Татьяна Луганцева

Принцесса безумного цирка

Глава 1

Лене повезло с детства. Она родилась в очень обеспеченной семье, когда ее матери, известной оперной певице, было сорок лет, а отцу, генералу, уже пятьдесят пять. Очевидно, что такая состоятельная семья нуждалась в наследнике или наследнице, которой семья Тихомировых хотела оставить свои материальные ценности и сбережения и отдать всю нерастраченную любовь. Девочка с детства оценивала себя как особу неординарную. Она поняла, что люди делятся на хозяев и их обслугу и что ей выпало счастье родиться в высшей касте хозяев жизни. Родители Лены пытались привить ей хороший вкус, хотели, чтобы дочь разбиралась в музыке, живописи.

Каждый день Елены был расписан поминутно. Ее пичкали тем, что, по мнению родителей, должна знать образованная женщина из высшего общества. В детстве, кроме престижной школы, дополнительных занятий в кружках и приходящих на дом учителей-репетиторов, Лена ничего и не видела. Каждое лето ее возили на море, так как она отличалась слабым здоровьем, а для повышения общего кругозора и за границу. Но когда Лена выросла и выучилась в престижном вузе, получив профессию экономиста-международника со знанием трех языков, папу с мамой переклинило, по-другому это назвать было сложно: они заявили, что, оказывается, все это потом и кровью полученное образование девочке ни к чему. Теперь самое главное было найти богатого мужа и жить с ним припеваючи в добре и согласии, совершенно даже и не работая. Быть хорошей домохозяйкой — вот истинное призвание женщины. Под таким девизом и пошла дальнейшая жизнь Елены. Правда, маме к тому времени было шестьдесят два года, а отцу и вовсе семьдесят семь лет. Они нашли своей дочери состоятельного жениха — вдовца-профессора — из общего круга знакомых, человека порядочного и вполне мирного. Станиславу Каримовичу было около шестидесяти пяти, когда он пошел в загс с перепуганной насмерть двадцатидвухлетней Еленой Тихомировой. Родители умилялись. Окружающие люди также, правда, по другой причине.

— Вот теперь мы, дочка, за тебя спокойны! Ты у нас обеспечена до старости. Станислав Каримович имеет ученую степень, имя, ты всегда будешь вхожа в общество приличных людей, — сказала ей мама и спокойно умерла от осложнения при ущемлении грыжи, которая мучила ее много лет, прямо на операционном столе.

Отец, пребывавший в почтенном возрасте, не мог пережить смерть любимой и, по его понятию, молодой жены. Его не стало спустя несколько месяцев, он тихо умер во сне из-за сердечной недостаточности. Только успевшей похоронить мать Лене пришлось хоронить отца. Так и осталась она, совсем молоденькая, без единого родственника на земле.

Станислав Каримович в то тяжелое для Лены время показал себя с положительной стороны. Он поддерживал жену, жалел, утешал, окружал заботой и вниманием. Несколько лет она прожила с ним и не знала никаких забот. Они жили в роскошной четырехкомнатной квартире в Москве, на Кутузовском проспекте. Обстановка в квартире была дорогой, респектабельной и несколько тяжеловатой, на современный взгляд. Большие ковры еще с советских времен щедро украшали стены и паркетный пол, с потолка свисали тяжелые, хрустальные чешские и, по понятиям все тех же советских времен, престижные люстры, старинные шкафы были забиты дорогой посудой из фарфора. Все это добро собиралось еще первой женой Станислава Каримовича. Вообще в квартире чувствовалось ее присутствие везде. Связанные ею салфетки покрывали все столики и технику в доме, на стене висел ее портрет, сам профессор хранил в сундуке ее старые вещи и даже ее пожелтевшее свадебное платье. Лену почему-то это не волновало. И даже не вызывало ни капли ревности. Она воспринимала своего супруга как второго отца и подчинялась его воле. Глядя на фотографии его первой жены, она знала, что Клавочка навсегда осталась в его сердце, ведь он с ней прожил добрых тридцать лет. Себя она ощущала некой эстафетной палочкой — сначала ее лелеяли в роскоши одни люди, затем они передали ее в другие, не менее заботливые, руки, в такую же роскошь и покой.

Родители Лены просчитались только в одном при выборе супруга для дочери, а именно: в возрасте мужчины. Поэтому, когда Станислав Каримович умер от обширного инсульта, не приходя в сознание, Лена осталась одна-одинешенька, совершенно растерянная, с могилами на престижном кладбище, в статусе вдовы профессора, с двумя квартирами, кучей добра, дачей, машиной. Она не знала, что ей делать дальше, ведь всю жизнь за нее кто-то решал все возникавшие по жизни вопросы и проблемы, а теперь она осталась без поддержки и опоры. Несмотря на наличие диплома, она никогда не работала, а следовательно, не имела опыта и не могла быть востребованным специалистом.

Помощь пришла неожиданно в лице давнишнего друга семьи юриста Арнольда Рудольфовича Кулавы. Он уговорил Лену продать одну квартиру и часть имущества, а деньги вложить в банк под хорошие проценты. Ее же он устроил к себе в офис секретаршей.

Надо отметить, что Лена была очень видной, даже красивой молодой женщиной — среднего роста, стройная, с длинными кудрявыми рыжими волосами, белокожая, с большими зелеными глазами. А вот характер у нее был испорчен с детства, и это был факт. Закончилась работа Лены у Арнольда Рудольфовича его предложением руки и сердца и ее согласием. Что делать? Она привыкла так жить — у кого-то за спиной. Арнольд Рудольфович Кулава чем-то напоминал ей отца и ее первого мужа, поэтому она легко представила себя в роли его жены, тем более что секретарша из нее оказалась отвратительная.

Лена начала готовиться к свадьбе. Так как деньги у нее были, она никогда о них не думала, они сами приходили к ней, а в связи с предстоящим замужеством деньги должны были только приумножиться, она захотела сделать себе свадьбу по высшему разряду. Поэтому и обратилась в фирму «Эйфория», которая занималась подготовкой и проведением банкетов, свадеб, различных торжественных мероприятий.

Лена вошла в офис данной фирмы, одетая в красивое трикотажное платье золотистого цвета, очень идущее к ее медным пышным волосам, в кожаную короткую курточку цвета апельсина, такие же полусапожки и с вместительной дамской сумкой известной, дорогой фирмы. По ее внешности и уверенной походке было видно, что она дама состоятельная, и ее тут же провели к начальнику фирмы. Им оказался молодой мужчина с бледным лицом, темными волосами и черными выразительными глазами. Он больше походил на какого-нибудь актера или парня из модельного агентства, а не на директора солидной фирмы. Одет он был в джинсы и джемпер крупной вязки спокойного цвета кофе с молоком.

— Никита Георгиевич, к вам посетительница. Елена Алексеевна обратилась к нам по поводу свадебного торжества, — сообщила секретарша и оставила их вдвоем.

Елену поразил вид кабинета Никиты Георгиевича. Он был просторный, светлый и нарядный: серебристые стены, такого же цвета жалюзи, высокий потолок с многоярусным ровным светом. Красивые современные стеллажи с папками для документов, оригинального дизайна пластиковый светлый стол, яркие, удобные мини-кресла для посетителей и большое кожаное кресло для шефа. Мужчина бросил на Лену ничего не выражающий взгляд и пригласил ее присаживаться.

— С чем пожаловали, Елена Алексеевна? — спросил он приятным, низким голосом.

— Я бы хотела организовать с вашей помощью свадьбу.

— Вы представляете чьи-то интересы? — кинул на нее быстрый взгляд Никита.

— Я — невеста, — холодно заметила Елена и нацепила на лицо обычную маску высокомерия.

— Извините.

— Что, я не похожа на невесту? — спросила Лена.

— Вы похожи на очень красивую невесту, — успокоил ее Никита, обезоруживающе улыбнувшись.

Улыбка у него была красивая и открытая, но Лену директор почему-то стал раздражать, можно сказать, с первого взгляда.

— Заполните, пожалуйста, анкеты на себя и на жениха. — Никита положил перед ней бланки, требующие заполнения, и ручку фирмы «Паркер», пояснил: — Чтобы мы имели о вас большее представление.

Он нажал на кнопку селектора.

— Галочка, принеси, пожалуйста, две чашки кофе. Вам с сахаром? — обратился он к Елене, просматривающей документы.

— А с чего вы решили, что я пью кофе? Я бы предпочла чай, — фыркнула она.

— Галочка, слышала? — пряча улыбку, сказал Никита и отключил связь.

Спросив разрешения у Лены, Никита закурил и, откинувшись в кресле, принялся исподтишка наблюдать за посетительницей. Та, по-детски высунув кончик языка, старательно заполняла анкеты.

— Зачем нужна графа: «Состояли ли вы ранее в браке»? Какая разница? — скривила она недовольную физиономию и написала в графе: «Да».

— Вы в разводе?

— Я — вдова. А какое, собственно, вам до этого дело? — спросила Лена, поднимая на директора большие зеленые глаза.

— Мне это знать необходимо. Одно дело, когда свадьба происходит в первый раз. Значит, будут белое платье, фата, нежно-белые лилии, множество гостей… Совсем другое — повторный брак. Следовательно, требуется другая цветовая гамма, да и правила игры другие.

— Для вас брак — игра? — подняла тонкую бровь Лена.

— Я не совсем точно выразился. Для меня чужое бракосочетание прежде всего работа, хотя для некоторых и в самом деле игра. При повторном браке люди хотят, чтобы церемония прошла или как можно скромнее, или, наоборот, экстремальнее, чтобы запомнилась, или с небывалым шиком, чтобы затмить первую свадьбу, — пояснил Никита.

Лена задумалась. В чем-то директор был прав.

— Белое платье, фата, умиление, слезы родителей — у меня все это действительно было. Выходя замуж во второй раз, я хотела бы получить просто праздник, но респектабельный, запоминающийся. Все-таки это не студенческая свадьба, тем более что и родителей уже нет.

— А желание вашего жениха?

— Он занятой человек и полностью полагается на мой вкус.

Никита взял анкеты.

— Ваш будущий муж старше вас на двадцать пять лет?

— Да. А что? Первый муж был еще старше.

«Неудивительно, что она вдова, — подумал Никита, — с такими пристрастиями дамочка будет вечной вдовой».

— Я предпочитаю солидных, состоявшихся в жизни мужчин, на которых можно положиться полностью, — пояснила Лена.

— Я понял вас. Ваш муж состоятельный человек?

— Да, он успешный адвокат. А что?

— Ничего. Почему вы каждый мой вопрос воспринимаете в штыки?

«И правда, что это я… Словно все время оправдываюсь перед ним или пытаюсь что-то доказать», — подумала Лена, а вслух ответила:

— Мне надоело, что все подозревают меня в меркантильности.

— Боже упаси! — поднял руки Никита. — На моей памяти молодые женщины выходят замуж исключительно за богатых, пожилых мужчин, и не было ни одного случая, чтобы молодая девушка вышла за нищего старика.

Глаза Лены потемнели.

— Вы на что намекаете? Мне порекомендовали «Эйфорию» как успешное, солидное агентство. Кто вам дал право делать грязные намеки в мой адрес?

— Я не хотел вас обидеть, я констатировал факт. Был бы ваш Арнольд Рудольфович бедным, вы бы разве вышли за него замуж?

— Не знаю. Я представляю его тем, кто он уже есть. И нет ничего предосудительного в том, если женщина хочет быть материально защищенной, — сдула с лица челку Лена и зло посмотрела на вальяжного красавца директора.

— Я с вами согласен, не кипятитесь, — ответил Никита. — Давайте выберем вам свадебный наряд, и вы сразу же повеселеете.

Он подошел к стеллажу с папками. Лена непроизвольно отметила про себя, что он выше среднего роста и обладает красивой фигурой.

— Я в состоянии приобрести себе красивое платье, — буркнула она ему в широкую спину.

— Вы пришли к нам, и теперь ваши проблемы — наши проблемы. Не думайте, что у нас здесь склад поношенных вещей, секонд-хенд. В каталоге представлены эксклюзивные модели, любая из них будет сшита на вас, на вашу фигуру, и у вас будет гарантия, что вы не встретите женщину в таком же наряде. Вот… Белые свадебные платья вы отвергли, хотя молоды и красивы, — кинул он на нее лукавый взгляд. — Ну и что, что вы вдова? Вы имеете полное право идти под венец в воздушном белом платье. Кто сказал, что оно должно быть только один раз в жизни?

— Мы уже решили: я буду просто в вечернем платье, — чуть смягчившись, пояснила Лена.

— Вот каталог эксклюзивных вечерних нарядов, — продолжал Никита. Взяв с полки альбом, он положил его перед клиенткой. — Выбирайте, надеюсь что-то привлечет ваше внимание. Здесь есть работы известных модельеров.

Лена начала листать альбом, машинально отметив про себя, что туалетная вода Никиты имеет очень приятный запах. Наряды действительно были великолепны. В каталоге была представлена обширная цветовая гамма от нежно-кремового и золотого до классического черного цвета. Предлагались и брючные костюмы, и нарядные блузки к широким шелковым брюкам, и юбки различной длины, и, конечно же, вечерние платья. Глаза Лены разбежались.

— Действительно, красота… Только вы, Никита Георгиевич, не облегчили мне задачу, а скорее наоборот… Мне не выбрать.

— Все женщины так говорят, — усмехнулся Никита. — Позвольте, я помогу вам.

Он подвинул к ней поближе стул, сел на него верхом.

— Вам еще повезло, что вы выходите замуж летом, и вам не нужен каталог меховых манто. Фигура у вас великолепная, ноги стройные, советую сделать выбор в пользу платья, а о степени его открытости подумайте сами. Еще важно определиться с цветовой гаммой. Черные платья рекомендуются на второй день после свадьбы, я бы не советовал надевать такое платье в первый день.

— Согласна.

— Из остальных цветов рыжеволосой женщине подойдут красный, золотой и зеленый. Хотя, наверное, с красным цветом я погорячился. Жених у нас человек солидный, не нужно его пугать агрессивным, сексуальным цветом. Остаются зеленый и золотой. Помог я вам? Учтите, вы вправе не соглашаться, я не стилист.

Лена вздохнула:

— Раз уж я сегодня пришла в одежде золотых оттенков, то давайте для свадебного платья выберем зеленый цвет, тем более что это мой любимый.

— Прекрасный выбор, под цвет ваших глаз.

У Лены от его комплиментов уже закружилась голова.

«Почему это на меня так действует? Раньше я никогда не обращала внимания на болтовню пустоголовых красавцев».

Наконец Лена выбрала платье из натурального шелка изумрудного цвета, средней, асимметричной длины, на тонких бретельках из стразов. Оно было простым и стильным одновременно.

— Каталог обуви? — предложил ей Никита.

— Нет, спасибо, у меня есть туфли, где вместо кожаных ремешков пришиты полоски со стразами, как на бретельках платья. Я думаю, что они идеально подойдут к моему туалету.

— Диадема в волосы? — продолжал предлагать Никита.

— Нет, этого я не люблю, я не принцесса. Просто нужна будет хорошая укладка.

— В день свадьбы от нашей фирмы к вам придет стилист. Он поможет вам с макияжем и прической, — пообещал Никита.

— Вот это было бы нелишним, хотя я и сама могла бы подъехать в салон.

В комнату вошла секретарша Никиты Георгиевича с подносом в руках.

— Чай и кофе, — улыбнулась она и поставила чашки перед шефом и посетительницей.

— Я не пью такой чай, — наморщила свой чуть курносый носик Лена, — он портит цвет лица. Я имела в виду зеленый чай!

— Вы не сказали, — ответила Галя.

— А вы не спросили, — фыркнула Лена.

Никита сделал жест рукой, чтобы Галя не пререкалась с клиенткой и унесла чашку.

«Капризная дура», — пронеслось в голове секретарши, и она с милой улыбкой поспешила выполнить немую просьбу шефа.

— Продолжим? В принципе мы можем снять для торжества любой зал, но есть рестораны и клубы, с которыми мы работаем постоянно, — проинформировал Никита. — Думаю, вам понравится интерьер стильного английского клуба «Львиное сердце». Это закрытый клуб, но у нас с ними договоренность, мы арендуем у них малый зал для проведения торжеств. Клуб дорогой, элитный, но стоит того. Он уже хорошо зарекомендовал себя, пользуется отличной репутацией, и не было еще ни одного нарекания от клиентов, которые проводили в нем свои торжества.

Никита поднялся и протянул Лене пачку фотографий, которую достал из ящика стола. Лена погрузилась в их изучение. Все, что она увидела на картинках, ей понравилось. Клуб располагался в ближайшем Подмосковье, в экологически чистом районе, в бывшем имении какого-то русского графа. Старинное большое, но невысокое здание было окружено парком, недалеко от дома находилась площадка для гольфа. В доме был проведен ремонт-реставрация, в интерьере много дерева, картин, статуй, развешанных рыцарских доспехов.

— У них превосходная кухня, но по желанию можно заказать любое блюдо, — сказал Никита.

— Думаю, будет достаточно и клубной, — ответила Лена. — Да, мне приглянулось это место, Арнольду оно тоже понравится. Похоже, что вы знаете свое дело.

— Благодарю. Об остальном можете не беспокоиться, будут и лебеди в парке, и ледовые фигуры с дорогим шампанским, и фейерверк, и ведущий свадьбу, то есть тамада, и красивейший свадебный торт с фигурками жениха и невесты.

— Прекрасно! — Лена разрумянилась, уже представляя все это великолепие. — Теперь я вижу, что не ошиблась в выборе фирмы, обратившись именно к вам, — снова поблагодарила Лена.

— Спасибо. Мы десять лет на рынке услуг, особых нареканий до сих пор не было. Только казусные случаи. Например, один раз перепутали торт, и на солидную свадьбу двух немолодых людей привезли торт, который готовился к холостяцкой вечеринке. В самый неподходящий момент из торта выскочила стриптизерша, и «молодые» были не очень-то довольны.

Лена слушала с улыбкой.

— Сколько будут стоить ваши услуги?

— Все денежные вопросы я решу с вашим женихом. Мне все равно надо с ним встретиться.

— Его контактный телефон я написала в анкете, — сказала Лена.

— Еще понадобится список гостей, имена и контактные телефоны свидетелей. И дата торжественного бракосочетания, — попросил Никита.

— Собственно, последнее и я могу сказать. Дата — восьмое июня. Со стороны жениха свидетелем будет его друг Лев Константинович, тоже адвокат, его телефон узнаете у Арнольда, а с моей стороны… — Лена запнулась. — Если честно, то я еще не знаю.

Никита заметил волну ужаса, промелькнувшую в ее больших глазах.

— Обычно это бывает сестра, — решил помочь он ей.

— У меня нет ни сестры, ни брата.

— Близкая подруга.

— У меня вообще нет подруг. Ни близких, ни далеких, — вздернула Лена нос.

— Как это? — У Никиты глаза стали круглыми.

— В общем, мне совершенно все равно, кто будет моим свидетелем, — решила не развивать тему Лена, проигнорировав его изумленный вопрос. — Например, им можете быть вы…

— Я? — еще больше удивился Никита и даже выронил из рук папку.

— Да. А что такого, собственно? Вы получите дополнительное вознаграждение за выполнение столь ответственной миссии.

— Свидетели бывают люди из своего круга…

— А если их нет?

— Причем особы женского пола…

— В каких правилах это записано? — упрямилась Елена. — Все, решено! Моим свидетелем будете вы! Заодно поприсутствуете на свадьбе и увидите все собственными глазами свидетеля. Кстати, проконтролируете, чтобы из нашего торта не выскочила голая девица. Арнольд Рудольфович — мужчина старой закалки, положительный и серьезный, ему такой сюрприз не понравится точно.

— Как-то это все-таки неожиданно… — вконец растерялся Никита.

— А чего вы так испугались? Вы на протяжении десяти лет устраиваете свадьбы, а сейчас в кусты? — притворно удивленно спросила Лена.

— Просто мне никто никогда такого не предлагал.

Лена приблизила к нему свое лицо и прошептала:

— Никому не говорите, но у меня ужасный характер….

— Да что вы?! — настала очередь притворно удивляться Никите.

— К сожалению, это правда. Поэтому у меня и нет подруг. Выручите меня, пожалуйста! — Произнеся волшебное слово, Лена заискивающе посмотрела на него, и Никита растаял.

— Ну, ладно. В конце концов, мне это сделать не составит особого труда, если ваш супруг не будет против.

— Он не будет против, я поговорю с ним.

— Хорошо, — окончательно сдался Никита, — я буду свидетельницей… то есть свидетелем! Следующий вопрос: родители жениха и невесты — для них особое место. Так как ваш жених уже в почтенном возрасте, у меня возникает логичный вопрос: у него остались в живых родители?

— Нет, ни у меня, ни у Арнольда родителей, увы, уже нет, а то бы они обязательно порадовались за нас, — грустно ответила Лена. — Я, кстати, говорила вам об этом.

— Простите.

— Ничего. Ну так что, вы устроите мне хорошую, пышную свадьбу? — с надеждой в голосе спросила Лена.

— Конечно, это же наша работа! — успокоил ее Никита. — Мы еще встретимся с вами несколько раз для обсуждения всех вопросов, возникших по ходу подготовки к торжеству. Это буду или я, или моя помощница Розалия.

— Я бы предпочла общаться только с вами, я плохо контактирую с людьми, — сказала Лена.

«Это и неудивительно», — подумал Никита, не дрогнув лицом. А вслух заверил:

— Роза — очень милая девушка. Уверяю вас, она вам понравится, и вы найдете общий язык.

— Всего хорошего, — встала Лена, напустив на себя маску надменности, и вышла из кабинета, не удостоив секретаршу даже взглядом.

Галя забежала в комнату к шефу.

— Никита, ну как она тебе? Стерва еще та, правда?

— Да, дамочка из тех, кто привык командовать другими, а сама всю жизнь сидит на шее взрослых, богатых мужчин, — согласился Никита. — Штучка еще та… Но клиентов не выбирают!.. Стервы тоже выходят замуж, причем, по статистике, чаще остальных и по нескольку раз, и мы призваны помочь им это сделать.

Глава 2

Ирина Куркович с детства комплексовала. Она была просто соткана из комплексов! То она думала, что слишком худая, то, что слишком высокая. То проблема в том, что родители не разрешали отстричь ее длинную русую косу, считая, что она очень ее украшает, Ира же ненавидела «веревку», как она называла свою русую косу, которая придавала ей старомодный, несовременный вид. Ей не нравились ее ступни большого размера, и бесполезно было объяснять ей, что это нормально, что, наоборот, маленькая нога при ее росте в сто восемьдесят сантиметров смотрелась бы копытцем. Еще она переживала по поводу своей близорукости. Где только можно было, Ирина сразу снимала очки, отчего вынуждена была нещадно щуриться на все предметы, чтобы хоть что-то увидеть. При этом она, естественно, становилась похожей на азиатку с нервным тиком. А уж про большой нос и кривые губы Ирине было лучше и не вспоминать, это были ее особо проблемные зоны. Само собой разумеется, при таком подходе к своей внешности личная жизнь у нее складывалась очень тяжело. Вернее, совсем никак. В глубине души, как и любая другая девушка, Ирина мечтала о принце на белом коне, который разглядит в ней красавицу и умницу. Однако сама она палец о палец не ударила, чтобы познакомиться хоть с кем-то.

К тридцати годам Ира наконец-то поняла, что никто из мужчин уже не упадет при ее появлении замертво от внезапно возникшей любви, не забьется в любовной агонии, осыпая ее цветами и комплиментами. Все подружки были замужем, имели детей, а на ее горизонте не наблюдалось ни одного свободного мужчины. Ирина впала в депрессию.

Тогда ее мама Светлана Валентиновна решила действовать сама. Поспрашивав у подруг, она узнала об одном холостяке, живущем также с мамой, и решила познакомить с ним дочку. Однако ничего путного из знакомства не получилось. Ирина встретилась с этим маменькиным сынком, вдвоем они молча просидели пару часов за столиком в кафе и так же молча разошлись в разные стороны. После этой неудачной попытки устроить личную жизнь дочери Светлана Валентиновна не сдалась, она привела Ирину в брачное агентство, которое заодно занималось организацией свадеб и торжеств. Шефом сего агентства был Никита Георгиевич Потапов.

Светлана Валентиновна, полная, невысокая женщина с химической завивкой на коротких волосах, тарахтела у него в кабинете без умолку вот уже полчаса.

— Я не понимаю мужчин. Что им надо? Вот, посмотрите на мою дочь: красавица, ведь так?

Судя по выражению лица Никиты и будто наклеенной улыбке, он был иного мнения, но не решался озвучить его.

— Я говорю, что Ирочка высокая, они называют ее дылдой. Вот у вас какой рост?

— Сто восемьдесят два сантиметра, — ответил директор.

— Вы даже выше моей дочурки на целых два сантиметра. Вас же никто не попрекнет ростом? Неужели вам не хотелось бы, чтобы рядом с вами шла видная, высокого роста девушка, а не семенил какой-нибудь недомерок? — распалялась мамаша. — Вот мне лично всегда роста не хватало! Так хотелось зайти в метро и видеть только одни макушки и поплевывать на всех сверху. У вас не было такого желания?

— У меня нет, — честно ответил Никита, украдкой бросая взгляд на девицу, сидящую, согнувшись крючком, и посекундно щурившуюся, можно сказать, всем удлиненным лицом в попытке разглядеть его. Одета она была прямо-таки «изысканно» — в длинную серую юбку, коричневую куртку-ветровку и коричневые туфли без каблуков с обтесанными носками.

— Я дочери всегда говорю, что у нее классическое прибалтийское лицо, а она вбила себе в голову, что оно у нее лошадиное. Но чем хуже удлиненный овал лица, например, круглого блина?

— Ничем, — согласился Никита, закашлявшись, так как все это время судорожно вспоминал, кого напоминала ему эта девица. Ну, конечно, лошадь из его детства, когда каникулы он проводил в деревне.

— А все эти современные отстриги с ощипанными головами, на которых две или от силы три крашеные волосины, на что они претендуют? — подбоченившись, спросила Светлана Валентиновна. — То ли дело густые, длинные волосы моей доченьки! Настоящая русская красавица! Мужчины ничего не понимают в женской красоте! — подвела итог дама.

— Зачем вы тогда сюда пришли? — удивился Никита.

— Чтобы найти среди них хотя бы одного понимающего. Не может быть, чтобы такой самородок, как моя Ирочка, не нашла достойную огранку.

— Ирина, вам сколько лет? — спросил глава агентства.

Ира мгновенно залилась краской и сощурила глаза еще больше.

— Ирочке тридцать лет, она еще совсем молодая, — снова защебетала ее мать. — И что за дела такие, выскакивать замуж в восемнадцать лет? Женщина расцветает только к тридцати годам и угасает к восьмидесяти, а кто и к девяноста.

— Ирина, мужчину какой возрастной категории вы видите рядом с собой? — снова спросил Никита.

Ирина замялась. Было понятно, что она обрадуется мужчине любой возрастной категории.

— Вот вам, молодой человек, сколько лет? — спросила Светлана Валентиновна.

— Тридцать пять.

— Да? Я думала, меньше… Вот самый подходящий возраст для мужа Ирочки — тридцать пять. С молодыми и глупыми ей будет неинтересно, со старыми… В общем, ясно. Ей ведь еще детей рожать надо! Мне внуков хочется. Пять лет — оптимальная разница. Считайте, ей нужен ровесник.

— Так ровесник или с разницой в пять лет? — уточнил Никита.

— Это одно и то же. Мужчины отстают в развитии от нас, женщин, вы разве не знаете? — сообщала Светлана Валентиновна и поправила прическу.

— Ирина, у меня еще вопрос, — проигнорировал заявление мамаши Никита. — Мужчину какой национальности вы видите рядом с собой?

«Невеста» снова промолчала.

— Да все равно! Лишь бы человек был хороший! — выкрикнула ее мамочка.

— Простите, а Ира что, немая? — осторожно поинтересовался хозяин брачного агентства.

— Ира смущена. Стеснительность — очень редкое качество на сегодняшний день, — снова грудью кинулась защищать дочь Светлана Валентиновна. — Или вам нравятся только ноги от ушей и неприкрытая грудь?

— Почему вы в моем лице видите весь мужской род? — удивился Никита. — Хотя… если честно, то лично против ног и груди я ничего не имею.

— Вот и я о том же!

— Кстати, размер бюста вашей Ире придется указать в анкете, этим вопросом интересуются большинство мужчин.

— Какое бесстыдство! Вы выбираете себе сексуальных партнерш? Или высокоинтеллектуального человека, с которым можно гармонично идти по жизни?

— Секс для мужчин немаловажен, — слабо возразил Никита.

Глаза Ирочки превратились в две щелочки, она глупо захихикала.

— Второй у меня размер, — наконец-таки произнесла она и запнулась. Было понятно, что Ирина позволила себе непростительную пошлость.

— Ира! — одернула ее мать. — Ты бы еще разделась перед ним и сфотографировалась в голом виде!

«Для ее роста второй размер — мало, — подумал Никита и одернул себя. — Хотя какое мне дело?»

— Я не услышал от вас, мужчину какой национальности вы предпочитаете? — напомнил он.

— Русской! — рявкнула Светлана Валентиновна.

— А я бы хотела иностранца, — робко подала голос Ирина. — Они, говорят, более культурные, непьющие и вообще…

— Ты что, с ума сошла?! — перебила ее мать. — Уехать собралась? Бросить мать одну? — сокрушалась Светлана Валентиновна, словно ее Иру уже чуть ли не на части делят женихи из разных стран. — Тогда внесите в договор пункт, что мать поедет с ней как единственный представитель ее родной семьи.

Никита тоскливо кивнул головой. Он уже понимал, что пристроить эту стеснительную дылду да еще в придачу с сумасшедшей мамашей — гиблое дело. Но свое личное мнение придется оставить при себе. Работа есть работа, и надо продолжать беседу с клиентами.

— Чем вы занимаетесь? — спросил он.

— Сурдопереводчик в школе для глухих, — ответила Ирина.

— Какое ваш избранник должен иметь образование?..

— Высшее! — перекрыла его приятный баритон Светлана Валентиновна. — Абы кому я дочь не отдам. Она натура тонкая, какой-нибудь сантехник ее не поймет.

— Каким мужчина должен быть внешне? — Никита продолжал допрос. Должен же он заполнить анкету в конце концов…

Ирина впервые посмотрела на Никиту неприщуренными глазами, и он увидел, что у нее вполне сносной формы голубые глаза. Сейчас в них читалось недоумение.

— Ну, вы предпочитаете худых, толстых, высоких, низких? Вы — невеста, вы имеете тоже право выбора, — пояснил Никита.

Ирина задумалась, а затем что-то прошептала своей матери на ухо, глупо хихикнув.

— Она сказала мне, что он должен иметь такую внешность, как у вас, — перевела Светлана Валентиновна, несколько тушуясь.

— Так и запишем — выше среднего роста, средней комплекции… Глаза?

— Как у вас.

— Карие. Волосы?

— Как у вас.

— Значит, шатен. Ирина, учтите, я занят, — подмигнул он ей, пока не видела ее мама, чем вверг девушку почти в шоковое состояние.

— Есть ли у вас хобби? — спросил он у нее.

— Моя дочь рисует, шьет, вяжет…

— Вышивает крестиком, — добавил Никита.

— Если понадобится, научится! — не растерялась мамаша.

— Теперь Ирина должна принести две свои фотографии — в полный рост и только лицо, обязательно цветные. Мы загрузим данные в компьютер и будем ждать принца на белом коне, — улыбнулся клиенткам хозяин агентства.

— Сколько стоят ваши услуги? — спросила мамаша.

— Для вас бесплатно. Но каждая встреча жениху обходится в определенную сумму.

— Хорошие условия, — одобрительно кивнула головой Светлана Валентиновна. — Вы, пожалуйста, передавайте нам все предложения, мы будем их сами сортировать.

— Обязательно, — пообещал Никита, незаметно поглядывая на часы, так как у него на сегодня была назначена еще одна встреча.

Светлана Валентиновна и Ира встали и распрощались с Никитой. В дверях они столкнулись с рыжеволосой, яркой девицей в туфлях на высоченных каблуках и в черном брючном костюме с хищной леопардовой отделкой.

Она прошла мимо них, высоко задрав нос, обдав ароматом французских духов, и выпалила с порога:

— Я недовольна!

— Здравствуйте, Лена, присаживайтесь, — узнал свою клиентку Никита.

— Елена Алексеевна, — поправила она его.

— Чем вы недовольны? — учтиво поинтересовался он.

— Всем!

— А если точнее? — спросил Никита, про себя в сотый раз за день подумав, какая же нервная у него работа. А ему премиальные выписать некому!

— Я была на примерке платья, и оно отвратительно сидит на мне, — начала перечислять свои претензии новая посетительница. — А ваша швея утверждает, что отлично. Но оно же болтается на мне, словно балахон! Я не беременная и не хочу, чтобы люди так подумали!

«С женихом такого возраста подобное никому и в голову не придет», — подумал Никита, но вслух ничего произносить не стал.

— Вы простите меня, Елена, но…

— Елена Алексеевна.

— Елена Алексеевна, — покорно повторил Никита, — я в платьях мало что понимаю, но, возможно, это такой фасон? — Он откинул волосы со лба и включил кондиционер. Только что его замучили.

Дылда Иришка с мамой, а тут еще эта новобрачная стерва…

— У меня красивая фигура, вы сами говорили, — плаксивым голосом продолжала Елена, — и я хочу платье, обтягивающее фигуру.

— Понимаете, это свадьба, все будут много пить и есть…..

— И что?

— Если вы будете в широком платье, в вас больше влезет.

— Что? Да вы издеваетесь надо мной! — взвизгнула Лена. — Что вы себе все время позволяете? Я к вам за помощью, а вы… — От возмущения она покраснела. — Я вовсе не собираюсь на своей свадьбе жрать до отвала!

— Успокойтесь, ради бога! Чего вы от меня хотите?

— Чтобы вы приказали портнихе поменять мне фасон за ваш счет. Она упрямится, говорит, что не хочет портить платье.

— Хорошо, я улажу этот вопрос, — вытер испарину со лба шеф агентства. — Что еще?

— Я видела эскиз свадебного торта.

— И что? Он не той формы или розочки на нем не того цвета? — спросил Никита.

— Торт нормальной формы, но фигурки жениха и невесты из марципана…

— Что с ними?

— Вы еще имеете наглость спрашивать?! Это кощунство! Ужасно! Тоненькая фигурка молоденькой невесты с рыжими волосами, а рядом с ней какой-то старикашка, больше похожий на ходячего мертвеца! Просто зомби в смокинге! Это что, комикс?!

Никита с трудом сдержал смех, в его коричневых глазах плясали смешинки.

— У нас такой обычай — доставлять жениху с невестой радость, сюрприз. И фигурки из марципана, украшающие торт, лепят похожими на них. Что тут плохого?

— Я не думаю, что Арнольд будет рад увидеть себя со стороны в таком виде! — вспылила Лена.

— Хорошо, я прикажу сделать вам в пару молодого красавца. Что еще?

— Я вообще не хочу никаких фигурок! Посадите лебедей, что ли…

— Тогда ваш муж подумает, что свадьба с вами — его лебединая песня, — ответил Никита.

— Не хамите! Мне все не нравится: идиотские приглашения на розовой бумаге с розовыми сердечками, словно фантики… какое-то чопорное меню… — Лена всхлипнула.

Вот этого Никита совсем не мог выносить, хотя он немало видел женских слез. Он нажал кнопку вызова.

— Галочка, зеленый чай для нашей дорогой гостьи.

— Опять издеваетесь?! — взорвалась Лена.

Она смотрела в лицо шефа агентства с правильными чертами и наглыми, как ей казалось, глазами и была готова вцепиться Никите в волосы. Она сама не могла понять, почему он так ее раздражал.

А у того мелькнула мысль: «Да эта девица просто истеричка!» Он встал с места, подошел к Лене, заговорил спокойно, почти ласково:

— Успокойтесь, пожалуйста! Все, что с вами происходит, совершенно нормально, вы просто волнуетесь перед свадьбой и видите во всем злой умысел или подвох. Все будет хорошо!

— Правда? — подняла она на него большие зеленые глаза, в которых стояли слезы.

— Конечно, — чуть не погладил ее по голове Никита, но вдруг остановился, боясь быть не то укушенным, не то отравленным.

— Я боюсь, что торжество получится очень официальным, для галочки… Понимаете? — Лена вытерла слезы.

— Конечно, я вас понимаю. — Никита машинально снял пиджак и повесил его на спинку стула.

— И в то же время особого веселья мне тоже не хочется: придут ведь близкие друзья со стороны Арнольда Рудольфовича, а с моей стороны никого!

Лена всхлипнула и бросилась рыдать на плече у Никиты, щедро орошая его белоснежную рубашку потоками слез и косметики. Никита вконец растерялся. В это время в кабинет вошла красивая миниатюрная девушка с короткими светлыми волосами и загорелой кожей. В руках она держала чашку чая.

— Кит, я перехватила зеленый чай у Гали… — заговорила она, обращаясь к шефу. — Что здесь происходит? — удивилась девушка, направляя взгляд голубых глаз на рыдающую Лену.

Никита закатил глаза к потолку и засуетился.

— Как хорошо, что ты пришла! Вы, женщины, скорее поймете друг друга. Елена Алексеевна, успокойтесь, пожалуйста, и познакомьтесь: это мой заместитель Розалия Модина.

— Просто Роза, — улыбнулась блондинка.

— С моей стороны никого не будет на свадьбе, — проникновенно глядя на Розу, сообщила Лена сквозь слезы. — Когда я первый раз выходила замуж, присутствовали хоть мои родители, они еще были живы!

— Не забывайте, я буду с вашей стороны, — напомнил Никита, расстегивая ворот рубашки. — Я же свидетель!

— Ты — свидетель? — удивилась Роза и не смогла сдержать свои эмоции — весело засмеялась.

— Да-да, это правда! Кстати, у меня идея: хотите, Лена, мы и Розу пригласим? Она девушка культурная, вашу свадьбу не испортит.

— Хочу, — перестала наконец Лена. — А то знакомые жениха подумают, что невеста ненормальная, раз ей на свадьбу даже пригласить некого. Никита Георгиевич, а пригласите еще кого-нибудь? — взмолилась она. — Я заплачу.

— Я подумаю над этим. Человек десять хватит?

— Вполне.

— Тогда надо перед свадьбой устроить репетицию. Чтобы каждый из ваших новых друзей выучил свою роль.

— Чур, я буду институтской подружкой! — подала голос Роза. — Вы что закончили?

— Международную экономику.

— Ого! Нет, боюсь, не потяну, в экономике я ноль, — засмеялась Роза.

— Ты же актриса, считай, что это твоя роль, — сказал Никита.

— Вы актриса? — удивилась Лена. Словно, на ее взгляд, актрисы должны выглядеть не как все земные люди.

— Да, по образованию. Так уж случилось. Но актрисы из меня хорошей не вышло. Хорошо, что есть друзья, которые не дали мне пропасть, — положила она руку на плечо Никиты, тот улыбнулся. — Никита предложил мне быть его помощником в фирме, и вот я вполне успешно работаю на данной должности, — сказала Роза. — А вы, Леночка, не плачьте, на свадьбе все у вас будет хорошо. С вашей стороны будут присутствовать самые красивые, стильные и приличные люди, мы об этом позаботимся.

— Я вам верю, — поднялась Лена и, попрощавшись, вышла, так и не притронувшись к чаю. На сей раз — зеленому.

Роза вопросительно посмотрела на Никиту. Тот раздраженно пожал плечами:

— Очень сложная клиентка, все не по ее… По-моему, она просто не любит своего жениха — вот и психует. Если вообще эта избалованная кукла способна кого-либо любить.

— Конечно, у женщины проблемы с психикой, если ей даже некого пригласить на собственную свадьбу. Но мне почему-то ее жаль. Мы ведь с тобой не знаем, как складывалась ее жизнь, как ее воспитывали…

— Выпивать кровь старым богатым мужчинам — ее судьба. А потом становиться вдовой, — ответил Никита, разглядывая черные разводы от туши на своей рубашке. — Ты не очень-то ее жалей, она уже довела до слез мою секретаршу. И портниху нашу тоже.

— Тип стервы? — уточнила Роза.

— Да, но даже больше — стерва в квадрате. Или кубе.

— Такие тоже замуж выходят.

— Аминь. Черт, где мне теперь взять чистую рубашку?!

Глава 3

Лариса Сергеевна Сусанина была настоящей бизнес-леди. Сразу после окончания экономического института она попала на работу в крупный банк, и сейчас уже хорошо продвинулась по служебной лестнице. Она купила себе хорошую квартиру в новом доме, автомобиль, дачу в Подмосковье… только не построила личную жизнь. Сначала было некогда — строилась карьера, а позже… поезд уже ушел. Сотрудников банка, солидных мужчин, уже давно разобрали молодые вертихвостки. Женатые любовники, постоянно смотрящие на часы, похожие на загнанных лошадей, надоели Ларисе до тошноты. Пойти в какой-нибудь клуб знакомств ей не позволяла гордость, да и катастрофически не хватало времени. Но вот однажды… Однажды Лариса решилась и отложила дела в сторону. Сегодня она в дорогом деловом костюме цвета мокрого, блестящего асфальта сидела в офисе компании «Эйфория» и с интересом рассматривала симпатичного директора со смуглой кожей, слегка вздернутым носом и обаятельной улыбкой.

— Конечно, я могла бы поместить свое объявление в Интернете, но хочу довериться солидной фирме, обладающей опытом работы в этой области. Знаете, я предпочитаю профессионалов в любом деле.

— Вы сделали правильный выбор, — подбодрил ее Никита.

— Никита Георгиевич, сразу хочу сказать, что у меня мало времени, поэтому давайте приступим к делу.

— Давайте, — согласился он, подумав о том, что хоть эта клиентка не будет его мучить часами.

Лариса достала сигарету и закурила. Откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу.

— Я принесла с собой листок с описанием моих внешних данных. Такое я даже ксероксу не доверю, не то что секретарше. Там я, правда, немного уменьшила себе вес, но недавно я села на жесточайшую диету и, думаю, к тому моменту, когда будет с кем знакомиться, реальный и указанный вес совпадут. Я всегда добиваюсь того, чего хочу. — Лариса многозначительно посмотрела на Никиту поверх тонкой оправы очков. — Мне нужен неженатый мужчина для создания семьи среднего достатка, чтобы мы были полноправными партнерами по жизни. Бедного альфонса мне не надо, а богатые мужики слишком чувствуют себя хозяевами положения, что меня не устраивает. Кстати, мальчиков такой внешности, как у вас, без обиды будет сказано, мне не предлагать. Мужчина должен быть мужчиной, внешность меня не волнует, чуть покрасивее обезьяны, и на том спасибо.

— Чем же я вам так не понравился? — усмехнулся Никита.

— Не люблю красивых… мм… смазливых мужчин. Выйдешь за такого замуж, потом всю оставшуюся жизнь придется отбиваться от назойливых молодых особ.

— Вы так говорите, заведомо обвиняя меня… Неужели с моей внешностью можно быть либо альфонсом, либо бабником?

— Жизнь — тому доказательство. Короче… Я все свои запросы высказала, собственные данные оставила. Больше приехать не смогу, связь держите через моего секретаря, а все предложения можете присылать мне по факсу.

Лариса щелкнула оправой очков и, встав со стула, протянула Никите руку для прощания. Рукопожатие ее было крепким, энергичным. Когда за ней закрылась дверь, Никита нажал кнопку селектора и вызвал секретаря:

— Галина, зайди, пожалуйста, ко мне.

— Новая клиентка? — впорхнула в кабинет секретарша.

— Да, внеси ее данные в базу, а фотографии она пришлет по факсу. И мужа мы ей вышлем тоже по факсу! Таких красивых, как я, ей не предлагать, она предпочитает обезьян.

Галя рассмеялась:

— Скажете тоже, Никита Георгиевич! Подошел клиент, которому назначено на два часа.

— Зови.

— Вы совсем без обеда! — напомнила девушка.

— Зови!

— Слушаюсь и повинуюсь. — Галя упорхнула, мелькнув длинным хвостом из светло-пепельных, натуральных, как она говорила, но во что верилось с трудом, волос.

В комнату вошел высокий, худой мужчина лет шестидесяти с почти не тронутыми сединой темными волосами и усами и с морщинистым, как печеное яблоко, лицом. Было заметно, что в молодости мужчина был красив, но от былой красоты к настоящему времени не осталось и следа. В левой руке он держал трость с красивым костяным набалдашником, а правую руку протянул Никите для приветствия.

— Арнольд Рудольфович Кулава? — спросил Никита.

— Так точно, а вы…

— Никита Георгиевич Потапов, — почему-то растерялся он.

— Значит, вы и есть руководитель агентства, которому Леночка доверила проведение нашего свадебного торжества? — пристально посмотрел на него адвокат.

— Выходит, я.

— Вы очень молоды, — поджал губы Кулава.

— Не на столько, на сколько выгляжу, уверяю вас, — ответил Никита, приглашая посетителя располагаться.

Арнольд Рудольфович с трудом сел в кресло, вытянув вперед больную ногу. Извинившись, принялся массировать колено.

— Подагра, знаете ли.

— Ничего, ничего. Вам удобно? Может быть, что-нибудь подать? Воды? Чаю? Зеленого… — вспомнил Лену Никита и вздрогнул.

— Все хорошо. Я хотел с вами поговорить, Никита Георгиевич. Не знаю, о чем вам поведала Леночка… характер у нее, прямо сказать, не простой.

«Надо же, дедок знает про норов будущей жены. Значит, она не прикидывается перед ним овечкой», — подумал про себя Никита.

— Я хочу изложить свою версию, так сказать, свое видение процесса… — произнес Арнольд Рудольфович, закашлявшись. — Простите, хронический бронхит.

— Ничего, ничего… Так, может, все-таки водички? — снова спросил Никита более громко, предположив, что жених плохо слышит.

— Да, спасибо.

Никита плеснул в стакан минеральной воды и протянул ему стакан.

— С газом? — спросил старый адвокат.

— Что? — не понял Никита.

— Вода с газом? — не переставал надрывно кашлять Арнольд Рудольфович.

— Да.

— Мне нельзя, будет пучить, извините…

Старика просто сотрясал раскатистый кашель. Увидев его побагровевшее лицо, Никита испугался, что жених не доживет до свадьбы, скончается у него в кабинете. Он метнулся в приемную:

— Галя, срочно холодной кипяченой воды! А то мы не заработаем денег на этой свадьбе, а Елена Препротивная обвинит меня в гибели несостоявшегося мужа.

Когда посетитель сделал несколько глотков из стакана, который держал трясущимися руками, кашель отпустил его. Пока Арнольд Рудольфович клацал искусственными зубами о край стакана, Никита с ужасом и тревогой разглядывал его. В голове пронеслось: «Господи, зачем ему жениться? Да он же разваливается на части! Ему сиделка нужна, а эта рыжеволосая стерва вряд ли подаст стакан воды».

— Я буду с вами откровенен, — заговорил, придя в себя, клиент. — Свадьба мне видится как чистая формальность и немного как повод покрасоваться перед друзьями молодой и красивой женой. Я не хочу, чтобы было много каких-то излишеств, моему организму противопоказано длительное, шумное застолье. Все должно закончиться к девяти часам вечера. Закуски должны быть нежирные, так как у многих моих друзей проблемы с желудком.

— Это английский ресторан, там могут приготовить овсяную кашу, — непроизвольно вырвалось у Никиты, и он прикусил язык.

— Овсяная каша? Чудесно! Только вот Леночка не обидится, что на свадебный стол подадут овсяную кашу? — заморгал подслеповатыми глазами Арнольд Рудольфович, приняв слова хозяина агентства всерьез.

— По-моему, Елена Алексеевна заботится о вас. Ну, ей ведь не обязательно тоже есть кашу. Вам — каша, а ей подадут мясо.

— Компромисс — великая вещь, — согласился Арнольд Рудольфович. — Вы правы, молодой человек, внесите поправки в меню для моих друзей — язвенников и хроников.

Никита черкнул пару слов на чистом листе бумаги, подумав о том, что ему впервые придется проводить диетическую свадьбу. Для язвенников и хроников, как выразился Арнольд Рудольфович.

— Предложенный вами английский закрытый клуб мне очень понравился, хороший выбор, — продолжил разговор великовозрастный жених.

— Спасибо, — откликнулся Никита. — Лена… то есть Елена Алексеевна… требовала что-то респектабельное и классическое. У вас одинаковый вкус.

Арнольд Рудольфович довольно потер усы.

— Наверное, вы думаете, зачем я женюсь на такой молодой женщине, а главное, зачем она выходит замуж за меня? — вдруг спросил адвокат.

— Ну… это вообще-то не мое дело… — смутился Никита.

— А мне нечего скрывать. Я знаю, что мы с Леной будем похожи на пару с картины Пукирева «Неравный брак». У меня за мою жизнь было достаточно женщин и даже два брака, но Лена меня тронула чем-то, это моя последняя любовь. Она прекрасна, горда, честна и прямолинейна. Кстати, Лена не пустышка, она очень умная женщина. Ее первый муж использовал Лену исключительно как украшение для дома, а я оценил ее ум, так как некоторое время она работала у меня секретарем. Леночка может быть абсолютно равной в отношениях с любым мужчиной. Она превосходно знает три языка, свободно говорит на них. Правда, между нами, секретарша она никакая… — рассмеялся Арнольд Рудольфович, вроде бы забывая, что минуту назад говорил нечто противоположное. А затем пояснил свою мысль: — Но не для ее характера была эта работа, хотя женщина она действительно умная.

— Я не сомневаюсь, — прервал его речь Никита.

— А вот почему Леночка согласилась выйти замуж за меня? Вовсе не из-за денег. По материальному положению она богаче меня. Я тешу себя мыслью, что ее я заинтересовал если и не как мужчина, то как личность. Как друг, как собеседник, наконец. Кроме того, она боится быть в жизни одна, хочет видеть рядом с собой опору. И эту опору она чувствует в мужчинах старшего возраста, такова ее психология. Не верит она молодым хлыщам, и все! Извините.

«Теперь я еще и хлыщ, — почему-то принял на свой счет последнее заявление Арнольда Никита. Ну что ж у меня за работа такая, что все посетители сравнивают меня с кем-то, недвусмысленно оскорбляют, перенося все для себя отрицательное на меня? Да, речь у дедули пламенная, наверное, адвокат он хороший».

— Очень рад, что у вас такая гармония, — произнес Никита и перевел разговор на другую тему: — Мне надо уточнить ваши размеры. Для вас будет заказан красивый черный костюм-тройка с жилетом изумрудного цвета и шелковым платком того же цвета. Необходимо, чтобы ваш костюм сочетался с платьем невесты. Еще я хочу дать вам один совет: в день свадьбы принято дарить подарки.

— Вы полагаете, что у меня сильный склероз? — улыбнулся адвокат. — Конечно, я уже подумал о подарке для моей феи. Это будет дорогое ювелирное украшение.

— Соответственно, я хотел подсказать вам, что лучше купить. Для вашей Елены Прекрасной приобретите украшение с изумрудом. Оно идеально подойдет к ее наряду и к ее глазам, — пояснил Никита. — Подарок — это всегда хорошо, а когда подарок, что называется, в тему — хорошо вдвойне.

— Спасибо за подсказку. Но я, знаете ли, тоже хочу дать вам один совет. Так вот, держитесь от моей жены подальше! Я ясно сказал? Я стар, но ревнив, а вы уже заметили цвет ее глаз.

— Да я совершенно… — начал оправдываться Никита.

— Разговор на сегодня окончен. У меня назначена встреча, я должен уйти, — сказал Арнольд Рудольфович и с трудом поднялся со стула, схватившись за спину. — О, черт, радикулит!

— Вам помочь? — испугался Никита.

— Вы уже достаточно нам помогаете, Никита Георгиевич, но не переусердствуйте.

Когда за посетителем закрылась дверь, на душе у Никиты после общения с ним остался тяжелый осадок. В кабинет заглянула Галя.

— Шеф, только не говорите, что старикан — жених той несносной гордячки с медными волосами!

Он утвердительно кивнул:

— Он самый.

— Вот на что идут некоторые женщины ради денег!

— Он сказал, что Елена богаче его.

— Тогда мне непонятно…

— Может быть, у нее какие-то отклонения психического плана? Да вообще-то какая нам разница! Что ты хотела мне сказать? Только прошу: никаких плохих вестей, на сегодня мне уже хватит.

— Боюсь, Никита Георгиевич, я вас все же не обрадую. В нашей фирме появился, как бы это поточнее назвать… Ага, вот как: «висяк» у нас появился, по выражению криминалистов.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Никита.

— А то, что мы, кажется, не только не отдадим замуж Ирину Куркову, но даже не сможем организовать ей ни одного свидания. Кроме того, мы рискуем распугать добрую половину мужчин — посетителей нашего сайта. Посмотрите на фотографии, которые только что принесла ее мать.

Галя протянула шефу несколько карточек скромницы Иришки. И он тоже пришел в ужас. Так ведь было от чего! На двух фотографиях Иры она «красовалась» в очках с устрашающе черной оправой, на двух других — с сощуренными донельзя глазами. И на всех — в одной и той же одежде: серой юбке и коричневой кофте, как будто у заневестившейся тридцатилетней девушки не было другой одежды. Или мама с дочкой пошли в фотоателье сразу же после посещения брачного агентства? На бело-сером лице Ирины было ноль косметики, ноль улыбки и ноль эмоций. Лицо выражало напряжение и вселенское ожидание чуда. Острая на язычок Розалия сказала бы, что это лицо человека, принявшего слабительное и ожидающего, когда оно подействует. Прилизанная коса из русых волос на всех снимках лежала на правом плече хозяйки как ее главное достояние, словно наживка для женихов.

— Кошмар… — протянул Никита. — И как только они нас нашли? Эта женщина просто ископаемое! О каком замужестве может идти речь? Она своим видом распугает всех потенциальных женихов. Вызовите ее на фотосессию к нам. Мы сделаем фотографию бесплатно.

— Хорошо, шеф, — забрала секретарь фотографии, — я позвоню.

В дверях Галя столкнулась с высокой крашеной блондинкой в ярком костюме.

— Привет, милый, — с этими словами блондинка вошла в кабинет Никиты.

— Привет, Ксюша, — улыбнулся тот.

Девушка взгромоздилась к нему на колени и стала покрывать его лицо поцелуями.

Галя, вздохнув, закрыла дверь. Это была Ксения Миловидова, одна из ведущих моделей известного агентства и одна из многочисленных подружек шефа. Правда, сама-то она не знала, что у Никиты не одна.

Глава 4

День восьмого июня не заладился с самого начала. Никита накануне вечером хорошо выпил с друзьями в ночном клубе, где и протанцевал почти до рассвета. Домой он вместе со своей пассией Ксенией прибыл к четырем утра, и они, не раздеваясь, рухнули на широкую кровать Никиты. Жил он в собственном доме, который построил сам, уйдя от жены семь лет назад и оставив ей квартиру. Дом Никиты находился совсем недалеко от Московской кольцевой автодороги, и земля здесь была чертовски дорогой, поэтому все сбережения хозяина брачного агентства «Эйфория» ушли на то, чтобы выкупить землю, построить дом и сделать достойную отделку первого этажа. До второго этажа руки у нового домовладельца уже не дошли. Там валялись ненужные вещи, инструменты, доски, мешки с цементом, куски обоев и прочие ненужные вещи. Никита жил один, и ему вполне хватало одного просторного первого этажа. На работу он обычно уходил рано, возвращался поздно, и ему было все равно, что творилось у него на верхнем этаже. Главное, что у него был свой собственный дом.

Итак, восьмого июня, заснув в четыре утра, он проснулся в шесть часов утра от резкого звонка будильника, и это обстоятельство, конечно, настроения ему не прибавило. Мерзкий звонок ощущался в голове почти физической занозой. Никита с трудом открыл глаза, уставился в потолок со множеством мелких лампочек, создающих иллюзию звездного неба. И вдруг обнаружил, что у него не шевелятся левая рука и левая нога.

«Парализовало», — мелькнула шальная мысль, и Никита поднял голову, чтобы хотя бы посмотреть на свою онемевшую половину туловища. И что он увидел? На левой половине его тела мирно посапывала Ксюша в красном платье и одной туфле. «Черт, что же мы вчера отмечали? Чей-то день рождения… Ох, не надо было».

Никита выкарабкался из-под своей подруги и сел на кровати, пытаясь унять головокружение и пульсацию в висках. Рука и нога его почти совсем занемели. Вскоре это ощущение сменилось нестерпимым покалыванием.

«Какой сегодня день? Шестое, нет, седьмое… Черт, сегодня же суббота, восьмое число! Ну, точно, Пашка поэтому и перенес празднование своего дня рождения на пятницу, чтобы я смог прийти. А почему он перенес? Я что, занят сегодня? Думай, думай, Никита… Что-нибудь на работе? Кажется, нет… хотя… Черт! У меня же сегодня свадьба! Правда, сам я не женюсь, слава богу, но я свидетель. Да, да, я обещал той рыжей стерве, что буду ее свидетелем. Точно! — Он все вспомнил и похолодел. — Нехорошо ее подводить, и так мне ее жаль с ее стариком мужем. Кошмар, как же я появлюсь на свадебном торжестве в английском ресторане в таком виде? И вообще, когда я должен появиться у Елены? Надо поторапливаться, пока не проснулась Ксюша и не увязалась со мной.

Лена провела предсвадебную ночь в беспокойстве. Она долго не могла уснуть, вспоминала свою первую свадьбу, родителей, первого супруга Станислава Каримовича и нынешнего жениха Арнольда Рудольфовича. «Главное — это положение в обществе, — всплыли в мозгу слова ее матери, — и чтобы муж был человеком солидным, всеми уважаемым».

«Да, я сделала правильный выбор, за Арнольдом Рудольфовичем я снова буду как за каменной стеной. Буду сидеть дома, ждать мужа из суда после процесса, стану варить ему кашку, заботиться о нем…» — словно уговаривала сама себя.

В груди защемило, и слезы сами полились из ее красивых глаз. Лена никак не могла взять себя в руки и перестать плакать.

«Что со мной? Почему мне так тоскливо? Почему я плачу, вместо того чтобы радоваться? Прекрати реветь! А то завтра все лицо будет опухшее! Возьми себя в руки!»

Но слезы унялись не скоро, вся подушка оказалась мокрой, хоть выжимай. Лена в сердцах перевернула ее другой стороной и снова начала уговаривать себя уснуть.

Где-то в шесть тридцать утра в дверь ее квартиры позвонили. Этот звонок выдернул хозяйку из ее нерадостных раздумий. А она в тот момент как раз подумала о том, что подушка не заменила ей подружку, как в народной поговорке. А ей сейчас так хотелось бы пообщаться со своей сверстницей… Вместо этого на ее свадьбе в роли свидетельницы будет чужой мужик, директор свадебной фирмы. Какой позор! Звонок в дверь становился все более назойливым.

«Ну и кого ж это принесло в такую рань?» — раздраженно подумала Елена.

Она встала с постели, надела поверх белоснежной атласной пижамы зеленый глухой халат и пошла открывать дверь. На пороге ее квартиры стоял этот самый директор агентства собственной персоной. Но в каком виде! Елена только ахнула. Мертвенно-бледное лицо, опухшие, красные глаза, спутанные волосы. Одет он был в серый свитер наизнанку, причем задом наперед, и этикетка оповещала, что он, то есть свитер, изготовлен фирмой «Босс» и пятьдесят процентов на пятьдесят состоит из хлопка и шелка. Старые, потертые, особенно внизу, джинсы никак не вязались с черными классическими ботинками.

Никита сделал слабое движение поприветствовать невесту и оторвался от косяка. Но его тут же повело, и он снова схватился рукой за стену.

— Ничего не говори, за нас все сказано… — пропел он хриплым голосом. — Я так спешил!

— Вы?! — ужаснулась Лена, решившая все же уточнить.

— Я не опоздал? — Гость икнул, пытаясь как-то приосаниться.

— Шесть часов утра! Церемония в два часа дня! Вы должны были приехать за мной к часу!

— Да? — настала очередь удивляться Никите. — А почему вы уже в платье? Вы в нем спали? По-моему, оно чересчур закрытое, но поясок очень хорошо подчеркивает талию.

— Это махровый халат, — ледяным голосом произнесла Лена. — Почему вы в таком виде? Вы с ума сошли! Вы где так набрались? Вы издеваетесь надо мной?!

— Ой, не кричите, — зажал голову руками «свидетель» и добавил: — Голова раскалывается. Ну, выпил немного у друга на дне рождения… ну и что… Я же не забыл прийти! И к тому же это была ваша идея, вы меня попросили быть вашим свидетелем!

— Я не знала, что вы алкоголик! — в отчаянии выкрикнула Лена и попыталась закрыть перед ним дверь.

— Эй, нет, подождите! Куда же я пойду? — запротестовал Никита.

— Как сюда приехали, так отсюда и уезжайте!

— Сюда я на такси. И что, к двум-то часам мне опять, что ли, приезжать? Нет, моя голова такого испытания не выдержит. Если я уйду, то уже точно назад не приду! Лучше разрешите мне где-нибудь прилечь, я не выспался.

— Вы в своем уме? С какой радости вы будете у меня спать? Да еще в день свадьбы! Вы что?

— Мне плохо… — вдруг еще больше позеленел нежданный гость. — Где у вас ванная?!

Лена не на шутку испугалась.

— Вон там… — отступила она от порога, решив больше не препираться в подъезде, не дай бог, сейчас кто-нибудь из соседей выглянет.

Никита пробежал мимо нее по коридору и закрылся в ванной комнате. Лена услышала, как включился душ. «Нормально… Врывается ко мне в дом в таком состоянии…»

Покой ее был нарушен. Да и о каком покое, отдыхе могла идти речь, если в ее ванной плескался чужой, более того — просто невменяемый мужчина? Лена села в кресло, поджав босые ноги, и уставилась в одну точку.

Прошло уже немало времени, и хозяйка начала опасаться за жизнь незваного гостя. Лена подошла к двери ванной и громко постучала.

— Никита Георгиевич, вы живы?

В ответ перестала литься вода. Лена вернулась в кресло, а вскоре там же появился Никита — с мокрыми, завивающимися в колечки волосами, облаченный в ее розовый в горошек банный халат. Халат смотрелся на нем весьма комично — короткий, не сходящийся на широкой, волосатой груди Никиты. Гость прошлепал босыми ногами и устроился в кресле. Цвет его лица уже не внушал опасения, но голос был жалобным, когда он заговорил:

— Леночка, спаси меня…

— Еще чего?! — фыркнула та в ответ, начиная явно нервничать. — Может быть, пивка?

— Не забывай, я твоя свидетельница!

— Если бы я знала, что ты алкоголик…

— Я — алкоголик?! — Никита смотрел на нее насмешливыми карими глазами. — Да я вообще не пью!

— Я вижу, — поджала губы Лена.

— Ну, выпил у друга на дне рождения… Кажется, я это уже говорил… Между прочим, я даже специально попросил его перенести торжество на день раньше, так как помнил о твоей свадьбе.

— Хорошо же ты помнил… — усмехнулась она.

— Ну, да после пятого тоста я забыл о свадьбе, но ведь вспомнил же!

— Прогресс налицо! Ты себя в зеркале видел?

— Ленок! Сделай кофейку, а? Голова сильно болит.

— Ну и наглый же ты тип! — вспыхнула Лена. — Я тебе не Ленок! Да я деньги назад заберу из вашей фирмы! Да я такую ей рекламу сделаю, что никто больше в твою «Эйфорию» и не заглянет! «Эйфория»… Лучше бы назвали «Пьяный угар»!

— Какой же все-таки у тебя пронзительный голос, — задумчиво сказал Никита. — Ленок, ты не кипятись! Невеста не должна нервничать перед свадьбой. Она должна выглядеть красивой, спокойной и уравновешенной, ведь свое черное дело она уже сделала — захомутала мужика.

— Ага, это тоже входит в услуги агентства — заявляться к невесте с утра пораньше и испортить ей настроение? Я такую услугу не заказывала.

— Дай кофе… — застонал Никита.

— Я тебе не секретарша, иди сам на кухню! Хотя нет, лучше уж я сварю, — сердито буркнула она и направилась на кухню.

Никита, тщетно пытавшийся поглубже запахнуть ее халатик на себе, поплелся следом. Халат ему был явно мал.

Лена щелкнула кнопкой электрического чайника, высыпала в большую кружку чуть не полбанки растворимого кофе и повернулась к нему, дергающему то одну, то другую полу халата.

— Да ладно, можешь не прикрывать свои достоинства, чего уж…

— Хочешь посмотреть? — усмехнулся он.

— Совсем даже нет, — хмуро ответила Лена, скользнув взглядом по его торсу, черным плавкам и босым ногам.

— Слушай, почему ты такая злюка? Тебе же жить с почтенным человеком, ухаживать за ним, носить грелки в постель, варить кашку по утрам и высаживать днем в кресло-качалку на балкон — подышать свежим воздухом.

— Не юродствуй! Мне, между прочим, к этому не привыкать, — отчеканила Лена.

— Понятно… камень в мой огород. А как же секс? — прищурил глаза Никита.

— Некоторые старики могут дать фору и молодым, а потом… это не главное, — отвела глаза Лена.

— Так уж и не главное? — Никита приподнялся со стула. — А ты пробовала?

— Еще одно движение, и получишь поварешкой в лоб, — предупредила его Лена, не повышая голоса.

