, если удастся освободить Утреннюю Росу.

— Не думай сейчас об этом, — упрекнул друга Техаванка. — У нас еще никогда не было сунка вакан, и мы не умеем обращаться с ними. Похищение сунка вакан может не получиться, но тревога, поднятая караульными, всполошит весь поселок. И это не позволит решить главную задачу.

— Да, ты правильно говоришь, я не подумал об этом, — поспешил сказать Ша'па. — Если все же нам удастся освободить Утреннюю Росу и успешно уйти вместе с ней, то мы сможем вернуться сюда за сунка вакан. Пора вахпекутам тоже иметь лошадей.

— Подумаем об этом позже, — закончил разговор Техаванка.

Как зачарованные, смотрели они на табун лошадей. Красная Собака и другие вахпекуты часто рассказывали о побратимах, тетон дакотах, которые, переселившись на Великие равнины, обзавелись лошадьми и теперь следовали за стадами бизонов, основой их существования. Техаванка и Ша'па давно мечтали о лошадях, благодаря которым могли бы охотиться и сражаться вдалеке от родного поселка, множить славу и почести.

— Смотри! Женщины уже уходят домой! — прервал молчание Техаванка.

Женщины в поле собирали мотыги и палки, звали детей. Солнце клонилось к западу.

— Иди в укрытие, о котором договорились, и жди меня там, — распорядился Техаванка. — Если я не вернусь до рассвета, действуй, как сочтешь нужным.

— Будь осторожен, — напомнил ему Ша'па. — Если на рассвете я не увижу тебя, то попробую пробраться в поселок. Можешь на меня рассчитывать!

Техаванка остался один. Сумерки сгущались, над долиной расплывалась серая мгла.

Техаванка спустился наискосок по склону к опустевшим огородам. Он ступал очень осторожно, чтобы случайным шелестом или треском не насторожить врагов. Ведь одна из женщин могла ночью караулить поля, чтобы пасущиеся неподалеку не повредили посевов.

Техаванка намеревался проскользнуть между делянками и табуном: именно в том направлении уходили женщины. Оказавшись рядом с огородами, он сразу же припал к земле и некоторое время наблюдал за подростками, следившими за лошадьми. Мальчишки развели костер и приступили к еде. Рядом вертелась свора вечно голодных собак.

Самое подходящее время, чтобы проскользнуть между полянами и табуном. Техаванка старательно укрылся шкурой белого волка, после чего, подражая его походке, двинулся вперед.

Это был хорошо известный прием, используемый пауни во время боевых операций. Они относились к войне, как к удовольствию, благодаря которому можно снискать славу. Пауни были превосходными воинами, разведчиками и конокрадами. Лошадей они воровали в основном у команчей. Пауни умели хитро приспосабливаться к среде. Волки рыскали по прериям в поисках бизонов, антилоп и лошадей, часто заходя даже в поселки индейцев. Поэтому появление одного волка не пугало животных и не вызывало подозрений у людей. Зная это, пауни выбрали волка покровителем войны. Отправляясь в поход, они заключали временный Союз с Волком, а сверток со святыми предметами, который брали с собой, закрывали волчьей шкурой. Во время похода воины использовали повадки волков. В течение дня они скрывались среди холмов, а один из них, покрашенный в белое и покрытый шкурой белого волка, не вызывая подозрений, изучал местность или пробирался ночью прямо в стан неприятеля. Вот почему индейцы юга называли пауни «волками».

Техаванка сейчас следовал тактике соперника. Идя на четвереньках в высокой траве, он то и дело подымал голову и из-под «волчьего лба» наблюдал за караульными и животными. Индейцы обычно держали своих лошадей на пастбищах неподалеку от жилья. Как только Техаванка прошел стадо и возвышение, обрамляющее долину, то сразу увидел поселок, находившийся от него на расстоянии нескольких выстрелов из лука.

Сердце сильно забилось в его груди. Он посмотрел на небо. Звезды уже мерцали, появилась луна. Чтобы подойти к поселку, он затратил целый вечер, наступала ночь. Терять время было больше нельзя, на рассвете его ждал Ша'па. Он встал и, набросив на плечи волчью шкуру мехом вовнутрь, смело направился в поселок врага. И вскоре был уже у первых строений.

От Черного Волка Техаванка знал, что на краю селений скиди живут одинокие старые женщины, преимущественно вдовы, или преступники, нарушившие обычаи племени. Тут мало обращали внимания, кто к кому пришел. Помня об этом, Техаванка решительно направился вдоль домов. На него, рыча и скалясь, бросилась свора псов, но он потряс ожерельем скиди, а самому настойчивому дал пинка. Собаки успокоились и, тихо повизгивая, скрылись в темноте. Техаванка пошел дальше, отмечая в памяти расположение поселка.

Дома здесь разместили довольно нерегулярно. Это были округлые, основательно достроенные землянки, вход в которые напоминал тоннель. Каркасы сооружений, сделанные из толстых бревен, были покрыты травой или толстым слоем земли. Внутри четыре центральных столба поддерживали перекрытие, в середине которого оставляли отверстие для выхода дыма от костра. Размеры землянок были разными, в зависимости от того, сколько семей в них жило — одна или несколько.

На краю поселка теснилась беднота, поэтому землянки здесь были поменьше и не столь тщательно выстроенными. Временами оттуда доносился приглушенный смех мужчин и женщин. Немногочисленные прохожие украдкой проскальзывали мимо и почти не обращали внимания на Техаванку. Только однажды из землянки вышла женщина и спросила о чем-то юношу, который, не понимая языка скиди, лишь махнул рукой и быстро продолжил путь.

Техаванка никак не мог понять, почему скиди не выставили охрану вокруг поселка? Но вскоре сообразил. Они чувствовали себя в безопасности, потому что принимали пауни из других поселений. На свободных пространствах между землянками разбили многочисленные лагери мужчины, женщины и дети. Большинство их готовилось ко сну, только кое-где небольшие группы мужчин все еще сидели у костра. Скиди в летнюю жару тоже спали на улице в прохладных беседках из веток, но в эту ночь всюду были видны люди, расположившиеся под открытым небом.

Беспокойство Техаванки за судьбу сестры непомерно возросло. Может, скиди совершали обряд в честь Утренней Звезды? Столь большое число гостей пугало Техаванку, но это одновременно и облегчало его миссию. Одетый в доспехи пауни, он не бросался в глаза в толпе чужих людей, даже собаки не обращали на него внимания. Если бы вахпекут знал еще язык пауни, то мог чувствовать себя в полной безопасности. Сейчас его могла выдать только речь. Поэтому он старательно избегал людей, проходил мимо костров и нетерпеливо высматривал знак сломанного копья.

Это было непросто: поселок оказался очень большим. Перед вместительными, многосемейными землянками находились небольшие загоны для лошадей и мулов. У жилищ воинов стояли привязанные к шестам великолепные скакуны, которых держали наготове. В центральной части поселка, где жили самые достойные и самые состоятельные [106], перед каждой землянкой можно было видеть высокий деревянный треножник, где висели воинский щит хозяина и сумка с предметами первой необходимости для похода. Славные воины держали перед домом несколько великолепных, поджарых верховых лошадей, которых тщательно охраняли. На крышах были выставлены небольшие палки, увешанные скальпами..

Время шло, а Техаванка по-прежнему безуспешно ходил от землянки к землянке. Поселок был большим и разбросанным, много домов уже погрузились в ночь. Техаванка тревожно посмотрел на небо. До рассвета, наверное, оставалось немного.

Он как раз остановился перед просторной землянкой, построенной посреди поселка. Рядом с входом в форме тоннеля, сделанном, как и во всех домах скиди, с восточной стороны, стояли два больших треножника. На одном из них висел воинский щит, покрытый символами звезд и солнца. Техаванка тотчас же вспомнил, что такие знаки были на накидке скиди, который утром в прибрежных скалах разговаривал с духами. Техаванка взглянул на крышу. Из нее выступала палка, увешанная многочисленными скальпами, а рядом лежали черепа лошадей и бизонов. Здесь, наверное, жил вождь скиди.

В это время кожаная заслонка, закрывавшая вход, приоткрылась, и на пороге появился мужчина. Техаванка мгновенно отскочил к стене и затаил дыхание, чтобы не выдать своего присутствия. Воин скиди тем временем опустил заслонку и встал перед землянкой. Он посмотрел на небо, из его губ вырвался тяжелый вздох.

Затаив дыхание, Техаванка смотрел на скиди. Они находились так близко друг от друга, что юноша мог схватить его за скальповый локон, украшенный орлиным пером. Покрытое красной краской лицо скиди пересекала голубая полоса, тянувшаяся от уха ко лбу. Он был одет в набедренную повязку и штаны, обрамленные кисточками волос и перьями. На шее висело большое ожерелье из медвежьих когтей, которое спадало на грудь, покрытую символами звезд и солнца. Техаванка уже не сомневался. Это был тот самый пауни, которого он видел утром. На его плечах еще виднелись свежие раны после самоистязания.

Техаванке начало не хватать воздуха, к счастью, скиди только один еще раз посмотрел на небо, а потом направился вглубь поселка. Техаванка инстинктивно. пошел за ним, прячась за стенами домов. Наконец, скиди привел его к большой землянке, перед которой стояли два вооруженных воина. Скиди дал рукой знак, чтобы его пропустили, и вошел в дом.

Техаванка притаился поблизости. Как только скиди скрылся в землянке, стражники снова заняли свои посты.

Техаванка начал думать, кем мог быть молодой воин, раз его приказ был беспрекословно выполнен?

«Он вышел из дома вождя, судя по знакам на щитах, но для вождя он слишком молод, — размышлял он. — Может, это его сын?»

Строя догадки, он огляделся по сторонам. В эту минуту взгляд его скользнул по треножнику, стоявшему перед землянкой. Лунный свет падал прямо на воинский щит. Техаванка чуть не вскрикнул от радости. На щите был знак сломанного копья. Молодой воин случайно привел его к похитителю Утренней Росы.

Мысли, как молнии, неслись в его голове. Перед землянкой похитителя стояла стража, значит здесь они держали пленницу. С какой целью скиди пришел к ней? Имел ли его утренний разговор с духами какое-то отношение к тому, что происходило сейчас?

Размышляя, он пожирал глазами землянку. Рели подняться на крышу, то можно заглянуть в отверстие для дыма. Подумав об этом, он сразу начал действовать. Кроме двух стражников у входа, никого поблизости не было. Обойдя землянку, Техаванка, не колеблясь, взобрался на крышу, используя углубления в земле, которой было покрыто это вместительное сооружение. Он был уверен, что свод выдержит тяжесть его тела. Во время религиозных торжеств, спортивных состязаний и массовых игр десятки зрителей много раз наблюдали за тем, как молодой вахпекут бегал по крышам.

Теперь он осторожно пополз к отверстию. Оказавшись у цели, медленно сунул голову вовнутрь. У костра сидела его сестра, Утренняя Роса. Довольно долго Техаванка видел, будто сквозь туман, лишь ее испуганное, залитое слезами лицо. Только когда прошло первое волнение, он заметил и воина скиди. Воин преклонил колено перед Утренней Росой и, беспокойно оглядываясь, общался с ней при помощи языка знаков.

Техаванка еще глубже сунул голову в отверстие, почти заслонив его своим телом. Дым от костра вынуждал его щуриться, сдерживать дыхание, но, не обращая на это внимание, он быстро оглядел землянку. Здесь жили несколько человек, а может, и семей. У западной стены стоял домашний алтарь, на котором белел череп бизона. Рядом лежал сверток со святыми предметами, обернутый почерневшей от старости кожей. Техаванка не был уверен, был ли кто в землянке еще: покрывала, отделяющие места для сна, были опущены. Воин скиди вел себя осторожно, все время посматривая в сторону входа и лежанок.

Техаванка сосредоточил все свое внимание на сестре и воине, которые объяснялись на языке знаков. Вскоре осторожность, проявляемая скиди, стала ему совершенно ясна. То, что он выражал знаками, было равносильно смертельному приговору, если бы их увидел кто-то еще. Техаванка не верил своим глазам.

«Это произойдет завтра перед наступлением сумерек, — говорил скиди. — Но ты не бойся, я спасу тебя».

Утренняя Роса в отчаяньи заломила руки. Скиди еще ближе наклонился к ней:

«Я люблю тебя и докажу это. Я выступлю против своих, я нарушу наши обряды, только бы спасти тебя. Мой отец — могущественный вождь. Он тоже против принесения жертв Утренней Звезде. Наверняка, в глубине души он благожелательно отнесется к нам».

«А если тебе не повезет?» — испуганно спросила Утренняя Роса.

«Верь мне. Я приду в решающую минуту и спасу тебя. Или мы погибнем вместе. А теперь я должен идти, если мы не хотим раньше времени вызвать подозрений».

Он пожал ее дрожащие руки и ушел.

Признание скиди в любви и обещание спасти Утреннюю Росу удивили, потрясли и одновременно обрадовали Техаванку. Он уже давно понял, что в одиночку не сможет спасти любимую сестру. Даже если бы ему удалось протиснуться в это отверстие, то стражники у входа не позволили бы убежать. Он мог погибнуть вместе с сестрой, но помочь ей был не в состоянии. Только у влюбленного благородного воина скиди оставался шанс, выразив отчаянный протест, защитить девушку. Слабая надежда, но другой не было. Строить дальнейшие планы освобождения Утренней Росы Техаванка не мог. Звезды на небе уже бледнели.

Он еще раз посмотрел на испуганную заплаканную сестру и, тихо вздохнув, осторожно спустился на землю, после чего направился к окраине поселка. Сперва он не встречал препятствий. Гости пауни, разбившие лагерь под открытым небом, еще спали. Лишь временами кто-то поднимал голову, пробужденный звуком шагов, раздававшихся в столь ранний час, но, увидев одинокого юношу, возвращался в объятия сна.

Наконец, Техаванка дошел до окраины поселка. Он почувствовал себя уверенней и ускорил шаг. Жалкие лачуги здесь были не так разбросаны, как в центре. Он как раз приближался к одной из них. Ему навстречу выбежала собака. Техаванка потряс ошейником. Она перестала скалиться, но устремилась за ним. Обернувшись, чтобы посмотреть на собаку, Техаванка слишком поздно заметил трех мужчин, неожиданно появившихся из темноты.

В первое мгновение он хотел было повернуть, но сразу понял, что это не поможет. Трое скиди находились в нескольких десятках шагов от него.

Это были рослые мужчины, шедшие шеренгой, как на параде. Они носили шапки, на которых топорщились полукруглые гребешки из орлиных перьев, ниспадавшие до самых плеч. Длинные кисточки человеческих волос на швах штанов свисали до земли и волочились за ними. Шли они медленно, на их шеях хрустели ожерелья.

Техаванка сразу же понял по характерной одежде, кто это. Перед ним были воины из товарищества «Бешеных Псов». Совет старейшин скиди, должно быть, поручил им выполнении полицейских функций во время торжеств. В связи с наплывом многочисленных гостей это было совершенно естественно.

Полицейские полностью перегородили узкую, плотно утрамбованную дорожку. Техаванка был уверен, что они уже заметили его, вдобавок собака продолжала бежать за ним. Удастся ли ему уйти от полицейских? Даже если одинокий ночной путник не вызовет у них подозрений, они могут сами обратиться к нему.

Техаванка лихорадочно искал выход. Вдруг его взгляд упал на землянку, находившуюся сбоку, между ним и Бешеными Псами. Он решился сразу же и, не ускоряя шага, повернул к дому. Прежде чем приоткрыть заслонку, он поднял руку и поприветствовал Бешеных Псов, после чего вошел в коридор, напоминающий тоннель. Собака, к счастью, побежала к полицейским.

Остановившись в коридоре, Техаванка прислонился к стене. Из глубины землянки доносилось ровное дыхание спящих. Техаванка вытащил нож чиппева. Шаги Бешеных Псов были все ближе. Потом стали постепенно стихать. Кто-то из полицейских сказал что-то вполголоса, остальные рассмеялись и спокойно продолжили обход.

Техаванка тяжело дышал. На его лбу выступил пот. Он догадался, почему смеялись Бешеные Псы. Полицейские решили, что одинокий прохожий решил нанести поздний визит веселым обитательницам предместья. Как только шаги утихли, он вышел из землянки. Дорога была свободна. Вскоре он был уже за пределами поселка. Быстро проскочил между огородами и табуном лошадей. Светало. Техаванка бежал, насколько хватало сил. Он опасался, что Ша'па на рассвете может отправиться на поиски.

Наконец, Техаванка увидел скалы на берегу реки. На камнях спал его друг.

— Наконец-то! — воскликнул Ша'па.

— Я так боялся не застать тебя! — срывающимся голосом воскликнул Техаванка. — Как раз собирался идти.

— Мне нужно отдохнуть, я принес необычную новость, сейчас обо всем расскажу, — на одном дыхании выпалил Техаванка.

XIX. КРОВАВАЯ ЖЕРТВА

Друзья прокрались в поселок еще до наступления сумерек. Днем это оказалось даже проще, чем прошлой ночью. Пауни, уверенные в своей безопасности, четвертый день праздновали торжества Утренней Звезды. Наступил последний, самый важный день обряда, когда совершалось кровавое жертвоприношение. Женщины, желая участвовать в торжественной церемонии, раньше закончили работу в полях; даже у табунов лошадей и мулов было меньше охраны. Окраины поселка опустели. Все скиди собрались на главной площади неподалеку от дома вождя.

Осторожно лавируя между приезжими пауни, Техаванка и Ша'па пробрались к площади обрядов. Им не пришлось даже прятать свои колчаны. Большинство мужчин были вооружены, даже мальчики держали маленькие луки и стрелы, сделанные из стеблей особого вида травы.

Площадь была заполнена участниками торжества. Толпы мужчин, женщин и детей окружили жертвенный алтарь, громоздились на крышах. Все были взволнованы, но вместе с тем и серьезны, сосредоточены. От благополучного исхода жертвоприношения зависело так много. Если бы пленница, отдаваемая Утренней Звезде, захотела сама подняться на жертвенный алтарь, это было бы необыкновенно добрым знаком.

Смешавшись с толпой пауни, Техаванка и Ша'па не могли разговаривать друг с другом. Они боялись за Утреннюю Росу. Вскоре должна была свершиться ее страшная судьба. Техаванка то и дело украдкой оглядывался, пытаясь увидеть воина скиди, который обещал помочь его сестре. Увы, воина в толпе не было. Не оказалось его и в свите младших вождей и славных воинов, окружавших вождя скиди.

Вождь находился среди зрителей, выдвинувшись вместе со свитой чуть вперед, к жертвенному алтарю. Скрестив ноги, он сидел на шкурах бизона. Из скальпового локона вождя, искусственно удлиненного конским волосом, выступали три великолепных орлиных пера, а на лице была широкая — от уха до лба — голубая полоса, символизирующая созвездие. Плечи покрывала мягкая шкура бизона с изображением символов звезд и солнца. На шее он носил ожерелье из медвежьих клыков, когтей и мелких костей. В руках, опущенных на колени, вождь держал трубку мира, украшенную перьями птиц.

Лицо Техаванки стало серым. Перед алтарем появился жрец, который нес сверток со святыми предметами, исходящими прямо от Утренней Звезды. Это он, как хранитель свертка, будет руководить обрядом кровавого жертвоприношения.

Затаив дыхание, Техаванка посмотрел на алтарь. Он напоминал строительные леса и состоял из двух вертикально вбитых в землю столбов, которые соединялись четырьмя поперечными балками внизу и двумя наверху. Два центральных столба символизировали день и ночь, четыре нижних — стороны света, а два верхних — небо.

Торжественный необычный обряд уже начинался. Жрец медленно поднял сверток со святыми дарами Утренней Звезды. По этому знаку четыре других жреца вывели на площадь пленницу, отдаваемую в жертву.

В бессилии Техаванка гневно стиснул зубы и незаметно придвинул колчан, висевший на левом плече. Ша'па сделал тоже самое. Пальцы его слегка дрожали, он чувствовал, что смерть уже тянет к нему свои руки.

Тем временем жрецы начали снимать одежду с несчастной пленницы. Когда она была уже нагой, то половину ее тела — с ног до головы — мучители покрасили в красное, а другую половину — в черное. Потом подвели к жертвенному алтарю. Вдруг Утренняя Роса оттолкнула от себя палачей и сама быстро поднялась на подмостки.

Среди пауни раздались крики радости и восхищения. Пленница сама взошла на алтарь. Она была прекрасна, тем большую сверхъестественную силу содержала в себе жертва, приносимая Утренней Звезде. Таинство обряда складывалось необыкновенно благоприятно.

Среди общей радости жрецы привязали жертву к верхнему продольному столбу, а ноги к низшему. Из толпы выступили молодые мужчины и мальчики. В руках они держали луки и короткие стрелы, сделанные из травы, растущей в прерии. Им первым предстояло начать пытку. Их стрелы могли лишь слегка погрузиться в тело жертвы, не угрожая ее жизни. Согласно обряду, смертельный выстрел должен был сделать тот, кто похитил пленницу. Похититель тоже вышел из толпы. Лук и одну боевую стрелу он держал в левой руке. Техаванка сразу же узнал этого человека. У него был широкий шрам на щеке. Это был след от стрелы, которую выпустил Техаванка, когда пауни преследовали девушек в прерии.

При виде его Техаванка забыл об осторожности и, наклонившись к другу, прошептал:

— Этот пауни украл Утреннюю Росу. Когда он приготовится к выстрелу, я убью его.

— Хорошо, а я возьму на себя жреца, — также шепотом ответил Ша'па.

Не подозревая об опасности, жрец снова поднял сверток со святыми предметами, а потом опустил его. Пауни запели песнь о поисках Утренней Звездой Звезды Вечерней. После каждого куплета жрец, руководивший церемонией, вытаскивал из свертка со святостями одну палочку и откладывал ее в сторону, что должно было символизировать постепенный уход пленницы, отдаваемой в жертву, из мира земного в мир духов.

Песнь, наконец, стихла. С восточной стороны площади появились два жреца с пылающими факелами. В соответствии с обрядом они должны были опалить огнем факела подмышечные впадины и пах пленницы, привязанной к алтарю, при этом четыре других жреца прикладывали к ее телу палицы. Тем самым давался знак молодым мужчинам и мальчикам начинать стрельбу из луков, после чего похититель должен был одним выстрелом поразить жертву в сердце и быстро закончить пытку.

Первые стрелки уже натянули луки. Похититель тоже сделал несколько шагов вперед. Жрец, руководивший обрядом, вытащил ритуальный каменный нож, которым он разрезал мертвой жертве грудь и вырывал сердце.

Трагическая минута неумолимо приближалась. Слезы печали и гнева выступили на глазах Техаванки. Уже ни на кого не обращая внимания, он вытащил из колчана лук и стрелы. Он готов был погибнуть вместе с любимой сестрой.

В этой обстановке общего подъема на Техаванку никто не обращал внимания. Мужчины с факелами уже подходили к центру площади. И тут послышался громкий стук копыт. Одинокий наездник галопом промчался через толпу удивленных пауни, влетел на площадь и резко осадил скакуна перед жертвенным алтарем. Чтобы освободить пленницу от пут, потребовалось меньше минуты. Прежде чем кто-либо успел прийти в себя, всадник посадил девушку на коня рядом с собой и резким ударом бича пустил его в галоп.

Пауни, потрясенные смелостью молодого воина, расступились перед ним. А он, подобно урагану, понесся в сторону предместья. И лишь похититель, готовящийся к смертельному выстрелу, не потерял хладнокровия. Не сказав ни слова, он бросился наперерез к окраине поселка, пытаясь преградить дорогу беглецам.

Пауни, застигнутые врасплох неожиданным прекращением торжественной церемонии, все еще были ошеломлены. Они сразу узнали юношу, который в первый и единственный раз в истории племени осмелился нарушить святой обряд. И были поражены его отвагой. Теперь все повернулись к вождю. Смелый юноша был его сыном. Послышались крики:

— Петалешаро! Петалешаро! [107]

Вождь сидел неподвижно, как бронзовая статуя. Все смотрели на него, выкрикивая имя его сына. Вождь посмотрел на небо. Потом величественно поднял руки, в которых держал трубку мира.

Техаванка не мог слышать имени благородного спасителя Утренней Росы, выкрикиваемого удивленными пауни. В этот момент он заправлял стрелу в тетиву, чтобы поразить похитителя, который готовился нанести смертельный удар Утренней Росе в тот момент, когда Петалешаро остановил своего коня перед жертвенным алтарем. Техаванка, не менее удивленный, чем пауни, необыкновенно дерзким поступком, на мгновение потерял дар речи. А Петалешаро тем временем уже освобождал пленницу. Техаванка не отрывал глаз от похитителя, желая упредить его выстрел, и потому сразу заметил, как тот бросился в погоню. Не задумываясь, юноша побежал за ним, и вскоре оба растворились в вечернем мраке. Ошеломленные пауни не обратили внимания ни на похитителя, ни на Техаванку.

А вахпекут жаждал сейчас одного: любой ценой спасти любимую сестру. Он преследовал похитителя вслепую, не оглядываясь. Ему казалось, Ша'па мчится за ним. Мысль о том, что ничтожный скиди пытается теперь помешать побегу Утренней Росы и ее благородного спасителя, придавала сил. Вскоре он начал догонять похитителя.

Они уже были на краю поселка. Похититель по-прежнему бежал наискосок по направлению к главной дороге. Именно в ту сторону устремился всадник, увозящий Утреннюю Росу. Уже был слышен глухой топот копыт. Минуту спустя всадник появился из-за домов. В лунном свете были хорошо видны силуэты наездников.

Похититель понял, что не успеет преградить им путь. И, остановившись, поднял лук. Но прежде чем он успел выстрелить, на него навалился Техаванка. Они упали на твердо утрамбованную землю.

Скиди не ожидал нападения. Он отчетливо слышал топот ног за спиной, однако полагал, что это кто-то из пауни пытается перехватить беглецов. Техаванка использовал эффект внезапности. Он первым вскочил на ноги и ударил поднимающегося врага кулаком в шею. Тот, потрясенный, упал на колени, и тогда Техаванка схватил его за скальповый локон. Резким движением наклонив голову пауни назад, он всадил ему в грудь нож по самую рукоятку. Это был его скальп! Во мраке ночи раздался триумфальный воинский крик.

Жестокая схватка была столь непродолжительна, что подбежавший на помощь Ша'па застал друга со скальпом в руке.

— Ты убил его! — Воскликнул он на одном дыхании.

— За нами гонятся? — спросил Техаванка, тяжело дыша.

— Они даже не заметили нашего исчезновения, — успокоил его Ша'па.

— Хорошо. Давай спрячем этого паршивого пса в землянке. Прежде чем его найдут, пройдет много времени.

Они затащили труп в ближайшую землянку. Хижина была пуста и тонула во мраке. Только сквозь отверстие на крыше просачивалось слабое сияние луны, освещая часть пола между четырьмя центральными столбами, поддерживающими перекрытие. Техаванка и Ша'па на ощупь отыскали перегородку для домашней утвари и там оставили убитого скиди.

— Бежим! — шепнул Техаванка.

— Ты выйди и покарауль, — шепотом ответил Ша'па. — А я поищу что-нибудь поесть.

Техаванка приоткрыл заслонку. Вокруг было пусто. Только издалека доносились возбужденные голоса. Красные блики мерцали над главной площадью. Пауни, должно быть, зажгли факелы, готовясь к погоне..

Наконец, из землянки появился Ша'па с кожаным узелком в руке.

— Пошли, пора уже! — поторопил его Техаванка.

Друзья беспрепятственно покинули вражеский поселок. Как только небо на востоке начало розоветь, они нашли следы беглецов, которые вели прямо на север. Техаванка и Ша'па направились за ними. Всякий раз, поднимаясь на очередной пригорок, они оборачивались, полные решимости задержать погоню. Им казалось, она вот-вот должна появиться. Однако наступил полдень, а пауни все не подходили.