Никита опустился обратно на стул. Одновременно щелкнула кнопка закипевшего чайника, как будто ее угроза была приведена в действие. Лена плеснула кипятка в чашку с кофе и поставила ее перед Никитой со страшным стуком, чуть не расплескав содержимое. Потом села напротив, подперла голову руками и с немым укором уставилась на него. Она с интересом наблюдала, как Никита пьет кофе, обжигаясь и морщась.

— Можно один вопрос, Казанова вы наш? — вновь перейдя на нейтральное «вы» спросила Лена. — Вы в моем халатике с неприкрытыми прелестями собираетесь свидетельствовать на моей свадьбе? Боюсь, что не все оценят ваш экстравагантный вид по достоинству. Мой будущий муж слабо видит, но не настолько.

Никита на мгновение перестал даже дышать.

— Вот черт! Точно, мой костюм у меня в офисе. Собирайся, и давай быстрее! По дороге в загс заедем ко мне на работу, и я переоденусь.

— Ну, конечно! В день моей свадьбы я буду разъезжать с вами по всему городу в поисках вашей одежды! Вот уж я выбрала свидетеля… Хотя сама виновата.

— Я честно предупреждал, что у меня нет опыта свидетельствования чего-либо.

— Совести у вас нет! — в сердцах воскликнула Лена и добавила: — И стыда тоже.

— Надо собираться, — Никита поторопил хозяйку квартиры. — А то второй раз я и правда доехать сюда не успею.

— Кошмар! И это в день бракосочетания… Что ж, сама виновата… — сокрушенно повторила Лена.

— Точно, надо было заводить подружек, а не приставать с глупыми предложениями к посторонним мужикам! — подтвердил Никита.

Лена вздохнула и пошла к себе в спальню. Ее шикарное платье изумрудного цвета висело на плечиках поверх дверцы шкафа. Она взяла зеленое кружевное белье, платье и телесного цвета тонкие чулки и пошла в ванную. На пороге Лена остановилась и громко крикнула:

— Только попробуйте украсть что-нибудь!

— Можно, я немного опустошу холодильник? — спросил он в ответ из кухни.

— Валяйте, — махнула Лена рукой и закрылась в ванной.

Она с удовлетворением отметила, что ванная, раковина и унитаз были абсолютно чистые, крышка на унитазе опущена, вода на полу вытерта, а серый свитер и джинсы аккуратно сложены на стульчике. Лена любила чистоплотных и аккуратных мужчин.

«Наверное, у жены с ним проблем нет, хотя бы по части чистоты», — подумала она.

Лена подколола волосы, приняла душ и стала вытираться махровым полотенцем, оно было слегка влажное и источало еле уловимый аромат мужчины. Внезапно в голову Лены забрела шальная мысль: «А что, если сейчас позвать его сюда? Уж он-то не откажется, а я еще не замужем… такая своего рода прощальная вечеринка… — И тут же она сама себя остановила: — Тьфу! Что за мысли лезут в голову?!»

Из ванной Лена вышла красавицей. Изумрудное платье сидело на ее фигуре идеально, рыжие волосы лежали яркой, медной волной. Кожа была чистая и свежая, глаза искрились изумрудным блеском и светились внутренним светом в ожидании предстоящего события.

Никита перестал жевать бутерброд и присвистнул:

— Ого! Я сам бы на такой женился!

— Вы всегда себя так нагло ведете в неформальной обстановке? — поинтересовалась Лена. — В офисе вы были посдержаннее.

— Я всегда наглею, когда вижу таких красивых женщин. Но вы уж чересчур строги, — с набитым ртом ответил Никита, — а у фирмы моей безупречная репутация на рынке брачных услуг. Женщины — моя слабость, особенно моложе двадцати пяти лет.

— Понятно. А вашей жене известно о вашей слабости?

— Я разведен.

— Повлияли ваши слабости? Я бы тоже не выдержала.

Никита усмехнулся:

— Я не хочу говорить об этом.

— Вам, по крайней мере, больно. Уже хорошо. Не все, значит, потеряно.

— Я — мягкий и пушистый, — улыбнулся Никита и взлохматил волосы. — Ну хватит, засиделся я у вас. Свадебные колокола звонят.

— Это у вас в голове звонит похмелье. Как же я поеду с вами в офис, если из вашей фирмы ко мне должен прийти стилист, делать мне маникюр и прическу? — вдруг вспомнила она.

— Черт! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу. И тут снова сменил тон: — Знаешь, ты и без стилиста неотразима. Прекрасна в своей естественности. А хочешь, я сам уложу тебе волосы?

— А вы умеете? — с опаской в голосе спросила она.

— Еще как! — Никита вытер рукавом халата рот и захлопал в ладоши.

Через минуту она уже сидела перед зеркалом, а Никита в ее нелепом халатике в горошек кружился вокруг ее пышных волос со щеткой и феном в руках. Лена еле сдерживала смех. Как ни странно, но у него получилась неплохая укладка.

— А вот с макияжем ничем помочь не могу, но ты же женщина, и сама можешь нанести себе немного боевого раскраса, — предложил Никита.

— Вся свадьба делается наспех!

— Не волнуйся, торжество удастся, вот увидишь. У нас накоплен определенный опыт в этом деле, — подбодрил ее Никита.

— Уже верится с трудом.

Он принес свою одежду из ванной, натянул джинсы и снял халатик Лены. Она посмотрела на его широкую спину и заметила два шрама, идущих перпендикулярно позвоночнику.

— Что у вас за шрамы? — поинтересовалась она.

— Убегал от мужа любовницы. А дальше все, как обычно: упал, очнулся, гипс.

Лена пожала плечами:

— Не хотите говорить правду, не надо.

Никита натянул через голову серый джемпер и обернулся к ней, прямо глядя в ее глаза.

— Моя правда ничего не исправит. Ты уже нацепила на меня маску нахала и бабника. Лена, что за интерес в твоих зеленых глазах? Не забывай, ты скоро выходишь замуж! Зачем ты интересуешься моей жизнью?

— Кто ты по образованию? — словно не слышала его она.

— Клоун.

— Все понятно, разговор не получился.

Лена надела красивые блестящие туфли на высоком каблуке и нагнулась, чтобы застегнуть пряжки на ремешках.

— Я помогу тебе, — улыбнулся ей Никита.

Он встал на колени, Лена опустилась на пуфик и грациозно подала ему одну ножку за другой. Никита же, нежно беря ее ноги за щиколотки, быстро и ловко застегнул замочки.

— Класс, у тебя ноги танцовщицы!

— Я десять лет занималась танцами.

— Ого! А руки у тебя с длинными музыкальными пальцами.

— Я в свое время окончила детскую музыкальную школу, — невозмутимо ответила Лена.

— О, да ты леди-совершенство! Почему мне такая женщина не встретилась? Возможно, я рискнул бы второй раз жениться.

— Отбой. Я старше двадцати пяти лет, — ответила она и посмотрела на себя в зеркало.

Выглядела она замечательно, только не было особой радости на лице. Рядом возникло унылое лицо Никиты со следами вчерашних излишеств.

— Может быть, не стоит? — предложил он.

— Что? — не поняла она его.

— Выходить замуж.

— Ты шутишь? — воскликнула она. — Немедленно поехали в офис, а затем в загс! — топнула ногой Лена.

— Слушаюсь, моя королева!

— Все-таки ты невыносим, — вздохнула она. — Радует только одно.

— Что именно?

— После сегодняшнего дня мы больше никогда не увидимся.

— Сплюнь, чтобы не сглазить, — рассмеялся Никита.

Они вышли на улицу. Никита поймал машину и открыл дверцу, приглашая Лену садиться. Шофер открыл рот, разглядывая ее зелено-рыжее великолепие.

— Хороша, да? — подмигнул Никита водителю. — Она невеста, между прочим. Так что, парень, довези нас в целости и сохранности! Понял? Смотри на дорогу, а не на заднее сиденье!

В офисе агентства «Эйфория» Никита поприветствовал Галину и прошел в свой кабинет, кивнув Лене через плечо:

— Пожалуйста, подожди меня в приемной, я буду переодеваться.

Лена присела на диван для посетителей, уже свыкаясь с его наглостью. Галя восхищенно смотрела на нее.

— Вы красавица!

— Сегодня — мой день. Хотя начался он несколько сумбурно, но, надеюсь, закончится лучше.

— У вас все будет хорошо, раз уж свидетелем на свадьбе будет Никита Георгиевич. Это чудной души человек!

— Да? — с большим сомнением в голосе сказала Лена.

— Конечно! Мы все от него без ума. Он — чудо!

— Я этого не заметила, — уселась поудобнее, закинув ногу на ногу, Лена.

— Вы мало с ним общались. Никита — уникальный человек! Он был великолепным клоуном.

— Клоуном? — удивилась Лена, подумав о том, что он все-таки сказал ей правду.

— Он родился в цирковой семье и в шесть лет уже выступал на арене. Чем только он не занимался! Работал и жонглером, и воздушным гимнастом, и акробатом. А в последние годы он работал в паре с другим артистом в клоунаде. Он ведь окончил эстрадно-цирковое училище и именно отделение клоунады.

— Это многое объясняет, — согласилась Лена.

— Он объехал весь мир. Пять лет жил во Франции, и там женился на француженке. Ее звали Мишель, и он привез ее в Москву.

— Как интересно… — Лена налила себе стакан минеральной воды.

— У него была интересная жизнь, — согласилась Галя, тряхнув темной челкой. — Никита и его друг Гоша были хорошими артистами. Вообще, быть клоуном — сложное дело. Надо уметь делать многие вещи, и чтобы при этом все смотрелось легко и непринужденно, весело и комично. Его вместе с Гошей пригласили работать во французский цирк, и пока не случилась трагедия…

— Какая трагедия? — встрепенулась Лена. — Что случилось?

— Ой, что-то я разболталась! — переключилась на бумаги хитрая секретарша.

— Вы меня заинтересовали!

— Никита сорвался с высоты и разбился, так как они работали без страховки. У него были тяжелейшие травмы, перелом позвоночника. Он перенес несколько операций, год фактически не вставал, врачи говорили, что он на всю жизнь останется обездвиженным. Но Никита не сдался, усилием воли и физическими нагрузками заставил себя встать на ноги. Мало того! Он открыл свое дело, вот эту фирму, где большинство сотрудников — бывшие артисты цирка, получившие травмы и оставшиеся без работы. Я, например, бывшая воздушная гимнастка, но таких высот, как Никита Георгиевич, я не достигала.

— А его жена? — поинтересовалась Лена, пораженная услышанным рассказом.

— Мишель? Оказалась та еще штучка. Пока Никита зарабатывал деньги и был здоров, она любила его, а как только случилось несчастье, отправила в дом инвалидов, а сама осталась в его квартире.

Лена недоуменно посмотрела на Галю.

— Да, такое вот дело… — снизила та голос, так как за дверью кабинета шефа послышалось какое-то движение. — Никите тогда помогли его цирковые друзья, о которых он тоже не забывает сейчас. Они вытащили его из того ужасного места, в котором он оказался. Никита не захотел отсуживать свою квартиру у Мишель, сказав, что начнет все сначала. И вот он чего достиг. И при этом, как я говорила, никогда не забывает своих друзей. Недостатка во внимании от женщин он и сейчас не испытывает, так что его француженка локти кусает, просит прощения и пытается его вернуть.

— Ей это удастся? — с еще большим интересом спросила Лена.

— Насколько я знаю шефа, рассчитывать ей не на что, — категорично заявила секретарша.

Дверь открылась, и на пороге возник Никита в элегантном сером костюме с серебристым отливом, в белоснежной рубашке с бабочкой темно-зеленого цвета и платочком такого же цвета в кармане пиджака.

— Ну, как я? Гармоничная из нас с тобой получится пара? Я же твой свидетель, и костюм подбирал под цвет твоего платья.

— Вы будете смотреться чудно, — заулыбалась Галина, только что «сдавшая» своего шефа с потрохами.

В этот момент в приемную ввалились невысокая, полная женщина в трикотажном темном платье и длиннющая девица, шедшая за женщиной, словно теленок на привязи. Это были Светлана Валентиновна и Ирина Курковы.

— Только не сейчас! — закатил глаза Никита.

— Мы ваши клиенты! — визгливо возразила старшая дама. — Вы обязаны заниматься нами.

— А мы и занимаемся, будьте уверены!

— Плохо занимаетесь, если моей дочери до сих пор не поступило ни одного предложения! — Светлана Валентиновна сверкнула темными глазами в сторону Никиты.

— Дорогая Светлана Валентиновна, давайте поговорим в любое другое время! — блеснул своей обаятельной улыбкой Никита.

— Нет! Мы приехали, и поговорим сейчас!

— У меня сейчас нет времени, — посмотрел на часы Никита, — я выхожу, то есть я выдаю замуж…

— А у нас времени навалом! — продолжала кричать, не слушая его, мать Ирины.

Ира же стояла и молча, с восхищением рассматривала платье Лены и Никиту в красивом костюме, который очень шел ему.

— Нам позвонила ваша секретарша и сообщила, что у нас неудачные для сайта вашей фирмы фотографии. Почему мы должны прийти перефотографироваться? Чем вас не устраивают фотографии моей дочурки? Что еще за фотосессия? Вы хотите развратить мою дочь? — надвинулась на Никиту Светлана Валентиновна.

— Это у меня точно не получится, не волнуйтесь, — заверил ее Никита. — А фотографии должны быть более красочными. Легкими, притягательными…

— У нас они отличные! На них Ира как она есть! Видна вся ее душевная красота и скромность! — не унималась женщина.

— Конечно, они видны. Но… Нам правда сейчас некогда, — сказал Никита, подцепил Лену под руку и увлек ее за собой из приемной.

Светлана Валентиновна что-то прокричала им вслед.

Никита с Леной выскочили на улицу.

— Кто эти женщины? — спросила Лена, еле поспевая за ним.

— Моя головная боль. Мама, желающая пристроить свою великовозрастную дочь замуж.

— Девушка глухонемая? — спросила сегодняшняя невеста.

— Я вначале тоже так подумал, когда знакомился с ними. Но оказалось, что она все же говорить умеет, просто Ирина полностью раздавлена волей своей мамы.

— Нервная работенка у вас, — посочувствовала Лена.

Никита поймал частную машину и сказал водителю:

— В загс довезете?

— А как же, такая красивая пара! Садитесь, пожалуйста. Совет вам да любовь!

— Сплюньте! — в один голос заявили Лена с Никитой.

Глава 5

К загсу они подъехали почти вовремя. Арнольд Рудольфович со своим свидетелем уже ждали их. Жених был облачен в черный костюм-тройку, на свидетеле был костюм, похожий на костюм Никиты. У всех мужчин присутствовали зеленые шелковые платочки в карманах пиджаков. Поэтому мужчины с этой свадьбы организовали своеобразную группу, выделяющуюся на общем фоне людей. Лена была единственной невестой в зеленом платье. Ее роскошные волосы лежали красиво уложенной волной на обнаженной спине. К ним подошла служащая загса и обратилась к Лене и Никите.

— Фамилии брачующихся?

— Тихомирова, Кулава, — ответила невеста.

— Ваша очередь на регистрацию следующая, отцам невесты и жениха нужно идти следом за молодыми, отступив на два шага.

— Простите, — побледнела Лена и указала на Арнольда Рудольфовича, — вот мой жених.

— Ой, это вы меня простите, — вспыхнула девушка из загса, — что-то я заработалась сегодня…

— А мы неплохо смотримся вместе, — шепнул Лене на ухо Никита.

И ее внезапно охватила паника. Рядом не было ни мамы, ни близкой подруги. Она растерянно посмотрела вокруг и столкнулась взглядом с внимательными глазами Никиты. Его хмель фактически улетучился, и теперь можно было рассчитывать на правильное понимание ситуации.

— Что такое? Почему такой перепуганный взгляд? Что случилось? Только скажи мне, я все сделаю. Ты хочешь замуж?

На сердце Лены потеплело, она благодарно взяла Никиту за руку.

— Хочу.

— Тогда все хорошо. Взбодрись, я буду рядом весь сегодняшний день.

В дальнейшем церемония прошла без помех. Молодые обменялись кольцами, прослушали пламенную речь женщины с наклеенной улыбкой на накрашенных губах, прослушали марш Мендельсона, поставили подписи на документах и вышли из торжественного зала.

— Выпьем шампанского? — предложил Никита, еще раз поздравив Лену и Арнольда Рудольфовича.

— Нет, молодой человек, я не пью, — сухо ответил старик.

— Да я сам не очень хочу, но так положено.

— Обойдемся без формальностей, — качнул отрицательно головой жених. Ах нет, пардон, уже муж, новобрачный. При этом он сильнее, для поддержания равновесия опирался на трость.

Молодые со свидетелями разместились в роскошном лимузине белого цвета, украшенном цветами и золотыми кольцами, и направились в сторону английского клуба. Останавливаться у памятников, чтобы возлагать цветы и фотографироваться на фоне достопримечательностей Москвы, они не стали. Свидетель жениха плохо себя чувствовал, да еще и еле ходил, а новоиспеченный супруг опасался, как бы не продуло его застарелый радикулит. Никита не знал, чем ему развлечь Лену, так как она сидела, как каменное изваяние, сжимая холодными руками букет из белых розочек, подаренный ей женихом. К тому же Арнольд изредка бросал на Никиту косые взгляды, и тот чувствовал себя неуютно.

Английский клуб был закрыт для других посетителей в связи с проведением торжества. Центральная аллея, ведущая к дому, была вся украшена корзинками с белыми розами. В гостиной, выдержанной в классическом стиле, были установлены длинные деревянные столы в виде буквы П. Обстановка здесь была как нельзя более приятная: стены зала отделаны панелями из мореного дуба с латунными подсвечниками, выполненными под старину, освещение яркое, столы покрыты белоснежными скатертями и богато уставлены разными закусками…

Гости, прогуливающиеся по гостиной, приветственно зааплодировали при появлении молодоженов. Начались нескончаемые поздравления и вручение подарков. Арнольд Рудольфович перекрыл всех своим хорошо поставленным баритоном и произнес речь:

— Дорогая моя Леночка, сегодня один из счастливых дней в моей жизни — такая красивая, замечательная женщина стала моей женой. Наконец-таки свершилось! Перед моими друзьями я хочу сказать, что я счастлив. Я хочу сделать тебе подарок и обещаю на каждую годовщину свадьбы при нашей совместной жизни делать столь же дорогие подарки!

Арнольд Рудольфович эффектным жестом достал плоскую черную коробочку и протянул ее Лене. На черном бархате лежало колье из изумрудов необычайной красоты. Гости ахнули, глаза Лены расширились от восторга.

— Какая красота! Спасибо, дорогой! Как ты угадал, что это мой любимый камень, и он мне больше всех остальных подходит?

«Хорошо я угадал, просто попал в яблочко», — подумал тем временем Никита.

— Надень! Надень! — закричали гости.

Арнольд Рудольфович достал из коробочки украшение и примерил его на длинной стройной шее Лены, но дрожащие старческие пальцы все никак не могли справиться с замочком.

— Позвольте, я? — предложил Никита, когда пауза затянулась, и быстро застегнул колье.

Гости восхищенно перешептывались. Дорогое украшение великолепно смотрелось на идеальной шее Лены и было под цвет ее зеленого платья и красивых зеленых глаз.

— Великолепно! Красавица! Какой дорогой подарок!

Лена благодарно поцеловала мужа, гости шумной толпой потянулись к столу. Начались тосты. Тихо играли музыканты, расположившиеся в углу гостиной. Вышколенные официанты в красивой униформе разносили блюда, наливали вина, шампанское. Никита сидел рядом с Леной и с удивлением ловил себя на том, что ему становится весьма неприятно, когда гости кричат: «Горько!»

«Что с тобой, парень? — задавал он себе вопрос. — Какое тебе дело до всего этого? Это твоя работа! Я обещал невесте, моей клиентке, быть рядом с ней один день, и все… Один день!»

— Горько! — снова раздалось у него под ухом. Никита поморщился и налил себе вина, которое, впрочем, не смог выпить из-за вчерашнего веселья.

Он делал комплименты дамам, старался по возможности ухаживать за всеми рядом сидящими. Гости были представительными людьми со стороны Арнольда Рудольфовича. Пожилые супруги друзей и коллег новоиспеченного супруга скептически посматривали на его молодую жену и нарочито громко вспоминали свою подругу, покойную жену Арнольда Рудольфовича. Мужчины вскоре стали обсуждать громкие дела адвоката, расхваливали его ум, талант, жизненный опыт. Лена чувствовала себя донельзя одинокой, если не сказать полной пустышкой. Никита встал из-за стола и громко произнес:

— Невеста у нас тоже не лыком шита. Роза, представь гостей.

— Варвара и Олег! — позвала Розалия, также присутствующая на свадьбе. И она прекрасно смотрелась в ярко-красном платье и с красивой прической. Она представлялась как подружка невесты.

Где-то на конце стола началось движение, наконец с мест поднялась пара молодых людей. Девушка была немного полновата, в простом платье и с лакированной сумочкой, которую она от волнения судорожно сжимала в руках. Молодой мужчина был высоким, худым, с кудрявыми волосами и в очках.

— Мы знаем Леночку со студенческих времен. Она всегда была большой умницей, училась фактически на одни «отлично» в достаточно трудном институте. Она получала высокие баллы по самым трудным дисциплинам, а по высшей математике могла заткнуть за пояс любого мужчину. Особенно ей давались иностранные языки, три она знает, можно сказать, в совершенстве, а еще на двух может изъясняться. Так что эта красивая головка еще и очень умна! — пылко проговорила Варвара свою сумбурную речь, так и не выпустив из рук сумочку.

Парень в очках прокашлялся:

— Лена была красивой девушкой, а теперь она очень красивая женщина. У нас в институте почти все парни были влюблены в нее, но она была очень гордая и порядочная и ни в каких амурных делах замечена не была. Еще хочу добавить, что Лена никогда не пользовалась своей внешностью в корыстных целях — ну, знаете, короткую юбочку надеть на экзамен, мило улыбаться преподавателю… Она была очень серьезна, недаром мы выбрали ее старостой группы. Именно ей доверяли собирать деньги на различные мероприятия, отстаивать интересы студентов в деканате…

Лена с замиранием сердца слушала речи этой парочки, и слезы выступили у нее на глазах. Дело в том, что она узнала их. Они действительно вместе учились, и все, что сейчас рассказывали, было правдой. Не сказали Варвара и Олег только о том, что Лена в студенческие годы была весьма заносчивой особой и отвергала дружбу своих сокурсников.

Гости одобрительно зашушукались. Лена наклонилась к Никите и прошептала ему в ухо:

— Где вы их нашли?

— Секрет фирмы. Я же тебе обещал, что на свадьбе ты не будешь в одиночестве, — подмигнул он ей. — Сначала хотели пригласить подставных лиц, а потом решили найти кого-нибудь по твоей биографии, кто бы мог прийти по доброй воле. Хочу отметить, что сделать это было довольно сложно. Но эта девушка согласилась сразу, отметив, что всегда к тебе хорошо относилась.

— Надо же… Обязательно поблагодарю ее. И тебе большое спасибо, — чуть тронула его руку кончиками пальцев Лена.

Некоторые из гостей на самом деле ели овсяную кашу, приготовленную по английскому рецепту. Несколько пар кружились в медленном танце.

— Разрешите пригласить вашу супругу на танец? — спросил Никита, обращаясь к Арнольду Рудольфовичу, так как тот танцевать не собирался.

— Да, конечно.

Лена начала танцевать, обняв Никиту за шею, чувствуя легкое волнение.

— Как свадьба? — спросил он.

— Мне все нравится, спасибо.

— Может, провести какие-нибудь конкурсы? Например, похищение невесты…

— Боже упаси! Не надо! Здесь нет резвящейся молодежи, а у Арнольда Рудольфовича больное сердце. Серьезно, Никита, меня все устраивает.

— Я верну часть денег, потраченных им на свадьбу.

— Почему?

— За твои растраченные нервы, за то, что я ввалился ни свет ни заря с большого… мм… веселья, за отсутствие стилиста и вообще…

— Делай, как знаешь. Арнольд считает каждую копейку, и я думаю, что он будет только рад, — задумчиво ответила она, вышагивая по паркету назад к столу.

В это время где-то раздались какие-то глухие хлопки, но их почти заглушила музыка. Никита провел свою даму на ее место и вышел из зала, решив перекурить. Он нервничал, потому что впервые был в роли свидетеля на свадьбе, причем чужого человека — женщины, которая сейчас уже не казалась ему совсем чужой. Но Никита искренне хотел, чтобы у Лены все сложилось в жизни хорошо.

— Дорогой, налей мне еще шампанского, — попросила Лена своего мужа, так как Никиты рядом не было.

— Мне кажется, Леночка, ты слишком много пьешь, — покачал тот головой.

Он взял бутылку и дрожащей рукой налил ей в бокал, немного расплескав шампанское на скатерть.

«И этот человек уверял меня, что он в полной силе, что собирается много и долго работать и отлично себя чувствует!» — с легким раздражением подумала она.

Внезапно с двух сторон в зал ворвались люди в черных масках и с оружием в руках.

— Всем стоять! Ни с места! Руки вверх! — крикнули они.

Минутное замешательство сменилось истеричным смехом.

— Надо же, какой интересный сценарий свадьбы. Кто эти люди? Артисты?

Автоматная очередь, выпущенная одним из налетчиков в потолок, повергла присутствующих в панику.

— Всем встать! — снова заорал один из налетчиков. — Руки вверх! Расстреляю всех к чертовой матери!

С потолка сыпалась белая штукатурка. Особо чувствительные дамы попадали в обморок. Люди с автоматами согнали гостей свадьбы к стене в одну большую испуганную толпу. Мужчина в маске и с автоматом смахнул со стола всю посуду на пол и вскочил на него, как на постамент.

— Имейте в виду, я всех держу на мушке! Одно лишнее движение, и я отстрелю вам все лишние части тела!

Лена с ужасом оглядела помещение гостиной. Сначала нападавших было четверо, но вскоре появился пятый — он пригнал к общей толпе гостей людей с кухни.

— Здесь все? Больше никого нет? — спросил бандит, видимо, бывший за главного, подходя к насмерть перепуганным людям. — Или кто-то еще есть в здании? Ну-ка, все быстро посмотрели друг на друга и сказали, кого не хватает! — Ты! — приставил ко лбу Лены дуло пистолета налетчик. — Кого из гостей нет в зале? Говори, невестушка!

— Все на месте, — с трудом разлепила обескровленные от ужаса губы Лена.

— Леночка, ты забыла? Не хватает твоего свидетеля, — подал голос из-за ее спины Арнольд Рудольфович. — Господин, я сейчас вам все объясню…

— Ты лжешь мне?! — Бандит продолжал буравить взглядом Лену.

Ей на мгновение показалось, что он сейчас нажмет на курок, и место на лбу, к которому он приставил пистолет, стало нестерпимо горячим, несмотря на то, что сталь дула была холодной, как лед.

— Господа, позвольте я все объясню! — лебезил Арнольд Рудольфович. — Они вместе танцевали, а потом моя супруга просто не заметила, как он ушел, она не посмела бы вас обманывать!

— Куда он ушел? Как выглядит? — рявкнул бандит.

Лена не могла произнести ни одного слова от сковавших ее ужаса и страха.

— Скорее всего, в туалет. Мужчина среднего роста, среднего телосложения, лет тридцати — тридцати пяти, — охотно подсказывал Арнольд Рудольфович.

— Проверить! — крикнул главарь.

Один из его людей, охранявших толпу гостей и работников ресторана, отошел и исчез в проеме дверей, ведущих к выходу.

— Остальные все на месте?!

— Все! Все! — энергично закивали головами люди.

— Значит, свадьбу гуляете? Эх, зря вы ее сегодня гулять наметили, — покачал головой главарь. — Хотя…

Взгляд его остановился на тонкой шее Лены, и ей показалось, что он захотел ее задушить. Бандит резко протянул руку и сорвал изумрудное колье.

— Хотя все пришли в драгоценностях и при бабле, так что в накладе мы не останемся. Быстро снять всем украшения, выложить деньги и отключить сотовые телефоны! — рявкнул главарь.

Стоящий на столе преступник все еще держал людей на прицеле, его напарник взял со стола поднос и пошел среди гостей, обыскивая каждого. На стульях висели дамские сумочки, они были принесены и сложены в кучу. В абсолютной тишине раздавалось только звяканье колец, сережек, цепочек, падающих на металлический поднос. Бандиты грубо обыскивали всех мужчин, вытаскивая у них бумажники, кошельки, телефоны. На одной даме красовалось очень богатое бриллиантовое колье. Когда к ней приблизились «сборщики налога», она с позеленевшим лицом произнесла:

— Это бижутерия, зачем она вам?

За что и получила прикладом прямо в лицо. А колье было грубо сорвано и кинуто в общую кучу. То ли бандиты разбирались в камнях, то ли решили потом разобраться в подлинности украшений и не могли перенести, что кто-то не выполнил их приказания. Когда все люди были, так сказать, обчищены, один из преступников грубо спросил:

— Что теперь с ними делать?

— Загони всех в подвал и закрой там. Да поставь охрану, пока мы тут не закончим, — ответил главарь банды.

В это время вернулся тот налетчик, который ходил искать свидетеля невесты.

— Его нет! — сообщил он. — Я осмотрел все, нигде никакого мужчины нет.

— Черт! Найдите его! Осмотрите все помещение! — приказал главарь и погнал людей по лестнице, затем через кухонное помещение в холодильное отделение, где их благополучно и закрыли.

Всю дорогу знатный адвокат Арнольд Рудольфович ныл и пытался расположить к себе главаря банды:

— Уважаемый, послушайте… У меня сегодня свадьба, торжественный день. Может быть, вы отпустите… меня? Я старый, больной человек. Поверьте, я никому ничего не скажу.

Гости с недоумением слушали его речи.

Их запихнули в маленькое, душное, холодное помещение и закрыли на засов. Люди, оставшиеся в холодильнике среди туш мяса, подвешенных на крюках, запаниковали. Работало тусклое освещение и вентиляция, места было мало, и несчастные арестанты испуганно прижались друг к другу. Сырое мясо источало специфический запах.

— Что же это такое?! Я не верю, такого не могло со мной случиться! — заплакала одна дама.

— Нас взяли в заложники? Что им надо? Они же и так отобрали у нас все ценное! — переговаривались люди.

— Мы здесь замерзнем и умрем! Мы замерзнем заживо! Ох, мои больные суставы… — оповестил всех Арнольд Рудольфович.

Женщина, которой разбили лицо, тихонько стонала. Мужчины сняли пиджаки и накинули их на голые плечи своих дам. Не сделал этого только «молодой» супруг, постоянно жалуясь и страдая, что для его ревматизма находиться в холодильнике никак не позволительно.

К Лене протиснулся Олег, ее бывший сокурсник, и предложил свой пиджак.

— Привет, спасибо… — сказала она. — А где Варвара?

— Я не знаю… — прошептал Олег. — В момент нападения ее в зале не было…

«Значит, нет ее и Никиты. Она так скромно себя вела… Кто заметит исчезновение серенькой мышки?» — подумала Лена.

— Мы умрем! Мы все умрем! — продолжала стонать какая-то женщина.

— Я замерзаю, мне плохо, — плакала другая.

— По крайней мере, мы не умрем с голода, — попытался пошутить кто-то из мужчин. — Будем есть сырое мясо, здесь его надолго хватит.

— Мы не успеем настолько сильно проголодаться и дойти до поедания сырого мяса, так как сами превратимся от холода в ледяные туши, — возразил кто-то из толпы.

И другие женщины стали тихо плакать, оценив свое безвыходное положение. Лена не могла бы сказать за каждую женщину, кто как себя чувствует, но она себя ощущала прескверно. Помимо жуткого страха она сейчас испытывала физическую боль. У нее стали замерзать ноги в открытых туфлях с тонкими ремешками, усыпанными стразами, и тело в легком, шелковом платье. Ледяными руками она вцепилась в плечо Олега, чтобы не упасть.

— Ну и свадьба! В жизни не мог предположить, что со мной такое может случиться, — произнес кто-то.

Изо рта людей шел пар, как в холодный, морозный день.

— А где охрана? Куда она смотрит? — спросил Олег. — Когда мы входили в клуб, у нас у всех пригласительные билеты проверяли два здоровенных детины.

— Я слышала что-то похожее на выстрелы… — жалобно проговорила женщина.

— Не хотите ли вы сказать?.. Боже! Да они нас всех перебьют тут!

— А если и не станут тратить патроны, так когда о нас вспомнят и подоспеет помощь, мы уже все замерзнем! — продолжал кто-то радовать своим оптимизмом.

— Да, скорее всего. Ведь если в ресторане кто и остался и если он вызовет милицию, то пока разберутся в ситуации, вызовут спецподразделение, да пока будут вести переговоры… Они же не будут знать, что в холодильнике заперты люди! Мы замерзнем за это время!

В рядах людей снова началась паника.

— Мы не должны стоять! — крикнула Лена.

— Что?

— Мы должны двигаться, иначе и правда окоченеем. Встали все, встали, встали!

Люди вняли ее призыву и стали двигаться по кругу в тесном холодильнике. Их неспешное движение среди подвешенных окровавленных туш чем-то напоминало танец племени мумба-юмба перед жертвоприношением.

— Только не останавливаться! Надо двигаться! — громко командовала Лена, зубом не попадая на зуб.

Все послушались ее. А что еще оставалось делать?

В то время, когда раздались выстрелы, Никита стоял в туалете и сушил руки — шум работающей сушки заглушил все остальные звуки. Затем Никита расчесал свои вьющиеся волосы и вышел из туалетной комнаты. Но направился он не в зал, решил сначала сходить на улицу, то есть в парк, и проверить, все ли готово к праздничному фейерверку.

Никита спустился в холл и остолбенел: в центре фойе, раскинув руки и устремив неподвижный взгляд в одну точку, лежал один из охранников. В голубых глазах, широко распахнутых, застыли одновременно недоумение и ужас, а из отверстия на груди по белой рубашке сочилась кровь. Пустая кобура валялась рядом. Раздался какой-то шум, шаги, крики людей — это открылась дверь в зал. На стену легла тень человека с оружием. Никита среагировал быстро: вдоль ближайшей стены скользнул обратно в туалет, поднялся по трубе к потолку и распластался на нем, упершись ногами в стенки, не думая о том, что испачкает дорогой костюм побелкой потолка. Человек в черной одежде и черной маске с пистолетом в руке крадущейся походкой вошел в помещение и осмотрел все кабины. Затем он так же бесшумно вышел. Никита спустился вниз и снова выглянул в коридор. Он решил двинуться к кухонным помещениям, оттуда раздавались какие-то звуки. Яркий свет на кухне слепил глаза, отражаясь от сверкающих чистотой металлических поверхностей плиты и рабочего стола. На полу стоял огромный свадебный торт с крышкой, на которой среди роз стояли фигурки жениха и невесты. Никита услышал шаги тяжелых, кованых ботинок и оглянулся в поисках убежища. Ничего умнее он не придумал, как поднять крышку торта и юркнуть туда.

— Чертова свадьба! — раздался вскоре почти рядом с ним грубый голос одного из вошедших на кухню. — Ведь вначале говорили, что клуб в это время будет пуст. Думал, придем как люди, заберем коллекцию, и все! Что теперь с ними делать?

— Да ничего. Их же заперли в холодильнике. Пусть посидят, охладятся. Сейчас погрузим коллекцию и смоемся. Лиц наших никто не видел.

— Они там замерзнут.

— Плевать! Больше всего меня порадовал молодожен, который был готов на все, лишь бы его отпустили, и ни разу не вспомнил о своей молодой жене.

— Да и молодоженом-то его можно назвать с большой натяжкой, — засмеялся второй.

Никита резко поднялся из торта, обрушив весь удар крышкой на голову одного из бандитов. Тот повалился вперед, увлекая за собой напарника, который, выйдя из ступора, выпустил автоматную очередь. Пули засвистели по кухне, скалывая кафельную плитку со стен и рикошетом отскакивая от металлических поверхностей. Никита сделал два переворота через себя и ногой выбил автомат из рук стрелявшего. Тот наконец выбрался из-под тела товарища, и мужчины сцепились не на жизнь, а на смерть. Бандит был парень крупный, натренированный да еще в бронежилете. Ударами по туловищу Никита только калечил себе руки. Если бы не годы тренировок, ему бы пришлось туго. Бандит ударил Никиту кулаком в лицо и разбил ему бровь. Кровь потекла тонкой струйкой по щеке, шее, за ворот рубашки. Никита, вывернувшись, ответил нападавшему тем же, попал ему в пах, а затем ударил лбом тому в лицо. Мужчина замер в болевом шоке и немедленно был окончательно вырублен ударом по незащищенной шее.

Отдуваясь и тяжело дыша, Никита поднялся с пола и посмотрел на двоих противников, распластавшихся на полу. Их надо было обезвредить на длительное время, пока они не пришли в себя. Никита осмотрелся вокруг — ни веревок, ни тем более наручников здесь в ресторанной кухне, конечно же, не было, но решение все-таки пришло. Никита открыл один из больших крепких шкафов и перетащил туда два практически бездыханных тела. После этого он закрыл шкаф на ключ и положил его в карман.

— Стоять на месте! — раздался вдруг за его спиной резкий окрик.

Он обернулся и увидел дуло пистолета, направленное ему в грудь.

— Вот ты где прячешься, гнида! Одно движение, и я тебя пристрелю, как миленького! — орал ему бандит в такой же черной одежде и маске, как и другие.

Никита понял, что добраться до него до того, как он нажмет на курок, не получится, и поднял руки, обдумывая, как выпутаться из сложившейся ситуации.

— Спокойно, спокойно, я всего лишь свидетель невесты, — попытался он потянуть время.

— Я сейчас пристрелю тебя, урод! Тебе не повезло, что ты не был вместе со всеми закрыт в холодильнике! А может, наоборот, повезло, по крайней мере, умрешь сразу, а не будешь постепенно замерзать!

Бандит прицелился, Никита мысленно попрощался с жизнью. В этот момент на кухню, крадучись, вошла маленькая, полноватая женщина, и она что есть силы огрела бандита скалкой по голове. Пистолет в его руке дрогнул, движения стали не координированными и заторможенными. По инерции налетчик обернулся в сторону, откуда пришелся удар, подставив Никите спину, и хозяин брачного агентства (он же бывший циркач) набросился на него со спины и довершил начатое маленькой женщиной дело. Так что скоро и третий налетчик оказался запертым в шкафу. Никита только складывал ключи в карман — все это заняло буквально пару минут.

— Спасибо, — поблагодарил женщину Никита и протянул ей руку, представляясь: — Никита.

— Варя. Варвара, — ответила женщина и добавила: — Я за ними следила, еще двое осталось. Один охраняет закрытых людей в холодильном отсеке, а второй пошел в глубь дома, в другую его часть.

— У тебя есть телефон? — спросил Никита.

— Мой телефон остался в сумочке, а она в зале.

— А мой в пиджаке, он тоже висит на спинке стула в зале.

— Бандиты скоро хватятся, где их товарищи, — прошептала Варвара, и ее тело затряслось мелкой дрожью.

— Попробуй пробраться в зал и позвонить в милицию, в службу спасения, куда хочешь… — сказал Никита, — а я попытаюсь освободить людей.

— Может, подождем, когда приедут спасатели? — еще сильнее затряслась Варвара.

— Боюсь, что у заложников в холодильнике нет большого запаса времени, — хмуро ответил Никита.

— Хорошо, я попытаюсь, — вздохнула Варя.

— Будь осторожна, — сказал Никита и двинулся по стенке в глубь подсобных помещений. В руке он сжимал пистолет, отобранный у одного из нападавших.

Черную фигуру, прохаживающуюся из стороны в сторону с оружием в руках, Никита увидел сразу же, как только выглянул из-за поворота. Он решил не ввязываться с этим бандитом в рукопашную, страшно болели руки да и все тело еще от предыдущей схватки. Никита опустился на колено, прицелился и выстрелил. Преступник вскрикнул, схватился за колено и повалился на пол. Никита молниеносно, по диагонали, пересек помещение, кинулся к нему, умудрившись увернуться от все-таки выпущенной автоматной очереди. Он наступил ногой на дуло автомата и вывернул бандиту руки за спину с характерным хрустом суставов. Тот взвизгнул от болевого шока и утих. Никита поднял автомат, перекинул его себе через плечо и оглянулся. Коридор был пуст. Он отодвинул засов на двери холодильной камеры, повернул железное колесо и открыл дверь. Оттуда повалил морозный пар. Замерзшие люди испуганно щурились на свет.

— Тихо! — предупредил их Никита. — Один бандит еще на свободе. Сейчас быстро и тихо по одному на выход.

Какая-то женщина радостно закричала, на нее тотчас зашикали со всех сторон. Дрожащие люди стали выходить в коридор и, озираясь по сторонам, в панике бежали к выходу. Только один мужчина подошел к Никите и предложил ему свою помощь. Это был Олег.

— Нет, спасибо, не надо. Надо всем уходить отсюда от греха подальше, они все вооружены. Единственно, какая мне нужна помощь, — это затащить раненого бандита в холодильник. Поменять, так сказать, вас местами.

— Ты весь в крови, — стуча зубами, пробормотала Лена, выползая из холодильника.

— Давай, давай, беги за всеми, со мной все в порядке, — легонько подтолкнул ее Никита.

Арнольд Рудольфович уже бежал впереди всех к спасительной свободе, несмотря на свой радикулит и боль в суставах. Он даже вроде бы и не хромал! Да и сердце работало нормально, в пределах возраста, так сказать.

— Я никуда от тебя не уйду, — твердо сказала Лена и вцепилась ледяными руками Никите в плечо. — Ты же мог уйти, но не сделал этого. Я останусь с тобой!

— Это что еще за разговорчики? — поднял черную бровь Никита. — Ну-ка вперед за своим суженым-ряженым!

— Голубями обгаженным! — выкрикнул кто-то из убегающей толпы, явно оценив по достоинству трусость жениха.

— Да, Лена, ты бы все же шла лучше… Мы уж тут сами… — поддакнул Олег.

— А вы что здесь забыли? — не уходила новоиспеченная супруга адвоката.

— Нам надо еще Варвару поискать, — пояснил Никита.

— Ты ее видел? — оживился Олег.

— Она пошла в зал, где мы пировали, вызвать по телефону подмогу, — ответил Никита, вытирая глаз от заливавшей его крови.

— Идемте, — сказал Олег и двинулся вдоль стенки в сторону, противоположную той, куда удалились бывшие заложники.

Лена под строгим взглядом Никиты поспешила вслед за гостями своего свадебного торжества. Мужчины прошли кухонный отсек, где в одном из шкафов уже наметилось судорожное движение, — оттуда слышался густой мат. Никита с Олегом вошли в банкетный зал и столкнулись с белой, как мел, Варварой.

— Ой, я думала, что бандиты возвращаются.

— Удалось позвонить?

— Да, я нашла телефон, видимо, в вашем пиджаке, и позвонила в милицию. А моей сумочки почему-то нет.

— Все вещи бандиты собрали и куда-то отнесли, — ответили ей.

— Уходим отсюда! — поторопил Олег.

— Братва, вы где? Что за прятки? — вылетел им навстречу последний член банды. Маска у него болталась за спиной. На троицу беглецов угрюмо смотрело красное, в каких-то рытвинах лицо с маленькими глазками и крупным носом.

— Как вы здесь оказались? — зло сплюнул на пол налетчик. — Где мои пацаны?

— Пацаны? — машинально повторила Варя, сглотнув.

— Считаю до трех, и получаете пули в лоб, нам терять нечего.

В это время со стороны кухни и из смежного помещения раздались сильные, глухие удары. Видимо, все «пацаны» пришли в себя и пытались выбраться из запертых шкафов.

— Вот, черт! — ругнулся краснолицый. — Вы что с ними сделали?

Он отступил назад, пытаясь заглянуть в то помещение, откуда слышались удары, и одновременно держа людей на мушке.

— Ах вы, твари! Вы что-то сделали с ними? Умрите!

Никита закрыл собой Варвару, и вдруг за спиной бандита раздалось грозное:

— Сам замри, или я стреляю!

Краснолицый замешкался, но этой доли секунды Никите хватило, чтобы преодолеть разъединяющее их расстояние и вцепиться в преступника мертвой хваткой. Олег поспешил ему на помощь, и вскоре последний бандит был тоже обезврежен.

— Я же сказал тебе, чтобы ты шла вслед за всеми! — тяжело дыша, Никита повернулся к Лене.

— Это я слышу вместо благодарности?! Да если бы не я, он перестрелял бы вас, как куропаток! — обиделась Лена, дуя себе на палец, имитирующий дуло пистолета.

Дальше события развивались по предсказуемому сюжету. Приехали сотрудники милиции и повязали, как говорится, запертых Никитой по разным шкафам бандитов. Были допрошены все свидетели, бывшие заложники, все отобранные у потерпевших ценные вещи были тщательно переписаны и возвращены владельцам. Оказывается, эта банда давно готовила нападение на английский клуб, так как в одном крыле этого здания проходила ювелирная выставка, и к тому же здесь была еще представлена ценная коллекция старинного оружия. Свадьба стала для них полной неожиданностью и, как выяснилось, спутала все их планы.

Торжество, конечно, после всех этих событий уже более не возобновлялось. Гости находились в шоковом состоянии и поспешили разъехаться по домам. Некоторым из них потребовалась медицинская помощь — например, Никите и женщине, которой ударили в лицо прикладом. Молодожены уехали к себе, вернее, к Лене домой. Судя по тому, как Арнольд Рудольфович держался за сердце, о первой брачной ночи Лене следовало забыть. Да и у нее настроение после того, как повел себя в опасной ситуации ее новоиспеченный муж, было отнюдь не самым радужным.

Глава 6

Электрический чайник щелкнул красной кнопкой, оповещая о готовности кипятка. Лена прошла в малюсенькую, пятиметровую кухню, в которую нельзя было войти, не приложившись бедром о какой-нибудь угол, и плеснула себе в фарфоровую чашку с растворимым кофе кипяток. Половину крошечного помещения занимал большой холодильник, остальное пространство — старая, страшная мебель. Пол на кухне был из старых досок с облезлой краской кирпичного цвета, а стены оклеены обычной клеенкой. Так делали много лет назад, когда купить моющиеся обои было невозможно. Одинокая лампочка на проводе освещала пожелтевший потолок и допотопную газовую плиту.

Елена откинула со лба челку и села на табуретку, взгляд ее был унылым и обреченным. Она стала пить горячий кофе, обжигая себе губы и язык. Неожиданно затрещал дверной звонок. Она вздрогнула, поднялась и направилась открывать дверь незваному гостю, спотыкаясь в узком, заставленном коробками и разными вещами коридоре. Дверь не была обита искусственной кожей, как у всех, а представляла собой деревянное, покосившееся полотно. На пороге стоял симпатичный, молодой мужчина со слегка вьющимися темными волосами в светлом летнем костюме и в дорогих солнцезащитных очках. Вид у него был респектабельный и нагловатый. Лена вопросительно смотрела на мужчину, потуже запахивая на себе короткий халатик.

— Вы к кому? — спросила она, полагая, что красавчик явно ошибся дверью.

— Ну, ты даешь! Не виделись всего месяц, а ты совсем забыла своего свидетеля! — Никита снял очки и прошел внутрь квартиры, не дожидаясь приглашения.

— Никита? — удивилась Лена, узнав несносного руководителя брачного агентства.

— Еле нашел тебя. Спасибо, Варвара пришла ко мне на работу и все рассказала.

— Что же она тебе рассказала? — заинтересовалась Лена.

— Хотелось бы все услышать из твоих уст. Так сказать, из первоисточника.

Никита скинул ботинки, несмотря на предупреждение хозяйки, что пол грязный, и прошел в комнату. В одной половине комнаты была свалена старая рухлядь, а в другой части стояла современная подставка с большим шикарным телевизором.

— У меня тут еще не разобрано, да и хлам на свалку вынести пока некому, — смутилась хозяйка.

— Так что же все-таки произошло? — повторил свой вопрос Никита.

— Я не смогла жить с Арнольдом после того нападения на свадьбе. Мне он стал противен, особенно из-за проявленной трусости. То, что он старый и больной человек, не давало ему права «закладывать» людей, говорить бандидам, мол, делайте с моей женой, что хотите, только отпустите меня, бедного и несчастного. Соглашаясь выйти за него замуж, я думала, что рядом со мной будет человек, на которого можно положиться, а оказалось… Может быть, я максималистка и не умею прощать, что тоже грешно, но переломить себя я не смогла. Что ты так смотришь на меня? — фыркнула Лена. — Мы с Арнольдом фактически сразу развелись, не успев пожить вместе. Кто знает, не было бы той экстремальной ситуации, так бы я и жила с ним, не зная его истинной сущности. В общем, я даже рада, что так получилось…

— Значит, мой дебют в качестве свидетеля на свадьбе оказался неудачным, молодые жили вовсе не долго и счастливо, — проговорил Никита.

— Ты ни в чем не виноват. И потом, это ведь с какой стороны посмотреть — удачно или неудачно все сложилось.

— Все равно я чувствую себя не лучшим образом. Я обещал тебе праздник души, а получилось, что вся свадьба давала показания в следственном управлении. Я вернул все деньги за организацию торжества, так как решил, что хоть этим смогу чуть-чуть поднять клиентам настроение.

— Вернул? — рассеянно спросила Лена.

— Понятно. Значит, деньги до тебя тоже не дошли. А что произошло с квартирой? Я не все понял из путаных объяснений Варвары.

— Мне бы не хотелось об этом говорить, — вздохнула обреченно Лена.

— А я ради этого пришел! — воскликнул Никита и расположился в старом, ободранном кресле, не боясь испачкаться пылью.

— Послушать сплетни или позлорадствовать тому, как меня наказала судьба-злодейка? Дело в том, что Арнольд Рудольфович успел подстраховаться до свадьбы и грамотно составил брачный контракт, а я подписала его, не глядя.

— Как, не глядя?

— Да вот так! Я не ожидала никакого подвоха, он сказал, что это документы о предстоящем торжестве — смета расходов, которую я должна одобрить… Да что там говорить! Я сама во всем виновата!

— Он обманул тебя, ты можешь опротестовать этот брачный договор, — заметил Никита.

— Замучаешься ходить по судам. И потом, будет ведь его слово против моего слова. Он же не признается, что обманул меня.

— А что конкретно было в тех бумагах? — продолжал допытываться Никита.

— Там говорилось, что если я первая подам на развод, то все, вплоть до моей квартиры, достанется мужу. Так Арнольд Рудольфович подстраховал свою старость.

— А ты первая подала на развод? — удивился Никита.

— Конечно. Я не могла забыть то отношение к себе, какое он продемонстрировал на нашей свадьбе. Я слишком гордая и упрямая…

— Ничего нельзя сделать, изменить? — спросил Никита.

— Ничего. Если бы я продолжала жить с ним, все бы было по-прежнему.

— А кто-то говорил, что пожилые мужчины порядочнее молодых…

— Кто-то сильно ошибался, — грустно улыбнулась Лена, вспомнив их с Никитой не столь уж давний разговор. Видимо, дело не в возрасте. В общем, сейчас этот «кто-то» за ошибку наказан.

— А это что за халупа? — окинул взглядом ее убогую комнату гость.

— Квартира, которая досталась мне после размена моей. Арнольд Рудольфович был очень любезен — не выкинул меня на улицу. И на этом спасибо. Я потеряла все, что досталось мне от родителей, от первого замужества, и осталась ни с чем. Да, жизнь меня наказала, ткнув лицом в грязь. Думаю, что есть за что…

Лена села в кресло напротив и уставилась в одну точку, совсем не заботясь о том, что выглядит она очень плохо.

— А ты начала философствовать.

— Депрессия у меня, понимаешь? Ничего не хочу. Руки ни до чего не доходят, — пояснила она.

— Ты где-нибудь работаешь? — спросил он у нее.

Лена отрицательно покачала головой:

— Я никогда не работала и ничего не умею делать. Правда, немного потрудилась секретарем в адвокатской конторе Арнольда, но успехов никаких не добилась. Там меня держали только из-за него. Теперь я, конечно, оттуда ушла.

— На что же ты живешь?

— Ни на что! Были какие-то деньги, а сейчас они закончились. Мне и грузчиков вызвать не на что, чтобы вынести этот хлам на свалку, и тебя, то есть гостей, угостить нечем. Ладно, спасибо, что зашел. Мне легче стало, весь негатив на тебя выплеснула, хоть поговорили.

— И ты думаешь, я просто так уйду отсюда? — удивился Никита. — Оставить женщину в таком бедственном положении…

— Я тебе никто, и зовут меня никак.

— Не скажи. Достаточно того, что ты мне пожаловалась, после этого я уже не могу не предпринять никаких действий в ответ.

— Чем ты можешь мне помочь? — пожала плечами Лена.

— Для начала я пришлю своих ребят помочь тебе, навести здесь порядок. Затем я жду тебя у себя в офисе, — сказал Никита.

— Зачем?

— Будешь работать у меня. Надо же тебе на что-то жить.

Лена изумленно посмотрела на него.

— А кем я у тебя буду работать?

— Подумаем! — махнул рукой Никита. — Короче, на том и порешим. Жди гостей, то есть помощников, и чтобы в понедельник была на работе, — сказал Никита и встал. — Ну, я пошел?

— Иди, — растерянно кивнула головой Лена. Она никак не ожидала такого поворота в своей ситуации, казавшейся ей безвыходной. Только она занялась самобичеванием и самоуничижением, занятиями для нее несвойственными, как заявился этот тип и перевернул ее жизнь, вставшую с ног на голову, начисто испортив сомнительное удовольствие от процесса депрессии и самобичевания.

В понедельник в одиннадцать часов утра Лена в джинсах и вельветовом пиджаке цвета спелой вишни вошла в офис «Эйфории». Она подошла к секретарю Галине Рябининой, которая тут же закончила свой разговор по телефону и внимательно посмотрела на вошедшую.

— Здравствуйте, я Елена Тихомирова, ваш шеф пригласил меня сегодня в вашу фирму…

— Да, он уже спрашивал о вас и ругался, — кивнула секретарь.

— Ругался?

— Да, он сообщил, что вы новый сотрудник, а у нас рабочий день начинается в десять часов утра.

— Ну, мы с ним еще не оговаривали, чем я буду заниматься и вообще согласна ли я.

— Если ты пришла, следовательно, согласна, — рявкнул Никита за спиной Лены. — Зайди ко мне в кабинет!

Он провел ее к себе, предложил стул и спросил:

— Что ты умеешь делать?

— Ничего, — просто и коротко ответила она.

— Так не бывает. У тебя же, кажется, экономическое образование?

— Ты хочешь воткнуть меня в бухгалтерию? Сразу предупреждаю, что за развал твоей фирмы я одна нести ответственность не буду. А то я знаю, что иногда берут бухгалтером подставное лицо, а потом всех чертей на него вешают. Я на такую роль не согласна, — ответила Лена. — Да с меня судебным приставам и списать будет нечего, сам знаешь.

— Как ты могла подумать, что я на такое способен?

— Я ни дня не работала по специальности, а после окончания института прошло много лет. Я давно забыла все, что знала! — еще раз напомнила она.

— Я слышал, что ты знаешь иностранные языки.

— Да.

— Будешь работать с иностранцами. Их очень много в нашей брачной картотеке.

— Сразу предупреждаю, чай с кофе тебе носить не буду, — строго сказала Лена.

— Не беспокойся, в твои обязанности это входить не будет, — улыбнулся Никита. — Вообще, если ты думаешь, что я буду иметь к тебе какой-то личный интерес, то ошибаешься. Работай спокойно. У меня есть девушка. И прехорошенькая! Однажды у тебя дома я дал слабину, когда был не в себе. С такими женщинами, как ты, надо либо серьезно, либо никак, а я не готов к серьезным отношениям. Выводы делай сама.

— Будь уверен, я об этом не думаю, — проговорила Лена.

— Вот и ладно. А по поводу твоих обязанностей в фирме, тебе все покажет и расскажет уже знакомая тебе Роза, — сказал Никита, давая понять, что разговор закончен.

Глава 7

Внешний вид Розалии Модиной вполне оправдывал ее имя. В розовой кофточке с воланами, с розовой помадой на губах, с пышными очень светлыми волосами Роза действительно напоминала одноименный благоухающий цветок в жаркий летний полдень. И духи у нее были такие же сладкие-сладкие, если не сказать приторные.

— Проходи, — улыбнулась она новому сотруднику. — Умеешь работать на компьютере?

— Немного.

— Этого будет достаточно. Твоя работа будет заключаться в просмотре данных мужчин и женщин, а затем по этим данным ты должна подбирать пары, организовывать им романтические встречи. Благодарность наших клиентов — самая большая награда для нас. Чем больше людей обратится со своими проблемами в личной жизни именно в наше агентство, тем лучше. Ты будешь встречаться с клиентами с глазу на глаз, выяснять в дружеской беседе, каким бы они хотели видеть своего спутника или спутницу жизни, заполнять анкеты, заносить данные в компьютер. А потом в общей базе данных надо искать каждому клиенту пару. И не надо делать такое лицо! Это творческая, очень интересная работа с людьми. Пока присаживайся и можешь посмотреть сайты с фотографиями и анкетными данными обратившихся к нам людей. Многие женщины желают познакомиться с иностранцами, так что переводов у тебя будет предостаточно. Может быть, сначала работа у нас не покажется тебе очень уж творческой и интересной, но только сначала. Зато когда состоится свадьба людей, которых именно ты познакомила, и они пригласят тебя на свое торжество, ты испытаешь истинное наслаждение, поймешь, насколько важна твоя работа.

Роза по-дружески улыбнулась Лене и исчезла за дверью. Лена села за компьютер и погрузилась в изучение анкетных данных мужчин-иностранцев. Они были самых разных национальностей: итальянцы, болгары, турки, американцы… В анкетах все было предельно просто — указывались рост, вес, цвет глаз и волос, ежели таковые, в смысле волосы, имелись. Затем перечислялись хобби и увлечения претендентов, а далее целый перечень требований к искомой кандидатуре. Все хотели, чтобы их избранницы были моложе их самих и обязательно красивы, а также чтобы не имели вредных привычек, детей и особых материальных запросов. При этом они должны быть хорошими хозяйками и любить секс.

Затем Лена глянула информацию о женщинах, желающих выйти замуж, и лицо ее скривилось в недоуменной гримасе. «Что за бред? Что я тут делаю? Женщины и мужчины говорят словно на разных языках. Дамы твердят об одном, кавалеры талдычат о другом… Нет ни одной точки соприкосновения! Это как в известном анекдоте: «Вопрос: почему женщины досматривают порнографию до конца? Ответ: потому что они думают, что в конце будет свадьба».

— Я схожу на обед. Если кто-то будет звонить, запиши всю информацию, хорошо? — сказала Розалия, заглядывая к Лене, и упорхнула со своего рабочего места.

Лена вернулась к компьютеру, стала рассматривать фотографию одного лысого немца, «предпочитающего женщин погорячее», а среди своих увлечений указавшего просмотр порнографических фильмов и участие в любительских съемках «клубнички». В дверь заглянула молодая женщина с бледным лицом.

— Где Розалия, не скажете? — спросила она.

— Она вышла, — ответила Лена, не отрывая взгляда от дисплея компьютера.

— Надолго?

— Не знаю, — пожала плечами Лена.

— Надо же, как мне не везет! Вырвалась буквально на пять минут и не застала ее… — Голос женщины звучал расстроенно.

— Я за нее. Скажите мне, что вы хотели, я передам.

— Правда? — Лицо женщины просветлело, и она вся втянулась в кабинет. По-другому ее движение и нельзя было назвать. Ее нескладная высокая фигура в виде вопросительного знака переминалась с ноги на ногу.

— Проходите, присаживайтесь. У меня очень хорошая память на лица, и я вас узнала. Вас зовут Ириной, и вы являетесь клиенткой «Эйфории».

— Да, — улыбнулась Ира, обнажив крупные зубы.

— Меня зовут Лена. Что вас привело к нам? — заговорила новая сотрудница, что называется, профессионально, решив по-хорошему начать свой первый рабочий день.

— Понимаете, я очень хочу замуж… Точнее, мы с мамой хотим, чтобы у меня была семья… — сообщила посетительница и сконфуженно опустила глаза.

— Совершенно нормальное желание, — подбодрила ее Лена, — я тоже хотела бы быть в удачном замужестве.

— Правда? — спросила Ира.

— Конечно. В чем же ваша проблема?

— Вот уже больше месяца мое резюме находится здесь в вашей базе данных, а мне не поступило пока ни одного предложения даже просто встретиться. Я потеряла надежду и больше не хочу, чтобы мои данные оставались у вас в компьютере. Все равно это бесполезно, не желаю больше позориться, а главное… это изматывающее душу бесполезное ожидание. Моя мама, конечно, будет против, но я ей ничего не говорила о том, что собираюсь прийти к вам.

Лена, слушая ее сбивчивую речь, вошла на женский сайт и, уточнив фамилию посетительницы, нашла ее личные данные.

— Да… Знаете, дорогуша, с такими фотографиями вы будете всю оставшуюся жизнь ждать свидания, — не смогла сдержаться Лена.

— Почему? Что-то плохо? — забеспокоилась Ирина.

— Что за серое пончо надето на вас? Лицо у вас такое почему-то перепуганное… Прическа старомодная… Вам надо в корне изменить имидж! И не следует столь откровенно представлять свои внешние данные.

— Что вы имеете в виду?

— Вот у вас первая же строчка: рост сто восемьдесят сантиметров. Это что такое? Так мы сразу отпугиваем добрую половину претендентов. Надо быть дипломатичнее, то есть написать, что рост выше среднего, это сейчас модно. Кому нужны параметры в сантиметрах? Вы же не на приеме в поликлинике. В женщине непременно должна быть какая-то загадка. Напишем лучше так: «Стандарты фотомодели».

Елена постучала клавишами, изменяя текст в анкете Ирины.

— А что за хобби у вас: «Читаю книги»? Это же несовременно. Напишем: «Тусуюсь в клубах, посещаю рестораны, люблю путешествовать и литературу».

— Но это же неправда!

— Ну и что? Вот появится богатый поклонник, и полюбите все это делать на самом деле, — оставалась непреклонной Лена. — А кстати, Никита что-то говорил о собственной фотостудии, так что завтра надо будет переделать ваши жуткие фотографии.

— Мне мама не разрешит, если они будут… ну… откровенными, — прошептала Ира.

— С мамой я поговорю лично. А фотографии будут не эротическими, а высокохудожественными и профессиональными.

— Но у меня и одежды-то особо нет, — продолжала Ирина сопротивляться.

— Хм… — задумалась Лена. — Тогда сделаем вот что: завтра я принесу свои вещи, и мы создадим гламурный образ, мимо которого не сможет пройти ни один посетитель сайта.

— Я не знаю…

— Вы хотите замуж?

— Да.

— Тогда слушайтесь меня! Я возьму над вами шефство и обещаю, что у нас все получится. А то, я смотрю, тут всем наплевать на человека, поместили страшные фотографии с неудачно составленным интервью и ничего не предпринимают. Я вам помогу, Ира, будьте уверены! Я была замужем два раза, следовательно, знаю, как подвести мужчину к роковой черте.

Ирина восторженно подняла на нее глаза.

— Я вам верю, но вы такая красивая, а я…

— Из любой женщины можно сделать конфетку. Во-первых, долой эту старомодную прическу. Точно! Решено! Пока Розалия отсутствует, мы тоже отлучимся ненадолго в салон красоты.

— Но я…

— Главная цель, Ира, у нас какая? Правильно: замужество. Пора уже задуматься о детях, о хорошем муже! — подбодрила она Ирину и начала подталкивать ее в спину, к выходу, не забыв взять кредитную карточку «Эйфории». Деньги по ней можно было тратить только на их клиентов, а потом предъявлять им счет.

На улице Лена поймала такси, запихнула туда послушную Ирину — вот ведь совершенно бесхребетное существо! — и назвала адрес салона красоты, который частенько посещала сама.

Давно влюбленный в Елену стилист-парикмахер Петр обрадовался ее визиту и с ужасом посмотрел на Ирину, мнущуюся в дверях и рассматривающую себя в зеркалах. Их было здесь много, и нескладная фигура множество раз отражалась в них, что создавало эффект бесконечности Ирины, и это наводило на весьма грустные мысли.

— Что это? — прошептал Петр.

— Можно с ней что-то сделать? — спросила Лена.

— Что именно?

— Я должна выдать ее замуж, Ирина моя подопечная.

— Нереально, — выдохнул Петр.

— Петя — ты же гений! Сделай что-нибудь! Я должна оправдать доверие шефа, я только что вышла на работу! — попросила Лена.

— Гений тоже может оказаться бессилен.

— А как же поговорка, что некрасивых женщин не бывает?

— Она слишком запущена, — покачал головой стилист.

— И все же, Петя, помоги мне, так как Ира моя клиентка. Попытайся! — просила Елена, умоляюще глядя на стилиста. Тот был, кстати, абсолютно лыс, а его затылок украшала устрашающая татуировка.

— Только ради тебя, — вздохнул наконец он и рукой пригласил Ирину в кресло.

— Мм… доктор… то есть модельер… — обратилась к нему клиентка.

— Просто Петя.

— Петр, я решилась!

— На что? — испуганно спросил он.

— На изменение прически. В общем, всколыхните вот тут спереди, а затылок оставьте в покое, я хочу сохранить длину, — радостно сообщила Ира.

Лена, услышав ее реплику, чуть не упала в обморок. Петр покрылся багровым румянцем.

— Вот что, любезная Ирина, вы уже сделали все, чтобы угробить свою внешность, так что сейчас сидите и молчите, что бы я ни делал, даже если я буду обривать вас наголо. Только на таких условиях я возьмусь за вас. А что мне «всколыхивать», а что нет, позвольте, я буду сам решать! — повысил голос Петр и, выдержав паузу, спросил: — Ну, так вы согласны?

Лена энергично закивала головой, строя Ирине гримасы, которые должны были означать: «Соглашайся, дуреха, ты в надежных руках профессионала, он плохо не сделает».

Ирина кинула тоскливый взгляд на ухоженные, красивые волосы Лены, потом на свою невыразительную косу и, вздохнув, согласилась.

Дальше Лене пришлось запастись терпением и провести долгие три часа в ожидании, листая модные журналы. Оставить свою подопечную наедине с предстоящими ей переменами она не решалась. О том, что обед у всех нормальных людей длится не больше часа, она ни разу не вспомнила. От нечего делать Лена заодно сделала маникюр и себе, а также сходила в солярий. И вот наконец Петр вывел Ирину в холл. Как Лена и предполагала, стилист сделал невозможное. Петр подстриг волосы Ирины больше чем наполовину, оставив длину чуть ниже плеч, и покрасил их прядями в фейерверк солнечных, ярких тонов. Пышная челка скрадывает вытянутость лица каждой женщине. Ей сделали легкий «мейк ап», и лицо преобразилось, стало даже симпатичным. Жуткие очки Ирины Петр держал в одной руке, а другой вел свою клиентку, словно слепую.

— Я не могу позволить надеть этот кошмар — у нее лицо совершенно не для очков, — пояснил стилист Лене и тут же повернулся к Ирине: — Мой вам совет: носите только контактные линзы!

— Ты — кудесник! — восторгалась Лена. — Я в тебе и не сомневалась! Ира, ты сама-то видела себя в зеркале?

На лице Ирины сияла блаженная улыбка, что было красноречивей любых слов.

— Да, мне на мгновение разрешили надеть очки… Это так необычно…

— Это замечательно! — перебила ее Лена, давая кредитную карту, чтобы с нее сняли деньги за перевоплощение Ирины.

Петр, воспользовавшись паузой, спросил:

— Насколько я понял, ты сейчас одна, не совершила очередную глупость и рассталась со своим «замечательным» старичком. Так, может быть, встретимся?

— Знаешь, Петя, сейчас не могу. Один несносный тип по уши загрузил меня работой!

— Ты серьезно? Ты правда работаешь? — искренне удивился он.

— А что делать? Жить как-то надо, — махнула ему Лена, взяла под руку преображенную Ирину, и женщины вышли из салона.

На оживленной улице Лена огляделась, и взгляд ее сразу упал на вывеску «Аптека. Оптика, контактные линзы». Ирина уже почти не сопротивлялась. Ей подобрали линзы и научили пользоваться ими, а она только тихо удивлялась:

— Так странно… я без очков и все-таки все вижу…

— Это еще только начало, — пообещала ей Лена и потащила свою подопечную в большой торговый центр.

Там она также благополучно облегчила кредитку агентства, нарядив Ирину в джинсовый костюм с юбкой средней длины, так как на длину мини уговорить ее не удалось. Лена просто испугалась, что клиентку может хватить удар. Джинсовая ткань с эффектом старения была расшита крупными бусинами, сверкающими стразами и мелким переливчатым бисером. К выбору обуви Лена подошла особенно тщательно.

— Слишком высокий каблук нам не нужен.

— Куда мне? Я и так метр восемьдесят… — хмыкнула носом Ирина.

— У тебя модельный рост, не забыла? Не комплексуй! Маленький, лысый, пузатый дядя с деньгами еще сочтет за счастье идти рядом с такой женщиной! — тряхнула своими рыжими волосами Лена, легко переходя в разговоре с Ириной на «ты», потому что та стала ей вдруг близкой и чуть ли не родной, пока Лена исполняла роль доброй волшебницы. Пусть и за счет «Эйфории».

— Мне такой не нужен… маленький, толстый. Я в анкете указала, что хочу мужчину с внешностью, как у Никиты… Ну, как у директора агентства, — смутилась Ирина.

Тонкие брови Лены удивленно поползли вверх, а глаза сфокусировались на лице Ирины.

— У тебя слишком рано наступила звездная болезнь. Ты, конечно, ничего себе получилась, но не наглей! На первых порах не будем раскидываться никакими женихами, толстые и маленькие тоже подойдут. Наполеон, кстати, был совсем невысоким. Не забывай, что ты сможешь стать Жозефиной для одного из современных Наполеонов. В человеке главное — его душевные качества и надежность. Вот я, например, никогда не смотрела на внешние данные…

— И ты счастлива?

— Нет. Какое это имеет значение? — сдвинула брови Лена. — Речь не обо мне… А о Никите вообще забудь! Знаю я таких хлыщей — они всю жизнь проводят в роли соблазнителя. Бабник! Развратник и хам! Ему пора уже внуков нянчить, а он все еще не готов к серьезным отношениям.

— Лена, да ты влюбилась в него! — ахнула Ира, закрывая рот рукой, словно сильно испугалась своей догадки.

— Ты что?! — возмутилась Лена.

— У меня мама так всегда говорила об отце, а по ночам плакала в подушку. Уж я-то знаю, как она его любила, всю жизнь ему все прощала, — пояснила Ирина.

— Глупости! И вообще, мы говорили об обуви, не сбивай меня. Туфли на высоком каблуке тебе не подойдут не из-за роста, а из-за того, что в них ходить надо уметь, а ты и без каблуков тащишься, как побитая собака. Но не паникуй! Я научу тебя двигаться, будешь выступать, как царевна Лебедь. Кстати, совсем низкий каблук тебе тоже не следует носить, чтобы не подумали, будто ты стесняешься роста, — это раз, а два — потому что ты уже не в том возрасте, чтобы бегать в кроссовках, и еще не в том возрасте, чтобы передвигаться в тапочках. Итак, методом исключения мы выбираем каблук средней высоты, достаточно широкий и удобный. Сами туфли должны быть изящными и женственными.

Таким образом, Лена, если учитывать, что размер ноги у Ирины был сорок третий, поставила перед собой фактически невыполнимую задачу. Молодые женщины чуть не по колено стерли себе ноги, пройдя все обувные секции торгового комплекса, пока не нашли подходящие туфли бордового цвета с элегантными блестящими пряжками.

— Вот! То, что доктор прописал! — радостно воскликнула Лена, а то Ира была уже готова надеть хоть галоши, лишь бы ее оставили в покое.

— Мама, наверное, волнуется, думает, с кем я… где я… — посмотрела на часы Ирина.

— Поскольку возраст у тебя отнюдь не юный, было бы странно, если бы она волновалась за твою честь. Загуляла дочь, слава богу, пора!

В офис «Эйфории» они пришли к закрытию — к двадцати часам ноль-ноль минутам. Секретарь Галя, открыв рот, уставилась на Иру.

— Ой, я не ошибаюсь, это… — начала она изумленный вопрос, но так и застыла, не сумев договорить.

— Она самая, — улыбнувшись, кивнула головой Лена, довольная произведенным впечатлением.

— Боже мой! Не узнать! Ой! — вдруг вспомнила девушка что-то важное. — Совсем забыла: вас, Лена, ждет шеф. Весь день просто рвет и мечет! Даже с работы не уходит! Вы идите к нему, а я уж побегу домой.

Лена поправила челку и вошла в светлый просторный кабинет Никиты Потапова, плотно закрыв за собой дверь. Ирина осталась в приемной. Кабинет шефа агентства понравился Лене, еще когда она приходила сюда по поводу своего свадебного торжества, но в вечернее время он впечатлил ее еще больше: сейчас Никита включил подсветку, красиво отражающуюся в стеклянной конструкции под потолком. Из окна открывался прекрасный вид на Москву. Шеф сидел в своем кресле, водрузив ноги на стол. На коленях у него лежал ноутбук, и Никита методично нажимал на клавиши. Свет от экрана освещал его сосредоточенное лицо с несколько курносым носом и красиво очерченной верхней губой.

— Добрый вечер, — приветствовала его Лена и плюхнулась в кресло напротив него.

Никита захлопнул ноутбук, выходя из программы, и иронично посмотрел на нее.

— Вот она, наша королева! Первый день на работе и уже позволила себе такое.

— А в чем дело? — округлила зеленые глаза Лена.

— Хорошо, что ты заметила, что на дворе уже вечер. Я думал, ты уже дома нежишься в кровати, а ты на работу пришла, вспомнила о ней! Просто чудеса!

— Не пойму, в чем ты меня упрекаешь?

— Обеденный перерыв у нас заканчивается в три часа!

— Что за рамки такие для творческой работы?! К тому же я занималась, между прочим, клиентом фирмы! — возмутилась в свою очередь она. — Ну и работка мне досталась — выдать замуж Ирину Куркову… И я весь день только тем и занималась, что приближала момент ее замужества. Какие ко мне могут быть претензии?

— Чем ты занималась? — снизил голос Никита.

Лена вскочила с места, обежала его стол и нажала кнопку вызова без разрешения: — Ира, зайди, пожалуйста.

Дверь открылась, и в комнату вдвинулась сутулая фигура Ирины.

— Здрасте…

— Что это? Кто это? — прищурил глаза шеф агентства, словно был близорук.

— Ира Куркова, наша клиентка, собственной персоной! Я приложила энергию, желание и денежные средства! Почему у вас при агентстве нет салона красоты, который бы женщины могли посещать при составлении портфолио?

— Невероятно… — прошептал Никита, не отрывая от Ирины глаз. — Я возмещу все расходы, то есть не возьму ни копейки с Ирины.

— А что, это будет по-честному! — согласилась Лена. — А сейчас ей требуется нормальная фотосъемка — не будем же мы каждый день делать прическу и макияж за двести долларов.

— Я немедленно звоню фотографу домой, — согласился Никита. — А пока мы будем его ждать, предлагаю выпить за чудесное перевоплощение Ирины.

«Точно, алкоголик», — решила Лена, но выпить согласилась, исключительно за компанию, понимая, что перед фотосессией Ирине просто необходимо расслабиться. Никита достал бутылку дорогого коньяка, затем подошел к кулеру, вытащил три одноразовых пластмассовых стаканчика.

— Извините, дамы, но другой посуды нет. Хотя главное — содержимое, а не обложка.

Ирина сидела вконец смущенная, Лене даже показалось, что она впервые оказалась в компании с мужчиной, а потому сильно комплексует. Никита же, наоборот, улыбался, шутил, чувствовал себя, как рыба в воде. Коньяк был хорошим, хотя Лена не любила крепкие напитки. Две женщины, посвятившие день борьбе за красоту и напрочь забывшие перекусить, опьянели сразу же. Что называется, коньяк впитался в голодный желудок, словно вода в песок, и сразу же отключил мозг. (Кажется, именно в подобных случаях говорят, что отключаются заодно совесть и стыд.)

Перед глазами Лены все поплыло, а электрический свет от лампочек слился в один сплошной узорчатый рисунок. Она удобнее уселась в кресле и с опаской покосилась на раскрасневшуюся Иру, которая на глазах раскрепощалась: юбка ее поднялась, уже оголяя колени, а ворот жакета углубился на две пуговицы, и женщина в своем онемении не замечала этого. И тут дверь кабинета распахнулась, вошла миниатюрная, очень милая внешне дама.

— Никита? — удивленно спросила она с едва уловимым акцентом.

— Это он, — Лена уверенно ткнула в Никиту пальцем, пытаясь сгруппироваться, так как все ее движения были какими-то не скоординированными.

— Никита, кто эти женщины? — спросила женщина, тряхнув короткими блестяще-шелковистыми волосами.

— А какое ты имеешь право являться ко мне на работу и допрашивать меня? — пожал он плечами, будучи самым трезвым человеком из компании.

— Да, действительно! — поддержала его Лена, безуспешно пытаясь закинуть ногу на ногу.

— Я твоя жена! — взвизгнула маленькая женщина. — Ты обещал мне сегодня встретиться после работы и поговорить!

— Она твоя жена, — пояснила Лена Никите, грешным делом подумав, не подмешал ли чего лишнего в коньяк этот ловкач, бывший артист цирка. Или все банально просто: доза в пластмассовом стаканчике оказалась для нее великоватой?

— Бывшая жена! — отрезал Никита. — А о том, что собирался с тобой встретиться, извини, я просто забыл.

— Он говорит, что ты — бывшая жена, — повернулась к женщине Лена, разводя руками.

— А что вы тут все как будто переводите? — посмотрела на Лену темноволосая женщина, по всей видимости, Мишель, француженка, бывшая жена Никиты. — Кто вы такая?

— Я кто такая? — пришла очередь удивляться Лене. — А я… я его будущая жена! — выдала она неожиданно фразу. — А на Никиту не обижайтесь… Он вообще такой — забывчивый. Вот и на нашу… на мою свадьбу чуть не опоздал…

Три пары глаз удивленно посмотрели на нее. Она отмахнулась от них.

— Какая свадьба? — опешила бывшая жена Никиты.

— Зачем ты пришла? — спросил у Мишель будущий муж Лены, правда, только сейчас узнавший о своей предстоящей женитьбе.

— Я пришла к тебе, а ты тут… с двумя….

— С двумя будущими женами! — гнула свою линию Лена, явно помешавшаяся на организации женитьбы людей.

— Как с двумя? — опешила Мишель. — Это же нельзя.

— Никита Георгиевич принял мусульманство, — грустно сообщила Лена.

— Что здесь за столпотворение? — В кабинет вошла высокая блондинка в светлом платье и направилась прямиком к Никите: — Звоню тебе на сотовый, дорогой, а он отключен.

Ксюша Миловидова, фотомодель и по совместительству девушка Никиты, посмотрела на три пластиковых стаканчика и изрядно початую бутылку коньяка. Ее носик скривился в брезгливой гримасе.

— Фи… коньяк в такой посуде… Что у вас здесь происходит? Сабантуйчик на работе?

— Отмечаем рождение новой модели, — пояснил Никита, — мы ждем фотографа.

— А кто тут модель? — удивленно посмотрела на женщин Ксюша, видимо, думая только о своем совершенстве.

— Я! — подняла руку Ира, словно первоклассница.

— Вы?! — опешила Ксения.

— А что? — поддержала Лена свою клиентку. — Ростом она такая же высокая, как вы.

— Да что вы себе позволяете! Как я? Я — супермодель, а она… какая-то лошадь.

— Молчать! Никита, уйми свою девку, никто не смеет оскорблять Ирину, в конце концов, она и твоя клиентка тоже! — встала Лена и надвинулась на Ксюшу, как бы говоря: «Ну-ка, вот я сейчас тебе…»

— Девочки, прекратите! — взмолился Никита.

— Кто эта стерва! — указала пальцем на Лену Ксюша.

— Моя сотрудница, — ответил Никита.

— Уволь ее!

«Хорошее начало работы, — думала Лена, — какая-то мымра уже требует моего увольнения».

— Ксения, перестань, не развивай эту тему, мы поговорим с тобой наедине, — пресек ее Никита.

— Нет, я хочу, чтобы ты сделал это при мне, сейчас! Уволь ее, выгони эту страшилу, а заодно свою бывшую жену! Я знаю, чего она хочет! — продолжала шуметь Ксюша.

— А кто тут из нас стерва? — прищурила глаза Лена.

— Не смей обижать Лену, она самая лучшая! — вдруг очнулась от спячки и вышла из благостного состояния Ирина, бросаясь на обидчицу.

Никто не ожидал от флегматичной на вид девушки такой прыти, поэтому первый момент был упущен. Все очнулись, когда долговязая фигура Иры полностью подмяла под себя хрупкую фотомодель, а ее волосы уже летели во все стороны. Француженка пронзительно закричала, видимо, у нее на родине не практиковалось такое поведение подогретых спиртным женщин, а Лена с Никитой переглянулись и, быстро среагировав, кинулись разнимать дерущихся. Лена повисла на Ирине всей своей тяжестью, а Никита пытался оттащить обезумевшую Ксению. В этот момент к шефу вошел фотограф Гриша, вернувшийся с полпути к дому, получив от шефа срочный заказ.

— Ого! Это кого тут надо снимать? — воскликнул он.

— Меня! — выкрикнула Ирина, сдувая волосы со лба и пытаясь освободиться от цепкой хватки Лены.

Мишель, придя в себя, удалилась с самым оскорбленным видом, пораженная бурной жизнью своего бывшего русского мужа. Никита только и успел ей крикнуть вслед:

— Зачем приходила? Если за деньгами, то переведу на счет, как всегда, в конце месяца.

Ксюшу успокоить было не так-то просто. Она осматривала свою помятую одежду, ругалась и ревела, размазывая тушь по лицу. Никита остался с ней, а Лену и Иру увел фотограф в свою небольшую фотостудию.

— Приведите себя в порядок, — кивнул он на небольшой столик с зеркалом, где лежали грим, расчески и некоторые прочие необходимые для поддержания красоты штучки. — Когда-нибудь снимались?

— Нет, — в один голос ответили девушки.

— Понятно… сырой материал, — вздохнул Гриша и достал профессиональный, с большим объективом цифровой фотоаппарат. — Обе будете сниматься?

— Да! — опять в один голос ответили «волшебница» и ее подшефная и посмотрели друг на друга.

— А что? — подбоченилась Лена. — Я тоже незамужняя дама, помещу свое фото в Интернете, воспользуюсь служебным положением. Может быть, и найду себе кого-нибудь!

— Ты же сказала, что выйдешь замуж за Никиту! — напомнила ей Ира, поднимая щеткой все волосы дыбом, от чего сразу приняла устрашающий вид.

— Я так сказала?! — ужаснулась Лена.

— Кто это наметил охмурить нашего Никиту Георгиевича? — кинул на дам быстрый взгляд фотограф. — Ничего у вас, девочки, не получится. Хороший человек — наш шеф уже накалывался на нехороших женщинах!

— А с чего вы решили, что мы плохие? — пошатнулась Лена.

— Предполагаю…

— Ну вот что, хватит тут предполагать попусту! Вообще, вам платят за что? За то, чтобы вы нас фотографировали, а не предполагали! Ясно? — рявкнула Лена. — И чтобы мы получились красивее, чем на самом деле!

— Куда уж лучше, — усмехнулся Гриша и установил фотоаппарат на штативе.

Глава 8

Никита приехал на работу к десяти часам утра как всегда, не опаздывая, хотя ночь у него выдалась беспокойная. Полночи он утешал Ксению, а утром она осталась спать с безмятежной улыбкой на устах в постели, а ему надо было ехать на службу. Отчего шеф брачного агентства почувствовал легкое раздражение.

«Я считал себя свободным человеком и не собирался ни перед кем отчитываться. Я был женат, и больше не собираюсь повторять эту глупость. Ксюша — всего лишь девушка, с которой я провожу свободное время. Я не намерен больше выслушивать ее истерики! Я обязательно скажу ей об этом», — думал он по дороге на работу.

— Галя! Кофе и сигареты, — попросил он у секретарши, проходя в свой кабинет.

— Корреспонденция, шеф, и… — запнулась Галя, зайдя в кабинет, — с позволения сказать, фотографии.

— Какие фотографии?

— Со вчерашней фотосъемки, если так можно назвать… — отвела она глаза в сторону.

— Что ты меня пугаешь? Давай фотографии!

Галина положила на стол шефу конверт и быстро удалилась из кабинета. Никита поудобнее расположился в кресле и высыпал фотографии на стол. С них на него смотрели невменяемые лица Ирины и Лены. Девушки с раскрасневшимися лицами скалились в фотокамеру, принимали замысловатые позы и никак не могли сфокусировать взгляд. Когда Никита дошел до фотографий, на которых на женщинах не осталось фактически никакой одежды, он удивленно вытаращил глаза и нажал кнопку селектора.

— Галя… а… это, как его…

— Что?

— Григорий на месте?

— Они все на месте, — ответила Галя.

— В смысле? Кто… они? — До Никиты никак не доходило.

— Григорий и его две фотомодели, извините, — продолжала нервировать шефа его секретарша, постоянно произнося извинения.

— Пригласи-ка их всех ко мне, — попросил он, расстегивая ворот рубашки.

— Простите, шеф, но я их будить не буду, идите сами.

— Что значит будить?

— Идите и посмотрите, — ответила Галя, хихикнув.

Никита, сильно заинтригованный репликой секретарши, вышел из кабинета и прошел в фотолабораторию Григория. Там в тяжелом запахе перегара на кожаном диване под ворохом снятой одежды лежали три тела. Раздавалось чье-то мирное похрапывание. Никита резко распахнул темные шторы и громко произнес:

— Рота, подъем!

Лена вздрогнула и поморщилась.

— Где я? Кто тут?

— Вставайте, вставайте, — продолжал командовать Никита.

— Я опять опоздала на работу? — спросила Лена, усаживаясь на диване.

— Ты не уходила с нее, — усмехнулся Никита, разглядывая ее помятое лицо и худую фигуру в лифчике и юбке.

— Да? А что здесь было? — проморгалась она, глядя на шевелящихся Иру и Гришу.

На полу студии валялась одежда двух дам, жаждущих замужества, и две пустые бутылки.

— Шеф? — поднял на Никиту заспанное лицо Гриша.

— Я хотел бы уточнить, что у вас здесь произошло? — спросил Никита.

— Да я не помню ничего… Нет, вспомнил! Я женюсь! — радостно сообщил фотограф.

— На ком?

— На Лене, — показал он рукой на нее. — Необыкновенная женщина, просто мечта!

— Лена вчера вечером хотела выйти замуж за меня, — вполне серьезно произнес Никита.

Лена посмотрела на него и увидела, что он еле сдерживается, чтобы не расхохотаться.

— Да? Я вчера много чего кому-то обещала… — пробубнила она. — Хоть ничего не было?

— Обижаешь, чтобы я воспользовался состоянием женщины! — выпятил грудь колесом Гриша. — Да, честно говоря, я и сам был не в состоянии на эротические подвиги.

— Да… хорошей бы ты была женой… — протянул Никита, подавая Лене блузку.

— Это я у вас в фирме так распоясалась! На меня ты повлиял так разрушающе и аморально, — надулась она, пытаясь пригладить растрепанные волосы.

— Гриша, что здесь было? — строго обратился к фотографу Никита.

— Обычная фотосессия. Девочки были уже навеселе, но все равно комплексовали. Ну и выпили для храбрости… Вот зачем я, дурак, с ними нажрался, сам не пойму. Бес попутал! Впервые со мной такое, ты же знаешь, Никита! Лена на меня повлияла, ее зеленые, колдовские глаза…

— А обнаженка когда пошла? После какой рюмки? — все так же беззвучно трясясь от хохота, спросил Никита.

— Какая обнаженка? — ахнула Лена, вставая на ноги и пытаясь разгладить весьма гофрированную юбку, которая вчера такой не была.

— Где вы с Ириной, нашей многоуважаемой клиенткой, снялись фактически в неглиже, только не пойму, для чего? У меня приличное агентство, и оформлением порносайтов я не занимаюсь, — заметил шеф агентства со всем возможным сарказмом.

— Это исключительно для семейного альбома, — заверила этого несносного типа, своего теперешнего начальника, Лена, заметно краснея. Ее нежная кожа была очень чувствительной, как у многих рыжеволосых людей.

Ирина, все это время сидевшая в ворохе одежды и смотревшая на Никиту круглыми глазами, вздрогнула и прошептала:

— Мамочки…

Никита проследил за ее взглядом, оглянулся и вздрогнул. В дверях фотолаборатории, словно каменное, скорбное изваяние, стояла Светлана Валентиновна, мама Иры, собственной персоной. Она оторвалась от двери и приблизилась к ним. Губы ее, плотно сжатые в подковку, разлепились.

— Что я слышу, дочь? Вот я и дожила на старости лет до позора!

— Валентина Св… то есть Светлана Валентиновна, ничего страшного не произошло, не волнуйтесь, — обратился к ней Никита. — Ребята просто перепили.

— Что вы себе позволяете, хозяин борделя! Перепили? Да моя дочь совсем не пьет! Это вы ее споили и испортили!

— Я не портил вашу великовозрастную дочь! — поднял руки Гриша, попадая в штанину с третьего раза.

— Ваша Ира давно совершеннолетняя, — напомнил Никита.

— Она — порядочная девушка, а что вы с ней сделали?! Сняться голой! Большего позора я и представить не могла! — заломила руки Светлана Валентиновна. — Я думала, что это солидное агентство и оно найдет солидного жениха для моей дочурки…

— Ой, прекратите орать, в голове звенит, — поморщилась Лена. — А вообще замечу, ваша дочурка никогда никого не найдет, пока вы живы!

— Господи! Здесь уже хотят моей смерти! — заголосила мамаша неудавшейся фотомодели. — Ну все, дочь, снимай парик, и бежим из этого вертепа! Может быть, душа еще спасется!

— Мама, это не парик, — нервно сглотнула Ира, втягивая голову в плечи.

— А что?

— У меня новая прическа…

— Ты отстригла косу?! Горе мне, горе! Я всю ночь сходила с ума, все больницы и морги обзвонила! А ты, неблагодарная дочь, дала с собой такое сотворить! Вы все мерзавцы, я расторгаю с вами все соглашения! Еще и в суд на вас подам!

Светлана Валентиновна схватила свою полуголую дочь за руку и, смерив всех испепеляющим взглядом, вылетела вместе с ней из фотолаборатории.

— Кошмар! — опустила голову Лена.

— Да не то слово, — согласился Никита. — Идем со мной. А ты, Гриша, приберись тут.

— Сейчас, шеф, все сделаю! — козырнул тот.

Никита провел Лену к себе в кабинет мимо притихшей Галины.

— Посмотри на ваши вчерашние художества, — кивнул он на фотографии.

Лена села за стол и погрузилась в их рассматривание.

— Видимо, Гриша вчера вечером все-таки успел принести фотографии в приемную до того, как вырубиться, — пояснил Никита.

— Ужас, ну и выглядим же мы… Ой, а ты все видел? — со страхом спросила Лена.

— Фактически.

— Кошмар.

— Ты не стесняйся, красивого тела много не бывает.

— Не пошли! Мне и так плохо. Зачем меня позвал? Твоя девушка все-таки уговорила тебя, и ты хочешь меня уволить? Ну, что ж, приятно было познакомиться, — засобиралась Лена.

— Не спеши. Я не собираюсь тебя увольнять. Мне нравится твой творческий подход к делу, только прошу, в следующий раз не усердствуй так. Иди работай.

Лена не верила своим ушам. Она уже никак не рассчитывала, что после вчерашнего безобразия останется на работе.

«А шеф-то свой человек, хорошо, что не зануда», — мелькнула у нее мысль.

— Я возьму снимки, ладно? — спросила она. Среди них можно выбрать пару удачных, чтобы поместить на нашем сайте в Интернете.

— Бери. Только разве ты не поняла, что дамочки уже больше не являются нашими клиентками? — улыбнулся Никита, и на его щеках снова обозначились ямочки.

— Так считает злобная фурия, мамаша, а Ира — хорошая девушка, и я ей помогу! — ответила Лена, глянув с непонятным себе самой чувством на эти преступные, противные ямочки. Забрав фотографии со стола, она направилась к себе и села за компьютер.

«Ох, хлебну я еще горя с этой избалованной девицей… Но прогнать ее не могу… Как вспомню, в каком она дерьме оказалась… Но она молодец, держится, словно ничего не произошло! Характер…» — подумал Никита, смотря ей вслед, и, вздохнув, сел за рабочий стол.

Лена в дверях обернулась.

— Шеф, а где здесь можно принять душ и позавтракать? Все-таки я… мм… с ночной смены. А что ты на меня так смотришь? Все, я уже молчу и иду работать. Так бы и сказал сразу!

Глава 9

— Ты пришла? Я и не сомневался, что ты прибежишь как миленькая, если дело коснется твоей чокнутой подружки, — произнес высокий мужчина представительного вида со светло-русыми волосами и голубыми глазами под венчиком белобрысых ресниц. Лицо его от натуги стало красным, а слюна брызгала во все стороны.

Кричал он на невысокую полную женщину с бледным, некрасивым лицом и какими-то грустными глазами. Одета она была неказисто и скромно, да и фигура не отличалась стройностью и пропорциональностью. Мужчина так наседал на нее, что казалось, еще немного, и он схватит ее за грудки, начнет трясти или бить ее.

— Тарас, где Настя? — спросила у разбушевавшегося мужчины женщина, пытаясь прикрыться от него своей кожаной сумочкой внушительного вида.

— Вот как ты заговорила! Даже имя мое вспомнила! Что же случилось с нашей гордячкой?

Женщина, которой могло быть на вид от тридцати до тридцати пяти лет, вздохнула. Ее звали Варвара, а этот мужчина, его звали Тарасом Михайловичем, был ее бывшим мужем, с которым она развелась восемь лет назад. Развод дался ей очень тяжело. До этого Варя несколько раз сбегала из дома и возвращалась в лоно семьи, лишь приведенная силой сподвижниками мужа. Он рвал повестки в суд и пристраивал к жене охрану и слежку. Тарас превратил ее жизнь в ад, не давая выходить из дома и не разрешая общаться с людьми. Тогда Варе помогла Настя, которая нашла адвоката и организовала бракоразводный процесс, и при третьей неявке в суд Тараса Михайловича супружескую пару все же развели. Даже после решения суда Тарас Михайлович не сдавался и продолжал терроризировать бывшую жену. Он угрожал Варваре, требовал вернуться, просил, умолял начать все сначала. И похоже, что Тарас Михайлович до сих пор не мог успокоиться.

А Варя оказалась уверенной в себе женщиной, которая совершенно спокойно смогла обходиться без его денег, а даже посмела сама неплохо зарабатывать и обеспечивать себя. После развода она купила себе пусть не шикарную, но вполне достойную однокомнатную квартиру рядом со станцией метро «Маяковская», в центре Москвы, в старом доме. Здесь имелась очень большая кухня с лоджией, которую Варя застеклила, и у нее фактически получилась двухкомнатная квартира на втором этаже с окнами, выходящими во двор.

К выбору своей собственной квартиры она подошла очень ответственно, так как жить в ней собиралась всю оставшуюся жизнь одна. Прошлого семейного опыта ей с лихвой хватило. Квартиру Варя искала именно в центре города, чтобы было удобно добираться до любого конца земли московской. И по этой же причине жилье должно было находиться рядом со станцией метро, хотя у Вари имелся старенький «Вольво» синего цвета, и она часто пользовалась услугами своей старушки машины, особенно если надо было ехать по служебным делам за город. Работа у Вари была хлопотная, нервная, связанная с большой конкуренцией, а заработок зависел от процента с продаж. Но даже к такой работе она подходила творчески, стараясь находить удовольствие в общении с новыми людьми.

Личная жизнь Варвары после развода протекала по запланированному ею сценарию. Она больше не желала жить, будучи в подчинении у кого-либо, зависеть от чьих-либо желаний. Она имела постоянного любовника — руководителя отдела программирования, который работал в том же здании, где располагалось и агентство недвижимости «Золотые купола», где трудилась сама Варя. Георгий, ее любовник, был сорокалетним, женатым мужчиной, старавшимся держать себя в хорошей, спортивной форме и тщательно следящим за своим здоровьем. Ее устраивали его чистоплотность, отсутствие всяких обязательств, а также редкость встреч. Кроме того, за долгие восемь лет после развода у нее случались и быстрые мыльные романы, тоже не приводившие ни к каким серьезным последствиям. Она считала себя старой холостячкой с испорченным характером, предъявляющей к мужчинам заоблачные, неосуществимые требования.

И вот сейчас Варвара, вытащенная посреди ночи, можно сказать, из постели, стояла в каком-то захудалом баре и слушала бредни своего бывшего мужа.

— Тарас, ты пьян?

— Я-то не пьян! С чего бы? Всего лишь две рюмки водки выпил… по сто пятьдесят граммов каждая… Ха! Ха! Ха!

— Понятно, — закатила глаза Варя. Уж она-то знала, чем оборачиваются выпитые Тарасом две рюмки водки размером с кувшин каждая.

— Что тебе понятно? Ты у нас такая правильная? У тебя все в жизни разложено по полочкам? Избавилась от меня и живешь припеваючи? — угрожающе накренился Тарас.

— Не начинай опять все заново! Зачем ты вытащил меня из постели?

— От любовника, хочешь сказать?

— Это не твое дело. Мы в разводе, не забыл? Кстати, ты уже четыре года живешь с женщиной, хоть и в гражданском браке. Так что успокойся и дай мне жить так, как я хочу, — ответила Варя, понимая, что ее слова не образумят его.

— А ты не хочешь знать, где твоя подруга Настя? — хохотнул Тарас, взлохмачивая белые волосы.

— Что ты с ней сделал? — снова почувствовала легкую тревогу Варвара, еще не решившая для себя, блефует Тарас или нет.

То, что деньги, которые он имел, можно было заработать лишь с помощью криминала, она понимала, но мог ли он причинить истинный вред Насте? Тарас, конечно, недолюбливал ее подругу, так как именно она помогла ей в свое время избавиться от него.

— Твоя Настя в безопасном месте, пока… — сказал Тарас.

— Я могу с ней поговорить?

— Ох, крошка, ты мне нравишься! Прямо как в детективных сериалах… Да, ты можешь поговорить с этой вертихвосткой, зародившей в тебе ростки феминизма.

Варя понимала, что спорить сейчас с Тарасом нельзя, любые возражения еще больше раззадорят его, но, с другой стороны, она не могла сдерживаться. Страх за подругу и злость к бывшему мужу просто душили ее. Тарас с довольной улыбочкой на лице достал из кармана дорогой мобильник и быстро набрал номер.

— Алло? Григорий? Отклей-ка скотч с губ нашей Настеньки и приложи телефон к ее ушку, которое я скоро отрежу.

— Что ты несешь? — взорвалась Варвара и выхватила трубку из его руки. — Настя! Настя, ты слышишь меня?

— Варя? Варечка, не слушай этого монстра! Не делай ничего, что он попросит!

— Настя! Настя! Что с тобой? Где ты? Что он с тобой сделал? — выкрикнула Варвара в трубку.

— Это уже лишний вопрос, дорогая, — отобрал у нее телефон Тарас. — Теперь ты знаешь, что я не шучу, твоя подружка у меня в руках.

— Ты ненормальный! Это похищение человека! Я сообщу в милицию!

— И что? Твое слово против моего, я буду все отрицать. А мой друг Григорий, схвативший твою подружку, даже в тюрьму пойдет, но никогда меня не выдаст, потому что именно я со своими деньгами и связями вытащу его оттуда.

— Что ты хочешь? Что ты намерен сделать с Настей? — гневно смотрела Варя на своего бывшего большими светлыми глазами, полными сейчас тревоги.

— С Настей я намерен поступить жестоко, если ты не подчинишься мне, потому что я зол на тебя, а не на твою верную мартышку Настю, будь она неладна. Поэтому и расплачиваться будешь ты!

— Да что тебе надо? — стиснула кожаную сумку Варя, словно та была виновницей всех ее неприятностей.

Сон у Варвары как рукой сняло, мозг ее лихорадочно работал, но не находил пока ни одного разумного решения.

— Я хочу, чтобы ты вышла замуж, — икнул бывший муж.

— Ты с ума сошел? Ты все это придумал, чтобы сыграть свадьбу?! Да ты одержим! Ты опять взялся за старое? Но я…

— Уж не думаешь ли ты, наша гордячка, что я хочу снова жениться на тебе? Ну и самомнение! Я вовсе не говорил, что хочу жениться на тебе. Я только сказал, чтобы ты вышла замуж, а это, поверь мне, разные вещи.

— Что сие означает?

— То, что ты должна за одну ночь соблазнить мужчину, чтобы завтра утром он женился на тебе. Тебе придется хорошенько постараться! — обнажил желтые зубы в мерзкой улыбочке Тарас.

— Ты и правда не в себе, — прошептала Варя. — В любом случае, чтобы жениться, надо ждать три месяца.

— Деньги сделают свое дело, вас распишут завтра. Тогда я отпущу твою подружку, вернее, сообщницу.

— Ты говоришь какие-то нелепости. Что мне помешает развестись сразу же, как ты вернешь мне Настю?

— Я не такой дурак, дорогая. Ты прекрасно обходилась все это время без меня, без моих денег — «подачек», как ты это называла. Ты купила себе квартиру, сколотила кое-какой капиталец. Так вот завтра при регистрации брака в присутствии нотариуса ты подпишешь свадебный контракт, где будет записано, что в случае развода все достанется твоему мужу. Как? Ловко придумано? — снова продемонстрировал желтые зубы Тарас.

— Ты негодяй! — сжала кулачки Варя.

— Я знаю, — согласился он.

— Я не собираюсь плясать под твою дудку!

— Сейчас я наберу номер телефона Григория, и твоей подружке отрежут пальчик или ушко… Ты что предпочитаешь?

— Мерзавец!

— Послушай, может быть, ты хочешь перекусить? Выпить? Официант! — не обращая внимания на Варино возмущение, Тарас щелкнул толстыми пальцами.

Все это время они сидели за барной стойкой перед полными кружками пива, заказанными Тарасом, к которым оба даже не притронулись.

— Ну, так я звоню Григорию?

— Нет… — выдавила из себя Варвара, решившая в страхе за подругу подчиниться Тарасу. Пока придется выполнить его требование, а уж потом она поищет выход из сложившейся ситуации.

— Ну тогда так: начинай упрашивать мужчин жениться на тебе, как я все эти годы уламывал тебя! Хотя не знаю, удастся ли тебе. Ты только посмотри на себя — ни кожи, ни рожи! А еще что-то строишь из себя!

— Где я должна их упрашивать? — ужаснулась Варвара.

— Прямо здесь и начинай, что нам стесняться-то… — довольно рассмеялся Тарас.

— А если у меня не получится? — спросила она.

— А ты постарайся, иначе твоей подружке плохо придется.

— Ты точно чокнутый… — тихо сказала она и осмотрелась.

Людей в полуподвальном помещении бара было мало. Варя не знала, как прожил ее бывший муж восемь лет после их развода, но если учесть, что он и раньше злоупотреблял спиртным, то, скорей всего, к настоящему времени Тарас окончательно пропил свои мозги. Поэтому о том, чтобы убежать и вызвать милицию, она даже ни на секунду не задумалась — от Тараса всего можно ожидать, а Варвара действительно переживала за подругу. Она заметила высокого мужчину в светлом пиджаке, сидящего тоже за стойкой бара, и подсела к нему. Мужчина поднял глаза от тарелки с креветками и вопросительно посмотрел на нее.

— Мы где-то с вами встречались?

— Нет, но я хотела бы с вами познакомиться. Кстати, вы не могли бы жениться на мне?

Мужчина отпил пива и вытер пенные усы.

— Какая вы прыткая! Не тратьте время, дорогуша, я уже женат.

Варя под насмешливым взглядом бывшего мужа подсела к компании мужчин, сидящих за столиком невдалеке от стойки с кружками пива в руках. Из последних сил постаралась улыбнуться.

— Простите, выслушайте меня, пожалуйста. И не смотрите на того мужчину в сером костюме у стойки бара! Я должна вам кое-что сообщить. Сейчас не удивляйтесь ничему, но, пожалуйста, помогите мне! Пусть кто-нибудь из вас согласится жениться на мне. Потом я все объясню, и мы найдем выход из положения!

— Что?! — поднял на нее заплывшие глаза один из мужчин. — А ну пошла отсюда, алкашка! Жениться… Могу дать тебе десять баксов за ночь, на большее не рассчитывай!

И под дружный хохот подогретой алкоголем мужской компании Варя, сгорая от стыда, отдалилась от их стола. Еще один мужчина кавказской наружности выслушал ее просьбу, но жениться наотрез отказался, сославшись на разный жизненный уклад.

— Ну что, доволен? — подошла она к Тарасу. — Может быть, уже хватит издеваться? Давай поговорим с тобой потом, когда ты успокоишься. Я на все пойду, только не делай глупостей, отпусти Настю.

— Вот как ты запела. Я столько лет бился как рыба об лед, ты из меня идиота сделала. Сама страшнее атомной войны, а надо же — набралась наглости и бросила меня! Да все мужики надо мной смеялись, говорили, что я полный импотент, раз даже такая каракатица от меня ушла. Теперь поняла, что зря не ценила семью, что с твоей внешностью мужики не кинутся на тебя, как мухи на мед? Я не отпускаю тебя! Я даю тебе задание! У тебя остается последний шанс помочь своей подруге: или ты соблазняешь первого встречного, вернее, вошедшего в этот бар мужчину, либо остаешься и без мужчины, и без любимой подруги. Здорово я придумал? — Муж Варвары просто светился счастьем. — За все мои унижения ответишь, останешься ни с чем, и совесть тебя будет мучить до конца дней твоих!

Варя перевела взгляд на входную дверь и даже не успела настроиться, приготовиться и представить себе принца на белом коне, как в бар-ресторан вкатилось какое-то нелепое существо. Это был самый настоящий бомж — в рваном и грязном плаще, смятой шляпе и стоптанных ботинках. Лицо у этого, с позволения сказать, мужчины было такое грязное и заросшее щетиной, что даже не удавалось определить его возраст. Тарас Михайлович радостно рассмеялся, он и предвидеть не мог такого подарка судьбы.

— Ну что стоишь, Варя? По-моему, пожаловал кавалер под стать тебе!

И она встала с места. Пошла навстречу мужчине. И, еле сдерживая слезы, сказала ему:

— Вы не могли бы пойти со мной утром в загс?

Бомж заказал кружку пива, высыпав на стойку бара мелочь.

— Обязательно пойдем, — как ни странно, серьезным голосом ответил мужчина, нисколько не удивившись предложению. — Как тебя зовут?

— Варя… Варвара.

— Чудесное имя, мечтал о жене с таким добрым, сказочным именем.

— Вот и славно.

Тарас Михайлович, заметив, что они мило беседуют, с брезгливостью посмотрел на бомжа.

— О чем воркуете, дорогая? — он не выдержал и подошел к ним с вопросом.

— Он согласен, отпусти Настю, — сообщила Варя.

— Браво! Наконец наша принцесса нашла своего принца! Как он тебе? А кстати, от кого это тут так дурно пахнет?

— Прекрати юродствовать, звони, чтобы отпустили Настю! — потребовала Варя.

— Нет, так не пойдет. Сначала ты должна выйти замуж и подписать все бумаги.

— Я согласен, — снова подтвердил свое решение, ничего при этом не понимая, бомж.

— Еще бы! — усмехнулся Тарас и крикнул: — Всем пива! Гуляют все! До открытия загса еще целая ночь впереди! За новобрачных!

— Как земля носит таких подонков… — прошептала Варвара, чуть не плача.

Глава 10

Настя высморкалась в платок, протянутый подругой, и вытерла глаза. Они сидели у Вари дома, и хозяйка квартиры пыталась привести свою подругу в чувство. Ее со связанными руками и завязанными глазами подвезли к дому Варвары и высадили из машины у подъезда.

— Мерзавец! Мерзавец! Мерзавец! — кричала Настя в приступе гнева. — Давай засадим твоего бывшего в тюрьму!

— Ты его видела?

— У меня глаза были завязаны, я ничего и никого не видела. Но ты же сама говорила, что это он все организовал. Если бы ты знала, что я пережила! — Настя закрыла лицо платком и заплакала.

— Настенька, я переживала за тебя больше всех. Но мое слово будет против его слова, он ничего не подтвердит, его подельники тоже. Мы ничего не добьемся. Главное, Настенька, что ты жива и здорова. И надеюсь, теперь этот урод, муженек мой бывший, отстанет от нас. Он ведь добился того, чего хотел, и больше ему с меня взять нечего.

— Ты рассказала какую-то невероятную историю о замужестве, — посмотрела карими глазами на Варю Анастасия, перестав плакать.

— Тарасу хотелось меня унизить и уничтожить все, чего я добилась без него. И ему это удалось, — грустно сказала Варя. — Честно говоря, меня это мало волновало, так как я думала о тебе.

— Спасибо, ты настоящий друг.

— Скажи спасибо бомжу, согласившемуся на безумную просьбу моего бывшего мужа. Он был единственным, кто пошел на такой странный поступок.

— Тарас просто выжил из ума! А для бомжа прекрасное решение его проблем — жениться на женщине с квартирой. Кто он?

— Некто Борисов Георгий Семенович. Как ни странно, паспорт у него был при себе, когда Тарас выпустил нас утром из того бара. Кстати, московская прописка у него есть.

— Почему ты тогда говоришь, что он бомж? — удивилась Настя.

— Я говорила, что он выглядел как бомж. Ну… грязный, ободранный… Может быть, он пьет сильно… Я не знаю ничего. Женат он не был, и его брак мог быть единственной причиной, которая воспрепятствовала бы нашему бракосочетанию! — покорно сложила руки на коленях Варвара и задумалась.

Настя придвинулась к ней и обняла.

— Бедная ты моя… И ты пошла на такое ради меня… Если вдуматься, то произошел несчастный случай, в результате которого ты стала женой никому не известного Борисова Георгия Семеновича.

— Совершенно верно.

— И что теперь делать? А, я знаю, что! — воскликнула Настя сама отвечая на собственный вопрос. — Надо срочно развестись и подать заявление в милицию на Тараса.

— Опять ты за свое! Я подписала бумаги, что в случае развода теряю все… Все, понимаешь?!

— Надо же, паразит, все продумал! Но должна же быть какая-нибудь лазейка… — Настя потянулась за сигаретой.

— Я ее пока не нахожу… единственно…

— Что?

— По-хорошему поговорить с этим… как его… Георгием Семеновичем. Все рассказать ему, попросить, чтобы он сам отказался от меня, — предложила Варвара.

— Ага, нашла альтруиста… Он еще, не дай бог, потребует выполнения супружеских обязанностей!

— Предложу ему откупные… взятку.

— Вот, вот, уже ближе к истине. Если потребуется, я помогу тебе деньгами, все-таки именно из-за меня ты пострадала, — пообещала Настя. — А вообще, я думаю, что надо найти какой-то… как бы это сказать… криминальный путь. Людей даже разводят без их ведома, из квартир выписывают… Да что там говорить — свидетельства о смерти выдают живым людям! А тут всего лишь и требуется — расторгнуть липовую регистрацию брака!

— Я боюсь подделывать документы, — сказала Варя, глядя на подругу преданными, щенячьими глазами.

— Да, я знаю, ты всего боишься. Ты у меня сама порядочность. И к чему привела тебя твоя порядочность? Ой, подруга, лучше бы ты на меня плюнула! Подержали бы и отпустили. Куда бы они делись? — выкрикнула Настя и снова заплакала.

Варвара снова принялась успокаивать подругу и повела ее на кухню пить чай.

— А где твой… муж? Ну, Борисов этот, Георгий Семенович… — спросила Настя, шмыгая носом.

— Не знаю.

— Как это?

— Сразу после регистрации он ушел в туалет, и больше я его не видела. Тарас тоже его не искал, он уже сделал свое черное дело, — ответила Варвара.

— Так, может, к лучшему? — задумалась Настя. — Может, надо заявить его в розыск? Если он не живет по тому адресу, где прописан, а бродяжничает, то его не найдут. И мы через какое-то время сумеем расторгнуть твой брак.

— Поживем — увидим, — согласилась Варя. — Пока же ничего страшного не произошло.

— А у тебя есть какие-нибудь знакомые, обладающие связями, способные тебе что-нибудь подсказать, посоветовать? — спросила Настя.

— Можно с Леной Тихомировой поговорить.

— А она кто?

— Ну, помнишь, такая гордячка из нашего института… Сначала была дочь богатых родителей, потом стала женой состоятельного мужчины со связями.

— Ах, эта! Да что она может? Я слышала, что она давно вдова. Пустая обертка! Сама она ничего собой не представляет. Всю жизнь за чужими спинами прожила! — Настя была категорична.

— Я так не считаю. Она очень умная и активная, только сама еще об этом не догадывается. Я чувствую в людях потенциал. Совсем недавно я была приглашена на ее свадьбу. Мое появление искренне ее тронуло, я не могла ошибиться. Она вспомнила меня.

— А кто ее муж?

— Лена выходила замуж повторно, первый муж ее умер.

— Надо думать! Такая разница в возрасте у них была… — перебила ее Анастасия.

— А вторым ее мужем стал не менее пожилой мужчина, состоящий в коллегии адвокатов, — закончила мысль Варя. — Правда, на свадьбе произошел неприятный инцидент, но это неважно…

— Вот, вот что совсем неплохо! Муж — адвокат! Тогда тебе точно стоит с ней пообщаться. Хотя, насколько я помню Лену, ничего, кроме снобизма, в ней не было, — оживилась Настя.

— Время меняет людей, — возразила Варя и посмотрела на часы. Сегодня она должна была показать одной супружеской паре две квартиры рядом с метро «Алексеевская».

Длинным пальцем с ярким красным маникюром, высунув кончик языка от старания, Лена стучала по клавишам компьютера, пролистывая электронную почту. Она еще не очень ловко управлялась с техникой, делала все медленно, но зато, как говорят, верно. Сегодня, второго августа, она пришла на работу… почти не опоздав. Галя, в обязанности которой входила также слежка за опаздывающими сотрудниками, сдвинула брови. Она немного побаивалась Лену, понимая, что с такими людьми лучше не конфликтовать. А Лена села на свое место и поднесла палец к губам, а другой рукой включила компьютер.

— Ничего не говори! Подумаешь, какие-то двадцать минут. А на обед я куплю тортик, и мы вместе попьем чайку, — произнесла Лена, чем окончательно подкупила секретаршу, и та смирилась с нарушением трудовой дисциплины.

Лена вошла в раздел, где размещались объявления женихов и отзывы на них, потом решила полюбоваться фотографиями Иры и оформлением сайта.

Никита в это время сидел в своем кабинете вместе с главным бухгалтером фирмы Егором Владимировичем, человеком безупречной репутации. Они размышляли над тем, где бы сократить расходы на проведение пятидесятилетнего юбилея, так как они превысили лимит выделенной заказчиком суммы.

— Без оркестра нельзя… количество гостей они уменьшать не будут… остается либо урезать меню, либо сократить шоу-программу. Что будем делать? — почесал затылок Егор Владимирович.

— Или поменяем ресторан. Какая им разница — сидеть в центре Москвы или нет? — предложил Никита. — Тогда меню будет дешевле процентов на тридцать-сорок.

— Аллилуйя!! — И в этот момент в кабинет ворвалась ликующая Лена. — Есть! Я же говорила, что получится! Я была права! Быть не может, чтобы человек был никому не нужен! — восклицала она, чем-то страшно довольная.

— Что случилось? — вздрогнул Егор Владимирович.

— Наш новый сотрудник, — мрачно ответил Никита, уже пожалевший о своей минутной слабости в отношении Лены.

«Зря я ее пожалел и взял к себе. Выпутывалась бы сама. Девица совсем без тормозов, чувствуется, что никогда не работала в коллективе. Да и вообще не работала…» — подумал он, глядя на улыбающуюся и сияющую Лену.

— Тебя не учили стучаться в дверь?

— А ты не изучал правила этикета? На работе не принято стучаться, ведь сотрудники и сам ты не заняты здесь ничем не подобающим. Не так ли?

— Не знал, что ты знаешь этикет.

— Я еще удивлю тебя, будь уверен!

— Кто бы сомневался, — поерзал на стуле Никита. — Так, что за радостную новость ты хочешь мне сообщить? — сдался Никита, выразительно глядя на бухгалтера.

— На объявление о знакомстве Ирины Курковой — сразу же после того, как за нее взялась я! — откликнулось несколько мужчин, — выдала сногсшибательно ценную информацию Лена.

— Не может быть! — изумился шеф агентства.

— Вот! — Лена положила перед ним два листка — распечатки из Интернета и села в кресло напротив бухгалтера, закинув ногу на ногу.

Никита стал изучать тексты, а Лена рассматривала его лицо.

«Все-таки он чертовски привлекателен… Правда, меня он абсолютно не интересует, но факт есть факт, — подумала она. — Интересно, а рубашка у него просто старая, или так задумано производителем — сделана с эффектом старения? Джинсы рваные я видела, а вот разодранные рукава клетчатой рубашки…»

Никита перехватил ее взгляд и смутился.

— Порвал сегодня утром… зацепился за гвоздь на своем недостроенном втором этаже.

— А я ни о чем не спрашиваю. Как тебе объявление?

— Дай бог, чтобы оно оказалось правдой.

— Что значит «оказалось правдой»? — не поняла Лена.

— Ну что же, проведу с тобой небольшой урок как с новой сотрудницей. Егор Владимирович, можешь быть свободен, — сказал он непонятливому бухгалтеру, вовремя не сообразившему, что пора оставить их с Леной одних, а не пожирать тут ее глазами, открыв рот.

Да, выглядела Лена эффектно. И вообще женщина она была яркая, вулканическая. Зная о себе это, Лена еще и подчеркивала свою индивидуальность броской одеждой.

Бухгалтер откланялся, забрал расчеты и ушел претворять в жизнь идею шефа — искать другой хороший ресторан, но не в центре и, следовательно, с меньшей наценкой в меню.

— На какую тему будет урок? — спросила Лена, почему-то вспомнив Никиту в своем веселом халатике, распахнутом на волосатой груди.

— Почему ты так сморишь на меня? — Он замер на полуслове. — Я плохо выбрит?

— Нет, дело не в твоей внешности, просто меня посетили эротические мысли.

Глаза Никиты расширились.

— Так, может, мы это… того…

— Эка, какой прыткий! У тебя же девушка есть.

— Не жена же…

— Как будто жена стала бы для тебя препятствием, — рассмеялась Лена. — Ишь, губу раскатал. Мои мысли немного другого плана, о другом мужчине, не о тебе. Я, пожалуй, пересмотрю свое отношение к мужчинам младше пятидесяти лет, вот о чем я подумала! Может быть, и они на что-нибудь пригодятся?

Никита обиделся:

— Ты что себе позволяешь? Как ты разговариваешь с шефом? «Губу раскатал…» Что за выражения?

Лена расправила по плечам огненные волосы и сообщила:

— Я жду лекцию.

— Ну, хорошо. Иногда собственное мнение человека о себе самом не совпадает с мнением о нем других людей. Поясню на примерах. Один раз мужчина нам написал, что он одинок, что его никто не понимает, и вот наконец-то он встретил женщину, которая может его понять. Видимо, она такая же «белая ворона», как и он. Наша клиентка, воспылав надеждой, полетела на свидание, как на крыльях, и чуть не заработала инфаркт. Выяснилось, что этот мужчина, не понятый всеми, на самом деле является… женщиной. Вот такая история! А уж когда кто-то пишет что-то типа «я не очень высок», может оказаться, что этот человек вообще не дотягивает ростом до метра пятидесяти, а определение «немного полноват» может принадлежать просто шарообразному человеку.

— Ну, так ведь понятно! Люди не склонны сразу сообщать о своих недостатках, — согласилась Лена. — Мы, кстати, об Ире тоже не все факты вывалили на потенциальных женихов.

— Однако мы должны думать о наших клиентах, которые и так могут психологически страдать от непонимания и одиночества. И вот идут они на свидание, и там вдруг оказывается совершенно… невменяемый тип. Они могут потерять надежду, свалить свои беды на нашу фирму, а такое нас не устраивает.

— Что же делать? Ведь найти может только ищущий? — Лена сменила позу, перекинув теперь правую ногу на левую, не обращая внимания на взгляд, которым шеф скользнул по ее стройным икрам, таким взглядом голодная собака смотрит на кость.

— Вот поэтому мы сначала сами проверяем всех претендентов, отсекаем ненадежных типов, сексуально озабоченных и не подходящих по тем или иным причинам нашему клиенту. И свидания мы предлагаем нашим клиентам с уже отобранными кандидатурами, — продолжил Никита после секундного замешательства.

— А как можно заранее проверить, например, адекватен человек или нет? Ведь пока не встретишься… — подала голос Лена, поправляя один непослушный огненный локон.

— Вот мои сотрудники и встречаются с потенциальными женихами в неформальной обстановке. В ресторане, например. Они составляют мнение о том, можно ли кандидатуру данного человека предложить нашему клиенту, понравится ему он или нет?

— Но ведь это же очень субъективно! Как можно решать за других людей? Вот, например, мне ты неприятен, а кто-то сходит по тебе с ума! — воскликнула Лена.

— Спасибо за такой наглядный пример, — стрельнул Никита карими глазами и поджал губы. — Зато от встреч с неадекватными личностями мы своих клиентов избавляем на этом этапе, отсекая их. Что, собственно, указано и в договоре.

— И… и ты мне предлагаешь самой встречаться с такими людьми — сексуальными маньяками и разными психами?! — ахнула Лена, до которой наконец-таки дошел смысл того, что объяснял Никита.

— Вот именно! Тем более что Ирина Куркова — тоже очень своеобразная клиентка, и, работая с ней, нам просто необходимо избежать множества неприятных моментов. Девушка она ранимая и неопытная, и любой негативный опыт может отбить у нее охоту начать новую жизнь на много лет вперед. Надеюсь, что ты со мной согласна?

Лена была просто в шоке.

— К тому же это твоя работа — общение с людьми. Правда, именно общению ты совершенно не обучена, — продолжил он более мягким тоном.

— Я не собака Павлова, чтобы участвовать в экспериментах! — огрызнулась она.

— В общем, так, бери два адреса потенциальных женихов Ирины и отправляйся на задание. Пока не проверишь, что собой представляют претенденты, клиентке не звони. Не обнадеживай ее напрасно! — предупредил Никита. Затем взглянул в конец распечатки и спросил: — А что тут за закорючки?

— Это не закорючки, а немецкие слова, шеф! — улыбнулась Лена. — Ирине пишет еще один маньяк, на сей раз из Германии, и предлагает простой немецкий секс под просмотр порнокассет. Такой простой немецкий парень. Я сразу его отмела как неудачного зятя для Светланы Валентиновны.

— А, это любимый всеми Ганс, любитель клубнички, к тому же опытный хакер. Он засоряет наш сайт своими пошлостями, а мы ничего сделать не можем. Взламывает любой код, — объяснил он.

— Хорошо, что ты не заставляешь меня и с ним общаться, — вздохнула Лена. Затем взяла распечатку у шефа и козырнула рукой: — Разрешите выполнять?

— Разрешаю. Да, кстати, когда я снова стану героем твоих эротических фантазий, сообщи, помогу, чем смогу, — произнес Никита.

Лена хотела ответить какой-нибудь резкостью, но по его смеющимся глазам поняла, что он ее просто провоцирует, и промолчала, вышла из кабинета с гордо поднятой головой.

Первым претендентом на руку Ирины, судя по информации в Интернете, был мужчина сорока лет, ранее не женатый (что заранее насторожило ее), без вредных привычек, но не обещавший спонсорскую помощь. Лена набрала указанный для связи с ним номер телефона и услышала в ответ властный женский голос:

— Кто там?

Такой вопрос по телефону прозвучал столь странно, что Лена даже оглянулась.

— Могу я поговорить с Геннадием? — спросила она, посмотрев в свои записи.

— А кто его спрашивает? — удивился женский голос.

— Агентство «Эйфория», — представилась Лена.

— И чего агентство хочет? Этот паразит хочет отселить свою мать? — не унималась женщина. — Он желает без моего ведома разменять квартиру?

— Простите, а с самим Геннадием Прохоровым я могу поговорить? — поинтересовалась озадаченная Лена.

— Вся связь через меня! — отрезала женщина-коммутатор.

Лена заколебалась.

«Может быть, позвонить позже? Что, если мама не в курсе, что ее сынок хочет устроить свою личную жизнь?»

— Это агентство занимается устройством личной жизни. «Эйфория» — брачное агентство, — решилась Лена.

— А! — радостно воскликнула женщина. — Как же я могла забыть?! Я же сама к вам и обратилась!

— Вы? — недоверчиво переспросила Лена.

— Ну конечно! Через соседского Ваську. Сама-то я в этой сети, во всемирной то есть, понимаю не больше, чем в двигателе ракеты, но текст составляли с моих слов.

— А Геннадий не против? — задала осторожный вопрос Лена.

— Что вы, дорогуша! Он от рождения своей мамочке не возражал и никогда не посмеет сказать что-нибудь наперекор мне, так как знает, что я плохого ему не пожелаю. Я ему всю жизнь говорила: учись, сынок, работай, помогай своей матери, воспитавшей тебя, а о девочках пока не думай. Зачем, говорила, они тебе нужны? У них одно на уме — как прибрать к рукам хорошего парня и испортить ему жизнь! Вот я ему и велела: сиди, Гена, и не дергайся, лучше матери за тобой все равно никто не будет ухаживать. Он меня и послушался! А попробовал бы возразить, я б ему… Но вот теперь Гене исполнилось сорок лет, а я себя стала плохо чувствовать, как-никак семьдесят лет мне стукнуло, я и задумалась, что надо бы ему найти какую-нибудь женщину, чтобы ухаживала за мной… А как же? Я же женщина, родившая ей чудного, порядочного мужа!

Трубка трещала, как заведенная. Лене показалось, что еще немного, и она раскалится докрасна.

«Какой тяжелый случай», — подумала она.

— Простите, как вас зовут?

— Розалия Эдуардовна, но это не имеет значения. Мой сын какой-то тюфяк, честное слово! Прямо не знаю, почему он таким вырос. Кто забил в нем всю самостоятельность? Как не мужик вовсе!

«Действительно, странно», — мысленно согласилась с собеседницей Лена.

— Вот и пришлось мне снова взять бразды правления в свои руки — я стала искать ему жену. Она должна быть не молодой дурочкой, не старой грымзой, не красавицей, которая стала бы изменять моему сыну, не уродиной, чтобы люди не смеялись над моим мальчиком. А то уже стали шушукаться за спиной, что мой сын ненормальный, раз до сорока лет не был ни разу женат. Испорченные нравы! Мой сын умный, порядочный, скромный мальчик! И я докажу им, что он настоящий мужчина, он будет хорошим мужем! — трещала Розалия Эдуардовна.

«Вот, оказывается, что подвигло деспотичную мамашу на поиски жены — людская молва, пресловутое «Что скажут люди?», — подумала Лена.

— И далее: женщина не должна иметь детей, они будут раздражать меня, — продолжала мамаша.

— Простите, — прервала поток ее слов Лена, — а… молодые будут жить с вами?

— А как же! Мой сын без меня не может, я старая, больная женщина и желаю понаблюдать за ними, подсказать что-либо, научить уму-разуму.

«Похоже, что они со Светланой Валентиновной поняли бы друг друга, стали бы жить вчетвером, воссоединив своих детей, «белых ворон», изуродованных ими же самими. — Лена усмехнулась своим мыслям. — Они советовали бы им даже, как вести себя в постели, готова поспорить… Но я не подложу такую свинью Ирине, она подобного не заслужила. Нет, мужчина, похожий на нее саму, ей не подходит. Они же умрут от тоски или ненависти к деспотичным мамашам».

Лена приняла решение: она даже не будет встречаться с этим претендентом. Вернее, и встречаться-то ей пришлось бы не с женихом, а с его сверхактивной мамочкой.

— Гена у меня среднего роста, полненький, любит поесть — разбаловала я его своей стряпней, носит очки, любит поспать, посмотреть телевизор. Зарплата у него маленькая, но на еду хватает. Моя будущая невестка также должна работать, а не сидеть на шее мужа. Деньги она будет отдавать мужу, он глава семьи.

— Все, я поняла, Розалия Эдуардовна, я позвоню вам. До свидания.

— Есть уже претендентки? Я отправила его данные на несколько адресов бездетных, подходящих ему по возрасту женщин, — не унималась женщина.

— Конечно, желающие на такой лакомый кусочек всегда найдутся, — заверила ее Лена и, еще раз попрощавшись, повесила трубку.

— Да! — выдохнула Лена, заговорив вслух. — Никита был прав: рано радоваться откликам на электронный адрес. Кандидаты могут оказаться не тем, что надо. Так, посмотрим второе объявление…

«Мужчина тридцати пяти лет с высшим образованием хочет познакомиться с женщиной и надеется на серьезность отношений», — значилось в сообщении. В фотографии Ирины ему понравились ее умные глаза и скромная улыбка. Сам он тоже прислал свою фотографию. Вполне приличный мужчина. Правда, фотография кого-то Лене смутно напомнила, какого-то артиста, но она решила, что они просто похожи. Претендент не клялся в вечной любви и не расписывал свои достоинства…

На фоне предыдущего претендента вместе с его мамашей этот Юрий Андреевич казался просто золотом. Лена, уже получившая кое-какой опыт, решила позвонить и ему. После непродолжительных гудков трубку взял мужчина и проговорил приятным баритоном:

— Алло?

— Вас беспокоит агентство «Эйфория», — представилась она, — вы говорите с Леной Тихомировой.

— Очень приятно, я надеялся на ваш звонок. Вас заинтересовал мой отклик?

— Еще рано о чем-либо судить, но, по крайней мере, я откликнулась, — осторожно ответила она.

— И это уже хорошо, — согласился мужчина.

— Я бы хотела встретиться с вами и поговорить.

— Понимаю. С удовольствием встречусь с вами и отвечу на все интересующие вас вопросы, — ответил он. — Где вам будет удобнее?

Лена растерялась, так как еще никогда не ездила на подобные встречи.

— Ну… это…

— Давайте у метро «Проспект Мира». Я буду на машине «Ауди» цвета серебристый металлик. Я высокого роста, блондин, буду в джинсовой куртке. Жду вас в пять часов вечера. Вам удобно?

— Вполне.