Скиди, увозивший пленницу, даже не заметал следы. Видимо, верил в быстроту своего коня. Целый день он гнал на север, где лежал поселок вахпекутов. Еще до наступления сумерек Техаванка и Ша'па решили, что пауни отказались от преследования: имея коней, они уже давно должны были их догнать.

Когда стало темнеть, друзья в первый раз остановились, чтобы отдохнуть. Они были очень уставшими и голодными. В узелке, взятом у скиди, было сушеное мясо с вареной кукурузой. Они ели и отдыхали до тех пор, пока на небе не появились звезды. Только тогда два вахпекута продолжили путь.

Так проходили день за днем… Они все шли на север — и днем, и ночью, не обращая внимания на распухшие, кровоточащие ноги. Их мокасины превратились в лохмотья и уже не спасали от камней и сухой острой травы. От усталости и голода они похудели. Запас еды, взятой у пауни, иссяк. Теперь надо было ловить прериевых кур. И уже на ходу они ели их сырое мясо. Временами им удавалось найти на берегу реки мышиные норы, которые друзья разгребали в поисках дикого гороха[108], собираемого предусмотрительными зверьками. Совсем оголодав, они ели корешки трав и даже кору.

После многих дней пути Техаванка и Ша'па по счастливой случайности встретили Утреннюю Росу и ее спасителя. Если бы не предостерегающее, тихое ржание коня, путники наверняка бы прошли мимо небольшого тихого оврага, скрытого в утреннем тумане. Радость была неописуемой. Теперь они все вместе направились в поселок вахпекутов.

XX. «ТАНЕЦ СОЛНЦА»

О поселке вахпекутов царил необыкновенный переполох: так обычно бывало, когда индейцы всем миром готовились в путь. Женщины паковали тюки, собирали имущество, а то, что невозможно было взять с собой, прятали по разным углам и чуланам. Девочки помогали матерям, мальчики играли в военные игры и охотились на собак, которые разбегались от них в разные стороны. Мужчины проверяли оружие, обсуждали последние новости и отдыхали перед дальней дорогой. Все были радостны и взволнованы: вахпекуты собирались на ежегодный обряд «Танца Солнца», чтобы выразить благодарность сверхъестественным силам за заботу, просить о дальнейшем покровительстве и дополнить просьбы ритуальными клятвами.

Кульминацией многодневного праздника должны были стать испытания на мужество, которым подвергались юноши для вступления в ряды воинов. Обряд «Танца Солнца» был, кроме того, и прекрасной возможностью повидать близких, обновить и заключить новые дружеские связи, поскольку на торжества собиралось все племя санти дакотов. Зимой санти дакоты, разбитые на маленькие группы, охотились вдали друг от друга. Все заранее радовались встрече.

Вахпекуты готовились к путешествию с подъемом. Им не терпелось похвалиться последними событиями. Предметом особой гордости вахпекутов был внук вождя и шамана Красной Собаки. О делах и приключениях Техаванки много говорили у вечерних костров. Это он, убегая из плена чиппева, привел с собой пленницу и победил их славного воина. Это он дважды пробирался в поселок могущественных скиди пауни, чтобы освободить сестру, убил ее похитителя и снял с него скальп, отомстив за обиду, нанесенную всем вахпекутам. Добрые духи, должно быть, благоволят молодому Техаванке, раз уж он не только вернулся с сестрой, но и привел сына вождя скиди пауни, выразившего желание вступить в племя вахпекутов. Хвалили Ша'па, который вместе с Техаванкой принял участие в походе против пауни, говорили о благородстве Петалешаро, который из любви к Утренней Росе нарушил святой обряд и оставил соплеменников.

Вести о ратных подвигах Техаванки разнеслись широко. Поэтому санти дакоты поручили шаману и вождю Красной Собаке руководить обрядом «Танца Солнца». Это была весьма почетная миссия, потому что на период торжеств он становился вождем всех санти дакотов. Вождь выбирал место и назначал время совершения обряда, в его руках сосредоточивалась неограниченная власть.

Место, выбранное Красной Собакой, находилось в пяти днях марша от поселка вахпекутов. Живописная долина зеленела лугами, на которых можно было разбить большой лагерь. Богатый древостой гарантировал достаток топлива для костров, воды было предостаточно, охотникам было где развернуться. Красная Собака уже разослал вестовых во все группы санти дакотов, чтобы сообщить им о времени и месте торжества.

Вахпекуты намеревались еще до наступления рассвета отправиться к месту встречи всего племени. Был ранний полдень. Красная Собака вместе с членами совета старейшин пребывал в своем доме. Все догадывались, что старый шаман попросит совет удовлетворить просьбу Петалешаро о переходе в племя вахпекутов. Вскоре командиру «Сломанной Стрелы» дали поручение привести пауни на заседание совета. Воины «Сломанной Стрелы» снова выполняли функции полицейских на период похода и торжества «Танца Солнца». Черный Волк подвел Петалешаро к дому вождя.

«Заходи, совет старейшин хочет поговорить с тобой», — сказал он на языке знаков.

Члены совета старейшин долго разглядывали молодого человека. У многих из них вид пауни вызывал смешанные чувства. Военные тропы разделяли дакотов и пауни. Однако неприязни никто не выразил. Этот молодой пауни рисковал жизнью, чтобы защитить девушку из племени вахпекутов и бросил своих сородичей. Известно было, что он хочет взять в жены Утреннюю Росу. Пауни имел на это право, поскольку спас ее от смерти.

Первым прервал молчание Красная Собака. Он сказал на языке знаков:

«С незапамятных времен дакоты и пауни враждуют друг с другом. Скиди коварно выкрали нашу женщину. Они собирались подвергнуть ее пыткам и лишить жизни. Ты спас ее и вместе с ней пришел сюда, как наш друг, проявив большое мужество, хладнокровие и благородство. Мы это ценим и будем горды, если ты станешь одним из нас. А теперь скажи, хочешь ли ты быть вахпекутом?»

«Да» — последовал ответ.

Красная Собака хлопнул в ладоши. Появился Черный Волк.

— Совет старейшин выразил согласие принять скиди в наше племя, — сказал он. — Пусть мой брат руководит обрядом.

Черная Собака отвел Петалешаро на берег озера, где уже столпились жители поселка. Члены совета старейшин во главе с шаманом стояли неподалеку. Черный Волк усадил Петалешаро на ствол поваленного дерева, после чего натер пальцы пеплом, который ему поднесли на куске коры. А потом начал рвать волосы с головы Петалешаро. Он поминутно погружал пальцы в пепел, чтобы не скользили. Совершив обряд, Черный Волк сказал:

— Дакоты не носят локонов. Это обычай наших врагов. Если ты хочешь быть одним из нас, то должен отрастить длинные волосы, как мы.

Слова Черного Волка были переведены Петалешаро на язык знаков. Скиди без слов согласился подвергнуться неприятной процедуре. Когда все волосы были удалены, Черный Волк подозвал трех женщин, которые быстро раздели Петалешаро, оставив на его теле лишь набедренную повязку, и повели в озеро. Они остановились только тогда, когда погрузились в воду по пояс. Петалешаро было сказано полностью погрузиться в нее, а когда он не понял, что от него хотят, женщины силой затолкали его под воду.

Собравшиеся на берегу вахпекуты разразились смехом. А женщины тем временем мыли Петалешаро, используя для этого песок. Когда тело молодого человека стало красным, они вывели его из купели. На берегу Петалешаро протянули новую набедренную повязку, штаны, мокасины и куртку, украшенную колючками дикобраза. Вымытого и одетого его провели в дом вождя.

Члены совета старейшин, облачившись в торжественные одеяния, выкурили трубку мира, которую в конце церемонии передали Петалешаро. Когда обряд был завершен, Красная Собака сказал на языке знаков:

«Сын мой! Теперь ты той же крови, что и мы. Благодаря обряду, совершенному сегодня, каждая капля крови пауни была смыта из твоих жил. Теперь ты вахпекут. Тебя приняли в большую семью, и ты займешь достойное место среди нас. После сегодняшнего обряда ты стал одним из нас по старым правам и обычаям. Сын мой! Ты не должен ничего бояться, ты подчиняешься тем же законам, что и мы. Все вахпекуты обязаны любить тебя, помогать тебе и защищать, как каждого члена племени» [109].

В тот же вечер Красная Собака устроил пир в честь Петалешаро.

Еще не начало светать, а солдаты «Сломанной Стрелы» уже приступили к выполнению своих обязанностей. Их призывы подняли на ноги весь поселок. Женщины запрягали собак, делили между собой пакеты и свертки, готовили детей в дорогу. А призывы продолжались:

— Женщины, слушайте! Покидая дома, не забудьте погасить костры! Посыпьте их пеплом! Следите за детьми, гарантируйте им безопасность! Вахпекуты! Все должны слушаться солдат «Сломанной Стрелы», которые сейчас обращаются к вам! Женщины, хорошо навьючьте собак, чтобы поклажа не упала в пути! Следите за детьми!

Вахпекуты первыми пришли в долину, выбранную для совершения обряда «Танца Солнца». Красная Собака с помощью солдат «Сломанной Стрелы» определил места для типи каждой группе санти дакотов. В обычных условиях дакоты устанавливали типи параллельными рядами, так, чтобы вход в шатер смотрел на юг. А во время торжеств «Танца Солнца» все типи создавали один большой круг, к центру которого были обращены отверстия для входа. В центре лагеря строили общий дом для обрядов.

Группы санти дакотов прибывали в течение четырех дней и ночей. Вокруг лагеря не расставили охраны и не выслали разведчиков. Никто не собирался в боевой поход. По индейским обычаям лагерь, разбитый для совершения обряда «Танца Солнца», никогда не подвергался нападению враждебных племен. Это было время всеобщего перемирия.

Началась четырехдневная подготовка к обряду. Самой важной и первой церемонией были выбор и рубка святого дерева, которое потом устанавливали в центре лагеря. Ствол этого дерева служил центральной опорой для круглого дома обрядов, который строили из бревен. Стены дома были из веток вербы.

Выбирала и рубила святое дерево только женщина. Считалось, что рубка представляла таинство, небезопасное само по себе. Вот почему это задание поручалось чаще всего пленницам из чужого племени. На этот раз вахпекуты доверили рубку Мем'ен гва. Кроме нее, в церемонии принимали участие только мужчины.

На следующий день мужчины готовили бревна для круглого каркаса сооружения, а на третий все санти дакоты собирали ветки вербы, из которых плели стены и крышу. На четвертый Красная Собака первым вошел в дом обрядов. Начинались торжества.

Четыре дня и ночи продолжались жертвенные танцы. Никто из танцоров не мог в это время покинуть дом обрядов. Танцы были молитвой, благодарностью за проявленную благосклонность или просьбой о ней. Священный танец становился чем-то вроде клятвы, обета. Он приближал человека к всесильной природе, неразрывно соединяя его с ней. Участвовали в обряде «Танца Солнца» только мужчины. Если женщина обращалась к божеству с просьбой, то вместе с Ней танцевал муж или брат.

Сердце сильно билось в груди Техаванки, когда он входил в дом обрядов. Юношу сопровождал старец, который был его проводником и наставником на весь период церемонии. Техаванка сразу увидел Красную Собаку. Как председатель торжеств, он восседал в беседке из листьев, установленной в западной части сооружения. За ним висела деревянная кукла, символизирующая мощь солнца.

По требованию проводника Техаванка снял одежду, оставив на себе только набедренную повязку и мокасины. Проводник покрыл его лицо голубой, желтой и зеленой красками, а к кистям рук и лодыжкам привязал свежие ветки вербы. Потом вручил ему свиток из крыла орла.

Забили бубны, началось пение. Танцоры стояли на месте, по очереди поднимая ноги в такт песне. Монотонный четырехдневный танец бесконечно утомил танцоров, которым в течение обряда нельзя было ни есть, ни пить. Время от времени кто-то из них садился у стены, чтобы перевести дух и даже вздремнуть, но потом снова включался в танец.

Техаванка, желая сдержать клятву, положил у центрального жертвенного столба шкуру белого бизона. Это был великолепный дар, поскольку шкура принадлежала святому животному, которое в образе первого бизона появилось в прерии.

На исходе был уже третий день. Техаванка все чаще оказывался в состоянии одеревенения. Казалось, танцоры приобретают какие-то странные формы и исчезают в туманной дымке. Подчас он не слышал ни бубнов, ни пения. Веки налились свинцом, жилы на висках взбухли. Техаванка не помнил даже, когда опустился на колени, а потом всей тяжестью своего тела упал на землю. Теперь он видел лишь большого золотистого орла, который величественно парил в воздухе вокруг него. Это был его Дух-Покровитель. Благодарный вздох вырвался из губ юноши! Он чувствовал мягкое дуновение ветра, когда орел махал огромными крыльями.

Тяжело вздохнув, Техаванка открыл глаза. Его проводник склонился над ним, помахивая перьями перед его лицом, стараясь хоть немного освежить. Техаванка с трудом поднялся и вошел в круг танцующих. Он уже не боялся испытаний на мужество. Дух-Покровитель благосклонно принял его молитвы.

На четвертый день до наступления сумерек обряд «Танца Солнца» завершился. Почти теряя сознание, Техаванка вышел из дома. Его уже ждали Черный Волк и Рваное Лицо.

— Сейчас начнется испытание на мужество, — сообщил Черный Волк. -Ты готов?

Техаванка даже не расслышал вопроса. Он стоял, не двигаясь, тяжело дыша. Лишь дуновение свежего ветра привело его в чувство. Только теперь он узнал Черного Волка и Рваное Лицо. И осмотрелся более уверенно. На плацу стоял высокий столб, увешенный черепами людей и бизонов. Здесь и должно было состояться испытание на мужество. Наступила решающая минута в его жизни.

— Сейчас начнется испытание на мужество. Ты готов? — повторил вопрос Черный Волк.

— Да, Черный Волк! — неожиданно сильным голосом ответил Техаванка. Он уже не боялся пыток, с ним был его Дух-Покровитель.

— Пойдем, — сказал Черный Волк и вместе с Рваным Лицом повел юношу к месту испытаний.

Санти дакоты плотным кольцом обступили жертвенный столб. Тихо зазвучали бубны. Все смотрели на Техаванку с доброжелательным любопытством. Они слышали о его делах и желали ему удачи в тяжелые минуты.