— Там и решим, куда пойдем для серьезного, делового разговора, — сказал Юрий Андреевич.

— Идет. — Лена была согласна.

Несмотря на то что в пять часов вечера у любой станции метро многолюдно, Лена долго не искала Юрия Андреевича. Он смог припарковаться чуть ли не напротив выхода из метро и вышел из машины. Роста он был действительно высокого, а волосы имел светлые.

«Пока все без обмана, — с удовлетворением отметила про себя Лена. — Его рост — это плюс, так как Ира тоже очень высокая».

— Здравствуйте, я — Лена Тихомирова, — подошла она к нему. — А вы?

— А я Юрий Андреевич, — улыбнулся он. — Я и предположить не мог, что в агентстве «Эйфория» работают такие красивые девушки.

— Спасибо, — улыбнулась ему в ответ Лена.

— Просто Елена Прекрасная! — продолжал улыбаться клиент.

— На этом остановитесь, так как не я являюсь вашей потенциальной невестой.

— Хорошо, я буду держать себя в руках.

— Вы решили, куда мы направимся, чтобы поговорить? — спросила она его, чувствуя себя не совсем комфортно под испытующим взглядом мужчины.

— Думаю, мы отсюда пешком дойдем до одного трактирчика, где тихо, спокойно побеседуем.

— Ведите, я согласна.

— Но сначала посмотрите, что я приобрел для девушки, которая мне понравилась по Интернету, — вдруг предложил потенциальный жених, подводя Лену к своей машине. — Как вы думаете, ей понравится?

— Что вы ей приготовили? — заинтересовалась она.

Юрий Андреевич открыл багажник.

— Вон!

— Где? — заинтересовалась Лена.

— Да вон там, внизу.

Лена нагнулась ниже, чтобы рассмотреть то, что ей хотел показать клиент. Последним, что она почувствовала, была острая боль в затылке, а последним, что увидела, была темнота, полностью ее поглотившая…

Глава 11

Мрачный длинный коридор заканчивался каким-то большим мешком, полным пыли и неприятного воздуха. Лена никак не могла найти выход из этой адской ловушки, мечась из стороны в сторону. К тому же было холодно, и она не могла дышать. Пыль забилась в нос и глаза.

«Я в пылесосе! Как я туда попала?» — с ужасом подумала Лена, и тут слезы потекли из ее раздраженных пылью глаз. Она открыла глаза. Какой-то мужчина стоял над ней и поливал водой из чайника.

— Очнулась? Очень хорошо. Приходи в себя, а я сейчас вернусь.

Мужчина скрылся за дверью. Лена с трудом соображала, где она находится и что с ней произошло. Не сразу воспоминания о недавних событиях возвратились в ее голову.

«Я приехала на встречу с высоким блондином в черном ботинке… Тьфу, о чем это я? Ну да, я встретилась с Юрием Андреевичем по рабочему вопросу, он хотел показать мне что-то в багажнике своего автомобиля… Да, так все и было. Я нагнулась, чтобы посмотреть… Господи! Он меня ударил! Точно! Ударил и на глазах у людей, бывших на улице, бросил в багажник. Ловко, ничего не скажешь! Чем люднее место, тем незаметнее любое преступление! Секунда, и мое обмякшее тело было упрятано в машине. Зачем ему это понадобилось? Какой кошмар! Я снова попала в передрягу, и опять по вине Никиты! Не мужчина, а катафалк с неприятностями! Присутствовал на моей свадьбе и превратил ее в трагифарс, так что с моей стороны согласиться работать на него было весьма неосмотрительно. Иди, говорит, на встречу со всякими психопатами и маньяками и отсортируй их для нашей глубокоуважаемой клиентки. А на меня, значит, наплевать! Хотя я рисковала жизнью по доброй воле и сама виновата, что оказалась в западне».

Лена, часто моргая от рези в глазах, осмотрелась. Она лежала на пыльном полу в каком-то ангаре. Машина, в которой ее привез мужчина, стояла здесь же. У Лены разламывалась голова, мокрые волосы прилипли к лицу, но поправить их она не могла, так как ее руки, впрочем, как и ноги, оказались связанными чем-то похожим на рыболовную леску. Она с отчаянием понимала, что сама оказалась, словно рыба, в сетях. Дверь в ангар открылась, пропуская внутрь высокую мужскую фигуру.

— Как ты себя чувствуешь, Лена Тихомирова? — усмехнулся вошедший.

— Кто вы?

— Юрий Андреевич, ты же знаешь. Или совсем потеряла память?

— Я помню ваше имя. Зачем вы меня похитили? Что вам нужно? — забросала его вопросами Лена.

— От тебя ничего, но от одного человека, да, — спокойно ответил Юрий Андреевич, проверяя леску, которой она была связана.

— Тогда при чем здесь я? — спросила Лена. — Отпустите меня, пожалуйста, и разбирайтесь с кем хотите.

— Так уж получилось, что напрямую я к нему подойти не могу, поэтому придется действовать через тебя. Извини, лично к тебе я не испытываю никакой неприязни, но если этот человек не придет, мне придется тебя убить, — будничным голосом произнес Юрий Андреевич, от чего слова его прозвучали еще страшнее.

Лена почему-то сразу же безоговорочно поверила ему и заплакала. Слезы беззвучно потекли из ее глаз. Недолго думая, похититель ткнул ее ногой.

— Заткнись! Или будешь жестоко избита! Потому что я не люблю стонов, всхлипов и других посторонних звуков, когда работаю.

Лене не хотелось быть жестоко избитой, но от сковавшего ее страха она ничего не могла с собой поделать, слезы продолжали беззвучно течь из ее глаз. Юрий Андреевич достал из кармана телефон и, набрав номер, с самым сосредоточенным видом стал ждать отклика.

— «Эйфория»? — спросил он, когда ему ответила, видимо, Галя. — Мне нужно поговорить с Никитой Потаповым. Нет, девушка, это вопрос жизни и смерти. Мне он нужен срочно, только сейчас. Вы пожалеете, если не соедините меня с ним. Я не угрожаю, я констатирую. Я сам ему представлюсь.

Мужчина замолчал в ожидании, а Лена замерла в томлении. Ей стало не по себе. Если сейчас секретарша положит трубку, решив оградить своего шефа от звонка ненормального человека, то что тогда будет с ней? Оборвется последняя ниточка надежды на спасение. Лену охватило безудержное желание, чтобы Никита узнал, в каком бедственном положении она оказалась.

— Никита? — вкрадчивым голосом заговорил похититель. — Думаю, на сей раз ты захочешь со мной поговорить, так как от этого зависит жизнь твоей девушки. Что? Да, это я, Юрий Андреевич. И со мной одна из твоих подружек. Что? Нет, я не шучу и не сбежал из психушки. Слышишь, ты! — обратился он к Лене. — Скажи что-нибудь своему любовнику! Немедленно подай голос, иначе я тебя изувечу! — грозно надвинулся на нее Юрий Андреевич.

Слово «изувечу» возымело свое действие, Лена облизала пересохшие губы и, когда похититель приложил трубку к ее уху, произнесла чужим голосом:

— Никита?

— Господи, Лена! Это ты?! — вскричала трубка.

— Да…

— Что с тобой? Где ты? Лена! Что случилось?

Последний вопрос Никита задал Юрию Андреевичу, так как он уже поднес трубку к своему уху и слушал сам.

— Что, всполошился? Значит, я прав? Выловил самую аппетитную рыбку из твоего аквариума? И эта рыбка задыхается сейчас без воды, вытащенная сетями на берег. Значит, так… Ты меня знаешь и наверняка догадываешься, что мне терять нечего. Если ты не выполнишь то, что мне надо, я ее убью, раз ты когда-то так поступил со мной… Что? А, тебе интересно, что ты должен сделать! Наш принц готов выступить в роли героя? Ну что ж, тогда слушай, Никита: ты должен быть по адресу, который я тебе сейчас скажу, один и, что называется, без оружия. Если я почувствую, что ты привел за собой «хвост», я взорву нас обоих. У меня есть граната, можешь не сомневаться. И тогда жизнь этой красавицы с золотыми волосами будет до конца дней на твоей совести. Мне терять нечего! — повторил Юрий Андреевич, продиктовал адрес, а потом выключил связь.

Ни с того ни с сего он вдруг ткнул связанную Лену ногой, и она вскрикнула.

— Молчать! — рявкнул похититель. — Знаешь, что он говорил? «Ты только ее не трогай!» А я настолько его ненавижу, что сразу же возымел желание нарушить обещание, данное Никите, так что извини.

— Что он вам сделал? — выдохнула Лена.

— А это ты у него спроси, думаю, наш герой скоро будет здесь. Но сделает это он совершенно напрасно, так как не знает, какой сюрприз его ждет.

— Что вы хотите?

— Не твое дело! Узнаешь… после… А сейчас мне надо подготовиться к встрече со старым другом, не мешай мне, — с угрозой в голосе произнес Юрий Андреевич.

Он достал большой чемодан, открыл его и вынул гранату и пистолет. Глаза Лены расширились.

— Они настоящие? — не удержалась она от вопроса.

— А какие же еще? Настоящие, детка, самые что ни на есть настоящие! Я подготовился основательно. Не сомневайся, не поздоровится ни тебе, ни твоему дружку.

— Господи, почему вы решили, что он мой дружок?! Да мы абсолютно никто друг другу, и вряд ли Никита сюда придет за мной!

— Ну что ж, тогда ты погибнешь, — пожал плечами Юрий Андреевич.

— Я же вам ничего не сделала!

— Это не имеет значения. Мы возвращаемся к началу разговора. Заткнись, не то опять получишь! — спокойно и безразлично сказал мужчина, но Лена уже знала цену его словам и замолчала.

В голове у нее была полная неразбериха. Она на самом деле не знала, как отреагирует ее шеф на звонок похитителя. В принципе он действительно мог сообщить в милицию. Тогда псих-похититель спокойно подорвет себя вместе с ней в этом ангаре. Ведь он и правда на самом деле сумасшедший! Конечно, ненормальный! Юрий Андреевич расположился у небольшого окошка и стал внимательно осматривать улицу. Из кармана он достал бутерброд и маленький пакет с соком. Лена наблюдала, как он спокойно поглощает колбасу с хлебом и запивает соком, желваки играли на его щеках, а сок лился по подбородку на костюм. Ее затошнило. Ноги и руки Лены полностью затекли, боли она уже не чувствовала. Во рту окончательно пересохло. Она не знала, сколько прошло времени, как вдруг Юрий Андреевич улыбнулся.

— Приехал, мой друг… И, похоже, один. Вот дурак! Настоящий дурак!

Никита вбежал в ангар и резко остановился, глаза его были прикованы к Лене, лежащей на полу. Юрий поднял пистолет и без всякого предупреждения выстрелил в Никиту. Лена закричала от неожиданности и ужаса, все произошло настолько быстро, что она даже не успела его предупредить. Никиту отбросило назад, и он упал на одно колено, рефлекторно схватившись за бедро, откуда потекла кровь.

— Это тебе для начала, чтобы ты не был слишком шустрым, а то я тебя знаю, — вытер масленые губы преступник.

— Хорошо, давай поговорим, как мужчина с мужчиной. Ты хотел меня. Ты получил меня, Гоша. Отпусти девушку, — отрывисто произнес Никита.

— Я еще не завершил разговор с тобой, и рыжая нам еще понадобится, — ответил ему, как теперь оказалось, Гоша. — Раздевайся!

— Что? — переспросил Никита, отнимая руки от раны.

— Раздевайся до трусов. Я хочу знать, что ты не вооружен! — приказал похититель.

— Ты не в себе! Отпусти девушку, она ничего тебе не сделала, — медленно проговорил Никита.

— И ты туда же! Как мне надоели нравоучения! Знаешь, что? Первым выстрелом я напугаю ее до смерти… — сказал психопат Гоша и не заставил себя долго ждать — выстрелил. Пуля прошла в сантиметре от ноги Лены. Она даже почувствовала дуновение воздуха и судорожно подтянула ногу под себя.

— А второй выстрел будет ей в ногу, — продолжал глумиться похититель. — Идет? Если нет, то быстро раздевайся!

— Спокойно! Спокойно! Я уже раздеваюсь! — сказал Никита и, морщась, начал стаскивать с себя джинсы и футболку, путаясь в рукавах и брючинах.

Он еле поднялся на ноги. По его спортивному бедру, по смугловатой коже текла кровь.

— Теряешь сноровку, — прокомментировал неловкие движения Никиты похититель. — А все потому, что не занимаешься спортом! А вот я в отличной форме, в отличие от тебя я не бросал тренировки. Артерия у тебя не задета, пуля прошла вскользь, так что ты не умрешь без моего ведома, а вот убежать не сможешь, это точно.

Никита разделся до трусов и поднял руки вверх.

— У меня ничего нет. Теперь ты веришь мне?

— Обрати внимание, Лена Тихомирова, ничего в нем особенного нет. И что только в нем все бабы находят? — обратился Гоша к Лене как к своей союзнице и снова повернулся к Никите: — А сейчас медленно иди вон к тому станку и пристегни сам себя к нему наручниками. И без глупостей! Чтобы я все видел и слышал!

Никита, сильно хромая, направился туда, куда указал Гоша.

— Никита, не делай этого, он все равно убьет нас! — встрепенулась Лена.

— Молчи, дура, не лезь не в свое дело! — рявкнул Гоша. — А то будешь умирать долго и мучительно.

— Лена, молчи, ты не знаешь его, он не шутит! Ради бога молчи, что бы ни происходило! — присоединился к Гоше и Никита.

— Верно говоришь, друг, — усмехнулся сумасшедший похититель. — Знаешь, что я способен пристрелить и ее, и тебя, как бешеных собак, так что не перечьте мне.

Никита пристегнул себя наручниками к какому-то металлическому агрегату. Только после этого похититель подошел к Никите со спины.

— Вот, ты у меня в руках, дружище!

— Гоша, давай поговорим.

— Все, что я хотел тебе сказать, я уже говорил, но ты меня не слышал. И сейчас я хочу одного — отомстить!

И Гоша перешел от слов к делу — он с остервенением и дикой злобой накинулся на практически беззащитного Никиту, стал бить его по голой спине ржавым железным обрезком трубы. Никита почти сразу же упал на колени, так как простреленная нога не держала вес его тела. Лена кричала, а глаза Гоши застилали только ненависть и дикая злость, он продолжал свое черное дело. По тому, как обмякло тело Никиты, Лена поняла, что, видимо, он потерял сознание. Наконец Гоша устал, отбросил свое страшное оружие в сторону и вздохнул полной грудью.

— Фу, отвел душу… Сегодня мой день! Правда, я устал, надо отдохнуть, все равно вы никуда не денетесь.

Он вытер пот со лба и, не глядя на кровавое месиво, в которое превратилась спина Никиты, двинулся к выходу.

— Чао, дети мои! Я вернусь завтра, если вы еще не умрете без воды, без пищи, но зато с ранами, со следами побоев… Ужас! А вдруг я приду не завтра, а через месяц? Может быть, меня закрутят какие-нибудь дела? Ха! Ха! Шучу, может быть, я приеду и сегодня… не знаю, как карта ляжет… я стал такой ветреный…

Гоша открыл металлическую дверь ангара и вышел на улицу. По звуку удаляющихся по гравию шагов Лена поняла, что он действительно ушел. Она перевела взгляд на Никиту и содрогнулась.

«К его шрамам после операции явно добавятся другие. Если мы вообще выживем…» — подумала она.

— Никита! Никита, пожалуйста! Ты не умер? Никита, миленький! Ты слышишь меня? — позвала она его, извиваясь на полу и не имея возможности освободиться от пут.

Его темные кудряшки дрогнули, и он поднял голову.

— Да, я слышу и, кажется, дышу…

— Он ушел! — воскликнула Лена, кашляя от сухости в горле.

— Я знаю… я не был в отключке… я все слышал… — говорил он тяжело и отрывисто.

— Никита… Господи, что он с тобой сделал! — всхлипнула Лена.

— Ерунда… Ты лучше скажи, ты в порядке?

— Нормально все… пара синяков. Ты, надеюсь, не был дураком и пришел не один? Помощь ведь подоспеет? — с надеждой в голосе спросила она.

— Ошибаешься. Наверное, и правда я дурак, но пришел я один, — ответил Никита, сплевывая кровь и морщась.

— Не может быть! Почему? Почему ты не сообщил в милицию?

— Я боялся за тебя. Гоша — псих, и он бы убил тебя сразу, если бы заподозрил за мной слежку, — пояснил Никита.

— Очень хорошо! Зато сейчас мы погибнем оба. Он решил бросить нас здесь, чтобы мы умерли без воды и пищи, а ты еще и ранен… Знаешь, мне было так больно, когда он бил тебя, как будто удары наносили по мне.

— Очень странно.

— Не говори, сама удивляюсь. Даже могу признаться, что почти влюбилась в тебя…

— Да? — Никита поднял бледное лицо с насмешливой улыбочкой. — Ради этого признания стоило вынести все эти удары.

— Радуйся! Только толку-то, все равно погибнем. Я на твою спину смотреть не могу… Вот зверь! Что же ты ему сделал?

— Долгая история… — снова опустил голову Никита.

— А у меня есть время, я сейчас никуда не спешу. Кстати, не жалей себя, что пострадал из-за меня. В конечном итоге ведь ты сам меня послал на встречу с этим психом! — надула губы Лена.

— Ну, ты и язва! Я и предположить такого не мог. У нас подобное впервые. И — надо же! — именно с тобой.

— Мог бы и не лезть спасать меня! Знал же, что вовсе я не твоя девушка, ну и плюнул бы на меня! С чего этот псих решил, что мы близки? Что тебе до меня? — обиженно проговорила Лена.

— Значит, есть что, — снова сплюнул кровь Никита. — А у этого, как ты говоришь, психа есть интуиция. Он наверняка следил за мной и почувствовал флюиды, что идут от меня к тебе.

— Кто он вообще такой, этот Гоша? — Лену все-таки раздирало любопытство — ей хотелось знать, от чьей руки она погибнет. А еще она почувствовала острую необходимость переменить тему, пока разговор не зашел слишком далеко, так как она не видела никакой перспективы развития своих с Никитой отношений, тем более в подобной ситуации.

— Он мой друг.

— О, это я уже поняла! — воскликнула Лена, скрипя зубами от боли в теле. Ей было неудобно перед Никитой, ведь его положение было намного хуже, однако он не издал ни одного звука. — Своеобразная у вас дружба… я бы сказала, оч-чень интересные дружеские отношения… Только я здесь при чем? Почему ты не сказал ему, что я тебе никто?

— Он не был склонен к разговору. Когда-то мы выступали на арене дуэтом с клоунадой и были самыми близкими друзьями. Гоша, правда, всегда был со странностями, но мы списывали их на его темперамент и характер. А когда я сорвался и не смог больше выступать, у него одного ничего не получилось, и Гоша покатился…

— Расскажи дальше, — попросила она.

— Я тогда был… как бы поточнее сказать… в общем, я не мог ему помочь.

— Я знаю, ты был парализован, и это еще вопрос, кто кому должен был помогать!

— Кто тебе рассказал? Хотя знаю. Роза, да? Вот у кого словесное недержание! Ну, хорошо… Гоша стал пить все больше, и приступы агрессии у него стали возникать все чаще. В результате его выгнали из цирка, — пояснил Никита.

— Этого следовало ожидать, — вздохнула Лена.

— Когда я выкарабкался, встал на ноги и открыл свое дело, то хотел взять его к себе на работу, но Гоша уже пропал… Во время очередного приступа неуправляемой агрессии он в пьяном угаре избил человека до полусмерти. Был задержан и признан психически ненормальным. Его упекли в психушку.

— Почему же он сейчас не там?

— Сбежал, наверное, — пожал окровавленными плечами Никита.

— И ополчился на тебя, что ты, парализованный, не смог дальше продолжать выступать в цирке? — ехидно спросила Лена.

— Как ни странно, но во всех своих несчастьях он действительно обвинил меня. Дело дошло даже до того, что я как будто специально сорвался вниз, чтобы оставить его одного. Я навещал его в психиатрической клинике несколько раз и, получалось, только провоцировал его агрессивные приступы. Я понял, что Гоша окончательно спятил.

— Поэтому ты ему не перечил?

— Да он форменный псих! Да еще и Розалия… — тряхнул спутанными кудрями Никита.

— Что — Розалия? — спросила Лена, хоть как-то отвлекаясь от боли разговором с Никитой.

— Она была его девушкой, когда мы дружной цирковой семьей колесили по миру с гастролями. Точнее сказать, его гражданской женой. А потом она не выдержала его приступов гнева и необоснованной ревности и ушла.

— Позволь, я угадаю? Она ушла к тебе.

— Какая ты проницательная! Да, она пришла ко мне за защитой и помощью, когда Гоша уже все разрушил между ними.

— Вы были вместе?

— Нет. Я бы так не поступил с другом, которому плохо. К тому же я в тот момент был женат.

— А что же тогда так разозлило Гошу, что он мечтает о мести? — полюбопытствовала Лена.

— Роза сказала ему, что влюбилась в меня, остальное дорисовало его больное воображение. Он почему-то решил, что все сотрудницы в моей фирме спят со мной. Ему было все равно, кого захватить, чтобы выманить меня. Не повезло тебе. Вот, собственно, и все…

— Все-то оно все, только мы с тобой оказались в полном дерьме, — грустно констатировала Лена.

— Фи… Разве воспитанной девочке пристало произносить такие слова? — улыбнулся Никита, посмотрев на нее сквозь упавшие на глаза волосы.

— Ты еще смеешься?! — возмутилась она. — Нога у тебя ранена, спина превращена в кровавое месиво, руки прикованы, а тебе весело?!

— Тебе было бы легче, если бы я плакал? — искренне удивился Никита.

— По крайней мере, это было бы естественно, — вздохнула Лена.

— Не все, что естественно, то и хорошо, — ответил он и стал совершать весьма странные действия — кувыркался через голову, каждый раз перекручивая цепь от наручников все туже и туже.

— Что ты делаешь? — удивилась Лена.

— Я разорву их…

— Это невозможно, они же сделаны из стали!

— Вот увидишь, я смогу. Я такое уже проделывал. Правда, когда был в лучшей форме…

Любое движение, а уж тем более физическое усилие, давалось Никите с большим трудом, но он не останавливался. Спустя какое-то время он напряг свои руки и разорвал наручники. При этом, правда, упал на четвереньки и замер. На мгновение Лене показалось, что Никита потерял сознание, но он отдышался, взял себя в руки и попытался встать. Попытка не удалась.

— У тебя получилось! — восторженно выкрикнула Лена. — Никита, ты — молодец! Ты разорвал их!

— Не подбадривай меня, не надо… я еще не спас тебя. Ох, мне так плохо, что, кажется, сейчас вырвет.

— Ничего, я переживу…

Никита подполз к ней и слегка подрагивающими руками долго возился с леской, пока не развязал ее.

— Все, ты свободна, — наконец объявил он.

— Я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой, — пожаловалась Лена.

— Ничего, потерпи… Сейчас кровообращение восстановится. Все равно пробуй ими шевелить. Я имею в виду — конечностями. Я бы сделал тебе массаж, но боюсь испачкать тебя кровью.

Никита повернулся лицом вверх, но лечь на спину не смог, впервые застонав от боли.

— Черт! Извини!

Лена подползла к его вещам и вернулась с футболкой.

— Разорви на полоски, я перевяжу тебе бедро.

— А ты сумеешь?

— Раньше я, конечно, перевязками не занималась, но думаю, что смогу. Что-то ведь надо сделать с раной, а то еще истечешь кровью… Кто тогда будет меня спасать?

— Все-таки ты невыносима! Стерва и язва в одном флаконе! Термоядерная смесь! — усмехнулся Никита, но просьбу Лены выполнил и достаточно легко разодрал свою футболку на неровные полоски ткани.

После чего она аккуратно перевязала ему ногу. Затем задумалась.

— А вот со спиной что делать, ума не приложу…

Она огляделась, с трудом еще передвигаясь, сходила в другой конец ангара и принесла кусок старого, рваного брезента.

— Ложись на него спиной кверху, я тебя потащу.

— Лена, не выдумывай! Возьми ключи от машины — они в кармане джинсов — и беги отсюда. Вылезай в окно, я все равно этого сделать не смогу. Мой автомобиль припаркован метрах в двухстах отсюда.

— Я без тебя никуда не пойду, — покачала она головой.

— Что за упрямство? Ты же видишь, что я не транспортабелен! Если выберешься, сообщи куда следует и вызови помощь. Конечно, если захочешь меня спасать.

— Дурак! А вдруг за это время твой психопат-друг вернется и добьет тебя?

— Он скорее вернется, пока мы тут руками разводим, и прибьет нас обоих! Иди! — прикрикнул на нее Никита. — Кроме того, он, скорее всего, вернется не сразу… ты успеешь прибыть с подмогой.

Лена подумала с минуту и начала выполнять его приказ. Передвигаясь на трясущихся ногах, она подволокла к небольшому, расположенному довольно высоко над полом окошку несколько деревянных ящиков, поставила их один на другой и, цепляя под кожу занозы, взгромоздилась наверх.

— Ты великолепна! Вид снизу неповторим! — улыбнулся Никита.

— Позубоскаль мне еще! Я не виновата, что не обладаю грацией и физической подготовкой твоих цирковых подружек, — пробубнила она и, балансируя на ящиках, открыла старое окно с разбитым стеклом.

— Все, я полезла!

— Счастливого тебе пути, будь осторожна! А ведь похоже, что я влюбился в тебя… — сказал ей вслед Никита. И сделал это зря.

Лена дрогнула, и ящики со страшным грохотом поехали из-под ее ног. Она осталась висеть на гнилой фрамуге рамы, болтая ногами и переваривая полученную информацию.

— Лена, осторожней! — вскрикнул Никита и пополз по направлению к ней.

— Раньше надо было думать! Ишь, надумал, что под руку… под ногу… говорить… С ума сошел!

— Да, я действительно не подумал…

Никита, держась за стенку окровавленными руками, приподнялся на ноги и, схватив Лену за ступни, подсадил ее в проем окна.

— Эй, поосторожнее! Я все же не эквилибристка! — запротестовала она.

— Прости, я все время забываю, — отшутился он.

Очутившись на окне, Лена посмотрела вниз и только сейчас сообразила: вот, дожила она до тридцати лет и не знала, что, оказывается, боится высоты.

— Мамочки… — прошептала она, глядя на засохшую от солнца траву и камни от разваливающегося фундамента, щедро рассыпанные внизу на земле.

— Повисни на руках и прыгай! — крикнул ей Никита, беспомощно опускаясь на пол. Ноги его абсолютно не держали.

— Легко тебе говорить. Там острые камни!

— Лена, ты должна попробовать! Другого выхода и пути к спасению нет.

Она неуклюже повисла на руках, затем закрыла глаза и с пронзительным криком «а-а-а!» сорвалась вниз.

— Ты как?! — крикнул изнутри ангара Никита с тревогой в голосе.

— Жива… только поцарапалась…

— Молодчина! Иди к машине!

Лена, кряхтя, поднялась на ноги и, не обращая внимания на порванную одежду и разбитое колено, пошатываясь и держась рукой за стену ангара, пошла к его воротам. Они были закрыты на большой проржавевший засов и подперты широкой доской. Лена, войдя в образ парня-спецназовца, выбила доску ногой, чуть не сломав ее при этом (имеется в виду — ногу), и решила сдвинуть ржавую задвижку с места. Та явно не хотела поддаваться, и Лена, повиснув на ней всем телом, билась в настоящих конвульсиях, слившись с задвижкой в одно целое.

— Ржавая дура! — выругалась она, и задвижка, словно возмутившись от такой наглости, сдвинулась с места, освобождая доступ внутрь ангара. Лена в облаке пыли, с торчащими во все стороны рыжими волосами, в которых застряли колючки репейника, напоминая настоящую ведьму, появилась возле Никиты.

Тот повернул к ней бледное лицо, щурясь от света.

— Не может быть… Я тебе что велел делать? Уезжай немедленно!

— Я тебе не прислуга, чтобы ты мне что-то велел! Сейчас я подъеду сюда на машине, будь готов. Без тебя я отсюда не уеду, так и знай!

Лена повернулась и побрела по разбитой дороге — она была вся в ямах и колдобинах — в ту сторону, куда указал Никита. Его черный «Мицубиси» выглядел очень одиноко и нелепо, брошенный на обочине в такой глуши. Элегантная машина словно смотрела своими фарами на окружающую унылую местность и спрашивала себя: «Что я тут делаю?» Лена сняла машину с сигнализации и опустилась на мягкое кожаное сиденье.

«Какая благодать! Наконец-таки мое измученное тело отдохнет в этом удобном кресле! Сейчас бы вздремнуть часок…» — мелькнула неожиданная мысль. И она завела мотор, и машина тронулась с места — плавно и почти бесшумно поплыла по колдобинам, словно корабль по волнам. Бедный «Мицубиси» стукался бампером о камни, но Лена не обращая на это внимания, ехала намеченным курсом к железным дверям ангара. Усмехнулась еще от одной неожиданной мысли: «Если Магомед не идет к горе, то гора придет к Магомеду». Тащить тяжелого Никиту на себе двести метров она не смогла бы. Подъехав на машине к ангару так близко, насколько это было возможно, Лена вышла из машины и, озираясь по сторонам, вошла внутрь.

— Давай цепляйся за меня, опирайся на меня, и пошли к машине, — обратилась она к Никите.

— Ты не сможешь мне помочь… а сам я и шагу не сделаю… уезжай, пока он не вернулся, — не то проговорил, не то простонал тот.

— Разговорчики в строю! Мне решать, что я смогу, а что нет! Перекатывайся на брезент! — скомандовала Лена, расстилая перед ним найденный несколько ранее кусок технической ткани.

Никита, скрипя зубами, выполнил ее просьбу, хотя заранее был уверен в провале задуманной девушкой операции по его спасению. Он весил килограммов девяносто, а Лена была хрупка, к тому же чувствовала себя после всего перенесенного тоже не лучшим образом. Но она, по-видимому, была уверена в обратном. Обеими руками вцепилась в край брезента, уперлась ногами в пол и потянула брезент с Никитой на себя. Он подался и сдвинулся сантиметров на пять. Так, по чуть-чуть, Лена выполнила свою миссию, дотащив Никиту сантиметр за сантиметром до машины. На то, что она сломала два ногтя, напрочь сбила дыхание, что руки у нее теперь тряслись так, как будто она кур воровала, Лена старалась внимания не обращать.

— А теперь ты сам… Забирайся на заднее сиденье — хоть на четвереньках, хоть задом, хоть передом, мне все равно.

— А ты — молодец! Сильная… а главное упрямая… — уважительно протянул Никита.

— Зато ты… все нагнетал обстановку: не получится… не получится… Всегда надо верить в лучшее! — заявила она, открывая дверцу. — Залезай!

Никита на одних руках, вцепившись в сиденье, вполз, втянул свое тело в салон автомобиля. Лена попросила его поджать ноги и захлопнула дверцу. Затем быстро обежала вокруг и уселась на место водителя.

— Ну, прости, если что, вожу я неважно.

— Поезжай хоть как-нибудь… — подал голос Никита и отключился.

Лена тронулась в путь, пытаясь унять слезы, полившиеся из глаз. Она прокручивала в голове картины одну страшней другой и думала, в какую больницу поскорее доставить Никиту. Вопрос еще состоял в том, что она понятия не имела, где находилась, так как доставили ее сюда в багажнике, а спросить дорогу у своего попутчика-похитителя она не догадалась. А Никита сейчас подсказать ничего не мог, поскольку находился без сознания. Лена, вцепившись в руль, пыталась для начала выехать с ужасной дороги, и ей это удалось. Неширокая, но асфальтированная дорога привела к покосившемуся дорожному знаку, оповещающему, что населенный пункт Болотово закончился, а до Москвы пятьдесят километров. Она почувствовала себя уверенней, получив хоть какой-то ориентир. Никита застонал и открыл глаза.

— Ты как? — покосилась на него Лена.

— Нормально.

— Держись, шеф, я вывезу тебя! — Она прибавила скорость и выехала к разветвлению дороги.

К несчастью, указателей здесь не было. Но тут Лена увидела, что навстречу движется темно-зеленая подержанная иномарка.

— Так, так, сейчас узнаем дорогу… — произнесла Лена и остановила машину. Затем высунулась в окошко, сигналя фарами и делая водителю встречного автомобиля знаки рукой.

Темно-зеленая машина остановилась, но водитель выходить не спешил. Стекла в машине были плотно затонированы.

— Мне это не нравится… — вдруг прошептала Лена и поставила ногу на педаль газа.

Наконец дверь в зеленой машине открылась, и оттуда появился… Гоша с пистолетом в руке. Лена ощутила себя дешевой актрисой в фильме ужасов или человеком, которого преследует дурной сон. Лицо Гоши было удивленным и злым одновременно, он явно недоумевал, как его пленники смогли выбраться из ангара и ехать сейчас в красивой, дорогой машине, да еще махать ему рукой, приветливо сигналя фарами. Лену из оцепенения вывел голос Никиты.

— Вперед поехали! — крикнул он.

Лена нажала на педаль газа, и машина рванула с места. Гоша выстрелил им вслед.

— Пригнись! — крикнул Никита, и почти одновременно с его словами лопнуло и разлетелось на мелкие осколки заднее стекло, посыпая стеклянными брызгами голову Никиты и салон автомобиля.

— Гони! — снова выкрикнул он, и Лена, буквально на автопилоте, понеслась по дороге, вжав голову в плечи.

Какие-то звуки раздавались ей вслед, но она старалась не думать, что это могут быть звуки выстрелов. Зная, что Гоша стреляет метко, Никита мог только предположить, почему он не попал в колеса — или из-за того, что машину то подбрасывало на колдобинах вверх, то она как бы проваливалась вниз, или из-за того, что машина виляла из стороны в сторону, так как неумелый водитель не мог ее удержать на дороге. Лена своими худенькими руками вцепилась в руль изо всех сил, до того, что кожа на суставах побелела, и смотрела в одну точку на линии горизонта впереди.

— Черт! — выругался Никита. — За нами погоня! Езжай быстрее!

— Быстрее не могу, я не гонщица! И так еле машиной управляю, еще вынесет с дороги, к чертовой бабушке! — выругалась и она. Усилием воли оторвав застекленевший взгляд от дороги перед собой, Лена посмотрела в зеркало заднего вида. Действительно, позади маячила темно-зеленая машина.

— Боже мой… А если он нас догонит и опять начнет стрелять? — выдохнула Лена и покосилась на еле живого Никиту. — Эх, жаль, что у тебя нет пулемета, ты бы сейчас начал отстреливаться от него, как на тачанке.

— Да вот как-то не прихватил… И правда жаль, — согласился Никита, глядя назад в разбитое окно и понимая, что расстояние между машинами катастрофически сокращается.

— Лена, сейчас же быстро перебирайся на место рядом с водительским! Только руль придерживай.

— И что? — не поняла она.

— Я переползу на место водителя и поведу сам.

— Ты же ранен! Ты только что был без сознания! — возразила она.

— Я знаю свою машину, и я умею быстро ездить! Делай, что сказал, иначе нам крышка! Я уже пришел в себя, будь уверена!

Лена с трудом покинула водительское место, чуть не свернув машину в кювет. Никита с небывалой для его состояния ловкостью перебрался за руль и поставил ноги на педали. Машина пошла значительно быстрее и легче.

— Пристегнись! — приказал он Лене.

Она оглянулась назад со страхом в глазах, но заметила, что расстояние между машинами больше не сокращается, а после того как Никита ловко ушел на разворот и вырулил на основную трассу, расстояние даже увеличилось. Лена облегченно вздохнула, когда вокруг появились другие машины, словно они обеспечивали им какую-то защиту. Обычные дачники с детьми и овощами-фруктами возвращались в Москву и не подозревали, что на шоссе среди них разыгрывается драматическое действие — погоня вооруженного, психически больного человека за людьми, которых он считал своими врагами.

Ближе к городу преследователь вообще пропал из виду — то ли он сам отстал по доброй воле, то ли Никита мастерски ушел от него, виляя между чужими машинами с мастерством профессионального водителя. Лена назвала ему адрес, по которому он должен был ехать.

— А что там? — спросил он.

— Там в травматологическом пункте работает мой знакомый врач. Когда мой первый муж Станислав Каримович сломал шейку бедра, то Миша, можно сказать, поставил его на ноги. Надеюсь, нам повезет, и мы попадем туда как раз в его дежурство.

— Знаешь, а ведь все-таки надо сообщить в милицию об этом психе… — сказал Никита, останавливаясь у тротуара.

Лена заметила, что у него сильно дрожат руки и выступили крупные капли пота на бледном лбу.

— Тебе плохо?

— Да уж не очень хорошо… Сядь, пожалуйста, снова за руль, — попросил он.

— Конечно! — Лена выскочила из машины и обежала вокруг нее, открыв дверь Никите. Выглядел он в одежде, перепачканной кровью, ужасно. Но нашел в себе силы, переполз, держась за капот машины, на место рядом с водителем.

— Ох, и неважно же ты выглядишь! Лучше бы мы сразу «Скорую» вызвали!

— Ничего… вези к своему эскулапу!

Если до этого момента судьба явно отвернулась от Никиты с Леной, то теперь наконец удача им все-таки улыбнулась. В травматологическом отделении больницы работал именно Михаил Назаренко, и он первым осмотрел доставленного пациента.

— Ссадины на спине… нужен рентген… кое-где придется шить и клеить. Не смотри на меня так — специальным клеем. Огнестрельное ранение… придется сообщить в милицию, — посмотрел он на Лену.

— Мы не против.

— Кровопотеря… возможно загрязнение раны… Я забираю его в операционную. Думаю, все будет хорошо, не переживай! Молодой, крепкий, выдюжит!

— Буду очень благодарна, Михаил! — с чувством сказала Лена.

— Ладно, Лена, все это условности! Свои люди, сочтемся! Рад, что после смерти мужа у вдовы нашлись силы, чтобы снова начала жить в полную силу, — подмигнул ей Михаил.

Никита, несмотря на свое плачевное состояние, рассмеялся.

— Это мой шеф, — смутилась Лена, — мы даже не друзья.

— Прошу прощения, — шутливо шаркнул ножкой доктор, — просто не думал, что можно так переживать за какого-то шефа.

— А кто мне зарплату выдаст, если не он? — пояснила Лена свой корыстный интерес.

Никиту погрузили на носилки, покрыли белой простыней до пояса и покатили в операционную. Белая простыня сразу же пропиталась кровью в районе огнестрельного ранения.

Лена осталась в холле, погрузившись в изучение медицинского вестника по проблемам контрацепции, которые, правда, ее никак не касались. В голову ничего не лезло, она поняла, что тревожится за Никиту. Поэтому, когда в больницу приехал молодой следователь, она с охотой стала рассказывать ему, что с ними произошло, пребывая в нервном возбуждении.

— Просто цирк какой-то… — пробубнил следователь, представившийся странным именем — Лазарь Олегович Марков. Имя, отчество и фамилия прозвучали как странный набор слов, не связанных друг с другом.

— А вы проверьте! Этот Гоша точно должен лежать в психушке! — посоветовала Лена. — Он абсолютно неадекватен! — повторила она слова Никиты.

— Поговорю с пострадавшим и, будьте уверены, приму соответствующие меры.

В операционной Никита провел около двух часов, а после был отвезен в реанимацию.

— Допущу вас к больному максимум на пятнадцать минут, — строго обратилась к следователю медсестра, — а вы, девушка, шли бы лучше домой. Завтра, если все будет хорошо, сможете навестить больного, когда его уже перевезут в палату.

— Я вас тоже больше не задерживаю, — кивнул головой Лазарь Олегович. — Если мне что-то понадобится, я знаю, где вас найти.

— Как это романтически звучит! — закатила глаза Лена. — Я буду ждать, товарищ следователь.

Домой она приехала опустошенная, смертельно уставшая, оставив «Мицубиси» Никиты с измазанными кровью Никиты сиденьями на стоянке рядом с больницей. Она приняла душ и легла спать, не имея даже сил зайти на кухню.

Глава 12

Утром Лена обнаружила свое бренное тело в банном халате и пушистых тапочках на диване в своей новой маленькой, однокомнатной и все еще захламленной квартирке. Грива ее рыжих волос превратилась в сплошной колтун.

— Черт! — выругалась Лена, посмотрев на часы и обнаружив, что по времени вот уже полчаса, как она должна была быть на работе. — Опять проспала! Да, я совсем не создана для работы!

Она судорожно нацепила одежду, туфли и, наспех расчесав волосы, без макияжа понеслась в офис «Эйфории». Секретарь Галина встретила ее недовольным взглядом и сухим «добрый день».

«Подчеркнула, что не утро», — заметила Лена и улыбнулась самой располагающей улыбкой, на какую была способна.

— Надеюсь, мы не будем портить отношения, и ты не донесешь шефу, что я опоздала? — спросила она. — Тем более что Никиты Георгиевича нет, он в больнице.

— Как только у тебя язык поворачивается говорить такое! — с чувством воскликнула Галя. — Мы тут все с ума сходим, переживая за шефа!

— А я тоже переживаю! По-своему! — тряхнула Лена рыжими волосами.

— Вот именно, по-своему. А по-моему, ты вообще ни за кого переживать не можешь, — надулась Галя.

— Почему ты так думаешь? И вообще, с чего вдруг воспринимаешь меня в штыки? Не даешь ни одного шанса, чтобы сработаться в новом коллективе!

— Ты плохо влияешь на Никиту Георгиевича. Он стал раздражителен, и сейчас именно ты привела его в то плачевное состояние, в котором он оказался, — пояснила Галина, нервно перебирая на своем столе канцелярские принадлежности.

— Интересное дело! Он сам послал меня на встречу с клиентом, и я прямиком попала в руки его сумасшедшего друга. Кто, как не он, должен был вытаскивать меня из плена? — возмутилась Лена. — Он просто обязан был спасти меня сам!

— Ничего он тебе не должен! — взвилась Галя. — Зачем он вообще привел тебя к нам!

— Здрасте, приехали! — рассердилась Лена и ушла к себе за рабочий стол, думая про себя: «Никогда больше не поеду одна на встречу с клиентом! У меня теперь нервный стресс! Если посреди белого дня, в толпе людей меня могли спокойно запихнуть в багажник автомобиля, что тогда говорить о каких-то интимных встречах в ресторанчиках. Нет уж, дудки! Пусть сам проверяет своих психов и маньяков, эта работа не для меня».

Размышления Лены были прерваны телефонным звонком у нее на столе.

— Алло? — подняла она трубку.

— Моя злая фея уже на работе? — раздался голос Никиты.

— И ты туда же! Одной ногой, можно сказать, на том свете, а все о том же! Проверяешь, явилась ли я на работу? Это была первая мысль, которая пришла тебе в голову после того, как очнулся от наркоза? Да у вас паранойя, Никита Георгиевич! В больнице нет специального врача?

— Ну и скандальная же ты, Лена! Целую речь произнесла! Мне передали, что ты хотела меня навестить.

— Да, а что? Мы все-таки вместе попали в серьезную переделку и вместе выжили. Думаю, это надо отметить.

— А я хочу сказать, что этого делать не стоит. Я был не в себе от боли, когда говорил о какой-то симпатии к тебе. Бредил я, понимаешь? Хочу, чтобы между нами существовали только деловые отношения и ничего лишнего. Нечего тебе делать в больнице! У меня есть девушка, которая может твое появление здесь не понять и обидеться. Не приходи ко мне, занимайся иностранными переводами потенциальных женихов, — сказал Никита и распрощался.

Лена, выслушав слова шефа, почувствовала себя так, словно ее окатили ледяной водой. Она положила трубку, глядя на нее, как на гремучую змею, и покрылась холодным потом. «Какое унижение! — со скоростью метеоритного дождя неслись ее мысли. — Что он себе позволяет? Я впервые в своей жизни призналась в симпатии мужчине, а он так грубо оттолкнул меня! Да что он о себе возомнил? Я никогда ни перед кем не унижалась и не собираюсь этого делать!»

Лена решительным шагом направилась к Гале.

— Никиты нет, но кто-то должен его замещать?

— Главный бухгалтер Егор Владимирович, — буркнула Галя, не поднимая глаз от бумаг.

Лена взяла с ее стола несколько листков чистой бумаги и направилась в кабинет бухгалтера.

— Я занят, — сказал вошедшей Лене Егор Владимирович.

Она проигнорировала его реплику, уселась напротив него за стол и начала писать, как всегда старательно, высунув язык.

— Что вы делаете, Тихомирова?

— Пишу заявление об уходе, то есть увольняюсь, — невозмутимо ответила она.

— Что? Почему? Я не могу… дождитесь Никиту Георгиевича… — растерялся бухгалтер.

— Я увольняюсь сегодня! Вы не имеете права мне отказывать, и вы сейчас здесь за начальника. Подписывайте заявление!

— Держать силой я вас, конечно, не имею права, но… может быть, все-таки передумаете? Никита говорил, что вы темпераментный работник с развитым воображением…

— Очень приятно такое слышать, но я тем не менее ухожу, — Лена решительно стукнула ручкой по столу.

Егор Владимирович, вздохнув, подписал заявление и позвонил, чтобы Лену рассчитали и вернули ей трудовую книжку.

— Ох, чувствую я, что достанется мне от шефа, — сокрушался он.

— Наоборот, все вздохнут спокойно без такой язвы, как я, — возразила Лена и пошла собирать свои вещи с рабочего стола.

Лена в сердцах стала отправлять бумаги в мусорную корзину, предварительно разрывая на мелкие клочки. Пудра, помада, расческа, крем для рук полетели в ее сумочку, Лену душили слезы обиды. «Пусть сам занимается сватовством и устройством чужих свадеб! «У меня есть девушка, поэтому не приходи ко мне!» Да не очень-то к нему и надо ходить! Только… Кто его вывез из ангара и тем самым спас? А? Ведь Гоша встретился нам по дороге, и если бы я поехала за помощью, как предлагал сделать Никита, то было бы некого спасать! Заметив мой побег, Гоша непременно бы разделался с ним!» — кричала в ней обида. А между тем внутренний голос возражал: — «Если бы он не приехал и не подставил свою шкуру, то что бы ты делала? Именно Никита развязал тебя и потом спас от преследователя, сама бы ты ни за что в жизни не спаслась от погони». — «Ну, уж дудки! — возмутилась Лена. — А кто послал меня на встречу с этим чокнутым типом?! Интересное дело! «Прости, ты пострадала ни за что, просто у меня друг — маньяк! У нас с ним старые счеты…» Прелестно! Я тронута до глубины души!»

Дверь открылась, и вошла Розалия. Выглядела она, как всегда, подтянуто, к лицу была прицеплена приветливая улыбка, только в глазах отражалось беспокойство.

— Мне бухгалтер сказал, что ты бежишь…

— Не бегу, а просто увольняюсь.

— Сейчас это, честно говоря, не совсем вовремя, нашей фирме тяжело без шефа, а ты, вместо того чтобы поддержать фирму, убегаешь…

— Мне не нравится здесь работать! — ответила Лена, застегнула громко сумку и прошла мимо Розалии.

«Да, скорее всего, именно бегу, — мысленно согласилась она с Розой. И добавила: — Но бегу от вашего обаятельного шефа! С глаз долой, из сердца вон!»

При выходе она лоб в лоб столкнулась с невысокой женщиной с унылым лицом и короткой стрижкой темных волос.

— Варвара? — после минутного замешательства произнесла Лена, узнав свою старую знакомую, присутствовавшую по приглашению «Эйфории» на ее свадьбе.

— Я к тебе… можно? — улыбнулась Варя.

— Конечно! О чем разговор? Я же тебе еще на свадьбе сказала, что очень благодарна тебе. Несмотря на мой вздорный характер, ты согласилась прийти и поддержать меня. Я помню, что тогда, на свадьбе, сказала тебе, что ты всегда можешь рассчитывать на меня! Рада, что снова тебя вижу!

— Я не узнаю тебя, — разулыбалась Варя. — Раньше ты бы даже не посмотрела в мою сторону.

— Я начинаю пересматривать некоторые жизненные приоритеты.

— Ты здесь работаешь? — посмотрела Варвара на золотую вывеску «Эйфория», скрепленную золотыми обручальными кольцами, когда они вышли на улицу.

— Уже нет! — отрезала Лена. — Только что уволилась.

— Надо же… А что не понравилось? — участливо поинтересовалась Варвара.

— Шеф — клоун! — огрызнулась Лена, накручивая рыжую прядь волос на палец.

— Никита Георгиевич? А мне он показался очень милым, смелым…

— Профессия у него такая — клоун! Вот только клоуна мне в жизни и не хватало! А если честно… — Лена сфокусировала взгляд на некрасивом, с размытыми чертами лице Вари и заплакала. — Если честно, то я не сдержалась и призналась ему, что теряю голову в его присутствии, а Никита послал меня. Конечно, тактично.

Варя взяла Лену под руку и повела ее к своим «Жигулям» бордового цвета.

— Успокойся! Расскажешь мне все по порядку по дороге. Как ты могла признаться ему в своих чувствах, если он сам организовывал твою свадьбу? — спросила она, заводя мотор.

— Вот и я говорю, бред какой-то… Мне показалось, что между нами что-то есть…

— Ты красивая… — покосилась на нее Варвара.

— Велика радость! Не родись красивой… Дальше — как в известной поговорке.

— Я думаю, что ты отпугиваешь мужчин своим характером. Не обижайся, Лена, но ты всегда была стервой! Это я тебе от души говорю!

— Спасибо за честность. Я, конечно, понимаю, что между нами ничего бы и не вышло. Мужчина, которому все говорят, что он настоящий душка, и женщина, которую все окружающие называют не иначе, как язва или стерва, — не пара.

— Значит, ты сейчас без работы… — задумалась Варвара. — Куда теперь?

— Не знаю. Я пока не осознала всю тяжесть своего положения, и… кажется, мое сердце истекает кровью от безответной любви.

— Странно от тебя слышать слова о безответной любви… Вид у тебя всегда был такой, как будто все просто обязаны тебя любить и восхищаться твоей красотой.

— Ты зачем ко мне шла? Напоминать мне, какой дрянью я была? — ругнулась Лена.

— Нет, конечно, прости. Я хочу тебе помочь… А шла к тебе просто поболтать. Но нарвалась на ситуацию, когда у тебя неприятности. Знаешь, а иди работать к нам?

— К вам? Прости, а ты кем работаешь? — вытерла Лена невольные слезы.

— Я риелтор. Продаю жилье — элитное и не очень. Встречаюсь с клиентами.

— Ой, даже не говори мне об этом! — воскликнула Лена. — Встретилась я тут только что с одним клиентом… Нет, не мое это дело.

— А что случилось? Работа с людьми очень интересна, люди разные и чаще хорошие.

— С людьми-то, может, и интересно, а вот с психами… — И Лена поведала Варваре историю, происшедшую с ней.

— Какой кошмар! Неприятности, случающиеся с тобой, уже стали закономерными! Начались с твоей свадьбы и закончились первым неудачным опытом на работе.

— Да. И прибавь сюда еще полную неудачу в личной жизни! Мне впервые так больно! Я не знала, как это может быть! Стольким мужчинам я отказала и ни разу потом не вспомнила о них… — добавила Лена.

— Ты меня прости, конечно, что потревожила тебя в такой тяжелый жизненный момент, но не помочь тебе я не могу.

— Ладно, валяй! Помогай! — согласилась Лена. — Хотя я этого и не заслуживаю.

— Сейчас поедем ко мне в офис, посмотришь, ознакомишься, может быть, тебе и понравится. Кстати, встречи с тобой с нетерпением ждет твой однокурсник, также присутствовавший на твоей свадьбе, — Олег. Он захотел тебя увидеть после того, как узнал, что ты развелась, — многозначительно посмотрела Варя на Лену. — Это я к тому, что ты еще вполне можешь поправить свою личную жизнь. Он не женат, неплохо зарабатывает и, как я уже говорила, интересуется тобой.

— Олег? — растерялась Лена, вспоминая высокого, симпатичного парня с задумчивым взглядом, все время наблюдавшего за ней в институте. Нравилась ли она ему? Ее и не заботил тогда этот вопрос. Наверное, нравилась.

— Ты предлагаешь мне и работу, и мужчину, и вроде как «все будет хорошо»?

— Вроде того, — рассмеялась Варвара, сотрясаясь своим полным телом от смеха.

Офис компании «Золотые купола» располагался на первом этаже красивого нового дома. Помещение было просторным, светлым, но еще не обжитым. В холле для посетителей стояли телевизор, мягкие диваны, на столиках лежали журналы и буклеты о недвижимости, с которыми можно было ознакомиться за чашечкой кофе или чая, любезно предоставляемыми девушкой-администратором. Варя, одетая в мешковатый костюм с длинной юбкой, провела Лену в кабинет заместителя директора Олега Глебовича Котова.

— Смотри, кого я тебе привела! Нашу невесту! — радостно сообщила она ему.

Олег, увидев Лену, растерялся, встал с места, большими шагами преодолел разделяющее их пространство и поцеловал Лене руку.

— Искренне рад вас видеть.

— Можно на «ты», мы ведь учились вместе, — разрешила Лена.

— На свадьбе нам так и не удалось поговорить, Лена. Я… — замялся он, словно школьник у доски.

— У вас еще будет время поболтать, — подтолкнула Варя Лену, — я хочу, чтобы она работала с нами.

— Это будет здорово! — загорелся Олег.

— Друзья, я благодарна за участие в моей судьбе, но не могу не предупредить, что работник из меня никакой — опаздываю, грублю, не уживаюсь в коллективе и еще, как оказалось в последнее время, ко мне неприятности всякие липнут.

— Здесь все начнется по-другому, поверь мне, — похлопала ее по плечу Варвара. — Присаживайся!

— Только не напоминайте мне о том, что я была заносчивой, противной особой! — взмолилась Лена.

— Договорились, — быстро согласился Олег.

Лене было приятно его повышенное внимание, правда, она не испытала при встрече с Олегом и малой толики того фейерверка чувств, что настиг ее при встрече с Никитой с его насмешливыми глазами и чуть пренебрежительной улыбочкой. «Какой у меня, однако, стал извращенный вкус», — подумала она.

— Ты не бойся, на встречи с клиентами я тебя одну не отпущу, у тебя же нет никакого опыта. Будешь моей помощницей на испытательный срок до трех месяцев, и я тебя всему научу, — сказала ей Варвара.

— А с твоим образованием и с твоей головой у тебя все получится, — подбодрил ее Олег.

«Как все хорошо складывается, — подумала Лена. — Только отчего же так фигово у меня на душе?»

Варвара провела ее в свой кабинет, который был поменьше, чем у Олега, но уютнее, и сказала:

— У меня сейчас назначена встреча с одной клиенткой. Поприсутствуешь при нашей беседе, а потом поедем смотреть квартиры.

Лена заняла стул по правую руку от Варвары рядом с искусственным фонтанчиком, установленным на столе. Вода тихонечко текла по камушкам, журча и создавая умиротворенную, спокойную атмосферу. Мысли Лены были далеко от агентства недвижимости, и даже фонтанчик не успокаивал ей нервы. Она вспомнила Никиту и, как ни странно, Ирину Куркову тоже. Она ведь обещала помочь ей найти жениха, но слово свое не сдержала — сбежала с работы, как трусливый заяц, исключительно по личным соображениям, не подумав о клиентке, поверившей ей. Лене стало вдруг стыдно и неудобно перед совершенно чужим человеком, и это ощущение уже не было для нее в новинку. Вскоре секретарша сообщила Варваре, что к ней пришла клиентка. Дверь в кабинет открылась, и на пороге возникла… Ирина Куркова собственной персоной. Лена сначала сильно удивилась, а затем обрадовалась:

— Ира, ты?! Какими судьбами?!

— Елена Алексеевна? Лена? Вот так встреча! — удивленно воскликнула Ирина и застыла в дверях, словно размышляя, входить или лучше убежать.

— Вы знакомы? — спросила Варвара. — Простите, это вы записались на встречу с риелтором?

— Да, я, — подтвердила Ира.

— Проходите, присаживайтесь, — пригласила ее Варя.

Лена оглядела свою подопечную и осталась довольна. На Ире не было очков, следовательно, она продолжала пользоваться контактными линзами. Волосы ее были распущены и все так же неплохо смотрелись, почти как в тот день, когда она вышла от стилиста, к которому ее возила Лена. Одежда на Ирине была та же, которую она приобрела под чутким руководством Лены, то есть она следовала своему новому имиджу, а не спряталась в раковину, под темную балахонистую одежду, как раньше.

— Лена, а почему ты здесь? — растерялась Ира.

— А… долгая история! — махнула рукой та.

— Что вас привело ко мне? — напомнила Варя о своем существовании.

— Я бы хотела купить квартиру, — произнесла Ира и, кажется, сама испугалась своих слов, потому что тут же оглянулась с явным испугом в светлых глазах.

— Вы с мамой расширяетесь или переезжаете в другой район? — уточнила Лена.

— В том-то и дело, что нет. Ну, ты мою маму знаешь… — посмотрела она на Лену, ища поддержки. — Она человек своеобразный, но хуже всего то, что постоянно навязывает свое мнение, не дает мне свободы, сует нос в мои дела…

— Ты еще мягко выразилась! Я бы сказала, что твоя мама — особа деспотичная и эгоистичная. Шаг вправо или влево от ее жизненной установки должен заканчиваться расстрелом, — подтвердила Лена.

— Я, видит бог, долго терпела и вот наконец решила купить себе квартиру и съехать от мамы, — пояснила Ирина. — Конечно, мне заранее известно, какой будет ее реакция, но все же… в общем, я хочу жить отдельно.

— Молодец! — одобрила ее решение Лена.

— А у вашей мамы какая квартира? — профессионально поинтересовалась Варвара, входя в компьютерную программу.

— Двухкомнатная, в хорошем районе, недалеко от станции метро. Но это неважно. Знаете, я один раз заикнулась о том, чтобы разменять ее на две однокомнатные квартиры с доплатой, но сразу же услышала в свой адрес миллион проклятий, жалоб и угроз. И решила больше эту квартиру не трогать, хотя мы с мамой обе являемся полноправными ее владелицами.

— Но где ты достала денег на покупку новой квартиры? — вдруг задала бестактный вопрос Лена, вспомнив, в каком плачевном состоянии она увидела Иру в первый раз. — Ты, часом, какого-нибудь богача не пришила, банк не ограбила?

— Ой, что вы, девочки, конечно, нет! — замахала та руками. Движения ее были по-прежнему нескладными, угловатыми, такие вещи не исправляются за короткое время.

— Я расскажу, как все было. Я работаю переводчицей в центре для глухих людей, и зарплата у меня, конечно, небольшая. Но несколько лет назад я неожиданно получила предложение делать переводы, вернее, участвовать в создании книг для слепых людей.

— Что тебя все тянет к слепым и глухим? — удивилась Лена.

— Ну, не знаю… Предложили мне и еще нескольким сотрудникам. Все-таки надо иметь особый склад характера, чтобы работать с инвалидами. Я изучила язык слепых и стала участвовать в проекте создания книг для слепых детей. Потом пошли гонорары, и я стала их откладывать на счет в банке тайно от матери. А еще я получила деньги от продажи дачи, оставленной мне отцом. И вот неожиданно для меня самой набралась вполне приличная сумма. Для меня, я бы даже сказала, большая. Но для приобретения квартиры, не знаю, будет ли ее достаточно. Мне даже немного стыдно… Знаете, я и правда рада, что здесь сейчас оказалась моя знакомая. Лена, ты просто мой ангел-хранитель!

— Да ладно тебе… — смутилась та.

— Я знаю, что в агентствах недвижимости, как, впрочем, и везде, любят денежных клиентов, но я накопила то, что смогла. Помогите мне, девочки!

— Ей надо помочь! — поддержала Иру Лена, повернувшись к Варваре. — Это как раз то, что Ире надо, — начать жить без мамы. Такая, как у нее, мать-командирша связывает по рукам и ногам.

— А какой суммой вы располагаете? И что хотели бы приобрести? — включила риелторские способности Варвара.

— У меня всего сорок тысяч долларов, а хотелось бы все-таки иметь однокомнатную квартиру, не комнату. Это реально? — Ира чуть заискивающе посмотрела в глаза своих собеседниц.

— Ну, конечно, маловато для хорошей квартиры… — застучала клавишами в компьютере Варвара.

— Да мне все равно, пусть квартира будет и не очень хорошей, пусть на окраине, на первом этаже или в старом доме. Главное, чтобы своя и отдельная.

«Эка, как ее допекло», — мелькнула мысль у Лены.

— Ну, при таких скромных запросах мы, я думаю, что-нибудь подберем… — проговорила Варвара, не отрывая взгляда от монитора. — Алтуфьево… Бибирево… Медведково… — начала она перечислять отдаленные районы Москвы.

— Мне бы лучше южное направление, к работе ближе, — сказала Ира.

— Хорошо, посмотрим. Однако здесь квартиры на несколько тысяч дороже. Ясенево… Братеево…

— Неужели нет? — обратилась в слух Ирина.

— Так, сорок тысяч… Вот! Нет, это нам не подходит, там кто-то прописан.

— Ой!

— Только без паники, Ирина, я обещаю, что найду несколько вариантов, чтобы можно было выбирать. — Лицо Вари стало сосредоточенным.

Через полчаса поисков они действительно нашли три варианта, подходящие по стоимости. Одна квартира была далеко от метро, на четвертом этаже, другая ближе к метро, но на последнем этаже девятиэтажного дома, а третья квартира по всем характеристикам была лучше первых двух, но вылезала за лимит Ириных денег на несколько тысяч. Варя решила все равно посмотреть и эту квартиру, поговорить с хозяевами. Возможно, они могли бы сбавить цену. На крайний случай Ирина может попробовать занять у кого-нибудь недостающую сумму.

— Я беру самый низкий процент для нашего агентства. Так сказать — по знакомству, — сообщила Варя.

— А что я сейчас должна делать? — спросила Ирина.

— Сейчас вам нужно посмотреть все три варианта, и если какой-то вас устроит, сообщите нам о своем решении. Остальное — наша работа. Не волнуйтесь, мы обязательно проверим юридическую чистоту жилья и все документы со стороны продавца тоже.

— Значит, я должна поехать по адресам? — поняла Ира.

— Ну, конечно! Однако не одна, мы поедем все вместе. Я не бросаю своих клиентов! — улыбнулась Варвара.

— Я бы хотела отправиться сейчас. Мне, если честно, не терпится…

— Сейчас и поедем! — согласилась Варя, записывая себе что-то в блокнот.

Все три дамы вышли из офиса агентства, погрузились в «Жигули» Варвары и отправились по адресам.

— А как там… мои фотографии? — спросила Ирина у Лены. — И… есть ли какие-нибудь отклики?

Поскольку Лена находилась в статусе сбежавшей из брачного агентства, она растерялась. Ей не хотелось сообщать Ире, какие мужчины откликнулись на ее объявление. Не хотела она также рассказывать, что они с Никитой, можно сказать, спасли ее от посягательств маньяка, чтобы окончательно не отпугнуть от идеи поиска спутника жизни.

— Да, ты знаешь, были две открытки, но обе они не стоящие, уж поверь мне. Я уверена, что будут и другие, ты только подожди… — осторожно сказала она.

— Два отклика? — воскликнула Ира, не веря своему счастью. — Боже мой! Целых два отклика! Да ты волшебница, Лена, ведь именно твои фотографии сотворили чудо! Значит, я могу нравиться? Аллилуйя! Два отклика!

— Конечно, ты можешь нравиться. А ты сомневалась? Все у тебя будет хорошо! Выглядишь ты сейчас замечательно, а вот купим тебе отдельную квартиру, так жизнь у тебя наладится, — похлопала ее по руке Лена.

— Ох, завидую я вам, девочки… — вздохнула Ира.

— Чему завидуешь? — спросила Лена.

— У меня напрочь отсутствует личная жизнь, а у вас, чувствуется, никаких проблем, — пояснила Ирина.

Варвара резко нажала на тормоза, и машину чуть не вынесло на тротуар. Пассажирки судорожно вцепились руками во что попало, чтобы удержаться, не вылететь сквозь ветровое стекло.

— Варя, что случилось? — воскликнула Ира.

— А вы не говорите мне под руку, когда я веду машину, черт знает какую чепуху! Да если бы я рассказала вам о своей личной жизни, у вас бы уши в трубочку свернулись. Насколько мне известно, у Лены она тоже не очень удачно складывается. Так что хватит вам, Ирина, плакаться, у вас-то как раз не самый худший вариант. Полное отсутствие проблем — это уже хорошо, а вот когда их выше крыши, я имею в виду проблемы, то и никакой личной жизни не надо.

Ирина огорченно замолчала, пристыженная словами Вари. Было видно, что ей оборвали песню жалости к себе, любимой.

— Кажется, придется тебе сказать, Ирина, мою новость. В общем, в «Эйфории» я больше не работаю, и тебя, как клиентку брачного агентства, передадут кому-нибудь другому, — сообщила ей Лена, отчего та еще больше впала в уныние.

— А я уже с тобой срослась душой, — не удержалась Ирина от жалобы. — Ты, Лена, работала со мной не для галочки, от всего сердца хотела помочь мне. Я это видела и ценила.