Техаванка же не видел никого. Он страстно молился Духу-Покровителю. Тем временем Рваное Лицо принес связку крепких длинных ремней и деревянные колышки. Черный Волк положил свою твердую мужскую руку на плечо Техаванке и сказал:

— Ложись лицом к земле, мой молодой брат!

Техаванка, все еще молясь, сперва опустился на колени, а потом упал на землю, раскинув руки крестом. Он вздрогнул всем телом, когда Черный Волк быстро вонзил нож ему в плечо и протолкнул насквозь. Затем сквозь разрез протянул конец длинного ремня.

Техаванка стиснул зубы. Пот стекал по его лицу, но сознание того, что он уже в этот день станет воином, наполняло радостью и гордостью. Все санти дакоты теперь смотрели на него. Они стояли в напряженном молчании и внимательно прислушивались. Техаванка решил, что не подведет их. Из его губ не вырвется ни крика, ни стона. Когда Черный Волк схватил испытуемого за другую лопатку, юноша начал тихо напевать песню смерти. И не прерывал ее ни когда нож вошел в его тело во второй раз, ни когда через глубокий разрез протягивали ремень.

Послышался одобрительный гул зрителей. В глазах Красной Собаки заблестели слезы радости и гордости. Это был его внук!

Потрясенные выносливостью и мужеством юноши, Черный Волк и Рваное Лицо привязали Техаванку к ремням, продетым сквозь надрезы. Далее обернули концы ремней вокруг своих ладоней и начали осторожно тащить испытуемого по земле. Потом они ускорили шаг и, наконец, побежали вокруг жертвенного столба. Юноша все еще напевал песню смерти. Колышки, наконец, разорвали кожу. По спине неподвижно лежащего Техаванки обильно текла кровь. Песня смерти смолкла. Техаванка потерял сознание.

Отбросив ремни, Черный Волк и Рваное Лицо подняли юношу и осторожно понесли в типи Красной Собаки. Здесь они умыли его теплой водой с пылью и землей, после чего покрыли раны успокаивающими мазями.

Техаванка улыбался друзьям.

— Теперь ты воин, — сказал ему Черный Волк. — Своим мужеством ты добился общего признания. Думаю, скоро ты станешь солдатом «Сломанной Стрелы».

Еще в тот же вечер Красная Собака устроил большой пир, о котором известил через нанятых глашатаев. Никто не ушел из его типи без угощения и подарка. Прежде чем кончился вечер. Красная Собака раздал все, что у него было, — шкуры, одежду, браслеты, ожерелья, оружие. Он внимательно следил за тем, чтобы не обделить никого из членов семьи. Самым бедным шаман вручил наиболее дорогие подарки. Техаванка, помня о своей клятве во время похода к пауни, тоже отдал все, что имел. Он оставил себе лишь стальной нож чиппева.

Все поняли, что великодушие и щедрость седого шамана были выражением благодарности за исполнение его самого большого желания. Внук Красной Собаки, Техаванка, был воином.

На следующее утро много санти дакотов навестило вождя. Почти каждый гость оставил подарок. И к полудню типи было заполнено дарами. Среди них были великолепно выдубленные кожи бизонов, меховые накидки, всякого рода оружие и одежда, запасы еды. К вечеру у шамана и его внука было значительно больше добра, чем ими было роздано накануне.

Совет старейшин официально признал Техаванку воином. Одновременно он сообщил, что по возвращении в лагерь будут рассмотрены его ратные подвиги для награждения. Это было обещание, что вскоре он получит право носить орлиные перья.

Тучи пыли окружали колонну людей, идущую через выжженную солнцем прерию. Впереди выступала группа вооруженных воинов. На некотором расстоянии от них шли дети, женщины и старики, следовавшие за собаками, которые были навьючены багажом или тащили волокуши. Женщины кроме своего имущества несли еще и детей в колыбельках. По бокам колонны шествовали солдаты «Сломанной Стрелы». Вахпекуты возвращались в свой поселок после обряда «Танца Солнца».

Замыкал колонну шаман Красная Собака с семьей. Его жены сгибались под тяжестью узлов. Утренняя Роса и Мем'ен гва следовали за собаками, тащившими волокуши. Рядом с девушками шагал Петалешаро, ведя своего скакуна, навьюченного имуществом шамана. Девушки то и дело посматривали на молодого человека. Он тоже временами бросал взгляд в их сторону.

Техаванка находился в заднем охранении колонны. Раны на его плечах еще не успели зарубцеваться. Боль пронзала грудь, но он не обращал на это внимания. Техаванка возвращался в поселок воином. Дорога к славе и счастью была для него открыта.

Примечания

1

Регион этот отличается в физико-географическом отношении от соседних территорий США. Он охватывает штаты Висконсин и Мичиган, а также часть штатов Миннесота, Иллинойс, Индиана, Огайо и Нью-Йорк и южную часть провинции Онтарио в Канаде. Шесть больших озер общей площадью в 250 тысяч квадратных метров создают здесь самый большой в мире бассейн пресной воды (озера Верхнее, Гурон, Мичиган, Эри, Онтарио и Сент-Клер).

2

В штате Миннесота находятся около 11 тысяч малых озер, в основном послеледникового периода (самые крупные — Лауэр Ред Лейк, Аппер Ред Лейк, Миль Лак Лейк и Лич Лейк).

3

Речь идет о Месаби Рэндж, Вермилион Рэндж и Мисква Рэндж высотой примерно 711 метров над уровнем моря.

4

Гикори — североамериканское одноствольное дерево (около 20 разновидностей, два из которых встречаются в Азии). Осенью листья гикори приобретают лимонно-желтый оттенок. Ценная порода гикори, твердая, эластичная, не расслаивающаяся и прочная, хорошо подходит для производства мебели, фанеры, саней, используется она и в авиастроении.

5

Близзарды — североамериканские снежные вихри с ураганным ветром (до 80 км/мин) при одновременном снижении температуры до -35° С.

6

Месяц, когда животные сбрасывают рога, — на языке дакотов — декабрь.

7

У индейцев не было фамилий в нашем понимании «фамилии семьи». Как и во всех первобытных тотемистических обществах, фамилия-имя у индейцев были неразрывно связаны с физическими особенностями владельца и уходили вместе с его смертью. Одни племена давали имя по названиям кланов, относившихся к тотему, то есть зверей, растений или различных предметов. Эти имена индейцы сохраняли до конца своей жизни. В других племенах мужчины и женщины могли носить разные имена в различные периоды жизни. Именаречение в одних племенах сопровождалось особой церемонией, в других достаточно было нанять глашатая, который и давал имя. Иногда имена были связаны с физическими особенностями владельцев, их недостатками или необычными событиями, в которых они принимали участие. Знаком признания особых заслуг было наречение индейца специальным именем. Многим воинам давали (либо они сами называли себя) имена, почерпнутые из их ратных дел (например, Три Удара, поскольку было нанесено три удара врагу). У индейцев прерий имя могло меняться, иногда им становилось прозвище. У многих племен существовал обычай носить сразу два имени, одно — тайное, святое, другое — для повседневного пользования. Бестактностью считалось спрашивать об имени, которое основывалось на мистических переживаниях, или интересоваться именем умершего славного воина.

8

Период одного года индейцы называли «зимой», которая делилась на двенадцать лун или месяцев. Сутки (день) они называли «вечером» или «ночью». Все племена различали четыре времени года: весну, лето, осень, зиму. Каждое из них содержало три луны.

9

Индейцы Северной Америки говорили на языках, образовывавших 56 (Пауэлл) или 58 (Мак Ги) языковых групп. Из них 30 групп, насчитывающих 600 диалектов, приходилось на племена, которые проживали на нынешней территории Соединенных Штатов Америки.

10

Хакатонване — на языке дакотов «чиппева». Чиппева — это популярное название индейцев оджибвеев, что означает «поджаривать, пока не скорчится»; это относится к швам, которые выжигали чиппева на мокасинах и одежде. В действительности чиппева были оджибвеями, еще в стародавние времена разделившимися на группы, но сохранившими один и тот же язык, обычаи и верования. Дальнейшую информацию о чиппева читайте в комментарии 21.

11

Во времена открытия Америки Христофором Колумбом дакоты жили в юго-восточной части Северной Америки, скорее всего где-то в районе Флориды. Изгоняемые другими племенами, а позднее белыми колонистами дакоты ушли на северо-запад, через континент и осели на западных границах Великих озер, откуда в свою очередь были вытолкнуты чиппева. Во время войн и миграции на запад дакоты создали три группы: 1. Санти дакотов, или восточных (племена мдевакантон, вапхетон, вахпекуты и сиссетон); 2. Джанктон дакотов, или серединных, которые в свою очередь делились на джанктон или джанктонаи; джанктонаи делились еще на верхних (кланы пах баксах, вахцекотаи и ген перше) и нижних, от которых отделились ассинибойны; 3. Тетон дакотов, или западных (племена се чонг ххос, хункпапа, миниконжу, оглала, оохенонпа и черноногих дакотов, которых не надо путать с собственно черноногими).

12

Карплы — овальные плетенки из ремней, которые индейцы надевали на мокасины, чтобы облегчить хождение по снегу. Были распространены в арктических и субарктических районах Америки и Евразии. Индейские племена атапасков и алгонкинов широко использовали карплы. Они также создали тобогганы, или санки, которые тянули собаки. В настоящее время по образцу индейских тобогганов изготавливают санки для транспортировки раненых в горах. Индейцы были также создателями знаменитых кану (по-английски — каноэ) с каркасом из березовой коры. Первообразом кану была эскимосская байдарка с каркасом из костей и усов китов, обшитым шкурой тюленей. Современные каноэ изготавливаются по образцу индейского кану.

13

Барибал — североамериканский медведь с длиной тела до двух метров и высотой в метр. Он меньше знаменитого американского гризли и не так свиреп. Оба вида обитали в лесах западной части Северной Америки — от Миссури до Тихого океана.

14

Существуют четыре вида енотов: енотовидная собака, енотовидная куница, собственно енот и енотовидный медведь. Они занимают промежуточное место между ласкоподобными и медведеподобными. Только одна их разновидность — панды — обитают в Гималаях на высоте 2000-4000 метров, все остальные — обитатели американских континентов. Наиболее распространены три основные разновидности: полоскуны, обитающие в Северной Бразилии — от Перу до Мексики и Флориды, собственно еноты на обоих континентах; остроносики — в Южной и Средней Америке, а также в южной части Северной Америки. Еноты живут на деревьях. В Северной Америке чрезвычайно распространен енот-ракоед. Длина его туловища достигает 65 сантиметров, она покрыта обильным, мягким и пушистым мехом. В северных регионах еноты погружаются в трехмесячную спячку. Название «полоскун» было дано, поскольку считалось, что енот имеет обыкновение мыть еду, прежде чем ее съесть. Это ошибочное предположение. Енот попросту охотится на раков, моллюсков, жаб, рыбу и потому его можно часто видеть, погрузившим лапы в воду в поисках добычи. Кроме этого, енот питается плодами, каштанами, кукурузными початками, птицами, яйцами, которые даже не пытается погрузить в воду.

15

Открытые Внутренние равнины Северной Америки — это территория резкого столкновения холодного арктического воздуха с севера Канады с жарким тропическим воздухом Мексиканского залива. Холодные, сильные, ледяные ветры часто переходят в близзарды, или снежные бури. И наоборот, весной и летом с юга сюда приходят тропические циклоны с сильным ветром (торнадо).

16

Индейцы, как и большинство первобытных народов, относились к снам и видениям, как к действительности. Они считали, что душа спящего покидает тело и во время блуждания в потустороннем мире общается с внеземными существами. Сны и видения оказывали решающее влияние на поступки индейцев и играли огромную роль в их жизни. Они тесно связывались с религиозными верованиями. Родители внушали детям с ранних лет, что успех в жизни, славу, авторитет и богатство обретают только с помощью видений, во время которых можно получить указания, как жить, и благословение Великого Духа. Индейцы, обитающие в лесах (чиппева и виннебаго) учили этому детей с семи лет. Индейцы прерий (хидатса) с ранних лет призывали детей к тому, чтобы вызывать видения. Индейцы вызывали видения в специфических условиях, специально создаваемых, которые оказывали на них огромное психологическое воздействие. Ради этого индейцы прерий и лесов одни уходили в уединенные места, где, соблюдая строгий пост, четыре дня молились, обращаясь к Духу-Покровителю за советом, помощью, часто занимаясь при этом самоистязанием. В минуты огромного психологического напряжения и физической слабости действительность в их разгоряченном воображении мешалась с иллюзиями. За видения индейцы принимали не только бред, но и звуки, знаки, предметы или животных. Значение видений объяснял шаман. Каждый индеец жаждал видений, а когда не мог пережить их сам, то выкупал часть его видений.

17

Орел — большая, хищная птица с длиной туловища до 80 сантиметров и размахом крыльев до 2 метров. Живет в Европе, Северной Америке, Северной Азии. Некоторые индейцы предоставляли своим воинам право носить определенное количество орлиных перьев, как награду за героические поступки. Орел окружен легендами. Он попал в гербы многих городов и государств (Византийской империи, Австрийской монархии, Немецкого королевства и империи, Великого Княжества Московского, царской России, Сербии, Югославии, США, Мексики, Польши и других).