— Спасибо, конечно, за такие слова, — зарделась Лена. Она впервые удостоилась похвалы и была искренне тронута. — Но в агентстве все сотрудницы относятся к своему делу с душой! — сказала она и вдруг задумалась. «Что со мной? Правда, с ума сошла. О посторонних людях, даже о несносной секретарше Гале, говорю в превосходной степени. Что… нет, кто на меня так повлиял? Мои мысли — стоп! Думать о погоде, об искусстве, о женской дружбе или, наконец, о том симпатичном джемперочке, что я недавно увидела на распродаже! О чем угодно, только не об этом типе…»

Ехали женщины долго, так как все квартиры для Ирины находились по московским меркам у черта на куличках, как говорится.

— Может быть, вам лучше немного подождать? Поднакопите еще десять-двадцать тысяч, и мы подыщем более достойный вариант, — предложила Варвара.

— Нет! — в один голос ответили ее спутницы — Ира, потому что душа у нее болела от жизни под навязчивой материнской опекой, а Лена, потому что знала ее маму.

— Ну, хорошо, хорошо! — подняла руки вверх Варвара. «Жигуленок» вильнул и чуть не выехал на встречную полосу.

— Ну и ездишь ты, Варя… Опасно! — вытирая со лба пот, выступивший от страха, выкрикнула Лена.

— Да, так можно и в аварию залететь! — подтвердила Ирина.

— Типун вам на язык! Я нормально вожу автомобиль. И вообще, моя машина — мой хлеб. Что бы я без нее делала? Она у меня заговоренная, даже ни одной царапины, а вы говорите — авария…

Лена все равно осталась при своем мнении, что машина Вари до сих пор не повреждена не потому, что ее хозяйка — ас-водитель, а просто из-за того, что она родилась под счастливой звездой.

Прибыв по первому адресу, женщины даже не стали выходить из машины, с ужасом увидев древнюю облезлую блочную пятиэтажку в кошмарном местечке. Во многих районах Москвы такие уже снесены, как непригодное для жизни жилье, а до этого дома, по всей видимости, экскаваторы еще долго не докопаются. Правильно, а кому он мешает? С одной стороны дома был расположен завод по производству удобрений, а с другой стороны вольготно раскинулась большая площадка для выгула собак, а смотрел он черными от копоти окнами на оживленную трассу, по которой резво катили грузовые автомобили.

— Нет, не для такого жилья я потом и кровью зарабатывала и копила денежки… — прошептала потрясенная «живописностью» пейзажа Ирина, и Варя молча нажала на педаль газа.

По второму адресу их опять ждало разочарование: полная дама в цветастой кофте и коротких трениках, открывшая дверь, с вызовом в голосе заявила, что квартира не продается.

— Послушайте, но в базе данных значится, что квартира выставлена на продажу, — подала голос Варя.

— Мне плевать на всякие там данные и на вашу базу тоже! Я говорю, что не продается, значит, так оно и есть! — Она смерила незваных гостей презрительным взглядом и стала закрывать дверь.

— А вы хозяйка квартиры? — уточнила Варя, наученная опытом работы с разными клиентами.

— А хотя бы и нет! Эта вот квартира точно не продается. Но муж мой Федька, алкоголик, задумал продать то, что ему мать оставила, меня не спросясь. А адрес этот сказал. Ишь, что удумал — квартиру на ящики водки обменять! Ну, я ему быстро мозги вправила и объяснила, что к чему.

Лена в этом и не сомневалась, глядя на габариты дамы и манеру ее поведения.

— Я на ту площадь торговок с рынка заселила, и они мне лично, вот в эти самые ручки, теперь ежемесячно зелененькие бумажки кладут! — потрясла женщина перед лицами посетительниц огромными кулачищами. — Неплохая прибавка к зарплате, не правда ли? Так что ничего мы продавать не будем, и вычеркните нас в своей базе!

Варвара поняла, что лучше не спорить. Хотя, как было понятно из разговора, квартира, выставленная на продажу, находилась в полной собственности мужа женщины, и он мог с ней делать, что хотел. Но также было ясно, что любые манипуляции «алкоголика Федьки» с квартирой угрожали его жизни. Варвара решила оставить неблагополучную семью в покое, а то и им всем досталось бы от гороподобной тетки. Они поехали по последнему адресу. Ирино настроение портилось с каждой минутой.

— Эх, зря только три адреса взяли, — сокрушалась Варвара, — вероятность, что подойдет что-то из такого ничтожного количества вариантов, очень мала. Ладно, потом еще посмотрим в базе данных. А сейчас поехали по последнему адресу. Надо его обязательно сегодня проверить… — Она скосила глаза на карту, разложенную на соседнем сиденье, и «Жигули» чуть не врезались в столб электропередачи.

Лена с Ирой, сидевшие от греха подальше на заднем сиденье, закричали в один голос.

— Какие же вы нервные особы! — покачала головой Варвара, благополучно увильнув от столба.

Девятиэтажный панельный дом, в котором продавалась квартира, сразу приглянулся всем дамам — то ли на контрасте с первыми двумя адресами, то ли сам по себе. Стоял он в зеленом, уютном дворике, воздух здесь был чистым и свежим. У Варвары, живущей в центре, где концентрация кислорода в воздухе стремилась к нулевой отметке, даже закружилась голова.

— Неплохой райончик, — сделала она заключение, и ее спутницы с ней согласились.

Неприятным сюрпризом оказалась табличка «Лифт на ремонте», ведь подниматься надо было на девятый этаж, но наша троица бодро пошагала вверх, решив, что ремонт — явление временное. К тому моменту, когда Ирина приобретет квартиру, которую они приехали смотреть (если, конечно, приобретет), ремонт уже закончится.

Преодолев последний проем лестницы, Варвара перевела дух и нажала кнопку звонка на стене рядом с продаваемой квартирой под номером тридцать пять. Ира от усталости — подъем и ей дался нелегко — прислонилась к двери спиной, слушая биение своего сердца. А та вдруг со скрипом отворилась, что явилось полной неожиданностью для женщин, особенно для Иры, которая от неожиданной потери опоры чуть не свалилась навзничь. Варвара еще раз позвонила для приличия: мало ли, может, здесь живут такие люди, которым нечего скрывать и нечего прятать? Ответом на дребезжащий, надоедливый звонок была звенящая тишина, волной накрывшая посетительниц.

— Вообще-то, входить в чужую квартиру лучше не стоит… — Варвара вспомнила должностную инструкцию. — Без милиции, без санкции нельзя, а то потом пропадет что-нибудь, и могут обвинить нас…

— А мне здесь понравилось! — неожиданно заявила доселе послушная великовозрастная дочь Светланы Валентиновны, а ныне размечтавшаяся о самостоятельности и решившая покинуть семейное гнездо. — Может быть, подождем хозяев на лестнице?

— Вот еще, на лестнице ждать мы будем… Да они, скорее всего, спят! — воскликнула Лена. Затем она решительно распахнула дверь до конца и вошла в квартиру. — Ау! Есть тут кто живой?

Вопрос Лены оказался не совсем к месту, правда, она еще об этом не догадывалась. Проходить в квартире особо было некуда, так как она была однокомнатной и маленькой. И вот, войдя в эту единственную комнату, Лена пораженно остолбенела. Посередине, подмяв под себя старенький половичок, лежал скорченный мужчина. Но поразило Лену не это, а то, что из спины у него торчал кухонный нож. И, судя по цвету лица, мужчина был мертв уже как минимум суток двое. Лена, не рассматривая убитого, схватилась рукой за рот, чтобы не закричать. Варвара сделала такой же жест, но по другой причине — чтобы не вырвало. Зато Ирина оторвалась по полной программе — она стала истошно визжать на весь дом. Двум ее спутницам стоило большого труда привести Варю в чувство, удалось это только после того, как они окунули ее головой в раковину с холодной водой.

— Успокойся! Прекрати орать, словно тебя режут!

— Там труп! Труп! Он… он…

— Он не кусается, — вытерла ей лицо туалетной бумагой Лена. — Ну, подумаешь, труп! Ну, труп, да… Так ведь давнишний уже, не опасный.

Тело Ирины снова начало содрогаться в конвульсиях.

— Вот, говорила я вам, что лучше не заходить в квартиры с открытыми дверями, — покачала головой Варвара. — Вошли, наследили, то есть оставили отпечатки пальцев…

— Да какое отношение мы имеем к тому, что здесь произошло? — не согласилась с ней Лена. — Мы по делу приехали, и никому из нас этот труп повесить не удастся.

Знала бы она тогда, что снова попала пальцем в небо!

— Надо вызвать милицию, — вздохнула Варвара.

— Конечно, нам скрывать нечего! — воскликнула Лена, направляясь к телефону.

— А мне мама говорила, что с милицией лучше не общаться, — плаксиво выпятила нижнюю губу Ирина, что при ее росте и возрасте выглядело весьма комично.

— Чем же маленькую девочку могут напугать дяденьки в погонах? Чушь! Мы стали невольными свидетелями, вернее случайно обнаружили труп. И должны об этом сообщить, — прочла лекцию Лена и решительно сняла с телефонного аппарата трубку.

— Может быть, я уйду? Я-то здесь совсем ни при чем… — жалобно протянула Ира. — Я только хотела купить квартиру. Можно было бы без мебели, но уж без трупа точно.

— Мы с Леной здесь тоже ни при чем! — твердо сказала Варя, просачиваясь в комнату и внимательно всматриваясь в труп мужчины.

— «Скорая» слушает, — раздалось в трубке, которую Лена приложила к уху.

— «Скорая»? — тупо переспросила она. — Это я к вам попала? Простите, но «Скорая» тут уже не понадобится. Нам бы милицию…

— Звоните ноль два! — огрызнулась телефонная трубка и запипикала.

Лена повернулась к трясущейся в коридоре и с надеждой глядящей на дверь Ирине. Она была готова сорваться и побежать по спасительной лестнице вниз в любую минуту.

— Ирина, не разочаровывай меня! Подруг в трудную минуту не бросают, — сказала ей Лена. — Вот сейчас милицию вызову, и все будет хорошо!

— Нет! — вдруг раздался душераздирающий вопль Вари из комнаты. — Только не милицию! Немедленно положи трубку!

Ира от такого крика подпрыгнула на месте, а телефонная трубка выскользнула из рук Лены и брякнулась на свое законное место. Лена с опаской посмотрела на свои руки, словно сделала что-то противозаконное и ужасное.

— Не надо милиции! Не надо! Прошу вас! Только не ее! — выскочила из комнаты Варвара. Волосы у нее на голове стояли дыбом, глаза вращались, а бледные щеки дрожали.

— Да что случилось? Ты же сама только что говорила, что необходимо вызвать милицию.

— Когда я так говорила, я думала, что труп не смогут на нас повесить, — ответила Варя.

— Так и не повесят. Какое мы имеем отношение к этому мужчине? Когда мы вошли, он уже был мертв! — изумилась Лена.

— Это мой муж! — выпалила Варвара.

Лена поняла одно — что она ничего не поняла.

— Какой такой муж? Чей муж?

— Мой!

По лицу Иры тоже было понятно, что она далека от каких-либо мыслей вообще.

— Ты замужем? — почему-то спросила Лена и, спохватившись, добавила: — В смысле, почему ты сразу не признала в нем своего мужа?

— Да эта история вообще странная.

— Действительно… в этой истории все странное… Ты не знала, где живет твой муж?

— Не знала.

— А как зовут его, ты помнишь? — с надеждой в голосе спросила Лена.

— Не знаю… то есть помню… Георгий. А вот отчества не помню…

— Варя, ты хорошо себя чувствуешь? — участливо поинтересовалась Лена.

— Понимаете, со мной несколько дней назад произошла пренеприятнейшая история, и я еще не придумала, как из нее выпутаться… — начала Варвара, а затем рассказала своим спутницам о своем скоропостижном замужестве.

— Вот ведь бред какой! — чуть ли не в один голос воскликнули Лена с Ириной.

— Я сто раз произносила то же самое. Но в тот момент мне казалось, что я приняла единственно правильное решение, так как очень хорошо знаю, что мой бывший муж — подонок. И только один человек согласился со мной расписаться — вот этот самый, который сейчас лежит в комнате с ножом в спине. Но почему он лежит именно в этой квартире?! Просто какое-то жуткое стечение обстоятельств! Я ведь не знала, где он живет, Георгий исчез сразу же после регистрации. А я все последующие дни думала о том, искать его или нет по своим связям. Я же подписала какие-то бумаги о том, что в случае развода все мое имущество достанется совершенно незнакомому мне человеку.

— Ты не хотела никому рассказывать об этом абсурдном случае, а теперь придется. И вряд ли тебе поверят… — подлила масла в огонь Лена.

— Вот и я о том же, — всхлипнула Варя.

— Отпустите меня… — снова промолвила Ирина, но ее никто не слышал.

Лена прошла в комнату на дрожащих ногах и стала внимательно вглядываться в лежащего на полу мужчину, мужа Варвары. Через секунду из комнаты раздался жуткий вопль.

— Что?! — заглянула к ней Варя. — Зачем ты так пугаешь нас?

— Этот самый мужчина, который похитил меня, Никиту и чуть не убил нас! Точно, именно он!

Теперь настала очередь Варвары удивляться и открывать рот.

— Кто кого похитил? О чем ты? Ты тоже его знаешь? Все, нам конец.

Лена села на пуфик в коридоре и, в свою очередь, рассказала спутницам страшную историю, случившуюся недавно с ней и хозяином «Эйфории». Вообще, их собрание в этой квартире сейчас напоминало сходку любительниц забавных историй.

— Так он еще и преступник! — очнулась Ирина. И закричала: — Да вы, девушки, не в себе! Вы обе связаны с этим типом, а прикидываетесь овечками: мы, мол, ничего не знали, ничего не ведали! Одну он чуть не убил, вторая вообще его юридическая жена. Да кто вам поверит?

— Ситуация более чем странная… — задумчиво произнесла Варвара.

— Вы с ним, наверное, заодно! — продолжала бесноваться Ирина. — Заманили сюда и теперь хотите все свалить на меня!

— У нее истерика! — переглянулись Варя с Леной.

— Что же делать? Просто бросить труп здесь тоже нельзя. Не по-человечески… Вот что, сейчас я позвоню следователю, который занимался поисками этого типа, после того как он напал на нас с Никитой, — приняла Лена решение и зашуршала в своей сумке, ища телефон следователя.

— Выпустите меня! — снова запаниковала Ирина. — Вы обе как-то причастны, а я нет!

— Замолчи! — рявкнула на нее Лена. — И, кстати, у тебя тоже, что называется, рыльце в пушку. Если хочешь знать, вот этот гражданин, он же Георгий, он же Гоша, поместил свое брачное объявление под твоим посланием и фотографией. Я ехала на встречу к нему как к твоему потенциальному жениху! И неважно, с какой целью он это сделал!

Ира оторопело моргала глазами.

— Мой жених? Он же ее муж! — мотнула она головой в сторону Варвары.

— Гоша представился клиентом «Эйфории» не для женитьбы, а для того, чтобы выманить сотрудника фирмы и взять его в плен, а затем добраться до Никиты, — пояснила Лена.

— А он тут при чем? — удивилась Ира.

— У них давние счеты.

— Короче, вся наша жизнь в последнее время так или иначе была связана с Гошей, и он сейчас мертв… — глубокомысленно изрекла Лена. — Все, я звоню следователю, у него работа такая, разбираться во всяких ребусах.

Глава 13

Лазарь Олегович Марков находился в шоковом состоянии после сбивчивого рассказа трех женщин о своих злоключениях. Выбирая профессию, он знал, на что шел, знал, что работа следователя опасна и сложна, но Лазарь Олегович и предположить не мог, что настолько сложна и запутанна. Он имел на руках труп и какие-то несуразные объяснения трех перепуганных женщин. Когда до него дошел рассказ Варвары о ее странном замужестве, о том, что мертвый мужчина является ее новоиспеченным мужем, ему самому стало нехорошо. А повествование Лены о злостном маньяке, глумившемся над ней и Никитой, маньяке, которым оказался лежащий в квартире погибший мужчина, опять-таки повергло следователя в легкое нервное расстройство.

— В такое поверить нелегко, но это правда! — заглянула ему в глаза Варвара.

— А я тут вообще ни при чем! — встряла Ирина. — Я не виновата, что этот псих разместил свою анкету рядом с моими данными в колонке брачных объявлений! Я его не знала, не знала…

— И не узнаете теперь, уж точно, — успокоил ее Лазарь Олегович, смотря прямо в лицо Варвары с бисеринками пота на лбу. — А вот с вами мне придется пообщаться. Пока вы — подозреваемая номер один, — обратился он к Варе.

— Это еще почему?

— Сами сказали, что искали его. И искали явно не для того, чтобы потребовать исполнения супружеских обязанностей. При разводе вы бы потеряли все, а оставшись вдовой… — виновато развел руками следователь.

— Да если бы я осталась голой на улице, я бы все равно не стала убивать человека! Я не убийца по натуре! — громко сказала Варя.

— Человек обычно не догадывается, на что он способен в состоянии полного отчаяния, — выдал умную мысль Лазарь Олегович.

— И все-таки я достаточно в своем уме, чтобы помнить, что я никого не убивала! Я категорически на этом настаиваю!

— Вашу бредовую историю может подтвердить только ваш бывший муж, принимавший, с ваших слов, активное участие в устройстве вашей нынешней личной жизни, — задумался следователь.

— Он все будет отрицать, — ответила Варя.

— Мы найдем механизмы, на которые следует нажать, и он расскажет все, что знает, — заверил ее следователь. — А вы что думаете? — вдруг обратился он к Лене, приглаживая светлые пышные волосы, словно стесняясь своих кудрей.

— Я? — удивилась Лена. — Я, честно говоря, рада, что этот тип мертв… Ой, что-то я не то сказала! А собственно… Я видела, что он нас с Никитой не пощадил бы, и почему я должна сожалеть о его смерти? Псих он или преступник, мне как-то все равно.

— Спасибо за честность. Кстати, ваш Никита — подозреваемый номер два. Его бывший друг Гоша мог снова найти его, и Никита, получается, мог убрать его в целях самозащиты, раз уж они стали такими врагами. Он вам ничего не рассказывал?

— Мы не общаемся, — ответила Лена.

— Значит, я с ним пообщаюсь. Пока еще эксперты не установили время смерти, но советую всем вам зараннее вспомнить поминутно, что вы делали в последнее время, обеспечить себе алиби, так сказать. А как тело оказалось именно в этой квартире, чья она, кто сюда входил и отсюда выходил, мы выясним, — пообещал Лазарь Олегович.

После участия в неудачной попытке продажи-покупки квартиры с трупом Лена поняла, что риелторское занятие тоже не по ней. Она сидела в своей квартире на крошечной кухне и смотрела в окно на пасмурное, хмурое небо.

«Эх, мама с папой, почему вы не научили меня правильно жить? Вы думали, что я всегда буду жить в дорогой бархатной шкатулке и что моего образования, музыкальной школы и знания иностранных языков хватит для этого? Как же вы ошибались! Вот сижу я сейчас, вся такая умная, образованная и красивая, в полном дерь… ой, не буду говорить, в чем именно, я ведь девушка еще и воспитанная. В общем, теперь я потеряла положение в обществе, потому что это было не мое положение, а мужа. Я потеряла квартиру, потому что безоговорочно поверила человеку, который чуть не стал моим мужем, и все из-за того, что вы внушали мне, что только пожилой, солидный, состоявшийся мужчина может стать достойной партией для меня. А что такие мужчины тоже могут быть подлецами и что это не зависит от возраста, вы меня не предупредили. Не могли вы предвидеть и того, что я влюблюсь, впервые в жизни, в совершенно неподходящего, по вашим меркам, человека и он такой стерве, как я, даст отпор. Я не умею контактировать с людьми и, как выяснилось, не умею работать. И вот сижу теперь у разбитого корыта и не знаю, что мне, вашей великовозрастной дочери-неудачнице, делать». Так Лена сетовала на свою судьбу, сидя перед фотографией своих покойных родителей. Деньги катастрофически кончались, и она не знала, на что будет дальше существовать. «Неужели придется идти на биржу труда? А что мне делать? Я даже не знаю, кем могу работать. У меня нет друзей, знакомых, я за свои тридцать лет ничего не сделала. Очень жаль, что я даже на депрессию не способна. Вот бы сейчас в петлю полезть… так нет, даже не тянет…»

Дорогой старинный фарфор очень странно смотрелся на маленькой, убогой кухоньке Лены со старой, поцарапанной мебелью. Лене повезло в том, что она мало ела, фактически как птичка, поэтому на питание у нее немного уходило. И все равно денежный вопрос вставал очень остро.

Из тягостных раздумий ее вывел дверной звонок. Она вздрогнула и поспешила к входной двери, размышляя о том, кто такой мог ее посетить.

А на пороге стояла Варвара, которую сама Лена, конечно, не могла назвать своей подругой, но которая к ней относилась именно как к подруге. Варя без всякого выражения в глазах осмотрела Лену, облаченную в джинсы и широкую футболку не по размеру, и спросила:

— Не оторвала?

— Ни от чего и ни от кого, — ответила хозяйка квартиры, отступая, чтобы пропустить Варю внутрь.

— Ты почему несколько дней не приходишь на работу? Вот, не выдержала и приехала тебя спросить. Домашнего телефона твоего я не знаю, а сотовый не отвечает.

— Он разряжен, — ответила Лена. — А насчет работы… Я, наверное, не смогу работать риелтором. Чувствую, что это не мое.

— А я тебе и не говорила, что торговля недвижимостью станет верхом твоих мечтаний. Разве у тебя есть другой выход? Я предложила тебе заработок, чтобы существовать, и возможность куда-то ходить, бывать на людях. Это лучше, чем сидеть одной в квартире в грязной футболке и рваных джинсах и вообще ничего не делать.

— Она не грязная! — вспыхнула Лена. — Просто сильно поношенная и застиранная.

— Необязательно от работы получать удовольствие, иногда приходится работать просто для того, чтобы жить, — повторила Варвара.

— Да? — Такая мысль для Лены явилась откровением.

— Тебя следователь вызывал? — спросила у нее Варвара, взяв стакан и наливая себе воды из крана.

Лена вырвала его из рук гостьи.

— Ты что? Нельзя же пить воду из крана. Я тебя сейчас чаем напою. Нет, следователь меня не вызывал. Может быть, тоже дозвониться не мог? — пожала плечами Лена, наливая воду в электрочайник.

— Нужна была бы, достали бы! Меня каждый день таскают в следственное управление. Я так и осталась главной подозреваемой. Прикинь, в какую глупую ситуацию можно попасть, выйдя замуж за незнакомого человека, увидев его первый раз в жизни на бракосочетании, а потом, спустя несколько дней, во второй раз уже мертвым. Я же и виноватой оказалась!

— Что говорит следователь? — заинтересовалась Лена, разливая по чашкам чай.

— Квартира принадлежит акционерному обществу, имеющему отношение к цирку, в него входили артисты цирка — ветераны. Раньше они жили в общежитиях, так как вели кочевую, гастрольную жизнь, а уходя на пенсию в тридцать пять — сорок лет, оставались не у дел. Коммерческая организация «Манеж» покупала для артистов цирка недорогое жилье за участие в дележе прибылей цирка. Вообще там какая-то сложная система, но факт остается фактом: это была «цирковая» квартира, и жил в ней Георгий, Гоша. Правда, квартира была зарегистрирована не на него, а как она попала в список жилья на продажу, еще предстоит выяснить. Из психиатрической лечебницы он действительно сбежал, одержимый местью к бывшему другу Никите. Мой бывший муж раскололся, рассказал, что подцепил этого Гошу на улице рядом с каким-то рестораном. Конечно, вся ситуация с моим замужеством была разыграна. Правда, нотариус, печать и документ о том, что я передаю все свое имущество этому «бомжу», подлинные, а вот в бар он зашел в тот день не случайно. Да ни один бы человек не пошел на такое по доброй воле! Гоша был куплен моим бывшим мужем, и после того, как мой подлец вволю наглумился надо мной, он вошел в бар и сыграл свою роль. Кстати, следователь пообещал мне помочь расторгнуть липовый брак и, самое главное, аннулировать брачный контракт, так как доказано, что они были заключены под давлением. Моему ненормальному муженьку все-таки придется дать показания.

— Ну вот, хоть одна проблема у тебя решится, — сказала Лена.

— Какое там! — махнула рукой Варвара. — Все только началось. Сегодня я снова была у Лазаря Олеговича, и меня ошарашили. Оказывается, на Гошу, то есть Георгия Семеновича Борисова, было оформлено больше половины акций коммерческого цирка шапито, два ресторана, львиная доля в агентстве недвижимости и еще ряд предприятий. Кто и зачем оформил все это на Гошу, следствие разбирается, но сама регистрация была законной. Этот дурачок, кажется, и не знал, что является очень богатым человеком, а не бродягой. А сейчас все это имущество за неимением других наследников автоматически может перейти мне, как его законной супруге.

— Ничего себе! — Лена посмотрела на гостью круглыми глазами.

— Вот именно! Тот (или те), кто оформлял бизнес на Гошу, не мог, конечно, предусмотреть вариант, что Гоша выкинет такой фортель — женится за деньги в один день… Слушай, а у тебя можно курить?

— Конечно, кури! — Лена поставила на стол маленькое фарфоровое блюдце вместо пепельницы.

— Так вот, слушай дальше. Одним словом, зря они оформили все на Гошу и не давали ему денег, может быть, тогда он не позарился бы на деньги моего бывшего мужа-подонка и не совершил бы столь опрометчивый поступок — женитьбу на мне, — закончила Варвара свою мысль. В результате мне стали инкриминировать убийство ради наживы. Якобы я специально его встретила, опоила и повела под венец, а затем убила. Мое спасение, как ни странно, пришло со стороны бывшего моего мужа — мерзавец подтвердил, что идея с моим замужеством принадлежит исключительно ему. Кстати, а у тебя есть алиби? — вдруг, резко сменив тему, спросила у Лены Варя.

— У меня? Нет. Только я все-таки думаю, что дело не дойдет до необходимости рассмотрения моего алиби. Я Гошу не убивала, я знаю точно.

— Это еще надо доказать! — вздохнула Варя. — У твоего бывшего начальника Никиты Георгиевича — железное алиби, как высказался следователь.

— Наверное, был со своей невестой… — провела пальцем по блюдцу Лена, размазывая выплеснувшийся из чашки чай.

— Нет, он же после вашего приключения в ангаре попал в больницу, как я поняла.

— Я знаю, я сама его туда и привезла.

— И не навещала?

— Он позвонил и сказал, чтобы я не приходила, не осложняла его отношения с невестой. Да и зачем бы мне его навещать? — гордо повела подбородком Лена.

— Мне сказали, что из больницы он выписался, не окончив курса лечения. Теперь лежит и лечится дома, на работу не ходит. И у него «железное алиби» на момент убийства Гоши. Вот все, что мне известно.

Лене стало почему-то грустно. И после того, как Варвара покинула ее квартиру, еще раз напомнив, что ждет ее у себя на работе в любой день, Лена позвонила в фирму «Эйфория», сама не зная зачем. Сердце ее стучало, уши заложило, словно при взлете самолета, от нервного напряжения.

«Зачем звоню? Что я скажу? Брось трубку немедленно и вычеркни его из памяти!» — кружились в голове мысли.

Гудки закончились, и приятный голос несносной Галины Рябининой произнес:

— Вы позвонили в офис фирмы «Эйфория». Меня зовут Галина, слушаю вас.

«Тьфу!» — мысленно ругнулась Лена, но отступать уже не хотелось. Ледяным голосом она произнесла:

— Могу я поговорить с Никитой Георгиевичем?

— Простите, по какому вопросу?

— По личному….

— Никита Георгиевич болен, когда он выйдет на работу, мне неизвестно. Вы можете оставить свои координаты, свой контактный телефон, я передам шефу, и если он сочтен нужным, то перезвонит вам сам в течение суток.

— Вряд ли… — заявила Лена. — Сомнительно даже то, что ты передашь ему, кто звонил. Это я — Лена Тихомирова, которая недавно уволилась от вас.

— Лена?! Ой, хорошо, что ты позвонила! — неожиданно приветливо воскликнула Галя, чем повергла Лену в глубокое изумление. — Никита связывается по телефону со мной, с Розалией, с бухгалтером, и он был очень недоволен, когда узнал, что ты уволилась.

— Надо же…

— Я была груба с тобой, ты прости меня, Лена. Вместо того чтобы поддержать человека и помочь ему влиться в новый для него коллектив, я поступала нетактично. Я дам тебе его телефон и адрес, обязательно позвони ему. Может быть, он хоть тебя захочет видеть.

— А других людей не хочет? — удивленно спросила Лена.

Галя понизила голос, а то и закрыла трубку ладошкой, чтобы не услышали сотрудники, возможно, находящиеся сейчас в приемной.

— Что ты, Лена, не то слово! Не открывает дверь никому: ни бухгалтеру, ни Розе. Розалия рыдает тут целые дни напролет, предполагая самое страшное, что могло случиться с шефом. Ты же, наверное, знаешь, что она неровно к нему дышит… — И полилась из уст секретарши река сплетен, словно она наконец-таки приняла Лену в ряды своих приятельниц. — А тут такое дело… понимаешь, он и девушку свою послал далеко, как она сама выразилась. Мы всех на уши поставили, даже подключили его бывшую жену Мишель, чтобы выманить его из норы, так сказать, но все без толку! Работаем как бы под его руководством, а его самого не видим.

— Давай адрес. — Лена вырвала из записной книжки листок и схватила старый, со стертым грифелем карандаш — первое, что подвернулось под руку.

Галя продиктовала Лене адрес без номера квартиры, пояснив, что шеф обитает в отдельном коттедже, и прямо-таки умоляюще попросила в довершение:

— Леночка, если тебе станет что-то известно, сообщи нам, пожалуйста. Мы же очень за него переживаем! Я почему-то верю, что тебе удастся с ним поговорить, ты какая-то прямолинейная, без комплексов….

«Без мозгов, в общем, и без чувства такта», — перевела для себя «прямолинейная» Лена Галины слова.

— Конечно, Галя, я постараюсь! Но умолять его не буду, я ему не жена, не любовница, не родственница — никто! С другой стороны — что бы он ни сказал, с меня все будет, как с гуся вода. В общем, мне терять нечего. Только знаешь… Пожалуй, звонить ему я не буду — Никита ведь может просто-напросто бросить трубку. Лучше я поеду прямо к нему домой. И пусть попробует не открыть мне дверь! Посмотрю, как у него это получится!

Глава 14

Лена подъехала к дому Никиты на общественном транспорте — на маршрутке — и осмотрелась. Широкая улица была асфальтированной, домики вдоль нее стояли все такие аккуратные и красивые, как из русских сказок. Вышла она из маршрутки одна, остальные жители дорогого поселка, видимо, ездили на машинах. Возможно даже, что с личным шофером.

«Ничего себе поселочек!» — подумала она и решительной походкой направилась к дому Никиты, который был третьим по счету с края.

Рядом с деревянной дверью, украшенной латунной ручкой, были разбиты клумбы. Сейчас на них цвели маргаритки и садовые фиалки, что было очень трогательно и неожиданно. Лена нажала на кнопку звонка и держала ее утопленной достаточно долго, чтобы даже мертвый человек, а не то что живой, мог на его переливы откликнуться. После еще двух безуспешных попыток дозвониться Лена поняла, что надо искать другой способ проникновения в дом Никиты. Она двинулась вдоль кирпичной стены дома, стараясь заглянуть в каждое окно и пытаясь уловить хоть какое-то движение внутри. Наконец она нашла то, что искала, — приподнятую створку окна, и приложила максимум усилий, пытаясь поднять ее выше. Но ту, кажется, заклинило.

«Хорошо же… — разозлилась Лена. — Теперь попробуем по-другому, я не привыкла отступать. Только бы никто не заметил, как я буду залезать в дом через окно! А то еще примут за воровку…»

Лена вцепилась руками в подоконник, изо всех сил подтянулась и буквально вползла в дом на животе через то самое чуть приоткрытое и застопоренное окно. На мгновение ей стало смешно и грустно одновременно. «Откуда у меня такое желание проникнуть в этот дом любым способом? Нет, я точно сумасшедшая! Ведь никто меня не звал и никто тут не ждет. На какие еще безумства я способна?»

Лена очутилась вниз головой внутри дома, как оказалось — на кухне. Втянув в помещение и ноги, Лена встала на них и осмотрелась. Кухня у Никиты была очень аскетичной — целый набор современной встроенной техники из нержавейки, плитка на полу — состаренный камень, а мебель — комплект черных лакированных шкафчиков. Даже холодильник у Никиты был черного цвета с блестящей, глянцевой поверхностью. Не наблюдалось ни одного пятна другого цвета. Как, впрочем, и еды. Поверхности столов были девственно чистыми, на плите не стояло ни одной кастрюли. Лена открыла холодильник, лампочка приветливо включилась, освещая пустые полки с одним заскорузлым кусочком сыра, покрытого плесенью, но явно не французской, а нашей, отечественной, возникшей от старости продукта, а еще с открытым неизвестно когда пакетом молока и кочаном пожухлой капусты. Лена хмыкнула, увидев сей не слишком аппетитный натюрморт, и закрыла дверцу. Затем она двинулась по дому дальше, спотыкаясь о какие-то вещи и не зная, куда поворачивать. Она прошла широкий коридор, большую комнату с радиоаппаратурой, домашним кинотеатром и удобной даже на вид кожаной мебелью, так и притягивавшей устроиться в ней и посмотреть какой-нибудь хороший фильм. Но просматривать никакие фильмы она не стала. Зато вдруг услышала голос Никиты:

— Тетя Шура, это вы? Вы что-то забыли? Я слышал звонок. Кто-то пришел?

Лена пошла на голос и вышла к небольшой комнате с окном, зашторенным темными занавесями, с двуспальней кроватью, на которой и лежал хозяин дома, укрытый одеялом по пояс. Он с удивлением смотрел на незнакомый темный силуэт, появившийся в дверях его спальни. Лена машинально пошарила рукой по стене и нащупала выключатель. Мягкий электрический свет залил комнату.

— Здрасте, это я! — произнесла она, приседая в шутливом реверансе.

Никита, щурясь на свет, рассматривал ее.

— Лена? Ты?! Что ты здесь делаешь? Кто тебя впустил?

— Да уж не ты, конечно! Ты, я знаю, видеть меня не хочешь. Но что я тебе такого сделала, никак не пойму!

— Тетя Шура здесь? Она тебя впустила? — повторял вопросы Никита, натягивая одеяло на свой голый торс.

— Далась тебе эта тетя Шура! — фыркнула Лена. — Не бойся, покушаться на твою честь я не буду.

Никита был бледен, под глазами у него пролегли темные круги, на губах правильной, четко очерченной формы впервые не играла пренебрежительная улыбочка. Лена оглядела комнату — здесь царил полный хаос: какие-то вещи были свалены общей кучей на полу. На тумбочке рядом с кроватью не наблюдалось ни одного фрукта, пакетика с соком или лекарства, зато стояла большая, металлическая пепельница, полная окурков.

— Как-то странно ты болеешь… — прошлась она по комнате и расшторила окно. В солнечном луче заискрилось облако пыли. — Фу! А чем ты питаешься? Кто за тобой ухаживает? По-видимому, пресловутая тетя Шура? Двойка ей за уборку и единица за питание больного человека!

— Лена, зачем ты пришла? — спросил Никита. — Я знаю, с работы уволилась, и, честное слово, думал, что больше тебя не увижу.

— Нет, сейчас я в тебя чем-нибудь запущу! У меня несколько другие данные! — выкрикнула Лена раздраженно. — Ты говорил, что я тебе нравлюсь, я это помню.

— Я бредил.

— Я тоже бредила, когда признавалась тебе в любви. Временное помутнение рассудка! А что ты так разволновался? Я не требую от тебя ничего! Просто зашла навестить, говорят, ты тяжело болен. — Лена провела пальцем по пыльному подоконнику. — Говорят еще, что ты прогнал свою девушку и не общаешься с бывшей женой.

— Это мое личное дело. Ни одна из них не просочилась бы в мой дом без приглашения.

— А я — не они! Ты прав. Я особа невоспитанная, избалованная и стервозная. И я никому не позволяю вытирать о себя ноги! Зачем ты ушел из больницы, не дождавшись выписки?

— Это мое личное дело, — повторил Никита.

— Ага! Все, что ты делаешь, твое личное дело! А как же твоя работа, сотрудники? О них ты подумал? Я, между прочим, думаю о своей клиентке Ирине, которой я не успела подобрать жениха. Она взяла правильный курс в своей жизни, и я хотела тебя попросить взять под контроль устройство ее личного счастья.

— Ты видишь, что я пока не могу.

— А что ты, собственно, раскис? Что с тобой?

— Лена, прошу тебя, уходи!

— Может, все-таки поговорим? — Она подбоченилась.

— Уходи! — отвернулся он.

— Я не уйду! Что ты здесь разлегся и всем хамишь? Вставай, приберись в комнате! Сделай что-нибудь! Лежишь, словно в запое, только пустых бутылок не видно!

— Я не пью.

— Все, хватит! Вставай! — Лена схватила одеяло и потянула его на себя.

Никита не сопротивлялся. Одеяло упало на пол. Никита в одних трусах остался лежать, не шелохнувшись.

— Вставай, и давай убираться! — повторила она.

— Хочешь мне помочь? — как-то странно посмотрел он на нее.

— Хочу!

— Нагнись и посмотри под кровать, — спокойно сказал Никита.

— Что за шутки? — поинтересовалась Лена, но присела на корточки и заглянула, куда было сказано.

— Подай мне железную штуку, которую в народе зовут уткой.

Лена тупо посмотрела на «утку».

— Что… как… Почему? Ты сам не можешь ходить в туалет? — растерянно спросила она.

— А ты до сих пор не догадалась? Я снова обездвижен, черт побери! Я не чувствую ног и вообще всего, что ниже пояса. Поняла? Но я не нуждаюсь в сочувствии и жалости! А теперь уходи. Или хочешь посмотреть, как я буду справлять нужду? — усмехнулся Никита.

Лена, выбитая из равновесия, протянула ему «утку», резко развернулась и выскочила из спальни.

Через пять минут она громко спросила:

— Ты уже все? Я могу зайти?

— Ты здесь? — удивился Никита. — Еще не ушла?

— Знаешь, теперь я точно отсюда не уйду, даже если ты будешь гнать меня палкой.

— Ты серьезно? И что ты собираешься делать?

— Помогать тебе, — пожала плечами Лена, входя в комнату.

— Мне помогает тетя Шура.

— Я вижу. Только она явно недостаточно помогает.

— Лена, не издевайся надо мной! Я не хочу лежать при тебе бревном, уходи!

— Затвердил: «Уходи, уходи…» Хватит повторять одно и то же! Расскажи лучше, что с тобой произошло, — попросила она.

— У меня когда-то была травма позвоночника, и я был некоторое время обездвижен…

— Это я знаю, — кивнула Лена.

— Ну, вот, а сейчас, когда Гоша бил меня по спине, видимо, опять что-то повредилось в позвоночнике. Я знаю, это не навсегда, я смогу снова встать, только… придется начинать все заново… надо собраться с духом и…

— Так в чем же дело? — укрыла Никиту одеялом Лена.

— Это больно, жутко тяжело, и мне пока никак не собраться с силами, — пояснил он.

— Я помогу тебе. Встал один раз, встанешь и во второй, ты правильно подметил. Скажи, что мне делать? Кому позвонить?

— Я и забыл, что ты привыкла к роли сиделки, — вздохнул Никита.

— Прекрати! Ты мне нужен, понимаешь? Так что я буду ставить тебя на ноги исключительно с корыстной целью — для себя. Ты вообще нужен многим! Я не дам тебе здесь тихонечко отлежаться. Сейчас схожу в магазин и куплю продуктов, а потом все расскажу тебе.

— Возьми вот… — протянул ей Никита ключ, взяв его с тумбочки рядом с собой.

— Для чего?

— Это ключ от сейфа в моем кабинете, шифр четырнадцать-тридцать. Возьми денег сколько нужно.

— И возьму! — заверила его Лена. — Мне сейчас и самой есть не на что, не то что тебя прокормить… Вынудил бедную девушку уйти с работы, грубо разговаривая с ней. И потом… думаешь, что я бесплатно буду за тобой ухаживать? Можно я еще возьму денег на новый наряд? — честно глядя Никите в глаза, спросила Лена и заметила, что они снова начинают искриться и заметно веселеть.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты невыносима?

— Только ты! Остальные мужья у меня были тихие и не возникали. Все, лежи и жди меня, я быстро вернусь.

— Ключи от двери висят в ящичке в прихожей! — крикнул он ей вдогонку и вздохнул с облегчением. Он почувствовал, как с его сердца упал камень, он даже сам не мог предположить, что так обрадуется приходу этой рыжей бестии.

В супермаркете, расположенном на территории коттеджного поселка, Лена разошлась не на шутку. Она бросала в тележку на колесиках все подряд, так как в доме у Никиты практически ничего съестного не увидела. И не только съестного, но и других необходимых в хозяйстве вещей. Моющие и чистящие средства отправлялись в корзину вместе с фруктами, мясом, колбасой, соками и даже бутылочкой марочного вина. А когда оказалась у кассы и упаковала все продукты в пакеты, она поняла, что не сдвинется с таким грузом с места. На растерянный вид Лены обратил внимание какой-то мужчина, который спросил ее:

— Простите, девушка, вас бросили? — предположил он.

— Почему бросили? Разве я похожа на женщину, которую можно бросить, да еще в магазине?

— Конечно, нет, не похожи! Но вы же не могли набрать столько товаров, зная, что помочь вам тащить такие тяжелые сумки некому? — пояснил мужчина.

Вид его внушил Лене доверие, и она объяснила свою оплошность:

— Представляете, а ведь и в самом деле помочь мне некому. Я набрала такое количество продуктов в состоянии аффекта и теперь не знаю, что делать. Я долго сидела на диете, совсем оголодала… Не знаете, могу я одолжить тележку в магазине, чтобы довезти все купленное до дома? Мне здесь недалеко, а тележку я обязательно прикачу назад.

— О чем речь? Я с удовольствием подвезу вас.

— Это удобно? — из-под челки посмотрела на мужчину своими зелеными глазищами Лена.

Мужчина уже схватил ее пакеты и поволок их к выходу. Лена засеменила за ним. Он погрузил ее продукты в багажник своего джипа и открыл ей дверцу. Таким образом они доехали до дома Никиты, и он все так же старательно выгрузил на крыльцо дома.

— Не пригласите на чашечку кофе?

— Это не мой дом.

— Понятно. А может быть…

— Обязательно встретимся. В другой раз, — улыбнулась Лена, принимая от мужчины его визитку.

Она открыла дверь ключом и поочередно перетащила все пакеты на кухню, крича на весь дом:

— Я вернулась! Сейчас приготовлю что-нибудь поесть!

Готовила Лена очень неплохо, так как всю сознательную жизнь провела в качестве домохозяйки, балуя своего первого мужа вкусной едой. Теперь она принялась осваивать пространство кухни в доме Никиты и стала придумывать, глядя на разложенные на большом столе продукты, чем сможет порадовать хозяина коттеджа. Сколько времени она трудилась возле плиты и духовки, Лена не засекала. Когда обед был готов, она сняла фартук и выкатила небольшой сервировочный столик, стоявший в углу, и, что называется, накрыла на стол. Напевая веселую песенку, она въехала в спальню Никиты и разочарованно заметила, что тот спит. Лена присела рядом с Никитой и дотронулась до его лба. Он вздрогнул, открыл глаза.

— Я заснул?

— Ты слаб, ты должен поесть, — указала она на сервировочный столик. — Здесь щи из свежей капусты, запеченный в духовке картофель со сметаной и сыром, печень телячья и пирог с лесными ягодами, только что вынула из печки.

На несколько секунд Никита потерял дар речи.

— Ты — волшебница! Неужели все сделала сама?

— Это из того, что я смогла купить, — смутилась Лена, — а вообще я и не такое могу приготовить. А для повышения аппетита…

Лена осмотрелась и, подскочив к полкам, висящим на стене, взяла две зеленых свечи, поставила их на столик. Никита щелкнул зажигалкой и зажег их.

— Не на такой романтический ужин я хотел бы тебя пригласить… — усмехнулся Никита.

— Пока и этот сойдет, — уверила она его, присаживаясь, чтобы отдохнуть. — Ешь, а потом скажи, к кому мне обратиться, чтобы помогли поднять тебя, вымыть и перестелить постель.

— Еще чего! — воскликнул Никита испуганно.

— Хочешь заработать пролежни?

— Откуда у тебя такие познания в медицине?

— Или ты скажешь мне, к кому обратиться, или я все сделаю сама. Ты меня знаешь!

Никита не на шутку испугался.

— В моей записной книжке есть телефон общества инвалидов «Вымпел». Позвони туда, они помогли мне в первый раз.

— То-то же! — подняла Лена указательный палец. — А сейчас давай выпьем за нашу встречу! Поухаживайте за дамой, молодой человек, — улыбнулась она и придвинула к Никите поближе бутылку выбранного ею вина.

— Хорошее вино, — одобрил ее выбор Никита и взялся за штопор.

— А тебе можно пить? — спохватилась Лена.

— Ну, ты даешь! Сначала покупаешь, наливаешь, а потом спрашиваешь, можно ли мне пить? Я не знаю!

— Ладно, выпей немного, настроение появится, а я пойду позвоню в «Вымпел».

— Видно, что ты соскучилась по работе, — пробубнил Никита.

Уже через час в дом приехали два крепких парня — по просьбе Лены, для физической помощи.

— Любая процедура — бритье, мытье, кормление, урок физкультуры и все другое имеет свою цену, — сообщили они. — К сожалению, организация наша коммерческая. Но если вы нанимаете нашего сотрудника на сутки, идут большие скидки. Он работает весь день и всю ночь, исполняет все, что вы хотите, в разумных пределах, конечно, всего за пятьдесят долларов.

— Нас это устраивает! — объявила Лена и обратилась к одному из парней с голубыми глазами и короткими светлыми волосами: — Вы можете остаться?

— Конечно. Зовут меня Михаил, по образованию я медбрат, умею водить машину. Могу возить вас, Никита Георгиевич, на любые реабилитационные занятия, делать уколы, ходить за продуктами, читать книги на ночь и так далее….

— Вы нам подходите! — громогласно заявила Лена. — Мы вас нанимаем с сегодняшнего дня. Никиту необходимо искупать, а я в это время перестелю ему постель.

Никита уже понял, что попал в крепкий оборот, и перестал сопротивляться. Лена твердо решила поставить его на ноги и вернуть к полноценной жизни.

— А потом я выйду за тебя замуж — за богатого, красивого и успешного! — заявила она ему, чем окончательно повергла в шоковое состояние.

Глава 15

Прошло три месяца. Лена сделала главное дело, на которое была нацелена все последнее время, — с помощью хорошей сиделки Миши, который оказался великолепным профессионалом по уходу за лежачим больным, все-таки поставила Никиту на ноги. Правда, он пока пользовался при ходьбе костылями, но это уже не имело большого значения. Он мог ходить, сам себя обслуживать, даже сам ездил за рулем своей машины и вернулся на работу. Лена, все эти три месяца общаясь с ним, поняла одно: без него она и жить не сможет. Но вида о своем открытии не подавала. Чем лучше становилось Никите, тем холодней она с ним держалась. Никита никак не мог понять, с чем связаны такие перемены. Для себя же он твердо решил, что сумеет справиться с ее характером, и собирался быть с ней вместе всегда.

Лена вернулась в «Эйфорию».

— Вы же увольнялись по собственному желанию? — растерянно сказал бухгалтер, глядя на ее заявление о приеме на работу, подписанное, кстати, главой агентства.

— То был крик души! Уволилась не уволилась… Какая разница? Теперь снова буду работать. Или вы возражаете?

— Нет, конечно… тем более если Никита Георгиевич не против… — нервно заерзал на стуле бухгалтер.

Секретарша Галя приняла Лену приветливо и по секрету сообщила ей:

— Даже если бы ты не вернулась, мне все равно пришлось бы тебя разыскивать.

— Извиняться? — уточнила Лена.

— Но, но, не зарывайся! Не так уж сильно я тебя и обидела! Дело в том, что на сайт с твоими фотографиями пришло много откликов от лиц мужского пола.

— А у меня есть сайт? — Брови Лены поползли вверх.

— Помнишь, вы с Ириной пьяные фотографировались? Наши ребята решили подшутить над тобой и… в общем, оформили они тебя как клиентку «Эйфории». Правда, о твоих душевных качествах написали все, что сами думали про тебя. Так что там есть информация и про твою стервозность, и про язвительность. И про высокомерие тоже.

— Странно…

— Что тебя так оценили? — спросила Галя.

— Нет, что на такую характеристику мужчины откликнулись.

— Они посчитали тебя большой оригиналкой и оценили твою прямоту и честность. Правда, открытых предложений о замужестве не было, только предложения о встрече.

— Я постараюсь измениться в общении с людьми, — пообещала Лена, — а сейчас я займусь переводами посланий наших иностранных принцев.

Пока Лена продолжала жить в доме шефа в гостевой комнате, она готовила ему завтрак, обед, ужин. Большую часть работы по дому взял на себя ее помощник Миша, и дела у них шли хорошо. Михаил питался с ними, Никита настоял на том. Лена выполняла всю женскую работу по дому и везде навела зеркальную чистоту. Даже покушалась на второй этаж, где были свалены старые вещи, остатки строительных материалов и прочий хлам, до которого у Никиты не доходили руки уже несколько лет. Когда курс реабилитационных мероприятий дал результат и Никита встал на ноги, хоть и передвигался с помощью костылей, Лена захотела вернуться к себе домой. Вот тут он категорически запротестовал:

— Ты что удумала? Побаловала меня вниманием, заботой, нежностью, вкусной едой, и все? Я только привык, втянулся… Нет, я еще довольно слаб, и мне предстоит длительное лечение. Одним словом, если ты мне друг, то ты меня не бросишь сейчас, на полдороге к выздоровлению.

Лена, скрепя сердце, осталась. А вот Миша, получавший от Никиты полторы тысячи долларов в месяц, заметно приуныл. Он больше был не нужен, чтобы поднимать Никиту с кровати, таскать его на руках в машину и в ванную. А работать в доме с дружелюбным Никитой, излучающим сплошной позитив, ему понравилось, тем более за хорошие деньги.

— Вам в дом не нужен помощник? На любую работу. Что скажете? — спросил он однажды.

— Оставайся, — добродушно согласился Никита, — будешь помогать по хозяйству, а там посмотрим. Мне неудобно перед Леной, эксплуатирую ее по полной программе.

Миша был на седьмом небе от счастья. Никита не собирался переделывать свою машину под ручное, инвалидное, управление и продолжал ездить с ножными педалями, пряча костыли в салоне и жалуясь, что его ногам еще не вернулась былая уверенность. По нескольку часов он проводил в спортивном зале, а потом приезжал в свой офис — просмотреть документы. Лично проводить банкеты и торжества он пока не брался. Теперь у него появился еще один повод для тревоги — это встречи его сотрудниц с потенциальными женихами тет-а-тет. Он учел негативный опыт Лены, случившийся у них в фирме впервые, и предложил, чтобы работницы агентства отправлялись на встречи в сопровождении охранника.

Никита вошел в приемную офиса с букетом роз, опираясь на костыль и трость, и заглянул в кабинет, где сидели Лена и еще одна сотрудница, Олеся. Он положил букет на стол Лены.

— Привет!

— Давно не виделись! — буркнула себе под нос та, потому что ее смущало такое откровенное поведение Никиты на работе. Она уже не раз делала ему замечания, но он не обращал на них внимания. Вот и сейчас Олеся начала глупо хихикать, а затем демонстративно выскочила за дверь. Никита достал из кармана пачку денег и положил перед Леной.

— Это тебе.

— Ты с ума сошел? За что мне такие деньжищи? Убери немедленно!

— Видишь ли, я чувствую себя очень неловко. Ты ведь не была обязана ухаживать за мной. Сколько усилий ты приложила, чтобы поставить меня в вертикальное положение! Я, как могу, хочу отблагодарить тебя.

— Я сделала что-то хорошее в жизни в первый раз, а ты хочешь все опошлить. Убери деньги, я скоро получу зарплату.

— Мне неудобно перед тобой.

— А мне неудобно, что за мой дружеский порыв ты предлагаешь деньги. Убери их немедленно, а то моей ноги не будет у тебя в доме! И так я у тебя питаюсь, сплю, работаю.

— Тогда скажи, что я могу для тебя сделать? — улыбнулся Никита.

— Отстать от меня! Я смотрю, у тебя прогресс, один костыль сменил на трость?

— Меня заключили в жуткий корсет и обязали носить его полгода. Хочешь посмотреть?

— Ты издеваешься надо мной? — отшатнулась от него Лена.

И тут Олеся, вернувшаяся на рабочее место, рассмеялась в голос:

— Лена, да он издевается над тобой! Неужели ты не понимаешь? Шутит!

— Нет, у меня напрочь отсутствует чувство юмора, — заявила Лена и, отвернувшись от Никиты, углубилась в изучение данных, высветившихся на мониторе компьютера.

— Ладно, пойду поработаю, — усмехнулся Никита и вышел, тяжело опираясь на трость.

— Ксюша тебя ненавидит, — перегнувшись через стол, прошептала Олеся. — Она приезжала к нам и устроила скандал. Почему, говорила, какая-то самозванка живет с Никитой в его доме? Причем предварительно она уточнила, есть ли у него шанс встать на ноги. И когда узнала, что он уже ходит, возненавидела тебя еще больше, считая, что ты заняла ее место, — поведала Олеся последние офисные сплетни.

— Я не занимала ничьего места: помогая Никите, я помогала в первую очередь себе.

На столе Лены зазвенел телефон.

— Алло?

— Лена, зайди ко мне в кабинет прямо сейчас, — раздался голос шефа, и тон его голоса ей не понравился.

В кабинете Никиты ее ждала неприятность в лице… мамы Ирины Курковой, Светланы Валентиновны. На даме было широченное черное платье, бледное лицо без макияжа выражало страдание и душевную боль. Лена испугалась, а в голове пронеслась мысль: «Уж не умерла ли Ирина?» Подобное можно было предположить, судя по траурному виду ее матери.

— Вот она, злодейка! — очнулась Светлана Валентиновна, указывая на Лену толстым пальцем. — Она во всем виновата!

Никита перевел прищуренные в усмешке глаза на Лену.

— А что случилось? — недоуменно пожала та плечами.

— Вы убили мою дочь, мою девочку! — Плечи Светланы Валентиновны затряслись от беззвучных рыданий.

— Я не трогала Иру! Честное слово! — Лена посмотрела на Никиту, отметив, что ему очень идет эта рубашка, на вороте которой красиво лежали темные кудрявые волосы. И еще она констатировала про себя то, что уже успела соскучиться по нему, хотя буквально несколько минут назад общалась с ним.

— Будь оно все неладно! И зачем, зачем я обратилась к вам за женихом?! Все эти фирмы — сплошной разврат и обман! — рыдала мама Иры.

— Не обобщайте! — строго произнес Никита. — И успокойтесь. Лена, будь добра, налей Светлане Валентиновне воды, мне не встать. Расскажите, как все было, что вас беспокоит?

— Еще как беспокоит! Эта рыжая бестия вцепилась в мою дочь, словно одержимая, желая выдать ее замуж во что бы то ни стало.

— Простите, вы, по-моему, за этим и обратились к нам, — перебила ее Лена.

— Если бы я могла предвидеть последствия! Ира была скромная, порядочная девушка, а в кого вы ее превратили? Стала краситься, надевать какие-то вызывающие наряды!

— Светлана Валентиновна, когда я видел вашу дочь последний раз, она выглядела великолепно. Это я вам как мужчина говорю, — заступился Никита.

— Вот она и возомнила себя секс-бомбой, а опыта никакого нет! А тут еще ваша Лена отчубучила номер.

— Что? — в один голос спросили Никита и Лена.

— Прислала ей перевод послания одного иностранца, откликнувшегося на ее фотографию.

— Да, было такое, — подтвердила Лена, подавая посетительнице стакан с минеральной водой. — Я сделала перевод и переслала его Ирине, так как, простите, сама я не поеду за границу с ним встречаться. Ира должна была решить, будет она с ним переписываться или нет.

— Ты все правильно сделала, — кивнул головой Никита. — Вас не устраивает, что мужчина, обратившийся к Ире, иностранец?

Светлана Валентиновна жадно пила воду, словно впервые после выхода из пустыни, где провела несколько дней среди песков.

— Мне уже все равно, русский будет у меня зять или не русский. Я чувствую, что потеряла дочь. Моя девочка отдалилась от меня!

«Она еще, видимо, не в курсе, что Ира и жилье свое хочет приобрести. Просто первая попытка была не совсем удачна…» — подумала Лена, вспомнив о том, как она сообщила Никите о смерти Гоши да еще там, где она на него наткнулась вместе с Ирой и Варей.

— Варя — это та смелая женщина, которая была на твоей свадьбе и помогла мне, можно сказать, от смерти меня спасла? — уточнил тогда он.

— Именно она. Варя — удивительный человек. Пришла ко мне на свадьбу, хотя должна была помнить меня как стерву, и согласилась сыграть роль моей подруги. И когда я осталась без работы, Варя меня опять поддержала.

— Несмотря на то, что Гоша со мной сделал, мне все равно его жаль. Все-таки моя юность прошла рядом с ним, очень много было нами вместе пережито, он был мне другом… — задумался тогда Никита.

— А мне теперь жаль Варвару. Ее обвиняют черт знает в чем!

— Лена! Ау! — услышала Лена, что ее зовут, и вынырнула из воспоминаний.

— Простите, я задумалась.

— Светлана Валентиновна только что сообщила, что Ирина уехала на встречу с тем иностранцем.

— Что? Так сразу?

— Вот я и говорю! Что вы с ней сделали, раз она совсем умом тронулась? Меня поставила обо всем в известность уже в аэропорту, сказала, что летит к своему заграничному принцу после телефонного разговора. Уж не знаю, что он ей наобещал. Да много ли ей надо? Пары ласковых слов достаточно, — смахнула слезу Светлана Валентиновна.

— А кто в этом виноват? — строго спросила Лена.

— Ты!

— Я?! Разве я отвечала за воспитание вашей дочери? Вы сами довели ее буквально до ручки своей ханжеской моралью! Разве нормально, если после двух-трех ласковых слов ваша дочь мчится сломя голову в другую страну? Так она и в постель с кем-нибудь ляжет… за букет цветов! — ответила возмущенная Лена. — Вы забили ее своим темпераментом и привили дочери кучу комплексов. А когда поняли, что наделали, решили найти ей достойного мужа. Но так вряд ли получится, что сразу появится добрый, умный, щедрый принц на белом коне! Нет, точно не получится! Не одну шишку набьет ваша Ирина, не одну ошибку сделает, пока не встретит своего мужчину. Опыт общения с мужчинами она должна была набирать лет с восемнадцати, а не сейчас!

— А вдруг этот иностранец какой-нибудь маньяк? — продолжала паниковать Светлана Валентиновна.

— Не будем раньше времени всякие ужасы придумывать! Может быть, Ирине повезет, и кандидат окажется порядочным мужчиной, — предположил Никита. Правда, не очень уверенно.

— Ирина обещала позвонить, как приедет, а вот уже пять дней от нее никаких вестей нет. Кто ответит за мои растраченные нервы и мое испорченное здоровье? Я пять ночей не сплю! Что с моей глупой дочерью? Где она? А вдруг с ней что-то случилось? Вот вы мне скажите: вы свою работу сделали — познакомили Иру с каким-то проходимцем, да еще и чужестранцем, и что? А мне-то теперь что делать? Где ее искать? Или вас это уже не волнует?

— Мы постараемся вам помочь. Дайте нам адрес мужчины, к которому поехала ваша дочь, — попросил Никита, который нервно расчерчивал лист бумаги во время ее рассказа. — Мы попытаемся ее найти.

— Найдете вы ее, конечно! — всплеснула руками Светлана Валентиновна, разбрызгивая на пол остатки воды из стакана. — Если бы я знала его адрес или телефон, я бы уже сама давно позвонила, несмотря на свою маленькую пенсию. Ира же мне ничего не говорила и никакого адреса не оставила! Знаю только, что он из Румынии. Тоже мне, иностранец! — презрительно хмыкнула женщина. — Понимаю, если бы она умчалась в Германию или Америку, на худой конец во Францию. А то в Румынию… тьфу!

«Ничего себе «худой конец»! Однако каковы запросы у мамаши!» — подумала Лена.

— Я и на работу к ней ходила, вы же на ее служебный компьютер переслали этот чертов адрес. Ирины сослуживцы полазали в нем досконально и не обнаружили никакого послания личного плана.

— Лена, посмотри у себя в компьютере послание румына и свой перевод, — попросил Никита.

— Своего перевода у меня нет, я отправила его Ирине, а румынское послание поищу. — Лена встала с кресла несколько озабоченная — беспокойство матери Иры незаметно передалось и ей. — Вы не волнуйтесь, я найду его данные и снова переведу.

— А я и в Интерпол заявлю о пропаже Ирочки! — загорелась надеждой Светлана Валентиновна.

— Кофе, чай? — улыбнулся Никита и встал, опираясь на трость, решив лично поухаживать за дамой.

— Спасибо. Мне чай, конечно. И так я вся на нервах, от кофе сердце будет колотиться, как сумасшедшее. А что с тобой, сынок? — удивилась, Куркова-старшая. — Костыль, палка… Когда я тебя видела в прошлый раз, ты был здоров, как орел. Еще Ирке, моей дурехе, приглянулся. Инвалид, что ли?

— Есть такое дело, — усмехнулся Никита, склоняя голову над столиком с электрическим чайником и посудой для кофе, чая. Он уже привык сам готовить себе напитки, не тревожа секретаршу по пустякам. Темная, кудрявая прядь упала на его красивое лицо.

— Надо же, такой молодой… А что случилось? — не на шутку стала переживать Светлана Валентиновна.

— Бандитская пуля, — подмигнул он ей.

— Опасный бизнес? — уточнила беспокойная мамаша. — О, так зачем же я в него толкнула свою Иришку?

Никита, опираясь о тумбочку, достал коробку шоколадных конфет.

— Успокойтесь, Светлана Валентиновна, найдем мы вашу Иришку. Наверное, послание в Интернете сохранилось. Куда же ему деться?

Когда чаепитие было в полном разгаре, в кабинет бочком вошла Лена, виновато моргая зелеными глазами. В руках она теребила какую-то бумажку.

— Ну, что?! — обернулась к ней Светлана Валентиновна, вытирая перепачканный шоколадом рот.

— Никита, я просмотрела все. Там нет того послания, которое я переводила для Иры.

— Как нет?

— Нет и следа, исчезло, — развела она руками.

— Что же делать? Что делать? — заголосила Светлана Валентиновна.

— Кто его удалил? — нахмурился Никита.

— Точно не я. И не наши сотрудники, я их уже опросила. Они чистят компьютеры раз в полгода, и сейчас время еще не пришло.

— Что же делать? Что делать? — как заведенная, повторяла Светлана Валентиновна.

— А ты ничего не помнишь? — спросил Никита, потянувшись за пачкой сигарет, хотя врачи строго-настрого запретили ему курить.

— Смутно. Письмо было красивое, в смысле душевное. Внешние данные мужчины впечатлили меня уже не помню, чем. Он писал о духовной красоте, о семье… И я подумала, что его послание должно заинтересовать Ирину.

— Правильно, вот оно и заинтересовало ее. Сгинула моя девочка! — запричитала Светлана Валентиновна.

— Совсем ничего конкретного не помнишь? — повторил свой вопрос Никита. — Если ты не вспомнишь, то и никто другой, это уж точно, ведь с Ириной работала только ты.

— Я понимаю. Но… Я даже имя его плохо помню. Олякард, Олукард или Алукард… Помню только, что на конце было такое окончание — кард. Он написал на румынском и английском языках. Что-то там было о горнолыжном курорте в Трансильвании с каким-то цветочным названием. Это все, — виновато пожала плечами Лена и положила на стол бумажку с написанными в столбик печатными буквами предполагаемыми именами жениха Иры.

— Я не знаток румынских имен. — Никита посмотрел на этот листок бумаги и перевел взгляд на чайник, стоящий на столе. Он жадно затянулся сигаретным дымом, смахивая пепел мимо пепельницы на свои документы и смотря куда-то вдаль невидящими глазами.

— Что же мне теперь делать? — повторила посетительница свой вопрос, волновавший ее больше всего. — Может быть, в милицию сообщить?

— Сообщите, — кивнул головой Никита.

Лена с удивлением посмотрела на него, недоумевая, почему он, всегда настроенный на позитив, рекомендует матери Иры самые крайние меры.

— А они помогут? — уцепилась за спасительную мысль несчастная мать.

— Должны, — твердо сказал он, хотя, честно говоря, думал совсем обратное. — А сейчас, Светлана Валентиновна, у меня много работы, простите…

— Да, да, конечно, я понимаю, уже ухожу, — смирилась со своей участью женщина.

— Держите нас в курсе дела… — бросил ей в спину Никита.

— Конечно, если станет что-то известно и я до этого не умру от тоски, тревоги и разрыва сердца, сообщу, — грустно ответила Светлана Валентиновна, тревожно теребя в руках большую хозяйственную сумку.

Дверь за ней закрылась, Лена села напротив Никиты, раздираемая вопросами и сомнениями.

— Зачем ты отправил ее в милицию? Что они могут сделать? — засыпала она его вопросами.

— Боюсь, что ничего.

— Тогда зачем на бедную Ирину натравлять российскую и румынскую полиции? Она, может быть, там впервые в жизни полностью счастлива, а тут появятся сыщики и нарушат идиллию, — сказала Лена.

— Ты ничего не видишь? — спросил ее Никита.

— В смысле?

— Я вижу одинокую, несчастную, пожилую женщину, которая держала дочь при себе и видела в ней смысл своей жизни.

— Это эгоистическая любовь, — встряла Лена.

— И теперь она полностью потеряла этот смысл жизни, — продолжал Никита.

— Но мы же тут не виноваты!

— А я никого и не обвиняю. Просто я знаю одно: я не смогу сидеть здесь спокойно, зная, что Ирина может быть в опасности.

— А я как раз не уверена, что она в опасности. Да когда Ира вырвалась из-под контроля своей мамаши, у нее пять дней как пять минут, наверное, прошли. А если еще она действительно стоящего мужчину встретила…

— Мне не нравится, что пропали из компьютера все данные, относящиеся к нему. И даже имя.

— Ну, имя, конечно, у него не фонтан, язык сломаешь, — согласилась Лена, — но это же не главное. Главное, чтобы человек был хороший, порядочный! Кстати, вполне может быть, что я вспомнила его имя неправильно, — выдвинула версию Лена.

— Я думаю, что ты вспомнила правильно, — мрачно ответил Никита и пояснил: — Если прочитать имя Алукард, начиная с конца, то получится Дракула. Этот парень с юмором. С черным юмором. И не думаю, что он с хорошей целью скрыл свое настоящее имя, да еще и умудрился стереть из компьютера свои данные. Знаешь, Лена, я боюсь думать о плохом, но, кажется, Ира влипла по-крупному.

— Не может быть! — ахнула Лена.

— И в милицию с такой ерундой мы не можем пойти. Мало ли кто как себя называет… Свалят дело на румынскую полицию, а будут ли там искать российскую невесту? — задумался Никита.

— Ой, и правда, что же теперь делать? — спросила Лена, заметив, как у него стали подергиваться руки.

— Не напоминай мне Светлану Валентиновну. Я не знаю, что делать. У нас в фирме подобного случая не было.

— Нападение на моей свадьбе у вас было впервые, нападение вашего клиента на меня тоже было в первый раз, а теперь в первый раз пропала женщина. Интересное дело… — задумалась и Лена.

— Все, решено! Я поеду в Румынию!

— Что?

— Полечу первым же рейсом, как только открою визу. Я обещал этой женщине помочь и сделаю все, что в моих силах! — принял окончательное решение Никита.

— Ты с ума сошел! Ты еле передвигаешься!

— Не преувеличивай, с каждым днем мне все лучше и лучше!

— А что ты можешь сделать?

— Пока не знаю, но сориентируюсь на месте. По крайней мере, хоть что-то сделаю.

— Это весьма нелогично, ты даже не знаешь, куда ехать. Румыния большая, — растерялась Лена.

— Ты же сказала о горном курорте с цветочным названием.

— Но я не вспомнила его название!

— А я сейчас войду в Интернет и скачаю информацию о всех курортах Румынии, ты посмотришь и наверняка вспомнишь, о котором именно шла речь, — ответил Никита и защелкал клавишами, выполняя, что задумал.

Вскоре принтер выдал листок с названиями горнолыжных курортов. Никита протянул его Лене с вопросом:

— Здесь есть то самое?

Она погрузилась в изучение списка.

— Легче было бы ответить, что нет, чтобы ты не совершал глупостей, но моя врожденная честность не позволяет лгать. Здесь есть это название — «Пояна брашов».

— Очень цветочное название, — с сомнением в голосе произнес Никита.

— А как же — «Поляна цветов» в переводе. Только что тебе это дает?

— Поеду туда и найду Иру!

— Один ты не поедешь! Ты еще слаб, и тебе нужен помощник.

— Я рассмотрю кандидатуру Миши, — согласился он.

— Кто говорит о Мише? Я имела в виду себя! — с вызовом в голосе произнесла Лена, тряхнув рыжими кудрями.

— Ты хочешь поехать со мной? — удивился Никита. — Вот уж ни к чему! Поездка может быть опасной.

— Нет, я еду с тобой! — четко, по слогам, произнесла Лена, уничтожающим взглядом подкрепляя свое желание. — В конце концов, Ира и моя знакомая тоже. Она — моя подопечная, и ее судьба мне не безразлична.

— У тебя есть загранпаспорт? — спросил Никита, тем самым согласившись с ней.

— А как же! Я с мужем была за границей… в Карловых Варах, он поправлял там свое здоровье.

— Интересно, что можно делать на горнолыжном курорте в такое время года? — задумался Никита.

— Приедем и узнаем, — уверенным голосом закончила спор Лена.

— Вампиры, берегитесь! — хмыкнул Никита, доставая вторую сигарету.

— Я в такие глупости не верю, — ответила она, отнимая у него сигарету и вкладывая обратно в пачку.

— Лучше бы я поехал с Мишей, — вздохнул Никита.

— Оставь Мишу в покое! Не впутывай в эту историю новых людей, они не виноваты, что в твоей «Эйфории» пошла черная полоса, — сказала Лена.

Глава 16

Лена впервые летела в салоне бизнес-класса и была приятно удивлена, что можно не чувствовать себя селедкой в бочке и спокойно вытянуть ноги.

— Боишься лететь самолетом? — наклонился к ее уху Никита, от которого приятно пахло дорогой туалетной водой.

— Нет, — спокойно ответила Лена. — А надо бояться?

— Ты первая женщина, летящая со мной, которая не боится перелетов. На какие подвиги ты еще способна?

— С тобой, мистер катастрофа, всего можно ожидать, — вздохнула она.

Никита был одет в темно-синий вельветовый модный костюм и темную рубашку. В поездку с собой он взял дорогую тяжелую трость с костяным набалдашником в виде дракона с открытой пастью. Спину он держал прямо, так как корсет не давал ему возможности расслабиться. Лена, сидевшая рядом с ним, была одета в розовую водолазку-стрейч с красным сердечком на груди и в голубые джинсы. Вещей с собой они взяли немного, так как Никита не мог носить тяжести и ничем не мог помочь Лене. У нее с собой была дорожная сумка столетней давности, доставшаяся ей от первого мужа, а у Никиты прикольный клетчатый чемодан на колесиках, куда, несмотря на Ленины протесты, он утрамбовал и ее вещи тоже.

— Остальное, если тебе что-нибудь понадобится, купим на месте, — заверил он ее. — Прости, что у тебя такой неудачный кавалер, который не может позволить тебе взять с собой весь гардероб, как это любят женщины.

— Богато жить не запретишь, — усмехнулась Лена и пристегнула ремень безопасности.

Никита повторил ее действия и спросил, шепнув ей на ухо:

— Я не вызываю в тебе ни капли эротического желания? Хотя какое может быть желание, если ты видела меня в таком разобранном виде…

— Молодец! Сам спросил, сам ответил. По-моему, самолет на тебя плохо действует.

— А вот я испытываю к тебе эротическое влечение, — продолжил гнуть свою линию Никита.

— Угомонись! Мне кажется, ты его ко всем испытываешь. Или ты опять надо мной издеваешься? — покосилась на него Лена.

Никита только рассмеялся в ответ. Самолет вырулил на взлетную полосу и взлетел, народ расслабился, и сразу салон наполнился гулом голосов. Кто-то погрузился в прослушивание музыки, кто-то уставился в большой плоский экран телевизора, а кто-то стал с нетерпением ожидать тележку стюардессы с горячительными напитками. И вот она, стройная и улыбчивая, пошла по ряду.

— Будешь что-нибудь? — обратился к Лене Никита.

— Апельсиновый сок.

— Два апельсиновых сока и шоколадку, — заказал Никита и расплатился.

— Давай выпьем за то, чтобы мы в дремучих лесах Трансильвании все-таки отыскали Иру с ее неудачно пошутившим женихом, — предложил он.

— Если, конечно, это была всего только шутка, — кивнула головой она. А затем строго сказала: — И хватит паясничать!

Стюардесса на обратном пути наклонилась над Никитой и промурлыкала бархатным голосом:

— Мужчина, вы так напряженно сидите, расслабьтесь… Может быть, подать вам виски или коньяк?

Ее глаза проникновенно заглядывали в его глаза, ее белокурые волосы слегка касались его лица, а белоснежная блузка чуть-чуть, на одну пуговицу, была сейчас расстегнута больше, чем позволяли приличия. Лена аж вспыхнула, настолько неприкрытой ей показалась эта сценка соблазнения. Она еле удержалась, чтобы не открыть рот. У ее спутника на лице не дрогнул ни один мускул. Он спокойно осмотрел лицо стюардессы, остановившись на ее губах, и ответил:

— Нет, красавица, выпивать я не буду. А напряжен я потому, что рядом со мной сидит очаровательная женщина с рыжими волосами, — улыбнулся он, покосившись на окаменевшую Лену.

«Что он все улыбается? Меня это раздражает! Корсет носит, а все туда же… Напряжен он… Да он по-другому и сидеть не сможет! — распалялся ревнивый мозг Лены. — Женщины к нему так и липнут. Даже несмотря на его отнюдь не лучшую физическую форму».

У стюардессы огорченно опустились уголки рта, и она пошла дальше, умело виляя стройными бедрами.

— Вот кто у нас напряжен, так это ты, — взял Никита руку Лены в свою. — Сделать тебе массаж или пощекотать за ушком?

— Я уже жалею, что поехала с тобой. Ты настоящий развратник, и женщины легкого поведения это чувствуют. Успокаивает одно: что ты еще не в силе, и я легко смогу тебя усмирить, если будет в том надобность.

— Да, ты не относишься к особам легкого поведения, — мечтательно посмотрел вслед стюардессе Никита и вздохнул. — Ты у нас кремень! Крепость! Только тебе бы не помешало прибавить немного женственности и способности флиртовать.

— С тобой, что ли, мне флиртовать? Да я скорее в монахини пойду! Жить с таким котом, словно на пороховой бочке… Нет уж, увольте! — Лена раскраснелась, понимая, что Никите доставляет удовольствие заводить ее.

Через три часа они благополучно приземлились в Бухаресте.

— Что мы будем делать в чужой стране, без знакомств, поздно ночью? — поежилась Лена, плетясь за широкой спиной Никиты по трапу.

Он шел, тяжело опираясь на трость, и излучал вокруг себя волны оптимизма. Она почувствовала искру, протиснувшись между ним и все той же стюардессой, когда та стояла в дверях и желала всем доброго пути. И теперь настроение Лены упало ниже нулевой отметки.

— Никогда не бывал в Бухаресте! — произнес Никита, оглядывая маленький аэропорт. — И именно ты со своим знанием языков боишься пропасть? Я вот один только английский знаю, и то страха не ощущаю. Деньги у нас есть. В чем проблема, красавица? Проедемте в нумера!

Никита все-таки заработал от нее подзатыльник и наконец успокоился. Таксисты в любой стране мира не спят в любое время суток, предлагая свои услуги. Изучив карту Румынии еще в самолете, Никита прикинул, что горнолыжный курорт «Пояна брашов» расположен довольно далеко от столицы, и сразу туда попасть им с Леной не удастся, придется искать ночлег в Бухаресте. Но на всякий случай задал вопрос о курорте. И его искренне удивило, что первый же таксист согласился отвезти пассажиров туда. Правда, и сумма, предложенная Никитой, была не маленькой. Таксист суетливо погрузил багаж иностранных туристов, причем Никита еле влез в салон странного румынского автомобиля «Дача».

— Дорога длинная, можете поспать, — на ломаном русском языке сказал водитель, мужчина лет пятидесяти, который, видимо, в социалистические времена в школе изучал русский язык и немного помнил его.

— Ложись, — предложил Никита свое плечо Лене, но она только передернула плечами и стала смотреть в окно. В такой тесной и неудобной машине трудно было заснуть.

Ночной Бухарест показался ей большим и просторным городом с широкими улицами, красивыми скверами и парками и невысокими домами старой застройки.

— Вот дом правительства, — похвастался водитель, проезжая мимо громадного серого здания, — самый большой в Европе, его построили еще при Чаушеску. Он хотел произнести с балкона торжественную речь, но его арестовали, а потом расстреляли вместе с женой. Да вы, наверное, знаете.

— Сурово вы поступили со своим председателем центрального комитета партии, — подтвердил Никита, продемонстрировав знание новейшей истории. — А вместо Чаушеску с этого балкона первым выступил Майкл Джексон. Только он ошибся и, приветствуя зрителей, сказал не «Здравствуй, Бухарест!», а «Здравствуй, Будапешт!» И этим поверг всех в недоумение и шок.

— Точно, он тогда здорово посадил нас в калошу, — подтвердил водитель, располагаясь к Никите доверием за такое знание истории Румынии.

Мужчины завели тихий разговор о разных нейтральных проблемах: о погоде, о политическом строе в стране, о занятости населения в различных сферах хозяйства, о пути, выбранном Румынией после распада социалистической системы, и так далее. Лена сидела, прислонившись головой к дверце, и продолжала смотреть в окно. Освещенные улицы Бухареста постепенно сменились промышленными, пустынными кварталами, а затем бескрайними холмистыми полями с густой темной растительностью, что именно на них росло, не было видно. Сама дорога была извилистой, огибавшей каждый холм и узкой, поэтому, чтобы обогнать впереди идущую машину, приходилось выезжать на встречную полосу, от чего душа у Лены уходила в пятки. Но водитель вел машину очень уверенно, чувствовалось, что ездить по местным дорогам для него привычное дело. После нескольких часов монотонной езды началась гористая местность, и машина стала подниматься по серпантину то на одну гору, то на другую, а потом точно так же спускаться с каждой горы.

— Если бы не было гор, доехали бы по прямой очень быстро, — пояснил водитель, — а так будем наматывать лишние километры.

Монотонное кружение по горной дороге сломило сопротивление Лены сну, она склонила голову на сильное плечо Никиты и задремала, поэтому последней части пути не увидела. Когда Никита легонько растолкал ее и она открыла глаза, они уже прибыли на место назначения.

— Курорт «Пояна брашов», — сказал водитель с усталыми, красными от напряжения глазами. — Куда вам?

— А есть выбор? — поинтересовался Никита, выбираясь из машины и помогая выйти Лене.

— Это большой курортный город, и здесь много отелей и лечебниц. Зимой отдыхающие катаются на лыжах, а в такое время года лечатся на минеральных источниках.

— Так здесь и лечение есть? — приятно удивился Никита.

— Ну да. А вы разве не лечиться приехали? — посмотрел на его трость шофер.

— Можно и подлечиться, тем более что ты уехал из Москвы, прервав свой реабилитационный курс, — согласилась Лена. — Отвезите нас в какой-нибудь лечебный центр.

— Ты забыла, зачем мы сюда приехали? — спросил Никита.

— Ну и что? Не забираться же нам высоко в горы в это время года. Или ты страстный горнолыжник, получивший при спуске травму позвоночника и не перестающий мечтать о новых трассах? — ехидно спросила она.

— Вообще-то сейчас, вне сезона, в здешних отелях снижена плата за проживание, — сказал водитель, послушав их перебранку. — А на лечебные процедуры можно ходить в соседнюю лечебницу. Многие так и делают. Кроме того, вами, как редкими постояльцами, будут дорожить, и обслуживание номеров будет на уровне.

— Тогда так и сделаем! — тут же поменяла свое мнение Лена.

— Зачем нам что-то экономить? — снова возразил Никита.

— После моего второго замужества я привыкла экономить, — сказала Лена.

— Теперь ты со мной, забывай свою вредную привычку! — распорядился Никита.

Лена поняла, что сейчас ему лучше не перечить, — он, как павлин, распушил свой хвост, и поплелась вслед за мужчинами. Водитель решил довезти своих клиентов до отеля и устроить их там, чтобы уехать со спокойной совестью.

— Вот тихий, уютный отель, и хозяева говорят по-русски, — привез он их к небольшому желто-белому зданию.

— Языки для нас не проблема, — вошел в свою роль Никита.

Лена возвела глаза к небу, прося для себя терпения, и заметила, что под названием отеля «Кондор» выгравированы четыре звезды. «Хорошо, что он не протестует против малой для его амбиций звездности», — подумала она.

Молодой парень на рецепшен встретил их в лучших традициях вышколенного персонала гостиницы — демонстрируя в улыбке ровные белые зубы. Водитель поставил сумку Лены на зеркальный пол из мраморной плитки, получил щедрые чаевые и был таков. Небольшой вестибюль отеля «Кондор» выглядел очень уютным благодаря красиво подсвеченным полу и потолку. Небольшие круглые оранжевые кресла приятно дополняли радостный фон интерьера, выдержанного в желтых тонах. Никита сразу же опустился в кресло, видимо, стоять ему было все же тяжело. Лена по-английски заговорила с администратором отеля, выясняя стоимость проживания и наличие удобств в номерах. Вскоре она повернулась к Никите с обескураженным видом:

— Он предлагает нам глубокий подвал.

— Почему? Сказали же, что сейчас не сезон и свободных мест много, — удивился тот.

Лена переспросила и снова обратилась к Никите.

— Все правильно, в гостинице постояльцев мало. Но портье упорно предлагает этаж минус три. Он что, под землей расположен?

Никита расхохотался.

— Это же горный отель! Расположен он на горе, мы вошли в отель на условной нулевой отметке, а счет этажей идет от минусовых до плюсовых — каждый находится на своем уровне склона горы, и нет никакого подвала. Бери что предлагают! И бери один номер на двоих!

— Еще чего! Я возьму два соседних номера.

— А как же ты будешь за мной ухаживать? Кто мне будет помогать? Я ведь хотел ехать с Мишей, своим помощником, ты сама увязалась со мной! Вот и выполняй теперь его функции!

— Нахал, — буркнула Лена, но попросила администратора дать номер на двоих, но с двумя кроватями.

Служащий отеля только согласно кивал головой и не переставал улыбаться. Все пожелания прибывших туристов были выполнены, так как свободных номеров действительно имелось предостаточно. Никита взял сумки и пошел вниз по лестнице, покрытой ковром зеленого цвета. Срабатывали датчики движения, и на каждом пролете лестницы автоматически включался свет, словно приветствуя новых постояльцев гостиницы. Никита остановился у нужного номера и открыл дверь.

Лене их номер сразу понравился. В комнате имелся стандартный набор вещей — две удобные кровати под покрывалами леопардовой расцветки, тумбочки, оригинальные бра над ними, небольшой столик, два удобных кресла. Одна стена была полностью стеклянной — с балконной дверью. Еще одна дверь вела в туалетную комнату с ванной, душевой кабиной и белоснежным умывальником в виде ракушки.

— Классно! — дала оценку увиденному Лена. — Чур, я сплю у окна!

— Ты как в пионерском лагере. Спи где угодно, мне все равно.

— Никита, а где в этом городе мы начнем искать Иру? — спросила она.

— Какая ты быстрая! Давай сначала разложим вещи. Сообразим на месте. Может быть, ее здесь и нет, тогда мы просто отдохнем. — С облегчением выдохнув, Никита опустился на кровать. Было заметно, что он сильно утомлен.

— Вот к чему я не могу привыкнуть, так это к твоему плоскому юмору. Вернее, не могу понять, шутишь ты или говоришь всерьез, — откликнулась Лена, открыла балконную дверь и завизжала от восторга. — Иди скорее сюда! Господи, какая же красота!

Никита внял ее просьбе, и они вдвоем оказались на огромной террасе без ограждения, выложенной мозаичной плиткой. У каждого номера была такая же терраса, на них стояли пластмассовые столы и стулья, где люди могли спокойно посидеть и полюбоваться потрясающим видом на горный склон. На горе, где располагался отель, росли сосны, и только в местах под эти самые террасы они были безжалостно вырублены. От чистого, горного воздуха заломило в висках.

— Красота! — снова произнесла потрясенная Лена.

— Вид изумительный, согласен, — ответил Никита и обнял Лену за талию.

Она повернулась к нему и подняла лицо, закрыв глаза. Он понял ее приглашение, и его губы коснулись ее губ, но в тот же момент откуда-то сверху раздался громкий радостный возглас:

— Русские?

Лена с Никитой отпрянули друг от друга. Синхронно подняв головы, они увидели над собой этажом выше добродушное полное лицо женщины средних лет.

— Русские, — подтвердил Никита, переводя дух.

— Ой, как здорово! Я так соскучилась по общению! Живу здесь две недели без единого соседа, даже жутковато. Газет на русском языке нет никаких. По телевидению тоже ничего не понимаю, ни одного российского канала. Как там Москва? Что нового в стране?

— Москва стоит, а в России все по-прежнему, — ответил Никита, неудобно задрав голову.

— Вы такие симпатичные люди! Я вам случайно не помешала? Меня зовут Маргаритой, — представилась соседка. — Поднимайтесь ко мне, я вас угощу конфетами. Не сочтите меня слишком назойливой, просто я страшно рада видеть своих соотечественников.

«Эка, как она тут одичала… Но с другой стороны, я должна поблагодарить соседку — она спасла мою голову от полной ее потери…» — подумала Лена и предложила:

— Лучше вы к нам спускайтесь.

— Один момент, — полное лицо Маргариты исчезло. Она, можно сказать, свешивалась с обрыва террасы, и уже спустя минуту к ним в номер постучались.

— Здравствуйте, друзья! — еще раз поздоровалась Маргарита.

Она оказалась невысокой и совсем даже не полной, несмотря на свое круглое лицо. Молодые люди представились гостье и пригласили ее войти. Маргарита прошла в комнату и положила коробку конфет на стол со словами:

— Ах, лучше нашего российского шоколада ничего на свете нет! Вот, сохранила для особого случая.

Гостья оказалась очень словоохотливой. Она трещала без умолку. Скоро Лена и Никита знали, что она приезжает сюда третий год подряд специально в недорогой сезон, чтобы поправить здоровье.

— Здесь особенный горный воздух. Лечебные процедуры в несколько раз дешевле, чем в Москве, а такой воздух полезен для моих больных легких, — пояснила она. — В Москве я постоянно сижу на гормонах.

«Поэтому и лицо такое круглое, отекшее», — поняла Лена и спросила:

— Куда вы ходите на процедуры?

— Метрах в двухстах от отеля есть небольшая лечебница с невысокими ценами. Но там одних только бассейнов целых три! Мне, конечно, скучновато здесь жить одной, но зато чувствую себя хорошо, — она лукаво посмотрела на Никиту и, словно спохватившись, спросила:

— А вы муж с женой или просто пара влюбленных?

— Считаете, что одно исключает другое? — усмехнулся Никита.

— А вы как думаете? — заинтересованно спросила Лена.

— Даже не знаю… На супругов вы не похожи, слишком много электричества в воздухе. Надеюсь, вы понимаете, о чем я? На влюбленных вроде тоже не тянете, слишком уничтожающие взгляды вы, Леночка, бросаете на своего спутника.

— А вы прямо психолог, — отметила Лена.

— Я и есть психолог, — рассмеялась Маргарита.

— Мы — друзья, — ответил Никита.

— Точнее, я его сиделка, а он мой пациент, — уточнила Лена.

— Вы медсестра? — поинтересовалась любопытная Маргарита.

— Секретарша.

— Все я поняла! Вы — любовники! — радостно заключила гостья.

— Если секретарша, значит, любовница? — уточнил Никита.

— Так часто бывает. Но мне, честное слово, это все равно. Вы — милые ребята, и вы мне нравитесь! Что у вас с ногой? — молниеносно перекинулась на другую тему Маргарита.

— Травма позвоночника, — ответил Никита, осторожно садясь в кресло и закидывая ногу за ногу.

— Вам помогут в лечебнице, это я вам говорю!

— Мы обратимся туда, — заверила ее Лена и достала банку растворимого кофе.

— Кофе?

— Сейчас вскипятим воду, — пообещала Лена и вытянула из своей сумки стеклянную банку и допотопный кипятильник.

— Здорово! Русский человек нигде не пропадет! — захлопала в ладоши Маргарита.

— У тебя задатки советского командированного, — сказал Никита. — По-моему, проще заказать кофе в номер.

— Тебе бы только деньги транжирить! Я пью по десять чашек кофе в день, замучаешься заказывать в номер, а так у меня все под рукой.

— Я люблю таких хозяйственных женщин, которые просчитывают каждую мелочь, — снова вступила в разговор Маргарита. — До вас здесь жила женщина, совершенно не приспособленная к жизни. Она даже спрашивала меня, как включить джакузи, просила перевести ту или иную фразу. И вообще, была странной особой.

Лена посмотрела на Никиту и произнесла:

— Ты не подумал о том, о чем подумала я? Нет? Я считаю, что нам не могло так повезти!

— Как известно, на ловца и зверь бежит, — пожал плечами Никита и спросил у соседки: — Эту женщину случайно не Ириной звали?

— А вы ее знаете? Надо же! Да, ее звали Ириной, а фамилия Куркова! — радостно сообщила Маргарита.

— Мы ее ищем! — воскликнула Лена.

— Мало того — из-за нее мы и приехали, — добавил Никита.

— Так вы ничего не знаете? — спросила Маргарита.

— А что мы должны знать?

— Она исчезла, — пожала та плечами.

— Как исчезла? — закашлялась Лена.

— Три дня назад просто не вернулась в номер.

— Может быть, она уехала в Россию, и мы с ней разминулись в дороге? — с надеждой в голосе спросила Лена, обращаясь к Никите.

— Оставив свои вещи и паспорт? — возразила Маргарита. — Один день ее подождали, а вчера в отель приезжала румынская полиция и расспрашивала всех об Ирине, о ее местонахождении. Затем забрали ее вещи и освободили номер, увезя все в участок. А на следующий день, то есть сегодня, заселились вы. Вот и все, что я знаю!

— А что знает полиция? — спросил Никита, так как Лена потеряла дар речи от сознания того, что они находятся в номере пропавшей Ирины.

— Да похоже, что ничего хорошего. Вернее, вообще ничего не знает, — ответила Маргарита.

— Почему вы так решили?

— С чего бы тогда их главный полицейский, который представился как Раду Мазаре, расспрашивал, что она, кто она, где она? И еще: с кем Ирина встречалась и к кому приехала?

— Это нормальные вопросы для следователя в любой стране, — предположила Лена.

— Но в то же время эти вопросы свидетельствуют о том, что им ни черта не известно, куда делась Ира? — возразила Маргарита, и с ней нельзя было не согласиться.

— А с кем она общалась? — спросила Лена.

— Вот и вы туда же… Откуда я знаю? Вам лучше с полицейским поговорить, он неплохо изъяснялся по-русски. К тому же он хоть какое-то расследование уже провел. Друзья, не хотите ли развлечься? — резко переменила тему разговора Маргарита.

— Развлечься? — переспросила Лена.

— Здесь прекрасная ночная дискотека при отеле. А не так далеко стоит цирк шапито. Там, говорят, потрясающая программа, но я еще не видела. Не хотелось идти одной. Знаете, если вы пойдете в цирк, то захватите меня, пожалуйста, с собой, — попросила Маргарита.

— Обязательно, — пообещал Никита.

— Ну, ладно, не буду больше вам мешать, а то, я вижу, вы еще вещи не успели разложить, — встала с кресла Маргарита и распрощалась со своими соотечественниками.

— Что ты о ней думаешь? О нашей соседке… — спросила Лена после минутного молчания. — Мне она показалась несколько надоедливой, навязчивой и даже бестактной. Как можно приглашать человека с тростью на ночную дискотеку?

— Хорошие, однако, ты оценочки людям даешь, — усмехнулся Никита.

— Поэтому я тебя и спрашиваю — как она тебе? Потому что я знаю свой грешок — часто оцениваю многие вещи неадекватно.

Никита задумчиво посмотрел на Лену, откинул от лица вьющуюся темную прядь.

— Если честно, она мне тоже не понравилась, но совершенно по другим причинам.

Лена вопросительно посмотрела на него.

— Я думаю, что она врет, вот и все! Такая словоохотливость и такая тоска по общению с русскими… как она накинулась на нас, едва мы переступили порог комнаты… Думаю, она не могла не прийти к Ирине и не пообщаться с ней так же, как с нами. Так что наверняка она знает о ней гораздо больше, чем говорит.

— Точно! А при ее словоохотливости и любопытстве она у любого человека выведает все, что ей надо и не надо. Ира же вообще человек не искушенный в жизненных делах, без поддержки мамы она должна была с радостью довериться такой милой женщине, посчитав ее за подругу. Тогда возникает вопрос: почему Маргарита солгала нам, что ничего не знает?

— Что Маргарита врет — это всего лишь наше предположение, не более того, — ответил Никита, — но думаю, что поближе сойтись с этой дамочкой и как следует с ней побеседовать нам следует. А сейчас мы поедем к полицейскому Раду Мазаре. Ты же не забыла, ради чего мы сюда прилетели?

Глава 17

Таксист с интересом посмотрел на парочку иностранцев, пожелавших, чтобы их высадили у главного и единственного в городке полицейского отделения.

— Мы можем поговорить с Раду Мазаре по делу русской туристки Ирины Курковой? — спросила Лена у дежурного полицейского по-английски.

По выражению его лица стало понятно, что он ничего из ее речи не понял, кроме имени своего начальника. Он поговорил с кем-то по телефону и кивнул одному из сотрудников, видимо, попросил его препроводить их по назначению. Полицейский, занимающийся делом об исчезновении Ирины, оказался достаточно молодым мужчиной невысокого роста, худощавым, подвижным, с острым носом и короткой стрижкой уже начавших выпадать темных волос.

Никита представил себя и свою спутницу, и Раду Мазаре пригласил посетителей присаживаться. Кабинет его был очень маленький, весь набитый не самой современной техникой — компьютер, факс, телефон, мини-холодильник, кулер с водой, воздухоочиститель и вентилятор. Комната даже чем-то напоминала склад подержанной бытовой техники.

— Мы приехали из России, чтобы разыскать свою знакомую Иру Куркову, — сказал Никита по-английски.

Раду его понял и ответил на русском, но с чудовищным акцентом.

— Говорите лучше по-русски, английский я понимаю еще хуже, — сказал полицейский. — Что вы можете рассказать об Ирине?

— Мы рассчитывали на то, что вы нам сообщите что-либо о ней, — ответил Никита.

— Сначала скажите, что известно вам, и кто вас направил ко мне, — настаивал Раду.

— Мы не из правоохранительных органов, прибыли по личной инициативе, так как были знакомы с ней, и нас об этом попросила ее мать, которая очень волнуется за свою дочь. В милиции от несчастной матери отмахиваются, ссылаясь на то, что Ира уехала с мужчиной в свадебное путешествие. Но ее маме и нам показалось странным, что Ира никак о себе не сообщила, хотя обещала.

— Почему вы приехали на розыск вашей знакомой сюда?

— Ее мать слышала, что Ира собиралась на курорт в «Пояна брашов», — ответил Никита, взявший в этом нелегком разговоре главенствующую роль.

— А ее мать случайно не слышала, с кем она собиралась здесь встретиться? — спросил следователь.

— Я так понимаю, что это самый главный вопрос во всей истории? — уточнил Никита.

— Совершенно верно. Мы точно знаем, что эту русскую женщину видели в сопровождении нескольких румынских парней, но причастность кого-либо из них к ее исчезновению доказать не удалось.

— Она ехала к кому-то конкретно, познакомившись на сайте в службе знакомств, — подала голос Лена.

— К кому? — снова спросил Раду, словно пришедшие к нему люди служили в российской милиции.

— Мы не знаем. Единственное, что нам известно, он — румын.

— Но это еще не означает, что ее похитил именно румын! — сразу же заступился за своего соотечественника Раду.

— Мы можем узнать, с кем она встречалась? — поинтересовался Никита.

— Я, пожалуй, скажу вам, вдруг вы что-то знаете об этих людях, — сказал полицейский, предварительно подумав. — Ее видели с портье отеля «Кондор», где она остановилась.

— Ира оформляла у него документы? — съязвила Лена.

— Нет, их видели гуляющими по парку и плавающими вместе в бассейне соседней лечебницы, и это не могло быть простой случайностью. Так вы знаете господина Виргила? — спросил следователь румынской полиции.

— Если мне не изменяет память, именно это имя я видела на табличке администратора «Кондора», когда мы туда вселялись.

— Так и вы живете там же? Очень интересно!

— Да, мы — одна банда! — воскликнул Никита, но его шутка была встречена мрачным взглядом Раду.

«Мог ли Виргил быть тем мужчиной, к которому ехала Ирина? — подумала Лена. — Что-то парень не выглядел сильно расстроенным, а ведь она в то время уже пропала…. Хотя, с другой стороны, что ему расстраиваться, если он сам же ее и убил? Убил… Почему я подумала, что Ира мертва?» — Лена испугалась своих мыслей и снова прислушалась к разговору мужчин.

— Вторым мужчиной, с которой видели вашу знакомую, был местный бизнесмен Людвиг, хозяин небольшой ткацкой фабрики в Трансильвании. И, наконец, она ужинала и завтракала (подчеркиваю!) в компании русского по имени Владимир, по фамилии Пахильченко, по русскому отцу Васильевич.

— Тоже турист? — спросил Никита.

— Директор местного музея ценных горных пород гор Трансильвании и для привлечения туристов соучредитель музея восковых фигур.

— Мадам Тюссо, — по инерции добавил Никита.

— Ну, у нас тут не такая шикарная коллекция, как у мадам Тюссо, но есть там экспонаты очень даже ничего. Самым примечательным в нашем небольшом музее является то, что многие предметы интерьера тоже сделаны из воска, а не только фигуры людей.

— С каких известных людей сделаны экспонаты из воска? Актрисы, политики?

— Нет, знаете, у нас, в Румынии, все делают имя на Дракуле и прочей нечисти. Поэтому и восковые фигуры в музее соответствующие. Смотреть на румынских политиков люди вряд ли пойдут. И вряд ли за их физиономии заплатят хоть один лей. Ведьма из Блер, Князь тьмы, Калигула, Дракула…

— Господи, все в кучу — герои из фильмов и мультфильмов плюс несколько исторических личностей незавидной судьбы, — прокомментировал Никита.

— Этим музей и интересен, — вздохнул Раду. — Вот и ваш соотечественник Владимир Пахильченко понял, чем можно привлечь туристов. Но никакого криминального прошлого, настоящего или будущего у него нет.

— За будущее я бы не ручался, — предостерег его Никита.

— Со всеми мужчинами мы разговаривали, никто не знает, куда пропала Ирина, — заключил полицейский, глядя в свои бумаги.

— А вы думаете, кто-то из них прямо так и скажет, что убил Ирину? — черные брови Никиты удивленно поползли вверх.

— Убил? — оживился Раду. — Почему убил? Почему вы так сказали? У вас есть какие-то данные?

— Да нет у нас никаких данных! Разве не подозрительно, что женщина внезапно исчезает из оплаченного на две недели вперед номера, не взяв ни вещей, ни денег, ни документов? Что же с ней могло случиться? Наверное, она засиделась в кафе или заболталась с подружкой, — спросил и сразу сам ответил Никита, для пущей убедительности своих слов стукнув тростью о пол.

— Логика ваша понятна и нам, не думайте, что здесь дураки работают. Но пока не найдено тело, мы не говорим об убийстве. Все-таки остается шанс… хотя и минимальный, — отвел в сторону глаза Раду и, что-то вспомнив, смело посмотрел в лицо Никите. — Я, кстати, сообщал о происшествии коллегам в Бухарест, а те передали информацию о пропаже российской гражданки в Москву. Но ваша полиция, видимо, не очень ратует за своих граждан и рвется за них в бой. Был получен лаконичный ответ: мол, Куркова пропала в вашей стране, вам и искать.

— А разве не правильно? Преступление случилось здесь, у вас. А вы на что? Как наши доблестные милиционеры из-за одной Иры прилетят в другую страну и будут вести расследование, не зная ни языка, ни обычаев народа, ни культуры? Да наша милиция и не располагает материальными средствами, чтобы разъезжать в командировки по белу свету, ведь, извините, наших соотечественников сейчас везде полно, — заступилась Лена за родную милицию.

— Вот мы и работаем, — недовольно ответил Раду, всем своим видом показывая, что у него и так полно дел, а тут еще ему на шею повесили дело русской невесты, приехавшей в Румынию за своим счастьем и так странно пропавшей.

— У всех мужчин, с которыми видели Ирину, есть алиби? — деловито поинтересовалась Лена.

— Не было преступления, не надо и алиби. Ведь не доказан факт, что с этой женщиной что-то случилось. О каком алиби может идти речь? Чтобы иметь алиби на момент совершения преступления, надо знать время совершения преступления и было ли оно вообще совершено! — выдал Раду длинную фразу и сам задумался над тем, правильно ли произнес ее, ведь говорил на неродном ему языке, а просто стараясь донести главную мысль до собеседников.

Собеседники тем не менее его поняли и погрузились в мрачное раздумье.

— Что нам делать? — первой подала голос Лена. — Что мы скажем ее матери? Ведь не вам предстоит смотреть ей в глаза.

— А что я могу? — развел руками Раду. — Мы ищем. Как будто у вас в России нет нераскрытых преступлений, — намекнул следователь на то, что исчезновение Иры, скорее всего, останется «висяком» в послужном списке румынской полиции. — Так что зря вы за ней приехали, все равно мне ничем не помогли. Возвращайтесь в Москву.

— У нас оплачен номер в отеле, и мы сами решим, когда вернуться домой, — ответил Никита.

— Можете пообщаться с вашим соотечественником, директором музея восковых фигур, — напоследок посоветовал Раду, снова принимая задумчивый вид.

— Рекомендуете?

— Рекомендую. Если честно, не нравится мне этот музей. А я не могу даже взять разрешение на обыск. Нет видимой причины, понимаете?

— Понимаем, — кивнула Лена и про себя подумала, что Раду Мазаре пальцем о палец не ударит ради русской туристки, зато с большим удовольствием повесит все на другого русского, не угодившего ему тем, что имеет хорошие деньги от своего музея.

— Что будем делать? — этот вопрос Лена задала Никите уже на выходе из полицейского участка.

— Что-то мне подсказывает, что Иру он не найдет, — ответил тот.

— А мне кажется, что он особо и не искал. «Нет преступления, нет алиби…» — передразнила она местного полицейского. — Мы должны поискать Иру сами. И первое, с чего мы начнем, это пообщаемся со словоохотливой Маргаритой. Нажмем на нее и выясним, что ей говорила Ира и с кем она встречалась.

— Хорошо, — согласился Никита, пожимая плечами. — Все равно нам терять нечего, а делать что-то надо.

Лена взяла его под руку, и они, решив прогуляться пешком, поступью старой супружеской пары пошли вдоль парка по вьющейся на склоне горной дороге, постепенно поднимаясь к своему отелю. Воздух в горах был исключительно чистый и свежий. Народу на улицах, в придорожных кафе и магазинах было немного, и Лена с Никитой посидели в одном из ресторанчиков, перекусив пиццей и кофе. Румыны представляли себе пиццу явно по-своему, позаимствовав у итальянцев только название. Если темпераментные итальянцы пытались поразить воображение клиентов тонким, невесомым тестом и вкусной, изобилующей ингредиентами начинкой, то румыны выпекали толстую сдобную лепешку, на которой посередине скромно были утоплены несколько кусочков обычной колбасы и пара колечек репчатого лука с шелухой. Хлеб был неплохой, но пиццей сие произведение местного пекарского искусства невозможно было назвать даже с большой натяжкой. Зато кофе Лену и Никиту порадовал — он был налит в довольно вместительные чашки (а не в «наперсток», как в некоторых других странах, к чему русские не приучены) и был достаточно крепкий и горячий. Вдоволь наевшись хлеба, добровольные сыщики двинулись дальше, купив в придорожном кафе бутылку вина семилетней выдержки.

Отель «Кондор», когда они подошли к нему, уже включил подсветку и выделялся среди густой хвойной растительности уютным, желтым зданием со светлыми, белыми окнами и четырьмя золотыми звездочками по фасаду. За полукруглой стойкой рецепшн никого не наблюдалось. Лена с Никитой спустились вниз по лестнице на свой минус третий этаж и вошли в номер.

— Если честно, прогулка меня утомила, — признался Никита, прислонясь плечом к стене.

— Скажи, чем помочь?

— Поставь, пожалуйста, на нашей террасе два кресла к столу, бутылку вина на стол и принеси туда два фужера, — попросил он. — Давай мы с тобой посидим на свежем воздухе и полюбуемся сказочным видом. Где мы такое еще увидим? Я хочу насладиться твоим очаровательным обществом и поговорить с тобой.

Лена в предвкушении романтических посиделок при луне в знаменитом трансильванском тумане кинулась на террасу выполнять просьбу Никиты. И как вкопанная остановилась в проеме балконной двери. Бутылка выскользнула из ее рук и вдребезги разбилась, вино залило обширное пространство напольного покрытия. Нет, Лену не впечатлили горы и стелющийся по склонам туман, и даже не обрадовал вид террасы с круглыми желтыми фонарями по периметру. В состояние столбняка ее привел вид распластанного на полу террассы тела женщины, лежавшей вниз лицом, с раскинутыми в стороны руками и ногами. Шея женщины была неестественно вывернута, а вокруг головы расплылось темное, красное пятно, и оно не было красным вином. Лена не сразу поняла, что перед ней лежала Маргарита. От накатившего ужаса Лена не нашла ничего лучше, как издать настоящий, истеричный вопль. Никита подскочил к ней довольно быстро, несмотря на усталость и то, что передвигаться приходилось с помощью трости.

— Что такое?!

Лена протянула подрагивающий, указательный палец в направлении распластанного тела.

— Мар-га-ри-та…

— Стой здесь, я сейчас позову на помощь, — сказал он и, прихрамывая, выбежал из номера.

Лена, не отрываясь, смотрела на тело женщины. И вдруг уголком глаза заметила какое-то движение со стороны края террасы. На дрожащих ногах Лена подошла к нему и посмотрела вниз. Ничего, кроме сосновых ветвей от деревьев, густо растущих по склону, и тумана она не увидела. Зато ее нога подвернулась, и девушка полетела в обрыв, не успев даже закричать. Судьба Лены была бы предрешена за считаные секунды и не отличалась бы ничем от судьбы несчастной Маргариты, если бы ее рука в полете не зацепилась за какую-то веревку. А еще правильнее будет сказать, что рука Лены просто запуталась в ней. Заледенев от страха, девушка повисла на ней на приличной высоте над склоном горы, поросшем елями и соснами. Некоторые раскидистые еловые лапы доставали до нее и больно покалывали своими иголками. Где-то наверху остался уютный «Кондор» со всеми его террасами и этажами, Никита с тростью и мертвая Маргарита. Лена затряслась всем телом и закачалась на веревке, словно на качелях. Вдруг она ощутила значительный по силе рывок спасительной веревки где-то под собой, которая затем как будто змеей скользнула сверху на нее, после чего Лена полетела кубарем вниз. Соприкоснувшись с землей (до которой, оказывается, было не так уж долго), Лена покатилась по склону горы, закрывая лицо руками и стараясь уберечь от ударов голову. И все равно периодически она ударялась ногами, руками, телом о стволы деревьев, некоторое время — там, где склон был более пологим, — сползала вниз более медленно, цепляясь руками, ногтями за невысокую траву, мох, оголенные корни деревьев и даже за землю, но та была сырая и скользкая. А на более крутых участках скорость падения увеличивалась, и Лена снова стремительно летела вниз, рискуя сломать себе шею. Сколько метров она преодолела таким акробатическим способом, Лена не могла знать, а закончилось ее путешествие сильным ударом головой обо что-то твердое, и мир погрузился в темноту.

Никита поднялся как мог быстро в холл отеля и, опять не застав никого на месте дежурного администратора, принялся звонить, нажимая кнопку вызова, не обращая внимания на большое количество чемоданов, сваленных в кучу посреди холла.

— Эй, кто-нибудь! — закричал он.

Включившийся свет в проеме левой лестницы известил о том, что по ней кто-то идет. И вскоре за стойку скользнул уже знакомый Никите румын, немедленно растянувший губы в услужливой улыбке.

— Что изволите?

— На террасе в нашем номере лежит мертвая женщина, — сообщил ему Никита по-английски.

Румын смотрел на него и хлопал глазами, продолжая глупо улыбаться.

— Я не понял.

— Да чего ж тут не понять, мать твою! В нашем номере труп! Делай что-нибудь! Вызови полицию, службу спасения! Кто у вас тут есть? — закричал Никита в сердцах.

Парень наконец пришел в себя и кинулся вниз по лестнице в номер Никиты. Тот еле поспевал за ним, почти не чувствуя левую ногу. Никита вошел к себе в номер уже в тот момент, когда Виргил стоял в проеме балконной двери точно с таким же выражением лица, как и Лена несколькими минутами раньше.

— Не может быть… в нашем отеле… какой кошмар… опять… — бормотал портье.

— Вызови полицию! Делай же что-нибудь! — торопил его Никита.

— Может быть, она жива? — со слабой надеждой спросил Виргил.

— Она мертва, и это сразу видно, — возразил ему Никита, протискиваясь мимо администратора на террасу и, озираясь по сторонам. — Лена! А где Лена?

— Какая Лена? — не понял его Виргил.

— Женщина, с которой я приехал и поселился в этом номере. Когда я уходил, она оставалась здесь, возле тела женщины, живущей… жившей над нами.

— Здесь никого нет, — развел руками Виргил.

— Лена! — позвал Никита. — Черт, где же она?! Зачем я ее оставил одну?!

Глава 18

Лена плыла по волнам, то окунаясь в теплую негу и следом покрываясь липким потом от жара, то охлаждаясь, а затем и замерзая. Ей очень хотелось вырваться из этого мучительного водоворота, но налитые свинцом веки, руки и ноги не слушались ее. Острая боль, пронзающая голову, все-таки вывела Лену из небытия, она с трудом открыла глаза. Прошло еще какое-то время, прежде чем она окончательно пришла в себя и смогла осмотреться. Оказалось, что она полулежит на высокой кровати с пышным, мягким матрасом, утопая в перине и большой подушке. Над головой с высокого, светлого потолка, урашенного лепниной, висела старинная бронзовая люстра. Лена подняла голову. Мебель в небольшой комнате, где она находилась, тоже выглядела музейной, старинной. На полу был постелен красный ворсистый ковер. Над головой девушки мерно тикали старинные ходики с продолговатыми гирями. На стенах были развешаны картины в позолоченных рамах, а широкие арочные окна прикрывали прозрачные, похожие на паутину, розовые занавески.

«Где я?» — подумала Лена и по охватившему ее состоянию страха поняла, что не знает ответа на этот вопрос. Память не возвращала ей событие, после которого она попала в эту комнату. Вдруг перед ее мысленным взором возникло распластанное, мертвое тело Маргариты, потом в сознании всплыл момент, когда она сорвалась с террасы, и все. Больше Лена, как ни старалась, ничего вспомнить не могла. «Что со мной? Теперь я потеряюсь и буду бродить по Румынии без документов и памяти… Хотя, стоп! Я вспомнила, что нахожусь в Румынии, и это уже хорошо! К тому же помню, что приехала не одна, а с Никитой, что мы с ним остановились в «Кондоре». Значит, не все потеряно, хотя это место — точно не мой отель», — думала она, садясь на кровати и свешивая ноги.

Она была полностью одета, обувь стояла здесь же возле кровати. Лена сунула ноги в туфли и, поднявшись, сделала несколько шагов. Сильно болела и кружилась голова, и ныл левый бок.

— Ау! Кто-нибудь! — позвала она, но ответом была тишина.

Лена прошла через комнату, открыла дверь, которая вела в следующую комнату, тоже богато обставленную и тоже пустую. Еще раз покричав и не получив ответа, девушка двинулась дальше, держась рукой за стену. Выглядывая из окон этого пустого странного дома, она видела только цветущие кусты с яркими желтыми цветами. От того, что все окна загораживала густая растительность, свет в комнату фактически не проникал, и было непонятно, какое сейчас время суток. В залах дома царил полумрак. Все окружающее от боли в голове плыло перед глазами Лены, картины, висящие на стенах, сливались в одну пеструю ленту. Кончилось ее путешествие неожиданно — тупиковой комнатой, из которой не было никакого выхода. «О боже! Куда же мне идти? Неужели плестись назад через все комнаты? Я не видела здесь ни души…» — в отчаянии подумала она.

На нее снова накатил острый приступ головокружения, и Лена, чтобы удержаться на ногах, прислонилась спиной к стене, случайно сдвинув висящую рядом картину. В стене что-то щелкнуло, звякнуло и загудело. Перед затуманенным взором Лены медленно появился темный проем. Удивлению девушки не было предела. «Где же я нахожусь? Интересно, как я здесь оказалась? Может быть, там хозяева?» — замелькали путаные мысли.

Осторожно, маленькими шажками Лена придвинулась к черному проему и заглянула внутрь. Со стен узкого коридора светили небольшие электрические лампочки, а широкие каменные ступени вели вниз. Снова позвав хозяев по-английски и не получив ответа, она начала медленный спуск. Лестница закручивалась винтом и была очень крутая. Дрожащие ноги Лены осторожно нащупывали каждую ступеньку, а ее руки не отрывались от шершавых стен. Звук ее шагов мерным эхом разносился вверх и вниз. Наконец девушка оказалась на ровной площадке. Нагнув голову, через низкий арочный свод, она вышла в большой темный зал. Электрическая подсветка коридора выключилась, и Лена оказалась в кромешной темноте. Навалившаяся темнота совпала с хлопком закрывшейся позади двери в винтовой лестничный проем. Лена вздрогнула и сразу почувствовала холод, закравшийся в душу, и ощутила стаю мурашек, бегущих по ее ногам и рукам.

— Эй… — прошептала она, и ее тихий голос пролетел по объемному пространству, теряясь в углах и растворяясь под сводами потолка. Гнетущая тишина ощущалась почти физически, казалось, что нет ни одного шанса услышать хоть какой-нибудь звук. Вернуться к лестнице? Но ведь входная дверь захлопнулась, и не факт, что удастся ее открыть.

«Здесь же должен быть выключатель или выход», — решила Лена и, вытянув руки вперед, пошла в темноте, шумно дыша и слушая биение своего сердца. «Господи, куда я попала?» — этот вопрос не выходил у нее из головы. Она утешала себя мыслью, что кто бы ни жил в этом доме, не может быть злым человеком, если уложил ее на шикарную кровать.

Внезапно ее пальцы наткнулись на чью-то холодную руку, направленную ей навстречу. Лена замерла и зачем-то поздоровалась. Ощутив онемевшей кожей, что протянутая ей рука холодная и твердая и не может принадлежать живому человеку, Лена закричала и отдернула свою руку.

В этот момент в подвале включился яркий свет и заиграла веселая музыка. Все это произошло так внезапно, что Лена еще сильнее испугалась, а в голове мелькнула мысль, что если бы у нее было слабое сердце, то она давно бы уже лежала без сознания, а то и хуже… Когда ее глаза привыкли к яркому свету, она даже пожалела о том, что вновь обрела способность видеть, так как обнаружила прямо перед собой ужасную женщину — большие зеленые глаза с гневом смотрели на Лену, худые руки с длинными ногтями были хищно выставлены вперед, на бледных щеках горел лихорадочный румянец. Одета женщина была странно и выглядела угрожающе. Только по ее остекленевшим глазам Лена поняла, что перед ней кукла.

— Как вы себя чувствуете, мадам? — раздался неожиданно мужской голос, и Лена увидела мужчину представительного вида с волнистыми темными волосами и большими глазами. Вопрос прозвучал на английском языке, но с сильным акцентом.

— Вы кто? — вопросом на вопрос ответила она.

— Хозяин дома. Я думал, что вы дольше проспите, а вы оказались шустрой, даже до музея добрались.

— Музея? — машинально повторила она по-русски и тут же исправилась, переспросив по-английски.

— Вы русская? — спросил незнакомец на чистом русском языке, расплываясь в довольной улыбке.

— Да.

— Как интересно! Пока вы были без сознания, я и не предполагал, что вы можете оказаться русской. Разрешите представиться — Владимир Васильевич Пахильченко, хозяин музея восковых фигур.

— Так это вы! — воскликнула Лена, чуть не добавив, что как раз его они с Никитой хотели видеть, так как подозревают в исчезновении Ирины Курковой.

— Вы наслышаны обо мне? — вопросительно поднял бровь Владимир.

— Точнее о вашем чудесном музее, — спохватилась она.

— Да, я им горжусь! — заулыбался мужчина. — Как вы себя чувствуете? Я могу лично для вас провести экскурсию.

Лена представилась и подумала, что это судьба, раз каким-то непонятным образом она попала в дом именно к интересующему ее человеку.

— Я нормально себя чувствую, — вслух заверила она собеседника.

Владимир предложил ей свою руку и повел по просторному залу. Лена наконец-то смогла расслабиться и осмотреться. Сейчас она действительно видела, что находится в музее. Окон здесь не имелось, так как помещение было подвальным, но на стенах висели присборенные темные занавеси, как будто за ними скрывались оконные проемы. Весь зал интересно и богато подсвечивался электрическим светом, компенсируя отсутствие света дневного. Пол был выложен каменной плиткой. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные банками, металлической посудой и отдельно лежащими восковыми фрагментами человеческого тела. В центре зала стояли скульптурные композиции, в том числе и женщина, испугавшая Лену.

— Это подвал, — пояснил Владимир, — здесь скульптуры подвергаются реставрации и ремонту. Пойдемте за мной наверх, — пригласил он свою гостью.

Лестница с другой стороны зала была значительно шире, чем та, по которой спускалась Лена.

— Я услышал ваш крик, находясь в музейном зале, и прибежал сюда, — сообщил Владимир, поднимаясь по ступенькам.

— Как я здесь оказалась? — спросила его в спину Лена.

— Я прогуливался по своему старому парку вокруг музея. Знаете, он такой же мрачноватый, как и мои экспонаты. Ну, вы понимаете? У меня в музее жанр — ужастики. Парк тоже соответствующий: заросли крапивы, колючих кустарников и высохших деревьев, которые я не вырубаю, и все это опутано паутиной. Когда деревья умирают, они со своими высохшими ветками принимают самые загадочные формы. Словно корчатся от боли и мук на нашей грешной земле. А если стволы и ветви скрыты веселой зеленой листвой, это неинтересно.

Лена слушала вдохновенные, хотя и несколько странные речи хозяина дома, и первым делом, как только сможет вставить слово, решила узнать, где здесь выход и автобусная остановка, чтобы как можно быстрее покинуть это мрачноватое место вместе с его необычным обитателем.

— Так что садик мой получился соответствующим, тоже в стиле ужастиков, — продолжал «радовать» гостью рассказом Владимир. — Еще я там высадил черные розы и колючие кусты боярышника. А мой художник Петя, тоже русский эмигрант, по всему парку расставил свои статуи. Ну, знаете, горбунов, жаб, девушек без ног, юношей с двумя головами и так далее…

«Впечатляюще, не хватает еще кладбища с воем гиен», — пронеслось у Лены в голове.

Словно прочитав ее мысли, Владимир обернулся и хитро подмигнул.

— На отдаленном пустыре в моем саду есть старинные захоронения каких-то монахов. Комитет по культуре давно интересовался могилами и хотел перенести их в другое место и заодно исследовать их, но я не согласился. Это моя земля, родственников у монахов нет, доказать, что захоронения представляют историческую ценность, не смогли, а мне могилы нужны для имиджа. Они придают еще больше загадочности и пикантности моему саду и вообще дому.

«А развешанные по ветвям деревьев мертвецы, наверное, привели бы его в восторг», — решила Лена.

— Я случайно обнаружил ваше бренное тело в колючих кустах моего сада у подножия горы. И очень удивился. Как вы там вообще оказались? Если упали с горы, то разбились бы насмерть. Такой была моя первая мысль. И все же по сломанным веткам и примятой траве можно было проследить ваш путь падения, и выходило, что вы точно упали с горы.

— Да, это так, я действительно скатилась по склону, — грустно подтвердила Лена, ощущая дикую боль в голове.

— А я никак в это не мог поверить! — воскликнул хозяин дома. — Вы были бледны, измучены, исцарапаны, но дышали. Я позвал своих людей, и вас отнесли в гостевую комнату. Я не знал, кто вы и что случилось. Конечно, я вызвал доктора, он осмотрел вас и сказал, что страшного он ничего не видит, легкое сотрясение мозга и нервный обморок. Он сделал вам укол со снотворным, чтобы вы поспали и отдохнули, так как вы уже начали приходить в себя. Правда, он посоветовал мне обратиться в полицию, чтобы прояснить ситуацию и выяснить, кто вы такая. Может быть, на вас было совершено разбойное нападение? — Владимир остановился и посмотрел на Лену. — Каюсь, я никуда не сообщал. Доктор меня успокоил, что с вами все будет в порядке, и я решил дождаться, пока вы проснетесь и сами решите, кому и о чем сообщать. Может быть, вам и не нужны лишние разбирательства, какие-то разговоры вокруг вашего имени… — Он подмигнул ей.

— Сколько я у вас пробыла? — спросила Лена.

— Часов двенадцать или около того, — пожал Владимир плечами.

— И меня никто не искал?

— Нет. А что, должен был кто-то искать? — вопросом на вопрос ответил хозяин музея восковых фигур.

— Никита, наверное, с ума ходит, не представляя, куда я пропала.

— Значит, его зовут Никита?

— Я совершила такой акробатический трюк, сама того не желая! И могу поклясться, что до меня его совершил еще какой-то человек.

— Рядом с вашим пораненным телом не лежал больше никто, — заверил ее Владимир. — Я бы заметил.

— Странно… — прошептала Лена, но вовремя прикусила язычок, вспомнив, что хозяин музея восковых фигур является одним из подозреваемых в исчезновении Ирины Курковой. «Спросить его о ней сейчас или лучше потом?» — подумала она. И решила, что второе предпочтительнее, надо сначала войти в доверие к новому знакомому и попытаться узнать что-нибудь самой без лишних расспросов, которые могут насторожить преступника, если хозяин музея таковым является.

Владимир толкнул дверь цвета светлого ореха и ввел Лену в зал музейной экспозиции. Стены в этом помещении были затянуты яркими атласными обоями, пол застелен, как и в жилом отсеке, красным ковролином с длинным ворсом. На круглых каменных подставках были выставлены экспонаты, иногда даже с неким подобием сюжета.

— Вот, например, наш знаменитый Дракула, — показал хозяин музея на внушительную восковую фигуру в старинной одежде, представляющую мужчину с длинными черными волосами, со злым, сосредоточенным взглядом из-под кустистых бровей и двумя клыками, торчащими изо рта.

— Это, конечно, утрированный вариант. Так сказать всемирно известный вурдалак, ничего не имеющий общего с настоящей исторической личностью. Но туристам нравится. Они с удовольствием фотографируются рядом с ним. Хотите, я вас тоже сфотографирую? Для вас, как для моей неожиданной гостьи, это будет бесплатно.

— Нет, спасибо, — отказалась Лена.

— А это знаменитая отравительница, — продолжал Владимир экскурсию. — Только официально она отправила на тот свет четырех мужей с помощью своих ядовитых смесей.

Картина предстала перед Леной прелестная. Милая отравительница в белом накрахмаленном фартуке и таком же чепце с очаровательной улыбкой замешивала в фарфоровой ступке очередную отраву. Приветливо горели дрова в камине, а у ног дамы мирно дремала кошка, свернувшаяся клубком.

— Это все из воска? — восхитилась Лена совершенно искренне.

— Я сразу понял, что найду с вами общий язык. Я вообще больше других люблю русских женщин, а уж таких красивых и ярких, как вы, особенно, — приосанился господин Пахильченко.

Лена немедленно подумала, уж не тот ли сейчас момент, когда она может спросить об Ирине. Но ее экскурсовод заговорил снова, и момент был упущен.

— А вот этот господин, известный в свое время пират, прославился тем, что не оставил жизнь ни одному пленнику, просушивал кишки жертв на палубе своего корабля под черным флагом и украшал борта корабля их черепами…

— Давайте не будем вспоминать его боевое прошлое, — прервала разглагольствования хозяина страшненького музея Лена, рассматривая деревянную ногу экспоната и его пиратскую шляпу с «веселым Роджером». — Вы мне лучше скажите, это вымысел или действительно так было?

— Легенда, — зевнул Владимир. — Хотя кто его знает, во всех легендах есть доля правды. Конечно, для туристических групп мы иногда привираем и рассказываем со всеми подробностями, как и что происходило, пусть никто этого и не видел.

— У вас тут много манекенов, то есть кукол, — заметила Лена.

— Да, и о каждом персонаже я могу рассказать интересную историю, — похвастался хозяин музея.

— Только, боюсь, для меня они слишком жутковаты.

— Такова тематика, что делать…

— А там что? — спросила Лена, указывая на красивую резную дверь.

— Оттуда в зал входят экскурсионные группы, а мы с вами пришли со стороны подвала, — объяснил Владимир.

— Значит, я получила бесплатную экскурсию? — улыбнулась Лена, пытаясь состроить Владимиру глазки, хотя никогда этим женским методом обольщения мужчин не пользовалась.

— О, я бы тебе показал еще очень много интересного! — воскликнул вдруг Владимир. — Лена, ты уж извини, что я на «ты» обращаюсь. Я очень рад, что познакомился с тобой. Тем более что мы соотечественники. Так вот внизу, где мы были, имеется цех по изготовлению кукол…

— Я бы хотела это увидеть! — перебила его Лена.

— Когда-нибудь обязательно, но сейчас там нет ничего интересного. Сейчас мне просто необходим какой-нибудь новый, злобный персонаж. У тебя никого нет на примете?

— Как-то не интересовалась, если честно. Это же должен быть всемирно известный злодей?

— Да, ведь туристические группы сюда приходят интернациональные.

— Гитлер.

— Есть уже.

— Джек-потрошитель.

— Есть, красавец. С полным набором своих инструментов для разделки тел его жертв.

Лена задумалась.

— Оказывается, я — полный профан в этом вопросе… Или мерзавцев на свете было не так уж много?

— Наверное, так, — засмеялся Владимир.

Входная дверь в тот момент открылась, и в образовавшемся проеме показался невысокий, щуплый человек неопределенного возраста.

— Владимир, вот ты где!

— Что ты хотел, Петя? — спросил хозяин дома, из чего Лена сделала вывод, что перед ней художник музея восковых фигур.

Он произвел на нее такое впечатление, какое обычно производит раздавленный дождевой червь на асфальте в сырую погоду. У художника были неприятные, какие-то водянистые, ничего не выражающие глаза, волосы, похожие на паклю неизвестного цвета, и вообще он был какой-то неопределенный. Этакий Федя-домовичок из восковой сказки.

— Вас спрашивают, хозяин, — произнес червяк-домовичок тусклым голосом и вытер нос рукавом.

— Здравствуйте, Владимир! — громко поздоровался входящий в зал небезызвестный Лене инспектор румынской полиции Раду Мазаре. Увидев ее, он замер на месте. — Не может быть!

— Здесь нет никого по имени «не может быть», — ответила она ему, кивая головой в знак приветствия.

— Лена, вы живая и невредимая? — продолжал поражаться Раду.

— Как будто живая, хотя, конечно, не совсем невредимая. Но… тьфу-тьфу-тьфу! — постучала по ближайшей восковой кукле Лена.

— Куда вы исчезли из «Кондора»? Ваш друг Никита чуть с ума не сошел! Последний раз он видел вас на террасе своего номера отеля рядом с трупом, потом побежал к администратору, а когда вернулся, тело было на месте, а вас и след простыл. Я, признаться, ему даже не поверил.

— Да, так все и было, — задумалась Лена, впервые подумав о том, как ее исчезновение должно было выглядеть со стороны.

— Вот-вот! А ваш Никита не знал, что и делать. Мы решили, что вы, потрясенная увиденным трупом, сбежали в неизвестном направлении. Причем ваши вещи и документы остались в номере, и Никиту просто трясло от совпадения, так как вы исчезли таким же способом, как и Ирина Куркова. Ваш Никита сказал, что не уедет без вас, и стал активно заниматься поисками. Я обещал ему помочь, чем смогу. Вот, пришел допросить возможного свидетеля, а здесь вы! Почему вы убежали из отеля?

— Я не убегала. Я свалилась с террасы вниз и попала в заброшенный сад Владимира, — ответила ему Лена.

— Как это свалилась? — не понял Раду. — Тут высота около… даже не знаю сколько метров…

— Я обнаружила там какую-то веревку… веревки или канаты… запуталась в них и благополучно съехала вниз, ну а потом скатилась по склону.

— Звучит неправдоподобно. Мы осмотрели все вокруг, никаких веревок там не было, — возразил полицейский.

— Как тогда, по-вашему, я спаслась?

— Вот я и не знаю.

— А я не знала, что у вас в полиции не верят правдивым рассказам граждан! — фыркнула Лена.

— Девушка правду говорит. Я нашел ее в своем саду без сознания, и было ясно, что она упала сверху, — вступил в разговор Владимир Пахильченко.

— Это невозможно… — пробормотал Раду.

— Однако вы сейчас сказали, что пришли ко мне как к свидетелю, — напомнил полицейскому хозяин дома. — Разрешите поинтересоваться, свидетелем чего я являюсь?

— Мы опрашиваем всех людей, проживающих в этом районе. Сутки назад над вашим домом в отеле «Кондор» произошло убийство женщины, — сказал Раду.

— А я здесь при чем?

— Может быть, вы видели что-нибудь подозрительное?

— Нет. Ничего подозрительного я не видел. Кроме того, что обнаружил прекрасную незнакомку, которая лежала среди колючих кустов в моем саду.

— Но если верить ее показаниям и предположить, что веревки были, то убийца ушел из отеля, возможно, тем же способом, что и Лена, — добавил Раду. — Тогда вы должны были кого-то увидеть.