18

В различных регионах Северной Америки разные индейские племена вели свой образ жизни, говорили на своих языках, по-своему строили дома. Алгонкины на северо-восточной окраине лесов жили в конусо— или куполообразных хижинах, называемых на алгонкинском языке вигвамами. Они были неудобны для перемещения; их строили на продолжительный период времени в одном месте. Вигвам состоял из бревенчатого каркаса, который покрывался кусками коры или матами из камышей. Ирокезы (нынешние штаты Нью-Йорк, Пенсильвания и Огайо) жили в компактных поселках, окружаемых деревянной изгородью. Их дома, называемые лонг хауз (длинный дом), предназначались для нескольких семей. Это были длинные, до 30 метров, прямоугольные сооружения с куполообразными или двускатными крышами, где оставляли отверстия для выхода дыма. Внутри, посреди дома, пылали костры, по одному на семью. Каркасы домов были деревянными, их покрывали матами. И наоборот, на юго-востоке, во Флориде, семинолы жили в открытых с боков платформах, установленных на деревянных сваях и закрытых сверху двускатной крышей. На западе от Миссисипи, в прериях жили оседлые племена, занимающиеся земледелием и охотой на бизонов. Эти индейцы строили дома без окон, которые представляли собой овальные, куполообразные хижины с каркасом из бревен, покрытых толстым слоем земли. Охотясь на бизонов, они использовали легко переносимые типи (tepee на языке дакотов — «дом») или конусообразные шатры (их каркас состоял из бревен, накрытых шкурами бизонов или полотном). Жители Высоких Равнин — номады, охотящиеся на бизонов, жили исключительно в типи. На севере номады племени наваха строили хоганы («скелет» из бревен, на которые потом укладывалась земля), а апачи — похожие по форме шалаши, выложенные листьями. Пуэблы (от слова pueblo — «народ») вели оседлый образ жизни. Они обитали в городках, где отдельные ярусы домов образовывали террасы, соединенные лестницами. Эти дома они строили из адобе (сушеной глины) или выбивали их в скалах. Копачи — племена юго-запада, за Скалистыми горами, строили примитивные шалаши из кустов шалфея, коры и травы, а индейцы северо-западного побережья, так хорошо известные нам по деревянным истуканам, имевшим характер тотемов, сооружали просторные прямоугольные многосемейные дома. Каркас этих домов состоял из столбов, на которые укладывали доски. На северных окраинах континента эскимосы жили в игло— или куполообразных домах из блоков льда и снега.

19

До того, как испанцы привезли в Америку лошадей, индейцы использовали собак в качестве вьючных животных. Багаж они привязывали прямо на спину собаке или укладывали на палки, которые тянули собаки. Передние концы палок прикрепляли к упряжи на спине животного, в то время как задние волочились сзади, образуя тупой угол, благодаря поперечным палкам, размещенным посредине волокуш, куда и укладывали багаж.

20

Свертки со святыми предметами или амулетами представляли собой пакеты, где индейцы хранили разные предметы, которые считали святыми. На них индейцам указывали духи во время снов или видений. Эти свертки могли быть собственностью всего племени или группы людей. Но ими мог владеть и один человек, и тогда их опускали в могилу вместе с ушедшим из жизни владельцем или передавали от отца к сыну. Со святыми свертками были связаны особые ритуалы и церемонии.

21

Чиппева были третьим по величине индейским племенем в Северной Америке. Они жили на территориях, принадлежащих нынче штатам Миннесота, Монтана, Северная Дакота и Висконсин в США, провинциям Онтарио, Манитоба и Северо-Западным землям в Канаде. Они представляли часть большой группы индейцев, прибывших с востока, а потом разделившихся на чиппева, оттава и патаватоми, создав свободную конфедерацию, известную как Общество Трех Костров. Во время миграции на запад чиппева прокладывали себе дорогу вдоль берегов Верхнего озера и дошли до его западных границ. Благодаря огнестрельному оружию, полученному от французов в XVIII веке, они после кровопролитных сражений вытеснили дакотов из района, примыкающего к озеру Миль Лак, и осели в северной Миннесоте и в южной Манитобе до Черепаховых гор. В XIX веке их заключили в резервацию по обе стороны границ США и Канады, на территориях, где они давно обитали. В 1650 году численность чиппева составляла около 35 тысяч человек, а в 1950 году — 50 тысяч. Благодаря своей многочисленности и широкому распространению чиппева стали одним из самых популярных индейских племен, описываемых литераторами. Их популяризировал Генри М. Скулкрафт. На основе его материалов Генри Лонгфеллоу (Генри Уодсворт, родившийся в 1807 году и скончавшийся в 1882 году), знаменитый американский поэт, создал поэму «Песнь о Гайавате». Это эпос, в основе которого лежат история и легенды чиппева. В центре поэмы — полулегендарный вождь-полубог Манабозо, которого Лонгфеллоу, непонятно почему, назвал именем ирокезского политика и реформатора «Гайавата».

22

Надевейсив — маленькая змея. Это алгонкинское название дакотов, что в широком понимании означает «враги». Французские колонисты переиначили это трудное для выговора слово на «надевейсиу». Так возникло популярное среди белых название «сиу». Чиппева называли дакотов также «аб-боин-уг» («поджариватели») из-за их обычая пытать пленных. По той же самой причине индейцы юта называли их «рукорубами», а кроу, апачи, каддо и команчи — «убийцами» и «горлорезами». На известном языке знаков слово «дакота» выражалось движением ладони, будто перерезывающей горло. Сами дакоты называли себя «дакота», что означало «союзник». На диалекте санти дакотов это название произносилось как «дакота», джанктон дакотов — «накота», а тетон дакотов — «лакота».

23

Ах'мик — на языке чиппева — «бобр».

24

Скальп — кусок кожи с волосами, снятый с головы убитого врага.

25

Снятие скальпа — это остаток когда-то широко распространенного на земле обычая добывать военный трофей в виде головы. Считалось, что голова была обиталищем человеческой души, содержавшей магические силы, как при жизни человека, так и после его смерти. Эти силы воин, добывший скальп, мог использовать для блага своего племени или рода. Кроме культово-магического значения, скальп у некоторых народов служил доказательством мужества и отваги. Одни племена Северной Америки культивировали обычай добывать трофей в виде человеческой головы, другие — скальпа. Но очень много индейских племен не практиковало ни того, ни другого. Они даже не знали этого обычая. Сперва скальпы снимали только индейцы, обитающие в лесах на восточной части континента, — гуроны, ирокезы, чокта, чикта и семинолы. У индейцев прерии только тетон дакоты и индейцы кри считали скальп важнейшим военным трофеем. Однако позднее колонисты из Европы приложили много сил для широкого распространения обычая снимать скальп. Ради того, чтобы поскорее уничтожить индейцев, они платили за скальпы, натравливая одни племена на другие, а после того, как началась война между английскими, французскими и испанскими колонистами — за скальпы белых противников. Тогда скальпировали и белые, и индейцы. Причем белые изготавливали для этой цели специальные ножи. Следует заметить, что до появления европейцев индейцы редко отправлялись в военные походы для добычи скальпов. В основном цель этих походов, в котором участвовало ограниченное число воинов (до нескольких десятков человек), состояла в том, чтобы украсть лошадей, захватить добычу, пленных или завоевать славу. Когда доходило до сражения, наибольшую славу воину приносило прикосновение к противнику невооруженной рукой и успешный отход, а не убийство или скальпирование. Нынче охотники за человеческими головами живут еще в Средней и Южной Африке, на юго-востоке Азии и на островах Меланезии.

26

На языке чиппева «миш'ва вак» означает «красный кедр», а «нах'хак» — «медведь».

27

Как и большинство первобытных народов, индейцы верили, что болезнь и смерть от нее вызваны чарами. Они считали, что болезнь возникла в результате введения в организм чужеродного тела, вывести которое может только шаман. Естественной смертью, по их мнению, была лишь смерть на поле брани. Веря в сверхъестественную природу болезней, индейцы признавали травмы тела (перелом руки, ноги и т. д. ), которые успешно лечили специализирующиеся на этом люди.

28

Фоксы и сауки (по-английски foxes and sank) когда-то были разными племенами со сходными обычаями и языками, принадлежащими к алгонкинской группе языков. Потом фоксы и сауки объединились, образовав сильное воинственное племя. Первоначально они обитали в лесах северного штата Висконсин, откуда впоследствии были вытеснены чиппева, осев на территории между южными берегами Верхнего Озера, западными берегами озера Мичиган и восточным берегом Миссисипи. Это был край лесов и прерий, заросший высокой травой. Там и нашли их первые французские миссионеры. Фоксы и сауки летом жили в поселках, состоящих из конусообразных вигвамов, которые строили преимущественно на берегах рек. Зимой эти племена охотились на бизонов. Фоксы и сауки изготавливали отличные легкие каноэ (из ели, покрытой березовой корой) и челны — из стволов легких деревьев. Женщины выращивали кукурузу, фасоль, дыни; мужчины были прекрасными наездниками и коневодами. Фоксы и сауки, часто поддерживаемые дакотами, воевали с чиппева. Часть сауков подписала договор с правительством США, согласно которому уступала ему территории в штатах Иллинойс и Висконсин. Однако другие сауки договор не признали и в 1833 году начали военные действия, известные как «Война Черного Сокола». Сауками командовал Мик-а-тах-миш-о-ках-ках, или Черный Сокол. Проиграв, сауки вынуждены были оставить территории на восток от Миссисипи и присоединиться к лисам, уже осевшим на территории нынешнего штата Айова.

29

Мем'ен гва — на языке чиппева означает «мотылек».

30

Популярное алгонкинское название дома «вигвам» (см. комментарий 18) очень часто неверно понимается и используется. Вигвамом ошибочно именуют характерный индейский шатер, распространенный среди племен, живущих в прериях. На самом деле этот шатер на языке дакотов называется «типи». Он в корне отличается от конструкций вигвамов.

31

Сунка вакан — на языке дакотов означает «таинственная собака». Лошади, которых индейцы до Колумба не знали, напоминали им собак, которых они использовали как вьючных животных.

32

Индейцы обеих Америк пользовались многочисленными языками и диалектами (см. комментарий 9) и часто не могли объясниться друг с другом. Поэтому они создали язык знаков, состоящий из целой системы движений, в основном пальцев и рук. Мимика также была чрезвычайно развита среди индейцев североамериканских прерий. Язык знаков был образным и простым, жесты — понятны не только индейцам, но и первым белым колонистам. С помощью языка знаков индейцы могли вести оживленный обмен мыслями на интересующую их тему. Поэтому язык знаков сыграл важную роль при взаимопроникновении различных индейских культур. И стал великолепным средством общения на Земле. Язык знаков часто использовался и среди южноамериканских индейцев, среди австралийских аборигенов и примитивных людей других частей света, живущих на обширных территориях. Возможность бесшумно объясняться во время охоты или передать мысль на расстоянии с помощью видимых знаков (дыма, огня) имела для этих народов огромное значение. Индейский язык знаков не следует путать с языком глухонемых. Между этими системами существует лишь внешнее сходство.

33

Индейцы верили, что шаман наделен сверхъестественной силой. У многих народов они лечили больных, но обычно их деятельность была значительно шире. Индейцы верили, что шаманы могут поддерживать связь с духами, обращаться к ним за помощью и даже в то, что духи живут в самих шаманах; что они в состоянии предсказать хороший урожай, благоприятный исход охоты и войны, нанести вред и даже умертвить врага или соперника. Шаманы умели просить милости у богов и благосклонность для отдельных групп людей и народов, выполняли обязанности ясновидцев, фокусников, гипнотизеров, жрецов. Некоторые шаманы концентрировали в своих руках политическую власть, пользуясь большим авторитетом и у индейцев, и у белых. Согласно повериям вахпекутов, шаманы перед тем, как прийти в этот мир, пребывали в Краю Громов и уже тогда знали, какую жизнь будут вести среди обычных людей. Свою деятельность шаманы начинали только в зрелом возрасте, по специальному знаку Святого Грома и под угрозой смерти не могли уклониться от нее.

34

Кроме разных магических ухищрений, которые, якобы, могли вылечить больного, шаманы знали лечебные свойства трав и растений, успешно применяя их. Некоторые растения, такие, как кактус, дикий шалфей, мята были весьма эффективными в борьбе с некоторыми недугами, их применяют до сегодняшнего дня. Шаманы рекомендовали пациентам купание, массаж, кровопускание (широко распространенное у многих племен, особенно среди женщин), окуривание помещения горящим диким шалфеем. Шаманы знали, что раны надо поддерживать в чистоте, промывать их теплой водой и смазывать чистым жиром. Чтобы предохранить раны от попадания грязи, они использовали бинты из мягкой и чистой кожи животных. На сломанные конечности накладывали кусочки затвердевшей кожи.

35

"Месяц злой луны» — на языке дакотов означает «январь».

36

"Месяц гона енотов» — на языке дакотов означает «февраль».

37

Племя лисов, натравливаемое англичанами, чтобы отомстить французам за их помощь чиппева, в 1772 году атаковало французский форт в Детройте и чуть было не захватило его. К несчастью для лисов, на помощь форту пришли индейские племена, которые были союзниками французов. Они разбили лисов, отогнав до их поселка, который разорили, убив всех воинов, а женщин и детей взяли в плен. В 1729-1733 годах разразилась кровавая война между французами и лисами, которые, несмотря на помощь сауков, понесли тяжелые потери. В 1780 году фоксы и дакоты совместно атаковали чиппева в Сент Круа Фоллз, но были разбиты.

38

Речь идет о так называемой войне французов и индейцев с англичанами (1754-1763 гг. ), разразившейся на почве колониального соперничества. Этот конфликт отразился в Европе, послужив поводом для семилетней войны (1756-1763 гг. ), в которой Англия и Пруссия сражались с коалицией из Франции, Австрии, России, Швеции и Саксонии. В колониях Северной Америки на стороне французов сражались все племена с пограничья Канады, а англичан поддерживали ирокезы, создавшие конфедерацию из различных племен. Эту войну французы проиграли, отдав Англии Канаду, часть Луизианы и большинство владений в Индии. Это был конец французского колониального империализма. В 1803 году часть Луизианы вернулась Франции, но Наполеон I продал ее за 80 миллионов франков Соединенным Штатам.

39

Пьер де ля Верендр в 1734 году стал первым белым человеком, дошедшим до дакотов. Он отправился из Новой Франции (Канады) и, путешествуя в основном по рекам на каноэ, исследовал обширные территории северной Луизианы и западной Канады. В своем раппорте путешественник много внимания уделил поселкам из землянок и жизни индейцев. Особенно заинтересовали его коллективная охота на бизонов, участие в ней женщин и собак, тянувших волокуши с грузом.