— Я никого не видел! — раздраженно возразил Владимир. — И попробуйте доказать обратное!

— Вот ведь, ну как работать с вами, с русскими? Вы все воспринимаете, как это у вас говорится, в штыки.

— Зато мы не отсылаем вас ежесекундно к своему адвокату, — возразила Лена, одновременно подумав про себя, что если хозяин музея мог быть причастен к исчезновению Ирины, то и к убийству Маргариты тоже.

— А почему вы говорите об убийстве? — спросила она.

— В смысле? — не понял Раду.

— Когда я увидела тело Маргариты, то подумала, что она случайно сорвалась вниз и разбилась о каменные плиты террасы, — пояснила Лена.

— Нашими экспертами доказано, что произошло замаскированное под несчастный случай преднамеренное убийство. Высота между вашими террасами невелика, и даже если бы женщину толкнули, то есть помогли упасть вниз, не было бы никакой гарантии, что она разобьется насмерть. Поэтому жертве предварительно нанесли удар по голове тупым тяжелым предметом, а уже потом сбросили вниз.

— Преступника не нашли, судя по тому, что вы его ищете? — спросила Лена.

— Пока нет. Администратор отлучился на время со своего поста и не видел, чтобы кто-нибудь входил в отель или выходил из него, — ответил Раду. — Но мы ищем и обязательно найдем убийцу.

— Непременно, — с большим сомнением в голосе откликнулся на последнее утверждение полицейского Владимир. — Только я все равно не понимаю, при чем здесь я и мой музей? Я исправно плачу налоги, хотя являюсь иностранцем на вашей земле…

— Да не кипятитесь вы, Владимир! Я просто хотел узнать, знали вы некую свою соотечественницу Маргариту Сурикову, проживающую в отеле «Кондор».

— Нет, с чего вы взяли? — На лице хозяина музея нарисовалась маска высокомерия.

— Но вы же были знакомы с Ириной Курковой, останавливавшейся в том же отеле!

— Меня уже обвиняли в ее исчезновении. Я совершенно ни при чем! В обоих случаях!

— Владимир, я не обвиняю вас, просто прошу: помогите следствию. Кто-то убивает ваших соотечественниц прямо над вашей головой, и вы не должны оставаться безучастным!

— Да, Ирину я знал, но никакой Маргариты в глаза не видел. Вот теперь я знаком с русской госпожой Еленой, но она жива и здорова.

— Пока… — зачем-то добавил Раду, и Лена с укоризной посмотрела на него.

— Хорошо, я буду считать, что поговорил с вами, Владимир, но если вы что-нибудь вспомните… — отвел взгляд полицейский.

— Вот уж вряд ли! — оборвал его надежды хозяин музея.

— А вам, Елена Прекрасная, давно пора вернуться в отель, а то от вашего принца мне одни неприятности, — обратился Раду к Лене.

— Да, да, конечно! Я возвращаюсь прямо сейчас! Благодарю вас, Владимир, за гостеприимство и помощь, но мне действительно пора.

— Надеюсь, Лена, мы с вами еще встретимся! — поцеловал он ей на прощание руку.

Глава 19

— Вот уж я никак не думала, что встречу вас здесь! Поистине мир тесен! — произнесла Варвара, с восхищением глядя на Никиту. — Все никак не могу свыкнуться с мыслью, что мы встретились в этом отеле, в этой стране! Столкнись мы где-нибудь в Турции на модном курорте с русскоговорящим персоналом, было бы не так удивительно!

— Я не езжу в Турцию, — почему-то ответил Никита этой странной женщине с бледным, одутловатым лицом, в мешковатом брючном костюме.

— О, извините. Я могу наконец-таки поговорить с Леной? Я очень хочу ее увидеть!

— Лена сейчас отдыхает, я не буду ее будить. Ей так досталось…

— Конечно, Никита, о чем речь! Вам бы тоже отдохнуть, а то за эти сутки, пока Лена не нашлась, и вам досталось. Как вспомню, какое у вас было лицо после исчезновения Лены, когда я увидела вас, так просто ужас охватывает!

Никита невольно вернулся мыслями на сутки назад.

Когда весь отель был поднят на ноги, найден администратор и вызвана полиция, он столкнулся в холле отеля с Варварой. Ее удивлению не было предела, а его мысли занимало исключительно исчезновение Лены. Из путаного объяснения Варвары он понял, что она и сама не ожидала, что окажется в Румынии. Ее поездка получилась спонтанной и вызвана была острой необходимостью. Дело в том, что она приехала сюда вслед за русским передвижным цирком шапито, формально являясь теперь его администратором и лицом, с которым ведутся все переговоры. Негаданно, в результате розыгрыша, свалившееся на нее наследство стало для нее полной неожиданностью. Ей пришлось взять отпуск за свой счет в риелторской конторе и поехать теперь уже со своим цирком на гастроли в Румынию. Часть артистов разместилась в отеле «Кондор», отсюда и обилие чемоданов, стоявших в холле, на которые Никита обратил внимание, когда они с Леной ждали портье…

— Я рада, что с Леной все хорошо, — сказала Варвара.

— А уж как я рад! — ответил он.

— Что за шум? — выглянула в прихожую Лена с весьма помятым лицом.

— Ой, Леночка, я разбудила тебя? — всполошилась Варвара.

— Нет, я встала сама, хватит валяться, некогда разлеживаться. Варя, привет! — поздоровалась она с подругой.

Ее появление сейчас не удивило ее, так как они уже виделись. Они спустились втроем в ресторан отеля и заказали себе обед.

— А ведь об Ире мы так ничего и не знаем… — грустно проговорила Лена.

— Чудовищная история, — кивнула Варя. — Хотя я не была близка с твоей Ирой, но пропасть бесследно в чужой стране не пожелала бы никому.

— Чем дальше, тем меньше радужных прогнозов в отношении Ирины, — тихо сказал Никита.

— Не дай бог, конечно! — воскликнула Варвара.

— Место здесь зловещее, — согласилась Лена. — Этот жуткий обрыв… Еле жива осталась. А если Ира сорвалась с него, как и я?

— Тогда конечным пунктом ее падения тоже должен был стать сад музея восковых фигур. А его хозяин Владимир отрицает, что видел Ирину, следовательно, одно из двух — либо он лжет, либо говорит правду, и Ирина не падала со склона, — сделал логическое умозаключение Никита.

— А если лжет? Все-таки его видели с ней! Он и не отрицает, что был знаком с Ирой, — напомнила Лена. — Может быть, он обнаружил ее труп и, побоявшись, что его обвинят в убийстве, спрятал его?

Им принесли по тарелке рассольника с куриными потрохами.

Варвара трогательно заправила салфетку за ворот блузки и приступила к еде.

— А если он лжет, значит, ему есть что скрывать, и значит, он на самом деле причастен к исчезновению Ирины, — заключил Никита, хрустя соленым огурцом. — И это мне не нравится.

— А кому это может нравиться? — подхватила Варвара. — Скрывает, значит, сделал что-то нечистое.

— Ну, вину еще надо доказать! Пока у нас только наши собственные домыслы, — ответил Никита, незаметно для окружающих отправляя в рот обезболивающую таблетку и запивая ее водой.

— Я не могу сказать, что в восторге от встречи с Владимиром, но на кровавого убийцу он не похож, — сказала Лена. — Из вас я единственная с ним общалась. Я была принята в его доме как королева, и мне очень не хочется думать о нем плохо, поймите меня правильно.

— Мы понимаем, — кивнул Никита. — Но мы также знаем с твоих слов, что он собирает у себя в музее мерзкие экспонаты, и Дракула там тоже есть. А ты помнишь, как было подписано послание Ирине. Что, если Владимир слегка тронулся на почве своего музея и стал писать от имени Дракулы?

— Это только предположение, — холодно возразила ему Лена. — Известно, если где-то объявляется маньяк, то мысль об убийстве у него настолько навязчива, что ему не до переписки по Интернету. Он берет нож или топор, идет и ищет реальные жертвы.

— Не так уж долго они переписывались, Ирина примчалась сюда по первому зову виртуального жениха, — хмыкнул Никита.

— А почему именно мы строим всякие предположения? — подала голос Варвара.

— Потому что именно мы должны добыть доказательства, больше некому, — развел руками Никита, — местная полиция не очень усердствует.

— На роль маньяка, скорее всего, подходит Виргил, — задумалась Лена. — Ира жила в отеле, где он работает, потом здесь же убили еще одну женщину, Маргариту. Ему даже скрываться после преступления не надо было. Стукнул постоялицу камнем по голове, толкнул, да и вернулся на свое рабочее место на пост.

— Кстати, когда я прибежал в холл, его там не было, — вспомнил Никита, отставляя тарелку с недоеденным супом в сторону.

— Ага! Главное, потом надо было сделать удивленные глаза и правдоподобно испугаться при виде трупа, — добавила Лена.

— Однако Раду что-то не спешит привлекать портье к ответственности, ему легче свалить все на приезжих иностранцев, — заметил Никита.

Официант подал горячие блюда: для Варвары — овощное соте, для Лены — индейку с фруктами, а для Никиты — седло барашка.

— Я на диете, — пояснила Варя. — Впрочем, как и всю жизнь. Только ничего не помогает.

— Как говорил один мой знакомый: «Забей!» — посоветовала ей Лена.

— Откуда у тебя знакомые с таким лексиконом? — удивился Никита. — Насколько я помню, рядом с тобой были все почтенные старцы.

— Ты еще многого обо мне не знаешь, — парировала она.

— А ты будоражишь мое воображение, — вытер губы салфеткой Никита.

— Мы забыли о третьем кандидате на роль преступника. Это какой-то коммерсант, директор ткацкой фабрики по имени Людвиг, — снова переключилась на волнующую ее тему Лена. — Можно и с ним встретиться, только вряд ли толк будет.

— А я бы хотел пообщаться с Владимиром, не знаю лишь, какой повод найти, — поддержал разговор Никита. — Если просто посетить музей, то это ничего не даст. Хотелось бы прозондировать самого хозяина музея, но не могу придумать причину для встречи с ним. Внезапное желание бывшего соотечественника пообщаться с ним может его насторожить.

— Я придумала! — сказала Варвара с набитым ртом. — Завтра вместе пойдем к вашему Владимиру, и он ничего не заподозрит.

— Поделись мыслями, — оживилась Лена.

— Сейчас, прожую… Только что вы хотите там найти?

— Да хоть какое-нибудь напоминание об Ирине. Тогда бы я вытрясла из него всю душу! — воскликнула Лена. — Официант, десерт!

К ним быстро подскочил мужчина в униформе официанта.

— Много сладкого мороженого! — заявила Лена решительно, поглаживая живот.

— Везет тебе, такая талия! — вздохнула Варвара. — А мне фруктовый салат.

— Вам? — посмотрел официант на Никиту.

— А мне «кровавую Мери», запить вашу еду, — улыбнулся он.

Глава 20

На улице стояла пасмурная погода, что и неудивительно, ведь было начало октября. Музей восковых фигур при ближайшем рассмотрении и правда выглядел весьма мрачно и даже зловеще. На фоне темного обрыва у подножия высокой горы виднелось серое здание из грубого камня с глупой пожелтевшей вывеской и наклеенными афишами о действующей экспозиции. Никита подошел к дверям, держа черный зонт в одной руке и трость в другой. Позади него шли Лена и Варвара под одним зонтиком. Дверь им открыл Петр — художник и автор скульптур царства восковых персонажей.

— Мы к Владимиру Васильевичу с деловым предложением, — сообщил Никита.

Их провели в кабинет директора, который представлял собой очень узкую и длинную комнату с низким потолком. Зато по стене расположились аж три окна, пропускающие в кабинет много света. Сам директор сидел во главе такого же вытянутого, узкого стола. Он встал навстречу посетителям.

— О, моя очаровательная рыжеволосая незнакомка! Вы — как чудо, свалившееся прямо в мой сад. Как вы себя чувствуете?

— Вашими молитвами. У меня все хорошо. Я, наверное, в рубашке родилась — кубарем летела, а ни одной косточки не сломала.

— А это ваши друзья?

— Да. Варвара и Никита, — представила спутников Лена, и все уселись за стол по приглашению хозяина, словно на производственном совещании.

— С чем пожаловали? Если опять по поводу вашей знакомой Ирины, то этот вопрос для меня уже закрыт, — посмотрел на них из-под кустистых бровей Владимир.

— Нет, мы по другому вопросу, — заверила его жизнерадостная Лена. — Исчезновением Ирины пусть занимается полиция.

— Вот это правильное решение! — обрадовался Владимир, и черты его лица несколько разгладились.

— Разрешите, я начну? — подала голос Варвара.

— Конечно, — перевел на нее взгляд директор музея и снова посмотрел на Лену — видимо, она его впечатляла значительно больше.

— Я — директор гастролирующего в городе цирка шапито, — прокашлялась Варвара.

— Серьезно? Я был на представлении, и мне очень понравилось.

— Спасибо. Я стала директором и совладельцем совсем недавно и, скорее всего, откажусь от этой должности, но дело сейчас не в том… Мы хотим сделать специальную программу… мм… только для взрослых. Идти она будет исключительно в ночные часы и будет включать в себя номера, которые пощекотали бы нервы зрителей, а у некоторых слабонервных даже вызывали бы ужас.

— Как мой музей? — оживился Владимир, и в его глазах появился интерес.

— Точно! Мы к вам и пришли как к профессионалу. Обо всех наших номерах я говорить не буду, пусть они станут сюрпризом, а вам я пришлю приглашение на премьеру, — пообещала Варвара, говорившая как по заученному тексту.

— Ох, милая, не знаю, приду ли я на представление. Мне ужасов на работе хватает, да и возраст уже не тот, с изношенной нервной системой. Но я готов выслушать ваше предложение.

— Так вот, я продолжаю, — снова защебетала Варя. — В одном из номеров у нас лев будет откусывать голову дрессировщику. Знаете, сначала все вроде бы идет обычно: артист кладет зверю голову в пасть, и — ап! Все думают, что будет как всегда, и дрессировщик спокойно вынет голову из зубастой пасти… Но не тут-то было! Неожиданная развязка: лев ее откусывает! Жутко, в цирке крики, обмороки и… отработанные деньги за адреналин.

— Какой кошмар! — согласился Владимир. — А от меня-то вы чего хотите?

— Понимаете, в фокусе задействовано животное — лев. И, конечно, номер будет смотреться только в том случае, если лев действительно откусит голову. Но сами понимаете, такого шика мы себе позволить не можем, значит, нужно изготовить куклу. Да, будет секундное затемнение, и за это время вместо настоящего дрессировщика на арене рядом со львом должна появиться кукла. Как сделать, чтобы кукла была максимально похожа на дрессировщика? Потом-то, под общий визг и панику, подмена не будет замечена, но сначала… И тут мы вспомнили о ваших восковых куклах. Отлейте нам тело артиста со сменными головами представлений на десять! — взмолилась Варвара.

— Десять голов? — уточнил хозяин музея.

— Именно так, — подтвердили Варя и Лена, синхронно кивнув головами.

— Мои куклы — произведения искусства, они очень дорого стоят, а если придется повозиться с портретным сходством… — задумался Владимир.

— Мы заплатим, сколько скажете, — заверила его Лена.

— Хорошо, я думаю, для Петра изготовить все, что надо, несложно, но ваш укротитель должен будет позировать ему несколько дней.

— Я готов, — в комнате прозвучал наконец приятный баритон Никиты.

— Так вы и есть тот рисковый парень? — глянул на него внимательнее Владимир.

— Главное для меня — вовремя поменяться с куклой местами, — усмехнулся тот.

— Это точно! Внешне вы очень интересны и статны, думаю, что Петру придется потрудиться, — осмотрел Никиту директор музея.

— Так вы согласны? — оживилась Лена.

— На девяносто процентов, — ответил он. — Что делать? Когда просят красивые женщины, я не могу отказать. Тем более что это коммерческое предложение.

Владимир по телефону пригласил к себе художника.

«Кажется, заглотил наживку», — подумала Лена и подмигнула Никите, принявшему несколько развязную позу с сигаретой в зубах.

Петр пришел сразу. Взгляд его тусклых глаз был все такой же — безразличный и пустой. Хозяин музея вкратце рассказал ему о том, что от него требуется. Художник сфокусировал взгляд мутных глаз на Никите и замер, словно прикидывал, каких размеров гроб ему нужен. Лене было весьма неприятно наблюдать за этой сценой. Внезапно в глазах художника зажегся огонь.

— Я сделаю куклу, этот манекен, если вы меня просите.

— Вот и славно! Только ведь надо побыстрее.

— Вам придется позировать мне, — сказал Петр своему будущему натурщику, и глаза его снова потухли.

— Я готов прямо сейчас.

— Сегодня я занят, а завтра жду вас с утра, — ответил Петр.

— У нас только одно «но», — подала голос Лена. — Никита плохо ходит — последствия автомобильной аварии, и он нигде не появляется без меня. Поэтому он придет вместе со своей правой рукой… или ногой, не знаю, как точнее выразиться. В общем, с помощницей.

— То есть с вами? — уточнил Петр, слегка задумавшись. — Хорошо. Однако вам будет нечем заняться во время сеанса. Я буду работать, и развлекать мне вас будет некогда.

— Мне интересен сам процесс творчества, — ответила Лена.

На том и порешили, распрощавшись и поблагодарив директора музея. Он сделал еще одну тщетную попытку пригласить Лену на романтическое свидание, но она, прикинувшись весьма огорченной, сказала, что должна всегда следовать за Никитой. Сам Никита, естественно, захромал сильнее обычного и вовсю опирался на Лену.

— Здорово мы его провели? — спросила Варя. — Как вы думаете, Владимир не заподозрил подвоха?

— Думаю, что нет. Если только не подумал, для чего мы собираемся в пасть льва класть и без того покалеченного человека? — усмехнулся Никита.

— А что делать? Ты же дрессировщик, и у тебя опасная работенка, — отмахнулась Лена. — Завтра мы проникнем в это гнилое место, и я сама лично, пока тебя будут ваять, поищу улики, касающиеся пропажи Ирины. Интуиция мне подсказывает, что мы должны что-то найти.

— И мне моя интуиция подсказывает, что здесь не все просто, — проговорила Варвара. — А этот, с позволения сказать, художник Петя вообще какой-то чудной.

— Он творческая личность, ему так положено, — возразила Лена.

Оставшуюся половину дня компания провела очень интересно. Варвара привела друзей в свой цирк. Никита просто на глазах преобразился, ностальгируя в душе. Артисты, выступающие в труппе, были все молодые, и, конечно же, никто из них Никиту не знал, хотя про клоунов Никиту и Гошу некоторые что-то слышали. Узнала его только билетерша тетя Мира, радостно кинувшаяся ему навстречу.

— Никита! Здравствуй! Радость-то какая! Какими судьбами ты здесь, на чужбине?

— По делам, тетя Мира, по делам. А вы все с труппой колесите?

— А куда же я без своих-то? — осмотрела она его, и взгляд женщины остановился на трости.

— А ты, милок, так после той трагедии и не восстановился?

— Нет, тетя Мира, это новые раны.

— Как же тебя все-таки мотает по свету, неугомонная голова! Слышал, что Гоша, твой напарник, умер?

— Знаю, тетя Мира.

— Вот уж судьба к нему строга была! Так строга! Сделала его умалишенным… Да еще отчубучил такое — женился перед смертью. А я и не знала, что он у нас был подсадной директор, а теперь везде на документах требуется подпись его супружницы. Разве это дело? Весь цирк развалили, черти. Непонятно, что творится. Говорят, скоро и она полетит, так как ее брак с Гошей признают недействительным.

— Она неплохая женщина, смелая, — сказал Никита.

— Только не наших кровей! — поджала губы тетя Мира. — Не цирковая она, вот! Когда вы с Гошей ушли, мы долго не могли найти хороших клоунов, уж больно у вас хороший дуэт был, чертяки! А сейчас взяли молодых. Да и вообще, одна молодежь работает в цирке. Мы, старики, никому не нужны, — стала по-старушечьи жаловаться на жизнь билетерша.

Никита же, почти не слушая ее, зачарованно осматривал цирк, трогал рукой стены и пытался унять охватившую его внутреннюю дрожь. Затем они посмотрели представление и вернулись к себе в отель в прекрасном расположении духа. Все были довольны. Ввиду уже позднего часа Варвара, смущенно улыбаясь, оставила своих друзей одних.

Никита с Леной вошли в свой номер.

— Как же я, оказывается, устала! — с размаху бросилась она на кровать. — А пока ходили, и не чувствовала.

— А я не понимаю, почему наши кровати до сих пор стоят порознь. Это противоестественно — мужчина и женщина живут в одном номере и не спят вместе. Кому сказать, не поверят! — возмутился Никита.

— А мы никому об этом рассказывать не будем. Достаточно уже того, что ты подмочил мне репутацию! — села она на кровати.

— Я бы хотел подмочить ее по-настоящему, — приблизился к ней Никита.

— Стоять на месте! Я знала, что ты будешь приставать ко мне в этой поездке, и поэтому запаслась электрошокером, — притянула она к себе сумку.

— Ты ненормальная! — в сердцах выругался Никита.

— Ага! Зато твои многочисленные модели — нормальные.

— Да, они — нормальные женщины!

— Что же ты тогда лезешь ко мне? — спросила она его лукаво.

— А здесь больше никого нет! — огрызнулся он.

— Ах, вот как?! Хам!

— Недотрога!

— Бабник!

— Истеричка!

— Просто негодяй! Еще слово, и я все-таки для профилактики опробую на тебе свой приборчик, пока он на гарантии, — предупредила Лена.

Никита отвернулся от нее и молча стал расстегивать пуговицы на одежде.

— Давай, помогу, — предложила она, несколько смягчившись, — все-таки я здесь для того, чтобы помогать тебе. Интересно, ты бы к Мише тоже приставал?

— Не надо мне от тебя никакой помощи! — увернулся он от ее рук. — И за что меня так наказали? Угораздило же влюбиться в глыбу льда! — высказался он и пошел, прихрамывая, в ванную.

Лена так и осталась стоять с открытым ртом, переваривая полученную информацию. Сама информация ей понравилась, но вот произнесена она была не совсем приятным голосом.

Глава 21

Лена никак не могла заснуть. Она лежала и вслушивалась в каждое движение, в каждый вдох и выдох Никиты. Возможно, ему тоже не спалось. Сердце ее предательски стучало, его слова о любви звучали в ушах волшебной музыкой. Она ликовала и одновременно не решалась поверить в то, что такое возможно. В таком возбужденном состоянии Лена пребывала впервые в жизни. Глаза ее лихорадочно горели, хотелось прыгать, танцевать, петь. Сна не было ни в одном глазу! А на губах играла блаженная улыбочка…

«Что со мной? Только бы он не заметил, что я спятила от счастья. Может быть, это и есть любовь? Говорят, влюбленные летают, как на крыльях… Я не хочу спать. «Я танцевать хочу, я танцевать хочу…» — пропела она тихонько и испугалась своего голоса в тишине комнаты.

Никита никак не отреагировал.

«Значит, спит, — решила Лена и облегченно вздохнула. — Только бы он не подумал, что я не хочу быть с ним из-за его травмы! Да, я боюсь саму себя. Впервые в жизни я ощущаю такую гамму чувств. Я самая счастливая женщина на земле! Люди! Ау! Ой, а вдруг у меня буйное помешательство?.. Лена, возьми себя в руки и спустись с небес. Этот мужчина — бабник, и он не для тебя… Не ври! Он самый сильный на свете, самый добрый, самый смелый, самый красивый, самый щедрый, и он меня любит! Все, крыша опять поехала… Любит! Любит! Сам сказал!.. Много он вас, таких дурех, любил!.. А я особенная, вот так вот! Заткнись!.. Любит!»

Так бы продолжалось еще очень долго, если бы Лену не сморил все-таки спасительный сон. И она заснула, тревожно и возбужденно крутясь в подушках и одеяле.

— Выступает артистка неопределенного жанра Елена Тихомирова! — представил Лену раскатистый, женский голос.

И на арену цирка шапито вышла очень полная и высокая дама с огромной прической и внушительным бюстом. Она вся была обтянута серебряной парчой и напоминала громадную рыбину. За ней ковыляла Лена в маленьком голубеньком платьице в горошек и с двумя глупыми рыжими косичками. На ее ногах в ссадинах и синяках, как в детстве, красовались белые гольфы и чешки. Зрительный зал взорвался аплодисментами.

— Акробатический этюд «В омут с головой» выполняет первый и последний раз Лена Тихомирова, — произнесла полная дама и пояснила: — Это будет полет из-под купола цирка вниз головой сквозь обруч из огня без страховки!

— Браво! — зааплодировали зрители.

— Может, не надо? — осторожно попросила Лена.

— Поздно, все билеты проданы! — с укоризной посмотрела на нее дама и щелкнула кнутом, словно подстегивала дикую лошадь.

— Я должна упасть головой в арену? — уточнила все понимающая Лена.

— Это будет красиво и незабываемо, детка, — подбодрила ее дама. — Последний полет… Эх, не каждый день такое увидишь…

Лене подали качели, усадили на них и стали поднимать вверх. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди, руки, потные и похолодевшие, судорожно вцепились в тонкие металлические канаты, на которых висели качели. Струны больно врезались в кожу ладоней. Голова Лены немедленно закружилась.

«Что я делаю? Боже, это же безумие! Я разобьюсь!» — вертелись у нее одни и те же мысли.

Ее подняли под самый купол, где было очень страшно и почему-то очень холодно. Тоненькие качели раскачивались из стороны в сторону, готовые немедленно сбросить Лену на землю.

— Итак, номер выполняется! — громогласно оповестила дама, улыбаясь густо накрашенным ртом. — Прыжок вниз головой сквозь огонь без страховки.

— Я не могу! — закричала артистка неопределенного жанра. — Я же разобьюсь!

— Ап! — скомандовала дама, щелкнув хлыстом, добавив: — А кого это волнует?

Отсюда сверху она вдруг стала напоминать Лене Варвару, только раздутую до необъятных размеров.

Зрители принялись скандировать, желая поддержать неопытную артистку.

— Пры-гай! Пры-гай!

— Он любит тебя! — выкрикнула какая-то девчушка противным писклявым голоском.

«Да они все безумны! Просто какая-то вакханалия! Человек должен разбиться, а они радуются… Безумцы!» — мелькали мысли в голове «артистки».

Лена посмотрела вниз слезящимися глазами и увидела огненный обруч, сквозь который должна пролететь. Еще Лена увидела в первом ряду улыбающегося Никиту, сидящего в окружении женщин. По правую руку от него сидела его бывшая жена Мишель, а по левую — нынешняя подружка Ксюша. Обе они послали ей воздушный поцелуй и пожелали твердой посадки. Розалия — она тоже была здесь, недалеко от Никиты, — приветливо махала Лене ручкой.

— Он любит тебя! — подтвердил и Никита, кивая головой в такт аплодисментам зала.

Лену сковал ужас неизбежного и необратимого, она закрыла глаза и с диким криком кинулась вниз…

— Лена! Ты что? Лена, проснись! — тряс ее за плечо Никита, склонившись над ней, свалившейся с кровати и пытавшейся подняться обратно. — Ты так кричала! Часто ты падаешь с кровати? Вообще-то этим обычно грешат дети.

Лена непонимающе смотрела на него, часто моргая глазами. Сердце ее колотилось так, будто она пробежала спринтерскую дистанцию.

— Так это был сон? Господи, как же хорошо! — поднялась она на ноги и села на кровать.

— Страшный сон? — спросил Никита.

— Ужасный!

— О чем?

— О том, на какие безрассудные поступки могут идти женщины ради мужчин, — разъяснила Лена.

— Значит, хороший сон, — возразил Никита. — Тебе бы иногда побольше безрассудства не помешало. — Он лег на свою кровать и отвернулся к стене.

— Ты будешь спать? — обиженно произнесла Лена.

— Два часа ночи, — буркнул Никита.

— Неужели? — поежилась она и легла, укрывшись одеялом.

Ночи были уже прохладные, а она была без одеяла, вот и замерзла во время своего сна.

«Какая чушь…» — фыркнула она и закрыла глаза. Новая волна сна поглотила ее с головой.

— Вам нужен идеальный мужчина? — спросил ее какой-то неопрятный тип с отсутствующим взглядом, в котором Лена признала Петра, художника музея восковых фигур.

— Идеальных мужчин нет, как и вообще идеальных людей, — ответила она, чувствуя себя неуютно рядом с этим типом.

— А я докажу, что есть, — ответил Петр.

— Ты слушай его, он ведь правду говорит, — сказала ей выплывшая из другой комнаты толстая женщина в парчовой одежде с лицом Варвары.

«Опять она здесь», — испугалась Лена, смутно вспоминая, что где-то ее уже видела.

Петр между тем нырнул в какой-то темный проем и выкатил оттуда кресло, отдаленно напоминающее инвалидное. В нем сидела восковая копия Никиты. Безукоризненные черты лица, непринужденная поза, которая уже никогда не изменится…

— Вот он ваш идеальный. И безмолвный, согласны?

— Да уж, — прошептала Лена.

— Он красив, великолепен, так? — продолжал перечислять достоинства своей работы Петр.

— Он никогда не изменит и не уйдет, — вторила лже-Варвара, подталкивая Лену к восковому манекену.

— Но он же кукла! — выпалила Лена, не понимавшая, что происходит.

— Нет, там внутри живой Никита, — противно улыбаясь, ответил Петр. — Я залил его воском. Получилась точная копия!

Лену парализовало от охватившего ужаса, а дама продолжала придвигать ее к восковому Никите.

— Нет! — закричала Лена. — Оставьте меня, отпустите!

Но активно сопротивляться она не могла, как это обычно бывает в снах…

— Поцелуйтесь! — приказала дама в парче.

— Нет!

Лена с ужасом приблизила свое лицо к желтому восковому лицу куклы Никиты и снова закричала. Внезапно стеклянные глаза Никиты дрогнули и посмотрели на нее с болью и страхом. Она шарахнулась от него, задев рукой за его голову. И та отлетела от туловища, упала на пол, покатилась, словно кочан капусты…

Лена судорожно вздохнула и открыла глаза. Взгляд ее уперся в белый потолок номера отеля «Кондор», на котором выделялся яркий оранжевый плафон.

— Ты что опять кричишь? Утро уже, вставай, — заглянул в комнату гладко выбритый Никита.

— Лучше бы я не засыпала, — содрогнулась Лена.

— Что, опять плохой сон?

— Да просто кошмар! Сегодня какой день недели? — спросила она.

— Пятница, — ответил Никита.

— Кошмар! Сон с четверга на пятницу у меня всегда сбывается! — испугалась Лена.

— Ерунда все это! Домыслы, суеверия и чушь! Я ни в какие сны не верю, — сказал Никита, щедро поливаясь туалетной водой.

— А ужасный сон не тебе, а мне приснился. И я в них верю! — Она вскочила с кровати.

— Ты не забыла, что мы сегодня идем в музей восковых фигур? — напомнил Никита.

— Вот, точно! — хлопнула себя по лбу Лена. — Про музей мне и снилось! А значение моего сна такое: тебе туда нельзя идти! Там очень опасно!

— Да что ты?! — рассмеялся Никита.

— Там веет смертью.

— Это все глупости.

— Может, что-то и глупости, а что-то и нет. Главное, правильно истолковать сон, отфильтровать ненужные мысли от нужных, — сказала Лена. — А я сердцем чувствую: ты не должен туда ходить.

— Ты забыла, что мы ищем Иру? Нам не нравится этот музей, и потому мы обязательно должны там побывать.

— Я не забыла, но у меня плохое предчувствие. И подозреваю, что два моих сна как-то связаны… — задумалась Лена.

— Так у тебя их было несколько? — улыбнулся Никита.

— Во-первых, мне приснилось, что я разбилась об арену цирка.

— Мы же вчера были в цирке, и ты находилась под соответствующим впечатлением, — объяснил Никита. — Кроме того, тебе это никак не грозит. Ты же не циркачка.

— А во-вторых, мне приснилось, что тебя живого обварили воском.

— Был такой фильм ужасов «Дом восковых фигур», где живых людей превращали в восковые манекены. Может быть, ты смотрела его?

— Нет, я не люблю ужастики.

— Ну, может быть, слышала от кого-то про этот фильм и не помнишь, а в подсознании записалась страшная картина, и в какой-то момент она вылезла наружу.

— Как у тебя все логично! А я не страдаю провалами памяти и точно знаю, что про такие ужасы никогда не слышала и не видела их. Дай телефон.

— Зачем?

— Мне нужно позвонить.

— Валяй.

Лена удобно устроилась в кресле и по мобильному Никиты набрала номер своей знакомой Ольги Приемыховой. Та занималась оккультными науками и толкованием снов, а проживала в родной Москве.

— Я хочу остаться одна, — сказала Лена, буравя взглядом Никиту.

— Ты даже с утра, неумытая и непричесанная, все равно очень красивая. Это удивительно! — снова пролил бальзам на ее душу Никита и вышел, добавив: — Я буду ждать тебя в ресторане.

— Алло? — раздался в трубке заспанный голос Ольги.

— Оля, это Лена Тихомирова, звоню из Румынии.

— Господи, куда тебя занесло! Что ты там делаешь?

— Неважно, хотя… Я ищу одну пропавшую женщину, но сейчас не об этом. Мне приснились два сна, которые кажутся мне вещими, но я не могу их расшифровать. Помоги, пожалуйста, — попросила Лена.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? Хотя все равно уже разбудила, рассказывай.

Лена в мельчайших подробностях и во всех красках описала своей знакомой оба сна.

Воцарилось молчание, и наконец Ольга сообщила:

— Сны действительно важны. Ты круто изменишь свою жизнь, погрузившись в пучину страсти.

— Я бы не хотела…

— Скорее «да», чем «нет», раз уж ты прыгнула в огонь без страховки, все осознавая и анализируя. Второй сон обозначает твою тревогу и сообщает, что она не безосновательна. Тебе грозит опасность не вымышленная, а реальная. Будь осторожна, Лена.

— А женщина, которую мы ищем?

— Скажи ее имя, и я выйду в астрал.

— Ира Куркова.

Через довольно длительное время — Лена уже устала ждать и начала переживать, что потратит много денег по мобильной связи, — Ольга сообщила:

— Не хотелось бы расстраивать тебя, но в мире живых такой женщины нет.

— О, нет! — в отчаянии воскликнула Лена.

— Сожалею.

— А зацепки, какие-нибудь зацепки есть?

— Связующее звено — женщина в парчовой одежде, которая перекочевала из одного твоего сна в другой. Зацепка в ней.

— Какая?

— Я не знаю. Но точно в ней. Вспоминай, чем она отличалась в твоих снах?

— Спасибо тебе, Оля, все-таки я буду надеяться, что найду Ирину.

— Я не могу тебе запретить, но я уверена, что она мертва. — Ясновидящая осталась при своем мнении.

Ольга еще ни разу не подводила Лену, ее предсказания всегда сбывались. Это-то и пугало. Лена вспомнила Иру, свою первую клиентку, неудачницу по жизни, и ее отчаявшуюся мать.

«Женщина только-только изменилась внешне, начала жить, строить планы, появилась надежда… Ах, Ира, Ира! — мысленно вздохнула Лена. — Почему ты не поделилась со мной информацией о своем знакомом? Влюбилась по переписке и боялась, что я не пойму и посмеюсь над тобой? Каким же подонком надо быть, чтобы убить наивную, как дитя, женщину! Наверное, Оля права, но даже если нам грозит опасность, мне все равно, я должна найти этого выродка! Думаю, что и Никита не отступится».

С этими мыслями она вытерла слезы и направилась в ресторан, где ее ждали Никита, остывший кофе и легкий континентальный завтрак. Судя по всему, Никита курил уже третью сигарету.

— Моя знакомая ясновидящая сообщила, что Иришка мертва, — сказала Лена.

— Не говори мне об ясновидящих. Еще раз повторяю: я ни во что такое не верю, — сказал Никита и нервно затянулся. — Если честно, я и без твоей ясновидящей догадываюсь, что, к сожалению, мы ищем не просто похитителя, а того, кто уже распорядился душой Иры вместо бога.

После его слов слезы снова хлынули из глаз Лены.

— Это я виновата! Я подсунула ей этот адрес!

— Никто не виноват. Ни ты, да и никто другой. Разве можно было предположить, что Ира сразу кинется в другую страну на свидание.

— Я должна была предвидеть такую реакцию одинокой женщины! — в отчаянии выкрикнула Лена.

— Мы с тобой не настолько психологи, чтобы прогнозировать ее поступки. Даже не думай об этом! — ответил Никита, но в его красивых глазах Лена отчетливо прочла затаенную боль. — Ирину очень жаль, не знаю, как смотреть в глаза ее матери. Даже не предполагаю! И единственное, что мы можем сделать, это найти убийцу. А значит, мы должны со спокойной совестью отправиться в чертов музей и искать, а не думать о глупых снах и опасениях, — убедительно сказал Никита.

— Я сейчас подумала о том, что, может быть, мы заранее хороним Иру, а это нехорошо.

— Согласен, не будем больше ворошить опасную тему, — согласился он. — Ты совсем ничего не ешь!

— У меня пропал аппетит.

— Тогда идем?

— Идем.

Сад, которым хвастался Владимир в прошлый раз, уже заметно потрепала осень. Все листья на кустах были тронуты желтым цветом, последние цветы увядали. Никита, опираясь на трость, позвонил в дверь. Открыл им Петр.

— Я ждал вас, пошли, а то уже скоро музей откроют для посетителей, — поторопил он.

— Да, да, — согласилась Лена, поддерживая Никиту под руку.

Они снова прошествовали через весь зал с экспонатами. Лена старалась не смотреть на восковые лица, боясь заметить хоть какое-то движение в их глазах, как в ее сне. Никита же, напротив, с удовольствием рассматривал работы. Петр подвел их к потайной двери, и они спустились в подвал, где художник работал над своими произведениями.

— Я решил, что нарисую вас, а лепить уже буду с портрета, — сказал скульптор.

— Тогда можно было просто принести фотографию, — удивилась Лена. — Мы надеялись стать участниками творческого процесса.

— Вы не представляете, насколько утомительна и неинтересна работа с воском. Вы бы сами попросили меня избавить вас от присутствия при столь нудном процессе. А рисунок имеет ряд преимуществ перед фотографией, по крайней мере для меня. Пока я буду писать ваш портрет, я вас прочувствую. И уже потом легко смогу воссоздать все в объеме.

— Сильно-то не старайтесь, работу вашу жалко. Так, создайте некоторую схожесть, и порядок. Все равно ведь голова пойдет в пасть льва, — попросил «дрессировщик».

— Я всегда работаю на совесть. Вы же платите деньги! Поэтому отолью ваши точные копии.

Лена между тем начала осматриваться. Условия для работы у Петра были более чем хорошие, единственным минусом была нехватка дневного света, но, похоже, художник от этого не страдал. Маленькие, узкие оконца почти у потолка и те были завешаны темными и такими же маленькими по размеру лоскутами ткани, назвать их занавесками не поворачивался язык.

«Наверное, чтобы никто не мог подглядывать с улицы за его работой, — догадалась Лена, — у каждого мастера есть свои профессиональные секреты в работе».

Посередине комнаты стояли металлические столы, явно выполненные на заказ, в них располагались выдвижные ящички, некоторые были задвинуты не полностью. Она заглянула туда. В одном увидела тюбики с краской, из другого торчали булавки и иголки, воткнутые в бархатные подушечки, словно собралось семейство ежиков. А из третьего ящика на Лену глянули человеческие глаза, и девушка вздрогнула от неожиданности. Глаза были настолько похожи на настоящие, что совсем не верилось в их искусственное происхождение. Там же валялись шарики с окрасом радужной оболочки от светло-серой до насыщенно-коричневой.

— Что, глаз испугались? — ухмыльнулся Петр. — Да, это моя шикарная коллекция. Мы и вам, Никита, подберем ваш великолепный карий цвет.

— Покорнейше благодарю.

В углу просторного подвала стоял большой чан, а под ним стояло нечто, отдаленно напоминающее огромную электрическую плитку. По краям черного чугунного чана застыли белые восковые дорожки, как будто эта емкость плакала по своим детищам, покинувшим ее чрево.

«Наверное, здесь плавится воск, — задумалась Лена. И содрогнулась от неожиданно пришедшей в голову мысли: — Интересно, а была ли в этом подвале Ира? Видела ли она все это?»

В голове Лены стали проноситься картины одна страшней другой… Вот Петр подозвал наивную женщину к чану, посмотреть, как плавится и тяжело булькает воск… Ничего не подозревающая Ирина зачарованно смотрит, наблюдая за процессом плавки, нагибается над чаном, и Петр ловко перебрасывает ее в самое пекло. Все! Реальная, восковая фигура готова!

— Лена, ау! Вы о чем задумались? — возникло перед ней блеклое лицо Петра с водянистыми глазами.

— Я? Так… ни о чем… Скажите, Петр, ваш хозяин приводил сюда русскую женщину Иру Куркову?

У Никиты глаза удивленно расширились. Весь его вид говорил: «Ничего себе — просочиться в музей и деликатно все осмотреть! Бьет вопросом прямо в лоб!»

Но Петр не замешкался, не растерялся. У него даже ни черточки в лице не дрогнуло при упоминании имени Иры. Наоборот, художник спокойно принялся отвечать:

— Меня полиция уже спрашивала об этой женщине. К сожалению, я не был с ней знаком. Мой шеф — человек неженатый, время от времени у него появляются женщины, и он, конечно, показывает им свое хозяйство — музей. Но сюда в лабораторию он не приводил никого, здесь — святая святых! А может, эти женщины — шпионки и хотят выведать секрет изготовления восковых фигур? Здесь бывают только проверенные клиенты. Вот вы, Лена, например, произвели на моего любвеобильного шефа неизгладимое впечатление.

Никита улыбнулся, а Лена разочарованно вздохнула. «Ведь, наверное, лжет, негодяй… А что способно заставить его сказать правду? Только страх смерти! Может, нам с Никитой опрокинуть его в чан и включить конфорочку? Не слабо будет? Стоп, Лена! Так можно додуматься черт знает до чего»….

Петр открыл еще одну дверь и юркнул внутрь. Через секунду раздался лязгающий металлический звук, и Лена еле сдержала крик, так как из дверного проема на нее катилось какое-то металлическое чудовище. При ближайшем рассмотрении чудовищем оказался манекен на колесиках, у которого туловище, руки, ноги были собраны из тоненьких алюминиевых трубочек. Голова у фигуры отсутствовала, но так как манекен был прозрачный, а сзади шел Петр, то казалось, что это у него такое страшное туловище или металлические кости, просвечивающие, как на рентгеновской пленке.

— Подойдите к нему, — попросил он Никиту. — Вот, у меня глаз — алмаз, правильно выбрал и рост, и ширину плеч. Это будет ваш скелет, Никита, а вокруг него я буду потом наваривать воск в несколько слоев. Каждый слой надо сформировать и разгладить, поэтому это весьма трудоемкий процесс.

Затем художник усадил Никиту в высокое деревянное кресло и приступил к работе над эскизами его портрета, зарисовки делал со всех сторон.

— Вы — красивый мужчина, у вас очень правильные, классические черты лица. Вы, наверное, нравитесь женщинам? — спросил художник.

— Не жаловался раньше, — ответил Никита, скосив глаза на Лену.

Он восседал в кресле, как египетский фараон, так как корсет не давал ему возможности согнуть спину.

— Вы пока можете чем-нибудь заняться, — обратился к Лене Петр.

Она прошла в дальний угол подвала и стала рассматривать две фигуры, которые оказались голыми, так как их тела уже были отлиты из воска, но еще были не облачены в одежды. Их желтая «кожа» мерцала в электрическом свете.

— Это еще неготовые экспонаты, — сообщил Петр, не оборачиваясь, словно у него на затылке были глаза.

— А кто это? — указала она на куклу.

— Мужчина, который становился богатым вдовцом восемь раз и ни разу не был уличен в убийствах. Он был гениальным химиком и просто опередил свое время. Разработал такие яды, которые останавливали сердца его жен, но потом не могли быть обнаружены в крови жертв. В то время не существовало еще таких реактивов.

— Этот человек реально существовал на свете?

— Вполне.

— А женщина?

— По легенде, она убила десятерых своих детей.

— Как это?

— Очень просто: рожала и закапывала в своем саду, и так повторялось десять раз. Трупы детей были обнаружены уже после ее смерти под яблонями. Такой вот у нее был яблоневый сад…

— Какой кошмар! — прошептала Лена, всматриваясь в улыбающееся, приветливое лицо детоубийцы.

Больше в подвале смотреть было нечего.

— Можно я поднимусь в музей? Еще раз полюбуюсь на ваши великолепные работы? — спросила Лена у Петра.

— Да, конечно. Лестница выведет вас прямо в зал экспозиции.

Она бросила многообещающий взгляд на Никиту и покинула подвальное помещение.

В утренние часы посетителей в музее было мало, и Лена начала бесцельно слоняться от одной фигуры к другой. Все экспонаты она уже видела, и сейчас пока не знала, на что надо обратить внимание. Восковые фигуры были выполнены очень реально, но у них был существенный недостаток: они не умели говорить и не могли поведать Лене свои тайны — то, что могли здесь видеть.

Лена снова погрузилась в свои мысли. А все ее мысли были о сегодняшних вещих снах и словах ясновидящей: ключ к решению — женщина в парче. Что в ней было такого особенного? Лена ломала себе голову, терзаясь. Платье… прическа… бижутерия… может быть, то, что она похожа на Варвару? Варвара замешана в исчезновении Иры? Какой-то бред… Они были едва знакомы. Однако чудесным образом Варя тоже оказалась в Румынии… Нет, Лене не хотелось думать, что Варвара может быть причастна к исчезновению Ирины. А при чем тут тогда смерть несчастной Маргариты? Скорее всего, она пострадала из-за своей наблюдательности и словоохотливости.

«Нет, не думаю, что Варя замешана в преступлении… — метались мысли Лены. — Итак, возвращаемся к женщине из сна. Что она мне говорила? Да ничего! Несла полный бред. Платье, прическа, бусы… Стоп! На арене цирка она стояла в ядовито-красных бусах, а во сне о музее восковых фигур явилась уже без бус. Я нашла отличие! Вот ключевое слово и ключевая вещь из моего сна! Значит, бусы…»

Лена сфокусировала взгляд на том, какие украшения висели на шеях восковых фигур — шейный платок, бусы из стекла, галстук, бирюзовые бусы, жабо… Минуточку! Лена приблизилась к фигуре женщины, обозначенной как реально жившая ведьма, причем на табличке было написано, что фигура выставляется впервые. Красное шелковое платье, красные губы и нитка бус из настоящей бирюзы. Эти бусы Лена знала очень хорошо, и во рту у нее моментально пересохло. Еще бы — она сама их и покупала под джинсовый костюм Ирины!

«На одном камешке там должна быть маленькая рытвинка», — вспомнила она и, привстав на цыпочках, взяла бусы в руки. Действительно, на одном из камней с тыльной стороны имелась ощутимая ямочка. Лена застыла в оцепенении, сама напоминая восковую фигуру, а к ней уже спешила служительница музея, что-то крича. Не надо знать язык, чтобы понять, что она просит ничего не трогать руками. Холодный камешек выскользнул из рук Лены, она растерянно опустилась на мраморный пол, усилием воли пытаясь привести себя в чувство. Мысли неслись, как сумасшедшие: «Не может быть… на этой кукле бусы Иры… Что это такое?! Почему они здесь? Ира носила их все время, значит, она действительно мертва. Но ее разобрали на части, что ли?»

Лена больше ничего не видела и не слышала, перед глазами стояла Ира в этих бусах. Ей стало нечем дышать, и она, с трудом поднявшись на ноги, вышла на свежий воздух. Прошлась вокруг музея, слушая, как под ногами шуршит пожухлая листва. В воздухе пахло осенью. Ноги Лены сами вынесли ее на старое, заброшенное кладбище. Могилы, фактически сровнявшиеся с землей, покосившиеся старинные кресты со стертыми временем надписями и отсутствие должного ухода ввиду полного отсутствия каких-либо родственников — вот что отличало это кладбище от остальных мест упокоения. Легкий ветерок срывал листочки с веток. Они, кружа, падали вниз, убирая могилы ковром из желтых сухих листьев.

— Странные мысли приходят в голову в этом месте, не так ли? — раздался за спиной Лены мужской голос.

Она вздрогнула и обернулась. Кутаясь в шерстяную кофту, позади невдалеке стоял Владимир и с интересом рассматривал ее.

— Я увидел, что вы ходите вокруг музея, и поспешил догнать вас, — сообщил он.

Лена заметила, что он был в стоптанных домашних тапках. «Эка, спешил-то как…» — пронеслась у нее мысль.

— Чувствуете, что в этом месте особая аура? — продолжал Владимир. — Я часто здесь гуляю и размышляю. Петр же здесь черпает свое вдохновение для творчества, словно ему помогают духи усопших людей, захороненных на здешнем кладбище. Ведь мы даже не знаем, какими тайнами окутано это место. А вдруг здесь лежат останки какого-нибудь злодея, который доволен тематикой моего музея и потому покровительствует мне?

«Ого! — подумала Лена. — Такой большой дядя и совсем без ума!»

— Вы так говорите, словно рады этому, — сказала она вслух.

— А я не против. Отрицательные личности тоже обладают сильной энергетикой.

— Надо думать. Но я бы не хотела жить в таком месте и подпитываться такой энергией. К добру она не приведет.

— Вы просто не прочувствовали этого, — снисходительно улыбнулся Владимир и залюбовался ее огненными волосами. — Вы сами удивительная женщина! Вы даже в уставшем мужском сердце можете разжечь большой огонь. Такие удивительные волосы при такой безупречно белой, прозрачной коже. А где же ваши веснушки?

— Никогда не было, — вяло ответила она.

— Так вы пытаетесь обмануть природу? Вы красите волосы?

— Это мой натуральный цвет.

— В Средние века вас бы сожгли на огне как ведьму, оказывающую эротическое влияние на мужчин, — выдал он.

— Очень приятно, — кисло улыбнулась Лена, уже уставшая от его плоских комплиментов.

— Я могу пригласить вас на свидание? — уточнил Владимир, зябко кутаясь в кофту.

— Я пришла не одна.

— Я понял. Наверное, Петр уже ваяет вашего артиста цирка. Вас тянет на дрессировщиков?

— А это вас не касается, — прямо посмотрела на хозяина музея Лена, вздернув подбородок.

— Он, по-моему, несколько нездоров?

— Это тоже вас не касается.

— Ну, не будьте злючкой, Лена, при его профессии вы можете остаться вдовой очень скоро.

Внезапно Лену обуяла паника. «Чего он хочет? Почему в его словах я слышу скрытую угрозу? Интересно, он и Иришку так же обрабатывал на этом кладбище с его отрицательной аурой? Вдова… Почему вдова? Черт! Что они сделали с Никитой? Ах, зачем я ушла оттуда и бросила его одного!»

Она резко развернулась и побежала в сторону музея, громко стуча каблуками по каменистой дорожке.

— Куда же вы, Лена? Стойте! — прокричал ей вслед Владимир.

Но она неслась, слыша только свое сердце, мимо восковых лиц, мимо посетителей к потайной двери, ведущей в подвал. По ней она чуть ли не кубарем скатилась вниз с криком:

— Никита! Никита! Как ты?

Никита, как и раньше, сидел в кресле, продолжая позировать. И он, и Петр удивленно посмотрели на девушку.

— Что с тобой, Лена? На тебе лица нет. Ты чего-то испугалась? — спросил Никита.

«Наверное, у меня паранойя», — грустно подумала она, переводя дух.

— Мы уже заканчиваем на сегодня, вечером я буду лепить форму, завтра увидите свое лицо, — многообещающе улыбнулся редкими зубами Петр.

Лена успокоилась только тогда, когда они с Никитой в целости и сохранности покинули музей. Они вышли на дорогу, ведущую в город, и поймали такси.

— Зря съездили? — покосился на Лену Никита.

И тут она рассказала ему о бусах Ирины, обнаруженных на восковой кукле в красном платье. Никита задумался. Лена вдруг кинулась ему на шею и расплакалась.

— Это страшное место! Я уверена, что Ира тоже там, как и ее бусы. Я была права, что мой сон имел какую-то смысловую нагрузку. Знаешь, мне не дает покоя одна мысль: что, если труп Ирины спрятан под восковой корочкой? Внутри куклы, которая была изготовлена совсем недавно, как раз после ее исчезновения?

— Это, конечно, бредовая идея, нелепость, — успокаивал ее Никита, гладя по голове.

— А я не смогу успокоиться, не проверив.

— Хорошо, мы проверим твою версию.

— Как?

— Ну, это уже моя забота, — ответил Никита.

— Мне так жаль! Мы оказались в таком красивом месте, и я обещала тебе, что подлечим здесь твою спину… А на самом деле я только и занимаюсь тем, что подвергаю твою жизнь опасности, — всхлипнула Лена.

— Все будет хорошо, не волнуйся. Я тоже не забыл, для чего, собственно, мы сюда приехали, а моя спина — бог с ней, сама пройдет со временем. Ты со мной, и это главное!

Глава 22

Легкий, свежий ветерок из приоткрытого окна освежал лицо спящей Лены. В этот вечер она уснула рано — видимо, сказалась предыдущая ночь с кошмарными видениями. Сквозь сон ей казалось, что Никита куда-то уходил, затем возвращался. Но она на это не реагировала, слишком хотелось спать. Затем кто-то легонько потрепал ее за плечо.

— Лена… Лена, проснись!

— А? Что?

На нее смотрели темные, внимательные глаза Никиты. Он был одет.

— Вставай, соня.

— А который час?

— Два часа ночи, — спокойно ответил он.

— Почему я должна вставать в такое время?

— Мы сейчас пойдем в музей и проверим твои предположения, чтобы ты наконец успокоилась. Больше мы не будем возвращаться к этой теме, и ты перестанешь изматывать себя всякими ужасами, — сказал Никита.

Лена села на кровати.

— Он разве ночью работает? Я имею в виду музей.

— Ну, конечно, нет. Мы проникнем туда противозаконным путем, и ты покажешь мне и бусы, и восковую фигуру, которая показалась тебе подозрительной.

Услышав последние слова Никиты, Лена проснулась окончательно.

— Противозаконным путем? Что ты задумал? — встрепенулась она.

— Увидишь… Так ты со мной?

— Конечно! — Лена вскочила с кровати, натянула джинсы, джемпер и скрутила волосы в тугой узел. — Я готова!

Никита, прихрамывая, направился к террасе.

— Выход там! — прокричала ему Лена, вытянув руку к двери.

— Я правильно иду, — покачал отрицательно головой Никита и, открыв балконную дверь, вышел наружу. — Сегодня выход будет здесь.

Ночи и здесь, в Трансильвании, стали уже достаточно холодными. Порыв ветра ворвался в номер сквозь распахнутую на террасу дверь, принеся с собой ворох сухих листьев. Лена направилась за уверенно идущим Никитой, заметив, что на его плече болтается холщовая сумка. Уже на террасе тот пояснил:

— Я хочу повторить твой спуск, твой маневр, и оказаться в саду музея восковых фигур с задней стороны. Потому что если у них есть охрана, то нас сразу же засекут, как только мы приблизимся к музею по основной дороге.

— Это чудовищно! Ты не можешь говорить об этом серьезно. Я едва осталась жива после того спуска! Нет, ты шутишь?

— На сей раз все пройдет гораздо удачнее, безопаснее и даже удобнее, будь уверена. — И Никита указал на закрепленное на дереве на уровне их этажа какое-то устройство.

— Что это? — зябко поежилась Лена.

— Приспособление, которое используют в своей работе альпинисты. Здесь же горы, разного снаряжения в магазинах, в специальных фирмах много. Я сходил и договорился. Не знаю, как эта штука называется, но благодаря ей мы беспрепятственно спустимся вниз.

Он пристегнул вокруг себя трос и снова спросил у Лены:

— Ты со мной?

— Я боюсь…

— Как же так? Ты же у нас бесстрашная…

— Никита, куда ты лезешь? Давай лучше сообщим в полицию.

— Они пальцем о палец не ударят.

— Но ведь ты же с палкой ходишь! А рвешься в альпинисты!

— А я трость с собой возьму, ты не переживай, — невозмутимо ответил Никита.

— Ты чокнутый! Ладно, что я должна делать?

— Застегнуть вот этот пояс вокруг талии и прижаться ко мне как можно теснее. Меня уверяли, что тросы выдержат и не такую тяжесть.

— А пристегиваться обязательно?

— Обязательно. И верь мне, ты же знаешь, что я несколько лет выступал под куполом цирка. Ты со мной ничего не бойся, я доставлю тебя до земли целой и невредимой, — темные глаза Никиты смотрели на нее мягко и призывно.

Лена не любила этот взгляд. Или, наоборот, любила? Во всяком случае, она от него теряла голову, и ей это не нравилось. Словно под гипнозом, она зацепила на своей талии пояс, Никита пристегнул ремешки, щелкнул замками и приблизил ее к себе. Над ними было звездное небо, под ними была пропасть, поросшая сосновым лесом…

— Оттолкнись от земли и больше ничего не делай. Положись на меня, я все сделаю сам, — сказал Никита, и его слова прозвучали музыкой. Если бы все было так просто…

Она выполнила его просьбу, безоговорочно доверяясь партнеру, и они плавно заскользили сверху вниз, к подножию горы. Колючие ветки, задевая, снова щекотали нежную кожу Лены, она, словно птица, парила, уносясь со своим любимым куда-то далеко от обыденной жизни, навстречу неизведанному. Она слышала только, как стучат ее и Никиты сердца, стучат в унисон. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем их ноги коснулись земли. Лене показалось — прошла вечность. Но вот Никита отстегнул тросы, она почувствовала под ногами твердь земли.

— Вернемся таким же путем, — сообщил он.

Они пошли по лесу, который язык не поворачивался назвать садом, настолько он был запущенным, и вскоре приблизились к зданию музея с торцевой стороны. Все окна в доме были темными, вокруг царило безмолвие. Само здание окружали колючие кусты — стражники, «мертвые сучья которых корчились в муках», как выражался директор музея.

— Никого нет, нам повезло, — сказал Никита тихо.

— А как мы попадем в дом? — поинтересовалась Лена.

— С помощью отмычки, — постучал по сумке ее спутник.

— Не знала, что ты взломщик, — хмыкнула она.

Никита достал какие-то железки и стал ковырять ими в замке двери в торцевой стене. Лена оглянулась опасливо. Ей казалось, что даже деревья осуждают их поступок, недовольно шурша ветками. Добровольным сыщикам повезло, что не сработала сигнализация и их вторжение осталось незамеченным. Собственно, скорее всего, в музее и не было сигнализации. Дверь, которую открыл Никита, вела сразу в подвал, и Никита с Леной стали осторожно спускаться по ступеням. Он шел впереди, освещая дорогу фонариком и стуча тростью, и этот стук глухо раздавался по всему пространству, она спускалась следом с замиранием сердца. Когда оба очутились в подвале, им сразу бросился в глаза металлический корсет, сделанный для отливки фигуры Никиты — на него уже был частично нанесен воск. Рядом с еще слегка теплым чаном лежали сложенные пластины воска кремового цвета. Сам чан был на одну треть заполнен застывшим воском. Чувствовалось, что работа по изготовлению куклы шла полным ходом, Петр не обманывал. В помещении был душный, спертый воздух, к тому же специфически пахло воском.

— Где ты видела бусы? — спросил Никита.

— В зале с экспозицией, — ответила Лена, чуть дыша.

— Идем, — направился он к лестнице, ведущей в демонстрационный зал. — А ты знаешь, ты сильно изменилась…

— Конечно, изменилась! Я поседела, связавшись с тобой!

— Нет, ты изменилась характером, стала значительно мягче и начала прислушиваться к мнению других людей. Раньше ты слышала только себя.

— Это хорошо или плохо? — сопела она ему в спину.

— Я восхищен! Любовь изменила тебя.

— Какая такая любовь? — нахмурилась Лена.

— Ко мне, конечно.

Лена легонько пнула спутника, попав пониже спины и прошипела:

— Много на себя берешь, самоуверенный тип!

— Не бойся быть пушистой и мягкой. Я вообще-то уж знаю, что в принципе коготки у тебя имеются, так что необязательно ежесекундно их демонстрировать. Хотя ты нравишься мне любая. Ну, показывай, какая тут фигура обзавелась бусами Иры? — спросил Никита, входя в зал музея.

Здесь была уникальная акустика, приходилось говорить шепотом, едва шевеля губами. И очень хорошо, что пол был мраморный — не скрипел при каждом шаге.

— Третья скульптура справа, — мрачно ответила Лена.

Восковые куклы при лунном свете выглядели как-то по-особенному. Их стеклянные глаза поблескивали в темноте. Позы были настолько естественны, что казалось: еще немного, и фигуры начнут двигаться, закружатся в дьявольском танце. Лене стало бы по-настоящему страшно, если бы не присутствие Никиты. С ним она ничего не боялась, хотя это было странно, ведь особой физической силой он в данный момент не был обременен. Они приблизились к фигуре женщины в красном.

— Значит, ты после своих странных снов думаешь, что под этим воском спрятана Ирина? Вернее, ее труп? — спросил Никита, внимательно всматриваясь в лицо куклы.

— Ты просто читаешь мои мысли, — прошептала Лена, стуча зубами.

Никита достал из кармана зажигалку, поднес ее к восковой руке женщины и щелкнул спуском. Воск от язычка пламени сначала заблестел, как будто в него вдохнули жизнь, а затем стал оплавляться. С руки фигуры закапали густые, медовые капли. Лена замерла, она ждала, что вот сейчас из-под слоя воска появится рука Ирины с маникюром… Но вместо этого воск стаял, и показался металлический остов скелетной заготовки Петра.

— Что вы тут делаете?! — раздался за их спиной гневный голос.

Никита моментально выключил зажигалку, и они с Леной повернулись на звук. В проеме открытой двери стоял Петр с искаженным от злобы лицом. Он щелкнул выключателем, и ровный свет залил зал музея.

— Вы?! — удивился он.

Никита попытался встать так, чтобы загородить покореженную руку куклы, но расплавленный воск предательски громко капал на мраморный пол за его спиной.

— Зачем вы залезли в музей в такое время? Я сразу заподозрил, что ваша история была какой-то надуманной. Дрессировщик, которому откусывают голову… Просто бред! Понятно, вы, маньяки, решили изувечить мои работы? — Он стал приближаться к ним.

Лена только сейчас заметила в руке художника нож, которым он при ней кромсал пласты воска.

— Я постараюсь все объяснить, — подал голос Никита, загораживая собой Лену. — Петр, успокойтесь…

— Мне не надо ничего объяснять, я все вижу, вы сейчас поплатитесь за свое коварство!

— Вы не можете нас за это убить! — закричала Лена. — В крайнем случае, вызовите полицию, а нож уберите!

— Вы смогли запудрить мозги моему боссу, но меня вам не обмануть! Не двигайтесь! — приблизился к ним Петр. Вид его был безумным.

Никита не стал ждать, когда чокнутый художник нападет. Одним ударом он выбил из его руки нож, а вторым сбил с ног.

— Беги отсюда! — крикнул он Лене, но она не сдвинулась с места.

Никита с Петром покатились по полу, дубася друг друга кулаками.

— Прекратите, пожалуйста! — причитала над ними Лена, не зная, как унять драчунов.

Наконец Никита прижал художника к полу и, тяжело дыша, прошипел:

— Угомонись! Мы ничего не сделали! Повредили только руку одной фигуры, я заплачу за ее ремонт. Дай нам объясниться.

— Ты хочешь все рассказать ему? — удивилась Лена. — Он же первый подозреваемый!

Петр тяжело выдохнул:

— Подозреваемый? В чем вы меня подозреваете?

— В убийстве! — ответил Никита.

— Чего?! Кого я убил? Вы о чем говорите? — настолько удивился он, что перестал сопротивляться.

Никита отпустил его и сел на полу рядом. Держась за бок, крякнул:

— Ну ты и здоров, а с виду ничего особенного…

— Может, все-таки объяснитесь? — спросил художник.

— Моя идея, мне и рассказывать, — вздохнула Лена. — Мы думали, что внутри восковой куклы ты спрятал труп.

— Какой еще труп?! — изумленно вопросил ошарашенный Петр, потирая запястья рук.

— Труп Ирины, — невозмутимо пояснила Лена.

— Опять Ирина! Я же говорил вам, что в глаза не видел никакой Ирины! — всплеснул руками Петр.

— Может, ты лгал? — надула губы Лена.

— Как такое вообще могло прийти в голову нормального человека? Думаете, если мы тут выставляем зловещих личностей, так и людей убиваем? — возмутился Петр.

— Я сожалею, — ответила Лена, — но вот на этой восковой кукле действительно Ирины бусы из бирюзы.

— Бусы? — переспросил Петр и перевел взгляд на шею женщины в красном.

— Кто у вас одевает восковые фигуры, которые ты делаешь? — спросил Никита.

— Я сам и наряжаю. И мой помощник… — ответил Петр, задумавшись. — Да, я вспомнил про эти бусы! Я сам же и повесил их на шею куклы! Вы у меня не могли спросить по-хорошему, где я их взял, прежде чем уродовать мою работу?

— А где ты их взял? — в один голос спросили сыщики-любители.

— Я их нашел недалеко от нашего музея.

— Нашел?

— Да, вот просто шел и нашел, и все тут. Бездоказательное утверждение, я понимаю, но это правда. Я, помню, ужасно обрадовался, что нашел такую стильную вещицу. Я тогда работал над этой дамочкой и не знал, чем дополнить ее образ. И бусы как раз вовремя нашел. Откуда я мог знать, что бусы принадлежат вашей Ирине? Она, кажется, встречалась с Владимиром? Может, приходила к нам в музей, вот и потеряла бусы, — ответил Петр, вставая с мраморного пола. Подошел к испорченной скульптуре и горестно воскликнул: — Вот ведь вандалы!

— Я заплачу за испорченную руку и моральный ущерб, — сообщил Никита.

— Заплатишь двести долларов, я все забуду, — сказал Петр.

— Заметано. Ты довольна? — обратился Никита к Лене.

— Чем тут можно быть довольной? Скажите, Петр, а бусы были порваны?

— Нет.

— А тогда как же они могли упасть с шеи Ирины? — спросила Лена. — Это невозможно. Женщина может потерять серьгу, если у той слабый замок, но никак не бусы. Если только женщину не волокли по земле… — сказала Лена и сама испугалась своих слов.

Никита и Петр молча уставились на нее.

— Опять ты за свое! — воскликнул Никита, доставая бумажник.

— Ты же сам слышал, что бусы были найдены рядом с музеем! Значит, и тело Ирины несли здесь, — не унималась Лена.

— Поверьте мне, я здесь, как говорится, и днюю, и ночую и никакого тела в глаза не видел, — уже несколько добродушно ответил Петр, получивший оговоренную сумму денежного вознаграждения.

— Еще бы ты признался! — фыркнула Лена.

— Ну да, я же главный подозреваемый, маньяк, прячущий свои трупы в восковые скульптуры! — засмеялся Петр. — С вашим воображением, дамочка, вам бы писательницей быть.

— Я подумаю над твоим предложением, — сухо ответила Лена. — Вы не понимаете! Ира была так ранима и беззащитна, она не заслуживает того, чтобы какой-то подонок, представившись в Интернете дурацким, якобы румынским именем Алукард, убил ее.

— Алукард? — переспросил Петр. — Какая глупость…

— Дракула, если прочесть в обратном порядке, — поправил его Никита. — А это уже не глупость и совсем даже не смешно.

— Вот это уже ближе к Румынии и к нам, — согласился Петр. — Теперь я понимаю ваш интерес к нашему музею, но ничем не могу помочь. Наш восковой Дракула весьма страшен, но совсем не опасен. Вы не знаете, как она познакомилась со своим Алукардом?

— Через Интернет.

— А вы не пробовали завязать контакт с этим Алукардом тоже через Интернет? — спросил Петр.

— Это мысль! — оживился Никита.

— Только она ничего не дает: мошенник, как только выманил Иру, сразу же стер свои данные. Вряд ли он отзовется на что-либо и рассекретит себя… — произнесла Лена задумчиво.

— Может, хватит уже… — снова заговорил Петр, но Лена перебила его, объявив вдруг ледяным голосом:

— Я знаю, где находится Ира.

— Где? — удивленно спросил Никита.

— Только не надо говорить, что теперь вы будете оплавливать все мои работы по очереди! — воскликнул Петр. — Даже если за каждую испорченную скульптуру вы будете давать мне деньги, я все равно не соглашусь! Они для меня словно дети и очень дороги мне.

— Она похоронена на вашем старинном кладбище, — сказала Лена тоном нисколько не сомневающегося человека.

— С чего вы взяли?! — открыл рот от изумления Петр.

— Ее волокли туда и там же зарыли, я уверена. Я сердцем, женской интуицией чувствую, что она здесь. И если ее нет в ваших скульптурах, то она на кладбище. А что, очень подходящее место для трупа. Лучшее место! Ведь искать будут везде, кроме заброшенного кладбища. Гениально придумано!

— Не хочешь ли ты сказать, что остаток ночи мы проведем в перекапывании кладбища? — с нескрываемым ужасом Никита посмотрел на нее.

— Даже не думайте! — запаниковал и Петр. — Мой шеф говорил, что кладбище представляет историческую ценность, и его просто так трогать нельзя.

— Скрываешь улики? — Лена прищурила глаза.

— Мне скрывать нечего! — воскликнул художник.

— Тогда пошли на кладбище и проверим мою версию, — горячо заявила Лена.

— А что вам еще взбредет в голову? Что мы еще будем проверять? Что следующее? — взвизгнул Петр.

— Больше ничего. Я клянусь, если мы не найдем там ничего интересного, то я оставлю ваш музей в покое, — сказала Лена.

— Честное слово? — уточнил Петр, минуту подумав.

— Клянусь! — с жаром заверила его Лена.

— Да, на кладбище мы найдем много интересного… в историческом смысле… — протянул Никита.

— Ладно, пошли, — согласился Петр и первым направился к выходу.

Лена с Никитой с нехорошим предчувствием поплелись за ним следом. У Лены было предубеждение, что Петр заведет их куда-нибудь и обманет, но озвучивать его она не стала. Петр же вывел их на улицу и повел прямиком к старому кладбищу. Лена шла, почему-то пригнув голову.

— А здесь никого нет? — спросила она.

— Только мы и ветер! — бодро ответил Петр. — Я же ночью здесь подрабатываю охранником.

Погода менялась на глазах, как будто ей не нравилось то, что задумали эти люди. Усилился ветер, став резким, пронизывающим. Он поднимал с земли шуршащую листву и бросал ее в лица пришедших людей, словно защищая покой усопших. Петр посмотрел на пологие холмики и покосившиеся кресты и покачал головой:

— Не нравится мне все, что вы задумали. Вы и вправду тут рыть собираетесь?

Никита тоже не проявлял особого энтузиазма, а Лена, приседая на корточки, а местами ползая на коленках по земле, стала осматривать могилу за могилой.

— А она часом… не того? — поинтересовался у Никиты Петр.

— Раньше такого не замечал, — тихо ответил тот.

Петр обреченно вздохнул:

— Ладно, хоть не копаете… а то бы хозяин меня убил…

— Есть! — закричала Лена, перекрывая завывания ветра.

— Что есть? — не понял Никита.

— Вот эту могилу кто-то недавно раскапывал. Трава аккуратно срезана с верхним слоем почвы и уложена пластами обратно. Смотрите, убедитесь сами! — она подняла один квадрат дерна с пожухлой травой. — Под ним — вскопанная земля. Вы же, Петр, говорили, что это древнее кладбище. Тогда кто же здесь рылся?

Петр перекрестился, а Никита помрачнел, лицо его приняло серьезное выражение.

— Думаю, все же следует вызвать полицию, — обреченно вздохнул Петр.

— Ну, тогда и хозяина музея тоже. Чтобы он знал, какие дела творятся у него под носом.

Приехавший полицейский Раду Мазаре и подошедший хозяин музея Владимир могли посоревноваться друг с другом, кто из них хуже выглядит и у кого настроение паршивее.

— Глаза бы мои на вас не смотрели! — от души посетовал Раду, глядя на Никиту с Леной. — Что вам опять здесь нужно? Что вы выслеживате, да еще по ночам?

— Мы всего лишь ищем свою знакомую Ирину, — напомнила Лена.

— Опять вы за свое… Ну, нет здесь вашей Ирины! Нет! Пропала она бесследно, мы ее тоже искали!

— Плохо искали, — невозмутимо заявила Лена. — А вот мы, кажется, нашли.

— Это кощунство — разрывать могилу! — воскликнул Владимир.

— Ее уже до нас разрыли, — парировал Никита.

— Ладно, — хмуро сказал Раду, — будете понятыми. Приступайте… — Он махнул своим сотрудникам, и те взялись за лопаты. — Когда вы уедете в свою Россию?

— Как только найдем Ирину, — уверенно ответила Лена.

— Правда? — уточнил полицейский, и Лена задумалась, почему все ее спрашивают в последнее время именно об этом.

Сотрудники полиции приступили к раскапыванию могилы, тихо переговариваясь друг с другом.

— Что? Что они говорят? — спросила Лена, бегая между могилой и Раду с Никитой.

— Угомони свою женщину! — взмолился Раду, повернувшись к нему.

— Они что-то говорят, — не унималась она.

— Ваша взяла! Они говорят, что до них здесь недавно копали. Но это не означает, что мы там найдем то, что вы ищете! — поднял кверху указательный палец Раду.

— Я бы очень не хотела, чтобы это было так, — вздрогнула Лена, прижавшись к безмолвно стоящему Никите.

Владимир сохранял полное спокойствие, хотя ему, конечно, не нравилось, что происходит на его территории. А полицейские вдруг прекратили копать и стали просто сгребать землю, так как наткнулись на что-то подозрительное. Все напряглись. Еще мгновение, и из-под рыхлой земли появились женские ноги, а затем туловище в джинсовой одежде, вернее в том, что от нее осталось.

— Ира! — закричала Лена и зарыдала на плече Никиты.

Глава 23

Лена лежала на кровати и смотрела в потолок широко открытыми глазами. Все было кончено. Теперь они знали, что Ира мертва, и та маленькая надежда, которая еще совсем недавно теплилась в сердце Лены, безвозвратно исчезла. Она все видела своими глазами, и от этого видения некуда было деться.

— Никита… — тихо позвала Лена.

— Угу, — откликнулся тот.

— Не спишь?

— Сна нет ни в одном глазу. Спорим, мы думаем об одном и том же, — сказал он.

— Кто мог это сделать? — прошептала она.

— Да, какой подонок мог убить Иру и закопать на заброшенном кладбище? — спросил Никита в пространство, усаживаясь на кровати в своем корсете. — Владимира и Петра увезли в полицейский участок, но, думаю, скоро отпустят за отсутствием доказательств.

— Ага, а Раду Мазаре теперь потребует, чтобы мы уехали в Москву, ведь мы нашли то, что искали. И все же, — Лена тоже села на кровати, — я хочу выяснить, кто это сделал. Не представляю, как посмотреть в глаза матери Иры, что ей сказать. А ведь она спросит, кто и за что убил ее дочку.

— У кого будем узнавать? Убийца ведь сам не признается, — промолвил Никита.

— Я не знаю.

Они снова улеглись и замолчали на время.

— Варвара…

— Что? — переспросил Никита.

— Она была в роли злодейки в обоих моих снах.

— Опять ты о своих снах! — воскликнул Никита.

— Бусы Ирины я нашла благодаря своим сновидениям. Они в самом деле оказались вещими! — возразила Лена.

— Ну, хорошо! При чем здесь Варвара?

— Не знаю. Но если предположить, что она замешана…

— Я даже предположить такого не могу, — перебил ее Никита.

Они снова погрузились в тревожное молчание.

— Завтра сходим в цирк, — сказала Лена.

— Тебе говорили, что у тебя бульдожья хватка? — поинтересовался Никита.

— Говорили, что у меня упрямый характер, — ответила она, поворачиваясь к окну и пытаясь заснуть.

Цирк шапито раскинул свои разноцветные шатры в живописном месте среди гор рядом с горнолыжным курортом. На фоне золотого осеннего пейзажа ярко-красные, синие, зеленые шатры цирка смотрелись просто завораживающе. В утренние часы людей здесь было немного. Лена в джинсах и легкой куртке оливкового цвета, на которой выгодно смотрелись ее огненные волосы, и Никита в кожаной черной куртке и черных джинсах появились в вагончике, принадлежащем директору Варваре и бухгалтеру цирка Леониду Анатольевичу. Тот сидел за столом с уставшим лицом и пытался что-то объяснить Варваре, а она слушала его очень рассеянно. Увидев Лену с Никитой, ее рот растянулся в кривой улыбке.

— Друзья! Наконец-то вы почтили меня своим вниманием, я очень рада! Проходите и располагайтесь. Простите за беспорядок. У меня голова идет кругом, Леонид Анатольевич загрузил меня какими-то цифрами: сколько надо мяса льву, какова норма пищи для дрессированных свиней и сколько нужно средств на амортизацию оборудования. Я и не предполагала, что быть директором цирка так сложно. Свалилась же эта забота на мою голову…

Пришедшие протиснулись мимо бухгалтера в вагончик и разместились на простых стульях. Никита и на нем выглядел, как царствующая особа, — с несгибаемой из-за корсета спиной.

— Ничего, я лично привык к таким условиям, — успокоил хозяйку цирка Никита.

— Я слышала печальную новость, что ваша затея с проникновением в музей восковых фигур завершилась успехом. Вы нашли Ирину? — осторожно спросила Варвара.

— Да. Но это печальная история — мы обнаружили ее труп, — кивнул Никита.

— Какой ужас! Кто мог это сделать? — всплеснула руками Варя, отправляя виноградинку в рот и предложила: — Угощайтесь.

— Спасибо, не хочется, — отмахнулась Лена.

— Хотя я Иру плохо знала, но мне ее все равно жаль, — сказала Варвара. — Такая тихоня была… Кому понадобилось убивать ее?

— Был ведь некто, кто называл себя Алукардом, — тихо сказала Лена, пристально посмотрев на нее.

— Алукард? Что за имя? — не моргнув глазом, спросила Варвара.

— Дракула, если прочесть слово с конца, — пояснил Никита.

— Думаю, что с этим человеком нам не мешало бы встретиться, — мечтательно произнесла Лена.

— Ничем не могу помочь, — развела руками Варвара. — Я не была близка с погибшей, совсем мало общалась с ней, поэтому ничего не могу сказать. И странное имя слышу от вас в первый раз.

— Я обязательно найду человека, который будет знать, с кем общалась Ира, — уверенно заявила Лена.

— Не слишком ли много ты беспокоишься о ней? — спросила хозяйка цирка. — Ведь она вроде не родственница тебе.

Лена не ответила ей, а Никита выглянул в маленькое окошечко вагончика.

— Интересно, а Ирина бывала в вашем цирке? Она была здесь в то время, когда в город приехал русский цирк. Может быть, мне стоит пообщаться с артистами? Кто-нибудь, возможно, запомнил ее.

— Не знаю! — Варвара нервно постучала карандашом по столу. — Я с ней точно не встречалась.

— Мы не успокоимся, пока не найдем убийцу! — воскликнула Лена.

— А вам не пора в Россию? — удивилась Варя. — У вас же, Никита, там бизнес?

— Я сейчас нахожусь на лечении, хочу походить в соседнюю лечебницу на процедуры. Мне сейчас не до работы, — ответил он.

На лице Варвары отразилось двоякое чувство — сожаления и недоумения.

Беседа в цирке ничего не принесла Лене и Никите. Добровольные сыщики могли подозревать Варвару сколько угодно, но мотивы преступления совершенно не просматривались, и ничего нельзя было доказать.

Наконец-то Никита с Леной выбрались в соседний с отелем «Кондор» оздоровительный центр, решив, что Никите, раз уж он находится здесь, необходимо пройти хоть какой-то курс реабилитации.

— Нам необходимо собраться с мыслями и расслабиться, — сказал Никита накануне, так как их с Леной расследование затормозилось.

Они пришли в лечебницу уже под вечер, поэтому в залах было мало пациентов — все особо страждущие приняли назначенные процедуры в утренние и дневные часы. Главный врач, плохо понимающий по-русски, но хорошо говорящий на английском языке, назначил для Никиты курс лечения, вникнув в его проблемы. Был назначен массаж, радоновые ванны, комплекс упражнений на тренажерах, которые Никита уже знал. Ему было рекомендовано попариться в сауне и плавать как можно больше в маленьком бассейне. Лена твердо заявила, что она проблемами здоровья не отягощена, но все равно пройдет все процедуры, что назначили Никите, чтобы быть с ним постоянно рядом. Как только с его тела сняли корсет, осанка Никиты стала менее величественной, а походка менее твердой. Массажист с ужасом смотрел на шрамы, пересекающие его позвоночник. После сеанса лечебного массажа он и Лена вдвоем закрылись в небольшой кабине сауны.

— Не могу сказать, что я любитель парилки, — сказал Никита, сидя в плавках на деревянной лавке.

— Я тоже не люблю сауну, но раз назначили тебе… — пожала плечами Лена, оставшись в черном атласном белье за неимением купальника. — Я, если честно, люблю посещать солярий, но не могу, у меня от ультрафиолета появляются веснушки.

— По-моему, это прекрасно, — улыбнулся Никита.

— Отвратительно! — фыркнула в ответ Лена.

— Не прощу себе, если Варвара окажется замешанной в преступлении, — после минутной паузы сказал вдруг он.

— Почему?

— Ты не понимаешь? Это же я ее нашел и приблизил к тебе, а следовательно, и к Ирине. Именно я пригласил ее на твою свадьбу. И меня совсем не оправдывает незнание того, что она может быть опасна.

Лена задумалась, а Никита встал со скамейки, по его голому торсу текли струйки пота.

— Я в бассейн, — сказал он.

— Держись за меня, — поднялась и Лена, — а то еще упадешь на скользком кафеле, костей не соберем.

Никита весело рассмеялся — его искренне трогала забота Лены. Он мысленно покопался в своем прошлом и обнаружил, что ни одна женщина в его жизни не проявляла такого теплого отношения к нему. Они вышли из кабины сауны, закрыли дверь и спустились в маленький бассейн с водой, показавшейся им после парной излишне прохладной. Лена погрузилась в изумрудную, кристально чистую воду и блаженно закрыла глаза.

— Почему мы раньше не приходили сюда? Просто благодать!

— Мы были заняты другими делами, — ответил ей Никита.

— Самое интересное, что мы все-таки нашли Ирину, только вот облегчения нам это не принесло. — Лена открыла глаза и посмотрела на Никиту.

Он расположился напротив нее, вода доходила ему до подмышек. Он сделал несколько гребков руками и достиг Лены. Бассейн был очень маленький. Она не успела ему ничего ответить, а он развернулся и вернулся на свое место. Лена увидела, что теперь вода доходит ему до шеи. Еще ничего не понимая, она посмотрела на себя и с ужасом отметила, что вода как бы поглощает и ее тело тоже.

— Уровень воды повысился! — крикнула Лена.

Никита осмотрелся.

— Она и правда прибывает… и даже очень быстро… — сказал Никита, тоже удивленный. — Надо сказать обслуживающему персоналу.

Тяжело опираясь на бортик, он вылез из бассейна и, подойдя к двери, попытался открыть ее. Дверь не поддавалась.

— Что за черт? Эй! Откройте дверь! — прокричал он и изо всех сил начал стучать.

Лена перепугалась не на шутку, ее ноги уже перестали соприкасаться с дном, она попыталась вылезти из бассейна, но не смогла. В момент ставшие ватными руки и ноги не слушались ее.

— Что случилось, Никита?

— Дверь заклинило, она не открывается. Помогите! Эй, вы там! — Он стал громко кричать на разных языках.

Лена пыталась стоять на цыпочках, чтобы не захлебнуться.

— Никита, — жалобно протянула она, — помоги мне…

— Да, сейчас! Я попробую вышибить ее….

— Нет! Вытащи меня отсюда, пока я не захлебнулась.

— Ой, прости! — Никита подскочил к ней и легко вытащил из бассейна, но тут же схватился за поясницу. — Плохой у тебя кавалер…

— Никита, так мы не можем отсюда выйти? — испуганно спросила Лена.

— Не паникуй, выберемся. Чертовщина какая-то… — Никита вернулся к двери и продолжил попытки выбить дверь или хотя бы привлечь к себе внимание.

— Дверь закрыта намертво, нас никто не слышит, — удрученно произнес Никита.

— Вода прибывает! — закричала Лена почти в истерике, так как вода уже вышла за пределы бассейна и теперь закрывала их голые ступни.

Никита заметался по наглухо закрытому бассейну.

— Черт! Ни запасного выхода, ни окон… Наверное, кто-то включил наполнение бассейна и перекрыл слив воды.

— Ага! А еще закрыл дверь! Что будем делать, Никита? — Лена дрожала всем телом.

— Не паникуй, что-нибудь придумаем, — снова повторил он, подняв глаза и задумавшись. — Ты пока попробуй привлечь к нам внимание у запертой двери, а я…

Лена кинулась выполнять его просьбу, со страхом слыша, как где-то шумит вода, порой с диким завыванием. Никита продолжал метаться по кафельной коробке, вода доходила ему уже до колена. Недавно распаренные тела обоих уже забыли об умиротворяющем тепле и начали мерзнуть от довольно холодной воды, заполнявшей помещение все выше и выше.

— Не может быть, чтобы никто нас здесь не заметил. В конце концов, кто-нибудь должен вспомнить о нас и прийти в сауну! — выругался Никита.

— Никто нам ничего не должен.

— Не может быть, чтобы вода где-нибудь не просачивалась и ее не заметили бы, — продолжал размышлять Никита.

— Она прибывает слишком быстро, и может быть, не успеет никуда уйти. Здесь везде кафель… — Лена задумалась и представила страшную картину: через некоторое время люди, ворвавшись сюда, найдут два трупа, пропитавшиеся водой с хлоркой.

— Я не хочу умирать! — захныкала она и с удвоенной силой забарабанила в дверь.

— А кто говорит о смерти? Никто и не умрет! — успокоил ее Никита, правда, без особой уверенности в голосе.

— Кто вообще мог такое сделать? — спросила Лена. — Конечно же, вовсе не служащие лечебницы включили наполнение бассейна, а слив воды перекрыли, тем самым оставив двух людей в ловушке.

— Думаю, что это сделали специально, — согласился Никита. Вода доходила ему уже до плеч.

Лене, которой вода уже была до подбородка, пришла в голову нехорошая мысль.

— Знаешь, а ведь, пожалуй, я вынуждена попрощаться с тобой…

— У нас вагон времени, не дури! — прервал ее прощание Никита.

— У тебя, может быть, и вагон, а у меня маленькая тележка. Я забыла тебе сказать, что не умею плавать…

— Как же так? Неужели у нашей королевы обнаружился недостаток? — попытался пошутить Никита.

— Да вот, знаешь, меня как-то все больше по танцам и репетиторам водили, а не в бассейн, — ответила она, изо всех сил стараясь устоять на цыпочках.

— Держись за меня! — скомандовал Никита и поплыл к какой-то трубе. — Вот, а теперь держись за нее и поднимайся по ней вместе с уровнем воды вверх.

— Зачем продлевать агонию?

— Что за настроение? Будем биться до последнего! Видишь под самым потолком решетка вентиляционной шахты?

— Да…

— Это наш шанс. Когда вода поднимется к ней, я постараюсь выбить ее, и мы выберемся отсюда.

— Почему ты не сделаешь этого сейчас? — спросила дрожащая Лена, которой казалось, что у нее даже мозги уже замерзли.

— Я не человек-паук, чтобы добраться туда по скользкой кафельной стене. А вода нам поможет, на ней я удержусь поблизости от решетки.

Долго ждать, чтобы уровень воды поднялся к вентиляционной решетке, им не пришлось. Никита подплыл к месту последней надежды на спасение и вцепился в решетку что есть силы. Лена, цеплявшаяся за трубу заледеневшими руками, замерла. Вода, в которой находился Никита, сыграла для него благоприятную роль. Она разгрузила его позвоночник от излишнего давления, и Никита смог приложить все силы, которые у него еще оставались, на решетку. Отплывая назад, он плечом или ногами нещадно бил по ней, правда, разодрав себе кожу на плече. Изумрудная вода бассейна окрасилась его кровью. Лена уже цеплялась за самый верх трубы, почти захлебываясь водой. Погнутая металлическая решетка сначала проскочила внутрь вентиляционного отверстия, затем выпала наружу, сразу уйдя под воду. Усилия Никиты были вознаграждены. Вода из их водной ловушки ворвалась в металлическую трубу.

— Скорее! — прокричал Никита и, подплыв к Лене, оторвал ее окоченевшее тело от трубы, — пойдешь первой. Я лучше буду подталкивать тебя, чем потеряю по дороге позади. Давай, поторапливайся, я не знаю, на сколько метров тянется эта труба, а вода прибывает с невероятной скоростью.

Лена еле вползла в холодную металлическую трубу и не смогла сделать ни одного движения. Тело ее занемело и замерзло, и Никита стал ее подталкивать сзади, двигая перед собой, словно камень. Вода текла по нижней части трубы, а поверху почему-то сквозил холодный ветер. Они продвигались вперед медленно, с трудом протискиваясь в трубе, отталкиваясь локтями и коленками.

— Долго еще ползти? — простонала Лена.

— Я не знаю, ползи, вода поднимается.

Когда они доползли до первой решетки, головы уже приходилось держать, прижав теменем к потолку, чтобы не захлебнуться. Лена проползла немного вперед, а Никита стал выбивать эту решетку, набирая воздух в легкие и подныривая в воду. Решетка стояла мертво, но он продолжал свои попытки. Снизу стали раздаваться какие-то голоса и внезапно вода, которая наполнила трубу уже на две трети, схлынула. Они еще не знали, что открыли сток воды. Никита выбил решетку и спустил, держа за руки, обмягшее тело Лены на руки людям, подхватившим его снизу. Затем спрыгнул сам, свалившись с ног от усталости прямо в массажный салон.

В оздоровительном центре была объявлена всеобщая тревога, подняты на ноги охранники, тренер и медперсонал. Вода, вылившаяся из бассейна, испортила некоторое имущество и электропроводку. Так как всем было ясно, что Лена и Никита чудом остались живы, а виной всему человеческий фактор (что в переводе на обычный язык означало: двое пациентов оказались в ловушке не случайно, какой-то злоумышленник закрыл дверь и сток воды), по просьбе пострадавших русских клиентов был вызван полицейский Раду Мазаре. Он приветствовал обернутых в махровые полотенца Лену и Никиту как своих старых знакомых. Ему доложили о происшествии, и Раду перевел заинтересованный взгляд на пострадавших.

— Ну и что вы по этому поводу думаете?

— Как-то ничего на ум не приходит, кроме того, что мы рады, так как остались в живых, — мрачно ответил Никита.

— Кто, по вашему мнению, мог вас закрыть в бассейне и пустить воду? — продолжал допытываться полицейский.

— Любой из находящихся в отеле и в этом лечебном корпусе, — ответила Лена, не понимая, почему они с Никитой должны высказывать какие-то предположения.

— А я думаю, что вы и сами в чем-то замешаны. Дыма без огня не бывает. Вы ищете виновных в смерти вашей Ирины, вот и нарвались.

— Вы соображаете, что говорите?! Значит, вы ничего не делаете, чтобы найти преступника. Мы занимаемся расследованием за вас и за это поплатились. Следовательно, мы на правильном пути! Кто хотел нас убить? — взвилась Лена.

— Я не знаю, на каком вы пути. И мне пока неизвестно, кто убил вашу соотечественницу, — почесал затылок Раду. — А по записи с камеры наружного наблюдения мне уже принесли список людей, посещавших спортивный центр во время вашего пребывания в сауне. Список достаточно длинный, и с каждым из этих людей будет проведена беседа. Многие имена вам ни о чем не скажут, но вот несколько имен покажутся интересными. Дело в том, что оздоровительный центр посетили Людвиг, владелец ткацкой фабрики, с которым видели Ирину, Виргил — администратор отеля «Кондор», Владимир — хозяин музея и ваша знакомая Варвара.

— Вот тебе и на… — протянул Никита. — Да уж, нелегкая задача. Из всех подозреваемых никого исключить нельзя! Опять вернулись к началу!

— Варвара знала, что мы собираемся посетить лечебный центр, — напомнила тоже удивленная Лена.

— Другие тоже могли нас здесь видеть, и у них также мог возникнуть план нашего убийства, — сказал Никита.

— Вы правы, — согласился Раду. — Ваше заточение в бассейне и раскодировка водной системы скорее выглядит не как продуманный план, а как скоропалительное решение. К сожалению, в самой сауне нет камер наблюдения.

— Вот уж действительно — к сожалению, — вздохнула Лена. — А то нам уже сегодня удалось бы выяснить, кто стоит за убийством Ирины и покушением на нашу жизнь.

— Кстати, ты не обратила внимание на один момент? — повернулся к ней Никита.

— На какой?

— Мы с тобой обошли вниманием предпринимателя Людвига, хотя он был знаком с Ириной. А сейчас выяснилось, что находился в спортивном зале, когда нас закрыли.

— Прекратили бы вы свою самодеятельность… — вздохнул Раду. По его виду было заметно, что ему до чертиков надоели эти русские с их проблемами.

Глава 24

Людвиг, хозяин ткацкой фабрики, с интересом смотрел на пару иностранцев, пришедших к нему в кабинет. Он знал несколько языков и совсем неплохо русский и любезно согласился общаться со своими гостями на их родном языке.

— Значит, вы — бизнесмен из России? — спросил он Никиту.

— Да, мы бы хотели закупить у вас ткани и продать их в Москве, — ответил тот, честно глядя в глаза хозяину фабрики.

Людвиг очень удивился такому заявлению.

— У меня не очень большая фабрика, и свою продукцию я продаю в основном на местном рынке. Россия так далеко, пока вы довезете до Москвы наши ткани, на них накрутится бешеная цена. Зачем вам это надо? В России нет тканей? По моим сведениям, у вас хорошо развита текстильная промышленность.

— Я бы хотел иметь ткани именно из Румынии, для экзотики, — продолжал настаивать Никита, упрямо сдвинув брови. — До нас дошли слухи о хорошем качестве вашего товара и его невысокой цене. Все равно будет выгодно привезти ткани от вас, так как цены в Москве заоблачные.

— Дело, конечно, ваше, — пожал плечами Людвиг.

— Сделка будет непременно выгодна и для вас, — заверил его Никита, напуская на себя важность.

«А вид-то у него не очень солидный… — думала Лена, поглядывая на своего спутника. — Скорее похож на какого-то мальчишку, прожигателя жизни, завсегдатая ночных клубов. А ведь на самом деле имеет свою фирму…»

— Я, конечно, тронут вашими лестными отзывами, хотя до сих пор не понимаю, чем заслужил такое внимание, — промямлил Людвиг, улыбаясь и демонстрируя редко стоящие, темные от табачного налета зубы. Это был мужчина лет пятидесяти, явный альбинос — с кудрявыми волосами совершенно белого цвета и с красным лицом.

Разговор Людвига и двух «бизнесменов» из России напоминал беседу слепого с глухим. Такое наблюдается в бизнесе нечасто, когда предприниматель, которому светит выгодная сделка, пытается всеми правдами и неправдами отговорить своих будущих партнеров от невыгодной для них сделки.

«Что-то мне мое сердце подсказывает, что с таким отношением к людям и жизни дела у этого бизнесмена идут не блестяще», — мелькнула мысль у Лены.

— Может быть, все-таки покажете нам образцы ваших тканей? — упрямо продолжал деловой разговор Никита.

— Марина, принесите образцы тканей, какие сейчас есть на складе, — попросил Людвиг и многозначительно добавил: — У нас покупатели-иностранцы.

Марина, прехорошенькая брюнетка-секретарша, принесла лоскуты тканей, сложенные в аккуратную, но довольно пыльную стопочку — видимо, не часто люди интересовались ассортиментом этой фабрики. Людвиг с энтузиазмом принялся раскладывать образцы перед потенциальными «оптовиками». Лена с Никитой буквально открыли рот, у них не было слов. Все ткани были в горошек: от совсем мелких крапинок до огромных горошин чуть ли не с голову младенца. Причем горох был разного цвета, на различном расстоянии друг от друга и на разноцветном фоне. От несуразной пестроты у Лены зарябило в глазах.

«У них художника, что ли, нет? Или Людвиг — «горошковый» маньяк?» — в изумлении думала Лена. Другого предположения у нее просто не было. Судя по выражению лица Никиты, такие же мысли проносились и в его голове.

— Вот наш ассортимент! — радостно выложил последний лоскут ядовито-желтого цвета с крупными малиновыми горошинками.

— Простите… а у вас все ткани такого рисунка? — осторожно спросила Лена, затаив дыхание.

— Да. А вам не нравится? — испугался Людвиг. — Я же говорил, что производство у меня очень маленькое, ограниченное. Машина для окраски тканей очень старая, можно окрашивать только в горох. Зато наш художник берет красками и разнообразием.

— Это точно… — прошептала Лена, чувствуя, что Никита еле сдерживается, чтобы не расхохотаться.

— Разве столице России не нужна ткань в горох? — встревоженно продолжал спрашивать хозяин фабрики, видимо, уже настроившись на вывоз своей продукции за рубежи Румынии. От волнения его жидкие кудрявые волосы встали сейчас дыбом.

— Москва — очень большой город, и ей нужны различные ткани, — успокоил его Никита.

— Что вам понравилось? — спросил Людвиг.

— Мы возьмем черную, классическую ткань в белый горох и еще белую ткань в мелкий черный горошек, — не очень уверенно ответил Никита.

— Почему так скучно, друг? Берите малиновую в оранжевый горох, зеленую с желтым и мою любимую расцветку — сиреневую с розовыми горохами. — Людвиг стал накидывать куски тканей на оцепеневшую Лену. — Посмотрите, какие краски! Какие цвета! Как живенько! А изумрудный вообще изумительно подходит к рыжим волосам вашей дамы!

— Спасибо, — прошептала Лена, вся заваленная лоскутами.

— Да, да, берите на сарафаны! — прокричал все более распалявшийся Людвиг.

— На какие сарафаны? — испуганно спросила Лена.

— На русские, народные, — проявил знание русского фольклора директор фабрики.

— Я — коммерсант, а не руководитель русского народного ансамбля, — ответил Никита. — И возьму только классические черно-белые ткани, — передернул он плечами.

— Хотите, мы сошьем вам платье? — вдруг обратился к Лене Людвиг.

— Из изумрудной ткани в синий горох? — догадалась она.

— Точно! У нас при фабрике есть небольшое ателье, — заискрился в ажиотаже директор. — Меня просто тянет на женщин славянской внешности! — выдал он под конец загадочную фразу.

«Спасибо, что предупредил», — подумала Лена и, располагающе улыбнувшись, спросила:

— Нам рассказывала про ваше гостеприимство одна русская женщина, Ирина Куркова. Вы ее помните?

Людвиг как-то сразу сник и заметно погрустнел.

— Такое забудешь! Конечно, я ее помню. Ведь и полиция приходила, интересовалась нашим знакомством. Вы знаете, что она пропала без вести?

— У вас устаревшие сведения, уже нашли ее труп, — сообщил Никита, серьезно глядя ему в глаза.

— Господи! — перекрестился Людвиг. — Значит, не зря ее искали, самое страшное предположение все же подтвердилось. Какой кошмар! Я не могу сказать, что мне очень нравилась эта женщина, но такой кончины я бы не пожелал и врагу. Я имею в виду, смерти в столь молодом возрасте.

— Что вы знали об Ирине? Как познакомились? — спросила Лена.

— Познакомились в бассейне лечебного корпуса, разговорились и провели несколько вечеров вместе. Ничего серьезного между нами так и не произошло. Ирина приехала к какому-то мужчине, он назначил ей свидание…

— Где?

— Такие подробности она мне не сообщала. Она была из тех еще девиц… — многозначительно протянул Людвиг.

— В каком смысле? — не поняла Лена.

— Ну, которые идут, как это у вас, у русских, говорится, вразнос. Своего не упустят. Она просто кидалась на мужчин и упивалась их обществом, словно только что вышла из заточения.

«Так оно и было, Ира в самом деле оторвалась… — подумала Лена, — вернее, вырвалась из-под опеки своей мамаши. На свою голову».

— Значит, вы больше ничего не знаете о ней, — разочарованно сказала Лена.

— Боюсь, что да…. А почему вас это интересует? Она была вашей родственницей?

— Нет, просто хорошей знакомой, — ответила Лена.

— Знаете, я подарил ей отрез ткани самой жизнеутверждающей расцветки — на оранжевом фоне малиновый горох. Ирина сама выбрала себе такую расцветку. Видимо, в душе ее скрывалась яркая, творческая натура. Ну, так вы будете шить сарафан? — обратился фабрикант к Лене.

— Обязательно приду, — пообещала та.

— У вас, наверное, стандарт — девяносто — шестьдесят — девяносто? — облизал губы Людвиг.

«Точно, маньяк», — испугалась она и ответила:

— Я не знаю… Надеюсь, что недалеко от стандарта.

— Ничего, что я уделяю такое внимание вашей женщине? — спросил опомнившийся директор фабрики у Никиты.

— Я не его женщина, — отрезала Лена, и Никите осталось только развести руками.

Когда они вышли с фабрики, Лена наконец дала волю своим чувствам и громко рассмеялась. Никита шел с двумя отрезами черно-белой ткани в горох под мышкой. Остальную ткань он пообещал закупить оптом попозже. Насмеявшись вволю, Лена сказала уже серьезно:

— А ведь я видела список вещей убитой Ирины, и никакого отреза в горох там не было.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожился Никита.

— Или Людвиг лжет (хотя зачем бы ему?), или убийца взял его с собой.

— А ему-то он зачем? Ты еще скажи, что Ирину убили из-за него. Польстились на неземную, пеструю красоту. Вот мы и нашли мотив! Смех, да и только!

— Я не знаю пока. Но никакого отреза дикого окраса у нее в вещах не было, точно.

— Чем больше мы в это дело зарываемся, тем глубже приходится копать, — вздохнул Никита.

В отеле «Кондор» их ждали два пригласительных билета в цирк с запиской от Варвары: «Друзья! Приглашаю вас на заключительное представление моего (никак не могу привыкнуть!) цирка. После него мы уезжаем на гастроли дальше — в Болгарию и Турцию. Приглашаю вас, хотя вы у нас уже были, зная любовь Никиты к цирковому искусству».

— Развлечемся? — спросил Никита.

— Когда подозреваемый, я имею в виду Варвару, сам приглашает к себе, грешно не воспользоваться, — ответила Лена.

Цирк на заключительное свое представление продал все билеты. Круглый зрительный зал был заполнен до отказа. Многие зрители пришли с детьми. Лена с Никитой заняли места для гостей и с удовольствием погрузились в цирковую атмосферу, ожидая чуда и праздника.

— Ностальгией по арене не страдаешь? — спросила у своего спутника Лена.

— Уже нет, хотя с удовольствием смотрю на высокопрофессиональную работу других артистов.

Перед зрителями выступала целая семья акробатов, жонглеры и дрессированные собачки. Потом на арену вышли клоуны, и раздался одобрительный детский смех. Клоуны даже внешне выглядели потешно: один из них был высокий, худой в черном коротком фраке, другой — маленький и полный — в широких шароварах в горошек и с таким же бантом на груди. Лена смотрела на его шаровары оранжевого цвета в малиновый горох и чувствовала, как волосы встают у нее дыбом. Она вспомнила слова Людвига, что именно такой расцветки отрез он подарил Ирине. То, что такую нелепую ткань могла произвести только фабрика Людвига, она не сомневалась.

— Не может быть такого совпадения, — вздохнула Лена. — Откуда у клоуна штаны из материала фабрики Людвига?

— Вот уж не знаю, — ответил Никита. Он понял ход мыслей Лены. — Но я думаю, что мы сами у него спросим после представления.

Оставшуюся часть действа Лена плохо помнила. Она все время ерзала на стуле, а при выступлении клоунов ничего не видела, кроме малинового гороха на оранжевых шароварах. Как только раздались заключительные аплодисменты, она сорвалась с места, увлекая за собой Никиту, и понеслась за кулисы.

— Эй, вы куда? — преградил им путь здоровенный детина в спецформе.

— Мы здесь по приглашению вашего директора Варвары, — ответила Лена.

— Директора… — повторил охранник, и его губы скривились в язвительной усмешке, но гостей все-таки пропустил.

«Видимо, не жалуют здесь Варвару, — подумала Лена. — Еще бы… свалилась на них, как снег на голову».

У проходящего мимо артиста Никита спросил, где располагается гримерная клоунов.

— Если вы поклонники, то лучше не ходите, Юра не в настроении, — предупредил его тот.

— Мы по делу.

— Тогда идите за угол, вторая дверь, — ответил циркач и поспешил по своим делам.

Лене показалось очень странным, что клоун не в настроении.

— Что смотришь? Клоуны тоже люди, мало ли что у него случилось. Может быть, плохо себя чувствует, — ответил на ее немой вопрос Никита.

За второй дверью из хлипкой фанеры им на стук никто не ответил, а когда Никита открыл ее, в нос им ударил едкий запах папиросного дыма. Из-за густого, серого дыма, полностью заполнившего маленькую захламленную комнату, они не сразу заметили длинные ноги в коротких черных узких штанах. Высокий, худой клоун в черном фраке сидел, вытянув ноги, в приземистом кресле и курил. Рядом в ржавой пепельнице дымилась добрая дюжина окурков. На спинке деревянного стула висели веселые оранжевые штаны в горох. Лена сразу, как сфокусировала взгляд на них, так и не в силах была отвести глаз от этих штанов. Мужчина обратил тяжелый недовольный взгляд на вошедших, и окрик: «Чего надо?» — застрял у него где-то в глубине горла.

— Никита Георгиевич! — воскликнул через минуту клоун и вскочил навстречу, пытаясь разогнать дым рукой.

— Мы знакомы? — удивился Никита.

— Лично нет, но я видел ваши номера, вы были для меня кумиром! — восторженно заявил клоун и представился: — Юрик. То есть Юра.

Стало понятно, что его молодость скрывается под толстым слоем грима и черным лохматым париком.

— Давайте не будем о кумирах, со мной женщина, и я еще не настолько стар, — вспыхнул Никита и похвалил номер Юрия и его напарника.

— Простите, а где… ваш партнер? — спросила Лена, вытирая слезящиеся от дыма глаза.

— Вас тянет на маленьких и толстых? — хохотнул Юра. — Толя уже убежал, вот только портки остались.

— Кстати, о его штанах, — подал голос Никита. — Откуда они у него?

— Что, жуткий горох? Я ему тоже говорил, что он перегибает палку, — засмеялся Юра.

— Так откуда они у него? — повторила вопрос Лена.

— Это долгая история, — отмахнулся Юра.

— У нас есть время, — ответил Никита, присаживаясь на стул, так как долго стоять не мог из-за боли в спине.

— Вам правда интересно знать историю Толиных штанов? — удивился клоун.

— Ради этого и пришли, — улыбнулся Никита.

— Не знал, что они производят такое сильное впечатление, — ответил Юра, прислоняясь худым бедром к подоконнику и закуривая новую папиросу. — Раньше у него были другие штаны, тоже широкие и яркие, но в клетку. Однако надо знать Толика, с ним все время случаются неприятные истории. На него здесь, в цирке, напали наши дрессированные собачки и разорвали его прежние штаны в клочья. Ну, не любят собачки Толика! Из-за этого нам даже пришлось перенести время выхода на арену: раньше наш номер следовал за собачками, а потом мы стали выходить после фокусника, иначе эти бестии набрасывались на Толика прямо на арене. Так вот Толя остался без штанов, и как быть? Пошли, конечно, к главному, к нашей новой хозяйке, со своим деликатным делом. Она пообещала, что решит проблему, а каким образом, нас уже не волновало. В общем, она где-то раздобыла отрез этой нелепой ткани, и наши девочки сшили Толяну штаны, решив украсить его сценический костюм еще и пышным бантом. Он в нашем представлении рыжий клоун, а я по имиджу бяка и злюка.

— Значит, штаны для вас организовала Варвара… — прошептала Лена.

— Толе они, конечно же, не понравились, но что делать? Штаны от директора он не мог не надеть. Вот и ходит в них, выслуживается, на смех всем. Безобразие, правда? Кому пришла в голову такая нелепая расцветка? Даже для клоуна перебор!

— А можно мы их возьмем? — спросила Лена.

Пепел с папиросы Юры упал на пол.

— Я, конечно, понимаю, что поклонники хотят иметь частичку кумира, но не сценические же штаны! Никита Георгиевич, объясните ей….

— Мы их вернем сегодня же! — пообещала Лена.

— А зачем тогда берете? В стирку, что ли?

— Считайте, что так.

— Эх, Толян… убьет он меня… — почесал Юра затылок.

— Я лично сегодня же верну ему штаны, — заверил Никита.

— Хорошо, но только под вашу ответственность, Никита Георгиевич! — сдался Юрий.

Лена ухватила свой трофей — штаны клоуна, и они с Никитой, попрощавшись, пошли на выход.

— Ты не устал? — спросила Лена, лукаво посмотрев на спутника.

— Намекаешь, что мы должны поехать к Людвигу прямо сейчас?

— Ты догадливый мальчик.

— Хорошо, едем, — согласился Никита.

Людвиг встретил их, как и в прошлый раз, очень приветливо.

— Опять за тканью? — спросил он.

— Нет! — В один голос ответили посетители, и Никита, несколько смягчившись, добавил: — Мы еще не насладились купленным отрезом. А пришли по другому поводу: хотели узнать, эта вещь сшита из вашей ткани?

— Да, из моей, — обрадовался Людвиг, взяв в руки штаны. — Господи, что это? Зачем сшили такие огромные шаровары?

— Это штаны клоуна, — пояснила Лена. — Скажите, Людвиг, а Ирине вы подарили отрез такого цвета?

— Именно такой, я точно помню, — подтвердил хозяин фабрики. — А что, она сшила из него штаны клоуну? — удивленно спросил он.

— Так получилось… — пожала плечами Лена.

Они с Никитой попрощались с Людвигом и снова поехали в цирк, чтобы вернуть штаны Юрию или самому их хозяину, Толе. Но при входе в шапито их встретила взъерошенная и нервная Варвара.

— Я искала вас после представления, — заявила она, — и что узнала… Зачем вы расспрашиваете моих артистов, задаете какие-то глупые вопросы и, ко всему прочему, забрали у клоуна реквизитную вещь — его штаны? Ну и отблагодарили вы меня за любезное приглашение, ничего не скажешь…

— Мы обещали вернуть штаны, и мы их привезли, не нервничай, — сказала Лена, рассматривая некрасивое, одутловатое лицо подруги.

— А вам не кажется, друзья, что вы заигрались? Зачем вам весь этот «цирк»? — сверкнула та глазами.

— Мы все объясним…

— Лучше объясните, Варвара, где вы взяли эту ткань на штаны клоуна? — прервал Лену Никита, доставая шедевр ткацкого искусства.

— Это допрос? Я — хозяйка цирка. У моего работника произошел инцидент с одеждой, и я ему помогла. А вот какое вы имеете право проходить в служебное помещение и воровать реквизит? Да я в полицию вас сдам!

— Вот и сдай! А заодно там расскажешь, где ты взяла ткань на эти портки! — взвилась Лена.

— Ты меня в чем-то подозреваешь?!

— По-моему, ни о каких подозрениях речь не шла. Ты сама о них заговорила. С чего бы это?

— Не ссорьтесь, девочки! — остановил перепалку женщин Никита. — Варвара, вы просто по-хорошему ответьте, откуда у вас эта ткань, потому что у убитой Ирины пропал точно такой отрез.

Варвара вскрикнула и прикрыла рот рукой.

— Так вот вы меня в чем обвиняете! Ужас! Ну что ж, я отвечу. Я нашла отрез в куче ненужных вещей, сваленных в цирке. А кто его туда положил, я не знаю!

— Так бы сразу и сказала… — пробубнила Лена, переводя дух и понимая, что заявление Вари совершенно бездоказательно. А заодно она подумала: «Хотя, возможно, и Людвиг лжет, что давал отрез Ире. Но тогда непонятно, зачем ему это было надо».

Расстались они с Варварой не очень хорошо, в душе у Лены остался неприятный осадок. Уже в отеле Никита вышел на террасу покурить. Лена в это время нежилась в ванне, полной воды с пеной малинового аромата. На террасе было прохладно, и Никита накинул на плечи теплый джемпер.

— Эй! — вдруг позвал его кто-то.

Он поднял голову и увидел девушку в форме горничной, одиноко стоящую на террасе номера этажом выше. На ломаном английском языке она сообщила:

— Меня попросили передать кому-нибудь из вашего номера, что один человек хочет поговорить с вами. Вам хотят сообщить очень важную новость, но есть одно условие: вы должны прийти один и своего спутника не извещать о назначенной встрече, иначе разговор не получится, и будет утеряна важная информация.

— Куда я должен прийти? — спросил Никита.

— В приезжий цирк. Знаете, где это?

— Знаю. Я все понял, можете передать….

— Я ничего передавать не буду, меня просили только сказать вам это. Я и не знаю, кому передавать, — ответила девушка, и ее темный силуэт исчез с освещенной террасы.

Никита сразу же принял непродуманное решение. Он выскользнул из номера, пока Лена не закончила водные процедуры, чтобы не объясняться с ней. Такси у отеля не оказалось, поэтому он вышел на дорогу и, проголосовав, поймал попутную машину.

Цирк выглядел пустынным и безлюдным. Его уже давно покинули и зрители, и артисты, а завтра купол должны были разобрать рабочие. Ветер играл разноцветными флажками и остатками мусора, гоняя по земле разноцветные бумажки. Никита прошел по территории цирка, не встретив ни души, вошел внутрь купола, там его встретил непроглядный мрак и… резкая боль в шее. Только искры от мощного электрошокера фейерверком разлетелись вверх и в стороны, а затем устремились к полу, освещая собой пространство. Сознание же Никиты, наоборот, погрузилось во мрак.

Глава 25

Лена вышла из ванной комнаты, вытирая волосы полотенцем, и удивленно осмотрелась — Никиты нигде не было. Она выглянула на террасу и не обнаружила его и там. Решив, что он зачем-то вышел из номера и скоро вернется, Лена села в кресло и принялась его ждать. По телевизору шла современная музыка — без начала и конца, без мелодии, но зато с каким-то дерганым ритмом. Когда Никита не появился и через час, она не выдержала и спустилась в холл. Подошла к администратору и спросила, не видел ли он ее друга.

— Я видел, как он уходил из отеля, — подтвердил администратор.

— Он не сказал, куда собрался? — спросила Лена.

Ответ администратора был категоричен:

— Нет.

«Странно… — задумалась Лена. — Куда он мог направиться, не поговорив со мной?»

Минут через двадцать в дверь номера, куда она вернулась, постучали.

— Ну, наконец-таки! — распахнула Лена дверь и осеклась — на пороге стоял администратор.

— Прошу прощения. Какой-то незнакомый человек передал для вас записку. Вы так нервничали, что пропал ваш друг, вот я и решил: может быть, записка от него?

— Давайте! — Лена вырвала из его рук записку и, забыв дать чаевые, захлопнула дверь.

«Твой друг у нас, и ему не поздоровится, если ты хоть словом кому-нибудь обмолвишься или приведешь кого на нашу встречу. Если хочешь увидеть его живым, ты должна прийти одна в цирк. Доброжелатель».

Вот что значилось в записке, и у нее сразу потемнело в глазах.

Лена ощущала себя цирковой артисткой, как в своем недавнем сновидении. Она подошла к цирку шапито и беспрепятственно вошла в самый большой шатер. Прорывавшийся сквозь щели ветер гонял между зрительскими рядами пустые пластиковые стаканчики из-под кока-колы и поп-корна. Лена перешагнула через бортик арены и вошла в центр круга, который слабо освещался одиноким прожектором. Она не привела с собой ни полицию, никого, и даже не захватила оружие, хотя его у нее и не было. Лена знала, что пойдет на многое ради Никиты, она очень переживала за него, волновалась.

— Лена, уходи! — разнесся раскатистым эхом громкий голос Никиты. — Лена, зачем ты пришла? Она ненормальная!

Лена вздрогнула и осмотрелась, но не увидела его, голос звучал как бы стереофонически, со всех сторон.

— Где ты? — выдохнула она, озираясь.

— Лена, уходи! Уходи, ради бога! — продолжал кричать Никита.

— Поздно, она пришла. Она не могла не прийти, — вкрадчиво проговорила Варвара и вышла на тускло освещенную арену.

Лена вздрогнула.

— Все-таки это ты… Я давно подозревала… — тихо произнесла она.

— А я давно знала, что мне придется взять еще один грех на душу и избавиться от вашей любопытной парочки. Далась вам эта Ира! Долговязая неудачница, мымра! Да кому она нужна? Если бы вы не ратовали так за расследование исчезновения великовозрастной маменькиной дурочки-дочки, то остались бы живы, а теперь я ничего обещать не могу.

— Значит, именно ты убила Иру? — спросила Лена, чувствуя наконец душевное спокойствие, несмотря на опасность ситуации.

— Значит, да! — похвасталась Варя.

Лена подняла голову вверх и ужаснулась. Под куполом цирка, в самой верхней точке, висел подвязанный на веревках Никита.

— Господи! — выдохнула в страхе Лена.

— Ну, что ты! Это всего лишь бывший клоун со сломанным позвоночником! Жалкий вид, не так ли? Я оглушила его, волоком протащила по арене и подвязала к лебедке, которая и подняла его обмякшее тело под купол.

— Лена, беги от нее! — продолжал настаивать Никита.

— Ты, конечно, можешь убежать, — продолжала Варвара, — но тогда одно движение моей руки, и твой приятель мешком рухнет на арену. И уж тогда ему не удастся собрать свои косточки, это точно!

— Варя, не надо! Прошу тебя, отпусти его! — умоляла Лена.

— Это будет зависеть от тебя… Стой на месте и не шевелись, тогда он будет жить. Пока.

Варвара, одетая, как обычно, в мешковатый костюм серого цвета, прошлась весьма развязной походкой вокруг Лены, которая стояла, боясь шевельнуться.

— Если бы ты знала, как я тебя ненавижу! Ты еще в институте меня раздражала. Ходила, нос задрав, тряся своей рыжей гривой… Ну как же, красавица… На таких, как я, ты внимания не обращала. Но ничего, я пережила твое пренебрежение. И неплохо устроилась в жизни. А красавица все порхала по старичкам в поисках безбедной жизни…

«Сколько же в ней таится злобы!» — подумала Лена, опасаясь даже посмотреть вверх.

— Когда меня нашли эти олухи из брачного агентства с вопросом, не хотела бы я присутствовать на свадьбе Леночки Тихомировой, я сначала остолбенела. А потом подумала: почему бы и нет? Я хотела увидеть твой позор, ведь если тебе на свою свадьбу даже пригласить некого и приходится ворошить список старых знакомых, однокурсников, которых в свое время ты не баловала своим вниманием, значит, не так все хорошо в твоей жизни. Я пришла к тебе на свадьбу и не пожалела. Этот цирк я запомню надолго: дряхлый жених, жующий овсяную кашу, заботящийся только о своей шкуре, красавица невеста, бросающая страстные взгляды на красавца свидетеля, вооруженная банда грабителей, загнавшая вас всех в холодильник… Такого адреналина я не получала давно. И я даже помогла вам выйти на свободу!

«А ведь правда. Варвара не испугалась совсем, она уже тогда показала свой сильный характер. Почему я не обратила внимание на этот факт?» — мысленно упрекнула себя в недальновидности Лена.

— А дальше в моей размеренной жизни что-то сдвинулось, и все пошло не так, как я хотела… — продолжала Варвара. — Мой бывший муж, бесившийся от того, что я оказалась в большей степени личностью, чем он сам, решил вставить мне палки в колеса. Это нелепейшее замужество по его приказу… Тьфу! Вспоминать противно! Неужели мой бывший муженек думал, что я смогу смириться с такой унизительной ситуацией и буду ждать, пока какой-то бомж отнимет у меня то, чего я долго добивалась и что принадлежит мне по праву? Заметь и оцени, что при всем при том я не являюсь обладательницей осиной талии, чудесных зеленых глаз и копной золотых волос, которые помогали бы мне привлекать мужчин, чтобы они заботились обо мне. Я всего в жизни достигла сама! Нет, этот осел плохо меня знал. Конечно же, я нашла своего новоиспеченного муженька первая, не дожидаясь, пока это сделает он, и поговорила с ним по душам. А затем убила его. Только не думайте, будто из-за того, что он грозился отобрать у меня квартиру. Нет, конечно! Недоумок Гоша имел глупость рассказать мне, что на него записаны все акции цирка и что он сам является богатым человеком. Оказывается, он это прекрасно знал. Тогда-то я и поняла: вот мой шанс подняться в жизни еще выше. Раз уж какой-то пьяница решил вместе с моим бывшим мужем сыграть глупую шутку и унизить меня, подстроить наш липовый брак, он должен поплатиться за это. Мысль убить его пришла ко мне внезапно. Я заколола его ножом и убежала, меня никто не видел. А потом уже я решила явиться в его квартиру с очередным клиентом и разыграть все представление: мол, я нахожусь в ней впервые, и так обеспечить себе алиби. Очень кстати подвернулась ваша Ирина с ее желанием иметь однокомнатную квартиру. Хотя… если бы не она, я бы привела туда другого клиента, какая разница… Тебя, Леночка, я тоже привлекла к своему бизнесу ради интереса. Со стороны было смешно наблюдать твои жалкие потуги стать настоящим работником. Не приспособлена ты для этого! Твое призвание, Лена, ублажать престарелых мужей. Больше ты ничего не умеешь и не можешь делать.

Никита подал голос сверху:

— Лена, зачем ты ее слушаешь? Уходи немедленно! Спасайся! Забудь про меня!

— Как трогательно… — промурлыкала Варя. Потом подняла лицо и обратилась уже к Никите: — Нет, она не может уйти, дорогой! Похоже, наша королева влюбилась, а жизнь ее любимого полностью зависит от нее.

— Зачем ты убила Иру? — спросила Лена.

— Ира, Ира, Ира… Вся заваруха из-за нее! Меня никогда бы не обвинили в убийстве моего скоропалительного мужа. Слишком уж на поверхности лежала версия с выгодностью его смерти для меня. Хотя у следователя и зародились подозрения, но никто бы ничего не доказал. И тут вмешалась ваша Ирина. Она погибла из-за своей глупости: эта дурочка решила меня шантажировать! Меня! Представляете? Дело в том, что, когда я была в квартире своего новоиспеченного мужа-недотепы, я выронила свою визитницу. Вернувшись в ту квартиру вместе с вами, я незаметно — так я думала тогда — подняла ее с пола и спрятала в сумку. Но Ира, оказывается, это увидела и заявилась через несколько дней ко мне на работу с угрозами. Да, этот божий одуванчик решил меня шантажировать. Она заявила, что я должна ей купить двухкомнатную квартиру за свои деньги. Ни много ни мало! Ничего себе губы раскатала? За мои деньги ей двухкомнатную квартиру! Иначе она грозилась пойти в милицию и донести на меня. Если бы она выполнила свою угрозу, тогда бы я уж точно не выкрутилась. Что мне оставалось делать? — спросила Варя, и сама же ответила: — Конечно, договориться с этой великовозрастной неврастеничкой я не могла, поэтому мне пришла идея убить ее, тем более что одного человека я уже убила.

— Да, второе убийство пошло, как по накатанному, — хмуро прокомментировала Лена.

— Ну, зачем же так? — хмыкнула Варвара. — Не совсем по накатанному. Я не хотела в тюрьму за двойное убийство, я слишком люблю жить, люблю свободу. Мне предстояла непростая задача — убрать вашу Ирину так, чтобы и намека подозрения на меня не упало. Тогда в моей, пусть не такой красивой, как у тебя, Лена, но зато умной голове, родился хитрый план. Я знала, что эта недотепа ждет принца на белом коне. И завязала с ней знакомство через Интернет от имени иностранца, так как предполагала, что мой цирк и я вместе с ним будем находиться в Румынии на гастролях. Твоя Иришка оказалась прыткой девочкой! Она сразу откликнулась на предложение о встрече с галантным и в то же время страстным поклонником. Ты же знаешь, что за время своей работы в качестве риелтора я стала неплохим психологом, и мне легко удалось изобразить в посланиях от его имени такие качества, о которых мечтала глупышка Ира.

— Да, ты молодец. Ты сначала выведала у меня все, что я знала про нелегкую жизнь девушки, а затем заставила ее поверить в любовь.

— Именно так все и было, — удовлетворенно кивнула головой Варвара.

— Ты — монстр!

— Я просто не хочу в тюрьму! Я всего лишь жертва обстоятельств, — вздохнула Варвара и подняла глаза кверху. — А Никита сексуальный мужчина, не правда ли? Жалко, если он превратится в лепешку…

— Варя, ты можешь ненавидеть меня, но Никита при чем?

— Ты просто мать Тереза. Твой Никита всего лишь тоже жертва обстоятельств, невольный свидетель. Не надо было вам, ребята, раскапывать это дело, ох, не надо было! Все у меня получилось легко и просто. Приехали мы с цирком в Румынию, затем я вызвала Иру на свидание от имени ее поклонника и якобы случайно столкнулась с ней в аэропорту, когда она прилетела. Иришка очень удивилась, увидев меня, и тут же принялась меня шантажировать. «Мне как раз нужны деньги, так как я приехала на свидание», — вот что, смеясь, сказала она, давая понять, что не собирается оставлять меня в покое. Этим и подписала окончательно свой смертный приговор. Я обещала, что принесу деньги ей в номер, как только она устроится. Ирина, не ожидая от меня подвоха, приняла меня у себя. Я отдала ей деньги и предложила выпить шампанского на террасе, она согласилась. Там я ударила ее бутылкой по голове, а тело сбросила вниз. Я рассчитала, что оно скатится на территорию музея восковых фигур, в глухой угол сада. Потом и я спустилась с террасы с помощью устройства для альпинистов. Что, не ожидала от толстой тетки такой прыти? А, между прочим, я была когда-то спортивной девочкой. Вот и пришлось мне вспомнить свое спортивное прошлое, когда надо было шкуру спасать.

— Маргарита — твоих рук дело? — спросила Лена, чувствуя, как от волнения у нее по спине стекают струйки пота.

— А, любопытная русская туристка… — печально вздохнула Варвара. — Совершенно верно, она стала еще одним звеном в цепочке. Я все-таки не очень опытная преступница, раз возникла такая цепная реакция. Ну и неудачная строительная конструкция горных отелей виновата. А заодно желание дамы, жившей над номером Иры, сидеть на террасе и созерцать горы. Идиотка! Вот и получила тоже. Я успела заметить, что она видела, как я скинула труп вниз. Мы даже встретились с ней глазами. До сих пор не знаю, почему она сразу не рассказала обо мне полиции. И еще одна загадка осталась: почему она открыла мне дверь своего номера, не испугалась. Может быть, тоже собиралась начать шантажировать меня? А я не стала уточнять, сразу же ударила ее по голове. Знаешь, Лена, человеческая голова, оказывается, такая хрупкая… Я раньше и не догадывалась. Один удар посильнее, и все!

— Как же ты прошла незамеченной в номер Маргариты?

— Я следила из машины за стойкой дежурного, благо в отеле двери стеклянные. Как только портье отлучился, я прошла. А потом снова спустилась по захваченным с собой веревкам, и второй раз было совсем не страшно. Я только не смогла спрятать тело Маргариты, просто сбросила его на этаж ниже. Собственно, ее гибель со мной никто бы и не связал. Конечно, я тогда не знала, что в бывший номер Ирины уже вселились вы. А ты здорово потрепала мне нервы, запутавшись в моих веревках, и чуть не увидела меня, но все обошлось. Что ты так на меня смотришь? Неужели не поняла, что Ирина и Маргарита получили то, что заслужили? Я верно рассчитала, решив избавиться от Ирины в чужой стране, здесь бы потерялись все концы. И старое кладбище в том месте, куда она скатилась, очень пригодилось. Заброшенное, гиблое место охраняет сумасшедший художник… Я вырыла могилу, волоком оттащила тело в яму и закопала. Все! Кто бы нашел?

— Ее бусы нашли рядом с музеем.

— Вот черт! Ну, всего не предусмотришь, это понятно.

— Ты зарвалась, Варя. Столько трупов! Остановись!

— Мне осталось только избавиться от вас. Надеюсь, на этом моя цепочка прервется, — спокойно ответила бывшая однокурсница Лены.

— Как ты собираешься это сделать? — ужаснулась Лена, не обращая внимания на предостерегающие крики Никиты.

— Сначала я покончу с этим клоуном, а затем разберусь с тобой, — ответила Варвара и пошла к устройству с тросом, который удерживал Никиту под куполом.

Лена кинулась за ней с диким воплем:

— Не смей!

Она вцепилась в Варвару, и соперницы покатились по арене.

— Помогите! — стала кричать Лена.

В тот же момент в зале мелькнули тени, и голос Раду Мазаре прозвучал грозным эхом:

— Ни с места, вы арестованы!

Варвара, извиваясь змеей, выбила ногой рычаг, сдерживающий трос, и под ужасающий вопль Лены Никита сорвался вниз. Трагический конец был неминуем. Но ведь Никита был в прошлом тренированным артистом. Уже в падении он сделал сальто назад и зацепился за другой трос, спускающийся тоже от купола до арены. Но так как его туловище и ноги были связаны тросом, который тянул его вниз, он все равно съехал на арену, поранив лишь ладони.

— Все-таки мне вас, женщин, не понять до конца. А ведь я думал, что уже ничто меня в вас не удивит, — говорил Никита, лежа в постели в своем коттедже в Москве на какой-то специальной вытяжке.

Лена в стильном костюме изумрудного цвета сидела здесь же в кресле и листала журнал с самым невозмутимым видом.

— Что тебя смущает? — спросила она.

— Когда я был почти здоров, ты меня ближе, чем на шаг, не подпускала, а теперь снова работаешь сиделкой, да еще и замуж за меня собралась. Правда, не спросив меня.

— А кому нужно твое мнение? Главное, что я наконец согласна, — подняла на Никиту зеленые глаза Лена. — Знаешь, пожалуй, я выберу белое платье и фату. Ты не против?

— Я согласен на все, — улыбнулся Никита.

— Тогда хватит уже разлеживаться! Я теперь буду женой бизнесмена и работать не собираюсь. У него фирма по устройству торжеств и свадеб. А свою собственную свадьбу организовать слабо?

— С такой женщиной я горы сверну, — заверил ее Никита, и Лена запустила в него журналом.

Content

Татьяна Луганцева
Принцесса безумного цирка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25