40

Голландцы первыми в Северной Америке начали назначать награды за скальпы индейцев. Потом их примеру последовали другие колонисты. Жестокости голландцев против индейцев начались уже через семнадцать лет после покупки острова Манхэттэн. В 1643 году по приказу губернатора белые колонисты вырезали неподалеку от Джерси, над заливом Гудзон, индейцев ваппингер, которые просили у голландцев защиты от могавков. Успокоенные «дружескими» заверениями голландцев, индейцы забыли об осторожности; голландцы захватили их врасплох во время сна и убили. Из этого похода они принесли в форт Амстердам около 80 голов мужчин, женщин и детей, которыми новоамстердамские вдовы забавлялись, как мячами. В XVIII веке французы назначили для индейцев микмак награды за головы индейцев беозук в Новой Фундляндии. Ради того, чтобы получить награду, микмаки с Кейп Брэтон Айланд и Новой Шотландии отправились в Новую Фундляндию, и спустя некоторое время беозуки были почти истреблены. Только немногим удалось скрыться в глубине острова и через пролив Белль Эйл добраться до наскапи на Лабрадоре и присоединиться к ним. Размер награды за скальпы был далеко не одинаков: в английской колонии Массачусетс в 1703 году платили 12 фунтов за скальп, а в 1722 году гонорар увеличили до 100 фунтов. Во время войны французов и индейцев с англичанами английский генерал Брэддок установил награду в 200 фунтов за скальп вождя делаваров Шиннгасса, поддерживающего французов, и 100 фунтов за скальп иезуитского миссионера, действующего среди индейцев огайо. Это были очень высокие награды, если учесть, что за скальп французского солдата платили в то время 5 фунтов. В колонии Пенсильвания в 1765 году платили 130 долларов за скальп индейца, а в 1866 году в Аризоне — 250 долларов за скальп апачи.

41

Некоторые североамериканские племена на протяжении времени меняли манеру брить голову и прически. Часто у мужчин преобладало стремление к индивидуальности. Можно утверждать, что жители восточной границы лесов преимущественно брили головы, полностью или частично, а индейцы равнин (во всяком случае, после получения лошадей) носили в основном длинные волосы, иногда вплетая в них волосы с хвостов животных. Однако следует заметить, что в некоторых племенах члены разных товариществ (солдатских, полицейских, ритуальных) для того, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к этому обществу, оставляли только чубы или скалъповый локон в качестве церемониального символа.

42

Вампум перед появлением белых изготавливался из морских раковин, разбитых на кусочки, которым потом придавали цилиндрическую форму. В них просверливали отверстия и нанизывали на шнурок, как бусинки, либо делали из них ритуальные пояса и ценные украшения. Вампум был двух цветов: белого и темно-пурпурного. Ценность белого была в два раза ниже темно-пурпурного. Вампум был широко распространен в северо-восточном лесном регионе, главным образом у алгонкинов и ирокезов. Он выполнял разные функции: был геральдическим знаком, гарантией достижения соглашения на межплеменных советах (делегации обменивались вампумом), служил охранной грамотой для посла, мнемонической записью событий, предназначался для изготовления украшений и, наконец, играл роль денег. Потом, когда белые начали привозить стеклянные цветные бусинки, индейцы оставили трудоемкое изготовление вампумов и заменили их стекляшками.

43

Месяц больных глаз — на языке дакотов означает март.

44

Речь идет о сахарном клене, происходящем из Северной Америки. Как растение, содержащее сахар, он имел лишь местное значение. Сок, полученный из ствола дерева, содержит 5 процентов сахарозы. Из сока клена вырабатывают сироп, который заменяет индейцам сахар. Высота сахарного клена достигает в Америке 40 метров. Он используется для производства мебели, фанеры. Сок находит применение в кондитерской промышленности.

45

Северо-восточный край лесов представлял собой специфический культурный регион. Его границами были: на севере — река Святого Лаврентия и Великие Озера, на юге — оба штата Каролина, бассейн реки Огайо, а на западе — Миссисипи. Культура племен, живущих вокруг Великих Озер, представляла слепок культурных особенностей индейцев с побережья океана и племен, обитающих в лесах и прериях. Среди племен, проживавших на западной границе лесов, -появились братства знахарей-шаманов, известные как «Святой танец» или «Исцеляющий танец», которые были аналогами масонских лож, отличаясь от последних тем, что членами индейских братств могли быть женщины и дети. Типичным примером такого общества и было тайное братство чиппева «Мидевивин», которое быстро распространилось. Сперва цель «Мидевивин» состояла лишь в том, чтобы лечить людей с помощью духов. Но постепенно братство набрало политическую силу, доставляя соседям столько неприятностей, что некоторые племена объявили его вне закона.

46

Вне зависимости от «умерщвления» и «возвращения к жизни» члены «Мидевивин» наивысшей степени посвящения «стреляли» друг в друга раковинками, чтобы показать свою чародейскую силу.

47

Дикий водный рис, называемый еще индейским рисом, растение, близкое рису. Растет вдоль пресноводных водоемов и мелких озер в Манитобе, Саскачеване, северной Миннесоте и в южном Онтарио. Он часто образует плантации длиной до 8 километров и шириной до 3 километров. Дикий рис был основным продуктом питания дакотов, индейцев кри, фоксов, сауков, виннебаго, чиппева и меномини (название последним дано чиппева и означает «люди дикого риса»). Дикий рис Миннесоты стал предметом торговли с французскими колонистами. В первой половине XX века Миннесота стала получать доход от торговли рисом. В шестидесятых годах началось разведение этой культуры, и сейчас на долю штата приходится половина мирового производства дикого риса. Рис индейцы собирали между августом и сентябрем, до полного созревания, не позволяя зернам высыпаться в воду. Женщины подплывали на каноэ к рисовым плантациям, опускали стебли в лодку и деревянными колотушками сбивали зерно. Потом сушили его над огнем. Обмолотом занимались уже мужчины. Они выкапывали в земле яму, застилая ее шкурой лося или оленя, высыпали зерно и мяли его ногами, обутыми в новые мокасины. Далее женщины высыпали зерна на маты и, тряся ими, отделяли шелуху.

48

Месяц созревания риса — на языке дакотов означает сентябрь.

49

Большинство индейцев называло отца, его братьев, братьев матери одним и тем же словом — «отец», однако отделяя «отцов» — братьев отца от «отцов» — братьев матери. Соответственно мать и ее сестер, сестер отца они называли «матерями», но отличали настоящую мать и ее сестер от сестер отца. Детей — братьев и сестер отца, а также детей — братьев и сестер матери они звали между собой «братьями и сестрами».

50

Слово «мокасин» — алгонкинского происхождения. За исключением некоторых индейцев, живущих у мексиканской границы, на южных равнинах и северо-восточном побережье, ходивших босыми, племена остальных районов Северной Америки пользовались мокасинами. Были два основных вида мокасинов: 1. С жесткой подметкой из невыдубленной кожи и пришитым к ней мягким голенищем. Их носили на равнинах и юго-западе, где твердая подошва предохраняла ноги от выжженной солнцем земли, камней и кактусов; 2. Скроенные из целого куска мягкой кожи, а значит и с эластичной подошвой со швами на подъеме и пятке. Их носили индейцы, живущие в лесах и привыкшие ходить по мягкой траве, поваленным стволам деревьев, скользким веткам и так далее. Некоторые индейцы пришивали к задникам тяжелые кисточки волос, которые, волочась, уничтожали следы. Белые колонисты быстро освоили индейские мокасины: тяжелая европейская обувь, промокнув днем, за ночь не высыхала и, отсырев, начинала трескаться. Мокасины стали первым элементом индейского костюма, который переняли европейцы, и вместе с тем последней частью традиционной индейской одежды, которую отвергли индейцы в пользу европейской.

51

Индейцы Северной Америки знали несколько музыкальных инструментов. Пищалка, или маленькая флейта, использовалась обычно мужчинами во время флиртов. Свистульки, изготовленные из крыльев птиц, применялись во время походов. Трещотки служили для выполнения шаманских обрядов. У индейцев было два вида бубнов. Один, близкий по виду к нашему, устанавливался на стояке с раздвинутыми палками. Другой, более плоский, был похож на тамбурин и обтянут кожей только с одной стороны. Он использовался шаманами, разными военными сообществами, во время общественных мероприятий. Танцы и песни исполнялись индейцами только под аккомпанемент бубен и трещоток.

52

4000 или 3000 лет назад в западной части Великих озер — от северного Иллинойса до Верхнего озера, где были залежи меди, индейцы начали ковать и шлифовать медь-сырец, придавая ей форму. Они изготавливали из меди украшения, наконечники для стрел, ножи, шила, долота и топоры. Индейцы первыми в Америке, а может, и во всем мире освоили процессы закалки и обработки металла, положив начало периоду, называемому в Северной Америке «Культурой старой меди». Позднее этот промысел был забыт, и только небольшие группы индейцев продолжали делать из нее ножи, маленькие шила.

53

"Длинными ножами» индейцы звали жителей нынешнего штата Вирджиния за сабли, которые они носили. Некоторые племена именовали белых «волосатой грудью» и «заросшим ртом», что свидетельствовало об их отвращении к людям, заросшим волосами. И наоборот, арапахи называли белых «пауками», что должно было означать «мудрые».

54

Чемокемон — на языке лисов означает белый человек. Речь идет об отце Клоде Аллуа — иезуитском миссионере, который в 1670 году основал среди племени лисов миссию, желая обратить их в христианство.

55

Древний и очень интересный обычай лисов и сауков описал Джордж Кэтлин — художник и американский путешественник, который в 1830-1837 годах обошел почти всю Северную Америку, побывав среди разных индейских племен. Кэтлин оставил рисунки и эскизы из жизни индейцев, представляющие известную этнографическую ценность, хотя и Не лишенные некоторой идеализации. Это был первый человек, описавший красный камень из каменоломни Пайпстоун в Миннесоте, из которого индейцы делали головки для своих трубок мира, окружаемых наибольшим почитанием. Красный камень получил название «кэтлинит», хотя Кэтлин не был первым человеком, видевшим каменоломню.

56

"Красными куртками» индейцы звали французских солдат, а «великим белым отцом» — французского короля. И наоборот, английских солдат они называли «голубыми куртками», а английскую королеву — «великой матерью».

57

Американский дикий голубь до половины XIX века обитал в Северной Америке от залива Гудзона до Мексиканского залива и до Скалистых гор на восточном побережье. Во время перелетов эти птицы образовывали гигантские, закрывавшие солнце стаи, а деревья, на которые они садились, ломались под их тяжестью. Кал голубей уничтожал леса на больших территориях. Они наносили массу вреда и лесам, и полям. В настоящее время эти голуби полностью вымерли.

58

Племена, живущие на берегах рек, часто вели между собой войны на воде, которые подчас приобретали форму регулярных «морских» сражений. Чиппева, кри, фоксы, сауки, благодаря своим легким маневренным каноэ из березовой коры, обычно получали преимущество над вызывающими страх воинами племени ирокезов, которые пользовались тяжелыми неразворотливыми лодками из коры вязов.

59

По имеющимся сведениям, до появления европейцев североамериканские индейцы не знали паруса. В районе Великих озер легкие кану из березовой коры строили с высоко поднятой, полукруглой передней частью и столь же высокой задней. Это предохраняло от волн. Только племена лисов и сауков при попутном ветре использовали шкуры или попоны, чтобы облегчить плавание. Часто женщины, пользуясь веслами, выполняли обязанности рулевых.

60

Пеммикан — древний продукт питания североамериканских индейцев, который они ели во время переходов, военных походов и на охоте. Пеммикан готовили из мяса бизона или птицы, порезанного на тонкие, как бумага, кусочки, которые потом сушили на солнце. Затем мясо растирали в порошок, мешали с жиром и сушеными овощами и спрессовывали в тесто, хранившееся в кожаных мешках.

61

Чиппева часто хоронили умерших в сидячей позиции в могилах или небольших ямках, над которыми оставляли маленький холмик земли.

62

У многих североамериканских индейских племен родственники умершего надевали самые жалкие одежды, покрывали лица черной краской, калечили себе руки и ноги, подчас отрезали кусок пальца (до первого сустава) и пели песни смерти. У дакотов вдовы в знак траура ходили некоторое время обнаженными до пояса, с голой грудью.

63

Обычай не выносить мертвого из дома через обычный выход существовал у многих индейцев Страны Лесов (чиппева, меномини и других), Великих равнин, а также у эскимосов в Гренландии и лапландцев. Они верили, что вынос покойника через обычный выход ускорит смерть одного из домочадцев. Чтобы избежать этого, делали специальное отверстие в стене, через которое мертвого выносили из дома.

64

Вапити — это название оленя, данное ему пауни. В лесах Северной Америки с умеренным климатом живет несколько разновидностей этого животного. Благодаря своим размерам вапити после лося занимает второе место в мире среди промысловых животных. Длина вапити доходит до 2, 5 метра, а высота в холке — 1, 5 метра. Мех на его заду белый. Рога есть только у быков, которые они сбрасывают весной; к осени рога снова отрастают. Лани дают потомство в мае. Самыми большими врагами вапити были волки, койоты, пумы и медведи. В настоящее время вапити обитают прежде всего в Канаде.

65

Прерия (от французского слова prairie — луг). Это обиходное название Великих Внутренних равнин, которые занимают территории между Скалистыми горами и Миссисипи, а также от бассейна реки Саскачеван в Канаде до среднего Техаса. Различают два типа прерий, условной границей между которыми можно считать сотый меридиан: 1. На восток от сотого меридиана лежит собственно прерия, довольно сырая, со среднегодовой нормой осадков 500-1000 мм. Она покрыта высокой травой (достигающей 120 см), с длинными, глубоко пущенными в землю корнями. Кроме того, здесь можно встретить дикий подсолнечник и люпин; деревья в долинах рек переходят в лесостепь на стыке с Восточной Страной Лесов; 2. На запад от сотого меридиана и до подножья Скалистых гор. Это высокие равнины, очень сухие, со среднегодовой нормой осадков 250-400 мм. Здесь растут низкие (высотой в 10 см) травы, трава бизонов и прочая зелень. Леса полностью отсутствуют. Следует подчеркнуть, что эти два типа прерий не имеют строго очерченных границ, поскольку на их стыке находится смешанная зона флоры и фауны. В настоящее время прерии превращены в возделываемые поля. В восточной части выращивают кукурузу и пшеницу, западная — превращена в пастбища.

66

Койот или кийот — американский волк прерий. Обитает в Новом Свете от Коста-Рики до 55° северной широты. Взрослые особи достигают длины 1, 4 м с хвостом включительно. Глаза их светло-коричневые с круглыми зрачками. Шерсть грязно-желтая. Пожирает все, что удается. В период случки койоты живут парами в ямах, самка приносит от 6 до 10 щенков. Койоты — искусные охотники. Когда они охотятся на животных, бегающих быстрее, то располагаются по одному в прерии на десятки километров, как для эстафетного бега. Как только койот, начавший бег, устает, его заменяет следующий, притаившийся неподалеку, затем ему на смену приходит третий и так далее. Так им удается догнать даже антилопу-вилорога, известную своей скоростью.

67

Манито или Маниту — на алгонкинском языке означает Великий Дух, сверхъестественную силу, живущую постоянно или временно в отдельных предметах или явлениях.

68

Антилопа-вилорог среди полорогих единственный вид, обладающий разветвленными рогами, которые она регулярно раз в год сбрасывает и обновляет через четыре месяца. Антилопа чуть больше европейской серны. У нее мощное туловище, длина тела до 1, 5 метра, имеет очень стройные и довольно высокие ноги. Хвост похож на «обрубок» хвоста у некоторых оленей. Антилопа покрыта густым мехом с длинным волосом, образующим на шее короткую гриву. На спине мех коричнево-желтый, а на боках и нижней части туловища, на похожей на овечью голову, на шее и заду — белый. Антилопа-вилорог обитает исключительно на Великих Внутренних равнинах в Северной Америке примерно от 53° северной широты до Мексики.

69

Африканский и азиатский гепарды — степные животные из семейства кошачьих. На коротких дистанциях могут развивать скорость до 110 километров в час.

70

Прериевая собачка — длина туловища до 20 см и хвост около 10 см. У нее короткие лапки, большая голова, серо-коричневый мех на спине и светлый на брюшке. Из-за лающего голоска получил название прериевой собачки. Животное травоядное, но во время нашествий саранчи и кузнечиков ест и их. Покидая норы, прериевые собачки оставляют караульных, которые лающим посвистыванием предупреждают об опасности. Зимой преимущественно пребывают в спячке; вместе с ними в это время часто в норах гнездятся зимние совы и гремучие змеи.

71

Кролики, прекрасно приспособившиеся к жизни в прериях.

72

В прериях Северной Америки у индейцев часто появлялась временная слепота, называемая также снежной слепотой. Она вызывалась параличом зрения от ярких солнечных лучей, отраженных от снега. Болезнь сопровождалась светонепереносимостью и обильным слезотечением. В особо тяжелых случаях наступает полная слепота.

73

Кузнечики — надсемейство насекомых отряда прямокрылых, около 4000 видов, зеленого или коричневого цвета. Длина кузнечиков — от 1, 5 до 10 см. Крылья короткие, есть и бескрылые кузнечики. Большинство видов живет в тропических и субтропических странах. Индейцы ловили кузнечиков и саранчу, жарили и ели.

74

В действительности Вах на тах (Убегающий Зверь) — знаменитый вождь джанктон дакотов — жил на несколько десятков лет позднее. Он сражался на стороне англичан против американцев во время войны 1812 года и отличился в нескольких сражениях, за что и получил звание капитана. С этого дня он носил европейский офицерский мундир, сапоги с голенищами, зеленые очки, саблю и пистолеты, являя яркий контраст своим полуголым воинам. Вах на тах слыл человеком, наделенным сверхъестественной силой после того, как оправился от ранения, считавшегося смертельным (пуля пробила живот и вышла рядом с позвоночником). Племенем руководил деспотично, вызывая страх; его слово было законом. Брал высокую плату с белых купцов, зимовавших в его лагере, но взамен гарантировал полную безопасность. В то время его племя насчитывало около 400 хижин. Устраивал военные походы против манданов и гровантры. Во время одного из них, проходя мимо торгового поста купца Примо, потребовал амуницию и получил отказ. Проиграв сражение из-за нехватки пуль, он убил Примо и захватил пост. Вах на тах заболел снежной слепотой, которая привела к катаракте на глазах и полной утрате зрения. Тогда вождем избрали Вах паи ша (Красного Листа), а ослепший Вах на тах был застрелен одним из своих воинов в 1848 году.

75

Примитивные люди были менее восприимчивы к боли и легче людей цивилизованных переносили муки и страдания. Самоистязание было чрезвычайно распространено не только у индейцев обоих американских континентов. Этот обычай встречается у народов южной Азии. Индейцы также были менее восприимчивы к усталости и голоду.

76

Дикий индюк когда-то обитал в лесах Огайо, Кентукки, Иллинойса, Арканзаса, Теннесси и Алабамы. В настоящее время почти истреблен, сохранившись только в южной части США и в Мексике. Южный подвид, обитавший в Мексике, считался домашней птицей ацтеков и оттуда в первой половине XIX века попал в Испанию. В настоящее время его выращивают в США и в Западной Европе. Дикие индюки часто собирались в огромные стаи. Днем они блуждали по лесу в поисках корма, а ночью отдыхали на деревьях. Реки, встречавшиеся на пути, дикие индюки перелетали, а, оказавшись в воде, усиленно гребли лапами. Брачный период для них начинался в середине февраля.

77

Глашатаи были кем-то вроде герольдов. Они сообщали племени о важном событии или поручении. Глашатай мог известить об имени, которое кому-то дали, о времени начала военного похода или охоты, о важном совете, за что получал вознаграждение от того, кто его нанял.

78

Собака была единственным домашним животным у индейцев до появления европейцев. В прериях были два вида собак: большая, размером с волка, и маленькая, вроде койота. Они использовались в первую очередь как вьючные животные и для таскания волокуш. Некоторые племена (шошоны и кутенаи) пользовались собаками для доставки убитых на охоте животных, а команчи держали их только как домашних любимцев. Многие племена употребляли мясо собак в пищу как деликатес, достойный заслуженных людей (арапахи получили прозвище — «пожирателей собак»), а дакоты придавали большое значение угощению свежей собачиной во время важных церемоний и советов. Поэтому в лагерях и поселках индейцев ходили своры собак, у каждой семьи их было не менее двадцати.

79

Кукуруза — это единственная зерновая культура, пришедшая из Америки, где она была хлебом майя, ацтеков и инков. Они употребляли ее в виде каши и лепешек. Индейцы даже устраивали искусственные наводнения. Родиной кукурузы, у которой много разновидностей, считается центральное плоскогорье и южная Мексика. Дикая кукуруза неизвестна, ее ранние формы обнаружены при раскопках поселений, насчитывающих 4500 лет. Кукуруза была завезена из Америки в Испанию и Италию в начале XVI века, откуда она быстро распространилась по всей Европе. В настоящее время основными центрами выращивания кукурузы являются США (от южной Мексики до американо-канадских озер; это так называемый кукурузовый пояс), Китай, территория бывшего СССР, Бразилия, Мексика, Южно-Африканская Республика, Румыния, Индия, Аргентина, Италия, Венгрия (очередность согласно валовому сбору продукта). Фасоль, помидоры и картофель происходят из Перу.

80

Индейская колыбелька у разных племен имела свои формы. Наиболее типичная состояла из двух дощечек одинаковой длины, сложенных в форме буквы V и соединенных перекладинками. К этой деревянной раме прикрепляли кожаное покрывало, зашнурованное снизу, сверху же оставляли небольшое отверстие для лица ребенка. Мать могла носить колыбельку на плечах, ее можно было установить на волокуши, укрепить на седле, повесить на ветку или прислонить к дереву. У индейцев прерий колыбелька служила только для переноса ребенка во время путешествий, а вот у индейцев салиш на северо-западном побережье она использовалась как коляска в нашем понимании этого слова.

81

"Танец Солнца» был типичным для индейцев торжеством чисто религиозного характера. Раз в год, преимущественно в середине лета, оно собирало все племя. Около двадцати племен прерии совершало этот обряд, он не встречался лишь у пауни, вихитов и омаха. Большое значение «Танцу Солнца» придавали дакоты, шайены и арапахи. Торжества состояли из четырех дней подготовки и четырех дней танца в честь Солнца. Церемонии сопровождались пиршествами, молитвами и песнями терпения; сам «Танец Солнца» становился кульминацией, во время которой юношей подвергали испытаниям на мужество, соединенными с самоистязанием. Много индейцев участвовало в обрядах «Танца Солнца» для исполнения обетов, данных сверхъестественным силам. Во время танцев индейцы доводили себя до экстаза. Именно в эти мгновения к ним приходили видения (см. комментарий 16). В связи с многочисленными фактами самоистязания правительство США в 1904 году запретило празднование «Танца Солнца». Указ был отменен только в 1935 году.

82

В действительности обряд «Приди, бизон» неизменно приносил успех, поскольку шаманы и охотники танцевали день и ночь, подчас в течение многих недель, пока бизоны не появлялись в округе, что было вполне естественно, если учесть, что в прериях паслось бесчисленное количество этих животных.

83

Индейцы почти никогда не танцевали ради развлечения. Совместные танцы мужчин и женщин не были им совершенно неизвестны, но и не являлись видом досуга. Танец для индейца был ритуалом, связанным с обрядами и религиозными торжествами. Большинство танцев имело строго определенную цель. Танцем индеец просил богов ниспослать дождь («Танец Змеи» индейцев гопи), благодарил за хороший урожай и прочие милости, перед охотой зазывал зверя («Танец „Приди, бизон“), перед боевым походом молил о победе (ритуал венчал „Танец Скальпа“), чтил свои божества — Солнце, Луну, планеты, ветер, дождь, гром, молнии и разных зверей, ибо во всех земных проявлениях видел участие сверхъестественных сил. Во время религиозных церемоний танцы были зрелищами и в некотором смысле напоминали театральные представления. Но форма их была довольно статична. С другой стороны, военные танцы и танцы солдатских братств были очень экспрессивны.

84

Эти рубашки очень часто по ошибке называли «военными» или «скальповыми», поскольку считалось, что украшавшие их волосы были вырваны из скальпового локона побежденного противника. На самом деле рубашки не были военной одеждой. Отправляясь в боевой поход, индейцы, ради того, чтобы обеспечить свободу движений, одевались в набедренные повязки, штаны и мокасины. Кроме того, волосы, обрамлявшие рубашку, вообще не должны быть человеческими. Например, дакоты и шайены использовали конский волос, черноногие и некоторые другие племена — тонкие пояса из кожи белых ласок. Эти рубашки надевали по торжественным случаям только взрослые уважаемые мужчины и вожди.

85

В многочисленных стадах бизонов иногда встречались бизоны-альбиносы. Такие животные считались индейцами вновь прибывшим на Землю первым бизоном-духом. Шкура белого бизона почиталась как святыня, поскольку содержала целительную силу. Использовалась она и во время религиозных торжеств.

86

У индейцев прерий было много религиозных, военных и общественных товариществ и братств. Большинство их состояло из мужчин. Но в некоторых, даже военных товариществах, были и женщины. Их задача состояла в том, чтобы помогать мужчинам. Но женщины образовывали и свои товарищества (см. комментарий 102). Однако в целом преобладали мужские братства, вроде «Солдат Собак», которые выполняли полицейские функции, объединяя мужчин соответствующего возраста. Подобные товарищества, но не ограниченные возрастным цензом, были широко распространены у дакотов, ассинибойнов, шайенов, кроу, пауни и арикара. Члены солдатских товариществ не только брали на себя выполнение военных поручений, но и действовали в интересах всего племени, например, следя за порядком во время переходов, охоты и торжеств «Танца Солнца».

87

Самым убедительным доказательством мужества во время сражения было прикосновение к живому врагу невооруженной рукой либо специальной палкой. За это воин получал большую награду, чем за умерщвление врага и снятие скальпа. Этот обычай назывался «подсчетом ударов». Например, шайены позволяли своим воинам доводить количество ударов по врагу до трех, а ассинибойны, кроу и арапахи до четырех. Многие племена умерщвление врага вообще не считали проявлением мужества, если до этого воин не дотронулся до него палкой.

88

Кремень для получения огня появился у индейцев вскоре после их встречи с европейцами. Однако индейцы, живущие в глубине континента, еще долго пользовались своим методом, добывая огонь с помощью деревянного бура и прибора в форме маленького лука. Бур устанавливали вертикально на кусок плоского дерева и прикрепляли к заостренному концу сложенную в петлю тетиву. Потом производились движения, напоминающие строгание дерева. Это было трудное и мучительное дело. Спички появились у индейцев примерно в 1880 году.

89

Полуоседлые племена, живущие на равнине, умели делать примитивную посуду из глины, которая использовалась для приготовления пищи. Но больше им нравилось готовить по старому индейскому способу при помощи разогретых камней. Индейцы прерий, которые вели кочевой полевой образ жизни, готовили только так. Иногда вместо того, чтобы копать ямку, они навешивали шкуру или желудок животного на четыре вбитые в землю палки. Шкура -и становилась импровизированной посудой.

90

Индейцы знали многие игры. Многие из них основывались на проявлении ловкости, другие — на слепом случае. Индейцы культивировали спортивные игры, преимущественно в мяч, в которых принимали участие подчас до нескольких сотен человек. Развлекательные игры часто переходили в азартные. В играх на наблюдательность один из играющих отгадывал, в какой руке его противник зажал маленький предмет, или в каком из мокасин этот предмет находится. Среди индейцев прерий игра «в мокасины» была особенно распространена у дакотов, омаха и айова; у лесных индейцев в нее играли алгонкины и виннебаго. Самой популярной игрой, основанной на чистой случайности, была игра «в корзиночку», напоминающая нашу игру в кости. В плоскую круглую корзиночку опускали несколько косточек слив, помеченных знаками на обеих сторонах. Игрок быстро поднимал корзиночку и мешал косточки, после чего опускал ее и считал очки по знакам. У этой игры было много разновидностей. Из коллективных спортивных игр наибольшей известностью и популярностью среди индейцев пользовалась игра «лякросс» (название французское). Смысл ее состоял в том, чтобы забросить мяч в ворота противника, пользуясь палками, кончающимися овальными ракетками. В прерии в нее играли шайены, санти дакоты, айова и ото.

91

У североамериканских индейцев было четыре вида коллективной охоты: 1. Охотники окружали стадо со всех сторон и убивали животных. Так они действовали и тогда, когда надо было добыть лошадей. 2. Стадо загоняли к обрывистому склону. Падая, бизоны ломали себе ноги, потом их добивали. 3. Охотники выстраивались в два ряда в форме воронки, суживающейся к оврагу, в который и загонялось стадо. Когда оно оказывалось в ловушке, откуда не было выхода, животных легко убивали. 4. Этот способ похож на предыдущий, с той лишь разницей, что вместо того, чтобы устанавливать шеренги, с трех сторон поджигали прерию. Этот способ, называемый прериевым, особенно часто практиковался санти дакотами.

92

Американский бизон принадлежит к травоядным семейства полорогих. Он находится в родстве с нашими зубрами, от которых отличается более крупной головой и короткими лапами, перевесом передней части тела над нижней и густой шерстью; у бизона на два ребра больше, чем у зубра. В Северной Америке жили два вида бизонов: лесной и прериевый. В стародавние времена миллионные стада бизонов обитали на континенте от равнин Канады до Мексиканского залива. Весной они регулярно уходили на север, а поздней осенью возвращались на юг. Бизоны жили стадами; чувствуя опасность, самки окружали телят, а быки образовывали более широкое оборонное кольцо. Перепуганное стадо могло броситься в галоп и растоптать противника. Стадный инстинкт часто приводил к гибели всего стада, которое бежало за своими проводниками вслепую — в сыпучие пески, болота или пропасть. В брачный период быки устраивали затяжные бои, которые могли продолжаться сутками. Дальнейшую информацию о бизонах читайте в следующих книгах романа.

93

Эти лодки (по-английски bull-boats) служили только для переправ через реки и не применялись для продолжительного плавания. Лодка состояла из корпуса, изготовленного из веток вербы, покрытых шкурой бизона. Она была похожа на развернутый и перевернутый зонтик без ручки. Плавание на таких лодках требовало большой ловкости, но небольшой вес позволял переносить ее с места на место. Первыми строителями этих лодок были манданы из языковой группы сиу.

94

Обычай, называемый по-английски «to give away» (раздача своей собственности другим), был широко распространен среди индейцев прерий. Цель его состояла в том, чтобы научить молодых людей великодушию и щедрости по отношению ко всем членам племени и тем, кому меньше повезло. Человек, который с молодости был щедр, мог быть уверенным в том, что в старости о нем не забудут. Раздача собственности часто производилась после похорон, перед военными походами и торжествами, а особенно в празднование «Танца Солнца». Пиры, устраиваемые в связи с этим, напоминали наши семейные приемы с той лишь разницей, что вместо того, чтобы принимать подарки от гостей, хозяева сами вручали их пришедшим.

95

Миниконжу — одно из племен тетон дакотов (см. комментарий 11).

96

Это событие произошло примерно в 1834 году неподалеку от Литтл Миссури.

97

Пауни были главным племенем, принадлежащим к группе каддо. В стародавние времена они составляли конфедерацию, образованную четырьмя племенами: чау, котхехахки, питахурат и скиди или скиди пауни. Эти четыре племени в 1600 году были названы белыми «пауни», что могло быть образовано либо от слова «парик», либо от слова «рога», если учесть манеру пауни носить скальповый локон. Впрочем, в основе названия могло быть и слово «парией», что означало «охотник». Пауни принадлежали к тем индейцам прерий, которые, даже получив лошадей, продолжали вести полуоседлый образ жизни. Испанцы под предводительством Корнадо впервые встретились с пауни в 1641 году. Только в начале XVIII века в пауни услышали французы и начали посылать в их поселки купцов. Пауни вели непрерывные войны с соседними племенами, особенно с дакотами и шайенами. Сперва они нападали на белых купцов, трапперов и колонистов, но, несмотря на это, поддерживали дружеские отношения с правительством США, обеспечивая своими разведчиками регулярную американскую армию. Позднее пытались освоить образ жизни, навязываемый белыми. Трактатами 1833, 1848, 1867 и 1876 годов пауни отказались от своих земель в Небраске и осели в Оклахоме. В отличие от племен, которые оказывали белым упорное сопротивление, пауни сотрудничали с правительством США, но это не спасло их от уничтожения. В 1780 году пауни было около 10000, в 1849 — 4500, в 1906 — 649, а в 1940 — 687. Эпидемия оспы унесла около 5000 пауни, холеры — около 3000, а тяготы, связанные с переселением на Индейские Территории — 1500 человек.

98

Религиозные обряды пауни были связаны с культом небесных тел и свидетельствовали о культурном влиянии строителей святынь-курганов с юго-востока и ацтеков. Наивысшими божествами были Тирава со своей женой Атирой. Они давали поручения другим богам через Вечернюю Звезду — матерь всех вещей. Звезда Вечерняя создавала пару со Звездой Утренней, Солнце с Луной и так далее. Вечерняя Звезда установила обряды, связанные со святыми свертками, которые были подарены пауни через звезды. Шаманы пауни создали обособленный, влиятельный шаманский клан и служили на Земле посредниками Тиравы. Они организовывали свои церемонии и хранили свертки со святыми предметами внеземного происхождения. Раз в год во время обрядов в честь Утренней Звезды пауни приносили в жертву женщину, которая обычно являлась пленницей из другого племени. Девушку убивали установленным жрецами способом, вынимая ее сердце, тело же разрезали на куски, которые относились в корзинках на свежезасеянные поля кукурузы, что должно было гарантировать обильный урожай. Последний раз скиди пауни исполнили обряд 22 апреля 1838 года. Это наиболее известный индейский церемониал.

99

Впервые встретившись с белыми, пауни жили на территориях нынешних штатов Канзас, Небраска и Оклахома. Мигрируя с юга в верховья реки Канзас, они разделились на две группы. Одна из них осела на равнинах юго-западной Небраски и позднее стала известна как пауни чау, питахурат и киткехахки. Другая группа поселилась в восточной Небраске вдоль реки Ниобара, а также на упоминаемом Черным Волком участке между восточным берегом Миссисипи и западной частью нынешнего штата Айова. И восточная, и западная группы вели оседлый образ жизни, занимались земледелием и охотой с той лишь разницей, что основа жизни западных пауни в большей мере была связана с охотой на бизонов, а восточных — с рыболовством. Авторы в романе сообщают нынешние названия рек, а не их индейские варианты с тем, чтобы читатель мог легко найти их на современных картах.

100

Хотя четыре группы пауни составляли одно племя, они редко выступали как единая семья. Чау, китхехахки и питахурат говорили на общем наречии и были теснее связаны друг с другом, чем со скиди, которые, согласно легендам, были когда-то отдельным народом, покоренным пауни. Во время войн четыре группы пауни тоже не выступали как одно племя. Например, чау не помогли скиди пауни, подвергшимся нападению понка, и не поддержали китхехахки, когда Черная Птица, вождь омаха, желая отомстить за обиду, нанесенную его воинам, уничтожил большую часть хижин китхехахков и убил около ста человек.

101

Понка и омаха говорили на одном и том же наречии и вместе с оседжами канса и квапавами создавали языковую группу дхегиха, принадлежащую к языковой группе сиу. Эти племена жили когда-то у рек Огайо и Вабаш. Потом квапавы пошли вниз Миссисипи, осаги остались на Реке Осагов, канса отправились вверх Миссисипи, а омаха и понца обосновались неподалеку от каменоломни Пайпстоун в Миннесоте, откуда, вытесняемые дакотами, ушли в Южную Дакоту. Здесь они разделились. Омаха осели на западе от Миссури между реками Платт и Ниобара, понца же отправились в Черные Горы. Позднее понца вернулись к устью Ниобары, а омаха осели на Бов Крик. В 1854 году омаха продали белым все свои земли, за исключением территории предназначенной для них резервации. В 1882 году, благодаря усилиям и поддержке филантропки Элис Ц. Флетчер, занимавшейся антропологическими исследованиями в долине средней Миссури, племя омаха получило право собственности на свою резервацию, а позднее — гражданство США.

102

Индейцы прерий — в отличие от аборигенов Австралии и Меланезии — не запрещали женщинам образовывать разные товарищества и участвовать в их работе. Более того, женщины часто помогали военным братствам. Женские товарищества играли подчас важную роль, особенно в оседлых племенах, обитавших в верховье Миссури. Наиболее известными были. Товарищество Гусынь, члену которого совершили церемонии, имевшие цель гарантировать хороший урожай и заманить бизонов; Товарищество Белой Коровы Бизона, члены которого во время обрядов надевали шапки (похожие на гусарские) из шкуры белого бизона, украшенной перьями. Индеанки кайова образовали Товарищество Старых Женщин, которые молились за успех воинов, отправившихся в боевой поход; те же, вернувшись с удачей, устраивали для них пиры. У оглала дакотов было Общество Изготовительниц Покрытий для Типи. А вот у пауни существовало специфическое Общество Одиноких Женщин и Вдов, единственная цель которого состояла в том, чтобы мучить, пытать и убивать пленных. Члены этого Общества использовали реквизиты, унизительные для пленных: плюмажи из перьев кукурузы, копья, луки и стрелы из тростника. Пытка продолжалась четыре дня, потом пленного убивали.

103

Пауни принадлежали к тем индейцам, которым особенно не повезло. Рано получив лошадей и огнестрельное оружие, они так и не смогли приспособиться к бурным общественно-политическим изменениям, которые наступили после появления европейцев.

104

Удаление волос с паха и других мест практиковалось и мужчинами, и женщинами. Кроме того, мужчины вырывали волоски с лица. Вырванные волосы, считавшиеся «нечистыми», можно было только закопать в землю, их нельзя было сжечь, поскольку сжигание символизировало жертву сверхъестественным силам. Презрительными названиями, которые индейцы дали белым, были, в том числе, «волосатая грудь» и «заросшие губы», что выражало их отвращение к волосам и щетине на теле колонистов.

105

Команчи, называемые пауни «ла-ру'-хта», а тетон-дакотами «синту-алуха», принадлежали к шошонской языковой группе, разновидности юто-ацтеков. Они жили в северо-западном Техасе до реки Арканзас. Скорее всего, команчи были частью шошонов, поскольку говорили почти на одном языке с ними. Благодаря численности, воинственности и необыкновенному умению ездить верхом, они стали одним из самых значительных племен южной части Великих Равнин. Команчи — единственные, кто могли на полном скаку прятаться за спиной лошади. Чтобы сделать это, индеец наклонялся на бок, держась за коня одной ногой. Невидимый для врага, он находился почти в горизонтальном положении и легко стрелял из лука, высовываясь из-за шеи скакуна. Возвращение в исходную позицию и переброска на другой бок лошади происходили в мгновение ока. Команчи сыграли огромную роль в распространении лошадей среди индейцев севера Великих Равнин. Они яростно сражались с испанцами, апачами, а позднее с белыми американцами, причем с таким успехом, что против них были направлены подразделения техасских воинов. По некоторым данным в 1690 году было около 7000 команчей, а в 1937 году — около 220.

106

Общество пауни делилось на три социальные группы. В первую входили вожди и воины, защищавшие поселение от врагов, во вторую — жрецы, совершавшие религиозные обряды и оберегавшие поселок от болезней и голода, третью составляла беднота без влияния и авторитета. По своей численности третья группа была половиной общества и служила зажиточным людям.

107

В действительности в 1817 году сын вождя скиди пауни Петалешаро полюбил пленницу из племени команчей, которую должны были отдать в жертву Утренней Звезде. Когда девушку привязали к жертвенному алтарю, Петалешаро неожиданно появился перед ней на коне, освободил от пут и, воспользовавшись всеобщим замешательством, вывез из поселка. Когда Петалешаро вернулся, соплеменники дивились его мужеству и отваге. Благодаря своему высокому положению и поддержке отца, который не одобрял кровавые жертвоприношения, он счастливо избежал наказание за нарушение святого обряда. В 1822 году Петалешаро с группой пауни и вождями других племен прибыл в Вашингтон по приглашению правительства США. По этому поводу девушки из семинарии Мисс Уайт подарили ему серебряную медаль в память о его благородном поступке. На одной стороне медали были выгравированы жертвенный алтарь и удивленные участники церемонии, а на другой — Петалешаро, увозящий пленницу. В 1841 году Петалешаро умер, а медаль положили в его могилу. Однако в 1844 году медаль вырыли из могилы, и теперь она находится в распоряжении американского нумизматического общества в Нью-Йорке.

108

Дикий горох рос на обоих берегах рек в прериях. Считается одним из самых вкусных продуктов питания у индейцев. Они готовили из него и жирного мяса наваристый суп. Горох собирали очень оригинальным способом: чтобы не утруждать себя поиском, индейцы попросту раскапывали норы полевых мышей и грабили запасы. В одной норе можно было найти около 10-15 килограммов гороха.

109

Обряд приема в племя был почерпнут из обычаев племени чуневага, принадлежащего к алгонкинской языковой группе.

Content

Альфред Шклярский, Кристина Шклярская
Орлиные перья

I. ТЕХАВАНКА

II. ДУХ-ПОКРОВИТЕЛЬ

III. ПЕСНЯ СМЕРТИ

IV. В ПЛЕНУ У ЧИППЕВА

V. МЕМ'ЕН ГВА

VI. НА ПЕРЕПУТЬЕ

VII. УХАЖИВАНИЯ ПО-ИНДЕЙСКИ

VIII. ПЛЕННИКИ ИЗ ПЛЕМЕНИ ЛИСОВ

IX. БИТВА НА ОЗЕРЕ

Х. ПОБЕГ

XI. В ПРЕРИИ

XII. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

XIII. «ПРИДИ, БИЗОН»

XIV. ССОРА В ЛАГЕРЕ

XV. ОХОТА НА БИЗОНОВ

XVI. НАПАДЕНИЕ

XVII. ПОХОД ПРОТИВ ПАУНИ

XVIII. РАЗВЕДКА В СТАНЕ ВРАГА

XIX. КРОВАВАЯ ЖЕРТВА

XX. «ТАНЕЦ СОЛНЦА»

Примечания